После развода. Я тебя верну

Арина Громова

После развода. Я тебя верну

=1=

— Если кто-нибудь из вас против свадьбы Ирины и Михаила, то пусть скажет сейчас или молчит вечно.

Эта фраза заставила меня невольно улыбнуться.

Кто из присутствующих на церемонии может быть против? Здесь только пара наших друзей и мои малыши.

Повернулась и улыбнулась еще шире, глядя на моих ангелочков.

Вот только под сердцем оставалась тяжесть. Раньше мне казалось, замуж выходят по любви. Иначе не будет никакого счастья. Но потом стало ясно, все устроено намного сложнее.

Один раз я уже любила. По-настоящему. И замуж вышла за того, кто был моим первым. Единственным. Все как в сказке. В красивом кино. Однако счастье жилось недолго. И я обожглась настолько сильно, что больше не тянуло.

Мой мир теперь — мои дети.

Так я тогда решила. Не искала никаких отношений с мужчинами. Не думала, будто кого-нибудь может всерьез заинтересовать мать-одиночка. Женщина с тремя детьми. Развод оставил в моей душе такую рану, после которой было тяжело оправиться и пойти дальше. Но я справилась. Начала с нуля. Смогла добиться успеха. Хотя пришлось тяжело.

Учеба. Работа. Вынужденный переезд в другую страну.

Тут я и повстречала Михаила. Он помог найти тренера по плаванию для моих мальчиков.

— У них отличные показатели, — сказал Миша. — Уверен, это будущие чемпионы. Такому не научишься. Прирожденный талант.

Моим сыновьям было от кого унаследовать подобные способности. Их отец подавал большие надежды, когда учился в университете. Участвовал в различных соревнованиях и отовсюду выходил победителем, собирая медали. Просто в итоге он выбрал бизнес, а не спорт.

Когда Антон и Артур резво рассекали воды в бассейне и вытворяли там немыслимые пируэты, мне оставалось лишь признать, что гены берут свое.

И особенно сильно это бросалось в глаза, когда моя малышка Анюта подобной склонности к плаванию не проявляла. Видимо, пошла в меня, ведь я едва ли умела держаться на воде.

Тройняшки наполняли мое сердце счастьем каждый день, но я и вообразить не могла, что однажды встречу мужчины, который будет искренне радоваться их успехам вместе со мной.

Отношение Михаила подкупало. Он помогал нам, окружал заботой и во всем поддерживал.

Жестокая ирония судьбы.

Мой бывший муж от наших детей отказался, посчитав, будто я ему изменила и родила от другого. А Миша сумел найти с малышами общий язык, хотя сперва они отнеслись к нему настороженно.

Жаль, я не могла ответить на чувства Михаила. Испытывала к нему симпатию, благодарность, но… не любовь.

Так ему и сказала, когда он сделал предложение.

— Ира, я все понимаю, — ответил Миша. — Знаешь, в паре всегда кто-то любит сильнее. Не вижу проблемы в том, чтобы в наших отношениях таким человеком был я.

Теперь он дотронулся до моих пальцев, чтобы надеть кольцо. Наши взгляды встретились, и на душе снова стало спокойно.

Михаил дарил мне ощущение безопасности.

А ураган эмоций остался в прошлом. И возвращаться туда у меня не возникало ни малейшего желания.

Сердце вдребезги. Душа на осколки.

Нет. Больше туда не вернусь.

— Объявляю вас мужем и…

Однако распорядитель не успел договорить.

— Я против! — прогремел хриплый голос из прошлого.

Нет. Наверняка, я просто ослышалась, потому что ничего подобного не могло бы произойти в реальности.

Стены ресторана, в котором проходила наша скромная церемония, будто содрогнулись. Мир вокруг поплыл.

Михаил резко обернулся на громовой голос и холодно спросил:

— Кто вы такой?

Я задрожала. Повернулась и словно нырнула в прошлое. Вернулась туда, где никогда бы не хотела оказаться опять.

— Я ее законный муж, — последовал ответ, который заставил меня окончательно заледенеть.

Давид Арсанов. Мой первый мужчина. Отец моих малышей.

Это действительно был он. Тот, кого я любила сильнее всего на свете. Тот, кому отдала душу и тело. Доверилась всем сердцем. А потом… этот мужчина меня разрушил. Уничтожил.

Мы не виделись долгое время. Хотелось навсегда стереть его образ из памяти. Поскольку Давид был влиятельным и очень состоятельным человеком, часто мелькал на экране в сводке новостей. Открывал новый фонд, выкупал очередной завод, развивал перспективную компанию.

Я старалась моментально переключить канал, если про него заходила речь. Сильнее всего на свете мечтала больше никогда его не встречать.

А теперь он сам меня нашел.

— Мы развелись, Давид, — ровно произнесла я, не собиралась показывать ему никакого страха.

Арсанов хищник. Он сразу почует слабость. И тогда точно не остановится.

— Уверена? — криво усмехнулся мужчина.

И от его вопроса стало дурно.

А вдруг остались какие-то формальности? Вдруг мы и правда до сих пор муж и жена?

Нет, это все глупости. Он сам отправил мне все документы. Никакой ошибки тут быть не может.

Давид подступал все ближе. Надвигался неотвратимо.

Высокий. Мрачный. В элегантном деловом костюме. Он двигался так, словно все вокруг принадлежало ему. Явно чувствовал себя хозяином положения.

Арсанов окинул ресторан равнодушным взглядом. Перешептывания собравшихся гостей никак его смущали. Но когда мелькнула вспышка фотоаппарата, он сделал едва уловимый кивок своей охране.

Только тут я и обратила внимание на его телохранителей.

Сработали они моментально. Скрутили фотографа так, что он даже пискнуть не успел и вывели из зала.

— Съемка запрещена, — рявкнул один из них.

Давид подошел ко мне вплотную.

— Вам лучше покинуть это помещение прямо сейчас, — сказал Михаил, крепче сжимая мою руку, а после шагнул вперед так, чтобы закрыть меня от горящего взгляда Арсанова. — Убирайтесь, пока я не вызвал полицию.

Давид на него даже не глянул. Все внимание сосредоточил на моих глазах.

— Ты всерьез собиралась выйти за него замуж? — насмешливо поинтересовался Арсанов.

— Уходи, — выпалила я, чувствуя, как все труднее становится дышать. — Ты не имеешь никакого права здесь быть.

— Зря вы пытаетесь сорвать нашу свадьбу, — продолжил Михаил и достал телефон. — Ничего не выйдет. Я уже вызываю патрульных…

Давид усмехнулся так, что у меня сердце оборвалось.

— Этот клоун тебя развлекает, Ира? — спросил он, все также глядя только на меня. — Тогда не трону его.

— Прошу, уезжай, — пробормотала глухо.

— Уеду, — мрачно бросил Арсанов. — Но только с тобой и с моими детьми.

=2=

— Ира, не волнуйся, — твердо произнес Михаил. — Он ничего не сможет сделать. Закон на твоей стороне. Никто не позволит ему забрать у тебя детей. Полиция обязательно разберется.

Арсанов посмотрел на часы. Вид у него в этот момент был настолько выразительный, что мои и без того

Конечно, Давид обладал серьезными связями. Приезд полиции его вряд ли бы повлиял на его планы. Мой бывший везде и всегда договорится.

— Ира, тебе и правда не стоит переживать, — он опять посмотрел на меня. — А вот ему — самое время.

Короткий кивок последовал в сторону Михаила.

— Ваши угрозы меня не пугают, — холодно ответил тот.

Держался уверенно. Смело встретил взгляд Арсанова.

— Смелое заявление, — усмехнулся Давид, но глаза его оставались ледяными. — Особенно для человека, который рискнул забрать мое.

Атмосфера накалялась. В любой момент мог вспыхнуть конфликт. Мужчины стояли друг напротив друга, крепко сжав челюсти.

Секунда — произойдет взрыв.

— Пожалуйста, прекрати, — обратилась к Арсанову, все же надеялась до него достучаться. — Чего ты добиваешься?

— Я свои намерения не скрываю, — хрипло произнес он и прошелся по мне выразительным взглядом.

— Давай обсудим все как цивилизованные люди. Но здесь и сейчас явно не подходящее место.

— Ты забыла, Ира, — отчеканил мрачно. — Я отец твоих детей. И я имею на свою семью все права, которые только могут быть.

Его слова заставили меня похолодеть.

Не важно, по какой причине Арсанов вдруг вспомнил про нас, про свою семью. Он всегда идет к своим целям напролом. Теперь от этой идеи не откажется, пока не добьется желаемого.

— Мам, — послышался нежный голосок моей Анюты. — Почему этот дядя говорит, что он наш папа?

Ком застрял в горле. Понимала, молчать нельзя, но никакие слова не шли с моего языка.

Обернулась и посмотрела на детей.

Анюта изучала Давида. Внимательно. С интересом. Артур и Антон молчали, но тоже смотрели на Арсанова.

Мои малышам пару месяцев назад исполнилось четыре года. Они уже задавали вопросы. Смотрели на чужих пап и спрашивали про своего, а я всякий раз их отвлекала, уходила от ответа, желая как можно позже поднять эту тяжелую тему.

Теперь молчать не выйдет.

— Он… — начала, но договорить мне не позволил сам Давид.

Арсанов резко развернулся и подошел к детям. Опустился перед ними на корточки, чтобы оказаться на одном уровне.

— Я ваш папа, — сказал Давид.

— А раньше ты где был? — вдруг бросил Артур и этот его вопрос прозвучал, будто тоном Арсанова, очень серьезно, не по-детски.

— Мне пришлось уехать. Оставить вас и вашу маму. Но теперь я вернулся и больше мы никогда не расстанемся.

Запрещенный прием.

Он не имел права заявлять подобные вещи. После всего! После всех этих лет. Вернулся. Решил, будто мы ему нужны.

— А что ты делал? — спросил Артур.

— Работал.

— И кто ты? — нахмурился мой мальчик.

— Космонавт? — добавила Анюта.

— Нет, он не космонавт, — пробормотала я.

Быстро приблизилась к малышам, тоже присела рядом и обняла их.

— Кто? — повторил Артур, глядя на Давида.

— Инвестор.

Малыши посмотрели на меня.

— Он делает деньги из денег, — пояснила глухо. — Делает так, чтобы денег становилось больше и больше.

— Папы так долго не было, — Анюта покачала головой. — Зачем ему столько денег?

— Мог бы приехать раньше, — хмуро выдал Артур.

— Не мог, — шумно выдохнул Давид, и в его глазах мелькнуло нечто такое, чего я не сумела объяснить.

Сожаление? Боль?

Но он же сам подал на развод. Сам разбил семью. Даже если поверил в ложь про меня, в те омерзительные слова, будто я ему изменила. Он мог бы вести себя иначе. Мог бы разобраться.

— Я очень хотел приехать, — продолжил Арсанов. — Но это было невозможно.

Грудь сдавило. Противоречия раздирали на части. Очень тянуло высказать Давиду все, что я про него думаю, однако при детях такого сделать нельзя.

— Мам, — вдруг сказал Антон. — А зачем нам этот папа?

Малыш повернулся к отцу.

— Уезжай, — бросил он. — За своими деньгами.

=3=

— Поехали вместе, — заявил Арсанов, внимательно изучая своего сына. — Хочу показать вам мой дом.

Хотя в начале показалось, будто он вообще ничего не ответит. После слов Антона Давид изменился в лице. Пусть и на несколько секунд. Потом быстро взял свои эмоции под контроль. Но мне стало понятно, что пара коротких фраз сильно его задели.

Конечно, он же ожидал, будто все будут ему рады. Дети. Я. Как вообще можно не порадоваться, если Давид Арсанов вдруг решил проявить внимание? И без разницы сколько лет прошло, сколько времени ему было наплевать на нас.

— А зачем нам твой дом? — нахмурился Антон. — У нас есть свой.

— А если мой дом понравится вам больше?

— Не понравится.

— Почему?

Антон молчал. И тогда Давид решил его заинтересовать.

— Там много игрушек. Большой бассейн. Горки. Качели. Про все даже не рассказать. Лучше один раз увидеть.

Пока он все это перечислял, смотрел то на Артура, то на Анюту, а после снова переводил взгляд на Антона. Наблюдал за реакцией детей.

— Если вам не понравится, то вернемся обратно, — заверил Арсанов, хотя верить нельзя ни единому его слову.

Я уже научена горьким опытом. После всего случившегося дать второй шанс Давид могла бы только сумасшедшая. Тот, кто один раз предал, обязательно предаст снова. Измену нельзя простить. Невозможно. Но то, как со мной поступил Арсанов, было намного хуже. А уж то, как он поступил с нашими детьми, вообще, выходило за все существующие рамки дозволенного.

— Я вас сразу же отвезу, — твердо заявил Давид.

Однако было очевидно, стоит нам переступить порог его дома — обратно никто не выпустит.

Нет, нет. Нужно как-то нарушить его планы. Ехать точно нельзя.

Я уже собиралась вступить в разговор, но Антон меня опередил.

— Нам не понравится, — повторил мой мальчик, глядя прямо на Давида. — Потому что в том доме — ты. А ты нам всем совсем не нравишься.

Арсанов опять в лице поменялся. Еще сильнее прежнего. На его виске запульсировала темная вена, набрякла от напряжения.

Он привык вести долгие переговоры, привык иметь дело с самыми трудными бизнес-партнерами. Всегда добивался своего. Неизменно.

И тут вдруг споткнулся о волю ребенка. О слова своего собственного сына.

А как он хотел? Думал, будет легко? Дети мечтают увидеть папу и будут рады любому отцу?

Не всегда получается так, как планируем. И судя по тому, как дернулся рот Арсанова в нервной судороге, сейчас события точно разворачивались против всех его планов.

— Вы меня еще не знаете, — наконец, произнес он.

— Мама знает, — бросил Антон. — И ты ей не нравишься.

На это Арканову было нечем возразить. Он перевел тяжелый взгляд на меня. Явно нашел главного виновника всех бед.

Ну конечно, это я виновата.

А за собой он никогда ничего дурного не замечал.

— Ты не нравишься Артуру, — малыш кивнул

Дети молчали.

Арсанов усмехнулся.

— А вдруг понравлюсь?

— Мне ты точно не понравишься, — отрицательно покачал головой Антон.

Казалось, Давид собирался возразить в очередной раз. Старался подобрать правильный ответ. Его губы двинулись, но изо рта не успело вылететь ни единого звука.

— Думаю, на сегодня ты сделал достаточно, Давид, — вмешалась я. — Дети устали от этого разговора. Пожалуйста, уезжай.

Арсанов кивнул, а после впечатал горящий взгляд в меня.

— Нам надо поговорить, — заявил хрипло.

— Не здесь и не сейчас, Давид.

— Выйдем в коридор.

— Ты…

— Ты меня знаешь, Ира, — мрачно произнес он.

Повернулась и посмотрела на Михаила. Тот явно был не в восторге от происходящего. И мотнул головой, показывая, что мне ни в коем случае не нужно разговаривать с Арсановым, идти на поводу у бывшего.

Здесь я был согласна. Как только Давид почувствует слабость, то будет давить, пока не получит желаемое. А он привык получать все и всегда.

— Если хочешь, чтобы я действительно уехал, то пойдешь и поговоришь, — процедил Арсанов. — Здесь и сейчас.

Я знала на что способен Давид. На все. В его глазах уже полыхала ярость. Казалось, мой короткий взгляд в сторону Миши дико взбесил Арсанова.

У моего бывшего мужа слишком много денег. Опасные связи. Власть.

Нужно действовать осторожно. Как бы он не начал мстить Михаилу…

Разумеется, у Миши успешный бизнес. Дела он ведет честно. Никогда не нарушал закон. Вроде бы придраться не к чему.

Но кто знает, что может придумать Арсанов? Какое слабое место отыщет?

Погасить бы этот конфликт сразу. Только я еще не видела подходящего пути. Какой выбор не сделать, все может лишь усугубиться.

— Хорошо, — ответила тихо. — Мы поговорим, но быстро. И после этого ты сразу же отсюда уедешь.

— Да.

Поцеловала малышей. Опять посмотрела на Мишу.

— Я быстро, — пообещала ему.

Давид уже дал знак своим людям. Те покинули ресторан. А сам он ожидал, пока я подойду к нему.

Вскоре мы вместе вышли в коридор.

— Зачем тебе этот придурок? — холодно поинтересовался Арсанов.

— Хватит оскорблений, — ответила я. — Мы давно чужие люди, Давид. Ты сам отправил мне документы о разводе.

— Любишь его?

— Мои чувства тебя не касаются.

— Еще как касаются! — рыкнул он. — Думаешь, я позволю первому встречному мужику воспитывать моих детей?

Здесь мое терпение лопнуло…

=4=

— Чего ты добиваешься? — спросила прямо. — После всего? Волнуешься за детей. Серьезно, Давид? Неужели не понимаешь, как детям тяжело?

Арсанов криво усмехнулся.

— А ты решила вычеркнуть меня из их жизни? — бросил он. — Мои дети даже не знали, как я выгляжу.

От его наглости пропал дар речи.

— Ты ничего им обо мне не рассказывала, — прибавил Давид. — Я для них чужак. Понятно, почему они не захотели со мной поехать.

Нет. Он точно издевается.

Интересно, что я должна была рассказывать? То, как он выгнал нас без всяких объяснений? То, как молниеносно оформил развод, женившись на другой?

Кстати, где его жена? Почему бы ему не отправиться к своей новой семье? Или он и от той успел избавиться?

А впрочем, не важно. Меньше всего меня интересовала его личная жизнь. Задело совсем другое.

— Ты думаешь, это все игра? Захотел — вышвырнул из дома. Захотел — вернул. Ты объявился, когда сам посчитал нужным. Заявил детям, что ты их отец.

— Я сказал им правду.

— А зачем им твоя правда? — пробормотала с возмущением. — Кто ее просил? Зачем детям вообще такой отец как ты? Циничный. Хладнокровный. И хуже всего — предатель!

— Не время обсуждать наши отношения, Ира.

— А я не про нас, — горько усмехнулась. — Ты предал наших детей. А теперь вдруг заявился, будто ни в чем не бывало.

— Я никогда не оставлю детей, — заявил Арсанов. — Дам им все, чего они пожелают. Ты знаешь, мои возможности никак не ограничены. Лучшие школы. Престижные университеты. Наши дети будут обеспечены на всю жизнь.

— Нет, Давид, — твердо произнесла я. — Если действительно желаешь для них самого лучшего, то ты больше никогда не появишься возле наших малышей. Просто исчезнешь. Раньше у тебя это отлично получилось.

— И отдать вас этому… как там его? — он скривился. — Да не важно. Тебе же самой плевать на него, Ира. Разве он вызывает у тебя хоть какие-то чувства? Только не лги. Не рассказывай, будто и правда влюбилась в этого жалкого…

Моя рука взметнулась для пощечины. Жест, который я просто не могла контролировать.

Арсанов перешел черту еще когда обратился к детям, когда сказал им, кто он, когда начал весь тот разговор.

И теперь его слова насчет Миши стали последней каплей.

Моя ладонь со всей силы врезалась в его щеку.

Он даже не сделал попытки увернуться, бровью не повел. А потом вдруг ухватил меня за руку, сжал запястье и дернул за руку вплотную к себе. В следующую секунду прижался губами к тыльной стороне моей ладони.

— Отпусти, — бросила, пытаясь вырвать руку из его захвата.

— Не хочу, — выдохнул в мою ладонь.

Горячее дыхание ударило по коже.

Наверное, я должна была что-то почувствовать. Пожалуй, даже боялась, что почувствую. Страшилась подобного момента.

Все-таки прежде я была влюблена в Давида. Он стал моим первым мужчиной. От него я родила детей. И после нашего болезненного разрыва мне было очень тяжело его забыть. Глупо отрицать.

Но… сейчас я не чувствовала ничего. Абсолютно. Кроме раздражения. И осознание этого позволило выдохнуть с облегчением.

— Пусти, — повторила твердо.

— Ты первая до меня дотронулась, — усмехнулся Давид.

Ничего ему не ответила, уже не видела в этом смысла. Но похоже, эмоции отразились в моем взгляде, ведь уже через пару мгновений Арсанов резко помрачнел и отпустил мою руку.

— Прошу тебя больше не приезжать, — сказала я ровным тоном. — Твое поведение лишь травмирует наших детей.

— Как общение с отцом может травмировать ребенка? — нахмурился Давид.

— Может, — поджала губы. — С таким отцом как ты — может.

— Ты просто ищешь повод от меня избавиться.

— Подумай сам, Давид. Ты же умный человек. У тебя столько серьезных компаний. Столько бизнес-проектов. Уверена, ты разберешься.

— Ира…

— Забудь о нас. Пожалуйста. Это лучшее из того, что ты можешь сделать для наших детей. Раз и навсегда исчезнуть из их жизни. Потому как ты все равно потом пропадешь. Это лишь вопрос времени. Поиграешь в отца, и тебе это наскучит. Но воспитание детей отличается от твоей манеры ведения бизнеса. Для такого «проекта» нужны качества, которых у тебя нет и не будет.

— Например? — криво усмехнулся Арсанов. — Что такого есть

Имя Миши он произнес таким тоном, словно это грязное ругательство.

— Ты даже не представляешь, насколько вы разные, — покачала головой.

— Еще бы, — хмыкнул Давид.

Казалось, совсем не понимал, что сравнение идет явно не в его пользу.

— Так что в нем такого особенного?

— Ты не поймешь…

— Скажи, Ира, — буквально требовал. — Что?

— Мише не плевать на чувства других людей.

— Миша, значит, — повторил за мной насмешливо. — Сколько нежности.

— Мы все обсудили, — бросила взгляд на часы. — Полагаю, тебе пора ехать, а мне пора вернуться на свадьбу.

— Ты не выйдешь замуж за него, — мрачно пообещал Арсанов. — Никогда.

— Не тебе ставить условия.

— Я не собираюсь исчезать из твоей жизни. А дети… узнают и примут меня. Это не игра, Ира. Я все решил. И я верну свою семью. Зря ты считаешь, будто я развлекаюсь от скуки.

Вид у Арсанова был непреклонный. Сдаваться он не собирался. Как и отказываться от своих планов.

— Будешь действовать силой? — посмотрела в его глаза. — Насильно заберешь нас в свой дом? У тебя совсем нет совести, Арсанов?

— Найду другой способ.

— Не найдешь, — покачала головой. — Не трать свое время.

Развернулась и пошла прочь от него по коридору. Чувствовала, как тяжелый взгляд буравит меня, как прожигает плечи и спину, упирается в затылок.

Но ни разу не обернулась. Не хотела смотреть в прошлое.

Конечно, Арсанов доставит проблем. Легко не отступит. Однако и я сдаваться не собиралась. Буду защищать детей.

Толкнула дверь в главный зал ресторана, шагнула вперед.

Там меня ожидал очередной не самый приятный «сюрприз».

=5=

— Что означает, вы не можете продолжить церемонию? — долетел до меня возмущенный вопрос Михаила. — Мы же обо всем договорились заранее. Вам осталось сказать пару фраз и передать нам необходимые документы.

Распорядитель поспешно собирал свои вещи, явно намеревался поскорее исчезнуть из ресторана.

— Простите, но обстоятельства поменялись, — бросил он, не глядя на Мишу. — Я же вам все объяснил. Срочный звонок из мэрии. Пока вы увлеклись выяснением отношений, мне сообщили, что бланк испорчен. Церемонию бракосочетания придется отложить.

Его слова в голове не укладывались.

Мы же обо всем договорились заранее. Согласовали все детали. Бумажная волокита была привычным делом во Франции. Но мы ведь все заранее решили.

Наверное, я что-то не поняла.

— Что происходит? — спросила, подходя ближе.

— Не волнуйся, Ира, сейчас разберусь…

Только мужчина и слушать Мишу не собирался, уже направлялся на выход.

— Постойте, как же так? Осталась лишь пара формальностей, — изумленно пробормотала я. — Вы не можете просто взять и уехать;

— К сожалению, вынужден поступить именно таким образом, мадам. Важный бланк испорчен, как выяснилось. Вам придется переподать документы снова.

Такого поворота точно не ждала.

Видимо, эмоции отразились на моем лице, потому как мужчина выдавил натужную улыбку и задержался.

— Необходимо назначить новую дату. Обратитесь в мэрию. Там подскажут точнее. Поймите, моей вины здесь нет. После звонка я попросту не имею права выдать вам свидетельство о регистрации брака.

— Почему? — не выдержал Миша. — Вам только печать поставить.

— Бланк испорчен, — ответил будто робот. — К тому же, у меня плотный график. Вы сами задержали роспись, поэтому сегодня закончить никак не получится. Обратитесь в мэрию и…

Он опять озвучил стандартный текст.

Конечно, за год во Франции я уже почти привыкла к местной бюрократии, но чтобы нам отказали выдать документы на собственной свадьбе, такое попросту не укладывалось в голове.

— Бланк был в полном порядке, — твердо заявил Михаил. — Я лично видел.

— Нет, увы, ошибаетесь.

— Послушайте, это переходит все границы.

— Позвольте пройти, мне пора.

— Нет, — Миша встал у него на пути.

— Вы спорите с должностным лицом, — нахмурился мужчина.

— Это Арсанов так на вас подействовал? — нервно усмехнулась я.

— Кто?

Сделал вид, будто не представляет, о чем я. Но при этом заметно побледнел.

— Вы же прекрасно понимаете, — посмотрела ему в глаза. — Стоило Давиду Арсанову здесь появиться, и все резко пошло не так. Бланк испортился, начались звонки из мэрии. Сразу столько совпадений.

— Вы на что намекаете? — взвился мужчина и поправил очки.

— Вы знаете.

— Мы все равно поженимся, — твердо заявил Михаил. — И никто не сможет этому помешать. Под надуманным предлогом.

— Да? — мужчина приподнял бровь. — Ну тогда удачи вам. Только без моей помощи.

Прекрасно. Теперь он даже не стал спорить. Обошел Мишу, двинулся мимо нас. Но вдруг, не оборачиваясь, бросил:

— Вообще, я бы вам очень не советовал этого делать.

Помедлил и вернулся назад, чтобы понизив голос, бросить:

— Не стоит вам идти против этого Арсанова.

Мы с Мишей переглянулись.

Давид умел произвести жуткое впечатление. Но такого эффекта даже я не смогла бы предсказать.

— Опасный человек. И связи у него тоже опасные. Достаточно одного его слова — у вас начнутся такие проблемы, что даже вообразить страшно.

Сказав это, мужчина стремительно удалился, будто волновался, что Арсанов даже за эти несколько фраз способен учинить над ним моментальную расправу.

— Мы можем расписаться без всяких церемоний, — тихо произнесла я.

— Конечно, — кивнул Миша. — Завтра же займусь этим.

Без проволочек в мэрии не обойдутся. Придется ждать пару дней, чтобы получить свидетельство о браке.

— Церемония у нас уже была, — прибавила я.

— Черт, Ира, прости, мне стоило иначе…

— Миша, прекрати, — оборвала его и слабо улыбнулась. — Тут ничего не поделать. Я тоже представляла нашу свадьбу по-другому. Но думаю, это уже не так важно.

— Ты права. Главное не то, как все выглядит. А то, что мы чувствуем.

О том, что я чувствую, думать совсем не хотелось.

Интуиция била тревогу, ведь я уже понимала — Арсанов так просто не отступит. Он привык получать свое. Любой ценой.

Значит, нужно найти способ разбить его планы. Действовать нужно по-умному, осторожно.

— Прости, — сказал Миша, глянув на экран своего телефона. — Со склада уже не первый раз звонят. Надо с ними связаться.

— Конечно, — кивнула.

Он отошел в сторону.

— А ты уверена, что сделала правильный выбор? — шепнула мне на ухо моя подруга Катрин. — Твой бывший весьма… хм, представительный мужчина.

— Прекрати, это несмешно.

— Разве я шучу? — невозмутимо пожала плечами. — Стоило ему сказать, что он против вашей свадьбы, как в мэрии мигом нашли повод вас не расписывать. А это Франция. Сама понимаешь, насколько все труднее устроить.

Тут не было никакого смысла спорить. Без Арсанова не обошлось. Он задействовал свои связи — и вот у нас уже проблемы со свадьбой.

— Неужели тебе совсем не хочется дать ему второй шанс? — Катрин выглядела искренне удивленной.

— Нет, — честно призналась я.

— Он чертовски красив.

— Его

— Ира…

— Давай закроем эту тему, — попросила. — Пусть прошлое останется в прошлом.

— Ну твое “прошлое” явно не хочет тебя отпускать. И как он смотрел на тебя, Ира. Глаз не отводил. Прожигал. Казалось, он бросится на Михаила и растерзает его в клочья.

— Хватит, — покачала головой.

— Ты уверена, что он тебе изменил? Этот Арсанов пожирает тебя глазами так, будто ты единственная женщина в его жизни.

=6=

— Глупости, — бросила я и отвернулась.

Искала взглядом Михаила, больше не слушала то, о чем рассуждала Катрин, продолжая настаивать на своей теории, будто Арсанов искренне меня любит.

Неужели у Миши уже начались проблемы на работе?

Эта мысль мелькнула в голове, когда я увидела, как сильно он помрачнел после телефонного разговора.

— Что случилось? — подошла к нему.

— Ничего серьезного, — отмахнулся. — Пара вопросов по накладным. Завтра придется поехать на склад.

— Мне жаль, что так…

— Давай не будем портить вечер, — уверенно произнес Михаил и обнял меня. — Нам все равно стоит отпраздновать, а формальности с бракосочетанием уладим позже.

— Ма-а-ам, — послышался звонкий голос Анюты. — А когда можно торт?

— Сейчас, — улыбнулась я, отстранилась от Миши и подхватила мою малышку на руки.

Мальчишки тоже вертелись возле десерта. Сейчас устроили бег наперегонки. Прямо вокруг стойки, где стоял торт.

Да, лучше его прямо сейчас разрезать. Иначе пара минут — и мои сорванцы доиграются до того, что вся эта красота попросту окажется на полу.

— Антон! Артур! — позвала их.

Они тут же замерли, обернулись, а после бросились ко мне. И я присела, отпустив Анюту на пол, чтобы обнять всех моих троих малышей сразу.

— Все под контролем, мама, — очень серьезным тоном выдал Артур.

— Конечно, — улыбнулась. — Сейчас Миша порежет торт.

Мальчики переглянулись, а после оба посмотрели на меня.

— Нет, мам, — сказал Артур. — Ты не поняла.

— Этот, — Антон нахмурился. — Этот больше не придет.

— А если придет, — Артур прищурился.

— Быстро уйдет, — договорил за него Антон.

— Мы следим, — кивнул Артур.

“Этот” придет. К сожалению. В том, что Арсанов еще не раз возникнет на пути, я ни секунды не сомневалась.

Но чего мне боятся, когда рядом такие защитники?

Улыбалась детям. А внутри ощущала тяжесть. Очень старалась не показывать им свое настоящее состояние. Понимала же, скоро предстоит новый бой. И не один.

Даже думать не хотела о том, почему Арсанову вдруг взбрело в голову нас возвращать.

Зачем ему понадобилась семья?

Не важно…

Главное сейчас понять, как дать ему отпор. Я уже перебирала в голове самые разные варианты.

Остаток вечера прошел спокойно. Без неприятных приключений. В какой-то момент, наблюдая, за моими малышами мне даже удалось немного расслабиться.

Дети давали мне силу. Энергию двигаться дальше. Всегда.

— Как вам удается справляться? — часто слышала от людей вокруг. — Трое детей. Еще и настолько активные. Как вы все успеваете?

Получалось само по себе. Бывало, уставала. Буквально валилась с ног. Но сердце всегда переполняло счастье. Мои малыши заряжали меня. Смехом. Улыбками. Тем, что просто находились рядом, дремали вместе со мной.

В ночь после несостоявшейся свадьбы я уснула спокойно. Вместе с моими тройняшками. Еще не догадывалась, какие новости принесет новый день.

* * *

Утром началось спокойно и привычно.

Миша поехал на работу, чтобы разобраться со всеми делами пораньше. Я готовила завтрак малышам.

И тут прозвенел телефонный звонок, который поверг меня в шок.

=7=

— Вам придется подыскать другое жилье, — заявил хозяин квартиры. — Завтра у нас начинается капитальный ремонт.

Сначала мне показалось, я ослышалась. Нет, это точно не могло быть правдой. Особенно во Франции. Тут обо всем предупреждали заранее. В письменной форме. Несколько раз.

— Подождите, — пробормотала. — Ремонт? Что это значит… и как я могу успеть настолько быстро найти новое жилье?

— Понимаю, будет тяжело, однако ничего нельзя поделать.

— Есть закон, — начала было я.

— Аварийная ситуация, — моментально произнес хозяин. — Весь дом признан непригодным для жизни.

— Да как же так? Ваша квартира в полном порядке. От соседей я тоже никогда не слышала ни единой жалобы на жилье.

— Проверка была вчера, — бросил хозяин. — Обнаружили плесень.

— Что?

— Этот грибок очень опасен.

— Знаю, однако я ни разу не замечала ничего похожего на…

— Вы хотите оспорить выводы комиссии? — строго поинтересовался он. — Я все отправлю вам по электронной почте. Ознакомьтесь. Поверьте, я тоже не в восторге от того, что придется ставить сдачу жилья на паузу, а через пару месяцев искать новых жильцов.

— Пару месяцев? — спросила и похолодела.

Сперва решила ремонт пройдет быстро. Пара недель — и все. Можно будет пожить у друзей.

Но пара месяцев — совсем другой разговор.

— Капитальный ремонт, — пояснил хозяин. — Ничего не поделать.

— Слушайте, вы же не можете просто так выселить нас. Еще и настолько быстро. У меня трое маленьких детей. Новую квартиру будет найти не так просто.

Помнила, как мы сюда заселялись. Пришлось собрать целую гору документов, чтобы доказать нашу способность оплачивать жилье.

Во Франции существовал такой порядок, что если заселишься куда-то, то выселить тебя уже не смогут, даже если не станешь платить за аренду. Точнее могут. Но после затяжных судебных разбирательств. И на все это может легко уйти несколько лет.

Поэтому найти квартиру трудно. Особенно приезжим. Нужен французский рабочий контракт. Подтверждение твоих доходов. Если хоть одна справка отсутствует, то никто не согласится иметь с тобой дело.

Мне повезло, что друзья помогли с первой квартирой.

А теперь… я бы могла переехать к Мише, но проблема заключалась в том, что сам Миша уже переехал ко мне. Перед свадьбой мы специально подобрали жилье побольше. В прекрасном тихом районе.

И вдруг такие новости.

— Ремонт, мадам, — заявил хозяин, давая понять, что никаких обсуждений быть не может. — Но если у вас проблема с жильем, то есть варианты.

— Какие? — спросила и надеялась, что он посоветует свободную квартиру у кого-то из своих знакомых.

Все-таки сейчас жилье найти тяжело. Особенно за такой короткий срок. И даже если найду — сбор очередного пакета справок потребует время. Ведь все эти справки должны быть свежими. Не старше трех месяцев.

От напряжения уже загудели виски, запульсировал затылок.

— Вы можете обратиться в службу социальной защиты детей, — невозмутимо произнес хозяин. — На период, пока будете подыскивать новое жилье, они помогут найти место, где вы сможете оставить детей.

Его ответ заставил меня замерзнуть изнутри.

— Нет, благодарю, — выдавила с трудом. — Я и так что-нибудь обязательно подберу.

— Уверены? Я бы мог…

— Не стоит беспокоиться.

Завершила вызов, крепче сжала мобильный телефон.

В голове

Арсанов.

Кто если не он?!

Это явно его рук дело. И возможно, это его план. Отобрать моих детей, использовать настолько надуманный, искусственно созданный повод.

Ну разумеется, как же я с самого начала не поняла?

Какая-то срочная проверка. Мифическая плесень вдруг обнаружена во всем доме. Требуется срочный капитальный ремонт.

Давид не жалел денег. Использовал все свои связи. Останавливаться он не собирался. Начал добиваться цели. И явно не брезговал никакими методами. Игра началась. Нужно срочно действовать.

Однако я растерялась. Не придумала пока ничего лучше, чем первым же делом позвонить Михаилу. Привыкла делиться с ним всем, что происходило в жизни.

Набрала знакомый номер и обомлела.

Абонент находился вне зоны доступа сети.

Странно. Хотя Миша ведь собирался на склад. Там иногда пропадало мобильное покрытие.

Отправила ему сообщение и отложила телефон.

— Мам, что случилось? — ко мне подбежал Артур.

— Ничего, — покачала головой. — Завтра у нас начинаются приключения.

— Какие? — рядом тут же оказался Антон.

— Мы будем искать новую квартиру.

— Зачем? — удивилась Анюта. — Эта красивая.

— Новая тоже будет красивая, — пообещала. — Но сначала мы поедем в отель. Помните, как в прошлый раз?

— Тот, где большая площадка? — оживился Артур.

— Да, — кивнула.

Для малышей там было предусмотрено много активностей. Между переездами из прошлой квартиры в это жилье, нам уже пришлось провести неделю в отеле.

Теперь не остается ничего, кроме как это повторить.

Ладно, нужно обзвонить знакомых. Вдруг подвернется свободное жилье?

Большую часть дня провела на телефоне. Старалась что-нибудь узнать. Даже нашла один неплохой вариант, но хозяин готов был встретиться и показать квартиру не раньте следующей недели.

Покормила малышей, и опять взялась за телефон. Листала список контактов. Вдруг кого-то пропустила?

И тут осознала, что Миша так и не перезвонил. Набрала его снова — ничего не поменялось.

Странно. И очень тревожно.

Неужели он до сих пор на складе? Обещал пораньше вернуться.

К счастью, у меня были номера его коллег. Набрала один из них.

— Прости, Ира, мы сами не понимаем, куда он исчез.

— Что? — нервно сглотнула. — Исчез?

— Да, понимаешь, утром приехал на склад, а потом куда-то пропал. Будто сквозь землю провалился. Мы уже и груз в Англию отправили, и все вопросы решили. А его до сих пор нет. Думали, к тебе сорвался.

— Значит, на складе его нет? — мой голос предательски дрогнул.

— Нет, стой, значит, он не дома?

— Нет, — прошептала я.

И убрала телефон.

Арсанов.

Он же способен на все.

Мой мобильный завибрировал, и я на автомате приняла звонок, даже не глянув на экран.

Хриплый голос заставил вздрогнуть:

— Здравствуй, Ира, — заявил бывший муж. — Слышал, у тебя проблемы с жильем. Готов прямо сейчас отправить за тобой и детьми машину.

=8=

Значит, вот так Арсанов решил заставить нас переехать к нему. По-хорошему не вышло, тогда он решил действовать, как привык.

Ничего удивительного.

Его дом — последнее место на земле, куда мы отправимся. Но озвучивать это вслух не имело никакого смысла.

— Что ты сделал с Мишей? — спросила. — Где он?

Арсанов молчал. Но его тяжелое дыхание выдавало дурные эмоции. Мои вопросы явно вызывали у него острое раздражение.

— Давид, — произнесла ровно. — Что ты сделал?

— Ничего, — с презрением заявил он. — Даже пальцем твоего клоуна не тронул. Нечего беспокоиться.

— Выходит, Миша пропал без причины? Поехал на склад, а домой так и не вернулся.

Арсанов не спешил возразить.

— Случайность, — нервно усмехнулась. — Как и ситуация с квартирой, где вдруг обнаружили опасный грибок, поэтому нужно срочно делать ремонт.

— Стечение обстоятельств.

— Ты лжешь, Давид. Хотя удивляться не стоит. Ты долгие годы лгал мне. Твоим словам вообще нельзя верить. Но если ты похитил Мишу…

— Дался он мне! — оборвал. — Похищать… этого?

Как будто даже оскорбился после моего предположения.

— Я никогда не лгал тебе, Ира, — твердо заявил Арсанов. — Без причины не лгал.

Какая может быть причина? Так и подмывало спросить. Но я сдержалась, не хотела затягивать разговор с бывшим мужем.

— Где он, Давид?

— Это все, о чем ты хочешь меня спросить?

— Я вообще ни о чем не хочу тебя спрашивать, — ответила спокойно. — Только ты не оставил другого выбора.

— Объявится твой женишок, — холодно произнес Арсанов. — Ему нужно быть осторожным. Вечно лезет куда не просят. Сегодня потерял пару часов, а в следующий раз итоговый счет может оказаться гораздо хуже для него.

Давид прервал разговор, а я так осталась сидеть, крепко сжимая телефон похолодевшими пальцами.

Нахлынуло дурное предчувствие.

И реальность его подтверждала. Чего только стоили угрожающие фразы Давида насчет потери времени.

Мобильный снова завибрировал.

И приняв звонок, я моментально воскликнула:

— Тебе меня не запугать!

— Прости, что? — послышался в динамике удивленный голос Катрин. — Ира, ты о чем?

— Извини, — буркнула. — Не поняла, кто звонит.

— Твой бывший снова действует на нервы?

— Да.

— Объясни, что случилось?

— Даже не знаю, откуда начать.

Постаралась быстро ей все рассказать. И про историю с квартирой, и про странное исчезновение Михаила.

Катрин выслушала меня, не задавая лишних вопросов.

— Ты должна поехать к нему, — наконец, сказала она, лишь только я замолчала.

— Что? Никогда. Я лучше…

— Будешь рисковать Мишей?

— Нет, но…

— Ир, твой бывший опасный человек. Вчера я еще толком не знала, кто он. А сегодня навела справки через своих знакомых. Ты знаешь, с кем он ведет дела? Вчера ужинал с министром безопасности. А утром другой высокопоставленный чиновник принимал его у себя за завтраком.

— Знаю, у Арсанова всегда были хорошие связи.

— И этот человек хочет тебя вернуть.

— Я не вернусь.

— Ему об этом знать необязательно, — протянула Катрин. — Достаточно будет создать видимость.

— Это как?

— Дай ему надежду. Притворись, будто колеблешься. Не можешь выбрать.

— Да что тут выбирать? Я не выберу его, даже если он будет последним мужчиной на земле!

— Ир, ну почему ты опять вспылила? Вижу, твой бывший до сих пор вызывает сильные эмоции.

— Еще бы, — даже спорить не стала.

— Все лучше равнодушия.

— Прекрати, пожалуйста.

— Тебе надо быть хитрее, Ира. Запудри ему мозги. Закрути так, чтобы он больше и не думал…

— Ты предлагаешь мне… флиртовать с ним?

— А почему нет? Мы женщины. Мы намного умнее. В этом и заключается наше сила. Превосходство. Поедь к нему. Поговори.

— Значит, мне взять детей? Отправиться к Арсанову? И… разыграть перед ним спектакль? — начинала закипать все сильнее от идей подруги.

— Можно пока без детей, — заметила Катрин. — Завези малышей ко мне. Я присмотрю. А вы разберетесь в своих отношениях. Нужно действовать мягкой силой. Иначе только хуже станет. А ты покрутись перед

В ее словах прослеживалась определенная логика. Нельзя было отрицать. Но чем больше Катрин говорила, тем отчетливее я сама понимала, что на такое никогда пойти не смогу.

И только тревога за Михаила заставляла меня сомневаться.

Ему грозила опасность. Нельзя было сидеть без дела.

Что же делать?

В полицию пока идти бесполезно. Заявить об исчезновении можно только когда пройдут сутки. Ждать придется до следующего утра.

— Ира, ты меня слушаешь?

— Да.

— И что ты решила?

=9=

— Я не умею играть, — нервно усмехнулась. — И притворяться тоже. Возможно, твои советы могли бы помочь, но у меня ничего не получится.

— Почему, Ира? Нельзя так легко сдаваться. Где твоя женская хитрость? Обаяние? Мы умнее мужчин. Легко способны обвести их вокруг пальца. Не понимаю… Разве ты не хочешь хотя бы попробовать?

При мысли о том, чтобы флиртовать с Давидом или создавать видимость каких-то еще не остывших чувств, мне в тот же миг становилось настолько тошно, что пробовать я не собиралась. Понимала, каким окажется результат.

— Он тебя больно ранил, — вздохнула Катрин. — Знаю. Преодолеть подобное тяжело. Но разве ты совсем не хочешь ему отомстить? Отплатить той же монетой?

Нет. Она не знала ничего и не могла знать.

Прошлое ярко предстало перед глазами. Давно забытые чувства захлестнули меня. Боль. Горечь. Острое разочарование. Чего там только не было.

Сердце болезненно сжалось.

Возвращаться назад я не хотела. Даже если это будет единственным вариантом. Даже мысленно. Даже если все останется просто игрой.

— Ты должна помочь Мише, — продолжала давить на меня Катрин. — Ты же сама не понимаешь.

Должна. Но…

Что-то в ее словах меня царапнуло. И вся эта внезапная настойчивость подруги показалась очень подозрительной.

— Вы встречались? — спросила я, потому что уже просто не выдержала. — Это он тебя так настроил?

— Ира, ты сейчас о чем?

— Ты виделась с моим бывшим?

— Нет, конечно, ты что…

— Он отправил кого-то из своих людей? Отдал распоряжение, чтобы ты меня убедила? Пожалуйста, скажи правду. Я же все равно узнаю.

— Ира, да за кого ты меня принимаешь? Неужели ты считаешь, я бы могла пойти на подобную подлость? Это просто оскорбительно. Я же твоя подруга. Я всегда буду на твоей стороне.

— Прости, мне… нужно срочно идти.

Завершила вызов и отложила телефон.

Возможно, я зря подозревал Катрин в чем-то дурном, но я слишком хорошо знала своего бывшего. Он способен на все.

Договорился с мэрией. Устроил мне выселение из квартиры. Похитил Михаила.

Разве ему сложно настроить Катрин на подходящий ему разговор?

Нет, сейчас я не могла никому доверять.

Поднялась и начала расхаживать по комнате, чтобы собраться с мыслями. Нужно разобраться. Понять, как я могу поступить.

Куда можно обратиться за помощью?

Первая мысль — позвонить друзьям, которые устроили мой переезд во Францию. Ульяна и Тарас. Они многое сделали для меня.

Однако сейчас не лучший момент, чтобы их беспокоить.

Знаю, у Тараса тяжелый период на работе. Боюсь, без Арсанова точно не обошлось. Давид же понял, кто помог мне. А он подобного не терпел.

Он и мужчин других рядом со мной не терпел. Даже если это друг. Без намека на какие-либо отношения. Ревновал дико.

И теперь причина той ревности выглядела очевидно.

Он сам изменял, поэтому меня тоже подозревал в неверности, судил по себе.

А меня при одной мысли о супружеских изменах воротило.

Я опять взяла телефон, пролистала список контактов, но так и не набрала номер Тараса. Не хотела, чтобы у него возникло еще больше проблем.

Только в самом крайнем случае буду обращаться.

Помню, как он предупреждал меня, что если Давид действительно захочет выйти на мой след, то никто его не остановит. Слишком много влияния у Арсанова.

Если не Тарас, то… кто?

На ум не приходило хороших идей. Знакомых у меня много, но с уровнем бывшего им не справиться никогда.

Хотя существовал еще один вариант.

Я похолодела при мысли о нем.

Был один человек, который мог бы меня защитить. Сам предлагал помощь. Оставил мне отдельный мобильный телефон, по которому я могла его набрать.

Столько времени прошло. Но… рискнуть стоило.

И пусть я не хотела ему звонить. Никогда. Теперь выбора уже не оставалось, я была совсем не в том положении, чтобы медлить и опасаться чего-то.

Что может быть хуже и страшнее, чем угроза того, как Арсанов отберет моих малышей?

Только один человек на свете может сейчас дать мне реальную защиту.

Монах. Так его звали. Настоящего имени я не знала. Но это прозвище нагоняло страх на многих.

Бандит. Криминальный авторитет. Он единственный мог дать отпор Арсанову. По уровню власти.

Конечно, связываться с уголовником мне совсем не хотелось. Поэтому в прошлый раз я обратилась за помощью к друзьям, а не к этому пугающему типу.

Тарас тоже не был святым. В прошлом занимался темными делами. Но Монах был опаснее и влиятельнее в преступном мире. О них ходили чудовищные слухи.

Так сложилось, что мой покойный отец когда-то помог ему. Спас ему жизнь. Поэтому Монах обещал во всем поддерживать меня.

Я пошла в свою комнату, начала искать сумку со старыми вещами. Там должен был храниться телефон. До сих пор в фирменной коробке, ведь я так и не пользовалась им. Держала этот мобильный отключенным.

Экран вспыхнул.

Столько времени прошло…

Наверное, карточка перестала работать.

Так я подумала, испытав досаду. Но странным образом, сеть появилась. Все оказалось нормально.

В телефонной книге был записан единственный контакт.

Монах.

Чуть помедлив, я нажала на кнопку вызова. В динамике послышались гудки.

Один, второй, третий…

Время тянулось, а никто не брал трубку.

Вызов автоматически отключился. И тогда я набрала снова. И снова.

Мне нужно было дозвониться.

Но Монах не торопился отвечать.

Возможно, занят? Или перестал пользоваться этим номером?

Я же не общалась с ним. Могло многое произойти.

И тут вдруг раздался звонок. Моего личного телефона.

Я быстро поднялась и отправилась за мобильным. Пораженно выдохнула, увидев, что на экране высветился номер Михаила.

— Да, — пробормотала, ответив на вызов. — Миша, что случилось?

=10=

— Все хорошо, Ира, не волнуйся, — твердо заявил Михаил.

И у меня от сердца отлегло. Сразу стало легче дышать. Хотя потом пришло осознание того, что Миша просто не хочет, чтобы я переживала.

— Ты еще на работе? — спросила. — Проблемы на складе?

— Можно и так сказать, — неопределенно протянул Михаил, будто до

— Пожалуйста, объясни, что произошло, — поспешно пробормотала я.

— Я и сам еще не разобрался до конца.

На фоне послышался странный звук. Как будто металлическая решетка щелкнула. И еще я различила явно не французскую речь.

В голове мелькнули тревожные ассоциации.

Миша молчал. Напряжение нарастало.

— Где ты? — не выдержала я.

— В Англии, — Михаил прочистил горло. — В Лондоне, Ира.

— Что? — от такого ответа невольно присела на диван. — Но как ты там оказался? Ты же не собирался в поездку и вообще…

— Вот с этим я и пытаюсь сейчас разобраться, — сказал он. — Идиотская ситуация. Все как будто случайно вышло.

— Рассказывай, — попросила.

— Я поехал на склад. Решил проблему с накладными, а потом нужно было осмотреть тот проблемный груз. И пока я лично проверял все, дверь захлопнулась. Сеть на моем телефоне пропала. Выбраться не получалось. И в итоге — меня отправили вместе с моим грузом. В Англию. Только на том берегу и удалось выбраться.

— Как такое могло произойти?

— Сам не представляю, — вздохнул Михаил. — Поверь. Я должен быть рядом с тобой, а вместо этого застрял здесь.

— Скоро вернешься.

— Сомневаюсь, — мрачно бросил он. — У меня же нет визы. По сути я попал сюда и нарушил закон. Мои французские документы тут никого не интересуют. Полиция вообще не верит в мою историю о том, как я здесь оказался. К счастью, удалось найти адвоката. Надеюсь, за ближайшие пару дней этот вопрос разрешится.

— Тебе забрали в полицию? — с трудом выдохнула от шока. — Но за что? Ты же не виноват.

— Именно это я и стараюсь доказать. Ладно, Ира. У меня была возможность сделать только один звонок. Свои проблемы я решу. Ты лучше скажи, как у вас? Как дети?

— Все в порядке, — пробормотала после короткой паузы.

— Точно? У тебя очень напряженный голос.

Миша явно что-то заподозрил. Но не могла же я обрушить на него новые проблемы. Пока он находится в Англии, то никак не сумеет помочь. Да и если бы находился тут, ничего бы не изменилось. Мы бы просто вместе искали квартиру.

— Да, все нормально, — уверенно повторила я. — Просто очень за тебя волновалась. Но теперь выдохнула.

— Ира, если что-то произошло, то я должен знать…

— Ничего серьезного, Миша, — нервно улыбнулась. — Ничего такого, с чем бы я не справилась одна. Прошу, не беспокойся.

— Новый год в Лондоне отменяется, — заметил он. — Придется нам искать другое место, чтобы отмечать Рождество.

Даже сейчас Миша думал о том, что обещал детям. Мы и правда планировали отпуск в Англии на новогодний период. Но вряд ли получим визу после такой истории.

— Пусть это станет нашей самой большой проблемой, — качнула головой. — Главное, чтобы ты вернулся поскорее.

— Вернусь, Ира. Все сделаю, чтобы оказаться рядом с тобой как можно скорее. Люблю тебя.

— Люблю, — прошептала в ответ.

— Прости, время заканчивается. Постараюсь позвонить завтра утром. Или передам новости через адвоката.

— Хорошо, конечно, — обронила. — Береги себя, пожалуйста.

— Ира, еще кое-что, — начал Миша, а после повисла пауза.

— Да?

— Он ничего не добьется, — наконец заявил Михаил. — Обещаю. Я всегда смогу тебя защитить.

— Знаю, Миша.

— Целую тебя.

Мы попрощались, и я отложила телефон. Еще толком не успела обдумать происшедшее, как прозвенел новый звонок.

— Миша… — пробормотала, едва ответив.

— Это не Миша, — холодно отрезал Арсанов.

Черт, я даже не посмотрела на номер.

— Что, ты никак не наговоришься со своим любовничком? — буквально прорычал Давид.

— Михаил мой муж.

— Твой муж — я! А этот… никто. Пусть он еще из Англии вернется, — мрачно бросил Арсанов. — Посмотрим, как у него это получится.

— До чего же это мерзко, — сказала я. — Пользуешься своим положением. Деньгами, властью, связями. Думаешь, это поможет? Неужели тебя самого ничего не смущает? Тебе не противно от собственных методов?

— Ты про что?

— Ты способен удержать женщину только грубой силой.

=11=

— Я предлагал тебе поехать со мной по доброй воле, — мрачно заключил Арсанов. — Ты свой выбор сделала.

— Предлагал? — задохнулась от его наглости. — То, что ты сорвал свадьбу, называется “предложением”? О каком выборе может идти речь, если ты вломился туда, куда тебя никто не приглашал?

Выпалила все это и пожалела. Мне не стоило говорить с ним. Вообще. Не стоило пытаться хоть что-нибудь объяснять. Это же глупо и совершенно бесполезно.

Я лишь трачу время на глупости. Разговор с бывшим ничего не принесет. Кроме очередного бесполезного выяснения отношений.

Разве можно объяснить хоть что-нибудь тому человеку, который ничего не желает понимать?

И опять виновата я. “Сделала выбор”. Какой еще выбор? Тот, которого он мне никогда не давал?

Теперь казалось настоящим безумием то, что я прежде действительно любила этого мужчину, испытывала к нему искренние чувства.

Почему раньше не замечала его характер? Его настоящую природу?

— Ты будешь моей, Ира, — твердо заявил Арсанов.

— Нет, — ответила ровно.

Даже в самом страшном ночном кошмаре не вернусь к Давиду.

— Я не умею проигрывать, — отчеканил он. — И ты это знаешь. Не заставляй меня переходить к тем методам, которые тебе совсем не понравятся.

— Ты уже к ним перешел.

— Ира, — от его тона по коже пробежали ледяные мурашки. — Я даже не начинал. Поверь, тебе лучше вернуться сейчас. Ради твоей же безопасности.

Угроза. Явная и неприкрытая.

Сердце болезненно сжалось от осознания того, как легко Арсанов способен разрушить мою жизнь. Достаточно щелчка пальцев. Одного короткого приказа.

И все…

— Доброй ночи, Давид.

Завершила разговор первой.

Хотелось выразиться совершенно иначе. Но я понимала, что любая из тех фраз, которые вертелись на языке, лишь усугубит наш конфликт.

Потянулась за другим телефоном. Проверила мобильный.

Монах так и не перезвонил.

Решила подождать до утра. Если он не свяжется со мной, то нужно будет обратиться к Тарасу. Хотя план в голове все равно не выстраивался.

Не могу же я убегать вечно. Переезжать из одной страны в другую. Перевозить детей. Скрываться. Малыши привыкли к этому городу, у них появились друзья.

Ночь оказалась бессонной. Хоть я и пробовала отключиться, понимала, нужно отдохнуть и набраться сил. Но ничего не получалось.

В мыслях крутились обрывки разговоров. Разные идеи вспыхивали и гасли. Однако ничего толкового на ум так и не пришло.

Странный звук послышался рядом. Легкий писк.

Будто сообщение пришло…

Но мой телефон звучит совсем иначе.

Ах, черт, это же мобильный Монаха.

Осознав, моментально поднялась и потянулась за телефоном, который оставила на прикроватной тумбе.

Провела пальцем по экрану и нервно сглотнула.

Новое сообщение.

Кровь

Что же там?

Открыла и впилась взглядом в текст.

“Поговорим вечером. Я отправил свою машину. Мои люди доставят тебя и детей в отель. Насчет Арсанова не беспокойся. Охрана с ним разберется”.

Прочитала это и поняла, что мне страшно выдохнуть.

Стоило бы порадоваться, но… радости не было. От бывшего мужа я в очередной раз ускользнула. Однако останусь в долгу перед бандитом.

Пришло новое сообщение, и я автоматически двинула пальцем по экрану.

“Я всегда на твоей стороне, Ира”.

От этой фразы по спине расползался холод. Совсем как вчера. От разговора с Арсановым.

Нужно что-то придумать. Найти выход. Но как?

=12=

Я собрала вещи. Подошла к окну и выглянула на улицу. Взгляд сразу упал на огромную черную машину, которая сильно выделялась на фоне тех автомобилей, что обычно парковались у нас во дворе.

Французы на таких не ездят. Один раз глянешь и сразу становится понятно — это бандитский автомобиль.

Меня уже ожидают внизу. Все, как и обещал Монах.

Он держит слово. От Арсанова защитит. Но связываться с криминальным миром опасно. Расслабляться мне сейчас точно не стоило.

Открылась дверца и водитель вышел из машины.

Высокий мужчина. Крупный. Он разговаривал с кем-то по телефону. Резко. Отрывисто. Конечно, нельзя было услышать о чем именно идет речь, но именно такое ощущение у меня складывалось.

А это точно просто водитель?

Этот мрачный тип совсем не выглядел будто рядовой подчиненный Монаха. У меня даже закрались сомнения.

Вдруг я перепутала?

Но тут он обернулся, посмотрел прямо в сторону моего окна. На меня. Поднял руку в знаке приветствия.

Ошибки быть не могло.

В этом я убедилась окончательно, когда в машине оказалось три детских кресла. Монах обо всем позаботился.

И прислал к нам действительно не просто водителя.

— Рустам, — представился мужчина. — Теперь я лично занимаюсь вопросами вашей безопасности.

От него веяло силой и опасностью. Элегантный костюм едва ли мог скрыть хищную природу этого человека. Никому бы не захотелось оказаться его врагом.

— Располагайтесь, — он открыл передо мной дверцу.

А я невольно посмотрела по сторонам. Не верилось, что Арсанов никого не отправил приглядывать за нами.

— Мои люди уже разобрались с той охраной, которая здесь раньше была, — заявил Рустам.

— Охрана? — переспросила изумленно.

— Думаю, вы в курсе, что за вами наблюдали, — ровно произнес он. — Но больше не стоит об этом беспокоиться. Ни вас, ни детей никто не потревожит.

— Благодарю.

Неужели он так быстро разобрался с людьми Арсанова?

Хотя… этот и правда мог. Смотрю на него и ни секунды в этом не сомневаюсь. Впечатление он производит внушительное.

Дорога до отеля проходит спокойно. И когда машина паркуется, с удивлением отмечаю, что Монах выбрал именно тот отель, где мы раньше жили. Тот, что понравился детям.

Значит… он следил за нами? Или просто навел справки?

А еще я отмечаю, что до отеля нас провожает целый конвой. Одна машина впереди, и одна сзади.

Впрочем, предосторожности не помешают.

Мы заходим в холл. Малыши сразу бросаются в сторону просторной детской комнаты, а я поворачиваюсь к Рустаму, чтобы задать вопрос, но ничего не успеваю сказать.

Какой-то мужчина подбегает к нему. Бледный. Перепуганный.

И меня сразу сердце заходится.

Опять Арсанов? Есть новые проблемы?

Но кажется, в этот раз мой бывший муж не виноват. И это вообще никак с ним не связано.

— Варвар, — обращается мужчина к Рустаму. — Она сбежала. Никто не понимает, как ей удалось, но…

Он замолкает под тяжелым взгляд. Перепугано смотрит на меня и осознает, что случайно сболтнул лишнего.

— Я… хм, потом обсудим, — выдаливает с трудом и спешит исчезнуть.

Варвар. Вот какое прозвище у Рустама в мире бандитов. И это прозвище ему явно подходит.

“Она сбежала”.

Напряжение вспыхнуло внутри.

С кем я связалась? Меня защищает мужчина, который держит женщину силой? И непонятно, какими еще темными делами он занят.

Но… Арсанов не оставил выбора. Тут хоть с самим чертом свяжешься. Лишь бы не с моим бывшим.

=13=

— А неплохо ты здесь устроилась, — протянула Катрин, изучая обстановку в номере. — Детям нравится?

— Да, они в восторге.

— Но тебе похоже, что нет.

— Нет, — покачала головой и предложила подруге присесть.

— Это Михаэль такой номер снял? — поинтересовалась подруга. — Неплохо же он на новой работе получает.

— Нет, — вздохнула. — Долгая история.

— Значит, твой бывший помог?

— Ты шутишь?

— Ну а кто же еще? Только у него есть возможность оплачивать всю эту роскошь, поэтому я бы совсем не удивилась, если бы…

— Это не мой бывший.

— Вау. Значит, есть и новый поклонник? Любопытно. Знаешь, Ирэн, как говорят? В тихом омуте черти водятся. Никогда бы не подумала, будто ты способна кружить мужчинам голову. Особенно богатым и влиятельным мужчинам. Не пойми меня неправильно. Внешне ты настоящая красавица. Стройная, эффектная. Но должен быть и «огонек», а в тебе я этого «огонька» увы, никогда не замечала. Видимо, плохо рассмотрела.

Было тяжело сосредоточиться на словах Катрин. Все же я сильно переживала за Мишу.

Как он? Что будет дальше?

И еще меня очень беспокоило, каких еще пакостей ожидать от Арсанова.

— Ирэн, ты здесь? Слушаешь?

— Да, — рассеянно кивнула. — Будешь что-нибудь? Чай или кофе? Сейчас закажу.

— Ой, давай что-нибудь поинтереснее. Здесь же есть меню? Выберу. А ты мне пока расскажешь про своего нового ухажера.

— Нет у меня никакого ухажера. Ни нового, ни старого.

Раздался мелодичный звонок в дверь номера.

— А это тогда кто? — прищурилась Катрин так, будто пыталась меня на чем-то поймать.

— Не знаю, — равнодушно пожала плечами. — Наверное, обслуживание номеров.

— Проверим.

— Что тут проверять?

Пошла открывать. И толкнув дверь, застыла на пороге.

Наверняка, это все какая-то ошибка.

— Позволите? — послышался вопрос.

— Да, — ответила автоматически, а после отрицательно замотала головой. — То есть нет. Простите, ничего такого я в номер не заказывала. Вы перепутали…

— Ирина? Адаменко?

— Да.

— Это все именно к вам.

Пораженно отошла в сторону. Мимо меня в номер начали заносить цветы. Огромные букеты в высоких прозрачных вазах.

Никогда не видела столько. Разве что в магазине, где в юности подрабатывала. Хотя нет. Если весь наш ассортимент взять, там и то было намного меньше.

Белоснежные розы на длиннющих стеблях. Они источали невероятный аромат. Нежные, свежие. Выглядели идеально, точно на эффектной картинки.

Настолько безупречные цветы. Будто вовсе неживые. Однако искусственные растения не могли бы источать настолько прекрасный и тонкий запах.

Катрин наблюдала за тем, как посыльные расставляют

— Значит, никакого кавалера, Ира, — она осуждающе посмотрела на меня. — Да? Никакого ухажера. А это все совпадение. Верно? Угадала?

— Я и правда понятия не имею, откуда вся эта роскошь взялась, — тихо заверила ее и обернулась к мужчине, с которым недавно разговаривала, пытаясь отказаться от настолько щедрых подарков. — Простите, но кто отправил мне все эти цветы?

— Там есть открытка, — заметил тот и кивнул на центральный букет, самый внушительный и впечатляющий по размеру.

Направилась туда, оглядела цветы…

— Все? Закончили? — спросил он у остальных мужчин и, получив утвердительный ответ, направился на выход. — Тогда пойдемте, нечего задерживаться.

— Постойте, — было бросила я.

Повернулась, но меня уже никто не слушал. Посыльные стремительно покидали номер, оставляя нас.

— Ну что? Кто это прислал? — голос Катрин дрожал от нетерпения.

Подруга приблизилась вплотную ко мне.

— Не знаю, — пробормотала я. — Не могу найти записку.

— Да вот же она! — сказав это, Катрин резво запустила руку в самую гущу стеблей и вскрикнула, напоровшись на шип. — Ох, уж эти розы… так, все, держи.

Протянула мне белый конверт.

Открыла его, пробежала взглядом по строчкам и обомлела.

Послание гласило:

“Ты моя, Ира. Моя жена. Моя женщина. Моя любимая. И плевать, что между нами творится. Ты навсегда останешься моей”.

Подпись здесь не требовалась. Да и почерк оказался до боли знакомым.

До того, как я прочитала эти строчки, внутри еще теплилась надежда, будто нечто подобное мог прислать Монах. Пусть такой поступок и выглядел бы странно.

Между нами не было никаких романтических отношений. Мы вообще едва знакомы. И его чувства ко мне это по большей степени чувства благодарности к моему покойному отцу, который спас ему когда-то жизнь.

Но… лучше бы эти цветы прислал Монах. Да кто угодно был бы лучше! Только бы не Арсанов, не мой бывший муж.

Как он мог написать мне нечто подобное? После всего?! Как ему только совести хватило на такой поступок?

Циничный подонок. У него нет ничего святого. Он собирается издеваться надо мной как можно дольше. И явно не собирается останавливаться.

— Ир, ты что? — взволнованно пробормотала Катрин. — Что там такого написано? Ты в лице поменялась?

Лишь покачала головой в ответ. Опустилась на край дивана.

Записка выпала из моих пальцев. Катрин тут же подхватила листок. Попыталась прочесть. Но подруга знала исключительно французский.

— Что здесь написано, Ирэн? Что?

— Ничего хорошего…

— Признание в любви?

— Катрин, извини, не могу говорить.

— Неужели ты не хочешь поделиться радостью с лучшей подругой?

— Не хочу.

— Да как же так?!

— Ничего сейчас не хочу, Катрин. Прости, но мне нужно побыть одной.

— Хорошо. Давай пока посижу с детьми.

— А вот этого делать не стоит.

— Тогда…

— Прошу тебя, просто уйди.

* * *

Конечно, Катрин жутко обиделась на меня. Но сил на споры или нечто вроде того у меня совсем не было. Как и на откровения.

Белоснежные розы пробудили воспоминания, от которых я так надеялась избавиться. Наше знакомство с Давидом. Наша первая встреча в цветочном магазине, где я в те времена подрабатывала, прибегая после занятий в универе.

Арсанов пришел выбрать букет. Для матери.

Тогда я понятия не имела, кто он такой. Не подозревала, что именно этот мужчина вскоре разрушит мою жизнь до основания.

Глянула в его глаза и утонула. В ту секунду я даже толком не смогла бы ответить на вопрос, какого цвета глаза этого незнакомца. Его взгляд просто затянул меня, утащил на самое дно бездны.

Я полностью растворилась в нем. Растворилась в том моменте.

— Как вас зовут? — хрипло спросил он.

— Ира, — пробормотала, едва двигая губами. — А вы…

— Давид, — улыбнулся он, сверкнув зубами. — Разрешите украсть вас отсюда?

— Украсть? — невольно переспросила. — Не вполне понимаю…

— Уверен, это для вас совсем не подходящее место.

— Почему? Люблю здесь работать.

— Серьезно? — он вопросительно выгнул бровь, обвел магазин пренебрежительным взглядом. — Любите?

Уже тогда мне стоило насторожиться. Заподозрить в его характере нечто дурное. Темное.

Давид Арсанов ни во что не ставил простых людей. Относился к ним будто к расходному материалу.

Он родился и жил в роскоши. Все его желания моментально становились реальностью. И в день нашей встречи он пожелал меня.

— А что еще вы любите, Ира? — посмотрел в глаза, подступил вплотную.

Еще миг — его дыхание коснулось моих приоткрытых от удивления губ. А дальше я едва успела отступить на пару шагов назад.

— Боюсь, вы принимаете меня… за кого-то не того, — прошептала я, отходя от Арсанова.

— Нам определенно стоит разобраться в этом.

— Но…

— И есть только один путь.

С недоумением смотрела на него.

— Пойдете со мной на свидание, Ира?

Всего пара коротких встреч — и Давид повез меня, чтобы познакомить со своей семьей. Вот тогда я и поняла, что Арсанов не просто бизнесмен среднего уровня, которым он себя в начале представлял.

Стоило лишь увидеть тот гигантский дом.

Нет, не дом.

Настоящий особняк!

Воплощение идеала архитектурного мастерства.

Величественные стены, облицованные белоснежным мрамором, и роскошные колонны придавали ему аристократическую элегантность.

Я будто попала в прошлое. В кинофильм про дворян. А то и королей.

Сверкающие окна, увенчанные изысканными резными деталями, раскрывали взгляду тайны и загадки, словно стеклянные глаза, застывшие в холодном равнодушии. Огромные ворота, усыпанные замысловатыми металлическими узорами, являлись только предвестием роскоши, которая скрывалась внутри особняка.

Окруженный заботливо ухоженным садом, дом словно погружался в оазис покоя и красоты.

Но несмотря на яркие краски и буйство изысканных растений, в воздухе витало нечто холодное, до жути отталкивающее. Как будто сама природа не решалась поддаться власти этого величественного строения.

Впрочем, главное ожидало внутри. За порогом.

Шагнув внутрь, я моментально ощутила первое прикосновение роскоши. И не только. Было еще что-то. Мрачное, темное, тяжелое.

Атмосфера давила на затылок.

Залитые солнечным светом просторы восхищали своей изысканностью. Дизайн каждой комнаты как будто был создан в изысканной гармонии с величественной архитектурой внешних стен. Но несмотря на визуальное искусство, в воздухе царила бездушная холодность. Мраморные полы, словно лед, позвякивали под каждым новым шагом, оставляя ощущение, что стопы встречают сопротивление.

Высокие потолки создавали впечатление бездонной пустоты, словно эта роскошь лишь поверхностный слой, за которым скрывается что-то несказанное. Даже при ярком освещении казалось, что незримые тени поглощают реальность вокруг.

Ну и место…

Чем дальше проходишь вглубь дома, тем сильнее пробирает.

Мебель словно из музея. Старинные картины на стенах точно насмехались надо мной, раскрывая мрачные тайны.

В этом особняке была красота, но она словно застывшая и безжизненная, как величественный ледяной

Меня поглощал страх. Все сильнее.

Однако Давид сжал мою руку, не позволяя утонуть в этим тяжелых ощущениях.

Впрочем, мои приключения только начинались. Нам навстречу вышла высокая стройная женщина. Выглядела она идеально, словно сошла с обложки журнала. Настоящая фотомодель. И я даже не сразу поняла, сколько ей лет.

Тонкая сеточка морщин выдавала ее возраст.

— Давид, какое счастье видеть тебя дома, — улыбнулась она.

Однако улыбка эта была безжизненной. Холодной. Ледяной как и вся атмосфера особняка.

Женщина вдруг перевела взгляд на меня.

Ее эмоции не отражались на лице.

Однако надменность читалась даже в застывшей мимике. Ей и говорить ничего не требовалось. Стало очевидно, мое присутствие здесь с трудом терпят.

— А это, — она демонстративно прочистила горло, оглядела меня со всех сторон придирчивым взглядом. — Кто?

— Моя будущая жена, — невозмутимо заявил Давид. — Рад наконец представить вас друг другу, мама.

Стоило ли говорить, что в реальности радости это все никак не добавило?

Мать Арсанова возненавидела меня буквально с первого взгляда. Чего она только не вытворяла потом…

Но какой смысл вспоминать?

Я тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли. Сейчас нужно сосредоточиться на будущем, а прошлое уже никакого значения не имеет.

...

Вечером я уложила детей спать и занялась работой.

К счастью, у меня была возможность выполнять задания удаленно. Все-таки мой выбор специальности оказался правильным. И получить образование стало одним из лучших решений в жизни. Лишь это и позволило обрести независимость. Иначе даже не представляю, как могла бы сложиться моя жизнь после разрыва с Арсановым.

Сфера высоких технологий развивалась быстро. Именно там открывались большие перспективы. Мне постоянно поступали новые заказы и можно было работать из любой точки мира.

Хотя сейчас стало трудно сосредоточиться. Некоторое время просто смотрела на экран и не могла заставить себя ничего сделать. Мысли в голове путались.

Мне нужно быть сильной ради моих малышей. А каждое новое столкновение с Арсановым полностью выбивало меня из колеи.

Нет, так точно нельзя продолжать.

Телефон рядом запиликал, и это заставило меня содрогнуться всем телом. Потянулась за мобильным, уже понимая, кто именно пишет.

Монах.

«Встретимся через час. Рустам проведёт тебя ко мне».

Я крепче сжала телефон. Смотрела на дисплей, пока он не потух. А после провела пальцем по экрану и быстро набрала ответ:

«Я не могу оставить детей одних».

Новое сообщение пришло практически сразу.

«Об этом я позаботился. Рустам приведет няню, которая с ними останется».

Я помедлила и написала новое сообщение.

«Ей можно доверять?»

Конечно, глупо спрашивать Монаха о таком. Но сердце у меня было не на месте.

От Арсанова нужно ожидать худшего.

Что помешало бы ему похитить детей? Даже в обычных семьях такое иногда происходило. А мой бывший супруг обладал неограниченной властью.

И хоть Монах обещал защиту, спокойствия все равно не было. Ни капли.

Тут на экране загорелся новый ответ.

«Ира, я бы тебя никогда не предал».

Прикусила губу от волнения, отправила очередное сообщение.

«Благодарю».

Отложила телефон на тумбочку и постаралась вернуться к работе. Время позволяло закончить. Но я все равно не могла сосредоточиться. Мысли постоянно утекали в сторону Монаха. Нашей предстоящей встречи.

Как все пройдёт? Что он хочет обсудить? А вдруг даже Монах не справиться с Давидом?

Я поднялась, прошлась по номеру, стараясь успокоиться. Знала, глупо себя накручивать, но нервы были на пределе.

Когда послышался глухой стук в дверь, испытала облегчение.

Ну наконец. Совсем скоро все прояснится.

Открыла и увидела на пороге Варвара, а рядом с ним женщину примерно моего возраста. Она улыбнулась.

— Буду рада присмотреть за вашими малышами.

— Они спят, но если вдруг проснутся, пожалуйста, сразу позвоните мне, вот мой телефон, — передала ей записку, которую подготовила заранее.

— Разумеется, — кивнула она.

— Вы готовы идти? — спросил Варвар.

— Да, — тихо ответила я.

Вышла из номера и последовала за ним.

— Вас ожидают в ресторане, — сказал мужчина.

Странно, не думала, будто Монах захочет увидеться там, где будет много людей.

Мы зашли в лифт, а после прошли по пустынному коридору. Никого не встретили по пути. Ни других постояльцев отеля, ни сотрудников.

— Это крыло закрыто для посещений, — произнёс Варвар. — Вам никто не помешает.

— Значит, сегодня в ресторане больше никого не будет?

— Только вы.

Напряжение внутри разгорелось сильнее, когда я осознала, что мы с Монахом будем наедине. Не сказать, что мне бы хотелось провести больше времени в компании Варвара, но если бы он или кто-нибудь из охраны находился рядом, я бы не ощущала такого волнения.

=14=

Варвар молча открыл передо мной дверь, а я кивнула и шагнула вперед. Понимала, что нет никакого смысла оттягивать неизбежное. Но все равно вздрогнула, когда за спиной раздался глухой хлопок и щелчок закрываемого замка.

Застыла на месте, обернулась.

Глупо себя настолько сильно накручивать. Если бы Монах решил причинить мне вред, никто бы ему не помешал. Да и зачем ему вредить мне?

Он друг моего отца. В прошлом. Он обещал мне помогать.

Я повернулась и оглядела просторный зал ресторана. Вокруг царил уютный полумрак. Обстановку можно было бы назвать романтической. Возможно, мне даже могло здесь понравиться. Конечно, при других обстоятельствах.

Эффектный интерьер. Ничего лишнего. И в то же время довольно уютно.

Тишина немного напрягала. Но тут будто мои мысли прочли. Включилась музыка. Легкая, расслабляющая. И свет стал еще чуть более приглушенным.

Где же Монах?

Зал казался абсолютно пустым. Я снова посмотрела по сторонам, но никого не обнаружила.

В нашу единственную встречу мужчина не позволил толком себя разглядеть. Он сидел в высоком кресле спиной ко мне. Я могла лишь смутно различить его фигуру.

Может, он и теперь где-то скрывается?

Я несмело прошла вперед.

Шаг, еще один…

Из ресторана открывался потрясающий вид на ночной город. Одна из стен оказалась полностью прозрачной. Панорама за стеклом поражала.

Красиво. Дыхание перехватывало.

Глаза нельзя отвести.

И тут я замерла.

Монах.

Он стоял спиной ко мне. Заложил руки в карманы и смотрел вперед. На мерцающие огни, на пульсирующие внизу линии дорог, на мчащиеся по автострадам машины.

Что-то внутри болезненно сжалось.

Сама не могла разобраться в собственных ощущениях.

Монах оказался выше и крупнее, чем я представляла. Хотя что я помнила про него? Одна короткая встреча. Столько времени прошло…

Странно, однако его фигура казалась знакомой.

Этот разворот плеч. Мощная шея. Манера держаться. И без разницы, что он стоял неподвижно. Все в нем выглядело до боли узнаваемым.

Он обернулся. Посмотрел на меня. Его лицо скрывалось в тени

Легкая дрожь пробежала по плечам.

— Добрый вечер, Ира, — послышался его голос.

Его и… будто не его.

Я понимала причину. Монах рассказывал мне, как в прошлом на него напал пес. Вгрызся в горло. После той травмы пришлось использовать специальный аппарат, чтобы разговаривать. Так что нет ничего удивительно в том, как сейчас звучал его голос. Механически, безжизненно.

— Добрый вечер, — тихо ответила я.

Он шагнул вперед. И как-то неловко покачнулся. Еще один шаг и снова это странное движение.

Монах хромал?

— У меня не самая привлекательная походка, — заявил мужчина.

— Что случилось?

— Еще одна старая травма.

Тут меня саму потянуло вперед. Захотелось наконец увидеть лицо того, с кем говорила. Какой-то безотчетный порыв охватил.

— Стой, Ира.

Он резко вскинул руку вперед. Жестом запретил приближаться.

— Я бы не хотел тебя пугать, — произнес мрачно. — Мой образ жизни оставил следы не только на теле, но и на лице. Не нужно тебе на такое смотреть.

— Я не боюсь.

— Ты просто не знаешь, что я скрываю, — отрезал Монах. — И клянусь, лучше тебе не знать.

— Хорошо. Но как мы будем разговаривать дальше? Вот так? На расстоянии?

— Нет, — казалось в этот момент Монах усмехнулся, хотя я могла лишь догадываться о том, что скрывала тень. — Я рассчитываю попросить тебя об услуге.

Этого стоило ожидать.

Кто станет помогать просто так?

— Танец, — неожиданно произнес Монах. — Надеюсь, ты подаришь старику танец, Ира. Услуга за услугу. Честный обмен.

Старик?

Почему-то это определение никак с ним не вязалось. Да, я не знала его возраст. Он мог оказаться старше моего покойного отца.

Но Монах совсем не казался мне мужчиной преклонного возраста.

В следующую секунду он потянулся куда-то в сторону. И видимо, нажал на выключатель, потому что свет потух, окуная нас в темноту.

— Теперь все честно, Ира, — заявил он.

И приблизился намного быстрее, чем можно было бы ожидать от того, кто сильно хромал. Сильные руки обхватили мою талию.

— Кто вы такой? — с трудом пробормотала я. — Мы… мы же точно встречались раньше. И не раз. Я сейчас не про ту встречу в вашем доме.

Он молчал. А я сдавленно повторила:

— Кто вы?

=15=

Монах молчал, а мое сердце колотилось настолько громко, что становилось страшно, будто оно сейчас вырвется из груди.

Чувства перемешались в гремучем коктейле.

Сначала я испытала страх.

Было в движениях этого мужчины что-то до боли знакомое, пробуждающее ощущение дежавю.

На первые пару секунд меня сковал страх. Оказаться наедине с опасным криминальным авторитетом. В темноте. В таком двусмысленном положении.

Зачем ему танцевать со мной? Откуда такая странная просьба?

Я всерьез опасалась, что может последовать дальше.

Все-таки доверия к Монаху не было. Слишком плохо я его знала. И пусть он не причинил мне вреда, не сделал ничего плохого, я не могла рассчитывать на то, что подобное положение вещей никогда не поменяется.

Мы двигались в темноте. Медленно. Плавно. Стоило признать, что для человека с хромотой Монах танцевал удивительно хорошо. И в густой черноте вокруг он лучше меня ориентировался, будто обладал гораздо более острым зрением, видел сейчас так, будто вокруг ясный день, а не беспросветная ночь.

— Кто вы? — повторила в очередной раз.

— Твой друг, Ира, — наконец посчитал нужным ответить он.

В его движениях и правда не было ничего такого, что можно было бы принять за некоторое “злоупотребление” дружбой.

Когда он только коснулся меня, возникли опасения, будто танец лишь начало чего-то совсем иного. Однако вскоре стало заметно, что в жестах Монаха нет ничего такого, что можно было бы принять за проявление мужского интереса.

Его тяжелые ладони так и оставались на моей талии. Не сдвинулись. Он не прижимал меня к себе крепче, чем того требовал бы танец.

Можно было выдохнуть, но… расслабиться все равно не получалось.

Почему это так странно ощущается? Будто нечто подобное уже происходило прежде? Будто я знаю этого человека гораздо лучше, чем сама думаю?

— Как дети? — неожиданно спросил Монах. — Им нравится в отеле?

— Да, — тихо ответила я. — Мы уже останавливались здесь раньше.

— Может быть, им хочется в другой номер?

— Нет. Зачем?

— Больше пространства.

— У нас и так огромный номер.

— Как насчет королевского люкса?

— Лучше просто найти квартиру, — пробормотала я. — Уже занимаюсь поисками, но пока трудно понять, когда мы сможем переехать.

— Не волнуйся об этом, — заявил Монах. — Жилье скоро найдется.

Он продолжал кружить меня по темному залу. Лишь огни ночного города озаряли пространство вокруг. Казалось, еще немного и мои глаза привыкнут, тогда наконец смогу разглядеть Монаха.

Но освещение было слишком скупым. Получалось ухватить лишь размытые контуры. Лица бы я точно не увидела сейчас.

— Что нравится детям? — последовал очередной вопрос. — Какие развлечения? Мультики? Чем они увлекаются?

— Зачем ты спрашиваешь? — внутри снова всколыхнулось напряжения.

— Интересно, — коротко ответил Монах. — Хочу сделать им подарок.

Ох уж этот измененный техникой голос. Невозможно различить эмоции, с которыми выражается человек.

Но что-то я уловила. Что-то отозвалось тревогой под сердцем. Горечью на губах. Что-то заставило мое сердце судорожно сжаться. Заколотиться еще быстрее.

— Не стоит делать подарки, — сказала. — Ты нам уже достаточно помог.

— Мои уже люди навели некоторые справки, собрали информацию, — продолжил Монах, полностью проигнорировав мой ответ. — Но они привыкли работать с другим материалом. Уверен, могли много важного упустить..

— Я и правда не…

— Что им нравится, Ира? — повторил он с нажимом, который даже искусственный голос не мог скрыть. — Расскажи.

=16=

Я ощущала себя странно. Конечно, мне совсем не нравилось, что посторонний мужчина вдруг спрашивает про моих детей. Зачем ему это? Для чего? Однако в то же время, на каком-то подсознательном уровне, я улавливала, что Монах совсем не посторонний. И дело не только в его значительной помощи для нас.

Меня не покидало чувство дежавю. Будто я знаю этого человека намного дольше и больше, чем может показаться на первый взгляд. Особенно теперь, когда мы в кромешной темноте кружились в танце.

Дико. Ненормально. И все же…

Не хотелось, чтобы он меня отпускал. Рядом с ним было спокойно. Интуиция подсказывала, я теперь в полной безопасности. Вреда он не причинит. Ни мне, ни моим детям. Однако разум доводы чувств не воспринимал. Умом я знала, что доверять не стоило никому. На одни лишь ощущения полагаться точно нельзя.

— Ира, — повторил Монах. — Не думай, будто я собираюсь

Разве бывают благородные бандиты? И разве можно так все устроить, чтобы не причинять вреда тем, кто слабее? По сути любое из темных дел Монаха могло легко затронуть любого, не только его врагов и конкурентов. Ступая на такой кривой путь, нужно осознавать всю ответственность. Не получится ничего контролировать до конца. Каждый его поступок мог затронуть кого угодно.

— Ты же понимаешь, — вздохнула я. — Так не бывает. Это лишь в кино есть благородные мстители, которые защищают хороших людей и наказывают плохих. Но в реальной жизни все обстоит совершенно иначе.

— Значит, ты бы не разрешила мне пообщаться с детьми?

Его вопрос заставил похолодеть. Нет, я не опасалась, что Монах и правда причинит моим малышам вред. Если бы он действительно задумал что-то плохое, то давно бы воплотил это в жизнь. Возможностей у него хватает.

Проблема заключалась в другом.

— Зачем тебе это? — тихо спросила я.

Замерла на месте.

— Если ты против, то забудем об этой теме, — бросил Монах.

— Ты не ответил, — напряженно заметила я, вглядываясь в темноту, словно надеялась, что все же сумею его разглядеть, уловить знакомые черты. — Хочешь знать все про моих детей. Спрашиваешь про их мечты, интересы. А теперь и вовсе заговорил про ностальгию.

— Прозвучит глупо и жалко, понимаю, — наконец, произнес Монах. — Но свою семью я давно потерял. Ты помнишь. Бандитский мир слабости не прощает. Близких никогда не сумею вернуть. Видно, поэтому меня и тянет к тебе, Ира. Не только обеспечить защиту и помощь. Тянет быть рядом.

— Если ты намекаешь, будто… — даже не знала, как сформулировать мысль, чтобы не задеть Монаха.

— Знаю, я слишком стар для тебя, — твердо заявил он. — Я не безумец, чтобы вдруг предлагать тебе роман. Да и если правильно понял, твое сердце уже отдано другому. Ты забыла своего муженька-ублюдка. Вышла замуж.

— Выйду, — тихо поправила я. — Арсанов сорвал церемонию.

— Урод, — холодно сказал Монах. — Но этот твой новый… хм, Михаил. Ты уверена, будто ему можно доверять?

— Конечно, иначе бы никаких отношений у нас не было.

— И детям твоим он нравится?

— Да, — так и было, если бы малыши не приняли Мишу, то наши отношения попросту бы не стали развиваться дальше.

— А если бы ты узнала о нем нечто такое, что тебе бы точно не понравилось? — неожиданно спросил Монах. — Если бы всплыл довольно темный факт из его прошлой жизни. Какой была бы твоя реакция?

=17=

Тяжело представить, чтобы Миша занимался чем-то предосудительным, был хоть как-то замешан в темных, сомнительных делах.

Бизнес он вел честно. Занимался логистикой годами. Сначала на родине, потом во Франции. Его компания доставляла грузы по всей Европе. Все оформлено абсолютно легально. И я видела, как Михаил строил свой бизнес. Он нигде не пытался обойти закон или даже попросту на чем-то сэкономить. Очень серьезно подходил к уплате налогов. Пожалуй, его коллеги-французы и то выглядели более легкомысленными, когда речь заходила о заполнении деклараций за год.

Может быть, я не поняла намек Монаха? Вдруг он имел в виду иное? Не работу, а личные отношения.

Но тут мне оказалось еще тяжелее представить нечто такое, в чем Михаил мог быть виновен. Ничего не шло на ум.

— Не понимаю, — пробормотала я. — О чем ты говоришь? Что плохого Миша совершил в прошлом? Знаешь, я просто не верю. Он не из тех людей, кто нарушает закон. К тому же, между нами нет секретов.

— Значит, про его судимость ты знаешь?

— Что? — у меня глаза округлились от шока.

Я замерла на месте, не в силах двинуться.

— Какая судимость? — пролепетала. — Наверное, это ошибка.

— Никакой ошибки, — уверенно произнес Монах. — На нем условный срок. Неизвестно за какое именно преступление. Мои люди сейчас выясняют подробности.

— Подожди, не может быть. Если бы у Миши действительно была судимость, то у него бы возникли проблемы с получением визы, с оформлением частного предприятия здесь. Но ничего подобного не произошло.

— Это меня и насторожило, — заключил Монах. — Вся информация надежно скрыта. Условный срок нельзя сравнить с реальным сроком в тюрьме. Казалось бы, там что-то не слишком значительное. Тогда откуда секретность?

— Не знаю, — выдохнула с трудом. — Ты уверен? Миша не стал бы такое от меня скрывать. Никогда. Возможно, твои люди перепутали его с кем-то.

— Исключено, Ира. Иначе бы я эту тему поднимать не стал.

— Зачем ты вообще начал его проверять?

— Хотел убедится, что рядом с тобой надежный человек.

— Миша надежный…

— Но тайны у него есть.

Похоже на то. Хотя до сих пор не верилось, будто у Миши судимость. Это просто не укладывалось в голове.

— Нам лучше присесть, — сказал Монах и повел меня куда-то за собой.

Он отлично ориентировался в темноте. И сейчас, как будто даже хромать перестал. Только я отметила это автоматически и сразу переключилась на другое.

Михаил. Неужели он правда скрывал от меня прошлое?

После предательства Арсанова было сложно снова начать доверять людям. Но все же я преодолела это, справилась. И вдруг происходит такой поворот.

Монах усадил меня в кресло, щелкнул пальцами, и словно по его команде, помещение озарил мягкий, приглушенный свет.

Я невольно прищурилась. Попробовала разглядеть мужчину перед собой. Однако он уже обошел мое кресло и устроился позади. В другом. Теперь мы сидели посреди ресторана. Спина к спине.

Мой взгляд упал на стеклянный стол, уставленный напитками и закусками. Чай, который я обычно пью. Любимый десерт.

Монах обо всем позаботился.

Удивляться не стоило. Этот мужчина всегда на шаг впереди. Вот и про Михаила он узнал раньше, чем я.

Рука потянулась за сумочкой, за телефоном.

Хотелось прямо сейчас позвонить Мише, прямо поинтересоваться обо всем. Но потом я вспомнила, где он находился. В английскую тюрьму будет нелегко дозвониться.

— Хочешь, чтобы я помог ему быстрее выйти? — спросил Монах.

— Извини?

— Твой бывший муж постарался. Благодаря ему Михаил чуть не получил новый срок.

— Да, ужасная ситуация. Но ты… согласен его выручить?

— Ради тебя, Ира, могу многое сделать. Все, чего попросишь. Только скажи — и очень скоро твой… хм, Миша вернется домой.

Влияние Монаха поражало.

Значит, у него везде связи? Он точно сумеет сдержать Арсанова.

— Что ты решила? — спросил Монах. — Вытащить его?

— Конечно, — прошептала. — Если у тебя получится, то буду рада. И сама спрошу у него насчет этой странной истории с условным сроком.

— Понял, — произнес Монах. — Тогда ответь на

=18=

— Сейчас не лучший момент, чтобы это обсуждать, — сказала я после недолгой паузы. — И думаю, не стоит обвинять Михаила, пока ситуация не прояснилась до конца.

— Доверяешь ему.

— Конечно, иначе бы не подпустила настолько близко. Он общается с моими детьми. Они его обожают.

— А мне бы ты разрешила с ними общаться?

— Что?

Опять эта странность. Монаха явно волновал вопрос того, как бы наладить контакт с моими малышами. Но ведь они чужие для него. И я чужая.

Или… нет?

— Понимаю, мой вид им не понравится, — продолжил мужчина. — Такой внешностью только пугать. Но если бы, просто предположить…

— Я не знаю, как ты выглядишь.

Резко поднялась с кресла.

— Ты никогда не показывал, но может быть сейчас самое время понять, кто скрывается за маской.

— Сядь, Ира, — резко произнес он.

И что-то такое сквозило в его голосе, от чего у меня сразу колени подогнулись. И я невольно опустилась обратно на сиденье.

— Рано тебе видеть все это, рано, — заявил Монах. — Ты еще не готова. И у нас есть дело поважнее.

— Что за дело?

— Видишь полку под столом? Достань, пожалуйста, документы.

Наклонилась, изучая стеклянную поверхность. Под ней действительно располагалась небольшая полка, на которой я обнаружила увесистую папку.

— Нужна твоя роспись, — прибавил Монах.

— Что это?

— Долго объяснять, просто оставь подпись, где требуется. Мой секретарь сделал пометки на тех страницах, которые нужны.

Интересный поворот.

Он думает, я подпишу неизвестные бумаги вслепую?

— Можешь, конечно, изучить, — заявил Монах, будто ощутил мое настроение насчет подобной затеи. — Но я не вижу смысла. Тебе в любом случае придется вступить в права. Когда придет нужный момент.

— Права? — открыла папку, начала вглядываться в бумаги, которые там находились, но пока ничего не понимала. — Права — чего?

— Наследства.

— Это…

— Ты станешь моей официальной наследницей, Ира. Ты и твои дети. Но Михаил ничего не получит. Даже если будет твоим мужем в будущем. К нему доверия нет. А я желаю обеспечить тебя целиком и полностью.

На языке вертелся вопрос — неужели других наследников на примете нет? Мы едва знакомы. И то, что мой отец когда-то спас ему жизнь, еще ничего не значит.

Но видимо, у Монаха и правда не нашлось других вариантов. С его семьей в прошлом случилась чудовищная история.

Только я к подобному оказалась не готова.

— Извини, не могу такое принять, — пробормотала.

— Михаил моим наследником не станет. Юристы подготовили бумаги так, чтобы…

— Да Миша здесь не причем, — нервно рассмеялась. — Я сама не могу принять такой безумно дорогой подарок. Хотя нет, не подарок. Это… намного больше. Но я не могу. Прости. Боюсь, тебе стоит найти кого-то другого на роль своего наследника.

— Решение принято, — безапелляционным тоном заявил Монах. — Я уже выбрал тебя, Ира. Ты и твои дети ни в чем не будете нуждаться.

— Ты прежде отправлял нам деньги. Мы и так не нуждаемся. К тому же, я сейчас сама нормально зарабатываю.

Хватило беглого взгляда на документы, чтобы понять, Монах передает мне целое состояние. Не только счета, наличные деньги, какие-то драгоценности, предметы искусства, но еще имущество в различных странах, бизнес, несколько крупных компаний.

Нет, это настоящее безумие.

— Почему ты отказываешься? — резко спросил мужчина. — Думаешь, это бандитские деньги? Кровью запятнаны? Или брезгуешь принимать что-то от меня?

=19=

— Я просто не готова принять настолько дорогой подарок, — пробормотала, откладывая документы. — Это слишком быстро и неожиданно.

— Ну конечно, — хмыкнул Монах.

— Меня не смущает, что это бандитские деньги, — продолжила тихо. — Конечно, такое источник дохода вызывает много вопросов. Но проблема и правда в другом. Стать наследницей такого огромного состояния — большая ответственность. И признаюсь честно, я к подобной ответственности не готова.

— Большие деньги — большие возможности.

— Знаю.

— Тогда почему отказываешься, Ира? Не хочешь обеспечить своих детей? Не хочешь дать им все самое лучшее?

Монах понимал, куда надавить. Он видел, что будет для меня настоящим искушением. Поднимать троих детей нелегко. И конечно, самостоятельно я столько не заработаю.

Был и другой важный момент. Любая работа забирала время. А если у меня будет такое значительное количество денег, то я смогу вовсе не отвлекаться. Все свободные часы отдать моим малышам. Стоило вообразить это, сразу хотелось оставить подпись на каждой странице и завершить нашу сделку.

— Мне нужно подумать, — сказала, нарушив затянувшуюся паузу.

— Хорошо, — ответил Монах. — Дам тебе один день. Завтра вечером придется дать четкий ответ.

— Я поняла.

Воцарилась тишина.

Казалось, Монах хочет добавить что-то еще. Очень важное. Но он молчал. И я тоже ничего не говорила. Возникло странное ощущение. Какой-то неуловимый комфорт.

Ситуация выглядела абсолютно безумно. Я находилась наедине с опасным человеком, с бандитом, от которого не стоило ждать ничего хорошего. Если судить объективно.

Однако мне было удивительно спокойно с ним. Никакой угрозы не чувствовалось. Скорее наоборот. Полная безопасность. Твердая уверенность в том, что Монах меня защитит в любом случае. И рядом с ним было нормально даже просто молчать.

Я уже сама себя не понимала.

А потом и вовсе поймала на мысли о том, что хотелось бы продолжить наш танец. Снова почувствовать на себе его уверенные сильные руки. Кружится в полумраке, не боясь оступиться. Знать, что он всегда подхватит меня, удержит.

— Уже поздно, — вдруг заявил Монах. — Тебе пора возвращаться к детям.

— Да.

— Рустам проведет тебя обратно.

Стоило мне выйти из ресторана, как я сразу же столкнулась с Варваром. Мы обменялись парой коротких фраз по пути, и вскоре я оказалась в своем номере. Отпустила няню.

Малыши спали. Опустилась рядом с ними, поправила одеяла у каждого из них. Долго наблюдала, а после сама устроилась неподалеку.

Мысли витали вокруг Монаха.

Я даже не знаю его настоящего имени. Лишь это прозвище. А хотелось бы выяснить про него намного больше.

Утро началось спокойно. Мы с детьми позавтракали, потом немного поиграли вместе, а дальше я села за работу. И тут меня ждал сюрприз…

Послышался стук в дверь номера. Пошла открывать. Ощутила странное напряжение внутри. Почему-то показалось, мог прийти Монах. Но за дверью оказался не он, а Рустам.

Точно разочарование кольнуло под сердцем.

— К вам гость, — ровно сообщил Варвар.

Неужели все-таки…

Тут рядом с ним возник Михаил.

Я укорила себя за реакцию. Про Мишу пару секунд назад даже не думала. И вообще, не размышляла про него ни вечером, ни утром.

А ведь стоило переживать. Мой

— Миша, как ты? — обратилась к нему.

— Все в порядке.

— Тебя освободили? Значит, адвокат все же сумел найти вариант.

— Думаю, тут стоит не адвоката благодарить.

Михаил посмотрел на Варвара. Очень внимательно. Лицо Рустама не выражало абсолютно ничего. Ноль эмоций.

— Проходи, — пробормотала я, отступая в сторону от порога.

— Набирайте, если будут проблемы, — произнёс Варвар.

И ушел, оставляя нас наедине.

— Откуда у тебя такие знакомые, Ира? — нахмурился Михаил.

— О чем ты?

— Этот человек. Рустам. Ты знаешь, как его называют?

— Варвар, — произнесла первое, что пришло на ум.

Фамилию его все равно не знала.

— И ты так спокойно с ним общаешься? — явно удивился Миша. — Ир, ты не понимаешь, какими делами он занимается? Известный криминальный авторитет. О нем даже здесь, во Франции, наслышаны. Представляешь, какая у него слава? Даже здесь гремит!

— Меня не слишком волнует, чем занимается Рустам. Я бы лучше тебе пару вопросов задала, Миша.

— Не понял…

— За что ты срок отбывал? Почему ничего не сказал про свою судимость?

=20=

— Это долгая история, Ира, — Михаил нахмурился, внимательно изучая мое лицо. — Ты уверена, что хочешь все сейчас обсудить?

— Да, — ответила твердо. — Все же вопрос очень серьезный. Не каждый день узнаешь, что твой будущий супруг отбывал срок.

— Интересно, как ты узнала, — тут Миша как-то странно усмехнулся. — Кто тебе рассказал? Об этой истории даже мои близкие родственники мало знают.

— Разве имеет значение, как я узнала? — вздохнула. — Меня намного сильнее волнует то, что ты скрыл от такой важный факт.

— Ничего я не скрывал…

— Тогда почему сразу не рассказал? Миша, не знаю, что там произошло, но я же тебе действительно доверяла. Никогда не сомневалась.

— Теперь это поменялось? — мрачно поинтересовался он.

— Теперь я не знаю, что думать.

— Понял, — кивнул. — Тогда давай пройдем, присядем и все обсудим.

Было заметно, что Михаилу не хочется обсуждать эту тему. Между нами ощущалось напряжение. Тягостные предчувствия охватили меня.

— Я бы никогда не возвращался к этой теме. Не самые приятные воспоминания, как ты можешь понять. Кто захочет обсуждать то, как чуть не угодил в тюрьму? Еще и на довольно длительный срок.

Молчала. Просто смотрела на него.

— Но ты права, Ира, между нами не должно быть никаких секретов. Ни сейчас, ни в будущем. Мне стоило сразу тебе обо всем рассказать, тогда бы никаких вопросов не возникло.

Он вздохнул и посмотрел в мои глаза.

— Я работал бухгалтером в одной известной компании. Ты мои методы знаешь. Никогда бы не стал поддерживать мошеннические схемы. А тут заметил, что проворачивается мой босс… Там не просто мошенничество и неуплата налогов. Там были вещи гораздо хуже. Он выстроил все так, чтобы через несколько благотворительных фондов воровать деньги у больных детей. Воровать пожертвования. Понимаешь? Представляешь, до какой мерзости он дошел? Конечно, нельзя никого обманывать. Ни государство, ни обычных людей. Но кем надо быть, чтобы обкрадывать больных детей? Отбирать у них последнюю надежду на спасение?

Это и правда ужасно.

Такого начала я точно не ожидала.

— Когда я все понял, то попытался вывести его на чистую воду, — продолжил Михаил. — Но не учел того, что все те грязные схемы мой босс не один проворачивал. Там было кому его покрывать. И со многими он щедро делился. Поэтому в итоге я сам чуть в тюрьме не оказался. Взять меня было не за что. Но разве это кого-то бы остановило? Мой босс злопамятный человек. И связи у него серьезные. Вот он и постарался разрушить мою жизнь как мог.

— Кошмар, — прошептала я. — Как же тебе удалось спастись?

— Один я бы ничего не сделал, — печально вздохнул Михаил. — Но мне очень повезло. Как раз в тот период, когда против меня уже запустили уголовное дело, мой босс не поделился деньгами с кем-то, кто стоял выше него. Наверху власть переменилась, и тогда его решили наказать. Так я из осужденного превратился в главного свидетеля по уголовному дело. Только это дело было открыто против моего босса. К сожалению, снять судимость полностью не удалось. Всего назад не отмотать. Но как ты видишь, проблем с бизнесом во Франции у меня нет. В тюрьму не отправили. Дали “условное”. А босс получил по полной программе. Возможно, и до тебя его имя долетело. История тогда была шумная. Вся правда вскрылась. И не без моей помощи следствию. Хотя поначалу меня никто не желал слушать. Но после, когда за босса взялись уже по-настоящему, это моментально поменялось.

Тут Миша назвал фамилию, которую я и правда прежде слышала. То дело действительно гремело во всех новостях.

Бывший чиновник. Коррупционер. Циничный вор, который не брезговал воровать деньги из фонда, созданного для помощи больным детям.

Значит, именно Михаил тогда помог вывести его на чистую воду.

Теперь все стало понятно.

Как только я могла сомневаться? Конечно, Миша не преступник. Он честный человек. Никогда бы не пошел на криминал. А Монах… привык судить по себе как и любой из нас. Бандиту трудно поверить, что кто-то может быть не виновен.

— Миша… — пробормотала я.

— Прости, мне стоило раньше тебе рассказать.

— Нет, что ты, — покачала головой. — Понимаю, тебе не хотелось вспоминать о прошлом. Но… ты должен гордиться тем, что сделал. Если бы не ты…

— Ир, проблема как раз в том, что я не сумел сделать ничего, — печально усмехнулся Михаил и развел руками. — Если бы не то стечение обстоятельств, если бы мой босс вовремя отстегнул взятку туда, куда требовалось, то меня бы закрыли за решеткой на долгие годы.

— Не говори так.

— Это же правда.

Спорить с ним тяжело.

— Но почему судимость не сняли полностью? — тихо спросила. — Ты же ничего плохого не сделал. Еще и помогал следствию.

— Ира, — он сжал мою ладонь. — Они же сами эту судимость сфабриковали. Просто потом весь процесс затормозили. Информацию отовсюду убрали.

— Миша…

— Не волнуйся, это уже в прошлом.

— Да, но…

— И я свободно работаю здесь. Поэтому давай думать о нашем будущем. Сейчас это единственное, что имеет значение. Согласна?

— Конечно.

— Когда мы поженимся? — он улыбнулся шире, гораздо более весело. — Надеюсь, ты не передумала? Все-таки я чуть не стал уголовником. Еще и второй раз.

— Миш, прекрати, — рассмеялась.

— Сначала тюрьма в родной стране. Потом в Англии. Хотя если бы мне дали выбор, то я бы предпочел Норвегию. Однажды смотрел передачу, где…

Накрыла его губы пальцами.

— Все, хватит, — заключила уверенно. — Никакой тюрьмы. Даже не думай об этом. Понял?

=21=

— Хорошо, — кивнула я. — Давай обсудим.

— Что случилось, Ира? — нахмурился Миша. — Думал, мы с тобой все выяснили, а ты в лице поменялась, как только я заговорил про свадьбу.

— Нет, почему…

— Я тебя чувствую, — сказал он. — Что тебе не дает покоя? Рассказывай. Будем вместе разбираться с этим.

— Ничего, — пробормотала тихо. — Просто… вспомнилось, как Давид расстроил нашу свадьбу в прошлый раз.

— Теперь такого не произойдет.

— Не уверена, — покачала головой. — Это ведь он организовал твою “поездку” в Англию. И непонятно на что пойдет в следующий раз. Боюсь, представить, какие у него планы.

— Это не важно, Ир.

— Ну не скажи, — невесело усмехнулась.

— Хорошо, — Михаил явно напрягся. — Тогда что ты предлагаешь?

— В смысле?

— Как ты видишь наше будущее? Предлагаешь вообще отказаться от свадьбы, чтобы не разозлить твоего бывшего?

— Нет, я этого не говорила.

— Тогда что? — неожиданно резко выдал Миша.

— Мы могли бы немного подождать. Уверена, Арсанов откажется от своей идеи. Не понимаю, что взбрело ему в голову.

— Откажется? Ира, ты серьезно? Да твой бывший с ума по тебе сходит. Хочет вернуть обратно. А ты предлагаешь мне спокойно стать в сторону и наблюдать за этим?

— Миш, о чем ты? Что за глупости?

— Я видел, как он на тебя смотрит, — мрачно произнес Миша. — Может, для тебя самой он и бывший. Но вот ты для него…

Мой телефон завибрировал. На экране вспыхнул номер Монаха.

И сердце пропустило удар от волнения.

— Это по работе? — спросил Михаил.

— Нет.

— Тогда может быть сбросишь вызов? Прости, что давлю на тебя, но эта вибрация очень раздражает и отвлекает.

— Прости, нужно ответить, — выпалила. — Я сейчас.

Отошла от него и вышла на балкон. Чувствовал себя преступницей в этот момент. Будто скрывала от Михаила нечто важное.

Ерунда, конечно.

В разговоре с Монахом не было ничего секретного. Но общаться с ним при Мише не хотелось.

— Да, — пробормотала, ответив на вызов.

— Здравствуй, Ира, — послышался знакомый голос. — Не отвлекаю тебя?

— Нет, спасибо большое, — улыбнулась. — Мише уже вернулся. Понимаю, что если бы не твоя помощь, то ничего бы не решилось настолько быстро.

— Рустам занимался этим вопросом.

— Его тоже поблагодарю, — заметила тихо. — Просто все случилось настолько неожиданно.

— Я же сказал, он будет свободен.

— Да, но…

— Я всегда выполняю свои обещания.

— Спасибо.

— Ты ты рада возвращению своего жениха?

— Конечно, очень рада.

— И насчет его криминальных дел вы уже все прояснить успели?

— Почему ты спрашиваешь?

— Хочу понять, что твой Михаил успел наболтать, раз ты сейчас такая спокойная стала и радуешься ему.

— Вообще, он не сделал ничего дурного.

— Неужели?

— Можешь быть уверен.

— Просто так уголовный срок никто не получает.

— А там все очень не “просто”. Мишу подставили. Его босс устроил все так, чтобы отправить Мишу в тюрьму.

В общих чертах, описываю историю, которую недавно узнала.

Монах молчит. Никак не комментирует услышанное.

— Если сомневаешься, можешь сам навести справки, — роняю. — А Мише скрывать нечего.

— Проверю.

— Почему ты ему не доверяешь?

— А я никому не доверяю, Ира. Может, поэтому до сих пор жив. Ладно, сейчас другой вопрос нужно решить. Наследство. Когда встретимся, чтобы разобраться с бумагами?

=22=

Я молчала.

Монах по-прежнему хотел переписать на меня все свое состояние. Не собирался отказываться от этой безумной идеи.

— Ира? — опять обратился он ко мне, поскольку пауза затягивалась. — Мои планы не поменялись. Ты в любом случае получишь абсолютно все.

— Хорошо, — пробормотала я.

Стоит ли отказываться?

Мне придется противостоять Арсанову. Совсем скоро. И как это сделать без средств? Да, и я, и Миша неплохо зарабатываем. Но мой бывший муж обладает куда более значительными ресурсами.

Конечно, сейчас Монах сильно помогает. Однако кто знает, как будет ситуация развиваться дальше? И какие у Монаха планы?

— Когда увидимся? — повторил он свой вопрос.

— У меня свободный график.

— Значит, вечером, — заключил мужчина. — Рустам придет за тобой, чтобы проводить ко мне. Как и в прошлый раз.

— Понятно.

— Скоро увидимся.

Звонок завершился, а я подумала о том, что было бы неплохо и правда увидеть Монаха. По-настоящему. И не важно, как именно выглядит его лицо.

Мне просто важно знать…

Почему испытываю рядом с ним настолько странные и противоречивые эмоции? В чем разгадка?

Убрала телефон. Обняла себя руками. Некоторое время стояла на балконе, бездумно смотрела вперед, прямо перед собой. Мысли унеслись вдаль, эмоции окончательно спутались.

Стук позади заставил меня вздрогнуть. Обернулась и увидела Михаила по ту сторону стеклянной двери.

Он заметил, что я уже не разговариваю, поэтому вышел следом за мной на балкон.

— Не отвлекаю? — спросил.

Отрицательно покачала головой.

— Не ждал такого Ира, — нахмурился Миша.

— Ты о чем?

— У тебя появились от меня секреты, — вздохнул он. — А ведь меня не так уж и долго не было. А тут уже так. Не подозревал, что ты настолько быстро и легко отдалишься от меня.

— Миш, не понимаю…

— Что тут понимать? Стоило мне исчезнуть ненадолго, как ты завела дружбу с очень странными людьми. Чего стоит вот этот… хм, Варвар.

— Прекрати, — невольно улыбнулась. — Ты что, серьезно ревнуешь меня к нему?

— Ну ты же с ним говорила.

— Нет.

— А с кем тогда? — мрачно поинтересовался Михаил. — Сколько еще вокруг тебя мужиков вьется?

— Что на тебя нашло?

— Ира, а чего ты ждала? — хмыкнул. — Со свадьбой спешить не желаешь. Говоришь с кем-то по секрету от меня. Близко общаешься с бандитом. И это мое стремительное освобождение из тюрьмы. Неужели не видишь, как все выглядит?

— Как? — повторила на автомате.

— На что ты пошла, чтобы этого добиться?

— Миш, если честно, — запнулась. — Не узнаю тебя. Чего ты хочешь добиться этими обвинениями?

— Ир, я тебя не обвиняю. Просто хочу узнать правду.

— Тогда спрашивай прямо.

— Ты нашла другого мужчину?

Его вопрос поставил в тупик.

— Что за глупости, Миш? Ты сам себя слышишь?

— Конечно.

— Знаешь, мне даже обсуждать такую ерунду не хочется. Сейчас хватает проблем поважнее.

— Например?

— Работа, — бросила хмуро. — Прости, мне нужно закончить важный проект.

Прошла мимо него в номер, взяла свой ноутбук и занялась тем, о чем ему сказала. Мне и правда было необходимо кое-что завершить.

Хотя сосредоточиться оказалось намного тяжелее, чем я рассчитывала. Мысли будто ускользали.

Странно, мы повздорили на пустом месте. Хотя нельзя было припомнить, когда вообще ссорились прежде.

Может и никогда?

За обедом все наладилось. Мы вместе покормили малышей, немного поиграли с ними. Сами тоже начали общаться.

— Прости, я повел себя как дурак, — сказал Миша, обнимая меня.

— Ничего, мы оба на нервах. Так бывает.

Он потянулся меня поцеловать. А я отвернулась, причем сама не поняла почему так поступила. Просто что-то накатило и сопротивляться порыву не смогла.

Будто внутренний рефлекс включился.

— Ира, — произнес Миша, тоже не понимая мою странную реакцию на него.

Нужно было хоть что-нибудь сказать, а мне на ум совершенно ничего не приходило. И помедлив, все же удалось выдавить:

— Ой, мне нужно доделать отчет. Не хочу… отвлекаться.

Выскользнула из его объятий и пошла к ноутбуку. Уткнулась взглядом в экран, хотя на самом деле мне хотелось просто провалиться под землю.

Прямо сейчас.

Как я могла так поступить? И главное — почему?

Мы же целовались раньше. Это не первый раз. Я замуж за этого мужчину собиралась, а теперь вдруг такое. Умом не осознавала, почему все вышло подобным образом. Но мое тело резко отвергло Михаила.

И ладно бы я влюбилась в другого мужчину.

Но нет. Ничего похожего не испытывала.

“Про Монаха забыла?” — мелькнула мысль в голове.

Ерунда.

Никаких романтических чувств к Монаху у меня не было. Странно даже просто размышлять на эту тему.

— Что-то поменялось, Ир, — сказал Миша, присаживаясь напротив. — Ты как будто… чужая.

Перевела взгляд с экрана на него.

— Нет, ты чего, — покачала головой. — Откуда такие мысли?

— Просто чувствую.

— Миш, извини, — кивнула на свой ноутбук. — Проект не ждет.

Хотя на самом деле отчет я давно закончила. Еще до обеда. А теперь лишь изображала бурную активность.

Вот только Миша прав. Что-то сильно “не так” в наших отношениях, если меня так отвернуло от поцелуя с ним.

И как же теперь быть?

Жизнь выглядела простой и понятной совсем недавно. А теперь все развивается неизвестно как.

Нужно разобраться. Но стоило подумать об этом, как прозвучал звонок в дверь номера.

...

Уважаемые читатели, продолжения давно не было, поэтому выкладываю сразу несколько глав. Прошу извинить за долгое отсутствие.

=23=

— Я открою, — сказал Михаил.

Спорить не стала. Гостей не ждала. Ко мне мог разве что Варвар прийти. Да и то по поручению Монаха. Но встреча наверняка планировалась на вечер.

— Ир, это к тебе, — послышался голос Миши.

Подняла взгляд и увидела рядом с ним абсолютно незнакомого мужчину. Ему было лет пятьдесят, не меньше. Седой и статный человек. В очках. Одет в элегантный костюм.

— Добрый день, — пробормотала я с недоумением глядя на нежданного посетителя. — В чем причина вашего визита?

— Добрый день, госпожа Адаменко. Обсуждать причину моего визита к вам предлагаю наедине, — ответил мужчина.

— Можете считать, что мы уже наедине, — пожала плечами. — У меня нет никаких секретов от моего будущего супруга.

— И все же откажусь от подобного предложения, — сдержанно произнес он. — Существуют четкие инструкции. Не могу ослушаться.

— Инструкции — от кого?

А что если от Монаха? Да, он сказал, что отправит за мной Рустама как и прежде. Но планы ведь могли и поменяться.

Ситуация казалась все более непонятной.

— К сожалению, при свидетелях не могу ответить на ваш вопрос.

— Пожалуй, удалюсь, — мрачно заявил Миша.

— Стой… — попыталась задержать его.

Невольно приподнялась.

— Госпожа Адаменко, нам лучше поскорее обсудить все. Поверьте, новости, которые я собираюсь вам сообщить очень многое изменят в ваших ближайших планах на… хм, будущее. Вопрос очень серьезный. Не потерпит отлагательств.

— Видишь, Ир? — усмехнулся Михаил. — Мне самое время прогуляться.

Сказав это, он вылетел прочь из номера.

Как же неудобно получилось.

— Кто вы? — устало спросила я. — Чего хотите?

— Адвокат, — он протянул мне визитку со своими данными. — Представитель господина Арсанова.

— Арсанов, значит, — горько усмехнулась.

Давно про него не было слышно. Интересно, какой именно способ он выбрал, чтобы испортить мне жизнь? Вариантов хоть отбавляй.

— Позвольте уточнить, вы собираетесь заключить брак? — сухо поинтересовался адвокат.

— Да.

— Когда?

— Как можно скорее.

— Боюсь, это невозможно.

— Что? — раздраженно бросила я. — А знаете, не вижу никакого смысла с вами это обсуждать. Если вы от Арсанова, то разговаривать с вами не имею ни малейшего желания.

— Жаль.

— Нет, не думаю…

— Ирина, вопрос очень серьезный. Вы, конечно, можете меня прогнать. Это ваше право, как именно поступать. Но я бы очень не рекомендовал вам так поступать. Можете пропустить важную информацию.

— Очередную порцию угроз от моего бывшего мужа?

— У вас нет бывшего мужа, госпожа Адаменко.

— Если бы, — горько вздыхаю.

Как бы я мечтала, чтобы Арсанова и правда никогда не случалось в моей жизни. Но с другой стороны, тогда бы и моих малышей не было. А это уже мне совсем бы не понравилось.

— Так и есть, даже не сомневайтесь, — прибавляет адвокат.

— Вы сейчас о чем?

— Вы до сих пор замужем, — заявляет он. — Мой клиент, Давид Арсанов, до сих пор является вашим официальным супругом.

— Вы так шутите? — пробормотала с нервной усмешкой. — Очень неудачная шутка.

— Какие уж тут шутки, Ирина. Говорю с вами абсолютно серьезно. Ваш брак так и не был расторгнут.

— Бред, — фыркнула и обняла себя руками, чтобы хоть немного успокоиться. — Вы издеваетесь?

— Ни в коем случае.

— Арсанов был женат. Уже после нашего развода. Как минимум раз.

— С чего вы взяли?

Какой абсурдный вопрос!

— Я видела его интервью. С новой супругой. Он не скрывал свои новые отношения. Более того, я и документы о нашем разводе получила. Все как полагается.

— Ирина, понятия не имею, что за документы вы наблюдали, но хоть сейчас можете направить запрос в любой из реестров. Официально вы все еще супруга Давида Арсанова.

— Чепуха, — отмахнулась решительно. — Это невозможно.

— Вы имеете полное право лично изучить вопрос.

— Не собираюсь я ничего изучать. Да как вы вообще…

— Вам стоит ознакомиться с официальными бумагами.

Он положил на стол передо мной папку.

— Заберите! — воскликнула. — Не хочу ничего смотреть.

— Вы слишком эмоционально реагируете.

— А как еще? — покачала головой. — Нет, это какой-то абсурд. Арсанов давно треплет мне нервы, но такого я точно вообразить не могла. Представить все так, словно мы по-прежнему женаты.

— Это правда, — невозмутимо заключил адвокат. — Женаты.

— Прошу вас покинуть мой номер. Немедленно.

— Как пожелаете, — развел руками он. — Но призываю вас быть благоразумнее. Вы же не хотите нести ответственность за двоемужество.

— Что?!

Нервы попросту не выдержали, сорвалась на крик.

— Вы не можете выйти замуж второй раз, пока не оформите развод.

— Уходите.

Адвокат развернулся и направился к двери.

А меня трясло.

Вот какой теперь план у Арсанова. Двоемужество. Он сорвал мою свадьбу, а теперь нашел еще один путь расстроить наши

Выдохнула и открыла папку с документами, которые оставил адвокат. Пролистала и нервно закусила губу.

Это точно безумие.

Как ему удалось?

На бумаге все выглядит так, словно мы и вовсе не разводились. Не было у него никакого нового брака.

Ладно. Допустим, вторая жена оказалась просто… выдумкой. Но я же видела документы о разводе. И Арсанов вышвырнул меня прочь из дома, очень даже не двусмысленно, выставил на улицу вместе с детьми.

Как же так?!

Теперь единственный выход — добиваться развода. Только уже понятно, что по доброй воле Арсанов мне развод не даст. Иначе бы не затеял все это.

Чего он добивается? Хочу опять разрушить мою жизнь?

=24=

Михаил так и не появился. Наступил вечер, а его все не было. Я уже начинала волноваться.

Куда он исчез? В свете последних событий Арсанову ничего не стоило устроить для Миши очередное похищение. Он же способен на все, только бы испортить мою жизнь. Мог опять увезти Мишу куда-нибудь. Тут и Монах не поможет.

Я уложила детей спать. Вызвала няню, потому что не хотела оставлять малышей одних. Мне же скоро на встречу.

Где варвар? Когда придет за мной?

Телефон завибрировал. На экране появилось новое сообщение.

Монах.

Сердце невольно сжалось.

“Прости, Ира. Придется перенести встречу на завтра. Есть дело, которое я должен сегодня решить”.

Несколько раз перечитала послание. И написала ответ.

“Хорошо”.

Отложила телефон в сторону. Немного помедлила и набрала Михаила. Но его мобильный оказался отключен.

Пока не представляла, как расскажу Мише обо всем. Только подумать. Я до сих пор “замужняя женщина”. И чья жена? Арсанова.

Поморщилась.

— Все в порядке? — на пороге комнаты показалась няня. — Мне послышался громкий звук. Будто что-то упало.

Я сама не заметила, как с раздражение отшвырнула мобильный на стол.

Арсанов вызывал у меня слишком много эмоций. Абсолютно ненужных эмоций. Гнев. Злость. Отчаяние.

— Все хорошо, — пробормотала я.

— Когда вы планируете уйти?

— Уже не планирую.

— Понимаю, — кивнула она. — Тогда мне пора.

— Нет. Почему? Можете задержаться. Поужинайте вместе со мной.

В номер доставили полную тележку еды. Одной мне точно с таким количеством блюд не справиться.

Впрочем, на фоне всего происходящего мне вообще есть не хотелось. Но я себя заставила. Нужны силы, чтобы решать постоянно возникающие проблемы.

Мы с няней немного пообщались, а после она снова засобиралась уходить. Поднялась и опустилась обратно в кресло, потерла переносицу.

— Голова закружилась, — пробормотала женщина.

— Отдохните немного, — ответила я.

И почувствовала, что у самой в голове как будто затуманилось. Невольно начала растирать виски.

— Меня после еды всегда в сон клонит, — заметила няня.

Странно.

А меня — никогда.

Но сейчас происходило нечто необычное. Глаза буквально слипались. Видимо, эффект от стресса.

Немного отдохну и…

Додумать мысль не успела. Отключилась. Нырнула в темноту, даже не пыталась выбраться на поверхность. Воля словно растворилась в этот момент.

— Ира! Ира, ты слышишь?

Голос Михаила доносился откуда-то издалека.

— Миш, еще пара минут, — сонно прошептала я.

Постаралась перевернуться на другой бок, чтобы он больше не тряс меня за плечо, но ничего не получалось.

Неудобно как-то. Жестковато.

Хотя не важно.

— Ира! Очнись! Ира!

— Тише, Миша. Прошу, тише…

— Где дети?

Вопрос резанул.

— Дети? — невольно переспросила.

— Ира, в детской пусто. Что случилось? Куда ты отправила малышей?

Эти фразы произвели эффект ледяного душа.

Я подскочила. Распахнула глаза.

— Дети, — пробормотала и бросилась в комнату малышей.

Пусто. На кроватках никого.

— Миша, — произнесла с ужасом.

Обернулась.

Няня дремала на диване.

Лучи солнца заливали комнату.

— Ир, я весь номер обошел. Все осмотрел.

Пока Миша говорил это, я сама бросилась изучать каждый уголок. Сердце бешено колотилось.

Дети. Где мои дети?!

Соображать было тяжело. Мне явно что-то подмешали. Снотворное? Или что похуже… Разницы нет. Главное — дети пропали. Их похитили.

Арсанов! Ну конечно, это он. Больше некому.

— Нужно вызвать полицию, — заявил Михаил.

— Да, — кивнула. — Вызывай.

Бросилась к выходу.

— Ир, ты куда?

— Разобраться…

Он настиг меня в коридоре.

— Ир, подожди, у меня же заявление не примут. Мы еще не женаты официально, поэтому и дети…

— Миш, мне нужно к Арсанову.

— Серьезно? Ты сейчас к бывшему собралась? — нахмурился он.

— А ты думаешь, кто все это устроил? Он! Больше некому.

— Давай действовать разумно.

— Так и делаю.

— Полиция…

— Миш, как ты не понимаешь? Арсанов похитил детей. Никакая полиция не поможет. У него столько денег и связей, что он неуязвим.

— Но это серьезное обвинение. Похищение — не шутка. И не какой-нибудь розыгрыш.

— Арсанов сумел обставить все так, будто мы до сих пор женаты. Так что похищение тоже труда не составит. Для него любая мерзость выглядит легко и просто.

— Подожди, — Михаил зашел следом за мной в лифт. — Женаты?

— Да, не знаю, как именно он…

— Ты не развелась с ним? — мрачно поинтересовался Миша.

— Развелась! Но он…

— Ир, как это? Ты еще замужем за бывшим?

Слушать его не было сил. Я пыталась дозвониться Монаху, однако его мобильный оказался отключен.

Вот черт!

— Кому ты звонишь? Арсанову?

— Нет.

— Новому поклоннику? Или… мужу?

— Что? — пораженно повернулась к нему.

— Ну может ты еще за кого-то замуж успела выйти, — раздраженно бросил Михаил и тряхнул головой. — Кто знает, чем ты занималась, пока меня держали в английской тюрьме? Но времени явно зря не теряла.

Лифт распахнулся, и я бросилась в холл.

— Ира, постой!

Ну нет. Тратить драгоценные минуты на выяснения отношений не стану. Возможно, прямо сейчас Арсанов уже вывозит детей из страны.

Выскочила на улицу, поймала такси.

— Прошу, вот по этому адресу.

Глупо надеяться, будто этот урод будет меня дожидаться. Но я должна попробовать застать его в офисе.

Подонок.

Как он мог?

Посягнул на святое… на детей!

— Вы куда? — спросил охранник.

— К Арсанову!

— Только по записи…

Но я уже неслась вперед. Меня было не остановить.

— Подождите, идет важная встреча, — попыталась задержать меня секретарша, вскакивая с кресла. — Собрание.

Значит, мерзавец здесь. Никуда не уехал. Не успел, видимо.

— Стойте! Охрана!

— Что это за ненормальная?

Охранник попробовал меня удержать. Но я извернулась, укусила его за руку и все же ворвалась в огромный зал.

Тут и правда шло какое-то совещание. Много людей. Арсанов в самом центре.

— Верни моих детей! — закричала.

— Что? — холодно бросил Давид.

Поднялся со своего места.

— Не притворяйся, будто не понимаешь, — гневно продолжила я, приближаясь к нему вплотную. — Ты подмешал мне что-то в еду, только бы я уснула и ты мог провернуть это похищение. Циничный урод.

Схватила его

— Где они, Давид? Где?!

Арсанов изменился в лице. Резко побледнел. И мое сердце предательски оборвалось, ухнуло вниз.

В этот момент поняла, что такое настоящий ужас. Шок.

Арсанов не устраивал никакого похищения. Вот что я читала в его взгляде. О том, что наши дети пропали, он узнал только что. От меня. Тогда кто похитил малышей?

...

Уважаемые читатели, меня долго не было, поэтому сегодня выложила несколько глав сразу. Далее продолжение будет выходить по ранее обещанному графику. Планирую открыть на эту книгу подписку. Обновления будут идти каждый день.

=25=

— Простите, господин Арсанов, эта безумная женщина напала на охрану и вломилась в зал для совещаний, — пробормотала секретарша позади меня. — Сейчас ее заберут отсюда.

Послышался топот в стороне.

— Эта женщина моя жена! — резко произнес Давид.

И кажется, даже воздух заледенел от его тона.

— Убирайтесь! — прибавил Арсанов еще более угрожающе. — Что такое? Оглохли?! Пошли вон.

Секретарша исчезла. Охранники тоже схлынули.

— А вы чего тут расселись? — обратился Давид к остальным присутствующим в зале, обвел всех вокруг очень выразительным взглядом. — На выход!

— Но у нас же не все вопросы еще решены… — начал было кто-то.

— Пошли прочь! — зарычал Давид.

И очень быстро мы остались наедине с ним.

От волнения едва соображала. Бессильно опустилась на ближайшее кресло. Тупо смотрела в одну точку.

“Если не Давид… то кто?!”

Мысль приводила в панику.

Все-таки пока я считала, что похищение устроил мой бывший, была намного спокойнее, чем теперь, когда осознала реальность, в которой Арсанов не имел никакого отношения к данному похищению.

Одно дело, если дети у отца. Пусть и такого. Хоть Давид и ублюдок, равных которому нет. Он все же их папа. А значит, вреда бы не причинил.

Но теперь… где мои дети?

Господи…

С кем?!

Мир качнулся. Почва ушла из-под ног. Казалось, все тело парализовало. Ничего не чувствовала. Меня колотила безумная дрожь.

— Ира, пожалуйста, расскажи, что произошло, — сказал Давид.

— Не знаю, — выдохнула с трудом. — Не понимаю. Если это не ты, то кто и зачем выкрал моих малышей?

— Мы их вернем.

— Давид, — всхлипнула и закрыла лицо ладонями.

Слезы душили, но я осознавала, что сейчас не время рыдать и биться в истерике. Если расплачусь и расклеюсь, то как смогу найти малышей?

Нельзя быть слабой. Нужно собраться, сосредоточиться. Нужно действовать.

— Рассказывай, Ира, — повторил Арсанов.

И я рассказала ему обо всем. Как мы с няней поужинали, как нас обеих начало резко клонить в сон, и все случилось настолько быстро, что я даже не поняла, как именно отключилась.

А дальше меня разбудил Миша. Детей уже не было в номере.

— Этот уголовник, — мрачно произнес Арсанов. — Первый в списке подозреваемых.

— Что? О ком… — прошептала рассеянно.

Но Давид уже не слушал меня. Отдавал приказы своим людям.

— Проверьте камеры в отеле. Все. Да. Каждую чертову запись! Начальника охраны уволить.

Уголовник. Странно, что…

— Отчеты по транспорту. Ну конечно! Перекройте аэропорт. Проклятье, все аэропорты и поезда. Все под контроль. И министра ко мне. Плевать, где он. Сейчас же!

Когда Арсанов закончил разговор, тихо спросила:

— А кого ты назвал уголовником?

— Ну этого твоего, — брезгливо скривился. — Михаила.

— Он никогда не был в тюрьме. Ну если не считать того “приключения”, которое ты сам для него устроил.

— На твоем Михаиле уголовный срок.

— А ты откуда знаешь?

— Думаешь, я не собрал на него досье? По-твоему, мне наплевать, что за урод вокруг моих детей крутится?

Телефон Арсанова завибрировал, и он отвлекся на звонок.

— Да. Берите в разработку все версии сразу. Если это был бы шантаж, то я бы уже получил требования. Но и такой вариант исключать нельзя. Ничего не исключаем. Ясно? По всем направлениям работаем.

Шантаж.

Арсанов влиятельный человек. И конечно, у него полно врагов.

Он отдал еще несколько распоряжений и убрал телефон в карман брюк, посмотрел на меня.

— Так это все твои дела, да? — с горечью спросила. — Моих малышей похитили из-за твоего бизнеса?

Арсанов молчал.

— Говори! — воскликнула я.

— Нет, Ира, с моим бизнесом это не связано, — хмуро произнес он. — Но есть то, что я должен тебе сказать.

=26=

И снова раздалась вибрация мобильного телефона.

Арсанов беззвучно выругался и ответил на звонок. Не знаю, что именно ему говорили по телефону. Из динамика было ничего не разобрать. Но мой бывший еще сильнее побледнел, крепко стиснул челюсти.

— Выезжаю, — бросил, наконец, и направился на выход.

— Давид!

Помчалась следом, схватила его за руку.

— Что случилось? Детей нашли?

Боялась услышать плохие новости. В голове мелькали сводки криминальных новостей. Париж — далеко не самый безопасный город на планете. А я понятия не имела, где сейчас находились мои дети. Кто все это устроил?

Но лучше правда, чем неизвестность.

— Давид, что ты узнал?

— Тебя отвезут в мой особняк, Ира.

— Нет, — нервно замотала головой. — Даже не думай. Поеду с тобой. Иначе никак. Я же вижу. Тебе сказали что-то важное. Есть новости. Какие новости? Давид!

— Ира, пожалуйста.

— Скажи мне!

— Ничего определенного, а пустыми предположения терзать тебя не стану.

— Прошу, — прошептала срывающимся голосом. — Мне надо узнать.

— Ира!

Он крепко сжал мои плечи.

— Ты поедешь домой.

— Нет… нет!

Истерика захлестывала. Просто сидеть и ждать? С ума сходить от неведения? И хуже всего — о чем молчит Арсанов? Что он скрывает?

— Ты собирался мне рассказать. Вместе поедем. По дороге объяснишь.

— Тот разговор подождет.

— Значит, другой…

— И другой тоже.

— Что твои люди выяснили?

— Ира, мне нужно поехать на важную встречу. К поиску нужно подключить всех. Не только официальные инстанции, но и… скажем так, теневые ресурсы. Необходимо задействовать абсолютно все связи. Понимаешь? Ничего нельзя исключать.

— У меня тоже есть знакомый бандит, — произнесла сдавленно. — Монах. Вот его номер. Смотри…

Опять начала набирать Монаха, однако вызов так и не проходил.

Черт побери, до сих пор отключено.

Почему?!

— Ира, мои охранники тебя отвезут. Женщине совсем не место там, где будет проходить моя встреча.

Арсанов подхватил меня за локоть, потащил за собой, а дальше усадил в машину и отдал приказ своим людям.

Мое сопротивление значения не имело.

Но… наверное, он прав. Что я могу сейчас сделать? Что я могу сделать… ТАМ?

По дороге листала список контактов и зацепилась за один из них.

Варвар.

Моментально нажала на “вызов”, затаила дыхание.

— Да, — послышался в трубке голос Рустама.

— Это Ирина, — поспешно пробормотала я. — Мне нужно срочно связаться с Монахом. Где он?

— Занят.

— Ира, твоих детей уже ищут. Самые лучшие специалисты подключены к делу.

— Ты знаешь?

— Слишком поздно узнал.

— Но как, — запнулась. — Как же так вышло? Ты занимался охраной. И как выяснилось, люди Арсанова тоже следили за отелем, но никто ничего не заметил.

— Ты с Арсановым? — резко спросил Варвар.

— Нет, в его машине, но… мы только что виделись. Когда я узнала, что детей похитили, первым делом подумала именно на него.

— Арсанову нельзя доверять.

— К похищению он не причастен.

— А я сейчас не про похищение.

— Тогда…

— Ира, будь осторожна, — оборвал меня Варвар. — Где ты сейчас?

— В машине, — ответила чуть слышно. — Еду в его особняк.

— Понял, заберу тебя оттуда.

— Подожди, он что-то узнал, но не сказал мне. Пока не пойму, что именно Давид скрывает, не могу уехать оттуда.

— Это не обсуждается.

— Но…

— Приказ Монаха.

=27=

Варвар прервал разговор. А я автоматически убрала телефон в сумку и смотрела прямо перед собой. В голове не было ни единой разумной мысли. Невозможно сосредоточиться и хоть в чем-то разобраться. Меня дико колотило от волнения за детей.

Монах приказал…

Что-то здесь не складывалось, и я пока не понимала, что именно меня смущало. Возможно, если бы нервы были спокойнее, я бы реагировала иначе. Могла лучше во всем разобраться. Но как можно быть спокойнее в моей ситуации?

Конечно, я старалась справиться с эмоциями. Понимала, что моя тревога никак делу не поможет. Пробовала оценить происходящее трезво. Однако все бесполезно.

Нет, пока мои малыши не будут рядом, я дышать не смогу.

Посмотрела на часы — и кровь ударила в затылок.

Дети наверняка проснулись. Уже поздно. Они голодные.

Их покормили?

Малыши напуганы. Они никогда не оставались надолго без меня. А теперь…

И самое жуткое — я даже не представляю, где они находятся. Куда их увезли.

Про страшное мысли пресекала.

Детям не должны причинить вред. Если их похитили, чтобы повлиять на Арсанова, то будут беречь.

Если…

А разве есть другие варианты?

Я точно никакой властью не обладаю. Меня шантажировать абсолютно бесполезно.

Да. Это все из-за Арсанова. Других версий не вижу. Кто-то хочет повлиять на него, а страдают мои малыши.

Ох, лучше бы бывший вообще не появлялся. Жили же спокойно.

Пока мы ехали, я не могла отделаться от одной смутной мысли.

Столько охраны. Постоянный контроль. Причем и от Монаха, и от Арсанова.

А детей упустили.

Как такое могло случиться?

Подозрительно. Если не сказать больше.

Чем больше я об этом размышляла, тем сильнее становились подозрения.

Первым делом я подумала на бывшего. Обвинила именно Давида. И это был самый очевидный из вариантов.

Но был в моей жизни другой мужчина.

Нет, не Миша. В его причастность я бы точно никогда не поверила.

К тому же, его встревоженный взгляд, взволнованный голос. Когда Михаил будил меня, он искренне переживал. Это не сыграть. Ну и мы достаточно давно знакомы, чтобы я могла сразу же распознать ложь или лицемерие в его поведении.

Речь шла о совсем другом человеке.

Монах.

Именно он снял для меня отель. Установил везде охрану. Первым. Он все держал под контролем.

А накануне исчезновения детей и сам вдруг резко пропал. Отменил встречу, которая была для него важна.

И сегодня не отвечал.

Но Варвар получал от него приказы.

Что если Монах забрал моих детей? А на связь со мной не выходил, потому что не хотел пока в этом признаваться?

Возможно, такая идея звучит надуманно. Только почему нет?

Он не хотел лгать. Просто не говорил всей правды.

Внутри разливался холод.

А доверяю ли я Монаху?

Да я уже никому не доверяю. Но этого человека хотя бы как-то знаю, имею о нем представления. Лучше так, чем абсолютный чужак. Чем какой-нибудь влиятельный враг Арсанова.

Я была настолько напряжена, что даже не заметила, как мы приехали в совершенно другой округ Парижа. Элитный загородный район вдали от центральной части.

Роскоши, в которой жил Арсанов, удивляться не стоило. Мой бывший никогда не экономил на своем комфорте.

Ворота открылись, и машина заехала на частную территорию.

Я невольно отметила серьезную охрану. Раньше такой у Арсанова не было. Все выглядело проще.

Хотя прошло много времени. Его жизнь наверняка поменялась. Уровень власти вырос. И опасность тоже возросла.

Он от кого-то защищался?..

Мой бывший мог уже знать, кто похитил наших малышей. Что-то же ему сказали. А мне он не выдал ни единого слова.

— Следуйте за мной, госпожа Арсанова, — заявил мужчина, ожидавший меня на пороге.

Обращение покоробило, но не было никаких сил спорить или хотя бы возразить.

Плевать как меня тут называют. Задерживаться надолго не собираюсь. Сейчас самое важное найти детей.

— Хотите пообедать? Повар как раз…

И мужчина начал спокойно перечислять блюда.

А я недоуменно распахнула глаза. Обедать? Сейчас?

Да меня трясло так сильно, что казалось, еще немного и вывернет наизнанку. О какой еде могла идти речь в такой момент?

— Нет, я не хочу ничего есть, — сказала в ответ на предложение.

— Если поменяете свое решение, то просто спуститесь в гостиную. Стол будет накрыт в любом случае.

— Благодарю.

— Весь дом в полном вашем распоряжении. Господин Арсанов распорядился открыть абсолютный доступ. Поэтому к вашим услугам бассейн, СПА-центр на нулевом уровне и, разумеется, другие…

Опять было сложно сосредоточиться на его словах. Я просто прошла вперед и опустилась на диван.

— У вас есть номер господина Арсанова? — спросила.

— Конечно, однако он просил не беспокоить…

— Дайте мне номер.

Мужчина с явной неохотой протянул мне свой телефон. И я забила цифры в мобильном, нажала на кнопку «вызов», но ответа не получила.

— Если вам что-нибудь потребуется, то вот клавиша на приборной панели.

— Хорошо.

Мужчина ушел, оставляя меня в одиночестве, а я продолжала звонить Арсанову снова и снова. Но никакого результата это не приносило.

Он не отвечал.

Наверное, телефон на тихом режиме.

Не знаю, как долго я просидела на диване. Время потеряли всякий смысл. Сперва казалось, прошла целая вечность, но глянув на часы, я болезненно простонала. Прошло не больше получаса.

В неведении минуты тянулись особенно долго.

Наконец, не выдержала, устала просто сидеть без дела и решила пройтись. Тело требовало движения. Поднялась и пошла по коридору, заглядывая то в одну комнату, то в другую.

Бесполезное занятие. Никак не помогало. Но мне нужно было делать хоть что-нибудь.

Вот только я еще не подозревала, какую шокирующую находку вскоре обнаружу там, где совсем не жду.

...

Уважаемые читатели, добавила больше

=28=

Толкнув дверь очередной комнаты, невольно застыла. Взгляд уперся в огромный портрет между окнами в пол. Картина практически на всю стену. Причем нарисована настолько хорошо и качественно, что мне почудилось, будто передо мной живой человек.

Жутковатое чувство.

На картине была изображена до боли знакомая мне женщина. Очень надменная и холодная. Красивая, но при этом отталкивающая. Странное сочетание. Казалось бы, привлекательные люди располагают к себе, а не вызывают отрицательные эмоции. Но это явно был не тот случай. Или же все дело в моем личном отношении? Все же беспристрастной, я оставаться никак не могла. Слишком многое всплывало в памяти, лишь стоило глянуть на эффектную даму, которая даже с этого портрета будто оценивала меня. Пристально. Придирчиво. Старалась отыскать недостатки.

Холодок пробежал по коже.

Дернула плечами, непроизвольно поежилась. Но все равно ступила вперед. Подошла ближе к портрету.

Юлиана Арсанова. Так ее звали. Высокая брюнетка и идеальным, кукольным лицом. Мать Давида. Моя бывшая свекровь.

Мы с ней сразу не поладили. Первая наша встреча прошла отвратительно, а остальные еще хуже.

Бывает, встречаешь какого-то человека и подсознательно считываешь от него неприязнь. Бывает, любовь с первого взгляда. А бывает — ненависть.

У нас был последний случай.

Юлиана меня возненавидела, лишь только глянула. Причем ненависть у нее была жгучая. А когда Давид сообщил о том, что собирается жениться на мне, женщина и вовсе не стала сдерживать эмоций.

— Только через мой труп! — воскликнула она с негодованием. — Да как тебе вообще в голову пришло жениться на этой оборванке? Ты хоть со стороны ее видел? Эти вещи. Просто дешевка. Как и она сама. В ней никакого намека на “ля класс” не ощущается. Постыдись. Ты что творишь? Зачем позоришь нас?

“Ля класс”.

Вроде бы и понимала, что это означает. Французский немного изучала в школе. Но все же… не до конца до меня доходила суть.

Да, я не была из какой-то дворянской семьи. Мои родители обычные люди. Мама совсем простая. А папу я не знала, но…

Разве это повод, чтобы вот так цинично втаптывать меня в грязь?

— Хватит, мать, — оборвал Давид. — Мои решения не обсуждаются.

Он крепче сжал мою руку, будто пытался передать всю поддержку и защиту. но даже этот его жест едва ли мог спасти положение.

Меня трясло и колотило от напряжения.

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда отец вычеркнет тебя из списка наследников. Посмотрим, Давид, — процедила Арсанова. — И я не шучу. Твой папа еще не слышал о твоем сумасшедшем решении жениться на этой… хм, ущербной. Но будь уверен, он никогда нечто подобное не одобрит. Никогда! Понял? Да что вообще на тебя нашло?

— Я веду бизнес сам. Обойдусь без наследства.

— Давид… это… — она не находила слов, задыхалась от возмущения и ничего толком не могла вымолвить. — Это твой протест? Ты не собирался жениться. Когда отец стал настаивать, заявил, что никогда не свяжешь себя узами брака. А теперь вдруг привел в наш дом… “это”.

Она окинула меня выразительным взглядом. С головы до ног. И я почувствовала себя так, будто меня облили помоями.

— Ты бунтуешь против решения отца? — спросила женщина. — Ну так никто не требовал, чтобы ты сыграл свадьбу в ближайшие месяцы. Можно было бы подождать. Еще пару лет, а то и дольше. Развлекайся со своими девками, но совсем нет нужды тащить каждую под венец.

— Мать, — хмуро бросил Давид. — Прекращай.

— Что ты в ней нашел? — не унималась она. — Что? Скажи! Ты встречался с первыми красавицами страны. Безродные, но хотя бы внешность на уровне. А это… ну прямо недоразумение. Как ты в нее вляпался?

Давид ступил вперед, чтобы закрыть меня собой.

— Мы уезжаем, — холодно произнес он.

— Куда? Подожди. Отец еще не…

— Я услышал достаточно.

— А как же праздник, Давид?

— Вы и без нас отлично проведете время.

Тогда Давид сразу дал понять, что не потерпит оскорблений в мой адрес.

Но конечно, его мать не стала относиться лучше. Просто замолчала. При мне. А вот при самом Давиде всякий раз пыталась меня очернить. Позже выяснилось, она даже наняла частного детектива, который следил за каждым моим шагом. И когда ничего компрометирующего собрать не удалось, решила действовать хитрее.

=29=

Юлиана подстроила специальную сцену. Для камер.

Какой-то неизвестный парень бросился ко мне на улице. Зажал. Попробовал поцеловать. И хоть я вырывалась, никакого поцелуя не получилось. Давид все равно получил фотографии. Кадры были подобраны так умело, что казалось, я ничего не имею против тех горячих объятий.

Тогда Арсанов показал мне снимки.

Но прежде чем я успела отреагировать, вымолвить хоть слово, он сам произнес:

— Знаю, это подстава. Ложь. И знаю, кто это заказал.

Неизвестно, как именно Давид пообщался со своей матерью, но с того момента она прекратила преследование. Больше не пыталась представить меня продажной предательницей.

Мы даже пару раз приезжали в особняк Арсановых, проводили там по несколько дней. Атмосфера лучше не стала. Большинство встреч проходили в полном молчании. Или же разговор шел только на отвлеченные темы.

Но Юлиана не приняла меня. Продолжала настаивать на том, чтобы Давид меня бросил. Просто немного поменяла тактику.

Она действовала хитрее.

— Мой мальчик, — доносился ее приглушенный голос через стенку. — Ты же привык к самому лучшему? Ну зачем тебе… такая как она? Хочешь выбрать жену сам? Будь по-твоему. Считай, что проучил и меня, и отца. Женишься на какой-нибудь модели, актрисе. Да хоть на певичке. Но тут даже смешно сказать. Кто она? Продавщица!

— Хватит.

— Давид…

— Что плохого в продаже цветов?

— Ну да, хорошо хоть она не колбасой торгует и не апельсинами на рынке. Цветы это красиво. Только… зачем тебе жена из обслуги?

— Завязывай, мать.

— Что за выражения, Давид? От кого ты нахватался? От этой своей… хм, от нее?

Юлиана воистину обладала настоящим талантом. Даже ума не приложу, как это получалось, но и самое банальное местоимение “нее” звучало из ее уст очень оскорбительно. Будто ругательство.

— Мы все решили, — отчеканил Давид. — Я приехал сюда, потому что ты дала слово закрыть рот.

— Сыночек, но я…

— Так ты свое слово держишь?

— Просто стараюсь тебе объяснить. “Старые деньги”, Давид. Ты понимаешь, что это означает? Какую ответственность мы на себе несем? Задаем тон. Уровень. Мы не имеем права рухнуть вниз по социальной лестнице.

– “Старые деньги”? — издевательски переспросил Давид. — Видно, ты забыла, как именно отец нажил

— Давид, тише, — прошипела Юлиана. — Она же может услышать… Твоя… хм, она в соседней комнате!

— Ну что-то пару секунд назад тебя это не особо волновало.

— Давид! — прозвучало практически страдальчески.

— Наши деньги никак не “старые”. Твоя родня самая обычная. Как и родня отца. Так что хватит корчить из себя аристократов. То, что вы купили титул и заказали себе личный герб не делает нашу кровь особенной. Даже наоборот. Все это не перекроет ту грязь, которую отец мечтает скрыть. Такое скрыть невозможно. Искупить тоже.

— Давид! — а теперь в голосе Юлианы прорезалась уже угроза. — Тебе лучше остановиться прямо сейчас.

— Тебе бы остановиться. Самой! Сразу. Только то, что ты моя мать, и не дает мне сказать все, о чем я действительно думаю. Но еще одно дурное слово в адрес моей Ирины — и я забуду обо всех своих принципах.

— Девка важнее меня? Важнее родной матери?

Давид вышел, с грохотом захлопнув дверь.

И это уже был достаточно красноречивый ответ на любой вопрос.

На нашей свадьбе Арсановы не появились. И я не могла расстроиться по этому поводу. Даже Давид расстроенным не выглядел.

До последнего мне хотелось, чтобы все наладилось. Чтобы его семья меня приняла. И хотела я этого не ради самой себя. Ради Давида. Все-таки для него это было наверняка важно.

А еще я мечтала про большую семью. Меня же растила тетка. Маму я почти не помнила. Отца вовсе не знала. И вот наконец появился шанс. Но… как появился, так и пропал.

Помню, как надеялась, что все поменяется после рождения детей. Разве не захотят бабушка с дедушкой увидеть собственных внуков?

Не захотели. Никто не приехал. Ни сразу, ни через неделю. Даже через месяц они не появились на нашем пороге.

Тогда Давид вычеркнули из завещания.

А теперь… надеюсь, вернули.

Он же вышвырнул и меня, и детей. Настолько резко, что мне самой тогда не верилось. Бывало, мелькали мысли, что его мать постаралась, все же нашла некий “компромат” против меня. Точнее — создала. Потому как найти там было нечего, ведь я же ничего плохого не делала. Не изменяла Давиду, не лгала ему, ни в чем его не обманывала.

Но я помнила реакцию Арсанова на первый “компромат” с теми фотографиями. Он знал своих родителей. Все понимал.

Тогда не поверил.

Сейчас я смотрела на портрет Юлианы. В голове снова проплывали непрошенные мысли.

А вдруг без нее не обошлось?

Нет смысла ворошить прошлое.

Но… сейчас я не могла отделаться от того давнего воспоминания. Разговор Давида и его матери про дела Арсанова-старшего. Грязные деньги.

О чем говорил Давид? Почему мать так этого боялась?

Вдруг похищение моих детей с этим связано?

Отошла от портрета. Оглянулась по сторонам.

Эта комната… точная копия той комнаты, в которой жила мать Арсанова. Там, в их огромном поместье. Она приглашала нас к себе на чай. Когда пробовала “терпеть” меня.

Стало муторно на душе.

Значит, она бывает здесь. Юлиана приезжает в дом Давида. Вероятно, их общение возобновилось после нашего разрыва. И это хорошо. Пусть так.

Но вот встречаться с матерью Давида мне совсем не хотелось. Особенно сейчас. В такой момент.

Хотя задерживаться тут не собиралась.

Вышла из комнаты и закрыла дверь. Вот бы из этого дома также быстро уехать. С моими детьми.

А если Арсановы-старшие все это устроили?

Такая идея больно царапнула изнутри.

Сначала хотела отвергнуть этот вариант. Помнила же, как отец Давида орал все, что думал про моих детей:

— Зачем нам эти безродные щенки?! Еще неизвестно, от кого она их нагуляла. Такие девки спят со всеми подряд!

Один раз услышал их телефонный разговор с Давидом.

Хватило надолго.

Фраза врезалась в память как нож.

Нет. Мои дети им не нужны.

Хотя… все могло поменяться.

И я невольно начала сопоставлять фрагменты.

Реакция Давида. То, как он не стал ничего объяснять, хотя казалось, точно ухватил какой-то след. Был на взводе. И в то же время спокоен.

Ну да, если мои малыши у его родителей. То о чем ему волноваться?

А его безумная семья способна на все. И денег у них хватит, и власти, чтобы устроить похищение.

Сама не заметила, как прижалась плечом к очередной двери. И та поддалась. Открылась.

А я едва удержалась на ногах. Чудом сохранила равновесие.

Хотела уже выйти, но в последний момент все же задержалась. Оценила обстановку и замерла. Здесь все буквально вопило о том, что это кабинет Давида.

Каждая мелочь. Каждый предмет мебели.

Во всем читался его стиль. Его вкус. И его аура пронизывала пространство вокруг.

Прикрыла дверь, защелкнула замок, чтобы мне никто не помешал.

Кабинет Давида стоило осмотреть внимательно. Кто знает, какие секреты скрывал мой бывший?

Его реакция на новость о том, что дети пропали, показалась мне натуральной. Будто он понятия не имел о происшедшем.

Но могла ли я доверять самой себе?

Давид умел прятать эмоции.

А я была слишком взволнованна, чтобы рассуждать трезво.

Немного помедлив, приступила к изучению кабинета, еще не догадываясь о том, какая страшная тайна совсем скоро мне откроется.

=30=

Компьютера здесь не было, но на это я и не рассчитывала. Арсанов пользовался ноутбуком, причем все время брал его с собой, чтобы всегда иметь все самое важное под рукой в нужный момент. Так что он бы не оставил его в своем кабинете.

Да и как бы я включила компьютер? Как бы разблокировала? Там же наверняка пароль, причем очень сложный. Сразу и не разберешься.

Прошлась по комнате, начала изучать каждую полку. Книги. Папки с документами. Просматривала все подряд.

Обернулась и глянула на часы. Сколько времени займет полный обыск? Могу не успеть. И хоть мне было плевать, если Арсанов застанет меня за подобным занятием. Будет возмущаться? Да пусть возмущается!

Главное для меня сейчас — найти детей. И если это хоть как-нибудь поможет, то я сделаю все, только бы добиться цели.

Впрочем, когда он появится, возможности обшарить каждый угол уже не будет. Лучше действовать сейчас. По максимуму.

Отошла от шкафов и приблизилась к его рабочему столу. Тут наверняка все самое серьезное хранится.

Опять множество самых разных документов. Строчки расплывались перед глазами. Меня трясло от волнения, оказалось практически невозможно сосредоточиться.

Графики. Таблицы. Всякие отчеты.

Важные бумаги, да… но к разгадке они меня ни на секунду не приближали.

А вообще, дурацкая идея. Если бы Арсанов похитил моих детей,

Ну а если за похищением стояли его родители, то это информация совсем свежая. И получил он ее в офисе, так что каких-то зацепок в его доме не будет.

К тому же, он переехал недавно. Специально, чтобы расстроить мою свадьбу с Михаилом.

Сколько жил во Франции? Наверняка, меньше месяца.

Я вздохнула и обессиленно опустилась в кресло. Ощущала себя абсолютно измотанной. От собственного безделья.

Хотелось бежать, делать хоть что-нибудь, но в то же время у меня словно ноги отнимались от тех эмоций, которые на меня накатывали.

Толкнула один ящик стола, после второй. Ничего интересного в глаза не бросилось. Очередные папки. Канцелярия.

Откинулась на спинку кресла. Нервно дернула ногой и от этого прокрутилась вокруг своей оси.

Взгляд зацепился за картину на стене. Прямо позади рабочего стола.

Странно. Давид бы никогда не повесил такую картину в своем кабинете. Современное искусство. Какая-то абстракция. Бывший муж всегда выбирал классику. А тут вдруг…

Ну может, вкусы поменялись.

Или…

Я резко поднялась и подошла к картине.

Стоило проверить шальную догадку.

Подвинула кресло, забралась на него, чтобы была возможность снять картину со стены. А после с трудом перевела дыхание, осознав, как оказалась права.

Сейф. Вот, что скрывалось за изображением.

В нашем старом доме тоже было нечто подобное.

Поставила картину на пол. Провела пальцами по кодовому замку. От негодования закусила губу.

Код для сейфа в нашем доме помнила до сих пор. Наизусть. Когда-то именно Давид заставил меня выучить его на память. Так, чтобы даже посреди ночи могла вдруг проснуться и сразу назвать.

— Зачем? — удивлялась тогда требованию мужа. — Давид, я не пользуюсь сейфом. Нет смысла мне эти цифры запоминать.

— Это важно, Ира, — твердо произнес он. — Ты должна быть в курсе, где у меня хранится все самое важное.

Код к этому сейфу можно только попробовать угадать.

И я начала с того, чтобы ввести наш старый. Слабо верилось, что с тех пор Давид ничего не поменял. Но вдруг?

Какой же у меня был шок, когда послышался характерный щелчок.

Дверца отъехала, а я отдернула руку, будто обожглась.

Повезло.

Да, мне просто повезло сейчас.

И терять возможность я не собиралась. Потянула дверцу, чтобы открылся полный обзор на содержимое сейфа.

Внутри лежал планшет.

И я опять ощутила горечь разочарования.

На таком устройстве тоже должен быть пароль.

Подхватила планшет, провела пальцами по экрану. И тут же от неожиданности присела в кресло, на котором стояла.

На заставке мое фото. С малышами.

Как ножом по сердцу. Сейчас такой момент…

Только зачем это фото Давиду? Он же вышвырнул нас. А это фото даже не одно из новых. Старое. Из прошлой жизни, до нашего развода.

Ладно, пока не время об этом размышлять.

Начала изучать, что есть на планшете. Не просто так же Арсанов хранит его в сейфе. Там должна быть ценная информация.

Только я ничего не обнаружила.

Кроме галереи фото и видео.

Начала листать и ощутила, как защипало глаза. Множество наших фотографий. Меня и детей. Разные годы, разные места.

Давид следил за нами все это время…

Но зачем?!

Выгнал. А из вида не выпускал.

Все это не укладывалось в голове.

Да, был момент, когда мы встретились. Всего один раз — вот после этого мне и пришлось бежать из страны. Помог Монах.

Но тогда мне казалось, Арсанов хочет отобрать моих детей, потому что в нем взыграла сиюминутная ревность, злоба. Он не захотел смириться с фактом, что я начала жизнь заново. Больше не лила слезы по нему.

Теперь же все это никак не складывалось.

В галерее планшета было огромное количество материала. За нами буквально следили каждый день. Люди Арсанова контролировали шаг за шагом.

От прошлых лет я дошла до последних дней.

Тут были снимки из отеля. Фото, где есть и Михаил.

Но на похищение ничего не указывало.

Просто сердце болезненно сжалось. Теперь изучив содержимое планшета, я вовсе перестала понимать Арсанова.

Поднялась и вернула планшет на место. Но тут пальцы натолкнулись на что-то еще. Сейф лишь показался мне пустым, а на самом деле, все самое главное скрывалось под стенкой.

=31=

Что это за странный предмет?

Какой-то футляр. Или небольшая коробка. Пока трудно было разобрать, что именно я ухватила. Потянула на себя. Нахмурилась, внимательно изучая находку.

Прямоугольная форма. Обита кожей. Темный цвет.

И правда — коробка. Или шкатулка. Только совершенно непонятно, как такая штука открывается.

Повертела в руках, но не обнаружила ни классического замка, ни какого-то более сложного механизма. Осторожно тряхнула — внутри что-то брякнуло.

Только что?

Пока слабо верила, будто содержимое этой секретной коробки поможет мне в поиске детей, но других вариантов не видела.

Нужно разобраться…

Позади послышался протяжный звук — и от неожиданности я чуть не свалилась с кресла. Сползла на сиденье. Осмотрелась.

Сперва перепугалась, будто это Арсанов вернулся. Застал меня “на горячем”. Но вскоре стало ясно, что это сработал автоответчик. На столе замигал телефон.

Давид всегда пользовался стационарным телефоном. Говорил, его намного тяжелее прослушать, чем мобильный.

Лампочка потухла. Видимо, звонивший решил не оставлять никаких сообщений. Хотел пообщаться с Давидом в режиме реального времени, а не просто записать для него послание.

Жаль. Вдруг там была бы зацепка?

Разочарованно выдохнула. Снова занялась коробкой, но как ни старалась, не могла ее открыть. Опять глянула на часы. Неизвестно, когда вернется мой бывший. Вдруг он уже на подходе в свой кабинет?

Посмотрела по сторонам.

Что же делать?

И тут в мои мысли снова ворвался сигнал автоответчика. Протяжный звук заставил нервно сжаться от напряжения.

Опять звонят…

Но на этот раз одним сигналом и тишиной дело не ограничилось. Послышался до боли знакомый мужской голос:

— Здравствуй, Давид.

У меня сердце оборвалось.

Клим…

Столько времени не слышала его, а все равно сразу узнала даже по таким коротким словам.

Клим Молотов. Когда-то этот человек очень сильно помог мне. Поддержал. Сразу после моего расставания с Арсановым, после того, как бывший муж выбросил из дома меня и детей. Именно Клим оказался рядом. Будто бы случайно.

Он жил по соседству. Помог мне решить вопрос по ремонту, а еще “успокоил” излишне буйного супруга моей родственницы, который напал на меня.

Долгая история. Сейчас это не имело никакого значения. Особенно после того, что я узнала о Климе.

Он работал на Арсанова. Все время, пока играл роль моего заботливого соседа. Он докладывал про каждый

По сути моя сегодняшняя находка в очередной раз доказывала это. Давид никогда не выпускал меня из-под присмотра. Незримо находился рядом в моей жизни. В жизни наших малышей.

Но почему? Было невозможно понять. Мысли окончательно спутались. И я уже не могла ни в чем разобраться.

— Есть разговор, Давид, — продолжил Клим. — Время не ждет. Нам нужно встретиться как можно быстрее и решить это.

Пауза. Но запись не прервалась. Лампочка продолжала мигать, а значит, Молотов не положил трубку.

Тогда почему молчал?

Его слова напрягали меня. Да, пока ничего не прозвучало насчет детей, не похоже, будто Клим в принципе был в курсе похищения. Но мое сердце буквально заледенело от звука его голоса. Внутри поднялась сильная тревога.

Шестое чувство. Иначе это объяснить нельзя. Моя реакция не поддавалась никакой логике.

И только когда Клим продолжил, я услышала то, чего боялась сильнее всего…

=32=

— Твоя семья в опасности, — заявил Клим. — Твои дети.

Значит, он знает?

Я дернулась. Коробка выпала из моих пальцев на пол, откатилась куда-то в сторону, но я уже даже не следила за ней. Стало наплевать.

— Ты знаешь, где твои дети сейчас, Давид? — резко спросил Клим.

Очередная пауза.

А меня прошиб ледяной пот. Насквозь.

— Предлагаю решить вопрос, — продолжил он ледяным тоном. — На нашем месте. Сегодня вечером. Второго шанса у тебя не будет.

Анализировать слова Клима не получалось. Не находилось моральных сил для этого. Но в голове не укладывалось, будто такой человек как Клим может заниматься чем-то подобным. Шантажировать детьми.

Однако что еще тут оставалось думать? Единственный возможный ответ на поверхности.

— Конечно, ты можешь отказаться, — прибавил Клим. — Но тогда я уже не несу никакой ответственности за вероятные последствия.

Да как же не несет? Это ведь он все устроил?

Или кто?!

— Ты знаешь, слишком многое поставлено на карту. Пора определиться и сделать окончательный выбор. За кого ты, Давид? Играть за самого себя не получится. Там серьезные люди. Их не проведешь.

Здесь паника стала бить настолько сильно, что я уже едва ли разбирала слова. Не складывалось у меня ничего.

Если моих детей украл именно Клим, то почему он завел разговор о ком-то еще? Какие люди? Какая игра? Во что Арсанов ввязался? И как мы с малышами оказались в эпицентре этого кошмара?

Проклятье.

Совершенно ничего не понимала.

— Ты сумел одурачить всех в прошлый раз. Вышел сухим из воды. Но нельзя дважды войти в одну реку. Оцени риски. И приготовься отдать то, что должен.

Мое сердце колотилось настолько сильно, что в ушах зашумело. Вся тяжелее становилось воспринимать речь. Фразы доносились как через вату, очень отдаленно и приглушенно.

Ох черт… мне следовало сосредоточиться. Ловить каждое слово.

Клим явно замешан. Много знает. Хотелось сорвать трубку с аппарата, принять его звонок и заорать, что на телефоне сейчас я. Не Давид.

Верни моих детей, урод! Что ты натворил?

Но полной уверенности в виновности Клима не было. Он явно многое знал. Давил на болевые точки Арсанова. Однако речь вел так, словно гораздо сильнее замешаны загадочные “другие игроки”.

Впрочем, теперь я сама себе не доверяла. Никому веры нет в той ситуации, что складывалась.

— Подумай, Давид. Хорошо подумай. Ты же не хочешь, чтобы твоя история закончилась также, как история Монаха.

Мигающая лампочка на аппарате погасла. А вместе с ней погасло и мое дыхание. Грудь обожгло кислотой.

А Монах здесь причем?

Некоторое время так и сидела. Смотрела прямо перед собой и не могла даже немного пошевелиться. Заледенела от потока информации, который на меня обрушился.

К сожалению, родители Арсанова не имели никакого отношения к похищению. Иначе бы Клим подобным образом не выражался. А значит, есть реальная угроза. Сильная опасность.

И Монах вне игры. По словам Клима.

Но что значит его последняя фраза?

Поднялась. Закрыла сейф. Повесила картину обратно на стену. Покосилась на коробку, которая так и лежала на полу. С ней разберусь позже. А вот “очевидные” следы того, как я обыскала каждый уголок кабинета, стоило прибрать.

Отодвинула кресло на прежнее место. Теперь все стало, как и было прежде.

Надо бы включить сообщение от Клима снова. Записать его на свой телефон. Да, верно, сейчас включу диктофон и тогда…

Подхватила свою сумку и замерла.

В сознании будто вспышка промелькнула. Наконец, до меня дошло, что именно означали фразы Клима насчет Монаха.

Мир пошатнулся.

=33=

Монах потерял семью. Из-за криминальных игр. Сам мне об этом рассказывал. По этой причине и решил сделать меня своей наследницей. Всех его близких убили.

Он нарушил правила. “Вор в законе” не должен иметь семью. Ни жены, ни детей ему не положено. А Монах… нет, сознательно он правила не нарушал. Его назначили на эту “почетную” должность и потом все сложилось именно так.

Жестоко. Кроваво.

Но Арсанов… не бандит. Он уж точно не “вор в законе” и не мог бы им никогда стать. Тогда причем здесь судьба Монаха?

Видимо, Клим имел ввиду сам факт гибели семьи. Другим образом объяснить его слова никак не получалось.

Меня морозило от такого осознания происходящего.

Пальцы задрожали, сумка выскользнула на пол, а я даже не глянула вниз. Не отреагировала на глухой звук.

Пульс ударил в голову. Реальность вокруг начала расплываться. Меня затрясло словно в тропической лихорадке.

И тут новый шок. Фоновый. Он уже не воспринимался, однако внимание переключил, пусть и не полностью.

Дверь распахнулась. Темная фигура шагнула вперед.

Конечно, я находилась в таком жутком состоянии, что не слышала ни приближающихся шагов, ни того, как распахнулась дверь. Ничего удивительного здесь не было. Все очень логично.

— Ира? — бросил Арсанов.

Он прошел в кабинет, а я даже не шевельнулась, так и продолжала стоять, глядя перед собой пустым взглядом.

— Что ты здесь делаешь?

Арсанов вплотную приблизился к столу.

Невольно двинула ногой, чтобы отойти, и сразу зацепилась о что-то. Бросила взгляд вниз и меня обожгло, когда я заметила ту самую коробку, которую стащила из его сейфа.

Колени подогнулись. Бедра словно из пластилина стали.

— Ира!

Вздрогнула от его голоса.

— Что? — дернула плечами. — Просто искала свою комнату.

— И нашла ее в моем кабинете?

Нагнулась за своей сумкой. Нервно затолкала туда коробку, застегнула молнию. И поднялась, смело встретила взгляд Давида.

— А что я должна делать?

— Говорят, ты ничего не ела, — начал он.

— Конечно! А как я могу есть? — покачала головой. — Ты узнал что-то и сразу же уехал, а меня

— Все под контролем.

— Да?

Судя по словам Клима это и близко не так.

Хотя… вдруг он блефовал? Кто разберет эти игры. Мир сильных и опасных мужчин. Здесь можно всего ожидать.

Уже не верилось, что я жила спокойной жизнью совсем недавно. Все было предельно просто и понятно.

— Где мои дети, Давид?

— Скоро будут здесь.

В его хриплом голосе не слышалось и тени сомнений. Он ответил так, словно и вопрос не стоит. Все уже давно решено.

Но это совсем не вязалось с тем, что наговорил Клим.

— Когда? — сглотнула. — Когда они будут здесь?

— Дай мне сутки.

— Что ты узнал?

— Достаточно.

— А мне… так ничего и не скажешь?

— Мы обсудим все позже.

Сухо. Ровно. Четко. По тону бывшего я уже понимала, что продолжать обсуждение совершенно бесполезно. Что бы он не выяснил, мне ничего не расскажет.

— Ненавижу тебя, — пробормотала глухо. — Это же все твои игры. Да? Ну конечно, твои. Кто бы стал похищать моих малышей, если бы ты, мерзавец, не был их отцом.

Арсанов молчал.

Мрачный. Сдержанный. Эмоции его скрывались за ледяным панцирем, а мои чувства бурлили, искрились и разрывали на части.

— Тебе сообщение пришло, — кивнула на телефон. — Видишь? Мигает.

Крепче стиснула ручки сумки, направилась мимо Арсанова прямо к выходу.

— Ира…

Вышла в коридор и захлопнула дверь. Пошла в ту комнату, которую мне выделили, хотела как можно скорее разобраться с коробкой.

Что мне еще оставалось?

Бездействовать не могла.

=34=

Добралась до своей комнаты, закрылась и присела на диван.

Может стоило обсудить все с Арсановым? То, что я услышала от Клима в том его проклятом послании.

А еще лучше включить запись. При нем. Сразу задать все вопросы.

Но бывший не собирался ничего объяснять. Не отвечал мне.

Открыла сумку и снова закрыла. Секретная коробка уже не притягивала внимание. Мысли вращались только вокруг угрожающих слов Клима.

Особенно те фразы про Монаха.

Нет, я какая-то заторможенная сейчас. Слишком много эмоций, поэтому не получалось действовать нормально.

Тело требовало движения.

Нужно все выяснить сейчас.

Забросила сумку под кровать, чтобы никто не нашел там ничего ненужного. Мало ли какие тут порядки у прислуги. С коробкой все же стоило повозиться. Открыть. Но только позже.

Пока что есть дело важнее.

Вскочила на ноги. Бросилась обратно по коридору. Застала Давида в кабинете. Он стоял над телефоном. Уткнул крепко сжатые кулаки в поверхность стола. Склонил голову.

— Ты это слышала? — спросил и поднял взгляд на меня.

— Да.

— Знакомый голос, верно? — мрачно усмехнулся. — Твой дружок.

— Мой? — едва дара речи не лишилась.

— Он за тобой увивался, — бросил Арсанов. — Отлично помню. Даже кольцо обручальное купил. Все мужики вокруг дуреют от тебя, Ира.

— Кольцо? Что ты такое…

— Очаровала ты Клима, а ведь он тот еще бабник. Ни одну смазливую девку мимо не пропускал.

— Ты что за бред городишь? — вспылила я. — Сам его нанял, чтобы он про каждый мой шаг докладывал. А теперь… Клим твой дружок! И нечего тему переводить. Где наши дети, Давид? Кто их похитил?

— С чего ты взяла, будто я его нанял? — помрачнел еще сильнее прежнего.

— Леон сказал.

Не видела смысла скрывать, от кого получила информацию. Да, именно друг Арсанова мне тогда все выложил. В прошлом. Открыл глаза на Клима. Показал его фотографии на встрече с Арсановым.

Мне хватило.

— Леон, значит, — криво усмехнулся.

— Да, еще один твой дружок. Тоже очень мутный. Кстати, он и побег мне тогда предлагал устроить, чтобы от тебя спрятаться. Но к счастью, нашлись другие неравнодушные люди. Помогли.

— Ты про Монаха?

— Не о том ты спрашиваешь.

— А о чем надо?

— А спрашивать вообще не надо! Верни мне моих детей. Это ты нас в это втянул. Твои враги или дружки это все устроили. Похитили малышей.

— Ира…

— Отвечай! — подступила вплотную к столу. — Что ты узнал? Что ты вечно от меня скрываешь?

— Не время для обсуждений.

— Ну конечно.

— Мне пора ехать.

— Опять?

— Клим назначил встречу, — бросил холодно. — Ты же сама слышала.

— Это он похитил детей?

— Нет.

— Тогда кто?

— Все под контролем.

Повторил свою коронную фразу, от которой на этот раз меня буквально на части разорвало.

— Да что под контролем? Что? — схватила его за край пиджака. — Давид, если по твоей вине дети… если хоть немного… если… да я тебя удавлю. Придушу тебя, понял?!

— Ира, — рявкнул. — Я сам себя в клочья разорву!

— Ты…

— Дети будут с тобой. Скоро. Клянусь!

Он произнес это настолько уверенно и твердо, что меня даже как будто отпустило. Хоть и ненадолго, на пару секунд.

— Ты, — с трудом сглотнула. — Ты же вернешь их?

— Конечно, верну.

Арсанов обнял меня. Настолько неожиданно и крепко, что не успела его оттолкнуть, а после уже и не могла. Не хватало сил пошевелиться.

— Утром их привезу, — пообещал он. — Самый поздний срок.

Так хотелось верить.

Потому что если не верить, то тут оставалось только сойти с ума.

=35=

Я вернулась в свою комнату. Заперлась, чтобы никто не беспокоил. Достала сумку из-под кровати, снова решила рассмотреть коробку.

Как ее открыть?

Повертела в руках. Встряхнула. Судя по звуку, внутри точно что-то было. Но что именно? И почему Арсанов держал эту вещь в сейфе?

Медленно осмотрела коробку со всех сторон. Пальцы подрагивали от нарастающего волнения. Провела ладонями по гладкой поверхности. Никак не могла обнаружить ничего такого, за что можно было бы ухватиться.

Но как-то же она открывается!

В детстве любила головоломки, но сейчас накатывало раздражение от того, что мне не удается разгадать секрет и найти путь, чтобы открыть эту коробку.

Никаких рисунков, никаких символов. И даже ни единого выступа. Сердце начало биться чаще, когда я попыталась отыскать замок или индикатор открытия, но не нашла ничего, кроме абсолютно гладкой поверхности.

Проклятье.

Да откройся же ты!

С раздражением отбросила коробку на пол. Не самый разумный поступок. Вдруг внутри нечто хрупкое? Тогда могу повредить…

Раздался едва слышный звук. Точно клацанье.

Подхватила коробку. Заметила крошечный выступ. На одной из стенок. Начала нащупывать нечто похожее на других сторонах. Теперь мои пальцы легко скользили по поверхности коробки в поиске новых зацепок.

И наконец, мне улыбнулась удача.

Оказалось, нужно просто надавить. Когда выступы показались на каждой из сторон коробки, то послышался легкий щелчок и открылся замок.

Сердце забилось быстрее.

Вот тебе и “головоломка”. Секретный механизм оказался вскрыт. Нет в мире ничего тайного, что однажды не станет явным.

Оказалось,

Теперь посмотрим, что он здесь прятал.

Я задержала дыхание. Волнение затапливало изнутри. Пальцы не слушались, когда старалась поскорее извлечь содержимое.

Нахмурилась, глядя на предмет в моих ладонях.

Что это? Диктофон? Микрофон такой?

Компактное устройство. Корпус из матового пластика. Округлая форма, обтекаемые края.

Смахивало на модную игрушку. Какой-то необычный гаджет.

На передней панеле поблескивал сенсорный дисплей. Попробовала нажать пару кнопок, но сам экран оказался заблокирован. Ничего не происходило, сколько бы я не нажимала.

К загадочному прибору крепился миниатюрный динамик. Он легко присоединялся. Будто на магните.

Отсоединила его. После вернула обратно.

Что за штуковина оказалась в моих руках? Зачем Давиду ее настолько хорошо прятать? Что за предосторожности?

У меня не получалось включить устройство.

Может быть, там записано что-нибудь важное?

Прозвучал стук в дверь. От неожиданности я вздрогнула и поднялась. Стук повторился.

— Госпожа Арсанова? — послышался голос.

Тот самый дворецкий, который меня встречал.

— Да?

— Прошу вас открыть дверь.

— Зачем? — спросила.

И на всякий случай, вернула прибор обратно в коробку, а саму коробку затолкала в сумку. Решила все спрятать.

— Ужин, — он откашлялся. — Господин Арсанов распорядился вам все доставить.

— Не стоит беспокоиться.

— Но позвольте…

— Я не голодна.

— Боюсь, отказаться вы не можете.

— Что?

— У меня четкие инструкции от хозяина.

— Кормить меня насильно?

— Оставить для вас ужин. В любом случае. Даже если вы будете возражать и оказывать активное сопротивление.

Ясно. Просто так от него не избавиться.

Отложила сумку подальше. Открыла дверь. Если продолжу спорить, это вызовет ненужные подозрения. Лучше пока уступить.

— У вас все в порядке? — спросил дворецкий, пока горничные занимались тем, что расставляли еду на столе.

— Вы серьезно интересуетесь?

— Разумеется.

— Мои дети похищены, — процедила гневно, не могла сдержать эмоций и даже не собиралась побороть чувства. — Вы и представить не способны, насколько я “не в порядке”.

— Госпожа…

Начал он, и я поняла что услышать фамилию Арсанова в свой адрес снова, будет уже явным перебором.

— Хватит, давайте обойдемся без разговоров, — оборвала мужчину.

Ужин был на месте. Вскоре я опять осталась одна. Хотя дворецкий, будто почуял какой-то подвох с моей стороны. Так и расхаживал вокруг сумки, но конечно, лезть внутрь, осматривать бы ее не стал.

Сама не знаю, как дождалась, когда он наконец уйдет. И горничные тоже исчезнут следом за ним.

Снова закрыла дверь. Вернулась к изучению непонятного прибора. Прищурилась, внимательно рассматривая его со всех сторон.

Немного помедлила, начала снова жать на кнопки. На все кнопки подряд. И в один момент мне предложили ввести пароль.

Что же делать?

Попробовала самое простое — год рождения Давида. Но мне высветилось уведомление об ошибке. А дальше всплыло сообщение на английском.

Требовалось ввести буквы, а не цифры.

Ну ладно.

Попробовала ввести имя Арсанова. Глупо. Не самая лучшая затея, ведь он бы не выбрал настолько простой пароль. Но с чего-то же надо начать.

И опять — ошибка.

Но хуже того — мне написали, что осталась всего одна попытка до блокировки. Тут теперь либо угадаю, либо окончательно провалюсь с этой затеей.

Мне не пришло в голову ничего умнее, чем попробовать свое собственное имя.

Если так посудить, то кто бы решил, будто пароль имя бывшей жены?

Хотя если верить Арсанову “бывшая” очень сильно под вопросом. Но об этом все равно никто не знал.

Стоило рискнуть. Других вариантов все равно не оставалось.

Зажмурилась. Нажала на “ввод”. А после прозвучал мелодичный звук. Экран разблокировался. Только от этого прибор понятнее не стал.

— Черт, да что же это? — выпалила в сердцах.

Сказала и собственный голос не узнала. Звук прозвучал искаженно. Будто фонил, эхом доносился.

И меня обожгло, когда я осознала другое. Гораздо более важное открытие.

Именно так звучал голос Монаха.

=36=

Еще в первую встречу меня очень сильно удивил голос Монаха. Звучал он как-то странно, механически, как будто со мной общался робот, а не человек.

Тогда мужчина объяснил, что он использует специальный аппарат для преобразования голоса. Его голосовые связки повреждены. И это единственный способ общаться. Без этого устройства он бы ничего не сумел вымолвить.

И вот я нахожу у Давида похожее устройство.

Попробовала еще несколько фраз произнести.

— Как дела? — пробормотала. — Сколько время?

Микрофон моментально подключался. Менял мою речь. Звучало не совсем как у Монаха. Мой голос отличался. Но суть от этого не менялась.

Чем больше фраз пробовала, тем отчетливее понимала, что приборы наверняка идентичные.

Ладно, допустим, мне понятно, для чего подобный прибор Монаху.

Но Давид… зачем ему?!

Тут меня осенила другая мысль.

А я ведь так и не изучила содержимое коробки до конца. Сначала нашла этот прибор, полностью им увлеклась, но не проверила, что еще там находилось.

Отложила прибор в сторону.

На тот момент уже разобралась с принципом его работы. Никаких записей там не сохранялось. Устройство работало четко в настоящий момент времени. Можно выставить различные настройки голоса, но совершенно непонятно, для чего именно Арсанов это использовал. И какие фразы он говорил, что хотел поменять.

Жаль, конечно. Знать бы про его секретные разговоры мне бы совсем не помешало. Наоборот, могло бы сильно помочь.

Снова полезла в коробку.

Да. Здесь было кое-что еще.

Интуиция не обманула.

Но я застыла без движения, когда достала очередные находки. Похолодела от накатившего на меня осознания.

Как льдом обдало.

Кожаные перчатки. Точь-в-точь как у Монаха. И сигары. Его сигары. Я же помнила, что именно он курил при каждой нашей встрече.

Одинаковая упаковка.

Один предмет мог быть совпадение. Но теперь…

Что я могла думать?

Нет. Невозможно. Слишком невероятно.

В голове пульсировала одна мысль.

Давид и Монах один и тот же человек.

Других идей не возникало.

Но… как?

И главное — зачем?

Нет, я ничего не понимала. Монах был настроен против Арсанова. Столько дурного про него говорил, на дух не выносил.

И я… да неужели не узнала бы своего мужа?

Пусть и бывшего. Ненавистного. Неприятного.

Но… было же время, когда любила.

А тут выходит, не поняла, кто передо мной?

Да что за бред?!

И опять стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

— Кто?! — бросила с раздражением.

— Прошу простить, что беспокою, — раздался голос дворецкого. — Но тут приехал важный гость.

— Какой еще гость…

— Уверен, вам лучше самой посмотреть.

Затолкала вещи обратно в коробку, сунула ее под подушку и вышла из комнаты. Мысли роились в голове. Картина никак не прояснялась.

С одной стороны казалось очевидным то, что Давид — это и

Вот поэтому менял голос. Использовал тот прибор. По этой же причине надел перчатки. Прятал лицо. А еще сигары — ну очевидно же!

Арсанов никогда не курил. А тут сигары бы забили его запах. И все… более того, курение явно не его привычка.

Он сделал все, чтобы меня запутать.

Но зачем?! Какой смысл?

И тут открывалась другая сторона. Абсолютно непонятная.

— Про какого гостя речь? — спросила дворецкого. — Давид вернулся? Есть новости про детей?

— Нет, господин Арсанов пока не давал о себе знать.

— Тогда в чем дело?

— Сейчас поймете…

Договорить он не успел.

— Ах вот ты где, — процедил до боли знакомый женский голос.

Из-за спины дворецкого показалась Юлиана.

Она неслась ко мне точно фурия.

— Что?! Довольна собой? — бросила с презрением. — Какая же ты… никчемная. Даже за моими внуками уследить не смогла. Что ты за мать?

=37=

Ничего себе заявление.

И — от кого? От нее?

Шок накрыл меня настолько, что я даже не сразу заметила. Юлиана прибыла не одна. С ней была еще какая-то женщина. Нет, девушка. Совсем юная. На вид ей было явно не больше восемнадцати.

Наши взгляды встретились, и девушка как будто смутилась. Отвела глаза в сторону, точно испытывала неловкость.

— А вы вообще кто? — обратилась я к Юлиане.

— Что? Не делай вид, будто…

— Вы кто такая, чтобы задавать мне подобные вопросы? — спросила резко.

Шагнула к ней. А она тут же отступила назад.

— Ирина, не думаю…

— Мы с вашим сыном в разводе.

— Да, но…

— Какое отношение мои дети имеют к вам? К вашей семье? — покачала головой, все внутри свело от боли, от тревоги за малышей. — Это дела Давида привели к тому, что тройняшек похитили. Это все он! Его грязный бизнес.

— Мой сын ведет дела честно. У него принципы.

Ну разумеется.

Особенно если Давид и Монах одно лицо. Хотя тут опять возникали сильные сомнения.

Ну не складывалась картина. Никак не складывалась!

По возрасту не подходило. Монах должен приходится ровесником моему отцу, а Давид слишком молод.

Если конечно, история про то, как мой отец спас его, правда. Хотя зачем лгать о таком? Зачем выдумывать?

— Ты куда собралась? — с вызовом в голосе спросила Юлиана, заметив, что я направляюсь обратно в комнату.

— Не до вас.

— Что? Да как ты…

— Не делайте вид, будто вас волнует, что с моими детьми. Вы за все время даже ни разу не захотели увидеться с ними. И не важно, какие у нас с Давидом были тогда отношения. Хоть хорошие, хоть плохие. Вам наплевать на внуков.

— Ну почему же…

— Прекратите.

— Просто я хотела, чтобы Давид подарил мне внуков от приличной девушки. Порядочной. Из хорошей семьи.

Она вдруг повернулась и указала на незнакомку.

— Вот например, Богдана, — продолжила мать Арсанова. — Отличная семья. Хорошее образование. Крепкое здоровье.

Пока она перечисляла эти достоинства, складывалось впечатление, точно речь идет о племенной кобыле, а не о человеке.

Бедная девушка покраснела.

Как только Юлиане удалось притащить ее за собой? Нашла невесту для Давида. И привезла в его дом. Еще и в такой момент. Когда пропали дети.

— Правда сейчас у родителей Богданы возникли некоторые финансовые трудности, но это решаемый вопрос. Кризис в мире на многих плохо отразился.

Теперь понятно.

Планируется “выгодная сделка”.

— Удачи, — бросила я.

И развернулась, готовясь захлопнуть дверь прямо перед носом Юлианы, если она двинется следом за мной.

Именно это Арсанова и сделала.

— Вообще, ты права, — прошипела она. — Плевать мне и на тебя, и на твоих детей. Очень надеюсь, эти безродные щенки вовсе где-нибудь сгинут.

Секунда ушла на осознание ее слов.

А дальше я уже просто не смогла собой управлять.

Развернулась и залепила Юлиане звонкую пощечину.

=38=

Женщина отшатнулась от меня будто ужаленная. Прижала ладонь к щеке, отступила сразу на несколько шагов назад, будто опасалась, что я брошусь на нее.

И клянусь, я бы бросилась. За своих детей готова была убить и в обычной ситуации. А уж в такой момент, как сейчас, нервы и вовсе были обострены до предела. Невозможно выносить хамство Арсановой в сложившейся ситуации. Во всем есть какая-то черта. И сейчас Юлиана перешла все допустимые пределы.

Никто и никогда не имеет права оскорблять моих детей!

Если она это не поняла, то придется объяснить, причем теми методами, которые ей понятны. Как там говорилось? С людьми надо общаться на их языке и никак иначе.

Так теперь и поступим.

Нет, хорошо все же, что мать Давида отошла подальше от меня. Иначе бы снова попала под горячую руку. И одной пощечиной дело бы не закончилось.

За ее жестокое и циничное пожелание для моих детей я бы ее придушила. Прямо здесь. Меня бы никакие слуги не остановили, никакая охрана. Да ничего вообще!

— Как ты… — задыхалась от возмущения Арсанова. — Как ты смеешь? Ты что такое себе позволяешь? Я буду разговаривать с Давидом! Все ему расскажу! А Богдана будет моей свидетельницей.

Тихий выдох послышался со стороны девушки.

Бросила на нее взгляд и увидела, как она краснеет. Ей явно было неловко оказаться в подобном положении. Между двух огней.

— Хамка! — взвизгнула Арсанова.

— Даже не представляете — какая! — бросила я.

И шагнула вперед.

Бывшая свекровь моментально метнулась назад.

— Ты… ты… да как Давид вообще мог с тобой связаться?! Дворовая девка. Сразу очевидно. Повадки как у…

Арсанова замолчала. Вероятно, выражение моего лица дало ей ясно понять, что стоило бы уже и остановиться. Прекратить дальше лить грязь.

Однако меня не волновало ее низкое мнение обо мне. В этом не было ничего нового. Она всегда подобным образом себя вела, относилась. Даже не пыталась особо скрывать свои эмоции.

И совсем другое — мои дети. Оскорбления про моих малышей я бы не стала терпеть никогда. И никому бы этого не простила.

— Еще одно слово про моих детей, — сказала, глядя Арсановой в глаза. — Только одно слово.

Свекровь опять ступила назад. Открыла рот, но так ничего и не возразила. Просто глотнула воздух. Выглядела она словно рыба, выброшенная приливом на берег.

— Одно слово, — твердо повторила. — И вы больше ничего не скажете.

Юлиана отошла еще дальше от меня. Ближе к лестнице. Не смотрела назад, не заметила, что за ее спиной уже начинались ступеньки.

— Да что ты мне сделаешь? Зря угрожаешь и… ах!

Один миг — оступилась. Чуть не полетела вниз кубарем.

Сама судьба может расправиться с человеком, который такое вытворяет.

Признаюсь, спасать Юлиану не собиралась. Но сработал скорее рефлекс. Не могла же я просто стоять и смотреть, как она катиться вниз по ступенькам.

Хотя могла, конечно.

Но не стала бы.

Поэтому решительно схватила ее за локоть. Помогла удержать равновесие. От чего Юлиана вся затряслась.

— Ты пыталась меня убить! Столкнуть с лестницы! — завопила она истерически и выпучила глаза. — Богдана! Скажи! Ты же все видела. Богдана?!

Опять повернулась и посмотрела на девушку.

Та лишь спрятала глаза. Молчала. Вероятно, сильно зависела от прихотей Юлианы. Отказать ей не могла, но и лгать не хотела.

Что там Арсанова говорила? У родителей Богданы финансовые проблемы. Вот поэтому она и пытается ей вертеть, как пожелает.

От Юлианы ждать хорошего не стоило. Но ее бред меня сейчас ни капли не волновал. Да пусть, что захочет, то и рассказывает.

— Убийца! — взвизгнула она. — Пусти меня!

Отпускать ее не торопилась. Наоборот сжала руку женщины посильнее.

— Если бы я хотела, чтобы вы полетели с этой лестницы вниз, то и пальцем бы не пошевелила. Но… я не убийца.

Здесь так и подмывало прибавить — в отличии от вашего сынка, который неизвестно, чем занят. Тайный кукловод. Монах. Это же все ОН! Давид Арсанов.

И теперь я уже не сомневалась, что похищение моих детей произошло, только потому что Давид влез в какое-то особенно темное дело.

— Запомните, если с моими детьми что-нибудь случится. Если ваш грязный рот еще хоть раз откроется, изрыгнет мерзости про моих малышей.

— Что? — вздернулась Юлиана. — Что ты сделаешь? Опять набросишься на меня и попробуешь толкнуть?!

— Увидите.

Отпустила ее. Так резко, что она снова чуть не грохнулась на лестнице. Успела схватиться за перила в последний момент.

Странно. Неужели подействовало?

Юлиана все-таки молчала.

Богдана тихо всхлипнула. И может быть, мне почудилось, но я услышала нечто вроде короткого “Простите”.

Развернулась и пошла обратно в свою комнату. Захлопнула дверь и прижалась к твердой поверхности спиной.

Меня колотило.

И проблема была совершенно не в стычке с Арсановой. Плевать на нее. На гадости, которые регулярно слетали с ее языка.

Где мои малыши? Где они?

Опять осмотрела то, что нашла у Давида. До сих пор не верилось. Зачем бывший муж занимался всем этим?

Так некстати начали всплывать воспоминания о прошлом.

Он выгнал нас из дома очень резко. В один момент. Без какого-либо объяснения причин.

Неужели… хотел защитить?

Нет, глупости. Так не поступают. И даже если он правда собирался нас оградить от своих криминальных дел, то это никак не оправдывает его чудовищный поступок.

Какой человек откажется от родных детей?

Абсурд…

За окном потемнело. Никаких новостей от Давида не было. Мне оставалось лишь теряться в догадках, где он сейчас, нашел малышей или нет.

Неумолимо приближалось утро.

Что же оно принесёт?

=39=

Голоса моих детей звучали где-то неподалеку. Сердце болезненно сжалось, а после заколотилось в груди намного чаще.

Мои малыши…

Видимо, я опять провалилась в тревожный сон. Сама не заметила, как это произошло. Просто понимала, что в реальности мои дети никак не могли бы оказаться рядом со мной сейчас. Значит, это очередная игра фантазии. Жестокая игра.

Спать мне совсем не хотелось. Но физически организм требовал отдыха. Поэтому было невозможно не отключиться в какой-то момент. Особенно когда сидишь на диване, смотришь в одну точку.

Веки тяжелеют. Мысли путаются. Сама не замечаешь, как голова клонится к плечу. А дальше ты проваливаешься в темноту и контролировать такое невозможно.

Несколько раз за эту ночь я засыпала. И ничего не могла с этим поделать. Никак не получалось сопротивляться. Ныряла в забытье на пару минут, а после, тряхнув головой, снова выбиралась на поверхность.

Теперь сделала точно также. Помотала головой, распахнула глаза. Но голоса никуда не исчезали. Казалось, даже различаю слова. Говорил Антон. А после четко звучал голос Анюты. И вот уже Артур заговорил. Отдаленно. Однако достаточно, чтобы их короткие фразы разобрать.

Тут мне стало страшно.

Я схожу с ума? Или как это объяснить?

За окном полыхал рассвет. Первые лучи солнца проникали в комнату. Разумеется, Арсанов обещал привести детей утром. Вернуть моих малышей.

Но я не верила, что это реально. Все не могло быть настолько просто. Хотела бы верить, но слишком сильно боялась.

Что же это тогда?!..

Резко поднялась с дивана. Комната пошатнулась перед глазами, поэтому я практически сразу присела обратно.

Голоса малышей доносились со стороны окна.

Может это другие дети? Не мои? И я просто путаю? Хотя что за бред?! Да никогда бы я не спутала голоса своих малышей! И вообще… откуда бы здесь взяться другим детям?

Это все происходило на улице. Где-то там. За окном.

Ночью я поставила все на проветривание. От волнения было слишком душно. А так холод еще и бодрил, помогал не проваливаться в сон так быстро, как могла бы.

Поднялась снова, бросилась к окну.

Обомлела от шока, глядя на картину перед собой.

Не верилось. До сих пор. Сердце оборвалось. Заколотилось будто бешеное. Меня просто разрывало изнутри от самых разных эмоций.

Распахнула окно. Не хотела, чтобы мне хоть что-то мешало. Даже если это просто стекло. Хотела видеть отчетливо, жадно ловила каждый новый кадр перед собой.

Давид шел по мощеной диким камнем дороге. К дому. Он держал на руках Анюту, которая ему что-то радостно щебетала на ухо, обнимала его за шею.

Рядом по обе стороны от Арсанова шли Антон и Артур. Только Артура Давид держал за руку, а Антон вышагивал немного поодаль. Впереди.

А они все хорошо смотрятся вместе. Словно фото из семейного альбома. Да, все прямо как на картинке.

Мысль вспыхнула и погасла, а я уже не контролировала себя. Бросилась на выход из комнаты. Дальше бежала, не чувствуя под ногами пол.

По длинным коридорам, после вниз по лестнице.

Черт! Да сколько же здесь этих проклятых ступенек?!

По пути чуть не сбила горничную с ног.

— Простите, — бросила извинение на автомате и помчалась дальше, даже не обернувшись.

Было совсем не до того.

Как же меня потряхивало от бурлящих внутри чувств!

Когда я наконец выскочила из дома, малыши уже были на пороге.

— Родные мои!

— Мамочка!

Бросилась к ним. А они ко мне. Обняла изо всех сил. Но потом испугалась, что слишком сильно сжала детей, тут же ослабила напор.

Давид опустил Анюту на пол.

— Доченька!

— Ма…

— Мам, почему ты плачешь? — спросил Антон.

— Что случилось, ма? — протянул Артур.

— Мамочка, — пробормотала Анюта, потираясь щекой о мою щеку. — Мокро…

— Все хорошо, родные мои, — откашлялась от волнения. — Это все… радость. Очень сильно по вам соскучилась.

— Мам, не плачь.

— Мама.

— Все-все, — зашептала я, поспешно вытирая лицо. — Больше не плачу.

Понимала, что нельзя пугать детей такой реакцией. Но успокоиться оказалось совсем не легко.

— А вы чем занимались? — спросила. — Где были вчера?

— Спали, мам, — ответили все трое практически хором.

— Просто… спали?

— Да.

— Так долго.

Малыши переглянулись и закивали.

— Этот… — тут Антон повернулся и посмотрел на Арсанова. — Этот Давид не так и плох. Он нас забрал из белой комнаты.

— Что еще за белая комната? — похолодела изнутри.

Ужас какой.

Где держали малышей?!

— Там все белое, — начала рассказывать Анюта. — Кресла. Диваны. Кровать, на которой мы спали. Вооот такая! Огромная!

Показала, развела руки в разные стороны.

— Мы проснулись и не знали, где мы, — сказал Артур.

— Там никого не было, — нахмурился Антон. — Мы не поняли, как туда попали. Давид ничего не объяснил.

— Сначала завтрак, — сказал Арсанов. — А остальное подождет. Давайте, дети. Живо в столовую.

— У тебя есть столовая? — удивилась Анюта.

— У меня есть все, — уверенно заключил Арсанов. — И теперь это будет у вас.

— Вы ничего там не ели? — спросила, вглядываясь в лица малышей. — В той белой комнате?

— Нет, там ничего не было, — ответил Антон. — Мы проснулись, походили по ней.

— Мы пробовали выйти, — замечает Артур.

— Не вышло, — вздыхает Анюта.

— Ничего, зато теперь вы здесь, — заявляет Арсанов. — С мамой. И со мной. Все, малышня, вперед. Завтрак вас уже ждет.

Белая комната.

Что это все, черт побери, означало?!..

=40=

Завтрак прошел хорошо.

Даже кислое выражение лица Юлианы не могло испортить мое настроение. Только не теперь. Малыши вернулись. Лишь это меня сейчас волновало.

Мои дети снова со мной. Остальное не имело никакого значения. Смотрела на них и не могла насмотреться. Другие мысли попросту отступили. Здесь и сейчас меня уже совсем ничего не тревожило.

Не хотелось омрачать такой светлый момент.

И я не могла не заметить то, как поладил с детьми Арсанов. Если в прошлую встречу мои малыши совсем его не принимали, то теперь все поменялось.

Конечно, ведь Давид их спас. Забрал из той чертовой “белой комнаты”.

И тут я уже не могла не напрячься. Мысль полоснула по больной точке.

А вдруг в этом и заключался план Арсанова? Похитить малышей, а после представить все так, будто он герой. Спас детей. И для них, и для меня Давид представал в совсем другом свете.

Так? Да. Здесь не поспорить.

Видимо, от этого осознания мое лицо настолько сильно поменялось, что бывший это заметил.

— Ира, тебе плохо? — спросил он.

— Нет, — пробормотала. — Все в порядке.

— Ох, твоя Ирина всегда была такой болезненной. Даже странно, что она смогла родить тройняшек. С ее-то здоровьем.

Юлиана не упустила случая вставить колкость.

— С моим здоровьем все нормально, — бросила холодно.

— Мам, а кто эта злая тетя? — Анюта нахмурилась. — Почему она так странно на тебя смотрит?

— Я твоя бабушка, милая, — буквально пропела Юлиана.

— Нет, — Анюта нахмурилась и покачала головой. — Ты не можешь быть моей бабушкой. Так не бывает.

— У твоих детей манеры как у тебя, — фыркнула Юлиана. — Ничему не удивляюсь. Такие же грубые…

— Ты собиралась прогуляться, — резко оборвал ее Давид.

— Нет, сынок.

— Да.

Под взглядом Арсанова женщина все же поднялась. Немного помедлила, а после как рассерженная мегера бросилась прочь.

— Я не ждал ее визита, — сказал Давид.

— Не важно, она же твоя мать.

Завтрак продолжался, а мысли мои унеслись прочь отсюда. Ощущение безмятежности растворилось, причем так словно ничего и вовсе не было.

Конечно, дело было совсем не в Юлиане.

Арсанову доверять нельзя. После того, как я нашла у него те вещи в сейфе. Если он и правда выдавал себя за Монаха, то…

Ох черт. Я же не вернула ту проклятую коробку обратно.

Мысль обожгла.

Арсанов еще не был в своем кабинете. Но он наверняка отправиться туда сразу после завтрака. Решит проверить какие-нибудь документы. Да элементарно просмотреть почту на компьютере.

И все.

Он сразу поймет, что я все узнала.

Ладно, допустим, он вряд ли полезет в сейф. Если только ему не потребуется срочно примерить на себя роль Монаха. Снова.

Но четкой уверенности у меня все равно не было.

А может и не стоит ничего от него скрывать? Может и лучше все сразу выяснить? Прямо задать ему вопрос?

Но я не доверяла Давиду. Ни капли.

Кто знает, что он замышлял?

Лучше всего вернуть ему все те вещи. Так он и не поймет, будто что-то пропало из сейфа. И чем быстрее я это сделаю, тем больше шансов оставить все в тайне.

Сердце разрывалось на части.

Как я могла сейчас оставить малышей? После нашей разлуки? После всей этой безумной тревоги?

Просто подняться. Уйти.

Но с другой стороны — именно этого ситуация требовала. Неизвестно, когда еще мне выпадет возможность проникнуть в кабинет Давида, опять залезть в его сейф.

Сделаю все побыстрее — и вернусь.

— Мам, ты куда? — спросил Антон, лишь только я поднялась.

— Отойду на пару минут.

— Куда? — нахмурился малыш.

— В тайную комнату! — выпалила Анюта. — Мам, возьмешь меня?

— Только когда доешь кашу.

— Ну нет, мам, больше не хочу…

— Закончите кашу — пойдем гулять.

— Ну м-а-а-ам…

— Аня.

Дочка вздохнула и принялась двигать ложкой.

— Все, я быстро.

Заметила, как Арсанов на меня посмотрел. С подозрением.

Ну конечно. Не понимал, как могу оставить детей. После всего. И плевать, что на пару минут.

Но времени сомневаться не осталось.

Перед глазами всплыло другое воспоминание. Обеспокоенное лицо Давида, когда я ворвалась в его офис. Сказала про похищение малышей.

Не походило это на коварный план. Не мог он настолько натурально сыграть.

И все же было время, когда вышвырнул нас. Цинично. Хладнокровно. Противоречивые эмоции переполняли. Как и всегда, когда речь шла про Давида.

Он умел запутать.

Однако вопросы множились с каждой минутой.

Звонок Клима. Шантаж. Казалось, вот-вот, все откроется, разгадка близка. Но очередной виток только сильнее запутывал.

Дети вернулись. Малыши рядом. Это главное.

Но разве можно быть уверенной, что им ничего не угрожает? Нет. Абсолютно нет. А значит, опасность никуда не исчезла.

Я

Оставалась главная часть.

Кабинет Давида.

Как же сильно меня трясло. Когда приближалась туда, открывала дверь дрожащими пальцами, проскальзывала внутрь.

Хорошо хоть бывший не запер кабинет на замок.

Это могло стать проблемой.

Стоило мне приблизиться к той картине, за которой скрывался сейф, как послышался до боли отчетливый звук позади.

Чудом успела нырнуть под массивный стол, забиться в угол.

Ничего другого в голову не пришло. Порыв был продиктован рефлексами. Спрятаться, скрыться из виду.

Неужели Арсанов пошел за мной? Следил?

Тогда глупо было прятаться. Давид уже все понял.

Но вскоре стало понятно, что в кабинет зашел не он, а совсем другой человек. И по моей спине побежали ледяные мурашки.

=41=

Стук каблуков приближался с каждой новой секундой. От напряжения у меня волосы на голове зашевелились. Сердце стучало будто ненормальное.

Что же делать? Куда спрятаться?

Но сейчас главным было хотя бы попросту не выдать свое присутствие здесь. Если сидеть тихо, то возможно, меня и не заметят.

Стол массивный. Тень падает так, что придется нагнуться, чтобы меня заметить. Мы с детьми часто играли в прятки. Вот опыт и пригодится.

Полной уверенности не было, но я понимала, что вариантов не так много. В конце концов, далеко не каждый рискнет вот так заглянуть в кабинет Арсанова.

А каблуки…

Ответ приходил на ум лишь один.

Юлиана.

Это была именно моя “прекрасная” свекровь.

И очень скоро я убедилась в своих подозрениях окончательно. Ведь женщина обошла стол и остановилась практически прямо передо мной.

Ее платье. Ее туфли.

И тут добавился голос.

— Да где же он это спрятал? — прошипела женщина.

Судя по звуку, она принялась шарить по столу. И вряд ли я могла ее осуждать за подобные действия, потому как сама занималась похожими вещами совсем недавно.

Шорох бумаг. Стук увесистых ежедневников.

Арсанов вел свои записи деловых встреч “по старинке”. Записывал от руки. Лично.

Юлиана листала что-то. Отбрасывала. Перетряхивала.

А я затаилась и старалась дышать очень осторожно. Хотя женщина настолько вошла во вкус обыска в кабинете своего сына, что вряд ли бы придала значение какому-то случайному постороннему звуку.

— Ну где? — бормотала Юлиана себе под нос. — Где?..

Интересно, что она могла искать. И зачем?

Хотя сейчас меня волновало только то, чтобы эта мегера не заметила меня под столом и ничего не наговорила Давиду.

Неизвестно, что сам Арсанов замышляет, какие у него планы.

А с другой стороны — может ли Юлиана меня сдать?

Если расскажет сыну про все, то ей придется объяснить, как она сама вдруг чудесным образом оказалась в его кабинете.

Послышался звук открываемого ящика.

Теперь Юлиана “шуршала” там.

Все изучала.

Это плохой знак. Ящики расположены чуть ли не до самого основания стола. Значит, когда Юлиана доберется до нижнего ящика, то заметит и меня. А вот это все точно не входило в мои планы.

Как быть?

Прижалась спиной к внутренней стороне стола. Подтянула колени к груди. Как не скрывайся, а все равно меня заметит.

Один ящик. Второй. Третий.

Мое сердце стучало все сильнее. Казалось, уже именно этот звук мог бы сейчас меня выдать.

Юлиана приближалась постепенно.

Ниже и ниже.

Вроде бы и не стоило сильно переживать. Если посудить трезво, то что она бы могла мне сделать? Да ничего!

А все равно выдавать себя не хотелось.

Чем меньше Арсановы знают, тем лучше.

И это касается всего!

Время шло. Юлиана торопилась и почти добралась до того самого ящика, когда послышался резкий хлопок двери.

— Что ты здесь делаешь? — холодно спросил Давид.

Ну теперь мои волнения как никогда обоснованы.

Если одна Юлиана еще не слишком сильно смущала, то столкнуться с Арсановым мне бы точно не захотелось.

В его грязные тайны лучше не лезть.

— Заглянула проведать тебя, сынок, — пробормотала Юлиана и нервно хихикнула.

— Да? Интересно. И ты решила заглянуть, когда я завтракаю в гостиной?

Конечно, ответ женщины прозвучал по-идиотски. Но она вероятно, сказала первое, что пришло ей на ум.

— Я же сказал, что тебе стоит прогуляться, — прижал ее Арсанов. — Так что ты здесь забыла?

— Как грубо ты со мной обращаешься, — Юлиана наигранно шмыгнула носом, и хоть я не видела выражение ее лица сейчас, но даже мне было абсолютно очевидно, что она лицемерит.

Плевать ей на то, как Давид себя ведет. Ей вообще не всех кроме себя самой плевать. И скрыть такое отношение невозможно.

— Грубо? — хмыкнул Арсанов.

— Конечно. А ведь я ночей не спала. Нянчилась с тобой. Ни на шаг от тебя не отходила. Кормила, качала на руках. Ты в детстве часто болел, и я…

— Прекращай, — оборвал ее Давид.

— Сынок…

— У нас всегда была целая вереница нянек. Я тебя и отца видел только по праздникам. И то потому что требовалось сделать эффектную фотосессию.

— Давид! — оскорбленно взвизгнула Юлиана.

— Что? Не так?

— Эта твоя Ирина, — бросила та. — Чувствуется ее дурное влияние. Это она заставила тебя отколоться от нашей семьи. Стоило тебе встретить ее, как сразу начались наши проблемы.

Я всегда у нее виновата. Во всем.

Ну… предсказуемо.

Чему удивляться?

Хотя кое-чему удивиться стоило. О каких проблемах заговорила Юлиана? Конечно, это могло быть просто пафосной “фигурой речи” в ее обычном словесном потоке, но тут женщина продолжила.

— Это же ужас, Давид. Ты привел ее в дом, а после пошла черная полоса. У нас и прежде случались тяжелые периоды. Чего только не бывало. Но эта женщина… ее сомнительное происхождение. Особенно теперь! Когда ты знаешь, кто отец Ирины. Скажи, как ты можешь ей позволить жить с тобой в одном доме?!

Она меня окончательно запутала.

Откуда Юлиана знает про моего отца? И Давид?

Только я одна ничего не знаю.

Так получается?

И почему мое происхождение обсуждается в настолько темных красках? Вопросы множились с невероятной скоростью.

— Убирайся, — жестко произнес Давид.

— Ты как с матерью говоришь?

— Пошла вон из моего кабинета.

— Ну нет, — решительно заявила Юлиана. — Сейчас ты меня выслушаешь! Не для того я сюда приехала, чтобы спокойно все это терпеть.

=42=

— Тебе лучше уйти, — твердо произнес Давид. — Я не намерен обсуждать свою женщину. Ни с тобой, ни с кем-либо еще. Ирина мать моих детей.

— Значит, все дело в детях?

— Я же сказал…

— А теперь скажу я! — твердо произнесла Юлиана. — Сынок, почему же ты сразу не обозначил главную проблему? Хотя что же это

Арсанов шумно вздохнул. Разговор ему совсем не нравился. Он давал это понять без лишних слов. Но Юлиана не собиралась останавливаться.

— Если ты хочешь оставить себе детей, то совсем необязательно держать здесь и мать. Ты же сам понимаешь. Есть самые разные методы.

Здесь мне пришлось приложить всю волю, только бы не вылететь из-под стола и не высказать Юлиане все, что я о ней думаю после таких заявлений.

Удивляться ее заявлениям не стоило. Понятно же и так.

Женщина меня с первого взгляда возненавидела. И потом было уже совсем не важно, что я делала, что говорила, как поступала. Она свое мнение про меня четко и сразу сформировала.

И все-таки ее слова про детей возмущали.

Да как ей вообще в голову пришло такое заявить? Ну просто бред…

Впрочем, Юлиана только начала “высказываться”. Дальше меня ожидало намного больше впечатлений.

— Уверена, эта твоя Ирина совершенно ничего не понимает в воспитании детей, поэтому ей легко найдется замена.

— Неужели? — мрачно бросил Давид. — И кого ты предлагаешь? Себя?

— Нет, ну почему сразу я, — пробормотала Юлиана. — Ты же понимаешь, я уже не в той превосходной форме, что раньше. Будет тяжело справиться с тремя детьми. Вот если бы один малыш. Ну да ладно. Зато мы всегда можем нанять няньку.

— Няньку?

— Разумеется. Обратимся в лучшее агентство. Там подберут подходящего кандидата. Ни секунды не сомневаюсь, что нам пришлют достойную замену твоей Ирине. Да тут многие бы справились, но…

— По-твоему, чужой человек легко заменит детям мать?

— Слушай, сынок, если ты принципиально против, то есть и другие варианты. Все сразу я просто не успела озвучить, но тебе стоило бы присмотреться. Например, вот к этой чудесной девочке. Моей близкой подруге.

— Что?

— Богдана. Так ее зовут. Бедняжка недавно потеряла родителей.

— Ты говорила, у нее финансовые трудности.

— И это тоже. Там долгая история. Но у ее родителей настолько серьезные проблемы, что можно и так выразиться. Их и правда, в каком-то смысле, больше нет.

— Богдана в курсе твоих идей?

— Не то чтобы мы с ней такое обсуждали. Но она чистая и светлая девочка. Уверена, она меня поддержит. Богдана была бы идеальной женой. Она бы прекрасно нашла общий язык с твоими детьми. А потом родила бы тебе новых. Здоровых и сильных наследников.

— Не нуждаюсь.

— Давид, пожалуйста, подумай. Не нужно принимать решение сразу. Сгоряча. Никто тебя не торопит. Пожалуйста.

— Благодарю за разъяснение.

— У меня есть знакомый судья. И вообще, много самых разных связей. Ты же понимаешь. Лишить женщину родительских прав не проблема. Особенно если женщина не справляется.

— Ирина отлично справляется.

— Да? — протянула она так, что у меня пальцы сами собой в кулаки сжались.

Вот же стерва.

— Если у женщины проблемы с алкоголем, — продолжила Юлиана.

— У Ирины нет проблем с алкоголем, — жестко произнес Давид.

— Но могли бы быть. Во всяком случае, даже если она действительно такая идеальная мать, какой ты ее считаешь, то всегда можно найти изъяны. Или… приукрасить реальное положение вещей.

Юлиана обсуждала именно то, чего я боялась.

Давиду ничего не стоило лишить меня родительских прав. С его влиянием и финансами он может получить абсолютно любое решение суда. Найдутся свидетели, которые без проблем подтвердят всякие мерзости. Например, что я алкоголичка. Или другие гадости выдумают. Люди на многое готовы за деньги. Да почти на все.

— Давид, не будь таким наивным. Неужели ты сам не видишь? Ей только деньги от тебя нужны. Твое положение в обществе.

— Хватит.

— Нет, дай мне до…

— Мать, единственная причина, по которой я сейчас выслушивал этот бред, то, что ты моя мать.

— Но…

— Но больше этого не будет. Думаешь, я не знаю, что ты здесь искала? Завещания тут нет. Как и других документов, которые ты ищешь. Поэтому не трать время и прекращай обвинять Иру во всех смертных грехах. Это больше не пройдет.

— Давид, как ты…

— Уходи.

Юлиана выразительно хмыкнула. Но все же пошла на выход.

— И все-таки, Богдана была бы для тебя намного лучшей парой. Да ты хотя бы посмотри на нее.

— Мать, — холодно повторил Арсанов.

— Иду-иду, — забормотала Юлиана.

Ее голос звучал наигранно. Она делала вид, будто готова разрыдаться. Но если даже я улавливала в ее поведении ноты лицемерия, то уже говорить про Давида, который знал свою мать намного лучше. Разобраться в оттенках ее поведения не составляло для него никакого труда.

— И я совсем не завещание здесь искала! — воскликнула Юлиана. — Не интересуют меня все те документы. Зря ты волнуешься.

Арсанов молчал.

— Ухожу я, ухожу, — вздохнула Юлиана.

И вскоре раздался хлопок двери.

Облегчения не наступило.

Я же понимала, что теперь Давид может обнаружить меня в любой момент. Никто его больше не отвлекает.

Но…

Бывший муж взял что-то со стола. Судя по характерным звукам. А потом развернулся и направился на выход.

Вскоре дверь стукнула снова.

Даже не верилось. Неужели теперь смогу уйти незамеченной?!..

=43=

Я не спешила выбираться из-под стола. Чутье подсказывало, что некоторое время лучше переждать. Кто знает? Вдруг Арсанов снова вернется в кабинет? Опять захочет что-нибудь взять.

Или он только из-за матери сюда зашел? Предполагал, что при случае она решит обязательно обшарить его вещи?

Еще сильнее меня волновало, о каком завещании шла речь. Что они сейчас обсуждали? Что за документы искала Юлиана?

Конечно, на их выяснения отношений внутри своей семьи мне было наплевать. Но это все могло повлиять и на моих малышей.

Кто знает, какие дела Арсановы проворачивают?

Завещание…

Отец Давида жив, насколько мне известно. Он видный бизнесмен. И если бы с ним что-нибудь произошло, об этом бы сразу появились новости. Мимо меня его гибель не прошла бы.

Или же завещание от какого-то другого родственника? Тут я уже совсем не могла быть уверенной. Родственников у Арсановых много. Общаются они не слишком тесно, но это же не значит, что кто-то из них не мог вписать Давида в завещание.

Или же… а вдруг речь про завещание самого Арсанова?

Мне стало совсем не по себе.

Монах же настаивал на том, чтобы переписать на меня все имущество. И как можно скорее. Он торопил.

До сих пор не было уверенности, что Давид играл роль, изображал Монаха. Хотя доказательств такого положения вещей вполне хватало.

И вот еще одно подтверждение.

Ладно, нужно действовать.

Я прислушалась.

Поэтому лучше поскорее вернуть все обратно в сейф, чем я и занялась. Придвинула кресло, сняла картину. Открыла кодовый замок. Быстро сунула внутрь коробку. И даже на всякий случай, еще раз проверила, нет ли в сейфе чего-нибудь интересного. Ведь в прошлый раз могла и пропустить. Но там не было ничего.

Оставила все, как было. Аккуратно закрыла дверцу. Замок защелкнулся. И дальше мне уже оставалось несколько незначительных мелочей.

Снова повесила картину. Отодвинула кресло обратно. Наконец, перевела дыхание.

Пальцы мелко дрожали. Сердце колотилось как сумасшедшее.

Ну все. Теперь точно все. Да…

Надо поскорее отсюда убираться.

Шагнула к двери. Опять прислушалась. Есть ли в коридоре кто-нибудь?

Шагов не слышно. Значит, нечего ждать. Не хватало мне еще столкнуться с кем-нибудь из слуг на выходе.

Осторожно приоткрыла дверь.

Пусто.

Ступила через порог. И уже повернулась, чтобы закрыть кабинет, когда меня окатило ледяной волной.

Давид. Он стоял, провалившись спиной к стене. Прямо возле двери.

Арсанов никуда не уходил.

— Дай угадаю, — усмехнулся он. — Ты меня сейчас искала, да?

Лгать не было никакого смысла. Давид поймал меня на горячем. А значит…

— Ты сам довел ситуацию до такого, — ответила ровно.

— Вот как?

— Да, именно так.

— И сколько раз ты успела обыскать мой кабинет?

— Лучше ты ответь, — было тяжело сохранять спокойствие, но слабость стала бы для меня непозволительной роскошью, особенно сейчас.

— Спрашивай, — бросил Давид. — Отвечу.

Даже странно. Он так спокойно на все реагировал. Видимо, был уверен, что до сейфа я бы в любом случае не добралась, а значит, и про его секреты ничего не подозреваю.

— Что ты скрываешь? — спросила.

— Я?

Он даже брови приподнял. Как будто и правда удивился, услышав такой неожиданный вопрос.

— Ты, Давид.

— Приятно слышать, как ты снова обращаешься ко мне по имени.

Арсанов усмехнулся.

Он что… флиртовал со мной? Сейчас?

Нет, определенно мой визит в его кабинет совсем не вызывал никакого напряжения у Арсанова. Ему это оказалось безразлично.

— Ты ввязался в криминал?

У меня желания с ним любезничать не было. Моих детей похитили. Явно из-за его грязных дел. А теперь малыши опять со мной. Но спокойствия это не приносит, ведь неизвестно, что может ждать нас дальше.

Арсанов молчал. Просто изучал меня. Его взгляд скользил по моему лицу. В глаза. На губы. И снова в глаза.

Мне совсем не нравилось то, как пристально он меня сейчас рассматривал.

К чему это все?

— Ты обещал ответить, — напомнила ему. — Так чем ты сейчас занят? Что у тебя за дела? И как это связано с… Монахом?

— А с чего ты решила, будто связано? — невозмутимо поинтересовался Давид.

— Не знаю. Но вы явно знакомы.

— Любопытное наблюдение.

Он не подавал виду, будто я его задела. Не стоило мне начинать разговор. Ох как не стоило. Но и остановиться уже не могла. Слишком многое оказалось на кону.

“А знаешь, что еще любопытно? Вещи, которые ты держишь в своем сейфе!” — так и подмывало бросить ему это все в лицо, но конечно, я промолчала и не стала ничего говорить.

— Ты это поняла, пока осматривала мой кабинет? — поинтересовался Арсанов небрежным тоном.

— Я бы хотела другое понять.

— Что?

— Кто угрожал моим детям? Кто их похитил? И черт возьми, что это за место, в котором их держали? Что это еще за “белая комната”?

— Тебе не стоит об этом беспокоиться.

— Как это? Что значит…

— Ира, вопрос решен.

— И каким образом ты его решил? Так быстро?

— Главное — результат, — мрачно произнес Арсанов.

— Понятно. Значит, я должна поверить тебе на слово? Просто принять тот факт, что все позади?

— Да, дети дома, тебе не о чем переживать.

— А где доказательства?

— Какие доказательства тебе нужны?

— Хочу убедиться, что малышам и правда ничего не угрожает. Хочу понять, что твои дружки снова не появятся.

=44=

— Я смогу защитить и тебя, и наших детей, — твердо произнёс Давид.

Вдаваться в подробности происшедшего он явно не собирался. Считал, что мы уже все выяснили. Дети дома. А значит, беспокоиться я больше не должна. Ни о чем. Остаётся лишь принять все как свершившийся факт.

— Думаешь, этого достаточно? — спросила, глядя в его глаза.

— Все необходимые гарантии у тебя есть.

— Гарантии, значит.

— Ира, понимаю, последние события было тяжело принять и…

— Нет, Давид, ничего ты не понимаешь. Может быть думаешь, что понимаешь. Но в реальности это все далеко не так.

— Погружать тебя в детали случившегося не вижу никакого смысла. Я это дело закрыл. Наши дети в безопасности. А остальное не имеет значения.

— Имеет. Еще как!

— Ира…

— Нет, не перебивай меня, — произнесла твердо. — Хватит. Юлить и дурачить больше не выйдет. Если ты сам не понял, то я сейчас все тебе объясню.

— Понял, — мрачно ответил Арсанов.

— Нет, не понял. Иначе бы совсем иначе со мной разговаривал.

Теперь он молчал. А я замолкать не собиралась. Слишком много всего накопилось. И в уме, и под сердцем.

— Наших детей похитили. Прямо из отеля. Не знаю, как они это сделали, но их план удался. Если конечно, тут не твоих рук дело.

Пристально посмотрела на него.

— Что? — помрачнел Давид. — Ты всерьез подозреваешь меня? В похищении собственных детей?

— А почему нет? — горько усмехнулась. — Это был бы далеко не первый из твоих омерзительных поступков. Ты много чего успел в прошлом. Так что одной гадостью больше. Одной меньше.

Пожала плечами.

Арсанов стиснул кулаки. Но ничего не ответил. И хорошо. Говорить ему не стоило. Сейчас так точно.

— Но даже если нет, — продолжила я. — Тогда все еще намного хуже. Если похищение организовал не ты, если ты никак не причастен к тому, что случилось, то выходит, ты совершенно ничего не контролируешь. А раз ты ничего не контролируешь, то неизвестного чего можно ожидать в ближайшем будущем. Хотя почему неизвестно? Ничего хорошего не будет. Да, вот так. И твои люди ничего сделать не могут. Твоя охрана. Ты же направил своих людей следить за нами. Каждый мой шаг ты контролировал через них. Но следить за мной труда не стоит. Как и организовать Михаилу поезду в Англию…

— Дружка своего вспомнила, — процедил Давид. — С чего бы это вдруг?

— А почему мне его не вспоминать? Я за него замуж собираюсь. Миша не последний человек в моей жизни.

— Что?

Арсанов в лице переменился после этих слов. Его челюсти моментально сжались. Желваки угрожающе приступили под кожей. Вены на висках запульсировали так, будто готовы

Как только пар из ноздрей не пошел.

Сейчас Арсанов удивительно сильно напоминал огнедышащего дракона.

— Ты собираешься замуж за этого… уголовника? — хрипло спросил Давид, шагнул ближе ко мне.

Как ястреб надо мной навис.

— Почему это он уголовник? — приподняла бровь.

— Потому что сидел!

А вот это уже интересно…

Только виду я не подала. Никаких эмоций не показала.

— Ну ты сам устроил ему «поездку» в тюрьму. Миша не виноват, — ответила ровным тоном.

— А я не об этом, — хмыкнул Арсанов. — У него есть самый настоящий срок. Заслуженный.

— Вот как, — протянула.

— Да, — буквально выплюнул Арсанов. — Собралась замуж за уголовника. Думаешь, я позволю, чтобы такой урод находился рядом с моими детьми?

— Может, ты и статью подскажешь? Ту, по которой Миша сидел?

Арсанов понял, что слишком много сказал. Ведь до этого про уголовный срок Миши мне первым сообщил Монах.

Совпадение?

Конечно, учитывая ресурсы и связи Давида было логичным то, что он собрал досье на Михаила. Арсанов мог сам без проблем выяснить все, что было известно Монаху.

И все же…

Такое совпадение настораживало.

Давид понял. Тут же сбавил обороты.

— А мне плевать, что у него за статья. Бывших зэков не бывает.

— Да?

— Этому типу не место рядом с моими детьми.

— Решил моей жизнью распоряжаться? А по какому праву?

— Ты никогда не выйдешь замуж за него.

— Так уверен?

— Ты уже замужняя женщина. Черт побери, — прорычал Арсанов. — Ты моя жена!

— Если по документам это и правда так, то… досадное недоразумение, которое стоит исправить в самое ближайшее время.

— Ну попробуй.

— Угрожаешь?

— Нет, почему, — криво усмехнулся. — Попробуй. Проверь. Раз не веришь, как будет.

— А как будет?

— Увидишь!

Сказал, как отрезал.

— То есть тебе не нравится, что у Миши есть уголовный срок? Это единственная проблема?

Арсанов молчал.

— Ну знаешь, непонятно, что за срок мог быть у тебя. Если бы не деньги и связи. Раньше я была наивной. Считала, ты ведешь бизнес честно. Но теперь мне очевидно, что это далеко не так. Поэтому не зарекайся, Давид. Кто знает? Возможно, совсем скоро тебе самому придется отвечать за преступления, которые ты совершил. Вот лучше об этом подумай. О себе подумай. А мне жить не мешай. Не хочешь отвечать на мои вопросы? Ладно, не отвечай. Не хочешь ничего объяснять? Хорошо. Пусть так. Но тогда и от меня никакого отчета в ответ не ожидай. Ясно тебе?

Арсанов шагнул вперед, и мне пришлось отступить к стене. Его тяжелая ладонь приземлилась на дверь, прямо рядом с моим плечом.

— Нет, Ира, — отчеканил он. — Я отвечу. Объясню, что мне в этом твоем вроде не нравится. Мне не нравится, как чужой мужик трется рядом с моей законной женой!

=45=

— Прекрати называть меня своей женой, — пробормотала я. — Ты мне никто, Давид.

— Даже так? — приподнял бровь. — Никто?

— Именно так! Ты потерял всякое право называть меня своей женой, когда выставил меня и детей за порог. Или ты уже об этом забыл? Ну так я напомню. Освежу твою память, если сам не справляешься.

— Ира…

— Нет, не перебивай меня. Ты уже сказал достаточно. А теперь моя очередь.

— Ты тоже много чего сказала, — хмыкнул.

— Нет, Давид, я практически молчала. Хотя что тебе говорить? Бесполезно. Только зря трачу слова. Ты же ничего не слушаешь, а если и слушаешь, то понимать отказываешься.

— Это не так.

— Нам и правда не стоит продолжать этот разговор. Бесполезно. Ты не понимаешь и даже не пытаешься. Тебе наплевать на всех кроме себя самого. Но это уже давно так. Ничего нового не произошло. Такие мужчины как ты не умеют слушать.

Развернулась и хотела уйти. Накатила усталость. Лучше мне и правда пойти к детям, чем тратить время на дурацкие выяснения отношений. Ничего же не поменяется. Арсанов не сделает никаких выводов. Он как гнул свою линию, так и продолжит. А мне останется лишь принимать все происходящее как должное. Другого положения и быть не может. Это же… он. И он всегда таким был. Мне стоило обратить внимание на характер Давида, еще когда соглашалась на брак с ним.

Теперь поздно.

Но сдаваться не собиралась. Конечно, бороться с ним будет тяжело. Но у меня нет выхода.

— Значит, так, да? — процедил Давид. — Не умею слушать?

Пожала плечами. Двинулась в сторону от него. Но он не собирался отпускать меня настолько легко и просто.

Тяжелая ладонь опустилась на мое плечо. Как гранитом придавило.

Арсанов ухватил меня. Развернул к себе резким рывком. А после буквально впечатал в свое тело. Заставил задохнуться. От настолько порывистого поворота.

— Пусти!..

— А этот твой Миша умеет? — прорычал Арсанов. — Хорошо тебя слушает?

— Да, — бросила в ответ. — Тебе бы у него поучиться.

— Ах, поучиться…

— Да! Но боюсь, не потянешь. Мишу никто этому не учил. Он сам понимает, как себя вести.

— Вижу, нравится тебе этот уголовник.

— Хватит его так называть. Сначала разберись за что его посадили. А потом поймешь, обвинить Мишу не в чем.

— Разберусь, — припечатал Арсанов. — Обязательно разберусь.

— Убери руки…

Пробормотала и попробовала вырваться, но Арсанов не желал отпускать. Только сильнее притянул меня к себе. Склонился надо мной, вглядывался в мое лицо. Мрачно. Жадно. И взгляд у него стал абсолютно жутким.

— Я твой муж, Ира. Отец твоих детей. И если ты всерьез полагаешь, будто я позволю какому-то постороннему мужику отираться рядом с тобой, ты очень сильно ошибаешься.

— И что? Ты считаешь, я стану спрашивать у тебя разрешение? Будешь одобрять, с кем мне можно общаться, а с кем нет?

— Ты меня поняла.

— Нет, — решительно покачала головой. — Ты больше ничего и никогда не сможешь мне запретить! Ты выгнал меня из дома. И это бы я еще могла простить. Но… ты и наших детей вышвырнул. Без какого-либо объяснения причин. Ты отказался от нас, Давид! Если ты забыл, не важно. Я ничего не забыла. И не забуду. Такое не прощается. Твое отношение к малышам ничем нельзя объяснить. Такое ничем не оправдать. Все, а теперь отпусти. Мне нужно к детям.

Столкнулась с потемневшим взглядом Давида и даже перестала вырываться из его крепкого захвата.

Он так на меня смотрел…

Будто ничего не слышал. А потом вдруг сказал:

— Ты с чего это взяла? Что я отказался от вас?

— Ну ты сам дал это понять. Более чем ясно показал свое отношение, когда приказал убираться из твоего дома.

— А если бы ты узнала, что все это время я оставался рядом? — хрипло спросил Давид,

А я и так знала.

Про то, что Клим шпионил за мной по указке Арсанова, например. Хотя теперь становилось ясно, что все могло оказаться еще намного сложнее.

Но разве это важно?

— Это ничего бы не поменяло, — ответила ему прямо.

Повисло молчание.

В глазах Арсанова вспыхивали искры, челюсти угрожающе сжимались. Но он больше ничего не произнес.

А что тут можно было сказать?

— Слишком поздно для таких признаний, — прибавила тихо.

— Ты даже не представляешь, что я собирался сказать.

— А это не имеет никакого значения. Без разницы, что ты делал, Давид. Оставался рядом в тени, наблюдал за нами через своих людей. Даже если организовал нам скрытую поддержку, постоянно помогал в жизни. Тут важнее то, чего ты не сделал.

— Ты о чем?

— А ты подумай. Такой умный. Знающий.

— Говори прямо.

— Я так и делаю.

— Тогда…

— Ты не был с нами все эти годы. По-настоящему — не был. Не знаю, как нечто подобное можно объяснить. Полагаю, никак.

— Не всегда есть выбор.

— Неужели? И что же тебе помешало мне признаться? Предупредить? Что не дало тебе быть откровенным?

— Ты не понимаешь, о чем говоришь.

— Конечно, не понимаю. Ты же так ничего не объяснил.

— Все, что я делал, было для вашей безопасности, — отчеканил Арсанов, не сводил с меня глаз, оценивал реакцию.

— Среди ночи на улицу? В дождь? Ты забыл, когда выгнал нас? До такой степени? Ты сейчас серьезно, Давид?

— Я вас защищал, — сказал, словно отрезал.

А высказать ему все, что я сейчас думаю насчет таких его методов, не успела. Давид запечатал мой рот поцелуем. Резко впился в мои губы, не позволил отстраниться даже на миллиметр.

=46=

В первые секунды от неожиданности я растерялась настолько, что даже не успела оттолкнуть Арсанова. Он буквально смял меня в поцелуе.

Схватил. Зажал в объятиях. Настолько крепко прижал к себе, что тут не просто вырваться. Тут и дернуться бы никогда не получилось.

Меня будто сокрушительная стихия подхватила и закружила. Утянула в пугающий водоворот. Оказалось совершенно нереально сопротивляться. Темные воды над головой сомкнулись. Больше не вынырнуть. Именно так это ощущалось.

Одна ладонь накрыла затылок. Вторая опустилась между лопатками, притянула меня вплотную. Пальцы Арсанова зарылись в мои волосы.

Его запах повсюду. Его губы на моих губах.

Это точно безумие…

Но на какой-то момент я будто опять погрузилась в прошлое. Вернулась обратно. К самому началу, когда мы только встретились.

Давид и первый мой поцелуй так украл. Мы с ним пошли на свидание. Вернее он заехал за мной после работы, забрал меня. Мы гуляли в парке. Просто говорили. А потом, в один момент я почувствовала, что он больше не слушает.

Арсанов тогда молчал. Смотрел на мои губы. И дальше вдруг набросился. Вот как сделал сейчас. Впился в мой рот своим жадным ртом. Так, что ни отстраниться, ни вырваться на свободу нельзя.

И теперь эти две реальности сливались в одну. Наше прошлое причудливо переплеталось с настоящим. Два разных мира столкнулись.

На какой-то момент мне показалось, что я готова ему ответить. По-настоящему. Даже мои губы вдруг шевельнулись, будто подчинились неведомому порыву.

Тело откликалось. Но реакция была исключительно автоматической. Рефлекторной. Все-таки когда-то давно я любила Арсанова.

Давид был моим мужем. Моим первым мужчиной.

Но… он меня предал. И так предал, что ничем это не перекрыть, не исправить. Никакие его объяснения бы уже не помогли.

Никогда. Бывают в жизни такие ситуации, когда уже ничего нельзя поменять. Близкие люди становятся чужими. Иногда это случается резко. В один момент.

Арсанов перестал для меня существовать, когда выгнал меня и малышей за порог нашего дома. Жестоко. Цинично. Он просто вышвырнул нас словно мусор. И тут же нашел себе новую жену. Даже интервью записал…

Что-то шевельнулось в сознании. Слабо, едва заметно. Но я моментально оборвала эту мысль.

Нет. Никоим образом нельзя оправдывать Арсанова. Его в принципе нельзя оправдать. Ничем на свете.

Я словно отлетела куда-то. А после вернулась. Четко осознала, что именно происходило.

Давид целовал меня. А я ему это позволяла. И пусть не отвечала, но все равно здесь ничего особенно не менялось.

Этот мужчина не должен меня трогать. Хватит.

Резко оттолкнула его. Вырвалась из его сильных рук. Сделала несколько шагов в сторону. Обняла себя руками.

Нервная дрожь колотила тело.

Арсанов шагнул ближе.

— Нет! — вскинула руку в предупреждающем жесте. — Не трогай меня!

Давид остановился.

Он дышал тяжело. Злился.

Ну ничего себе…

Это он еще злиться?! После всего?

Да, правильно я ему сказала, что объяснять, рассказывать совершенно бесполезно. Он же не слушает. Не понимает. И даже не пытается.

Ему это все попросту не интересно.

Арсанов привык, что он главный. Всегда и во всем. Захотел — развелся и от семьи избавился, на родных детей наплевал. А потом захотел другое. Вернуть все. И он уверен, хватит щелчка пальцев. Все станет хорошо. Как раньше.

Вот и полез с поцелуями.

И я тоже “хороша”! Позволила ему это.

Глупая…

Неужели жизнь меня совсем ничему не учит?

Похоже, что нет.

Такие вещи нужно пресекать сразу. Пусть Арсанов ни на что не рассчитывает. Даже в самых смелых своих мечтах.

— Ты же сама этого хотела, — вдруг произнес бывший муж.

— С чего ты взял?

— Ира, — усмехнулся. — У тебя не получится меня обмануть. Я же все чувствую. И хоть твой отклик был едва уловим, это ничего не меняет. Я и так все понял.

— Нет, ничего ты не понял, и не поймешь. Больше никогда не трогай меня. Ясно тебе? И не приближайся.

— Ты моя жена.

— Да что ты заладил? — бросила раздраженно. — Никакая я тебе не жена. Забудь об этом. И обо мне забудь. Хватит! С меня достаточно!

Он помрачнел. Но я уже не могла остановиться.

— Не думай, будто достаточно пары путанных фраз и поцелуя, чтобы стереть мою память. Или чтобы оправдаться. Ничего у тебя не получится.

— Я никогда не оставлял вас, Ира. Никогда! И оправдываться… это совсем не то. Думаю, пришло время объяснить тебе, что именно тогда произошло. Не хотел трогать эту тему, но вижу, иначе дела не будет.

— Дела и так не будет, Давид. А твои объяснения… ну знаешь, это все немного устарело. На несколько лет как минимум. Так что теперь меня абсолютно не волнует, что именно ты будешь говорить, как начнешь мне лгать или объясняться.

— Я тебе не лгал.

— Уже не важно.

— Нет, важно, — твердо

Опять двинулся вперед. А я отошла. Отпрянула от него назад.

— Никуда я с тобой не пойду.

— Пойдешь! — грозно произнес Арсанов.

Но разговор резко оборвался. Послышалось неловкое покашливание неподалеку. Мы не сговариваясь посмотрели в одну и ту же сторону.

— Простите за беспокойство, — сказал дворецкий. — К вам посетитель.

— Я занят, — холодно ответил Давид. — Сегодня никаких встреч.

— Боюсь, не совсем верно выразился, — он опять прочистил горло. — Посетитель не к вам, господин Арсанов. Он к Ирине. К госпоже Арсановой.

=47=

Я пришла в полное недоумение.

Посетитель? Ко мне? Кто это мог быть?

Попросту не представляла. Во-первых, мои знакомые вряд ли могли бы предположить, что я нахожусь у Арсанова в доме. Во-вторых, даже если бы и узнали, то все равно не приехали бы, потому что…

Ну зачем бы им это понадобилось?

— Это мужчина, — сухо заметил дворецкий.

— Мужчина? — хмуро повторил Арсанов.

Тот кивнул. И в меня моментально врезался тяжелый взгляд бывшего мужа. Его брови угрожающе сошлись над переносицей.

— Кого же ты успела пригласить к нам, Ира? — плохо скрывая гнев, поинтересовался Давид.

— Никого, — ответила ровно.

А сама подумала про Михаила.

Да, только Миша и мог бы сюда приехать. Больше некому. Значит, совсем скоро разыграется очередная омерзительная сцена.

Скандала теперь не избежать.

Как же я устала от этого…

Но тут дворецкий назвал абсолютно неизвестное мне имя.

— Так он представился, — прибавил.

Арсанов продолжал сверлить меня недовольным взглядом. Наблюдал за реакцией. Он был готов взорваться в любой момент.

Но это мужское имя услышала впервые. Понятия не имела, откуда взялся этот мужчина и почему он хочет встретиться со мной.

— Пойдем, — заявил Давид. — Узнаем, чего он хочет.

Наверное, впервые за очень долгое время совсем не потянуло с ним спорить.

— Пойдем, — согласно кивнула.

И очень скоро мы оказались в приемной комнате, где ожидал незнакомец.

Абсолютно неизвестный мужчина в строгом деловом костюме.

Среднего возраста. Высокий. Статный. Он сразу же повернулся ко мне, на его губах заиграла вежливая улыбка.

— Добрый день, Ирина.

— Добрый день, — ответила ему.

— Полагаю нам лучше прямо сейчас приступить к делу, однако же есть некоторые обстоятельства, — тут он вдруг взглянул на Арсанова. — Видите ли, у меня есть некоторые распоряжения.

— Что за распоряжения? — холодно спросил Давид.

— Завещание должно быть представлено вам лично, — ответил мужчина, полностью игнорируя Арсанова, снова смотрел только на меня. — Такова последняя воля моего клиента.

— Подождите, — нахмурилась. — Какое еще завещание? О чем вы? Я не…

— Вы единственная наследница, насколько мне известно, — пояснил мужчина. — Но точно мы все узнаем лишь после вскрытия данного конверта.

Он открыл кожаный чемодан, который держал в руке, извлек оттуда белый прямоугольник. Довольно пухлый. Очевидно там много документов внутри.

— Это какая-то ошибка, — помотала головой. — Никто бы ничего мне не оставил. Да у меня и родственников нет.

На ум пришла тетка. Но завещание от нее выглядело бы полнейшим абсурдом. А после меня обожгла совсем иная мысль.

Монах.

Он же собирался… все переписать на меня.

Затылок запульсировал от напряжения.

Уже ничего не понимала.

Если Давид и есть Монах, то какой смысл в происходящем? А если нет, то… мы же тогда ничего не оформили. Никакие документы я не подписала, хотя Монах настаивал. Тогда к чему завещание?

И вообще, завещание зачитывают, когда тот, кто его составил, уже мертв. А Монах не мог умереть.

Или… мог?

Сердце болезненно сжалось. Пусть мы и не были хорошо знакомы, мне совсем не хотелось, чтобы он погибал.

Мысли пронеслись в голове за считанные секунды, а дальше мужчина снова заговорил и запутал меня окончательно.

— К сожалению, не могу вам сообщить, как именно зовут моего клиента, поскольку на этот раз мне и самому неизвестно.

— Не понимаю, — выдохнула. — Как такое возможно?

— Бред, — мрачно произнес Арсанов. — Если вы адвокат, выполняете последнюю волю. приехали сюда, чтобы вскрыть конверт с завещанием, то вы обязаны знать, кто именно оплатил ваши услуги.

— Нет. Почему же? — адвокат пожал плечами. — Все оплачивает частная компания. У меня контракт с ними.

— Что за компания? — моментально поинтересовался мой бывший.

Мужчина подал ему документы, в которые я и сама заглянула, но мало что поняла. Название компании никогда прежде не слышала. А судя по бумагам, это оказалась частная контора, исполняющая различные заказы.

— Вам будет полагаться неустойка, — прибавил мужчина. — Но точная сумма станет известна, лишь когда мы вскроем завещание.

— Вы издеваетесь? — резко бросил Давид.

— Нет, я абсолютно серьезен. Дело в том, что сложилась не самая приятная ситуация. Компания… хм, скажем так, они потеряли ваши документы. Это завещание должно было быть вскрыто примерно двадцать лет назад.

— Что? — обронила с изумлением. — Двадцать лет назад?

— Нет, вы точно издеваетесь, — подытожил Арсанов. — Таких задержек не бывает.

Мужчина развел руками.

— Это не моя вина. Все вопросы вы можете направить прямо в компанию. Так сложилось, что на тот момент они меняли офис. При переезде папка с вашими документами попала в архив. По ошибке дело отметили, как завершенное. И лишь недавно, при пересмотре старых файлов в архиве, было выяснено, что то самое завещание так и не вскрыли. Потому компания и готова выплатить необходимую компенсацию.

Двадцать лет прошло.

Возможно, это завещание от каких-то дальних родственников, которых я даже не знала?

— Подождите. А на чье имя завещание? — решила уточнить. — На мое? Или там указана моя мама?

— На вас. Здесь указано только ваше имя.

История становилась все более запутанной.

— Приступим? — спросил мужчина.

И опять посмотрел на Арсанова.

— Я должен присутствовать, — холодно произнес тот. — Ирина моя жена.

— Больше нет, — сказала я. — Давид, прошу, оставь нас наедине.

Он помрачнел.

А я слишком устала, чтобы затягивать спор. Хотелось поскорее разобраться с этим завещанием. Понять, кто оставил его для меня.

— Если тебе настолько не терпится узнать, что именно в этом завещании, то можешь посмотреть все по камерам, — бросила я.

— Ну уж нет, — криво усмехнулся Давид. — Подслушивать ваш разговор не собираюсь. Если ты решила, что я не должен знать, кто оформил эти документы, то я и правда оставлю вас вдвоем.

— Хорошо.

— Это твой выбор, Ира.

Он вышел. С грохотом захлопнул за собой дверь.

Недоволен. Ну и ладно. Это его дело.

— Начинайте, — обратилась к адвокату.

Он распаковал конверт. Начал зачитывать текст. Один документ за другим. А я слушала и не верила.

Это имя…

Незнакомое. Вот только.

В какой-то момент остановила адвоката. Забрала у него бумаги, начала сама вглядываться в строки.

Мама никогда не называла имени отца. Точнее… я была совсем

Но теперь…

Сомнений быть не могло.

— Это же, — пробормотала. — Это мой отец!

— Да, — кивнул адвокат. — Судя по документам, все выходит именно так. Ваш отец оставил вам наследство. Здесь не так много имущества. Квартира. Счет в банке. Впрочем, с учетом набежавших за двадцать лет процентов, это уже совсем другая сумма. Гораздо более значительная. И не забывайте про неустойку от фирмы. Я попробую прибросить…

— Да какая разница сколько там? — оборвала его речь. — Папа… думал обо мне. Не забыл.

— Разумеется. Кстати, к завещанию прилагалось кое-что еще. Отдельный конверт. Специально для вас.

Он достал из своего портфеля другой конверт.

— Вот, прошу вас.

— А это…

— Полагаю, это письмо от вашего отца. Для вас. Вы должны были получить его после того, как его не станет.

Понятно.

Должна была получить еще двадцать лет назад.

— Папа…

Прошептала и сжала конверт дрожащими пальцами. Слезы навернулись на глаза. Смахнула их, подавила подступающие к горлу рыдания.

Хватит. Сейчас мне нужно было успокоиться, все прочесть.

=48=

— Хотите, чтобы я вышел? — вдруг поинтересовался адвокат.

Рассеянно мотнула головой, посмотрела на него. Настолько сильно погрузилась в собственные размышления, что едва ли замечала, будто в комнате помимо меня есть еще хоть кто-нибудь. Полностью ушла в собственные мысли и переживания.

— Да, — пробормотала. — Хотелось бы остаться наедине.

— Разумеется, прекрасно вас понимаю.

Сказав это, мужчина вышел.

— Буду ожидать вас снаружи, — бросил он, прежде чем прикрыть дверь.

Опять посмотрела на конверт в своих руках. Смешанные чувства переполняли меня изнутри, не позволяя мыслить трезво.

Все это было слишком неожиданно. Резко. Странно. И абсолютно непонятно. После стольких лет отец вдруг вышел со мной на связь.

Да. Это совсем не то, чтобы встретить его в реальности. Но лучше так, чем совсем ничего.

Осторожно открыла конверт. Пальцы не слушались. Извлекла сложенный в несколько раз листок, пробежала взглядом по строчкам.

Только в этот момент поняла, что слезы застилают мои глаза. Ничего нельзя было прочесть. Каждая буква плыла перед моим затуманенным взглядом.

Постаралась успокоиться, взять себя в руки.

Получилось не сразу.

И все же, наконец, я начала читать то, что написал мой отец. В горле стоял ком. Меня ощутимо потряхивало. Старалась держаться, но это было уже попросту нереально. Слишком много эмоций. Чувства накрыли меня в считанные секунды.

Да и как тут успокоиться, если папа обращается ко мне с того света?

Сколько же времени я провела, будучи уверенной, что моему отцу на меня глубоко наплевать. Что он бросил мою мать. Что возможно у него другая семья. Жена и дети, которых он действительно любит. Где-то там. Далеко.

Так утверждала моя тетка.

И хоть в глубине души я все равно не могла представить, что моя мама связалась с женатым человеком или с тем, кто просто использовал ее, а потом исчез, казалось все труднее отвергать очевидную реальность.

Факты упрямая вещь. И факты говорили о том, что отец действительно меня бросил. Меня и мою маму.

Но как же я ошибалась…

Чем дальше читала его прощальное письмо, тем сильнее в этом убеждалась. Мы с мамой были для папы важнее всего на свете. Всегда. И все, что он делал, было направлено на то, чтобы нас защитить, сберечь от опасности.

«Привет моя родная доченька, Ирочка,

Мама обещала назвать тебя именно так. Уверен, она свое слово сдержала. Имя мы выбирали вместе. Сейчас, когда пишу это письмо, ты только появилась на свет. Новости об этом получил не от твоей мамы. К сожалению, напрямую с ней не могу связаться. Запрещено. Но об этом позже.

Ира, моя любимая девочка, хочу, чтобы ты знала главное — ты и твоя мама — самое дорогое, что у меня есть. Если потребуется буду защищать вас обеих ценой собственной жизни».

Запрокинула голову назад, смахнула вновь набежавшие слезы ладонями. Некоторое время так и сидела, прикрыв лицо руками.

Тяжело читать…

Но я должна все узнать. Дойти до конца.

И я продолжила.

«Ира, боюсь, если ты читаешь это письмо, то меня уже нет на этом свете. Жаль, что я так и не увидел тебя. Только узнал, что ты родилась. Хотя это уже очень многое значит. Меня не станет. Но ты будешь жить. Будешь самой счастливой и самой любимой девочкой на свете. Даже не сомневаюсь в этом, ведь у тебя будет самая лучшая мама. Она сделает все, чтобы тебя защитить. Как и я».

Да, моя мама была именно такой. Но жизнь ее оборвалась слишком рано.

Папа об этом так и не узнал.

Теперь я могла лишь надеяться, что они вместе на небесах.

«Твоя мама — моя первая и единственная любовь. Да. В этом я уверен. Вообще, я не мастер красивых слов. Всегда выбирал действия, но сейчас такой момент, что хочу не только оставить тебе свое имущество, но и… поговорить. Как бы странно это не звучало.

Надеюсь, то задание, над которым я сейчас работаю, закончится успешно. Тогда я заменю это письмо на другое. А может и вовсе не стану ничего писать, потому как буду абсолютно свободен. Наконец, вырвусь со своей службы, приеду к вам, обниму тебя, моя маленькая. Прижму крепко-крепко. И слова больше не потребуются. Не нужны будут никакие объяснения.

Но я должен позаботиться о тебе и на тот случай, если мое задание будет не слишком удачным. Ты в любом случае получишь наследство после моей смерти. Точнее его получит твоя мама. А это письмо тебе вручат на совершеннолетие. Тогда, когда ты сможешь все правильно понять.

Так многое хочется тебе рассказать. И о совсем других вещах. Верю, у меня еще подвернется такая возможность.

Моя работа очень опасно. Не буду называть место, где состою на службе. Тебе будет достаточно знать, что я стою на страже своей страны, борюсь против преступников. Сейчас я под прикрытием. Играю роль того, кем не являюсь. Такое у меня задание. Подробности сообщать нельзя, но это и не требуется. Мне главное, чтобы ты поняла, чем занимался твой отец. Жил честно, работал по совести. Если то дело, которым сейчас занят, завершится плохо, то обо мне могут пойти дурные слухи. Вот на такой случай и хочу рассказать, что никогда не был «продажным полицейским». Вообще, полицейским не служил. Работал в другой структуре. И все, чем занимался эти несколько месяцев просто должно полностью соответствовать легенде, которую для меня создали.

Именно из-за своей проклятой роли не могу приехать к вам. Не

А еще… тебе, дочь, скажу немного больше.

Вероятность, что я выберусь из западни, в которую угодил, очень низка. Конечно, буду бороться до последнего. Но все может закончится именно тем, чего опасаюсь.

Я всегда думал, что сражаюсь против бандитов. Так и было. Так есть. Но недавно вышло так, что я узнал информацию, которая не должна была попасть в мои руки. Структура, в которой я работаю, прогнила насквозь. Там очень много продажных людей. Особенно среди лидеров. По иронии судьбы вышло так, что тот, кого мне поручено поймать и уничтожить, оказался намного честнее. И хоть он бандит, рецидивист, опасный преступник… выяснилось, что именно этот страшный человек гораздо ближе к светлой стороне.

Вчера я спас его. Долгая история, которую тебе не нужно знать. Но так уж вышло, что я отогнал от него бешеного пса, не дал его растерзать. И дальше открылось то, чего я совсем не ждал.

Дело не просто в словах. У меня есть доказательства продажности «верхушки» той организации, в которой я работаю. Теперь главное правильно распорядиться этой информацией. Этим сейчас и занимаюсь.

Но если ты читаешь это письмо, моя идея провалилась. Я рискнул и ничего не вышло.

Просто знай, Ира, у меня не осталось выхода. После выполнения этого задания меня в любом случае собираются убрать. Это я уже точно выяснил. А значит, либо рискну и смогу выжить. Либо… мы больше не увидимся.

Горько оставлять для тебя такие чудовищные слова. Хотел бы я, чтобы все сложилось иначе. Но выхода нет.

Прости меня, Ира.

Знай, я люблю тебя. Сделаю все, чтобы добиться победы. Но на случай, если ничего не выйдет, тоже хочу тебя защитить.

И так уж вышло, что главная защита для тебя и для твоей мамы — это отсутствие хоть какой-либо связи со мной. Боюсь, в другом случае вам начнут мстить либо преступники, которых я прижал, либо мои бывшие коллеги из числа «продажных». Для вашей же безопасности будет лучше, если мы никак не будем связаны.

Оставляю на вас завещание в одной надежной адвокатской конторе. Они устроят все наилучшим образом. Так, чтобы никаких подозрений не возникло.

Вы получите мою собственность. Квартиру, счет в банке, еще некоторые ценные вещи вроде часов и портсигара моего деда».

Отвела взгляд в сторону, потому что меня буквально трясло.

А ведь до этого момента я считала, что все слишком «странно» и «быстро». Нет уж, куда там. Все прежнее терялось на фоне того, что вдруг всплыло передо мной сейчас. В один момент.

Мой папа работал в какой-то службе. Не полицейский. Хотя Монах назвал его именно так.

Господи…

История Монаха полностью подтверждалась. Мой отец спас его от пса. Они общались. Что-то выяснилось и папа перешел на сторону преступника. Вдруг оказалось, что люди, которым он долгое время служил, настоящие чудовища.

А Монах не так плох. Не зря это чувствовала. Еще с самой первой встречи.

Мои интуиция не обманула. Все именно так и происходило.

Опять посмотрела на письмо. Оставалось совсем немного.

И я продолжила читать дальше.

«Если бы я мог отказаться, если бы мог поступить иначе, то я бы это уже давно сделал. Если бы существовала хоть какая-нибудь другая возможность, то я бы непременно ее использовал. Не раздумывал бы ни единой секунды. Клянусь, я бы очень хотел вовсе ничего не выбирать, потому что при любом раскладе я бы выбрал только тебя, моя родная.

Но у меня теперь только один путь. Вперед. И дороги назад нет.

Могу лишь надеяться, что все пройдет успешно. А если вдруг удача покинет меня, то могу лишь верить, что моя попытка все исправить, моя безумная идея перевернуть эту проклятую игру сделает мир лучше. Даже если в самом начале это и не будет казаться таким уж очевидным.

Люблю тебя, доченька. Береги себя. А я сделаю все, чтобы мы с тобой встретились.

И помни, как бы жизнь не сложилась, мы с тобой смотрим на одно небо. Даже если меня уже давно нет.

Твой папа».

Последние строчки дались мне с особым трудом, потому что слезы уже полились ручьем. Я ничего не разбирала. Не могла понять, что именно читаю. Приходилось раз за разом возвращаться обратно, смахивать слезы. Моргать снова и снова. Лишь тогда пелена хоть немного прояснилась.

Папа. Мой папочка. Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, как мечтаю, чтобы твои слова в начале письма оказались неправдой.

«Если ты читаешь это, меня уже нет на свете».

Как бы я мечтала, чтобы ты был!

Мое сердце разрывалось от боли. Ничего не могла с собой поделать. Меня колотило изнутри, мелкая дрожь сводила пальцы и листок в моих руках постоянно дергался.

Слезы падали вниз. Размывали чернила.

И я поспешно отложила листок в сторону. Не хотела, чтобы эти строчки смазались, испортились.

Это письмо по сути единственное, что мне осталось от моего отца. Поэтому я хотела перечитать его еще много раз. Потом, когда хоть немного успокоюсь.

Если успокоиться в моей ситуации удастся.

Вытерла слезы. Понимала, нужно быть сильной. Сейчас не имею права расклеиться.

Значит, отец пытался вывести кого-то на чистую воду.

Кого-то из своих. Кого-то, кто оказался «продажным».

Монах знал, но ничего не сказал мне об этом, и я догадывалась почему. Не стал подвергать угрозе. Папа тоже мог написать все прямо, но не рискнул. Понимал же, что если с ним что-то случиться, то я начну выяснять все это. А значит, постарался уберечь.

Но я выясню все. В любом случае.

Это завещание не просто так попало в мои руки именно сейчас.

Мысль промелькнула в голове, и я похолодела от тягучего осознания реальности. А ведь мать Арсанова искала у него в кабинете именно «завещание». Это еще тогда меня удивило.

Его отец в полном порядке. Не болеет. Тогда зачем же им завещание?

Хотя… а завещание моего папы им для чего? К тому же, сам Давид не подозревал, будто меня объявят наследницей. Он явно удивился визиту адвоката.

Верно. Глупо полагать, будто речь могла идти об одном документе.

Арсановы не имели никакого отношения к моему отцу. А те поиски в кабинете Давида — ну так это явно их личные разборки, которые не имеют никакого отношения к моей семье.

А вот с Монахом поговорить определенно стоит. К нему все больше вопросов появлялось. Мне требовались

Как могла привела себя в порядок. Сложила письмо обратно в конверт, убрала в карман своего платья. Ближе к сердцу. Вышла из комнаты, но адвоката за дверью не оказалось. Зато там маячил Арсанов.

— Где адвокат? — спросила его.

— Уехал.

— Что?

— А что тебя удивляет? — мрачно бросил Арсанов. — Мутный тип. И контора у него такая же мутная, как и он сам. Где это видано, чтобы вот так теряли важные документы? Завещание! Возмутительно…

— Ты что, отправил его прочь?

— Чего?

— Прогнал?

— Нет, — отмахнулся от моих вопросов. — Вечно, ты меня в чем-то подозреваешь.

— Ну извини, — пожала плечами. — У меня для такого отношения есть все основания.

— Как это понимать?

— Как есть.

— Ира…

— Ты выгнал меня с детьми.

— Эту ошибку осознал. Давно.

— Ошибку? Серьезно? Так ты это называешь?

— Я действовал согласно обстоятельствам, — резко произнес Давид. — Будь у меня выбор.

— А у тебя был выбор.

«Вот у моего отца этого выбора не было».

Мысль мелькнула в голове, но конечно, озвучивать это я не стала. Не видела смысла ему что-то объяснять.

Да, в чем-то поступок моего отца можно было сравнить с тем, как поступил Давид. Но суть же в деталях. И детали вопили громче некуда.

Мой папа сделал все, чтобы защитить меня и маму. Он не женился на ней, только по той причине, что не хотел подвергнуть угрозе. По той же причине и пропал. Но он ей честно все пояснил. Сказал, чем будет занят.

А что сделал Давид? Выгнал меня и своих родных детей посреди ночи. В дождь. Дикий зверь и то защищает своих детенышей.

Не представляю, чтобы мой папа поступил подобным образом. Не важно, какие цели преследовал Давид, у него ничего хорошего не получилось.

Впрочем, сейчас спорить я не собиралась. Хотела поскорее найти адвоката.

Он оставил визитку. Да? Необходимо найти.

Арсанов продолжал говорить, но я его уже давно не слушала. Однако он явно пытался привлечь мое внимание как только мог. Тяжелая ладонь приземлилась на мое плечо. Крепко сжала руку. Осторожно встряхнула.

— Чего ты хочешь? — спросила его усталым тоном. — Чего ты добиваешься от меня, Давид?

— Ответь на вопрос.

— Какой еще вопрос?

— Что было в том письме?

— Письме… — заторможено повторила следом за ним.

И только потом до меня дошло. Он спрашивал про прощальное письмо моего папы.

— Зачем тебе это? — напрягалась от такого явного интереса.

— Важно.

— Неужели?

— Мне важно все, что связано с тобой, Ира. Странно, если ты этого до сих пор не поняла.

— Поняла, но… и правда, какое тебе дело до того, что мой отец написал в письме, которое прилагалось к завещанию?

И опять в голове забилась назойливая мысль.

А что, если все это не случайно? Что если Давид и его мать охотиться именно за тем, что оставил мой отец?

Откровенно бредовая версия звучала уже как самая настоящая паранойя.

Но если задуматься, сопоставить… почему нет?

Все равно было трудно в такое поверить.

Да, письмо содержало некоторые намеки. Но четких доказательств против кого-либо там не было. Ни названия службы, где папа работал. Ни каких-то фамилий бандитов или его продажных коллег. Там даже Монах не был прямо обозначен. Я догадалась просто по той причине, что знала про историю с бешеным псом, слышала раньше.

Арсанов прошивал меня взглядом насквозь. Точно собирался дырку во мне прожечь.

Как же мне все это надоело.

Я потерла виски, которые гудели от напряжения.

Что такого особенного мог оставить мой папа, чтобы этим имуществом заинтересовались Арсановы?

Квартиру. Счет. Какие-то ценности, но эти ценности были важны лишь для нас, для нашей семьи.

Нет, в голове не укладывалось, будто настолько влиятельные и состоятельные люди вдруг начнут охоту за часами и портсигаром моего дедушки.

Просто уже глупость какая-то.

О чем я только думаю?

— Ира, говори, — снова потребовал Давид внушительным тоном. — Что было в том письме?

— Ничего особенного.

— Лжешь. Мы слишком хорошо знакомы, чтобы я этого не заметил.

— Ну допустим, пусть так, — пожала плечами. — А чему ты удивляешься? У меня был отличный учитель.

— Опять камень в мою сторону?

— Видишь, наконец, начинаешь хоть что-то понимать.

— Ира, зря ты так. Эта информация может быть опасна.

— Да? Чем же?

— Твой отец погиб.

— Верно, и с тех пор прошло много лет.

— Но погиб он не просто так.

— А ты откуда знаешь? — вспылила.

— Знаю, — твердо произнес Давид. — Наводил справки. Еще перед нашей свадьбой.

— Что? Ты меня проверял?

— Ира…

— Знаешь, не отвечай, не хочу ничего об этом знать. И уже ничему не удивляюсь из того, что тебя касается. Все очень логично выглядит.

— Ир, я проводил ту проверку, только чтобы…

— Да не важно. Не имеет значения. Все, хватит.

Хотела пройти, но он перегородил мне дорогу. Куда бы не двинулась, шагал за мной в сторону, перекрывая коридор.

— Пропусти. Это глупо, Давид.

— Твой отец не просто так погиб.

— Что? — похолодела. — Что это значит?

— Его убили. На одном из важных заданий.

Слова Давида ощущались словно ледяной душ, который окатил меня от макушки до пяток.

— Подожди, — чуть слышно прошептала я. — Тебе известно, чем мой отец занимался? Где работал?

— Конечно.

— Давно?

Он молча кивнул.

— И ты молчал? Все это время? Не считал нужным мне хоть что-нибудь сказать? Ты сейчас серьезно, Давид?!

— Не хотел подвергать тебя опасности.

— Какой опасности?

— Ты бы захотела все выяснить. Понять, кто именно убил твоего отца. Верно? Ты сейчас собираешься именно этим заняться. Я прав?

— Тебя это не касается.

— Ты мать моих детей. Так что это имеет ко мне самое прямое отношение. Если начнешь какие-то расследования, то наши дети попадут под удар.

— И это мне ты говоришь? Человек, из-за которого малышей похитили? Держали неизвестно где. В какой-то чертовой белой комнате. Да ты издеваешься, Давид!

Меня трясло от негодования.

Готова была броситься и растерзать его.

Значит, это я подвергаю угрозе детей. Не он. Никак не он. Никогда! Он вообще всегда и во всем прав. Даже когда свои грязные дела за моей спиной крутит.

— Ира, тише.

От этой фразы меня и понесло…

Хотела залепить ему пощечину. И опять попала в старую ловушку. Арсанов ловко меня перехватил, прижал вплотную к себе. Он не давал вырваться. Напрасно старалась его оттолкнуть.

— Отпусти, — шипела. — Сейчас же. Отпусти меня. Как же я тебя ненавижу. Как же сильно я…

— Это хорошо.

Посмотрела на него как на сумасшедшего.

— Сильные чувства — всегда хорошо, Ира.

Другого ответа и ждать от него не стоило.

Какой же он все-таки

— Тише, — сказал Арсанов. — Успокойся. Обещаю, что помогу тебе добраться до правды. Мы найдем тех, кто виновен в гибели твоего отца.

— Почему ты раньше молчал? Столько лет? Знал, но ничего не сказал мне. Как это вообще, Давид? Хотя о чем я тебя спрашиваю. Зная тебя, удивляться уже ничему не стоит. Нет никакого смысла.

— Открылись новые обстоятельства.

— Это как те «обстоятельства», которые заставили тебя выгнать детей и меня посреди ночи на улицу? Или… про что ты?

— Ира, пойми, всегда буду на твоей стороне. И буду тебя защищать. Даже если ты против.

— Нет, Давид, — покачала головой. — «На моей стороне» это совсем не так должно выглядеть. Но я даже не удивлена, что ты не понимаешь. Ты бы и не смог такое понять. Никогда. Ты не имеешь представления об обычных человеческих отношениях.

— Ир, прекращай.

— Да не хочу я прекращать ничего! Это ты прекрати. Отпусти немедленно. Ты слышал? Убери свои руки.

Ощущала себя истеричкой, но сейчас мне действительно были неприятны его прикосновения.

Сама не знаю, как умудрилась его оттолкнуть. Арсанов так сильно в меня вцепился. Прямо мертвой хваткой держал.

Однако я все же справилась. Отстранилась от него. Поспешно отошла на несколько шагов назад, чтобы он снова меня не схватил.

— Все! — воскликнула. — Не трогай. Не походи. Иначе… я за себя не отвечаю. Понял?

Видимо, понял. Теперь он молча смотрел на меня. Ни слова не говорил.

А я достала телефон. Наконец, нашла визитку.

— Кому ты звонишь? — не выдержал Арсанов.

— Адвокату, — ответила коротко, и пока слушала тягучие гудки в динамике, прибавила: — Надеюсь, ты действительно ничего ему не наговорил и не выставил за порог силой. В противном случае…

— Да за кого ты меня принимаешь?

— Не знаю, — ответила, глядя в его глаза. — Теперь я ничего не знаю, Давид. Понятия не имею, кто ты есть.

Наш разговор прервал ответ адвоката.

— Слушаю, — прозвучало в динамике.

— Здравствуйте, мы встречались сегодня. Это Ирина. Вы сказали, что будете меня ожидать, но потом очень резко уехали. Могу ли я узнать, в чем причина?

— Возникли срочные дела, — ответил мужчина. — Прошу простить за такие неудобства.

Покосилась на Арсанова.

Не верилось, будто он и правда здесь не замешан.

Но с чего бы адвокату утаивать реальное положение вещей?

— Когда мы можем приступить к оформлению? — спросила. — Я бы хотела как можно скорее получить свое наследство.

— Да-да, понимаю, конечно. Однако вам необходимо будет вернуться домой. На родину.

— Хорошо.

— Именно там находится квартира, положенная вам по завещанию, прочее имущество…

— Да, я вас поняла. Когда мы можем встретиться?

— На следующей неделе…

— Так долго?

Затягивать процесс совсем не желала.

— Могу предложить более раннюю дату, но это уже завтра. Не уверен, что у вас получится собраться настолько быстро. А я уже на пути в аэропорт. Придется срочно вылетать.

— Нет, что вы. Завтра мне подходит.

— Что там тебе «подходит»? — мрачно бросил Давид.

— Тогда будем на связи, — заключил адвокат.

Я попрощалась с ним и повернулась к Арсанову.

— Завтра вылетаем домой, — сказала ему.

— Мое согласие тебя не волнует?

— А почему бы вдруг тебе возражать?

* * *

Уважаемые читатели, простите меня за долгую задержку продолжений.

Обстоятельства не позволяли мне обновить книгу ранее.

Теперь активно исправляю ситуацию.

=49=

Остаток дня прошел уже спокойнее. Арсанов больше не трогал меня, не маячил перед глазами. Лучше бы и вовсе про меня забыл, но настолько сильно повезти не могло. Это я отлично понимала. Поэтому сейчас просто ценила явно кратковременный период затишья.

Провела время с детьми. Занималась ими. Об остальном пока не думала. Старалась полностью переключиться. Все-таки малыши не должны видеть меня в дурном настроении. Не должны это ощущать. Конечно, полностью избавиться от напряжения нельзя, но я старалась сгладить собственное состояние, только бы моя тревожность не передавалась детям.

Близился вечер.

Малыши утомились, поэтому мне удалось очень легко уложить их спать. Давид так и не показывался, чему я была только рада. Хоть небольшую передышку от общества бывшего получу.

Но совсем без приключений не обошлось. Стоило мне уложить детей, убаюкать их и отойти, как в дверь послышался осторожный стук.

Этот тихий звук заставил меня моментально испытать напряжение. Первым делом решила, что пожаловал Арсанов. Сразу понимала, что надолго он не пропадет, да и домой мы отправимся вместе. Теперь же у него были все основания вломится в ту комнату, где я ночевала, ведь тут находились его родные дети.

Давид предложил отдельную комнату для малышей, но я ему без лишних слов дала понять, что именно думаю про такие идеи. Взглядом все показала очень выразительно.

Я и раньше не допускала, чтобы мои дети оставались вдали от меня. А теперь, после этого чудовищного похищения, точно их из-под присмотра не выпущу.

Поэтому Давид вполне мог заглянуть к нам вечером. Даже странно, что он не появился раньше. За ужином. Или когда мы с малышами играли. Скорее всего, наблюдал за нами по камерам. Давал мне время успокоиться. Делал вид, будто не принуждает, не давит. Но разумеется, лелеял внутри совсем другие планы на самое ближайшее будущее.

Ну что же, похоже на него. Вся эта тактика.

Но вообще, он бы не стал так осторожно постукивать в дверь. Даже если бы опасался грохотом разбудить малышей. Давид привык действовать иначе. У него взрывная натура. И это проявлялось в любых мелочах. Так что…

Тогда кто мог появиться в такой поздний час?

Юлиана?

При мысли об Арсановой меня невольно передернуло. Да, ничего приятного ей визит не обещал.

Я бы вообще не стала открывать. Но тут стук прозвучал снова. Еще более настойчиво.

Ладно, придется открыть.

Так и поступила.

Неожиданный гость. Такого точно не ждала.

— Добрый вечер, простите, что беспокою настолько поздно, — пролепетала девушка. — Могу я пройти?

Она посмотрела по сторонам, словно опасалась, что ее заметят рядом с моей комнатой.

— Не хотелось бы… — начала она.

— Проходите, — сказала я и отошла в сторону, пропуская ее вперед.

Богдана.

Это была та самая девушка, чьей судьбой настолько сильно обеспокоилась Юлиана. У нее какая-то тяжелая ситуация с родителями. Помнила детали очень смутно, хотя Юлиана рассказывала это недавно. Однако мне было совсем не до чужих проблем. Все мысли занимало похищение детей.

Впрочем, сейчас я тоже едва ли успокоилась до конца.

Не было у меня уверенности, что Арсанов сумел решить проблему и защитить детей от опасности до конца. Полного доверия к бывшему мужу не

Однажды предал? Всегда предаст снова.

— Что случилось? — спросила я, глядя на то, как дрожит Богдана, бледнеет все сильнее и заметно переживает. — С вами все в порядке?

Она вздрогнула и посмотрела в мои глаза.

— Нет, — ответила вдруг. — Понимаете, я… должна вас предупредить.

— О чем?

Казалось, еще немного и девушка просто упадет передо мной в обморок. Такая взволнованная, напряженная и как будто бы полностью обесточенная теми проблемами, которые на нее навалились.

— Что за предупреждение? — спросила снова.

Богдана покачала головой. Обняла себя руками. И как не пыталась успокоиться, только еще сильнее затряслась.

У нее чуть ли зубы не стучали.

— Богдана? — мягко обратилась к ней опять. — Может быть, вам чаю горячего сделать? Или…

— Нет-нет, не надо, благодарю вас, — скороговоркой пробормотала девушка. — Мне так неудобно. Как бы я хотела этого не делать. Но выбора нет.

— Что происходит?

— Юлиана, — наконец, выдохнула Богдана. — Она требует, чтобы я дала против вас показания в полиции.

— Что? — шокировано спросила я.

— Французская полиция, — повторила девушка. — Юлиана хочет обратиться туда. Сказать, что вы украли у нее драгоценности. А ваш бывший муж, ее сын, не хочет ничего предпринять, покрывает вас.

— Что за бред?

— Понимаю, как это все звучит, — кивнула девушка и печально улыбнулась. — Если бы у меня был выбор, я бы отказалась, никогда бы не стала принимать участие ни в чем подобном. Но сейчас… такие обстоятельства. Я никак не могу отказать Юлиане. От нее зависит судьба моих родителей. Одно ее словно, вернее один лишь документ — и моя семья станет банкротами. А это для них хуже смерти. Поверьте. Отец с ума сойдет, если потеряет свое состояние.

— Подождите, — не могла ничего разобрать, мысли путались. — Как Юлиане удалось? Она же не занимается бизнесом.

— Она — нет, — кивнула девушка. — А ее муж — да. И так получилось, что он держит мою семью очень крепко. Несколько лет назад уговорил отца принять участие в одном рискованном проекте. Настолько сильно его одурачил, что тот вложил туда все. До копейки. Вот так бывает… мой папа обычно вел бизнес очень взвешенно, благоразумно. А тут, как он сам выразился, словно его бес попутал. Он поставил на карту все свои финансы. Не сразу, конечно. Сперва одно вложение сделал. Получил прибыль. Потом еще — и снова успешно все прошло. Тогда у него и загорелась жадность. Это была ошибка. Ловушка как он понял позже. Но ничего было не поменять и не вернуть обратно. Условия в итоге сложились так, что весь его бизнес перешел к Арсанову.

В том, что отец Давида мог вести дела не слишком честно, я не сомневалась. Что он, что его супруга вообще не производили впечатление тех людей, которым можно было бы доверять хотя бы в чем-то.

— В общем, все состояние моих родителей теперь под полным контролем Арсановым, — продолжила Богдана. — Сейчас Юлиана шантажирует меня. Сначала хотела устроить мой брак с Давидом, несмотря на то, что я собиралась замуж за другого человека. По любви. Но она угрожала родителям. Заставила меня поехать следом за ней во Францию. К счастью, ваш муж любит только вас, поэтому на меня не обратил никакого внимания.

Здесь я бы могла серьезно поспорить. Вряд ли Давиду в принципе знакомо понятие «любовь» с учетом того, как он с нами обошелся в прошлом.

Но пока это не имело особого значения.

— Теперь у Юлианы возник новый план, — прибавила девушка. — А я не могу отказаться. Иначе начнутся огромные проблемы.

— Хорошо, — пробормотала я. — Допустим, вы пойдете в полицию. Расскажите, будто я что-то украла. Но кроме слов у нее нет никаких доказательств. Это дело развалится, ведь я ничего у нее не брала.

— Не знаю, — покачала головой Богдана. — Она не говорит мне весь свой план. Не доверяет. Сегодня к вам приезжал какой-то мужчина. Не представляю, что именно произошло, но Юлиана… всегда нервная и злая, а сегодня ее совсем понесло. Она буквально взбесилась. Остананела! Носилась по комнате, долго бормотала что-то про завещание. Я ничего не поняла, но в какой-то момент она радостно заявила о своем новом плане.

Интересно получается.

Выходит, я не так уж и неправа в своих подозрениях относительно завещания, которое оставил мой отец? Это про него?

Звучит фантастически. Где моя обычая семья, и где богачи Арсановы. Но кто знает, в каких темных схемах они замешаны?

— Ну и вот, — развела руками Богдана. — Тогда Юлиана заговорила про показания.

— Ясно, — кивнула я, раздумывая о своем.

— Но я не могла так поступить. То есть мне придется это все сделать. Но как же я подставлю вас. Вы же не виноваты. У вас дети! Маленькие… а она… их родная бабушка. Не понимаю, почему так с вами поступает. Разве не понимает, что никогда нельзя лишать детей матери?

— Думаю, ей наплевать.

— Но это же ее внуки.

Богдана еще умела удивляться, а я давно перестала. Арсановы много раз себя показали. Родители Давида с нашей первой встречи относились ко мне будто к мусору. А он выгодно отличался на их фоне. Он казался, совершенно другим человеком. Однако я жестоко ошиблась в своих суждениях.

Давид из одного теста со своими родителями. Все же кровь не вода. И я могла только делать все возможное, чтобы в детях его дурные черты не проявились настолько же ярко, и чтобы дурное не взяло верх.

Радовало пока одно — Арсанов не имел отношения к воспитанию малышей. С детства ими занималась практически лишь я одна.

Но сейчас Юлиана решила это поменять. В тюрьму меня отправить. Видимо, такой у нее план.

Хотя стоит ли беспокоиться на такой счет, если у женщины против меня нет ничего кроме словесных обвинений?

— Благодарю вас, что сказали правду, — нарушила напряженную тишину, которая повисла в комнате.

— Я чувствую себя такой жалкой. Извините, как бы я хотела, чтобы…

— Понимаю вас, Богдана. Пожалуйста, не переживайте. Вам не стоит волноваться. В полиции работают не дураки. Они разберутся.

Но с другой стороны — ситуация складывается серьезные.

Такие обвинения — не шутка.

И пусть серьезных доказательств нет. Лишь пустые фразы против меня. Кто знает, как сумеет Юлиана все это преподать?

А дальше начнутся разбирательства. Моя репутация в любом случае пострадает. Конечно, в итоге за дачу лживых показаний отвечать будет именно Юлиана. Но разве мне от этого легче?

Богдана тоже под угрозой. Лгать полиции нельзя.

— Боюсь, это все плохо закончится, — озвучила девушка то, о чем я сейчас сама размышляла.

Да, верно. Очень вероятно.

— Но как, — буркнула тихо. — Что вы сделаете?

— Что-нибудь сделаю, — пообещала ей. — А пока ступайте в свою комнату. Отдохните. Я займусь этим вопросом.

Богдана заметно сомневалось в том, что у меня получиться все решить, но спорить не стала, попрощалась со мной и удалилась за дверь. И снова я невольно обратила внимание на то, как она оглядывалась по сторонам, опасалась, что ее поймут на «горячем» прямо под дверью моей комнаты.

Что же, все основания у нее были. Юлиана бы взорвалась от негодования. Да она бы со свету бедную девочку сжила за такие вот вольности с признанием.

Ладно, пока необходимо решить, как поступить дальше.

Я немного походила по комнате. Хотела успокоиться и убрать лишние эмоции, чтобы действовать спокойно. Заглянула к малышам.

Мои ангелочки мирно спали.

Хорошо. Ненадолго отлучиться можно. Буквально на несколько минут. Разговор все равно предстоит короткий. И разговор этот будет с Давидом. Да, вот пусть он послушает, чем его мамаша занята, какие козни выстраивает и что вынуждает делать абсолютно невинную Богдану.

Вот Арсанов пускай и разбирается со своей полоумной мамашкой!

Хватит с меня этих скандалов, сплетен, разборок, интриг.

Приняв такое решение, вышла из комнаты и закрыла дверь. Двинулась в кабинет Давида, который находился совсем рядом.

Конечно, он мог находится где-то еще… но проверить стоит именно кабинет. В первую очередь.

Я толкнула дверь.

Оказалось, не заперто.

Отлично.

Шагнула в комнату. Давид сидел за столом, изучал документы, но услышав шаги, вскинул голову и посмотрел прямо на меня.

— Ира? — в его голосе сквозило удивление.

— Доброй ночи, — бросила я.

— Неужели соскучилась? — усмехнулся он.

— Нет, Давид, я бы никогда не пришла к тебе без причины.

Он нахмурился и резко поднялся.

— Дети в порядке?

Выглядел и правда обеспокоенным, причем настолько, что у меня внутри даже слегка царапнуло.

Такая натуральная реакция. Он словно действительно волновался за нас.

Но умом-то я понимала, что к чему. Помнила его поступок к прошлом. До боли красноречивый. И ничего такое не оправдает. Никогда!

— Все хорошо, — сказала я. — Отошла от них на пару минут, просто чтобы сказать тебе кое-что важное.

— Говори.

— Твоя мать хочет обвинить меня в краже. Она шантажом заставляет Богдану дать против меня показания в полиции. Завтра.

— Богдану? — переспросил Давид.

— Девушку, которую она предлагала тебе в жены.

— Ах эта… понятно, — кивнул он, словно и правда только сейчас про Богдану вспомнил или вообще впервые понял, как эту девушку зовут.

— Нет, Давид, непонятно, — произнесла я, глядя в его глаза. — Непонятно, сколько еще это все будет продолжаться. Сделай что-нибудь. Останови свою мать. Хотя бы просто поговори с ней. Неизвестно, какие еще мерзости она задумала, если здесь вдруг сорвется и пойдет не по плану.

— Я этот вопрос решу.

— Хорошо.

Кивнула и повернулась на выход.

— Ир! — окликнул меня бывший.

— Да? — обернулась, уже взявшись за дверную ручку, не хотела ни на секунду дольше требуемого времени тут задерживаться.

— Это все?

— Все, — подтвердила сухо.

— Точно? — он сдвинул брови, пристально изучая мое лицо. — Мне показалось, ты хотела обсудить что-то еще. Говори, давай разберемся раз и навсегда.

=50=

— Нам нечего обсуждать, Давид, — спокойно ответила ему. — Я пришла к тебе только потому что твоя мать плетет интриги за моей спиной. Иначе бы не беспокоила.

— Ты никогда не беспокоишь меня. Мы можем говорить в любое время.

— Доброй ночи, — кивнула и толкнула дверь, чтобы поскорее выйти.

Задерживаться в кабинете Арсанова не собиралась. Но вот он явно был не прочь продолжить наш разговор. Его пристальный взгляд буквально ощущался кожей.

Выдохнула я, лишь оказавшись в коридоре. Постаралась как можно скорее вернуться к малышам.

Они спали. Мои родные. Мое счастье. Смысл моей жизни. Смотрела на них, и понимала, что вот главное сокровище. Остальное не имело никакого значения.

Деньги можно заработать. Астрономические суммы, которыми управлял мой бывший супруг, нам не требовались. Чем больше правды мне открывалось про мир больших денег, тем яснее становилось, что весь этот мир наполнен грязью, ложью и цинизмом. Мне бы совсем не хотелось, чтобы мои малыши были частью такого мира.

Конечно, ограничить их общение с Арсановым будет сложно. Однако постараюсь. Впрочем, сейчас хватало вопросов, которые требовалось разрешить немедленно.

Я приняла душ, привела себя в порядок. Снова вернулась к детям. Прилегла. Но сон никак не приходил ко мне.

Знала, что нужно отдохнуть, набраться сил, ведь завтра меня ожидает очень тяжелый и долгий день. Однако отключиться и заснуть никак не получалось.

Уже опасалась разбудить детей. Постоянно ворочалась в постели. Наконец, решила немного подышать свежим воздухом. Поднялась, набросила халат на плечи и вышла на просторный балкон.

А это что за…

Потрясенно похлопала глазами, наблюдая внизу удивительную картину. Несколько машин полиции прямо перед центральным входом.

— Вам это просто так с рук не сойдет! — донесся до меня голос Юлианы, и я поспешила прикрыть дверь плотнее, чтобы ее вопли не потревожили моих малышей. — Вы хоть знаете, кто мой муж?!

Через пару секунд я увидела, как двое крепких полицейских ведут мою бывшую свекровь к одному из автомобилей.

Она вырывалась, но шансы на успех были ничтожны. Мужчины будто и не замечали ее упорного сопротивления. Оставались непреклонны. На крики тоже не реагировали.

Следом из дома вышел Давид.

Он не выглядел удивленным или хоть немного встревоженным. Казалось, его совсем не волнует то, что его мать забирают полицейские посреди ночи.

Да как же так?!

Даже я недоумевало, что стало причиной такого происшествия. А моему бывшему как будто совсем безразлично.

Ничего не понимала. Просто смотрела, что происходило.

— Остолопы! Уроды! По какому праву вы меня забираете? Давид! Сынок! Сделай же хоть что-нибудь! Давид! Ты меня слышишь?

Арсанов слышал. Но судя по тому, как он держался, его нисколько не впечатляло случившееся. Он так и продолжал стоять с абсолютно невозмутимым видом. Лишь заложил руки в карманы брюк и наблюдал за развернувшейся сценой.

— Давид!

Теперь даже полицейские остановились. Один из них повернулся к Арсанову, будто ожидал чего-то, но…

— Слышу, мама, — спокойно ответил Давид.

— Тогда вызови адвоката! — истерично потребовала Юлиана. — Или ты так и будешь стоять, смотреть, как мать уводят эти ублюдки?!

— Тебе лучше обойтись без оскорблений в адрес полиции.

— Что?!

— Это может негативно повлиять на твою дальнейшую судьбу.

— Да как ты… да что ты…

Даже отсюда, с высоты балкона, мне было видно, как раскраснелась обычно бледная Юлиана. Она буквально задыхалась

— Успокойся, мама, — спокойно произнес Давид. — Тебе не стоит так сильно переживать. Это все равно ничего не изменит.

— Ты о чем? — взвизгнула Юлиана. — Подожди. Хочешь сказать, что это… вот это все для тебя совсем не сюрприз? Ты даже не удивлен, что твою мать забирают непонятно куда посреди ночи?!

— Нет, конечно, — ровно заключил Арсанов. — Я же сам вызвал представителей полиции сюда. Написал заявление.

— Какое к черту заявление?!

— Тебе объяснят в участке, — он посмотрел на часы. — Скорее всего, уже завтра. Когда приедет адвокат.

— Что объяснят? Я ничего не понимаю. Этот проклятый язык… ничего невозможно разобрать!

— Жаль, что ты не выучила французский, — хмыкнул Давид. — Вы с отцом так часто приезжали на Лазурный берег, что возможностей было хоть отбавляй.

— Давид…

— Уверен, в полиции пригласят переводчика.

— Что ты затеял? Зачем?

— Я тебе уже все сказал. Раньше. Но ты меня не послушала. Продолжила свою игру. Теперь для твоей же безопасности будет лучше.

— Как? Лучше — в тюрьме! Уроды! Проклятые лягушатники! Отпустите меня! — тут Юлиана задергалась как безумная.

Но полицейские снова не отреагировали на ее истерику. Вероятно, они и не такое на своем веку видели, поэтому не удивлялись. Никак не были впечатлены.

К тому же, слов Юлианы они все равно не понимали. Наверное, это к лучшему. Ведь совсем скоро она начала засыпать мужчин чудовищными проклятиями.

— Тише, мама. Ты же не хочешь, чтобы тебе сделали инъекцию?

— Инъекцию? Чего? Ты про какие…

— Успокоительную. А там — уже в зависимости от обстоятельств. Думаю, тебе лучше успокоиться самостоятельно, а не напрашиваться на помощь.

— Давид, сынок…

Арсанов подал знак полицейским. И те начали заталкивать застывшую Юлиану в машину.

Она теперь почти не боролась. Только пробормотала:

— Но про какую безопасность ты говоришь? От кого ты можешь меня так защищать, сыночек?

— От себя, — мрачно ответил Давид. — Ты перешла черту. Окончательно. Когда затеяла новую интригу против Ирины.

— Так это все она, — зашипела Юлиана. — Эта стерва!

Давид махнул рукой, и через секунду крики Арсановой уже не разрезали тишину воцарившейся вокруг ночи.

Полицейские машины отъехали.

А Давид вдруг обернулся и посмотрел наверх. На балкон.

Сама не понимаю, как успела в последний момент отойти назад и скрыться от него. Однако казалось, он все равно заметил…

Не важно.

Я вернулась в комнату. Понимала, что сейчас уже точно не усну.

Давид “сдал” родную мать полиции? Чтобы защитить меня?

=51=

Пока не понимала, как реагировать. Нет, у меня едва ли могло получиться искренне пожалеть Юлиану. Слишком уж много зла она успела причинить. К тому же, я отлично знала, что мать Давида только бы обрадовалась, если бы именно меня подобным образом увезли из этого дома. Видимо, примерно так она и рисовала план на самое ближайшее будущее. Но сын помешал это все осуществить.

Арсанов решил проблему радикально.

Я немного походила по комнате, чтобы успокоить нервы. После заглянула к детям. Подошла поближе к кровати, поправила одеяло. Наблюдала за ними. Невольно улыбнулась.

Мои ангелочки…

Сзади послышался какой-то звук, и я повернулась. Вздрогнула и шире открыла глаза. На пороге передо мной стоял Давид. Наблюдал за мной, за тем, как я склонилась над нашими детьми.

— Ты здесь? — пробормотала.

— А где же мне быть? — невозмутимо поинтересовался Арсанов.

— Как ты сюда зашел? — поднялась и подошла к нему. — Дверь закрыта.

— Нет, — покачал головой. — Наверное, ты забыла…

— Не могла забыть.

Он только усмехнулся.

Ладно, допустим, забыла. Хотя привычка закрывать двери доведена у меня до автоматизма. Ну не могла я настолько важный и серьезный момент упустить.

Не могла… или?..

— Зачем ты пришел? — спросила его.

— Потянуло, — хрипло произнес Арсанов. — К тебе, к детям. Просто шел по коридору, а дверь оказалась приоткрыта. Вот и решил заглянуть, проверить, как вы.

Звучало красиво. Складно. Очень логично.

И то как Давид смотрел сейчас то на меня, то на детей за моей спиной.

— Можно? — вдруг нарушил молчание бывший муж.

Кивнул в сторону кровати.

Вопросительно приподняла брови.

— Просто посмотрю на них, — пояснил он тихо. — Ближе.

Протестовать не стала. Позволила ему пройти мимо меня к тройняшкам. И тут уже он сперва склонился над кроватью. А после присел, опустившись на одно колено. Чуть наклонил голову, внимательно наблюдал.

Антон будто почувствовал его присутствие. Заворочался на постели, будто пытался прикрыть брата и сестру.

Давид осторожно поправил сползшее вниз одеяло, прикрывая малыша. И от меня не укрылось то, как он улыбнулся.

Обняла себя руками. Смотрела на них. Не могла отделаться ни от назойливых воспоминаний о прошлом, ни от новых ассоциаций, которые всплывали в голове.

Давид был хорошим отцом. Так мне казалось, пока он не выгнал нас из дома. Как он радовался детям, как любил их, как наблюдал за ними каждый день. Да он каждую свободную минуту старался проводить дома.

Идеальный папа.

Сначала. А потом…

Да худший в мире отец так бы не поступил.

Но сейчас, глядя на Давида, на его отношение к малышам, я не могла отделаться от мыслей о том, что он бы мог оказаться хорошим отцом. Наверное. В теории. Или как это еще назвать?

Мог бы. Но… слишком многое произошло. Слишком ужасные вещи он сделал. И ладно бы мы просто разошлись, развелись. Но он же от детей полностью отказался.

Защищал? Вот таким чудовищным образом? Даже если защищал нас, это все равно его не оправдывает.

— Тебе пора, — тихо сказала я. — Поздно уже.

Он кивнул. Помедлил и поднялся на ноги, отошел от кровати, но прежде чем выйти из комнаты, обернулся. И либо я уже совсем с ума сошла от противоречивых эмоций, либо так сказалась игра света.

Но у Давида в глазах блестели слезы.

Мы вышли из спальни. Он не торопился уходить.

— Завтра рано вставать, — напомнила.

— Помню.

— Тогда… — кивнула на дверь.

— Насчет моей матери можешь не беспокоиться, — вдруг заявил Арсанов. — Этот вопрос я решил. Она больше никогда тебя не потревожит.

— Никогда? — невольно переспросила его и нахмурилась. — Что это значит?

— От нее проблем не будет.

Повисла напряженная пауза.

Каким бы неприятным человеком не была Юлиана, мне бы не хотелось, чтобы она оказалась в тюрьме. Даже если сама попала на то место, которое старательно готовила для меня.

— Я видела, как ее забрали.

Арсанов молчал.

— Когда я пришла и обратилась к тебе, то не думала, что ты будешь решать этот вопрос так.

— Она сама это начала.

— Да, но… такая уж у тебя мать.

— Волнуешь про нее? — усмехнулся Арсанов. — Она бы не

— Не сомневаюсь, — покачала головой. — Просто я думала, ты поговоришь с ней, объяснишься как-то.

— Разговоры ее бы не остановили.

Ладно. Не видела смысла продолжать беседу. А Давид наоборот будто искал повод задержаться еще.

— Ты хочешь, чтобы дети поехали с нами? — неожиданно спросил он.

— Конечно, а как иначе?

— Здесь я могу гарантировать их полную безопасность, — вдруг сказал Арсанов и взгляд его потемнел. — А у нас дома такой уверенности нет.

— Ты что, издеваешься? Детей одних не оставлю. Особенно здесь.

— Почему? У меня превосходная система безопасности.

— Такая превосходная, что малышей похитили, как раз когда ты нас охранял. Твои люди один раз не справились. Хватит с меня.

— А кому бы ты доверила детей? Этому своему… — он поморщился. — Михаилу?

— Ты почему задаешь такие вопросы? Причем здесь Миша?

— А это уже тебе виднее. Твой “Миша” это еще один вопрос, который надо закрыть, — процедил Давид. — И поскорее.

=52=

— И как же ты собрался этот вопрос закрывать? — поинтересовалась, внимательно глядя в глаза Арсанова.

— Узнаешь как, — отрезал он. — Увидишь.

— Да? Ну так расскажи. Что ты собрался делать? Всех, кто тебе мешает, будешь в тюрьму отправлять? Или какой у тебя план? Один раз посадить Мишу не вышло, поэтому ты теперь новый вариант пробуешь. Давай, объясни.

— Нечего здесь объяснять, — бросил он. — Этот твой «Миша» слишком часто вокруг околачивается. От него не так-то легко избавиться.

— Подожди, — нахмурилась, продолжая пристально смотреть на бывшего.

То, как он это произнес. Сам его тон. Смысл, который он вкладывал в слова. Все это наталкивало на определенные подозрения. Так что я не могла не проверить свои догадки.

— Михаил приходил сюда? Приезжал к дому?

— А ты смотрю, за ним соскучилась.

— Давид.

— Что? — прямо рявкнул он.

Ну ничего себе.

— А ты почему так взбеленился? Это что еще такое? Нормально ответить не можешь?

— Приходил твой «Миша», — буквально выплюнул Арсанов. — Рада? Вижу, как истосковалась по нему.

— Приходил, значит, — кивнула. — А ты что сделал?

— Ничего, — сказал как обрубил. — Из того, чего действительно хотел бы, ничего. Повезло твоему дружку. Мои люди попросту его не пропустили.

— А ты выходит, не в курсе был?

— Нет. Иначе бы он настолько легко не отделался.

— Почему такая реакция? — пожала плечами. — Ты так выглядишь сейчас… даже не знаю.

— Как? — спросил мрачно. — Что ты не знаешь?

— Не важно.

— Нет уж, говори, — потребовал Арсанов и шагнул вплотную. — Отвечай, Ира.

— Тише, дети спят.

— Говори, — процедил сквозь зубы.

— Да у тебя сейчас как будто пар из ноздрей пойдет. Смотри, как бы от злости сейчас не лопнуть.

Покачала головой, отошла от него на несколько шагов.

— Нет, к детям тебя подпускать нельзя.

— Это ты о чем?

— А ты не понимаешь?

Он опять двинулся на меня. Встал будто стеной закрыл. Мрачный. Разъяренный. Угрожающий. Кулаки сжимал. Челюстями играл.

Н-да. А ведь когда-то он казался мне нежным и любящим мужчиной. Давно пора признать, что в людях совсем не разбираюсь.

— Давид, твое поведение. От тебя же агрессия исходит. Неужели сам не замечаешь? А дети они такие, что все чувствуют. Впитывают наши эмоции. Невольно так происходит. Автоматически. Вот и скажи мне, пожалуйста, что малыши от тебя могут впитать? Хорошего? Что?

— Ты наших детей со своим женишком не сравнивай.

— Опять, — вздохнула. — Ты не понимаешь. Действительно нет смысла объяснять.

— Ну да, вот такой я, — развел руками. — Непонятливый.

Было видно, что Арсанов пытается побороть ярость. Но ничего у него не получалось. Эмоции брали верх.

— А ты расскажи, — требовал он. — Как есть. Чтобы даже такой как я понял.

— Бесполезно.

— Почему?

— Потому что тебе не нравится то, что я говорю. Ты правду принимать не готов. Но факт заключается в том, что с таким отцом как Михаил, детям было бы намного лучше.

— Ты что такое… — он явно собирался выразиться гораздо крепче, но в последний момент передумал. — Да как ты можешь говорить, будто чужой, абсолютно посторонний мужик сумеет воспитать детей лучше родного отца?

— Странно от тебя слышать этот вопрос. После всего. Очень странно.

— Этот чужак никогда меня не заменит. Ясно тебе?

— Ясно.

— Все лучшее нашим детям дам. Они никогда и ни в чем не будут нуждаться. Деньги. Образование. Блестящая карьера. Да я мир переверну, чтобы они жили так, как и не мечтали.

— Хватит, Давид, тише, прошу тебя.

— Ира…

— Не надо ничего переворачивать.

— Твой чертов Михаил никогда столько не заработает. И до моего уровня не доберется. Ему и близко ничего похожего не светит.

— Знаю.

— Тогда…

— Вот именно поэтому он и был бы хорошим отцом, Давид. Но этого тебе не понять.

— Хочешь сказать, проблема в моих деньгах? Нужно от всего отказаться?

— А тут я тебе ничего не подскажу, — медленно покачала головой, так и продолжая смотреть на него. — Не знаю, в чем именно причины. Ты такой — и поэтому у тебя есть деньги. Или у тебя есть деньги — и это сделало тебя таким. Но… ты не изменишься. Никогда. Не понимаю, почему раньше ничего этого не замечала. Где были мои глаза, когда я в тебя влюбилась как последняя идиотка. Нет, точно ничего не соображала. А вот и результат.

— Такой, — мрачно повторил Арсанов. — Это какой, Ира? Какой я?

— Черствый, — ответила ровно. — Бессердечный. Глухой к эмоциям других людей. Абсолютно равнодушный, когда тебя это не касается.

Он молчал. Только сильнее нахмурился. Кулаки стиснул, челюсти сжал до скрежета. Но так ничего и не произнес.

— Ты бы не предложил мне оставить детей одних. Здесь. В твоем доме. Пока мы оба уедем. Если бы ты был другим. Если бы понимал меня. Или хотя бы пытался понять.

Опять воцарилась напряженная пауза.

— Все вместе поедем, — наконец, заключил Арсанов. — Как ты хотела.

Кивнула.

Конечно. Иначе бы не согласилась.

— А больше ты ничего мне сказать не хочешь? — вдруг поинтересовался он, сканируя меня тяжелым взглядом.

— Уверена, сегодня прозвучало достаточно слов.

— Не согласен.

— Нам лучше разойтись, Давид. Завтра продолжим это обсуждение, если ты захочешь.

— У меня тоже могут быть вопросы.

— И эти вопросы не подождут?

— Нет.

Он подступил вплотную, а я шагнула назад и уперлась лопатками в поверхность комода. Отходить было некуда. Особенно когда ладони Арсанова приземлились на деревянные панели по обе стороны от меня.

— Не хочешь объяснить, почему ты шарила по моему кабинету?

— Что? — распахнула глаза, глядя на него.

— Будешь отрицать?

Отрицать было бы глупо.

В голове мелькнула мысль, которая и раньше меня царапала. В кабинете Давида наверняка установлены камеры. А значит, он видел, чем я

Как открыла его сейф. Как позже вернула содержимое.

Он мог не знать, что мне удалось открыть коробку. Но в целом… ситуация складывалась опасная, ведь я слишком многое узнала про бывшего мужа. Теперь смотрела на него и ощущала угрозу, которая исходила тяжелыми волнами.

=53=

— Что молчишь? — резко спросил Давид. — Отвечай, Ира. Или ты уже забыла, что вытворяла в моем кабинете?

Спокойно встретила его тяжелый взгляд, пожала плечами.

— Нет, не забыла.

— Тогда говори.

— А что с тобой говорить? Бесполезно, ты же не слушаешь, и даже не пытаешься меня услышать. Всегда существуют только твои собственные желания. А на остальное тебе наплевать.

— Ты сейчас о чем?

— А ты не понимаешь? — взмахнула руками. — Ну знаешь, неудивительно, что не понимаешь.

— Прямо скажи.

— Захотел — выгнал семью из дома посреди ночи. Захотел — решил вернуть все обратно. Как было. Но нет, Давид. Так не бывает. Реальная жизнь отличается от твоих представлений. И за деньги всего купить нельзя. Да, согласна, ты многое можешь дать детям. Лучшие игрушки сейчас. Прекрасное образование в будущем. Благодаря тебе они могут пойти в лучшую школу, потом в лучший университет. Это даст большой толчок карьере. Да что там говорить? Ты мог бы выделить им финансы для открытия бизнеса. Наши дети ни в чем бы никогда не нуждались. Могли бы работать ради удовольствия. Заниматься чем захотят. Тем, что им придется по душе. Они могли бы увидеть самые дальние уголки мира. Наслаждаться, путешествовать. Но знаешь, чего здесь не хватает? Что выпадает из этой идеальной картины?

— Что? — мрачно повторил он.

— Это все, — выразительно развела руками, отводя его владения. — Искусственное. Твой дом. Твои ресурсы. Твои компании. Люди вокруг тебя. И ты сам, Давид. Ты тоже совершенно искусственный.

— Ни черта не понимаю, — рявкнул Арсанов. — Это все пространные выражения, Ира. А мои деньги реальны. И да, я могу себе позволить многое. Да, дьявол раздери, могу позволить себе вообще все! Могу твоего ненаглядного Михаила купить. С потрохами! Да, я мог бы заплатить ему достаточно для того, чтобы он просто взял и убрался из твоей жизни навсегда.

— Да? Ну тогда заплати. Обязательно заплати.

Кивнула, а он весь дернулся.

Странно. Почему вдруг? Соглашаюсь же с ним. Наоборот. Лучше бы порадовался.

Но такая у Арсанова природа. Ему всего мало. Ему никогда не будет достаточно. Больше денег, больше власти. Вот его бизнес-план до самого конца дней.

— Нет в тебе душевности, — продолжила тихо. — Доброты. Или может быть есть. Во всех людях есть разные качества. Да… так должно быть. Но ты настолько глубоко это спрятал, так далеко зарыл, что большую часть времени от тебя складывается впечатление, будто ты человек без души. И без сердца, Давид. Вот в чем твоя проблема.

— Допустим, — сухо бросил он. — А как это связано с тем, что ты мой сейф верх дном перевернула?

— Ну считай, что никак.

— Идиотом меня выставить пытаешься?

— Зачем пытаться?

— Намекаешь, я и есть идиот? — огрызнулся.

Шагнул ко мне так, что теперь было не отойти никуда.

— Не намекаю, — ответила ему спокойным тоном.

Да уж. Нервы у Арсанова явно сдавали в последнее время. Лицо у него покраснело. Вены на висках заметно набрякли, пульсировали.

— Осторожнее, — заметила, глядя в его глаза.

— Чего?

— Как бы тебя удар не хватил.

— За мое здоровье беспокоишься?

— Нам же скоро вылетать.

— А ты от главной темы не уходи, Ира, — практически прорычал он. — Про сейф так ничего и не расскажешь?

— Ты и сам знаешь, — повела и плечами, продолжая спокойно воспринимать его разгоревшийся взгляд. — Мои дети пропали. Их похитили. Все из-за твоих проклятых дел.

— Ты же не понимаешь, как все было.

— А не надо мне ничего понимать. Не хочу разбираться в той грязи, в которой ты по уши увяз. Пожалуйста, не надо никаких подробностей.

— Ира…

— Мои дети находились в опасности. И я была тогда в таком состоянии, что не только бы твой сейф обыскала. Я бы что угодно сделала. Только бы им помочь.

— Как мог помочь тот обыск? — усмехнулся.

— Нужно было разобраться. Хваталась за любую возможность.

— Значит, в тот момент ты была не против все выяснить про мои дела.

— Конечно. Я не могла просто без дела сидеть. Как ты решил. Уехал, ничего толком не пояснил. Но поверь, мне безразлично, чем именно ты занимался, по какой причине притворялся Монахом.

— Думаешь, я притворялся? — его усмешка резко сошла с лица.

— Разумеется. Все эти приспособления. Перчатки. Прибор для изменения голоса. Полагаю, такие предметы требуются, чтобы создать его образ. Эту видимость. Но как я уже сказала, детали меня не волнуют. Главное, что дети вернулись. А теперь я постараюсь оградить их от всего, что ты делаешь.

— Так ты не допускаешь мысли, что я и есть Монах?

Вопрос прогремел как раскат грома.

В некотором смысле я могла бы допустить все что угодно. Слишком уж много самых разных событий произошло в моей жизни.

Но вообще…

— Нет, — отрицательно качнула головой. — Монах совсем другой.

— Какой?

— Вы разные.

— И в чем же отличие?

— Уже поздно, — выразительно кивнул на часы. — Нам не стоит продолжать этот затянувшийся разговор.

— А это недолго, Ира, — произнес Арсанов и настойчиво добавил: — Ты ответь.

Он выражался так, будто его задели мои слова. Что за Монаха я его не приняла. Хотя если не кривить душой, то подобные мысли мелькали.

Монах казался мне до боли знакомым человеком. Нечто странное он в моей душе всколыхнул.

Однако сейчас я была твердо уверена, что он и Давид разные люди. Более того, между ними пропасть.

— По-твоему, он добрее? — с издевкой поинтересовался Арсанов. — Душевнее? Этот ублюдок, на котором пробу негде ставить? Тот, у кого руки по локоть в крови? Он тебе больше по вкусу приходится?

Добрее и душевнее.

Да. Именно таким образом Монах ощущался, как бы безумно это не прозвучало бы в адрес закоренелого преступника-рецидивиста.

Но вслух я этого не сказала.

— Он другой, — обронила тихо.

Конечно, Давида такой ответ не удовлетворил. Наоборот, его словно еще сильнее завели мои слова. В плохом смысле — подстегнули.

Арсанов схватил меня за плечи. Грубо встряхнул.

— Что, Ира? Влюбилась? Недолго ты своему Михаилу верность хранила. Ох, как недолго. Теперь у тебя только этот чертов подонок на уме?

=54=

— Уходи, Давид, — твердо произнесла, глядя в глаза бывшего мужа. — Наш разговор закончен.

— Уверена, что можешь так мне указывать? — резко спросил Арсанов.

— Уходи, — повторила ровным тоном, без лишних

Давид помрачнел еще сильнее, хотя совсем недавно подобное казалось попросту невозможным.

К счастью, спорить он не стал. Наконец, резко отошел в сторону от меня, развернулся и вышел за дверь. А я вздохнула с облегчением.

Наш странный разговор всколыхнул ненужные эмоции.

Вся эта история с Монахом…

Я покачала головой и направилась обратно в спальню. Не хотела сейчас дальше об этом размышлять. Пока что требовалось сосредоточиться на совершенно других делах. И я старалась это сделать. Как могла.

Прилегла в кровать. Нужно хотя бы заставить себя отдохнуть. Нужно.

Сон не шел.

Мысли опять возвращались к Монаху. К моим собственным противоречивым чувствам.

Может быть, Давид не так уж и прав, когда испытывает ревность? Может быть, я действительно испытываю к Монаху нечто большее, чем приятельские чувства?

Теперь разобраться становилось особенно проблематично.

А впрочем, нет, Арсанов не имеет никакого права ревновать и трепать мои нервы. Он мне никто, поэтому и ревность его должна быть исключена. Мы по сути чужие люди. Посторонние. Нас связывают дети. Но связь эта как будто бы формальная.

Однако как я не старалась себя убедить в подобном, ничего не получалось. Глубоко внутри что-то реагировало, отзывалось.

Конечно, нельзя такую связь разорвать. С первым мужчиной. С первым любимым. И… единственным, кого я любила.

Жаль это осознавать, но именно Давид оставил неизгладимый след в моей душе. Именно он стал отцом моих детей. Вычеркнуть такое невозможно.

Раньше мне казалось, нам по судьбе написано быть вместе. Сейчас я уже, разумеется, сильно поменяла свои взгляды. Однако что-то предательски билось и сжималось внутри.

А вдруг? Что если бы у нас и правда оставался хоть небольшой шанс все вернуть обратно?

Нет. Ледяной ум давал единственный возможный ответ. Нельзя в одну реку вступить дважды.

И пусть детям намного лучше расти в полной семье, рядом со своим настоящим отцом, я понимала, что Арсанов не тот человек, на которого можно всерьез рассчитывать.

Один раз он легко вышвырнул нас из своей реальности.

Тогда что ему мешает повторить?

Единожды предавшему верить нельзя. И если я дам ему хоть малейший шанс, то жестоко за это поплачусь. Будь я одна, то может и могла бы рискнуть. Но на мне лежит ответственность за моих малышей.

Для Давида это все игра. Людей он воспринимает как фигуры на шахматной доске. А для нас мир выглядит совсем иначе.

Вот только становилось ясно, что и с Михаилом мне придется расстаться. В сложившейся ситуации особенно четко осознавала: мои чувства к Мише не до такой степени сильны, как его ко мне. Будет нечестно по отношению к нему продолжить наше общение, заключить брак. Раньше я думала, что стоит хотя бы попробовать. Но теперь смотрела на это иначе.

Главное для меня — счастье моих детей.

Не всегда семья бывает полной. Иногда мама воспитывает детей одна. И похоже, все сейчас складывается так, что рядом со мной не останется места мужчине.

Значит, так тому и быть.

С Михаилом встречусь позже. Когда решу вопрос по наследству от моего папы окончательно. Встречусь с ним, объясню все лично. Нам лучше расстаться. Ну не складывается у нас. Так это все ощущалось. И мне спокойнее пока я нахожусь в одиночестве.

Хотя разве я одна?

Повернулась и посмотрела на спящих тройняшек.

Нет. Никогда одна не буду. Со мной дети.

Вот смысл моей жизни.

Когда приняла такое решение, когда хоть немного разобралась в собственных эмоциях и увидела, как надо двигаться дальше, мне сразу полегчало.

Наконец, я забылась сном.

* * *

Перелет прошел гладко.

Признаюсь, были опасения, что Арсанов снова попытается завязать очередной напряженный разговор, но видимо, его отвлекли.

Давид не трогал меня. Все время, пока мы находились на борту самолета, он занимался своими делами. То просматривал какие-то сообщения на телефоне, то переключал внимание на планшет.

Казалось, он далеко. Его взгляд не отрывался от экран. И если порой возникало странное ощущение, будто Арсанов за мной наблюдает, то стоило мне только обернуться, становилось понятно, что он по-прежнему занят, ничего вокруг не замечает, полностью сосредоточен на своих проектах.

Это хорошо.

Я даже выдохнула. Пусть и понимала, что радоваться рано. Слишком легко Давид успокоился. Совсем не в его стиле настолько легко сдавать позиции.

Мои предчувствия меня не обманули.

— Ты что же, собираешься одна с этим адвокатом встречаться? — мрачно спросил Арсанов, когда самолет совершил посадку.

Началось…

Ну да, не стоило надеяться, что все разрешится быстро и просто.

— Да, — ответила ему спокойно.

— Тебе плевать на безопасность? — резко поинтересовался он.

— А что может быть опасного в этой встрече? — пожала плечами, спокойно встретила его гневный взгляд. — Или ты опять что-то затеял? Могут быть проблемы? Тогда лучше сразу скажи. Хочу знать наперед.

— Ничего я не затеял.

— Почему ты задаешь мне настолько странные вопросы?

— Мутная контора, — парировал Арсанов. — Только и всего.

— Мутная?

— Думаешь, в нормальных фирмах могли бы потерять завещание? На такой серьезный срок?

Даже этой конторе верилось больше, чем Арсанову.

— Я выделю тебе машину, — сказал Давид.

— Не стоит, могу взять такси.

— Нет. Если ты собралась туда ехать, то все это будет исключительно на моих условиях.

Может в другой раз я бы с этим спорила. Меня раздражало авторитетное поведение Арсанова. Но сейчас не хотелось впустую терять время.

Чем быстрее вступлю в права наследства и решу эту проблему, тем скорее смогу вернуться к детям.

— Поедешь на моем авто, — твердо произнес Арсанов и четко дал понять, что явно бы не потерпел никаких возражений. — Водитель отвезет тебя туда, куда потребуется. А после вернетесь в мой особняк.

Молчала. Но было и без слов понятно, что я принимаю эти условия игры.

— Дети поедут со мной, — продолжил Давид. — Встретитесь в особняке.

Пришлось прикусить язык, чтобы не сболтнуть лишнего и не вызвать новый конфликт.

Однако на моем лице все эмоции отразились достаточно ярко.

— В чем проблема? — мрачно усмехнулся Арсанов. — Ты не хочешь, чтобы дети находились со мной, пока тебя нет?

Нет. Не то чтобы так.

Я вообще, не хочу, чтобы мои дети с ним находились. Но говорить это, конечно же, не стоит.

— Ира? — он приподнял бровь. — Или ты всерьез опасаешься, будто я решу использовать такую возможность? Отберу наших детей у тебя?

Пожала плечами.

Арсанов умен. Понимает мое отношение к нему. Да, именно такая вероятность и не давала мне покоя сейчас. Ведь я понимала, как все может закончиться.

— Хорошего же ты мнения обо мне, — хмыкнул Арсанов.

Уж как есть.

Глупо скрывать.

Странно,

Разумеется, я знала, что нельзя брать детей с собой. Не сейчас. Нечего им делать в той конторе. К тому же, после подписания всех документов я собиралась посетить квартиру своего покойного отца.

Малышам там не место.

— Нет, Ира, я не стану пользоваться этим для своих интересов. В отличии от тебя не считаю нужным препятствовать твоему общению с детьми.

Ничего себе «заявочки».

— Еще бы ты считал иначе, — теперь я сама не удержалась от того, чтобы хмыкнуть в ответ на его ремарку.

— Не хочу травмировать их. Не тот возраст, чтобы их разлучать с матерью на долгий срок. Они нуждаются в тебе.

Ну надо же какое открытие!

От его наглости задохнулась.

Арсанов выразился так, словно будь дети немного помладше или наоборот — старше, то такой проблемы у него бы не возникло. И он мог бы легко меня с ними разлучить, ведь они были бы либо достаточно маленькими, чтобы это забыть, или же наоборот — взрослыми, чтобы легче такую разлуку преодолеть.

Как будто разлука с мамой в принципе что-то нормальное.

Нет. Нет. И еще раз — нет!

Это только в больном мозгу моего бывшего мужа могли зародиться настолько извращенные идеи.

— Ты хоть понимаешь, что говоришь? — все-таки не выдержала и спросила его. — Ты себя со стороны слышишь, Давид?

— Им лучше было бы со мной, чем с матерью, которая…

Он поморщился.

— Что? — сузила глаза от возмущения.

— Ты же неизвестно с кем путаешься, — холодно бросил Арсанов. — Сначала этот твой Миша. Бывший уголовник. Неудачник. Потом и вовсе криминальный авторитет. Отморозок по кличке Монах.

— Ты здесь единственный отморозок. Ты, Давид. И не важно, что ты ни разу не побывал в тюрьме. Тут уже скорее «недоработка» правоохранителей. Не всех они могут найти и посадить. Уж слишком вы все циничные, скользкие. Хорошо умеете замаскироваться. Даже мой папа не справился в свое время и…

Остановила себя в последний момент. Еще бы немного и сболтнула лишнего. Но я сболтнула. Достаточно сболтнула, чтобы Арсанов это подметил, а еще гораздо хуже то, что подметил он не только это, но и то, как я резко замолчала. И хоть намеренно постаралась увести разговор на другую тему дальше. Уже в следующую секунду продолжила:

— Не мне тебе объяснять, Давид, что самых опасных преступников труднее всего посадить. Многие из них так и остаются на воле. По Монаху хотя бы сразу понятно, кто он, чем занимается. Он не пытается показаться лучше, чем есть на самом деле. Другое дело — ты.

Попробовала все исправить.

Но это не помогло.

— Кого твой отец упустил? — спросил Арсанов и нахмурился. — О ком сейчас идет речь, Ира?

Если бы я знала, то все равно бы ему не сказала.

— Он работал в силовой структуре, — продолжил Давид, продолжая внимательно смотреть в мои глаза.

Не спрашивал, а утверждал. Что же, удивляться этому совсем не стоило. Давид мог за считанные секунды получить досье на моего отца, поскольку теперь знал его имя.

— Ничего рассказать не хочешь? — поинтересовался Арсанов, так и не сводя с меня пристального взгляда.

— Нет.

К моему удивлению, он не стал настаивать и давить в своей привычной манере. Лишь качнул головой и произнес:

— Как знаешь.

Неужели Арсанов способен дать кому-то немного свободы?

Впрочем, конечно же, нет. Он не случайно приставил ко мне личного водителя. Тот наверняка доложит ему, куда мы поедем. Про каждый мой шаг сообщит.

Но сейчас я на этот счет не волновалась. Скрывать мне было нечего. И я уже понимала, что после стольких лет не обнаружу в квартире покойного отца ничего особенного.

Если даже допустить, будто он оставлял мне какое-то послание, то с учетом того, как сложилась его судьба в дальнейшем, это послание совершенно точно забрали. А значит, искать в квартире что-либо бесполезно.

Хотя мне хотелось просто посмотреть, что там. Пройтись по комнатам, осмотреться по сторонам.

Попрощалась с малышами. Обняла их крепко-крепко.

— Когда ты вернешься? — нахмурился Антон.

— Ма-а-а, — грустно протянула Анюта.

— Как только освобожусь, мои родные.

Обняла всех троих. Поцеловала. На душе было тяжело. Как и всякий раз, когда нужно было оставлять детей и ехать куда-то без них. Но малышам нечего делать в той конторе, и в квартире моего папы им тоже пока быть не стоит. Тяжело предположить, как именно там все выглядит. Долгое время никто туда не заходил.

— Мы тебя ждем, — сказал Давид.

Кивнула.

Нам пришлось разойтись по разным автомобилям. До последнего провожала детей взглядом. А оказавшись, в салоне машины постаралась сосредоточиться. Нужно настроиться так, чтобы ничего важного не упустить.

Оформление документов прошло даже быстрее, чем я предполагала. Вскоре ключи от квартиры оказались в моих руках. А дальше оставалось только дать необходимый адрес водителю.

Немного помедлила, стоя на пороге, смотрела на дома. Самые обычные девятиэтажки, которых огромное множество в городе.

Несколько раз проезжала мимо этого района в прошлом. Однако именно в этот двор никогда не заглядывала. Здесь у меня никаких знакомых не было.

Ну так я раньше думала. Не подозревала, что тут жил мой папа когда-то давно.

Еще некоторое время стояла, обняв себя руками, и смотрела на возвышавшийся передо мной дом, а потом выдохнула и поднялась по ступенькам на крыльцо.

— Хотите, чтобы я вас проводил? — послышался голос водителя откуда-то из-за спины.

— Нет, благодарю, не стоит.

— Тогда ожидаю внизу.

Одобрительно покачала головой и пошла дальше. Прошла в полутемный подъезд и начала подниматься по ступенькам.

Меня ждал сюрприз. Буквально через несколько пролетов. Темная фигура выросла перед глазами будто из пустоты.

Он? Здесь?..

Такой встречи точно не ожидала.

Остановилась, удивленно глядя перед собой.

— Ира! — раздалось восклицание. — Какая неожиданная встреча.

Верно подмечено. Неожиданная. Даже очень.

=55=

— Здравствуй, Леон, — сказала я.

Друг моего бывшего мужа широко улыбался, с интересом разглядывая меня. В ответ на мое приветствие он буквально просиял. Но даже в мельчайших его жестах я ощущала фальш. Он всегда казался мне неприятным и довольно лицемерным человеком. Хотя ничего плохого не делал. Во всяком случае, открыто.

Помню, как после нашего с Давидом развода он сразу же предложил мне помощь. А ведь прежде мы с ним почти не общались. Виделись лишь потому что он общался с Давидом.

Леон иногда звонил мне, спрашивал, как у меня дела. И всякий раз после очередного звонка под сердцем зрело дурное предчувствие. Пусть логически я это объяснить не могла, но друг Арсанова казался мне скользким типом. Каким-то… мутным?

Еще

К счастью, у меня было к кому еще обратится. Поэтому к Леону я не пошла. Другие люди мне сильно помогли.

Но этот мужчина постоянно оказывался рядом, если случались неприятности. Будто намеренно чего-то выживал.

— Как ты? — спросил он. — Как дети?

Вроде бы самые обычные вопросы, и тон тоже обычный. Ничего особенного в поведении Леона не наблюдалось. Но я ощутила холодок, которой моментально пробежал вдоль позвоночника.

— Надеюсь, у вас все хорошо? — продолжил Леон, не сводя с меня глаз.

— Нормально, — кивнула. — А ты как?

— Отлично.

Он вдруг обернулся назад, а потом снова посмотрел на меня.

— Давид тоже здесь?

Мог ли он знать, что мы с Арсановым снова общаемся?

Все произошло так быстро. Неужели Давид успел с ним поговорить? Рассказать?

Вообще, Арсанов никогда личным не делился. Но кто знает, как за эти годы все поменялось.

— Нет, — ответила я.

— Но он приедет?

— Конечно.

Сама не знаю, что заставило меня вдруг солгать. Просто сорвалось и все.

Я была уверена, что Арсанов не приедет. Хотя водитель наверняка доложил ему где мы. Но мешать Давид не станет. Не сейчас.

— Понятно, — протянул Леон.

— А ты здесь какими судьбами? — поинтересовалась я в свою очередь.

— К знакомой заглянул, — бросил Леон. — Повидаться. Ну ладно, хорошего тебе дня.

Он выразительно посмотрел на часы.

— Прости, спешу.

Как будто бы я пыталась его задержать.

— До встречи, Ир, — сказал он, прошел мимо меня и продолжил быстро спускаться по ступенькам.

Резко заторопился.

С чего бы? Это на него так повлияли слова про то, что Давид приедет?

Я проводила массивную фигуру Леона взглядом. А после повернулась и пошла дальше.

Этаж, где располагалась квартира моего отца, был последним в доме. Именно на лестничной клетке перед ним мы с Леоном и встретились.

Теперь я видела все квартиры. Только одна из них была закрыта. В трех других не было дверей и явно шел ремонт.

На площадке я столкнулась с рабочими. Увидев, в какую квартиру собираюсь зайти, один из мужчин в спецовке обратился ко мне:

— Смотрю, зачастили в проклятую квартиру, — хмыкнул он. — Не боитесь?

— Что? — не поняла его. — Вы о чем?

— Ну эта квартира, — он кивнул на дверь, перед которой я стояла. — Точно проклятая.

— Почему?

— Так говорят. Много кто ее купить пытался. Но всякий раз перед сделкой у покупателя начинались разные проблемы. Соседи об этом постоянно шепчутся. И наш олигарх даже трогать ее не рискнул.

— Ваш олигарх?

— Да. Он тут большие апартаменты сделать хочет. Видите, как успел развернуться? Три квартиры выкупил на этаже. Соединяем теперь все. Но эту проклятую, — снова кивнул на квартиру моего отца. — Вот ее он даже не тронул.

— Ты чего языком чешешь? — оборвал его другой рабочий, хлопнул по плечу. — Нечего болтать. Мы из графика вышли. Все, давай обратно двигай.

— Подождите, — пробормотала я. — Один вопрос. Вы сказали, что сюда «зачастили»? Кто-то еще приходил?

— Да, а вы разве не столкнулись? Только что мужик оттуда вышел. Час внутри проторчал и вылетел.

— Ты когда это все увидеть успеваешь? — прорычал его товарищ. — А работать кто будет? Вечно прохлаждаешься. Все, дамочка, извините, но нам пора. А этого дурака не слушайте. Обычная квартира. И кстати, я сам не видел, чтобы туда кто-то заходил. Так что…

— Эй, ты с этим мужиком болтал сегодня, — начал возражать рабочий.

Но приятель быстро его одернул, хлопнув посильнее, и затянул обратно к другим, не давая больше ничего мне сказать.

Странная ситуация складывалась.

Значит, Леон был здесь. В квартире моего отца. Но как? И зачем ему это?

Я открыла дверь и прошла вперед. Нащупала выключатель. Зажегся свет.

Внимательно осмотрела замок. Повреждений не заметила. Получается, у Леона есть ключи?

На всякий случай задвинула щеколду. Снаружи дверь теперь не открыть. Немного предосторожностей не помешает.

Прошла вглубь квартиры. Пыльно. Даже чихнула несколько раз. И если так смотреть, не было чувства, будто тут вообще хоть кто-нибудь оказывался в последние несколько лет.

Может рабочий действительно перепутал?

Нет, слишком странное совпадение. И еще странно, что Леон вообще здесь появился. К кому он мог прийти, если тут больше никто не живет? На этаже ремонт. Какой-то олигарх делает. Что у Леона за знакомая? Не складывалась его история. Но я бы не удивилась ни капли, если бы этот мужчина солгал. И он солгал. Сомнений не оставалось.

Но зачем?

=56=

Я прошлась по квартире. Осмотрелась. Нашла несколько старых альбомов с фотографиями. Присела в кресло и полистала.

Звуки ремонта, доносившиеся за стенкой отвлекали и мешали сосредоточиться. Но несмотря на свое состояние, я осознавала главное — Леону было нечего тут искать.

Самая обычная квартира. Старая техника. Хотя конечно, вряд ли он бы искал, чем «поживиться» как грабитель. Нет. Если он и пробрался сюда, то лишь по приказу от Давида.

Точно. Именно это казалось логичным.

Но зачем Арсанову отправлять друга сюда? Не проще ли отдать необходимые распоряжения слугам? И еще из головы не шло то, как Леон меня расспрашивал насчет Давида, приедет ли он следом за мной.

Еще раз прошлась по квартире. Здесь хорошая библиотека. Несколько высоких шкафов, полки от пола до самого потолка и все заставлены книгами. Есть из чего выбрать.

Я подошла поближе, рассмотрела. Пыль покрывала все полки. Следов от того, что кто-то двигал какой-нибудь том не нашлось. Значит, книги Леон не трогал. Да он вообще ничего здесь не трогал.

В очередной раз обошла комнату за комнатой. Старалась придирчиво изучить все вокруг. Искала отметки, которые мог случайно оставить Леон. Но пока что складывалось впечатление, будто он просто зашел в квартиру, постоял и вышел прочь.

А по словам того рабочего мужчина провел здесь не меньше часа.

Снова опустилась в кресло. Устала раскручивать эту головоломку. В конце концов, я приехала сюда просто чтобы побыть там, где жил мой отец.

Однако ничего тут не создавало чувства его личного присутствия в этих стенах. Пусть и в прошлом. Кроме разве что фотографий.

Я снова потянулась за альбомами. Сложила их в сумку, и пока занималась этим, мои пальцы натолкнулись на часы, которые я недавно получила.

Достала их, сжала крепче. Некоторое время просто сидела, нырнув глубоко в собственные мысли. Прикрыла глаза.

Опять всплыла в памяти та фраза про звезды в конце письма. Она странным образом выбивалась на

Запрокинула голову назад, на широкую спинку кресла, уперлась бездумным взглядом в потолок.

Мне чудится или…

Возможно, это просто паутина трещин будоражила мое сознание, но казалось, на потолке какой-то замысловатый узор, выведенный едва различимым, чуть сероватым цветом.

Может это вообще какой-нибудь грибок от влажности проступил? А я тут на пустом месте выдумываю. Хотя сыростью в квартире совсем не пахло.

Я повернулась и посмотрела в сторону двух больших окон. Жалюзи подняты, поэтому комнату заливал яркий солнечный свет.

Поднялась, закрыла все, чтобы помещение окунулось в темноту. Снова посмотрела наверх.

А ведь мне совсем не показалось.

Конечно, такого я точно предположить не могла бы. Теперь как зачарованная смотрела наверх.

Там оказался рисунок, сделанный специальной краской, которую видно только в темноте.

Карта звездного неба. Мерцающий диск луны. Созвездия выстроились вокруг. С переменой освещения открылось то, что прежде выглядело едва заметным.

Так вот о чем написал отец…

Одно небо.

Вот, где заключался тайный смысл.

Вернулась обратно в кресло. Запрокинула голову назад. Внимательно изучала открывшийся мне вид.

Только в темноте стало видно звезды.

Вот почему Леон сюда приходил. Теперь становилось понятнее. Ничего не тронуто, потому что он действительно ничего не трогал.

Мужчина мог легко закрыть окна. Смотреть в потолок. А потом вернул все, как было прежде и ушел.

Но для чего ему это? Что скрыто на карте?

Я и близко не была специалистом по астрономии, поэтому понятия не имела, насколько правильно все отображено.

Возможно, тут спрятан тайный шифр. Тогда разобраться сможет только тот, кто отлично разбирается в положении созвездий на небе и заметит неточности.

Нет. Все не может оказаться до такой степени запутано.

Отец не просто так оставил для меня послание. Он же понимал, что я вряд ли буду увлекаться изучением звезд на небе всерьез. А значит, суть зашифрована иначе.

Как он писал?

Мы будем смотреть на одинаковое небо. На одинаковые звезды. И вот они, прямо в его квартире.

Но что это могло означать?

Вариант с тем, будто речь могла идти о красивой метафоре сразу отпадал. Не стал бы он нечто подобное упоминать без причины. Значит, хотел передать такое послание, которое смогла бы понять только я.

Письмо могло попасть в чужие руки. Картину на потолке тоже могли увидеть. Связать одно с другим. Найти ответ раньше меня. Отец не хотел допустить такой вариант развития событий.

Значит, мало просто смотреть на карту звездного неба. Мало знать о ней. Нужен еще какой-то ключ для разгадки.

Теперь я была уверена, что Леон ничего не понял, не нашел то, чего искал. Ведь у него не было полной картины. Всех подсказок.

Я продолжала смотреть на потолок, пыталась разобраться. Сама сейчас что-то упускала, но не могла сообразить, что именно. Невольно сжала пальцы сильнее. Так сказывалось волнение.

И вдруг я ощутила то, о чем совсем забыла.

Часы.

Я до сих пор сжимала их. Самые обычные часы. Но может быть с ними все не так просто?

Мое сердце забилось быстрее.

Пока что я понятия не имела о том, что именно собирался передать мне мой отец, какую информацию. Но я уже ощущала, что застыла буквально в шаге от разгадки.

Покрутила часы в руках. Пока ничего не понимала. В темноте их почти не видно. Мерцание звезд на потолке дает не так много света, чтобы например, четко разглядеть циферблат. Но если сейчас зажгу свет, то моментально пропадет сама карта на потолке.

Как разгадать секрет?

=57=

Что-то щелкнуло, причем я сама не поняла, что именно. Но часы вдруг засверкали в моих руках. От циферблата теперь исходил мягкий золотистый свет.

Похоже, я случайно нажала кнопку.

Скользнула пальцами по поверхности, присмотрелась.

Да, точно. Вот эта самая кнопка.

Я надавила сильнее. Свет не стал ярче, но его как будто стало больше. Теперь он бил в потолок.

И я посмотрела наверх. Замерла, шире открыв глаза. Наконец, картина прояснилась.

Я не могла поверить…

На потолке теперь выделялись не только созвездия, но и какие-то буквы, цифры.

Понятнее не становилось. Хотя кое-что я все же разобрала.

Два слова.

Aurora borealis.

Что-то знакомое. Но я не могла вспомнить.

Впрочем, больше ничего такого, что можно было бы оформить в связные слова на потолке не находилось. Лишь это весьма обрывочное послание.

А все остальное просто какая-то каша.

Но я достала из сумки ручку и блокнот, которые всегда носила при себе. Привычка такая. Из-за работы выработалась. Мне часто приходилось что-то записывать.

Этим и занялась.

Быстро переписала те буквы и цифры, которые были выделены на потолке.

Снова задумалась.

Эти два странных слова. Не французский. Не английский. Возможно, латынь?

Пока размышляла, в голове вспыхнуло озарение.

Ну точно! Как же я сразу не догадалась?

Северное сияние! Вот что значит это загадочное «aurora borealis”. Природное явление.

Но какое отношение нечто подобное имеет к моему отцу? К его тайному расследованию?

Ситуация вряд ли прояснилась.

Но задерживаться в квартире дольше не было смысла. Поэтому я снова нажала на кнопку, выключила часы и начала собираться.

Папа оставил мне это, чтобы я разобралась. Оставил все самое важное. Но я до сих пор не могла понять главные ключи, которые он мне подарил.

Продолжала путаться.

В таком задумчивом состоянии вышла из квартиры. Столкнулась в тем самым разговорчивым рабочим. Он курил на площадке, и я невольно поморщилась от едкого запаха дыма.

— Ого, вы еще здесь, — хмыкнул мужчина, изучая меня заинтересованным взглядом. — Как вам квартира?

— Нормально, — механически кивнула я. — Трудно догадаться, будто это место проклято.

— Ну кому как…

Нужно было идти вниз, но я сама не поняла, почему задержалась. А дальше вопрос невольно вылетел из моего рта:

— А что за олигарх выкупил почти весь этаж?

Рабочий нахмурился. Обернулся назад, как будто волновался, что его товарищ слышит наш разговор, и ему совсем не понравится то, как мило мы снова общаемся.

— Если это не секретная информация, конечно, — прибавила я.

— Да какой там секрет, — он махнул рукой. — Разве же это тайна?

— Тогда кто он?

— Арсанов, — заявил мужчина. — Про него каждый день по телеку говорят. То благотворительный фонд откроет, то еще какой-то новый проект запустит для помощи бедным людям. А то мы не знаем, для чего все это делается!

— Для чего?

— Деньги так отмывают, — уверенно произнес рабочий. — Всякие темные схемы. Чтобы «чистенькими» быть. Богачи часто так грехи замаливают. Вы разве

Ясно. Наверное.

Я ответила ему что-то и начала спускаться по лестнице, погрузившись в глубокие раздумья.

Арсанов.

Вот это сюрприз.

Давид и здесь успел.

Выходит, Леон и правда ему доложил про квартиру моего отца. Но… что же тут творилось? Я пока не могла сложить фрагменты картины воедино. Что-то до сих пор от моего внимания ускользало. И я не могла понять — что именно?

В любом случае ситуация странная.

Леон тайком пробирается в квартиру моего отца. Бывший муж выкупает все квартиры кроме этой.

С его-то властью.

Неужели было настолько сложно добиться, чтобы и квартиру моего отца ему отдали?

Арсанов обладал неограниченными возможностями. Но у квартиры дурная слава. И рабочий сам выделил то, что «олигарх» не захотел с этой квартирой связываться.

Но я не замечала за бывшим мужем какого-то особого суеверия. Скорее наоборот. Приметам он значения не придавал.

Я вышла на улицу и пошла к машине, которая ожидала меня. Открыла дверцу, заняла место рядом с водителем. Настолько сильно задумалась о своем, что не сразу заметила, что самого-то водителя в машине как раз нет.

Непонятно. Как же так?

Автомобиль открыт, а на сиденье никого. Хотя мужчина мог отойти ненадолго. Возможно, вышел покурить или…

Додумать мысль до конца не успела.

Послышался шорох сзади. Будто движение. Обернуться не получилось. Кто-то обхватил меня за плечи, и почти в тот самый момент к лицу прижали тряпку.

Не дышать! Только не дышать…

Вот что моментально запульсировало у меня в мозгу. Попробовала не делать ни единого глотка воздуха. Дернулась изо всех сил, но тот, кто напал на меня, был намного сильнее. Сопротивляться не было ни единого шанса.

Тогда возникла другая идея.

Я постаралась расслабиться. Если конечно, нечто подобное в принципе было возможно в той ситуации в которой я оказалась. Но я по-прежнему старалась не сделать ни единого вздоха, и обмякла. Сделала вид, будто потеряла сознание.

Чем-то я все же надышалась. Запах в любом случае пробивался. В голове все затуманилось.

Мое тело действительно начало деревенеть.

Нет, нет, нельзя…

Нападающий убрал тряпку, а я как могла постаралась себя не выдать. Растянулась на переднем сиденье.

Последовал звук открываемой дверцы. Вскоре на моих руках защелкнулись браслеты. Холодный металл соприкоснулся с кожей.

По ощущениям словно наручники. Стало дурно и жутко.

Сейчас самое время взбунтоваться. Выскочить из машины. Но сил на это не нашлось. Пары неизвестного вещества все же подействовали на меня не лучшим образом.

Тело не слушалось, а рисковать я опасалась. Кто знает, чем это могло бы обернуться, если у меня только одна попытка вырваться?

Мужчина подхватил меня на руки, пересадил на заднее сиденье. Его ладони коснулись моих лодыжек. И там я ощутила больше, чем просто ладони. Что-то заскользило по ногам.

Веревка.

Очередное открытие обожгло сознание.

Меня связали. На моих руках защелкнули наручники. Ничего хорошего это не предвещает. А мне самой удалось не так много. Я просто не отключилась. Пока что…

Но мысли предательски спутывались. Веки казались каменными.

Вот бы хоть глаза приоткрыть. Посмотреть на нападающего.

Пришлось всю волю приложить, только бы немного двинуть веками. Сквозь полу прикрытые ресницы я наконец смогла увидеть, кто именно меня вот так предательски атаковал.

Леон!

Всего пара секунд, но мне хватило, чтобы его рассмотреть, пока мужчина меня связывала. А дальше снова захлопнулась дверца.

Вскоре друг моего бывшего мужа занял место водителя.

Что происходит? Почему он это сделал?

Сейчас я понимала только одно: Леон действует без одобрения Давида. Иначе бы не избавился от водителя и не похищал меня среди бела дня.

Теперь действительно стало страшно.

=58=

Я пыталась сообразить, куда Леон везет меня. Считала повороты, старалась представить куда машина направляется дальше. Город знала хорошо. Могла бы определить район, куда он меня привезет.

Вряд ли бы это сильно помогло. Но лучше так, чем совсем бездействовать.

Однако хватило моей концентрации ненадолго.

Вероятно, действовал тот самый препарат. Эффект от него словно догонял меня теперь. Веки тяжелели настолько, что я уже не могла бы открыть глаза даже приложив всю свою волю на максимум. Мысли путались, и очень скоро я сбилась со счета, не понимая, какие повороты успела посчитать, а какие уже нет. В голове была совсем каша.

В определенный момент я провалилась в темноту окончательно. Тогда мне казалось, это произошло очень быстро. Совсем скоро я вынырнула обратно. Но позже стало понятно, что прошло намного больше времени, чем я могла предположить.

Открыла глаза, и вообще не понимала, где нахожусь. И самое страшное — что со мной? Что с моим зрением?

Резко поднялась. Осмотрелась по сторонам. Но ситуация от этого лучше не становилась.

Ужас…

Где я?

Заморгала. Пробовала разобраться. Но…

Белая комната.

Я помнила, как мои дети говорили про нее. Про ту комнату, где их удерживали похитители. Из той же комнаты их забрал Давид.

Тогда я не вполне понимала, что это все может означать. Но теперь стало понятно.

Белым здесь было абсолютно все. Стены, пол, потолок. Совершенно белой была кровать, на которой я сейчас лежала. Постельное белье. И от этого все вокруг сливалось. Потребовалось время, чтобы мои глаза привыкли к такой монотонной цветовой гамме. Стало заметно, что кроме кровати, тут находилась другая мебель. Стол, стулья, шкаф. Но из-за того, что все вокруг было одинакового цвета, все сливалось перед глазами.

Поморщилась, провела ладонью по затылку.

Голова гудела, виски пульсировали от тянущего ощущения.

Собиралась подняться, но тут прозвучал голос Леона:

— Я бы не советовал тебе этого делать.

Повернулась назад, но там никого не было. В комнату никто не заходил.

— Будь послушной, Ира, и никаких проблем не возникнет.

Теперь у меня получилось разобраться получше. Голос доносился из динамика. Откуда-то сверху.

Сам Леон оставался в другом месте.

— Будешь прятаться от меня? — спросила.

— Нет, — он рассмеялся, словно услышал удачную шутку. — Совсем скоро я к тебе присоединюсь. Необходимо закончить последние приготовления. А ты пока побудь на кровати, полюбуйся красивыми видами.

— Виды здесь не очень-то красивые. Все достаточно однообразно.

— Ничего, Ир, тебе еще повезло.

— Это ты про что?

Он не ответил.

— Леон!

Опять тишина.

— Леон! — закричала.

Но никакой реакции на это не последовало. Просто замечательно.

Сначала хотелось нарушить приказ Леона оставаться на месте, но я решила его не злить. Вообще, непонятно, что он задумал.

Легла на кровать. Прикрыла глаза.

Ощущения в голове стали полегче, но успокоиться в сложившейся ситуации,

Вопросы терзали мое сознание.

Какие приготовления заканчивал Леон? И в чем именно мне, как он выразился, «повезло»?

Ожидание продлилось недолго. Послышался звук открываемой двери, в комнату зашел Леон.

Я поднялась на постели, наблюдая за ним. Он подошел вплотную, схватил меня за плечо, грубо сдернул с кровати и потащил за собой. Толкнул в кресло.

Все произошло настолько быстро, что я даже не могла сопротивляться. Не успела запротестовать.

Еще сказывался страх.

Леон выглядел как человек, которому нечего терять. Взгляд у него был ожесточенный.

Не поделил что-то с Арсановым? Поссорились? Он решил отомстить?

Давид утверждал, что все проблемы решил. Но вот же эта проклятая белая комната, где держали моих малышей. Все на месте.

Тогда что он решал?

Я уже совсем ничего не понимала.

Леон пристегнул мои руки к подлокотникам кресла. Оказалось, там были какие-то крепления. Стальные, но выкрашенные в белый цвет.

Сам он расположился напротив. В другом кресле. Посмотрел на часы, словно чего-то выжидал.

Между нами находился небольшой стол. На нем было пусто.

Я нервно подергала руками. Понимала, что так просто не освобожусь. Но должна была хоть попытаться.

— Бесполезно, — сказал Леон. — Ты можешь только пораниться.

— Переживаешь за меня?

— Давиду не понравятся царапины на твоих руках. Он может что-то заподозрить. Это будет мешать.

— Вы же за одно, — решила проверить версию того, что они сотрудничают, на всякий случай. — Это он приказал тебе похитить меня.

— Нет, конечно, — фыркнул Леон. — Ты с ума сошла? Давид бы убил меня голыми руками, если бы узнал, что я хоть как-то причастен к похищению ваших детей. Ну или к твоему похищению.

Леон нахмурился.

— Извини, мне всегда казалось, что ты работаешь на него, — продолжила я.

Хотела убедиться, что поняла его эмоции правильно.

— Нет! — раздраженно ответил Леон. — По-твоему, я один ничего не могу сделать? Все только по указке Давида?

Как и ожидалось, я не ошиблась.

Его сильно задело мое предположение. Казалось, Леон всегда завидовал Давиду, пытался его превзойти. Теперь не видел смысла это скрывать.

— Знаешь, я столько лет его дурачил, — усмехнулся мужчина. — Но он ничего не понял. И не поймет.

— Мне плевать на Давида, — сказала я. — Не знаю, что ты задумал, но… готова помочь.

— Да? — с сомнением протянул он.

— Да, — ответила твердо. — На его деньги не претендую, просто хочу спокойной жизни с детьми и с… мужчиной, которого давно люблю.

— Ты же сказала, тебе плевать на Давида.

— А я не про него.

Леон смотрел на меня подозрительно. Причин доверять мне у него не было. Вряд ли я бы смогла установить с ним контакт.

Но стоило попытаться найти с ним что-то общее. Как-то зацепить. Заставить его думать, будто я всецело на его стороне.

Это поможет выиграть время. Наверное.

Пока что моей единственной надеждой было то, что Арсанов начнет поиски, как-то вычислит, где я нахожусь.

— Хочешь сказать, что тебе всерьез нравится этот… — Леон скривился. — Тот нищий мужик, отмотавший срок в тюрьме?

— Михаила подставили. Попрошу не оскорблять его.

— Ладно, так тебе правда нравится этот Михаил?

— Я его люблю.

— Любишь, значит, — протянул Леон и нахмурился. — Думаешь, я так легко на это куплюсь?

— А мне нет разницы, — пожала плечами. — Я, вообще, жила спокойно и горя не знала, пока не объявился Арсанов. Сорвал нашу свадьбу. Потом все эти жуткие похищения. Тут ваши разборки. Если надо помочь, я готова, лишь бы поскорее избавиться от Давида. Он достаточно мне жизнь испортил.

— Интересное предложение, — кивнул Леон. — Жаль, сам Давид не слышит. Но Ира, ты не волнуйся, ты мне и так поможешь. Твое согласие для этого не требуется.

По спине пошел холод.

О чем он?

Леон снова посмотрел на часы.

— Ты мне так ничего не объяснишь? — не выдержала я.

— Не собирался, — хмыкнул он. — Но рано начинать процесс. Зарядка еще не завершена.

Стало еще страшнее.

Зарядка — чего?

Какой процесс?!

Леон пугал все сильнее.

— Можно поговорить, — кивнул Леон, будто давал мне разрешение, чтобы задавать ему вопросы. — Все равно больше нечем заняться. А выпускать тебя из-под присмотра не буду. Слишком ты дерганная. Мало ли что придумаешь.

Плохой знак.

Он готов ответить на вопросы.

Значит, уверен, что я никому не смогу рассказать.

— Ир, что ты побледнела? — ухмыльнулся Леон. — Успокойся. Убивать тебя не собираюсь.

Тогда… он уверен, что мне никто не поверит?

— Была такая разговорчивая, а теперь вдруг поникла, — продолжил он с насмешкой в голосе. — Ну давай сам предложу тебе темы для нашего разговора. Хочешь узнать, почему Давид вышвырнул тебя за дверь вместе с детьми?

— Это было давно.

— И что?

— Это меня не волнует.

— Новая любовь важнее?

— Михаил…

— Ты всерьез запала на этого неудачника?

— Без оскорблений. Я же просила.

— Чтобы ты Давида так защищала.

Арсанов сам себя защитит.

Мало тебе не покажется.

Конечно, ничего этого вслух не произнесла. На выпады Леона не реагировала. Но похоже, ему действительно стало скучно. Он захотел поговорить.

— Ладно, может если бы ты знала правду, то меньше бы злилась на Давида. Хотя получилось забавно. Он ради тебя готов на все. А ты втрескалась в какого-то олуха.

— Давид готов на все только ради себя самого.

— Это да, — кивнул Леон. — Но ровно до тех пор, пока дело не коснется тебя или детей. Там он резко меняется.

— Помню я как он поменялся. Вышвырнул нас в дождь. На улицу среди ночи.

— Дура, — отмахнулся Леон. — Давид тебя защищал. Тебя и детей. Неужели сама не поняла?

— Извини, не очень-то походило на защиту. Дождь. Глубокая ночь. Очень спорное у тебя утверждение.

— Ты же не знаешь, что за этим стояло, — многозначительно протянул Леон. — Давиду просто пришлось так поступить.

Я молчала, стараясь ничем не показать свою реакцию.

Казалось, если Леон поймет, что мне действительно интересно услышать эту историю, то ничего не станет рассказывать. И даже его «разговорчивое» настроение никак здесь не поможет.

— Он не видел другого пути, — продолжил Леон, внимательно глядя в мои глаза, будто хотел прочитать эмоции. — Я его понимаю. Сам бы поступил похожим образом, если бы стоял вопрос жизни и смерти моих близких.

=59=

Мужчина в очередной раз посмотрел на часы.

— История долгая, но мы никуда не спешим, — сказал он. — Конечно, я не сразу раскусил, что именно сделал Давид. Он позаботился о том, чтобы очень ловко и натурально провернуть это. Все должны были поверить, будто он действительно отказался от семьи. Не считает детей родными.

Я молчала, хотя вопросов на языке вертелось

И он начал говорить. Уже без пауз. Запрокинул голову назад, поудобнее расположился в кресле.

— Все началось из-за махинаций его отца. Арсанова-старшего. Он проворачивал множество темных схем. Вместе с одним известным бандитом по кличке «Монах». Тот много ужаса на город навел в свое время. Да что там на город! На всю страну. Про него на каждом углу болтали. Власть его все сильнее крепла. И некоторым структурам он стал мешать. На са-а-амом верху. Ты же понимаешь о чем я?

Вероятно, о тех схемах, которые надеялся вскрыть мой отец, он так и не вывел тех предателей на чистую воду.

— В то время были свои расстановки. Монаха решили подвинуть, а сделать это нужно было грамотно. Скажем, хм, по особым воровским понятиям. Монах не был «вором в законе» и обычно без согласия никого не назначают. Но так вышло, что именно его назначили. Намеренно. Не без помощи со стороны Арсанова-старшего. Он не был главным, кто все решал. Но сильно посодействовал этому назначению. Правила в криминальном мире очень простые и жесткие. «Вор в законе» не должен иметь ни жены, ни детей. А если вдруг выясняется, что у него есть семья, то их всех должны убить.

Дикость. Но чего ожидать от бандитов?

— Это логично, — продолжал Леон, и я не удивилась тому, что этот циничный тип одобрял настолько зверские методы. — Иначе можно было бы легко влиять на решения «вора в законе». Достаточно похитить кого-то из его семьи, начать шантаж. Это слишком серьезная должность, чтобы настолько безответственно к ней подходить.

Мне всегда казалось, что Леон бизнесмен. Как Давид. Но теперь, чем больше я слушала, тем сильнее начинала в этом сомневаться.

Впрочем, волновало меня другое.

— Поскольку Монах на эту почетную должность сам никогда не собирался, то женился и завел детей. Угрозы не видел. Был уверен, что своих защитить сможет. Но правила жесткие. Он получил назначение — и его семью убили. Практически сразу. Его самого тоже собирались уничтожить за нарушение правил, но тут ничего не вышло.

— Это же какой-то абсурд, — не выдержала я. — Он не собирался выдвигаться на эту должность. Его по сути назначили насильно. И хотели за это наказать? Бред полный.

— Благодаря нескольким уловкам от Арсанова-старшего это все стало реальностью. Он сыграл грязно. По распоряжению своих покровителей, перед которыми собирался выслужиться. Не вижу смысла рассказывать детали о том, как именно все произошло. Тебе достаточно понимать главное.

Ну это я поняла. Виноват Арсанов-старший.

— Но кстати, за спасение жизни в последний момент Монаху нужно благодарить твоего отца.

Та самая история, которую мне рассказал когда-то давно Монах.

— Твой отец спас его, Ир. От смерти, но не от тюрьмы. Помнишь, я говорил, что были структуры, которым Монах оказался сильно неугоден? Речь о самых высоких структурах, если ты понимаешь, о чем я.

Отрицательно покачала головой.

Хотя уже понимала суть развернувшихся тогда событий благодаря письму моего отца.

— Правоохранительные органы, Ира. Был очередной передел власти. Большую часть криминальных авторитетов решили уничтожить, чтобы не мутили воду. А те, кого согласились оставить, полностью перешли на сторону полиции, подчинялись во всем. Так понятнее?

— Наверное, — пробормотала я. — Но мне совсем непонятно, какое это все имеет отношение ко мне и к Давиду? К тому, как он себя повел?

— Скоро поймешь. Монах пытался отомстить, вел свою войну. Но у него не было ни единого шанса там выстоять. Против него была целая система. Как и против твоего отца, который надеялся вскрыть коррупцию в высших органах власти. Такие люди мешали. Поэтому их убрали. Операция, которая планировалась, была сорвана. Твоего отца убили. Монаха отправили в самую жесткую тюрьму на пожизненный срок. Он никогда не должен был выйти на свободу. И самым лучшим вариантом было от него попросту избавиться, но… не сложилось. Точнее, сложилось не так, как было задумано.

Теперь я действительно очень плохо понимала, куда вел Леон. Но слушала его внимательно.

Арсанов-старший когда-то давно жестоко и вероломно подставил Монаха под удар, но разве это связано с той ситуацией, которая выстраивалась между мной и бывшим мужем? Какое отношение Давид мог иметь к делам давно минувших дней?

— Монаха нельзя было просто убить в тюрьме. Он до сих пор сохранял очень серьезную власть в криминальном мире. Уберешь такую фигуру одним махом — и начнутся совершенно непредсказуемые последствия. Поэтому нашли другой выход. Подобрали нужного человека, которым должны были полностью заменить Монаха. Готовили его на замену. Тоже один из заключенных, у которого оставалось не так много вариантов. Он был согласен на все, лишь бы получить улучшенные условия содержания, вместо того затхлого барака в котором просидел пару лет. Настоящего Монаха убили, но далеко не сразу, а лишь тогда, когда «двойник» готов был его заменить. Внешне они совершенно не походили друг на друга, но это не требовалось. Все равно личные визиты к Монаху были запрещены. Распоряжения он отправлял по почте или же звонил. Как ты понимаешь, ситуация сложилась очень удачно. После покушения на жизнь Монаха, он носил маску, скрывал уродливые шрамы. И разговаривал исключительно с помощью особого прибора. Любой мог бы его сыграть. При желании. Даже я.

Любой мог сыграть…

Фраза звоном отбивалась в ушах.

Но я же знала настоящего Монаха. Говорила с ним не раз. Танцевала. Он хотел составить то завещание на меня. И дальше…

А откуда я могла знать, с кем именно общалась?

Леон прав. Голос доносился до меня через фильтр того прибора. Лицо было закрыто маской. Руки — тоже. Полная маскировка.

Вспомнился прибор, который я нашла у Давида. Перчатки.

Неужели?..

— Конечно, я утрирую, — фыркнул Леон. — На тот момент Монах должен был общаться со многими подельниками. Обмануть матерых бандитов тяжело. Поэтому «двойника» пришлось серьезно натаскивать, объяснять, какие у него с кем связи. В общем, как я сказал, сразу его не убили. Практически год он просто находился в тюрьме. А после оказалось, что Монах тоже далеко не прост. Он тоже кое-что приготовил в отместку за предательство. Личный удар по Арсанову. И не только по нему, конечно. Однако нас интересует именно тот, кто задел его сильнее всего.

Отец Давида.

— Монах умудрился передать весточку на волю. Своим людям. Так что когда «двойник» вышел с ними на связь из тюрьмы, банда уже понимала, что их реальный хозяин мертв.

Повеяло холодом, хотя меня и так трясло от общества Леон. Не зря я

— Они не стали себя выдавать. К тому же, понятно, что про настоящее положение дел знал только ближний круг Монаха. Они действовали четко по тем инструкциям, которые им оставил бывший хозяин. Делали вид, что следуют новым распоряжениям, но вели двойную игру. Прошли долгие годы. Каждый из тех, кто прежде подставил Монаха и послужил причиной гибели его семьи, получил свое. Каждый кроме Арсанова-старшего. Для него Монах приготовил особенный подарок. Знаешь, как говорят? За грехи отцов часто расплачиваются именно дети. Так Монах и приказал. Вся месть должна быть направлена на единственного сына Арсанова. На Давида. Еще не догадалась, что произошло?

Отрицательно покачала головой.

Хотя догадывалась. Но свою сообразительность Леону показывать не стоит. Мало ли как все может обернуться дальше.

— Жаль, я думал, ты поумнее, Ира, — насмешливо протянул мужчина. — Монах распорядился устроить все так, что как только у Давида появилась жена и трое прекрасных ребятишек… он получил то самое назначение, которое однажды получил сам Монах. Благодаря Арсанову-старшему.

— Что за чушь? Давид не был бандитом. Или по-твоему, любого человека можно назначить вором в законе? Без причины вообще?

— Нельзя. Но Монах и его люди об этом позаботились. Знаешь, кто давал четкие инструкции «двойнику» в тюрьме? Кто натаскивал того болвана на роль самого Монаха?

Я молчала.

— Арсанов-старший. Он был ближе всех к Монаху. В те времена молодой и крепкий парень. Очень ушлый. Он начинал свою карьеру совсем не так честно и красиво, как рассказывает в интервью. Поэтому ему было чем поделиться. И он делился. Это в итоге сыграло против него.

Леон опять посмотрел на часы, покачал головой.

— Как же долго тянется время, — вздохнул.

Не могла с ним согласиться. Для меня время буквально пролетело за считанные секунды.

— Еще минут десять, — заключил он с явным неодобрением.

Десять минут — до чего?

Страшно представить.

— Первое, что было сделано, — составлено завещание. От настоящего Монаха. Еще до его смерти. Там он назначал Арсанова-старшего своим полноправным приемником. Против этого уже бы никто не пошел. Второй шаг — управление, которое Арсанов и так осуществлял. Все это был вскрыто.

— Почему бы тогда Арсанову самому не ответить за свои грехи? Он и был вором в законе. А значит…

Произнесла это на эмоциях и спохватилась.

Все же Арсанов дедушка моих малышей. Каким бы подлым человеком он не был. За свои преступления заслуживает строжайшего наказания. Но по закону, а не так, как постановила группа бандитов.

А еще подобное наказание для Арсанова-старшего могло означать лишь то, что погибнет и Давид. Отец моих детей.

— Арсанов думал так сделать, принять удар на себя. Хотя поверь, подобное самопожертвование это вообще не то, что для него характерно. Скорее бы уж наоборот.

— И что ему помешало?

— Его жена. Более того, это был для него выбор без выбора. Если бы он поступил таким образом, то Давид попал бы под прямой удар. Поэтому первоначальную идею Арсанов-старший отбросил.

При такой расстановке сил Юлиана должна была погибнуть. Вместе с их сыном. И тут я в определенной степени не могла никак их осуждать.

— Тебе бы такой вариант тоже вряд ли бы пришелся по душе, Ира. Внуки тоже считаются семьей. И тебя, и твоих детей тоже ожидала бы смерть.

Все это устроил Монах? Тот самый, который так мило со мной общался и ничем не показывал истинных замыслов?

Или… Леон прав и настоящий Монах давно мертв?

Тогда с кем же я говорила?

Хороший вопрос.

— Монах придумал виртуозную месть. Он понимал, что Арсанов-старший не вынесет приговор родному сыну. Кто бы вообще стал такое делать? Поэтому расчет был на то, что Давид получит назначение от своего отца. Старый вор в законе вполне может передать власть новому.

— Тогда почему Монах в свое время не передал? Мог отвести от себя удар?

— Ого, ты начинаешь схватывать смысл истории, — Леон прищурился, и я пожалела, что в какой-то степени выдала себя. — Ты не дала мне закончить мысль, Ира. Должны соблюдаться определенные условия. Власть можно передать кровному родственнику подходящего возраста. Монах не мог передать должность никому. Его детям еще не было восемнадцати, а больше близкой родни у него не было. Детдомовец.

— Но он же как-то передал власть Арсанову! И тот ему никакой не родственник.

— Верно. Однако он использовал не только завещание, но и определенные ухищрения. Те самые, что Арсанов прежде использовал против него. Само завещание давало преемственность в делах. А остальные полномочия пришли к Арсанову несколько позже. И осознав весь масштаб проблемы, он не видел ничего лучше, чем сделать именно то, что сделал. По праву крови передал должность вора в законе сыну. Это сработало еще и потому что у Арсановых был подходящий возраст. Старик слабел. На тот момент готовился к операции. Таким правилом пользовались редко. Кстати, по этой причине в том числе запрещается иметь семью. А любое нарушение такого пункта жестоко карается. В криминальном мире есть свой кодекс. И хоть правило передачи власти по крови существует, им никто не пользуется. Как раз для того, чтобы никто не злоупотреблял властью в будущем, было введено настолько жестокое ограничение на то, чтобы иметь собственную семью.

Отлично получалось.

Власть можно передать кровному родственнику. Но вообще, ты не можешь иметь никакую родню.

Интересный у них кодекс.

— Например, бывали случаи, когда власть передавали брату. Братья и сестры, равно как родители или другие родственники, всякие дяди, кузены не будут считаться, как твоя собственная семья, — прибавил Леон.

Да, это я уже поняла. Запрет касался того, чтобы вступить в брак, завести свою собственную семью.

— По сути Арсанов ничего не нарушил, когда передал власть Давиду. В кодексе не сказано, что нельзя передавать полномочия вора в законе своему сыну. Там обозначено право отдать власть кровному родственнику мужского пола и на этом все. То, что ему в принципе было запрещено иметь семью, указано уже в другом пункте. Одно не противоречило иному.

Вся эта история о бандитском кодексе звучала безумно, однако я даже не пыталась что-либо уточнять. Казалось, во всей этой ситуации лучше вообще не задавать лишние вопросы.

— Получается, как только Арсанов-старший передал власть сыну, то сам Давид вышел из-под удара, как и жена Арсанова, но… ты и твои дети оказались первыми жертвами в списке.

К моменту, когда Леон это озвучил, я уже сама догадалась, что к чему в этой запутанной истории.

— Все произошло слишком быстро. Давид узнал правду в

Теперь ясно, почему все произошло настолько быстро. Давид уехал на работу в нормальном настроении, все шло как обычно и не предвещало никаких проблем, однако в последний момент мир, как будто перевернулся, не оставляя никакой надежды на нормальный исход.

— Он не придумал ничего лучше, чем обставить все так, словно ты предала его и родила детей от другого. На таком основании он расторгнул ваш брак.

— Об этом ничего не было сказано…

— Он говорил это только адвокату. Подключил свои связи, получил настолько молниеносный развод именно на этом основании. Тебя он не хотел ранить больше, чем того требовала ситуация.

Не получилось у него «не ранить».

— Много времени пролетело с тех пор, но я не представляю, как еще мог бы поступить Давид, чтобы защитить вас, — пожал плечами Леон.

Наверное, впервые за время нашего разговора я тоже была с ним полностью согласна. Ничего лучшего и сама бы не придумала.

=60=

— Как ты теперь понимаешь, без поддержки он вас никогда не оставлял. Или ты считаешь под вашим домом случайно оказалась та машина? С тремя детскими креслами? Или может быть, твоих неблагодарных родственников спровадили случайным образом? А деньги от… самого Монаха? То, как бандиты перед тобой извинялись? Ты же ничего не забыла, Ира?

Не забыла.

Разве можно было такое забыть.

Еще тогда все эти совпадения казались очень странными.

Такси не приехало, зато сразу подвернулась та машина с очень приятной женщиной, у которой как раз оказались детские кресла для моих малышей. Потом прибавилось больше странностей.

История с моими родственниками. Их резкий отъезд. Потом бандиты требовали деньги за долги, но очень скоро сами принесли мне деньги и начали передо мной извиняться.

Было много подозрительных моментов.

А еще Клим. Как выяснилось, он тоже работал на Давида.

— Помнишь, своего соседа? — тут и сам Леон про него вспомнил. — Клим. Он тоже помогал проворачивать разные дела.

— Сейчас между ними конфликт.

— Я тебя умоляю, — рассмеялся Леон. — Очередная игра на публику. Все же должно быть натурально. Без сомнений.

— Допустим… но Давид женился второй раз.

— Только для прессы. Тот брак никогда не считался официальным и та женщина просто играла свою роль.

— Но… он же подставил ее под удар бандитов?

— Нет. Почему ты так решила? Он представил все так, будто брак необходим для поддержания имиджа серьезного бизнесмена. Но у него не было никаких отношений с той девкой. Она всего лишь красивая кукла. Отработала свою роль на публику и отправилась прочь.

— Не понимаю.

— Что непонятного?

— Откуда ты столько подробностей знаешь?

Леон широко улыбнулся, довольный собой.

— Не буду скрывать, на то, чтобы выяснить все это ушло много времени. Только в последний год мне удалось сопоставить факты, разобраться, как именно Давид выстраивал одну схему за другой. Но это тоже неплохо. Информация очень закрытая. Было тяжело добраться.

— И как тебе удалось?

— Свои источники не готов раскрыть даже сейчас, — многозначительно усмехнулся Леон. — Хотел бы я, чтобы вся правда открылась гораздо раньше, но мне так не повезло. Жаль, конечно. Тогда был бы шанс подпортить Давиду игру намного красивее.

Я как и раньше не стала задавать уточняющих вопросов, но было предельно ясно, что будь у Леона хотя бы малейший шанс… он бы сразу раскрыл всю ту схему, которую решил провернуть Давид.

Тогда не для меня, ни для детей не было бы уже никакого спасения.

Леон это не скрывал. Ему было наплевать.

— Я действовал на ощупь, если ты понимаешь, о чем я, — сказал он. — Понимал, что-то не так. Давид слишком любил тебя, чтобы настолько резко выгнать. Но я же не знал ничего. Ни про всю эту историю с «вором в законе». Ни про то, как он заявил, будто ты изменила ему и родила детей от другого мужчины. Мне оставалось только догадываться, где скрывается правда, и собирать ценную информацию по крупицам. Но я справился.

— Если Давид так заботился о нас, почему ничего не рассказал? Мог бы хотя бы намек дать, но он же вообще не появлялся.

— Он не мог. Слишком высокий риск. Только в последние месяцы он достиг своей цели. Теперь можно не скрываться. У него остались… ну скажем, самые последние штрихи.

— Цель?

— Да, цель. Он хотел полностью подмять под себя криминальный мир. И главное — он хотел переписать кодекс. Старый кодекс, который работал годами. Больше нет такого правила, что нельзя вору в законе иметь семью, детей. Давид лично добился того, чтобы это отменить. А всех, кто был хоть как-то с ним не согласен, он убрал. Конечно, были довольно опасные и живучие типы. Например, одного вроде как убили, но он выжил и подбросил проблем. Думаю, ты поймешь о чем я.

Молчала. Пусть лучше считает, я полная дура.

— Ир, да что такое? — Леон самодовольно хмыкнул. — Все тебе разжевывать надо. Ну ничего. В общем, тот живучий гад организовал похищение. Хотел шантажировать Давида детьми. Но не вышло. Арсанов расправился с ним благодаря помощи Клима. Этот Клим давно ушел из полиции, работал под прикрытием с бандитами. Он делал вид, будто ведет переговоры с Арсановым, продавливает его на свои условия, а в реальности они просто тянули время и разыгрывали комедию. Похитителя быстро прихлопнули. Но тут… знаешь, похищение не мой метод. Обычно.

Он усмехнулся шире, будто радовался собственной удачной шутке.

— Однако сейчас ставки слишком высоки.

Леон выглядел настолько уверенным в собственной безнаказанности, что если бы мои руки были сейчас свободны, я бы бросилась на него и расцарапала его физиономию.

Но приходилось терпеть.

— То похищение, которое было устроено, натолкнуло меня на определенные мысли. Все дело в том, что тот живучий тип, последний из бандитов, был не просто бандитом. В прошлом, как и Клим, он работал в правоохранительных органах. Однако не просто в полиции, а в секретной службе, которая долгие годы занималась определенными разработками. Та комната, где он держал детей, была не просто обычной комнатой, а бывшей лабораторией. Но этот дурак плохо разбирался именно в том проекте, а вот для меня это открытие стало последним фрагментом, чтобы составить пазл.

Теперь я действительно перестала понимать, о чем говорит Леон.

Какие проекты? Разработки?

— Видишь ли, пока я расследовал всю эту историю с Арсановым, пока разбирался во всех этих схемах, то открыл кое-что очень любопытное. Оказывается, спецслужбы давно занимались изучением различного вида психологических воздействий.

Стало понятнее.

— На моих детей оказали какое-то воздействие? — не выдержала я.

— Нет. Ты как меня слушаешь? — фыркнул Леон. — У того мужика-похитителя просто был доступ к секретной лаборатории, где раньше проводили часть экспериментов над людьми. Проект давно закрыли. Лабораторию забросили. Болван использовал ее как место, которое будет тяжело найти. Там хорошая защита, блокируются все сигналы. Но чтобы ты понимала, таких лабораторий несколько. Все законсервированы. Мы, кстати, прямо сейчас в одной из них, в самой центральной. Поэтому не надейся, будто Арсанов сможет сюда добраться. У того похитителя была информация по всем закрытым лабораториям. Но я эту информацию вовремя стащил. Давид ничего не знает. Уверен, что больше похожих мест нет.

За детей успокоилась. Главное, что с ними ничего ужасного не произошло во время того проклятого похищения.

Но теперь уже не было ни тени сомнений, что у Леона есть серьезные планы на меня саму.

Ограничивать свою больную фантазию он не собирался.

— Все эти бандитские разборки, теневые схемы, — он скривился. — Это очень прибыльно. Однако есть программы поинтереснее. Ни Давид, ни Клим даже не подозревают, какой жирный проект проплыл мимо них. Прямо в мои руки. Не каждый сумеет раскрутить информацию как я.

Меня подмывало задать наводящий вопрос, чтобы Леон перестал расхваливать себя и поскорее перешел к сути, но я опасалась, что одно мое неосторожное слово может вообще прекратить поток его спонтанной откровенности.

— Любопытные фрагменты попадались мне часто. Например, твой отец тоже участвовал в этом проекте. Как раз за месяц до смерти. Я выяснил это, когда расследовал его связь с Монахом. И угадай что? Монах тоже там свою руку приложил.

Почему-то в этот момент у меня перед глазами четко встала картина звездного неба.

Хотя еще неясно, как все связать.

Леон продолжал болтать, а я с трудом могла его слушать, старалась ничего не упустить.

— Ты же была в его квартире, Ира? Довольно долго. Нашла что-нибудь? — он вдруг прищурился и внимательно посмотрел на меня.

Актриса из меня плохая. Но я надеялась, что на моем лице ничего нового не отразилось.

— Да, — спокойно произнесла я. — Там было очень много всего. Альбомы с фотографиями, коллекция книг.

— Нет, — резко произнес Леон. — Я о чем-то по-настоящему важном.

— Например?

Теперь он замолчал и продолжал прошивать меня взглядом. Нужно было срочно что-то придумать, чтобы отвести подозрения.

— Знаешь, вся это твоя история про спецслужбы, секретные проекты… не обижайся, конечно, но это попахивает бредом. Какими-то теориями заговоров. Шапочками из фольги. Про бандитов ты все отлично вычислил. Тут я признаю твою полную правоту в изучаемом вопросе. Но сейчас… ты на полном серьезе веришь в тайный проект?

— Отец оставил тебе письмо.

— Да, но там…

— Я его прочел.

Тут удивляться не стоило.

— Там нет ни слова насчет проектов, — вздохнула я. — Потому я и говорю, что звучит абсурдно. Он рассказывал про предательство на самом верху. Хотел вывести всех на чистую воду. Думаю, если бы он участвовал в особом проекте, то хотя бы пару строчек написал о нем, дал бы мне намек.

— Это слишком опасная информация. Только не посвященных. Понятно, почему он ничего тебе не написал. Ты бы не поняла, — Леон брезгливо скривился. — Я думал, там будет хоть какой-то шифр, но нет. Даже я ничего не нашел.

Конечно, я не призналась, что кое-какая информация в письме скрывалась. Про звезды. И что в квартире можно было увидеть звездное небо на потолке.

— Я несколько раз приходил в квартиру. Изучал, просматривал каждый угол. Но ничего. Пусто!

— Так с чего ты взял, будто что-то должно быть?

— Ты меня слушала? Я же сказал. Частями эту информацию получал. То там, то здесь. Везде понемногу.

— Да, но…

— Простым обывателям вроде тебя не понять размах проекта. Ты даже не знаешь, какая сила там скрывается. Какой грандиозный размах!

Глаза Леона загорелись.

Он походил на настоящего психа в этот момент. Вряд ли вообще мог себя контролировать.

— Только представь, существует алгоритм, который позволяет полностью получить власть над мозгом любого человека и воздействовать на этого человека так, как пожелаешь. Причем алгоритм настолько прост, что его способен освоить любой человек. Работу исполняет прибор. На вид обычный пластиковый прямоугольник. Он может походить на какую-нибудь флешку например. Или на карту памяти для фотоаппарата. Маленький размер. Компактность. А главное — он способен оказывать неограниченное влияние. На любого. Да, похожих разработок было полно во все время. Это тестировали в самых разных странах. Гипноз, промывка мозгов, нейролингвистическое программирование. Но эти методики ничто на фоне того проекта, который мне удалось раскопать. Детские шалости, если сравнивать. Знаешь, почему его в итоге закрыли? Слишком высокую опасность он представлял. Однако данные, полученные при экспериментах, были настолько ценными, что их решили сохранить. Доступ оставили только очень ограниченному кругу лиц. Единицы были в курсе полной картины. А сейчас… так сложилось, что вообще в этом разбираюсь только я. Никто другой. Понимаешь? Все остальные мертвы. Одних убрали случайно. Других намеренно. Результат от этого не меняется.

Звучало очень запутанно и безумно, однако Леон выражал все это с такой непоколебимой уверенностью, что по моему телу пробежали мурашки.

=61=

— Попробую объяснить, чтобы даже ты поняла, все предыдущие методики, о которых я недавно упомянул, требует строгого соблюдения определенных условий. Взять хотя бы гипноз. Есть люди, которым ничего под гипнозом нельзя внушить. Или программирование — там тоже свои нюансы. И для каждой из этих методик требуется время. Обычно, если речь идет о серьезной промывке мозгов, то это не один и не два сеанса. Процесс может занять долгие месяцы. Только представь сколько сложностей: выбрать человека, которому нужно что-то внушить, потом увезти его в закрытое место, там проводить сеансы в полной изоляции. Это все сильно сужает круг тех людей, которых ты можешь использовать. Это все ограничивает возможности воздействия. Ну, к примеру, захочешь ты похитить президента? Захочешь. В теории. А на практике? Как это технически организовать? Когда у президента куча охраны. Ладно, возьмем рыбу помельче. Какой-нибудь бизнесмен или чиновник. Ну вообрази, что он пропадет на пару месяцев, или на пару недель. Да там и несколько дней его исчезновения вызовут серьезные подозрения. Как быть? Никак. Но это если использовать старые методы. А если новый… совсем другая история.

Леон мечтательно закатил глаза. Наверное, уже видел, как похищает какого-нибудь президента или главу корпорации, чтобы заставить их отплясывать под свою дудку.

— Новый метод учитывает вибрации голоса. И если коротко, то это все. Звуковое

Описанный прибор очень походил на то устройство, которое использовал Монах.

К счастью, спрашивать ничего не пришлось. Леон готов был выдать информацию и так. Напрямую.

— Не поняла, Ир? Ничего не напоминает?

Отрицательно помотала головой.

— Н-да, обычные люди не дотягивают. Ну ничего. Обычным людям это все без надобности. Ир, такой точно прибор был у Монаха когда-то. У Давида он тоже есть, и у меня. Но проблема в том, что без пароля, без определенного кода этот прибор практически бесполезен. Ну точнее, его можно использовать лишь по известному назначению. Для тех, у кого проблемы с голосовыми связками, или для тех, кто хочет поменять голос. Никакого воздействия на психику, никакого влияния. А значит это бесполезный кусок пластика.

Леон посмотрел на меня с торжеством.

— Я недавно раскрыл пароль. Кодовое слово, которое запускает процесс по-настоящему. Осталось лишь проверить это в действии.

Он вальяжно откинулся на спинку стула, прикрыл глаза.

— Я говорю даже не о влиянии на конкретных людей. Метод дает гораздо больше. Воздействие на массы, на огромные группы лиц. Например, на концерте какой-нибудь звезды или на спектакле. Там эффект будет еще мощнее. Да, говорят, будто и сейчас звезды пользуются психологией влияния на массы — на зрителей, на своих фанатов. Иногда более примитивные методики применяют на выборах, на митингах. Много где. В каких-нибудь сектах, в модных эзотерических ретритах и прочей дребедени. Но все это курам на смех. Реальное воздействие может быть намного шире и мощнее. Достаточно будет пустить мой голос в какой-нибудь трансляции по телевизору. В рекламной паузе. Или в репортаже. Знаешь, за деньги можно все. А с этим фантастическим прибором мне вообще не будет равных. Я смогу убедить людей голосовать за меня на выборах. Хотя политика это не мое. Предпочитаю оставаться за кадром основных действий. Зачем мелькать на экране? Для меня главное держать настоящую власть.

Леон сильно размечтался.

В тот проект мне не верилось. Но с другой стороны прибор действительно мог работать. Просто как тот же гипноз.

Есть же и сила двадцать пятого кадра, и мощность определенных звуковых частот.

Вряд ли у него получилось бы влиять на массы людей, организовать победу своего кандидата на выборах…

Но он мог повлиять на меня. Неизвестно как. Непонятно, с какими именно последствиями.

Теперь многое прояснилось окончательно.

И про процесс, и про зарядку.

Леон наверняка заряжал прибор, ждал определенного момента, чтобы начать процесс.

И тестировать он собирался на мне.

Вот это «везение». Нарочно не придумаешь.

Я старалась не впадать в отчаяние. Моя истерика точно не поможет. Пыталась придумать какой-то план, однако в голове было пусто.

Леон все болтал и болтал. И я уже была рада его болтовне. Минуты необходимые для зарядки давно прошли.

Чем позже мы начнем, тем лучше.

Как знать, вдруг Арсанов все же успеет приехать? Вдруг он найдет меня?

Леон утверждал, что секретную лабораторию невозможно обнаружить. Но мне хотелось, чтобы он ошибался.

Однако затягивать бесконечно все равно бы не получилось.

Леон резко замолчал и посмотрел на часы. Опомнился.

— Заболтался я с тобой, — хмыкнул он. — А задерживаться не стоит. Я уже давно горю желание все испробовать. Пароль обнаружил совсем недавно. Еще не проверял. Ты будешь первой.

— Леон, зачем это? — понимала, что вряд ли он пойдет у меня на поводу, но бездействовать нельзя. — Я и так сделаю все, что скажешь. Без всяких приборов. Давай просто договоримся.

— Нет, Ир, не думаю, что ты согласишься.

— Соглашусь. Почему ты сомневаешься?

— От Давида ты не в восторге, но все равно… — он будто засомневался, но ненадолго. — Нет, плохая идея.

— Послушай, я не знаю, что именно ты хочешь устроить для Давида, какую ловушку, но я правда готова тебе помочь. Только скажи. Все сделаю.

— Сделаешь, конечно, под воздействием прибора очень быстро сделаешь. Тут слишком серьезное дело. Рисковать не могу. Вдруг ты в последний момент расчувствуешься и все сорвется?

— Не сорвется, обещаю.

Сейчас я была готова сказать, что угодно. И даже без расчета на то, чтобы реально договориться с Леоном. Я бы просто хотела потянуть время.

— Нет, Ира.

Он выдвинул ящик стола, отключил провод. Вероятно, зарядка была портативной.

Да, уже знакомый прибор оказался прямо перед моими глазами.

— Аврора! — громко произнес Леон.

Зажглась синяя кнопка.

А вот так прибор раньше не горел. Получается, я даже не успела ничего сказать, а Леон уже активировал устройство.

И что теперь? Этот псих сможет заставить меня сделать, что угодно?

— Ира, — его голос звучал иначе.

Совсем не так, как недавно, вовремя разговора. И в то же время не было тех механических нот, которые слышались в голосе Монаха. Или… в голосе того, кто Монаха изображал.

Значит, пароль «Аврора»? Имя? Что будет если я сама его произнесу? Получится ли отбить воздействие?

Что-то там действительно активировалось.

Пока я лихорадочно соображала, Леон продолжал.

— Ты должна убить Давида.

Сердце сжалось.

Что?

Я никого не хотела убивать. Даже такого морального урода как Леон. А уж о том, чтобы убить Давида… особенно теперь, когда столько всего про него узнала.

— Я отпущу тебя. Ты вернешься домой, но никому не расскажешь про наш разговор. Ты вообще забудешь все, о чем мы здесь говорили. Как только ты останешься с Давидом наедине, ты его убьешь. Я дам тебе таблетку. Ты должна бросить ее в любой напиток. Важно, чтобы Давид выпил стакан до дна. Ты за этим проследишь. На случай если произойдет сбой, если по какой-то причине Давид не допьет это, ты должна убить его любым другим способом. Так, как сама посчитаешь нужным. Закрой глаза. Когда ты их откроешь, то будешь удивлена, что оказалась в белой комнате. Но ты никому ничего не расскажешь о нашей встрече и о нашем разговоре. Помни — твоя цель убить Давида.

Глаза действительно закрыла.

Но… просто потому что не хотела злить Леона.

На самом деле, какой-то сильной потребности закрыть глаза

Пока не могла понять, действует на меня прибор или нет.

Решила не вызывать у Леона новых подозрений. В конце концов, он собирался отпустить меня.

— Открой глаза, Ира.

Открыла.

Как он сказал? Я все забуду. Удивлюсь тому месту, где оказалась. Но никому ничего не расскажу.

Ну рассказывать было пока некому. Удивления не испытывала. А еще я помнила все, о чем мы с Леоном говорили.

Конечно, показывать этого не стоило.

Я посмотрела по сторонам, стараясь показать удивление. Боковым зрением заметила, что Леон отключил прибор. Он нажал на одну из кнопок.

Интересное дело…

Кажется, прежде чем сказать кодовое слово он тоже что-то нажимал. И кажется, ту самую кнопку.

— Как ты себя чувствуешь, Ира? — мягко поинтересовался он. — Все нормально?

Какой заботливый подонок мне попался. Просто умиление.

— Да, все хорошо, но… где я, Леон? Что это за странное место?

— Не важно, сейчас мы уходим отсюда. Но прежде кое-что еще.

Он освободил мои руки. Вложил мне крохотную коробочку в ладонь.

Я решила ничего не спрашивать.

Вроде бы никакого воздействия на свой разум не ощущала. Но кто знает? Вдруг я увижу Давида и… захочу использовать таблетку?

Леон пробовал все это впервые. И хоть он много бахвалится, мужчина мог попросту не до конца разобраться в методе.

Лучше бы конечно этот метод вообще не работал. Но тут я уже ни в чем не могла быть уверенной. К сожалению.

Леон поступил не слишком профессионально. В своем тексте он ничего не сказал про оковы на моих руках. Так что он многое мог упустить из виду. Вот процесс и не прошел как требуется.

Я надеялась этот моральный урод не запрограммировал меня на настоящее убийство.

Это было бы совсем за гранью.

«Аврора».

В голове постоянно крутилось это слово. Снова и снова. Как на повторе.

Повеяло знакомым. И опять перед глазами четко встало звездное небо в квартире моего отца.

А что если пароль был неправильным?

Я застыла на месте.

— Ира?

Леон звал меня, а я не могла шевельнуться.

Глупо, наверное. Однако в голове всплыло то самое «северное сияние». Это звучало как Aurora borealis.

Что если это настоящий пароль?

Это могло многое объяснить.

Да это объясняло практически все!

=62=

Логично, что пароль Леона не сработал, ведь он раскрыл только одну часть кода. К счастью, настоящий код ускользнул от его внимания.

А значит, стоило попытаться.

Отец не зря оставил мне послание. А я еще думала — к чему же все это? Зачем он упоминал звезды в своем письме? Зачем оставил именно эти слова на потолке посреди созвездий?

Ошибка могла дорого мне обойтись. Но в тот момент я об этом не думала. все-таки полной ясности насчет того, сработал на мне прибор или нет у меня не было. Эффект мог проявиться частично или «догнать» меня с опозданием. А я совсем не хотела превратиться в зомби, исполнять преступные приказы Леона. Более того, он мог наговорить мне еще что-нибудь. Да от такого человека в принципе можно ожидать любую подлость.

— Ира! — повторил он громче.

Леон смотрел прямо на меня. Времени думать совсем не оставалось. Или действовать сейчас. Или…

Никаких других «или» у меня не было в голове. Ни единой другой идеи.

Я больше не размышляла. Выхватила прибор у Леона из рук. Нажала на ту кнопку, которую до этого нажимал он сам и как можно более отчетливо назвала пароль:

— Aurora borealis!

Вспыхнула лампочка.

В тот же самый момент Леон схватил меня, пытаясь вырвать прибор из моих пальцев.

— Ах ты…

Кто именно я он договорить не успел, потому что я уже продолжала:

— Отпусти меня!

Леон отдернул руки.

— Стой спокойно, — прибавила, на всякий случай.

Посмотрела на Леона. Он не двигался. Но в глазах у него полыхало такое, что мне стало жутко.

— Успокойся, — сказала. — Ты полностью спокоен.

Жуткое ощущение внутри меня никуда не делось. Потому что будто по команде Леон и правда стал выглядеть намного спокойнее.

Неизвестно как, но прибор действительно работал.

— Ты больше никогда и никому не причинишь вреда, — продолжила я. — Ты перестанешь плести интриги против Давида Арсанова, против меня и против всех остальных людей. Ты больше никогда не тронешь наших детей и не отдашь другим людям приказ, который мог бы им навредить.

Тут я все-таки задумалась.

Сложно сходу выдать установку, которую Леон не сумел бы в будущем обойти. Больше того, я не очень-то верила в этот чудесный «гипноз». Эффект мог оказаться кратковременным.

Одно было ясно наверняка. Леон совершенно точно не изображал покорность, как я. Перемены в нем слишком заметные. А еще, если бы никакого действия мои спонтанные команды не оказали, то он бы точно постарался отобрать у меня свой заветный прибор.

Происходящее казалось мне безумием.

Неужели действительно вибрации голоса могут настолько сильно влиять на людей? И все то, о чем рассказывал мне Леон в ярких красках, может стать реальностью?

Никто не должен узнать пароль.

— Ты забываешь пароль, — сказала я.

Выражение лица Леона не изменилось.

— Назови мне пароль, — прибавила я.

— Аврора, — процедил он, глядя на прибор в моих руках. — Аврора.

Ладно, надеюсь, он никогда не вспомнит настоящий код. Если бы не забыл его, то непременно постарался бы использовать.

Оставалось признать, что мне крупно повезло вырвать прибор из рук Леона. Это сработал эффект неожиданности. Мужчина просто не ждал от меня ничего такого.

Но если бы я хоть немного помедлила. Если бы…

— Ты сдашься полиции, — сказала я. — Ты выведешь меня отсюда и поедешь, чтобы дать показания против себя.

Леон выглядел отстраненным.

— На выход, — продолжила я.

Он двинулся вперед будто робот.

Жуть.

И если так влиять на всех людей? Нет, нет. Пароль никто не должен узнать. Никогда. Это слишком серьезная информация.

Мороз пробегал по коже, как только стоило представить, что за последствия могут быть, если такая информация попадет к плохим людям. А плохих людей много. Кто бы не захотел использовать нечто такое себе на пользу? Начать можно с благих целей. Начать и не остановиться. До разного дойти.

Леон открыл дверь. Мы вышли из белой комнаты и двинулись по темному коридору.

Здесь все выглядело старым, заброшенным. Особенно сильно этот контраст ощущался на фоне идеальной комнаты, из которой мы только что вышли.

— Куда ты меня ведешь? — спросила, крепче сжимая прибор.

— На выход, — сухо бросил Леон.

Но далеко пройти мы не успели.

Послышалось какое-то странное шипение. А

Запах. Странный запах теперь витал здесь.

— Это ты? — резко спросила Леона.

Тот покачал головой.

— Нет.

— Тогда что это?

— Не знаю, но…

Он застыл на месте. А потом резко повалился вниз. Растянулся передо мной на полу.

Сюда пустили газ.

Я попробовала закрыть нос рукавом кофты. Дышать так. Но вряд ли бы это сильно помогло.

В горле скребло, перед глазами все расплывалось.

Сделала усилие, чтобы толкнуть ближайшую дверь. Хотела закрыться в комнате, но эта комната уже была наполнена знакомыми серыми клубами.

Меня начало тянуть вниз.

Я больше не могла сопротивляться.

Возможно, процесс замедлился благодаря той гадости, которой Леон вырубил меня прежде. Но полностью защититься от газа не удавалось.

Я медленно сползла на пол.

Последнее, что видела — высокая темная фигура приближалась ко мне. Мужчина в маске.

Монах?

=63=

Очнулась от головной боли. Затылок раскалывался.

Я с трудом открыла глаза. Знакомое место. Но пришлось приложить усилие, чтобы вспомнить.

Мне кажется? Снится?

Да, это точно сон.

— Как ты себя чувствуешь, Ира? — послышался голос Давида.

Кровать спружинила под тяжестью его веса.

Бывший муж присел рядом со мной. Поправил мою подушку.

— Может болеть голова, но это быстро пройдет, — сказал он. — Извини, но нам пришлось использовать газ, чтобы пройти в бункер.

— Что? Бункер? — закашлялась.

— Воды? — спросил Давид.

— Да, пожалуйста.

Он подал мне стакан. Наверное, только в этот момент я и поняла, как сильно у меня в горле пересохло. Выпила все залпом, попросила еще.

— Газ безвреден, — продолжил Давид. — Но может вызывать тошноту или головную боль.

— Где Леон?

— В полиции, — ответил бывший муж, внимательно глядя на меня. — Он рвался давать показания против себя.

— Неужели?

— Странно, да?

— Видимо, совесть не давала покоя.

— Леон не похож на того человека, которого терзает совесть, — усмехнулся Давид.

— Наверное, ты не все про него знаешь.

— Как тебе удалось так повлиять на него?

Я молчала.

В свете того, что я узнала от Леона, можно было довериться Давиду. Он сделал все, чтобы защитить нас и детей, но между нами оставалось столько недомолвок, что довериться ему сейчас на полную я все-таки не могла. Что-то внутри мешало.

У нас было не так много времени для откровенных разговоров. Хотя Давид мне прямо говорил, что делал все для защиты семьи.

Но…

Кто может учесть абсолютно все?

Наших детей похитил один из его конкурентов. Тот человек был еще связан с этими экспериментами по воздействию.

А что могло произойти в будущем?

Сегодня Давид победил, убрал всех врагов. Но что ждет нас завтра?

Да тот же Леон. Он всегда казался мне неприятным, мутным, но я не могла бы подумать, что он дойдет до такого.

А если бы я не обнаружила пароль в квартире отца? Если бы письмо не дошло до меня? Если бы я просто что-то в этом письме не поняла?

Это все могло обойтись слишком дорого. Безумно дорого.

Мозг «заботливо» нарисовал картинку. Как я стою в кабинете Давида над его бездыханным телом.

Или здесь. В нашем доме. В нашей спальне.

Да, это был тот самый дом, где мы жили после свадьбы. Столько светлых воспоминаний связаны с этими стенами. Но тяжелые воспоминания тоже никуда не пропали. Именно отсюда Давид выгнал меня с детьми.

Он заботился о нас. Защищал. Но он также слишком сильно погряз в мире криминала.

— Ты сказал что-то про бункер, — посмотрела на него снова.

— Лаборатория располагалась в бункере.

— Лаборатория?

— Леон тебе не рассказал?

Лгать не хотелось.

— Леон рассказал мне так много, что я уже совсем запуталась.

— Ира…

— Ничего не хочешь мне объяснить?

— А ты? — он усмехнулся. — Никогда раньше не видел Леона таким. Как ты смогла его настолько сильно впечатлить?

— У всех свои таланты.

— Не доверяешь мне? — прямо спросил он.

— А должна доверять? После всего?

Что-то внутри надломилось. Наверное, я просто устала бороться. Вообще, устала от всего.

Слезы подступили к глазам. Горло сдавило.

Наверное, так выходил стресс, пережитый в обществе Леона. Все-таки не каждый день меня похищают такие психопаты.

— Твой друг планировал захватить мир, — заметила и посмотрела в глаза Давида.

— Бредовая идея.

— Уверен?

— Леон помешался на старых разработках. Но… не хотел признавать очевидное. Проект закрыли, потому что влиять на человека подобным образом невозможно. Все исследования не принесли никаких видимых результатов.

Он достал из кармана прибор, который был мне уже слишком хорошо знаком. И меня невольно передернуло.

— Ира, тише, — улыбнулся Давид. — Этим прибором можно только голос менять. Никто тебя не зазомбирует.

Он нажал на кнопку. Ту самую.

— Теперь ты узнаешь меня? — спросил голосом Монаха.

Точнее — механическим голосом.

При активации с паролем прибор работал совсем иначе. Но никакого кода не последовала. Лампочка не загорелась.

— Не узнаю, Давид, — тихо ответила я. — Извини, но я хочу побыть наедине с самой собой. Подумать обо всем.

=64=

На меня навалилась чудовищная усталость. Даже не физическая, скорее уж моральная.

Получается, все это время Давид выдавал себя за Монаха? Защищал нас.

Теперь вся ситуация открылась совсем с другой стороны, и я не понимала, что с этим делать, как на происходящее реагировать.

Было тяжело…

Однако долго оставаться в комнате не собиралась. У меня не было никакого права сейчас расклеиться. Первым делом нужно было увидеть малышей.

Как они там? Без меня?

Я привела себя в порядок и вышла из комнаты. К счастью, почти сразу столкнулась с горничной в коридоре, и она подсказала мне куда пройти.

Малыши в детской комнате были не одни. С ними находился Давид. И было даже как-то удивительно наблюдать за тем, как они поладили.

Странно, однако Артур принял Арсанова, хотя изначально был настроен против него намного больше чем Антон или Анюта.

— Мама! Мама! — закричали дети, увидев меня, бросились вперед.

Вообще, они не сразу меня заметили, были слишком сильно увлечены игрой с отцом. Что-то кольнуло в груди, пока я наблюдала за открывшейся мне картиной.

Это хорошо, что Давид сумел найти общий язык с детьми. Особенно после такой долгой разлуки, после того, как несколько лет они вообще его не видели.

Но с другой стороны — как же горько было от того, что у нас украли столько лет вместе. Лет счастья. Любви.

Хотя кто знает, как бы сложилась жизнь, если бы мы тогда не расстались?

Однако от осознания того, сколько вокруг

Леон вел себя как настоящий психопат.

А сколько их еще таких?

Один из врагов Давида похитил малышей. Леон, который всю жизнь притворялся его другом, тоже наделал множество гадостей.

Да о чем говорить, если он пытался меня загипнотизировать и настроить на убийство отца моих детей?

Настоящее безумие вокруг. И мы в эпицентре этого водоворота.

Теперь я не могла не согласиться с тем, что Арсанов когда-то давно поступил правильно. Чем дальше мы от него находимся, тем безопаснее.

Однако сейчас он настроен нас вернуть, и вот уж здесь я не видела ничего хорошего. Но сейчас стало намного сложнее.

Чувства не прикажешь.

Мое глупое сердце билось сильнее, когда этот мужчина оказывался рядом, тянулось к нему, надеялось, верило.

Наивно?

Да, соглашусь. Но отменить я этого никак не могла бы. От настоящих чувств не так-то просто избавиться.

В определенной степени меня задевало то, что Давид не рассказал мне правду сам. По сути я гораздо больше узнала от Леона, чем кого-то еще.

Не самый надежный источник. Но полагаю, лгать ему было незачем. Вот только про его слова насчет оружия психологического воздействия мне точно не хотелось бы думать.

Да и про него самого! И про тот пароль. Про кодовое слово, которое оставил мой отец для меня.

Малыши обнимали меня, а я их. Но навязчивые размышления сами собой лезли в голову, омрачая момент нашей счастливой встречи. С досадой попыталась все это отогнать.

И тут у меня запульсировали виски, закружилась голова…

— Ира, все хорошо?

Давид моментально оказался рядом, поддержал меня за талию.

Малыши наперебой рассказывали, чем тут с папой занимались, а я с трудом сумела улыбнуться.

Затылок ломил, голова буквально раскалывалась на части.

Как могла собралась. Не хотела пугать детей своим состоянием.

— Это все стресс, — заявил Давид. — Ты еще толком не отошла от всего происшедшего. Тебе надо больше отдыхать.

Он прав, но я качнула головой, отмахиваясь от его слов.

— Ира…

— Хочу побыть с детьми.

Я присела. Стало как будто легче, но ненадолго. Боль приходила словно приливами. То накатывала, то отпускала.

— Дети, пора на обед, — заявил Давид.

— А мама?

— А маме надо отдохнуть.

Спорить с бывшим мужем не могла. Действительно чувствовала себя измотанной.

Не хватало теперь только в обморок грохнуться, чтобы моих малышей напугать.

— Ир, — вдруг заметил Давид. — Вообще, нам нужно о многом поговорить.

И здесь поспорить тоже тяжело.

— Но ты сперва отдохни, — уверенно сказал он. — Ты совсем бледная. И… у тебя что, температура?

Он склонился и прижался губами к моему лбу, а когда отстранился, то нахмурился, внимательно изучая меня.

— Ты вся горишь, — сказал. — Вызову врача.

Слабо кивнула.

Надеюсь, это тоже просто стресс. Не хотелось бы подхватить вирус, от которого могут заразиться дети. Им без того достаточно “приключений”.

=65=

Как оказалось, я действительно подхватила какой-то вирус. А может, так организм реагировал на повышенный уровень стресса. В любом случае, когда врач приехал, чтобы меня осмотреть, моя температура сильно скакнула вверх, и я уже плохо соображала от смеси усталости и своего весьма плачевного самочувствия. Силы были на исходе. Мне прописали какие-то таблетки, которые я сразу приняла. А еще по стандарту — больше отдыха, постельный режим.

Я почти сразу провалилась в сон. Проснулась лишь под утро следующего дня. И с удивлением заметила, что бывший муж дремает в кресле.

Он что, провел здесь всю ночь?

Покачала головой, стараясь прогнать сонный дурман. Осторожно приподнялась.

Мне стало легче, температура так точно ощутимо понизилась. Жар спал.

— Ты как? — послышался голос Давида.

Похоже, лишь стоило мне открыть глаза, он тоже проснулся.

— Нормально.

— Сейчас распоряжусь, чтобы доставили завтрак.

— Нет, не нужно.

— Нужно. Тебе надо принять лекарства, а ты со вчера ничего не ела.

— Я совсем не голодна.

— Ир, хоть немного поесть надо, чтобы ты могла таблетки выпить.

— Все в порядке, мне уже лучше, — пробормотала. — Ты скажи, как дети? Я хоть не успела их заразить?

— Нет, не думаю.

— Врач их осмотрел?

— Нет необходимости. Они отлично себя чувствуют.

— Откуда ты можешь знать?

— Я их укладывал вечером, — улыбнулся Давид и всем своим видом меня буквально обезоружил. — А утром тоже успел с ними пообщаться. Не волнуйся ты так, Ир. Я могу позаботиться о наших детях, пока тебе нездоровится. К тому же, есть прислуга.

Меня не слишком успокоили его слова. Но я понимала, что сама сейчас должна поскорее восстановиться. Не стоит мне идти к детям, пока не избавлюсь от этого дурацкого вируса и не буду себя нормально чувствовать.

— Что ты им сказал? — спросила.

— Все как есть.

Он пожал плечами.

— Мама приболела. Ей нужно отдохнуть.

— Они напуганы? — сразу напряглась.

— Ир, это обычная ситуация. Кто-то может заболеть. Дети понимают. Достаточно взрослые для этого.

— Мы никогда надолго не расставались. Да и не болела я так раньше.

— Теперь у них есть не только мать, но и отец.

— Давид…

— До сих пор не отказалась от идеи вычеркнуть меня из их жизни?

— Этого я не говорила.

— Но думаешь насчет этого.

Он усмехнулся, а после поднялся и подошел ближе, присел на край кровати.

— Осторожно, — обронила я. — Ты можешь заразиться от меня.

— Не думаю, — он отрицательно покачал головой. — У меня хороший иммунитет.

Повисла напряженная тишина.

— Так расскажи мне, Ир, — первым нарушил паузу между нами Арсанов.

— Что рассказать?

— Что ты думаешь про нас? Про наше будущее?

— Давид, — сглотнула с трудом. — Все сложно. И пока я не готова это обсуждать.

— Понимаю, — согласился бывший муж.

— Хорошо.

— Но нам все равно придется поговорить. Раньше или позже.

— Знаю.

Я думала, что быстро пойду на поправку. Редко когда простуда длилась у меня дольше пары дней. Однако вирус оказался коварным. Или же сказывалось общее состояние моего ослабленного организма.

Процесс выздоровления занял почти две недели. Температура то падала, то поднималась. Слабость казалась просто убийственной. Мне с трудом удавалось делать простейшие вещи. Не помнила, чтобы хоть раз испытывала настолько болезненное состояние.

Все это время Давид не отходил от меня. Такое создавалось впечатление.

Вообще, большую часть дня бывший муж проводил с детьми, но поскольку я постоянно проваливалась в сон, казалось, он не выходит из комнаты.

Открывала глаза — видела его рядом. Засыпала — чувствовала он никуда не уходит.

Наконец, этот ужасный вирус отступил, и врач сказал, что я могу не бояться, дети не заразятся от меня. Опасный период прошел.

Безумно соскучилась по малышам. Была очень рада обнять

Мы хорошо провели день вместе. На некоторое время возникло чувство, будто наш развод и долгая разлука были кошмарным сном, галлюцинацией в период болезни. Теперь все точно будет хорошо.

А все дурное мне попросту пригрезилось.

Близился момент серьезного разговора. Нам следовало многое обсудить, обозначить. И мне так не хотелось принимать решение…

А нужно что-то решить. Сколько еще ждать?

— К тебе посетитель, — сказал Давид, когда мы уложили детей. — Он приезжал несколько раз, пока ты болела.

— Кто?

— Михаил.

С ужасом осознала, что даже не подумала про Мишу, когда Арсанов сказал насчет посетителя. А ведь именно он должен был бы прийти на ум первым.

Мы так давно не виделись.

— Будешь с ним говорить? — сухо спросил Давид.

— Конечно.

Мне предстояло и с Мишей многое выяснить.

Главный вопрос между нами до сих пор не был закрыт.

— Тогда распоряжусь, чтобы его пропустили.

Было странно наблюдать за тем, как Арсанов дает мне возможность выяснить отношения с Мишей. При его-то безумной ревности.

Но Давид повел себя достойно. Через несколько минут Михаил зашел в гостиную.

Бывший окинул его мрачным взглядом и вышел, оставляя нас наедине.

— Ира, как ты?

Миша сразу бросился ко мне. Обнял. А я в очередной раз поймала себя на том, что не чувствую к нему ничего кроме дружеской симпатии.

Раньше мне казалось, что выйти замуж хорошая идея. В конце концов, не все браки должны строиться на какой-то безумной страсти. И вообще, если уж совсем честно, то в подобных ситуациях, чем ты спокойнее, тем проще будет жить.

Безумная любовь у меня была. Раз и на всю жизнь. Хватило с головой.

— Болела, Миш, — ответила я. — Но теперь уже намного лучше. Как твои дела? Что с работой?

— У меня нормально, — отмахнулся он. — А вот за тебя волновался. Этот твой… хм, бывший муж не пускал меня на порог.

— Я действительно плохо себя чувствовала.

— Еще бы! Рядом с ним… Прости, Ир, понимаю, как тебе сейчас тяжело.

— Не тяжело, Миш, — покачала головой.

А он будто и не слышал, продолжал говорить дальше, какой Арсанов гад и как ставил ему палки в колеса, только бы мы не встретились.

Правда потом Михаил вдруг резко замолчал.

— Подожди, — он посмотрел в мои глаза. — Ты хочешь сказать, что он не держит тебя рядом силой?

Уже было трудно ответить на такой вопрос.

Скорее уж нет, не держит. Но как объяснить Мише все эти противоречивые эмоции. И надо ли объяснять?

— Ир, я люблю тебя, — твердо произнес Михаил. — Для меня ничего не поменялось.

— Знаю, Миш, но я… тоже свои чувства никогда не скрывала. Мне жаль, но я никогда не смогу полюбить тебя, как ты заслуживаешь.

— Ничего, мы это обсуждали. Моей любви хватит для нас обоих. Это не проблема. В отношениях всегда так. Кто-то привязан сильнее.

— Нет, Миш, прости.

Слова дались тяжело, но я не могла поступить иначе.

— Ир, он тебя бросил. С детьми. Забыла? Он вас на улицу выгнал среди ночи. Под дождь. А теперь… если бы я не знал тебя, то решил бы ты с ним решила остаться ради денег. Но нет. Ты не такая. Тогда… Ир, признавайся честно, он тебя шантажирует? Давит? Угрожает, что отберет детей?

— Нет, — покачала головой.

Надеялась, Давид действительно до настолько гнусных поступков не опустится.

Миша понял мой ответ по-своему.

— Ира, как ты можешь оставаться с ним? После всего?!

— Я не остаюсь с ним.

— Тогда что все это значит?

— Миш, я не могу выйти за тебя замуж. Это было бы неправильно. Ты один из самых достойных мужчин, которых я встречала. Уверен, ты заслуживаешь самого лучшего. Ты должен встретить ту женщину, которая полюбит тебя всем сердцем. А я… мое сердце давно занято. Прости.

— Я понимаю. У вас дети. Прошлое. У вас… но как ты можешь ему доверять?

— Миш, ты не понял. А я наверное, не в лучшем состоянии, чтобы объяснять. Но знаешь, я не собираюсь оставаться с Давидом. Просто и за тебя выйти замуж не смогу. Дело не в доверии.

— Ты хочешь побыть одна?

— Да, но вообще, я же никогда не буду одна, — улыбнулась. — У меня есть мои малыши.

— Значит, ты хочешь бросить меня?

— Миш…

— И его — тоже?

— Мы можем общаться, но в дружеском ключе. А с Давидом я надеюсь построить приятельские отношения. Все-таки детям нужен отец.

— Значит, ты решила мы оба тебе не подходим?

— Думаю, мне просто не нужны отношения.

Михаил как будто приободрился. Вероятно, даже после моих слов он лелеял надежду на перемены, на то, что я снова соглашусь стать его женой, раз не вернулась к Давиду.

Конечно, я постаралась донести до него реальное положение вещей. Но он точно не хотел слушать. Все понимал, как ему удобнее.

Хотя возможно, его порадовало, что и с Арсановым не остаюсь.

Мы еще некоторое время поговорили, а после попрощались. Наблюдая, как Михаил выходит из комнаты, я надеялась, что он вскоре встретит женщину, которая подарит ему любовь. И сам полюбит ее.

Все-таки Миша хороший человек. Пусть будет счастлив.

Послышался звук открываемой двери, и я вздрогнула, увидела, как в гостиную заходит Давид.

— Я устала, — пробормотала, понимая, что сейчас Арсанов захочет продолжить то обсуждение, которое между нами не завершилось.

Разговор с Мишей действительно измотал.

Да и я еще не до конца пришла в себя после вируса.

Хотя… мне стоило признать честно, я просто опасалась, что не сумею подобрать верные слова. Донести все, что требовалось донести.

И Давид не поймет.

А вражду с ним точно не осилю. Нам надо остаться друзьями. Но как? Слишком хорошо знаю Арсанова, его взгляды на жизнь.

— Я вижу, — сказал бывший. — Но есть еще один гость, который давно ждет тебя. Живет в дальнем крыле дома больше недели.

— Что за гость?

Сначала Михаил. Теперь…

— Леон же в тюрьме? — нервно спросила я.

— Почему ты сразу подумала про него? — нахмурился Арсанов.

— Не знаю, у меня не так много знакомых, — пожала плечами. — Все — твои. И встречи с Леоном мне бы больше никогда в жизни не хотелось.

— Этой встречи не будет. Обещаю.

— Хорошо, — вздохнула.

— Так у тебя нет идей? Кто это мог быть?

Рассеянно повела головой.

Давид говорил про сюрприз.

— Подожди, — пробормотала я. — Это сюрприз, который ты мне обещал? То есть это… человек?

— Обычные подарки тоже будут, — усмехнулся Давид. — Драгоценности. Автомобили. Но дай немного времени.

— Это не смешно, Давид.

— Разве я смеюсь?

— Кто

Он молчал.

— Клим? — сделала очередное предположение.

Вариантов у меня было действительно немного. Приятели Давида. Хотя по какой причине Арсанов мог бы считать мою встречу с Климом «сюрпризом» не представляла.

Мы не общались очень давно. И не сказать бы, что я сильно по нему соскучилась.

— Всех своих ухажеров перебрала? — усмехнулся Арсанов.

— К счастью, Леон никогда не был моим ухажером, — невольно поморщилась, ведь перед глазами снова мелькнуло лицо этого мерзавца. — А Клима ты ко мне отправил. Приглядывать.

— Ну справедливости ради, Климу никогда не получалось диктовать условия. Даже у меня, — сказал Арсанов. — Насчет «приглядеть» ты права. Я и правда дал ему определенные инструкции. Но он уж слишком много самостоятельности проявлял.

— Теперь это не важно. Да и тогда.

— Значит, встречу с ним не ждешь? — сухо уточнил Давид.

— Нет. Зачем?

— Много вокруг тебя мужчин.

— Не говори глупости.

— Не буду.

Повисла пауза.

— Есть человек, которого ты не ожидаешь увидеть, но наверняка будешь рада, когда он зайдет в эту комнату.

Я не успела ничего ответить, а Давид подошел к двери, жестом подал кому-то знак, и через несколько секунд в гостиную вошел высокий мужчина.

Сначала мне показалось он ровесник моего бывшего. Но после я заметила седые виски, а дальше — сеточку морщин, которая выдавала реальный возраст этого человека.

Он показался мне смутно знакомым. Но как я не старалась, не могла понять, кого он напоминает.

Родственник Давида? Нет. Они абсолютно не похожи. Если только высоким ростом и мощным телосложением.

Кто-то из его друзей? Бизнес-партнер?

Но если так, то почему Давид настолько странным образом его представил? Не укладывалось в голове.

И еще непонятно другое…

Почему этот мужчина так странно на меня смотрел? Подходил все ближе и ближе, пока не остановился вплотную.

Его глаза заблестели. Как будто…

Тут внутри меня что-то кольнуло. Я сама еще не отдавала себе отчета в том, что именно происходило, но мое тело уже откликалось на происходящее. Реагировало быстрее сознания.

Слезы потекли по моим щекам. Ничего не могла сделать, не могла перестать плакать. Хотя объективной причины не было.

— Ира, родная моя, — сказал мужчина.

— Папа, — выдохнула я.

Узнать его было нелегко. На фото был совсем другой человек, ведь от реальности из разделяло несколько десятков лет.

— Доченька.

Он подступил ко мне еще ближе. Обнял. И тут я уже разрыдалась, больше не пытаясь ничего анализировать, сдерживать себя.

— Мне пора оставить вас наедине, — послышался голос Арсанова будто издалека.

А после раздался щелчок закрываемой двери.

=66=

Когда я немного успокоилась и смогла мыслить относительно трезво, то первым делом спросила:

— Папа, как же так вышло? Пожалуйста, объясни мне, что случилось.

Не знала, как реагировать. Счастье смешивалось внутри с горечью. И радость меня затапливала, и тревога никуда не уходила.

Все же считала отца погибшим. Да и его роль в тех странных экспериментах, о которых говорил Леон, была очень сомнительной.

А еще — он же оставил мне кодовое слово. И это сработало.

Но даже здесь вопросы не заканчивались. Отец был знаком с Давидом. Знал его лично. И похоже, общались они неплохо.

— Папа, ты что, знаком с Давидом? Вы работаете вместе?

— Это долгая история, — он помрачнел.

— Мы никуда не спешим.

Настало время раскрыть все секреты.

— Я действительно был на грани смерти, — сказал отец. — Когда мы с Монахом вместе начали борьбу против нескольких высоких начальников, которые давно были замешаны в темных схемах, мы и представить себе не могли, к чему это все в итоге приведет. Монаха уничтожили. У него не было ни единого шанса выжить. А я… со мной на связь вышли настолько серьезные люди, что если я объясню тебе больше, то ты посчитаешь, будто твой старик сошел с ума.

— Нет. Только не после того, что наблюдала лично. Когда использовала твои кодовые слова на Леоне.

Тут я начала бегло объяснять отцу, как поступила, но замолчала, увидев по его взгляду, что он и так в курсе событий.

— Ты знаешь? — спросила тихо.

— Да, остались записи.

Ну конечно. Об этом стоило подумать сразу. В той жуткой лаборатории наверняка было установлено множество камер.

— Значит, Давид все тоже знает?

— Он в курсе, — подтвердил отец.

— Глупо было скрывать от него код, — усмехнулась и покачала головой. — Но мне казалось, такую информацию лучше держать в секрете.

— Ты же видела прибор в действии. Поверь, Леона много раз успели допросить за это время, но от него ничего не могут добиться. Все благодаря тем установкам, которые ты ему дала.

— Но это… действительно жутко. А если прибор попадёт в плохие руки? Таких как Леон много. Страшно представить, что они способны натворить, если получать настолько мощное оружие.

— Верно. Именно поэтому я и Давид делаем все, чтобы этого никогда не произошло.

— Вы сотрудничаете?

— Да, — кивнул отец. — Но это заняло время. Не все его поступки я одобрял.

— Ты… про нас?

— Да. Хуже поступка не придумать. И плевать, что выбора у него не было. Он действовал слишком жестко.

— Ладно, сейчас не о нем речь.

— Его отец когда-то пытался убить меня. Лично. Хотел убрать важного свидетеля, когда понял, как далеко я зашел в своем расследовании и какую угрозу могу для него представлять. Так что мое первое знакомство с Давидом было весьма спорным. Учитывая то, как все развивалось между мной и его отцом. Поверь, я не был рад вашему браку.

— Но ты… ничего не сказал.

— Меня не было рядом.

— Почему за все это время ты ни разу не вышел на связь? Не сделал ни единого намёка? Никак не дал о себе знать? Почему, папа?

Отец мрачнел с каждым новым словом, а потом наконец заговорил.

И все открылось до конца.

Ему сделали предложение, от которого он не мог отказаться. Если хотел, чтобы я и моя мама были живы. Его буквально шантажировали нами.

Тайная служба убрала Монаха. А на моего отца оказались свои ставки. Он хорошо показал себя в деле. Его аналитический склад ума вызывал восхищение. Такого специалиста не захотели терять.

Так и вышло, что официально мой отец погиб. Был убит. И это оставалось правдой для всего мира.

А в реальности он был отправлен на другой континент. Под новыми документами. С новой личностью. Должен был выполнять самые разные задания.

Выйти на связь он не мог. Даже наблюдать за жизнью мамы, за моей жизнью было под строгим запретом. Конечно, папа его обошел. Он знал, что происходит,

Но связаться с

Ситуация изменилась только в тот момент, когда Давиду пришлось принять титул «вора в законе».

Тогда отец и связался с ним. Вместе они разработали план, который должен был сильно поменять мир.

— Не буду раскрывать тебе все подробности, — сказал отец. — Сегодня и так слишком много новостей у нас. Но ты должна знать главное. Той секретной службы, которой я подчинялся долгие годы, больше нет. Вернее, нет ее в прежнем формате. А так — теперь все иначе. Другой порядок. Мы с Давидом взяли рычаги под контроль. Больше нет никакой угрозы.

— Не верится, просто не верится, — прошептала я.

— Все так, Ира, — твердо произнёс отец. — Больше ни тебе, ни твоим детям ничего не угрожает. А я могу лишь надеяться на то, что ты позволишь мне с ними познакомиться.

— Что? — от неожиданности у меня даже глаза округлились. — А как же не позволить?

— Я же понимаю твои чувства. После всего…

— Пап, ну ты что. Малыши будут рады, что у них теперь не только папа появился, а еще и дедушка.

Отец обнял меня. Крепко-крепко. И это было то, о чем я всегда мечтала.

— Жаль, мама не дожила до этого дня, — пробормотала я. — Как бы она радовалась…

— Она наблюдает за нами, — уверенно сказал отец и посмотрел наверх. — Там.

В этом я ни секунды не сомневалась.

* * *

Прошла еще одна неделя. И я понимала, что разговор с Давидом не избежать.

А становилось лишь только сложнее. С каждым днём. Чувства окончательно спутывались.

Я уже сама перестала понимать, чего хочу.

Давид будто специально стал вести себя совсем иначе. Не давил, не угрожал. Но постоянно был рядом, окружал заботой.

И во всю использовал детей. Хотя нет. Не самое подходящее выражение.

Просто дети в нем буквально растворялись. За время моей болезни они сильно сблизились. Малыши его приняли.

И может, если бы Давид в своей привычной манере торопил меня, вынуждал дать ответ поскорее, то я бы давно ему все высказала.

Теперь же мои строгие аргументы с каждым днём таяли.

Что я могла сказать Давиду?

Мы не можем быть вместе, потому что…

Он угроза для детей. Его бизнес опасен. Все эти преступные связи, коварные происки его отца. И психопаты-приятели вроде Леона.

Он бросил меня. И хуже того — бросил малышей. Вышвырнул нас.

Он предатель.

Хорошие аргументы. Мощные. Но от них уже ничего не оставалось.

Давид защищал нас. Все его мерзкие и ужасные поступки были направлены на защиту. А насчет будущего — реальность показала, что нам больше действительно ничего не угрожало. Совсем. Все враги нейтрализованы. Все старые счета закрыты. И все находится под контролем моего отца и самого Арсанова.

Оставалось одно. Сказать, что у меня нет к Давиду никаких чувств.

Но это означало солгать.

Дети обожали его. И мое сердце не могло не дрогнуть, когда я наблюдала за их общением.

А общались мы постоянно. Все вместе. Часто — с моим папой.

Одна большая семья.

И после очередного прекрасного дня, когда все казалось идеальным, я наконец решила внести ясность.

Нужно сказать Давиду все. Правда, что именно «все» я сама не понимала.

Мой отец как раз уехал. Мы вдвоем уложили детей и вышли в сад. Арсанов предложил прогуляться, подышать свежим воздухом.

Я подумала, что это отличная возможность выяснить отношения.

— Все больше не может так продолжаться, — сказала я.

— Так? — он выгнул бровь.

— Мы ведем себя будто обычная семья. Общаемся, словно мы до сих пор муж и жена, никогда не разводились. Но на самом деле, былые чувства ушли. И да, я очень благодарна тебе за все. За твою защиту. За поддержку. За то, сколько ты сделал для нас. Но понимаешь, мы не можем и дальше вместе жить.

— Почему?

Его тон обезоружил. На некоторое время так точно.

А еще Давид повернулся и посмотрел прямо в мои глаза.

— Мы действительно женаты, Ира, — сказал он. — Ты же сама видела все документы. Развода не было.

— Давид, — покачала головой.

— Ты не простила меня?

— Простила.

Призналась честно. После того, как я выяснила все детали, как осознала то, в какой жуткой опасности мы находились, и сколько всего сумел сделать для нас Давид, я не могла и дальше держать обиду на него.

Хотя, если уж совсем честно, отпустила я обиду еще раньше. До того, как вся правда всплыла. Не хотела, чтобы плохие эмоции разъедали душу.

— Тебе не нравится, как я общаюсь с детьми? — спросил Арсанов.

— Нет, ты прекрасный отец.

Этот факт тоже нельзя было отрицать.

Давид быстро сблизился с детьми, стал значимой фигурой в их жизни. И сейчас я не могла представить, как бы оборвала их общение.

— Тебе не нравлюсь я? — спросил Арсанов и склонился надо мной так резко, что я невольно отшатнулась от него и уперлась спиной в деревянную перегородку беседки.

— Не о том речь…

— Разлюбила меня?

— Давид.

— Я люблю тебя, Ира. И знаю, что ты любишь меня. Можешь говорить что угодно. Можешь молчать. Можешь ударить меня. Кстати, да. Это именно то, что я советую тебе сделать. Прямо сейчас. Как можно скорее.

— Что? — покачала головой. — Что за глупости ты несешь?

— Ударь меня, Ира.

Он шагнул ближе, заставил вжаться в перекладину спиной.

— Ударь!

— Ты с ума сошел?

— Да, и давно, — он кивнул. — От тебя.

— Давид…

— Все, Ира, ты свой шанс потеряла.

— Какой шанс?

— На свободу. На то, что я хоть когда-то позволю тебе просто взять и уйти. А еще тебе очень сильно захочется меня ударить, но будет не до этого.

— Ну почему? — нервно улыбнулась. — Если захочу, то ударю. Если ты заслужишь. И вообще, бывало, мне очень хотелось тебя треснуть.

— Не получится.

— Да? — протянула, смело встречая его взгляд.

— Конечно, — уверенно заключил Арсанов. — Ты будешь слишком сильно занята.

— Чем? — спросила чуть слышно.

— Этим, — выдохнул он в мои губы.

И поцеловал так, что у меня голова закружилась.

А дальше развернулось настоящее безумие. Может, я и пыталась протестовать, может, старалась оттолкнуть от себя Давида, но все это ощущалось настолько незначительно, что даже не отпечаталось в памяти.

Огонь сжег дотла нас обоих.

Мы не могли остановиться. Не могли насытиться друг другом.

Давид подхватил меня на руки, занес в беседку и…

Больше не было ни споров, ни конфликтов. Нам обоим стало совсем не до выяснения отношений. Как два путника в испепеленной солнцем пустыне

Не было запретов. Не было горечи предательства. Не было никаких сомнений и недопониманий.

Все однозначно.

Только он и я. Мужчина и женщина. Чистый экстаз.

Мы пили до дна. Нас обоих терзала жгучая жажда. И существовала лишь одна возможность ее удовлетворить — слиться воедино.

* * *

На следующее утро мне было стыдно вспомнить события прошлой ночи. А еще хуже стало через пару недель, когда я поняла, что помимо смущения наступили гораздо более серьезные последствия.

— Ира, что случилось? — прямо спросил Давид. — Все это время ты бегаешь от меня как от прокаженного. Даже в глаза не смотришь. И я могу многое понять, могу дать тебе время. Но сейчас ты вообще сама не своя. Уже который день по счету. В чем дело?

Он буквально припер меня к стенке.

А я даже не знала как ответить.

— Что это?

Арсанов нахмурился, заметив предмет, который я сжимала в руке. Он еще не успел рассмотреть, что это.

Инстинктивно попробовала все от него спрятать.

Не помогло.

— Ира…

Он смотрел то на меня, то на тест на беременность, который выхватил из моих пальцев несколько секунд назад.

— Ты беременна?

— Да, — всхлипнула.

Зажала рот ладонью, старалась не разрыдаться.

— Что? — он обхватил меня за плечи, встряхнул. — Я бы решил, что против тебе, что вызываю только отвращение. Но после прошлой ночи… это просто невозможно. Тогда в чем проблема?

Покачала головой.

— Ты не любишь меня? — хмуро спросил Давид.

— Дурак! — не выдержала. — Люблю я тебя. Как последняя дура. Как настоящая идиотка. Люблю. И всегда любила. Даже когда ты поступал со мной, словно ублюдок.

— Значит, мы идеальная пара, — усмехнулся Давид, подхватил меня на руки и закружил, крепко прижимая к груди. — Дураки. Влюбленные.

— Мне страшно, — призналась я. — Знаю, повода нет. Но все равно… всякий раз вспыхивает паника.

— Нет причин, Ира.

— Помню, — вздохнула.

Однако столько всего произошло.

Это сильно ранило.

— Я каждый день буду тебе показывать, что ты в безопасности. И наши дети тоже. Под моей защитой. Я весь мир положу к вашим ногам.

— Не надо мир, — покачала головой, накрыла его щеку ладонью. — Просто будь рядом с нами. Всегда.

— Так и будет.

Сама потянулась к его губам. Забылась и отдалась моменту.

Да, после того кошмара, в который однажды превратилась наша счастливая и размеренная жизнь, было тяжело начинать сначала, довериться, но теперь я понимала, что это единственный путь.

Наша любовь выстоит.

— Ты и я, — прошептал Давид, отрываясь от моих губ и снова глядя в мои глаза. — Навсегда.

— Люблю тебя, — выдохнула я.

— Люблю, — будто эхо отозвалось.

И не только от Давида это прозвучало. Отбилось внутри. Отразилось в каждом ударе моего пульса.

Говорят, любовь живет три года. После начинаются кризисы и конфликты. Но это не так.

Настоящая любовь живет всегда. Даже в самые трудные моменты. И только эта любовь всякий раз дарит нам веру и надежду.

* * *