Мафэй Цзян

По ту сторону экрана

Глава 1

Цзян Мафэй

Серия«Любовь под сакурой»

Иллюстрация на обложке JuBu

Дизайн обложки Елены Лазаревой

В оформлении макета использованы материалы по лицензиям © shutterstock.com

Все началось с видимого благополучия

Цзян Хао пожалел уже бесчисленное количество раз, что стал играть с Ян Гуаном.

Он же знал, что не будет никакого другого исхода, кроме проигрыша, и все равно согласился, надеясь, что ему повезет, будто он особенный.

Особенный? Удача не улыбнулась ему – он среднестатистический житель Китая.

– Давай же, заполняй, – сахарно протянул Ян Гуан и, Цзян Хао уверен, едва подавил победоносную улыбку.

Какой же позор. Цзян Хао стыдно до чертиков. Но ничего. Единственное, что его успокаивало, – это то, что позор продлится недолго, ведь то, ради чего все сейчас создается, нужно лишь для потехи Ян Гуана.

– Лао Вэй[1], я не считаю, что это хорошая идея… – Ху Мин пыталась протестовать против задумки Вэй Янь, но вера в то, что ее получится переубедить, неумолимо таяла с каждой минутой.

– Да все нормально будет, Ху Мин! Что ты так переживаешь? Это же просто по приколу. Мы все удалим подчистую, как только что-то пойдет не так и какой-нибудь парень попросит у тебя интимки, – подмигнула Вэй Янь, весело смеясь, и ее хохот становился громче, пока менялось выражение лица Ху Мин.

– Я не допущу, чтобы до такого дошло. Это… неправильно.

– Не волнуйся, все хорошо! Все под контролем.

– Но фото ты берешь ведь мои!

– А это потому, что ты мне проиграла.

Вэй Янь считала безосновательными опасения Ху Мин. Это же шутка, ничего серьезного. Если Ху Мин переживает за свои фото, Вэй Янь в силах очистить все так, чтобы никто ничего не нашел.

Она обязательно все пресечет на корню, если запахнет жареным, так что можно расслабиться.

Неважно, кто изначально был победителем, а кто побежденным – в конечном счете проиграли оба.

Но если копнуть глубже… То проиграли они сразу, стоило всему лишь начаться.

А все началось в конце теплого июня.

Загаданное Ян Гуаном желание заключалось в том, чтобы Цзян Хао создал профиль на сайте знакомств.

Позор! Позор! Позор! Срам-то какой. Стоило Цзян Хао услышать о таком, как его сразу же охватил праведный гнев. Однако он быстро сошел на нет и превратился в смирение, потому что Ян Гуан накидал еще более извращенных вариантов действий, которые должен был выполнить Цзян Хао, если он не хочет создавать страницу.

Ян Гуан – тип скользкий, он может перевернуть все так, что ты и понять не успеешь, как остался у разбитого корыта.

Поэтому Цзян Хао, так и быть, сыграет по правилам Ян Гуана, а потом больше не будет с ним связываться. Какой же странный, чтоб его, брат у невесты гэгэ[2]…

Ху Мин после этого желания обещала себе больше никогда не играть в азартные игры с Вэй Янь. Ху Мин подозревала, что она мухлюет. А может, и нет, но Ху Мин все равно не могла разгадать секрет виртуозной игры Вэй Янь, всегда оставлявшей ее в проигравших.

Играть на желание с Вэй Янь – гиблое дело.

Не то чтобы она давала какие-то аморальные задания, просто играла больше для того, чтобы посмеяться. Однако сейчас Ху Мин не очень-то весело.

Вэй Янь заставила ее заполнить профиль на сайте знакомств, чтобы переписываться с парнями. Да еще и фотки заставила опубликовать свои. Вот же прохвостка! Не хватает ей адреналина в реальной жизни, так теперь она ищет приключений в виртуальной! Да еще и втягивает в свои авантюры Ху Мин…

Это правда казалось неправильным.

На анкету Ху Мин клюнуло очень много людей: Вэй Янь расписала все так, что получилась невероятно яркая и многогранная личность. Идеальный образ девушки, которая умеет-знает-любит-увлекается все и всем и совершенствуется день ото дня, а еще она писаная красавица. Конечно, на такую откликнулось бесчисленное множество парней. Вэй Янь терялась в уведомлениях, как заплутавший путник в лесной чаще.

Ей стоило немалых усилий среди вереницы анкет лиц мужского пола выудить около десятка с виду достойных и начать с ними переписку: скверных было очень много. По ее критериям так или иначе большинство не подходило: старый, страшный, изложение мыслей странное, пассивный, увлечения сомнительные или их вообще нет.

Ху Мин радовалась, что Вэй Янь хотя бы не заставляет ее общаться с парнями. Вэй Янь было страсть как интересно вариться в этом, Ху Мин – в точности до наоборот. Они сошлись на том, что от Ху Мин три-четыре раза потребуются фотографии. Потом Вэй Янь пообещала отстать и все удалить.

Очередную страницу с щенком на аватарке Вэй Янь почти не глядя смахнула в «Отложенные». Она не хотела тратить свое время на человека, который даже не удосужился поставить собственное фото.

Цзян Хао никак не мог до конца разобраться в интерфейсе сайта и беспомощно барахтался в круговороте аккаунтов. Пару раз вместо того, чтобы смахнуть анкету, он случайно отправил запрос на дружбу. Он зацепился взглядом за аватарку одного такого аккаунта: девушка оголила плечо, приспустив с него белую рубашку, и темные волосы средней длины струились по нему.

«Красиво», – пронеслось в голове Цзян Хао, но эта страница уже куда-то улизнула, и найти ее больше не представлялось возможным. Было немного досадно.

У Цзян Хао на аватарке всего лишь собачка – одна из двух его любимиц – Карамелька в юном возрасте. Ну не публиковать же свое фото на сомнительном сайте. Ян Гуан, к счастью, не упоминал, что это обязательно.

Спустя час скроллинга ленты и анализа анкет Цзян Хао наткнулся на «Рекомендованных», где внизу загадочно светилась надпись: «На основе ваших предпочтений» (какие такие у него сложились предпочтения за один несчастный час?!). Там, к удивлению Цзян Хао, оказалась страница той самой, которую он потерял в начале своих исследований.

«Заявка отправлена», – значилось над фотографией дамы.

Забавы ради Цзян Хао открыл профиль и полистал посты девушки. Их было не так уж и много: системное сообщение о том, что ее анкета опубликована, и сама эта анкета; обновленная аватарка и, что больше всего притянуло внимание Цзян Хао, фото высохшей розы с цитатой: «Не лезь в прошлое, нам ведь его не изменить…»

Таинственно оборванная на полуслове, она, похоже, предназначалась для привлечения внимания и разжигания любопытства. В голове Цзян Хао сразу достроилось завершение: «Не лезь в будущее, ведь оно непременно изменится из-за нас».

Искра заинтересованности блеснула в глазах Цзян Хао. Это была цитата из его любимого дунхуа[3] «Агент времени» – захватывающего детективного многосерийника с крутыми сюжетными поворотами. Цзян Хао не с кем было обсудить его, так что он был готов это сделать даже с той, с кем никогда не был знаком и чье лицо на фото не видел – только плечо.

Под приторно-вежливый вопрос Ян Гуана: «Ну как там дела у Цзян Шэна?» – именно такое имя выбрал для своего детища Цзян Хао – руки сами собой написали под постом заветное: «Не лезь в будущее, ведь оно непременно изменится из-за нас». Опомниться удалось, только когда на экране высветилось: «Комментарий успешно отправлен».

Цзян Хао не строил никаких иллюзий по поводу ответа. Он просто поставил мысленную галочку, когда закончил цитату. С тем потоком анкет, которые приходили ежеминутно, было трудно справиться, как и, наверное, Ху Фэн – у девушки было именно такое имя. Так что шанс, что комментарий не утонет в пучине уведомлений, был невелик. А посмотрит ли она вообще стену своего аккаунта – неизвестно. Хотя Цзян Хао был совсем не прочь поговорить об «Агенте времени».

Вэй Янь уже устала копаться в куче заявок. Казалось, в мешке с рисом искать самую длинную рисинку менее утомительно, чем вести сразу девять диалогов с парнями. А парни были, мягко скажем, ну… беспонтовые. Вэй Янь едва подавляла зевок, отвечая почти всем одинаково на однотипные вопросы. Начальные реплики пальцы набирали почти автоматически: «Привет», «Как дела?» или «Хорошо, а у тебя как?», «Расскажи о себе» и бла-бла-бла. Скукотень. Вэй Янь ожидала большего.

Может, удалить страницу уже сейчас и не мучить Ху Мин? Она вон как страдала, когда Вэй Янь фотографировала ее. Вся зарделась, разволновалась. С такими красными щеками фотографировать лицо не представлялось возможным: пришлось Ху Мин и так и сяк позировать со спины, а Вэй Янь с телефоном в руках протирать собой все поверхности комнаты ради подходящего ракурса.

Но снимки получились что надо: очень эстетичные и гармоничные. Ху Мин не хотела, чтобы ее имя появлялось на странице. Вэй Янь не стала долго думать и назвала аккаунт Ху Фэн в честь старшей сестры Ху Мин. Получился собирательный образ из двух сестер. Ох, если бы настоящая Ху Фэн узнала, в каких целях используют ее имя…

Но ей это в любом случае не станет известно.

Вэй Янь уже собиралась отложить телефон, как вдруг увидела комментарий и чуть не подпрыгнула на стуле от изумления.

Какой-то парень закончил цитату из «Агента времени» под постом с увядающей розой. О, это любопытно. Вэй Янь открыла аккаунт незнакомца, которого звали Цзян Шэн, и узнала страницу с собакой, которую смахнула недавно. Небеса, кто вообще на сайтах знакомств ставит на аватарку собак? Нужно выкладывать фотографию себя, чтобы люди понимали, с кем общаются! Если бы не комментарий, она бы никогда не захотела разговаривать с владельцем этой страницы.

«Ладно, это все равно становится интересно», – в предвкушении заключила Вэй Янь.

Ни Ху Фэн, ни Ху Мин не хотели смотреть это дунхуа – не помогла даже завлекаловка в виде красивых мужских персонажей. Для Вэй Янь это было сродни предательству. Ей некуда было девать эмоции, возникшие при просмотре. Может, получится поделиться хотя бы с этим незнакомцем?

Вэй Янь безо всяких прелюдий написала в личные сообщения Цзян Шэну: «Страшно было, когда Лу Гуан чуть не того самого?» Это больше походило на проверку на «непозера», но Вэй Янь пробирал азарт: а такое ли большое внимание уделяет этот человек мелочам? Хотя, если он помнит цитату… Но Вэй Янь все равно было любопытно.

Скука мигом улетучилась с ее лица.

Глава 2

Диалоги тет-а-тет

«Страшно. Но ведь он не того самого», – такой ответ получила Вэй Янь.

Она восторженно крутанулась на компьютерном кресле. Пальцы дрожали от эмоций и радости, потому что вот он – тот самый собеседник, которого Вэй Янь так не хватало для томящих диалогов из ее мечтаний, наконец-то начавших свершаться.

Цзян Хао был приятно удивлен. Ху Фэн с таким воодушевлением писала о том, как Чэн Сяоши ослушался, как дрался с красноглазой девушкой, и о многом другом, что порой даже промахивалась мимо клавиш. Цзян Хао и сам ощущал, как что-то внутри него бурлило от волнения из-за этих обсуждений.

Обычно Цзян Хао ни с кем просто так не списывался в соцсетях – только по делу: с семьей, по учебе, но не более. Он не видел смысла в праздных беседах. Но именно сегодня он был вовсе не против говорить о необычной фотостудии до поздней ночи.

И вот уже прошло три часа после полуночи. Глаза болели – устали жутко. Ощущение, будто в них бросили горсть песка и проморгаться не получается. Но Цзян Хао все равно не откладывал телефон.

Они закончили говорить о дунхуа уже давно. Диалог плавно перетек в те самые праздные беседы, от которых Цзян Хао обычно нос воротил.

Ху Фэн:а ты всегда ставишь точки в конце сообщений?? твои сообщения выглядят от этого грозно будто ты на меня всегда сердит ヾ(￣O￣)ツ

Цзян Шэн:Я всегда ставлю точки в конце предложений.

Ху Фэн:но при этом другие знаки препинания игнорируешь

Цзян Шэн:Мне лень их ставить.

Цзян Шэн:Ты вот вообще пропускаешь все, кроме удвоенного вопросительного знака.

Ху Фэн:не только вопросительные знаки!! но и восклицательные!! потому что они прикольные подружки а остальные не очень

Ху Фэн:??

Ху Фэн:!!

Ху Фэн:｡ﾟ(ﾟ^∀^ﾟ)ﾟ｡

Уже после одного дня переписки Цзян Хао заключил: эта энергичная, болтливая, эмоциональная

А еще она уж очень любит текстовые смайлики.

Его величеству надзирателю Ян Гуану необходимо было предоставить отчет о том, как проходит исполнение его желания. Цзян Хао весь вчерашний вечер под любым предлогом отмахивался от него, но сегодня Ян Гуан вынудил его соорудить выставку наиглупейших и тупиковых диалогов в жизни Цзян Хао.

– Вот эта девушка, – Цзян Хао ткнул пальцем в экран, где светился на первой строчке диалог, – не давала мне покоя по поводу вока[4]. Постоянно спрашивала, какой я люблю и люблю ли вообще вок, сколько баоцзы[5] за раз я могу съесть, заливала про Чжацзянмянь[6] и Ваньдоухуан[7]. С этой ни о чем, кроме дорам, не поговорить. С этой в принципе скучно. Что бы я ни спросил, какую бы тему ни предложил, она вяло отвечает, односложно. Как будто она платит за количество букв в сообщениях, – вздохнул Цзян Хао и уже набрал воздуха в легкие, чтобы продолжить свою полную возмущения тираду, но Ян Гуан прервал его мягким движением руки.

– Хорошо, хорошо, я все понял. Ты молодец, отлично справляешься, – И одарил самой очаровательной улыбкой, от которой другой человек бы непременно засиял в ответ, но только не Цзян Хао. В этой улыбке не было ничего плохого, но ему она все равно не нравилась на интуитивном уровне.

Ян Гуан мельком полистал переписки в телефоне Цзян Хао с его разрешения и вернул с удовлетворенной улыбкой, от которой хотелось лишь закатить глаза.

Диалог с Ху Фэн Цзян Хао, конечно, скрыл. Он хотел уберечь общение с ней от посторонних глаз, особенно таких, как у Ян Гуана – глядящих по-доброму, но при этом с насмешкой. Начал бы еще глумиться и что-то затирать со снисходительным тоном – что-то, чего слушать Цзян Хао не хотел совершенно.

Ху Фэн:а когда у тебя день рождения??

Цзян Шэн:5 декабря.

Ху Фэн:ахахаха так ты малыш!! я старше тебя

Ху Фэн:у меня день рождения 30 ноября

Ху Фэн:буду называть тебя диди[8]

Ху Фэн:<(￣︶￣)>

Цзян Шэн:Что за дурость?! Я младше всего лишь на 5 дней. Ты же моя одногодка.

Ху Фэн:малыш диди не пререкайся со старшими!! 5 дней уже много значат

Ху Фэн:хехе

Цзян Хао цокнул языком и обреченно вздохнул, понимая: она неисправима. Сколько бы Цзян Хао ни препирался, все было тщетно. Ху Фэн продолжала звать Цзян Шэна младшим братом и малышом. Цзян Хао смирился – не то чтобы у него был выбор. Однако это не самое худшее, что могло произойти. Вскоре Цзян Шэн поймал себя на мысли, что это обращение очень даже милое, но он готов был его принимать только от Ху Фэн.

Спустя три дня после создания страницы в этой треклятой соцсети Ян Гуан наконец-таки отвязался. Цзян Хао все условия выполнил, да и Ян Гуану стало скучно, потому что стоящих кандидаток на общение и правда не находилось. Посмеяться было не над чем.

Цзян Хао, ложась спать в ночь перед окончанием срока выполнения задания, пылко пообещал себе, что снесет к чертям аккаунт Цзян Шэна, но, когда открыл сообщения и увидел: «утречка диди! что сегодня снилось? (") а ты кстати читал маньхуа? а то я о своей коллекции томов рассказала, а у тебя про чтение не спросила…» – то подумал, что можно немного повременить с удалением страницы.

Ху Фэн периодически обновляла фотографии в профиле, в отличие от Цзян Шэна. Тот так и не сменил аватарку, и аккаунт возглавляла Карамелька, а Ху Фэн чуть ли не через день публиковала новые снимки. Цзян Хао ставил «лайк» каждой, каждую просматривал по несколько раз. Ни на одной Ху Фэн полностью не показывала лицо: где-то она прикрывала рот и нос широким рукавом, оставляя лишь глаза, блестящие в хитром прищуре; где-то камера была наведена только на острую линию челюсти, где-то – на точеный нос и чуть пухлые губы.

Но зато на каждой из них темный шелк распущенных волос обрамлял лицо. Главное фото было единственным, где они оказались собраны в хвост.

Эта загадочность была такой манящей и очаровательной. Недосказанность, начиная с цитаты из «Агента времени», сопровождала впечатление о Ху Фэн все время их переписки. Но это не казалось Цзян Хао чем-то плохим, напротив, Ху Фэн словно призывала разгадать ее секрет, мол, подумай сам, а я потом дам тебе ответ, но просто так его ты не получишь.

Цзян Шэн:Ты симпатичная.

Ху Фэн:спасибочки!! я заметила что тебе нравится по количеству твоих лайков на фоточках хехе

Ху Фэн:а почему ты ни одной своей фоточки не выложил?? мне очень интересно посмотреть на тебя (╥_╥)

Ху Фэн:а что это за собачка у тебя на аватарке?? твоя что ли

Ху Фэн:честно говоря не очень понимаю почему ты ее поставил ведь это сайт знакомств… а фото играет немаловажную роль при первом впечатлении

Цзян Хао не особо задумывался над наполнением своей страницы, потому что она по сути ему не была ему нужна. Он создавал ее только для Ян Гуана, который почему-то проглядел аватарку. Наверное, из-за нее и правда писало мало людей, а если и писали, то очень странные.

Цзян Шэн:Да. У меня две собаки: Карамелька и Шоколадка. Это Карамелька когда была щенком.

Ху Фэн:ой какая милота!! (//ω//) ты вроде бы такой грозный но собачек своих называешь так забавно ахаха

Цзян Шэн:Я грозный? Ты считаешь их имена глупыми?!

Ху Фэн:нет ты что вовсе нет!! я просто не так выразилась их имена скорее милые

Ху Фэн:я вот собак боюсь ｡ﾟ･ (>﹏<) ･ﾟ｡

Цзян Шэн:Почему?

Ху Фэн:в детстве на меня на улице напали огромные собаки и чуть не загрызли с тех пор я их до ужаса боюсь

Цзян Шэн:Оу… Вот как.

Ху Фэн:да ничего забудь! так ты покажешь свою фоточку или нет?

На это сообщение Цзян Хао не сразу нашелся, что ответить. Он подошел к зеркалу и оценивающе окинул взглядом с ног до головы свое отражение. Сделав еще шаг, чтобы поближе рассмотреть лицо, он взялся обеими руками за щеки, потом

Однако после получаса мучений с телефоном в руках ничего путного из этого не вышло. Каждый сделанный снимок Цзян Хао забраковывал: то кривой, то улыбка странная, будто оскал, то смотрит исподлобья, то взгляд слишком тяжелый, то нос будто на пол-лица. Цзян Хао не любил фотографироваться как раз из-за этого. У него всегда был нелепый вид на снимках.

А хотя почему Цзян Хао сразу должен отправлять свое фото? Можно же найти любую фотку парня в Интернете, и все будет пучком. Но нет, почему-то делать так не хотелось. А если у этого парня только одна фотка на всю громадную Сеть, что тогда делать? Наверняка Ху Фэн попросит еще, и даже если Цзян Хао найдет нечто похожее на предыдущую, отличия будут заметны. Он просто начнет рыть себе могилу.

Да и зачем вообще скидывать фотографии? Это так важно, что ли? Можно и отказаться. Никто никого ведь не принуждает.

Цзян Шэн:А почему ты полностью свое лицо не фотографируешь?

Ху Фэн:я просто стесняюсь очень показывать его полностью публике в интернете (*μ_μ) но могу как-нибудь потом отправить тебе но только лично тебе хих

Если даже Ху Фэн стесняется, то почему Цзян Хао должен скидывать фото?

«Почему да почему… – с усмешкой подумала Вэй Янь. – Да потому что».

Ху Мин и Вэй Янь сильно отличались внешне. У Ху Мин черные волосы до лопаток, тогда как Вэй Янь – шатенка с волосами до поясницы. На фотографиях Ху Мин была заметна длина волос. А куда Вэй Янь деть свою шевелюру? Отстричь? Нет уж, Вэй Янь уже отстригла челку и очень об этом пожалела. Свои волосы она слишком сильно любила, чтобы так беспощадно к ним относиться.

Может, купить парик? Но раскошеливаться ради этого совсем не хотелось…

Проблема еще в том, что у Ху Мин был небольшой шрамик от ветряной оспы на щеке, которую как раз и фотографировали. Как такой подделать? Конечно, можно повернуться другой щекой, но появлялась новая загвоздка: Ху Мин не прокалывала уши, в отличие от Вэй Янь. Можно закрывать волосами, но все снова упиралось в их длину. Черт, как же это сложно!

Вэй Янь и сама не поняла, как так получилось, что основная цель – общение с парнями и использование для этого фотографий Ху Мин – внезапно ушла на второй план, а ее затмила беседа с одним лишь Цзян Шэном.

Цзян Шэн – личность своеобразная. Он необычный, непредсказуемый – неизвестно, чего от него ожидать. Парень-огонь, нрав бурный, и этим Вэй Янь он был интересен. С ним было о чем поговорить: находилось очень много тем, а когда одни исчерпывали себя, их тут же заменяли другие. Вот так вот незаметно и проходили часы за разговорами.

С другими парнями на его фоне скучно переписываться. Такое ощущение, что контингент на этом сайте априори не по вкусу Вэй Янь. Ну или она плохо искала, скорее всего так. Цзян Шэн заметно выделялся, и было даже удивительно, что они с Вэй Янь встретились на просторах Сети. Если бы он не оставил комментарий под постом с цитатой, то потерялся бы в бесконечном потоке анкет. Как хорошо, что Цзян Шэн написал.

Просто так прикольно – найти человека, который разделяет твои интересы, имеет схожие с тобой взгляды на жизнь. А даже если точки зрения где-то расходятся, то обмен мнениями превращается не в извержение яда в сторону друг друга, а в увлекательную дискуссию.

Внезапно телефон тренькнул уведомлением. Вэй Янь включила экран и увидела сообщение от Цзян Шэна с вложением.

Развернув диалог, Вэй Янь хмыкнула: Цзян Шэн отправил-таки свое фото, но только… глаз с кусочком брови. Это игра такая, что ли?

Ху Фэн:вауу какие глазки (/ //ω// /) очень красивый цвет!!

Ху Фэн:а сам-то почему не все лицо целиком сфотографировал??

Цзян Шэн:Я тоже стесняюсь.

«Ты-то действительно стесняешься, а я…» – пронеслось в голове Вэй Янь. Наверное, она поступала подло по отношению к Цзян Шэну.

Он классный. А Вэй Янь… а что Вэй Янь? Ху Фэн, если быть точнее. Ее даже не существует. Наверное, если бы Цзян Шэн узнал, кто стоит за этим профилем, то не захотел бы общаться.

Вэй Янь нравилось писать сообщения Цзян Шэну так, как она любила: легко и беззаботно, наплевав на знаки препинания, используя много смайликов. Никто ей не запрещал это делать и принимал ее стиль письма, хотя некоторым он казался «вырвиглазным».

У Цзян Шэна красивые карие глаза, брови густые. Что ж, Вэй Янь любопытно сыграть в игру «Собери внешность собеседника по деталям».

Почти как пазл.

И как это, черт возьми, терпят девушки?! Каждый раз так издеваясь над собой.

– А-Хао[9], ты не видел мой пинцет для бровей? Маленький такой, я его, кажется, на столе оставляла, а сейчас его там нет…

– Да, видел. Вот он, – Цзян Хао протянул пинцет. – Я его взял, извини.

– А зачем он тебе?

– Брови… выщипывал… – тихо пробурчал под нос Цзян Хао так, что, если стоять в двух-трех метрах от него, разобрать слова невозможно.

– Ты брови выщипывал? – хихикнула Ян Вэй – невеста старшего брата Цзян Хао. Она подошла ближе, взяла его за подбородок, чтобы рассмотреть брови. Тот стыдливо отвел взгляд, словно провинившийся ребенок.

Со старшим братом Цзян Синфу у Цзян Хао сложились замечательные отношения. Они были близки и доверяли друг другу. Невеста брата тоже относилась к Цзян Хао хорошо, будто он для нее был младшим братом. И старше она была не на пять дней, как Ху Фэн, а на пять лет. Ян Вэй даже разрешала именовать себя старшей сестрой и называла Цзян Хао А-Хао.

– У тебя кожа немного покраснела, много волосков за раз удалил? – Ян Вэй улыбнулась, получив в ответ смущенный кивок. – Неплохо получилось, молодец! Теперь ты вообще самый красивый на свете.

– Ян Вэй, ну прям уж самый… – Цзян Хао посчитал это лестью. Ян Вэй хоть и разрешала называть ее сестрой, ему было неловко это делать.

– Именно! Самый-самый красивый!

Уголки губ Цзян Хао, дрогнув, поползли вверх, а потом он

Цзян Хао решился скинуть фото Ху Фэн. Он долго придумывал, как бы щелкнуть себя так, чтобы это не вызвало подозрений, а затем гениальная мысль осенила его, буквально свалилась как снег на голову! Он решил сфотографировать глаз. Только перед этим пролистал в интернете картинки с подобными изображениями. У многих брови аккуратные, чуть ли не волосок к волоску, и форма такая ровная, будто строили, как фигуру на уроке черчения. У Цзян Хао же лохматушки какие-то, на них без слез не взглянешь. Почему до этого он никогда не задумывался о состоянии бровей?

Цзян Хао даже посмотрел бьюти-видео по уходу за бровями и узнал столько нового, сколько порой не узнавал на парах в университете: что пинцетом для бровей выщипывают выходящие за форму волоски, что есть тени для бровей, карандаши для бровей; что делают какую-то долговременную укладку и ламинирование (Цзян Хао так и не понял, это одно и то же или разное), что красят брови и краской, и хной… Это просто какой-то кошмар, как девушки все это запоминают? Цзецзе[10] так же за своими бровями ухаживает, и Ху Фэн тоже?

В итоге Цзян Хао взял пинцет у Ян Вэй. Благо, он бесхозно лежал на столе, а то просить лично было стыдно. Он выщипал выходящие за форму бровей волоски, а также лишние ближе к переносице. Цзян Хао подумал, что было бы неплохо их еще и причесать, но щеточек подходящего размера у него в арсенале не имелось (а такие он тоже заметил в бьюти-видео), так что он просто пригладил брови пальцами.

Ну, если так посудить, то у него от природы неплохая форма, и они изначально лежали как надо.

Лишь после этих многочисленных манипуляций Цзян Хао взял в руки телефон и приступил ко второй попытке устроить фотосессию, которая больше была пыткой.

Зачем Цзян Хао так из кожи вон лез, он и сам не до конца осознавал. С другой стороны, Ху Фэн отправляла ему настоящие фотографии, так для чего Цзян Хао будет обманывать и присылать рандомную пикчу? Хотя он и так обманывал, выставляя себя другим человеком, но, отправляя фото, он не врал ничуть, ведь это свое.

Тем более ей понравился цвет глаз. Было приятно это слышать. Точнее, видеть.

С Ху Фэн было здорово. Цзян Хао симпатизировали ее непосредственность, озорство, легкость – он точно был не таким.

С ней он понял, что в «праздном общении» нет ничего плохого: пусть и не обсуждаются насущные проблемы и стоящие ребром вопросы, но зачем решать задачи мирового масштаба, если можно просто поболтать в удовольствие?

Цзян Хао толком и не знал, каково это – беседовать в удовольствие, а не по нужде. Ху Фэн приоткрыла ему завесу в незнакомый доселе уголок мира, где разговорами можно наслаждаться и ждать нового дня, чтобы написать «Доброе утро», а не напряженно смотреть на часы с мыслью: «Когда же это кончится?!» Цзян Хао не очень любил долгое общение. Он и сейчас не особенно его жаловал, но вот переписка с одним конкретным человеком точно была ему по душе.

Глава 3

Через холодную клавиатуру даришь май в выходные

За две недели общения с Ху Фэн у Цзян Хао выстроилась более-менее четкая картина ее восприятия: его одногодка, день рождения у нее 31 октября, живет в Пекине, как и Цзян Хао, и тоже закончила первый курс университета. Он не спрашивал, на кого она учится, потому что совпадений уже было достаточно.

За полмесяца переписок Вэй Янь ненамного продвинулась в собирании «пазла» по имени Цзян Шэн. Он прислал в общей сложности только две фотографии. На первой был изображен его глаз. На второй был запечатлен кусочек его шеи, линия челюсти и часть груди в темно-синей рубашке. Выглядело соблазнительно.

Вэй Янь была нетерпелива. Он жаждала поскорее заполучить целостную картинку, но только вот картинка не планировала так быстро собираться. Сколько бы Вэй Янь ни уговаривала Цзян Шэна отправить фото, тот категорически отказывался. Единственное, что сделал, – это скинул снимок шеи, словно для успокоения любопытства Вэй Янь. Его утолить не удалось, это было как жажда посреди пустыни.

«Для этих фоток дурацких нужна целая гора вдохновения», – заключил Цзян Хао после очередной фотосессии. Это оказалось целой наукой – такой утомительной, что в конце Цзян Хао упал на кровать без сил, словно на стройке таскал мешки с цементом десять часов подряд.

Вэй Янь неутомимо клянчила еще и еще, в особенности изображение лица. Цзян Хао всегда был недоволен собой. Он делал кучу фото, но удалял каждое, потому что везде получался уродливо. Зачем тогда Цзян Хао изощрялся, выворачиваясь иероглифом? Все равно получалась ерунда.

Только один раз он сфотографировал свою шею, но этого Вэй Янь было мало.

К великому сожалению Цзян Хао, спустя множество отклоненных просьб энтузиазм Вэй Янь не только не уменьшился, но, наоборот, стал распаляться. Уже и не знаешь, что делать с этой неугомонной.

Ху Фэн:доброе утречко!! ヽ(・∀・)ﾉ

Цзян Шэн:Доброе утро.

Ху Фэн:однако это утро оказалось бы добрее если бы его скрасило изображение одного прекрасного парня (ಡ‸ಡ)

Цзян Шэн: …

Цзян Шэн:Ты мне уже надоела ты в курсе? Прекрати уже клянчить фотку!!!!!!!!!!! Мне в лепешку разбиться, если я не хочу, или что?!

Ху Фэн:я-

Ху Фэн:прости пожалуйста

Ху Фэн:я не думала что тебя так заденет это. извини я – я просто дурачилась

Ху Фэн:впредь такое больше не повторится честно. ты вправе отправлять фотографии тогда когда считаешь нужным

Ху Фэн:только больше не злись на меня пожалуйста…

«Твою мать!» – единственная мысль, которая родилась в голове Цзян Хао после полученных сообщений.

Цзян Хао было досадно, горестно, и он был зол, но, конечно же, не на Ху Фэн, а на себя. Как он только мог написать такое? Да еще и в грубой форме! Это же девушка, с ней надо нежнее… Тем более не просто девушка с улицы, а подруга, которой Цзян Хао дорожил. И вот так жестоко обойтись с ней! Какой же Цзян Хао позорник.

Он знал о своей проблеме с контролем агрессии, знал, что во время вспышек гнева мог наворотить всякого, наговорить кучу ранящих слов, но полагал, что в случае с Ху Фэн до такого не

Цзян Шэн:Это ты меня прости, черт… Я не хотел тебя обидеть своей грубостью. Мне очень жаль, правда.

«Только не разочаровывайся во мне», – подумал Цзян Хао. Если Ху Фэн после этого больше не захочет с ним общаться, он все поймет, хотя это его добьет. Ведь это будет очередным подтверждением того, какой Цзян Хао никчемный.

Ху Фэн:ох хорошо яяяя принимаю твои извинения!! не переживай слишком сильно на этот счет (〃▽〃) мы оба косякнули так что квиты так сказать

Цзян Хао облегченно выдохнул. Ху Фэн простила его так легко и быстро, что он даже не ожидал. Разве такое бывает? Обычно, когда Цзян Хао извинялся за свои проступки, ему приходилось чуть ли не вымаливать прощение.

Какая же Ху Фэн замечательная!

Цзян Шэн:Я все равно чувствую себя виноватым.

Ху Фэн:ээээй да ладно тебе малыш мы оба дурашки. я если честно тоже до сих пор чувствую себя немного неловко хехе но главное что мы разобрались!!

Цзян Шэн:Да, ты права.

Цзян Хао охватило какое-то неизвестное ему доселе чувство, похожее на теплое молоко, когда он увидел смайлик с поцелуйчиком. Это было… приятно? Да, именно так. Цзян Хао еще никто не присылал подобных смайликов, максимум гэгэ и цзецзе удостаивали его «», но это не то. В эмодзи с поцелуйчиком чувствовалось что-то интимное, сакральное. Ху Фэн – первая и пока единственная, кто прислал его Цзян Хао. Он не был уверен, что Ху Фэн не отправляла подобные кому-то другому, но все равно чувствовал себя особенным.

Однако после этой маленькой неприятной истории он все равно больше не мог найти покоя. Воспаленное воображение рисовало самые ужасные картины, в которых Ху Фэн все еще обижается, хоть и не говорит об этом, тщательно скрывая. Потом она испытывает раздражение, злится и в конечном итоге начинает ненавидеть Цзян Хао. Их общение прекращается из-за нежелания Ху Фэн его продолжать.

«Ты грубый и неотесанный», – видел перед глазами сообщение Цзян Хао, хотя Ху Фэн ему такого не присылала никогда. Цзян Хао захлестнуло такое сильное чувство вины, что он, кажется, мог ощутить его кончиками пальцев. Раненой птицей в голове билась мысль: нужно отправить фотографию, где изображено лицо целиком, чтобы Ху Фэн точно забыла о ситуации. Тогда Цзян Хао успокоится наконец.

Но чье фото отправлять-то?! Себя, что ли? Идиотизм полнейший. Цзян Хао еще раз просмотрел все свои фотографии, сделал новые, но все было не то. Он получался каким-то уродцем. Ху Фэн будет совсем не в восторге, если увидит перекошенного Цзян Хао. Тогда она от него точно откажется.

Внезапно решение нашлось само собой.

«Нет, я не сделаю этого, – запротестовал в разговоре с собой Цзян Хао. – Хотя если только один раз и одно фото, ничего фатального ведь не случится?»

Это было выше его сил. Да и он права не имел так делать. Он не мог обойтись так с собственным… Но если только раз? Одно фото – не более. Никто не узнает. Цзян Хао этого не допустит.

Дрожащими пальцами он набрал сообщение.

Цзян Шэн:Обещаешь не менять отношение ко мне после того как я кое-что сделаю?

Ху Фэн:чтоооо ты чего как можно? ты все еще думаешь о своих словах по поводу фоточки? да не парься ты все хорошо честно-честно!

Цзян Шэн:Нет, я немного о другом. Просто пообещай, что отношение ко мне не изменишь.

Ху Фэн:диди я и не собиралась!! за кого ты меня держишь?? (＃＞＜)

У Цзян Хао дыхание сперло от волнения, а сердце начало учащенно биться. Он нажал кнопку «Отправить» и в тот же момент резко заблокировал телефон, положив его на стол погашенным экраном вниз.

Цзян Шэн:*вложение отправлено*

– Офигеть… – Вэй Янь непроизвольно закрыла рот рукой от изумления, охватившего ее. Поверить своим глазам сейчас было выше ее сил.

Когда Вэй Янь увидела, что в сообщении Цзян Шэн прикрепил файл, она подумала о чем угодно, кроме лица: фото второй собаки, пейзажа за окном, стакана кофе в руках. Цзян Шэн недвусмысленно дал понять, что ему осточертели разговоры о внешности, и Вэй Янь не думала, что он сам отправит фото. Особенно после того, как она решила завязать с выпрашиванием окончательно.

Кроме любопытства и азарта, по большей части она донимала Цзян Шэна этим, чтобы подурачиться. Вэй Янь знала, что ее шутки часто выходят за рамки положенного, а она этих границ не видит. Вот и получалось, что невольно расстраивала собеседников хохотушками.

Сегодня она снова пересекла черту, так что реакция Цзян Шэна была оправданной, несмотря на неожиданную бурность. Вэй Янь была поражена. Но это же Цзян Шэн, он личность безудержная, так что стоит привыкнуть, пожалуй.

Обиды не было, просто небольшое удивление, хотя по сравнению с нынешним шоком оно было песчинкой в пустыне, каплей в море.

Вэй Янь открыла диалог и чуть не упала со стула. На снимке была отнюдь не собачка. Ох, если бы там оказались щенята, которых Вэй Янь не очень-то любила.

Вместо этого перед ее взором предстал невероятной красоты парень, который улыбался так ярко и заразительно, что и губы Вэй Янь непроизвольно расползлись в глупой улыбке. А глаза его так сияли, что и у самой Вэй Янь они начали блестеть, но только от выступивших слез. Это все потому, что, если смотреть невооруженным глазом на солнце, оно слепит.

У него была довольно популярная прическа с пробором посередине и челкой по бокам, слегка закрывающей глаза. Брови вразлет выглядели аккуратно и ровно. Черты лица были мягкими, наверное, как раз из-за теплоты улыбки, которая больше всего сразила Вэй Янь. Он улыбался даже глазами, и это было так прелестно, что… Небеса, кажется, у Вэй Янь сейчас сердце остановится.

Ему очень шла белая рубашка с расстегнутыми первыми пуговицами. Цзян Шэн выглядел так солидно.

Только вот немного не укладывалось в голове, как столь лучезарный и добрый с виду парень мог иметь такую сильную несгибаемую личность, местами резкую, возможно, слегка импульсивную. Контраст был очаровательным.

Ху Фэн:диди ты —

Ху Фэн:ах боже. у меня даже дыхание перехватило от того НАСКОЛЬКО ты красивый

Ху Фэн:описать тебя одним «вау» это просто кощунство!!!!!!!!!!!!!!!! ты СУПЕР

Ху Фэн:диди я покорена (' ∀ ')ノ～ ♡

Внезапно Вэй Янь вспомнила слова Цзян Шэна об

Если бы Цзян Шэн не прислал свое фото, то Вэй Янь пережила бы. Ну нет и нет, печально, конечно, но второстепенно. Что бы Вэй Янь делала с молчаливой картинкой, не будь разговоров с Цзян Шэном и его самого? Ничего, конечно же.

Реакция Ху Фэн была предсказуема. Цзян Хао и сам восхищался красотой старшего брата.

Да, черт возьми, Цзян Хао скинул фотку Цзян Синфу. Это было неосмотрительно с его стороны и даже низко, но чувство вины замучило вкрай. Оно утихло только под восторженные возгласы Ху Фэн.

Несмотря на замолчавшую тревогу, Цзян Хао все равно чувствовал себя подавленно. Как он вообще додумался до такого абсурда? Цзян Хао казалось, что он тонет в собственной лжи все больше и больше, запутывая себя в ней, как в рыболовных сетях. И в них он невольно поймал брата.

Цзян Синфу не заслуживает этого. А Ху Фэн что, заслуживает? Отнюдь. Но Цзян Хао ничего не мог с собой поделать. Его угрюмое лицо точно бы не понравилось Вэй Янь, зато от Цзян Синфу в восторге были все. Он – эталон, на который Цзян Хао всегда должен равняться, но которого никогда не достигнет.

Ху Фэн что-то очень долго печатала после вереницы восхищенных охов-вздохов.

Ху Фэн:диди если ты вдруг думаешь что из-за твоей внешности я изменю отношение к тебе то это не так!! ты нереальный красавчик это бесспорно но!! я говорю с тобой не из-за милого лица. нас связало любимое дунхуа а дружбу скрепили схожие взгляды и общие интересы. ты меня зацепил не лицом а душой. так что не парься все ок

Слова Ху Фэн обнадежили. Она делала комплименты совсем другому человеку, однако общалась-то с Цзян Хао. Очень радовало, что ей это нравилось. Значит, наверное, в случае Цзян Хао еще не все потеряно?

Еще три недели пролетели незаметно. Их беседы были теплыми и уютными, как мягкий плед на коленях у мамы. Они были наполнены повседневностью, однако это была не утягивающая в пропасть рутина, а нечто ламповое и приятное.

Ху Фэн фотографировала свои завтраки, Цзян Шэн – обеды, и так они обменивались снимками каждый день. Бездомный кот с подписью: «Я встретила его на улице, зашла в магазин и купила ему еды. Покормила, погладила и немножко опоздала». Полная луна на темном полотне неба с припиской: «Она сегодня очень желтая, но камера искажает цвета, и вообще теперь кажется, что это точка дурацкая». Нарисованный кем-то цветок на скамейке и слова: «Прикольно так. Как думаешь?»

Это стало привычкой, а потом и частью образа жизни. Просыпаться и первым делом включать телефон, чтобы увидеть заветное «Доброе утро», а если оно еще не было написано, потому что кое-кто сладко спит или просыпает, написать первым. Поделиться временем за обедом, завтраком, развеять скуку на паре, чтобы она закончилась быстрее. Сыграть в крестики-нолики, нарисовав поле в собственной тетради и заставив собеседника сделать то же самое.

День становился пустым и потраченным зря, если кто-то из них был слишком занят и не мог зайти в сеть. Сначала, разумеется, такие дни проходили волнительно: внезапное исчезновение заставляло становиться клубком нервов – а вдруг что случилось? Почему так резко ушла или ушел? Затем они условились предупреждать, и дальше все пошло гладко.

Руки сами тянулись посмотреть, не пришло ли сообщение. Мысли были под завязку забиты одним лишь образом, все действия связаны с одним человеком, потому что в любом явлении, любом окружающем предмете начинаешь видеть его – того, с кем проводишь большую часть времени.

Они много недель общались в соцсети для знакомств, и было забавно, что никто из них не предлагал перейти в другой мессенджер, где переписываться удобнее. Оба пришли к выводу, что, если кто-то из них предложит, они согласятся и тогда что-нибудь придумают. Но пока их все устраивало. Ведь обоим было что скрывать.

Вскоре они начали находить друг друга во снах – путаных, затуманенных, где не видно и не понятно почти ничего, но известно лишь одно: там был он или она.

Странно было оглядываться назад и обнаруживать, как сильно эта дружба окрепла. Они анализировали недалекое прошлое и думали: как мы раньше жили без этих переписок? В них было все больше комфорта, моментов тихой радости, которые они проживали только друг с другом. Больше милых слов, смайликов-поцелуйчиков, сердечек, скобочек, эмоций.

Цзян Хао терзали сомнения: почему их переписка начала так быстро развиваться? Уже тяжело было отследить, когда общение стало очень приятным и наполненным такой, можно сказать… нежностью? Именно ей. Некий флирт, заигрывания. Цзян Хао душили ядовитой лозой тревожные думы: «К тебе все-таки стали относиться иначе из-за красивого личика, да и то не твоего». Но Ху Фэн рушила эти предубеждения, словно каменную стену, закрывающую собой ясное небо.

Прошло еще две с половиной недели.

«ты мне нравишься»

«Ты мне тоже.»

«что будем делать?»

«Что предлагаешь?»

«встречаться? наверное»

«Хорошо. Теперь ты моя девушка.»

«получается что так. а ты мой парень»

Так коротко и так просто, словно это рядовой разговор, ничего необычного. За одним исключением: никто той ночью уснуть не смог.

Это было спонтанно. Необдуманно. Если бы эмоции не накрыли с головой, если бы пальцы не дрожали, что бы вышло? Если бы ему была дана хоть секунда хладнокровия на анализ ситуации, как бы Цзян Хао поступил? Он старался об этом не думать. Под ложечкой неприятно сосало, но это заглушала всепоглощающая нежность.

Было необходимо знать, что в тебе кто-то нуждается и любит совершенно безвозмездно, просто так. Что кто-то готов уделять так много внимания, окутывать заботой. Дарить любовь и давать понять, что ты много значишь и являешься важным и особенным.

Эта любовь будто возвращала Цзян Хао в детство, залечивала раны, дополняла собой все, чего недоставало.

Вэй Янь не задумывалась над совершенным. Не сказать, что ее совсем не заботило то, что они с Цзян Шэном теперь пара, пусть и в интернете, но какая разница, если им хорошо друг с другом?

Единственный, маленький такой нюанс заключался в том, что Вэй Янь играла за

Признаться, в голове царила вакханалия от любви. Да, кажется, Вэй Янь влюбилась. Какой же сюр. Она еще не встречала такого прекрасного человека, с которым хорошо при любом раскладе, в любых обстоятельствах. Этот парень будто бы в ней все мирил, делал обычный день праздником. Так чудесно.

Греющие душу, подобно выпитому чаю, эмоции собирали воедино спорящие части сознания Вэй Янь, из-за чего она в конечном счете пускала все на самотек. Она хотела плыть по течению, а не против него, думая о собственной лжи.

Разве захочется топить саму себя, когда происходят милые переписки, от которых хочется хихикать целый день?

Ху Фэн:доброе утро любимый!

Цзян Шэн:Не называй меня так, хватит!!!!!

Ху Фэн:а что такое?

Цзян Шэн:Я смущаюсь.

Ху Фэн:поняла хороший мой

Цзян Шэн: …

Цзян Шэн:За что мне такая крошка.

Ху Фэн:ааааа

Ху Фэн:(///￣￣///)

Ху Фэн:надеюсь не хлебная?

Цзян Шэн:Ты серьезно?!

Цзян Шэн пытался флиртовать. Это было неумело, но в то же время очень умилительно. Он тот еще скромняшка, но тоже способен на нежности. Вэй Янь чувствовала, что ему это дается не так легко, как ей, но она была рада, что Цзян Шэн показывал ей и такую сторону себя.

Вэй Янь была окрылена. Она витала в облаках, оторванная от реальности. Светлые чувства кружили голову. Она готова была идти вприпрыжку, скакать так, что долетала бы до самого неба, обежала бы всю Землю вокруг, и не факт, что вернулась бы прежней.

Вот и сейчас, занятая только делами амурными и не ожидающая подвоха, она примчалась к Ху Мин. Но только вот Вэй Янь во время разговора будто окатили ведром ледяной воды.

– Лао Вэй, почему ты постоянно отвлекаешься на телефон? – возмутилась Ху Мин и взглянула на экран смартфона Вэй Янь. – Это что, тот сайт знакомств?

Это заставило сердце Вэй Янь пропустить удар, а саму ее жестко опустили на землю, и ни о какой мягкой посадке и речи не шло.

Вэй Янь мигом заблокировала мобильник и убрала его подальше от Ху Мин. Ладони вспотели от вол – нения, а на подругу она смотрела затравленно и испугано. Упс, поймали с поличным.

– Эм, нет, ты что… Как можно, мы же…

– В том-то и дело, мы договаривались, Лао Вэй!

Они с Ху Мин договаривались удалить аккаунт, если запахнет жареным. Сейчас пахло не то что жареным, а горелым. Дым был слишком густой, пропитывающий своей чернотой и едкостью. Да и вообще этот аккаунт не предусматривался для долгого пользования. Ху Мин рассчитывала, что Вэй Янь похихикает пару дней и прикроет лавочку. Она доверяла подруге.

Вэй Янь не сдержала обещание и не удалила аккаунт, не избавилась от снимков. Она солгала подруге и продолжила пользоваться страницей. Сама история с Цзян Шэном уже давно не имела тормозов – все закрутилось смерчем.

– Ну да, мы договаривались… – замямлила Вэй Янь.

Раз уж Цзян Шэн отправил полную фотографию своего лица, переборол страх и стеснение, Вэй Янь хотела сделать то же самое для него. Только проблема в том, что лицо и тело на фото не ее. Вэй Янь не могла предоставить то, что хотела, поскольку они с Ху Мин сильно отличались внешне. Она до последнего не хотела отправлять фото Ху Мин без ее согласия из совместных, а уж тем более брать со страницы Ху Мин. Она хотела попросить Ху Мин скинуть какую-нибудь свою свежую фоточку под предлогом того, чтобы сделать смешной коллаж, но теперь об этом, кажется, и речи быть не могло.

– Ты обещала, что удалишь страницу, когда «что-то пойдет не так». Мне кажется, что-то уже давно идет не так.

Очередное напоминание, что Вэй Янь наплевала на уговор с Ху Мин, укололо самолюбие.

– Эй, ты чего? – улыбнулась Вэй Янь, чтобы скрыть свою растерянность. – Все же хорошо. Я просто, ну… Да, до сих пор общаюсь на той странице, но ничего серьезного. Меня просто это прикалывает.

– Уже больше двух месяцев прошло, – напомнила Ху Мин. – Почему тебе до сих пор весело? Ты там действительно просто общаешься и ничего более?

Внутри все похолодело.

Глава 4

В метре от разоблачения

– А… Да, ну… Конечно, за кого ты меня принимаешь, Ху Мин? – Вэй Янь перекинула руку через плечи Ху Мин и потрепала по волосам. – Нашла себе конфу по интересам, вот и общаемся компанией. Любители «Агента времени»! Ты ж нос воротила, или все-таки надумала прочитать? А то у меня не особо много людей, кроме них, с кем можно обсудить, в реальной жизни особенно.

– Нет, не особо люблю такое… Так что извини.

– Ладно, ладно, я принуждать не буду. Ни к чему, – Вэй Янь отпустила раскрасневшуюся от тисканий Ху Мин, которая тут же принялась поправлять волосы. – И ты меня извини за аккаунт. Обещаю… кхм… В этот раз я правда сдержу слово.

Они сошлись на том, что Вэй Янь удалит в ближайшие пару дней аккаунт, ей только нужно время на прощание с приятелями из беседы. Все же общение длиной больше, чем в два месяца, не хухры-мухры.

Не было никакой беседы у Вэй Янь. Единственный человек, с кем она до сих пор общалась, – Цзян Шэн. Остальные либо сами слились, либо Вэй Янь их слила, кинув в блок. А беседы, тем более по интересам, искать Вэй Янь было лень. Она и так тратила много времени на поиск и сортировку мужских профилей, от которых проку ноль.

Вэй Янь стоит быть осторожнее. Если бы страница не оказалась напрямую связана с сестрами Ху, было бы намного проще. Скрывать бы тогда и не пришлось. Она никому не рассказывала о существовании Цзян Шэна, не говоря уже о том, что они встречаются. Ху Мин бы точно не поняла этой связи, ведь она была изначально против создания профиля.

Вэй Янь до сих пор не понимала, как так получилось. Она встречалась с человеком под другим именем – где это видано?! Но была в этом всем какая-то изюминка, которую Вэй Янь хоть и попробовала, но вкус осознать пока не успела.

Как бы не начало отдавать горечью.

Все, что было связано с этими отношениями, вызывало у Цзян Хао тревогу. Зудящие ощущения от отправки собственных фотографий, сделанных в позе «буква Зю», чувство тяжести, будто на грудь положили булыжник, при мысли о том, что он обманул Ху Фэн и брата, без спроса скинув чужое изображение.

Фотоотчеты Ху Фэн содержали улицы Пекина. Это часто были неизвестные Цзян Хао районы и заведения, но попадались места, в которых Цзян Хао бывал.

Тот факт, что там, где когда-то ступала его нога, прогуливалась наверняка бодрой походкой Ху Фэн, вызывал одновременно и улыбку, и грусть. Ху Фэн жила с ним в одном городе, и это должно было радовать, но Цзян Хао чувствовал досаду. Уж лучше бы они находились далеко друг от друга.

Ведь в их случае шанс встретиться увеличивался. Не резко, конечно, Пекин-то большой, но внезапно увидеть Ху Фэн на улице и не иметь возможности подойти, потому что его настоящего она не знает… Как-то иронично.

Они ведь не смогут в реальности быть вместе. Никогда. Ху Фэн любит другого парня, а не его. Представлять картину их встречи было абсурдно: она ждет увидеть милого красавчика, но навстречу выходит несуразный и хмурый, как грозовая туча, Цзян Хао. Примет ли его Ху Фэн? Скорее всего, нет.

Именно поэтому он и не инициировал встречи. Конечно, было странно, что они, живя в одном городе, ни разу не заикнулись о свидании, но хорошо, что эта тема не поднималась. Иначе Цзян Хао не знал, как выкручиваться.

Цзян Шэн:Слушай, а тебе какие парни нравятся?

Ху Фэн:ой я даже об этом не задумывалась… даже не знаю. возможно, такие, как ты!!

Ху Фэн:а к чему вопрос?? (O.O)

Цзян Шэн:Просто стало интересно.

Ху Фэн:(・_・;)

Ху Фэн:ლ(ಠ_ಠ ლ)

Ху Фэн: …

Ху Фэн:мне немного странно об этом говорить с парнем с которым я встречаюсь

Цзян Шэн:Если ты не хочешь об этом говорить, то не нужно.

Ху Фэн:благодарю ^^

Цзян Хао не стал напирать, чтобы не ставить Ху Фэн в неловкое положение. Если посмотреть на ситуацию со стороны, то Цзян Хао был согласен, что вопрос в их положении звучал странно. Ху Фэн не могла ответить иначе. Однако Цзян Хао не мог не спросить.

Так он удостоверился в том, что у него нет и шанса.

Какие парни нравятся Вэй Янь?

Задаваясь этим вопросом, Вэй Янь откинулась на спинку компьютерного стула, сделала на нем неспешный оборот вокруг оси. Она не могла назвать точные характеристики. Пожалуй, для нее самым базовым было то, что парень должен быть адекватным, честным, заботливым, верным. Внешность – это нечто субъективное.

Ответ на вопрос Цзян Шэна получился каким-то странным, как, в общем-то, и сам вопрос. Что он хотел узнать? Ему было интересно, что Ху Фэн зацепило в нем? Тогда ответ Вэй Янь не поменялся бы. Ей нравятся такие, как Цзян Шэн. Он отзывчивый, терпеливый, принимающий. Вэй Янь было с ним интересно. Ну и да, он красивый, причем таковым его считали, скорее всего, многие.

Почему она не сказала всего этого Цзян Шэну? Это было бы хорошим ответом, способным удовлетворить его любопытство. Конечно, немного странная формулировка, но все же. Куда страннее то, что Ху Фэн замяла тему, ссылаясь на неловкость.

Придумать ответ было не так сложно. Наверное, сложнее было признаться себе в том, что то, какой у нее типаж, не имеет значения, ведь она не та, за кого себя выдает.

Был конец сентября, они с Ху Фэн встречались уже около месяца.

Содержание этого сообщения озадачило.

Ху Фэн впервые прислала голосовое. Включив его, Цзян Хао с еще большим недоумением заключил, что сказанное в аудиозаписи предназначалось не ему, а совершенно другому человеку. Оно вообще не вписывалось в тему разговора:

– А-Мин, ну что ты там копошишься? Взбивай белки интенсивнее, чтоб до пены. Да, вот так. А ты не стой истуканом, иди муку тащи!

Это было обсуждение рецепта какой-то выпечки.

Цзян Шэн:Что это?

Ху Фэн:ой прости что без объяснений хехе

Ху Фэн:мой голос!! раздаю вот команды как главная на кухне. решила записать тебе голосовое между делом. а-мин моя младшая сестра!!

Цзян Хао переслушал аудиозапись заново, но уже более вдумчиво и внимательно. Он смаковал бархатистые нотки мелодичного голоса, который был не таким нежным и милым, каким себе представлял Цзян Хао. В нем чувствовался стержень, толика твердости. С образом беззаботной, безмятежной Ху Фэн это немного не вязалось, но что-то в этом определенно было.

Пожалуй, в этом и заключалось обаяние Ху Фэн: быть загадкой, концентрацией противоречий, необыкновенности. Еще с самого начала она дала Цзян Хао понять, что человека, похожего на нее, он вряд ли когда-нибудь еще встретит – Ху Фэн такая единственная.

Интересно, а кто тот третий, которому Ху Фэн приказала не стоять истуканом?

После первого голосового Ху Фэн стала отправлять их чаще. В основном это были не голосовые, обращенные к Цзян Хао, а отрывки песен. Ху Фэн очень красиво пела: голос у нее был сильный, мелодичный, она прекрасно тянула ноты.

Цзян Хао заключил, что узнает звучание этого голоса из тысячи. А еще он ловил себя на том, что влюблялся в нее с каждым днем все сильнее.

Ху Фэн – это комфорт. Она уют, легкость. Она для Цзян Хао островок надежности и умиротворения, солнечный луч, который согревает его. Увидеть на экране «я тебя люблю!!» подобно самой лучшей сладости на свете, которую ему доводилось пробовать.

Как сильно чувства затуманили разум и насколько плотна была пелена на глазах, раз они видели в противоречиях очарование и ни капли расхождений?

Когда наступит прозрение и взгляд прояснится, не останется ничего, кроме как жмуриться от сильной боли.

Ху Фэн не нравилось, что Вэй Янь постоянно отвлекается. Для чего они тогда собирались, если Вэй Янь держит в руках телефон, а не тесто?

Вэй Янь в последние недели постоянно была такой. Все время хихикала, опустив взгляд в экран и что-то быстро печатая. Сколько бы Ху Фэн ни спрашивала, с кем переписывается Вэй Янь, она не сознавалась или говорила, что общается в чате с одногруппниками. Ху Фэн в это не верила.

Хотя, если бы у Вэй Янь кто-то появился, она бы

– Положи ты уже свой телефон! – не выдержала Ху Фэн и тяжело вздохнула. Вэй Янь достала муку и снова вернулась к переписке. – Посмеешься с одногруппниками потом. Или если мы тебе не нужны, мы уйдем.

Вэй Янь, которая сначала хотела отшутиться, вмиг посерьезнела и правда выключила смартфон, положила его на подоконник.

– Извини. Вы мне нужны. Что еще сделать?

Ху Фэн покачала головой. Пока на Вэй Янь не прикрикнешь, она не воспримет твои просьбы всерьез. Такая уж она. Однако сейчас Вэй Янь и правда походила на влюбленную дурочку, которая не видела ничего дальше своего носа.

Ху Фэн надеялась, что, если Вэй Янь действительно влюбилась, она рано или поздно посвятит в это подруг.

Для Цзян Хао это был самый обычный октябрьский выходной день, несколько часов которого он решил провести на прогулке с Цзян Синфу. Ничего сверхъестественного: просто прогулка, просто привычное тепло на душе от компании брата и его улыбки. Рядом с ним всегда уютно.

Но всего лишь одна незначительная, на первый взгляд, ситуация перевернула все с ног на голову. Убила, а потом, словно насмехаясь, принудила воскреснуть. И умереть заново.

– Хочешь мороженое? – указывая куда-то вдаль на палатку, где продавали сладости, спросил Цзян Хао, пока они неторопливо ходили по территории парка.

– Да, не откажусь, – кивнул Цзян Синфу. – Сегодня хочется клубничное.

Цзян Синфу хотел пойти вместе с Цзян Хао, но тот сказал не утруждать себя.

– Гэгэ, подожди меня здесь. Я мигом сгоняю и вернусь.

Цзян Синфу сказал, что для него это не проблема, но Цзян Хао настаивал.

– Ох, ну… Раз ты так просишь, то ладно.

– Просто хочу позаботиться о гэгэ, – улыбнулся Цзян Хао, и Цзян Синфу одарил его улыбкой в ответ.

Хотя Цзян Хао всегда тыкали в то, что старший брат намного лучше него, Цзян Хао его не возненавидел. Пожалуй, Цзян Синфу был единственным из их семьи, к кому Цзян Хао питал самые теплые чувства. Цзян Синфу давал ему любовь за всех родственников, и Цзян Хао хотел отплатить ему благодарностью.

Цзян Синфу остался ждать его на лавочке. Позднее Цзян Хао заключил, что это было лучшим решением.

Он уже возвращался к месту, где сидел брат, неся в обеих руках по стаканчику с мороженым: клубничным – брату, себе – шоколадным, как вдруг услышал пронзительный выкрик:

– А-Мин!

По телу Цзян Хао словно пустили сильнейший электрический разряд.

– А-Мин! Ты в порядке?

Этот голос… Цзян Хао крутил его записи часы напролет, пытаясь запомнить каждую ноту, каждый отзвук и…

Поплатился.

– Не расшиблась там? – это был чей-то другой, более высокий голос.

Цзян Хао замер в трех метрах от лавки, где его ждал Цзян Синфу. В зарослях кустов Цзян Хао не было видно, да и гэгэ сидел спиной к нему. Он лишь обернулся на вскрик неподалеку, но, поняв, что пострадавшему оказана помощь близких, отвел взгляд.

Только вот Цзян Хао сделать этого не мог. Он замер, не в силах шевельнуться, оторвать ноги от асфальта, будто их засадили в него по самые щиколотки и для пущей надежности залили бетоном. Цзян Хао стоял, как каменное изваяние. Отличить его от статуи можно было разве что по загнанному ритму сердца.

Цзян Хао поплатился за свою жадность, с которой так долго переслушивал голосовые Ху Фэн. Теперь возглас «А-Мин!» настиг его в реальной жизни. Разнесся по голове не звуковой, а ударной волной, огрев так, словно был мощным оружием.

Мир покачнулся и остановился: в нем была лишь девушка, помогающая встать другой, упавшей с велосипеда и с неловким кряхтением принимающей руку. Третья девушка поднимала велосипед.

Вне всяких сомнений: та, что кричала, была Ху Фэн.

Он узнал ее. Цзян Хао предполагал, что, возможно, однажды наступит момент, когда они пересекутся где-нибудь на улице, но думал, что он пройдет мимо, так и не узнав Ху Фэн. А когда все поймет и обернется, будет слишком поздно, потому что его, но в то же время и не его девушка уже давно скроется из виду.

Но чтобы судьба настолько зло пошутила над ним…

Цзян Хао был неправ: как он мог не узнать Ху Фэн, даже если бы она молчала? Эти волосы. Этот нос. Эта линия челюсти. Разрез глаз. Они ведь так схожи с теми изображениями на снимках, в которых Цзян Хао уже дыру взглядом прожег.

Девушка рядом выглядела очень похоже – настолько, что Цзян Хао сначала подумал, что видел на фотографиях ее. Третья девушка разительно отличалась от них. Если у Ху Фэн и, по всей видимости, Ху Мин были черные волосы средней длины, то у этой каштановые пряди достигали поясницы. Ее губы выглядели тоньше, чем у сестриц Ху, разрез глаз – немного уже. Сама она была ниже, хрупче, звонче. Она заливисто хохотала над неудачей Ху Мин и по характеру больше походила на Ху Фэн, которую Цзян Хао знал. Кто это? Хотя это совсем не важно по сравнению с человеком, который отчитывал Ху Мин.

Все было смазанным, смешанным во что-то единое и неразборчивое. Цзян Хао вроде бы понимал происходящее, а вроде мозг отключился, уплыв в далекие дали.

Черт возьми, нет… Цзян Синфу!

Цзян Хао буквально подлетел к брату, и тот даже вздрогнул от неожиданности. Цзян Хао загородил его собой, словно он стена, крепость, способная защитить, уберечь…

Кого? Цзян Синфу? Или самого Цзян Хао?

– Вот… Мороженое. Извини, что задержался. Очередь огромная.

– Благодарю, А-Хао. Ничего страшного, – Цзян Синфу забрал свой бумажный стаканчик из рук брата, зачерпнул пластмассовой ложечкой немного и попробовал. – Очень вкусное.

Цзян Хао с трудом выдавил из себя жалкое подобие улыбки, пробормотал что-то о том, что, кажется, не может найти банковскую карту в кармане и, видимо, ее обронил, так что спешно утянул брата за собой на поиски карты, которая и не терялась вовсе.

Небеса, лишь бы Ху Фэн не заметила Цзян Синфу.

Но судя по тому, что она до сих пор находилась в словесной перепалке с сестрой и, видимо, их подругой, она не увидела гэгэ – ей было не до того.

Но все равно, Небеса, пожалуйста, будьте благосклонны к Цзян Хао в этот раз.

Вэй Янь сначала решила, что у нее галлюцинации. Она проморгалась, и все исчезло. Видимо, и правда крыша немного накренилась.

Точнее говоря, не исчезло, а отвернулось, и не все, а… Цзян Шэн.

Нет уж,

Сколько на свете парней с чертами, как у Цзян Шэна? Да половина Китая!

Не может же жизнь сыграть с Вэй Янь настолько злую шутку? Собрать в одном месте их всех: Ху Мин, Ху Фэн, Цзян Шэна и саму Вэй Янь. Вэй Янь издала нервный смешок.

– Смешно тебе, Вэй Янь?!

Вэй Янь показалось, что ее подбросило от этих слов в стратосферу, а потом она снарядом полетела прямо вниз и с грохотом разбилась о землю. Но нет, она не разбилась, а просто вздрогнула.

Ху Фэн. Цзян Шэн. Он ведь мог узнать ее и все понять!

Но он так быстро посмотрел на них и еще быстрее отвернулся. Человек, узнавший кого-то, так не сделает. Не зацепился взглядом? Не обратил внимание? А может, он вообще смотрел только на Ху Мин? Хотя ведь… Они с Ху Мин были похожи как две капли воды.

Ха-ха, Вэй Янь превращалась в параноика. Подумать только, у нее сейчас мыслительный процесс шел в сотни раз быстрее, чем проносится звук. Кажется, Вэй Янь вспотела от волнения.

Также неожиданно, будто бы из ниоткуда, появился какой-то парень и увел Цзян Шэна. Он закрыл своей широченной спиной весь обзор, как будто бы специально! Из-за него даже не получилось рассмотреть Цзян Шэна.

Но, судя по всему, это не Цзян Шэн. Он бы точно узнал Ху Фэн, потому что энтузиазм, с которым он лайкал любое обновление в профиле ненастоящей Ху Фэн, не мог пропасть даром.

Все в порядке. Все хорошо. Можно выдохнуть. Наверное.

Случайная встреча со случайными незнакомцами. Но она самым жестоким и изощренным образом влепила хлесткую пощечину.

Вэй Янь и правда испугалась. Подумать только: если бы это был настоящий Цзян Шэн и он бы узнал Ху Фэн – ну и что, что он знает ее по фоткам Ху Мин – и вдруг подошел бы к ней, единственным выходом из этой ситуации для Вэй Янь было бы убежать в горы и сброситься с одной из вершин.

Мысль о том, к каким последствиям привела бы ее ложь, утомляла. Вэй Янь старалась лишний раз к ней не прибегать. Как, в общем-то, и сейчас.

Тот парень смотрел на Ху Фэн, на Ху Мин, но ничего не понял. Все путем.

Однако на душе что-то противно скребло, не давая покоя.

Цзян Шэн знает о младшей сестре его девушки, но что насчет него самого? Тот человек, который увел Цзян Шэна с места встречи, был очень похож на него.

Так, стоп. Это не он!

Но как насчет того, чтобы просто спросить? Это же не смертельно. Просто убедиться и не более.

Вэй Янь не знала, правильно ли поступает, но лучше узнать, чем бездействовать и мучить себя неизвестностью. Придя домой, она первым делом написала Цзян Шэну.

Ху Фэн:дорогой а расскажи о своих родных. ты один в семье?? если нет то ты старший или младший?

Цзян Хао накрыла паника, когда он получил сообщение. От волны нахлынувшей тревоги бросило в пот, и мозги, кажется, перестали соображать.

Что это за великое совпадение? Разве такое бывает? Почти сразу после встречи Цзян Хао получает такое сообщение. Ху Фэн что-то заподозрила? Она их заметила? Что ему делать?

Цзян Хао шумно выдохнул, пытаясь остудить пылающий разум. Он решил сказать как есть, чтобы понять, что делать дальше.

Цзян Шэн:Нас в семье двое: я и младший брат. Само собой мать и отец, дедушки и бабушки по каждой линии. А что?

Ху Фэн:ух ты как здорово! мы с тобой оба старшие в семье

Цзян Шэн:Хах, ага.

Цзян Хао выругался от гнева, скинув со стола конспекты. Те разлетелись по всей комнате, кружа подобно листьям на ветру. От этого ярость внутри клокотала лишь сильнее. Еще пару минут назад он преспокойно занимался домашним заданием к завтрашним парам, но сейчас похож был на сорвавшегося с цепи пса.

Злился он, конечно же, на самого себя. Снова.

Какой же он идиот. Лучше бы не говорил правду. Этим он мог лишь сильнее вызвать подозрения. Если бы сказал что-то другое, то то его и Цзян Синфу было бы не в чем заподозрить. Ху Фэн бы поняла, что ошиблась

Ладно, тайм-аут. Фраза была довольно нейтральная. Если бы Ху Фэн прямо в лоб спросила: «У тебя есть младший брат?» – то тогда можно заколебаться, но, черт возьми!

Это сводит с ума. Как же тяжело лгать.

Глава 5

Я обманул, ты меня – дважды

– Привет! Можно я сяду с тобой? – раздался бодрый девичий голос.

– Да, конечно. Привет, – ответил Цзян Хао почти без раздумий, не отрывая взгляда от экрана телефона. Он обратил внимание на новую соседку, когда та уже приземлилась на стул рядом с ним и разложила вещи.

Говорила мама: «Оторвись уже от телефона своего, что ты как зомби вечно ходишь? Так еще дорогу переходить будешь, в телефон уткнувшись, и не заметишь, как тебя машина собьет». Говорила мама, а Цзян Хао пропускал мимо ушей, но сейчас подумал, что она, наверное, в чем-то была права.

Цзян Хао запаниковал, увидев перед собой хрупкую девушку с длинными каштановыми волосами. Не успел он отойти от шока минувшей встречи, как судьба подкинула очередное испытание для его мятущегося разума.

Соседкой Цзян Хао по парте стала, эм… Как же ее зовут? Цзян Хао слышал ее имя в тот день.

– Я Вэй Янь, – улыбнулась девушка и протянула ладонь для рукопожатия. Точно, Вэй Янь.

– Цзян Хао, – ответил Цзян Хао. Он в замешательстве взглянул на руку с тонким запястьем, но, к счастью, заминка длилась доли секунд и не была замечена. Цзян Хао принял ладонь и аккуратно пожал ее, будто боялся сломать.

– Ну, приятно познакомиться! – улыбнулась Вэй Янь.

– Ага… Взаимно.

И только после знакомства в голове щелкнуло: это что вообще такое? Как она тут оказалась? Цзян Хао это снится? Может, Вэй Янь не шпион, но просто все поняла и теперь проводит единоличное тайное расследование для подруги, чтобы открыть ей глаза?

Иначе как объяснить присутствие Вэй Янь в аудитории на занятии группы Цзян Хао? Она никогда в его группе не училась. Они никогда не виделись друг с другом. Так почему они встретились именно после той ситуации? Цзян Хао чувствовал, что пора сваливать, но уже было некуда, потому что он сидел прямо перед

– Уважаемые студенты, доброе утро, – Вошедший в аудиторию преподаватель не дал возможности развиться самым страшным теориям заговора о том, что Вэй Янь – засланный Ху Фэн шпион, цель которого – узнать все о нем и разоблачить самым жестоким образом. Он затмил эти размышления, потому что преподавателем был Ян Гуан.

Цзян Хао чуть не задохнулся от возмущения, а Ян Гуан с лукавой улыбкой посмотрел на него. Какого черта он здесь делает?! Ах да, он же препод.

Цзян Хао запоздало передернуло, а ладони вспотели от волнения. Он уже правда начал продумывать план побега, только теперь не знал от кого: от Вэй Янь или Ян Гуана.

Цзян Хао, узнав свое расписание в начале семестра, с облегчением выдохнул, потому что Ян Гуан не будет преподавать у него. Ян Гуан бы ради собственной забавы не давал Цзян Хао спуску. И делал бы он все так красиво и изящно, что никто бы не понял, что отношение преподавателя несколько предвзято. Ему нравилось подкалывать Цзян Хао.

Ян Гуан, разложивший на столе кипу бумаг, принесенных с собой, продолжил:

– Профессор Ван, к сожалению, заболел, поэтому я взял его группу. Сегодня придется потесниться, сдвоенные занятия – они такие… Надеюсь на ваше понимание, студенты.

Цзян Хао окинул взглядом аудиторию. И правда: людей в помещении стало в два раза больше. Даже те, кто обычно сидел один, сейчас обзавелись компаньонами. Цзян Хао не исключение.

Теперь понятно, как Вэй Янь оказалась здесь. Забавно, что Ян Гуан – ее преподаватель. Мир на удивление тесен.

На этом занятии проводилась лабораторная работа, что Ян Гуану было только на руку: можно не опрашивать, не запоминать имена чужих студентов и не высчитывать, кто, когда и сколько отвечал – оценки получат все в любом случае за выполненные задания. На руку это было и Цзян Хао, потому что Ян Гуан к нему не прицепится.

Цзян Хао учился на факультете экономики и менеджмента в Пекинском университете. Мама Цзян Хао настаивала именно на этой специальности, потому что его отец был крупным бизнесменом. Он должен был взять сына на работу под свое начало, а потом уже, взбираясь по карьерной лестнице, Цзян Хао в будущем перенял бы дело отца. Это было идеальным раскладом для всех.

Учиться было непросто, но Цзян Хао справлялся.

Возникал закономерный вопрос, почему столь крупное наследство передавалось не Цзян Синфу, который был умнее, благороднее и мудрее непутевого Цзян Хао. Цзян Синфу тоже поступил на экономический факультет, где с удовольствием учился, а затем пошел в магистратуру. Сейчас он учился в аспирантуре и преподавал в университете. Он всегда хотел передавать другим свои знания. В детстве он даже играл с родителями в школу, уча их всему: от математики до китайского. Родители оценили его рвение и не только позволили ему поступить в аспирантуру, но и поспособствовали этому. Они гордились тем, что Цзян Синфу стремился получить ученую степень.

Цзян Хао ни к чему не стремился. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое. В выпускных классах его покой напрямую начал зависеть от желания родителей, чтобы он поступил на экономический факультет. Цзян Хао понимал, что если не сделает этого, то не слыхать ему больше тишины, так что согласился.

Ян Гуан тоже учился на экономическом факультете, а сейчас преподавал статистику. Он был на два года старше своей сестры Ян Вэй и Цзян Синфу и уже заканчивал аспирантуру. Можно было подумать, что Цзян Хао окружали одни экономисты, по сути так и было. Семья Ян стала бизнес-партнером семьи Цзян. Ян Вэй и Цзян Синфу очень удачно полюбили друг друга и решили соединить себя узами браками. То же самое, только в деловой сфере, хотели сделать отец Ян Вэй и отец Цзян Хао. Они планировали объединить бизнес, а тут еще и дети способствовали более быстрому сближению.

Задание, данное преподавателем, предполагало работу в парах. Очевидно, напарницей Цзян Хао стала Вэй Янь.

В ее компании Цзян Хао чувствовал напряжение. Он будто не мог вдохнуть полной грудью рядом с ней: казалось, она следит за каждым его движением, сканирует, стараясь выцепить любую подозрительную деталь. Цзян Хао опасался как-то не так двинуться, и все его действия выходили нервными, ломаными.

– Ты в порядке? – внезапно спросила Вэй Янь, ведя расчеты. Цзян Хао шумно выдохнул. – Выглядишь неважно. Не выспался, что ли?

– Э… Да.

– А, понимаю. Я тоже нехорошо сегодня спала, до ночи матанализ решала, – Вэй Янь зевнула.

– М-м. Ясно.

Цзян Хао вспомнил, что Ху Фэн тоже не спала до поздней ночи, решая домашнее задание.

Он опасался сболтнуть лишнего и вообще смотреть Вэй Янь в глаза, но та, наоборот, откровенно глазела на Цзян Хао.

– Чего пялишься? – не выдержал Цзян Хао спустя десять минут ощущения тяжести чужого взгляда на себе. Из-за назойливых мыслей о напарнице он не мог воспринимать эти гляделки адекватно. Хотя любому человеку бы не понравилось, что его нагло разглядывают столь продолжительное время.

– Ты просто красивый. Невозможно тобой не любоваться, – подмигнула Вэй Янь и выдала смешок. Она сказала это так легко, так беззаботно, что от возмущения кончился воздух в легких.

– Ты что такое говоришь?! – Цзян Хао негодующе вспыхнул, зная наверняка, что и его уши заалели, но уже от смущения. Вэй Янь продолжала мерзко хихикать.

Цзян Хао испытал дежавю. Казалось, разговоры с дорогим сердцу человеком по ту сторону экрана материализовались и стали реальными. Словно девушка рядом говорила то же самое, что и возлюбленная Цзян Хао. От них исходила очень похожая аура.

«Это неудивительно, – одернул себя Цзян Хао. – Она же подруга Ху Фэн. С кем поведешься, от того и наберешься».

Основная часть задания была выполнена. Оставалось всего лишь пятнадцать минут до конца пары, чтобы заполнить таблицу данными, собранными Вэй Янь. Цзян Хао заметил, что она сидит в телефоне, бездельничая. Вместо того, чтобы активно дописывать лабораторную работу в тетрадке, она кому-то строчила сообщения.

В этот же момент Цзян Хао на телефон пришло уведомление.

Ху Фэн:дорогой как дела? я вот на паре сижу (；⌣̀_⌣́) я так устала честное слово поскорее бы уже конец!!!

Цзян Хао не стал отвечать, лишь смахнул сообщение. Краем глаза он зыркнул на Вэй Янь, которая уже ловила смешинку с видео из «Douyin»[11].

– Ты издеваешься?! Пара через пятнадцать минут закончится, у нас из-за тебя вообще-то еще таблица не сделана!

– Не заводись ты так, – отмахнулась Вэй Янь с улыбкой. – Сейчас все будет.

– С учетом того, сколько у нас осталось времени, такие перерывы могут дорого обойтись, – с нажимом заметил Цзян Хао. Он не хотел ругаться с девушкой, но ее поведение всю пару капля за каплей наполняло чашу терпения Цзян Хао. Скоро она будет полна до краев.

– Чш-ш, все под контролем! – выставив руки в примирительном жесте, сказала Вэй Янь и отложила телефон. Затем она действительно приступила к работе над таблицей. Ее нисколько не задела смена настроения напарника. Она будто бы знала, как справляться с подобными бурями. Может быть, она брала пример с Ху Фэн, или Ху Фэн – с нее?

Немного огорчила новость от лаоши[12] Яна, что пара пройдет вместе с другой группой, где у Вэй Янь не водилось знакомых. В аудитории будет тесно, душно, шумно. Хорошо, что намечался не опрос, а лабораторная работа, иначе бы это превратилось в вакханалию.

Но, стоило Вэй Янь зайти в кабинет, как она поняла, что скучно не будет.

Потому что ее взгляд устремился первым делом на третью парту первого ряда, где сидел младший брат Цзян Шэна.

Вот так совпадение…

Коленки мелко задрожали, за ними – пальцы, и неизвестно, от чего: то ли от предвкушения, то ли от страха. Вэй Янь сначала посчитала это очередной жестокой шуткой. Но мозг на сей раз решил повыделываться холодной рассудительностью и рациональностью, подсказав, что если здесь брат Цзян Шэна, то вряд ли будет он сам, потому что он старше.

А ну-ка, погодите-ка. Цзян Шэн говорил, что они с «Ху Фэн» одногодки. Получается, и с Вэй Янь тоже. Цзян Шэн и его брат – двойняшки? Однако брат все равно мог быть младше – например, школу закончил раньше. Интересно.

Вэй Янь, не раздумывая, двинулась в его сторону, спросила разрешения сесть из вежливости. Если бы тот был против, Вэй Янь это бы никак не помешало, и она так бы и осталась на этом месте.

Вэй Янь посмаковала имя на языке – «Цзян Хао». Неплохо. Но Цзян Шэн звучало лучше.

Цзян Хао почему-то был напряжен, словно чересчур озабочен чем-то. А еще он оказался таким же несдержанным, как и Цзян Шэн, только не улыбался. Вэй Янь на мгновение показалось, что она разговаривает с самим Цзян Шэном. Логично, они ведь росли в одной семье.

Цзян Хао, как и брат, был красивым. Вэй Янь сказала: «Невозможно тобой налюбоваться» – не для того, чтобы позлить (а злить его было занятно), а потому, что он обладал и правда очень симпатичными чертами лица.

Цзян Хао сильно походил на Цзян Шэна. Внешностью, характером, манерой общения. Неудивительно, ведь он его брат. Вэй Янь удовлетворенно заключила, что приняла верное решение, когда подсела к нему, хоть и было страшновато. Зато так удалось стать чуточку ближе к любимому парню, который на самом деле был недосягаем по ее вине.

Вэй Янь хотела похвастаться Цзян Шэну своей находкой и написать, что сидела на паре с его братом. Мысленно она ударила себя по рукам, потому что этим бы вырыла себе могилу.

Цзян Шэн мог спросить у брата о Ху Фэн. Цзян Хао сказал бы, что никакой Ху Фэн не было, он сидел с Вэй Янь. И вот тогда бы Вэй Янь оставалось лишь надеяться, что Ху Мин и Ху Фэн простят ее и после смерти будут сжигать для нее молитвенные деньги. Хотя бы парочку юаней.

Поскольку предмет, который вел профессор Ван, был профильным, Цзян Хао пришлось встретиться с Вэй Янь и Ян Гуаном еще раз на этой неделе. В качестве сюрприза его ждали еще две пары с Вэй Янь, потому что больничный профессора растянулся на две недели.

Ян Гуан после пар не преминул подтрунить над Цзян Хао. Он позвонил ему вечером, только чтобы поглумиться.

– Кажется, пара с другой группой прошла для тебя плодотворно, да, А-Хао? Нашел там уже себе подружку. Я слышал, как она с тобой флиртует. Хотел пресечь болтовню, но было так интересно послушать…

Цзян Хао цокнул языком.

– Никого я не нашел. Она мне неинтересна.

– Правда? Ты так смущался от ее слов, я видел. Мне кажется, вы хорошо смотритесь друг с другом.

Похоже, теперь Ян Гуан будет цепляться к нему не из-за учебы, а из-за Вэй Янь. Наверное, это лучше, ведь слова о любви до гроба можно пропустить мимо ушей, а вот на вопросы, которыми мог бы засыпать Ян Гуан на паре, забить не получилось бы.

Цзян Хао сказал, что Ян Гуан лучше бы проверял их лабораторные, а не сватал студентов. Ян Гуан лишь ответил, что обязательно все проверит к следующей паре. Он даже не выделил работу Цзян Хао и его напарницы. Значит, ему и правда неинтересно хихикать над Цзян Хао из-за учебы.

Вэй Янь нисколько не привлекала его. Цзян Хао, наоборот, сохранял с ней дистанцию. И хоть Сунь Цзы в своем трактате[13] завещал держать друзей близко, а врагов еще ближе, Цзян Хао был иного мнения о соседке по парте. Не то чтобы Вэй Янь была врагом, но союзником она точно не являлась, так как находилась по ту сторону баррикад.

Заговаривать с ней на темы, не касающиеся предмета, Цзян Хао не планировал. Хорошо, что Вэй Янь и сама не горела желанием сильно сближаться. Она выдавала идиотские шуточки между делом, иногда откровенно смеясь над Цзян Хао, и тот начал привыкать к придурковатости соседки. К счастью, Вэй Янь большего себе не позволяла.

На первый взгляд казалось, что это человек, который залезет во все щели и дыры, нарушая личное пространство совершенно бестактным образом. Однако, несмотря на все хи-хи и ха-ха, с ней было приятно общаться. Напряжение уже после второго занятия покинуло тело, и Цзян Хао начал ощущать себя рядом с Вэй Янь спокойно.

После первого занятия, где приходилось давать пендалей для скорости, Вэй Янь перестала отлынивать от работы. А еще он умела сдерживать обещания: когда им снова дали групповое задание, которое пришлось заканчивать дома, Цзян Хао строго-настрого наказал Вэй Янь выполнить его.

Вэй Янь и правда все добросовестно сделала, принесла на пару, ничего не забыв, и даже собака тетрадку не зажевала по дороге. И это при том, что Цзян Хао не напоминал больше в течение недели о задании – он и не мог нигде напомнить, потому что они не обменялись ни номерами

Если бы ситуация не была столь запутанной, Цзян Хао попробовал бы подружиться с Вэй Янь. Он обязательно бы сделал первый шаг, пригласил куда-нибудь после пар или предложил поговорить на отвлеченную тему.

Но это не тот случай.

В последнее время Цзян Хао стал чаще выпадать из соцсетей и реже общаться с Ху Фэн. В компании Вэй Янь он вообще не прикасался к телефону, чтобы та не увидела ничего лишнего.

Цзян Хао все еще любил Ху Фэн, любил искренне и по-настоящему, но было сложно как обычно общаться сутками напролет. На учебе пошли первые контрольные работы, да и случай в парке выбил из колеи. Хорошо, что Ян Гуан уже после первой пары забыл о том, что сватал Вэй Янь и Цзян Хао, потому что в дальнейшем они не давали для этого ни малейшего повода.

Цзян Хао сослался на большую загруженность, Ху Фэн, разумеется, все поняла и пожелала удачи. Просто нужно еще немного времени, чтобы прийти в норму.

С Цзян Хао Вэй Янь хорошо повеселилась на парах.

Ну, времени веселиться особо-то и не было – в основном они только учились, но какое-никакое общение было. Вэй Янь осталась им довольна, пусть и тревожно сосало под ложечкой, словно она упускала что-то очень важное из виду.

Она не хотела вступать в более тесные отношения с братом Цзян Шэна. Та встреча в парке задела за живое, и сейчас дружба с Цзян Хао казалась серьезной опасностью.

Они перекидывались лишь парочкой фраз, не более. Даже контакты свои друг другу не дали. Но это и к лучшему.

Когда занятие проходило во второй раз на неделе, у группы Вэй Янь и Цзян Хао оно в расписании стояло последним. Так что аудиторию они покидали одновременно, но теряли друг друга из виду в толпе студентов уже на выходе из университета. Так было в первую неделю. А вот во вторую Вэй Янь пришлось продемонстрировать свои навыки скоростного бега.

Потому что у центрального входа она увидела Цзян Хао в компании брата и еще какой-то девушки.

Цзян Шэн открыл переднюю дверь для девушки, сел за руль, а Цзян Хао устроился сзади.

Они уехали, а Вэй Янь трусливо сбежала. Когда легкие зажгло, а она начала рвано хватать ртом воздух, Вэй Янь остановилась и задумалась: кто была эта девушка?

В один из вечеров Цзян Хао получил от Ху Фэн неожиданный вопрос.

Ху Фэн:дорогой помнишь фразу из «агента времени»: «никто не знает, что принесет будущее, но мы можем влиять на него своими действиями»??

Цзян Шэн:Нет. Честно говоря не помню.

Ху Фэн:эх ну ладно:(но ты согласен с этим суждением??

Цзян Хао немного поразмыслил над цитатой и написал:

Цзян Шэн:Согласен. Безусловно наши действия имеют свои последствия.

«Я так рада что наконец-то наступили выходные!» – написала Вэй Янь и почти сразу же поделилась своей покупкой – стаканчиком кофе из «Starbucks».

Цзян Шэн:Дааа, наконец-то можно хоть немного выдохнуть.

Цзян Хао так и ощущал выходные: это маленькая возможность перевести дух, выспаться, немного позаниматься своими делами перед тем, как снова жертвовать временем ради учебы.

Цзян Шэн:Ты гуляешь? Какой кофе взяла?

Цзян Хао поймал себя на мысли, что очень хотел бы оказаться в этот момент рядом с Ху Фэн, но тут же обжегся этими думами. Они приносили сильную душевную боль из-за того, что это невозможно.

Ху Фэн:да. решила развеяться немного

Ху Фэн:купила латте!! в следующий раз хочу взять мокко с клюквой и белым шоколадом

Ху Фэн:что ты думаешь по поводу лунного печенья[14], которое продают в «Starbucks»??

Цзян Хао как-то раз покупал его во время прогулки со старшим братом, и оно ему понравилось.

Цзян Шэн:Ну, довольно неплохое.

Ху Фэн:как здорово что мы с тобой одного мнения!! ❤

Ху Фэн:♡ ～('▽^人)

Ху Фэн:(' ε ')♡

Цзян Шэн:

Цзян Хао всегда старался быть на одной волне с энергичной Ху Фэн, но, к сожалению, у него не было столько ресурсов, сколько есть у нее. Он даже не имел такого большого запаса смайликов и не мог их присылать с такой скоростью.

Ху Фэн:чем будешь заниматься сегодня??

У Цзян Хао на это всегда был один ответ.

Цзян Шэн:Буду весь день дома. За неделю накопилось много бытовых дел.

Ху Фэн:о поняла

Ху Фэн:ой я кое-что интересное придумала! давай вместе посмотрим вечером фильм? (￢‿￢) в той же комнате что и в прошлые разы[15]

Цзян Шэн:Хорошо! К вечеру я точно посвободнее буду

Цзян Шэн:Выбирай на свой вкус. Я тебе доверяю. Ты обычно выбираешь хорошие фильмы.

Цзян Шэн:

Ху Фэн:ты специально сделал этот ход чтобы сразить меня наповал?

Цзян Шэн:Возможно.

Вэй Янь убрала телефон в карман, когда Цзян Шэн написал, что ему нужно идти готовить. Неспешно потягивая кофе через трубочку, она шагала по аллее, наслаждаясь осенней прохладой. Деревья почти полностью сбросили листву, которая расстелилась цветным ковром, приятно шуршащим под ногами. Вэй Янь подняла взгляд на затянутое тучами хмурое небо, и на лице появилась улыбка. Многим не нравилась пасмурная погода из-за того, что она нагоняла тоску. Но Вэй Янь видела в этом особую прелесть. Засыпающая природа дарила покой.

Сильный порыв ветра подхватил шарф с плеча. Вэй Янь удержала его, прижимая к себе и кутаясь в него сильнее. Вместе с холодом ветер принес голоса двух смеющихся впереди людей.

Вэй Янь снова отпила кофе, проходя мимо дерева с раскидистыми ветвями, и закашлялась.

– Синфу, ну давай не здесь, прохожие ведь смотрят, – смущенно щебетала девушка, отодвигая ладонью лицо парня, который намеревался ее поцеловать.

– Чего нам стесняться, Ян Вэй? Ты моя невеста, и я имею полное право целовать тебя, – возразил беззлобно парень и все же украл у своей суженой легкий поцелуй в щеку.

Он обнимал девушку за талию, любовно и нежно оглаживая ладонью фарфоровую щеку, заправляя за ушко темные волосы. Вэй Янь тупо уставилась на парочку, испуганно полагая, что это все происходит не с ней.

Это же они. Это

Вэй Янь попятилась, не веря собственным глазам. Ветка под ее ногами хрустнула. Пара обернулась на шорох и заметила Вэй Янь.

– Ой! Извините. Вы хотели здесь пройти? – виновато поинтересовался Цзян Шэн, глядя прямо на Вэй Янь. – Мы уже уходим.

– Нет. Нет-нет-нет. Нет! – воскликнула Вэй Янь от отчаяния и побежала прочь.

Все было как в замедленной съемке.

Она бежала, не зная куда, ноги несли ее в неизвестном направлении. Вэй Янь запнулась о выступающий корень дерева, наполовину полный стакан выпал из рук. Кофе разлился по земле, крышка со вставленной в нее трубочкой отскочила чуть дальше. Вэй Янь упала, рвано дыша.

Руки ее судорожно хватали мокрые листья, – это от кофе или осенней сырости? – нижняя губа дрожала. Тело прошила тяжелая жгучая боль, ядом распространившаяся из груди по всему телу. Вэй Янь не верила. Она не могла в это поверить. В голове просто не укладывалось.

Невеста?

Но как же Вэй Янь? То есть Ху Фэн. Они же с Цзян Шэном любили друг друга. Они встречались уже столько месяцев – неужели это все зря? Но как это возможно? Цзян Шэн ведь меньше часа назад присылал сердечки, договаривался посмотреть вечером фильм.

Неужели он делал это все, состоя в отношениях с другой?

Он не мог так поступить! Цзян Шэн ведь такой хороший. Он же так сильно любил ее. Он не мог обмануть.

Но тогда почему он был так мягок с той девушкой, а она не сопротивлялась его ласкам, почему она садилась к нему в машину?

Невеста.

Для него отношения с Ху Фэн не больше, чем развлечение. У него были более зрелые и интимные отношения. Как же это подло – заводить интрижку за спиной почти что жены!

Цзян Шэн ведь никогда не спрашивал, на каком факультете учится Ху Фэн, в каком районе Пекина живет, какой у нее номер телефона. Он не просил встретиться, из-за чего возникало ощущение, что они не в одном городе живут, пусть и таком большом, а на разных частях континента. Значит, Цзян Шэн никогда не имел серьезных намерений насчет Ху Фэн.

Вэй Янь понимала, что и не могла ничего дать для того, чтобы эти отношения перешли на другой, более существенный, чем слащавые переписочки, уровень, но она чувствовала себя такой преданной.

Вэй Янь встала и отряхнулась. Колени штанов намокли и замарались. Она подобрала части стаканчика и поплелась к мусорному баку, выбросила стакан и опустилась на скамейку рядом. Как хорошо, что Цзян Шэн и его невеста были далеко.

Вэй Янь чувствовала целое ничего. Внутри нее зияла черная пустота. Яд выжег все, чего коснулся в теле и душе Вэй Янь.

Выходит, они всегда были друг для друга чужаками?

Это так… жестоко.

Даже если их отношения не имели будущего и изначально были тупиковыми, но ведь начинать их, имея возлюбленную… Он что, и ее не любил?

Внезапно все существо Вэй Янь охватила злость. Ее как будто бросили в костер сгорать заживо, и теперь то, что ранее умертвила боль предательства, заалело пламенем ярости.

Придя домой и сняв с себя грязную одежду, Вэй Янь начала строчить, подстегнутая жаром этого пламени, сообщения Цзян Шэну, ожесточенно стуча пальцами по экрану.

Ху Фэн:как ты мог?! как ты мог так поступить со мной?!!!

Ху Фэн:у тебя все это время была девушка?! я видела вас сегодня в парке и ты назвал ее невестой!! это точно был ты я не могла перепутать тебя ни с кем. так ты проводишь свои выходные за бытовыми делами??

Ху Фэн:как ты объяснишь это?? Цзян Шэн?? ты все это время лгал мне?? я же тебя так любила!! я верила тебе!!! и ты так наплевательски отнесся к моим чувствам…?

Ху Фэн:ты же мог бы сказать «нет» когда я тебе призналась. это несложно. я бы все поняла. но зачем так??

Ху Фэн:просто скажи мне что тобой черт возьми двигало все эти месяцы. я жду объяснений.

Она сделает все, чтобы узнать правду.

Цзян Хао ударился головой об стол три раза так, что вещи на нем слегка подпрыгнули, и взвыл. Он закричал, и собственный голос отдался звоном в ушах.

Ху Фэн увидела «Цзян Шэна» вместе с Ян Вэй. Вот и случилось то, чего Цзян Хао боялся столько месяцев.

Что ему теперь говорить? Какие оправдания подбирать? «Прости, ты все не так поняла». «Тебе показалось, это был не я, хочешь сфотографирую обед, который я приготовил?» Но что, если Ху Фэн сфотографировала Цзян Шэна и Ян Вэй в качестве доказательств?

Это катастрофа. Цзян Хао просто не знал, как из этого выбираться.

Вэй Янь до последнего верила в какое-то туманное чудо, надеялась, что это глупое совпадение, что существует два абсолютно одинаковых человека в одном городе. Ну или Вэй Янь просто почудилось. Но она же еще не настолько поехала головой. Она могла узнать лицо человека, в которого была влюблена. К тому же она уже видела Цзян Шэна лично.

Уведомление на телефоне, к которому Вэй Янь бросилась с трясущимися руками и колотящимся сердцем, разбило все ожидания вдребезги.

Цзян Шэн:Мне нечего тебе объяснять.

Глава 6

Пиши что хочешь, только не блокируй

Цзян Шэн:Мне нечего тебе объяснять.

Цзян Шэн:Прости.

Вот так просто? И все?

У Вэй Янь сердце от этих слов пропустило удар, мир затрещал по швам.

Воспаленное воображение дорисовывало грубыми мазками худший исход и заговорщически шептало: «Посмотри, Цзян Шэн понял, что у него нет ничего в противовес тому, что ты предъявила, он не может никак оправдаться. Ему все равно на тебя, потому он и не хочет оправдываться. Ему нет дела до объяснений с тобой, ему всегда было плевать».

В голове до сих пор не укладывалось, как такое возможно. Вэй Янь написала сообщения, полные злости.

Ху Фэн:серьезно? вот так вот да?? ты… я просто поверить не могу Цзян Шэн.

Ху Фэн:ты даже не представляешь как я в тебе разочарована. я думала ты намного лучше но как же я ошибалась.

Ху Фэн:пошел

Дописав последнее сообщение, Вэй Янь неминуемо отправила аккаунт Цзян Шэна в черный список. От гнева она даже начала ставить точки в конце предложений. Она сжала руки до побелевших костяшек, прохрипела что-то в беспомощной злости.

Вэй Янь будто лишили жизненной силы, ярких красок и радости. Мир посерел и стал в цвет мрачного неба над головой. Оно уже не казалось таким привлекательным и дарящим умиротворение, а лишь вгоняло в необъятную тоску.

Вэй Янь ощущала себя подавленной, брошенной и сломленной.

Стоило Цзян Хао увидеть на экране слова «ты даже не представляешь как я в тебе разочарована. я думала ты намного лучше но как же я ошибалась», как вдруг осознал, что такое удушье.

Горло сдавило спазмом, из него вырвался протяжный всхлип, после которого горячие слезы брызнули из глаз. Цзян Хао позорно разрыдался в голос, как пятилетка, держась за голову. Он готов был услышать подобные слова в десятикратном количестве от кого угодно: от воспитательницы в детском саду, от учителей, от мамы – и принял бы их со всей невозмутимостью, на которую только был способен. Но получить такое от Ху Фэн было невыносимо.

Он знал, что он ужасен. Он заврался, утонул в собственном вранье настолько, что уже перестал понимать, где ложь, а где истина. Он сам загнал себя в состояние тотального напряжения, когда и шагу свободно невозможно ступить. Каждый день, каждый раз приходилось замирать, прислушиваться к окружающей обстановке, словно он мелкий зверек в лесу, на которого хищник устроил охоту. Он так устал лгать. Он не хотел поступать так ужасно. Он не хотел делать больно ей. Только не ей.

Когда истерика подошла к завершению и было выплакано все, что можно и нельзя, наступило моральное опустошение. Цзян Хао лежал головой на столе, чувствуя, как высохшие дорожки слез неприятно стянули кожу, а нос отказывался нормально функционировать – только и делал, что хлюпал.

После эмоционального взрыва возник вопрос: зачем он сказал, что ему нечего объяснять? Объяснять было что, очень много всего нужно было разложить по полочкам. Ху Фэн не заслуживала такого отношения после всего, что между ними было.

Цзян Хао открыл их диалог и обомлел.

«Пользователь добавил вас в черный список».

Твою мать!

Этого стоило ожидать. Конечно, она обиделась. У Цзян Хао не было других ее контактов. Они ничем не обменялись за время общения. Единственное, что их связывало – это диалог в соцсети для знакомств.

Тоненькой посреднической нитью между ними могла выступить Вэй Янь, но и с ней Цзян Хао не законтачился толком. Он мог бы разузнать, в какой группе Вэй Янь учится, и попытаться через нее выйти на разговор с Ху Фэн, но это было слишком рискованно. Впутывать третье лицо в эту историю не хотелось.

Может быть, оно и к лучшему, что все закончилось таким образом? Оборвалось так же резко, как и началось, чтобы было проще забыть. Не растягивать мучение, а сразу прижечь открытую рану, пресечь на корню и больше никогда к этому не возвращаться.

Было грустно признавать, но, наверное, эти отношения должны были рано или поздно закончиться. Они изначально были построены на лжи Цзян Хао и никогда не были такими, какими он их представлял. Этим они и дарили счастье, этим они и убивали. А иное расставание принесло бы очень много долгосрочной томящей боли.

Цзян Хао самый настоящий подлец. И единственное, чего он заслуживал, – это как раз-таки продолжительных страданий из-за своих действий.

Вэй Янь твердо решила: она удалит этот чертов аккаунт раз и навсегда и больше никогда не впутается в подобное.

Оказавшись в собственной квартире, она упала на кровать прямо в верхней одежде, раскинула руки и уставилась в потолок невидящим взглядом.

Заведомо проигрышная игра. Стоило остановиться вовремя, одернуть себя. Но она просто не могла.

Внезапно тишину квартиры разрезала трель звонка, отчего Вэй Янь подбросило на кровати. Она засеменила к двери, посмотрела в глазок и вздохнула.

В гости пришли Ху Фэн и Ху Мин. Боже, она и забыла, что пригласила их сегодня готовить печенье. Ху Фэн очень вкусно готовила, а ее выпечка всегда была пышной, мягкой, хрустящей, тающей во рту. Когда Вэй Янь в первый раз записала голосовое сообщение для Цзян Шэна, Ху Фэн как раз руководила приготовлением булочек.

Черт. Опять мысли об этом.

Сейчас, если честно, уже ничего не хотелось, но не выгонять же Ху Фэн и Ху Мин.

Зайдя в квартиру, Ху Фэн начала ворчать, что Вэй Янь не отвечала на сообщения, которые они посылали, приближаясь к ее дому. Ху Мин даже пару раз позвонила, но и на это Вэй Янь не обратила внимания, потому что поставила телефон на беззвучный режим. Ху Фэн и Ху Мин зашли в подъезд без звонка в домофон.

Они готовили булочки, но Вэй Янь делала все на автомате. Что Ху Фэн скажет, то она и выполнит. Если спросят что-то, она ответит, но почти не задумываясь над вопросом. Подруги спрашивали, что случилось, но Вэй Янь говорила, что просто устала за день.

– Вэй Янь, ты чего? Алло, Земля, вызывает Земля! – в который раз за время готовки воскликнула Ху Фэн и словно из ниоткуда выросла за спиной, застав врасплох. Вэй Янь вздрогнула и чуть не выронила телефон, который теперь перекидывала в руках, как горячую картошку, пока нормально не поймала.

– А? Все нормально, я задумалась, – Вэй Янь повернулась к Ху Фэн, которая протянула ей уже готовую булочку. – Ху Мин все еще колдует над чаем?

Они уже закончили с готовкой и убрались на кухне, включили фильм и теперь готовились к просмотру.

– Да. Говорит, скоро можно будет пить. Насыпала столько трав в чайник… – Ху Фэн хмыкнула и прищурилась. – Это что, Цзян Синфу?

Вэй Янь не поняла, о ком речь, пока не проследила за взглядом Ху Фэн.

– Что?! – по всему телу пробежали мурашки, и Вэй Янь погасила экран. Черт возьми, она ушла слишком глубоко в себя, рассуждая, что делать дальше, и не заметила никаких движений рядом. Как можно было так опрометчиво глазеть на фото Цзян Шэна при других? Когда она поняла, что Ху Фэн спросила, ее охватил ужас, а затем и непонимание. – Как ты его назвала?

Вэй Янь надеялась, что ослышалась, но Ху Фэн убила эту надежду.

– Цзян Синфу. Ты его знаешь?

– Он не Цзян Синфу.

У Вэй Янь, наверное, напрочь отшибло инстинкт самосохранения, раз

– За кого ты меня принимаешь? Я его точно помню, – Вэй Янь едва сдержала вскрик от услышанного и ощутимо прикусила губу.

– Откуда ты его знаешь…?

– Он учился со мной на одном курсе, когда я еще была на экономике.

Вэй Янь была на грани того, чтобы испустить дух. Она обливалась потом беспокойства и едва могла сохранять невозмутимый вид. Ху Фэн старше Вэй Янь на пять лет. Сразу после школы она поступила в Пекинский университет на экономический, но после первого курса отчислилась. Спустя еще год она перепоступила в медицинский, поняв, к чему на самом деле лежит ее душа. Сейчас она училась на четвертом курсе и ничуть не жалела о собственном выборе.

– Мы с Цзян Синфу пересекались на лекциях, там и познакомились. Прикольный паренек, конечно, но не мое: он слишком, прям приторно милый и добрый, я таких не люблю, – продолжила Ху Фэн, а затем перевела взгляд на Вэй Янь и ахнула. – Эй, ты точно в порядке? Ты вся бледная, что случилось?

Приторно милый и добрый? Цзян Синфу? Но ведь… его зовут Цзян Шэн. Он, безусловно, милый и добрый, но в его характере не было и грамма «приторности» и «сахарности». В нем есть стержень и твердость. Он не такой, каким его описывала Ху Фэн.

Какого Цзян Шэна Вэй Янь тогда знает?

– А у него… – прохрипела Вэй Янь, собирая по крупицам силы и здравомыслие, чтобы не укатиться в истерику. – У него была девушка?

– Когда я виделась с ним год назад, он сказал, что уже несколько лет встречается с девушкой и хочет сделать ей предложение. Не знаю, что у них сейчас. Как же ее зовут… – Ху Фэн задумалась и подняла взгляд в потолок. – Ян Вэй, кажется. А что, ты запала на него?

Ян Вэй. Вэй Янь припоминала, что Цзян Синфу там, у дерева, назвал невесту по имени. Значит, все сходится.

И в то же время катится к чертям.

– Нет… Я просто, ну… В общем, неважно…

Ху Фэн знала, что это не так, но промолчала.

– В любом случае даже не пытайся. У тебя нет шансов. А почему ты решила, что это не Цзян Синфу?

Вэй Янь замялась, судорожно придумывая оправдание.

– А, да так… Перепутала с кем-то, значит. Одногруппницы прислали фотку, вот я посмотрела.

Ху Мин принесла свой фирменный травяной чай.

Внутри Вэй Янь бурлила тревога, намереваясь выйти наружу прямо через горло. Вэй Янь тошнило даже от вида булочек. Она знала, что они очень вкусные и пахнут изумительно, но сейчас их аромат казался мерзкой вонью. Она не могла прикоснуться даже к чаю, ее мутило от переживаний.

Ху Фэн, наблюдая за подругой, шепнула Ху Мин, что им лучше уйти, потому что Вэй Янь была совсем плоха. Они спешно начали собираться домой.

– Может, вызвать тебе врача? – напоследок спросила Ху Фэн, но Вэй Янь убедила их, что все в порядке, нужно просто отдохнуть.

– Наверное, я начинаю заболевать. Осень дает о себе знать.

Ху Фэн покачала головой. Симптомы простуды выглядели несколько иначе, но она снова ничего не сказала. В последнее время подруга была странной: несколько месяцев она витала в облаках, но не сознавалась, что послужило этому причиной. Сейчас она была как в воду опущенная. Может, и правда влюбилась, а теперь переживала нечто неприятное из-за объекта воздыхания? Тогда почему бы не рассказать об этом подругам? Да и что за странные вопросы о Цзян Синфу…

Вэй Янь была благодарна Ху Фэн за внимательность, но из-за фотографии, которую та случайно выцепила взглядом на экране ее телефона… внутри никаких положительных чувств не возникало.

Цзян Шэн завел отношения с ней, то есть с «Ху Фэн», встречаясь уже давно с некой Ян Вэй. А еще, оказывается, не Цзян Шэн, а Цзян Синфу – это вообще мозг на вынос – и знаком с Ху Фэн! Комбо!

Всего лишь несколько часов назад было как в лучшем романтическом сериале: любовь, пылкие признания в чувствах, забота, поддержка. Все разрушилось, как карточный домик от дуновения ветра. Теперь невыносимо болела голова из-за количества информации и нестыковок.

Как это вообще получилось? Какой, к черту, Цзян Синфу? Почему фамилия та же, но имя другое? Что все это значит? Что за этим скрывается?

Вэй Янь понимала: ее обманывали с самого начала.

Вэй Янь не могла поднять себя с кровати, чтобы пойти на занятия. Так она пропустила понедельник, вторник, проспала первую пару среды.

Вэй Янь все эти дни мучилась от апатии. Она добавила аккаунт Цзян Шэна в черный список за считанные секунды, но так же просто выбросить из головы человека, с которым проводила практически все свое время на протяжении многих месяцев, невозможно. Все думы сводились к нему, к его образу. Как же Вэй Янь было плохо.

Разлепив глаза в десять утра, Вэй Янь взяла телефон, но только для того, чтобы заказать доставку еды. Выбрав свинину в кисло-сладком соусе и вонтоны[16], она поплелась в душ. Закончив с водными процедурами, снова взяла в руки телефон, чтобы узнать, на каком этапе доставки ее еда, но промахнулась пальцем и открыла мессенджер. Вот черт.

Первым в списке почему-то был чат с группой Цзян Хао, который создала староста его группы для общения с группой Вэй Янь. Из любопытства Вэй Янь открыла диалог, и после прочтения сообщений ее глаза расширились от шока.

Староста группы Цзян Хао сообщила, что у них снова будет сдвоенная пара по статистике, потому что на этот раз профессор Ван уехал на конференцию.

Вэй Янь тут же оживилась и начала быстрее собираться. По венам теперь циркулировал адреналин от этой новости. Вэй Янь засуетилась, забегала по квартире, и от былой апатии не осталось и следа. Курьер приехал ровно в тот момент, когда Вэй Янь сушила волосы феном. Она одновременно ела и красилась, лишь бы успеть на статистику.

Такой шанс она просто не имела права упустить. Она должна быть на этой паре, чего бы ей это ни стоило, ведь там будет Цзян Хао. Она обязана поговорить с ним. Вэй Янь даже не рассматривала вариант, что Цзян Хао не придет.

Она влетела в кабинет за пять минут до начала пары. Отмахнулась от радостных возгласов одногруппников, которые не ожидали ее увидеть, а также от старосты, сказав, что объяснит позже свое отсутствие и то, что она не выходила на связь три дня.

Ее сейчас не интересовало ничего, кроме третьей парты первого ряда. Там, как обычно, сидел Цзян Хао. Одногруппник Вэй Янь направился к свободному месту рядом с ним, но Вэй Янь перехватила его и попросила сесть в другом месте.

– Привет! – произнесла она и бросила рюкзак на парту. Цзян Хао вздрогнул то ли от ее громкого голоса, то ли от упавшей рядом сумки. Он все это время сидел в наушниках, разглядывая пейзаж за окном. Вэй Янь специально крикнула, чтобы он услышал. – Я сяду, окей?

На этот раз она скорее не спрашивала, а ставила перед фактом. Вытащив один наушник из уха, ошарашенный Цзян Хао уставился на Вэй Янь.

– Привет… Я… Э-э…

– Я хочу сидеть с тобой, – повторила Вэй Янь, лишая его права выбора. Брови Цзян Хао взметнулись вверх.

– Ладно… – выдавил он и снова воткнул в ухо наушник.

Видимо, был слишком шокирован, раз не стал отказывать. Однако Вэй Янь обернулась и увидела полностью забитую студентами аудиторию. Не осталось ни одного свободного места.

Цзян Хао недолго оставался глух к происходящему вокруг, потому что в кабинет вошел лаоши Ян. Цзян Хао быстро убрал наушники в кейс, а его – в рюкзак и открыл тетрадь. Он погрузился в тему, которую начал объяснять лаоши, и для него будто не существовало соседки. Он не смотрел в сторону Вэй Янь – только вперед, на доску или на преподавателя.

Вэй Янь заскрежетала зубами. Нет, ну что такое? Она собрала себя и физически, и эмоционально точно не для того, чтобы ее принимали за пустое место. Они с Цзян Хао четыре занятия провели вместе, а сейчас он делал вид, будто они вообще незнакомы. Спасибо, что хотя бы поздоровался.

Вэй Янь просто так это не оставит.

– Цзян Хао, – шепотом позвала Вэй Янь. Тот, к счастью, издал вопросительное «М?», готовясь слушать. Ладно, из списка придурков вычеркнут, но пока только карандашиком. – У тебя есть брат?

Цзян Хао замер и даже перестал писать. Заминка длилась всего пару секунд, после чего Цзян Хао как ни в чем не бывало продолжил вести ручкой по бумаге. Однако эта перемена не ускользнула от Вэй Янь.

– К чему ты спрашиваешь? – спросил так же тихо Цзян Хао.

Что ж, вопрос и правда необычный, потому что они малознакомы. Ни Вэй Янь, ни Цзян Хао ничего о себе друг другу не рассказывали. Вэй Янь решила не увиливать и сказать как есть.

– Просто знаю парня по имени Цзян Шэн. Вот и решила поинтересоваться, может, вы родственники?

Цзян Хао нахмурился, но на этот раз не остановил написание расчетов. Он отрицательно покачал головой и сказал:

– Впервые слышу.

– Ладно, а Ян Вэй знаешь? – Цзян Хао не удостоил Вэй Янь ответом, и та вздохнула. – И даже Цзян Синфу?

– Госпожа Вэй, что за разговорчики? – окликнул Вэй Янь лаоши Ян, скрестив руки на груди. – Не отвлекайте своего соседа по парте и сами решайте задачу.

Вэй Янь скривила губы, когда лаоши Ян повернулся к третьему ряду. Умеют же преподаватели портить все в самый нужный момент!

Цзян Хао оставался бесстрастным. Он все писал и писал, иногда отвлекаясь на расчеты на калькуляторе. Вэй Янь не подготовилась к этой паре, так что не знала, как решить задачу, доставшуюся им на двоих. Вэй Янь ничего не оставалось, кроме как начать списывать у Цзян Хао.

Ей было все равно, замечает это Цзян Хао или нет. Не закрывает рукой записи – и ладно. Когда Вэй Янь «решила» половину задачи, она снова спросила:

– Так ты знаешь Цзян Синфу или нет?

– Госпожа Вэй! – возмутился преподаватель. Кажется, она спросила это громче положенного.

– Я уже давно наблюдаю за вами. То разговариваете, то списываете. Вынырните уже из тетради господина Цзяна и решайте сами. А хотя… – лаоши Ян направил взгляд в аудиторию. – Поменяйтесь, пожалуйста, местами с господином Ли.

Вэй Янь насупилась от досады. Дурацкий лаоши Ян, который все испортил! Вэй Янь не успела ничего узнать. Она закрыла тетрадь, подхватила ее и пенал с парты, взяла рюкзак и пошла ко второй парте на третьем ряду. Она села на место одногруппника, который изначально хотел соседствовать с Цзян Хао. За ее партой сидела девушка из группы Цзян Хао, так что Вэй Янь и правда будет молчать. Эту задачу надо было сдать в конце занятия, а еще лаоши Ян обещал провести опрос.

Вэй Янь крупно попала. Если задачу она смогла с горем пополам до конца списать у соседки, то вот на вопросы преподавателя ответить не удалось, и он влепил ей «D». Однако занятие не прошло совсем бестолково. Вэй Янь поняла: Цзян Хао либо врет, что не знает Цзян Шэна, либо Цзян Синфу просто не посвящал его в свою тайную личность. Жаль, что Вэй Янь не смогла узнать у Цзян Хао о Цзян Синфу.

– Что ты хочешь? – спросил с недовольством Цзян Хао.

– Не будь так груб со мной. К тому же в этой ситуации задавать вопросы стоит мне, а не тебе, – сказал Ян Гуан, складывая вещи в портфель.

Он попросил Цзян Хао задержаться в кабинете после пары.

– О чем ты? – откинувшись на спинку стула, спросил Цзян Хао.

Четыре предыдущие пары Ян Гуан не пользовался такой преподавательской привилегией. Сегодня все неспроста. Он ведь и не звонил никогда понапрасну – для этого причины никогда не были пустяковыми. Как правило, во время таких звонков Ян Гуан делал не слишком приятные для Цзян Хао предложения, от которых непроизвольно кривился рот.

А сейчас он попросил остаться после пары. Цзян Хао не представлял, о чем Ян Гуан хочет поговорить. Может, это что-то о брате?

– Прелюдии здесь ни к чему. Скажу прямо: если бы твоя соседка сразу после вопроса о Цзян Шэне не спросила про Ян Вэй и Цзян Синфу, мне было бы все равно. Но сейчас я в замешательстве. Почему она устроила такой допрос?

Цзян Хао судорожно выдохнул и отвел взгляд. Он поджал губы, чтобы они не задрожали от нахлынувших эмоций. Цзян Хао удивлялся своей стойкости, благодаря которой оставался относительно спокоен при Вэй Янь. Спасибо матушке, которая кричала на него все детство и стыдила за слезы. Благодаря

Вэй Янь очень сильно напугала. Она спросила то, от чего выбило воздух из легких. Цзян Хао стало физически плохо от упоминания имени Цзян Шэна с ее стороны. Она все знает. Ху Фэн ей все рассказала. Но почему Вэй Янь обратилась к Цзян Хао? Значит, его все-таки заметили рядом с Цзян Синфу?

Откуда Вэй Янь узнала о Ян Вэй и брате? Это сводило Цзян Хао с ума. Он был так рад, что Вэй Янь спровоцировала то, что ее отсадили. Сейчас Цзян Хао понимал, что Ян Гуан это мог сделать специально, раз услышал вопросы. Скорее всего, он поступил так, чтобы Вэй Янь больше не разговаривала с Цзян Хао.

– Я… Я не знаю, правда… – залепетал Цзян Хао, но его тут же осадил Ян Гуан.

– Ты лжешь.

Цзян Хао закрыл рукой глаза. За последние дни случилось столько потрясений, выбивших из привычного жизненного ритма. Он думал, что после того, как Ху Фэн заблокировала его, все закончилось. Последующие несколько дней прошли более-менее гладко. Цзян Хао зарылся с головой в учебу, чтобы заглушить тревогу и не дать мыслям заполнить голову. Он пытался убежать от собственных переживаний, и это вроде бы начало получаться, как вдруг вот… Самый настоящий удар в спину.

– Я думал, ты и правда удалил ту страницу спустя три дня после создания. Ладно, если бы ты просто общался под именем Цзян Шэна. Но почему Вэй Янь спросила про Ян Вэй и Цзян Синфу? Тут что-то нечисто, правда, Цзян Хао?

– Я… Твою мать, – вымученно простонал Цзян Хао. Кажется, больше не было смысла отрицать очевидное. – Я отправил девушке, с которой переписывался, фотографию гэгэ, и получилось так, что у Цзян Шэна внешность Синфу. Мы… Начали встречаться по переписке. А потом эта девушка увидела гэгэ вместе с Ян Вэй. Вышло так, что Цзян Шэн предал ее, потому что все это время встречался с другой и был почти женат. А расспрашивала меня сегодня подруга той девушки. Я правда не представляю, как все зашло так далеко…

Глаза Ян Гуана расширились от шока, а затем лицо стало мрачнее тучи.

– Ты что, совсем дурак? Зачем ты вообще завел эту интрижку?

– Это не твое собачье дело!

– Да, ты прав. Это не мое дело – теперь это дело Цзян Синфу и Ян Вэй, а еще подружки твоей девушки. Ты хоть понимаешь, что вообще натворил? Ты помнишь, кто Цзян Синфу? Он преподаватель в нашем университете. На твоем факультете, между прочим. Это хорошо еще, что Вэй Янь не знает, кто такой Цзян Синфу. Но что, если она однажды наткнется на него? Она подойдет к нему, начнет допрашивать. А если в это время рядом будет стоять Ян Вэй или другие преподаватели? Ты ставишь под угрозу отношения и репутацию брата.

Внутри Цзян Хао все похолодело. Он хотел огрызнуться, но не мог. Он очень злился на Ян Гуана за то, что тот обнажал неприглядную правду. Цзян Хао пытался скрыться от нее, надеясь, что все разрулится само собой. Он был очень зол на Ян Гуана еще и за то, что тот вообще придумал это идиотское желание и втюхал ему создание этой дурацкой страницы.

Но на самом деле… Ян Гуан ни в чем не был виноват: не он требовал Цзян Хао отправлять фотографию Цзян Синфу, не он заставил заварить эту кашу. Даже если он и загадал это желание, то Цзян Хао мог удалить страницу спустя три положенных дня. Мог, но не сделал.

Эта Вэй Янь, чтоб ее, ищет все за Ху Фэн. Небеса, что теперь делать?

– Я прошу тебя, не говори ничего Цзян Синфу и Ян Вэй!.. – сдавленно произнес Цзян Хао. Это было единственным, что он мог сказать от подступающего к горлу страха.

Ян Гуан, стоящий за преподавательским столом, посмотрел на Цзян Хао сверху вниз, как на букашку у своего ботинка.

– Не скажу, если ты разрулишь эту ситуацию раньше, чем она поставит под угрозу тебя и всю твою семью. Вы свободны, господин Цзян.

Когда Ян Гуан вышел из кабинета и закрыл за собой дверь, Цзян Хао вцепился в собственные волосы. Заходящееся от паники сердце рвало грудную клетку на части, ломало ребра, с силой стиснутые зубы начали скрипеть. Цзян Хао хотелось закричать, разбить голову об стену, выброситься из окна, приползти на коленях к брату и его невесте и молить о прощении и пощаде.

Что он натворил? Почему эта глупая интрижка, коей ее называл Ян Гуан, вылилась в бедствие такого масштаба, что захватило огромное количество людей подобно цунами?

Это рушило не только жизнь самого Цзян Хао, но и его семью. Это грозило растоптать отношения невиновных людей, и пострадали бы они от рук Цзян Хао. Он не мог себе этого простить.

Что, что, что?! Что делать? Кто-нибудь, скажите, что ему делать?

Глава 7

Шепотом спрашивали: что потом будет?

Вэй Янь не собиралась все это так оставлять. Она была намерена докопаться до правды, хоть пока и не понимала, как.

Первостепенной задачей было хорошо выучить следующую тему по статистике. Вэй Янь не хотела искушать судьбу, потому что знала: если еще раз получит неудовлетворительную оценку, лаоши Ян не даст ей спуску. Он начнет обращать на нее более пристальное внимание на парах и больше спрашивать, а еще мягко подкалывать – так, что это будет понимать только тот, в чью сторону летят шуточки.

Она решила отложить идею расследования еще на несколько дней, потому что ушла на время контрольных и зачетов в учебу с головой. Больше пар по статистике вместе с группой Цзян Хао не было, так что наступила небольшая передышка.

И пусть Вэй Янь ненадолго отказалась от этой идеи, жизнь вскоре развернула перед ней обстоятельства, в которых открылась вся правда.

Вэй Янь шла по коридору, лавируя между студентами. Нет, в этот момент не должно было произойти судьбоносного столкновения с красавчиком и падение книг и тетрадей на пол. Все вышло намного прозаичнее.

Во-первых, в руках Вэй Янь ничего не было, потому что за плечами у нее был рюкзак. Во-вторых, она смотрела по сторонам, но это все равно сыграло с ней злую шутку.

Потому что она увидела в толпе Цзян Шэна. То есть Цзян Синфу.

Он шел с двумя папками в руках, весь такой искрящийся и счастливый.

– Доброе утро, лаоши Цзян! – поприветствовал студент Цзян Синфу, и тот поздоровался в ответ.

В этот момент мир для Вэй Янь остановился. Время перестало течь в привычном ритме. Казалось, перестало существовать что-либо, кроме нее и Цзян Синфу. Внимание Вэй Янь сузилось до одного человека.

Цзян Синфу прошел мимо Вэй Янь и даже не посмотрел на нее. Вэй Янь ощутила, как внутри нее что-то оборвалось и с треском рухнуло вниз. Неужели Цзян Синфу преподает в их университете? Откуда в таком густо населенном городе столько совпадений?

Вэй Янь обернулась, смотря вслед удаляющемуся Цзян Шэну. То есть Цзян Синфу. Куда он направляется? Вэй Янь должна его нагнать и остановить. Она должна спросить, но что? Это неважно, самое главное – поймать рыбу на удочку.

Цзян Синфу внезапно замер. Кажется, он увидел кого-то знакомого.

– О, Ян Гуан, привет! – едва расслышала издалека Вэй Янь. Лаоши Ян? Они знакомы? Значит, Цзян Синфу не просто препод, но и препод на их факультете?

Лаоши Ян куда-то повел Цзян Синфу. Нет-нет-нет, Вэй Янь должна подойти к нему. Она должна его позвать. Может, придумать, что Цзян Синфу что-то уронил? Черт, только не исчезай из виду!

– Цзян..!

Вэй Янь метнулась в сторону Цзян Синфу, но ее внезапно схватили за руку, не давая сдвинуться с места.

Этот день не предвещал беды, как и все другие после пары по статистике. Цзян Хао обрел душевное спокойствие и затолкал куда подальше тревожную часть сознания, которая не могла поверить в то, что он так легко отделался. Цзян Хао очень устал думать о плохом, поэтому наслаждался тем, что все хорошо.

Однако, наверное, стоило прислушаться к своей тревожности, которая била в набат. То, что Цзян Хао не стал решать проблему, не значило, что она исчезла. Он это понял, стоя в коридоре после занятия.

Вдалеке замаячил Цзян Синфу. Цзян Хао уже хотел с ним поздороваться, но толпа мешала дойти до брата. Мимо промчалась Вэй Янь, задев Цзян Хао плечом, но совсем этого не заметив. Она будто не видела ничего вокруг и шла напролом к цели. И цель эта почему-то находилась рядом с Цзян Синфу.

Тот перехватил Ян Гуана и о чем-то спросил. Вэй Янь продолжала продираться через кучу людей. Ян Гуан внезапно метнул взгляд вдаль и встретился глазами с Цзян Хао. Тому сначала показалось, что Ян Гуан смотрит не на него, но когда тот поджал губы и дернул головой в сторону Вэй Янь, Цзян Хао вздрогнул от осознания и бросился за ней.

– Цзян..! – позвала Вэй Янь, однако ее голос утонул в потоке гудящих людей.

Он успел остановить ее, схватив за руку. Вэй Янь зашипела то ли от боли, то ли от недовольства и обернулась к Цзян Хао. Она скривила губы и стряхнула его ладонь.

– Что ты делаешь?! Мне больно! – проворчала она, потерев кожу там, где он схватил ее, и воровато глянула, на месте ли Цзян Синфу. Тот увлеченно что-то рассказывал Ян Гуану, который наблюдал за Цзян Хао.

Цзян Хао не успел придумать разумную отговорку, почему он так грубо схватил Вэй Янь. А у нее терпение было на пределе, и она не стала дожидаться объяснений.

– Пойдемте, господин Цзян, – с демонстративной громкостью произнес Ян Гуан и увел Цзян Синфу под белы рученьки в преподавательскую. Вэй Янь нахмурилась и ускорилась, но Цзян Хао снова взял ее за руку.

– Что ты пристал? Я спешу, неужели не видно? Говори быстрее!

Цзян Хао было страшно. Мозг отказывался соображать. Вместо него словно было желе.

– Я… Эм… Вэй Янь…

Она снова бросила взгляд вперед, но не увидела Цзян Синфу. Вэй Янь тяжело вздохнула, раздраженная тем, что ее затормозили да еще и не сказали ничего вразумительного.

Она не хотела грубить Цзян Хао, но ей было так досадно, что она не удержалась и сорвала свою злость на нем:

– Ты идиот! Спасибо, что все испортил!

Вэй Янь развернулась и направилась к выходу, куда изначально и шла, а Цзян Хао так и остался стоять истуканом посреди коридора.

Цзян Хао затрясло. И от волнения, которое мешало нормально говорить и в принципе функционировать, и от прожигающих взглядов Ян Гуана, и от слов Вэй Янь.

«Спасибо, что все испортил!»

Эта фраза билась в голове в такт сердцу. Цзян Хао стало физически плохо. Он знал, что наломал дров, но не мог допустить, чтобы и они перемололись в щепки. Как же хорошо, что удалось остановить Вэй Янь. Как же хорошо, что рядом оказался Ян Гуан, который помог Цзян Хао уже во второй раз. Он это, наверное, ему еще припомнит, но для Цзян Хао это было делом последней значимости.

Он не представлял, что было бы, закати Вэй Янь сцену на глазах у кучи студентов. Цзян Хао затошнило, когда воображение нарисовало постыдный эпизод, где Вэй Янь спрашивает, почему Цзян Синфу, который для многих был преподавателем по теории вероятностей, закрутил роман со студенткой их университета, хотя у него уже есть невеста. Какой же позор! А самое ужасное, что Цзян Синфу ничего бы не понимал и отрицал свою причастность, чем бы вызывал еще большее презрение. А на каком, к слову, факультете учится Ху Фэн? Небеса, Цзян Хао даже этого не знал.

Цзян Хао наконец отмер, смог оторвать себя от пола и понесся прочь из корпуса.

На улице он первым делом достал телефон, трясущимися руками лишь с третьего раза правильно ввел пароль, чуть не попав в автоматическую блокировку. Суетливо кинулся искать диалог со старостой, написал ему семь обрывочных сообщений о том, есть ли у него знакомые из группы Вэй Янь и что это дело особой важности. Староста группы находился в сети час назад, это было вообще не на руку – Цзян Хао необходим был быстрый ответ. Ему казалось, что если он не предпримет что-либо прямо сейчас, то мир схлопнется.

Пять минут ожидания казались вечностью. Цзян Хао не отличался железным терпением, так еще и ситуация заставляла излишне нервничать. Он грязно выругался, пожелав старосте за игнорирование жутчайшего поноса – такого, чтобы весь день встать с толчка не мог.

Мозг гудел назойливыми мыслями, но так и не под – кинул ничего толкового. Цзян Хао с надеждой, которая, как говорят многие, умирает последней, зашел в приложение, где познакомился с Ху Фэн. Она ожидаемо не вытащила

Он нажал кнопку «Выйти».

«Вы уверены, что хотите покинуть страницу?»

«Уверен, твою мать, потому что это единственная идея, которую моя башка смогла придумать», – со злостью подумал он.

Покинув аккаунт, он оказался на стартовой странице приложения, где предлагалось либо войти в аккаунт, либо зарегистрироваться.

Цзян Хао ткнул в «Регистрация».

В метро Вэй Янь смогла остыть и успокоиться. Она даже задумалась над тем, чего хотел от нее Цзян Хао. Вдруг это было что-то важное, а она так некрасиво повела себя с ним и убежала. Наверное, стоит извиниться и спросить, зачем он ее остановил.

Очень, конечно, не вовремя он подошел. Закон подлости какой-то: когда очень сильно хочешь чего-то достичь, постоянно что-то появляется на пути. Ладно, это всего лишь совпадение.

Удивляло больше то, что Цзян Синфу – преподаватель. Сильнее поражало только то, что Вэй Янь ни разу его не видела. Какой предмет он преподает? Лаоши Ян его знает. Может, подойти к нему, чтобы больше узнать о Цзян Синфу?

Выйдя на своей станции, Вэй Янь проверила уведомления и, мягко скажем, прибалдела.

– Цзян Хао?.. – вопросительно выгнув бровь, удивилась Вэй Янь.

Они никогда не переписывались в мессенджерах. Он нашел ее через общих знакомых? Вэй Янь проморгалась, посчитав, что ей померещилось, ведь рядом с сообщениями Цзян Хао была иконка приложения для знакомств… Она не заходила туда со дня ссоры с Цзян Шэном и вообще хотела удалить, но руки все никак не доходили.

Это какой-то сюр. Она с сомнением нажала на диалог, и приложение открылось.

Цзян Хао:Ху Фэн! Я прошу тебя выслушай! Пожалуйста! Это очень важно!

Цзян Хао:Пиши, что хочешь. Думай, что хочешь. Можешь вообще молчать и никак не реагировать на сообщения. Только не блокируй пожалуйста.

Цзян Хао:Мне есть что тебе сказать и эти слова необходимы нам обоим.

Как он нашел страницу «Ху Фэн»? Почему он ей пишет?

И почему у него на аватарке изображение глаза Цзян Шэна, которое он прислал в самый первый раз?

Цзян Хао:В общем я… Я не знаю с чего начать и как это вообще объяснить.

Цзян Хао:Это очень сложно. Правда. Но знаешь я чувствую себя так паршиво. Я так виноват перед тобой.

Цзян Хао:Короче.

Цзян Хао:Прости меня.

Цзян Хао:Цзян Шэна никогда не существовало. Я его выдумал. Все это время ты общалась со мной. И фотография, которую я прислал тебе самой первой, – моя.

Цзян Хао:У меня действительно есть старший брат, и его зовут Цзян Синфу. Ты его увидела вместе с невестой Ян Вэй, встретилась с ним в университете. Гэгэ не в курсе существования этой страницы. Он к этому не причастен. Я без спроса отправил его фотографию тебе.

Цзян Хао:Мне очень жаль.

В этот момент мир сузился до размеров экрана телефона. Вэй Янь моргала, находясь точно в вакууме. Ей снова показалось, что никого рядом не существует, как и ее – для людей, которые обтекали ее, как вода – камень.

Цзян Хао – это и есть Цзян Шэн… Это казалось бредом. Но Вэй Янь стала вспоминать нестыковки, на которые всегда закрывала глаза, и вдруг начала вырисоваться общая картина.

Вот почему на самой первой фотографии Цзян Шэна был прокол в ухе, а на полной – не было. Потому что это фото двух разных людей.

Так вот почему Цзян Шэн никогда не спрашивал у Ху Фэн адрес, не рвался встретиться… Потому что с «Ху Фэн» общался совсем не тот, о ком она думала…

Какой ужас. Вэй Янь прикрыла лицо рукой, пытаясь прийти в чувства.

Цзян Хао:Я не знаю, кем ты будешь меня считать после этого. Вряд ли кем-то хорошим. Я подонок. Я признаю это. Ты не заслужила быть обманутой тем более так долго.

Эти сообщения терзали душу Вэй Янь подобно когтистым лапам хищника. Она не знала, что на это ответить, кроме как:

Ху Фэн:позвони мне +8610********[17]

Цзян Хао штормило не по-детски, когда он набирал слова, дающиеся невероятными усилиями души. Он неоднократно стирал написанное, откидывал телефон в сторону, снова хватался за волосы от безысходности, но в конечном счете возвращался к придумыванию сообщений, потому что понимал: если это не напишет он, то не напишет никто. Цзян Хао обязан это сделать. Муки совести сжирали изнутри.

Но такого ответа от Ху Фэн он точно не ожидал. Позвонить? Что она хотела? Убедиться, что это не очередная подстава?

Страшно. Тревожно. Душно. Хочется сбежать, спрятаться в самом темном углу, чтобы никто не нашел, и там же умереть.

Цзян Хао собирался около десяти минут, все никак не решаясь нажать кнопку «Вызов» и продолжая сверлить взглядом пресловутые двенадцать цифр номера. Бросило в дрожь, когда раздался первый гудок. Голову, кажется, прошибло пулевой очередью, когда эти гудки прекратились и на том конце провода повисла тишина.

Они молчали. Молчала Ху Фэн, не проронил ни слова и Цзян Хао. Только разговоры телевизора напоминали о том, что Цзян Хао не как полный дурак держит выключенный телефон у уха, а «разговаривает». Хотя назвать это беседой было очень тяжело.

– Эм… – пробормотал Цзян Хао, не имея ни малейшего понятия, как начать диалог: он сказал это, просто чтобы заполнить гнетущую тишину. – Мы так и будем молчать? Ты же просила, чтобы я позвонил.

Ему никто не ответил.

– Алло? Ху Фэн?

Цзян Хао чувствовал себя тем еще идиотом. На секунду показалось, что с ним специально никто не собирался говорить. Это было похоже на публичное унижение, хоть и публика была в лице одного человека. Ху Фэн его игнорирует?

– Ну…

– Ну? Ну, привет, – наконец-то раздался ответ, и Цзян Хао шарахнуло молнией шока и неверия.

– Вэй Янь?!

Вэй Янь не надеялась, что Цзян Хао ей позвонит. Она вообще ни на что не надеялась – ситуация была настолько мозговзрывной и настолько абсурдной, что никак не укладывалась в голове.

Она думала, что Цзян Хао струсит и забьет, но, когда вкладка диалога внезапно сменилась на входящий вызов,

Это смешно. Это нелепо.

Когда она приняла вызов и разговор начался, Вэй Янь растерялась.

– Эм… Мы так и будем молчать? Ты же просила, чтобы я позвонил.

Вэй Янь и правда просила. Но она не говорила ничего о том, что знает наперед то, что скажет.

– Алло? Ху Фэн?

Слова отказывались собираться в предложения. Вэй Янь силилась издать хоть какой-то звук, но из горла рвалась только беспомощная тишина.

– Ну…

– Ну? Ну, привет, – спустя кучу попыток Вэй Янь смогла вернуть себе дар речи. Начать с чего-то, кроме банальщины, не удалось.

– Вэй Янь?!

О, Цзян Хао удивлен. Теперь Вэй Янь чувствовала, что они находятся в одной лодке: обманутые и обманувшие, шокированные и шокирующие.

Это вызывало слабую улыбку на лице. Нервную.

– Ты ожидал услышать кого-то другого?

Цзян Хао молчал, потому что ответ на вопрос был очевиден для них обоих.

Конечно, он наделялся услышать голос Ху Фэн – тот, что Вэй Янь отправляла ему в сообщениях, когда та пела. Но вместо ее сильного мелодичного тембра предстал высокий голос Вэй Янь.

– Той Ху Фэн, которую ты знаешь, никогда не существовало. У меня есть подруга, и ее действительно зовут Ху Фэн. Но она не причастна к этой странице, она об этом ничего не знает. Я присылала тебе фотографии ее младшей сестры Ху Мин. Все это время ты общался со мной, – отчеканила Вэй Янь, зеркаля манеру сообщений Цзян Хао. – Удивлен?

На той линии раздался протяжный выдох чуть ли не прямо в динамики.

– Ты и так это знаешь.

– Да.

– А ты удивлена?

– Ты тоже это знаешь, – сказала Вэй Янь не без горечи в голосе.

Между ними снова повисла тишина. Всю ситуацию можно было описать одним словом – неловкость. Она была звенящей, материальной, нависала над ними тяжелой грозовой тучей и угнетала.

– Встретимся? – внезапно предложила Вэй Янь. Молчать, глядя друг на друга, лучше, чем просто слушать тишину в телефоне. Вживую хотя бы можно увидеть взгляд, выражение лица, и это уже даст какую-то информацию.

– Прямо сейчас? – спросил Цзян Хао, будто бы очнувшись ото сна, в который погрузился во время паузы.

– Да. Я думаю, оставшаяся часть разговора не телефонная, а обсудить нам стоит много. Ты сможешь прямо сейчас?

Цзян Хао помолчал пару секунд, а затем ответил с твердостью в голосе.

– Да, смогу.

– Где встретимся?

– В парке, где мы увиделись в первый раз, – сказал Цзян Хао и снова подтвердил, что они все пересеклись еще тогда, просто не хотели это признавать.

– Хорошо, – согласилась Вэй Янь. – Через час нормально?

– Ага…

Отключившись, Вэй Янь подумала, что Цзян Хао либо любит символизм, либо настоящий мазохист, раз предложил в качестве места встречи тот самый парк. Тот самый, где они впятером столкнулись, после чего все словно понеслось на бешеной скорости с самого крутого обрыва.

Цзян Хао выбрал этот парк, полагая, что, раз все началось здесь, то должно разрешиться тут же.

Он не мог поверить, что все это время общался с Вэй Янь. Вообще мозг в последнее время отторгал очень много информации, но тот факт, что они всегда находились так близко… Они буквально были знакомы все это время, пересекались очень много раз, всегда были друг у друга на слуху. Но никогда не воспринимали друг друга в том смысле, каким наделяли своих виртуальных пассий. Зато теперь понятно, почему на последней паре по статистике именно Вэй Янь расспрашивала о Цзян Синфу и Цзян Шэне.

Они обменялись еще парой СМС и сошлись на том, что будут ждать друг друга у фонтана. Всю дорогу Цзян Хао был на нервяке. В назначенное место он пришел первым. Поблизости никого не было. Уже наступил вечер, город укрыли сумерки, гуляющих стало в разы меньше.

Сердце снова волнительно стучало в груди. Цзян Хао сглотнул ком, присаживаясь на край чаши фонтана, который в эти месяцы уже не работал.

Послышались шаги за спиной. Цзян Хао тут же встал и обернулся.

Сердце ухнуло вниз, когда он и Вэй Янь оказались на расстоянии метра. Они стояли друг перед другом, совершенно открытые и настоящие, не прячущиеся за образами, которые сами для себя и построили. Стены разрушились, маски спали, и это ощущалось как душевная нагота, которую обжигал холодный ветер реального мира. И сбежать никуда было нельзя.

Оба испытывали трепет. Цзян Хао поджал губы и поежился – то ли от холода, то ли от чужого пронизывающего взгляда. Вэй Янь теребила внутреннюю ткань карманов куртки, дернулась, когда ветер снова подхватил шарф с плеча, и поймала его ломаным движением.

Они не знали, что нужно сказать.

– Честно говоря, я бы никогда не подумал, что все сложится таким образом, – начал Цзян Хао, разворачивая воротник своего пальто, чтобы не дуло в шею – на ветру стоять было зябко.

«Погода прямо как в день встречи с Цзян Шэном и Ян Вэй», – вспомнила Вэй Янь.

– Согласна, – хмыкнул она, пнув лежащий под ногами пожухлый лист. – Особенно учитывая, что мы уже были знакомы, это на грани немыслимого. Ты для меня был не больше, чем младший брат Цзян Шэна.

У Цзян Хао засосало под ложечкой.

– Ты точно и есть тот, кто писал под именем Цзян Шэна? – в шутку поинтересовалась Вэй Янь, склонив голову на бок, но это задело Цзян Хао.

– Вообще-то да. Ху Фэн боялась собак, любила из знаков препинания только восклицательный и вопросительный, а точки ей не нравились. И без умолку говорила о Лу Гуане, – перечислил он факты, которые вряд ли мог знать простой обыватель, доказывая свою причастность.

Вэй Янь улыбнулась, припоминая, что вообще стало поводом для их знакомства. Они уже давно всерьез не обсуждали «Агента времени», но иногда отсылки к нему проскакивали в переписках.

– Это все относится ко мне.

Цзян Хао промычал что-то невнятное, мол, да, я в курсе, и потупил взгляд, снова чувствуя себя сконфуженно. Вэй Янь составила ему компанию в изучении плитки, которой были вымощены все дороги в парке.

– Откуда ты узнала о Ян Вэй? – Цзян Хао задал вопрос, который беспокоил его долгое время.

– От Ху Фэн. Она была знакома с Цзян Синфу с университета. Сейчас она в медицинском, отчислилась с экономики. Ну и это она назвала его настоящее имя, увидев его фотку в моем телефоне.

– То есть Ху Фэн и Цзян Синфу действительно знакомы? Они учились на одном курсе…

– Ага, – мир болезненно тесен. Вэй Янь устремила

– Ты имеешь в виду, как я создал страницу? – получив утвердительный кивок от Вэй Янь, Цзян Хао продолжил. – Я проиграл Ян Гуану желание, и он загадал, чтобы я создал страницу в соцсети и познакомился с девушками, попереписывался с ними дня три.

Цзян Хао не успел договорить, потому что шокированная Вэй Янь прервала его, выставив перед ними ладонь.

– Подожди, подожди… Ян Гуан? Это лаоши Ян? – получив утвердительный кивок, Вэй Янь удивилась еще больше. – А он здесь при чем?

– Это старший брат Ян Вэй, – сказал Цзян Хао, и Вэй Янь вытаращилась на него так, будто видела восьмое чудо света. – Так что, можно сказать, он уже мой родственник.

Вэй Янь нервно усмехнулась, пытаясь уместить в голову все шокирующие факты. Только они раскладывались не по полочкам, а затягивались в запутанный клубок ниток.

Цзян Хао продолжил рассказывать историю своего аккаунта:

– Я искал девушек для общения, но они все были… не моего типажа, скажем так. Твою страницу я нашел случайно и, кажется, заявку в друзья даже случайно отправил – я тогда не особо разбирался в интерфейсе.

– Серьезно? – Вэй Янь засмеялась, и Цзян Хао недоуменно выгнул бровь, из-за чего та поспешила все объяснить. – Мне желание проиграла Ху Мин. Я забавы ради предложила ей создать страницу на сайте знакомств с ее фотографиями. Она отказалась ее вести, и это решила сделать я. Я поставила имя ее старшей сестры, а не ее самой, потому что, ну… Ху Мин не нравилась эта затея, поэтому я решила так сделать. Думала, что будет не так палевно, что Ху Фэн точно не узнает об этом, и я, если что, быстро все улажу.

– Мы как-то слишком похожи, – подметил Цзян Хао с ухмылкой. Его позабавило, что Вэй Янь тоже была уверена, будто сможет держать все под контролем.

Вэй Янь, кажется, была иного мнения об их схожести.

– Нет. Нисколько.

Она сказала это с жесткой интонацией. Цзян Хао опешил и не смог уловить причину изменения ее настроения.

Вэй Янь шагнула навстречу Цзян Хао, оказавшись к нему почти вплотную. Тот покачнулся, невольно пятясь, и одной ногой опустился на ступеньку ниже. Вэй Янь теперь возвышалась над ним.

– Почему ты так поступил? – почти шепотом произнесла она, так зловеще, что Цзян Хао охватила дрожь.

– Я? – не понял Цзян Хао. Нормально же общались всего минуту назад…

– Почему ты, зная, что Цзян Шэн и Ху Фэн живут в Пекине, все равно отправил фото брата? Ты же знал, что у Цзян Синфу есть невеста, так зачем сделал это? Ты мог отказаться, и я бы тебе и слова поперек не сказала. Но ты хоть представляешь, что я почувствовала в момент, когда заметила его с другой?

В Вэй Янь говорила обида. Прошло всего лишь пару дней с того случая, и эмоции утихнуть не успели, тем более после недавней встречи с Цзян Синфу в университете. Вэй Янь чувствовала себя невероятно обманутой – она обманула всего лишь раз, притворившись другим человеком, но Цзян Хао обманул дважды.

– Я ведь… – продолжила она. – Твою мать, я почувствовала самое настоящее предательство, увидев Цзян Шэна с другой… Я подумала, что я, то есть «Ху Фэн», всего лишь развлечение. Я просто… Не могла поверить глазам. Это ужасно. И это так подло. Ты же наверняка понимал, что есть шанс пересечься, неужели ты не осознавал последствий? И ведь сегодня я была в шаге от того, чтобы высказать ему все, о чем думала. И именно ты остановил меня. Ты ведь сделал это специально…

Теперь Вэй Янь поняла причину появления Цзян Хао. Не было никакой темы, которую он срочно хотел обсудить с ней. Был только Цзян Синфу, встречу с которым он хотел предотвратить.

– Все, ты закончила? – прервал ее Цзян Хао, нахмурившись. – А теперь слушай сюда: кем ты себя вообще возомнила? Ты думаешь, ты здесь главная пострадавшая? Ты пуп земли? Что ты из себя строишь великомученицу, на которую свалились все страдания мира? Ты думаешь, только тебя, несчастную, обманули, а сама ты ни при чем? Посмотри на себя!

Цзян Хао выкрикнул последнюю фразу и поднялся на ступеньку, поравнявшись с Вэй Янь.

Столько месяцев он мучился от вины, считая себя и только себя худшим человеком, лгуном, грешником, а в минувшие дни – так вообще разрушителем семей и судеб. Но он устал выносить себе раз за разом смертные приговоры, особенно после выявленных подробностей. Даже его воспаленный мозг, привыкший списывать все ошибки на испорченность хозяина, бил тревогу, уведомляя: «Началась какая-то чертовщина, собеседница брешет!»

– Ты такая же, как и я! Ты ничем не лучше. Ты сама, просто вообрази себе, заставляла другого человека фотографироваться и присылала его фотографии мне! Использовала чужие снимки в корыстных целях. Ты впутала сюда двоих людей! Ты думаешь, что не обманула их?! А если бы я подошел к Ху Фэн и попытался во всем разобраться? – Цзян Хао от гнева чуть ли не скрежетал зубами. – Просто так сложились обстоятельства, что из-за моей оплошности произошло это глупое пересечение и втянуто больше народу, но я не думал! Я правда не думал, что все так получится! Кто знал, что ты живешь именно в этом районе Пекина, что ты так близко?! Пекин огромный, люди, живя в нем, могут никогда не пересечься, потому что находятся на разных концах города! Я, по-твоему, провидец или бог, чтобы все предугадать?!

Цзян Хао тяжело дышал от бушующих эмоций.

– Я отправил это фото, потому что подумал, что, если откажусь спустя столько уговоров, ты заподозришь неладное. Подумал, что ты расхочешь со мной общаться после того, как я нагрубил тебе. Я хотел сместить фокус твоего внимания. Я правда хотел отправить собственное фото, но я слишком уродлив для этого. Цзян Синфу все считают обаятельным красавчиком. Я не такой.

Вэй Янь прозрела. За эти дни она так сильно углубилась в собственные переживания, что перестала замечать что-либо, кроме того, как она была обманута, предана, и потому обвинила во всех бедах Цзян Хао. Ведь так легче. Так проще, особенно когда смотришь на ситуацию однобоко. Вэй Янь даже не пыталась задуматься о том, что сама натворила.

Тем более она не думала о причине поступков Цзян Хао. За ними скрывалась такая неприглядная и болезненная правда…

– Цзян Хао, – робко позвала Вэй Янь. – Извини…

Ей было очень стыдно за брошенные на эмоциях слова, но уже было поздно:

– Нет уж, теперь моя очередь слать тебя. Так что

Цзян Хао стремительно покинул ее поле зрения, скрываясь в темноте подобно миражу.

И все-таки он был прав: они очень похожи.

Отлично, Цзян Хао больше не желал выходить на связь.

Они настолько похожи, буквально отражения друг друга. Меняются ролями, показывая проступки и ошибки друг друга. А порой наступают на одни и те же грабли.

Вэй Янь долго анализировала слова Цзян Хао. Ей было грустно, что он оказался столь низкого мнения о себе. Почему он считал себя уродливым? На их первой совместной паре по статистике Вэй Янь оценила Цзян Хао как симпатичного парня. С течением времени ее мнение не изменилось. Кто вбил в голову Цзян Хао эту отравляющую мысль?

Вэй Янь пыталась дозвониться до Цзян Хао, но тот не брал трубку. Она слала ему СМС-ки, но они благополучно игнорировались. На страницу, с которой Цзян Хао писал ей, тот больше не заходил за ненадобностью. Какая ирония.

Вэй Янь долго не могла уснуть в ту ночь. Она ворочалась часа три, мучась из-за гудевшей головы. Американские горки для нервов и кажущийся бесконечным стресс изводили, а выброс эмоций не позволял успокоиться. Вэй Янь устала морально, хоть и понимала, что ничего еще не закончилось – им с Цзян Хао предстоит разобрать очень много. Тот разговор завершился на совсем не приятной ноте, но это было скорее многоточием, чем точкой.

Так прошло еще два дня. Вэй Янь не переставала донимать Цзян Хао попытками выйти на контакт, но тот был непреклонен. Тогда было решено: Вэй Янь точно перехватит Цзян Хао всеми правдами и неправдами и вытащит его на разговор. Еще один.

Хотелось встретиться с ним в универе, но расписание оставляло желать лучшего. Вэй Янь сегодня весь день должна была провести в одном корпусе, тогда как группу Цзян Хао мотало везде. Единственное пересечение было во время пары, после которой шел большой перерыв.

Вэй Янь узнала, где находилась группа Цзян Хао, и за двадцать минут до конца своего занятия отпросилась в туалет, а сама пошла к нужной аудитории. Она постучала в дверь, открыла ее, быстро окинула взглядом помещение, но не нашла Цзян Хао. Преподаватель странно покосился на Вэй Янь. Она извинилась, закрыла за собой дверь, сделав вид, будто перепутала аудитории, и понеслась на свое занятие. Было неловко. И досадно, что Цзян Хао на пару не пришел.

Вэй Янь с каждым днем было все труднее учиться дома. Приезжая после пар, она падала на кровать и листала «Douyin» несколько часов подряд. Ей было тяжело оторвать себя от телефона. Поэтому она решила поехать в университетскую библиотеку, чтобы собрать себя по частям и мобилизовать там силы.

Вэй Янь потихоньку открыла дверь библиотеки, полушепотом поздоровалась с библиотекарем, стараясь соблюдать тишину, и скользнула к столу между двумя стеллажами, где любила сидеть. Она была не особо частым посетителем библиотеки, но иногда захаживала сюда, когда совсем расклеивалась дома, как сейчас. Даже за эти визиты она успела облюбовать себе местечко, признавая во всем обширном зале его и только его.

Она резко затормозила, увидев, что стол занят. И занят не просто кем-то, а Цзян Хао.

Вэй Янь хотела было уже уйти со смиренным вздохом о том, что сегодня ей не везет конкретно, как вдруг Цзян Хао высунулся из-за огромной книжки и покосился на нее самым недружелюбным взглядом. Вэй Янь просияла, отбросив идею уходить.

– Чего встала? Не видишь, что занято? Иди в другое место.

– Вижу-вижу. Уже ухожу, – мило улыбаясь, Вэй Янь проследовала вглубь библиотеки. Конечно, искать другое место она не собиралась. Она решила пройтись чисто для виду, чтобы Цзян Хао подумал, будто Вэй Янь правда искала, но после тщетных попыток вернулась туда, где можно было прибиться к одиноко сидящему человеку в его лице.

На самом деле только это и оставалось. Бродя по книжному лабиринту, Вэй Янь так и не приметила ни одного незанятого стола – такое ощущение, что у всех началось библиотечное обострение. Хотя на носу зачеты, и, возможно, у многих студентов такая же проблема с концентрацией, как у Вэй Янь. А здесь тихо и спокойно, никто точно не потревожит.

Она вернулась в исходную точку.

– Извини, нигде не оказалось свободного стола, а ты тут один. Я могу присесть?

Вэй Янь это спросила, когда уже разложила учебники – так же нагло, как в день их первого сдвоенного занятия, только на этот раз Цзян Хао следил за каждым ее движением, а тогда отвлекся от телефона только спустя несколько минут.

Цзян Хао недовольно поиграл бровями, громко выдохнул через нос и промолчал, начав заниматься своими цзянхановскими делами.

У Вэй Янь ее вэйяньские дела обстояли хуже и решались медленнее: она то роняла взгляд в книгу на мучительно долгие для нее четыре минуты, то снова отвлекалась на компаньона, у которого была максимальная сосредоточенность – Вэй Янь оставалось только позавидовать.

Решив лишь половину задачи за двадцать минут, она сдалась.

– Цзян Хао, – позвала она, но тот едва ли изменился в лице. – Прости меня. Я правда хочу извиниться. Я наговорила лишнего. Я признаю долю своей вины в ситуации, – Вэй Янь подперла рукой лицо, наблюдая за оппонентом, который не высовывал нос из-за учебника: он поставил его вертикально, чтобы, наверное, не видеть Вэй Янь.

Спустя пару минут тишины Вэй Янь не выдержала:

– Ты хочешь, чтобы все закончилось так?

– Как так? – мысленно Вэй Янь станцевала победную чечетку, ликуя, что наконец-то смогла вывести Цзян Хао на разговор.

– Вот так. Стать как минимум знакомыми незнакомцами и максимально врагами. Судя по твоей реакции на меня, мы близки к максимуму. Разве ты считал меня плохим человеком при первом знакомстве? Мне кажется, ты был обо мне иного мнения.

– С чего ты взяла, что я думал о тебе хорошо? – спросил Цзян Хао и выгнул одну бровь. Вэй Янь не обиделась на эти слова, потому что считала их блефом.

– Мы, мне кажется, неплохо заобщались во время сдвоенных пар, несмотря на ощутимую дистанцию. Что думаешь?

Цзян Хао опустил-таки книгу, служившую крепостью, защищающей его от Вэй Янь. Баррикаду удалось пробить, что не могло не радовать.

Вэй Янь протянула мизинчик. Цзян Хао сначала заколебался, и по нему это было заметно, но в итоге обхватил своим мизинцем мизинец Вэй Янь.

– Ты меня прощаешь?

Цзян Хао помолчал некоторое время.

– Посмотрю на твое поведение.

Вэй Янь улыбнулась, ведь это было ощутимым прогрессом.

– Буду стараться

После этого они снова вернулись к выполнению домашнего задания.

Будто по мановению волшебной палочки появились концентрация и мотивация. Вэй Янь даже справилась со всеми задачами по одному предмету и приступила к выполнению домашки по следующему. От примирения с Цзян Хао стало легче дышать, с плеч словно упал тяжелый груз.

– Цзян Хао.

– М? – протянул Цзян Хао, не отрываясь от тетради.

– Какое твое любимое время года?

– Ты считаешь, что мы после хрупкого перемирия стали закадычными друзьями?

– У меня вот любимый сезон – лето, – обходя острые углы, с улыбкой продолжила гнуть свою линию Вэй Янь. Вот теперь внешность совпадала с характером. Вэй Янь даже скучала по колючей манере общения Цзян Хао, которая уже была до боли знакомой.

– Зима, – не очень охотно ответил тот.

– О, хороший выбор. Странно, что мы это не обсуждали раньше.

Цзян Хао на это лишь пренебрежительно фыркнул. Вэй Янь стало еще веселее и лучше. Она правда скучала.

Однако самый большой вопрос все равно оставался в подвешенном состоянии. Его решение было первостепенным – без него не удастся спать в полном спокойствии.

– Что потом? – почти шепотом спросила Вэй Янь, пододвигая стул ближе к Цзян Хао. Этот жест означал, что теперь пойдет диалог очень личного характера, касающийся только их двоих, и его не должен услышать никто, даже книги на стеллажах, и без того хранящие в себе мудрость миллионов людей.

– Ты о чем? – Цзян Хао, кажется, уловил посыл, потому что он даже – о Небеса, неужели! – закрыл книгу и отложил ее в сторону.

– Что потом будет? – повторила Вэй Янь. – Скажи, что ты подумал обо мне после совместных посиделок на занятиях? Думаю, ты хотел со мной подружиться.

Цзян Хао усмехнулся и закатил глаза.

– Какое самомнение. А если я не хотел?

– Нет, хотел. Потому что я тоже была не против подружиться с тобой. Я тогда еще подумала: «Было бы классно закорешиться с ним, если бы не обстоятельства, в которых мы оказались».

Цзян Хао отвел взгляд, потому что Вэй Янь материализовала в слова мысли, которые посещали его во время тех семинаров.

Вэй Янь была чертовски права, потому что они чертовски похожи. Но невозможно ведь испытывать настолько одинаковые чувства.

– Окей, признаю, – сдался Цзян Хао и скрестил руки на груди. – Я действительно думал, что было бы неплохо нам подружиться.

– Но только ли дружба нас связывает?

Цзян Хао моментально напрягся, а корпус его непроизвольно наклонился назад в попытке отдалиться от собеседницы. Он сжал в кулаке ручку, понимая, что сейчас, вот прямо сейчас, вопросы Вэй Янь свернули в довольно щекотливую сторону – далеко не ту, что хотел затрагивать сам Цзян Хао.

– Вэй Янь…

– Ведь это мы признались друг другу в любви, – напомнила Вэй Янь, заставляя Цзян Хао стиснуть зубы. – И мы любили друг друга. Да, мы создали образы, отчасти из-за которых друг другу и понравились, но ведь качества характера были присущи нам, это мы, а не кто-то другой, и…

– Не можем мы любить друг друга! – зло гаркнул на нее Цзян Хао, словно пес в наморднике, что способен только лаять, но укусить не может. От злости он вскочил со своего места, чуть не перевернув стул, и, кажется, был готов заорать во всю глотку, но его останавливало нахождение в библиотеке. – Не любили мы друг друга и никогда не полюбим! Не будем любить, ты поняла меня?!

Вэй Янь опешила от столь резкой вспышки ярости.

– Ты не можешь отрицать то, что было на самом деле…

– Этого не было! – шипел, стреляя жгучими молниями из глаз, Цзян Хао. Он был так зол, что на висках у него даже выступили вены.

– Да чего ты снова ерошишься?! – недоумевала Вэй Янь. – Неужели ты считаешь, что об этом можно благополучно забыть, сделав вид, словно ничего не было? Не получится, как ты не понимаешь, Цзян Хао!

Тот закрыл уши, словно маленький ребенок, спасавшийся от нравоучений родителей.

– Я ничего не хочу слышать! Отвали от меня! И прекрати обращаться ко мне так, я тебе не дружок из песочницы!

Цзян Хао не то что сложил, а фактически смел свои тетради и учебники со стола в рюкзак, пулей вылетел из зала, перед этим ощутимо задев плечом Вэй Янь, которой трудно было понять: сделал он это случайно или специально, чтобы было побольнее.

Глава 8

«Все в порядке» – я лгу

– Цзян Хао! Подожди! – Вэй Янь рассекала лестничные пролеты, перепрыгивая через две ступеньки, и лишь на выходе смогла с трудом схватить его за локоть. Цзян Хао дернулся, будто бы смахивал с руки грязь.

– Ты теперь будешь преследовать меня? – этими словами он точно припечатал Вэй Янь к стене. Он произнес это так жестко и резко, что от удивления в легких кончился воздух.

– Что? Нет. Я… Я не сталкер, просто… – промямлила Вэй Янь, даже не понимая, почему оправдывается перед Цзян Хао.

Тот раздраженно поиграл желваками и отвернулся от нее.

– Тогда зачем суешь мне эту свою любовь?

Вэй Янь не нашлась, что ответить, и ошеломленно замолчала. Она понимала, почему Цзян Хао взъелся на нее после того, как они сбросили фальшивые личины, но почему он злился после этого закономерного вопроса? У него память на события последних месяцев отшибло? Или… отшибло все чувства? Цзян Хао говорил, как боялся, что Вэй Янь расхочет с ним общаться, но, похоже, после открытия правды расхотел общаться только он.

Вэй Янь так ничего и не ответила и уже спокойно спустилась по лестнице. Цзян Хао облегченно вздохнул, расставшись с ней. Снова не на радостной ноте, но по-другому не получалось.

Когда Цзян Хао покинул библиотеку, в кармане завибрировал телефон. Если это Вэй Янь, то он сбросит. Но звонил старший брат. Цзян Хао немного расслабился, однако через пару секунд напрягся, понимая, по какому поводу Цзян Синфу звонит.

– Алло? Привет, гэгэ.

– Здравствуй, А-Хао, – миролюбиво произнес Цзян Синфу, и от этого уголки губ невольно поползли вверх. – Как скоро ты приедешь?

От последовавшего вопроса настроение сразу упало. Цзян Хао скривился, всем своим существом сопротивляясь поездке, но от нее было некуда деться.

– В течение полутора-двух часов, думаю, буду уже на месте.

– Хорошо, я тоже примерно через час приеду. Уже жду нашей встречи! – Цзян Хао не переставал думать о том, что Цзян Синфу – луч света в темном царстве. – В последнее время ты так редко приходил в гости,

Что правда, то правда. Они в принципе редко виделись. Даже тогда в коридоре не успели поговорить, и Синфу, кажется, его не заметил.

– Я тоже. Просто был завал в учебе, – соврал он.

– Понимаю. Буду ждать тебя. До встречи!

– До встречи, гэгэ.

Это было как глоток свежего воздуха, оазис посреди пустыни. Цзян Синфу всегда был для Цзян Хао таким. Его любовь – необходимость, живительная сила и, к счастью, константа. Если бы не брат, Цзян Хао бы наверняка давно сломался и сдался.

Единственное, что радовало в предстоящей встрече, – то, что там будет Цзян Синфу. Рядом с ним всегда проще и легче, и атмосфера не станет так сильно давить, ослабит хватку на горле.

Цзян Хао не мог представить, каково это, когда отчий дом для человека – это место силы, а не сцена для публичного унижения, на которой стоишь, повязанный по рукам и ногам тяжелыми кандалами.

Цзян Хао не был дома уже месяца три, только летом заходил ненадолго, ссылаясь на экзамены и практику в первой половине лета и загруженность на работе в оставшиеся месяцы. У него была непыльная подработка, но родителям он лгал о графике чуть ли не «с восьми до восьми», чтобы его не трогали. Говоря по-простому, он искал любую причину, чтобы не появляться дома лишний раз.

Но сейчас другое дело – это семейный ужин, на который родители пригласили семью Ян: разумеется, там будет Ян Вэй, потому что она невеста Цзян Синфу, ее родители и даже Ян Гуан. С такими-то гостями Цзян Хао просто не имел права отказаться – с телефоном у уха он слушал где-то минут пять список железобетонных аргументов, почему он обязан приехать.

– Цзян Хао, как у тебя дела с учебой? – спросила его мать, Цзян Бинсинь. Она задала вопрос с той интонацией, распознав которую, Цзян Хао понимал: каким бы сложным иероглифом он ни попытался изогнуться, дело дрянь при любом раскладе.

– Все хорошо, спасибо за заботу, матушка.

Цзян Бинсинь бросила недоверчивый взгляд в его сторону.

– Как сдал контрольные? У вас же они обычно в это время начинаются?

– Да. По статистике получил «А»[18].

– А сколько баллов?

– Восемьдесят семь, – на автомате ответил Цзян Хао, и спустя секунду до него дошло, что он сказал. Это было роковой ошибкой.

– Ничего себе, где ты столько баллов потерял?! – уничижительно воскликнула Цзян Бинсинь. Это стало первым выстрелом в спину, особенно болезненным и подкашивающим. Однако Цзян Хао знал, что это не конец и на него посыплется град обвинений.

– Матушка, ну зачем вы так сурово? А-Хао потерял совсем немного баллов, он хорошо постарался, – за Цзян Хао тут же вступился Цзян Синфу, но лучше от этого не стало. – А-Хао мне говорил, что это лучший результат в его группе.

– Синфу… – Цзян Бинсинь заметно смягчилась, когда в разговор вступил старший сын. – Это всего лишь в группе. Но есть еще другие студенты на курсе, – напомнила она, и Цзян Хао мысленно посчитал про себя: «Два»[19].

– Цзян Хао, ты же понимаешь, что еще чуть-чуть, и ты бы получил «В». Со скольки баллов она начинается?

«Три».

– С восьмидесяти четырех…

– Вот видишь!

Цзян Синфу снова принялся защищать младшего брата на правах преподавателя:

– Матушка, это все еще не «В». Эта контрольная не сильно повлияет на его успеваемость. Самое главное – сдать экзамен. Да к тому же тут нечему влиять, потому что это отличная оценка.

Цзян Бинсинь поджала губы. Она была недовольна тем, что Цзян Синфу так старается покрыть младшего брата:

– Синфу, я разговариваю с Цзян Хао. Это сейчас еще не «В». Потом на следующем зачете он получит восемьдесят три, на другом – семьдесят, а на экзамене и половины заданий решить не сможет! – Цзян Хао было обидно, что мама говорит о нем в третьем лице, хотя он и сидит рядом. Будто прочитав мысли сына, она обратилась к нему: – Пересдача, ты ничего учить не будешь на каникулах и вылетишь как пробка из университета!

«Четыре».

– Дорогая, ты преувеличиваешь, – отец Цзян Хао, Цзян Ан, мягко напомнил супруге, что они вообще-то не одни за столом – семья Ян наблюдала в четыре пары глаз за публичной поркой, – и призывал ее успокоиться, но Цзян Бинсинь была непреклонна.

– Тебе ли это говорить! Ты сам носишься со своей компанией, как курица-наседка с яйцом, так дорожишь ей! Ты хочешь, чтобы твой бизнес процветал и дальше, но неужели ты думаешь, что с таким наследником будет хорошая прибыль?! Да компания твоя обанкротится через пару месяцев, и все, лавочка прикрылась! Все, что ты столько лет строил кирпич за кирпичом, уйдет, как песок сквозь пальцы.

Цзян Ан на это ничего не ответил. Шесть от матери и один от отца.

Цзян Хао поначалу даже был приятно удивлен, что отец вступился за него, но строить больших надежд, кажется, не стоило вовсе. Цзян Хао наступает на одни и те же грабли.

– Матушка, А-Хао будет прекрасным наследником компании, будь уверена, – произнес Цзян Синфу. Он вел бессмысленную борьбу с упреками матери, и Цзян Хао безмолвно призывал его к тому, чтобы он перестал тратить силы попусту. – Он прикладывает очень много усилий, усердно учится, он большой молодец.

– Давайте лучше поговорим об успешной сделке, которую господин Цзян заключил на этой неделе, – сменила тему мадам Ян с улыбкой на лице, которая была предназначена будто бы всем, но Цзян Хао знал, что она улыбается именно ему в качестве поддержки. Мысленно он благодарил ее, кланяясь в ноги.

Цзян Ан тут же оживился.

– Да, это была очень хорошая сделка. Партнерство очень удачное…

Цзян Хао пытался абстрагироваться от пустых разговор, которые никак не трогали его, не вызывали никаких чувств. Компания, бизнес, наследник – Цзян Хао так устал от этих слов, что занес бы их в черный список с большим удовольствием – жаль только, что таких списков в реальной жизни, в отличие от Интернета, не существует.

– Я наелся. Большое спасибо за ужин, было очень вкусно, – сказал он, больше не в силах находиться с этими людьми.

– Ты не останешься с нами еще ненадолго? – спросила Цзян Бинсинь, будто несколькими минутами ранее ничего не произошло. Будто она не равняла одного из сыновей с землей перед посторонними людьми.

– Останусь, я просто отойду на несколько минут.

– Ну хорошо, – тон Цзян Бинсинь был требовательным, и она словно делала одолжение сыну, разрешая покинуть их.

Цзян Хао ушел в комнату, где жил до поступления в университет,

«Ты должен, обязан, так надо, так нужно.

Ты молод и глуп, ты плохо влияешь».[20]

Никогда не получалось по-другому. Всегда разговоры с семьей заканчивались на такой ноте. Цзян Хао прислонился к стене. Он чувствовал себя грязным, оскверненным, будто бы его окунули в помойное ведро с головой, но отмыться снаружи недостаточно – нужно отдраить все с мылом изнутри или залить антисептиком. Хотя последнее было плохим решением: Цзян Хао уже заливал себя спиртосодержащим, но потом блевал полночи, обнимая унитаз, и чувствовал себя еще более нечистым, кривясь от ужасного привкуса на языке.

«Но я не чувствую дома, я не чувствую почвы,

Я лишь слышу советы и как надо лечить»[21]

В дверь постучали. Цзян Хао тут же разрешил войти, потому что знал: в его семье только один человек еще соблюдает его границы. Цзян Хао сидел с закрытыми глазами и не открыл их, даже когда дверь отворилась. Со старшим братом Цзян Хао мог быть уязвимым и беззащитным, так как обороняться от него не было нужно.

– Ты в порядке, А-Хао? – спросил с беспокойством в голосе Цзян Синфу. От ласки, которой были напитаны его слова, кольнуло сердце.

– Как обычно, – буркнул он, отодвигаясь, чтобы Цзян Синфу сел рядом, и открыл глаза. От того, что Цзян Синфу искренне переживал за него, было и приятно, и грустно, потому что кроме него на Цзян Хао по-настоящему всем было плевать.

Цзян Синфу сжал плечо младшего брата в качестве поддержки.

– Я понимаю, как это непросто, – одна фраза, но сколько смысла и сколько важности. Одна фраза против сотен утешительных слов. Цзян Хао многого не нужно было – лишь бы его просто понимали. И гэгэ мог понять.

Родители любили гэгэ и поощряли все его заслуги, увлечения. Ему дарили столько ласки и улыбок, сколько Цзян Хао не снилось. Мать была добра и мягка с гэгэ, отец восхищался им, несмотря на отсутствие желания унаследовать его бизнес.

Цзян Хао же слышал от матери только упреки, а от отца получал пустое равнодушие и неудовлетворенность. В детстве Цзян Хао загадывал на Новый год, чтобы мама улыбнулась ему и назвала А-Хао, а отец похвалил и сказал, что его сын молодец. Все, чего всю жизнь Цзян Хао хотел, – это признания родителей.

Только с Цзян Синфу он чувствовал себя спокойно. В последнее время Цзян Хао не ходил к нему в гости. Брат жил уже полгода вместе с Ян Вэй в отдельной квартире, которую предоставили ее родители. Цзян Хао чувствовал себя недостойным тесно общаться с братом из-за последних событий. Он и сейчас сомневался, что заслуживает участия Цзян Синфу, но без него бы он явно не справился.

Однако переступить порог его с Ян Вэй дома он не мог себе позволить, потому что оттуда все и началось: там Цзян Хао в первый раз сфотографировался для «Ху Фэн», и тогда закрутилось это чертово колесо.

Они посидели вдвоем на кровати, где Цзян Хао уже давно не спал, поболтали ни о чем и вернулись к столу. Цзян Хао больше не трогали, и он даже не понимал, зачем мать просила его остаться. Наверное, чтобы не портить впечатление перед будущими родственниками.

О том, что Цзян Хао все еще существует для остальных людей, напомнил Ян Гуан.

– Цзян Хао, – в конце посиделок позвал он, – ты разобрался с Вэй Янь?

– Да… – Цзян Хао замер от этого вопроса. После случая в университете они с Ян Гуаном не общались. – Она больше не достает никого, кроме меня.

– Очень надеюсь. Это было весьма опасно, ты понимаешь?

– Конечно, понимаю, – возмутился Цзян Хао, смотря на собеседника с вызовом. – Она никого из наших семей не потревожит.

– Чудесно, А-Хао, – сахарно произнес Ян Гуан, и к горлу подступила тошнота от приторности его слов. Но это было такое знакомое чувство, что его ощущение казалось правильным. И еще это дурацкое обращение, которым Ян Гуан любил дразнить Цзян Хао… Все начало возвращаться на круги своя?

– Ты сказал, что Вэй Янь больше не достает никого, кроме тебя. Твоя избранница проявляет повышенный интерес к тебе?

– Завались и избавь меня от этого, – с недовольством сказал Цзян Хао, и Ян Гуан засмеялся в рукав – он был явно удовлетворен тем, что спровоцировал младшего.

Цзян Хао так негодовал по поводу выкрутасов Вэй Янь, что даже забыл провести с ней профилактическую беседу. Эта девушка способна дохлого замучить, достать из-под земли любого и нарыть информацию на объект с, наверное, любой точки Земли, если ее не остановить вовремя.

Цзян Хао решил позвонить ей сейчас – лучше ковать железо, пока горячо. Все равно ему нечем заняться, пока все вокруг обсуждают бизнес.

– Алло-алло? – Цзян Хао фыркнул от придурковатой интонации Вэй Янь. Так могла только она.

– Хотел тебе кое-что сказать по поводу моей семьи, – начал Цзян Хао со всей серьезностью, и Вэй Янь замолчала в ожидании. – Больше не ищи встречи с Цзян Синфу и тем более с другими моими родственниками. И забудь о том, что Ян Гуан не только мой препод. Я бы не хотел, чтобы об этом знал весь универ, тем более я не застрахован от того, что он будет вести у меня в следующем семестре.

– Разумеется, Цзян Хао, – убедительно ответила Вэй Янь. – Я прекрасно осознаю это. Я хотела поговорить с Цзян Синфу только для того, чтобы разузнать о Цзян Шэне…

Цзян Хао не был настроен слушать подробности, так что прервал Вэй Янь на полуслове:

– Короче говоря, ты меня поняла?

– Поняла. Я не доставлю проблем.

– Отлично. На этом у меня все.

Как хорошо, что разговор вышел беспроблемный.

– Подожди, – Цзян Хао остановился в последний момент, когда уже собирался отключаться. – Ты совсем не хочешь общаться со мной?

Цзян Хао закатил глаза. Беспроблемность кончилась.

Да, не хотел. Потому что его вымораживали слова Вэй Янь – что при первой встрече, что в библиотеке. Она затрагивала такие темы, от которых внутри все взрывалось, как от самой мощной бомбы.

Вэй Янь намекала на отношения, которые, ну это так, к слову, между ними были несколько месяцев. И, как бы Цзян Хао ни пытался убежать от этого, стоило признать, что он встречался с ней. Но если с этим он прежде мог как-то смириться, то в нынешнее время вопросы, которые Вэй Янь ставила ребром, пугали, вызывали отторжение.

Ладно, когда это происходит на

– Чего ты хочешь от меня? – спросил Цзян Хао с усталостью в голосе.

– Хотя бы просто присутствовать в твоей жизни.

– Ты уже прекрасно с этим справляешься.

– Блин, Цзян Хао! Я сейчас присутствую в твоей жизни разве что как бельмо на глазу, – Цзян Хао мысленно похвалил Вэй Янь за точность формулировки. – Ты же согласился с тем, что хотел со мной дружить. Я тоже хочу.

Цзян Хао хотел узнать, к чему она клонит.

– Продолжай.

– Давай для начала будем хотя бы приятелями? Это ни к чему тебя не обязывает.

– Почему ты так рвешься наладить со мной связь? Почему тебе это так необходимо?

Вразумительного ответа на это Цзян Хао не получил. Вэй Янь начала юлить, вертеться как уж на сковороде, менять тему. В конечном счете они сошлись на том, что прогуляются вместе на следующей неделе, ну или пообедают друг с другом на большой перемене, когда расписание сведет их в одном корпусе.

У него уже не было сил сопротивляться уговорам Вэй Янь, а при мысли о том, что в случае отказа она могла снова атаковать его несчастный телефон, бросало в пот. Да, Цзян Хао крепкий орешек, и, будь он в более стабильном состоянии, он бы выдержал еще хоть пять таких выходок, расценивая их просто как спам, но единственное, чего он сейчас желал, это покоя.

И зачем вообще Цзян Хао позвонил ей именно сейчас, в такой непростой день? Куй железо, пока горячо, да? Неужели это не могло потерпеть до следующего раза?

Вэй Янь – девушка, способная любого замучить. Она с этой задачей прекрасно справилась, так как Цзян Хао чувствовал себя тем еще мертвецом.

Он вышел из дома родителей совершенно опустошенным, а у себя в квартире рухнул на кровать без сил.

Вэй Янь знала причину того, почему она так отчаянно тянулась к Цзян Хао, но все же сомневалась в правильности своего выбора. Но вот ее действия точно были неверными. Она понимала, что надоедает Цзян Хао, и тот, очевидно, пошел на уступки, лишь бы получить тайм-аут. Вэй Янь назойлива, она в курсе, но те эмоции, которые ей довелось испытать за минувшие месяцы, ничем нельзя заменить. Она осознала, что именно в этом нуждалась очень много лет.

Вэй Янь так уверенно щебетала о том, что они с Цзян Хао любили друг друга за душу и черты характера, что сблизились благодаря общим интересам и мировоззрению, но внешность и восприятие партнера играли большую роль. Она не знала, к кому или чему прикипела, но знала, что это точно связано с Цзян Хао. Вэй Янь не понимала, что к нему испытывает сейчас. Чувство влюбленности будто разрушилось вслед за образами Цзян Шэна и Ху Фэн. Но какое-то послевкусие от него все же осталось.

Занятия в одном корпусе у них выпадали на вторник, пятницу и субботу. Во вторник и пятницу это были те самые некогда сдвоенные пары по математической статистике, в субботу – разные предметы, но в одном здании. Вэй Янь предложила просто погулять по городу, но всю неделю было холодно – ноябрь постепенно вступал в свои права. Да и к тому же Цзян Хао мог пойти только на выходных, а дождаться конца недели для Вэй Янь было выше ее сил, поэтому они договорились вместе поесть в столовой на перерыве.

Они наконец обменялись настоящими страницами в соцсетях.

Цзян Хао:Тут так много людей. Ты где?

Вэй Янь:машу тебе рукой!!

Вэй Янь:٩(｡́‿̀｡)۶

Цзян Хао испытал дежавю от последнего сообщения. Он словно переместился в месяцы, когда еще был Цзян Шэном, а Вэй Янь – Ху Фэн. Казалось, после того, как они во всем сознались, они стали совсем другими. В глазах друг друга – это да, но по сути… Они были прежними.

Вэй Янь все так же присылала текстовые смайлики и ставила два восклицательных знака в конце предложений.

Цзян Хао:Понял, но мне кажется, что купить что-то будет очень проблематично…

Вэй Янь:я подумала об этом и уже взяла тебе кое-что!!

Цзян Хао: …

Цзян Хао:Эм… Спасибо?

Это было неожиданно, и Цзян Хао не знал, как к этому относиться. Он оглянулся и наконец заметил Вэй Янь за столиком слева.

– Привет, – жизнерадостно поздоровалась она, когда Цзян Хао разместился за столом, и пододвинула ему его поднос.

У Цзян Хао округлились глаза от разнообразия блюд: Вэй Янь купила рис, овощи на пару, тофу в соусе, куриные наггетсы, несколько баоцзы и виноград.

– Хочешь сказать, это все мне?

– Конечно, – сказала Вэй Янь и кивнула для пущей уверенности.

– Сколько ты заплатила?

– Цзян Хао, не начинай, – запротестовала Вэй Янь, доставая из рюкзака свой ланчбокс, чем еще сильнее удивила Цзян Хао: сама, значит, таскала все это время еду из дома и могла не торчать в огромной очереди, но при этом отстояла ее и даже не для себя! – Я угощаю.

Цзян Хао настаивал на том, чтобы цена обеда была таки озвучена. Они препирались добрых пять минут, и Вэй Янь сдалась, выпалив на одном дыхании:

– Четырнадцать юаней.

Перед ее носом оказалась сумма, которую она назвала. Вэй Янь недовольно посмотрела на собеседника, но ничего, кроме как принять деньги, не оставалось – Цзян Хао был непреклонен.

– Зачем ты вообще купила это? – спросил Цзян Хао, видя в чужих действиях подтекст.

– Когда я пришла, очередь была не такая большая, а ты сказал, что немного задержишься. За это время уже вон сколько людей собралось, – Вэй Янь обвела рукой бесконечную вереницу студентов. – Мы бы только потеряли время, если бы ты пошел покупать себе что-то сейчас. Запихнули бы как попало и не поняли, что вообще съели.

Цзян Хао почувствовал укол совести за то, что подумал о Вэй Янь невесть что.

– Спасибо… – смущенно пробурчал он, потупив взгляд. – Ты меня действительно выручила.

– Пожалуйста! – просияла Вэй Янь. – Я специально старалась выбрать что-то нейтральное, так как не знала, что ты любишь. Тебе все нравится? Если не хочешь, я съем.

– Нет-нет, все в порядке, – еще больше сконфузился Цзян Хао и опустил взгляд в тарелку, потому что ему было неловко смотреть на Вэй Янь. – Ты взяла то, что нужно.

Вэй Янь купила все, что ел Цзян Хао. И он

У Цзян Хао с самого знакомства на математической статистике было предвзятое отношение к Вэй Янь: она выглядела ветреной и несерьезной. Но каждый раз судьба подкидывала ситуации, где пыталась убедить Цзян Хао в обратном.

Вэй Янь принесла полностью и качественно выполненное домашнее задание на пару, и у них за групповую работу был высокий балл; она беспрепятственно приняла наставления Цзян Хао по поводу семьи; она проанализировала обстановку и по-дружески позаботилась о том, чтобы Цзян Хао не остался голодным.

Как бы трудно ни было это признавать, но Вэй Янь оказалась девушкой с адекватной головой на плечах. И она была равной Цзян Хао, принижать ее было кощунством.

– А почему ты взяла с собой домашний ланчбокс? У тебя диета?

Цзян Хао подумал, что Вэй Янь, может быть, страдает от болезней желудка и у нее индивидуальный рацион. Столовская еда не всегда может ему соответствовать, частенько блюда жирные. Но стоило Вэй Янь открыть контейнер, Цзян Хао сразу понял, что никакой диетой тут и не пахнет, потому что в нос ударил запах специй.

– Ха-ха-ха, да какая мне диета. Жизнь слишком коротка, чтобы ограничивать себя, – что ж, она восприняла это слово в другом смысле. – Просто я приготовила такую вкусную курочку, что не устояла и взяла ее с собой на обед. Как думаю о ней, так сразу слюнки текут. Хочешь попробовать мой кулинарный шедевр? Делюсь с тобой, отрывая каждый кусочек как от сердца.

– Эм… Ладно, давай, – Цзян Хао подцепил палочками маленький кусочек, чтобы Вэй Янь не пришлось много отрывать от сердца. Откусив половину, Цзян Хао понял, что чувствует огнедышащий дракон, изрыгающий языки пламени изо рта.

Он закашлялся и потянулся к бутылке с водой.

– Ты подавился? Похлопать по спине? – ахнула от неожиданности Вэй Янь.

– Н-нет… – сдавленно прохрипел Цзян Хао.

Напившись и придя в чувства, он промокнул салфеткой уголки глаз – от остроты даже выступили слезы – и вытер рот.

– Очень… остро…

Это Вэй Янь, кажется, нисколько не расстроило.

– Я рада, что ты оценил! Я очень люблю еду с остринкой.

Но Цзян Хао ведь не оценил…

Сама по себе курица была нежной, и панировка очень даже ничего, но специи… То количество, которое Вэй Янь бухнула в курицу, было зашкаливающим. Цзян Хао отнюдь не неженка, не терпящий острые блюда: он не был против заказать острую лапшу и даже сам готовил, но… Как обычный человек может выдержать столько приправ?!

Курица была очень специфичной, в общем-то, как и та, кто ее приготовил.

«Из огня да в полымя» – такой фразой можно описать всю жизнь Цзян Хао. Стоит решиться одной проблеме, как тут же нагрянут другие в троекратном размере.

– Как продают квартиру? Прямо сейчас? – Цзян Хао казалось, что это шутка. Очень несмешная шутка.

– Да, господин Цзян. Хозяевам квартиры срочно нужны деньги, они переезжают и хотят выставить объявление о продаже в ближайшие дни. Вы ведь помните, что они предупреждали об этом еще при оформлении договора? Именно поэтому договор об аренде квартиры действителен до ноября текущего года. Они уточняли, что продлят договор, если с переездом ничего не получится, но у госпожи и господина наконец-то появилась такая возможность.

– Да, я помню… Черт. И в течение какого времени мне нужно освободить квартиру?

– В течение недели, господин Цзян.

– Хорошо, спасибо… Я вас понял.

Иногда Цзян Хао казалось, что лишь на него сваливается за раз столько трудностей. Он самый неудачливый житель планеты Земля.

Такое ощущение, что Вселенная пыталась сделать из Цзян Хао решалу – решай загадки и головоломки, которые я тебе даю, и тогда сможешь выжить в этом мире. Возможно.

Цзян Хао уже на двадцатом году своей жизни начал уставать от жизненных шарад. Когда он в последний раз чувствовал себя в полной безопасности с мыслью, что у него все хорошо и ему не надо суетиться, чтобы обеспечить хотя бы хрупкое равновесие?

Он каждый раз пытался убедить себя, будто у него все в порядке, но прекрасно знал, что лжет и это все – нелепое самовнушение, чтобы не рехнуться.

Эта квартира была лучшим вариантом – находилась близко к университету, сдавалась по приемлемой цене, была хорошо обставлена. Как только Цзян Хао перешагнул ее порог при просмотре, то понял: это то, что он искал. На тот момент ему было все равно, что срок аренды заявлен лишь на год с небольшим. Тогда он просто был счастлив, что нашел подходящее жилье. Но импульсивное решение в виде быстрого подписания договора сыграло с ним злую шутку.

Всю неделю Цзян Хао читал объявления о сдаче квартир, ездил во всевозможные уголки Пекина на просмотр. Когда он был в шаге от оформления договора, ему всегда звонили и говорили, мол, сорян, братан, квартира уже занята. И сколько бы Цзян Хао ни ругался, сколько бы ни говорил, что несправедливо так обламывать, это не помогало. Квартиру уводили буквально из-под носа, жизнь давала от ворот поворот.

На шестой день Цзян Хао начал обзванивать одногруппников. Большинство из них жили в общежитиях, а те, у кого была квартира, не могли принять к себе. Скорее всего, многие из них отказывали еще и потому, что были не очень близки с Цзян Хао. Он на них не злился, потому что тоже сто раз подумал бы, прежде чем принимать в квартиру по сути постороннего человека.

Цзян Хао решил еще в начале: он ни за что не вернется домой. Лучше остаться на улице, чем жить с родителями. Если они узнают, что Цзян Хао выселили из съемной квартиры, на него выльется шквал оскорблений: «Почему ты такой бесполезный, раз за неделю не смог найти себе жилье?!»; «Ты точно сын семьи Цзян? Доселе в нашем роду не было людей беспомощнее тебя»; «Как ты дальше будешь жить, если не можешь решить даже такую проблему?!»; «Зачем ты вообще заехал в эту квартиру, если тебя предупреждали, что ее могут продать?»; «Дурачина, ничтожество, позорище семьи».

Отчий дом был в тридцати километрах от корпусов. Родители позволяли ему жить отдельно из соображений удобства и отправляли деньги на оплату аренды каждый месяц, постоянно говоря, что он теперь человек самостоятельный и пусть решает остальные проблемы сам, без их помощи. А возвращение туда, откуда Цзян Хао бежал со сверкающими пятками, в глазах матери и отца значило, что он со своей взрослостью не справился.

Проситься пожить к брату Цзян Хао тоже не хотел: у него своя жизнь, и Цзян

Ехать к Ян Гуану тоже не было желания. Он бы, может, и приютил, хотя у него самого забот предостаточно, но мог хихикать над Цзян Хао, бросаясь приколами, которые не так грубы, как слова матери и отца, но все равно неприятны. И еще неизвестно, что факт проживания Цзян Хао у Ян Гуана остался бы в секрете. Ян Гуан, конечно, не сдал его по поводу истории с Вэй Янь, но надежным все равно не казался.

Цзян Хао перебрал все варианты, кроме одного, что он оставил на совсем крайний случай. К сожалению, этот случай настал.

– Алло-алло? – с привычно игривой интонацией произнесла та, кому Цзян Хао позвонил.

– Привет. Вэй Янь, ты живешь в квартире?

– Привет. Да, а что?

– В общем… У меня форс-мажор, – со вздохом произнес Цзян Хао. – Завтра мне нужно выселиться из съемной квартиры. Я не смог найти новую за отведенное время, мне везде отказывали. Короче, мне негде жить. Я могу остаться у тебя на некоторое время? Помоги, пожалуйста. Мне больше не к кому обратиться: ни у кого из знакомых нет возможности.

Цзян Хао было стыдно проситься пожить у Вэй Янь, ведь она девушка, а он парень, и они не состоят в отношениях. Цзян Хао не хотел неловкости, тем более она между ними уже возникла. Но у него не было выбора.

– А-а… Хорошо, без проблем.

Цзян Хао удивился тому, как легко согласилась Вэй Янь, которая, кажется, приняла решение за секунду. Цзян Хао уже мысленно готовил себя к отказу и прикидывал, какую грузовую машину арендовать, чтобы увезти кучу чемоданов и сумок, в какой из ближайших отелей он может поехать, сколько денег придется выкинуть за проживание и где взять потом эти деньги, когда то, что есть, закончится. А в итоге помощь поступила, откуда Цзян Хао совсем не ожидал.

– Правда?

– Разумеется. Правда, у меня однокомнатная квартира и один диван.

– Плевать, я посплю хоть на коврике у порога. Мне лишь бы не на улице с чемоданами.

– Оу-оу, ну насчет коврика у порога ты, конечно, загнул. У меня есть надувной матрас, – засмеялась Вэй Янь.

– Шикарно, – Цзян Хао никогда не доводилось спать на надувном матрасе, но это звучало как интересный опыт. – Я, правда, не знаю, насколько задержусь. Я постараюсь как можно быстрее найти квартиру, но сама понимаешь, я и за неделю не смог. Обещаю, что больше, чем на две недели, не останусь. Если хочешь, я могу тебе выплатить половину стоимости аренды квартиры в качестве компенсации.

– О чем ты, Цзян Хао? Какая аренда?

Цзян Хао запнулся.

– Ну как же… Ты же живешь в квартире и все такое…

– Это моя квартира, – ответила Вэй Янь, чем несказанно удивила. В ее возрасте и своя квартира? Она собирается замуж?[22]

– Я сирота. Если для тебя это так важно, ты можешь отдать мне половину стоимости коммунальных услуг, но мне это без надобности. Живи просто так.

– А… Извини, – сконфузился Цзян Хао, почувствовав, что полез не в свое дело.

– Все нормально.

По окончании разговора Вэй Янь скинула свой адрес и сказала, что готова принять Цзян Хао хоть сирота.

Глава 9

Тревога внутри не дает говорить

Цзян Хао был тронут словами Вэй Янь о том, что она готова принять его хоть сейчас. Однако они договорились на завтра, потому что Цзян Хао не успел собрать вещи до конца. Конечно, он начал еще вчера и продолжил сегодня, но уже наступил вечер. Цзян Хао устал, и тревожить Вэй Янь в поздний час не хотелось, несмотря на ее заверения.

Цзян Хао был удивлен количеству сумок, которые понадобились, чтобы сложить все, что накопилось за год с лишним проживания в этой квартире. Порой даже возникал вопрос: для чего столько барахла?

На следующее утро позвонили с предупреждением, что сегодня последний день, когда Цзян Хао может находиться в квартире. Нехотя он ответил, что все прекрасно помнит и уже вечером съедет. С тяжелым сердцем он отправился на пары, не переставая прокручивать в голове мысленный список всего необходимого.

После первой пары написала Вэй Янь.

Вэй Янь:ну как делишки? все упаковал?

Цзян Хао:Практически. Но как бы сказать… У меня очень много всего.

Вэй Янь:неудивительно! ты же долго жил в этой квартире. все в порядке. пиши мне как вызовешь машину

Вэй Янь:ヽ(・∀・)ﾉ

Ближе к семи вечера Цзян Хао вызвал грузчиков. Окидывая взглядом пустующие комнаты, в которых еще пару дней назад кипела жизнь, Цзян Хао заключил, что будет скучать. Все-таки привык он к этому месту, к району, соседям. Но, к сожалению, в этом мире ничто не вечно.

Через полчаса все чемоданы уже грузились в машину.

У подъезда встречала Вэй Янь. Грузчики быстро занесли вещи в квартиру – благо, что в доме имелся лифт. Казалось бы, все шло хорошо, но сложности еще не закончились.

День уже подходил к завершению, за окном давно стемнело. Гора барахла громоздилась в небольшом коридоре, а завтра, между прочим, еще учебный день. И именно это было главной загвоздкой: Цзян Хао не помнил, что и в какую из сумок положил, кидая все подряд и как попало. Конечно, примерно он представлял расположение вещей, но достать аккуратно было проблематично, а начать разбирать все чемоданы сейчас означало не управиться с этим и до ночи.

Квартира Вэй Янь была самой обычной, но в ней Цзян Хао чувствовал себя комфортно. Однако неловкость от того, что он занимал шмотками столько места в и без того небольшом жилье, раздавалась зудящим чувством в груди – его съемная и уже почти бывшая квартира была просторнее.

Вэй Янь, как и обещала, накачала надувной матрас, предоставила подушку, одеяло и постельное белье.

Она с пониманием отнеслась к чемоданам, и от этого стало легче; они перетащили некоторые вещи в зал, чтобы освободить коридор. Цзян Хао покопошился в своих баулах и выудил-таки домашнюю одежду и средства гигиены, чтобы переодеться и привести себя в порядок.

Часть вещей пришлось разобрать, чтобы завтра приползти на учебу. Переезд очень утомил.

Вэй Янь выделила несколько полок в шкафу, кое-какое место для вешалок, и у Цзян Хао имелась на крайний случай подвесная потолочная вешалка, которая опускалась и поднималась благодаря веревке.

Матрас был удобным, постельное белье приятно

– Я прибралась к твоему приходу, – хихикнула Вэй Янь. – Давно я здесь такого порядка не наблюдала.

– У тебя уютно, – еще раз внимательно оглядывая помещение, произнес Цзян Хао. Вся мебель: стол, стул, диван, тумба для телевизора, шкаф, – была в одной цветовой гамме кремовых и темно-коричневых оттенков. Выглядело очень гармонично.

– О, спасибо! Мне мебель помогала выбрать Ху Фэн. Без нее, наверное, это было бы безвкусным хаосом.

Цзян Хао напрягся при упоминании Ху Фэн. Вэй Янь уловила это по изменениям в его мимике, тут же став серьезнее.

– А как ты познакомилась с Ху Фэн?

– Ее младшая сестра Ху Мин – моя одноклассница. Они мне почти как сестры, потому что их семья воспитала меня, – Вэй Янь захотелось смеяться от того, как вытянулось от шока лицо напротив. – Мои родители умерли, когда мне было пятнадцать. Просто однажды они уехали по делам и больше не вернулись. Погибли в автокатастрофе. А эта квартира досталась мне от них в наследство. Когда я стала совершеннолетней, то съехала сюда от семьи Ху. Отсюда ближе к университету.

– Ты… Почему мне это рассказываешь? – спросил Цзян Хао. Его ошарашила история о родителях, но больше удивило то, что Вэй Янь поделилась с ним этим.

– Просто захотелось, – она пожала плечами. – Если тебе было неинтересно и неприятно слышать, то извини.

– Нет, нет, все нормально! Просто… Я не думал, что ты сирота.

Одно дело, когда считаешь себя сиротой при живых родителях, и другое, когда их и правда нет, а тебя воспитывают посторонние люди. Видимо, у Вэй Янь вообще не осталось родственников, раз ее на воспитание взяла семья друзей.

– Ну в жизни всякое бывает, – развела руками Вэй Янь. Она уже будто относилась к гибели родителей легко. Ну или делала вид. – Ты голоден? Давай перекусим.

Они отправились на кухню, где выпили чаю. Цзян Хао поначалу действительно полагал, что голоден, но стоило сесть за стол и взять в руки кружку, как аппетит пропал моментально: в горло не лезло ни куска. От целой горы сладостей, которую Вэй Янь щедро предложила гостю, мутило. Было решено лечь спать на пустой желудок.

Они по очереди готовились ко сну, и это было не так неловко, как казалось Цзян Хао. Пока он умывался, Вэй Янь успела переодеться в пижаму, состоящую из шелковых бордовых штанов и рубашки на пуговицах. Он тоже переоделся, когда соседка ушла в ванную. У него была пижама похожего фасона, только рубашка с коротким рукавом, а вместо штанов – шорты почти до колена. Комплект был голубого цвета с принтом маленьких слонов.

Вэй Янь прыснула со смеху, когда вернулась из ванной с полотенцем в руках.

– Какая модная пижама, – давясь смешками, сказала она, и Цзян Хао чуть не бросил в нее подушку.

– Прошу не смеяться. Мне ее подарила Ян Вэй. Ну, невеста Цзян Синфу. К тому же это первое, что попалось под руку.

Вэй Янь кивнула.

– Я поняла. Ну, раз невеста Цзян Синфу, то ладно. Пижама и правда классная.

Цзян Хао неловко поблагодарил ее и улегся на матрас. Вэй Янь с зевком пожелала ему спокойной ночи. Цзян Хао сделал то же самое.

Однако, как только погасили свет, Цзян Хао осознал, что сна ни в одном глазу. Он ворочался как заведенный, голова гудела. «А все ли я взял?». «А успею ли я завтра на пару? Я же этот район не знаю». «Надо будет спросить у Вэй Янь утром, на каком автобусе можно добраться до универа, хотя вдруг ей ко второй? Вдруг ей в совсем другой корпус?». «Сейчас как-то некрасиво спрашивать, уже ночь и мы легли спать».

За размышлениями он провел несколько часов, так и не уснув. Включив телефон и убавив яркость до минимума, он посмотрел на время и ужаснулся: уже три ночи, а отправились спать они два часа назад.

Без толку крутиться в постели надоело, поэтому Цзян Хао осторожно встал и скользнул к балкону. Вэй Янь давно спала, отвернувшись к стене.

Было душно и непонятно: то ли это на самом деле, то ли просто казалось. Цзян Хао открыл окно, впуская на балкон ночную ноябрьскую прохладу.

Спустя пару минут он услышал, как дернулась ручка балконной двери.

– Тоже не спится? – подмигнула Вэй Янь, вставая рядом с Цзян Хао. Она была в длинной объемной и визуально теплой толстовке, отчего Цзян Хао поежился, так как начал замерзать.

На плечи опустился плед, что удивило и тронуло. Вэй Янь принесла его с собой.

Закутавшись, Цзян Хао перестал дрожать. Вэй Янь подошла ближе к окну, достала из кармана толстовки пачку сигарет.

– Ты что, куришь? – спросил с изумлением в голосе Цзян Хао. Что-что, а курение с ее образом у него не вязалось.

– Да так, прикуриваю. Очень редко бывает.

Вэй Янь чиркнула зажигалкой, пламя которой осветило ее лицо. Она поднесла зажигалку к сигарете, огонь лизнул ее, поджигая.

Вэй Янь устремила взор в темное полотно ночного неба. Увидеть звезды было большой редкостью из-за задымленности и загрязненности Китая. Именно поэтому небо почти всегда было однотонным, с диском луны во главе. Облака, освещенные ее белым сиянием, сегодня не наблюдались.

– Почему ты не поехал к родителям или к брату? Хочешь быть в их глазах взрослым самостоятельным дядей?

– Ну… Типа того, – согласился Цзян Хао, но после короткой паузы добавил: – Но вообще-то потому что у меня плохие отношения с предками. А брату и его невесте не хочу мешать. Ян Гуан задолбит шутками.

– Оу, извини. Наверное, это личное. Я спросила, не подумав. А насчет лаоши Яна понимаю.

– Все в порядке, – Цзян Хао сам решил поведать это Вэй Янь. – Ты раскрыла подробности своего прошлого, я тоже.

Казалось нечестным по отношению к Вэй Янь утаить правду, когда та поделилась столь сокровенным.

– У каждого есть свои скелеты в шкафу. И свои зависимости, – произнесла Вэй Янь, глядя на тлеющую у фильтра сигарету. Она поспешила ее потушить, чтобы не обжечь пальцы. – Не хочешь спать?

– Да уже как-то начало клонить, – согласился Цзян Хао, и они вместе покинули балкон. Правду говорили, когда советовали при бессоннице выйти на холод. Действительно сразу возникло желание спать.

Это было коротко и немногословно, но как-то… очень откровенно. Как будто они приоткрыли друг для друга завесу тайн своих жизней.

Разговор помог быстро заснуть.

Цзян Хао едва смог разлепить утром глаза – веки были тяжелые, будто налились свинцом. Когда он проморгался и осознал, где находится и почему спит

За окном светло – в привычные для пробуждения шесть-семь утра темно. Сколько времени? Будильник. Почему Цзян Хао его не слышал? Он вообще звенел?

Вэй Янь в комнате не оказалось. Постель была в беспорядке. Неужели Вэй Янь ушла? Почти сразу этот вопрос отпал, потому что с кухни послышались звуки лязганья посуды. Цзян Хао встал и направился туда.

– О, ты проснулся! Доброе утро, – разливая кофе по чашкам, поприветствовала Вэй Янь, но Цзян Хао ее жизнерадостного настроения не разделял.

– Который час? Сколько я проспал?

– Часов семь проспал. Сейчас одиннадцать утра, а что? – она говорила так, будто ничего серьезного не произошло.

Цзян Хао в полнейшем шоке опустился, почти шмякнулся на стул. В голове тут же зароились тысячи мыслей о том, что он уже прошляпил первую пару и, очевидно, не успеет на вторую – придется ехать больше часа или около того, а такси будет дорогим, так что он в лучшем случае попадет на третью пару.

– Катастрофа… – мрачным тоном заключил Цзян Хао, отсутствующим взглядом уставившись в пол. – Почему ты меня не разбудила? Будильник не сработал? Я ж все пары прошляпил!

– Нет, сработал. Я его выключила, – Цзян Хао подавился воздухом от возмущения и уже готовился обрушить на Вэй Янь гневную тираду, но она пресекла эту попытку. – Цзян Хао, спокойно. От того, что ты один день не явишься в универ, мир не рухнет. Все ты успеешь нагнать! Но тебе нужен отдых, понимаешь? Ты вчера выглядел таким потрепанным, особенно ночью. Я не могла тебе позволить после такого позднего отбоя встать в шесть-семь утра и пойти на пары. Дай себе передышку. Тебе ведь сейчас нелегко.

Цзян Хао тут же затих, не найдя, что ответить. Гнев на Вэй Янь вмиг улетучился. Дать себе передышку? Это звучало так странно и неестественно. А ведь действительно: когда Цзян Хао последний раз позволял себе нормальный отдых и не чувствовал вину из-за этого? Он только и делал, что бегал как заведенный. Не было времени даже присесть. Он постоянно забивал на свое «не хочу», давя тяжелым «надо». Надо приготовить, надо выучить, надо съездить, надо решить, надо оплатить, надо-надо-надо… О каком отдыхе тут могла идти речь?

Цзян Хао не обращал внимания на то, что ему правда трудно. Он уже перестал замечать, когда было легко и что вообще так бывает. Привычное состояние – «перманентно сложно и проблемно», которое не позволяло признать, что можно и стоит делать по-другому. Например, отложить все дела и просто поваляться в постели дольше обычного с пустой головой.

– Ладно… Ты права. За эти дни я действительно забегался и заколебался, – нехотя согласился Цзян Хао, и это было подобно горе, упавшей с плеч. Однако внутри все еще неприятно скребло чувство вины за позволение отдыха, когда столько можно сделать, и стыда за пропущенные занятия.

– Вот и славно! А пока давай выпьем кофе и сходим в магазин. Я хоть и убралась к твоему приезду, но продукты купить не успела, да и не знаю толком, что ты любишь. В холодильнике осталась одна только курочка.

– Ну и твоя курочка тоже ничего… – неловко начал Цзян Хао, но Вэй Янь протестующе замахала руками.

– Не надо, Цзян Хао. Я поняла, что тебе она не пришлась по вкусу. Ничего страшного, у всех разные предпочтения и не всем очень острая пища подходит.

Что ж, отвертеться не получилось.

– А… Хорошо, да, – оставалось только признать очевидное. – Давай выпьем кофе и пойдем.

Цзян Хао еще раз убедился в том, что Вэй Янь – самый обычный человек, осознающий эмоции собеседника. Хотя в моменте казалось, что она и правда не заметила, как изменился Цзян Хао в лице, стоило ему попробовать курицу. «Я рада, что ты оценил!» – было совсем противоположно тому, о чем на самом деле подумала Вэй Янь.

Цзян Хао тяжело давалось очеловечивание образа Вэй Янь. Но чем дольше они общались, тем больше он проникался этой девушкой и тем отчетливей видел в ней черты его Ху Фэн.

Черт, «Ху Фэн»…

Кофе оказался очень неплохим, о чем Цзян Хао сообщил Вэй Янь со всей искренностью, а потом они отправились за покупками.

Они купили очень, очень много всего и несли каждый по два пакета.

Вэй Янь была щедра, Цзян Хао – сконфужен. Вэй Янь готова была платить за все, отказываясь принимать половину стоимости общих продуктов. Цзян Хао практически вытребовал право оплатить то, что предназначено именно ему.

Цзян Хао не понимал эту девушку.

Они шли, шелестя пакетами. Вэй Янь, такая хрупкая и кажущаяся слабенькой, шагала чуть впереди, держа во рту незажженную сигарету. О чем только ни думал по дороге Цзян Хао, однако все равно возвращался мыслями к новой соседке.

– Вэй Янь, – позвал он, и та откликнулась вопросительным «А?». Цзян Хао остановился, опустив пакеты на асфальт, и Вэй Янь последовала его примеру. – Я уже долго рассуждал на эту тему, и знаешь… Ты хороший человек. Я был не прав, когда говорил тебе гадости.

Вэй Янь от его неожиданных откровений на миг замерла, а потом улыбнулась, возвращая лицу привычное выражение.

– С чего вдруг ты решил поговорить об этом? Я не обижаюсь, все хорошо.

Цзян Хао покачал головой.

– Дело не в этом. Я просто наблюдал за тобой все это время, анализировал и, короче… Я хочу извиниться, потому что считал тебя ветреной и ненадежной, но…

– Так думают все. Расслабься. – Вэй Янь перебила его и убрала сигарету в пачку, а ту – в карман. Уголки ее губ снова поползли вверх, но почему-то эта улыбка казалась горькой и безысходной. – Если ты паришься по этому поводу, то забей. Это обыденная вещь в моей жизни.

– Но ты же не такая! – парировал Цзян Хао. – Ты классная девушка. Ты единственная согласилась мне помочь в трудный момент, несмотря на то, что я столько раз давал тебе от ворот поворот. И на тебя ведь в самом деле можно положиться. Ты не клоун, и у тебя тоже есть чувства! Ты хороший человек, и ты можешь быть серьезной и понимающей. Ты… Черт, я говорю такие очевидные вещи, но мне понадобилось время, чтобы их осознать, и за это мне стыдно! Я был слишком плохого мнения о тебе, мне жаль.

Цзян Хао вел сложные переговоры с собой о том, как поднять эту тему. Он долго присматривался к Вэй Янь, и теперь сделанные выводы рвались наружу.

– Ты все еще хочешь со мной дружить? – не отреагировав ни на одну реплику Цзян Хао, но явно не пропустив их мимо ушей, задала вопрос Вэй Янь, как будто это было важнее всего для нее.

– Да, – Цзян Хао ответил четко, не колеблясь.

Вэй Янь поджала губы и почему-то часто заморгала.

– Но это моя обычная манера общения. Я всегда и со всеми общаюсь так: с шутками, избыточным оптимизмом, ветреностью, как ты сказал. Разве тебя это не будет раздражать? – она произнесла это так, словно отговаривала Цзян Хао от дружбы с ней.

– Я не могу этого обещать, – начал Цзян Хао, заметив, как улыбка, и без того неестественная, дернулась, словно раскололась подобно маске. – Возможно, я буду реагировать очень остро и мы даже будем ссориться, но… Теперь я уже знаю, какой на самом деле скрывается человек за всеми хи-хи, ха-ха. И я не оттолкну тебя так, как отталкивал раньше. Это я тебе гарантирую.

– Хорошо. Теперь ты мой друг, – Вэй Янь протянула Цзян Хао руку.

– Получается, что так. А ты мой.

Они пожали друг другу руки, и Цзян Хао увидел, как Вэй Янь буквально расцвела на глазах: теперь она ослепляла лучезарной и живой улыбкой, отчего хотелось улыбнуться в ответ.

Цзян Хао испытывал неприятное дежавю от последних слов, которые они сказали друг другу. Вспомнилось, что подобные фразы ознаменовали начало отношений Ху Фэн и Цзян Шэна. Он все еще негативно относился к тому, как настойчиво упоминала Вэй Янь эти отношения, но сейчас речь об этом не заходила вовсе, да и вообще… Каким бы ни было мнение Цзян Хао, он не мог вычеркнуть Вэй Янь из своей жизни. Это было бы несправедливо.

Вэй Янь замедлила шаг, идя теперь позади Цзян Хао. Он решил, что ей тяжело нести столько пакетов и предложил забрать один. Вэй Янь отказалась. Она шла так специально, периодически отворачиваясь в сторону или смотря вверх, пытаясь сдержать подступающие слезы. После этого разговора внутри все перевернулось. Вэй Янь ощутила себя другим человеком. А еще она поняла: она сделала правильный выбор. То чувство, которому Цзян Хао научил ее еще летом, заалело в душе с новой силой. Вэй Янь сделала правильный выбор, когда решила оставить Цзян Хао в своей жизни.

От этого она ощущала умиротворение.

Вернувшись из магазина, они приготовили вместе обед. Вэй Янь даже не высыпала в еду все имеющиеся специи. Оценив свой кулинарный шедевр, они зарубились в приставку, потом поиграли в карты и просто подурачились, катаясь от смеха по дивану, который Вэй Янь разложила для удобства.

Цзян Хао давно не чувствовал себя так легко и свободно. Вэй Янь, хохоча до колик в животе, ощущала происходящее таким правильным.

– Вэй Янь, у тебя кто-то появился?

Она изумленно захлопала глазами, потягивая коктейль из трубочки.

– Не понимаю, о чем ты, – произнесла так, будто не могла даже допустить такую мысль.

– Сначала ты ходила как привидение, будто зациклилась на чем-то, даже толком не общалась с нами. А сейчас витаешь в облаках, как и в последние пару месяцев.

На самом деле Ху Фэн была права: во время перепалок и выяснения отношений с Цзян Хао Вэй Янь отдалилась от подруг. Они вызывали болезненные воспоминания о том, как плохо поступила Вэй Янь. Небольшая неловкость возникала и сейчас, но подруги ее, кажется, не замечали.

Вэй Янь согласилась встретиться сегодня, чтобы развеяться и заполнить пробел в их общении. Они сидели в торговом центре на фудкорте, где в «Heytea»[23] заказали напитки.

– Я была просто очень занята на учебе.

– Нет, Лао Вэй, ты по-другому выглядишь, когда загружена учебой, – возразила Ху Мин, и Вэй Янь закатила глаза. Подруги знали ее слишком хорошо.

– Ты изменилась. Стала более веселой и окрыленной, что ли, – сказала Ху Фэн. Она долго наблюдала за этими переменами, но сейчас ей надоело молчать.

– Так я всегда на приколе, – напомнила Вэй Янь, хихикая.

– Это другое.

Вэй Янь задумалась, что могло так изменить ее в глазах друзей. Неужели нынешнее состояние так сильно контрастировало с тем, каким оно было пару недель назад?

Это было, по правде говоря, очевидно даже для самой Вэй Янь.

– Ну ладно… На самом деле кое-что случилось. Просто один парень согласился стать моим другом, – созналась Вэй Янь.

Ху Фэн присвистнула и пододвинула стул ближе к Вэй Янь, перекинув руку через ее плечи.

– Так-так, а с этого места прошу поподробнее! Неужели ты поэтому спрашивала о Цзян Синфу?

Вэй Янь зарделась и захотела отодвинуться, но с другой стороны ее зажала Ху Мин. Спереди находился столик, сзади – перила второго этажа торгового центра. Отступать было некуда.

Она почувствовала, что от этого вопроса и давления подруг стало трудно дышать.

– Вообще-то это звучит не очень тактично, Ху Фэн, – захорохорилась Вэй Янь, пытаясь придать своему виду внушительность и непоколебимость. – Это не он. О Цзян Синфу я спрашивала из любопытства.

– Ну хорошо, тогда что с тем парнем? – в нетерпении спросила Ху Мин.

Вэй Янь вздохнула и ответила, чтобы утолить интерес подруг:

– У нас были большие терки, хоть мы до этого неплохо общались. И я просто рада, что наши отношения более-менее наладились.

– Она влюбилась. Точно-точно, цзецзе, – заговорщически зашептала Ху Мин на ухо Ху Фэн, но так, что это слышала Вэй Янь. Ху Мин тут же получила ощутимый толчок в бок.

Вэй Янь не смела даже думать об отношениях с Цзян Хао после того, как увидела его негативную реакцию. Да и к тому же Вэй Янь не рассматривала его в романтическом плане. Она была счастлива уже от того, что они стали друзьями. Ее сердце екало вовсе не от любовного интереса, а от слов, которые недавно произнес Цзян Хао.

Они жили вместе уже несколько дней и даже пока не ссорились из-за прибауток Вэй Янь. Цзян Хао, конечно, язвил в ответ, но не более. Это было безобидно.

Вэй Янь не позволяла себе упоминать их онлайн-отношения, чтобы не триггерить лишний раз. Уж слишком не хотелось нарушать наступившее равновесие. Оно имело большое значение для Вэй Янь.

– Ты нам не рассказывала, что с кем-то познакомилась, – с толикой обиды в голосе произнесла Ху Фэн. Вэй Янь понимала ее, ведь ей бы тоже было неприятно, если бы кто-то из подруг скрыл столь значительный факт. Вэй Янь утешала себя тем, что у нее не было выбора.

Ху Фэн поворчала о том, как странно, что Вэй Янь не хотела болтать об этой «ерунде» так долго, однако эта версия ее, кажется, удовлетворила.

Иногда Вэй Янь задавалась вопросом, почему ей так важна дружба с Цзян Хао. Почему именно с ним? Ху Фэн и Ху Мин по факту давали то же самое ощущение, но оно словно было из другой категории.

Вэй Янь находилась в недоумении.

Наконец-то Цзян Хао ощутил себя безопасно и спокойно. Он уже обжился в квартире, не переставая подыскивать жилье, несмотря на просьбы Вэй Янь дать себе время влиться в изменившийся ритм жизни. Цзян Хао уже почти привык ездить по другому маршруту и в другое время на учебу. Жилье Вэй Янь находилось даже ближе к универу, чем бывшая квартира, так что можно было позволить себе поспать немного дольше.

Цзян Хао понял прелесть проживания с кем-то. Ему также стало ясно, почему некоторым одногруппникам нравится в общаге: рядом всегда есть тот, с кем можно поболтать, к кому можно обратиться за помощью, если непонятно задание в домашке, и, как бы нахально это ни звучало, есть тот, кто может в случае чего приготовить за тебя еду. Конечно, Цзян Хао не отлынивал от домашних обязанностей, которые они с Вэй Янь условились выполнять поочередно, но это все равно было лучше, чем все постоянно делать самому.

В один из обычных дней, когда они дрались за последнюю котлету, внезапно зазвонил телефон. То был Цзян Синфу.

– Алло. Привет, гэгэ, – поприветствовал Цзян Хао брата.

– Здравствуй, А-Хао. Где ты сейчас живешь?

Сердце в этот момент пропустило удар.

– А… Эм… Гэгэ… – Цзян Хао не понял, как эта информация просочилась.

– Тебя выселили из квартиры?

– Ну… Да, – нехотя признался Цзян Хао. Он не говорил об этом никому, даже брату. И хоть Цзян Синфу рассказать можно и он не осудит, не хотелось, чтобы он беспокоился по этому поводу. Но раз уж он как-то узнал, смыла врать не было.

– Когда? Почему ты мне ничего не сказал?

– Ну… дней пять назад. Прости, я просто не хотел мешать тебе своими проблемами.

– Да как же ты можешь помешать мне, А-Хао! Ты же мой брат! – от этих слов внутри разлилось тепло, затапливающее каждую клеточку тела. – Скажи, ты нашел новую квартиру? Ты живешь сейчас не в стесненных условиях? Хорошо питаешься?

– Да, гэгэ, все отлично, не переживай. Я временно живу у подруги. Пока не нашел другую квартиру, к сожалению. Они все сейчас нарасхват. А как ты узнал, что я там больше не живу?

– Вчера позвонил тебе на домашний телефон, но никто не ответил. Оставил голосовое сообщение. А сегодня хозяева квартиры перезвонили и сказали, что ты больше там не живешь.

– Ох, понятно… – Цзян Хао устало потер переносицу. – Пожалуйста, только не говори об этом родителям. Они воспримут в штыки.

Цзян Синфу шумно выдохнул в трубку.

– Конечно, не скажу, я все понимаю. Но если у тебя появятся какие-то неприятности, то знай, что двери моего дома всегда открыты для тебя.

– Спасибо, гэгэ. – Цзян Хао улыбнулся, купаясь в заботе брата. Он радовался как ребенок тому, что мог на него положиться. На душе становилось так приятно, что хоть кто-то был на его стороне.

Они еще немного поболтали: спросили друг у друга, как дела, как жизнь, что нового, а потом еще долго не могли попрощаться. Цзян Хао с легким сердцем завершил вызов.

Но счастье длилось недолго и было скорее затишьем перед бурей. Она разбушевалась так скоро, что Цзян Хао даже не успел к ней приготовиться.

Снова звонок. Но на этот раз не от брата, а от матери.

– Цзян Хао, как это понимать?! Где ты сейчас находишься? Почему я узнаю о том, что тебя выселили еще неделю назад, от постороннего человека, а не от тебя?!

Цзян Хао захлестнула леденящая душу волна. Первая мысль, возникшая в голове: «Как она узнала?» Сначала он подумал, что это проболтался брат, но потом влепил себе мысленную пощечину, машинально «подставил» вторую щеку для пущего порядка. Цзян Синфу не мог рассказать матери.

– Матушка, я…

– Что за безобразие?! Где ты сейчас? – без прелюдий завопила Цзян Бинсинь.

– Я временно живу у подруги. Пока не могу найти квартиру, но я в активных поисках…

– Сколько ты уже ищешь эту чертову квартиру?! Я пришла к тебе, то есть уже не к тебе, потому что меня застал ливень, а что в итоге получаю?! Меня выпроваживают за порог, потому что квартира продана! Ты вообще понимаешь, что я ощутила?

Цзян Хао с трудом проглотил подступивший к горлу ком. Из-за криков матери он почувствовал себя маленьким беспомощным ребенком, который даже сдачи не может дать. На самом деле это и правда не представлялось возможным: мать не прекращала словесный поток, не позволяла вставить вразумительную фразу.

Цзян Хао внезапно почувствовал вину перед ней за то, что не рассказал сразу: а может быть, все-таки стоило, чтобы не получилось так позорно и нелепо? Она узнала обо всем самым абсурдным способом.

– Матушка, но ведь ты и сама прекрасно знаешь, что съемные квартиры очень востребованы сейчас. Их быстро разбирают. Я слежу за объявлениями, но они либо очень далеко, либо очень старые или дорогие…

– И долго ты будешь без толку барахтаться в объявлениях? Так сложно, что ли, выбрать, я не понимаю? Ты создаешь проблемы там, где их нет. Совсем ничего не можешь сам сделать.

– Я же пока все равно живу у подруги. Она не против, что я остаюсь у нее…

– Что это за подруга такая, что терпит тебя уже неделю? – с упреком неизвестно к кому – к Цзян Хао или к Вэй Янь – спросила Цзян Бинсинь, а потом взорвалась новым потоком брани: – Что ты скрываешь от меня на этот раз? Сношаетесь, небось, в ее квартире, как кролики, а потом она в подоле принесет?! Этого мне еще не хватало!

– Матушка, да что ты такое говоришь?! – Цзян Хао чувствовал себя униженным и едва мог произносить фразы твердо и четко. Голос дрожал от обидных слов. – Она моя однокурсница. Она просто помогла мне с жильем, ничего более. Мы друзья.

– Как ты смеешь повышать голос на мать?! Знаю я таких друзей, Цзян Хао!

Цзян Хао не выдержал и нажал «Завершить вызов», с размаху бросил телефон. Тот отскочил от пола, и защитное стекло треснуло.

На звук удара из кухни пришла Вэй Янь и ахнула. Она испугалась картине, представшей перед ней: Цзян Хао тяжело дышал, сжимал кулаки и с силой стискивал зубы, отчего у него на висках проступили вены. Он выглядел напряженно, как натянутая до предела струна. Он выглядел как бомба, норовившая вот-вот рвануть.

– Цзян Хао… Что случилось? Я слышала, ты говорил с мамой?..

До нее донеслись лишь обрывки диалога, по которым она поняла, что ничего хорошего не обсуждалось.

Цзян Хао взвыл, подошел к столу и ощутимо приложился к нему головой. Вэй Янь снова ахнула от шока и кинулась к нему.

– Что ты делаешь?! – Цзян Хао ударился лбом о деревянную поверхность еще раз. Вэй Янь с трудом оттащила его от стола и усадила на диван.

– Я сдохнуть хочу, – залепетал Цзян Хао, содрогаясь всем телом. – Как меня все достало!..

Вэй Янь не знала, что делать. Она не ожидала, что звонок спровоцирует такую истерику.

– Цзян Хао. Цзян Хао, посмотри на меня, пожалуйста. Прошу тебя, Цзян Хао.

Вместо ответа Цзян Хао разразился громкими рыданиями, чем напугал Вэй Янь еще сильнее.

– Она… Она всегда говорит мне, что я ничтожество. Я никогда не был хорошим. Я… Я ужасен… Я никчемный… Ничего не могу, ничего не умею… Я кусок дерьма, – всхлипывая, лепетал Цзян Хао, запустив пальцы обеих рук в волосы и с силой сжав их, оттягивая.

Цзян Хао трясло. Вэй Янь в ужасе смотрела на него, не зная даже, что сделать, как подступиться: прошептать что-то утешительное, обнять, принести воды или просто дать выплеснуть эмоции?! Что… что сделать?

– Я устал. Я не могу так больше. Иногда просто смотрю в окно и думаю, что можно залезть на подоконник и выброситься. И все закончится. Я больше не буду существовать, и мать меня не потревожит. У нее больше не будет такого убожества. И я больше не буду страдать от собственной убогости.

«А по уродству ты побил все рекорды. Не стой рядом с детьми – ты можешь их заразить!»[24]

Внутри все холодело от слов Цзян Хао. Это так страшно. Это так больно. Вэй Янь не могла вспомнить, чтобы ее родители позволяли себе говорить такие кошмарные слова в ее сторону. В голове не укладывалось, что самые близкие люди могут довести человека до таких поистине жутких мыслей.

– Когда я пытался возражать и пререкаться, мне говорили, что я психованный, что не могу контролировать свои эмоции и мне надо лечиться, раз я так веду себя с родителями. Ведь я не имею права им перечить.

«Ну что же ты злишься? Давай подобрее.

Тебе бы в психушку. Это шизофрения.

Что скажут соседи: “У мамы сердце больное”.

В общем, заткнись и успокойся!»[25]

Вэй Янь больше не могла безучастно наблюдать за тем, как Цзян Хао обливался слезами и судорожно тараторил кошмарные вещи. Она приобняла его за плечи, очень аккуратно и бережно, и Цзян Хао уткнулся в нее, не прекращая рыдать. Футболка в этом месте быстро намокла, а Цзян Хао уже рвано вздыхал от того, что долго плакал и при этом говорил – дыхание сбилось напрочь.

– С шестнадцати лет меня терроризируют отношениями только потому, что я просто один раз сказал, что мне нравится девочка из класса. Днем ранее я получил плохую оценку, и родители нашли в этом взаимосвязь. Теперь они постоянно тыкают меня в это мордой, как котенка в ссанину, говорят, что я не имею права думать об отношениях, ведь совсем пропаду и жизнь пущу под откос. Я не могу так больше… Я так устал.

– Цзян Хао… – выдавила шокированная Вэй Янь, у который пазлы сложились в голове. – С тобой все в порядке.

Цзян Хао замер. Он поднял красные опухшие глаза на Вэй Янь и так жалобно и скорбно посмотрел на нее, что у той защемило сердце. Губы Цзян Хао задрожали.

– О чем ты говоришь? – промямлил он.

– Ты не ничтожество. Ты не неправильный. Ты не плохой человек. Ты человек, с которым случилось много плохого.

– Я недостаточен, – парировал Цзян Хао, отказываясь верить словам Вэй Янь. – Я всю жизнь делаю недостаточно. Меня не хватает. Я не могу ничего. Не могу сдать зачет на сто баллов, найти квартиру за две недели. Я готовить только через два месяца после переезда нормально научился и все время спрашивал, что и как делать. Я глупый и недалекий. Я уже устал от самого себя!

– Для кого тебя не хватает?! – Вэй Янь, наплевав на все предрассудки, обхватила ладонями горящее лицо напротив, пытаясь вразумить. – Для твоей матушки?! Ты не обязан соответствовать ее ожиданиям. Ты молодец! Ты учишься на прекрасные оценки, у тебя такой ум! Найти сейчас квартиру и правда сложно. А готовить – ты вообще знаешь, как я готовлю? Я как свинья разбросаю везде продукты и сама измазюкаюсь во всем, чего коснусь. Иногда кажется, что я взорву кухню и весь дом. Пожалуйста, не загоняй себя. Я же вижу, какой ты. Ты больше, чем рамки, в которые ставит тебя мама. Ты лучше, чем она тебя видит. С тобой все в порядке.

«С тобой все в порядке».

– Правда..? – жалобно произнес Цзян Хао, цепляясь за последнюю фразу, как за спасительную соломинку.

– Конечно, Цзян Хао! Разве я буду тебе лгать? Я говорю это совершенно искренне – так же, как ты говорил обо мне.

– Я недостаточен, – упирался Цзян Хао. В нем боролись убеждения, заложенные матерью с детства, и слова Вэй Янь.

– Нет. Ты полноценная уникальная личность. Ты хороший.

Цзян Хао заскулил, снова вжавшись в плечо Вэй Янь, словно сейчас это было самое безопасное место. Вэй Янь крепче обняла его, погладила по спине в качестве утешения. Цзян Хао не сопротивлялся и явно нуждался в этом.

«С тобой все в порядке».

Цзян Хао всю жизнь была необходима эта простая фраза. Она разорвала его существо в клочья, чтобы затем собрать воедино.

Постепенно он затих, а Вэй Янь еще долго не могла прийти в себя. Она была поражена до глубины души

Глава 10

Так не хочу быть отдельно от тебя

Вэй Янь дала Цзян Хао время успокоиться и, когда увидела улучшение состояния, начала прощупывать почву.

– Цзян Хао, – осторожно позвала она. – Хочешь какао?

– Нет, – сказал как отрезал Цзян Хао.

– Хочешь, поиграем в приставку?

– Нет.

– Хочешь, фильм посмотрим?

– Нет.

– А если я решу за тебя домашку?

– Отстань от меня, – огрызнулся Цзян Хао, и стало ясно: ему нужно еще время, раз даже предложение выполнить домашку не сработало.

Вэй Янь тактично удалилась на кухню в полном молчании. Высунув голову в дверной проем, она заметила, как Цзян Хао достал из шкафа плед, которым она его накрывала на балконе, лег на диван и, отвернувшись к стене, закутался чуть ли не по самую макушку.

Вэй Янь успела сделать все задания на завтра, так что вечер оказался свободен. Она решила приготовить коронное печенье Ху Фэн. Шок от сказанного Цзян Хао все еще заставлял пальцы мелко подрагивать, а готовка помогала разложить по полочкам бушующие мысли.

Выпечка – это единственное, что останавливало от добавления неимоверного количества специй. Даже Вэй Янь понимала, что здесь они неуместны. Замешивание теста, выбор формочек, которых они с Ху Фэн накупили целую кучу на любой вкус – сердечки, зайчики, звездочки, бабочки, киты, дельфины, коты… Они даже в шутку подрались за то, чтобы не брать форму с собакой.

Во время готовки душа начала наполняться светом и теплом, потому что печенье ассоциировалось с подругами детства. Они были самыми близкими людьми для Вэй Янь, самыми родными, самыми важными… почти семьей. Да какой «почти»? Они для нее и есть семья.

И хотя Вэй Янь поступила некрасиво – отнюдь не так, как должны поступать люди с собственной семьей – и чувствовала вину, она не могла не возвращаться мыслями к этим двоим. Ху Фэн и Ху Мин засели в сердце давно и прочно. Возможно, она когда-то расскажет им о случившемся все.

Отправив противень с печеньем в духовку, Вэй Янь потянулась, размяла плечи и отряхнула муку с фартука. Да, она, занимаясь выпечкой, всегда надевала розовенький фартук с цветочками. Однажды Ху Фэн забыла его после очередных посиделок, так он и поселился на этой кухне.

Вэй Янь заглянула в зал. Цзян Хао крепко спал, подмяв под себя часть пледа. Вэй Янь поймала себя на мысли, что это выглядит мило.

После недолгого отвлечения на видящего десятый сон Цзян Хао она вернулась к уборке. Кухня действительно напоминала поле беспощадных битв: тут и там рассыпана мука, ошметки теста раскиданы по столу, а некоторые из них упали на пол, составляя компанию луже масла. Повсюду выставлены, словно напоказ, ингредиенты, хотя больше они напоминали брошенок, которых выперли из дома – холодильника. Гора грязной посуды воздвигнута в несчастной раковине, а на вершине этой горы торчит лопатка, обмазанная тестом и больше похожая на белый флаг. Кухню нужно было реанимировать в срочном порядке.

Пока Вэй Янь приводила все поверхности и посуду в чувство, неожиданно проснулся Цзян Хао и застал ее за отмыванием миксера. Он обозначил свое присутствие громким удивленным присвистыванием.

– Сначала я думал, что ты просто пыталась меня успокоить, когда говорила, что разбрасываешь все как свинья, во время готовки. Но, кажется, я тебя переоценил. Или недооценил, – с усмешкой сказал он. – Как я не заметил этого раньше, особенно когда мы вместе готовили?

– Просто тогда ты взял на себя мытье посуды и моментально все убирал, – в словах Вэй Янь не было ни тени обиды. – А в остальные разы я просто хорошо шифровалась и успевала убраться до того, как ты придешь.

Обычно в дни, когда Вэй Янь готовила, у нее было меньше пар, чем у Цзян Хао, и она часто успевала закончить до его прихода.

– Тебе помочь? И надеюсь, ты не бухнула туда приправ?

– Нет! Вот за такое дуй посуду мыть, а я достану печенье из духовки и буду есть без тебя!

– О нет, я не смогу это пережить! – картинно вздохнув и приложив руку ко лбу, протянул Цзян Хао. Вэй Янь не смогла сдержать смех.

Цзян Хао вел себя так, будто ничего не произошло. Будто за час сна он успел обновиться и перезапуститься. Выдавали его недавние слезы лишь слегка опухшие глаза.

С другой стороны, не страдать же дни и ночи напролет. Нужно двигаться дальше. Наверное?.. В целом Вэй Янь по такому принципу и жила.

Цзян Хао вооружился губкой и средством для мытья посуды, а Вэй Янь достала ароматно пахнущее печенье. Цзян Хао признался, что отчасти именно этот запах разбудил его.

– Как ты себя чувствуешь? – стараясь как можно аккуратнее подбирать слова, поинтересовалась Вэй Янь, перекладывая по печенюшке на тарелку.

– Нормально. Спасибо, что была рядом и… Вразумила меня в какой-то степени, – чуть сконфуженно ответил Цзян Хао.

– Да не за что. Я же просто сказала как есть.

Цзян Хао ответил не сразу.

– Мне было важно это услышать.

– Хорошо, – Вэй Янь ободряюще похлопала его по плечу, испытывая внутреннее удовлетворение от этих слов. Она была рада, что смогла помочь. – Пойдем пробовать мой кулинарный шедевр!

Цзян Хао домыл посуду, справившись с этим намного быстрее и лучше Вэй Янь, которая тем временем накрывала на стол. Все остальное она убрала до пробуждения Цзян Хао.

Вот так сидеть вместе и трапезничать, говорить о чем-то Вэй Янь очень нравилось. Нравилось, как Цзян Хао обычно закидывал ногу на ногу, подпирал лицо рукой и неотрывно смотрел на Вэй Янь. Он внимательно слушал, когда она что-то рассказывала. Вэй Янь нравилось есть рядом с ним, пусть это происходило не каждый прием пищи из-за различий расписания. Вэй Янь ценила каждый момент.

– Чем ты увлекаешься, кстати? – положив голову на колено, спросила Вэй Янь. Она любила сидеть, согнув одну ногу и поставив ее на стул.

– Ну… Я люблю бегать по утрам – занимался этим несколько лет почти каждый день. Но в этом году перестал из-за летней работы, а сейчас из-за учебы лень возобновлять.

– Оу, понимаю, ха-ха. А что еще тебе нравится?

– Еще я собирал марки. И начинаю заниматься

– Ты фотографируешь?! – просияла Вэй Янь. – Офигеть, Цзян Хао! У тебя есть собственная камера?

– Да.

– Класс! – Вэй Янь чуть ли не ослепляла своей радостью. – А ты пофоткаешь меня?! Очень хочу фотосессию!

Цзян Хао задумался.

– Хм, можно. Мне как раз нужны модели. Я купил онлайн-курс по фотографии, однако это теория, а практика… Я не обещаю чего-то сверхпрофессионального, потому что только начинаю… – Цзян Хао даже пришлось отбиваться от ликующей Вэй Янь, готовой задушить его в объятиях благодарности. – А какие у тебя интересы?

– Я играю на флейте, – гордо заявила Вэй Янь, улыбаясь. – У меня очень хорошо получается!

Цзян Хао снова присвистнул.

– Сыграешь как-нибудь?

– Конечно! Хоть сегодня, – Вэй Янь уже была готова побежать искать инструмент.

– А какого у тебя цвета флейта?

– Черного.

– Прикольно, – сказал Цзян Хао, и Вэй Янь закивала, как болванчик. Внезапно Цзян Хао озарило, и он словно заразился восторгом Вэй Янь: – Ты сказала о флейте, и я сразу представил фотосессию в стиле Древнего Китая. Ты темная заклинательница, стоишь в черном ханьфу с черной флейтой в руках на фоне безжизненной природы, которую будто бы умертвила именно ты… Атмосферно было бы.

Вэй Янь чуть не упала со стула от восторга.

– Очуме-е-еть… Цзян Хао, это тебе сейчас в голову пришло? Это такая крутая идея, ты меня прям воодушевил!

Цзян Хао запротестовал, говоря, что ничего оригинального не придумал, но Вэй Янь продолжала восхищенно щебетать о том, какой он молодец.

Цзян Хао похвалил печенье Вэй Янь, переведя лавину комплиментов с себя. Вэй Янь была не против похвалы и даже просила, чтобы Цзян Хао придумал больше эпитетов для чудо-печенья.

День стремительно близился к завершению, до отбоя оставалась пара часов. Цзян Хао уверял, что разобрался со всеми учебными важностями еще до звонка матери, и они решили вместе посмотреть фильм.

– Какие жанры тебе нравятся? – спросила Вэй Янь.

– Детективы. Исторические фильмы, боевики тоже. Что-то с динамичным сюжетом.

– О-о, мне тоже боевики нравятся! Но еще я люблю романтику, чтоб со счастливым концом… – затараторила она, листая сайт с названием «Тысяча лучших фильмов». – Ужастики посматриваю.

– Любишь сопливые мелодрамы, над которыми не грех пустить не то что слезу, а реку соплей? – хохотнул Цзян Хао, слегка боднув Вэй Янь локтем в бок.

– Эй, нет! Это другое, хотя такое я тоже не прочь посмотреть… Но я о другом. Мне нравятся чувства, чтобы прям видно было, как герои любят друг друга, вместе идут к счастливой жизни… Такие дорамы обожаю.

– Понятно. Раз оба смотрим боевики, выберем что-то из них?

– Ну давай.

Вэй Янь смотрела фильм очень эмоционально. На напряженных сценах вся сжималась, замирала и боялась дышать. Во время особенно заряженного резкого момента она воскликнула: «Ах!» – и закрыла рот рукой, во все глаза пялясь в экран.

Цзян Хао было интересно смотреть фильм, но он явно уступал по зрелищности Вэй Янь. Спектр ее эмоций поражал своим многообразием. У Вэй Янь живая мимика, чувства искренние, наверное, именно это в ней и привлекало.

Это то, чего не доставало Цзян Хао.

Вэй Янь чувствовала, как они начали сближаться, становясь настоящими друзьями.

Ей было тяжело просыпаться по утрам. Она часто не слышала будильники, но больше не приходилось после позднего пробуждения носиться по квартире, пытаясь все успеть, особенно на автобус. Теперь, когда Вэй Янь игнорировала разрывающийся от утренней трели телефон, ее будил Цзян Хао, зовя по имени и мягко трясся за плечо. Почему-то это срабатывало лучше самых убойных мелодий.

В свободные от занятий часы они часто выбирались куда-то вместе: гуляли в парке после занятий, ходили в кафе, на выходных даже отправились в кино на выбранный Вэй Янь ужастик. Цзян Хао доверился ее выбору, но вышел из зала полуживой от страха, твердо решив, что больше никогда не будет смотреть подобное. Зато тогда Вэй Янь выпал шанс лицезреть весь диапазон эмоций Цзян Хао, который тоже оказался разнообразным.

Вместе с этим Цзян Хао не переставал искать себе квартиру. Он нередко приходил позже, потому что заезжал на просмотр жилья.

– Цзян Хао, ну, ты это… оставайся еще, а? Мне кажется, мы неплохо живем в компании друг друга, столько плюсов, – подмигнула Вэй Янь, и было непонятно, говорит она серьезно или в шутку.

Цзян Хао вздохнул, чувствуя себя неловко.

– Я не хочу тебя стеснять.

– Да как ты только можешь говорить о таком! Ты, наоборот, мне помогаешь. Твоя компания оживила этот дом. Мне намного проще с тобой, как и тебе, я думаю.

Цзян Хао потупил взгляд.

– Ну… да, я не могу это отрицать.

– Оплати тогда все коммунальные услуги, если ты так сильно чувствуешь себя здесь лишним, – нехотя предложила Вэй Янь. Она это сказала, лишь бы задержать Цзян Хао у себя. На душе еще больше заскребли кошки, когда Цзян Хао взбодрился от этого заявления.

Он на полном серьезе готов был оплатить полную стоимость коммунальных услуг. Вэй Янь, конечно же, этого не позволит.

Так Цзян Хао остался еще на две недели.

Постепенно он стал позволять себе и Вэй Янь больше, чем мимолетные касания. Стало обыденностью обхватывать запястье, пробираясь сквозь толпу студентов, чтобы не потерять друг друга. Вэй Янь однажды позволила себе опустить голову на плечо Цзян Хао, когда они ехали в метро и глаза слипались под тяжестью желания спать. Цзян Хао не оттолкнул и разрешил Вэй Янь подремать. С тех пор она нередко пользовалась этой возможностью.

Щелбаны, рукопожатия, легкие беззлобные шлепки по руке, шуточные зажимания носа и растрепывания ладонью волос, после чего те превращались в гнездо – все это совершалось почти рефлекторно. Вэй Янь радовалась как ребенок пополнению их взаимодействий. Она была счастлива стать ближе.

Обещанную фотосессию они намеревались провести в воскресенье. Цзян Хао был изумлен энтузиазмом Вэй Янь. Он просто фантазировал насчет образа, а Вэй Янь вдохновилась не на шутку. Она потащила Цзян Хао в салон, специализирующийся на традиционных одеждах, и взяла напрокат черное ханьфу. Выйдя из примерочной, она покрасовалась перед Цзян Хао, получив не только присвистывание, но и восторженный возглас:

– Вэй Янь! – Цзян Хао подскочил с места и оглядел ее с ног до головы. – Прекрасно! Великолепно! Небеса… То, что нужно. Это то, что я себе и представлял. Ты очень красивая.

Ханьфу было однотонным, без каких-либо узоров, вышивок. Лишь ворот красной нижней рубахи контрастировал с верхними одеждами.

В качестве реквизита Вэй Янь также где-то нашла крафтовый черный меч. Она долго колдовала над макияжем

Цзян Хао от чувств забыл, как дышать, когда сделал первый снимок.

Вэй Янь была создана для этого образа: несмотря на привычную жизнерадостность и сияющее лицо, она очень быстро вжилась в роль. Ныне лучезарная улыбка напоминала оскал, а взгляд с игривым прищуром холодил душу.

Они решили устроить фотосессию на природе. Погода лишь подчеркивала мрачность фигуры, стоящей посреди действительно безжизненных деревьев с давно облетевшей листвой. На улице было зябко, хмуро и серо, а Вэй Янь – черный обелиск посреди умирающей природы.

Вэй Янь собрала передние пряди волос и завязала их красной лентой под цвет нижней рубахи. Она не стала брать парик, и то, что ее волосы не были черными, нисколько не ухудшало образ.

Ветер всколыхнул и поднял ее густую шевелюру. Лента в длинных локонах была подобна всполоху огня. Светлая кожа выделялась на фоне черноты одежд и казалась еще белее. Цзян Хао восторженно ловил объективом эти моменты, беспрестанно хваля Вэй Янь:

– Очень хорошо, – сказал Цзян Хао, когда она прислонилась спиной к дереву.

– Шикарно! Классная поза! – отметил он, когда Вэй Янь взяла в правую руку меч.

– Великолепно! – воскликнул Цзян Хао, когда она приложила флейту к губам.

– Молодец! Очень красиво, – сказал он, когда Вэй Янь закружилась на месте с мечом в руках и подол ханьфу раскрылся цветком.

Цзян Хао казалось, что в прошлой жизни Вэй Янь действительно практиковала зловещее искусство. Она вела себя так, словно для нее это обличие было родным. Еще чуть-чуть, и она запрыгнула бы на черный меч и рассекла бы на нем тяжелые тучи. Казалось, Цзян Хао прикасался к прошлому, о котором писали в новеллах жанра сянься[26].

Вэй Янь не могла оторвать взгляда от увлеченного Цзян Хао. Конечно, ему было непросто совладать с фотоаппаратом, потому что он только вступил в мир фотографии. После каждого снимка была заминка для настраивания фокуса и света, но это ничего. Цзян Хао чего только не делал для хорошего ракурса: нагибался, вставал на носочки, садился на корточки, широко расставлял ноги, будто вот-вот сядет на шпагат, даже уходил из поля зрения. Он так трудился и так радовался удачному кадру, что это выглядело трогательно.

Он постоянно бросался фразами: «Подожди минуту, сейчас разберусь с фотиком», «Можешь пока опустить флейту, сейчас», «Ну ты понимаешь, да, я новичок», – словно извиняясь за то, что якобы приносил неудобства, но Вэй Янь их не ощущала. Она все понимала.

Да, на улице было прохладно – всего плюс пять градусов, – и даже через слои ханьфу чувствовалось, насколько низка температура. Но Вэй Янь сама пошла на это. Они могли провести обычную уличную фотосессию. Вэй Янь в пальто или куртке не пришлось бы мерзнуть, но она осознанно выбрала ханьфу, так что нисколько не хотела жаловаться.

Во время съемки было очень много касаний.

Если возникали недоразумения, когда Вэй Янь не понимала, что и куда поднимать или вообще опустить, как повернуться, Цзян Хао подходил и мягко двигал Вэй Янь в нужное положение. Он опускал локти, поправлял растрепавшиеся на ветру волосы там, где Вэй Янь не видела. Один раз притянул ее к себе за талию с беззлобным упреком: «Что ты все время наклоняешься вправо, когда я говорю, что надо влево?»

У Вэй Янь случались проблемы с определением левой и правой сторон, но почему-то сейчас захотелось резко крутануться вправо, чтобы Цзян Хао снова положил свою теплую ладонь на ее бок и вернул Вэй Янь влево.

Вэй Янь сочла этот порыв за желание согреться. У Цзян Хао руки горячие.

Когда погода окончательно испортилась и стал накрапывать дождь, они поторопились найти укрытие. Прохожие оглядывались на Вэй Янь и по дороге сюда, и на обратном пути. Они останавливали на ней заинтересованный взгляд. В нынешнее время ханьфу становятся все популярнее и популярнее.

Окрыленный Цзян Хао с чувством и расстановкой вещал о том, что получилось очень много зачетных фоток, осталось только их загрузить на компьютер и обработать. Главное, выкроить время на учебной неделе.

– Буду обрабатывать в перерывах. Или, может быть, на лекциях. Я точно много не потеряю, если слушать не буду. Сяду на последнем ряду, достану ноутбук, сделаю вид, что записываю каждое слово за преподом… – Цзян Хао еще раз полистал снимки на фотоаппарате. – Черт, а может, начать уже сейчас, как придем домой? Не могу сдержаться, мне так хочется поскорее начать.

Вэй Янь спрятала в широком рукаве смешок, подметив, что Цзян Хао назвал ее квартиру домом.

– Посмотри, как классно вышло, – Цзян Хао протянул фотоаппарат Вэй Янь, когда они спрятались под крышей ближайшей забегаловки. К счастью, они не успели намокнуть – дождь разошелся, когда они уже спрятались.

– И правда здорово. – Вэй Янь улыбнулась.

В первые дни, когда они начали жить вместе, Цзян Хао был подавлен из-за переезда. Через пару дней его эмоциональное состояние сделалось стабильнее, а настроение улучшилось, но его уничтожил, подобно сокрушительному цунами, звонок матери. Волна была столь устрашающей, что Цзян Хао оклемался только почти через неделю. По совету Вэй Янь он игнорировал все родительские звонки и сообщения, но их было немного: мама Цзян Хао, наверное, на него обиделась и сама решила устроить бойкот (который ему был только на руку).

Они зашли внутрь здания, когда полило так, что по дорогам потекли ручьи. Внимание посетителей снова было обращено на Вэй Янь, а две девушки даже сделали комплимент и попросили о совместном фото.

Вэй Янь и Цзян Хао пообедали, и за время трапезы погода нормализовалась. Единственной проблемой теперь были лужи, которые не дружили с длинным подолом ханьфу. Вэй Янь пришлось подбирать его, как диснеевской принцессе на балу.

– Госпожа, вам не нужна помощь? Давайте руку, я помогу вам пересечь эту необъятную лужу, – со смехом сказал Цзян Хао, протягивая ладонь.

– Цзян Хао, какая я тебе госпожа?! – возмутилась Вэй Янь, и он расхохотался пуще прежнего, перепрыгивая через воду. Вэй Янь решила ее просто обойти.

Она была рада хорошему расположению духа Цзян Хао. Бодрый и веселый Цзян Хао – пока это было что-то необычное, но впечатляющее и очаровательное.

Вэй Янь ловила каждый момент счастья на лице Цзян Хао, как тот ловил объективом удачный кадр.

– Когда ты вообще решил заниматься фотографией? – оплачивая аренду ханьфу на

– Я долго мечтал об этом. Я работал на каникулах, чтобы накопить на фотоаппарат и на курсы по фотографии.

Вэй Янь кивнула, принимая информацию.

– Понятно. Это очень здорово, правда. Молодец, что развиваешься в том, что тебе нравится.

Раньше Вэй Янь фотографировала для Цзян Хао, а теперь сам Цзян Хао фотографировал Вэй Янь. Судьба так иронична.

– Я бы не сказал, что я супермолодец, – вздохнул Цзян Хао и наконец отлип от камеры, убрав ее в рюкзак. – Если б у меня еще все получалось лучше…

– Эй! – возмутилась Вэй Янь. – Что за достигаторские замашки? Ничего не получается идеально на первых порах! Не относись к себе так жестоко.

Вэй Янь остановилась, потому что ей под ноги неожиданно прилетела палка. Где-то вдалеке послышался лай собаки. Вэй Янь застыла, ее замутило. Она сначала побелела, а затем позеленела. На горизонте появилась большая куньминская овчарка[27], которая стремительно неслась прямо на нее. Вэй Янь закричала, лицо ее исказилось гримасой ужаса. Она неосознанно спряталась за спину Цзян Хао, вцепившись в его плечи стальной хваткой дрожащих пальцев.

Цзян Хао опешил, но тут же вспомнил, что Вэй Янь панически боится собак. Он вскинул руку, как бы защищая ее. Овчарка прибежала за палкой, схватила ее зубами и теперь довольно виляла хвостом, ожидая, видимо, хозяина.

Долго ждать не пришлось. Мальчик лет десяти прибежал совсем скоро.

– Простите, пожалуйста! Я не думал, что брошу так далеко и рядом с кем-то. Хэн[28] очень умный пес, он не кусается и на людей не бросается, хоть и выглядит грозно, – мальчик заметил, как испуганно выглядела Вэй Янь за спиной Цзян Хао, и разразился чередой извинений. – Цзецзе, мне очень жаль! Простите, я правда не думал!..

Шокированная Вэй Янь не ответила. Цзян Хао хотел повести плечами, потому что Вэй Янь их уж очень сильно сжала, но пока решил этого не делать и перетерпеть боль, чтобы подруга еще больше не перепугалась.

Мальчик пристегнул поводок к ошейнику Хэна и увел его, извинившись еще раз. Цзян Хао напоследок сказал, что его пес очень крутой, на что получил смущенную улыбку. Хэн действительно не выглядел злым и агрессивным, и глаза у него были понимающие, добрые. Если бы Цзян Хао гулял один, он бы даже погладил Хэна и спросил разрешения немного поиграть.

Лишь когда мальчик с псом оказались на достаточно большом расстоянии, Вэй Янь расслабилась, облегченно вздохнув. Она отпустила Цзян Хао, и тот не без наслаждения размял заболевшие мышцы.

– Ты как, в порядке? – он повернулся к Вэй Янь, по внешнему виду которой было очевидно, что она не в порядке. Ее все еще потряхивало, она была взбудоражена и напряжена, как натянутая струна, которая вот-вот лопнет.

Цзян Хао обнял Вэй Янь за плечи, слегка их стиснув.

– Пойдем. Все хорошо. Того пса уже нет здесь. Рядом я, и я тебя защищу от любой собаки, даже от чихуахуа.

Вэй Янь шумно выдохнула через нос. Ноги у нее чуть подкашивались, но она совсем скоро подстроилась под темп Цзян Хао.

– Я как вспомню дикие морды псин, которые на меня напали, так сразу мурашки по коже. Мне тогда было восемь лет. Они были такими страшными, злыми… Мне казалось, они меня загрызут, и я уже прощалась с жизнью. Одна меня даже укусила, но несильно. Прохожие вовремя подоспели. Потом мне ставили уколы от бешенства.

– Звучит очень жутко, – Цзян Хао немного крепче стиснул плечи Вэй Янь в качестве поддержки. – Никакая собака тебя больше не тронет.

Вэй Янь опустила на пару мгновений голову на плечо Цзян Хао, ткнувшись носом, но совсем скоро выпрямила шею, потому что из-за ходьбы это положение было неудобным. Идя бок о бок с Цзян Хао, она чувствовала себя в безопасности.

– Цзян Хао, спасибо. Если бы ты меня не загородил собой, я бы уже давно дух испустила.

– Ты сама спряталась за мной, – подметил Цзян Хао с улыбкой.

– Но ты же не оттолкнул меня.

Цзян Хао покосился на Вэй Янь с удивлением в глазах.

– Да как я мог! Я никогда тебя не оттолкну, поняла? Только не хватайся так сильно. Мне кажется, у меня синяки останутся.

– Извини, – только и сказала Вэй Янь, опустив глаза.

– Ничего.

Вэй Янь оказывала поддержку Цзян Хао много раз. Она не оставляла попыток выйти на контакт с таким колючим человеком и в конце концов добилась своего. Она передавала свой позитив Цзян Хао, открывая ему глаза. Вэй Янь очень сильная девушка, но даже у таких людей есть свои слабости. Теперь настала очередь Цзян Хао протянуть ей руку помощи.

Так он рассуждал.

Уголки губ Вэй Янь чуть приподнялись. На душе потеплело от слов: «Рядом я, и я тебя защищу от любой собаки». Так приятно осознавать, что есть тот, кто готов помочь, уберечь, поддержать. Тот, кто с пониманием относится к твоим страхам.

Думая об этом, Вэй Янь очень быстро забыла о собаке.

Вэй Янь стала замечать за собой очень долгие залипания на Цзян Хао. Она могла просто лежать или сидеть около часа на диване и глазеть на друга, который пыхтел над домашкой, смотрел видосы, листал «Weibo»[29] или обрабатывал фотографии. Особое удовольствие доставлял последний вариант, потому что Вэй Янь могла лицезреть себя красивую и удовлетворенного Цзян Хао.

Вэй Янь нравилось болтать с Цзян Хао перед сном. Он тоже засматривался в эти мгновения на что-то рассказывающую Вэй Янь; а если между ними возникало молчание, все темы были исчерпаны, тот залипал в телефон. Наблюдать за безмятежным выражением лица Цзян Хао, озаренного синеватым свечением экрана…

Счастливый, веселый, воодушевленный Цзян Хао – это восьмое чудо света.

– Цзян Хао, – лежа в кровати и болтая ногой, закинутой на другую ногу, позвала Вэй Янь.

– Чего? – Цзян Хао тоже лежал на своем матрасе. Они только что выключили свет, собираясь спать.

– Так ты, значит, плохого мнения об отношениях из-за родителей?

Вэй Янь огорошила вопросом. Цзян Хао возмущенно закряхтел, заелозил по надувному матрасу, уже ставшему родным.

– Зачем ты меня об этом спрашиваешь снова?! – заворчал он, явно преуспев в усмирении пыла, вызванного этой темой.

Конечно, Цзян Хао уже никогда бы не взорвался так, будто готов был испепелить Вэй Янь. Они стали не просто друзьями, а хорошими друзьями, заслужили доверие друг друга. Вэй Янь не один день прощупывала почву, исследуя поведение Цзян Хао. Сейчас все было гладко, вот почему она решила завести разговор на эту тему.

Цзян Хао

– Мне просто хочется разобраться, откуда у тебя такая агрессия к теме отношений.

– Ну конечно от родителей! Ты же и так об этом знаешь! Я буквально сам тебе об этом сказал, когда сопли пускал на твое плечо, – Цзян Хао отвернулся от Вэй Янь на бок.

– И ты считал, что раз Ху Фэн и Цзян Шэн влюблены друг в друга, это плохо?

Наступила долгая пауза. Цзян Хао достаточно длительное время не давал ответа, но Вэй Янь его ждала.

Это поставило Цзян Хао в тупик.

Он снова замолк, но уже не от того, что не хотел говорить, а потому что не знал, что сказать. Аргументы и любые оправдания кончились. В голове была звенящая пустота.

Это не его гнев. Это не его слова. Он транслировал мысли матери. Это была ее ненависть. Но сам он не ненавидел и не считал отношения чем-то ужасным. Цзян Хао перенял мнение матери, считая, что это его точка зрения, и неся ее в мир, потому что хотел быть похожим на мать.

«Мама, смотри, я считаю так же, как и ты. Мама, я такой же, как и ты. Ты абсолютно права. Пожалуйста, прими меня».

Вот в чем был корень презрения Цзян Хао к отношениям. Прямо сейчас, когда Цзян Хао был в ступоре, борясь с внутренним сопротивлением, Вэй Янь убедилась в этом.

– Это другое… – сказал Цзян Хао в бессилии.

– Нет, это то же самое, – возразила с нажимом Вэй Янь. – «Ху Фэн» и «Цзян Шэн» любили друг друга так же, как любят другие люди. Единственная разница в том, что они не виделись. Думаю, тебе казалось, что это «другое» как раз из-за расстояния и недосягаемости, но ведь чувства все равно были.

Цзян Хао не давал ответ.

– Цзян Хао, – перевернувшись со спины на бок в его сторону, продолжила Вэй Янь. – Я говорю это не потому, что хочу клеиться к тебе. Нет. Я просто вижу, что против отношений не ты, а твоя мама. Ты не считаешь так, как она.

– Да, я не считал наши отношения чем-то ужасным. Я вообще о таком не думал! – выпалил Цзян Хао и накрылся одеялом до самой макушки.

– Вот видишь. Я рада, что ты это признал. – Вэй Янь улыбнулась и получила угрюмое «Отвянь». – Отношения – это не всегда плохо. Они приносят и радость, и умиротворение. Думаю, ты сам это понял. Они не всегда равны боли. В отношениях многие люди становятся счастливее.

– Спать давай, растрещалась на ночь глядя. Говоришь так, будто влюблена в меня.

– Что? Нет! Мы же друзья, Цзян Хао.

– Спи!

– Ладно. Спокойной ночи, – усмехнулась Вэй Янь. Свою миссию на сегодня она выполнила.

Вэй Янь подоткнула подушку и накрылась как следует одеялом. Больше мучить просветительской деятельностью она не собиралась – это было слишком тяжело для Цзян Хао.

По правде говоря, Вэй Янь иногда казалось, что она лжет. Самой себе и миру вокруг.

Так залипать, с умилением вздыхать, когда видишь улыбку и безмятежное лицо напротив. Так любоваться часами, так ценить душевные разговоры и тянуться стать ближе – как морально, так и физически.

Она смотрела на Цзян Хао и думала: какой же он красивый. И не смысле, что красивый, как его старший брат. Он красив сам по себе. У него очень выразительные глубокие глаза, которые завораживали Вэй Янь еще с самого начала знакомства. Как Цзян Хао вообще мог считать себя уродливым? Жаль, что на его самооценку так сильно повлияли родители.

Чем бы это ни было, Вэй Янь не позволит чувствам выйти наружу – она обещала Цзян Хао. Они останутся друзьями.

Останутся друзьями…

Глава 11

Растворяю свое сердце тебе в чай

Цзян Хао пригласил Цзян Синфу и Ян Вэй на фотосессию. Он хотел снять «лав стори» и, поскольку делал это впервые, был полон энтузиазма. Брат и его невеста поддержали его пыл, потому охотно согласились.

– Как у тебя дела, А-Хао? – поинтересовался после съемки Цзян Синфу. Сейчас они втроем отправились в кафе отметить удачную фотосессию.

– Замечательно! – с улыбкой ответил Цзян Хао, убирая фотоаппарат.

– От тебя нечасто услышишь слова с положительным подтекстом, – подметила Ян Вэй и тут же получила от Цзян Синфу неодобрительный взгляд.

– Ну что ты такое говоришь, Ян Вэй…

– Прости, Синфу, – она поцеловала возлюбленного в щеку, и тот растаял.

Цзян Хао на эти слова не обиделся, ведь это была правда. Только недавно он осознал, насколько пессимистично раньше смотрел на мир.

– Как дела у родителей? – решил он сменить тему.

– Ну… – замялся Цзян Синфу, и стало очевидно, что к Цзян Хао они не оттаяли. – Как обычно. Но с тобой они пока не хотят общаться.

– Понятно.

«Ну и пусть», – пронеслось в голове, хоть эту мысль Цзян Хао не осмелился озвучить.

– Не скучаешь по ним? – спросила Ян Вэй.

Ответ был очевиден для всех. Ян Вэй знала о сложностях отношений Цзян Хао с родителями. Она ведь стала свидетелем публичного унижения от Цзян Бинсинь. Цзян Хао это иначе назвать не мог.

Однако Ян Вэй не знала всей подоплеки, потому и задала подобный вопрос. Наверное, она считала, что даже несмотря на непростые отношения с предками, у Цзян Хао все равно могли остаться теплые чувства к ним.

Наивно.

– Единственные, по кому я скучаю, – это мои собаки.

Это было два с половиной года назад, но Цзян Хао до сих пор казалось, что все случилось как будто бы вчера.

Два с половиной года назад родители продали большой частный дом и вместо него приобрели четырехкомнатную квартиру. У Цзян Хао было две собаки: одна – Карамелька, породы чау-чау и мопс Шоколадка, которые прекрасно жили в доме и чувствовали себя лучше всех. Они очень любили хозяина, но родители поставили перед фактом, сказав, что сдадут собак в приют, потому что «псины в квартире будут лишними».

Цзян Хао было шестнадцать, когда его лишили двух важных для него членов семьи – они для него были не просто животными. Цзян Хао ругался и кричал, бросался проклятиями и чуть не подрался с отцом. Собаки лаяли на мать и отца, не позволяя приблизиться ни к себе, ни к хозяину. И вроде бы родители согласились не отдавать их. А на следующий день, когда Цзян Хао

Цзян Хао вновь убедился, что родители, которые должны быть самыми близкими людьми, могут предавать. Они предавали его раз за разом, но этот случай стал последней каплей. Цзян Хао решил, что после совершеннолетия ни за что не будет жить с родителями. А когда встанет на ноги, купит большой дом и собаку.

И Цзян Синфу, и Ян Вэй замолчали, вспомнив тот случай.

Они дошли до места назначения – кафе, и, к счастью, в нем было не так много посетителей, и свободные столики имелись. Заняв тот, что с диванчиками, они сделали заказ.

Совсем скоро принесли чайный набор на троих человек. Официантка разлила ароматный напиток по чашкам и, откланявшись, удалилась со словами, что остальные блюда скоро принесут.

– Ты так и не нашел квартиру? – спросил Цзян Синфу.

– Пока не ищу. Подруга меня уговорила пожить с ней.

– Что же это за подруга такая? – хихикнула Ян Вэй, но Цзян Хао шутки не оценил. Кажется, сегодня был не самый удачный день их общения.

– Очень хорошая подруга, – почти с вызовом произнес он.

Ян Вэй была давно знакома с семьей Цзян. Но даже за эти годы ей все еще сложно было подступиться к Цзян Хао. Она правда хотела подружиться, и сам Цзян Хао не имел ничего против нее, но у них часто случались разногласия из-за непонимания. Иногда это могло быть что-то милое, как при оформлении бровей Цзян Хао, а порой что-то странное, как сейчас.

– Я не говорила, что она плохая. Наоборот, хотела подметить, что она у тебя классная, раз входит в твое положение и все такое, – объяснила Ян Вэй.

– Тогда извини, – пошел на попятную Цзян Хао. Он понимал, что и Ян Вэй не хочет конфликтовать, поэтому и сам не нарывался.

Цзян Хао привык выпускать когти, переходя в защиту при малейшей угрозе. Он всегда готовился защищать свои принципы и все, что ему дорого, словно если он не будет жестким, то у него отберут все. Ян Вэй понимала причину такого поведения. Но мириться с этим все еще было непросто.

– А почему она тебя уговаривала? – с хитринкой в голосе произнес Цзян Синфу, и Цзян Хао растерялся.

– Она сказала, что ей со мной веселее, – начал Цзян Хао, но от следующей мысли застеснялся и произнес ее на полтона тише: – Да и мне в принципе тоже.

Цзян Синфу довольно улыбнулся.

– Здорово, что вы хорошо ладите.

Цзян Хао забыл, как дышать.

– Да. В последнее время неплохо общаемся.

Было непривычно признаваться в этом брату, но Цзян Хао это было необходимо.

– Я рад, что у тебя появились друзья. – Цзян Синфу улыбнулся и похлопал Цзян Хао по плечу. – Теперь понятно, почему у тебя все замечательно.

– Угу… – пробурчал Цзян Хао.

Со стороны это звучало грустно. Цзян Хао девятнадцать лет, а первый друг, то есть, подруга, появилась у него только сейчас. Но с учетом того, что у Цзян Хао в дружбе никогда не ладилось, это было достижением.

Вэй Янь и правда заняла большое место в его жизни. Она словно растрясла его, избавив ото сна. Рядом с ней все эмоции и чувства Цзян Хао будто размораживались.

Было так важно и так трепетно понимать, что кто-то рад тебе. Кто-то ждет тебя дома и хочет потусить именно с тобой.

Когда Цзян Хао смотрел на Цзян Синфу и Ян Вэй, он со стыдом осознавал, что завидует. Он завидовал отношениям брата, потому что в них все было так хорошо. Ян Вэй очень любила Цзян Синфу, а он – ее. Они всегда были так нежны друг с другом…

Цзян Хао очень хотел быть любимым и очень хотел любить. Он часто думал: появится ли вообще в его жизни любовь?

Он распрощался с Цзян Синфу и Ян Вэй на нейтральной ноте. Он и Ян Вэй в конце даже похихикали над шуткой, которую вообще не понял Цзян Синфу. Шероховатости диалога сгладились, что не могло не радовать.

С легким сердцем Цзян Хао поехал на метро и понял, что птица в руке стоит двух птиц в зарослях[30]. Уже хорошо то, что у него есть такая подруга, как Вэй Янь.

Возвратившись домой, Цзян Хао обнаружил две лишние пары обуви в прихожей. А пройдя на кухню, он увидел гостей, от вида которых закружилась голова.

– Цзян Хао, знакомься! – радостно произнесла Вэй Янь. – Это Ху Мин и Ху Фэн, – она указала на подруг, которых Цзян Хао, если честно, желал не знать. – Ху Мин, Ху Фэн, это Цзян Хао.

– Приветик! – сказала Ху Мин и помахала Цзян Хао рукой. Тот неловко махнул в ответ.

Не то чтобы сестры Ху ему не нравились. Просто встреча с ними до сих пор была триггером и вызывала неприятные воспоминания. Он поздоровался с подругами Вэй Янь и уже собрался удалиться в комнату, чтобы не мешать их беседе, но Вэй Янь настояла, чтобы Цзян Хао присоединился к столу. Она успела что-то приготовить и теперь угощала этим Ху Фэн и Ху Мин.

– Клянусь, это съедобно, – уверила она. Подруги поддакнули.

Удалившись-таки в зал, чтобы переодеться, Цзян Хао услышал обрывки фраз, но контекст уловить не удалось:

– Так этот тот самый, который?.. – зашептала Ху Фэн.

– Ху Фэн, нет! Перестань!

– Перестань отрицать… – подключилась Ху Мин.

– А-Мин, вы сговорились, что ли?!

Когда Цзян Хао вернулся, их шепотки резко стихли.

– Мы были наслышаны о тебе, – с улыбкой проворковала Ху Фэн своим мелодичным голосом, ноты которого когда-то чуть ли не отпечатались на подкорке. Но сейчас они вспоминались смутно, потому что их заменило звучание голоса Вэй Янь. Конечно, такое произойдет, если ты слышишь этот голос каждый вечер, а иногда круглые сутки.

– Правда? – с наигранным недоумением вскинув бровь и покосившись на Вэй Янь, поинтересовался Цзян Хао. – И что вам обо мне рассказывали?

– Как ты храпишь по ночам и пускаешь слюни на подушку, – засмеялась Вэй Янь и тут же получила щелбан от Цзян Хао. – Ай! За что?!

– За клевету, – садясь на последний свободный стул, сказал Цзян Хао. – Это скорее ты слюни пускаешь на подушку, а не я.

– Это почему же?! Где доказательства?

– А где доказательства того, что это делаю я?

– Я это видела!

– Неужели?

– Лао Вэй… Не в обиду тебе, но ты больше выглядишь, как человек, который может пускать слюну на подушку, чем Цзян Хао… – прервала словесную перепалку Ху Мин. Вэй Янь издала возмущенный возглас, схватившись за сердце.

Ху Мин и Ху Фэн действительно были похожи как две капли воды. Обе

– Да как же… Да что это творится-то такое?! Вы только с ним познакомились, – оскорбленная Вэй Янь ткнула пальцем в Цзян Хао, – а уже на его стороне?! Столько лет дружбы… Столько вместе пережили и преодолели… И примкнули к человеку, с которым едва знакомы… Предательство! Невыносимо… И как доверять людям?!

Она картинно вздохнула и приложила обе руки к сердцу, но не вызвала ни капли сочувствия у подруг.

– Конечно-конечно, ты такая несчастная, – поддакнула Ху Мин, подперев рукой щеку и выглядя так, словно она нисколько не удивлена развернувшейся перед ними сцене.

– Да! Меня еще и избивают! Домашнее насилие! – Цзян Хао от такого заявления обомлел.

– Кто тебя избивает? – со вздохом спросил он, скрестив руки на груди.

– Ты!

Неужели Вэй Янь расценила щелбан как избиение?

– Ну так выгони меня, раз я тебя избиваю и порчу твое имущество, – со смешком сказал он.

Вэй Янь замолчала, прочистила горло и приняла невероятно серьезный вид, будто бы не она только что закатила истерику, как капризный ребенок, перед тремя друзьями.

Цзян Хао хмыкнул. Ху Фэн и Ху Мин переглянулись и кивнули друг другу, придя к единогласному выводу: «Они выглядят как женатая пара».

Этот спектакль помог преодолеть неловкость перед Ху Фэн и Ху Мин. Они тепло приняли Цзян Хао, да и наверняка Вэй Янь не говорила им ничего плохого – судя по их реакции так точно. Они тоже казались хорошими людьми.

Ху Фэн рассказала, что учится в медицинском университете на четвертом курсе. Она вскользь упомянула, что до этого училась на факультете экономики и, если бы не отчислилась, то уже заканчивала бы учебу. Цзян Хао поинтересовался, сколько ей лет, и Ху Фэн сказала, что ей двадцать четыре.

– Вам уже в пору называть меня тетушкой[31] Ху, – хохотнула Ху Фэн. Кажется, она испытывала небольшую неловкость от того, что она самая старшая из них четверых.

– Да какая ты тетушка, Ху Фэн? Прекрати, – покачала головой Вэй Янь.

Ху Мин училась на дизайнера. Она была младше Вэй Янь на год, поэтому называла ее Лао Вэй. В свободное время она занималась стрельбой из лука и состояла в секции при университете. Она часто ездила на соревнования. Ху Фэн также упомянула, что состоит в хирургическом кружке, а еще в музыкальном коллективе. Цзян Хао искренне восхитился их увлеченностью, потому что сам нигде не состоял.

– В этом году я участвую в творческом конкурсе среди университетов. Уже прошла отборочный этап. Если пройду в финал, то приходите посмотреть мой номер, – сказала Ху Фэн, и Вэй Янь от шока чуть со стула не упала.

– И ты молчала, что прошла отбор?!

– Я узнала только вчера. Как раз хотела сегодня поделиться.

– У тебя все получится, я уверен! Будем очень ждать твоего выступления! – поддержал Цзян Хао

– По-другому быть и не может, цзецзе! – сказала Ху Мин и взяла сестру за руку. – У тебя шикарный голос!!!

«Это уж точно», – подумал Цзян Хао и посмотрел на Вэй Янь. Она будто ощутила обращенный на себя взгляд и встретилась с ним глазами, неловко улыбнувшись.

– А давайте я сыграю на флейте? – предложила Вэй Янь. Идею встретили положительно, особенно Цзян Хао, ведь Вэй Янь ему обещала.

Вэй Янь ускакала в зал за флейтой и вернулась, сверкая черной лакированной поверхностью инструмента. Она виртуозно прокрутила флейту пальцами, а затем приложила ее к губам.

Музыка полилась, как звонкий ключ с родниковой водой бьет из-под земли, золотясь на солнце. Флейта пела и плакала, касаясь самых тонких струн души слушателя, заставляя внимать с замиранием сердца.

Вэй Янь играла действительно круто, и восхваления собственных навыков были оправданы.

Цзян Хао не мог оторвать взгляд от расслабленной, умиротворенной Вэй Янь, купающейся в мелодии. Подруга казалась сейчас такой чарующей. В ней и правда было что-то магическое и таинственное.

Когда она закончила играть, все трое восторженно зааплодировали.

– Вэй Янь, не хочешь поучаствовать в музыкальном конкурсе? – спросила Ху Фэн. – Это было бы отличной возможностью заявить о себе.

– Хм… Я даже не задумывалась, – Вэй Янь с сомнением потерла подбородок. – Я поразмышляю на этот счет.

Раз уж тема разговоров плавно перетекла в музыкальную, возник вопрос о предпочтениях и жанрах.

– Ну… Я люблю инструментал. Особенно люблю звучание пианино и гуциня[32], – сказал Цзян Хао. – Если говорить об исполнителях… Люблю K-POP группы: «BLACKPINK», «EXO», «Monsta X», «BigBang»…

Цзян Хао обычно не рассказывал, что слушает подобное, считая эти группы уделом девушек. Однако Вэй Янь и ее подружкам решил сознаться, потому что считал, что они не будут осуждать.

Вэй Янь присвистнула, радостно захлопав в ладоши. Она была приятно удивлена, что их музыкальные вкусы схожи.

Так они проболтали до самого вечера. Ху Мин и Ху Фэн уехали домой только в девять часов.

К концу посиделок Цзян Хао перестал ассоциировать сестер Ху с событиями прошедших месяцев. Теперь они воспринимались как личности, отдельные от заварушек других людей.

Все-таки у Вэй Янь очень классные подруги.

– «BLACKPINK», говоришь, любишь, да? – заговорщически улыбаясь, протянула Вэй Янь, когда они остались одни. – А ты мне нравишься все больше и больше. У нас столько общих интересов!

Сердце Цзян Хао кольнуло от слов: «Ты мне нравишься все больше и больше».

– Да, люблю.

– Тогда подъем! – Вэй Янь подключила телефон к портативной колонке и включила «BLACKPINK». Цзян Хао не успел опомниться, как Вэй Янь схватила его за руку и потянула на себя.

Она держала Цзян Хао за запястья, пританцовывая и подпевая, хоть иногда и ошибалась в словах.

– Boy, I keep you close like slow dance[33], – подмигивая Цзян Хао, пела она.

Тот неловко переминался с ноги на ногу, в молчании вылупившись на Вэй Янь, которая волнообразно качала его руки из стороны в сторону.

– I make sure we stay! – продолжала подпевать Вэй Янь.

Она иногда закрывала глаза, полностью отдаваясь музыке, закидывала голову назад. В какой-то момент она отпустила запястья Цзян Хао и взяла его ладонь, покружилась вокруг своей оси, как в медленном танце.

Цзян Хао приятно удивлялся тому, как непринужденно двигалась Вэй Янь. Он восхищался ее плавностью. Вэй Янь была невероятна.

Когда песня подходила к припеву, Цзян Хао не удержал внутренний порыв и вместе с Вэй Янь закричал:

– I went crazy over you!

Он отпустил все предрассудки и присоединился

– Так держать, Цзян Хао! Теперь мы дуэт! – засияла Вэй Янь.

Они бесились под песни «BLACKPINK», периодически даже переходя к «EXO» и «Monsta X». Были спеты «DU-DU-DU», «How you like that», «Kill This Love», «Monster». Они прыгали и резвились, хохотали на всю квартиру.

– I can be your hero![34] – в унисон почти выкрикивали они и смеялись-смеялись-смеялись.

Цзян Хао раньше никогда не понимал людей, которые на мероприятиях горланили строчки знакомых песен. Это казалось странным. У Цзян Хао от вида того, как бурлили люди на танцполе, внутри разрасталось раздражение. Он такого себе не позволял, потому что считал «певцов» глупцами. Но сейчас он сам именно этим и занимался и все осознал.

Он выплеснул все накопленные эмоции, и стало на душе хорошо-хорошо. Так воздушно и спокойно – еще чуть-чуть и Цзян Хао не пойдет, а полетит.

Вэй Янь взяла вторую ладонь Цзян Хао и переплела их пальцы. Цзян Хао улыбнулся, и в танце они перетягивали руки друг друга то на себя, то от себя, сгибая и разгибая.

На плавном и спокойном треке Вэй Янь обняла Цзян Хао, положив руки ему на лопатки. После этого жеста Цзян Хао будто очнулся и встал истуканом, пока Вэй Янь их обоих слегка покачивала.

Эту песню он не знал, но она походила на медляк.

Цзян Хао замер в ступоре.

– Вэй Янь… – он мягко отстранил ее от себя. Вэй Янь отпрыгнула от него с громким «Ой!».

– Прости! Прости, пожалуйста! Я просто… Я со всеми так, извини… Обычно я со всеми друзьями так обнимаюсь. Я же очень тактильная, ты сам знаешь… Я не имела в виду ничего такого, я…

Цзян Хао даже стало неловко от того, как сильно Вэй Янь начала оправдываться перед ним. Ему захотелось снова обнять ее, чтобы она успокоилась.

– Все нормально.

– Правда?

– Да.

– Тогда почему ты меня оттолкнул?..

Цзян Хао сделал это не потому, что ему было противно, а потому что удивился новым ощущениям. В голове не возникло мысли: «Это омерзительно». А только: «Неужели так можно?»

Неужели можно обниматься просто так?

Цзян Синфу всегда обнимал его после очередной ссоры с родителями, когда ему было грустно или когда он, например, в детстве больно падал и разбивал коленки. Родители не обнимали его вовсе. Цзян Хао объятия казались крайней мерой, применяемой, когда ситуация совсем критическая. Но когда нет повода…

Удивительно. Но так приятно.

– Это было неожиданно, – сказал Цзян Хао.

Вэй Янь выглядела как провинившийся щенок.

– Прости, я не хотела тебя напугать…

Цзян Хао вздохнул.

– Напугалась больше ты. Прекрати носиться с моими чувствами, как курица-наседка с яйцом. Если я сказал, что все нормально, значит, все нормально, окей? – Цзян Хао помолчал несколько секунд. – Лучше… обними меня еще раз.

Вэй Янь произнесла изумленное «Ах!», словно не верила услышанному, а потом бросилась Цзян Хао на шею, плотно прижавшись к нему.

Тот издал невнятный сдавленный звук, приняв в свои объятия Вэй Янь, руки которой снова переместились на спину. Он шумно выдохнул, ощутив тепло чужого тела через ткань футболок. По спине пробежали мурашки, когда ладонь Вэй Янь погладила ее. Как же непривычно.

Как же непривычно подпускать кого-то так близко. Как же непривычно понимать, что кто-то стремится подобраться как можно ближе.

Цзян Хао, изголодавшийся по ласке, был покорен.

Стоило что-то хоть раз позволить, так потом это становилось обычным делом. Никто из них уже разрешения не спрашивал, потому что знал: это можно.

Именно так Вэй Янь стала ни с того ни с сего, подходя к Цзян Хао, обнимать его со спины, когда тот готовил, щипать за бока и щеки, а иногда даже во время объятий тереться щекой о шею, пуская электрические разряды по телу Цзян Хао.

Однажды Вэй Янь подошла к занимающемуся домашним заданием Цзян Хао, положила руки на его плечи и начала их разминать. Цзян Хао едва удержался от блаженного стона. Мышцы как будто перерождались от движений этих цепких пальцев.

Вэй Янь делала это от скуки. Она липла к Цзян Хао по десять раз на дню. У нее почти не было тормозов, ведь она чувствовала, как с каждым днем ширятся границы дозволенного.

Внутренний голос подсказывал, что нужно пресечь наглое вторжение в личное пространство, но Цзян Хао глушил эти шепотки и лишь сильнее тянулся к Вэй Янь.

– Дай руку, – сказал он ей. Она послушно подала ладонь, и Цзян Хао переплел их пальцы. Просто так.

Просто так, но так необходимо.

Незаметно для самого себя он сам стал дарить больше прикосновений, и в них было больше интимности.

Однако Цзян Хао даже не думал о малейшей возможности перехода черты. Но это не значило, что он не размышлял над недавним разговором перед сном. Слова Вэй Янь заставили задуматься.

Цзян Хао было трудно прийти к конкретному мнению до сих пор. В голове на этот счет роилась тысяча мыслей, но одна из них, едва заметная и тусклая, вещала: а может быть, в отношениях действительно нет ничего плохого?

Цзян Хао опять же не мог дать ответа.

Его эта тема приводила в замешательство.

– Не понял… А где матрас? – спросил Цзян Хао, оглядывая комнату. Они только что поели, и до ужина матрас еще был.

– Он, как обычно, должен быть за дверью. Его там нет? – крикнула Вэй Янь из коридора.

– Нет… – протянул Цзян Хао.

Вэй Янь пришла в зал.

– Значит, к нам в квартиру пробрался вор? А может, дух напакостничал…

– Ну а как же иначе, – цыкнул Цзян Хао и, отодвинув дверь от стены, обнаружил за ней сдувшийся матрас. – Класс…

Он достал резиновую «кожуру», оставшуюся от матраса, расстелил ее на полу и обнаружил неведомо откуда возникшую дырку.

– Я даже не заметил ее… – сокрушенно произнес Цзян Хао. – И где теперь спать?

– Разложим диван и будем спать вместе, в чем проблема? – паясничала Вэй Янь, говоря это, просто чтобы позлить. Она ждала отказа и слов в духе «Это неправильно» или хотя бы «Я не хочу тебя стеснять».

– Хорошо, – Цзян Хао даже не изменился в лице от этой новости, восприняв все всерьез. Вэй Янь остолбенела.

– Реально?! Ты… Это была шутка, Цзян Хао…

– Я не понял шутку, – сказал тот. – Я могу, конечно, спать на полу, если ты против…

– Нет, предложение в силе, – сказала Вэй Янь. Ей не хотелось, чтобы Цзян Хао спал на жестком полу. – Просто… Я думала, ты откажешься.

– А

– Ну… Только если прям совсем на полу, но будет жестко, а еще от балконной двери дует…

Это было похоже на типичные истории, где в отеле оставался один-единственный номер с двуспальной кроватью. У Вэй Янь не было предрассудков на этот счет, к тому же они доверяли друг другу и Цзян Хао не рассматривал ее в романтическим плане.

Вместе они разложили диван. В комнате места сразу же поубавилось. Она выглядела непривычно.

Застелив диван и бросив на него одеяло и подушку Цзян Хао, Вэй Янь упала поперек постели, раскинув руки и ноги, как морская звезда. Цзян Хао к ней не присоединился, а снова сел за стол, что-то торопливо записывая.

– Что ты там делаешь, Цзян Хао? Скоро спать, а ты все пишешь и пишешь.

– Я забыл выполнить одно задание… Говорил же себе записать домашку, но нет, я же все в голове держу… А сейчас одногруппник спросил в чате про это задание, и меня осенило.

– Цзян Хао, сейчас одиннадцать вечера… – капризно захныкала Вэй Янь, не испытывая удовольствия от вида работающего Цзян Хао и от того, что он сотрясает учебой воздух и портит атмосферу. – Какой предмет?

– Теория вероятностей.

– О, Небеса! Спиши у меня, там все правильно. У нас сегодня пара была. Зеленая тетрадка.

Цзян Хао отложил ручку.

– Спасибо, Вэй Янь… – сказал он, будто не верил, что она правда разрешила списать.

– Не парься так сильно.

Вэй Янь рывком поднялась с кровати и подцепила его левую руку, огладила воздушными касаниями предплечье, пройдясь подушечками пальцев по выступающим венам.

Цзян Хао выдохнул через нос, и Вэй Янь взяла его за вторую руку, повернула к себе на компьютерном кресле и заставила встать.

Цзян Хао неотрывно следил за Вэй Янь, лицо которой было озарено самой лучезарной улыбкой, на которую она была способна.

– Что ты задумала? – Цзян Хао готовился к подвоху.

Подвох оказался донельзя простым, но в то же время непредвиденным: Вэй Янь вытянула правую руку Цзян Хао и положила ее себе на талию.

По телу прошла дрожь. Вэй Янь положила свою руку на плечо Цзян Хао, взяла его вторую ладонь, переплела пальцы и вытянута их руки в сторону.

– Потанцуем?

Не дождавшись ответа, Вэй Янь закружила партнера, двигаясь уверенно. Она вела Цзян Хао со знанием дела. Последний раз он танцевал, кажется, на выпускном, но это ощущалось таким далеким событием… Тело уже совсем ничего не помнило.

Вэй Янь была близко. Так близко, что Цзян Хао чувствовал ее дыхание на своей коже. Глаза Вэй Янь были сосредоточены на глазах напротив. Она так внимательно смотрела на Цзян Хао, будто пыталась найти ответы на интересующие вопросы в его лице. Долго поддерживать зрительный контакт было невыносимо, и Цзян Хао повернул голову в сторону.

Забыв о том, что диван сейчас в разложенном состоянии, они запнулись об его угол и полетели прямо на одеяла и подушки со вскриком.

Цзян Хао рухнул на постель первым, на нем распласталась Вэй Янь, почти сразу разразившись смехом. Наблюдая за гогочущей безумной чайкой Вэй Янь, Цзян Хао не смог остаться равнодушным и захохотал тоже.

Ложиться спать вместе было непривычно. Последний раз с Цзян Хао в одной кровати спал брат, когда он прибежал к нему в комнату, начитавшись сказок о страшных существах. Ощущать в постели чье-то присутствие за спиной было в новинку.

– Спокойной ночи! – сказала Вэй Янь, когда они выключили свет.

– Спокойной.

Вэй Янь отвернулась к стене, Цзян Хао – от Вэй Янь. Так они и уснули.

Ночью он проснулся то ли от того, что захотел пить, то ли потому, что было жарко, и встретился со спящей Вэй Янь. Одну руку она засунула под подушку, а вторая свободно лежала. Неизвестно почему возник порыв коснуться ладони.

Когда взгляд упал на лицо Вэй Янь, Цзян Хао сначала сделал и только потом подумал: осторожным движением он легонько отодвинул прядь волос с лица. Вэй Янь замычала и заерзала.

Цзян Хао тут же закрыл глаза, притворившись спящим, но Вэй Янь затихла и снова размеренно задышала. Она даже до конца не проснулась, когда ее потревожили.

Она выглядела беззащитно, почти уязвимо. Как Вэй Янь взрастила в Цзян Хао желание постоянно ее касаться?

В день, когда они смотрели фильм на все том же незыблемом разложенном диване, закутавшись в один плед на двоих, восприятие Цзян Хао перевернулось.

Вэй Янь опять уснула на его плече посреди фильма – Цзян Хао удивлялся этой способности. Неужели Вэй Янь настолько удобно?

Цзян Хао скучал, потому что смотреть фильм в одиночестве было не так весело, как в компании кого-то, кто сейчас наглым образом спал. Однако будить Вэй Янь рука не поднималась. Она так сладко спала, да и Цзян Хао так хорошо разместил свою руку на ее плече, приобнимая…

Вэй Янь зашевелилась на второй трети фильма, ткнулась в плечо, шумно выдохнула и провела носом по всей длине шеи, вызывая табун мурашек по коже. Сердце пустилось вскачь.

– Цзян Хао… – залепетала полусонная Вэй Янь и, стараясь разместиться удобнее, схватила Цзян Хао за предплечье, как за опору.

– Что? – отозвался Цзян Хао, ожидая, когда Вэй Янь уже успокоится.

– Цзян Хао, я так тебя люблю.

Мир пошатнулся и рассыпался на мириады жалящих осколков.

Цзян Хао будто ударили ножом в спину.

Глава 12

Покажи мне любовь, покажи, почему я с тобой

– Цзян Хао, я так тебя люблю.

Мир пошатнулся и рассыпался на мириады жалящих осколков.

Цзян Хао будто ударили ножом в спину.

Рука, лежащая на плече подруги, ослабла и опустилась, безжизненно повиснув. Цзян Хао посмотрел на Вэй Янь с непониманием и неверием.

– Что… Что ты такое говоришь? – прошептал он.

Вэй Янь подняла голову, выглядя так, словно только сейчас осмыслила сказанное.

– Цзян Хао, я…

Он вскочил с места, отпрянув от Вэй Янь, как от прокаженной.

– Я… Это вырвалось случайно, прости, я не хотела… Я только проснулась и была еще между сном и реальностью… Осознанно я бы никогда не…

– Так ты все это время испытывала ко мне что-то? И все это… Танцульки твои, объятия… – Цзян Хао в один миг опротивело все, что было между ними. Все касания и объятия обрели подтекст, от которого стало трудно дышать.

– Нет! Цзян Хао! Все не так! Пожалуйста, позволь мне объяснить.

Вэй Янь поднялась с дивана,

– Не подходи ко мне! – вскрикнул он, и на его висках проступили вены.

– Цзян Хао… – Вэй Янь остановилась в метре от него. В ее глазах плескался необъятный океан вины и боли, словно сейчас внутри нее что-то с треском ломалось, но Цзян Хао был к этому безразличен. – Посмотри на меня. Я же… Я не желаю тебе зла, выслушай меня.

– Я не хочу с тобой разговаривать.

– Прости меня…

– Уйди, – огрызнулся Цзян Хао, резким движением отодвинув Вэй Янь с дороги.

Он подошел к шкафу, наспех натянул толстовку и направился в прихожую.

– Ты куда, Цзян Хао?

– Не твое дело.

– Ты… Когда ты вернешься?

Цзян Хао молча хлопнул входной дверью. Вэй Янь показалось, что в этот момент схлопнулся ее мир, уничтоженный от взрыва бомбы, которую она сама бросила. Вэй Янь скатилась от бессилия и безысходности вниз по стене, закрыв руками лицо.

Не может же все закончиться вот так глупо и нелепо. Что она наделала? Зачем она это вообще сказала?

Вэй Янь еще с детства говорили, что ее язык – ее враг. Она могла запросто наплести чушь и, не подумав, обидеть этим человека. Она могла ляпнуть невпопад и в лучшем случае выставить дурочкой себя, в худшем – других. Из-за ее слов могли произойти ссоры, а порой и прекращалась дружба.

Вэй Янь меньше всего хотела, чтобы эта дружба разрушилась. Вэй Янь был так необходим Цзян Хао. Он стал очень дорогим человеком.

Вэй Янь ведь знала, как остро реагировал Цзян Хао на эту тему. И даже разговор о Ху Фэн и Цзян Шэне, возникшая в их отношениях трепетная близость не были поводом поступать так опрометчиво.

Она должна была себя контролировать. Но не смогла. Вэй Янь и правда по уши влюбилась в Цзян Хао.

Она поняла это совсем недавно и вроде бы даже приняла. Рвущиеся наружу чувства были подобны урагану, захватывающему все нутро. Так хотелось теснее прижиматься к Цзян Хао во время объятий, касаться чаще, смотреть дольше. Вэй Янь любовалась и влюблялась с каждым днем все сильнее.

Ее бесили сватовские хихиканья Ху Фэн и Ху Мин. Даже во время совместного обеда с Цзян Хао они воодушевленно трещали и подшучивали.

– Так это тот самый, который согласился стать твоим другом? С ума сойти, ты так на него смотришь… Он твой парень?

– Ху Фэн, нет! Перестань! Он просто мой друг! Как я на него смотрю? Совершенно обычно, – зашипела на подругу Вэй Янь.

– Ты смотришь на него так, словно втюрилась по самое не хочу. Перестань отрицать очевидное, Лао Вэй, – подхватила Ху Мин, пряча смех в ладошке.

– А-Мин, вы сговорились, что ли?! Ты постоянно поддакиваешь Ху Фэн, потому что она твоя старшая сестра, да?

Вэй Янь только и делала, что шикала на неугомонную парочку, чтобы Цзян Хао не услышал их непристойности. Они хохотали и просто не понимали, насколько щекотливый вопрос поднимали.

Но они были правы с самого начала.

Сейчас бы ей самой шикнуть на себя прошлую.

Цзян Хао очень интересный собеседник, его приятно слушать, с ним приятно находиться рядом. Он очень душевный и глубокий. Каждый вечер, проведенный с ним, наполнялся уютом и теплом, заставляя сердце Вэй Янь замирать от счастья и умиления. Такого единения она не испытывала ни с кем. Ни с кем не ладила так хорошо, как с Цзян Хао.

Ни с кем ей не было так хорошо, как с ним. Вэй Янь не хотела терять Цзян Хао.

Она готова была поступиться собственными чувствами ради того, чтобы остаться рядом. Ей было бы просто как дважды два закопать в себе эту любовь, которая была совершенно не к месту, отбросить на обочину сознания все мечты об отношениях. Все это для того, чтобы и дальше непринужденно общаться с Цзян Хао, подкалывать его и смеяться над тем, как он сердится, класть голову ему на плечо, когда они едут с пар в автобусе, вместе гулять, фотографироваться, готовить, делать домашку, смотреть фильмы, играть в приставку… Да даже просто поддерживать связь. Не разлучаться. Не терять эту дружбу. Но Вэй Янь все сломала.

Она хранила каждое совместное воспоминание и меньше всего хотела, чтобы Цзян Хао остался лишь воспоминанием.

Она хотела, чтобы он был в ее дурацкой жизни клоунессы, улыбался ей, не менял отношение к ней. Чтобы просил дать руку, искрометно ругался, ворчал. Вэй Янь большего не надо. Плевать на чувства. Только бы это не заканчивалось…

В Цзян Хао невозможно было не влюбиться. Вэй Янь однажды уже это сделала и попалась в эту сладкую ловушку во второй раз. К сожалению, она не была против.

Любить Цзян Хао – это самое лучшее, что случалось с Вэй Янь. Но в то же время и самое худшее.

Любить его одновременно и прекрасно, и тяжело. Трепетные взаимодействия растекались по душе приятной патокой, но понимание, что они не имеют развития и не могут перейти на другой уровень, убивало.

Любить Цзян Хао – заведомо проигрышная игра. Вэй Янь на нее согласилась, но нарушила правила.

Цзян Хао бежал что есть мочи по дороге прочь от дома.

Ему было так противно. Казалось, что его окунули в грязь по самую макушку. Будто бы он был запятнан и осквернен теми словами, и отмыться уже не представлялось возможным.

Цзян Хао чувствовал, будто его предали. Вэй Янь обещала, но солгала. Ее слова не стоили и выеденного яйца.

Когда Вэй Янь произнесла признание, она будто поменялась в глазах Цзян Хао. Сразу перехотелось ее касаться, говорить с ней, она стала в его глазах поломанной и бестолковой. Все. Она влюблена, у нее замутнен разум. С ней уже каши не сваришь. Ну почему в него? Почему Вэй Янь?

Не сдержавшись, Цзян Хао ударил кулаком по стене. Удар, еще удар, и вот уже костяшки обжигала боль, а из ссадин сочилась кровь. Он опустился на корточки и стремительно выдохнул через нос. Вспомнил слова Вэй Янь, ее безмятежное выражение лица и то, как она бесстыдно терлась о его шею, и к горлу подступила тошнота. Цзян Хао с брезгливостью потер ту сторону шеи, где лежала Вэй Янь, почти ощутил неприятную липкость. Он провел ногтями по коже, пытаясь соскоблить ощущение проехавшегося по шее носа и тепла дыхания. Цзян Хао замычал от гнева и бессилия.

Грудь спирало от теснящей ее ненависти

Цзян Хао ворвался в душное, прокуренное и пропахшее алкоголем помещение, неся с улицы порцию свежести и тяжелую ауру, исходящую от него. Взгляд упал на вешалку, где громоздились куртки посетителей, и только сейчас он осознал, что выбежал в домашних спортивных штанах и растянутой футболке. Благо, что додумался натянуть толстовку, которая хотя бы не выглядела позорно. Оглядев штаны на предмет пятен от соуса, Цзян Хао убедился, что они вполне сносные, за исключением растянутых коленок. Он снял толстовку и прошествовал к барной стойке.

Наверное, он выглядел паршиво: всклоченный, нервный, несуразно одетый, с подрагивающими руками и разбитыми костяшками. Хотя кто знает, какой контингент встречается в барах, особенно в таком, не выглядящем роскошно.

– Господин, чего желаете выпить? – спросил бармен, возникший из ниоткуда перед Цзян Хао. Тот вздрогнул от неожиданности и удивленно вытаращился на мужчину.

– Байцзю[35]. «Лаобайгар»[36], если есть.

Бармен присвистнул, удивляясь выбору посетителя.

– Прям так сразу? Он у нас, конечно, есть, но, может быть, начнете с чего-то послабее? У нас много прекрасных фруктовых и рисовых вин, ликеры…

– Нет, – сказал как отрезал Цзян Хао. – Налейте байцзю.

– Конечно. А покажете документы, чтобы я был уверен, что вы совершеннолетний?

Цзян Хао недовольно поджал губы, но ответил:

– Покажу.

На самом деле Цзян Хао не помнил, были ли они у него с собой. Не каждый день он носил в кармане куртки паспорт. Точнее, это почти никогда не случалось. Сегодняшний день вряд ли стал особенным, но Цзян Хао виду не подавал, надеясь, что он выкрутится.

– Хорошо. Оплата по карте или наличными?

– Картой, – Цзян Хао вытащил телефон, но тихо выругался. В кармашке для карты на чехле ее не было. Цзян Хао напрягся, проверяя карманы толстовки, – может, случайно сунул туда – но тщетно. Неожиданно в голове промелькнул эпизод, где он кинул днем карту на тумбочку в прихожей, когда вернулся из магазина. Оплату по телефону он ленился подключать, и сейчас это сыграло с ним злую шутку. Он подумал, что можно оплатить по QR-коду, но и мысль об алкоголе уже опротивела. – Не надо ничего. Я передумал.

Бармен пожал плечами и вернулся к протиранию стаканов. Скорее всего, даже при наличии карты не получилось бы напиться. Цзян Хао почувствовал себя дураком, и от неловкости захотелось провалиться сквозь землю. Он тяжело вздохнул, размышляя, что теперь делать.

Логичнее всего покинуть бар и найти другое место. Не хотелось возвращаться в квартиру – голова все еще горела, мысли путались. Цзян Хао отвел взгляд в сторону и шокировано втянул ртом воздух.

Прямо перед ним целовалась молодая парочка, никого и ничего не стесняясь. Девушка оперлась спиной о барную стойку, а парень поддерживал ее за талию, тогда как его шею опутали руки спутницы. Цзян Хао испуганно отвернулся, едва сдержав рвотный позыв.

«Почему это преследует меня даже здесь?!» – мысленно взмолился Цзян Хао, хватаясь за голову.

Цзян Хао пулей выскочил из этого филиала ада. Вслед Цзян Хао люди бросали возмущенные возгласы о его неуклюжести и криворукости, но он не обращал внимания – бежал, сверкая пятками, прочь отсюда.

Он остановился лишь в темном одиноком незнакомом дворе, жадно хватая ртом воздух от долгого бега. Ноги даже подкосились, и Цзян Хао опустился на скамейку, откинул голову на ее спинку, глядя на беззвездное, затянутое густым смогом небо.

Как же отвратительно. Это самый худший день за последние месяцы.

Никак не покидало ощущение абсурдности происходящего. Это все было будто не с ним. В голове сплошной бардак.

Цзян Хао не справится с этим потоком в одиночку. Он не верил, что ищет этот контакт в телефоне добровольно, но вот уже раздались долгие гудки.

– Слушаю тебя, А-Хао, – проворковал Ян Гуан. Цзян Хао, пожалуй, впервые рад был слышать его голос.

Он не знал, кому еще позвонить. Брату снова не хотелось мешать, родителям – выстрел в голову самому себе. Ху Фэн и Ху Мин? Они не так близки с Цзян Хао, да и больше дружны с Вэй Янь…

– У меня проблемы. Мне признались в любви.

Ян Гуан ответил не сразу.

– И в чем подвох?

– Мне призналась в любви Вэй Янь! – воскликнул Цзян Хао с таким вызовом, словно эти слова должны, нет, обязаны, расставить все по полочкам.

Но Ян Гуан ничего не понял.

– Проблема все еще в этом? Если ты не чувствуешь к ней того же, ты можешь просто отказать, вот и все. Тебе сложно озвучить, что это не взаимно?

– Ты ничего не понимаешь! – взорвался Цзян Хао, и на минуту на том конце провода повисла тишина.

Цзян Хао искренне не понимал, почему Ян Гуан не мог понять. Ян Гуан не понимал, что именно он не понял.

– Хорошо, тогда что не так? Что именно Вэй Янь тебе сказала? – Цзян Хао устало вздохнул с мыслью: «Ну наконец-то», – и буркнул что-то невнятное в качестве согласия. – Но даже так ты все равно можешь отказать, делов-то.

Цзян Хао не ответил.

– Цзян Хао?

К горлу снова подступила тошнота от всплывших в голове слов Вэй Янь. По всему телу прошлись неприятные мурашки, марафон которых закончился дрожью. Цзян Хао прикрыл глаза ладонью.

– Цзян Хао, почему ты не отвечаешь? – Ян Гуану перестал нравиться этот разговор. – Я должен играть с тобой в молчанку?

– Она говорила, что между нами ничего не будет и мы только друзья. Но сегодня она сказала это, и… – Цзян Хао не смог договорить.

Ян Гуан хмыкнул.

– Вы ведь уже признавались друг другу в любви, раз встречались, нет?

– Ну… Признавались. Но это совсем другое.

– Почему другое, когда это то же самое?

Цзян Хао подпрыгнул со скамейки, как игрушка на пружине, выскочившая из шкатулки. Стиснув зубы от очередного приступа ярости, он стал остервенело нарезать круги по детской площадке.

– Потому что тогда признавался не я. Признавался Цзян Шэн, который никогда не существовал, а ему – девушка, которой тоже нет в реальности.

– Какая девушка?

Цзян Хао рассказал про Ху Фэн липовую и настоящую, про фотографии Ху Мин, а затем вкратце описал развитие дальнейших отношений с Вэй Янь. Ян Гуан присвистнул и засмеялся.

– А-Хао, это лучше «Санта-Барбары». Причем там очень много персонажей, а здесь только ты и Вэй Янь. Какая у меня веселая студентка, оказывается.

– Очень смешно, – мрачным тоном сказал Цзян Хао, а Ян Гуан вздохнул.

– Цзян Шэн – это часть тебя, как

Еще чуть-чуть, и у Цзян Хао повалил бы из ушей пар. Он заскрежетал зубами от воспоминаний о Вэй Янь, которая говорила то же самое.

– Я не влюблялся в нее, – Цзян Хао любил ненастоящего человека, и это все меняло.

Ян Гуан выдал удивленный смешок, и Цзян Хао готов был поклясться, что будь он рядом, то непременно бы его придушил.

– Она значит для тебя слишком много, раз ты позвонил мне попросить совета, ведь так? Ты ведь мог просто кинуть ее, заигнорить и больше никогда с ней не общаться.

– Я с ней живу, потому что до сих пор не нашел квартиру, – сказал Цзян Хао, словно это был весомый аргумент. Но вызвал только очередную порцию смеха.

– А-а-а, так вот у кого ты живешь… Ой, не смеши меня, не нашел он квартиру! Мне Цзян Синфу давным-давно еще рассказал, что ты съехал. За это время уже можно было найти себе жилье, если бы ты хотел.

Цзян Хао поджал губы, которые превратились в тонкую напряженную линию. Он из последних сил терпел насмешки, но не стал защищаться и говорить, почему остался у Вэй Янь. Ян Гуан бы только больше стал хохотать.

– Скажи уже что-нибудь дельное. Я правда не знаю, как поступить.

– Ну, хорошо… – протянул Ян Гуан задумчиво, и Цзян Хао представил, как тот потирает подбородок и смотрит куда-то в сторону, как обычно это делает, размышляя. – Я все равно не понимаю, почему ты не отказал ей. Просто приди и скажи, что между вами ничего не может быть. Ты ведь убежал, ничего не объяснив, так?

Он прочитал его, как открытую книгу…

– Да, но… Не могу я так! У тебя все слишком просто.

– Это ты все усложняешь. Я повторю еще раз: она тебе слишком дорога?

Во-первых, Цзян Хао не понимал, почему Ян Гуан так прицепился к этому вопросу. Во-вторых, он не мог сказать с ходу: «Да, она мне дорога» или «Нет, мне все равно». Губы словно отказывались шевелиться, слипались намертво, горло охватывал спазм, и даже хрип издать не представлялось возможным. Цзян Хао было трудно.

– Я… Ну, она… Она сказала такое… Это ужасно… – измученно мямлил Цзян Хао.

– Что ты чувствуешь, когда вспоминаешь эти слова?

– Будто она меня предала. Она обещала, что…

– Может быть, у нее и правда поначалу не было к тебе чувств, но они изменились? – перебил Ян Гуан. – Ты не думал об этом? Она могла испытывать к тебе просто дружескую симпатию, но потом это развилось в любовь. В таком случае она в этом не виновата и никто тебя не предавал.

Цзян Хао не мог принять это.

– Она предала, – был он непреклонен.

– Почему ты считаешь, что ее любовь – это предательство? Любить – это плохо?

– Плохо, – почти без раздумий ответил Цзян Хао. Разговоры на возвышенные темы с Вэй Янь улетели в тартарары, их результаты обнулились. Цзян Хао вернулся к заводским настройкам. – Потому что из-за этого теряешь голову, – пояснил он. – Ты погружаешься в человека полностью, и ты в его власти. Ты уже не принадлежишь сам себе.

– Оке-е-ей… – немного устало согласился Ян Гуан. В то же время в его голосе слышалось сильное удивление. – Она предала тебя. Она нехороший человек. Она теперь тебе враг, да? Ну так оставь ее. Уйди. Порви с ней. Зачем держать рядом с собой человека, который так подло поступил? Ну? Это лучше, чем просто сказать, что ты не можешь ответить на ее чувства?

Цзян Хао отрицательно помотал головой, хоть Ян Гуан и не мог этого увидеть. Предложенный им выход не был легче. Цзян Хао злился на Вэй Янь. Однако он не мог представить, как говорит, что их дружба заканчивается. Он мог вообразить, как собирает все свои манатки и сваливает из ее квартиры – это пожалуйста. Но в воображении не появлялась ветка реальности, где Вэй Янь больше нет. Где нет ее звонков, голоса, смеха, лица, фигуры в толпе студентов на перерыве, длинного шарфа, который взлетает от малейшего порыва ветра.

Цзян Хао не мог представить свой мир без Вэй Янь.

– Это не лучше… – произнес он, падая на сей раз на качели. – Я не могу вычеркнуть ее из своей жизни.

Сама эта ситуация тоже напоминала качели, которые кто-то усиленно раскачивал, подбрасывал Цзян Хао к небу, заставляя совершить круг, а потом неведомым образом опрокидывал головой вниз, прямо к земле. И у разных полюсов этого безумного круга вертелись противоположные суждения.

– Цзян Хао, – начал серьезно Ян Гуан. – Вся твоя проблема в твоей голове. А точнее, в твоем презрении к отношениям.

– О чем ты вообще?

– Да о том, Цзян Хао. Ты настолько утонул в собственных переживаниях о том, как неправильны отношения, что потерял за ними свои истинные желания.

– Я не понимаю тебя…

– Все ты понимаешь, просто признать не хочешь, – парировал Ян Гуан. – Тебе кажется, что если Вэй Янь призналась тебе в любви, то это конец света. Ты говоришь, что слышать ничего не желаешь о ней, но ты и расставаться не хочешь, так?

Цзян Хао уже знал ответ на этот вопрос.

– Так… – но его озвучивание стоило невероятных душевных усилий.

– А чего ты хочешь?

Чтобы все было как прежде.

Чтобы они с Вэй Янь снова дурачились и катались по дивану от смеха. Чтобы стояли на балконе, пытаясь разглядеть звезды и говоря о чем-то личном. Чтобы пили чай вместе на кухне. Чтобы глупо танцевали в зале под «BLACKPINK».

Чтобы Вэй Янь по-прежнему была рядом.

– Любовь – это не омут. Это больше «хорошо», чем «плохо». Это счастье, поэтому многие люди так стремятся связать себя чувствами.

– Я не могу… Не могу это принять, – сказал Цзян Хао и из-за переживаний даже не заметил подкол. Сентиментальной частью себя он уже скакал на седьмом небе от счастья с Вэй Янь, держась за ручки, но рациональной продолжал возражать.

Ян Гуан решил пойти с козырей и привести железобетонный аргумент, потому что на Цзян Хао уже ничего не действовало:

– Цзян Синфу разве потерял себя, когда вступил в отношения с Ян Вэй? Он совсем забыл о тебе? Да, у него своя жизнь, это факт, они готовятся к свадьбе и начинают строить свою семью. Но при этом он все равно проводит время с тобой, звонит тебе, защищает тебя, блин, перед родителями. Он как был, так и остался твоим братом. Если ты

Мир Цзян Хао продолжал накреняться, как корабль на штормовых волнах. Периодически волны хлестали по палубе, оставляя огромные лужи – вот и сейчас слова Ян Гуана били по нему солеными валами.

– Цзян Хао, – продолжил Ян Гуан. – Я понимаю, что твой узкомыслящий котелок неспособен за раз переварить столько информации, рушащей привычный уклад твоей жизни. Но начни уже наконец принимать очевидное. Повторюсь, ты признавался Вэй Янь в любви, как бы ты это ни отрицал.

Цзян Хао не ответил. На языке начали вертеться слова, медленно формируясь в предложения, которые раньше не возникали в его голове.

– Когда я был Цзян Шэном, она находилась от меня далеко. Я был защищен от ее любви, и строить эти отношения было проще. Сейчас она близко, и я боюсь.

Ян Гуан тоже не сразу начал говорить. Кажется, ему нужно было время, чтобы прийти в себя.

– Небеса, так ты поэтому испугался ее признания? Ты еще скажи, что с девчонками даже за ручку не держался.

Цзян Хао даже стало стыдно признаваться.

– Не держался…

Ян Гуан снова заржал. Для него наконец все встало на свои места.

– М-да, нецелованный, боящийся близости мальчик. Так еще и от родителей не знающий, что такое любовь. Мне тебя даже жаль, – Цзян Хао хотел огрызнуться, но Ян Гуан продолжил. – Да, это для тебя новое и непонятное, но дай ты себе четкий ответ, что тебе надо. Человек, если действительно чего-то хочет, пойдет туда, где страшно. А ты, кажется, хочешь. Поговори с Вэй Янь. Ты и так молча убежал от нее, бедняжки. Она вся извелась, наверное. Не любовь порой заставляет нервничать и забивать на собственную жизнь, а такое свинское отношение. Как она на парах слушать меня будет, когда с ней так обходятся?

Цзян Хао тут же вспыхнул подобно спичке.

– Хочешь сказать, я поступаю с ней по-свински?!

– Да, – твердым голосом ответил Ян Гуан. – Ты мучаешь не только себя, но и ее. Вэй Янь хороший человек. Она тебя точно не сожрет. Она поможет тебе справиться с внутренними страхами, если ты ей все объяснишь.

– Но…

– Все, Цзян Хао. Я битый час тебе разжевываю простые вещи. Бывай, я устал, – уже с раздражением снова перебил Ян Гуан.

Цзян Хао не успел ничего ответить, потому что Ян Гуан бросил трубку и послышались короткие гудки.

После этого разговора Цзян Хао был морально раздавлен. Он звонил Ян Гуану за тем, чтобы найти ответы, но вместо этого наткнулся на еще большее количество вопросов.

Он понял лишь одно: он должен разобраться с собой сам.

Цзян Хао вернулся домой в третьем часу ночи. Насколько он помнил, он сбежал часов в семь-восемь.

Тихо закрыв дверь, Цзян Хао постарался так же беззвучно разуться. Он заглянул в темную комнату и не обнаружил там Вэй Янь. Привыкнув к полумраку квартиры, что было удивительно для Вэй Янь, любившей везде включать свет, Цзян Хао смог различить силуэт на балконе.

Он осторожно прошел вглубь комнаты и, рассмотрев подругу получше, кинулся к ней.

– Ты чего стоишь в одной футболке на таком холоде?! – рявкнул Цзян Хао и потянул подпрыгнувшую от страха Вэй Янь в квартиру. В руке, за которую взялся Цзян Хао, она сминала уже пустую пачку сигарет, а в другой тлел окурок. – Ты вся ледяная! Сколько ты стояла на холоде? И пачка… Она днем еще была наполовину полная, ты сколько выкурила за вечер?!

– Шесть… Или семь… Цзян Хао?.. – сдавленно прошептала Вэй Янь, подняв на него надломленный, полный горечи взгляд. Цзян Хао стало не по себе.

От Вэй Янь сильно несло табаком – вся футболка и руки были прокурены и насквозь пропитаны неприятным запахом. Цзян Хао вынул бычок из пальцев Вэй Янь, выкинул его с балкона, закрыл дверь, ведущую на него, достал из шкафа плед и набросил на плечи Вэй Янь.

Та стояла в собственной квартире как бедная родственница, не знала, куда себя деть, неловко переминалась с ноги на ногу. Она вжала голову в плечи, будто хотела уменьшиться до микроскопических размеров под взглядом Цзян Хао или вообще исчезнуть.

– Тебя так долго не было… Я звонила тебе, а твой телефон выключен… То есть я не звонила, я просто ждала… Но уже ночь, я волновалась, хотела уже обзванивать больницы и полицейские участки… Ой, то есть я… Я ничего не хотела… Я просто ждала. То есть не ждала, я…

На Вэй Янь без слез было не взглянуть: она оправдывалась, как второклассник в попытке объяснить родителям плохую оценку по математике. Вэй Янь заикалась и дрожала. Сначала она была безучастна к пледу, а потом закуталась в него получше.

До такого состояния ее довел Цзян Хао.

– Прости меня… – слезливо пропищала Вэй Янь, и от ее тона у Цзян Хао внутри все сжалось. – Давай забудем то, что я тебе наговорила… Это… Это было лишним и неправильным… Это все не всерьез… Я пошутила, да… Или нет… Цзян Хао, пожалуйста… Давай сделаем вид, что этого не было. Я обещаю, я тебе не причиню неудобств. Я… Я не люблю тебя, правда. Нисколечки. Просто, я прошу тебя… Не бросай меня. Не оставляй меня.

Нижняя губа Вэй Янь задрожала, как и ее голос, давно потерявший четкость. Цзян Хао подошел к ней, Вэй Янь в панике отшатнулась. Цзян Хао остановился, давая понять, что не сделает ничего плохого. Он протянул руки, сделал еще один небольшой шажок навстречу и прижал ее к своей груди.

Вэй Янь затряслась, как осенний лист на ветру, совсем не готовая к такому. Цзян Хао аккуратно положил ладонь на ее затылок. Сбитая с толку Вэй Янь не понимала Цзян Хао и снова принялась бормотать:

– Ты можешь считать меня кем угодно. Только останься. Хотя бы на чуть-чуть. Ты можешь съехать от меня. Мы можем больше не ходить вместе на обеды в универе. Можем больше не звонить друг другу от скуки и переписываться можем реже… Можешь просто писать мне только «Доброе утро» и «Спокойной ночи». Или просто «Привет» и «Пока». Сократим почти до нуля наше времяпрепровождение на выходных. Ты можешь растоптать меня для надежности. Только давай дружить и дальше, я…

– Не говори так, – прервал Цзян Хао, стиснув зубы от досады. Было невыносимо слышать пропитанные болью путаные фразы. – Я больше никогда тебя не обижу. И я никуда не уйду. Я же обещал защищать тебя

Вэй Янь нервно всхлипнула себе в ладонь.

– Я во всем виновата.

– Ты ни в чем не виновата. Я принимаю твои чувства.

Той ночью Цзян Хао впервые увидел, как плакала Вэй Янь.

Глава 13

Друг от друга некуда бежать

Цзян Хао не знал, как вести себя с плачущим человеком. Когда плакал брат, Цзян Хао терялся и робел, не понимая, что от него требуется, чтобы брату полегчало. Единственной приходящей на ум в такие моменты идеей было лишь обнять и молча оставаться рядом.

Очевидно, сейчас этого было недостаточно. Особенно когда ты сам оказался причиной слез.

Цзян Хао было паршиво на душе. Видеть, как заходится в рыданиях и трясется в его руках Вэй Янь, которая действительно вся извелась и настрадалась за эти часы, было невыносимо. Цзян Хао привык видеть ее жизнерадостной, но что она переживала в душе? Для Цзян Хао это была тайна за семью печатями.

Вэй Янь казалась очень сильной, она скрывалась за улыбкой, но этот веселый фасад прятал боль. Она говорила о своих родителях, о пережитом от собак ужасе, о роли шута в обществе легко и буднично, но, разумеется, неверно было бы сказать, что эти темы не задевали ее.

Вэй Янь такой же живой человек, у которого есть чувства. И Цзян Хао их ранил.

Теперь он должен что-то сказать. Что-то предпринять.

– Вэй Янь… – неуверенно начал он, не найдя других подходящих слов. – Посмотри на меня.

Та еще раз всхлипнула и подняла полные слез, красные и опухшие глаза. Цзян Хао судорожно выдохнул, поджав губы. Чувство вины сжирало изнутри от этого зрелища.

– Ты правда… принимаешь мои чувства? – заикаясь от долгих рыданий из-за нехватки воздуха, прогнусавила Вэй Янь.

– Сядь, пожалуйста. Я принесу воды, сейчас.

Цзян Хао пулей кинулся на кухню, наполнил стакан, подхватил с полки коробку с бумажными платочками и так же быстро вернулся в зал.

Вэй Янь уже немного успокоилась, слезы больше не катились по щекам. Вэй Янь вытащила сразу охапку платков, очистила нос, вытерла глаза и лицо в целом. Принимая стакан воды из рук Цзян Хао, она коснулась своими горячими пальцами его пальцев и снова пустила по его телу электрические разряды.

– Что с твоими руками? – ошарашенно выпалила Вэй Янь, остановив взгляд на разбитых костяшках. – Ты с кем-то подрался?

Цзян Хао удрученно вздохнул. Он посмотрел на обеспокоенную Вэй Янь, представляя, какие сейчас вопросы наполняли ее разум, и покачал головой. Конечно, что думать, когда человек без объяснений сбежал, а потом вернулся глубокой ночью с ссадинами?

– Ни с кем я не дрался. Разве что с собой.

Вэй Янь моргнула в недоумении, но тему не стала продолжать.

Они сидели друг перед другом, неуклюже молчали, погруженные в собственные мысли. Ни один из них не знал, как подобраться к острой теме.

– Где ты был? – спросила уже ровным тоном Вэй Янь.

– Да я… заплутал маленько в порыве, – Цзян Хао едва сдержался, чтобы не поморщиться из-за воспоминаний о баре. – Забрел не туда, потом шатался по улице… Охлаждался…

– Я рада, что с тобой ничего не случилось, – серьезно произнесла Вэй Янь. По ее интонации было понятно, что она совсем не одобряла порыв Цзян Хао.

– Ага…

Между ними снова повисла гнетущая тишина.

«Теперь не хватало спросить, как дела и какие планы на завтра…» – мысленно съязвил Цзян Хао, больше раздражаясь от собственной трусости и слабости, чем от слов Вэй Янь.

Не об этом они должны говорить. Не это должны обсуждать. Не из-за этого Цзян Хао на ночном холоде ломал голову, ища ответы в беспросветном полотне черного неба.

– Цзян Хао, давай я обработаю твои руки. Наверное, не очень приятно, да? Саднит?

Он на автомате отрицательно тряхнул головой, но Вэй Янь сказала, что все равно сходит за аптечкой. Она уже встала, направляясь на кухню. Цзян Хао протянул руку, пытаясь остановить ее, но не успел: не хватило пары сантиметров, чтобы поймать запястье Вэй Янь. Пальцы лишь схватили воздух. Рука снова безжизненно повисла вдоль тела. Цзян Хао поморщился, ропща на то, какой он нерешительный слизняк.

Вэй Янь, оставив включенным свет на кухне по своей забывчивости, что было очень на нее похоже, включила свет в зале. Они все это время общались в темноте.

Заливший комнату свет на несколько секунд ослепил Цзян Хао. Пока он привыкал к яркости, Вэй Янь села перед ним, поставила на диван коробку с лекарствами. Она взяла ватный диск, намочила его дезинфицирующим раствором и аккуратно приложила к ссадине. Сначала было холодно, но спустя пару мгновений костяшки обожгла боль. Цзян Хао зашипел и зажмурился.

– Прости-прости, – бросилась извиняться Вэй Янь и подула на рану, что притупило боль. Вэй Янь держала руку Цзян Хао в своей и для пущего успокоения стала поглаживать большим пальцем тыльную сторону ладони. Цзян Хао почти разомлел от этой ласки, но затем выдернул ладонь, стиснув зубы.

– Я что-то сделала не так? – с искренним непониманием в глазах Вэй Янь уставилась на него, тонущего в беспомощном гневе.

– Не должно быть все так, понимаешь? – почти взмолился Цзян Хао, будто взывая к здравомыслию.

«Зачем ты все это делаешь? Почему ты все равно заботишься обо мне и так нежно гладишь мои руки после всего, что я сделал с тобой?»

– Как?

– Вот так! – воскликнул Цзян Хао. – Неужели ты не злишься на меня? Неужели тебе не тяжело находиться рядом со мной? Это ведь я должен просить прощения, а не ты.

Он сменил позу и сел, поставив обе ноги на пол, уперся локтями в бедра и стыдливо уронил лицо в ладони.

– Неужели тебе не больно от того, что я тебе перед уходом наговорил? – спросил Цзян Хао с горечью. Он поднял голову и рассмотрел свои руки, одну из которых он совсем недавно выставил перед Вэй Янь в качестве преграды.

Теперь настала очередь Вэй Янь тяжело вздыхать.

– Больно… – созналась она.

Цзян Хао взглянул на нее с опасением, что она снова заплачет. Однако Вэй Янь держалась стойко и никаких признаков очередной волны истерики не показывала.

– Я не должна была говорить этого, Цзян Хао. Это я виновата в случившемся.

Цзян Хао мысленно взмолился.

– Да не ты виновата! – он слегка потряс Вэй Янь за плечи, пытаясь вразумить. – Это я из-за своей недалекости и тупости отталкивал тебя и устраивал ссоры на пустом месте. Как ты можешь быть виновата в том, что полюбила меня?!

Цзян Хао убрал руки с ее плеч, поднялся с дивана и начал мерять комнату шагами.

– Я не могу сказать.

Дежавю. Такое сильное и звенящее. Цзян Хао прекрасно помнил, чем обернулся подобный ответ в прошлом.

«Мне нечего тебе объяснять».

Опрометчивая фраза, после которой все вокруг чуть не рассыпалось, как карточный домик, по его вине. Цзян Хао нужно было непременно объясниться перед Вэй Янь, чтобы его слова снова все не разрушили. Ведь Цзян Хао сейчас не имел в виду что-то вроде: «Я не хочу говорить об этом, отвали от меня». Он правда не понимал, как выразить то, что творилось у него на душе.

А там царил настоящий хаос.

– Я не имею в виду, что не хочу говорить. Я просто не знаю, как объяснить…

Вэй Янь поднялась вслед за Цзян Хао, встала напротив него.

– Каковы твои мысли? Расскажи. Может, я помогу.

Цзян Хао готов был упасть в ноги Вэй Янь, рассыпаться перед ней крошевом. Потому что ну невозможно быть таким человеком. Цзян Хао столько раз отталкивал, был неосторожен с ее чувствами, дистанцировался, а сейчас так сильно плюнул в душу. Но Вэй Янь все равно открыта для него. Она отзывчива и готова помочь. За что он так с ней?

– Я считал тебя предательницей. Что ты предала нашу дружбу и меня. Я видеть тебя не хотел, но вместе с этим я не хотел… Я не хочу уходить от тебя. Я представить не могу, как сожгу мосты и мы больше никогда… Никогда не увидимся… – выдохнул Цзян Хао, испытывая стыд от собственных слов.

Вэй Янь внимательно слушала. Она действительно старалась разобраться, что творится в спутанном и воспаленном сознании Цзян Хао. Будто ему правда это важно… Жаль, что это на самом деле так.

– Что ты сейчас хочешь?

– Убиться, – не думая ответил Цзян Хао, выглядя как беспомощный слепой котенок. Его размышления скакали в бешеном ритме, отказываясь собираться воедино. Вэй Янь недовольно повела бровью.

– Не самое лучшее, что ты можешь сейчас сделать, – это звучало и как шутка, и как укор.

Цзян Хао отвел взгляд.

– На самом деле я… так хочу тебя обнять, – признался он, и это стоило ему больших усилий.

– Так чего же ты ждешь?

Цзян Хао вжался в Вэй Янь, хватаясь за нее, как за спасательный круг. Еще пару минут назад он успокаивал ее, как вдруг они виртуозно поменялись местами. Сейчас самой стабильной из них выглядела Вэй Янь, эмоции которой, кажется, полностью стихли.

Ее тепло успокаивало и дарило умиротворение. Вэй Янь – его дом. Цзян Хао потеряет свободу, если потеряет Вэй Янь. Ее появление в его жизни с самого начала было как глоток свежего воздуха. С самого начала – это с июня.

Вэй Янь научила его дышать полной грудью, наслаждаться жизнью. Вэй Янь дала ему понять, что вокруг столько удивительного и удивительное можно творить самому. Серые будни Цзян Хао, подобные трясине, наполнились красками и лучами солнца только благодаря Вэй Янь.

Между ними все могло бы сложиться намного проще, если бы не метания Цзян Хао.

– Что ты сейчас чувствуешь? – прошептала Вэй Янь на ухо, и Цзян Хао едва сдержал вымученный стон.

Ему так не хотелось отвечать, вдруг это снова ранит Вэй Янь, но и врать он не мог.

– Я не могу сказать, что тоже люблю тебя. Я не понимаю, что я чувствую к тебе. Этих эмоций так много, я тыкаюсь-мыкаюсь, пытаюсь разобраться, но я…

Полный нуль в понимании своих чувств.

Цзян Хао после случившегося не отрицал, что у него эмоциональный интеллект на нуле. Он правда не осознавал, как люди могут так просто озвучивать собственные эмоции. Нет, конечно, Цзян Хао понимал, когда он злится, когда испытывает радость, но нынешнее состояние гораздо сложнее.

Сидя на качелях после разговора с Ян Гуаном, Цзян Хао потерялся на форумах, где обсуждались темы чувств. Цзян Хао с детской наивностью вбил в поисковик запрос: «Что такое любовь?» Он хотел убедиться в правильности или ложности своих суждений и читал статьи до полной разрядки телефона. Это-то и стало причиной того, почему Вэй Янь не смогла дозвониться. Цзян Хао увлекся часа на полтора, а потом плутал по лабиринту улиц незнакомого района без карт, по памяти.

Интернет-поиски все-таки увенчались успехом: он нашел одну статейку, которая показалась до жути сопливой, но в то же время занятной:

«Любовь – это когда постоянно думаешь о любимом человеке.

Это когда хочешь проводить с этим человеком все свободное время и начинаешь скучать даже в короткой разлуке.

Это когда хочешь касаться. Когда тебя тянет дотронуться хотя бы кончиками пальцев.

Это когда хочется быть рядом, давать все самое лучшее, заботиться, оберегать.

Любовь – это когда желаешь сблизиться, узнать лучше, понять душу.

Любовь – это когда не хочешь никого, кроме возлюбленного».

Цзян Хао перечитал эту статью несколько раз. Сам собой напрашивался вывод: он влюблен в Вэй Янь. Все пункты совпадали.

Конечно, словесный поток какого-то интернет-недофилософа вряд ли мог стать мерилом в столь важной теме, но если так задуматься… Это правда похоже на любовь.

Этим обессиленный Цзян Хао поделился с Вэй Янь. Она слушала с улыбкой, а в конце утешающе похлопала его по спине.

– Я не прошу от тебя признания. Не пытайся притянуть за уши, если сомневаешься. Не надо говорить, что любишь, просто чтобы меня порадовать. Мне достаточно того, что ты отнесся с пониманием к моим чувствам и что позволяешь быть рядом. Для меня это самое главное.

Цзян Хао было невыносимо это слышать.

– Прекрати обделять себя, – печальнее всего было от жертвенности Вэй Янь. – Не тащи все на себе. Я правда думаю, что люблю тебя.

Это прозвучало для Вэй Янь как гром среди ясного неба.

– Цзян Хао, если тебе нужно время для того, чтобы подумать, то, пожалуйста… – продолжила она, будто ничего не слышала. – Просто правда, наверное, лучше все взвесить и проанализировать? Я не стану торопить.

– Нет! Я тебя люблю!

Цзян Хао понимал, что так больше продолжаться не может.

Он устал бегать от собственных чувств. Он устал бегать и от Вэй Янь.

Ян Гуан все-таки был прав. Цзян Хао так сильно закопался в собственных установках о правильном и неправильном, что чуть опять все не разрушил. На этот раз под угрозой существования была связь с Вэй Янь, значимая для них обоих.

Цзян Хао

Ни с кем, кроме Вэй Янь, заблудшая душа Цзян Хао не обрела покой.

Цзян Хао и до этого понимал, что его сила притяжения к Вэй Янь не была просто дружеской. Но он просто не хотел вдаваться в подробности. Просто не хотел вникать, чтобы не сожрать себя с потрохами и не очернить еще больше самого себя.

– Цзян Хао, ты правда в этом уверен? – уточнила Вэй Янь.

– Уверен, – после рассказа о форумах и той статье для Цзян Хао все встало на свои места. – Я хочу, чтобы для тебя все было ясно и ты не мучилась.

– Я очень счастлива это слышать, – сказала Вэй Янь, от радости переходя на высокие ноты. Она ткнулась носом в висок Цзян Хао и зажмурилась от удовольствия.

– Прости заранее, если я что-то буду делать не так. Я в любви профан.

– Я понимаю, Цзян Хао. Вместе мы справимся. – сердце екнуло от этих слов. У Цзян Хао есть поддержка. Он не один. Пожалуй, больше для счастья ему и не надо.

Любовь – это хорошо, только вот…

– Я хочу, чтобы ты была счастлива. Но ты со мной только и делала, что страдала.

Цзян Хао отстранился от Вэй Янь, выпутываясь из столь манящих объятий. Он отступил на шаг под недоуменным взглядом Вэй Янь.

Эта мысль была подобна кости, застрявшей в горле.

– О чем ты? – спросила Вэй Янь.

– Я правда не понимаю, как ты смогла полюбить меня! – сказал Цзян Хао. Он повернулся к ней спиной. Было тяжело смотреть на смену эмоций на ее лице: от радости к удивлению и разочарованию. – Я не понимал еще с начала осени, почему ты ходишь за мной по пятам. Я же так ужасно обращался с тобой: я тебя посылал, я кричал на тебя, но ты все равно шла ко мне! Зачем тебе такой, как я?!

Вэй Янь за его спиной затихла. Только через минуту, словно ей понадобилось время, чтобы переварить сказанное Цзян Хао, она начала:

– Все не так, как ты думаешь…

Это лишь сильнее распалило Цзян Хао. Он даже не соизволил дослушать и оборвал на полуслове:

– Да как же еще-то?! Я не понимаю, как ты терпишь такого невротика, как я! Взбалмошный, агрессивный, тревожный! Я устал от самого себя, и как только тебе не надоело нянькаться с таким? Со мной одни проблемы и ничего хорошего. Как ты меня полюбила? Я этого не заслуживаю…

Он хотел сказать еще много «лестных» слов по поводу себя, но на этот раз прервали его. Вэй Янь обезоружила Цзян Хао мягким объятием со спины. Тот сжал кулаки от досады, но Вэй Янь не оттолкнул. Он не мог и не хотел.

– Цзян Хао, хочешь знать, почему я тебя полюбила? – спросила полушепотом Вэй Янь, и Цзян Хао замер. Он угукнул, и Вэй Янь продолжила: – Как сказала Ху Мин, я втрескалась, как подросток. Я влюбилась в тебя еще летом. Ты покорил меня еще в образе Цзян Шэна тем, что принял такой, какая я есть. Ты не просил меня соблюдать все правила орфографии в переписке, не говорил ничего по поводу текстовых смайликов, которые, уж поверь, немногим людям из моего окружения пришлись по вкусу. Ты не говорил ничего плохого по поводу моей «манеры общения как у пятиклашки» и видел во мне равную себе собеседницу. Ты не пытался меня переделать. Ты воспринял меня всерьез. Мне так этого не хватало.

Цзян Хао обомлел.

Он предполагал, что эта тема задевала Вэй Янь, но чтобы ранила настолько сильно… Он даже представить себе не мог, как переживала Вэй Янь по этому поводу.

На языке сразу же завертелись вопросы: «Кто тебя не воспринимал всерьез?», «Кто пытался тебя переделать?», «Поэтому ты говорила, что для тебя обыденность, если тебя считают ветреным человеком?»

Цзян Хао стало горько. Но еще горше от того, что долгое время после их знакомства в реальности он сам не мог осознать, что Вэй Янь – такой же человек, как он. Он тоже считал ее легкомысленной и безответственной.

– Опережая все твои вопросы… Когда мы впервые встретились как Цзян Хао и Вэй Янь, я почувствовала, что мои чувства к Цзян Шэну будто затухли вместе с исчезновением его образа. Но я очень хотела вернуть те эмоции, ту эйфорию и то счастье, что испытала с тобой в переписке. Поэтому подбиралась к тебе, надеясь, что если подружусь, то снова смогу ощутить себя нормальным человеком.

Цзян Хао захотелось крутануться на сто восемьдесят градусов, сгрести Вэй Янь в охапку, спрятать ото всех обидчиков, перед этим расправившись с теми, кто посмел так поступить с ней в прошлом.

Он так и сделал: расцепил руки Вэй Янь на своей талии, повернулся и обнял ее. Он положил руку на ее голову и погладил мягкий шелк волос.

Так хотелось ее утешить…

– Помнишь день после твоего переезда ко мне? Ты тогда еще остановился с пакетами в руках и извинился передо мной за то, что считал меня клоуном. Я… Честно, я чуть не заплакала, – Цзян Хао слушал это с замиранием сердца. – Никто передо мной не извинялся за это. Я уже и правда смирилась с таким мнением о себе. Но ты… показал, что ко мне можно и нужно относиться по-другому. С уважением. Наверное, с этого момента я и начала в тебя влюбляться. Во второй раз.

Цзян Хао взял лицо Вэй Янь в свои ладони, чтобы она не пропустила ни одного его слова.

– Ты очень хороший человек, Вэй Янь! Все, кто считал иначе, – придурки! И я был придурком, раз тоже так считал. Ты прекрасная личность! У тебя невероятная душа, и ты… Ты восхитительна, правда. Я не знаю, что еще сказать, чтобы ты в это поверила.

Вэй Янь улыбнулась ему, мурлыкнув от удовольствия.

– Ты тоже восхитителен, Цзян Хао.

Однако он был не согласен.

– Вэй Янь, меня невозможно любить, – парировал Цзян Хао спустя несколько минут и сел. – Я… Я слишком трудный человек. Тебе будет невыносимо. Это сейчас ты говоришь так, но потом…

– Да с чего ты вдруг начал решать за меня, как мне будет с тобой?! – встрепенулась Вэй Янь и убрала его ладони с лица. – Мне хорошо, слышишь, очень хорошо с тобой! – она ткнула пальцем в грудь Цзян Хао. – Сколько мы уже живем вместе под одной крышей? И я ни разу не пожалела! Стала бы

– Ты лучшая. Ты самая лучшая, – упирался Цзян Хао. – А я так… Я недостаточно хорош для твоей любви.

– И снова ты за свое, Цзян Хао…

Они снова вернулись к давнему разговору.

Вэй Янь позволила себе коснуться щеки Цзян Хао. Сначала аккуратно и даже робко – всего лишь легким движением кончиков пальцев, а затем более уверенно – всей ладонью.

– Ты достаточен. С тобой все хорошо. Ты заслуживаешь не только моей любви, но и любви всех твоих близких! Поверь мне, пожалуйста. Ты замечательный. Ты не изверг. Ты не монстр. Ты тот, кто подарил мне столько всего хорошего… Я смотрю на тебя со стороны и искренне радуюсь тому, как мне с тобой повезло.

Цзян Хао улыбнулся и ткнулся щекой в ладонь Вэй Янь, прося больше ласки.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

– Я тоже тебя люблю, Вэй Янь.

– И ещё. Ты говорил, что Цзян Синфу красивее тебя. Я не отрицаю его хорошие внешние данные, но поверь – ты ничуть не хуже него. Лично мне ты внешне нравишься даже больше. Понял?

Цзян Хао тихо засмеялся.

– Понял.

Ради нее Цзян Хао постарается полюбить и себя.

Вэй Янь испытала облегчение, когда поделилась с Цзян Хао тем, что ее тревожило долгое время.

Это действительно было проблемой ее жизни. И сколько раз она натыкалась из-за этого на предвзятое отношение, сложно сосчитать.

Как бы Вэй Янь ни пыталась убедить себя в том, что это ее не заботило, истинные мысли рвались наружу. Вэй Янь пыталась делать вид, что ей все равно, улыбалась в ответ на нападки, но после склок на душе было так тошно.

Конечно, Ху Мин и Ху Фэн знали, какова Вэй Янь на самом деле, потому что провели немало лет вместе с ней. А вот люди вокруг… Стоило больших усилий, чтобы разрушить стойкое неверное впечатление о себе, но иногда сделать это не удавалось вовсе.

Над ней смеялись одноклассницы. К ней с пренебрежением относились одноклассники. Все учителя снисходительно говорили, что с нее нечего взять.

«Ну да, эта Вэй Янь… Ну вот такая она. Разные люди бывают».

Ее всегда пытались заткнуть, потому что людям невыносимо было слушать «пустую болтовню». На нее шикали за шумность, закатывали глаза от «тупых» шуток. И говорили, что Вэй Янь в цирк бы устроиться – по призванию.

С появлением Цзян Хао все изменилось. С ним было легче говорить хотя бы потому, что он не был о ней наслышан. Вэй Янь для него – незнакомый человек, с которым можно было начать с чистого листа.

Однако Вэй Янь морально готовилась к тому, что Цзян Хао потеряет к ней интерес. Но его энтузиазм, наоборот, разжигался с каждым днем все сильнее. Его не нервировал способ общения Вэй Янь. Он не предъявлял ей претензии. Похоже, его действительно все устраивало.

Это одновременно поразило и покорило Вэй Янь.

– А ты хочешь знать, почему полюбил тебя я? Еще летом, – сказал Цзян Хао, и Вэй Янь утвердительно кивнула в ответ. – Потому что ты не отнеслась ко мне холодно. Я был удивлен, что я тебя заинтересовал и стал что-то значить для тебя. Я никогда не чувствовал любовь от родителей, так что совсем перестал надеяться, что кто-то выберет меня. Я смирился, что у меня никогда не будет такой же любви, как у гэгэ и Ян Вэй. Я убедился, что я худший человек на земле. Но ты… Ты другое дело.

Вэй Янь было тяжело слушать то, как Цзян Хао наговаривал на себя. На самом деле было неважно, насколько «трудным» его считали другие. Главное, что Вэй Янь с ним было легко. Да, она признавала некоторые сложности его характера, но давно приспособилась к ним. Для нее эти «взбалмошность, агрессивность, тревожность» на самом деле не имели таких катастрофических масштабов, как думал Цзян Хао.

Вэй Янь уяснила для себя раз и навсегда: она была чертовски не права, когда во время встречи после раскрытия личностей сказала, что они нисколько не похожи.

Они были похожи как две капли воды. У них были разные истории с одинаковыми концами. В эти интернет-отношения их привели разные мотивы и обстоятельства, но исход оказался идентичным.

У них были разные боли, но в конечном счете все сошлось к тому, что они показали друг другу обратную сторону их горя. Что может быть иначе: в любви и счастье.

Вэй Янь рассудила, что, пожалуй, они с Цзян Хао из одного теста. Они происходят из одного источника, хоть и условия, создавшие их, отличались.

Больше нет смысла прятаться друг от друга. Вэй Янь сдалась своей любви чуть раньше, хоть и давила ее в себе всеми правдами и неправдами. Цзян Хао сдался сейчас, перестав бегать от истинных желаний.

– Давай я все-таки до конца обработаю твои ссадины, – предложила Вэй Янь, подхватив одну руку Цзян Хао.

Тот словно превратился в злющего кота, который без конца шипел во время обработки костяшек. Вэй Янь посмеивалась над его мимикой, потому что лицо его забавно перекашивалось, как от съеденного лимона.

В какой-то момент она не сдержалась и, поднеся его ладонь к губам, невесомо поцеловала, будто бабочка коснулась крылышком. Цзян Хао весь засмущался и закрыл свободной рукой половину лица.

Сейчас любые касания казались другими, необычными, и послевкусие от них было не такое, как раньше. Да, все то же тепло, разливающееся по телу, та же удовлетворенность от взаимодействий, но вместе с этим в груди бушевал огонь.

– Все в порядке? – спросила Вэй Янь, опуская ладонь Цзян Хао. – Я закончила.

Тот шумно выдохнул через нос и откинулся на спинку дивана, который сейчас не был разложен.

– Ты… Меня от того, что ты сделала, бросило в дрожь, – сказал Цзян Хао, имея в виду поцелуй.

– Неприятно?

Вэй Янь склонила голову на бок, а Цзян Хао посмотрел на нее снизу вверх.

– Нет, скорее как с объятиями… Необычно. Я не привык к этому. Ты меня никогда до этого никуда не целовала.

Вэй Янь села боком рядом с ним. Она положила голову на спинку дивана, чтобы удобно было любоваться Цзян Хао.

– А до меня тебя никто не целовал? – спросила она игриво.

– Шутишь, что ли? – возмутился Цзян Хао, вскинув брови. – Кому меня целовать… Я же тебе говорил, что никому не был нужен. Я никогда ни с кем не встречался.

– Нецелованный, значит… – протянула задумчиво Вэй Янь и подвинулась

Цзян Хао озадаченно вытаращился на Вэй Янь со смешным «А?» Он раскраснелся пуще прежнего и казался себе помидором.

Вэй Янь действовала осторожно. Она медленно сократила расстояние между ними, бережно положила руки на плечи Цзян Хао. Его затрясло, он отвел взгляд. Вэй Янь почувствовала, как напряглись плечи под ее руками. Цзян Хао был похож на натянутую тетиву.

– Если тебе не нравится, просто скажи, – сказала она и убрала руки.

Но Цзян Хао молчал. Видеть его таким – это что-то новое. Он был так уязвим и робок. Нет, конечно, Вэй Янь наблюдала за ним спящим, но это какая-то новая сторона его беззащитности. Умилительная до щемящего чувства в груди.

– Я… Мне… Нет, все хорошо, – язык Цзян Хао отказался нормально работать. – Просто все так… Странно. Я никогда не испытывал ничего подобного.

Цзян Хао никто не касался с таким трепетом. Нынешние прикосновения Вэй Янь не шли ни в какое сравнение с прежними. Раньше они были лишены такой чувственности. Судя по всему, Вэй Янь прилично сдерживалась.

Ее ладони опаляли кожу даже через ткань футболки. Хотя, может, температура ее кожи и не поменялась, просто восприятие и контекст изменились?

Цзян Хао пребывал в смешанных чувствах. Недоверчивая, привыкшая к физическому одиночеству сторона желала отодвинуться; изголодавшаяся по тактильности – просила прижаться крепче. Его отчаянное согласие на поцелуй рвалось наружу так сильно, будто это были последние минуты существования Цзян Хао. Будто, если не поцеловаться сейчас, то жизнь будет прожита зря.

В Цзян Хао также боролись рациональность и закоренелые стереотипы. Разум подсказывал ему, что все в порядке, ничего плохого не происходит. Стереотипы кричали о неправильности ситуации.

– Мне казалось, это я должен, ну… Быть инициатором нашего первого поцелуя, – сказал Цзян Хао с застенчивостью в голосе.

– Почему? – недоумевала Вэй Янь. – Из-за того, что ты парень?

Цзян Хао пожал плечами.

– Наверное, да, – он задумался и перевел взгляд на стену, после чего спросил: – А ты уже с кем-нибудь целовалась?

Вэй Янь хмыкнула. Цзян Хао не понял, что это значило. Вопрос ее позабавил или, наоборот, загнал в тупик?

– Было дело. Целовалась с мальчиком в седьмом классе. Это было так глупо и по-детски. Ничего серьезного у нас не было. На следующий день он со мной перестал общаться, а потом оказалось, что поцеловал меня на спор.

Глаза Цзян Хао округлились от шока, а воздух застрял в горле.

– Кошмар… Это слишком жестоко.

Вэй Янь развела руками и сказала, что такова жизнь. Цзян Хао так не считал. Поступок мальчика изначально был некрасив, ведь это была игра на чужих чувствах. Так пацан еще и начал игнорировать без объяснений! Цзян Хао ненавидел все эти «на спор» и «на слабо».

– Это было предсказуемо. Ко мне никто не относился всерьез, и он тоже. Я тогда еще пыталась наладить отношения с одноклассниками и думала, что тот мальчик правда заинтересовался мной. А оно вот как получилось…

Вэй Янь снова говорила об этом, как о чем-то незначительном, но Цзян Хао не верил, что это не ранило ее.

Ему стало горько. Он не знал, как поддержать Вэй Янь, но считал, что должен это сделать. Он не придумал ничего лучше, кроме как погладить ее по руке. Вэй Янь улыбнулась.

– Ты это не заслуживала.

Вэй Янь пожала плечами и вздохнула.

– Забей. Что было, то прошло, – отмахнулась она и перевела тему. – Насчет поцелуя. Какая разница, кто это делает, если результат один и тот же?

Цзян Хао вместо ответа накрыл своими губами губы Вэй Янь. Он действовал быстро, чтобы не испугаться и не передумать.

Вместе с тем Цзян Хао осторожничал. Он положил руки на ее талию и держал так, словно она хрупкая фарфоровая кукла, способная разбиться от малейшего опрометчивого касания. Обращался с Вэй Янь, как со своей самой главной драгоценностью. Вэй Янь ответила на поцелуй.

Цзян Хао не напирал, деликатно сминая губы. Вэй Янь отстранилась, чтобы посмотреть на него. Ее глаза блестели от восторга. Цзян Хао, переполненный эмоциями, шумно выдохнул через нос и потянулся за новым поцелуем. Вэй Янь не уследила за его движением и потянулась тоже, и они стукнулись зубами. Коротко посмеялись и слились в поцелуе.

Цзян Хао тонул. Голову кружило от близости, от мягких губ. В нос бил, конечно, не приятный аромат духов, как это описывали в сопливых романах, а остаточный запах табака, но сейчас Цзян Хао было плевать.

Вэй Янь такая теплая, такая хорошая, такая манящая. Любимая. Цзян Хао понимал, что пути назад нет: он заточен в оковы Вэй Янь крепко и прочно. Его сердце полностью принадлежит ей.

И это было прекрасно.

Вэй Янь плавно отстранилась, чмокнула в щеку напоследок, будто ставя точку, и улыбнулась.

– Все-таки поцеловал первым, – хихикнула она, и Цзян Хао удовлетворенно облизал губы.

Он был взбудоражен. Его повело и совсем разморило от нежности, от притягательности человека рядом. Он точно лежал на мягкой пуховой перине, нет, на облаке, совершенно расслабленный и счастливый. На этом облаке не было никого, кроме него и Вэй Янь.

– Ты такая красивая… – прошептал Цзян Хао. Он, пожалуй, впервые об этом задумался. Нет, он неоднократно обращал внимание на лицо Вэй Янь. Он считал ее симпатичной, но никогда не думал о ней в подобном ключе. А сейчас старался разглядеть каждую черту лица, запечатлеть ее в памяти.

Ее длинные волосы струились по плечам. Цзян Хао постоянно хотелось их трогать. Улыбка была украшением ее лица. Когда она улыбалась, на щеках появлялись ямочки. Глаза Вэй Янь, как и у Цзян Хао, карие, но если у него они были темными, то у Вэй Янь – цвета молочного шоколада.

«Ты светишься, словно изнутри», – подумал Цзян Хао, еще раз ловя себя на мысли о том, какая Вэй Янь очаровательная.

– Ты мне нравишься, – проворковала она, в который раз за эту ночь обнимая его.

– Ты мне тоже нравишься.

– Что делать будем?

Цзян Хао понимал, что она подразумевает под этим вопросом.

– Что предлагаешь?

– Встречаться? Наверное, – Вэй Янь улыбнулась.

– Хорошо. Теперь ты моя девушка.

– Получается, что так. А ты мой парень.

Цзян Хао готов был попробовать. Попробовать и постараться не разочароваться. Главным образом в себе, чтобы его вспыльчивая натура не натворила дел.

Этот диалог будто означал, что после всех пройденных трудностей в их отношениях именно Цзян Хао должен обозначить, кем они будут приходиться друг другу теперь. Кем станут друг для друга на более глубоком уровне.

Сначала Цзян Шэн назвал Ху Фэн своей девушкой. Затем

Счет два-один.

Как же удивительна судьба. Она сплела неведомые интриги, соединила их, скрытых друг от друга под чужими именами, а затем разлучила, чтобы снова вернуть друг другу.

Их отношения начались со лжи. Лжи друг другу и, в первую очередь, самим себе. Они чувствовали, как завирались, но продолжали закапывать себя все глубже и глубже. Ложь ширилась и росла, переставая быть стройной системой. В какой-то момент стену, защищающую их друг от друга, прорвал бурный поток, потому что так больше не могло продолжаться.

Эти отношения с самого начала не имели будущего, так как были неправдой. В них участвовали не настоящие личности, а лишь выдуманные оболочки, которые подпитывались управляющими ими душами. Это высасывало много сил. Скрывшись друг от друга за масками, помогающими, как казалось Цзян Хао и Вэй Янь, спрятать их неприглядную суть, заглушить боль, они невольно притянули друг друга к себе. Потому что не могли смириться с истинными собой.

Эти отношения не имели будущего, но благодаря совместным усилиям и взаимной тяге они смогли расцвести. Они стали правдивыми, и в них больше не было места притворству. И Цзян Хао, и Вэй Янь открылись друг другу, стали в конце концов собой.

Полюбить настоящего человека оказалось гораздо приятнее, чем выдуманный идеальный образ.

– Давай спать, – предложила Вэй Янь, глядя на часы. Уже была половина пятого утра – за выяснением отношений они провели около двух часов.

– Давай, – согласился Цзян Хао.

Они, как обычно, разложили диван, бросили одеяла и подушки. Вэй Янь привычно легла у стены, Цзян Хао – ближе краю. Но что-то кардинально поменялось, и эта особенность была такой явной, что ощущалась на кончиках пальцев.

Они не сразу уснули. Повернувшись, они рассматривали лица друг друга, будто изучали заново. Только сейчас Цзян Хао заметил, насколько мягок взгляд Вэй Янь, обращенный на него: он был полон любви, трогательности, обожания.

Тело все-таки осознало, что время уже позднее. Конечности налились свинцом от усталости, веки потяжелели. Да еще и под таким почти убаюкивающимся взором Вэй Янь хотелось поскорее провалиться в безмятежный глубокий сон.

Это была самая длинная ночь в жизни Цзян Хао, в которую все встало на свои места.

Глава 14

Тень сомнений

Цзян Хао давно утратил нить разговора и смысл игры на экране телевизора, в который безучастно пялился невидящим взглядом. Его больше волновала расположившаяся на его коленях Вэй Янь. Она лежала на спине, ее голова была повернута вбок, руки то зависали в воздухе, то опускались на диван.

В отличие от Цзян Хао, она была сосредоточена на двух мчащихся машинках и разноцветных вспышках света. Двух, потому что Вэй Янь играла с Ху Мин и так вошла во вкус, так раззадорилась, что погрузилась по полной. Она желала выиграть во что бы то ни стало.

– Тебе удобно? – спросил Цзян Хао в момент небольшой передышки в гонке.

– Очень. Подожди, Цзян Хао, – она завозилась, быстро перевернулась на бок. Цзян Хао тихонечко вздохнул от клацающего звука кнопок приставки.

Он вспомнил рассказ Вэй Янь о том, что приставка – это подарок Ху Фэн и Ху Мин ей на восемнадцатилетие. Он перевел на Ху Фэн обреченный взгляд и неожиданно встретился с ее глазами, в которых читалось то же самое, а еще смирение и призыв к тому же:

«Просто прими, что их зарубы в приставку не лечатся».

– Да! Да, да, да! – заверещала Вэй Янь. Она победно вскинула руки и приставку, как знамя. – Я спец в этой игре! У меня даже новый рекорд.

– Ты всегда выигрываешь в гонках, Лао Вэй, вот и просишь постоянно сыграть с тобой в них, – сказала Ху Мин с досадой, но затем воспрянула духом. – Зато в стрелялках на прицел ты полный нуль.

В ответ Вэй Янь скорчила рожицу и показала, как малолетний ребенок, язык под «Бе-бе-бе». Ху Мин предложила сыграть в стрелялки. Вэй Янь отказалась, она знала, что Ху Мин разгромит ее в пух и прах. Все-таки она стрелок.

– Цзян Хао, ну-ка, давай, иди сюда, – обратила на него внимание Вэй Янь.

Она резво поднялась с коленей и совершенно внезапно раздвинула его ноги. Цзян Хао охнул, а Вэй Янь села между его ногами, прислонившись спиной к его груди. Ноги Цзян Хао она использовала как подлокотники. Цзян Хао стал ее личным креслом.

Такая наглость возмутила, но Цзян Хао не выразил протест. Он промолчал и забарабанил пальцами по настоящему подлокотнику дивана, чувствуя себя напряженно и скованно.

Ху Фэн посмотрела на них и усмехнулась.

– У вас уже был секс? – резко выдала она, и Цзян Хао показалось, что его подбросило к потолку.

Он замер. Не знал, что ответить, и сделал вид, будто не слышал этот вопрос. Он откинул голову на спинку дивана и уставился на висящую под потолком вешалку с одеждой, а потом на люстру.

– Не, какой секс, Ху Фэн? Еще рано – мы только начали встречаться. Мы вообще пока только один раз целовались, – сказала Вэй Янь, будто они с Ху Фэн обсуждали что-то будничное.

Это было сродни удару под дых.

– Серьезно, только один? Почему? – удивилась Ху Фэн. – Целуетесь определенное количество раз в неделю?

– Ну, нет… Просто Цзян Хао не дает себя целовать.

Он больше не мог это слушать и терпеть. Почему она обсуждает их отношения со своими подругами, будто Цзян Хао нет в комнате? Да еще и говорит на такую щепетильную тему.

– Дай выйду, – недовольно пробурчал Цзян Хао. Вэй Янь нахмурилась и повернулась к нему, но он даже не взглянул на нее.

– Ты куда?

– В туалет, – это было первое, что пришло в голову, и, похоже, все в эту отговорку поверили.

Больше Цзян Хао полноценно не присоединялся к тусовке. Он лишь иногда заходил в зал, но потом шел на кухню, оправдываясь тем, что вспомнил о непрочитанной теме по маркетингу, а на следующей паре будет опрос.

Ху Фэн и Ху Мин уже собирались уходить, но Цзян Хао так и не вернулся. Ху Фэн и Ху Мин уже стояли на пороге, прощаясь, но Цзян Хао не вышел, только крикнул им из кухни: «До встречи!».

И он не пришел в зал к Вэй Янь, даже когда квартира затихла.

– Цзян Хао, ты скоро закончишь? Я соскучилась, – войдя бесшумной кошкой на кухню, поинтересовалась Вэй Янь. Она

– Да, конечно, читаю, – ответил он. Вэй Янь верила в это с трудом. Закрытый, отложенный в другой конец стола учебник и лежащие на нем пенал и тетрадь лишь подтверждали ее сомнения. Цзян Хао складывал принадлежности так, когда заканчивал с домашкой.

Цзян Хао попытался изобразить бурную деятельность. Он убрал телефон, открыл учебник, перед этим еще несколько секунд усиленно его листал, ища нужную тему так, будто не знал, на какой она странице.

– Ты не хочешь со мной сидеть? – предположила Вэй Янь. Цзян Хао не поднял на нее глаза, только продолжил читать. Точнее, он просто пялился в текст, чтобы Вэй Янь отстала от него. – Цзян Хао? Что я такого сделала?

– Ты ничего не сделала, с чего ты взяла? – парировал Цзян Хао. Каждое его действие все больше заставляло усомниться в прозрачности его мотивов.

– Тогда почему такой хмурый и даже не вышел попрощаться с Ху Фэн и Ху Мин? Почему ко мне не идешь?

– Я читал маркетинг. А когда ты зашла, у меня был перерыв на прикольчики с собаками.

Вэй Янь скрестила руки на груди.

– Да по тебе ж видно, что ты ничего не читал! Зачем ты мне врешь?

Цзян Хао промолчал и захлопнул книгу, снова положил на нее тетрадь и пенал. Он поднялся из-за стола, подошел к шкафу, достал гайвань[37], чабань[38], пиалы, чахай[39], щипцы и ситечко.

– Цзян Хао? – позвала Вэй Янь, устав от созерцания его молчаливой фигуры.

– Ну что Цзян Хао, что? Раз я тебе вру, то зачем ты меня позоришь?

Вэй Янь глупо моргнула, а Цзян Хао цокнул языком.

– Когда и перед кем я тебя позорила?

Вэй Янь не понимала, что такого она сказала, чем задела Цзян Хао. Она не заметила за собой никаких неосторожно брошенных фраз и, как бы отчаянно ни перебирала в голове собственные слова, ничего криминального не нашла.

– Перед подругами своими, – произнес с недовольством Цзян Хао, наливая воду в чайник и ставя его кипятиться. – Может, ты еще и расскажешь им, в каких позах мы спим по ночам и сколько раз и где я тебя трогал? Ах да, ты же ничего интересного не вспомнишь, я ведь даже целовать себя не позволяю!

– Так ты обиделся из-за того, что я им ответила по поводу наших поцелуев? – Вэй Янь была удивлена. Она не считала эту тему сверхъестественной. – Я просто привыкла говорить с ними обо всем. У меня от Ху Фэн и Ху Мин нет секретов, мы обсуждаем самые разные темы.

– Так уж нет у тебя от них секретов, – фыркнул Цзян Хао. – Ну так иди и расскажи им о своей «Ху Фэн», – Цзян Хао показал пальцами воздушными кавычки. – И Цзян Шэне. Или боишься, что Ху Фэн тебя придушит проводами приставки?

Вэй Янь не нашла никаких аргументов и притихла. Цзян Хао был прав: секреты у нее от Ху Фэн и Ху Мин все-таки имелись, а этот был самым главным.

Вэй Янь им уже на следующее утро после бурной ночи разбирательств рассказала, что теперь они с Цзян Хао пара. Подруги прислали кучу смайликов с сердечками, хоть и написали, что не удивлены. Они этого ждали.

А насчет поцелуев и всего остального, точнее, его отсутствия…

Пыл Цзян Хао заметно поубавился после часов, когда нервы шалили, чувства зашкаливали, а разговоры были на повышенных тонах. Утром он вел себя сдержаннее.

Когда Вэй Янь тянулась к его губам, он отворачивался или выставлял в качестве преграды ладонь так, что Вэй Янь однажды чуть в нее губами не впечаталась. Он всегда полушепотом говорил:

– Не сейчас.

Цзян Хао объяснял это тем, что ему все еще сложно. И хоть он говорил, что бегать от любви больше не будет, ему необходимо время, чтобы примириться с новыми ощущениями, мыслями, чувствами.

Вэй Янь все прекрасно понимала и не обижалась. Она даже шутила, что Цзян Хао – как Золушка, магия для которой перестала работать в полночь, а карета превратилась в тыкву.

Для него тема отношений с Вэй Янь была очень щекотливой. Ему было жаль, что он не мог сразу дать ей то, чего она хотела – обнимашек-целовашек, как это заведено у всех парочек. Однако он не в силах был ничего с собой поделать. Он не мог переступить через себя. Пока что.

То, что Вэй Янь уже на следующий день рассказала Ху Фэн и Ху Мин об их отношениях, немного выбило из колеи. Цзян Хао не привык так сразу делиться чем-то очень сокровенным с посторонними. Да, подруги детства Вэй Янь, конечно, не посторонние, но сейчас посвящение в эти дела казалось вторжением в их жизнь.

Еще труднее было взаимодействовать с Вэй Янь как со своей девушкой под чужими взглядами. Цзян Хао сидел как на иголках, когда разлегшаяся на нем Вэй Янь преспокойно рубилась в гонки на приставке.

Цзян Хао казалось, что за ними теперь ведется постоянная слежка. Изучающий взгляд Ху Фэн или Ху Мин будто полз по всему телу, как скользкий холодный червь, с головы до пят. Когда Вэй Янь по-хозяйски раздвинула его ноги, Цзян Хао передумал столько всего за эти секунды, что чуть не отлетел на небеса. К своему стыду, самой главной и непотребной мыслью было то, что сейчас Вэй Янь на глазах у подруг разденет его, а потом начнется что-то из категории восемнадцать плюс.

Только он отошел от шока, став личным креслом Вэй Янь, как Ху Фэн ошарашила вопросом о сексе, о котором Цзян Хао даже не думал. Они только-только начали встречаться, какой секс?

Цзян Хао было жаль, что он не мог дать Вэй Янь того, чего она от него хотела. Именно поэтому он чувствовал себя неполноценным партнером. А вдруг Вэй Янь надоест ждать у моря погоды, пока Цзян Хао соберется с силами? Вдруг ей опротивеют бесконечные попытки подступиться и приблизиться к нему, недосягаемому как в физическом, так и в эмоциональном плане? Вэй Янь и так проделала огромный путь, чтобы стать его девушкой, убила на это уйму сил.

Это первая причина, почему Цзян Хао задел разговор Ху Фэн и Ху Мин. Второе, что его беспокоило, – это то, что они лезли не в свое дело. Интимная часть отношений Цзян Хао и Вэй Янь их никак не касалась.

Вэй Янь подняла руки в примирительном жесте.

– Ладно-ладно, хорошо. Ты прав. Я не все рассказываю

Цзян Хао угукнул и кивнул, радуясь, что Вэй Янь думает в правильном направлении, хоть виду и не подал.

– Есть границы дозволенного. Из-за того, что ты их сегодня перешла, я и расстроился. Я не хочу, чтобы каждое наше взаимодействие обсуждалось. Да и разве плохо, что у нас до сих пор не было секса? И недели не прошло, как мы начали встречаться.

Вэй Янь опустила взгляд в пол, чувствуя вину.

– Прости, – тихо сказала она.

Цзян Хао не мог долго злиться на нее, так что кивнул. Извинения приняты, к тому же Вэй Янь поняла свою ошибку.

Она подошла еще ближе к Цзян Хао. Теперь они стояли плечом к плечу. Вэй Янь заметно повеселела.

– Позволишь хотя бы в щечку поцеловать?

Она пару раз похлопала подушечкой пальцев по щеке Цзян Хао, намекая на поцелуй. Ну как можно сердиться на такую милашку?

– Целуй уже, – проворчал Цзян Хао и чуть наклонил голову.

Вэй Янь радостно подпрыгнула на месте, как ребенок, которому родитель купил желанный леденец. Легко приобняв одной рукой Цзян Хао за талию, она коснулась губами его кожи – так легко и мягко, почти невесомо. Цзян Хао погладил место поцелуя и улыбнулся уголками губ.

Раз Цзян Хао вытащил все необходимые для заварки чая принадлежности, Вэй Янь не преминула присоединиться к процессу. Когда чайник вскипел, Цзян Хао обдал кипятком всю посуду. Вэй Янь выбрала чай – они сошлись на том, что сегодня выпьют тегуаньинь[40].

Вэй Янь нравилось заваривать чай вместе с Цзян Хао. Они так делали за время совместного проживания уже три раза. Во время процесса они как будто бы становились стройной системой, работающей, как целое. И это единение в действиях, немое угадывание последующих шагов друг друга трогало Вэй Янь. В эти моменты они правда понимали друг друга без слов.

Вэй Янь засыпала в гайвань листья чая, накрыла чайничек крышечкой и потрясла его, затем приподняла крышку наполовину и втянула носом воздух[41].

– А пахнет как… – завороженно промурлыкала она и протянула чайничек Цзян Хао. Он понюхал чай в гайване прямо из рук Вэй Янь и кивнул.

Цзян Хао позволил Вэй Янь сделать первый пролив[42]. Она ловко с этим справилась, слив чай из гайваня в чахан и омыв этим настоем пиалы, а затем отправила первый пролив прямо в чайную доску[43].

Когда чай был готов к употреблению, Цзян Хао сел за стол, предвкушая, как насладится вкусом. Отпив один глоток, он сосредоточился на напитке, прислушиваясь к оттенку, запаху. Этот процесс очень увлек его, как вдруг шею будто ошпарило. Цзян Хао дернулся от шока, вскочил на ноги, вылив на себя остатки чая из пиалы. Теперь уже ошпарило его ноги.

– Ты что делаешь?! – вскрикнул перепуганный Цзян Хао. – Ты совсем?

Это возмутило и напугало. Как вообще можно было додуматься так нагло и внезапно целовать в шею, особенно когда он пьет чай?!

– Цзян Хао, прости! Я не думала, что ты так напугаешься… – ахнула Вэй Янь и бросилась за полотенцем.

Цзян Хао поставил пиалу на стол. Хорошо, что она не упала и не разбилась. Он не дождался полотенца от Вэй Янь и пошел переодеваться. Хорошо, что чай уже немного остыл и последствий в виде ожогов это не принесло.

Цзян Хао прошел мимо зеркала, скептически осмотрел шею и, убедившись, что никаких следов на ней не осталось, сменил штаны.

Из кухни понесло прямо в зал холодом. Цзян Хао понял, из-за чего.

– Ты снова куришь? – встав в дверном проеме и опершись о косяк, спросил он у стоящей к нему спиной Вэй Янь.

– Это же происходит не так часто, – сказала та и сделала затяжку, затем выдохнула дым в открытое окно.

– А когда именно это происходит?

Вэй Янь помолчала, будто не особо желая говорить. Или зная, что ответ Цзян Хао не понравится.

– Вэй Янь? – позвал он, начав беспокоиться.

– Я курю, когда нервничаю, – созналась она и вдохнула дым снова.

От этого все встало на свои места. Она выкурила запредельное количество сигарет в ночь их ссоры. Тогда тревога и правда зашкаливала. Еще она курила после переезда Цзян Хао к ней. Может, волновалась из-за уборки и всего такого? Или из-за их шаткого положения, ведь только на следующий день они условились быть друзьями?

Цзян Хао вопросительно изогнул бровь, не понимая нынешний повод тревоги Вэй Янь. Если она курит, когда нервничает, то что сейчас могло вообще произойти? Ну да, Цзян Хао вспылил, но разве это так критично? Он не собирался закатывать истерику – да, позлился, но это мимолетно. Ему уже почти все равно.

– А из-за чего сейчас тогда куришь? Тебя задело то, что я грубо выразился?

Вэй Янь поморщилась: то ли от дыма сигарет, то ли от вопроса.

– Ты правда хочешь об этом знать?

Сердце пропустило удар от этих слов.

– Да. А что, это настолько плохая мысль?

– Ну, вообще… – начала Вэй Янь, а потом прервалась на смахивание пепла с кончика сигареты. Совсем скоро она бросила окурок в пепельницу и закрыла окно. – Все вместе. Я прекрасно понимаю твое состояние неопределенности, но знаешь… Мне все равно так хочется близости с тобой. Чего-то интимного, личного. Не в плане секса, а вот таких вот касаний всяких… И целоваться с тобой хочу. У тебя ведь такие классные губы.

Вэй Янь сказала последнее с однозначным намеком на шутку, но смеяться не хотелось. Цзян Хао, наоборот, почувствовал себя подавленно. Фактически этим Вэй Янь подтвердила его опасения: Цзян Хао не может дать ей то, чего она хочет. А еще он буквально причина испорченных нервов Вэй Янь. Разве он хороший парень для нее?

Глава 15

Дивный вечер

Цзян Хао получил сообщение от Ян Гуана, справлявшегося о его делах любовных.

Ян Гуан:А-Хао, как у тебя дела с Вэй Янь?~

Впервые это не вызвало желания сразу же после получения сообщения от Ян Гуана смахнуть его с экрана, вырубить телефон и не отвечать вообще, сделав вид, что не видел.

Сейчас хотелось поделиться.

Цзян Хао:Все нормально.

Ян Гуан:Значит, вы уже все решили и

Цзян Хао закатил глаза от его поэтичных формулировок, но сделал это без зла. Он привык к такой манере общения Ян Гуана.

Цзян Хао:Мы встречаемся.

Ян Гуан после этого сообщения долго печатал.

Ян Гуан:Поздравляю! Наконец-то у вас все пришло к логическому завершению

Цзян Хао усмехнулся. Иронично, что это произошло стараниями Ян Гуана. Как и знакомство Цзян Хао и Вэй Янь, ведь именно Ян Гуан надоумил создать страницу.

Ян Гуан:Теперь вы счастливые воркующие голубки? Прошу, только не испорти мне студентку;)

Цзян Хао скривился, прочитав последнюю фразу. Он знал, что Ян Гуан шутит и не считает так всерьез. Однако его слова все равно задели. Цзян Хао решил проигнорировать их и доказать себе этим, что установки, которые вбивали в него родители, изживают себя. Ни он, ни Вэй Янь не испортятся из-за отношений.

Он решил обсудить другой вопрос. Может, Ян Гуан и правда поможет.

Цзян Хао:Я хочу сделать для Вэй Янь приятное, но не знаю что. Может, у тебя есть какие-то идеи?

Цзян Хао хотел чем-нибудь порадовать Вэй Янь, чтобы сгладить неприятные впечатления от… всего. Но поскольку он полный нуль в отношениях, идей у него не было.

Ян Гуан:Подари ей цветы

Что ж, это самое оптимальное решение, однако Цзян Хао не знал, какие цветы любит Вэй Янь. Вдруг у нее вообще аллергия на них? Это они не обсуждали, а спрашивать в лоб было как-то не очень. Узнавать у Ху Фэн и Ху Мин Цзян Хао не хотел. Мало ли, вдруг расскажут Вэй Янь, и тогда эффект неожиданности исчезнет.

Цзян Хао:А есть еще какие-то варианты?

Ян Гуан:Своди ее куда-нибудь

Цзян Хао:Куда?

Ян Гуан:А-Хао, ну в самом деле, ты как маленький. Неужели совсем придумать не можешь? В кино, в ресторан, да просто в парке погуляйте.

Цзян Хао задумался. Парк – это слишком скучно. Он зашел на сайты ближайших кинотеатров, посмотрел афиши и не увидел ничего стоящего. Хотя, может, Вэй Янь что-то понравится? Тут уже спросить можно было. Это лучше, чем просто слоняться по улице, но все равно не то. Цзян Хао хотел впечатлить.

Было решено пригласить Вэй Янь в ресторан.

Ян Гуан написал Цзян Хао в перерыве между парами. Вэй Янь и Цзян Хао сейчас учились в разных корпусах, так что найти ее и лично поговорить возможности не было, но Цзян Хао не хотел дожидаться вечера, так что написал сразу после того, как поблагодарил Ян Гуана за помощь.

Цзян Хао:Привет, Вэй Янь. Ты свободна завтра вечером?

Они не разговаривали с утра, потому что у Вэй Янь не было первой пары. Она сладенько спала, пока Цзян Хао собирался в темноте и старался вести себя тихо, как мышь, чтобы ее не разбудить.

Вэй Янь:приветик!! свободна, а что такое??

Цзян Хао:Хочу пригласить тебя в ресторан.

Вэй Янь:чтооо?? серьезно??

Вэй Янь:(⊙_⊙)

Вэй Янь:мамочки, цзян хао!! я согласна

Вэй Янь:(/ />/ ▽ /</ /)

Вэй Янь:это будет наше первое свидание?? (￢‿￢)

Цзян Хао улыбнулся при виде обилия текстовых смайликов.

Цзян Хао:Получается да.

Вэй Янь:(≧◡≦) ♡

Цзян Хао сказал, чтобы Вэй Янь надела завтра свое лучшее платье, и та чуть не улетела на седьмое небо от счастья. Она засыпала Цзян Хао смайликами с сердечками и текстовыми влюбленными эмодзи. Цзян Хао и сам был счастлив, что смог порадовать Вэй Янь.

Он хотел, чтобы все было особенным, поэтому пригласил Вэй Янь не в абы какую забегаловку, а в дорогой ресторан. Он даже заранее забронировал столик, а перед этим прочитал кучу отзывов и посмотрел фотографии зала. Как писали клиенты, блюда там вкусные, а еще там очень красиво. Цены, конечно, кусались, но у Цзян Хао имелась заначка, которую он не жалел потратить на свидание. Он надеялся, что Вэй Янь останется под приятным впечатлением.

Вечером следующего дня Вэй Янь сгорала от предвкушения. Она провела очень много времени в ванной, а потом долго стояла перед зеркалом, делая макияж. Цзян Хао за это время успел и рубашку отпарить, и штаны отгладить до стрелок, и туфли начистить. Он долго думал, достаточно ли его голова свежая, и в итоге решил ее помыть. Даже когда он высушил волосы, Вэй Янь все еще красилась.

Когда макияж и прическа наконец были готовы, Вэй Янь попросила Цзян Хао выйти. Он подумал, что она стесняется переодеваться перед ним, так что послушно удалился на кухню.

– Цзян Хао, можешь заходить! – позвала из зала Вэй Янь.

Цзян Хао обомлел, когда зашел в комнату.

Вэй Янь выглядела роскошно. Элегантное черное платье-ципао[44] идеально село по ее фигуре, подчеркивая лишь достоинства. Оно доходило длиной до щиколоток. Слева был длинный вырез до середины бедра.

На черном атласе платья расцветали яркие красные цветы, которые больше походили на всполохи огня в ночи. Волосы были собраны в низкий пучок, а передние пряди волнами обрамляли лицо.

У Цзян Хао ослабли колени от великолепия Вэй Янь. Он хотел бросить весь мир к ее ногам и сам упасть перед ней. Цзян Хао чувствовал себя таким влюбленным дураком… Вэй Янь снова была похожа на темную заклинательницу, только в современных реалиях.

Ее губы, накрашенные красной помадой, тронула игривая улыбка из-за выражения лица Цзян Хао. Она намотала на палец правую прядку, а левую руку положила на плечо пораженного Цзян Хао.

– Нравится? – хихикнула Вэй Янь.

Цзян Хао с шумом выдохнул и положил ладони на ее талию.

– Очень. Ты безумно красива.

– Хм… – протянула Вэй Янь. – Где-то я это уже слышала. Только без слова «безумно». Ты и правда без ума от меня?

– Да… – прошептал Цзян Хао. Он поймал себя на том, что хочет, чтобы Вэй Янь поцеловала его и оставила след алой помады на щеке. Будто прочитав мысли Цзян Хао, она коснулась губами его кожи. Однако следа не осталось – Цзян Хао увидел это в зеркале рядом.

– Ты тоже весьма хорош, – сказала Вэй Янь, оглядев Цзян Хао с ног до головы. – Тебе очень идут рубашки.

Цзян Хао отвел взгляд от смущения. Ему самому нравилось, как он выглядит в рубашке, хоть Цзян Хао и не надевал ее слишком часто.

Они вызвали такси и уже через полчаса оказались в ресторане. Их встретила милая девушка-хостес. Она спросила, забронирован ли у

Цзян Хао помог Вэй Янь раздеться и подставил ей свой локоть. Та улыбнулась и взяла его под руку.

Ресторан располагался на тринадцатом этаже высотки. Их столик был у панорамного окна, из которого открывался красивый вид на город, тонущий в закате.

Вэй Янь точно ринулась бы к окну, если бы не полусапожки на высоком каблуке. Она вся искрилась от восторга, и, когда они сели, ее взгляд оказался прикован к панораме города.

– Восхитительно!

Сумеречный Пекин сиял огнями небоскребов, а освещенные дороги рассекали районы, как лучи света. Вэй Янь сфотографировала вид, а Цзян Хао предложил сфотографировать ее.

– Ой, давай. Я хорошо выгляжу? – спросила Вэй Янь и потянулась за сумочкой, чтобы найти зеркало.

– Ты выглядишь потрясающе.

Они не успели сделать фото, потому что к ним подошел молодой официант.

– Добрый вечер, – ослепляя улыбкой, произнес мягким баритоном он. – Ваши меню.

– Благодарю, – сказал Цзян Хао и принял папки.

Только Вэй Янь открыла свою, как Цзян Хао позвонили. Он быстро принял звонок, угукнул пару раз, сказал, что сейчас придет, и отключился. Вэй Янь с недоумением посмотрела на него.

– Ты куда?

Цзян Хао загадочно улыбнулся и сказал, что скоро вернется, оставив Вэй Янь теряться в догадках.

Он пришел через несколько минут, держа руки за спиной. Вэй Янь пыталась высмотреть, что он там прячет, но не получилось.

– Цзян Хао, что это?.. – спросила она, но не смогла договорить и ахнула.

Цзян Хао протянул ее букет пышных алых роз, обернутых в черную упаковочную бумагу. Вэй Янь прикрыла рот руками от шока.

– Боги, Цзян Хао… – прошептала она. – Я сейчас расплачусь, а я ведь так старалась над макияжем.

Вэй Янь начала обмахиваться ладонями, пытаясь сдержать слезы. Что ж, было бы действительно обидно, если бы красивые стрелки, которые Вэй Янь рисовала минут двадцать, размазались, а тушь потекла по щекам.

Совладав с собой, Вэй Янь встала, приняла букет и коротко поцеловала Цзян Хао в губы. Тот сконфузился.

– Тут ведь столько людей… – пробормотал он, коснувшись губ кончиками пальцев после поцелуя.

– Ну и что? Пусть все знают, как мы счастливы.

Цзян Хао никак не прокомментировал это. Они сели на диванчики напротив друг друга. Вэй Янь положила букет на свободную часть стола. Цзян Хао не думал, что посетители ресторана хотели знать об их счастье, но что есть, то есть. В конце концов, им никто не предъявил претензий.

Цзян Хао решил играть по-крупному. Он хотел не просто впечатлить, а покорить Вэй Янь. Он все-таки осмелился поинтересоваться у Ху Фэн, какие любимые цветы Вэй Янь, но та сказала, что нет таких. Вэй Янь никто никогда не дарил цветов. Цзян Хао решил исправить это. Он даже не стал просить Ху Фэн не рассказывать о цветочном разговоре. Видимо, та не выдала секрет, раз Вэй Янь чуть не расплакалась.

– Что за повод такой, Цзян Хао? Ты меня будто в сказку привел. Сказал красиво одеться, забронировал красивое место да еще и подарил такие красивые цветы. Как ты так удачно подобрал букет к моему платью?

Цзян Хао пожал плечами. Он и сам был удивлен тому, как хорошо розы подошли образу Вэй Янь. Он не знал о существовании этого ципао в ее гардеробе. Он выбрал черную обертку, потому что вспомнил, как хорошо смотрелось красно-черное ханьфу на Вэй Янь.

– Повод – моя любовь к тебе, – сказал Цзян Хао. Вэй Янь выглядела очень довольной, прямо как кот, объевшийся сметаны. – С цветами вышло случайно, хотя я вспоминал при покупке о ханьфу.

– О, как символично, – хихикнула Вэй Янь. – Спасибо тебе большое. Мне все очень нравится! Хоть ты и не украл мой первый поцелуй, но стал первым, кто подарил цветы.

Сердце Цзян Хао пустилось вскачь. Большего для счастья ему и не нужно было. Он бесконечно радовался тому, что сегодняшним вечером поднял Вэй Янь настроение.

Они выбрали блюда и вызвали официанта с помощью кнопки, встроенной в стол. К ним подошел все тот же молодой человек и принял заказ. Вэй Янь заказала вонтоны[45] по-сычуаньски и лапшу дань-дань[46]. Цзян Хао выбрал уху из карася, устричный омлет, а на десерт – Цзянь Дуй[47].

Пока они ждали заказ, Цзян Хао сделал кучу фото Вэй Янь. Он сфотографировал ее просто сидящей за столом, затем держащей цветы, а еще с букетом в руках у панорамного окна. Вэй Янь взяла его за руку и попросила ее так сфотографировать. Цзян Хао не понял смысла, но сделал, как она просила.

Принесли основные блюда, от которых тянулся приятный аромат. Цзянь Дуй обещали принести чуть позже. Они с Вэй Янь пожелали друг другу приятного аппетита и приступили к ужину.

– Ты своим вкусам не изменяешь, – усмехнулся Цзян Хао, глядя на тарелки Вэй Янь.

Сычуаньская кухня славилась своей остротой, а у Вэй Янь как раз оба блюда были оттуда. Вэй Янь попросила Цзян Хао дать попробовать его еду. Тот удивился просьбе, но не отказал.

– Хочешь попробовать мое? – спросила Вэй Янь и пододвинула тарелки к Цзян Хао. Он был более чем уверен, что блюда не такие острые, какими их может приготовить Вэй Янь, но все равно отказался. Цзян Дуя еще не было, а Вэй Янь уже забронировала один шарик.

– Ваши Цзянь Дуй, – сказал официант и очаровательно улыбнулся, глядя на Вэй Янь. Он поставил тарелку перед ней, видимо, посчитав, что десерт предназначался для нее.

– Спасибо, – поблагодарила Вэй Янь и тоже улыбнулась ему.

Цзян Хао с непониманием посмотрел на официанта, который сделал пару шагов от их столика спиной вперед, все еще глядя на Вэй Янь. Затем он развернулся и скрылся на кухне.

Они ели и болтали обо всем. Казалось, идиллию ничто не могло разрушить, как вдруг раздался телефонный звонок. Цзян Хао потянулся к мобильнику, смеясь над шуткой Вэй Янь, но хорошее настроение внезапно улетучилось. Цзян Хао помрачнел, и Вэй Янь тоже перестала смеяться.

– Что такое? Кто звонит?

Цзян Хао поджал губы и выключил звук звонка.

– Мать, – сказал он мрачным тоном.

Пресловутые иероглифы «Мать» не собирались исчезать с экрана. Цзян Бинсинь не сдавалась.

– Может, ответишь? – предложила Вэй Янь. – Ты так долго с ней не разговаривал.

Цзян Хао готов был не общаться еще столько же. Звонок наконец прекратился, но уже через несколько секунд телефон загорелся от нового. Вэй Янь покачала головой.

Цзян Хао только недавно подумал о том, как хорошо, что контакт с

Когда Цзян Бинсинь позвонила в четвертый раз, Цзян Хао и сам не выдержал.

– Извини, я отойду, – сказал он Вэй Янь.

– Ничего, все хорошо, – уверила та с улыбкой.

Он встал из-за стола и с телефоном в руках ушел в малолюдный угол ресторана ближе ко входу. Он решил ответить, чтобы мать наконец успокоилась.

Не успел Цзян Хао сказать хоть какое-то приветствие после принятия вызова, как на него напали с вопросом.

– Нашел квартиру?

Разговор толком не начался, а Цзян Хао уже от него устал.

– И тебе доброго вечера, матушка.

– Почему ты игнорируешь мои звонки?! – вспыхнула Цзян Бинсинь. Она всегда найдет, к чему прикопаться.

Цзян Хао вздохнул. Почему мать ничего не может понять?

– Наверное, потому что не хочу с тобой говорить.

Цзян Бинсинь ахнула и разразилась новым потоком брани. Она говорила, что Цзян Хао неблагодарный, раз позволяет себе дерзить матери.

Цзян Хао всеми силами пытался абстрагироваться от разговора. Он не хотел, чтобы яд матери отравил этот хороший вечер. Он уже собирался отключиться, но мать неожиданно выдала, что они с отцом так много сделали для него, а он отвечает им черной неблагодарностью.

– Что вы для меня сделали?! – Цзян Хао не смог сдержать гнева, ведь это было сущей ложью. – Вы только и делаете, что пилите меня всю жизнь! Вы продыху мне не давали. Хоть бы раз пожалели и приласкали. Вы только холите и лелеете Синфу!

– Так ты теперь обвиняешь нас в том, что мы якобы любим его больше, чем тебя?! Ты еще скажи, что ненавидишь его из-за нас! Никто не виноват, что он успешнее и умнее, чем ты.

Цзян Хао стиснул зубы. Иногда он ловил себя на мысли о том, что хотел бы ненавидеть брата за все, что с ним было, но не мог. Он ничем не заслуживал ненависти. Цзян Хао мог его только безмерно любить и уважать.

– Я не ненавижу брата. Я, наоборот, люблю его. И он, похоже, единственный, кто в этой семье любит меня.

– Вот так, значит, да?! Не любим тебя, да? Ничего не сделали для тебя, да? Хорошо, я покажу, каково это быть родителем, которому и правда все равно. Я обрывала тебе телефон, хотела достучаться до тебя, а ты вот как. С этого дня ты лишаешься всех денег, которые мы высылаем тебе. Ни на аренду, ни на жизнь ни юаня не пришлем тебе. Хотя тебе на аренду уже не надо, правда? Ты живешь с этой своей прошмандовкой!

Цзян Хао чуть не бросил телефон в панорамное окно. Кроме этого хотелось и самому полететь вниз с тринадцатого этажа. Он мог стерпеть грязь в свою сторону, но оскорбления Вэй Янь он не был намерен слышать.

– Она не прошмандовка, а моя девушка. И она тоже любит меня. Намного больше, чем ты и отец вместе взятые.

Цзян Бинсинь начала кричать в ухо Цзян Хао:

– Девушка, значит, а не подруга? Ты нам еще и врал! Променял семью на девку! Кто ты без меня и отца?! Грязь под ногтями! Сволочонок бездушный. Ну все понятно с тобой. Она промыла тебе мозги, поэтому ты теперь так неуважителен к семье. Я знала, что так произойдет. От тебя много ждать не стоило. Ты еще приползешь к моим ногам, когда она тебя изжует и выбросит, но будет уже поздно.

Цзян Бинсинь первая бросила трубку. Цзян Хао был опустошен. С одной стороны, разговор с матерью принес облегчение, ведь его окончание значило, что она больше не потревожит его звонками. С другой стороны, она вылила на него столько помоев, что к горлу подкатывала тошнота. Цзян Хао не знал, как возвращаться к Вэй Янь. Он не хотел портить вечер.

Все-таки было ошибкой брать трубку.

За секунды, проведенные в пути до столика, Цзян Хао попытался собраться. Он сел на место с нейтральным выражением лица.

– Ну, как прошло? – спросила Вэй Янь, и Цзян Хао порадовался этому вопросу, ведь, похоже, на его лице субтитров не было.

– Мать рассорилась со мной еще больше и лишила меня денег. Кажется, это стало точкой в наших отношениях, и теперь она сама больше не хочет ничего слышать обо мне.

Цзян Хао решил не упоминать о том, как мать обозвала Вэй Янь. Он не хотел расстраивать ни любимую, ни себя.

– Ох… – Вэй Янь накрыла своей рукой ладонь Цзян Хао. – Мне жаль. Как ты себя чувствуешь?

– Все нормально. Забей. У нас с тобой свидание, давай не будем об этом.

Цзян Хао солгал, когда сказал, что он в порядке. На самом деле он был совсем не в порядке. Ему было очень паршиво на душе, но он решил затолкать эти чувства подальше внутрь себя. Он хотел, чтобы этот вечер прошел прекрасно и надолго запомнился им.

Когда и Цзянь Дуй был съеден, а оставаться в ресторане больше не было смысла, Цзян Хао вызвал официанта.

– Принести вам счет? – улыбнулся тот. Он вроде как обращался и к Цзян Хао, и к Вэй Янь, но при этом смотрел только на нее.

– Да, пожалуйста, – сказал Цзян Хао. Он решил закрыть глаза на странности официанта.

Тот очень быстро вернулся с папкой в руках и протянул ее не Цзян Хао, а Вэй Янь.

– Пожалуйста.

– Благодарю, – улыбнулась Вэй Янь и передала счет Цзян Хао.

Официант не спешил уходить и спросил:

– Все ли понравилось такой красавице, как вы?

Глаза Цзян Хао округлились от шока. От того, насколько сильно его удивили слова парнишки, он потерял дар речи и даже забыл, почему держал счет в руках.

– Спасибо, вы тоже красавчик, – кокетливо прощебетала Вэй Янь. – Да, все было очень вкусно.

– Вы нормальные?! – к Цзян Хао наконец вернулась способность говорить, но теперь она была еще и смешана с праведным гневом. Он повернулся к официанту. – Вы что себе позволяете?! Нам уже пора, – Цзян Хао достал портмоне, вытащил из него нужную сумму для оплаты ужина, вложил в счет и с силой пихнул папку в грудь официанту. – Вы что, не видите, что она со мной?! Это моя девушка! Совсем нет ни совести, ни стыда, ни границ дозволенного?! Уходите!

Испуганный официант вжал голову в плечи и поспешно ретировался. Цзян Хао пошел к вешалке, снял с нее пальто – и свое, и Вэй Янь, подал ей одежду и сам начал одеваться.

– Собирайся. Сейчас вызову такси, – тоном, не терпящим неповиновения, произнес Цзян Хао.

Цзян Хао поверить не мог, что Вэй Янь кокетничала с официантом на глазах у нынешнего парня. Как вообще им обоим хватало наглости?!

– Ты чего вспылил, Цзян Хао? Все хорошо? – догоняя его, стремительно направляющегося к выходу, спросила Вэй Янь. – Что это вообще значит?!

– Я просто не понимаю, как ты могла так с ним говорить, – слова Цзян Хао были больше похожи на мысли вслух, чем на внятный ответ.

– С кем?

– С официантом.

– Ты что, из-за него?

Цзян Хао толкнул дверь, вышел в коридор и остановился у лифта. Он нажал кнопку и с шумом выдохнул, слушая мерный стук каблуков Вэй Янь.

Когда она встала рядом, то заглянула в глаза поджавшего губы Цзян Хао. Она обо всем догадалась, хотя тут и догадываться нечего. У Цзян Хао все на лбу написано.

– Ох, вау, ты приревновал меня? Я тронута. Ты даже назвал меня своей девушкой перед ним, хотя вначале рассуждал, уместно ли нам целоваться у всех на виду. Для тебя это серьезный шаг. Так сильно он тебя взбудоражил, серьезно?

– Серьезно! – взорвался Цзян Хао. – Как ты можешь относиться к этому так легко?! Он флиртовал с тобой у меня на глазах! Он не имеет права лезть к тебе, потому что ты встречаешься со мной! И почему ты флиртовала в ответ?

После этих слов эмоции Вэй Янь с радостных вмиг сменились на хмурые и мрачные. От ее былого задора не осталось и следа.

– Цзян Хао, что за наезды? Ты уже прикапываешься к пустякам. Он просто сделал мне комплимент, и я ответила ему тем же.

Цзян Хао выдохнул, посмотрел на Вэй Янь снизу вверх. Ему стоило больших усилий признать перед посторонним человеком его отношения с Вэй Янь. Несмотря на то что это и так было заметно, говорить об этом было сложно. Он защищал себя и свои отношения. Он делал сегодня все для того, чтобы вечер прошел замечательно. И что Цзян Хао получил в итоге? Осуждение за то, что он якобы ни с того ни с сего наезжает.

– Серьезно, Вэй Янь? Он обращал внимание только на тебя, а я был как пустое место. Это не обыденная вежливость.

Вэй Янь закатила глаза.

– Ты хочешь запретить мне общаться с другими парнями? Хочешь запереть меня в четырех стенах, чтобы они вообще не смотрели на меня и не делали комплименты? Цзян Хао, я не твоя собственность, чтобы ты распоряжался мной.

Лифт приехал, и его двери открылись, но никто из двоих не заходил в него.

– Это было неуместно. Тебе стоило сказать, что его слова неуместны, ведь ты занята! Или ты не считаешь меня настолько важным, чтобы из-за меня прекращать флиртовать с другими парнями? – пытался достучаться до Вэй Янь Цзян Хао, но та была глуха к его словам. От них она лишь разозлилась.

– Не тебе решать, что я должна говорить, а что – нет! Я поехала домой одна.

Вэй Янь ушла к лестничному пролету. Ее каблуки застучали по ступеням, с каждым шагом становясь все тише и тише. Цзян Хао стиснул зубы и крикнул стоящим в лифте, чтобы они придержали дверь.

Возвращаться домой без Вэй Янь было тягостно. Цзян Хао вызвал такси и как никогда прежде ощутил неправильность своих действий, хотя в моменте собственная реакция казалась единственно верной.

Всю дорогу до дома он переживал, в порядке ли Вэй Янь. Доехала ли она в целости и сохранности до дома? Оставлять ее одну в темное время суток совсем не хотелось. Может, стоило пойти за ней?

Еще Цзян Хао подумал о том, что стоило попросить книгу жалоб и написать пару ласковых о том официанте.

Из-за ссоры с Вэй Янь не хотелось переступать порог ее квартиры. Именно сейчас Цзян Хао ощутил себя в ней лишним. Он ведь и так жил на птичьих правах – любая прихоть Вэй Янь, и он мог вылететь отсюда, как пробка. Конечно, Цзян Хао понимал, что такую прихоть Вэй Янь не выкажет, ведь она сама просила остаться, однако… Цзян Хао все равно чувствовал себя некомфортно.

Он колебался, стоя перед входной дверью и ловя себя на мысли, что таких чувств не испытывал, даже когда вернулся глубокой ночью после ссоры крупнее этой.

Цзян Хао вставил ключ в замочную скважину, провернул его два раза, дернул ручку, и дверь поддалась. Цзян Хао почувствовал укол тревоги: Вэй Янь не закрылась изнутри, или она еще не вернулась?

Цзян Хао тихо разулся и так же тихо повесил куртку. Из кухни тянуло холодом по ногам, было зябко. Казалось, окно открыто нараспашку. Цзян Хао уже догадывался, в чем дело, и с облегчением выдохнул.

Причина, по которой стоял такой дубак, снова находилась перед окном с сигаретой в руках. Цзян Хао едва сдержал разочарованный вздох, понимая, что сейчас так реагировать надо не ей. Но очередной акт курения Вэй Янь в восторг не привел.

– Вэй Янь, – позвал Цзян Хао, чтобы на него обратили внимание. Вэй Янь повернулась к нему, одновременно выдыхая струю дыма. – Давай поговорим.

– Давай, – ответила она, затягиваясь. Цзян Хао удивился тому, как это было просто. – Думаю, ты был прав. В этой ситуации была доля моей вины. Наше недопонимание возникло из-за того, что я надумала себе всякого.

Цзян Хао поразился еще больше.

– Ты не говорил о том, что я не могу общаться с парнями, – сказала Вэй Янь. – Я уже сразу придумала, что ты ограничиваешь мою свободу. Я просто… всегда бурно реагирую на попытки ограничения меня в чем-то.

Цзян Хао ничего на это не ответил, ожидая продолжения монолога Вэй Янь. Она выглядела так, словно хотела продолжить, но при этом молчала.

Понимая, что сказать что-то надо ему, так как от него ждут отклика, Цзян Хао произнес:

– Я не собираюсь ограничивать тебя. Ты со мной встречаться начала не для того, чтобы я тебя запер в клетку. Но это не отменяет того, что отношения влекут за собой некие обязательства. Тебе было бы приятно, если бы я ворковал с милой официанткой?

Вэй Янь поморщилась то ли от того, что слишком сильно затянулась, то ли от того, что представила эту картину.

– Нет. Мне действительно не стоило отвечать на его флирт. Но тогда я не

Цзян Хао кивнул. Они с Вэй Янь в чем-то были очень похожи, но в чем-то совершенно разные. Цзян Хао было дико даже думать о том, чтобы делать комплименты незнакомцам. У него с трудом получалось говорить приятные слова близким, что уж говорить о людях на улице. Цзян Хао мог максимум в мыслях подметить симпатичность прохожего.

– Я обещаю больше так не делать. Понимаю, что это неприятно. Но ты, пожалуйста, обещай, что не будешь так сильно злиться и ревновать.

Цзян Хао поежился, стоя у окна, и потер предплечья.

– Обещаю.

Вэй Янь хихикнула, и Цзян Хао почувствовал себя легче. Обстановка разрядилась, настроение улучшилось у обоих.

Вэй Янь потушила окурок о пепельницу и закрыла окно. Она подошла ближе к Цзян Хао.

– Я никогда никого не любила так сильно, как тебя. Ты моя самая большая любовь. Я не хочу, чтобы этот эпизод заставил тебя усомниться в моих чувствах. Хоть я и сделала комплимент официанту, я не переставала думать о том, какой праздник ты мне сегодня устроил. Ты всегда для меня на первом месте. Ты мне веришь?

Цзян Хао обомлел от этих слов. Ему это польстило, и все остатки негативных эмоций иссякли. Он обнял Вэй Янь, а та в ответ прильнула к его груди.

– Верю, конечно.

– А доверяешь?

А вот это уже ощутимо укололо. Цзян Хао понял, к чему Вэй Янь сказала это. Он прикрыл глаза.

– Я буду тебе доверять. Правда.

На самом деле доверие было непривычно. Он жил с родителями, в общении с которыми надо фильтровать речь, подбирать правильные формулировки, чтобы не вызвать гнева. Он не получал никакой ласки, из-за чего не умел ее принимать и вырос черствым, потому что его не научили правильно выражать эмоции.

– Мне жаль, что вечер получился не таким хорошим, – с сожалением произнес Цзян Хао. – Я очень хотел, чтобы он прошел замечательно и чтобы мы его запомнили надолго.

– Но он и правда был замечательным, – сказала Вэй Янь. – Несмотря на нашу ссору, все было круто. Ты подарил мне очень много положительных эмоций. И я думаю, даже ссора пошла нам на пользу, ведь благодаря ней мы будем лучше понимать друг друга.

Цзян Хао улыбнулся. Как хорошо, что Вэй Янь не считала, что он все испортил.

Вэй Янь гладила его по спине и снова вызывала табун мурашек по всему телу. Вэй Янь была другой. Она любила его. Цзян Хао не чувствовал себя важным для семьи, но он готов был поверить в то, что Вэй Янь дорожит им.

– Вэй Янь, – шепотом сказал Цзян Хао.

– М? – протянула та.

– Поцелуй меня.

– Правда? – изумленная Вэй Янь подняла на него взгляд. – Ты правда хочешь?

– Да.

– Прям в губы?

– Да.

– И ты согласен, что я поцелую тебя первой?

Цзян Хао все еще колебался, но понимал, что так больше продолжаться не может. Своим холодом он задевал Вэй Янь. Так не должно быть в отношениях. В них должны царить близость и доверие. К чему эти сомнения в партнере, к чему ревность? Что это тогда за отношения?

Вэй Янь давала ему тепло и любовь. И Цзян Хао стоило отвечать ей тем же.

Вэй Янь поцеловала его. Ее руки обвили шею Цзян Хао, а пальцы левой стянули резинку с волос Цзян Хао и зарылись в них, помассировали кожу. Цзян Хао разомлел от этой ласки, неловко поцеловал в ответ. Удовольствие растекалось по всему телу от того, как нежна была Вэй Янь.

Цзян Хао казалось, будто он летит на мягком облаке – настолько его телу было легко. Руки Вэй Янь на его плечах лежали так правильно и так хорошо, а ее саму обнимать за талию было чем-то великолепным. Цзян Хао так нравилось думать, что это привилегия, доступная только ему. Он сорвал джек-пот.

Когда поцелуй закончился, Вэй Янь ласково заложила прядь волос Цзян Хао за ухо. Он сделал то же самое с волнистым локоном Вэй Янь. Они оба тихонько засмеялись.

В какой-то момент взгляд невольно упал на пепельницу, где покоился точно не один окурок сигареты.

– Вэй Янь, – сказал Цзян Хао, и та кивнула. – Пожалуйста, не кури больше. Ты говорила, что балуешься. Так вот, больше не надо.

Он помнил слова Вэй Янь о причинах ее курения. Они врезались в мозг, отпечатались на подкорке, прокручивались раз за разом в воспоминаниях. От этого было горько. Цзян Хао хотел, чтобы все стало по-другому.

– Я поста… – Вэй Янь не успела договорить, так как Цзян Хао перебил:

– Я сделаю все, чтобы у тебя было меньше причин для курения! Я не хочу, чтобы ты нервничала и курила из-за меня, – выпалил он на одном дыхании и ткнулся носом в ее висок. – Обещаю.

Для Вэй Янь хотелось лучшего. Быть причиной ее негативных переживаний, отравления организма никотином – это отнюдь не лучшее, что мог дать ей Цзян Хао.

Вэй Янь мазнула губами по его скуле.

– Хорошо. Поспособствуй тому, чтобы я бросила.

Глава 16

В этот день рождения

Декабрь ознаменовался чередой контрольных работ, которые не собирались быстро заканчиваться, так что празднование дней рождений пришлось отложить.

Цзян Хао и Вэй Янь, конечно, преподнесли друг другу подарки, но само торжество решили провести позже. Они сначала хотели все устроить на следующей неделе, но не получилось, перенесли на другую… В конце концов, дни рождения решили отметить спустя две недели после их окончания.

Презенты, врученные друг другу, они распаковали в назначенные дни. В день рождения Вэй Янь Цзян Хао чувствовал себя очень неловко.

– В общем, я… не придумал ничего хорошего, кроме этого.

Цзян Хао протянул ей нечто большое и квадратное, обернутое в упаковочную бумагу и повязанное лентой. Вэй Янь сначала подумала, что это картина, но, убрав обертку, обомлела и не поверила собственным глазам.

– Очуметь… Цзян Хао!

Это была доска с прикрепленными к ней фотографиями, на которых были запечатлены все их общие моменты.

Самой первой из них была фотосессия Вэй Янь в образе темной заклинательницы, а также фотографии «закулисья», где Цзян Хао успел на телефон запечатлеть кадр, как Вэй Янь, подняв подол ханьфу, перешагивала через

Были фото их совместных обедов в столовой университета; дома, где они корчили смешные рожицы и где Цзян Хао фотографировал втихушку дрыхнущую на его плече во время просмотра фильма Вэй Янь; были фотки в кинотеатре, на улице, на кухне, на балконе. Одними из последних были снимки в ресторане. Под фотографиями мелькали иногда их смешные фразы. Доска была украшена наклейками, декоративным скотчем, а в углу в благодарность за просмотр Цзян Хао прикрепил к доске скотчем сладости.

Именно сейчас Вэй Янь осознала, сколько же их теперь связывало. Как много места они заняли в жизнях друг друга. И как много стали друг для друга значить.

– Какая красота! – с восторгом произнесла Вэй Янь, гладя каждую фотографию. – Нет, правда, это очень красиво! Цзян Хао, это самый лучший подарок за всю мою жизнь.

– Так уж он самый лучший… Да и немного усилий я приложил, чтобы сделать это… – замялся Цзян Хао. – Я ж фотограф, что мне… – явно смущаясь, пробормотал он, и по его лицу сразу было понятно, что он привирает. – С днем рождения, в общем!

– Эй, не прибедняйся!

Вэй Янь бросилась на шею Цзян Хао, обняла его так крепко, что он сдавленно прохрипел, что его сейчас задушат.

Этот подарок выстрелил в самое сердце. Цзян Хао столько души вложил в эту доску, так оригинально подошел к исполнению идеи… Наверняка он долго размышлял над тем, как вообще это преподнести. Получилось и правда круто.

Вэй Янь и Цзян Хао находились в режиме «Удивил. Удивился», меняясь местами.

– Интересно, что там… – произнес Цзян Хао пятого декабря, аккуратно развязывая бант на коробке, которую ему вручила Вэй Янь. Он осторожничал, боясь повредить упаковку подарка.

– Вот посмотришь и узнаешь! Подсказок давать не буду, – усмехнулась Вэй Янь, сгорая от нетерпения.

Цзян Хао распаковал обертку, снял крышку и чуть не упал в обморок от шока. Из коробки на него смотрела еще одна коробка с объективом для фотоаппарата, о котором он давно мечтал.

– Вэй Янь, ты серьезно?! Это же… Наверняка подарок не из дешевых…

– Ой, только не надо вот этого, Цзян Хао! Мне для тебя ничего не жалко!

Цзян Хао вытащил объектив, замер с ним в руках. Он был так тронут. Он много раз говорил Вэй Янь, что было бы неплохо приобрести объектив для более качественных фотографий, но пока средств и возможностей для покупки не было. Но Цзян Хао даже не думал, что Вэй Янь мало того, что не забудет про эти слова, так еще и запомнит марку и купит его.

Вэй Янь была сиротой, поэтому государство выплачивало ей пособия. Также у нее была стипендия, и родители Ху Фэн и Ху Мин присылали немного денег. Вэй Янь не очень нравилось, что родители подруг обеспечивают и ее, несмотря на то, что ей не приходится платить за аренду квартиры, поэтому она иногда подрабатывала, когда позволяло время. В целом денег на жизнь ей хватало, но Цзян Хао даже не думал, что она решится на такие траты.

В голове Цзян Хао вспыхнуло воспоминание о том, как Вэй Янь уточнила, какой именно объектив он хотел. Тогда Цзян Хао в ее интересе не увидел подвоха и с восхищением заговорил об объективе. А Вэй Янь слушала и внимала.

– Ты очень долго хотел его, поэтому я подумала, что было бы неплохо твоей маленькой мечте наконец исполниться, – сказала Вэй Янь. Цзян Хао хотел возмутиться, но Вэй Янь пресекла эту попытку. – Предвосхищая твои слова, уточню сразу, что у меня были на это деньги, впроголодь жить не буду. С днем рождения, Цзян Хао!

Она обняла Цзян Хао, который с готовностью прижался к ней, растекаясь от благодарности и чего-то еще, так сильно щемящего в груди. Цзян Хао был польщен тем, что Вэй Янь со всей серьезностью отнеслась к его желанию. Он еще раз убедился, насколько Вэй Янь хороший человек и как ценит их отношения.

– Мне теперь кажется, мой подарок по сравнению с твоим – это редкостное фуфло, – сказал Цзян Хао. Он потратился на него меньше, чем Вэй Янь.

– Как ты можешь говорить, что это фуфло? – ахнула Вэй Янь. – Он чудесный! Для меня очень ценно, что ты приложил столько усилий для того, чтобы создать доску. Для меня это не просто доска с фотками. Это кое-что очень важное, доставшееся мне от тебя. В ней находятся не только красивые кадры, но и твоя память о них и тот факт, что для тебя наша дружба, наши отношения имеют большой вес.

– Конечно, имеют…

Цзян Хао и Вэй Янь решили объединить празднества не только из-за удобства. Вэй Янь посчитала это до жути романтичным. Цзян Хао ее настроение поддержал.

На самом деле они могли бы отпраздновать свои дни рождения, считающиеся не самым главным торжеством в Китае, вдвоем. В итоге приняли решение, что пусть это станет поводом собрать друзей и близких за одним столом.

Цзян Хао хотел позвать брата, Ян Вэй и Ян Гуана. Родителям на празднике точно не было места. Вэй Янь, как само собой разумеющееся, в списке приглашенных отметила Ху Фэн и Ху Мин.

Одолевали небезосновательные опасения по поводу вместимости квартиры. Конечно, она была не крошечной каморкой, но и хоромами назвать ее язык не поворачивался. Двоим людям в такой однушке было комфортно, но двое – не семь…

Вэй Янь об этом совсем не парилась. Более того, она даже настаивала на том, чтобы день рождения проходил в их квартире, и протестовала против предложенного Цзян Хао кафе.

– Ты правда думаешь, что всем места хватит? Я думаю, в кафе было бы практичнее… – выразил он сомнения.

– Цзян Хао, нет! Я очень хочу отметить дома! Представляешь, как будет здорово в нашей квартире в кругу близких… – мечтательно протянула Вэй Янь, но ее энтузиазм не поддержали, а понимания на лице Цзян Хао не читалось вообще. – Да брось ты, все хорошо. К тому же на первом курсе здесь я уже парочку раз проводила тусовки… Собиралось человек пятнадцать. Как видишь, квартира все еще жива.

– Сколько-сколько?! – изумился Цзян Хао, не веря собственным ушам. – Вот это да… А чего сейчас не проводишь такие вечеринки у себя дома, а?

– Это было, когда наша группа общалась с другой группой. На Новый год мы поссорились, потому что возникли большие недопонимания по поводу Тайного Санты. Больше не общаемся.

Цзян Хао теперь стало интересно, что это была за группа, но он решил спросить как-нибудь потом.

– М-м, а я думал, что ты после этого неделю приводила

– Все намного прозаичнее. Твои слова – цветы, падающие с неба[49]. Доверься мне, все правда будет хорошо.

Цзян Хао выдохнул и согласился.

С гостями, датой и помещением было решено. Вэй Янь даже начала подписывать пригласительные для каждого гостя. Она заморочилась и купила на всех красные конверты, аргументируя это тем, что все должно быть по традиции[50]! Полтора часа она придумывала содержание пригласительных и подписывала их, вспомнив об этом прямо перед сном. Цзян Хао отправил Вэй Янь на кухню, не желая терпеть направленный в лицо поток света от лампы и мучиться от бессонницы.

Вэй Янь хотела, чтобы квартира была соответствующе украшена. Она потащила Цзян Хао по всевозможным магазинам, купила красные фонарики, причем специально с изображением дракона[51], ветки сакуры, мандарины[52], плавающие свечи[53], гирлянды из фонариков, и другие безделушки.

Они создали чат с названием «День рождения Цзян Хао и Вэй Янь», но перед тем, как начать обсуждать план праздника, Цзян Хао решился на важный звонок.

– Доброе утро, А-Хао, – ласково пронеслось на том конце провода, отчего по всему телу Цзян Хао растеклась волна тепла и нежности.

– Привет, гэгэ, – поздоровался в ответ он, не в силах сдержать улыбку. Вэй Янь тихонечко смеялась рядом. – Все ведь в силе, у тебя получится прийти?

– Да. Я, конечно, приду. Как я могу пропустить твой день рождения? Ты ведь собирался совместить его с днем рождения своей подруги, у которой живешь?

– Да. И именно об этом я с тобой и хотел сейчас поговорить, – сказал Цзян Хао. – Просто послушай меня, пожалуйста. Я… В общем, я очень надеюсь на твое понимание.

Цзян Хао знал, что в разговоре с гэгэ это будет формальностью, которая просто должна быть озвучена, но страшно было все равно. Ему до сих пор было не так просто говорить об этом. Разумеется, он не ожидал от Цзян Синфу ничего, кроме поддержки, потому что брат никогда его не отвергал. Однако признание отношений перед другими людьми все еще было в новинку.

– Это не моя подруга. Это моя девушка. Мы встречаемся, гэгэ. Ее зовут Вэй Янь, кстати.

Цзян Хао даже через экран телефона чувствовал улыбку Синфу. Брат искренне порадовался за отношения Цзян Хао и пожелал ему и Вэй Янь счастья. Он сказал, что чувствовал, что они не просто друзья.

– Я тебе говорил и буду говорить, А-Хао, двери моего дома всегда открыты для тебя, и мы с Ян Вэй всегда рады видеть тебя. Ну а на вашем дне рождения я буду рад познакомиться с Вэй Янь, – сказал Цзян Синфу, чем вызвал облегчение у Цзян Хао.

Цзян Хао спросил у Ян Вэй, которая была рядом с братом, будет ли она рада познакомиться с его девушкой, на что издалека послышался ее голос: «Ого, у него наконец-то появилась девушка?! Такое нельзя пропустить!» Цзян Хао закатил глаза, хоть и не злился.

Когда все участники чата были в сборе, Вэй Янь написала первой.

Вэй Янь:итак ребята мы с Цзян Хао приглашаем вас на наши дни рождения в нашу квартиру. пусть она однокомнатная и не такая просторная но в ней определенно будет классно! все будет по высшему разряду можете не сомневаться

Цзян Хао улетел в стратосферу на словах «наша квартира».

Ян Вэй:Нас будет семь человек. Мы точно поместимся? Не проще ли было отметить в кафе? Забронировать столики.

От Ян Вэй поступил довольно логичный вопрос, которым ранее задавался и сам Цзян Хао.

Вэй Янь:мы решили отмечать в нашей квартире и менять ничего не планируем

Ян Вэй:У моей семьи свободным стоит загородный дом. Предлагаю отметить там. В этом нет ничего такого, да и вы, студенты, не разоритесь.

Ян Гуан:Отличная идея, А-Вэй, я тоже подумал о нем.

Вэй Янь это взбесило. Она уже занесла палец над кнопкой отправить, но Цзян Хао заставил стереть фразу: «Удалите всех богатых из чата ». Его осуждающий взгляд подействовал на Вэй Янь ну очень хорошо, поэтому она отправила слова благодарностей, кучу смайликов и сообщение: «спасибо за предложение но мы уже решили».

Ху Фэн:не переживайте, в эту квартиру и куда больше человек вмещались

Цзян Хао получил уведомление с сообщением от Ху Фэн. Судя по всему, она бывала на тех самых вечеринках с пятнадцатью гостями. Вэй Янь порадовалась словам подруги, которая ее поддержала.

Цзян Синфу проявил инициативу, когда дело коснулось готовки. Он любил готовить, и это у него прекрасно получалось. Он предложил несколько своих фирменных блюд, и Цзян Хао уже захлебывался слюной от мысли, что сможет отведать вкусной еды брата. Вэй Янь тоже встретила его идею положительно.

Однако она не смогла удержаться от того, чтобы не приготовить на празднование что-то самостоятельно. И этим «чем-то» стали габаджоу[54], вонтоны и баоцзы[55].

Цзян Хао недоумевал, зачем стряпать так много, если они договорились, что к ним приедет Цзян Синфу. Он пытался донести до Вэй Янь, что, если она хочет внести вклад в готовку, то может помогать Цзян Синфу. Вэй Янь была непреклонна.

– Дело даже не в том, что всю готовку на себя взял твой брат, а я не хочу быть безучастной. У меня просто есть желание сделать что-то самой и вместе с тобой. Ты ведь не против лепить вонтоны? – спросила она и посмотрела щенячьими глазами на Цзян Хао.

Тот не особо горел желанием, но после таких слов отказать никак не мог.

Вэй Янь неоднократно подмечала, что ей нравилось сидеть на кухне вместе с Цзян Хао. Неважно, что они делали: пили чай, ели, готовили, просто что-то обсуждали – в эти мгновения в груди теплились самые светлые чувства. Посиделки на кухне казались чем-то очень романтичным и личным. Так что лепка вонтонов стала поводом для совместного времяпрепровождения.

– У тебя мука на щеке, – заметила Вэй Янь и коснулась кожи Цзян Хао, смахнув белое с лица. Тот ткнулся щекой в поставленную ладонь, продолжая защипывать края теста у вонтона. Вэй Янь улыбнулась и погладила его.

У них постепенно все налаживалось. Они приходили к взаимопониманию и гармонии в отношениях. Все становилось красивее. В Вэй Янь с новой силой вспыхивали чувства, вся любовь к Цзян Хао, что была в ней сосредоточена, рвалась наружу

– Ты такой красивый, когда… – влюбленно вздохнула Вэй Янь, и Цзян Хао оборвал ее на полуслове:

– Когда сосредоточенно леплю вонтоны, заниматься которыми меня заставила ты?

Цзян Хао съязвил без тени злобы. Вэй Янь засмеялась и оставила легкий чмок на щеке, которую ранее любовно оглаживала.

– Говорит мне тот, кто потом уплетает их за обе щеки.

Цзян Хао на это ничего не ответил, молчанием подтверждая, что Вэй Янь права. Пререкаться не было смысла.

Они готовили вонтоны с креветками и имбирем. Вэй Янь раскатывала тесто, а Цзян Хао лепил пельмени. Оба они по очереди клали на кружочки теста начинку. Вэй Янь снова ощущала себя окрыленной. Это было как с завариванием чая: они ничего не говорили друг другу, но все равно в тишине действовали организованно. Как единое целое.

Это станет еще одним ценным моментом в памяти Вэй Янь.

– На самом деле ты всегда красивый, – продолжила она свою мысль и получила короткую усмешку. А потом, помедлив, добавила: – Я люблю тебя.

Цзян Хао вскинул голову, переведя взгляд с пельменя в руках на Вэй Янь. Отложив готовый вонтон на стол, он потянулся к Вэй Янь и легко коснулся губами ее лба.

– Я тоже.

– Так не пойдет! – возмутилась она. – Скажи нормально!

Цзян Хао тихонечко вздохнул – не устало или раздраженно, а будто услышал очередной каприз маленького ребенка. На сей раз он поднялся со своего места, отряхнул руки от муки. Подойдя к Вэй Янь, обнял ее, зарываясь пальцами в мягкие длинные волосы.

– Говорю нормально. Я тебя очень люблю.

Вэй Янь обняла в ответ, уткнулась носом в живот Цзян Хао и выдохнула порцию горячего воздуха, опаляя кожу. По телу Цзян Хао пробежали приятные мурашки. Цзян Хао запоздало понял, что Вэй Янь, в отличие от него, руки не отряхивала. На черной футболке в районе поясницы теперь наверняка остались белые следы ладоней.

Вэй Янь находилась в шаге от того, чтобы заурчать, как кошка. Слова Цзян Хао подействовали на нее фантастическим образом. Услышав желаемое, она готова была растечься в руках Цзян Хао лужицей наслаждения.

– Для тебя так важно слышать это? Ты же и так знаешь, что я тебя люблю.

– Это очень важно, Цзян Хао, – с серьезной интонацией произнесла Вэй Янь.

Цзян Хао кивнул. Спорить он не собирался.

– Любишь ушами, значит…

– Люблю, и что? – Вэй Янь улыбнулась. – Для меня слова много значат.

Цзян Хао хохотнул, хлопая ее по макушке. Он был не такой. Ему всегда было сложно выражать эмоции словами, так как в семье это было не принято. Цзян Хао разве что Цзян Синфу говорил что-то хорошее. Обычно все крохи любви и заботы выражались через действия. Ссоры разрешались не через извинения, а через поступки: мать могла прийти в комнату Цзян Хао с тарелкой нарезанных фруктов, молча развернуться и уйти. Иногда могла что-то приготовить специально для него, оставить что-то приятное на тумбочке перед работой и сделать вид, словно она ничего не делала.

Вот и сейчас, когда Вэй Янь назвала его красивым, Цзян Хао засмущался. Он не нашелся, что ответить, кроме как отреагировать смешком и последовавшим за ним поцелуем, означавшим благодарность и признательность за комплимент. Цзян Хао понимал, что это не совсем правильно, что нужно выражать свои мысли яснее и четче, но он не привык по-другому. С Вэй Янь как раз-таки необходимо было поступать иначе, что давалось с трудом. Но он правда старался.

– Если партнер тебе признается, стоит ответить ему взаимным признанием, Цзян Хао. Так принято, – пояснила Вэй Янь, говоря это ему в живот, отчего слова звучали глухо.

Цзян Хао не особо понимал, где и у кого это было принято, но возражать не стал. Он провел рукой по спине Вэй Янь, которая счастливо-счастливо выдохнула. Удивительно было, насколько сильно на нее влияли их взаимодействия. Цзян Хао и так знал о неутолимой тактильности Вэй Янь, но его до сих пор забавляло и умиляло то, насколько ей нравились теплые прикосновения.

«I see you, you see me

Я вижу тебя, ты видишь меня,

How pleasant this feeling

Как приятно это чувство,

The moment you hold me

Этот момент, когда ты обнимаешь меня»[56].

Они такие разные, но эта разность научила многому. Вэй Янь открыла столько нового для Цзян Хао, рядом с ней он сильно изменился за последние месяцы. Цзян Хао был безмерно благодарен Вэй Янь за преподнесенные уроки.

«I've given what I have

Я отдал все, что у меня есть,

I showed you I'm growing

Я показал, как я вырос»[57].

– Хорошо, я понял. Впредь буду отвечать тебе взаимностью.

И пусть Цзян Хао еще предстояло многому научиться, многое понять и принять, он был согласен.

Цзян Хао почувствовал странную пустоту, когда Вэй Янь отстранилась и встала. На руках и животе все еще теплилось ее присутствие.

Однако досадное чувство совсем скоро вытеснили руки, легшие на плечи и притянувшие к себе.

– Ответь тогда мне сейчас взаимностью еще разочек, – прошептала Вэй Янь прямо на ухо Цзян Хао, встав на носочки. От этого волосы на руках поднялись дыбом.

Все, что было связано с Вэй Янь, вызывало трепет. Пылкое слово, поцелуй в шею, мягкое касание, успокаивающий жест – все заставляло эмоции бурлить внутри. Цзян Хао даже не думал, что может быть настолько чувствителен. Он всегда казался себе малоэмоциональным камнем.

Но все оказалось не так. Нужен был просто подходящий человек, способный вызвать эти эмоции.

Цзян Хао разомлел, когда их губы слились в поцелуе. Это было мягко, плавно, завораживающе и так увлекающе, что он не удержался и переместился поцелуями за ухо Вэй Янь. Он коснулся маленькой сережки зубами, отчего она снова почти замурлыкала и чуть наклонила голову вбок, намекая, что Цзян Хао может и в шею поцеловать, ну это так.

Тот уловил посыл, но не планировал вестись на него: лишь, дразня, подарил парочку легких касаний губами. Вэй Янь положила ладонь на его голову, предлагая продолжить, но Цзян Хао перехватил руку, небольно прикусил кожу рядом с косточкой на запястье.

– Мы же должны закончить с лепкой вонтонов сегодня, – напомнил он с прищуром, а потом кивнул на огромную,

Вэй Янь с улыбкой закатила глаза и замычала вымученно, но села обратно на свое место.

«How it feels to rest

Каково это – отдыхать

On your patient lips

На твоих спокойных губах

To eternal bliss

До вечного блаженства.

I'm so glad to know

Я так рад это знать»[58].

Габаджоу и баоцзы они решили приготовить в следующий раз.

Вэй Янь проводила часы в ожидании приезда Цзян Синфу как на иголках. Она металась по квартире, как заведенная, вздрагивала при звуке ветра и крике аиста[59]. Она постоянно оценивающе окидывала квартиру взглядом, спрашивала у Цзян Хао, в сносном ли состоянии комнаты (она убиралась вместе с ним утром). Она подходила к зеркалу и спрашивала, нормально ли выглядит. За час до приезда она сторожила машину у окна и после каждого подъезжающего автомобиля вторила, как попугай: «Это они? Они? Они?» И неважно, что Цзян Хао назвал марку и цвет.

Вэй Янь чуть не упала в обморок, когда перед их подъездом остановилась наконец-то синяя машина той марки, которую упомянул Цзян Хао, а с места водителя вылез Цзян Синфу. Он прошел к двери переднего пассажирского сидения, открыл ее, выпуская Ян Вэй. Дальше они вдвоем направились к багажнику, но до этой сцены Вэй Янь не было дела, потому что ее откачивал Цзян Хао.

От звука дверного звонка у Вэй Янь сердце подпрыгнуло к горлу. Когда она побежала открывать, ее окатило волной жара от воспоминаний о том, как она застукала еще существующего для нее Цзян Шэна с какой-то девушкой-невестой. Иронично, что сейчас эта парочка стояла на пороге ее дома.

– Приветик, – поздоровалась Ян Вэй.

Ее интонация звучала по-особенному. С одной стороны, Ян Вэй не была недружелюбна, с другой стороны, не так уж она и приветлива. Она поздоровалась как-то ровно или… В общем, Вэй Янь запуталась в собственных ощущениях, скомкано пробурчала приветствие и отвела взгляд, чтобы не смотреть в лица гостей.

– Ребята, всем привет!

В легких закончился воздух от второго отката во флэшбэки. Вэй Янь спустя долгое время наконец поняла, как ощущал себя поначалу Цзян Хао в компании Ху Фэн и Ху Мин.

В очередной раз Вэй Янь заметила, как похожи братья Цзян. Оба красавчики – вот что значит родственники. Обаятельная улыбка Цзян Синфу выстрелила в самое сердце Вэй Янь. Цзян Хао в особо радостные и счастливые моменты улыбался точно так же.

– Здравствуйте… – начала Вэй Янь, ведь, как ни крути, Цзян Синфу старше на пять лет, а еще он преподаватель в их университете. Но Цзян Синфу тут же ее прервал.

– Давай на «ты», хорошо? – Вэй Янь неловко кивнула. – Я так рад наконец-то увидеть тебя! Наслышан о тебе от брата.

Цзян Хао, зашедший в прихожую, засмущался и начал отнекиваться. Он оправдывался, что ничего такого не говорил, а если и говорил, то ничего сверхъестественного. Это было правдой, но Цзян Синфу продолжал улыбаться так, словно знал компрометирующие подробности и главные секретики.

– Ну… Проходите, – замялась Вэй Янь. – Надевайте тапочки и давайте пакеты.

Она указала на тапки, стоящие на полке с обувью. Она купила их специально для сегодняшнего дня рождения, подумать только! Цзян Хао понес переданные продукты на кухню.

После разбора продуктов, которых Цзян Синфу и Ян Вэй привезли очень много, Ян Вэй начала:

– Давайте познакомимся, что ли. Я Ян Вэй, хотя это, наверное, уже известно, – она усмехнулась и протянула Вэй Янь руку. – Рада знакомству.

Это была девушка с черными короткими волосами до плеч, тонкими губами и выразительными глазами. Черты ее лица были заостренными, взгляд был не такой уж мягкий, хотя и не злой. Кажется, они с Цзян Синфу были такими же противоположностями, как Вэй Янь с Цзян Хао.

– Ну, хе-хе… Давай. Я Вэй Янь. Тоже рада знакомству, – она приняла руку Ян Вэй и пожала ее.

Она надеялась, что ее ладонь не была противно мокрой от волнения. Ян Вэй, по крайней мере, ничего не сказала.

Совсем скоро кухню заполнил приятный аромат. На всех конфорках активно кипело содержимое кастрюль и сковородок, в духовке пекся аппетитно пахнущий пирог. Цзян Синфу ловко справлялся со всем этим буйством, и ничего у него не подгорало, не сбегало. Вэй Янь восхищалась тем, как он хорош в готовке.

Цзян Хао не позволил себе и Вэй Янь сидеть без дела, тихо вздыхая и болтая ножкой. Сначала они втроем с Ян Вэй помогали Цзян Синфу нарезать, чистить, мыть. Затем Цзян Хао утянул ее в зал развешивать и расставлять все украшения, которые Вэй Янь сама же решила купить.

Через полчаса зал пестрел красными, черными и золотыми оттенками в честь осенних дней рождений. На столе красовалась золотая статуэтка дракона – символ счастья, привлекающий удачу в дом. Сакура, притягивающая в дом добро и веселье, аккуратно стояла на полке, а от тарелки мандаринов на столе приятно веяло цитрусовыми нотками.

– Знаешь, – сказала Вэй Янь после того, как они закончили. – Я хотела, чтобы это прошло именно в нашем доме, потому что… Я хочу показать всем, особенно членам твоей семьи, что это наш общий дом, и что ну… У нас все серьезно. У нас же серьезно? – Вэй Янь повернулась к ошарашенному Цзян Хао. Тот уверенно кивнул, и Вэй Янь хихикнула. – Не смотри на меня так. Я давно считаю, что моя квартира – и твой дом тоже. И я хочу, чтобы и ты так считал. Мне кажется, что тебе до сих пор неловко жить вместе со мной и что ты чувствуешь, будто стесняешь меня, но это не так. Мне, наоборот, очень хорошо с тобой жить. И я рада, что возникли такие внезапные, но связавшие нас крепче обстоятельства. В смысле не очень хорошо, что тебя выселили, но то, то произошло позже…

Вэй Янь не успела договорить, так как Цзян Хао обнял ее, тем самым прервав на полуслове.

– Вэй Янь, – прошептал он завороженно и ткнулся носом в ее макушку. – Ты не представляешь, как я тронут. Конечно, у нас все серьезно.

Он все хотел задать вопрос, почему Вэй Янь так настаивала на праздновании дня рождения дома. Почему не в добротном заведении, почему отказалась от загородного дома, который Ян Вэй и Ян Гуан готовы

Честно говоря, переживания Вэй Янь имели место. Цзян Хао до сих пор считал себя тут «на птичьих правах», несмотря на то, что они встречались. Он чувствовал себя не то чтобы неуютно, а скорее лишним. Да, они были в отношениях, но все равно не давал покоя факт, что это не его дом. Но то, что Вэй Янь хотела заявить во всеуслышание об обратном, заставляло принимать себя в этой квартире, как бы странно это ни звучало.

Цзян Хао влюблялся все сильнее. От мысли, что он нужен, что у кого-то на него серьезные счеты, кружило голову, и бабочки в животе готовились устроить бунт.

– Теперь понятно, почему ты так в штыки восприняла приглашение Ян Вэй.

– Ага. Мне казалось очень странным развешивать в чужом доме гирлянды, ставить дракона, сакуру. Я очень хотела их видеть, но это же то, что притягивает все хорошее в дом. А получалось бы, что притягивалось бы непонятно куда – в чужой дом для чужих для него людей?

– Ты права, – сказал Цзян Хао и оставил на щеке Вэй Янь легкий поцелуй.

Цзян Синфу отправил Ян Вэй и Цзян Хао накрывать на стол в зале, потому что гости должны были очень скоро прийти. При этом он попросил Вэй Янь остаться с ним, чтобы помочь на кухне.

Та догадывалась, почему помощницей стала именно она.

Она все еще ощущала себя скованно рядом с братом Цзян Хао. Перед глазами до сих пор мелькали образы того дня, в груди поднимался стыд. С ним смешивался трепет от того, какой классный Цзян Синфу.

Вэй Янь хотела, чтобы Цзян Синфу стал ее преподавателем, но он вел маркетинг, который заканчивался по учебному плану уже в этом семестре. Вэй Янь было немного грустно. Ей казалось, что он очень хороший преподаватель, который дает студентам много знаний. Однако, наверное, это к лучшему, что он не преподает у нее. Иначе бы не случилось ничего того, что Вэй Янь имела сейчас.

Она вытащила пирог из духовки, пока Цзян Синфу пробовал уже готовое блюдо.

– Спасибо, что позволила мне принять участие в подготовке к празднику. Я говорил тебе в переписке, что прошу это для А-Хао. На самом деле я чувствую себя плохим братом. Мы стали видеться реже, я уделяю ему меньше времени, хотя мое сердце чувствует, что я ему порой очень нужен…

Вэй Янь понимала, о чем говорит Цзян Синфу.

Он написал ей в личных сообщениях, а не в общем чате. И он не предлагал, а спрашивал разрешения, можно ли ему участвовать в подготовке ко дню рождения. А уже потом продублировал то же самое в беседе как предложение.

Цзян Синфу:Здравствуй, Вэй Янь! Могу ли я помочь вам с приготовлениями ко дню рождения? Касаемо праздничного стола. Не стесню ли я вас? Знаю, звучит странно…

Это удивило Вэй Янь, но не в плохом смысле. Она была не против.

Вэй Янь:добрый день! это достаточно необычное предложение но лично я не против и думаю что Цзян Хао тоже XD он говорил что любит вашу еду

Цзян Синфу:Спасибо за благосклонность! Я, признаться, прошу это больше из-за А-Хао… Очень хочу сделать что-то для него. Только не говорите ему, пожалуйста.

Цзян Синфу был таким милым, что от каждого его сообщения на лице появлялась улыбка. Его забота о брате восхищала.

Вэй Янь:о я поняла. можете быть спокойны на этот счет. это очень мило с вашей стороны

Цзян Синфу:На самом деле… В общем, я бы хотел объяснить подробнее свою просьбу при встрече. Поэтому хочу, чтобы это осталось в тайне.

Вэй Янь:хорошо!

Вэй Янь:тогда напишите это в беседу словно вы это придумали только что и нашего разговора не было:)

Только после этого диалога все узнали о желании Цзян Синфу.

Сказанное Цзян Синфу слегка не вязалось с ожиданиями Вэй Янь. Ей казалось, что Цзян Синфу, наоборот, прекрасный брат. По крайней мере, Цзян Хао на него не жаловался, а только говорил, какой он хороший.

– Вы… Ты слишком категоричен к себе. Ты и так во многом помогаешь ему.

Цзян Синфу выглядел так, словно думал об обратном. На его лице отражались грусть и сожаление.

– Я должен его больше поддерживать. Он всю свою жизнь страдал от нападок родителей, и сейчас произошел очень крупный конфликт между ними. Я должен был сделать и сказать больше в защиту брата. Родители всегда несправедливо относились к нему, а я… почему-то у них любимец. И лично я не понимаю такого их отношения, но, сколько бы ни пытался, сделать ничего не могу.

Вэй Янь вдруг осознала важную вещь: Цзян Синфу чувствовал вину за то, что родители среди своих детей сделали выбор в его сторону, а не в сторону Цзян Хао. Очевидно, он искренне любил брата, но сильное желание уберечь его было продиктовано не только любовью, но и неосознанным стремлением попросить прощения за холод матери и отца.

– Иногда мне кажется, что я совсем потонул в собственных делах и проблемах, забыв об А-Хао. Учеба, работа, быт, семья… Мне кажется, я делаю недостаточно…

– У каждого своя жизнь. Не вини себя, Цзян Синфу, – так необычно было произносить его имя вслух. – Это нормально, что твоя жизнь для тебя приоритетнее. Мы ведь живем для себя, а не для других. Цзян Хао уже взрослый. Уверена, он в силах справиться со всем сам.

Вэй Янь понимала, что поддержка близких важна, но при этом она не считала Цзян Хао неспособным справиться со своими проблемами. Да, ему тяжело, но по факту он должен разобраться с проблемами в отношениях с родителями сам. И конечный результат зависит только от него и его матери с отцом.

Цзян Синфу замер с баночкой специй в руках. От взгляда Вэй Янь не ускользнуло, что его рука сильнее сжала стекло. Губы Цзян Синфу превратились в тонкую линию. Ему было трудно примириться с преподнесенной правдой.

Однако после паузы, понадобившейся ему для раздумий, он улыбнулся Вэй Янь:

– Спасибо. Я подумаю над твоими словами.

Совсем скоро пришли все остальные гости. Встреча Ху Фэн, Ху Мин и Вэй Янь была слышна по всей квартире: они хохотали во все горло, перебрасываясь подколами.

– Ух ты ж, ух ты ж, вот это вы, конечно,

Вэй Янь вытянулась, как струна, отведя взгляд и бормоча что-то нехорошее о Ху Фэн. Та тем временем переключилась на других присутствующих в квартире людей.

Ху Фэн зашла на кухню и обрадовалась, увидев Цзян Синфу.

– Привет! Ох, вот это встреча так встреча! – сказала она и похлопала Цзян Синфу по плечу. Он одарил ее широкой улыбкой.

– Привет! Пожалуй, ты права, Ху Фэн. Столько лет прошло, – согласился Цзян Синфу. Ху Фэн так же поздоровалась и с Ян Вэй. – Как твои дела? Как учеба в медицинском?

– Ха-ха… Тяжело, конечно, но ничего, справляюсь. А как у тебя дела? Слышала, ты уже аспирант, преподаешь в нашем университете?

– Да. Первый год преподаю. Решил учить студентов маркетингу.

– А вот с этого места давай поподробнее!..

Цзян Синфу и Ху Фэн разговорились по старой памяти. Ху Мин болтала с Вэй Янь и любовалась сакурой и плавающими свечами. Через несколько минут в дверь позвонил Ян Гуан, и Вэй Янь пошла открывать.

– Здравствуйте, лаоши Ян! – поздоровалась Вэй Янь. Это был второй человек на дне рождения, с которым Вэй Янь не знала, как общаться. Он-то ее настоящий преподаватель, значит, она должна с ним говорить уважительно? Но ведь они сейчас не в стенах учебного заведения. Вэй Янь решила, что самым правильным будет сначала обратиться к нему так, как она обращалась всегда.

– Здравствуйте, госпожа Вэй, – улыбнулся Ян Гуан. Его глаза сверкали хитростью. Вэй Янь поняла, что он подыгрывает ей.

– Как мне к вам обращаться?

Ян Гуан хмыкнул, поставил на пол два подарочных пакета и начал раздеваться.

– Если вам удобно, можете называть меня по имени. И, если вы не против, я буду называть вас так же. Но только на сегодня.

Это было оптимальным вариантом. Несмотря на то, что лаоши Ян фактически родственник Цзян Хао, Вэй Янь не хотела неформально общаться с ним. Она понимала, что в отношениях между студентом и преподавателем должна быть некая дистанция. Она посчитала правильным немного сократить ее лишь на этот вечер. Вэй Янь и так было неловко от того, что сегодня они отмечают ее и Цзян Хао дни рождения, а потом она будет сидеть на паре у лаоши Яна. Надо будет хорошо подготовиться, чтобы он не говорил: «Вы плохо выучили тему, потому что были заняты другими делами, да, госпожа Вэй?»

Цзян Хао был рад, что Ян Гуан пришел. Почему-то хотелось видеть его на своем дне рождения. Вообще последние события в жизни достаточно сблизили Цзян Хао с ним. Ян Гуан довольно много помогал.

Цзян Хао не писал родителям после ссоры в ресторане. Весточки не было и от них. Он не собирался звать их на праздник, так как считал, что они сами не захотят, да и им здесь делать нечего. Здесь, где все люди знают, кто Цзян Хао и Вэй Янь друг для друга.

Цзян Хао знал, что, если бы предки находились прямо сейчас в этом доме, атмосфера стала бы невероятно тяжелой, даже невыносимой. Всем бы пришлось ходить на цыпочках. Особенно вокруг матери. Праздник был бы испорчен, не успев начаться.

Когда все оказались в сборе и можно было начинать, голова пошла кругом. Цзян Хао не привык к такому количеству народа. К тому же небольшой метраж квартиры словно теснил всех ближе друг к другу. Однако Вэй Янь не соврала, когда сказала, что они поместятся.

Понадобилось некоторое время, чтобы все перезнакомились друг с другом. Затем последовала череда поздравлений бывших именинников с обязательным уточнением, что их дни рождения уже прошли. Многие поймали смешинку с того, что хотели вручить подарки вовремя, но по прихоти именинников пришлось хранить их у себя на полмесяца дольше.

Ху Фэн и Ху Мин подготовили Вэй Янь совместный подарок с отсылками на локальные неловкие мемы, от которых Вэй Янь была в восторге. Они соединили несколько подарочных коробок, сложив их по типу старика Фукурумы[60]. При поднятии крышки большой коробки ее стенки падали на стол. На них были приклеены всякие ништяки, а внутри находилась еще одна коробка. И так несколько раз. Вэй Янь была покорена. Цзян Хао поймал себя на том, что его подарок и подарок сестер Ху чем-то похожи.

Ян Гуан преподнес Вэй Янь духи, Цзян Хао – одеколон. Ху Фэн и Ху Мин, явно надоумленные Вэй Янь, подарили Цзян Хао сертификат в магазин техники с намеком на то, что он может купить себе что-нибудь для фотоаппарата. Ян Вэй, зная о любви Цзян Хао к чаю, подарила ему большой чайный набор, а Вэй Янь вручила статуэтку в виде тигра. Остальные подарки Цзян Хао не успел рассмотреть, поскольку Цзян Синфу протянул ему увесистый красный конверт со словами:

– Подарок от мамы с папой.

Это было как гром среди ясного неба.

Цзян Хао не верил собственным ушам, ведь родители даже не поздравили его. Не позвонили и пары слов в сообщении не написали. Ничего. Как будто 5 декабря был самым обычным днем.

Цзян Хао решил, что они обижаются до сих пор. Он не был удивлен. Да, это неприятно, но он смирился. А тут на тебе! Неужели они были в курсе, что Цзян Хао планировал отмечать день рождения?..

– Я не говорил им о торжестве, – будто прочитав мысли брата, сказал Цзян Синфу. – Они сами передали хунбао[61], сказали отдать тебе на день рождения. Это их подарок.

– Я не приму, – запротестовал Цзян Хао и отдал конверт. Он даже не распечатал его, чтобы посмотреть сумму.

– Возьми, Цзян Хао. Они тебе пригодятся, – сказала Ян Вэй, но в разговор внезапно вступила Вэй Янь:

– А мы и не бедствуем! Если Цзян Хао не хочет брать деньги от родителей, то и не надо заставлять его!

Цзян Хао устремил невидящий взгляд на красный прямоугольник в руке, борясь с внутренними противоречиями. Он устал от молчанок родителей. Он уже твердо решил, что они забыли о нем, и приготовился к тому, что ему придется полностью обеспечивать себя самому. Благо, что пока были сбережения.

Да что там материальная помощь, пес с ней. Он уже было подумал, что они решили совсем с ним не общаться, ну или, по крайней мере, до Нового года, когда начнутся каникулы, а до него еще жить да жить. Он считал, что ему устроили бойкот, а теперь сунули вот такое под нос.

Цзян Хао успел отвыкнуть от

Он молча положил конверт на стол к остальным подаркам. Праздник продолжился.

Все очень воодушевились после начала трапезы. Цзян Синфу и правда устроил целый пир. Естественно, не обошлось без Шоумянь[62], которую все с удовольствием съели. И Цзян Хао, и Вэй Янь втянули длинные мотки лапши, что приветствовалось радостными восклицаниями[63]. Стол украшали вонтоны, слепленные Вэй Янь и Цзян Хао, различные мясные и рыбные блюда, салаты, закуски, пирог из абрикосов. Еще были два торта со свечами и для Цзян Хао, и для Вэй Янь – издержки внедрения западной культуры в Китай.

Они загадали желания и задули свечи.

Цзян Хао заволновался, когда по бокалам полилось золото шампанского. Он понимал, что за этим последует незыблемая традиция уважения гостей, и надеялся, что после нее ему не поплохеет. Гости требовали соблюдения праздничной традиции[64] и от этого гудели и шумели, хотя они делали это постоянно. Вэй Янь клятвенно заявила, что будет с Цзян Хао и в горе, и в радости, то есть и за праздничным столом, и рядом с унитазом.

Цзян Хао был рад, что родителей нет здесь еще и потому, что ему пришлось пить на два бокала меньше. Восемь бокалов шампанского вместо шести ради каждого гостя Цзян Хао бы не выдержал. Хорошо, что они еще поели перед этим. А вот Вэй Янь явно было по кайфу.

Надежда, что все закончится только шампанским, растаяла на глазах, когда Ян Вэй и Ян Гуан с заговорщическими выражениями лица вытащили две бутылки дорогого вина, по их словам, из коллекции отца. Их встретили очень радушно. Конечно, если каждый из гостей выпил по два бокала, тогда как Цзян Хао – шесть, недовольным останется только он. Вэй Янь – это отдельная история.

Голову расслабило. Цзян Хао балансировал между «Я в порядке» и «Меня развезло, я в дрова». Он с трудом осознавал разговор рядом сидящих Вэй Янь и Ян Вэй. Ян Вэй рассказывала, где учится. Она закончила юридический факультет, а в этом году и магистратуру. Да уж, все вокруг Цзян Хао идут в магистратуру, чтоб не было «неоконченного высшего».

Какой кошмар. Ну хотя бы на экономический не пошла, и на том спасибо. Цзян Хао слышал, что она не хотела туда и поставила родителей перед фактом, когда уже были приняты документы на ее поступление в юридический. Им ничего не оставалось, кроме как смириться. Вот это женщина… Вот бы Цзян Хао так! Хотя… У него не было варианта, из-за которого он мог ставить предков перед фактом.

Пока этот мыслительный процесс тянулся, как расплавленный сыр, все вдруг начали двигаться рядом со столом. На задворках сознания Цзян Хао слышал отголоски музыки. Вэй Янь схватила его за руку.

– Цзян Хао, пошли танцевать!

Родители называли Цзян Хао ведомым, и сейчас он готов был с этим согласиться, потому что Вэй Янь руководила им в танце. Она за него двигала его руки и корпус. Цзян Хао неловко перебирал ногами и смеялся. Внезапно открылось второе дыхание, и Цзян Хао сам начал отплясывать под музыку, слов которой не разбирал. Он смеялся вместе с Вэй Янь и кружил ее в танце.

Спустя три песни радость резко закончилась, как пробный бесплатный период подписки. Цзян Хао почувствовал, будто его внутренности скручиваются в тугой узел. К горлу подступила тошнота, рот наполнился слюной. Он прикрыл рот рукой и побежал в туалет.

Испуганная Вэй Янь понеслась вслед за ним. Цзян Хао рухнул рядом с унитазом, и его вырвало. Вэй Янь удачно подоспела и убрала его свисающую челку, чтобы она не запачкалась.

– Ох, Цзян Хао… Я даже не думала, что наше «и за праздничным столом, и рядом с унитазом» произойдет настолько буквально.

Цзян Хао сплюнул и засмеялся. В голове более-менее прояснилось, стало намного легче, чем было пару минут назад. Его этот конфуз не разочаровал, а наоборот, повеселил. Он даже не подумал о том, что выглядел перед Вэй Янь очень тупо.

Цзян Хао поднялся и пошел к раковине. Вэй Янь уточнила, все ли в порядке, и после того, как получила утвердительный ответ, вернулась к гостям. Цзян Хао умылся. После холодной воды он чувствовал себя более свежим.

Цзян Хао пришел в гостиную, где уже не играла музыка. Он почувствовал на себе обеспокоенные взгляды пяти пар глаз, и ему стало неловко.

– Простите. Кажется, такое количество шампанского было для меня лишним.

– Ты в порядке, А-Хао? – спросил Цзян Синфу. Кажется, он волновался за брата больше всех.

Цзян Хао кивнул. Он все еще был пьяным, но сейчас стало лучше. Он соображал порезвее и стоял на ногах устойчивее.

– Все нормально, – заверил он.

– Мы можем продолжать? – спросил Ян Гуан.

Цзян Хао кивнул. Он не хотел, чтобы праздник закончился так быстро.

После ситуации с невероятным очищением Цзян Хао все почему-то отказались от излишнего распития алкоголя. Ну просто совпадение.

Зато весело общались друг с другом. Вэй Янь вытащила «Путешествие по Китаю»[65], и начались бои не на жизнь, а на смерть. Выбывшая Ян Вэй долго наблюдала за игрой остальных, а потом от скуки спросила:

– Ну, вы хоть расскажите, как познакомились. Нам интересно будет послушать.

– Кстати да, – поддержала ее Ху Мин. – Лао Вэй все уши нам прожужжала насчет Цзян Хао, но не рассказывал, как они встретились.

Вэй Янь и Цзян Хао вытянулись струной. Кажется, настала пора приоткрывать завесу тайны.

Глава 17

Тайное становится явным

Вэй Янь бросила испепеляющий взгляд на Ху Мин. Цзян Хао прочистил горло, и они переглянулись, без слов что-то сообщив друг другу.

На самом деле они хотели подойти к этому разговору сами, просто не знали, как начать. Это была еще одна причина, почему Вэй Янь хотела собрать всех в одном месте.

– Помнишь, я тебе обещала, что когда-нибудь обязательно расскажу Ху Фэн и Ху Мин всю правду? – прошептала Вэй Янь на ухо Цзян Хао. – Я думаю, это подходящий момент.

– Ты правда так считаешь? Все-таки ты же не только перед ними будешь говорить. Или собралась увести Ху Фэн и Ху Мин в ванную, чтобы пошептаться

Вэй Янь ехидно заулыбалась и поиграла бровями. Цзян Хао понял, что это не к добру.

– Зная тебя, ты и сам об этом не говорил с братом и Ян Вэй. Я считаю, что…

– Вэй Янь… – предупреждающе перебил Цзян Хао, но та непреклонно продолжила:

– Я считаю, что ты тоже должен, нет, обязан поделиться с ними. Они были втянуты в нашу историю не меньше Ху Фэн и Ху Мин. И они должны знать правду.

– Какую правду? – спросила Ху Фэн, но ей никто не ответил.

Цзян Хао чувствовал мандраж. Он нервно сглотнул подступивший к горлу ком.

Да, гэгэ всегда его поддерживал. Да, прощал его проступки. Да, принял его отношения. Но это не отменяло того, что было страшно до трясучки.

Цзян Хао снова ощутил то затягивающее в бездну чувство стыда и собственной грязи. Он снова почувствовал себя, как и летом, оскверняющим все и вся грешником. Это ощущение почти захватило его с головой. Если бы не рука Вэй Янь, которая легла на ладонь Цзян Хао в качестве поддержки, он бы уже испустил дух.

Цзян Хао чувствовал, что его руки были потные и липкие. Но когда Вэй Янь накрыла его ладонь своей, он осознал, что не ему одному волнительно и страшно. У Вэй Янь руки были холодные и тоже потные. Почему-то от этого стало спокойнее.

Вэй Янь была права: те, кто невольно оказался втянут в их разборки, должны были об этом знать. Тем более это «невольно» балансировало на грани с «непосредственно». Цзян Хао до сих пор боялся представить раздор между Цзян Синфу и Ян Вэй, если бы Вэй Янь добралась до них.

Он шумно выдохнул через нос. Уже хотел начать, но инициативу перехватила Вэй Янь:

– Да, я думаю, об этом стоит сказать, – она сделала паузу, собираясь с силами. Цзян Хао снова хотел продолжить, но опять опоздал. – В общем, мы нашли друг друга на сайте знакомств. Но не как Цзян Хао и Вэй Янь. Мы общались под другими именами. Я назвалась Ху Фэн. Цзян Хао назвался Цзян Шэном. Я отправляла ему фотографии Ху Мин, а он мне – фото Цзян Синфу. Мы собрали наши фейковые личности по частям.

После этих слов улыбки на лицах у всех застыли, сменившись неприкрытым удивлением. Лишь Ян Гуан с видом всезнающего гуру с прищуром наблюдал за сменой эмоций гостей. Цзян Хао едва удержался от того, чтобы не закатить глаза и цокнуть языком – опять Ян Гуан за свое.

– Как это понимать?.. – спросила возмущенная Ху Фэн. – Очень смешно, Вэй Янь. Мы же просто спросили, как вы познакомились, чего сразу шутками глупыми бросаться?

– Это не шутка, – сказал Цзян Хао, чем вызвал еще больший шок.

Наверное, Ху Фэн и Ху Мин полагали, что раз такое сказала Вэй Янь, то это еще можно подвергнуть сомнению. Но не после подтверждения от Цзян Хао, кажущегося им человеком серьезным.

Цзян Синфу, который толком не знал Вэй Янь, поверил ей сразу, и уровень его изумления моментально подскочил до критической точки. Он не понимал, зачем они это сделали. Ян Вэй скрестила руки на груди и прочистила горло.

– Как вы тогда пришли к тому, что встречаетесь как настоящие люди? – задала она самый главный вопрос. Сегодня Ян Вэй как нельзя хорошо попадала строго в центр мишени своими словами.

Они оба молчали, потому что грудь словно сжало в спазме, а слова никак не формировались в целостные предложения. Давило еще и то, что все ждали продолжения, которого не следовало.

– Ребятки, просто признайте, что это рофл от Вэй Янь, концовку которого вы не успели придумать, – внезапно раздался голос Ян Гуана, наполненный довольными нотками. Его грудь распирало от рвущегося наружу смеха, который он едва подавлял. – Ну не хотите рассказывать, то пожалуйста. Зачем придумывать такое?

Цзян Хао знал: это очередная провокация. Ян Гуан просто подначивает их, пытаясь сдвинуть с мертвой точки таким хитрым и гаденьким способом. Сам-то давно в курсе всего, так что зачем ему ждать объяснений? Он больше желает продолжения шоу.

Цзян Хао понимал, что это уловка, но все равно на нее купился. Такой уж у него вспыльчивый характер, не мог он просто сдержаться.

– Да помолчал бы уже! Сам знаешь, что не рофл, чего взрываешь бычью кожу[66]?! – сначала Цзян Хао решил, что, наверное, стоит подбирать более обтекаемые фразы, но чего он будет церемониться с Ян Гуаном, если тот позволил себе сказать подобное? Вот пусть знает, чтобы неповадно было.

Всех охватило еще большее недоумение, так как они вообще не понимали, что происходит. Цзян Хао подумал, что он бы на их месте и сам так выглядел.

Он сделал глубокий вдох и выдох, жестом указал на Вэй Янь, что все подтвердит, и выпалил:

– Я создал страницу, так как проиграл Ян Гуану. Вэй Янь создала ее, загадав желание проигравшей Ху Мин. По желанию Ян Гуана я должен был общаться с этой страницы с девушками. Вэй Янь загадала переписываться с парнями Ху Мин, но та отказалась общаться лично, поэтому за нее это делала Вэй Янь. Они решили, что ограничатся созданием профиля с фотками Ху Мин. По случайному стечению обстоятельств мы нашли страницы друг друга, хотя были в шаге от того, чтобы они потерялись в потоке анкет.

– Цзян Хао случайно отправил мне заявку в друзья, случайно наткнулся на цитату из дунхуа, которое нам обоим нравится. Так мы и начали общаться, – дополнила Вэй Янь. – А потом мы понравились друг другу и начали встречаться в интернете. При этом каждый из нас думал, что общается с настоящим человеком, а сам завирается.

На лицах каждого читалось одно слово: абсурд. Отличалась только Ху Мин, сидящая с таким видом, будто в ее голове активно крутились шестеренки, вставали на места пазлы, которые до этого находились в хаосе.

– Так вот оно что… – протянула она. – Вот почему ты не удалила страницу через три дня, как договаривались…

Ян Гуан присвистнул. Уровень стыда Вэй Янь вырос до небес. Подумать только: ее преподаватель по статистике знал о том, что она вытворяла в интернете…

– Мы условились, что она удалит страницу через три дня после общения. Я застукала ее с этим аккаунтом спустя больше чем два месяца, – не унималась Ху Мин, делясь своим недовольством.

В комнате повисла гнетущая тишина. Вэй Янь было тяжело ее переносить, поэтому, раз никто не нашелся, что сказать, она, словно специально зарывая себя еще глубже, ляпнула:

– Ты серьезно? – ахнула Ху Фэн. – Какого черта, Вэй Янь? – удивилась она, и тогда Вэй Янь почувствовала, что начинает пахнуть жареным. Ей очень хотелось провалиться сквозь землю, она трусливо вжала голову в плечи.

Она судорожно выдохнула и закрыла лицо рукой.

Ей казалось, что она сейчас сидит не на праздновании собственного дня рождения, а на допросе под следствием. И люди вокруг – это злые полицейские, жаждущие не услышать правду, а разорвать в клочья. Вэй Янь начало потрясывать, но она вдруг почувствовала на плечах тепло руки Цзян Хао, обнявшего ее и притянувшего к себе.

– Эй, успокойся. Все нормально.

Это быстро заземлило и привело в чувства.

Сначала она вытащила из омута переживаний Цзян Хао, теперь они поменялись местами.

– Вэй Янь написала имя Ху Фэн, потому что Ху Мин не хотела видеть свое имя. Фантазии Вэй Янь на новое не хватило, – поспешил объяснить Цзян Хао. – На самом деле я не лучше. Я отправил Вэй Янь фотографию гэгэ. В итоге получилось, что моя фейковая личность была с лицом брата.

После рассказа об аккаунте Вэй Янь все будто забыли о Цзян Хао. Тот специально перевел внимание на себя, чтобы Вэй Янь смогла выдохнуть.

– Зачем ты это сделал, А-Хао?

Цзян Хао отвел взгляд и поджал губы.

– Мне казалось, я недостоин девушки по ту сторону экрана. Я боялся, что, если отправлю свое фото, она отвернется от меня, потому что я грубый, неотесанный, уродливый. Мне не нравилось, как я получаюсь на фотках, а ты всегда на них красив. Ты нравишься всем, а я – нет.

Лицо Цзян Синфу выражало не гнев, а боль и сожаление. Вэй Янь понимала причину, и ей стало горько.

– А-Хао… Что ты такое говоришь?

Цзян Синфу хотел утешить брата, но тот отвернулся. Он не хотел это обсуждать. По крайней мере, не сегодня.

– Нам очень жаль, – только и сказал Цзян Хао.

– Ну… – Цзян Синфу не знал, как реагировать. Брат так сильно винил себя, что Цзян Синфу стало неловко. – А-Хао, ты же никуда потом не отправлял мое фото?

– Нет, конечно, нет! – выпалил Цзян Хао. – Только Вэй Янь. У меня на аватарке и то стояла фотка Карамельки! Я бы никогда себе такого не позволил…

– Тогда все нормально, я думаю. В этом нет ничего страшного, – сказал Цзян Синфу. У Цзян Хао от сердца отлегло, но Ян Вэй возразила:

– Ты правда считаешь, что это нормально? Он кому-то постороннему отправил твое фото. А если бы это вскрылось не перед Вэй Янь, которая поступила точно так же, а перед другой девушкой, которая втрескалась бы в тебя, то есть в твою внешность? Что тогда? А если бы это была студентка нашего университета? Ты же преподаватель, Синфу!

– Вот с этого момента им обоим стоит быть чуточку поподробнее, – снова решил «направить» Ян Гуан с такой интонацией, от которой замутило уже не только Цзян Хао, но и Вэй Янь.

– А ты чего такой довольный сидишь? – напала на него Ян Вэй. Вэй Янь и Цзян Хао возликовали от того, что Ян Вэй решила заткнуть старшего брата. – Ты что-то знаешь об этом больше нас? А ну, говори давай! Еще и соучастником окажешься, небось?!

Ян Гуан скрестил руки на груди и усмехнулся.

– О нет, ты меня недооцениваешь. Я специально в такие интриги лезть не буду. Я стал в какой-то степени инициатором, но не более. Меня это не касалось вплоть до того момента, о котором стоит рассказать им двоим.

Не оставалось выбора, кроме как объяснить все до конца. Вэй Янь и Цзян Хао рассказали о том, как случайно встретились в парке все впятером: они, Цзян Синфу и Ху Мин с Ху Фэн. Рассказали, как они подумали, что встретились с «Ху Фэн» и «Цзян Шэном», и надеялись, что друг друга не заметят. Ху Фэн на этом моменте воскликнула: «Так вот почему ты меня не слушала!».

Они рассказали, как познакомились в реальной жизни на сдвоенной паре Ян Гуана в роли Цзян Хао и Вэй Янь и с подозрением относились друг к другу. Ян Вэй на этом моменте недобро покосилась на Ян Гуана.

Было также упомянуто, как Вэй Янь увидела Цзян Синфу вместе с Ян Вэй и подумала, что Цзян Шэн ей изменяет, а потом Ху Фэн рассказала о существовании Цзян Синфу. Вэй Янь, потупив взгляд, рассказала от своего лица ситуацию, как она увидела Цзян Синфу в коридоре университета, а его увел Ян Гуан от греха подальше. Цзян Хао закончил историю раскрытием их личностей.

Цзян Хао и Вэй Янь ожидали всего: гнева, ненависти, отвращения, осуждения, но никак не… громкого хохота.

Ян Гуан засмеялся еще на моменте сдвоенных пар. Затем не сдержалась Ху Фэн. Ян Вэй захихикала из-за встречи Вэй Янь с ней и Цзян Синфу. Цзян Синфу заулыбался из-за встречи в парке, Ху Мин – из-за того же. Она закрыла лицо рукой с мыслью «На что я подписалась», будто услышала самый постыдный кринж на свете, но этот кринж ей определенно нравился.

– Почему вы смеетесь? – не поняла Вэй Янь.

– Небеса, вы друг друга стоите! – воскликнула Ху Фэн и покачала головой. – Ни у кого я еще не слышала такой… своеобразной истории начала отношений.

– Тут я соглашусь, – вытирая слезы в уголках глаз, поддакнула Ян Вэй. – Вы такие дурачки.

– Почему сразу дурачки? – Вэй Янь насупилась.

Цзян Хао волновало другое.

– Вы что, не злитесь даже?

– Да на что тут злиться-то? – ответила вопросом на вопрос Ху Мин, и Вэй Янь глупо моргнула. – Вначале я, конечно, негодовала, но теперь… Даже не представляю, как еще можно воспринимать это с гневом.

– Мы бы вряд ли поссорились с Цзян Синфу из-за такого. – Ян Вэй поцеловала любимого в щеку, и тот обнял ее за талию. – Я, знаете ли, в своем женихе полностью уверена. Он бы не стал мне изменять.

– Ян Вэй, мне кроме тебя никто не нужен, – Цзян Синфу улыбнулся и в ответ подарил невесте поцелуй в висок

– Вот-вот. Тем более. Хотя непонимание, конечно бы, возникло. Но это пустяки, – Ян Вэй махнула рукой.

Цзян Хао нахмурился. Он не понимал, почему все относятся к этому так легко.

– Ян Гуан преподнес все так, словно, если я не решу вопрос с Вэй Янь как можно быстрее, то случится катастрофа.

Цзян Хао недовольно покосился на Ян Гуана, который сидел, подперев щеку рукой.

– А что я? Откуда я мог знать, как отреагирует моя младшая сестрица? –

– Да, я согласна. Это первое, о чем я подумала, – подтвердила Ян Вэй.

– Лаоши Ян, вы что, такого низкого мнения обо мне? – насупилась Вэй Янь и скрестила руки на груди. Она специально употребила более формальное обращение, чтобы поддеть Ян Гуана.

Ян Гуан выглядел так, будто не обратил на это внимание.

– Вовсе нет, госпожа Вэй, просто лишняя предусмотрительность не помешала. Я только хотел по максимуму предотвратить негативные последствия.

Все-таки он лишь сделал вид, что ничего не слышал.

Никто не собирался отворачиваться от Цзян Хао и Вэй Янь. Это и удивляло, и воодушевляло. Все просто посмеялись над ситуацией, в том числе и непосредственные ее участники. Цзян Хао и Вэй Янь поняли, что если посмотреть на это со стороны, под другим углом, то и правда забавно.

Цзян Хао и Вэй Янь все равно еще раз принесли Ху Фэн, Ху Мин и Цзян Синфу извинения, хоть и получили в ответ, что все хорошо.

В этот день рождения самым важным стали не подарки, а то, что давний вопрос, мучавший обоих много месяцев, наконец был решен.

– Вот знаете, что! – воскликнула Вэй Янь. – Я хотела сказать еще одну важную вещь: мы собрали вас именно в нашей с Цзян Хао квартире, просто чтобы сказать, что… Я хочу, чтобы вы все знали, что я его очень люблю. И несмотря на все передряги при знакомстве и препятствия, возникшие на пути к нашим отношениям, мы пришли к гармонии. – Вэй Янь не забыла повернуться к Ян Гуану, отвесив ему поклон благодарности со словами: «Спасибо, Ян Гуан, что помогли и поспособствовали». Сердце Ян Гуана растаяло.

– Возможно, эта речь покажется очень пафосной, – продолжил Цзян Хао. – Но я чувствую, что Вэй Янь – любовь всей моей жизни. Я смотрю на нее и понимаю, что хочу идти с ней дальше бок о бок. Я рад, что встретил ее. Значит, так было и правда нужно. У меня совершенно серьезные намерения на твой счет!

С последней фразой Цзян Хао обратился к Вэй Янь, у которой глаза были на мокром месте.

– Небеса, Цзян Хао, что ты такое говоришь… Я… Боги, я тебя тоже люблю.

Цзян Хао повело, но вовсе не от алкоголя, а от крепкого поцелуя в щеку перед пятью людьми. Они умилились сладкой парочке и поаплодировали пылким речам.

День рождения продолжался, но подходил к логическому завершению. Цзян Синфу вручил Вэй Янь презент. Он не сделал это сразу, поскольку посчитал, что после подарка родителей Цзян Хао момент для дарения был подпорчен.

– Смотри, Цзян Хао сказал мне, что ты играешь на флейте. Он говорил, что ты собираешься участвовать в конкурсе талантов среди университетов, – Вэй Янь вопросительно выгнула бровь и только потом припомнила разговор с Ху Фэн о ее участии. – Я, если честно, не знал, что тебе подарить, поэтому… Я нашел качественный курс по обучению игре на флейте. Есть для новичков, продвинутых и профи. Я оплачу любой тариф, который ты захочешь.

Вэй Янь восхитилась предложением Цзян Синфу. Хоть она и говорила, что играет хорошо, мастерству не было предела. Она попросила оплатить тариф продвинутых. Тогда Вэй Янь сказала об участии в конкурсе наобум, но теперь задумалась над этим всерьез.

Ян Вэй, услышав их разговор, преподнесла Вэй Янь и свой подарок. Она вручила мягкий-мягкий шарф, который связала лично для нее. Вэй Янь была сражена наповал, зарылась лицом в мягкость шерсти, вдохнула приятный аромат и осыпала Ян Вэй словами благодарности. Она решила его надеть уже завтра на учебу.

Цзян Синфу продолжал смотреть на Вэй Янь с улыбкой на лице.

– Что-то не так? – спросила она, намотав шарф на шею.

Цзян Синфу помотал головой.

– Я рад, что ты появилась в жизни А-Хао, – обескуражил он своими словами. – Я еще давно заметил, как он поменялся рядом с тобой, хотя А-Хао о тебе говорил, как о подруге. Наверное, вы тогда еще не встречались, но все равно ты очень сильно влияла на него. Он стал счастливее.

Вэй Янь ощутила, как слова Цзян Синфу окутывали ее подобно теплому мягкому пледу, такому успокаивающему и приятному.

– Я… Спасибо. Мне очень ценно слышать это от тебя. Ты тоже важный человек в жизни Цзян Хао. Он много рассказывает о тебе.

Цзян Синфу усмехнулся.

– Ты такая хорошенькая, Вэй Янь. Вот смотрю на тебя и не могу нарадоваться. Ты очень хороший человек. И такая милашка, – Вэй Янь в который раз за день засмущалась. – Смотрю на тебя и хочется называть тебя младшей сестрой. Слушай… Прости за такой вопрос, но… Можно я буду звать тебя А-Янь?

Вэй Янь как будто огрели чем-то тяжелым. Называть кем? А-Янь?

От этого в легких кончился воздух.

Это обращение делало ее намного ближе к Цзян Синфу. Оно напоминало о семье. Родители точно так же называли Вэй Янь. Это короткое «А-Янь» откидывало в прошлое, вызывая как положительные, так и негативные воспоминания.

Она слышала, как Цзян Синфу называет брата А-Хао, как Цзян Хао обращается к тому «гэгэ», и, если честно, самую малость завидовала. Вэй Янь очень не хватало тепла родителей после их смерти. Она понимала, что Цзян Хао было несладко, но она искренне радовалась, что у него есть хотя бы брат. У Вэй Янь не осталось никого.

А сейчас у нее спрашивают разрешения о таком.

– Откуда возникло подобное желание?

– Не знаю, – Цзян Синфу пожал плечами. – Я же говорю, когда смотрю на тебя, хочется назвать тебя младшей сестрой. Но если тебе не нравится, я не буду. Могу называть по имени.

– Нет, я… Не… Нет, я не против обращения А-Янь. Называй меня так.

– Хорошо! – Цзян Синфу обезоруживающе улыбнулся. – Теперь ты моя младшая сестренка. А я твой гэгэ.

Вэй Янь посмотрела на его сияющее лицо и тоже захотела улыбнуться, но губы начали дрожать, а его фигура расплывалась перед глазами. Под веками зажгло.

– Спасибо, – Вэй Янь всхлипнула и закрыла рот рукой.

Они обнялись. Вэй Янь почувствовала, что вместе с теплом Цзян Синфу ей передавалось что-то родное, почти забытое.

В этот день рождения Вэй Янь обрела еще и семью. Она будет усердно учиться на курсе, оплаченном для нее Цзян

На миг показалось, что А-Янь снова три годика и ее обнимают мама и папа.

Это был самый лучший праздник в жизни Цзян Хао и Вэй Янь. На нем присутствовали самые близкие гости.

Закончив праздник, они не ушли, сверкая пятками, а помогли Цзян Хао и Вэй Янь убраться. Когда вас семеро, а не двое, привести квартиру в порядок легче и быстрее, и это уже не было в тягость. За это время многие уже успели протрезветь. Цзян Хао так вообще теперь был как огурчик – еще один плюс!

Сейчас Вэй Янь и Цзян Хао лежали на наконец-то разложенном и застеленном диване – уставшие, изможденные, но невероятно счастливые.

– Это было круто, – сказала Вэй Янь.

– Согласен. А что ты там говорила про то, что хочешь идти со мной по жизни? Это ведь не речи в никуда, м?

– Цзян Хао, как можно! – почти обиженно произнесла Вэй Янь. Она легла на живот рядом с ним, одной рукой ласково убрала челку с его лица и заправила ее за ухо. – Я полна серьезности.

– Хорошо, – Цзян Хао улыбнулся. – Тогда куплю нам обручальные кольца.

Глаза Вэй Янь округлились от шока.

– Ты шутишь?

– Нисколько! Ну ладно, для начала куплю нам парные. Будешь носить? – Цзян Хао засмеялся, глядя на Вэй Янь, готовую испустить дух от счастья. Она активно закивала, и Цзян Хао погладил ее по щеке. – Отлично! Но, знаешь, если ты не поняла, то я тебе предложение сделал. С обручальными кольцами.

– Ой, а ты мою фразу про в горе и в радости вообще мимо ушей пропустил! – Вэй Янь закатила глаза. Она понимала, что Цзян Хао сейчас шутит. – Мы встречаемся всего ничего, а ты мне уже предложение делаешь?

– Ты против? Ты бы не вышла замуж за меня?

Цзян Хао наигранно погрустнел и тихо заскулил, как покинутый всеми щеночек. По крайней мере, он так выглядел в глазах Вэй Янь.

– Ты торопишь события, – игриво произнесла она и намотала на палец прядь волос, которую недавно убрала. – Время покажет. Но, я думаю, что-то очень хорошее.

Цзян Хао сел и взял Вэй Янь за руку, намекая, чтобы она тоже села. Вэй Янь перевернулась на спину и приняла сидячее положение. Цзян Хао притянул ее к себе и обнял. Вэй Янь положила голову ему на грудь и обняла в ответ.

Что ж, Вэй Янь права. У них впереди целая жизнь, которую они хотят провести друг с другом. И за эту жизнь они еще столько успеют сделать вместе!

Эпилог

– Давай шустрее, мы опаздываем!

Цзян Хао и Вэй Янь спешно шагали к месту встречи. Даже пришлось перейти на легкий бег, потому что время совсем поджимало. Ох уж эти злосчастные пробки.

Они быстро показали билеты, на ходу сняли одежду и передали ее в гардероб, стараясь протиснуться через толпу. Они постоянно извинялись, идя к своим местам через ряд давно сидящих в зале людей. Выдохнуть удалось, когда они опустились в нужные кресла. Успели. Ху Мин помахала им рукой.

Конечно, не то чтобы они прямо успели, потому что действо уже началось, но выступление Ху Фэн они точно не пропустят. Цзян Хао открыл брошюру со списком участников, чтобы в этом убедиться. Ху Фэн была пятой, все хорошо.

– Привет. Как здорово, что вы успели, – сказала Ху Мин.

И правда здорово. Она сказала, что выступили уже два участника, на сцену вышел третий.

Вэй Янь, если честно, не обращала особого внимания на конкурсантов. Она слушала вполуха и смотрела невидящим взглядом, витая где-то в облаках. Она с нетерпением ждала именно выхода Ху Фэн, все остальное было не так важно. В отличие от нее, Цзян Хао и Ху Мин с интересом смотрели все выступления и аплодировали каждому участнику.

Но когда настал черед Ху Фэн, в них что-то поменялось. Они все обратились в слух, стали внимательнее смотреть на сцену. Вэй Янь удивлялась, куда еще внимательнее, но, оказывается, это был не предел. В предвкушении номера Вэй Янь удобно устроилась в кресле, не отрывая взгляда от готовящейся к выступлению Ху Фэн.

Зазвучала музыка, а после нескольких секунд вступления запела и Ху Фэн, вызывая мурашки.

Ее мощный, звонкий, заливистый голос обволакивал и заставлял сосредоточиться только на нем. Цзян Хао встрепенулся и шумно выдохнул. Вспомнилось голосовое сообщение, когда он впервые услышал ее пение. Было заметно, что навыки Ху Фэн улучшились. Она говорила, что стала заниматься вокалом с преподавателем три раза в неделю.

Конечно, она и раньше очень хорошо пела, но сейчас это было настолько завораживающе, что Цзян Хао достал телефон, быстро включил камеру и начал снимать.

Мысли о минувших событиях сами собой захлестнули его.

Прямо сейчас они сидели в огромном зале, где проводился финал межуниверситетского конкурса талантов. Осенью Ху Фэн говорила: «Если пройду в финал, то приходите посмотреть мой номер».

И Ху Фэн прошла. Прямо сейчас Цзян Хао, Вэй Янь и Ху Мин посылали ей лучи поддержки. Ей было непросто. Нужно было показать максимум своих возможностей и с достоинством выстоять перед сотней пар глаз, обращенных на нее.

Цзян Хао посмотрел на Вэй Янь, которая с улыбкой на лице наблюдала за подругой и подпевала ей. Сердце уколола маленькая иголочка сожаления о том, что Вэй Янь не подала заявку. Она заверила, что совершенно точно попробует себя в следующем году, а пока нужно еще потренироваться и до конца пройти подаренный Цзян Синфу курс.

Вэй Янь много раз говорила, что очень хорошо играет на флейте, но, похоже, на самом деле была не до конца в этом уверена. Но ничего, Цзян Хао обязательно поспособствует тому, чтобы Вэй Янь решилась. У нее ведь и правда хорошо получается. Она должна показать свои умения миру.

Цзян Хао остался жить в квартире Вэй Янь уже насовсем. Он окончательно перестал чувствовать себя там чужим к середине декабря. Сейчас уже был конец марта. Цзян Хао души не чаял в Вэй Янь и любил-любил-любил. Бесконечно любил. Нежно целовал по утрам и мягко обнимал при любом удобном случае днем. А вечером трепетно шептал на ухо слова любви.

Он охнул, внезапно вспомнив, выключил телефон и начал копаться в сумке. В спешке совсем забылся принесенный с собой фотоаппарат, а ведь он обещал Ху Фэн сфотографировать ее из зала. Именно поэтому ее группа поддержки так старалась ухватить билеты

Цзян Хао за эти месяцы преуспел в фотографии. Вэй Янь еще осенью выложила в своем «Weibo» снимки с фотосессии в образе темной заклинательницы. Уже тогда они с лихвой получили лайков и восторженных комментариев, но на этом все и закончилось.

Тренировки на Вэй Янь продолжились. Они часто ходили в разные места для съемок: иногда это была уличная фотосессия или просто мимолетное запечатление кадра в баре, кафе. Два раза они даже специально снимали фотостудию. Конечно, Цзян Хао практиковался не только на Вэй Янь. После лав-стори Цзян Синфу и Ян Вэй, фотографии которых тоже получили большой отклик на их страницах, он снял Ху Мин во время тренировки по стрельбе. Через неделю Ху Мин сообщила, что прошла на крупное соревнование.

– Это все благодаря тебе! – говорила она, посмеиваясь. Цзян Хао смущался и бормотал, что его фото здесь ни при чем, хоть и понимал, почему Ху Мин так говорила.

Цзян Хао подал заявку на вступление в медиацентр университета. Руководители посмотрели его работы и с радостью приняли его. Цзян Хао решил пойти туда, чтобы набраться больше опыта.

Так о Цзян Хао и начали узнавать. Вэй Янь неустанно выкладывала снимки в «Weibo», постоянно указывая автора. Поспособствовали росту популярности и сестры Ху, и брат. В личные сообщения Цзян Хао начали стучаться друзья друзей, друзья друзей друзей с предложениями о съемке.

Сначала Цзян Хао ставил чисто символическую цену, но вскоре прайс стал расти. Сейчас, спустя больше четырех месяцев плодотворной работы и практики, он имел много клиентов и повышенную стипендию благодаря внеучебной работе. Он был очень рад тому, что любимое дело приносило существенный доход.

Вэй Янь бросила курить и уже три месяца ни разу не держала сигарету в руке. Однажды она сказала: «У каждого есть свои скелеты в шкафу. И свои зависимости». Для Вэй Янь курение было не только уменьшением тревоги, но и способом закрыть потребность в близости и теплых отношениях. Так она пыталась залатать душевную брешь, возникшую еще в детстве после гибели родителей. А сейчас она обрела семью и любимого человека. У нее теперь было пристанище, и сигареты больше не были нужны. Цзян Хао сдержал свое обещание о том, что больше не станет причиной тревоги Вэй Янь.

Цзян Синфу и Ян Вэй во второй половине февраля обрадовали всю семью новостью о том, что у них скоро появится ребенок. Цзян Хао был на седьмом небе от счастья, а потом еще и долго отходил от слов Цзян Синфу:

– А-Хао, совсем скоро ты станешь дядей.

Досталось, конечно, и Вэй Янь:

– И А-Янь тоже скоро будет тетей. Передавай ей привет.

Они оба клятвенно пообещали, что будут заботиться о будущем племяннике или племяннице. Они сказали, что будут с ним или ней играть, оберегать, холить и лелеять. В связи с беременностью Ян Вэй было объявлено, что свадьба Цзян Синфу и Ян Вэй планируется в этом году в июне.

Единственное, что тревожило Цзян Хао – это натянутые отношения с родителями. С ними все стало даже еще напряженнее. Конечно, они начали снова общаться с Цзян Хао после Нового года. Он предполагал такой расклад событий, потому что понимал, что они обязательно соберут всю семью за новогодним столом в своем доме. И заставят приехать даже его ради приличия, чтобы не позориться перед семьей Ян. Интересно, они в курсе, что брат и сестра Ян знают, как у них с Цзян Хао все плохо?

На празднестве были и Цзян Синфу с Ян Вэй, и Ян Гуан, и сам Цзян Хао. Короче говоря, снова семьи Цзян и Ян в полном составе. Сидя за одним столом с родителями, Цзян Хао понял, что предки относятся к нему более холодно. Казалось бы, куда еще, но снизу постучали.

После новости о беременности Ян Вэй мать начала ездить Цзян Хао по ушам и говорить, какой Цзян Синфу молодец. У него и жена (вообще-то пока что только невеста), и ребенок (еще не родившийся), и своя квартира (подаренная родителями Ян Вэй и ему), и работа (будто Цзян Хао до сих пор сидит на шее предков), и учится хорошо (будто Цзян Хао на грани отчисления).

Как же так, у Цзян Хао ни ребенка, ни котенка! И неважно, что ему только двадцать лет[67] исполнилось меньше полугода назад, а сам он любит больше собак, чем кошек. Вот такой он плохой. Спасибо, что хотя бы не говорили об отношениях Цзян Хао. Они будто сторонились этой темы, потому что явно были недовольны тем, что Цзян Хао завел отношения и им ничего не сказал. Они ни разу не видели Вэй Янь, но уже заочно ее невзлюбили.

Вэй Янь почувствовала, что Цзян Хао начал думать о чем-то не очень хорошем, и накрыла его руку, покоящуюся на подлокотнике, своей ладонью. Цзян Хао хватило этого прикосновения, чтобы вернуться в реальность. За эти короткие мгновения Вэй Янь успела ласково огладить тыльную сторону его ладони большим пальцем, коснуться кольца на безымянном пальце.

Взгляд упал на это самое кольцо. Цзян Хао поправил его правой рукой, подумал немного, а потом покрутил на пальце для успокоения. Вэй Янь улыбнулась.

Цзян Хао на полном серьезе купил им кольца, причем выбрал идеально подходящие по размеру. Это были не обручальные кольца, а обычные – черные титановые с рисунком серебристой кардиограммы сердец. Это будто бы означало, что их любящие сердца бьются в такт.

Вэй Янь сначала чуть не разрыдалась, когда Цзян Хао в шутку встал перед ней на колено, а потом чуть не прыгала от счастья, когда он поднялся и надел кольцо на ее палец. Вэй Янь тоже надела ему кольцо. На следующий день Цзян Хао пришел с ним на пары. В группе засыпали вопросами о том, не собирается ли Цзян Хао жениться. Он таинственно молчал.

Песня подходила к своему завершению. Ху Фэн взяла высокие ноты, заставив снова вздрогнуть, а в конце нежным полушепотом произнесла последнюю строчку. Зал разразился аплодисментами. Вэй Янь и Ху Фэн, не жалея ладоней, тоже хлопали.

В сегодняшней программе были только номинации вокального направления, но даже так участников оказалось немало. Поэтому предстояло еще достаточно времени волнительно ожидать результаты, которые должны были огласить по окончании конкурсного дня.

Ху Фэн, осыпанная восторженными комплиментами Вэй Янь и Ху Мин, громко смеялась. Она пыталась одновременно удержать огромную охапку букетов и увесистый кубок. В конце концов, все цветы

Кубок красиво отливал золотом, поблескивая на свету. Ху Фэн повернула его лицевой стороной к себе, читая надпись, а потом счастливо прижала его к груди, как самую большую драгоценность. Конечно, ведь неимоверное количество трудов и приложенных усилий окупились, материализовавшись в этот кубок. Это был не просто кубок, а награда за пройденный ею в течение многих месяцев путь.

– Небеса, как же я рада! – прощебетала она, словно до конца не верила в происходящее. – Я думала, что вряд ли смогу победить. Чжан Чэнминь все время шел со мной нога в ногу. Мне казалось, что судьи будут благосклонны больше к нему, нежели ко мне.

– Ху Фэн, что ты такое говоришь?! – возмутилась Вэй Янь, опустив руку ей на плечо. – Ты заслужила первое место! Я знала, что ты обязательно выиграешь!

– Все время после ее выступления ты сидела как на иголках, – подметил Цзян Хао, в последний момент подхватив ускользающий из рук букет.

Вэй Янь фыркнула, отмахиваясь от Цзян Хао, и обнялась с Ху Фэн. К поздравлениям присоединилась Ху Мин.

– Цзецзе, ты огромная молодец. Я тобой горжусь!

Наступила череда фотосессий. Ху Фэн пригласили сфотографироваться с победителями всех номинаций, с призерами ее номинации, с организаторами, потом отдельно, а затем и с группой поддержки. Во время съемки Цзян Хао старательно выглядывал из-за охапки букетов, Ху Фэн держала кубок, Вэй Янь – ее за плечи, а второй рукой вместе с Ху Мин – большой денежный сертификат, средства которого пойдут на реализацию творческих потребностей Ху Фэн.

На выходе из здания Цзян Хао чуть не поскользнулся на чем-то гладком. Опустив взгляд, он увидел брошюру, по иронии судьбы распахнутую на странице с изображением поющей Ху Фэн:

«Участница вокального направления в номинации соло. Студентка 4 курса Пекинского университета китайской медицины Ху Фэн».

Цзян Хао хмыкнул и бросил брошюру в урну. Увидь он эту подпись летом, его хватил бы инфаркт. Та «Ху Фэн» была будто из прошлой жизни. Это был совершенно другой период. Цзян Хао нашел себя, свою любовь, новые знакомства и стал счастлив.

Для полного счастья только не хватало увидеть на такой же брошюре Вэй Янь. Она сейчас весело щебетала с победительницей и хохотала что есть мочи.

Вэй Янь обязана участвовать в конкурсе. А Цзян Хао подаст свои фотографии на какую-нибудь выставку или что-то типа того. Точно! Это же гениально.

И тогда это ознаменует начало еще одной страницы их повести, непременно увлекательной и интересной. Такой же замечательной, как эта, может, еще лучше.

Там, где есть Вэй Янь, все листы будут яркими и красочными. Об этом напоминало кольцо на безымянном пальце левой руки.

Ведь их сердца, как оно завещало, стучат в унисон.

Послесловие

Эта история – моя любовь, моя боль, мой трепет. Она очень важна для меня. Я оставила частичку себя в ее строках.

Признаться, книга «По ту сторону экрана» отчасти основана на реальных событиях.

У этой истории счастливый финал, в отличие от ставшей ее прототипом. Вэй Янь не было все равно на настоящего Цзян Хао. Именно поэтому она дала их отношениям шанс и так настойчиво пыталась достучаться до него. Вэй Янь разочаровалась в образе, а не в самом Цзян Хао. Ей была важна его душа, а не картинка, не тело. Вэй Янь было интересно проводить время с человеком по ту сторону экрана. Она наслаждалась общением, а не эмоциональной подпиткой, которую несли фейковые обличия.

В прототипе все до банального просто, и вообще от реальных событий осталась только голая задумка.

Я вынашивала эту идею долго, но подтолкнуло меня к ее осуществлению чтение невероятно эмоциональной, чувственной истории, от которой щемит в груди, но о которой уже, увы, не принято говорить.

Я безгранично благодарна первым читателям, которые еще на «Фикбуке» следили за работой, оставляли отзывы и ждали. Я вас очень люблю! Вы помогали мне двигаться вперед! Вы моя сила! Спасибо!

Также я благодарна себе за то, что смогла дать истории вторую жизнь. Еще два года назад я думала, что она уже никогда не увидит свет.

Примечания

Обращение младшего к старшему в Китае.

Обращение к старшему брату в Китае.

Китайский анимационный сериал.

Блюдо азиатской кухни, приготовляемое в глубокой круглой сковороде с выпуклым дном, в которой продукты быстро обжаривают на сильном огне. –Прим. ред.

Китайские паровые булочки. –Прим. ред.

Пекинская лапша с соусом из жареной фасоли, называющимся Чжацзян.

Мармелад из гороховой или бобовой муки, сахара и воды.

На китайском означает «младший брат». –Прим. ред.

Префикс «а» означает ласковое обращение старшего к младшему.

На китайском означает «старшая сестра».

Китайский «ТикТок».

Обращение к учителю и преподавателю в Китае.

Трактат «Искусство войны».

Традиционная китайская выпечка, которую готовят обычно во время Лунного фестиваля. Лунные печенья имеют, как правило, круглую форму и сладкий наполнитель (чаще всего это сладкая паста из красной фасоли).

Речь о специальных сайтах со синхронизированным плеером, где пользователи могут создавать комнаты и с разных устройств вместе смотреть фильм онлайн.

Разновидность пельменей в китайской кухне. От обычных пельменей отличаются более тонким и нежным тестом. При варке тесто становится полупрозрачным и шелковистым, обволакивая начинку.

Китайский номер телефона начинается с +86, код Пекина – 10.

В Китае стобалльная система оценивания учащихся, где определенному количеству баллов соответствует определенная оценка:

A – 85–100 – 优 или 优秀 (Yōu или yōuxiù) – Отлично;

B – 75–84 – 良 или 良好 (Liáng или liánghǎo) – Хорошо;

C – 60–74 – 及格 (Jígé) – Удовлетворительно;

D/E – 59–0 – 不及格 (Bù jígé) – Неудовлетворительно.

Цзян Хао считает количество оскорбительных реплик, которые Цзян Бинсинь высказала в

Строчки из песни Кевина Дэйла «Шкаф стеклянный».

Там же.

В Китае покупка квартиры приурочена к свадьбе, потому что такое дорогое приобретение может быть связано только с таким важным шагом, как бракосочетание.

Китайская сеть чайных заведений, где продаются популярные напитки «bubble tea».

Строчки из песни Кевина Дэйла «Шкаф стеклянный».

Жанр китайского фэнтези, созданный под влиянием китайской мифологии, даосизма, китайских боевых искусств, традиционной китайской медицины и других элементов культуры Китая.

Заводская порода собак, созданная в Китае на основе гибрида собаки и волка. В целом напоминает немецкую овчарку, но более высоконогая.

Китайская кличка собаки, означающая «Друг навеки, навсегда».

Популярная китайская соцсеть.

Китайская пословица, на русский манер означающая «Лучше синица в руке, чем журавль в небе».

Обращение к женщине, годящейся в матери – 阿姨 (āyí; «тетя»).

Гуцинь – китайский семиструнный щипковый музыкальный инструмент.

Строчки из песни BLACKPINK «Crazy Over You».

Строчки из песни Monsta X «Hero»

Традиционный китайский алкогольный напиток, наиболее близкий водке.

Самая крепкая разновидность байцзю, содержание этилового спирта в нем доходит до 70%.

Небольшой чайничек с крышкой, предназначенный для заваривания чая.

Чайная доска.

Скит. «чаша справедливости» – чаша, в которую сливается заваренный чай.

Крупнолистовой полуферментированный чай улун, в Китае относящийся к сине-зеленым.

Эти манипуляции проводятся с целью насладиться ароматом сухого листа чая, так как подогретая гайвань и пары горячей воды, оставшейся в ней, раскрывают запах сильнее.

Первое заваривание чайных листьев. Первый пролив не пьют.

Она в принципе необходима для сливания ненужных проливов чая.

Китайское длинное женское платье. –Прим. ред.

Китайские пельмени.

Кит.擔擔麵担担面 dàndàn miàn. Также известна как «острая лапша по-сычуаньски».

Десертные шарики из семян кунжута.

Кит.«说曹操，曹操到» (англ. «Speak of Cao Cao, and Cao Cao arrives»). Значение: легок на помине.

Кит.天花Пиньинь: heavens were raining flowers. Значение: преувеличивать.

В Китае пригласительные отправляют в красных конвертах, так как красный цвет – символ удачи.

Дракон ассоциируется с праздником, процветанием и счастьем.

Мандарины часто стоят на праздничных столах в Китае, так как являются символом удачи (слово «мандарины» (橙, chéng) звучит похоже на слово «удача» (成, chéng)), процветания и успеха в новом году жизни.

Небольшие плоские свечки с коротким фитилем диаметром 3–4 см, чаще всего упакованные в алюминиевую оправу. Они размещаются не в классическом подсвечнике, а на поверхности воды.

Свинина в кисло-сладком соусе.

Паровые булочки.

Строчки из песни Mr.Kitty «After Dark».

Там же.

Строчки из песни Mr.Kitty «After Dark».

Перевод: 风声鹤唳 (startle at the sound of the wind and cry of the stork) Значение: пугаться любого шороха. О нервном человеке.

Японский аналог русской матрешки.

Кит.«hóngbāo» 红包 – красный конверт.

Лапша долголетия (кит. 寿面,пиньиньShoumian) – традиционный в Китае вид пшеничной лапши, которую всегда едят на дне рождения в честь долголетия именинника. Считается, что, чем длиннее кусок лапши съел именинник, тем дольше он проживет.

В Китае есть традиция создавать шум, чтобы отгонять злых духов от именинника.

В Китае есть традиция, по которой именинник должен выпить бокал шампанского или другого напитка за каждого гостя, что символизирует признание их присутствия и важности.

Китайский аналог игры «Монополия».

吹牛皮 (chuī niú pí) Дословно переводится как «Взорвать бычью кожу». Значение: пускать пыль в глаза.

Согласно Лунному календарю, по которому высчитывается возраст в Китае, ребенку при рождении уже исполняется 1 год. Цзян Хао в действительности 19 лет, но по Лунному календарю 20.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге