Полковник не умеет любить

Пролог

Полковник не умеет любить

Иногда война заканчивается только на карте. Для некоторых она остается внутри, в памяти, в привычках, во сне. В каждом резком звуке за спиной. Полковник Александр Воронов понял это давно.

Поезд мягко качнулся, останавливаясь у платформы. Москва встретила его привычным шумом. Люди спешили по своим делам. Кто-то разговаривал по телефону. Кто-то смеялся. Молодая пара целовалась прямо посреди перрона, не замечая никого вокруг.

Он задержал взгляд всего на секунду, потом взял дорожную сумку и пошел к выходу. Новая должность, новый кабинет, новые люди, мирная жизнь. Последние два слова вызывали только усталость.

За двадцать лет службы он привык совсем к другому. Приказы, ответственность, решения, которые нельзя отменить. На войне никто не спорил с приказами. Там ошибка стоила слишком дорого.

В Москве все будет иначе, так говорили наверху, но он не верил. Черный служебный автомобиль уже ждал его у вокзала.

- Добро пожаловать, товарищ полковник.

Водитель вытянулся почти по струнке. Александр коротко кивнул. Разговаривать совсем не хотелось. За окном медленно проплывали широкие проспекты. Огромные стеклянные здания соседствовали со старыми домами. Город жил своей жизнью. Совсем другой и незнакомой.

Он смотрел вперед и ничего не чувствовал. Когда-то Москва была для него городом отпусков. Несколько дней дома, а потом снова самолет. Потом это была очередная командировка, но теперь все изменилось.

Теперь отсюда предстояло руководить людьми, без выстрелов, без взрывов, без войны. Он усмехнулся одними уголками губ, и сам себе не поверил.

Министерство обороны встретило привычной строгостью. Камень, металл, посты охраны, проверка документов, все это было знакомо, кроме ощущения пустоты внутри.

Лифт поднялся на восьмой этаж, у дверей управления его уже ждали. Заместитель, начальники отделов, кадровик, несколько офицеров, каждый внимательно изучал нового руководителя.

Александр здоровался коротко без лишних слов и без улыбок. Он давно заметил одну особенность. Люди сначала оценивают погоны, потом лицо и только потом человека.

Кабинет оказался просторным: большие окна, темная мебель, флаг, герб все на своих местах, кроме одного, в приемной никто не сидел.

- Где секретарь? - спокойно спросил он. Заместитель немного замялся.

- Сегодня переводят сотрудницу из другого управления. Документы уже оформлены, она должна скоро прибыть.

- Почему переводят к нам?

- Ее прежний начальник ушел на пенсию. Новый руководитель пришел со своей секретаршей. Екатерина Лазарева оказалась свободной. Последнее слово прозвучало неуверенно. Александр положил папку на стол и сказал:

- Значит, будет работать с нами с сегодняшнего дня.

- Да, товарищ полковник будет исполнено.

Он молча подошел к окну. Внизу кипела жизнь, кто-то куда-то торопился, кто-то разговаривал, кто-то смеялся. Странно, люди умеют жить так, будто завтра обязательно наступит, а вот он давно разучился. За дверью раздался осторожный стук, и заместитель выглянул из приемной.

- Товарищ полковник, ваш секретарь прибыла, разрешите войти. Александр даже не обернулся.

- Да, пусть войдет.

Он еще не знал, что именно эта женщина перевернет всю его спокойную, тщательно выстроенную жизнь. И впервые за долгие годы заставит пожалеть, что некоторые приказы невозможно отдать самому себе.

Глава 1

Новый начальник редко приходит вовремя. Обычно его ждут и обсуждают, гадают, каким окажется человек. Сегодня было иначе, о нем уже ходили слухи. Полковник, боевой офицер, несколько государственных наград, много лет в горячих точках, жесткий, требовательный никогда не повышает голос, потому что в этом нет необходимости.

Екатерина Лазарева поправила стопку папок на столе, а затем посмотрела на часы. Без трех минут девять. Приемная была готова, новая табличка на двери уже висела. Полковник А.В. Воронов. Начальник управления. Она тихо выдохнула.

Еще вчера этот кабинет принадлежал другому человеку: доброму, спокойному, справедливому. Он никогда не позволял себе разговаривать грубо и перед уходом на пенсию сказал ей простые слова:

- Не переживай, Катя. Ты хороший специалист, где бы ты ни работала, быстро станешь незаменимой. Хотелось верить, но новый начальник не знал ее и знать не хотел.

Двери лифта открылись и из него вышли несколько офицеров. Последним появился высокий мужчина в темно-зеленой форме. Широкие плечи, коротко подстриженные темные волосы, на виске едва заметный белый шрам. Лицо спокойное, даже слишком. Он шел уверенно, не торопился, не смотрел по сторонам, будто здесь уже давно работал. Все разговоры сразу стихли.

- Здравия желаем, товарищ полковник! Ответом стал короткий кивок головы. Екатерина поднялась из-за стола.

- Доброе утро, Александр Сергеевич. Я Екатерина Лазарева. Ваш секретарь. Он остановился, взгляд скользнул по ней, но не задержался. Будто оценивал не человека, а очередной документ.

- Зайдите в мой кабинет.

Без приветствия, без знакомства, без единой лишней эмоции. Екатерина почувствовала, как неприятно кольнуло внутри. Она вошла следом, полковник положил папку на стол. Медленно снял фуражку, осмотрел кабинет, а потом повернулся к ней.

- Сколько сотрудников в управлении?

- Девяносто четыре человека.

- Заместителей?

- Двое.

- Личные дела руководителей подготовлены? Она чуть растерялась.

- Нет, обычно руководство знакомится со всеми лично.

- Меня не интересует, как делают обычно. Голос оставался спокойным, но каждое слово звучало приказом.

- Через сорок минут документы по сотрудникам должны лежать у меня на столе.

- Хорошо все сделаю.

- График совещаний готов?

- Да, на всю следующую неделю. Он поднял глаза.

- Почему сразу не на месяц, а только на неделю?

- Предыдущий начальник, всегда так делал.

- Это я уже понял. Фраза оборвалась резко.

- Предыдущего начальника здесь больше нет, поэтому работать будем теперь по-другому. В кабинете стало тихо, Екатерина крепче сжала папку.

- Хорошо, я подготовлю новый график.

- Надеюсь, подготовите сегодня.

- Хорошо подготовлю сегодня. Он подошел к окну, несколько секунд молчал, а потом снова заговорил.

- Еще что-нибудь? Она не сразу поняла вопрос.

- Простите, что?

- Вы еще здесь, если вопросов нет, покиньте мой кабинет. Екатерина вспыхнула.

- Я думала, возможно...

- Не думайте, просто выполняйте работу и этого будет достаточно. Она молча вышла и дверь закрылась. Только тогда она позволила себе медленно выдохнуть.

- Ну и человек... Тихо почти шепотом сказала она.

- Уже познакомились с руководством? Рядом с ней остановился заместитель начальника, майор Максим Орлов. Она кивнула.

- Да, познакомились.

- И как впечатление? Екатерина невесело улыбнулась.

- Такое чувство, будто меня только что построили на плацу. Орлов усмехнулся.

- Очень надеюсь, что это неправда. Но где-то глубоко внутри она понимала, скорее всего, это правда.

До обеда приемная превратилась в настоящий штаб, телефоны звонили без остановки, кто-то приносил документы, кто-то просил подпись, кто-то пытался попасть к новому начальнику без записи, но получалось не у всех.

Воронов работал быстро. Читал, подписывал, задавал вопросы, замечал каждую мелочь. Несколько раз вызывал Екатерину и каждый раз разговор занимал меньше минуты.

- Исправить, переделать, найти, подготовить, ни одного слова благодарности, ни одной улыбки. Она начинала закипать. «Можно ведь разговаривать нормально.» Мысль возвращалась снова и снова.

К трем часам дня все руководители отделов собрались в конференц-зале. Первое совещание. Все немного нервничали, Екатерина вошла последней, разложила папки, поставила воду, проверила проектор. Все было готово. Ровно в пятнадцать ноль-ноль появился Воронов. Он сел во главе стола и окинул присутствующих взглядом.

- Ну что ж начнем. Никаких вступлений, никаких длинных речей, он сразу перешел к делу. Каждый отдел докладывал результаты, полковник слушал внимательно. Иногда задавал один вопрос, но такой, на который далеко не все могли ответить.

Прошло почти сорок минут. Екатерина принесла очередную папку и положила перед начальником. Он открыл ее, перелистнул несколько страниц и вдруг поднял голову.

- Екатерина Андреевна. Она остановилась.

- Да? Полковник поднял лист.

- Это вы готовили эти документы? Она посмотрела в план совещания.

- Да, я готовила.

- Тогда объясните, почему в официальном документе есть три ошибки?

В конференц-зале стало тихо. Она растерянно посмотрела на лист, ошибок не было. По крайней мере, она была в этом уверена. Воронов спокойно положил документ на стол.

- Дата оформления указана вчерашним числом. Во втором пункте отсутствует ссылка на приказ. Последняя страница оформлена не по регламенту. Для кого-то это мелочи, но для меня - нет. Екатерина почувствовала, как десятки взглядов устремились на нее. Её щеки предательски вспыхнули.

- Я...

- Работу нужно выполнять внимательно. Особенно секретарю начальника управления, запомните это. Он перевернул страницу, словно разговор уже закончился.

- Продолжаем совещание.

Глава 2

К концу первой недели управление изменилось до неузнаваемости. Не стены, не кабинеты, а люди. Исчезли привычные разговоры в коридорах. Кофе теперь пили наспех, почти не отходя от рабочих мест. Даже двери стали закрываться осторожнее, словно каждый боялся нарушить тишину.

Полковник Воронов никогда не кричал, не стучал кулаком по столу, не бросал папки, не унижал подчиненных, он делал хуже. Он задавал такие простые вопросы, что ответить на них должен был любой. И такие точные, что ошибки становились видны сразу. После первого же совещания начальники отделов перестали приходить неподготовленными. После второго начали проверять документы по три раза. После третьего каждый телефонный звонок из приемной заставлял людей невольно выпрямляться. Екатерина замечала это каждый день.

Она приходила раньше всех, открывала приемную, включала компьютер, разбирала почту, готовила документы к подписи. Раньше этого было достаточно, но теперь нет. Едва она успевала снять пальто, как дверь кабинета открывалась.

— Доброе утро. Она поднимала голову, Воронов уже был на работе, как он умудрялся приезжать так рано, для нее оставалось загадкой.

— Доброе утро, Александр Сергеевич. Он кивнул вместо ответа.

— График на сегодня готов.

Она протянула папку, полковник открыл ее прямо у стойки секретаря. Несколько секунд молча перелистывал страницы. Екатерина знала этот взгляд, сейчас найдет, просто обязательно найдет.

— Совещание с юридическим отделом перенесено на одиннадцать.

— Да, по просьбе начальника отдела.

— Меня никто не спрашивал об этом.

— Он сказал, что...

— Мне безразлично, что он сказал. Полковник закрыл папку.

— Верните прежнее время.

— Но люди уже предупреждены, о новом времени.

— Значит, предупредите еще раз. Он направился в кабинет, а потом остановился.

— И еще. Она вопросительно посмотрела на него.

— Никогда не принимайте решения за меня.

Дверь кабинета закрылась, Екатерина медленно опустилась в кресло. Еще неделю назад подобный разговор испортил бы ей настроение на весь день. Теперь она начинала привыкать и это пугало.

Жалобы появились неожиданно, сначала осторожные, потом все чаще. Первым зашел начальник хозяйственного отдела. Высокий мужчина лет пятидесяти, которого весь коллектив называл просто Иван Петрович. Он снял очки и тяжело вздохнул.

— Екатерина Андреевна, можно вас на минутку?

— Конечно, Иван Петрович. Он оглянулся на дверь кабинета начальника.

— Только давайте тихо. Она невольно улыбнулась.

— Слушаю вас.

— Полковник всегда такой?

— Какой такой?

— Такое чувство, что он вообще не устает, просто как робот на постоянной подзарядке. Она пожала плечами.

— Не знаю ничего не могу сказать об этом.

— Вчера я ушел в половине девятого, сегодня пришел в восемь, а он уже был здесь. Иван Петрович покачал головой.

— Так долго никто не выдержит.

Не успел он уйти, как в приемной появилась начальник финансового отдела, потом кадровик, затем сотрудники канцелярии никто не жаловался прямо. Скорее просто искали поддержки, словно Екатерина могла что-то изменить, но она не могла. И это раздражало сильнее всего.

После обеда Воронов вызвал ее к себе. Она вошла с блокнотом. Он стоял у окна. Москва жила своей жизнью далеко внизу: машины, пешеходы, солнечные блики на стеклах. Полковник даже не обернулся к ней.

— Екатерина Андреевна.

— Да.

— Почему документы из отдела кадров поступили на двадцать минут позже, чем должны были? Она удивленно моргнула.

— Потому что они еще оформляли приказ.

— Приказ должен быть готов заранее.

— Не всегда это возможно сделать. Теперь он повернулся к ней.

— Почему?

— Потому что люди не могут одновременно выполнять десять задач.

— Могут, если думают о работе, а не об отдыхе. Она едва заметно усмехнулась.

— Простите, но нет, так это не работает. Он внимательно посмотрел на нее.

— Вы служили в армии?

— Нет.

— Тогда не стоит делать выводы о том, что могут люди. Екатерина выдержала его взгляд.

— А вы работали обычным гражданским сотрудником? Несколько секунд в кабинете стояла тишина. Она сразу поняла, что сказала лишнее, но забирать слова обратно было поздно. Полковник медленно подошел к столу.

— Нет, не работал.

— Тогда и вам не стоит считать, что гражданские обязаны жить по армейскому распорядку. Он положил ладони на столешницу.

— Здесь Министерство обороны, а не клуб по интересам.

— Здесь работают не только офицеры, но и гражданские.

— Поэтому я и меняю систему. Она

— Люди начинают уставать на работе.

— Они начинают работать, а не отдыхать.

— Они и раньше работали.

— Нет, они занимались чем угодно, но не работой. Ответ прозвучал спокойно, даже слишком спокойно.

— Они привыкли к удобству.

— Вы просто плохо знаете коллектив.

— Достаточно хорошо знаю.

— Всего за неделю работы здесь?

— Иногда одного дня хватает, чтобы все понять и изменить.

Екатерина почувствовала, как внутри снова поднимается раздражение. Разговаривать с этим человеком было невозможно. Он не слышал или не хотел слышать никого, кроме себя.

— Александр Сергеевич...

— Слушаю вас, Екатерина...

— Почему вам так трудно признать, что вы тоже можете ошибаться? В кабинете стало тихо. Он долго смотрел на нее, без злости, без удивления, словно взвешивал каждое слово.

— Потому что пока я не вижу ни одной своей ошибки. Этого оказалось достаточно, Екатерина молча развернулась и вышла. Уже закрывая дверь, она услышала спокойный голос:

— Через десять минут пригласите ко мне заместителей.

Даже сейчас, после спора, ни одной лишней эмоции. Она поймала себя на мысли, что именно это выводит ее из себя сильнее всего. Полковника Воронова невозможно было разозлить, зато он великолепно умел злить других.

Глава 3

Чистый лист так и остался лежать на столе. Екатерина долго смотрела на него, потом спокойно взяла ручку. Воронов наблюдал молча. Он уже привык к тому, что после подобных разговоров люди либо начинали оправдываться, либо пытались спорить. Некоторые просили прощения, а другие обещали исправиться. Эта женщина не сделала ни того, ни другого. Она сняла колпачок с ручки, и аккуратно положила его рядом, наклонившись над листом. Полковник уже решил, что через минуту заявление будет написано, но вместо этого Екатерина вывела одну короткую строчку. «Прошу предоставить письменное обоснование причин моего увольнения.» Она положила ручку и подвинула лист к нему.

— Все я закончила. Воронов посмотрел на бумагу, а потом поднял взгляд.

— Но это не заявление.

— Конечно не заявление.

— Но я просил вас написать заявление на увольнение.

— А я не собираюсь увольняться.

Ответ прозвучал спокойно, без вызова, без раздражения, будто речь шла о чем-то совершенно обычном.

Полковник молча изучал ее лицо, ни капли страха, ни желания оправдаться, только уверенность в своей правоте.

— Но почему? Екатерина слегка пожала плечами.

— Наверное потому что свою работу я выполняю хорошо.

— Вы так считаете?

— Нет. Она выдержала небольшую паузу.

— Я это точно знаю. В кабинете стало тихо, за окном проехала машина с включенной сиреной, кто-то прошел по коридору. Жизнь продолжалась, а они словно оказались в другом мире.

— Уверенность не всегда означает профессионализм.

— Согласна с вами.

— Тогда на чем основаны ваши выводы о себе? Она не отвела взгляд.

— За семь лет работы я не получила ни одного дисциплинарного взыскания, ни одного замечания за документы, ни одной просрочки. Предыдущий начальник доверял мне полностью. Меня не переводили за ошибки. Меня перевели потому, что его место занял человек со своей секретаршей. Если я действительно плохой специалист, вы имеете полное право меня уволить, но по закону, а не потому, что мы с вами по-разному смотрим на работу.

Воронов молчал, каждое слово было сказано спокойно, без истерики, без попытки вызвать жалость. Он впервые заметил, как тщательно она подбирает выражения. Не перебивает, не повышает голос, просто говорит то, что считает правильным. Это редкое качество.

— Все вы закончили?

— Нет, не закончила. Она сделала вдох.

— Я понимаю, почему вы меняете порядок работы, правда понимаю.

Вы отвечаете за управление, за людей, за результат, но, если вы будете считать всех вокруг ленивыми и непрофессиональными, однажды рядом с вами никого не останется. Он слегка прищурился.

— Это звучит как предупреждение?

— Нет.

— Тогда как что?

— Как состоявшийся факт. Она поднялась.

— Разрешите идти? Несколько секунд он ничего не отвечал, а потом коротко кивнул.

— Идите.

Екатерина вышла, тихо закрыв дверь. Только оставшись одна в приемной, позволила себе глубоко вдохнуть. Колени едва заметно дрожали, разговор дался тяжелее, чем она ожидала, но она понимала одно. Если бы сейчас она показала слабость, работать дальше стало бы невозможно.

Полковник еще долго сидел неподвижно, перед ним лежал лист бумаги и несколько простых строк. Он взял его в руки, перечитал, а потом положил обратно. Странная женщина, любой другой сотрудник уже написал бы заявление или начал бы оправдываться. Она поступила иначе, не испугалась, не нагрубила, не попыталась понравиться, а просто отказалась делать то, что считала неправильным. Воронов невольно вспомнил одного капитана, с которым когда-то служил, тот тоже никогда не соглашался ради спокойствия. Всегда спорил, доказывал, иногда ошибался, но никогда не предавал собственные принципы. Полковник поймал себя на неожиданной мысли, Екатерина чем-то напоминала ему того офицера. Мысль показалась странной, но он сразу отогнал ее.

После обеда атмосфера в управлении оставалась напряженной. Сотрудники старались лишний раз не попадаться начальнику на глаза. Любое замечание воспринималось почти как личное поражение. Екатерина привычно разбирала документы, телефон зазвонил.

— Приемная начальника управления, Воронова.

— Катя, это Орлов. Голос майора звучал тихо.

— У тебя все в порядке? Она улыбнулась.

— Почему ты спрашиваешь?

— Видел, как ты выходила из кабинета. Честно говоря, думал, что тебя уже уволили. Она тихо рассмеялась, впервые за последние дни.

— Не дождешься.

— Значит, ты выжила?

— Пока да, не знаю, как будет дальше. Орлов облегченно выдохнул.

— Это хорошо, потому что нового секретаря искать сейчас нам некогда.

— Очень трогательная забота обо мне.

— Конечно, кто еще будет спасать нас от полковника?

— Максим.

— Что?

— Никто никого не спасет. Он такой, какой есть и с этим лучше смириться.

— А ты? Она на секунду задумалась.

— А я тоже такая, какая есть и это уже не изменить.

Ближе к вечеру Воронов вышел из кабинета, Екатерина поднялась.

— Александр Сергеевич, есть документы на подпись. Он молча взял папку, пролистал несколько страниц, а потом остановился.

— Это вы переделали отчет финансового отдела?

— Да я.

— Но почему?

— Потому что в нем были ошибки.

— Начальник отдела их не заметил и сдал так.

— Зато их заметила я. Полковник внимательно посмотрел на нее.

— Вы сообщили ему об его ошибках?

— Конечно сообщила.

— Он их исправил?

— Нет сказал, что

— Тогда вы решили исправить их сами?

— Да, именно так я и решила.

— Но почему? Она удивилась вопросу.

— Потому что документ все равно должен быть подготовлен правильно. Он закрыл папку.

— Даже если ошибка была не ваша?

— Особенно если была не моя.

Воронов ничего не ответил, только коротко кивнул и ушел в кабинет. Екатерина проводила его взглядом. Странный человек, иногда казалось, что он вообще не умеет разговаривать по-человечески. Рабочий день закончился почти в восемь вечера, коридоры постепенно пустели, сотрудники расходились по домам. Екатерина выключила компьютер, собрала сумку, уже собиралась уходить, когда дверь кабинета открылась.

Глава 4

Утро понедельника началось непривычно спокойно. Екатерина приехала к зданию Министерства обороны за сорок минут до начала рабочего дня. На улице стояла прохладная августовская погода. Москва уже проснулась. Машины медленно заполняли проспекты, а возле проходной привычно собирались сотрудники. Она вошла в здание, поздоровалась с дежурным и поднялась на восьмой этаж. Приемная встретила тишиной. Екатерина включила свет, поставила сумку на кресло и остановилась посреди кабинета.

Так больше продолжаться не могло. Последние две недели она жила в постоянной гонке. Документы лежали стопками. Телефон звонил без остановки. Посетители приходили без записи. Заместители постоянно что-то уточняли. Сам Воронов в любую минуту мог изменить расписание.

Проблема была не в количестве работы, а проблема была в хаосе. Она сняла пиджак, закатала рукава блузки и открыла шкаф. Через полчаса приемную было не узнать. Со стола исчезли лишние папки. Каждый документ получил свою цветную папку. Срочные - красную. На подпись - синюю. На ознакомление - серую. Архив - зеленую. Отдельно она подготовила ежедневный план для начальника. Отдельно - журнал поручений. Возле телефона появился блокнот, куда теперь заносились все звонки. На стене повесила большую магнитную доску. Встречи, совещания, командировки все стало видно с первого взгляда. Екатерина отошла на несколько шагов. Стало легче даже дышать, именно так она привыкла работать. Когда все находится на своем месте. Воронов появился ровно в восемь, как и всегда,

Он открыл дверь приемной и сразу остановился. Взгляд медленно скользнул по кабинету. Стол выглядел непривычно пустым. На подоконнике больше не стояли случайные папки. Даже журналы регистрации были разложены по размеру. Он перевел взгляд на Екатерину. Она как раз заполняла ежедневный график.

— Доброе утро, Екатерина.

— Доброе утро, Александр Сергеевич. Полковник еще раз осмотрел приемную.

— У нас перестановка?

— Нет, просто немного изменила систему хранения документов.

— Зачем? Она ожидала именно этого вопроса.

— Чтобы вы не тратили время на поиски документов. Он подошел к столу, и Екатерина протянула тонкую папку.

— План на сегодняшний день. Воронов открыл ее. На первой странице находилось расписание. На второй - список документов. На третьей - краткие сведения по каждому посетителю. Он перелистнул еще несколько страниц, а потом спокойно спросил:

— Это вы подготовили?

— Да.

— Когда все успели?

— Сегодня утром.

— Во сколько вы приехали?

— Без двадцати восемь. Он ничего не ответил. Закрыл папку и ушел в кабинет. Екатерина тихо выдохнула. Она так и не научилась понимать его реакцию. Иногда молчание Воронова пугало сильнее любых замечаний. До обеда полковник вызывал ее всего три раза. И каждый разговор занимал меньше минуты.

— Следующий посетитель через пять минут.

— Понял.

— Финансовый отчет готов?

— Да, уже у вас на столе. Он посмотрел, документ действительно лежал сверху. Даже открывать шкаф не пришлось.

— Где материалы по совещанию?

Екатерина молча протянула нужную папку, не спрашивая, какую именно. Он заметил это, ничего не сказал, но взгляд стал внимательнее. К середине дня Воронов поймал себя на странной мысли. За последние несколько часов он ни разу не искал документы. Все необходимое оказывалось рядом раньше, чем он успевал попросить. Сначала он решил, что это случайность, а потом проверил.

— Екатерина Андреевна. Она появилась почти сразу.

— Да?

— Мне нужно, личное дело подполковника Савельева. Ни секунды раздумий, она подошла к шкафу и достала нужную папку, положив перед ним.

— Пожалуйста, вот необходимые документы. Он посмотрел на часы, прошло меньше десяти секунд. Полковник открыл папку и неожиданно понял, что впервые за долгое время не испытывает раздражения.

После обеда в приемной появился Орлов. Он остановился возле стойки, осмотрелся, а потом удивленно присвистнул.

— Катя... Она подняла голову.

— Что?

— Это точно наша приемная? Она рассмеялась.

— Надеюсь, что наша.

— Честно говоря, я сначала решил, что этажом ошибся. Она покачала головой.

— Просто навела порядок в документах. Орлов провел рукой по идеально ровной стопке документов.

— Знаешь...

— Что?

— Даже дышать легче стало.

— Вот и Александр Сергеевич так должен подумать.

— Уже подумал. Она удивленно посмотрела на него.

— С чего ты взял?

— Потому что сегодня он никого не вызвал второй раз из-за потерянной бумаги. Для него это почти подвиг. Екатерина тихо усмехнулась.

— Не преувеличивай.

— Нет, я серьезно. Майор понизил голос.

— Он вообще стал спокойнее. Она хотела ответить, но дверь кабинета открылась.

— Максим. Орлов мгновенно выпрямился.

— Да, Александр Сергеевич?

— Доклад через десять минут.

— Так точно. Когда полковник снова скрылся за дверью, майор тихо прошептал:

— Вот видишь? Даже голос спокойнее стал.

К вечеру поток посетителей закончился. В приемной впервые за день стало тихо. Екатерина сортировала документы. Из кабинета вышел Воронов. Он остановился возле ее стола, несколько секунд молчал. Она подняла голову и спросила его.

— Что-то случилось?

— Нет.

Полковник посмотрел на магнитную доску, на аккуратно подписанные папки, на ежедневный план, а потом спросил:

— Это ваша инициатива?

— Да.

— Почему раньше так не работали? Она улыбнулась уголками губ.

— Потому что раньше никто не требовал такого темпа. Он кивнул. Ответ показался логичным.

— Это очень удобно. Екатерина не сразу поняла, возможно она ослышалась.

— Простите?

— Эта ваша новая система. Он слегка коснулся рукой стопки документов.

— Это очень удобно. Она впервые услышала от него не замечание, не приказ, не вопрос, а обычную человеческую оценку.

— Спасибо. Полковник уже собирался уйти, но вдруг остановился.

Глава 5

Улыбка Воронова оказалась такой же редкой, как солнечный день поздней осенью. На следующее утро он снова стал прежним: спокойным, сдержанным, требовательным. Если бы Екатерина не видела этого своими глазами, решила бы, что

Почему он постоянно держит дистанцию. Почему никогда не рассказывает о себе. Почему в его кабинете нет ни одной личной фотографии. Ни семьи, ни друзей, даже обычной кружки с какой-нибудь смешной надписью. Только документы, компьютер, флаг и идеальный порядок. Словно кабинет принадлежал не человеку, а должности.

Прошла почти неделя. Работа постепенно вошла в привычный ритм. Сотрудники уже перестали жаловаться вслух, не потому, что стало легче. Просто поняли - новый начальник останется надолго, придется привыкать. Сам Воронов тоже изменился, совсем немного. Он уже не проверял каждый документ по нескольку раз. Все чаще говорил короткое:

— Хорошо, иногда ограничивался кивком.

Для большинства это ничего не значило, но Екатерина понимала. Для него это была похвала. В пятницу вечером управление почти опустело. За окном давно стемнело, часы показывали половину девятого. Екатерина закрыла последний журнал регистрации и устало потерла глаза. Домой хотелось так сильно, что она уже мысленно представляла горячий чай и любимый плед. Она поднялась, проверила приемную, выключила принтер, собрала сумку. Оставалось только занести в кабинет папку с документами на понедельник. Она тихо постучала, но ответа не последовало. Наверное, Александр Сергеевич разговаривает по телефону. Она осторожно приоткрыла дверь.

— Александр Сергеевич, можно... Фраза оборвалась.

Полковник сидел в кресле, не за столом, возле окна. Пиджак лежал на спинке соседнего стула, галстук был ослаблен. Одной рукой он сжимал переносицу, а другой держал стакан с уже остывшей водой. Он даже не заметил, что дверь открылась. Екатерина впервые видела его таким уставшим, по-настоящему уставшим.

Она уже хотела тихо выйти, но в этот момент где-то во дворе громко хлопнула тяжелая металлическая дверь. Звук получился неожиданно резким. То, что произошло дальше, она не успела осмыслить. Воронов вскочил так стремительно, будто кресло под ним вспыхнуло. Стакан полетел на пол, вода растеклась по паркету, полковник резко развернулся к окну.

Плечи напряглись, правая рука инстинктивно метнулась к боку. Туда, где когда-то обычно находилась кобура. Несколько долгих секунд он стоял неподвижно, тяжело дыша. Словно прислушивался к чему-то, чего больше никто не слышал. Екатерина замерла. Она боялась даже вдохнуть, а потом во дворе кто-то громко рассмеялся. Послышался звук закрывающейся автомобильной двери. Обычная жизнь, обычный вечер, Воронов медленно опустил руку. Провел ладонью по лицу и закрыл глаза. Только теперь заметил Екатерину и их взгляды встретились. В его глазах мелькнуло что-то незнакомое, не злость, не раздражение, что-то похожее на... растерянность. Совсем короткое мгновение, а потом лицо снова стало непроницаемым.

— Давно вы здесь? Голос звучал хрипло.

— Несколько секунд. Она не соврала, он молча кивнул и посмотрел на разбитый стакан.

— Принесли документы? Она подняла папку.

— Хотела оставить на понедельник.

— Оставьте, я позже посмотрю. Она положила бумаги на стол, наклонилась к осколкам.

— Я сейчас все уберу.

— Нет, не нужно.

— Но...

— Екатерина Андреевна. Она подняла голову.

— Просто идите домой. Тон снова стал привычным, спокойным, отстраненным, но теперь она уже знала. Это только оболочка.

— Хорошо.

Она вышла из кабинета и тихо закрыла дверь. И только оказавшись в приемной, поняла, что сердце колотится так же быстро, как несколько минут назад у него. Домой Екатерина приехала поздно. Она долго стояла под горячим душем. Потом сварила чай, открыла книгу, прочитала одну страницу и закрыла. Мысли снова возвращались к кабинету Воронова. К его резкому движению, к руке, потянувшейся к несуществующей кобуре, к взгляду. Она вспомнила рассказ своего двоюродного брата. Он служил военным врачом и однажды сказал простую фразу: «Некоторые возвращаются домой телом, а головой остаются там.» Тогда она не поняла, а теперь начала понимать. В понедельник Воронов появился на работе как обычно. Ровно в восемь, форма безупречна, лицо спокойное, будто пятничного вечера не существовало.

— Доброе утро.

— Доброе утро, Александр Сергеевич.

Он взял подготовленный график. Просмотрел, подписал ни одного лишнего слова. Екатерина тоже молчала. Она решила, что никогда не заговорит о случившемся, если он сам этого не захочет. Днем в приемную зашел Орлов.

— Катя, кофе сегодня будет?

— Да, сейчас сделаю. Она включила кофе машину, а майор внимательно посмотрел на нее.

— Что случилось?

— Почему ты решил, что что-то случилось?

— Потому что ты слишком тихая. Она поставила чашку перед ним, несколько секунд колебалась, а потом все-таки спросила:

— Максим...

— Да?

— Александр Сергеевич... долго служил? Орлов перестал улыбаться.

— Почти двадцать лет.

— Это тяжело? Он медленно кивнул.

— Очень.

— Он никогда не рассказывает.

— И не расскажет. Майор взял чашку.

— Есть вещи, о которых лучше молчать.

Она хотела спросить еще, но передумала. Вечером, когда управление почти опустело, Екатерина снова увидела Воронова. Он стоял у окна своего кабинета. Смотрел на вечернюю Москву. Неподвижно. Один. Совершенно один.

Она вдруг поняла простую вещь, все это время она считала его холодным, высокомерным, черствым, человеком, которому безразличны окружающие. Теперь эта уверенность исчезла, холодным он не был. Он был человеком, который слишком многое оставил позади. И, кажется, так и не смог вернуться окончательно. Впервые с момента их знакомства Екатерине стало жаль своего начальника. И именно это чувство испугало ее сильнее всего.

Глава 6

После того вечера что-то изменилось, не между ними, пока нет. Изменилось отношение. Екатерина перестала видеть в Александре Сергеевиче только жесткого руководителя. Теперь за каждым его словом ей невольно искалось объяснение. Она больше не обижалась на короткие замечания. Не принимала их на свой счет. Просто выполняла работу.

Сам Воронов тоже незаметно изменился. Он уже не проверял каждую мелочь. Все чаще сразу подписывал документы, подготовленные Екатериной. Иногда даже не перечитывал их полностью. Это было доверие, очень маленькое, но настоящее. Во вторник после обеда в приемной появился молодой лейтенант. Явно недавно после училища. Он едва заметно нервничал.

— Екатерина Андреевна, можно узнать...

— Конечно.

— Товарищ полковник очень строгий? Она улыбнулась.

— Смотря что вы понимаете под словом "строгий". Лейтенант растерянно поправил воротник.

— Говорят... он может выгнать с совещания.

— Если прийти неподготовленным, то может.

— А если подготовиться?

— Тогда ничего страшного не случится. Парень облегченно выдохнул.

— Спасибо. Он уже собирался уходить, но вдруг остановился.

— Можно еще один вопрос?

— Попробуйте.

— Вы его совсем не боитесь? Екатерина на секунду

— Нет. Лейтенант удивленно поднял брови.

— Это правда?

— Правда.

— А почему не боитесь? Она улыбнулась.

— Потому что он всегда справедлив.

Парень ушел, а она неожиданно поймала себя на мысли, что сказала чистую правду. Да, Воронов был тяжелым человеком, иногда невыносимым, но несправедливым... нет. Таким он никогда не был. В этот же день после окончания совещания в приемной остался Орлов. Он взял чашку кофе и устало сел в кресло.

— Кажется, вы начинаете понимать друг друга. Екатерина усмехнулась.

— С чего вы сделали такие выводы?

— Он сегодня трижды сказал вам "спасибо". Она рассмеялась.

— Максим, ты считаешь, раньше вообще не говорил это слово?

— Конечно, не говорил. Она покачала головой.

— Не преувеличивай. Орлов внимательно посмотрел на нее.

— Знаешь, ты тоже сильно изменилась.

— В каком смысле, изменилась?

— Ты перестала на него злиться. Екатерина отвела взгляд.

— Наверное, ты прав.

— Почему? Она долго молчала, а потом тихо сказала:

— Потому что поняла одну простую вещь.

— Какую?

— Иногда человек становится жестким не потому, что ему так нравится. А потому что иначе уже не умеет. Орлов кивнул.

— Похоже, ты права.

Вечером управление почти опустело, Воронов задержался в кабинете, Екатерина заканчивала оформление командировочных документов. Когда последняя папка была готова, она постучала в дверь кабинета.

— Можно войти?

— Заходите, Екатерина. Полковник отложил бумаги.

— У вас все готово?

— Да. Она положила документы на стол.

— Александр Сергеевич... Он поднял глаза.

— Да, слушаю вас?

— Можно мне задать вам вопрос?

— Если он касается работы, то задайте. Она невольно улыбнулась.

— Почти, но больше это личное. Он жестом предложил продолжить.

— Почему вы никогда не уходите вовремя домой? Полковник несколько секунд молчал, а потом спокойно ответил:

— Привычка, после службы в армии.

— За столько лет не надоела?

— Некоторые привычки не исчезают никогда. Она кивнула, ответ был вполне в его стиле, короткий и закрытый. Она уже собралась уходить, когда он неожиданно спросил:

— А вы почему, не уходите вовремя домой? Екатерина удивленно обернулась. Вопрос оказался неожиданным. Она замерла, еще никто на работе не задавал его.

— Просто... Она подбирала слова для ответа.

— Мне нет смысла торопиться. Полковник внимательно смотрел на нее.

— Вас никто не ждет дома? Она медленно покачала головой.

— Нет. Он не стал задавать следующий вопрос, но почему-то именно это заставило ее продолжить.

— Родителей давно нет, мама умерла, когда я училась на третьем курсе. Через два года не стало отца. После этого я осталась одна. Воронов молчал, не перебивал, не выражал сочувствия и именно это оказалось неожиданно правильным. Жалость она не любила, особенно к себе.

— Замужем вы не были. Это прозвучало скорее, как утверждение.

— Нет.

— Почему? Екатерина тихо усмехнулась.

— Это уже совсем не рабочий вопрос.

— Согласен с вами. Она посмотрела в окно, за стеклом медленно опускался вечер.

— Когда папа заболел, я почти два года жила между больницей, домом и работой. Потом похороны, кредиты, продажа квартиры, новая жизнь, не до свиданий было. Она замолчала, а Воронов терпеливо ждал.

— Потом появился человек, мне казалось, что наконец все наладится. Мы даже заявление собирались подавать в ЗАГС. Он не спрашивал подробностей, но она сама продолжила.

— За неделю до свадьбы выяснилось, что он уже давно встречается с другой женщиной. Уже несколько месяцев. Я узнала случайно. Она улыбнулась, только улыбка получилась совсем невеселой.

— После этого я решила, что одной быть спокойнее. Полковник впервые за весь разговор отвел взгляд.

— Поэтому вы так держитесь за эту работу. Она удивилась.

— Почему вы так решили?

— Потому что человеку нужен дом, где его ждут. Если его нет... Он сделал небольшую паузу.

— Должно быть место, где в тебе нуждаются и для вас это место работа.

Екатерина почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Он сказал это так спокойно, будто говорил не о ней, а о себе. Она внимательно посмотрела на начальника.

— А вас? Он встретился с ней взглядом.

— Что меня?

— Вас ждут дома? Несколько секунд в кабинете стояла тишина, а потом он очень спокойно ответил:

— Нет, меня не ждут.

Одно слово, но в нем было столько одиночества, что продолжать разговор расхотелось. На следующий день Орлов забежал в приемную с очередной папкой.

Глава 7

К середине сентября управление наконец перестало жить в режиме постоянного аврала. Нет, работы меньше не стало. Наоборот, но теперь каждый понимал, что и когда должен делать. Документы больше не терялись, совещания начинались вовремя, а срочные вопросы действительно оставались срочными, а не превращались в привычку. Воронов добился своего, коллектив это признавал. Правда, вслух говорили об этом неохотно. В приемной тоже стало спокойнее. Екатерина успевала выпить кофе, не поглядывая каждую минуту на телефон. Даже Орлов перестал появляться с выражением человека, которого вот-вот расстреляют за неправильный отчет.

— Прогресс, — заявил он однажды утром, присаживаясь на край ее стола. — Я вчера домой в семь ушел.

— Поздравляю.

— Представляешь? Жена сначала решила, что меня уволили. Екатерина рассмеялась.

— И что ты ей сказал?

— Что начальник начал привыкать к людям. Она покачала головой.

— Не выдумывай.

— А ты сама не замечаешь? Она задумалась. Замечала. Воронов по-прежнему требовал много, но теперь требования сопровождались объяснениями. Если документ возвращался на доработку, он говорил почему. Если кого-то хвалил, то не стеснялся сделать это при других. Для него это уже было большим шагом.

— Замечаю, — призналась она. Орлов хитро прищурился.

— А он замечает тебя. Екатерина посмотрела на него с укором.

— Максим, прекрати придумывать…

— Ладно, молчу. Он поднял руки.

— Только не говори потом, что я ничего не видел.

Через несколько дней в управление поступило приглашение на торжественный вечер. Министерство отмечало юбилей одного из своих департаментов. Планировалось вручение ведомственных наград, концерт и небольшой фуршет. Воронов прочитал приглашение и сразу отложил его в сторону.

— Я не пойду. Екатерина подняла голову.

— Почему?

— Не люблю подобные мероприятия.

— Это официальное приглашение, не пойти нельзя.

— Я это знаю. Она осторожно подвинула папку ближе.

— Александр Сергеевич...

— Да?

— Иногда руководитель представляет не

— Продолжайте.

— Если вы не придете, это заметят.

— Пусть заметят.

— Потом будут вопросы, почему вы не пришли.

— Я это переживу. Екатерина вздохнула.

— А если я скажу, что уже подтвердила ваше участие в мероприятии? Полковник медленно снял очки.

— Вы сделали что? Она невольно улыбнулась.

— Да, подтвердила.

— Не согласовав данный вопрос со мной?

— Согласитесь, вы все равно пошли бы.

— Не факт, может я нашел причину отказаться.

— Это факт. Несколько секунд он молчал, а потом тихо произнес:

— Иногда вы слишком много себе позволяете.

— Зато иногда это приносит пользу. Он покачал головой.

— Спорить с вами бесполезно.

— Начинаете привыкать к этому? Воронов посмотрел на нее долгим взглядом.

— К сожалению, да. Она не удержалась от улыбки.

Вечер проходил в одном из ведомственных домов приемов. Большой светлый зал постепенно заполнялся людьми. Военная форма соседствовала с дорогими костюмами и вечерними платьями. Екатерина редко бывала на подобных мероприятиях. Сегодня она долго выбирала платье и остановилась на темно-синем. Строгом, без лишних деталей. Волосы собрала в низкий пучок, оставив несколько свободных прядей. Когда она вошла в зал, Орлов присвистнул.

— Катя...

— Что, Максим?

— Теперь понятно, почему полковник всегда такой серьезный. Она закатила глаза.

— Максим, прекрати.

— Я ничего такого не сказал.

— Именно.

В этот момент появился Воронов. Черная парадная форма сидела на нем безупречно. Награды на груди не выглядели украшением, а скорее частью его самого. Он подошел к группе сотрудников и поздоровался. Потом его взгляд остановился на Екатерине, всего на несколько секунд, но она почему-то почувствовала неловкость.

— Добрый вечер, Александр Сергеевич.

— Добрый вечер. Он сделал короткую паузу.

— Вы прекрасно выглядите. Екатерина растерялась. От него она ожидала услышать что угодно. Замечание, вопрос, поручение, но не это.

— Спасибо. Она смущенно поправила прядь волос.

— Вам очень идет парадная форма. Орлов тихо кашлянул.

— Пойду, кажется, я здесь лишний.

— Максим. Строго произнесла Екатерина.

— Все я молчу.

Он улыбнулся и отошел к коллегам. После официальной части начался фуршет. Музыка звучала негромко. Люди свободно переходили от одной компании к другой. Разговоры уже не касались отчетов и приказов. Екатерина стояла у окна с бокалом сока. Воронов подошел через несколько минут.

— Не любите шумные вечера? Она удивленно посмотрела на него.

— Нет, а вы?

— Я тоже. Она улыбнулась.

— Тогда почему стоите здесь?

— Потому что отсюда проще уйти незаметно. Она тихо рассмеялась.

— Значит, у нас одинаковый план. Он посмотрел на нее внимательнее.

— Никогда не думал, что можно получать удовольствие от тишины.

— После трудного рабочего дня? Она пожала плечами.

— Иногда очень хочется просто помолчать. Полковник кивнул.

— Понимаю вас.

Разговор неожиданно получился легким. Они говорили о Москве, о любимых книгах, о музыке, о том, как трудно привыкнуть к постоянным пробкам. Оказалось, оба любили гулять поздним вечером, когда город становился спокойнее. Оба предпочитали крепкий черный чай кофе. Оба терпеть не могли пустые разговоры.

Екатерина поймала себя на мысли, что впервые разговаривает с ним не как с начальником, а как с мужчиной. Спокойным, немногословным и интересным.

— Простите...

Они одновременно обернулись. Рядом стояла пожилая женщина в элегантном светлом костюме. На груди поблескивал ведомственный знак отличия.

— Можно вас на минутку?

— Конечно. Ответил Воронов, женщина тепло улыбнулась.

— Хочу сказать, какая вы красивая пара. Екатерина растерянно моргнула.

Глава 8

После ведомственного вечера прошло несколько дней. Жизнь снова вернулась к привычному ритму. Совещания, документы, телефонные звонки, подписи, казалось, ничего не изменилось. Но Екатерина все чаще ловила себя на том, что вспоминает тот странный разговор у окна и слова незнакомой женщины. «Сразу видно, сколько лет вместе прожили...» Глупость, обычная случайность и все же почему-то именно она возвращалась в память снова и снова.

Во вторник утром в приемной появился незнакомый офицер. Высокий, светловолосый, лет тридцати двух, не больше. Полковничьи погоны выглядели почти непривычно на таком молодом лице. Он уверенно подошел к столу Екатерины и улыбнулся. Улыбка была открытой, располагающей. Совсем не такой, к каким она привыкла в этом здании.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Полковник Андрей Белозеров. Он протянул удостоверение.

— Назначен руководителем соседнего управления. Екатерина проверила документы и вернула их владельцу.

— Очень приятно. Меня зовут Екатерина Лазарева.

— Это я уже понял. Она удивленно подняла глаза.

— В каком смысле?

— Пока искал кабинет, три человека сказали, что все вопросы лучше решать через вас. Она невольно рассмеялась.

— Надеюсь, только рабочие.

— Пока да. Он улыбнулся еще шире.

— Где находится кабинет двадцать восемь?

— По коридору направо.

— Спасибо. Полковник уже сделал несколько шагов, но остановился.

— Екатерина Андреевна.

— Да?

— Надеюсь, еще увидимся, может даже не по работе. Она вежливо кивнула.

— Здание не такое уж большое, конечно еще увидимся.

— Это меня радует. Он ушел, а Екатерина проводила его взглядом. Приятный человек, это сейчас редкость. Дверь кабинета Воронова открылась почти сразу.

— Екатерина Андреевна.

— Да, Александр Сергеевич?

— Кто это был? Вопрос прозвучал совершенно спокойно, и она не придала ему значения.

— Новый начальник соседнего управления. Полковник пролистал какую-то папку.

— Вы долго с ним разговаривали?

— Всего минуты две.

— О чем?

— Показывала где находится кабинет, куда его определили.

— Понятно.

Он вернулся к документам, разговор закончился, но почему-то у Екатерины осталось странное ощущение. Будто он спрашивал вовсе не из служебного интереса.

Белозеров действительно оказался человеком общительным. За несколько дней он успел познакомиться почти со всем этажом. Легко находил общий язык с людьми, много улыбался, шутил, даже суровый Орлов признался однажды:

— Нормальный мужик, не строит из себя маршала. Екатерина согласно кивнула.

— Согласна, есть такое.

— Только... Майор хитро посмотрел на нее.

— По-моему, он слишком часто заходит в нашу приемную без особой причины. Она удивилась.

— Правда?

— Конечно. То приказ спросит, то телефон, то подпись. Хотя половину вопросов можно решить по внутренней связи. Она не успела ответить, как Белозеров появился словно по заказу.

— Добрый день.

— Здравствуйте. Он поставил на стол небольшую коробку.

— Угощайтесь.

— Что это?

— Пирожные, сегодня у меня день рождения. Орлов моментально оживился.

— Вот это

— Поэтому я решил познакомиться с соседями поближе. Белозеров посмотрел на Екатерину.

— Надеюсь, вы сладкое любите? Она улыбнулась.

— Иногда, очень даже люблю.

— Значит, сегодня именно такой день. Из кабинета вышел Воронов, Белозеров сразу повернулся к нему.

— Добрый день.

— Добрый.

— Андрей Белозеров.

— Александр Воронов. Они пожали друг другу руки, несколько секунд внимательно изучали один другого. Это была профессиональная привычка.

— Я заходил познакомиться с коллективом. Сказал Белозеров.

— Это хорошо. Коротко ответил Воронов.

— Заодно принес сладкое к чаю. Белозеров кивнул на коробку.

— У меня сегодня день рождения, вот решил отметить чаепитием.

— Поздравляю вас.

— Спасибо. Неловкая пауза затянулась, а Белозеров улыбнулся.

— Ладно, не буду отвлекать от работы. Он снова посмотрел на Екатерину.

— Хорошего вам дня Катя.

— И вам. Когда он ушел, Воронов перевел взгляд на коробку.

— Сейчас, рабочее время вообще то.

— Простите, что?

— Не стоит устраивать чаепития в рабочее время. Екатерина нахмурилась.

— Он просто угостил коллег.

— Работа важнее, всякого чая.

Она удивленно посмотрела на начальника. Еще вчера он спокойно разговаривал с людьми вне работы, а сегодня снова стал холодным. Что случилось? На следующий день Белозеров появился снова, на этот раз без пирожных, зато с двумя стаканами кофе.

— Екатерина Андреевна. Она подняла голову.

— Да?

— Вы вчера так и не попробовали мое угощение. Мне пришлось исправляться, и он поставил стакан перед ней.

— Ваш, капучино без сахара. Она растерялась.

— Откуда вы знаете?

— Случайно увидел в буфете, как вы пили. Она хотела отказаться, но это выглядело бы невежливо.

— Спасибо.

— Да, не за что. Белозеров улыбнулся.

— Надеюсь, теперь ваше настроение станет лучше. В этот момент дверь кабинета открылась, Воронов вышел так тихо, что никто не услышал. Его взгляд сразу остановился на бумажном стакане, а потом на Белозерове.

— Полковник. Коротко произнес он.

— Можно просто, Александр Сергеевич. Белозеров повернулся.

— Я не отвлекаю вас?

— Очень отвлекаете. Спокойно ответил Воронов.

— У моего секретаря сейчас рабочее время, а тут прохлаждается с вами. Белозеров слегка удивился.

— Я зашел буквально на минуту.

— Эта минута тоже рабочая, так что нечего отвлекать Екатерину, от исполнения ее обязанностей.

Несколько секунд в приемной стояла тишина, а потом Белозеров доброжелательно улыбнулся.

— Хорошо, не буду мешать, до свидания. Он встал и ушел, Екатерина посмотрела вслед, а потом перевела взгляд на Воронова.

Глава 9

После согласия Екатерины в кабинете будто стало холоднее. Белозеров поблагодарил ее, забрал подписанные документы и ушел, пообещав заехать к семи вечера.

Дверь закрылась, в приемной наступила тишина. Екатерина посмотрела на часы, до конца рабочего дня оставалось почти три часа. Она взяла очередную папку и попыталась сосредоточиться, но не получилось. Почему-то казалось, что она сделала что-то неправильное. Хотя прекрасно понимала - не сделала ничего. Свободная женщина, свободный мужчина, обычное приглашение на ужин. Что в этом особенного?

— Екатерина Андреевна. Она подняла голову, Воронов стоял в дверях кабинета. Лицо спокойное, как и всегда,

— Да, Александр Сергеевич?

— Отчет готов?

— Почти, через десять минут принесу.

— Нет, через пять. Она удивленно посмотрела на него.

— Но...

— Я вам сказал, через пять.

Он развернулся и ушел, а Екатерина нахмурилась. Еще утром этот отчет был нужен только вечером, а теперь вдруг понадобился немедленно. Она быстро закончила работу и ровно через пять минут принесла документы. Полковник просмотрел их и закрыл папку.

— Хорошо.

И все. Никаких срочных вопросов больше не возникло. Она молча вышла. В голове крутилась только одна мысль. Он специально это сделал. Только зачем? Следующие несколько дней оказались странными. Очень странными. Воронов будто снова вернулся в первые недели их знакомства. Разговоры сократились до минимума, похвалы исчезли, даже обычное "спасибо" больше не звучало. Все стало сухо, официально и холодно.

— Документы.

— Да.

— Следующий посетитель.

— Хорошо.

— Совещание нужно перенести на другое время.

— Хорошо, сделаю.

Екатерина сначала решила, что допустила ошибку. Начала внимательнее проверять бумаги. Перечитывала каждую страницу по нескольку раз, но ошибок не было. Тогда в чем дело? Ответа она не находила. Сам Воронов тоже не понимал происходящего. Он сидел в кабинете и уже третий раз перечитывал одну страницу. Буквы расплывались, мысли были совсем в другом месте. "Хорошо. С удовольствием." Эти три слова никак не выходили из головы. Он пытался убедить себя, что все нормально. Екатерина имеет полное право встречаться с кем угодно. Это не его дело, совсем не его. Она его подчиненная, но не собственность. Она взрослая женщина.

Почему тогда внутри все сжимается каждый раз, когда Белозеров появляется в приемной? Почему раздражает его голос? Почему хочется закончить любой их разговор как можно быстрее? Полковник резко закрыл папку и ответ пришел неожиданно. Настолько неожиданно, что он даже усмехнулся. Это была ревность. Он ревновал ее. В тридцать восемь лет, после двадцати лет службы. Человек, который всегда считал чувства помехой, вдруг ревновал собственного секретаря. Нелепость полная. Он медленно потер лицо ладонями. Нет, так продолжаться не должно. Лучшее решение - это дистанция. Чем меньше общения, тем быстрее все пройдет. Екатерина почувствовала перемены почти сразу. Воронов больше не спрашивал, успела ли она пообедать, не интересовался, не слишком ли поздно она уходит домой. Даже взгляд стал другим, холодным и чужим. Она честно пыталась понять причину, но у неё не получалось. В конце концов вечером она сама постучала в дверь его кабинета.

— Можно войти?

— Заходите. Полковник не отрывался от документов.

— Александр Сергеевич...

— Слушаю вас. Она несколько секунд собиралась с мыслями.

— Я что-то сделала не так? Он поднял голову.

— Нет.

— Тогда почему вы снова стали относиться ко мне как в первый день? Воронов спокойно посмотрел ей в глаза, слишком спокойно.

— Вам просто показалось.

— Нет.

— Не показалось. Она почувствовала, как внутри поднимается обида.

— Значит, все эти дни мне просто казалось?

— Да.

— И вы снова разговариваете со мной одним словом тоже случайно?

— Мы обсуждаем рабочие вопросы.

— Только рабочие?

— Именно рабочие.

Екатерина долго смотрела на него, а потом тихо произнесла:

— Мне все понятно, а потом развернулась и вышла.

Дверь закрылась удивительно тихо, но почему-то именно эта тишина ударила сильнее любого хлопка. Домой

— Катя. Она подняла голову.

— Что?

— Вы опять поссорились с Вороновым? Она грустно улыбнулась.

— Не знаю, поссорились мы или нет.

— Как это?

— Для ссоры нужны двое, а он со мной вообще почти не разговаривает. Майор тяжело вздохнул.

— Странный он человек.

— Очень странный. Она надела пальто.

— Ладно до завтра, я поехала домой.

— Хорошего вечера. Она кивнула и ушла, а через двадцать минут Воронов тоже закончил работу.

Сегодня он задержался меньше обычного. Хотел быстрее оказаться дома. Хотя прекрасно понимал - дома его никто не ждет. На улице уже стемнело, осенний воздух стал прохладнее. Он медленно шел к служебной парковке и вдруг остановился. Возле входа стоял знакомый темно-синий автомобиль. Белозеров, сам хозяин машины опирался на дверь и о чем-то разговаривал с Екатериной. Она улыбалась, спокойно и искренне. Так, как в последнее время улыбалась и ему. Белозеров открыл перед ней пассажирскую дверь и что-то сказал. Она рассмеялась, а потом села в машину и дверца мягко закрылась. Автомобиль плавно выехал со стоянки и растворился в вечернем потоке.

Воронов остался стоять на месте. Он смотрел вслед машине до тех пор, пока красные огни окончательно не исчезли за поворотом. И только сейчас понял одну простую вещь. Уже поздно. Он слишком поздно признался самому себе в том, что давно перестал видеть в Екатерине просто своего секретаря.

Глава 10

После вечера с Белозеровым прошла неделя. Екатерина не рассказывала, как прошел ужин, да никто и не спрашивал. Кроме одного человека, который очень хотел спросить, но не имел на это никакого права. Воронов держался так, словно ничего не произошло. Стал еще сдержаннее, еще холоднее. Разговоры теперь ограничивались только работой. Даже Орлов заметил перемены.

— Александр Сергеевич сегодня не в духе. Тихо сказал он Екатерине, а она лишь пожала плечами.

— Мне кажется уже давно.

— Вы поссорились?

— Мы не настолько близки, чтобы ссориться.

Она произнесла это спокойно, но внутри кольнуло. Наверное, впервые за долгое время ей действительно стало обидно. Через несколько дней произошло то, чего раньше никогда не случалось. На совещании Воронов резко остановил доклад начальника финансового отдела.

— Неправильно, остановитесь. Полковник положил папку на стол.

— Документ оформлен с нарушениями. Начальник отдела растерянно посмотрел на бумаги.

— Но...

— Нужно переделать.

— Александр Сергеевич, документ готовила приемная. Все взгляды сразу обернулись к Екатерине, а она медленно поднялась.

— Да. Ответила спокойно.

— Документ оформляла я. Воронов открыл последнюю страницу.

— Здесь отсутствует приложение.

Екатерина подошла ближе, взяла папку и открыла. Несколько секунд внимательно смотрела на документы, а потом спокойно произнесла:

— Приложение находится в следующем файле. Вы открыли неполный экземпляр.

В кабинете стало тихо, Орлов быстро подал вторую папку и Воронов открыл ее. Приложение действительно было на месте. Несколько секунд никто не говорил ни слова.

— Тогда продолжаем совещание. Коротко сказал полковник, будто ничего не произошло, но Екатерина почувствовала, как внутри что-то окончательно оборвалось. Раньше он хотя бы проверял, а теперь начал обвинять при всех. После совещания она молча собирала документы.

— Екатерина Андреевна. Она даже не обернулась.

— Да?

— Зайдите ко мне.

— Прямо сейчас.

Она вошла в кабинет через несколько минут и дверь закрылась. Воронов поднял голову.

— По поводу сегодняшнего инцидента….

— Не нужно. Тихо перебила она, а он нахмурился.

— Что именно ненужно?

— Все это объяснять.

— Вы сильно обижены на меня? Она неожиданно усмехнулась.

— Совсем нет, просто я устала. Полковник внимательно посмотрел на нее.

— От чего устали? Екатерина долго молчала, а потом впервые за все время знакомства сказала то, что действительно думала.

— От вас полковник. Он ничего не ответил, и она продолжила. Голос оставался пока спокойным.

— Знаете, Александр Сергеевич... Я долго пыталась понять, что происходит, искала ошибки. Думала, может, действительно стала хуже работать, но дело ведь не в работе. Правда? Воронов долго молчал.

— Скажите хоть что-нибудь.

— Вам это только кажется. Она резко выдохнула.

— Опять мне кажется?

— Да, опять вам кажется.

— Нет, мне не кажется, так действительно есть. Она впервые повысила голос, совсем немного, но достаточно, чтобы это прозвучало непривычно.

— Не кажется! Вы перестали нормально разговаривать со мной. Вы придираетесь к мелочам. Вы делаете замечания там, где их нет. Сегодня вообще решили выставить меня некомпетентной перед всем управлением. За что все это? Ответьте мне наконец! Полковник медленно поднялся.

— Екатерина...

— Нет. Теперь вы меня послушайте. Она сама удивилась собственной смелости, но остановиться уже не могла. Все, что копилось последние недели, наконец вырвалось наружу.

— Я никогда не просила особого отношения. Никогда. Мне не нужны комплименты, не нужны поблажки. Я просто хочу, чтобы ко мне относились честно. Если я ошиблась - скажите. Если плохо работаю - скажите. Но перестаньте делать вид, будто ничего не происходит. Потому что происходит, и вы это прекрасно знаете. В кабинете повисла очень тяжелая тишина. Воронов смотрел ей в глаза. Он хотел ответить, очень хотел, но впервые в жизни не находил слов, не мог сказать правду. Что ревнует, что злится на самого себя, что каждый раз, когда видит Белозерова рядом с ней, теряет привычное спокойствие. Это звучало бы нелепо, недопустимо, непрофессионально.

— Я...

Начал он и замолчал, а Екатерина горько улыбнулась.

— Вот видите, даже сказать нечего. Она развернулась и направилась к двери.

— Екатерина. Она остановилась, но не обернулась.

— Что?

Полковник долго молчал, а потом тихо произнес:

— Простите меня. Она закрыла глаза. Еще месяц назад этих слов было бы достаточно, но сегодня уже нет.

— Поздно. Ответила она и вышла.

В приемной было пусто. Рабочий день закончился. Екатерина медленно села за стол и достала чистый лист бумаги. Несколько минут просто смотрела на него, а потом открыла компьютер. Пальцы легли на клавиатуру. Она печатала медленно, без единой ошибки. Каждое слово было взвешенным. Каждое решение - окончательным. Через десять минут принтер тихо зашуршал. Она взяла еще теплый лист, прочитала, подписала и аккуратно положила заявление в прозрачную папку. На первой строке было написано:

«Прошу рассмотреть вопрос о моем переводе в другое структурное подразделение Министерства обороны...»

Екатерина выключила компьютер, погасила свет в приемной, оставила папку на своем столе. И впервые за долгое время ушла домой, не оглянувшись на

.

Глава 11

Утром Екатерина пришла на работу раньше обычного. Почти машинально открыла приемную, включила компьютер, поставила чайник. Все движения были привычными, только внутри появилась пустота. На столе лежала прозрачная папка, а в ней - заявление на перевод. Она посмотрела на него долгим взглядом, потом тихо выдохнула. Нет, она не передумает. За последние месяцы работа стала для нее не просто обязанностью. Она снова научилась доверять человеку. Пусть немного. Пусть осторожно. А потом это доверие разбилось, но не об грубость, к ней она давно привыкла, а об равнодушие. Оно оказалось намного больнее.

Воронов появился ровно в восемь, как и всегда, Он поздоровался и получил привычное:

— Доброе утро, Александр Сергеевич.

И вдруг понял, что даже голос Екатерины изменился. Исчезло тепло. Осталась только вежливость. Она положила перед ним папку с документами. Сверху лежало заявление. Полковник сразу понял, что это, но не стал открывать. Несколько секунд смотрел на белый лист, а потом спокойно спросил:

— Это ваше окончательное решение?

— Да.

Она ответила сразу и без колебаний. Он кивнул, взял заявление и молча ушел в кабинет. Екатерина закрыла глаза, почему-то стало тяжелее, чем вчера. Воронов долго сидел за столом, перед ним лежал всего один лист. Он перечитал его уже четвертый раз, будто надеялся найти строчку, которой раньше не заметил, но не нашел. Все было написано коротко, официально, без эмоций. Он медленно положил заявление обратно. Подписать? Не подписать? Если отказать, она останется, но против своей воли. Если подписать, то она уйдет. Мысль оказалась неожиданно болезненной. Полковник раздраженно поднялся и подошел к окну. Москва жила своей жизнью. Машины, люди, шум все как обычно. Только у него внутри больше не было привычного порядка. Он впервые за много лет не понимал, как правильно поступить. В течение дня он несколько раз вызывал Екатерину, поводы находились самые обычные.

— Подготовьте список сотрудников.

— Хорошо.

— Перенесите совещание.

— Сделаю.

— Где материалы по проверке?

— Уже на вашем столе.

Она заходила, докладывала и сразу уходила. Никаких лишних слов, никаких улыбок. Полковник поймал себя на том, что специально ищет новые поручения. Лишь бы она еще раз вошла в его кабинет. Увидеть, услышать голос, пусть даже официальный. Это было ненормально, и он это прекрасно понимал, но остановиться не мог. После обеда Орлов принес документы и положил папку на стол. Уже собирался выйти, но вдруг остановился.

— Александр Сергеевич.

— Да?

— Можно вопрос?

— Можно. Майор осторожно подбирал слова.

— Екатерина Андреевна действительно переводится от нас? Воронов молча посмотрел на заявление.

— Да.

— Очень жаль. Коротко сказал Орлов.

— Почему?

— Потому что такого секретаря еще поискать надо. Полковник ничего не ответил.

— Она ведь управление практически одна собрала. Все процессы наладила, люди уже привыкли, да и вообще…. Майор замолчал.

— Продолжайте майор.

— Вы тоже к ней привыкли. В кабинете стало совсем тихо и Орлов понял, что сказал лишнее.

— Извините меня.

Он быстро вышел, а Воронов еще долго смотрел на закрытую дверь. Привык, странное слово, наверное, дело уже давно было не в привычке. Ближе к вечеру Екатерина собирала документы в архив. Работала молча, сосредоточенно, будто ничего не происходило. Воронов вышел из кабинета и остановился возле ее стола.

— Екатерина Андреевна.

— Да?

— Новый секретарь быстро не найдется. Она спокойно посмотрела на него.

— Я это понимаю.

— Передача дел займет время.

— Конечно. Он сделал небольшую паузу.

— Возможно... стоит немного подождать с переводом. Она удивленно подняла глаза.

— Почему это?

— Управлению будет сложно без вас. Она грустно улыбнулась.

— Или может вам сложно? Вопрос прозвучал тихо, без насмешки, но ответить на него оказалось невозможно. Полковник отвел взгляд.

— Речь идет о работе. Она медленно кивнула.

— Теперь мне все понятно.

Он снова сказал неправду, и она это почувствовала. И окончательно убедилась, что разговора с ним не получится.

Вечером Воронов остался один, он открыл заявление, взял ручку, долго держал ее в руке, но подпись так и не поставил. Вместо этого убрал документ в папку, решил подумать до завтра.

Впервые в жизни он откладывал решение, не потому, что не знал порядок действий, а потому что боялся последствий.

На следующее утро в управление приехала комиссия из кадрового департамента. Проверка проходила планово. Начальник отдела кадров, полковник Семенов, зашел к Воронову почти сразу. Они обсуждали личный состав, вакантные должности, предстоящие назначения, а потом Семенов заметил папку на столе.

— Что это у вас?

— Заявление на перевод Лазаревой.

— Уже подписано?

— Пока нет. Семенов взял документ и бегло прочитал.

— Лазарева, хороший специалист. У нас как раз освободилась должность в аналитическом управлении. Воронов поднял голову.

— Вопрос о переводе пока не решен.

— Почему?

— Я еще думаю, стоит ли ее отпускать. Начальник кадрового отдела слегка улыбнулся.

— Александр Сергеевич, это перевод внутри министерства. Если сотрудник согласен, а принимающая сторона уже направила запрос, задерживать нет оснований. Он достал служебную папку.

— Кстати, запрос от нее, поступил еще вчера вечером. Воронов почувствовал неприятный холод внутри.

— Уже, поступил, так быстро?

— Конечно, все уже согласовано, осталась только формальность. Семенов взял ручку.

— Если не возражаете, я сам завизирую для ускорения процедуры.

Полковник молчал, слишком долго, но начальник кадров уже поставил подпись, потом печать и аккуратно убрал заявление в папку.

— Через несколько дней оформим приказ о переводе. Спасибо за уделенное время, и он вышел из кабинета так же быстро, как вошел.

Глава 12

До выхода приказа о переводе оставалось три дня. Об этом теперь знали все. Новость по управлению разлетелась неожиданно быстро. Кто-то искренне сожалел, кто-то удивлялся, кто-то уже обсуждал, кого назначат вместо Екатерины. Только два человека старались делать вид, что ничего особенного не происходит, но получалось плохо. Воронов стал работать еще больше. Совещания, доклады, проверки. Он сознательно заполнял день до последней минуты, лишь бы не думать, но мысли все равно возвращались.

Утром он автоматически смотрел на дверь приемной. Днем несколько раз выходил без всякой причины. Вечером задерживался, потому что не хотел уходить раньше

Екатерина тоже изменилась, она больше не пыталась выяснить отношения, не ждала объяснений, не искала его взгляд. Она работала спокойно. Даже слишком спокойно. Эта вежливая отстраненность оказалась куда тяжелее любых споров. Она будто уже мысленно ушла отсюда и именно это пугало Воронова сильнее всего.

В четверг вечером почти все сотрудники разошлись раньше обычного. Началась сильная гроза, дождь лил сплошной стеной, ветер бросал капли в окна, гром гремел где-то совсем рядом. Орлов заглянул в приемную.

— Катя, ты домой собираешься? Она посмотрела в окно.

— Попробую доплыть до дома.

— Не советую тебе, полгорода уже стоит в пробке. Она улыбнулась.

— Хорошо, тогда пережду немного на работе.

— Тогда до завтра.

— До завтра.

Через несколько минут здание почти опустело на этаже остались только дежурные и Воронов. Он вышел из кабинета около девяти. Екатерина сидела за столом и перед ней лежала книга. Работы уже не было, она просто ждала, когда дождь станет слабее.

— Вы еще не уехали домой? Она закрыла книгу.

— Да, машину оставила далеко от управления, под таким дождем идти бессмысленно. Он посмотрел в окно, а ливень только усиливался.

— Похоже, это надолго. Она кивнула.

— Похоже. Наступило молчание, не неловкое, а скорее усталое.

— Чай будете? Неожиданно спросила Екатерина, а Воронов удивленно посмотрел на нее.

— Буду.

Через несколько минут они сидели в маленькой комнате отдыха. Без формы. Он снял китель. Она распустила волосы, потому что от шпильки уже начала болеть голова. Пар поднимался над кружками, за окном шумел дождь. Впервые они оказались рядом без документов, без телефонов, без спешки.

— Странно. Тихо сказала Екатерина.

— Что именно?

— Через несколько дней меня здесь уже не будет. Он ничего не ответил, а она грустно улыбнулась.

— А ведь еще недавно мне казалось, что я никогда не привыкну к вам.

— Привыкли?

— Да. Она посмотрела ему в глаза.

— К моему большому сожалению. Полковник медленно поставил кружку.

— Екатерина... Она подняла голову.

— Почему вы решили уйти именно сейчас? Она невесело усмехнулась.

— Вы правда не понимаете? Он молчал.

— Тогда я отвечу вам. Потому что устала каждый день чувствовать себя лишней. Потому что однажды вы начали отталкивать меня без всякой причины. Потому что мне надоело искать оправдания человеку, который не хочет ничего объяснять. Воронов долго смотрел в окно, а потом тихо произнес:

— Причина на самом деле была.

— Какая причина, позвольте спросить? Он усмехнулся, безрадостно.

— Настолько глупая, что даже мне говорить стыдно.

— Попробуйте, скажите наконец, что произошло. Он покачал головой.

— Не стоит.

— Почему?

— Потому что после этого вы окончательно перестанете меня уважать. Екатерина улыбнулась.

— Очень сомневаюсь в этом.

В кабинете снова стало тихо и только дождь стучал по стеклам. Наконец Воронов глубоко вдохнул, словно собирался прыгнуть в холодную воду.

— Когда появился Белозеров... Он запнулся, никогда раньше ему не было так трудно говорить.

— Я понял, что он смотрит на вас не как на коллегу. Она внимательно слушала, не перебивая.

— Потом я увидел, как вы уехали вместе. И... Он горько усмехнулся.

— Повел себя как полный идиот по отношению к вам. Екатерина не сводила с него глаз.

— Вы... Она не договорила.

— Да. Спокойно закончил он.

— Очень сильно ревновал вас к Белозерову. Слова повисли между ними. Тихое, невероятное, почти невозможное признание. Она несколько секунд молчала, а потом очень тихо спросила:

— Вы ревновали ко мне?

— Да.

— Почему? Он посмотрел ей прямо в глаза. Впервые без привычной защиты и без холодной маски.

— Потому что полюбил вас.

Эти слова прозвучали совсем негромко, но Екатерине показалось, будто весь мир вокруг вдруг замер. Она столько раз представляла себе разные варианты. Извинения, объяснения, признание симпатии, но не это. Она медленно покачала головой.

— Александр... Он впервые услышал свое имя из ее уст. Без отчества, и сердце вдруг пропустило удар.

— Вы же мой начальник.

— Я это знаю.

— А я через три дня уйду.

— И это я тоже знаю.

— Все слишком сложно.

— Согласен. Она тихо рассмеялась, со слезами в глазах.

— Вы сегодня вообще говорите одними правильными словами. Он тоже едва заметно улыбнулся.

— Учусь, ведь работа рядом с вами не проходит для меня бесследно.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а потом Екатерина вдруг сделала маленький шаг вперед. Совсем маленький, но полковник осторожно коснулся ее руки. Словно спрашивал разрешения. Она не отстранилась. Наоборот, пальцы сами переплелись с его пальцами. Он медленно провел ладонью по ее щеке. Так осторожно, будто боялся причинить ей боль.

— Катя... Тихо сказал он. Впервые, она закрыла глаза.

— Да...

Он наклонился совсем немного. Оставляя ей возможность уйти, но она не ушла. Их первый поцелуй оказался совсем не таким, каким его показывают в кино. Без страсти, без спешки, без громких признаний. Он был долгим, теплым и осторожным. Как встреча двух людей, которые слишком долго боялись сделать первый шаг. Когда они медленно отстранились, в комнате стояла прежняя тишина. Только теперь она была совсем другой. Екатерина смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Глава 13

Следующее утро оказалось самым тяжелым за все время их знакомства.

Не из-за работы. Работы как раз было достаточно. Тяжело было смотреть друг другу в глаза. И делать вид, что ничего не произошло.

Воронов вошел в кабинет ровно в восемь. Как всегда, получил график на день. Просмотрел документы.

Спокойно произнес:

— Благодарю.

И ушел.

Все выглядело совершенно обычно.

Только Екатерина слишком хорошо знала этого человека.

Он ни разу не посмотрел ей в глаза. Будто боялся. Она тоже боялась. Потому что стоило вспомнить вчерашний вечер, как сердце начинало биться совсем иначе.

Она несколько раз ловила себя на улыбке. И сразу заставляла лицо снова стать серьезным. Так нельзя. Они на работе. Здесь нет места чувствам.

В кабинете Воронов уже десять минут читал один и тот же документ. Не понимал ни строчки. Перед глазами стояла совсем другая картина.

Дождь.

Комната отдыха.

Ее тихое:

«Александр...»

Он резко закрыл папку.

Так хватит. Нужно думать о работе. Только о работе, но мысли снова возвращались к ней.

Он впервые за много лет чувствовал себя молодым

В приемную вошел Орлов. Он сразу остановился возле стола Екатерины.

— Доброе утро.

— Доброе.

Она продолжала печатать.

— Что случилось?

Неожиданно спросил майор.

Она подняла голову.

— Ничего.

— Точно?

— Конечно.

Орлов внимательно посмотрел на нее. Потом тихо произнес:

— Тогда почему ты улыбаешься монитору уже третью минуту?

Екатерина растерялась.

— Правда?

— Правда.

Она быстро опустила взгляд.

— Просто вспомнила кое-что.

— Хорошее?

— Очень.

Орлов усмехнулся.

— Ну и отлично.

Давно пора. Он уже собирался уйти, но дверь кабинета открылась.

— Максим.

Голос Воронова прозвучал спокойно.

— Да, Александр Сергеевич?

— Доклад готов?

— Через пять минут.

— Жду.

Орлов кивнул и исчез. Полковник перевел взгляд на Екатерину. Она тоже посмотрела на него. Всего одно мгновение, и оба почти одновременно отвели глаза. Слишком быстро. Слишком заметно.

После обеда проходило большое совещание. За длинным столом собрались руководители отделов. Екатерина, как обычно, вела протокол.

Воронов докладывал уверенно, четко и спокойно. Она слушала его голос, и вдруг поймала себя на странной мысли. Ей нравилось смотреть, как он держится, работает, говорит. Как спокойно отвечает на сложные вопросы.

Она улыбнулась, совсем незаметно. В этот момент Воронов поднял глаза и их взгляды встретились. На долю секунды, но этого оказалось достаточно. Он тоже едва заметно улыбнулся. Только уголками губ. Сразу же снова стал серьезным.

Но Орлов сидел совсем рядом, и ничего не пропустил.

После совещания он догнал Екатерину в коридоре.

— Катя.

Она обернулась.

— Что?

— Можно странный вопрос?

— Попробуй.

Он почесал затылок.

— Вы с полковником больше не воюете?

Она удивленно посмотрела на него.

— Нет.

— Тогда что происходит?

— В каком смысле?

— Не знаю.

Раньше вы смотрели друг на друга так, будто сейчас начнете спорить.

Теперь...

Он задумался.

— Теперь вообще не смотрите.

Екатерина почувствовала, как начинает краснеть.

— Тебе показалось.

Орлов рассмеялся.

— Вот только не говори это человеку, который десять лет наблюдает за людьми.

Она ничего не ответила. Просто ушла. Но слова майора весь день не выходили из головы.

Неужели это действительно заметно? К вечеру напряжение стало почти невыносимым.

Каждый раз, когда Воронов выходил из кабинета, Екатерина чувствовала его присутствие.

Каждый раз, когда она заходила с документами, он старался не задерживать взгляд.

Получалось плохо. Слишком плохо. Они словно учились заново находиться рядом, и никак не могли привыкнуть.

Рабочий день уже подходил к концу. Орлов уехал домой. Большинство сотрудников тоже разошлись. Екатерина собирала документы.

Воронов вышел из кабинета.

— Екатерина Андреевна.

Она подняла голову.

— Да?

— На минуту.

Она вошла в кабинет. Он закрыл дверь. Несколько секунд оба молчали.

Потом он тихо сказал:

— Нам действительно нужно вести себя осторожнее.

Она кивнула.

— Я знаю.

— Сегодня на совещании...

Она сразу поняла, о чем он говорит.

— Простите, не сдержалась.

Он сделал шаг ближе.

— Это не только вы. Я тоже.

Она грустно улыбнулась.

— Получается плохо.

— Очень.

Он осторожно коснулся ее руки, лишь кончиками пальцев. Совсем ненадолго, но именно в этот момент ручка двери резко опустилась вниз. Кто-то снаружи попытался войти.

Екатерина испуганно отдернула руку.

Воронов мгновенно сделал шаг назад.

Дверь приоткрылась. В кабинет заглянул Орлов.

— Александр Сергеевич...

Он остановился. Внимательно посмотрел сначала на начальника. Потом на Екатерину. В кабинете повисла тяжелая тишина.

— Извините. Кажется, я не вовремя?

Спросил он с заметным удивлением. Екатерина почувствовала, как кровь прилила к лицу.

Воронов абсолютно спокойно ответил:

— Обсуждали передачу дел перед переводом.

— Понятно.

Медленно произнес Орлов, но по его лицу было видно. Понял он совсем не это. Он извинился еще раз и закрыл дверь. Несколько секунд никто не двигался.

Потом Екатерина тихо прошептала:

— По-моему... мы только что едва не попались.

Воронов впервые за день позволил себе короткую улыбку.

— Боюсь... это было только начало.

Глава 14

Утро началось слишком спокойно. Именно это спокойствие настораживало больше всего.

После вечера, когда Орлов едва не застал их в кабинете, Александр Воронов почти не спал. Несколько раз просыпался среди ночи, смотрел в потолок и пытался убедить себя, что ничего непоправимого не произошло.

Не получилось. Стоило закрыть глаза, он снова видел Екатерину. Ее улыбку и растерянный взгляд. Тот короткий миг, когда она сама протянула ему руку. Эти воспоминания не приносили облегчения. Они пугали. Он слишком хорошо понимал последствия.

Она его подчиненная.

Он руководитель управления.

Если об их отношениях станет известно, разговоров не избежать. Проверки. Докладные. Комиссии. Любая ошибка теперь будет рассматриваться совсем иначе.

А главное - пострадает Екатерина, этого он допустить не мог. Он приехал в министерство раньше всех. В половине восьмого.

Дежурный удивленно поднял голову.

— Доброе утро, Александр Сергеевич.

— Доброе.

Полковник поднялся в свой кабинет. Положил портфель на стол и открыл ежедневник. До прихода сотрудников оставалось почти сорок минут. Он специально составил новый график. Без свободных окон и лишних разговоров, только совещания, выезды, доклады и рабочие встречи.

Каждая минута должна быть занята. Если не останется времени думать, станет легче. Так он привык жить всегда.

Екатерина пришла без пяти восемь. Как обычно, включила компьютер и разобрала почту. Поставила на стол папки с документами.

Через несколько минут дверь кабинета открылась.

— Екатерина Андреевна.

Она подняла голову.

— Доброе утро, Александр Сергеевич.

Он не ответил.

Лишь протянул ей лист.

— Новый график.

Она быстро пробежала его глазами. Плотный, даже слишком.

— Сегодня обед переносится?

— Да.

— На сколько?

— Его не будет.

Она удивленно посмотрела на начальника.

— Совсем?

— Некогда.

Он развернулся и ушел. Дверь кабинета тихо закрылась. Екатерина еще несколько секунд смотрела ему вслед. Вчера вечером они почти случайно коснулись друг друга руками.

Сегодня он снова разговаривает так, будто между ними ничего не было. Даже холоднее.

Она медленно положила график на стол. Сердце неприятно сжалось. Весь день прошел в бесконечной работе.

Воронов действительно не выходил из кабинета без необходимости.

Если раньше он сам подходил к приемной за документами, теперь требовал приносить все внутрь.

Если раньше иногда задерживался на пару минут, чтобы перекинуться несколькими словами, теперь сразу возвращался к бумагам.

Каждое его движение было выверенным. Каждое слово - официальным.

— Доклад.

— Следующее совещание.

— Подготовьте материалы.

— Спасибо.

И больше ничего.

После обеда Орлов остановился возле ее стола.

— Катя.

— Да?

— Ты сегодня какая-то тихая.

Она заставила себя улыбнуться.

— Просто устала.

— Не верю.

Он понизил голос.

— Опять что-то произошло?

Она покачала головой.

— Ничего.

— Тогда почему полковник снова похож на ледокол?

Она невольно посмотрела на дверь кабинета.

— Не знаю.

— А мне кажется, знаешь.

Она ничего не ответила. Орлов вздохнул.

— Жалко.

Только все наладилось. И опять... Он не договорил, но Екатерина прекрасно поняла продолжение. Опять война.

Во второй половине дня Воронов вызвал начальников отделов. Совещание затянулось почти на три часа. Екатерина заносила замечания в протокол. Несколько раз замечала, что Александр выглядит уставшим. Под глазами появились темные круги. Он пил уже четвертую чашку крепкого кофе. Почти не моргал.

Когда очередной начальник отдела начал оправдываться за просроченный отчет, Воронов неожиданно резко повысил голос.

— Мне не нужны объяснения. Мне нужен результат.

В кабинете стало тихо. Все переглянулись. Такого с ним давно не случалось. Он заметил испуганные лица сотрудников. Закрыл глаза и медленно вдохнул.

— Продолжайте.

Уже спокойнее сказал он.

Но напряжение осталось.

После совещания люди расходились молча.

Орлов негромко произнес:

— Старый полковник вернулся.

Екатерина сделала вид, что не услышала, но внутри что-то болезненно кольнуло. Да вернулся. Только теперь она знала, каким он может быть другим, и именно поэтому происходящее причиняло такую боль.

Ближе к вечеру она принесла документы на подпись. Воронов просматривал бумаги, не поднимая головы.

— Здесь нужна еще одна копия.

— Хорошо.

— И приложение.

— Оно уже лежит в папке.

Он открыл последнюю страницу. Действительно, приложение было на месте.

Несколько секунд молчал.

Раньше он бы улыбнулся.

Сказал что-нибудь вроде: «Вы снова оказались правы».

Теперь лишь коротко произнес:

— Хорошо.

Она не выдержала.

— Александр Сергеевич.

Он поднял голову.

— Да?

— Мы можем поговорить?

— О работе?

— Нет.

Он сразу покачал головой.

— Тогда не можем.

— Почему?

— Потому что все остальные темы сейчас неуместны.

Она почувствовала, как внутри поднимается обида.

— Значит, вчерашний вечер тоже был неуместен?

Полковник медленно встал.

— Екатерина Андреевна...

— Нет.

- Ответьте честно. То, что произошло между нами... Это была ошибка?

Он молчал. Слишком долго. Она ждала, еще несколько секунд.

Потом услышала:

— Нам лучше забыть об этом.

Всего пять слов: спокойных, ровных, без единой эмоции. Они ударили сильнее любой грубости. Она смотрела на него, не веря услышанному.

— Правда?

Он заставил себя кивнуть.

Глава 15

На следующий день Екатерина приехала на работу раньше обычного. Она почти не спала.

Слова Воронова не выходили из головы. «Нам лучше забыть об этом.» Наверное, именно так и должно было закончиться.

Глупо было ожидать другого. Он всегда выбирал службу, и она знала это с первого дня. Только почему тогда было так больно?

Она включила компьютер и открыла почту. Среди новых писем уже лежало уведомление из кадрового управления.

«Ваш перевод согласован. Просим прибыть для оформления документов в пятницу в 10:00.»

Екатерина долго смотрела на экран. Потом спокойно закрыла письмо. Значит, все, через несколько дней она уйдет.

Воронов увидел ее сразу. Она сидела за своим столом: спокойная, собранная. Но что-то изменилось. Она больше не ждала его взгляда, не искала повода заговорить. Не улыбнулась, когда он вошел.

Только коротко произнесла:

— Доброе утро, Александр Сергеевич.

— Доброе.

Он ответил автоматически. И вдруг понял, она отпустила его. Именно этого он так долго добивался. Тогда почему внутри стало так пусто? До самого обеда они почти не разговаривали. Только работа. Только документы. Только распоряжения.

Когда Екатерина заходила в кабинет, Воронов специально не поднимал глаз.

Он боялся, что, если посмотрит на нее чуть дольше, уже не сможет молчать. А молчать было необходимо, он сам убедил себя в этом.

После обеда в кабинет вошел Орлов.

— Александр Сергеевич.

— Да.

— Кадры просили передать. Лазареву ждут завтра. Оформлять перевод.

Полковник медленно поднял голову.

— Завтра?

— Да. Все уже согласовано.

Орлов немного помолчал. Потом осторожно спросил:

— Вы точно ничего менять не будете?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро. Майор внимательно посмотрел на начальника.

— Жаль. Очень жаль.

Когда дверь закрылась, Воронов долго сидел неподвижно. Завтра. Остался всего один день. Потом ее кабинет станет пустым. На ее месте будет другой человек. Другой голос и другие привычки. Другие шаги в приемной.

Он неожиданно понял, что не сможет пройти мимо этого стола и не искать взглядом Екатерину. Просто не сможет.

Вечером сотрудники начали расходиться. Орлов попрощался первым. Следом ушли остальные. На этаже стало тихо.

Екатерина собирала последние документы. Она уже надела пальто, когда дверь кабинета открылась.

— Екатерина.

Она остановилась. Он впервые назвал ее по имени после того тяжелого разговора.

— Да?

— Не уходи.

Всего два слова, но сказаны они были совсем другим голосом.

Она медленно повернулась.

— Зачем?

Воронов несколько секунд молчал.

Потом тихо сказал:

— Потому что, если ты сейчас уйдешь... я больше не найду в себе смелости поговорить.

Она долго смотрела на него. Потом молча сняла пальто. Они остались в кабинете вдвоем. За окном медленно сгущались сумерки. Воронов подошел к окну и несколько минут молчал. Будто собирался с силами. Потом заговорил, тихо и без привычной уверенности.

— Я никогда никому этого не рассказывал. Даже врачам. Даже людям, с которыми служил много лет.

Екатерина ничего не сказала. Она просто ждала.

— Когда мне было двадцать четыре... мы попали под обстрел. Нас было восемь. Вернулись четверо.

Он говорил медленно. Каждое слово будто приходилось вытаскивать из памяти.

— Командир погиб первым. Потом радист. Через несколько минут санитар. Я до сих пор помню их лица. Иногда ночью кажется, что они просто вышли ненадолго. И сейчас вернутся.

Он горько усмехнулся.

— Не возвращаются.

Екатерина почувствовала, как внутри все сжалось. Она впервые видела его таким. Без брони и холодного спокойствия. Перед ней стоял не полковник, не начальник, а очень уставший мужчина.

— Потом были другие командировки. Другие операции и другие потери. Каждый раз обещал себе не привыкать к людям. Не дружить слишком близко. Не подпускать никого.Потому что терять...

Он запнулся.

— Терять очень больно.

Она тихо спросила:

Он кивнул.

— Да. Мне казалось, что одиночество безопаснее. Никого не любишь. Значит, никого не потеряешь. Логично. Только оказалось, что это не жизнь, это существование.

Он впервые посмотрел ей прямо в глаза.

— А потом появилась ты. Сначала раздражала меня. Потом спорила и научилась понимать с полуслова. Я даже не заметил, когда стал ждать твоего появления утром. Когда начал искать тебя взглядом. Когда понял, что без тебя в управлении слишком тихо.

Екатерина молчала. По щекам медленно катились слезы. Она даже не пыталась их скрыть.

— Когда ты согласилась поехать с Белозеровым, мне стало страшно. Не потому, что ты могла выбрать другого. Потому что понял, насколько ты стала мне нужна. А после поцелуя испугался еще сильнее. Я всю ночь думал только об одном, что, если кто-нибудь узнает, пострадаешь именно ты. Начнутся проверки, разговоры, тебя будут обсуждать из-за меня. И я сделал единственное, что умел всю жизнь. Начал отталкивать тебя. Думал, что спасаю, а оказалось...

Он опустил голову.

— Только сделал больно. Очень больно.

Екатерина медленно подошла к нему. Остановилась совсем рядом.

— Знаешь - тихо сказала она.

— Я ведь думала, что ты просто передумал. Что тот вечер для тебя ничего не значил.

Он резко поднял голову.

— Значил. Для меня он изменил все.

— Тогда почему ты не сказал?

Он грустно улыбнулся.

— Потому что на войне учат защищать людей. Даже если они потом будут тебя ненавидеть.

Она покачала головой.

— Иногда защита похожа на предательство.

Он тяжело выдохнул.

— Теперь понимаю. Слишком поздно.

Несколько секунд они молчали. Потом Воронов тихо произнес:

— Завтра ты подпишешь документы и уйдешь. Я не имею права просить тебя остаться.

Глава 16

После разговора на крыше прошло две недели. Для остальных сотрудников ничего не изменилось. По крайней мере, так казалось со стороны.

Каждое утро Александр Воронов приезжал ровно без десяти восемь. Поднимался в управление. Спокойно здоровался с дежурными. В восемь часов открывал дверь приемной.

— Доброе утро, Екатерина Андреевна.

— Доброе утро, Александр Сергеевич.

Она передавала ему график. Он просматривал документы. Задавал несколько рабочих вопросов. Все выглядело привычно.

Начальник.

Секретарь.

Ничего больше.

Никто не замечал, что за несколько секунд до его прихода Екатерина успевала глубоко вдохнуть, успокаивая сердце.

Никто не видел, что Воронов специально задерживался возле двери на мгновение, прежде чем войти.

Ему хотелось улыбнуться ей по-настоящему. Но он лишь открывал дверь, и работа оставалась работой. Днем они почти не разговаривали и не позволяли себе ничего лишнего.

Никаких случайных прикосновений, долгих взглядов, личных тем.

Однажды Орлов с удивлением заметил:

— Катя, вы с Александром Сергеевичем прямо образцово сработались.

Она спокойно подняла голову.

— Мы всегда работали нормально.

— Сейчас даже спорить перестали.

— Наверное, научились понимать друг друга.

Орлов рассмеялся.

— Не прошло и полгода.

Она тоже улыбнулась.

— Иногда людям нужно время.

В этот момент дверь кабинета открылась.

— Максим.

— Да, Александр Сергеевич?

— Зайдите.

— Уже иду.

Орлов подмигнул Екатерине.

— Видишь? Все спокойно.

Она кивнула. Только знала, насколько это спокойствие обманчиво. Все менялось после окончания рабочего дня.

Ровно в шесть вечера Екатерина первой выходила из здания. Никогда не ждала Александра возле министерства. Никогда не садилась в его машину. Они заранее договорились. Никаких поводов для разговоров. Через двадцать минут Воронов выезжал с парковки. Еще через десять минут останавливался возле небольшого сквера в нескольких кварталах. Там его уже ждала Екатерина.

Первый раз они встретились именно так. Он вышел из машины. Несколько секунд просто смотрел на нее. Без формы она выглядела совсем иначе: светлое пальто, распущенные волосы, легкая улыбка.

Она сделала шаг навстречу.

— Здравствуй.

Он улыбнулся. Только ей.

— Здравствуй.

Следующие несколько минут они просто гуляли. Без спешки. Без телефонов. Без документов. Без бесконечных совещаний.

Впервые за долгие годы Воронов учился жить обычной жизнью, и удивлялся, насколько она ему нравится.

Однажды Екатерина привела его в маленькую кофейню недалеко от набережной. Он с сомнением посмотрел на вывеску.

— Никогда здесь не был.

— Я заметила.

Она улыбнулась.

— Ты вообще редко где был.

Он тихо рассмеялся.

— Почти нигде.

Они устроились у окна. Официант принес меню. Воронов открыл его и сразу нахмурился.

— Почему здесь столько непонятных названий?

Екатерина засмеялась, по-настоящему громко. Несколько человек даже обернулись.

— Что? Удивился он.

— Александр... Ты сейчас серьезно?

— Абсолютно. Она покачала головой.

— Хорошо. Сегодня выбор за мной. Он без возражений закрыл меню.

— Доверяю.

Это слово заставило ее улыбнуться еще сильнее.

Когда принесли кофе и десерт, Воронов осторожно попробовал маленький кусочек чизкейка. Несколько секунд молчал и потом удивленно произнес:

— Вкусно.

— Видишь.

— Никогда бы сам не заказал.

— Поэтому иногда полезно слушать гражданских.

Он посмотрел на нее.

— Согласен.

Она замерла.

— Что?

— Кажется, ты плохо на меня влияешь.

— Почему?

— Я слишком часто начал соглашаться.

Они оба рассмеялись. И в этот момент Екатерина вдруг поняла, что никогда не видела его таким. Спокойным. Живым. Счастливым.

Иногда они просто гуляли по вечерней Москве. Иногда сидели в машине и разговаривали. Он рассказывал смешные истории из училища. Она вспоминала студенческие годы. Оказалось, что Александр умеет смеяться. Тихо. Негромко, но совершенно искренне.

Оказалось, что Екатерина может часами говорить обо всем подряд. А он будет внимательно слушать. Даже если тема совсем не важная. Однажды она неожиданно спросила:

— Ты когда-нибудь мечтал о семье? Он долго молчал.

— Когда был совсем молодым. Потом перестал.

— А сейчас? Воронов посмотрел на нее.

— Сейчас снова начал.

Она ничего не ответила. Только осторожно переплела свои пальцы с его пальцами.

Он крепче сжал ее ладонь, но утром все возвращалось на свои места.

— Александр Сергеевич, документы готовы.

— Благодарю.

— В десять часов совещание.

— Помню.

— В тринадцать часов встреча с департаментом кадров.

— Хорошо.

Никаких лишних эмоций. Иногда это давалось невероятно трудно. Особенно когда хотелось просто подойти ближе, но они оба понимали. Стоит ошибиться один раз и последствия могут оказаться слишком серьезными.

В пятницу управление готовилось к очередной проверке. Сотрудники задержались допоздна. К девяти вечера почти все разошлись. Екатерина заканчивала оформлять последние документы. Воронов вышел из кабинета.

— Закончила?

— Почти. Она выключила компьютер. Поднялась.

Он подошел ближе. Совсем близко.

— Устала?

Она кивнула.

— Немного.

— Если кто-нибудь сейчас войдет...

— Не войдет.

Тихо ответил он. Она сделала еще полшага. Обняла его. Воронов прижал ее к себе. Ненадолго. Всего на несколько секунд.

— Я скучал.

Прошептал он.

— Мы виделись весь день.

— Это была работа.

Она улыбнулась ему в плечо.

— Знаю.

Глава 17

Дверь приемной открылась почти полностью. Екатерина успела отойти к своему столу. В руках уже лежала раскрытая папка. Будто она только что проверяла документы.

Воронов спокойно стоял возле двери кабинета. Со стороны все выглядело совершенно обычно. Если не считать того, что сердце у каждого из них билось слишком быстро.

В приемную вошел заместитель начальника департамента генерал-майор Соколов.

Высокий, седоволосый мужчина лет пятидесяти пяти. Опытный офицер, который замечал детали раньше, чем большинство успевало их скрыть.

Он внимательно посмотрел сначала на Екатерину. Потом на Воронова.

— Еще работаете?

— Заканчиваем. Спокойно ответил Александр.

Соколов перевел взгляд на часы.

— Почти половина десятого. Поздновато.

— Подготовка к проверке.

— Похвально. Он медленно прошел по приемной. Екатерина чувствовала на себе его внимательный взгляд.

— Екатерина Андреевна.

— Да, товарищ генерал-майор.

— Вас тоже постоянно задерживают?

Она спокойно закрыла папку.

— Нет. Сегодня сама решила закончить документы.

Соколов едва заметно кивнул.

— Хорошо. Он еще несколько секунд постоял. Будто собирался что-то сказать. Потом неожиданно улыбнулся.

— Ладно. Не буду мешать. До понедельника.

Когда дверь закрылась, оба одновременно выдохнули.

— Кажется, нас едва не поймали - тихо сказала Екатерина.

Воронов покачал головой.

— Пока нет. Но впредь будем осторожнее.

Она молча кивнула. Только оба понимали. Сегодня им просто повезло.

В понедельник настроение в управлении изменилось. С самого утра сотрудники переговаривались необычно тихо. Несколько раз разговоры резко прекращались, когда Екатерина проходила мимо.

Она сначала не придала этому значения. Мало ли рабочих вопросов. Но уже через час почувствовала неладное. Когда она вошла в архив, две сотрудницы бухгалтерии сразу замолчали. Одна из них поспешно закрыла папку. Другая неловко улыбнулась.

— Доброе утро.

— Доброе. Ответила Екатерина. Она взяла нужные документы и вышла. За дверью снова послышался тихий разговор.

Орлов появился в приемной ближе к обеду. Остановился возле стола. Постоял несколько секунд.

— Катя.

— Да?

— Можно спросить? Она подняла голову.

— Конечно.

Он немного помялся. Такого поведения она за ним раньше не замечала.

— Только не обижайся.

— Не буду.

— По управлению ходят разговоры. Екатерина почувствовала, как внутри все похолодело.

— Какие?

Орлов вздохнул.

— Будто вы с Александром Сергеевичем...

Он не договорил. Не смог. Она спокойно посмотрела ему в глаза.

— И что дальше?

— Я никому не верю. Правда, но люди обсуждают. Говорят, что вы слишком изменились. Он тоже. Екатерина медленно опустила взгляд.

— Людям всегда хочется что-нибудь обсуждать.

— Это правда. Но сейчас лучше быть осторожнее.

Она тихо ответила:

— Мы и так осторожны.

Орлов внимательно посмотрел на нее. Именно эти слова заставили его насторожиться. Не отрицание. Не возмущение. Просто «Мы». Он ничего больше не спросил. Только молча ушел. После обеда Александр вызвал Орлова.

— Что происходит в коллективе?

Майор сразу понял вопрос.

— Появились слухи.

Полковник медленно поднял голову.

— Насколько серьезные?

— Пока только разговоры. Кто-то заметил, что вы перестали конфликтовать с Екатериной Андреевной. Кто-то видел, как вы вместе задерживаетесь. Кто-то решил сложить одно с другим.

Воронов молчал.

Орлов осторожно продолжил:

— Я никого не поддерживаю. Но слухи быстро распространяются. Особенно там, где долго ничего не происходит.

Полковник медленно кивнул.

— Понял.

Когда дверь закрылась, он впервые за долгое время почувствовал настоящий страх. Не за себя. За Екатерину. Если начнутся официальные разговоры, именно она станет первой мишенью.

Во вторник в управление приехала комиссия. Плановая проверка, но почему-то состав комиссии оказался намного серьезнее обычного. Несколько полковников. Два генерала. Представитель инспекции.

Документы проверяли особенно тщательно. Каждый приказ. Каждый отчет. Каждую подпись. Атмосфера в управлении стала тяжелой. Даже Орлов перестал шутить.

Во время проверки Екатерина работала почти без перерывов. Проверяющие постоянно требовали новые документы.

Она приносила папки одну за другой. Ни разу не ошиблась.

Один из инспекторов удивленно сказал:

— Хорошо организована приемная.

Воронов спокойно ответил:

— Это заслуга Екатерины Андреевны.

Она впервые за день посмотрела на него. Слишком долго. Всего две секунды, но этого хватило. Сидевший напротив инспектор заметил этот взгляд. Совсем короткий, но очень внимательный. Он ничего не сказал. Только сделал маленькую пометку в блокноте. Этого не заметил никто, кроме самого Воронова. И внутри неприятно кольнуло.

Проверка закончилась только вечером. Сотрудники начали расходиться.

Екатерина собирала последние документы. Когда она вышла из архива, возле кабинета уже стоял незнакомый ей полковник. Представитель инспекции.

Он дождался, пока Воронов закончит разговор по телефону.

— Александр Сергеевич.

— Слушаю.

— Уделите мне несколько минут.

— Конечно.

Полковник повернулся к Екатерине.

— Екатерина Андреевна, можете идти домой.

Она кивнула, но уйти не успела.

— Нет. Не сейчас - спокойно произнес инспектор.

— Пусть тоже останется.

Она удивленно посмотрела на него.

— Я?

— Да.

Разговор касается вас обоих. В приемной повисла тишина. Инспектор закрыл папку. Медленно снял очки. Посмотрел сначала на Екатерину. Потом на Александра.

— За годы службы я научился замечать вещи, которые другие предпочитают не видеть.

Он сделал небольшую паузу.

— У меня возникло несколько вопросов. И я хотел бы получить на них честные ответы.

Глава 18

После вопроса инспектора в кабинете повисла тишина. Она длилась всего несколько секунд. Но каждому из них показалось, что прошло гораздо больше времени. Воронов спокойно смотрел на полковника. Лицо оставалось невозмутимым. За двадцать лет службы он научился скрывать эмоции.

Только Екатерина знала. Сейчас ему очень тяжело.

Инспектор не торопил. Он терпеливо ждал ответа.

Наконец Александр произнес:

— Екатерина Андреевна - мой секретарь. Высококвалифицированный сотрудник. За время работы к ее профессиональным качествам у меня претензий нет.

Полковник инспекции внимательно слушал.

— Это я уже выяснил. Меня интересует другое.

— Что именно?

— Ваши личные отношения.

Воронов выдержал паузу.

— Они не влияют на работу управления.

Инспектор слегка прищурился.

— Значит, отношения все-таки есть?

Екатерина почувствовала, как внутри все похолодело. Александр понял, что загнал себя в ловушку. Еще несколько секунд назад он мог уклониться от ответа.

— Да.

Инспектор кивнул. Будто именно этого ответа и ожидал.

— Спасибо за честность.

Дальнейшее оформление оставим кадровой службе. Он закрыл папку. Поднялся.

— До окончания проверки никаких решений принято не будет. Но советую хорошо подумать. Последствия могут оказаться неприятными.

Он коротко попрощался и вышел. Дверь закрылась. Екатерина опустилась на стул. Несколько секунд никто не говорил ни слова. Первым нарушил молчание Воронов.

— Прости.

Она подняла голову.

— За что?

— За все.

Он медленно прошелся по кабинету. Остановился возле окна.

— Я должен был остановиться раньше. Не позволить этому случиться.

Екатерина внимательно смотрела на него. Она уже знала этот тон. И знала, что последует дальше.

— Александр...

Он продолжил, словно не услышал.

— Если комиссия даст ход проверке. Вопросов будет много. Начнут проверять мои решения. Твои назначения. Любую мелочь. Тебя будут обсуждать. Скажут, что ты получила должность благодаря мне. Хотя это неправда.

Она медленно поднялась.

— Я знаю.

— Нет. Ты не понимаешь.

Он повернулся. В глазах снова появилось то самое холодное спокойствие, за которым всегда прятался страх.

— Я офицер. Я выдержу. Мне не привыкать. А тебе это ни к чему.

Он сделал короткую паузу. Каждое следующее слово давалось тяжело.

— Поэтому, нам нужно закончить эти отношения. Сейчас, пока еще не поздно.

Екатерина молча смотрела на него. Не веря услышанному. Опять. Он снова решил все один. Снова попытался защитить ее, не спросив, чего хочет она. Несколько секунд она просто стояла. Потом медленно подошла ближе.

— Посмотри на меня.

Он не поднял глаз.

— Александр, посмотри.

Он подчинился. И увидел не обиду. Не слезы. Решимость.

— Ты действительно считаешь, что имеешь право принимать решения за нас двоих?

Спокойно спросила она.

— Я старше.

— На девять лет. Не на сорок.

— Я отвечаю за тебя.

— Нет. Она покачала головой.

— За мою работу - да. За мою жизнь - нет.

Он хотел возразить, но не успел.

— Ты снова делаешь то же самое. Боишься, и поэтому убегаешь.

Она говорила тихо, но каждое слово попадало точно в цель.

— Думаешь, если уйдешь первым, будет легче. Не будет. Ты уже однажды попробовал. Помнишь, чем закончилось?

Он молчал.

— Ты причинил боль себе и мне. Хочешь повторить? Воронов устало потер лицо ладонью.

— Катя...

— Нет. Теперь ты меня послушай.

Она впервые за все время их отношений перебила его. Не резко, но твердо.

— Ты постоянно говоришь о моей карьере. О моей репутации. О том, как защитить меня. А хоть раз спросил, чего хочу я?

Он опустил глаза.

- Нет. Не спросил.

Она подошла совсем близко. Теперь между ними оставалось меньше шага.

— Если завтра мне скажут выбрать между должностью и человеком, которого люблю...

Она ненадолго замолчала.

— Я хотя бы хочу сделать этот выбор сама. Не потому, что кто-то решил за меня.

Воронов медленно поднял голову.

— Ты можешь пожалеть.

Она улыбнулась. Очень спокойно.

— Возможно. Но это будут мои последствия. Не твои.

В кабинете снова стало тихо. За окном начинало темнеть. Рабочий день давно закончился. Но ни один из них не думал уходить.

— Когда мы познакомились...

Тихо сказала Екатерина.

— Я считала тебя самым невозможным человеком на свете.

Он невольно улыбнулся.

— Верю.

— Ты раздражал меня. Злил. Каждый день. Мне хотелось написать заявление еще через неделю после знакомства.

Он тихо усмехнулся.

— Помню.

— Потом я увидела, какой ты на самом деле. Увидела человека, который ночами не спит. Который до сих пор живет рядом с прошлым. Который умеет брать ответственность за всех вокруг. Кроме самого себя.

Она осторожно коснулась его руки.

— И знаешь... Я ни разу не пожалела, что не ушла тогда. Ни разу.

Он смотрел на нее так, будто видел впервые. Столько тепла в ее глазах он не заслуживал. Так ему казалось.

— Ты говорил, что боишься потерять меня.

Она кивнула.

— Теперь послушай меня. Я тоже боюсь. Очень.

Боюсь однажды прийти на работу и снова увидеть того холодного полковника, который прятался за приказами.

Боюсь, что ты опять решишь исчезнуть ради моего блага.

Боюсь, что однажды ты просто закроешь дверь и больше не позволишь мне войти.

Он медленно накрыл ее ладонь своей.

— Не позволю.

— Обещаешь?

— Да. Она улыбнулась.

— Тогда хватит спасать меня. Просто будь рядом.

Он глубоко вдохнул. Впервые за долгое время кто-то просил от него не подвига. Не жертвы, а обычного человеческого присутствия. Это оказалось самым сложным, и самым важным. Она сделала еще один шаг. Теперь их разделяли считаные сантиметры.

Глава 19

После признания в любви ничего не стало проще. Изменилось только одно.

Теперь они больше не собирались прятаться друг от друга, но от всего остального мира пока приходилось.

Проверка продолжалась. Каждый день приносил новые вопросы. Новые документы. Новые объяснения.

Воронов работал еще больше обычного. Екатерина почти не выходила из приемной. Оба понимали. Любая ошибка сейчас будет стоить слишком дорого.

Через три дня Александра снова вызвали к инспектору.

Полковник сидел за длинным столом. Перед ним лежала уже знакомая папка. Инспектор внимательно просматривал документы. Потом поднял глаза.

— Александр Сергеевич.

— Слушаю.

— За время проверки мы изучили работу вашего управления за последние месяцы.

Он закрыл очередную папку.

— Нарушений при распределении обязанностей не выявлено. Все кадровые решения оформлены законно. Премии начислялись в соответствии с приказами. Доступ к документам соответствует должностным инструкциям.

Воронов молча слушал.

— Остался один вопрос. Ваши отношения с Екатериной Андреевной.

Полковник спокойно ответил:

— Не отрицаю.

Инспектор несколько секунд смотрел на него.

— Почему сразу не сообщили руководству?

Воронов честно ответил:

— Потому что сначала сам пытался отказаться от этих отношений, но не получилось.

Инспектор неожиданно улыбнулся. Совсем немного.

— Заметно.

Александр удивленно посмотрел на него.

— Что именно?

— Человек, который хочет скрыть роман, обычно начинает защищаться. Вы же все время пытались защитить женщину. Даже в ущерб себе. Это разные вещи.

Полковник ничего не ответил.

Инспектор закрыл папку.

— Формально вы нарушили внутренний порядок уведомления.

За это получите дисциплинарное замечание. Но оснований считать, что отношения повлияли на работу управления, комиссия не нашла. Наоборот, за последние четыре месяца показатели вашего подразделения стали выше. Воронов впервые позволил себе облегченно выдохнуть.

— Благодарю.

— Не меня.

Инспектор

— Благодарите свою секретаря. Она работает так, что даже при желании придраться сложно.

Через час Александр вышел из кабинета комиссии. Екатерина поднялась ему навстречу. По его лицу она сразу все поняла.

— Закончилось?

Он кивнул.

— Да.

— И?

Он подошел ближе. Совсем близко не мог. В приемной были люди.

— После работы расскажу.

Она облегченно улыбнулась.

— Значит, хорошие новости.

Он едва заметно кивнул.

— Очень.

Новость о завершении проверки разлетелась по управлению быстрее служебной рассылки. Сотрудники заметно расслабились. Орлов первым вошел в кабинет начальника.

— Разрешите?

— Заходи.

Майор закрыл дверь. Несколько секунд молча смотрел на Александра. Потом неожиданно спросил:

— Так это правда?

Воронов понимал, о чем речь.

— Правда.

Орлов медленно выдохнул.

— Ну наконец-то.

Полковник удивился.

— Ты не удивлен?

— Александр Сергеевич...

Майор рассмеялся.

— Вы думаете, только комиссия умеет замечать очевидное? Полгода назад вы готовы были спорить из-за каждой запятой. Последние недели начали смотреть друг на друга совсем иначе. Тут слепым надо быть.

Воронов впервые искренне улыбнулся.

— Значит, плохо скрывались.

— Очень плохо.

Оба рассмеялись. Орлов подошел ближе.

— Можно честно?

— Конечно.

— Я рад. Потому что впервые за все время службы увидел, что вы стали жить, а не просто работать.

Эти слова неожиданно тронули Александра сильнее любого поздравления. К концу недели о них знало почти все управление. Никто официально ничего не обсуждал. Но скрывать отношения уже не имело смысла. Удивительно, однако громкого осуждения не случилось. Большинство сотрудников просто пожимали плечами. Все видели одно. Работа не пострадала. Наоборот, в управлении стало спокойнее.

Люди перестали бояться заходить к начальнику. Сам Воронов стал чаще благодарить сотрудников. Иногда даже шутил. Для многих это оказалось куда большим потрясением, чем сам роман.

Через несколько дней Орлов пришел в приемную необычно нарядный. В новом костюме. С букетом цветов.

Екатерина сразу подняла брови.

— Максим...

Он смущенно улыбнулся.

— Очень заметно?

— Еще как.

— Есть одна просьба.

— Какая?

— Если Александр Сергеевич сегодня отпустит меня пораньше... Не выдавай.

Она рассмеялась.

— Свидание?

Он кивнул.

— Помнишь девушку из юридического отдела? Анну?

— Конечно.

— Сегодня пригласил ее на ужин.

Екатерина искренне обрадовалась.

— Наконец-то.

А то вы вокруг друг друга уже месяц ходите.

Орлов смущенно потер шею.

— Думаешь, согласится?

— Если не передумаешь по дороге, обязательно.

Он улыбнулся.

— Спасибо.

В тот же вечер Анна действительно согласилась. На следующий день Орлов появился на работе совершенно счастливым. Екатерина сразу все поняла.

— Получилось?

Он широко улыбнулся.

— Кажется, да.

Она тихо рассмеялась.

— Поздравляю.

— Спасибо.

Он наклонился ближе.

— Только Александру Сергеевичу пока не говори. Хочу сам.

Она кивнула.

— Договорились.

Так в управлении появилась еще одна счастливая история. И почему-то всем стало легче дышать. Вечером Александр и Екатерина поехали за город. Без формы. Без служебных машин. Без телефонных звонков. Они долго гуляли по берегу небольшого озера. Разговаривали. Смеялись. Иногда просто молчали.

Воронов вдруг остановился. Екатерина вопросительно посмотрела на него.

— Что случилось?

Он неожиданно стал очень серьезным. Такой взгляд она уже знала.

Он появлялся только тогда, когда Александр принимал важное решение.

Глава 20

Екатерина молчала. Смотрела на маленькую коробочку в руках Александра.

Потом снова на него. Полковник Воронов заметно волновался. Наверное, впервые за всю жизнь. Он командовал людьми. Принимал решения под огнем. Не раз смотрел смерти в глаза, но сейчас не знал, куда деть свободную руку. Она едва заметно дрожала.

Екатерина никогда не думала, что увидит его таким. Настоящим. Без привычной уверенности и офицерской выдержки. Просто мужчиной, который боится услышать отказ.

Она улыбнулась. Совсем тихо.

— Ты сейчас переживаешь сильнее, чем я.

Он усмехнулся. Получилось немного нервно.

— Намного сильнее.

— Правда?

— Катя... Если бы ты знала. Он покачал головой.

— Перед первым боевым выходом было проще.

Она тихо рассмеялась.

— Не верю.

— И правильно. Но сейчас именно так. Он опустил взгляд на кольцо. Потом снова посмотрел на нее.

— Я никогда не готовил красивых речей. Не умею, поэтому скажу так, как чувствую.

Он закрыл коробочку. Не потому, что передумал. Просто сейчас кольцо было не главным. Главными были слова.

— Почти всю жизнь я жил по расписанию. Приказы. Командировки. Учения. Доклады. Все было понятно. Каждый следующий день можно было просчитать. Кроме одного.

Он сделал небольшую паузу.

— Я никогда не представлял рядом с собой другого человека. Не потому, что не хотел, потому что не верил.

Екатерина внимательно слушала. Он редко говорил так много и каждое слово было настоящим.

— После войны...Я перестал строить планы. Максимум на неделю вперед. Потом на день. Иногда вообще только до вечера. Так было легче. Не ждешь. Не надеешься. Не разочаровываешься.

Он грустно улыбнулся.

— А потом появилась ты. И вдруг оказалось, что я думаю не о завтрашнем совещании. А о том, успею ли купить тебе кофе по дороге. Не о новом приказе, а о том, нравится ли тебе весна. Не о том, сколько осталось до отпуска,а о том, где мы будем гулять в выходные.

Он тихо рассмеялся.

— Представляешь? Полковник Министерства обороны внезапно начал выбирать чай по запаху. Потому что тебе нравится жасмин.

Екатерина прикрыла глаза. Слезы снова подступили слишком быстро.

— Я даже не знала...

— Конечно не знала.

Я ведь ничего не говорил. Она покачала головой.

— Зато все делал.

Они медленно пошли вдоль берега. Не торопясь. Вечер был теплым. Вода почти не двигалась. Легкий ветер приносил запах травы. Вокруг не было никого. Только они.И тишина.

Через несколько минут Александр снова остановился.

— Знаешь... Я долго думал. Что вообще могу тебе дать?

Екатерина удивленно посмотрела на него.

— В каком смысле?

— Я не романтик. Не умею красиво ухаживать. Постоянно задерживаюсь на работе. Иногда молчу целыми днями. До сих пор просыпаюсь по ночам. Не люблю шумные компании. Не танцую. Праздники забываю.

Он виновато улыбнулся.

— Набор, честно говоря, так себе.

Она не выдержала и засмеялась.

— Александр...

— Что?

— Ты сейчас решил отговорить меня выходить за тебя?

Он тоже улыбнулся.

— Похоже.

— Поздно.

Он удивленно поднял брови.

— Почему?

— Потому что я уже знаю все твои недостатки. И все равно люблю тебя.

Она осторожно взяла его за руку.

— А знаешь, что вижу я?

Он

— Мужчину, который никогда не бросает своих людей. Который умеет отвечать за свои поступки. Который извиняется, если понимает, что был неправ.Который переживает за других сильнее, чем за себя.

Она улыбнулась.

— И который совершенно не умеет принимать любовь. Потому что всю жизнь считал, будто ее не заслужил.

Воронов долго смотрел на нее. Потом тихо спросил:

— А заслужил?

Она сделала еще один шаг. Теперь между ними почти не осталось расстояния.

— Конечно. Ты просто слишком поздно это понял.

Александр снова открыл коробочку .На этот раз уверенно. Достал тонкое кольцо.

— Катя.

Она улыбнулась сквозь слезы.

— Да?

— Я не обещаю идеальную жизнь. Не обещаю, что никогда не будет трудно. Не обещаю, что перестану переживать за тебя. Скорее всего, не перестану никогда.

Она тихо кивнула.

— Знаю.

— Но обещаю всегда возвращаться домой. Если смогу. Всегда говорить правду. Даже когда страшно. Всегда быть рядом. И сделать все, чтобы ты никогда не пожалела о своем выборе.

Он глубоко вдохнул. И произнес уже совсем тихо:

— Выходи за меня.

Екатерина смотрела на него несколько секунд. Будто специально заставляла его волноваться. Потом неожиданно рассмеялась. Тепло. Счастливо.

— Полковник...

— Что?

— Ты понимаешь, что предложение делают один раз?

Он насторожился.

— Понимаю.

— Тогда перестань так переживать.

Она осторожно коснулась ладонью его щеки.

— Конечно... Я согласна.

На этот раз замер уже Александр.

— Правда?

Она улыбнулась еще шире.

— Правда.

Он медленно надел кольцо ей на палец. Будто боялся сделать что-то не так. Потом вдруг тихо сказал:

— Спасибо.

Екатерина удивилась.

— За что?

— За то, что появилась в моей жизни.

Она покачала головой.

— Нет.

Это я должна тебя благодарить.

— За что?

— За то, что однажды сделал мне замечание при всем отделе.

Он растерянно посмотрел на нее. Потом рассмеялся. По-настоящему. Громко. Так, как не смеялся уже много лет.

— Неожиданное начало счастливой истории.

— Самое правильное.

Ответила она.

Они еще долго гуляли. Строили планы. Совсем простые: купить книжный шкаф, выбрать шторы, поехать летом за город. Научить Александра отдыхать хотя бы по воскресеньям. Он честно обещал попробовать. Получалось пока не очень. Но теперь рядом был человек, который обязательно напомнит. Когда они возвращались к машине, телефон Воронова завибрировал. Сообщение пришло от Орлова.

Глава 21

Месяц пролетел незаметно. Подготовка к свадьбе оказалась совсем не такой, как представлял Александр. Вернее, он вообще ничего не представлял. До знакомства с Екатериной слово «свадьба» существовало где-то очень далеко. В жизни других людей. Теперь оно неожиданно стало частью его собственной. И это до сих пор казалось немного странным.

Они сразу решили. Никаких роскошных ресторанов. Никаких сотен гостей. Никаких длинных кортежей. Только самые близкие. Те, кто действительно рад за них.

— Мне не нужен большой праздник. Главное, чтобы ты был рядом – сказала Екатерина.

Он улыбнулся.

— Это я могу обещать.

В день свадьбы Александр проснулся раньше будильника. Привычка. Он открыл глаза. Несколько секунд смотрел в потолок. Потом неожиданно понял.

Сегодня ему не нужно ехать на совещание. Не нужно готовить доклад. Не нужно подписывать приказы. Сегодня он женится. Эта мысль заставила его улыбнуться. Самому себе.

Он медленно поднялся. Открыл шкаф. Вместо военной формы висел темно-синий классический костюм. Он долго смотрел на него. Потом тихо сказал:

— Ну что, полковник, похоже, сегодня самый важный день.

В это же время Екатерина стояла перед зеркалом. На ней было простое белое платье. Без длинного шлейфа. Без пышной юбки. Именно такое, о каком она мечтала.

Она осторожно поправила волосы. Посмотрела на свое отражение. И вдруг вспомнила их первую встречу.

Холодный взгляд Воронова. Резкое замечание при всем отделе. Раздражение. Обиду. Тогда ей казалось, что она никогда не сможет спокойно разговаривать с этим человеком. Жизнь удивительно умеет менять планы. Она тихо улыбнулась.

Регистрация прошла спокойно. Без громкой музыки. Без лишней торжественности. Когда прозвучали слова о согласии, Александр ответил сразу. Уверенно.

— Да.

Екатерина посмотрела на него и тоже улыбнулась.

— Да.

Он осторожно надел ей кольцо. Она - ему. И только тогда Александр окончательно поверил. Теперь они семья. Возле здания их уже ждали коллеги.

Орлов первым подошел к молодоженам.

— Разрешите поздравить?

Воронов рассмеялся.

— Уже разрешаю.

Майор крепко пожал ему руку.

— Александр Сергеевич...Честно. Никогда не думал, что доживу до дня, когда увижу вас женихом.

— Я тоже. Спокойно ответил Воронов.

Все рассмеялись. Следом подошла Анна. Теперь уже не просто сотрудница юридического отдела. А невеста Орлова. Она тепло обняла Екатерину.

— Будьте счастливы.

— Спасибо.

Орлов улыбнулся.

— Смотрите. Теперь мы официально можем встречаться семьями.

— Думаю, можем. Ответил Александр.

Поздравить молодоженов приехал и генерал Соколов. Тот самый, который несколько месяцев назад проводил проверку. Он внимательно посмотрел на Воронова. Потом улыбнулся.

— Полковник. Форма вам, конечно, идет больше. Но сегодня костюм подходит куда сильнее.

Александр негромко рассмеялся.

— Спасибо.

Генерал перевел взгляд на Екатерину.

— Берегите его. Таких людей сейчас немного.

Она спокойно ответила:

— Обязательно.

Соколов кивнул.

— Даже не сомневался.

Небольшой банкет устроили в уютном загородном доме.

Без ведущего. Без громкой музыки. Без бесконечных конкурсов. Люди просто разговаривали. Смеялись. Вспоминали разные истории.

Орлов неожиданно поднялся с бокалом.

— Можно сказать несколько слов?

Все повернулись к нему. Он посмотрел сначала на Александра. Потом на Екатерину.

— Я служу с Александром Сергеевичем почти семь лет. За это время видел его разным. Строгим. Требовательным. Иногда очень тяжелым человеком. Но никогда не видел счастливым. До появления Екатерины Андреевны.

Он сделал небольшую паузу.

— Спасибо вам. За то, что вернули нашему начальнику улыбку. За столом стало тихо.

Даже Воронов смущенно отвел взгляд. Такое внимание он переносил хуже любых проверок.

Все подняли бокалы.

Екатерина осторожно сжала его ладонь под столом. Он ответил тем же. Позже гости вышли во двор. Кто-то разговаривал возле беседки. Кто-то фотографировался. Анна смеялась над очередной шуткой Орлова.

Воронов отошел немного в сторону. Остановился возле старой яблони. Екатерина подошла через несколько минут.

— Спрятался?

Он улыбнулся.

— Немного.

— Устал?

— Нет.

Он посмотрел на гостей. На людей, которые искренне радовались за них. Потом перевел взгляд на нее.

— Просто пытаюсь понять одно.

— Что именно?

Он долго молчал. Потом тихо сказал:

— Всю жизнь мне казалось, что дом - это место, куда возвращаются между командировками.

Он покачал головой.

— Теперь понимаю. Я ошибался.

Екатерина внимательно слушала.

— Дом - это не стены. Не мебель. Не адрес.

Она подошла ближе. Он осторожно обнял ее. Совсем легко.

— Дом...Это человек, который ждет тебя вечером.

Она улыбнулась.

— Значит... Теперь у тебя есть дом?

Он посмотрел ей в глаза. Впервые без тени прежней тревоги. Без страха потерять. Без привычного ожидания беды. Только спокойно. По-настоящему спокойно.

— Да. Теперь есть.

Осень сменилась зимой. Потом пришла весна. Жизнь постепенно становилась обычной. Именно такой, о какой Александр раньше даже не мечтал. По утрам они вместе пили кофе. Иногда спорили, кто сегодня готовит завтрак. По вечерам гуляли возле дома. Работа никуда не исчезла. Совещаний меньше не стало, но теперь Александр всегда спешил домой. Потому что впервые его действительно ждали.

В управлении тоже многое изменилось. Сотрудники давно перестали обсуждать их отношения. Для всех они стали просто семьей. Орлов сделал предложение Анне. Она ответила согласием. Воронов искренне поздравил друга.

— Осторожнее.

Тихо сказал он.

— Семейная жизнь быстро затягивает.

Эпилог

Прошел год.

За это время многое изменилось. И одновременно осталось прежним.

Каждое утро Александр Воронов по-прежнему приезжал в Министерство обороны раньше большинства сотрудников.

Поднимался на свой этаж. Здоровался с дежурными. Открывал дверь кабинета.

На столе уже лежал график встреч, документы, докладные. Все было знакомо. Все привычно. Только теперь в приемной сидел другой секретарь.

Молодой лейтенант старательно поднимался каждый раз, когда входил руководитель.

— Доброе утро, Александр Сергеевич.

— Доброе утро.

Воронов кивнул и прошел в кабинет.

Иногда он невольно ловил себя на мысли, что по привычке ищет взглядом светлые волосы Екатерины.

Потом улыбался. Она давно работала в другом отделе. Так было правильно. После свадьбы они сами подали рапорт. Никто не заставлял. Никто не намекал.

Им обоим хотелось, чтобы никто никогда не смог сказать, будто семейные отношения влияют на работу.

Через несколько месяцев Екатерину назначили ведущим специалистом аналитического отдела.

Она быстро освоилась. Коллеги уважали ее. Руководство ценило. Александр ни разу не вмешался в ее работу. Именно этим он особенно гордился. Теперь они встречались дома.А не в приемной.

В управлении многое изменилось. Орлов женился на Анне. Теперь он постоянно торопился домой.

За что однажды даже получил дружеское замечание от Воронова.

— Максим.

— Да, Александр Сергеевич?

— Раньше вы задерживались на работе.

Теперь исчезаете ровно в восемнадцать ноль-ноль. Орлов виновато улыбнулся.

— Простите. Дома ждут.

Воронов сделал серьезное лицо. Несколько секунд выдержал паузу. Потом неожиданно сказал:

— Правильно, не заставляйте жену ждать.

Орлов удивленно посмотрел на начальника.

— Это сейчас полковник Воронов говорит?

— Да.

— Тогда мне срочно нужно записать эту фразу.

Александр тихо рассмеялся.

— Идите уже. Пока не передумал.

В тот день он тоже не стал задерживаться. В половине седьмого закрыл последнюю папку. Надел пиджак. И вышел из кабинета. Личный водитель уже ждал возле здания.

— Домой? Спросил он.

— Домой. Ответил Александр.

И это слово до сих пор звучало для него непривычно. Когда-то дома его никто не ждал. Теперь все было иначе.

Екатерина открыла дверь почти сразу. Будто почувствовала, что он приехал.

— Привет. Она улыбнулась.

Александр наклонился и осторожно поцеловал ее. Потом привычным движением положил ладонь ей на живот. За последние месяцы этот жест стал почти ежедневным.

Екатерина тихо засмеялась.

— Сначала со мной поздоровайся.

— Уже.

— Нет. Сначала с ребенком. Он сделал очень серьезное лицо. Наклонился ниже.

— Добрый вечер. Надеюсь, ты сегодня не слишком мучил маму.

Екатерина рассмеялась уже громче.

— По-моему, он тебя прекрасно слышит.

— Хорошо. Пусть привыкает.

Она обняла мужа.

— Ты невозможный.

— Знаю.

Они вместе приготовили ужин. Точнее, готовила Екатерина. Александр честно выполнял самые простые поручения: помыть овощи, накрыть на стол, достать тарелки.

Еще год назад трудно было представить полковника, сосредоточенно изучающего инструкцию к новой мульти варке.

Теперь это казалось совершенно обычным.

— Катя.

— Да?

— Почему здесь столько кнопок?

Она выглянула из кухни.

— Ты умеешь управлять большим подразделением. Разберешься и с ужином.

Он внимательно посмотрел на прибор.

— Не уверен.

Она подошла ближе. Нажала одну кнопку.

— Вот. Теперь все работает.

Воронов покачал головой.

— Иногда мне кажется, что ты можешь все.

— Нет.

Она улыбнулась.

— Просто ты слишком редко бываешь на кухне.

После ужина они пошли неспешно гулять по району. Екатерина держала мужа под руку. Александр то и дело спрашивал:

— Не устала?

— Нет.

— Может, присядем?

— Пока не хочу.

Через несколько минут он снова спросил:

— Точно все хорошо?

Она остановилась. Посмотрела на него с улыбкой.

— Александр.

— Что?

— Я беременная, а не хрустальная. Он виновато улыбнулся.

— Пытаюсь привыкнуть.

— Получается плохо.

— Очень.

Она рассмеялась.

— Ничего. Научишься. Когда родится малыш, станешь переживать еще сильнее.

Он тяжело вздохнул.

— Даже не сомневаюсь.

Возвращаясь домой, они проходили мимо детской площадки. Несколько малышей бегали за мячом. Кто-то смеялся. Кто-то плакал. Молодой отец учил сына кататься на велосипеде. Александр остановился. Долго смотрел на них. Екатерина заметила его взгляд.

— О чем думаешь?

Он не ответил сразу.

— Помнишь, ты однажды спросила, мечтал ли я о семье?

— Помню.

— Тогда я сказал, что перестал мечтать.

Она кивнула.

— А сейчас?

Он медленно улыбнулся.

— Сейчас понимаю, что жизнь только начинается.

Вечером, когда Екатерина уже уснула, Александр еще долго сидел рядом. Смотрел на нее. На маленькие детские вещи, которые уже появились в комнате. На фотографию со свадьбы. На кольцо у себя на руке. Еще несколько лет назад он был уверен, что его судьба давно определена. Служба. Командировки. Работа. Одиночество.

Ему казалось, что так будет всегда, но он ошибался. За свою жизнь Александр выиграл немало сражений. Были тяжелые операции. Сложные решения. Потери. Ранения. Государственные награды. Высокое звание. Он привык считать именно это главными победами. Теперь понимал. Нет.

Самые тяжелые сражения остались далеко позади. Они закончились не тогда, когда замолчали выстрелы. И не тогда, когда он снял полевую форму. Самый трудный бой шел внутри него. Со страхом. С одиночеством. С привычкой никого не подпускать близко.

Его невозможно было выиграть приказом или силой. Только доверием. Только любовью.