Партия на любовь

Глава 1

Виктория Арана

Партия на любовь

© Виктория Арана, 2026

© Оформление.

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

«Махаон»®

Посвящается самому главному фанату настольного тенниса в моей жизни

Встреча на спортивной площадке

Не представляю, какая метеоритная буря или Венера в Марсе ударила мне в голову, когда я решила обокрасть младшего брата. Ну, не то чтобы обокрасть… Так, лишить законного имущества на несколько часов. Я вытащила из его сумки всего лишь один мячик для настольного тенниса, а он уже прислал мне тридцать разгневанных стикеров в мессенджере.

Телефон вибрировал без остановки, поэтому мне пришлось перевести его в режим полета. Позже достанется от мамы – брат обязательно пожалуется, если еще не успел. По-любому в отместку испортит новый штатив или рассветную лампу.

– Евка, иди сюда! Че ты там застряла?

Услышав, что меня зовут, я заозиралась. Подруги стояли напротив, пытаясь привлечь мое внимание. Оказывается, светофор уже почти догорел. Выругавшись, я уже на мигающих цифрах бросилась через дорогу. Водители бурно завозмущались, ударив по клаксонам.

– Еще б на красный побежала! – выкрикнула женщина в окно, с шумом проезжая мимо нас.

Мы дружно показали ей языки и рассмеялись. Летом мы старались видеться как можно чаще. А этим летом – тем более. Девчонки окончили школу, сдали ЕГЭ и теперь томились в ожидании результатов экзаменов. Оставалось надеяться, что никто из них не рванет в какой-нибудь Питер или Новосибирск, и я не останусь одна.

– Блин! Я видела этот сарафан. Он просто бомба, сама хотела купить. – Катька одернула край моего короткого джинсового платья и присвистнула. – Не, ну тебе он точно больше идет. С таким-то задом!

Я шлепнула ее по рукам, за что получила толчок в плечо. Сзади налетела Женька, едва не повалив нас на землю. Я ойкнула, почувствовав боль в колене. Оставалось надеяться, что не повредила.

– Так, все. Мы скоро всех людей распугаем. – Женька отвесила нам обеим подзатыльники.

– Слушаемся, госпожа, – синхронно ответили мы, и снова все вместе рассмеялись.

Взявшись под руки, мы побежали вниз по лестнице в парк, заставляя зазевавшихся голубей разлетаться в стороны. От нас было слишком много шума. Всего через две секунды послышалось недовольное цоканье от взрослых, выгуливающих тут детей. Но нам было все равно. Восемнадцать бывает всего лишь раз в жизни.

Внизу пришлось спасаться бегством: спортивная площадка не прощала зевак. Необузданные роллеры, судя по всему, принимавшие себя за супергонщиков, хлопали в ладоши, создавая неповторимый тревожный звук неизбежного приближения опасности. Мы с девочками разбежались в стороны, пропуская их вперед, и едва не врезались в ограждение футбольного поля.

Вот вроде обычная свободная спортивная площадка, так почему казалось, что тут занимаются сплошь профессионалы? Стыдливо пряча глаза, мы пробежали мимо кортов для волейбола, баскетбола и большого тенниса. Потом за километр обошли рампы, где собравшиеся спортсмены и не только едва ли не дрались за каждый свободный сантиметр.

Роллеры, самокатчики и скейтбордисты, будь они неладны, гоняли по дороге, считая себя важнее прохожих. Нам пришлось сосредоточиться, чтобы ни с кем не столкнуться до того, как доберемся до своей цели.

Нас интересовал самый дальний угол – там, в тени небольшой березовой рощи, притаился один-единственный стол для тенниса. Туда почти никто не ходил, ведь путь до заветного места был полон опасностей в виде неугомонных подростков, вообразивших себя звездами спорта. Да и для игры нужно было принести собственный мячик.

Вокруг все словно сошли с ума. Я насчитала около двадцати стоек со смартфонами. Видео снимали на каждом шагу, надеясь запечатлеть крутой момент, который обязательно прославит юное дарование в интернете. Это веселило. Меня уж точно.

В колледже говорили, что недостаточно сделать что-то хорошо всего один раз. Нужно постоянство. Пусть в начале все будет получаться плохо, но со временем контент будет становиться лучше и в итоге вы выйдете на стабильный хороший уровень. Один же раз круто прыгнуть на камеру, если ты не олимпийский чемпион, – это глупость, достойная разве что двенадцатилетки.

– Я буду первой! – Женька схватилась за привязанную веревкой ракетку.

Она замерла в красивой позе, ожидая, что мы проведем ей фотосессию. Чтобы уважить, я сделала пару кад-ров, любуясь, как ей идет розовая футболка. Блондинкам, к тому же голубоглазым, вообще идет все розовое.

– Стоп, – внезапно меня осенило, – это что, моя футболка?!

Подруга лучезарно улыбнулась и поклонилась, довольная своей выходкой.

– Ты думаешь, что можешь брать вещи мелкого, а твои никто присвоить не может? – Она состроила максимально невинное лицо. – Ты забыла ее у меня. Теперь она моя до тех пор, пока не постираю. – Женя прижала ладони к груди в раскаивающемся жесте.

Хотелось раздеть ее прямо на улице, но совесть мне этого не позволяла. Хотя, если предложить украсть какой-нибудь мешок из магазина…

– Хватит ругаться, – перебила мои мысли Катя, разминаясь, как настоящий спортсмен. – Играем по очереди. За мячиком следим. Лучше сломать общественную ракетку или вообще стол, если это возможно, чем потерять вещь Кири. Он потом наделает мемов с какашками и раскидает их по нашим страничкам.

Катя единственная заявилась в спортивном костюме. Видимо, рассчитывала сойти за свою. Но плохо старалась: надо было рыжие кудряшки хотя бы в хвост собрать, а не разгуливать тут с пушистым облаком вокруг головы.

– И то верно. – Женька кивнула. – Вставай, пора начинать, а то до старости не поиграем.

Я достала пластиковый шарик из нагрудного кармана и бросила подруге. Она его ловко не поймала и сразу же бросилась вдогонку за отскакивающим по прорезиненной поверхности чудовищем, потеря которого грозила мне скоропостижным окончанием жизни.

Завизжав, Катька побежала помогать, пока я снимала это безобразие на камеру. М-да. Сама только что ругала за подобное двенадцатилеток – и посмотрите на меня, такую взрослую и мудрую восемнадцатилетнюю тетку!

Наконец, игра началась. Мы сменяли друг друга каждый раз, когда кто-то не отбивал мяч. Получилось так, что мы менялись после каждой подачи. Вот я смеялась над Кирюхой, а он, оказывается, очень ловкая мелочь, раз умудрялся отбивать этот проклятый пластик. И все же нам было весело. Получу нагоняй, так хотя

Кате, как самой спортивной с виду, шар дважды почетно прилетел в лоб. Женя один раз упала и чуть не вывихнула руку, потому что забыла отпустить привязанную к столу ракетку. Мне «повезло» больше всех: на коленке зрел синяк, один раз я слишком резко дернулась влево, из-за чего мой сарафан задрался, продемонстрировав подругам желтые трусы с Чонгуком1, да еще и ногу чуть не вывернула из-за этого дурацкого шага.

– Спортсменки из нас, конечно… – Женька вздохнула, любуясь моей коленкой.

– Да это даже не спорт. – Катя пыталась отбивать мячик ракеткой вверх, но больше пяти раз подряд у нее еще ни разу не получилось.

– Умоляю, не говори это при Кирилле. Лучше скажи, что шахматы – детская игра. Так хотя бы обидится мой отец, а не адское отродье.

– Ты его слишком боишься. – Женя ухмыльнулась, оглядываясь на детей, резвящихся за сеткой на футбольном поле. – Что он тебе сделает?

– Что сделает? У меня новый штатив стоил пятьсот рублей, а три вот таких шарика, – я ткнула пальцем в Катю, – два косаря. Чуешь разницу? Мне бы такого в двенадцать не купили!

– Сколько? – Подруга аж подавилась, из-за чего мячик снова укатился в сторону. – Черт, черт! – Она побежала за ним, боясь упустить из виду, зная теперь его истинную цену.

Подруга резко остановилась, отшатнувшись. Перед ней стоял парень лет двадцати и нехорошо улыбался. Судя по виду, взъерошенным светлым волосам и пятнам пота на футболке, он пришел с какой-то из близлежащих площадок. Футбол? Волейбол? Не важно. Важно только то, что он держал в руке вещь моего младшего брата, за потерю которой мне грозила трехдневная истерика.

– Что, строите из себя профессионалов? Видел, что не можете даже одного мяча отбить. – Незнакомец легко подбросил подобранный мячик и, не глядя, поймал его. – Отдам той, которая меня обыграет и оставит свой номер.

– Это не твое, чтобы ставить такие условия. – Катя разозлилась, что легко читалось по напряженной позе.

– Кудряшка, не злись. Просто предлагаю поиграть. Вы же этим и занимались?

Парень выглядел чересчур самодовольным. Очень сильно захотелось стереть с его лица это выражение. Желательно, ракеткой по носу.

– Мы тебя не звали, чтобы играть, – подключилась Женька. – Отдай мячик и вали туда, откуда пришел.

– И все же. Силой вы его не отнимете, зато в честном бою…

Я подскочила с земли, разъяренная донельзя, и за несколько шагов преодолела расстояние между нами, совершенно не заботясь о длине платья. Я была сильно ниже и едва доставала ему до плеча, но это не помешало мне уверенно заорать, будто бы я где-то успела хлебнуть огненной водицы.

– А ну, верни! – Я чувствовала, как лицо запылало. Возможно, от ярости. А возможно, и от страха.

– А то что? Еще раз покажешь мне свои клевые труселя? – Он издевательски ухмыльнулся. – Давай, я плохо рассмотрел картинку. Там твой парень нарисован?

Я возмутилась, услышав подобное от незнакомца. Желание наброситься на него с кулаками росло в геометрической прогрессии. Жаль, я когда-то давно неплохо дружила с логикой и теперь знала, что победителем выйти не получится ни при каком раскладе.

– Ха-ха, очень смешно. Где учился шутить? В школе кринжа? Отдай мяч и иди отсюда, раз такой дерзкий.

Он вытянул руку над головой и усмехнулся, глядя на меня сверху вниз.

– Ну же, одна игра или можешь попробовать залезть по мне наверх, как обезьянка. Что выберешь?

Я уже решила, что со всей силы пну его между ног, когда из-за спины послышались неторопливые хлопки. Парень прищурился, недовольно глядя куда-то.

– Нравится издеваться над маленькими хрупкими девочками? – Очередной незнакомый мужской голос прозвучал излишне весело для складывающейся ситуации.

– Тебе-то что? Шел мимо и иди дальше.

Белобрысый насупился. Кажется, в его планы не входило вмешательство другого нахала.

– Ну, сам-то ты, судя по всему, подобному совету решил не следовать. Что, хочешь сыграть с кем-нибудь? Так сыграй со мной.

Нахмурившись, я оглянулась и увидела довольного темноволосого парня. Рядом, вероятно, стоял его друг. Насмешка на его лице меня разозлила. Слишком много самоуверенных на одну мою голову в этот душный июньский день.

– Я хотел поиграть с красивой девушкой, а не с великовозрастным идиотом, – огрызнулся белобрысый.

Послышался дружный смех. Я злобно посмотрела на двоих парней, держащихся за животы. Одному было так весело, что он даже вытирал выступившие слезы. Сейчас вообще было не до смеха!

– Понимаю, когда ты неудачник, хочется почувствовать сладкий вкус победы хотя бы один раз и не важно, каким именно образом эта победа будет получена.

– Что ты сказал? – Вены на шее светловолосого вздулись. – А ну, иди сюда!

– Так пойдем к столу. Чего просто так кулаками махать, раз уж ты так хотел поиграть с кем-нибудь? Играем до трех побед. Стандарт. Я выигрываю – ты отдаешь девчонкам мячик, искренне извиняешься и идешь дальше заниматься своими делами, перестав нервировать юных дам.

Тот, что первый к нам прицепился, тяжело дышал, прилипнув взглядом к крепкой фигуре внезапного соперника. Обдумав что-то, он уверенно кивнул.

– А если я выигрываю, то даю тебе по лицу ракеткой. Несильно, будто бы мне нужно только отбить мячик. Хотя зависит от моего настроения, конечно же.

Парни снова рассмеялись, но на условия согласились. Тот, что участвовал в диалоге, пока второй просто наблюдал, уже крутил в руке привязанную к столу ракетку, будто бы примеряясь. Он явно был спортсменом, выглядел хорошо сложенным. Темные волосы тщательно уложены. Мне даже стало жаль, что хорошая прическа может испортиться из-за каких-то глупых дворовых разборок. У меня самой укладки никогда не получались.

– Окей, давай начинать.

Все происходило слишком быстро и просто возмутительно! Они ведь даже разрешения не спросили, просто внаглую вмешались и решили распорядиться судьбой мячика моего брата. Как только не стыдно?

– Нас вы, конечно же, спрашивать не собираетесь? – Я скрестила руки на груди. – Конечно! Давайте, развлекайтесь, оскорбляйте нас, раз вам так нравится. Но мячик-то верните! Знаете, сколько он стоит?! Да меня брат убьет, если вы его потеряете!

«Рыцарь» бросил на меня быстрый странный взгляд и внезапно подмигнул мне. Симпатичная сволочь тоже чувствовала, что может распоряжаться чужими судьбами.

– Я отвоюю для тебя этот мячик, а ты в обмен дашь мне свой номер телефона. Идет?

Мои щеки залило румянцем. Все еще гневным, но в этот раз еще и смущенным. И приспичило сегодня всем узнать мой номер?

– Для наглецов никаких номеров! И вообще, мой мелкий ракетку лучше держит. Ты отбить-то сможешь? – продолжала негодовать я. – Щас провалишься, а мне все равно придется бить этого идиота, а могла бы уже со всем закончить!

Он усмехнулся и снова крутанул ракетку в руке, покачав головой.

– Тебе могу предложить только отвалить! – Я едва не задохнулась от наглости нахального парня, возомнившего себя черт знает кем.

«Защитник» задумчиво кивнул, переключая внимание на соперника. Блондин занял место напротив. Тот выглядел так, будто готовился вручную разорвать противника на маленькие кусочки. Мяч подлетел, ракетка ловко отправила его в полет. Я уставилась на него, как завороженная, мгновенно забыв о собственной злости.

Темноволосый легко отбил мячик. Для него это будто не стоило никаких усилий. Также он поступил и со второй, и с третьей атакой. Тот, из-за которого все это началось, пытался усложнить подачу, закручивал мяч, отправлял его в сторону, но противник ни разу даже на секунду не выдал волнения. Идеальная прическа не пострадала, когда сильно вспотевший из-за быстрых прыжков наглец не смог отбить мяч.

Злобно рыкнув, он передал право подачи самоуверенному наглецу и приготовился отбивать. На губах «защитника чести» мелькнула мальчишеская улыбка, которой я случайно залюбовалась. Нельзя! Пришлось мысленно отругать саму себя. Никаких больше парней. Нет. Ни за что.

Пока я отмахивалась от невовремя возникшего интереса к противоположному полу, второй раунд закончился. Я не успела увидеть, как так получилось, но первая же подача обернулась проигрышем. Светловолосый взвыл, хватаясь за голову.

– Нечестно! Ты слишком сильно закрутил! Давай еще один раунд, решающий!

Брюнет склонил голову к плечу, окинув взглядом соперника. О чем-то подумав, он снова улыбнулся, из-за чего мне пришлось отвернуться. Лучше не смотреть.

– Тогда, если я выигрываю, то уже я шлепаю тебя ракеткой по лицу. Плюс ты на коленях извинишься перед этими милыми девушками, которые разрешили нам с тобой воспользоваться их инвентарем. Идет?

– Если я выиграю, ты извинишься передо мной в той же позе, но под запись.

– Валяй, попробуй выиграть. – Темноволосый пожал плечами, вновь самодовольно ухмыльнувшись. – Можешь подать мяч сам, раз я делаю это так плохо.

– С удовольствием могу дать тебе парочку уроков, – прохрипел блондин, занимая позицию.

Я сама не заметила, насколько меня увлекло происходящее. В горле пересохло, и порой я забывала дышать. Вокруг нас столпились зеваки, многие достали телефоны, возбужденно о чем-то перешептываясь, и снимали происходящее. Непонятно, что могло их так впечатлить в обычной уличной разборке с помощью теннисных ракеток.

Хотя эта игра напоминала нечто более серьезное, чем все, что я видела до этого. Сосредоточенные лица, выверенные движения, быстрые шаги. Для них обоих это явно не было простым развлечением. Мячик летал от одной стороны стола к другой так быстро, что я его уже практически не различала. Лишь звонкий стук пластикового шарика о поверхности да резкие замахи ракетками давали мне понять, что происходит. Первый докопавшийся до нас запыхался, пот градом стекал по его лицу, тогда как парень, ввязавшийся в перепалку просто по приколу, все еще выглядел собранным и даже холодным.

– Нет! – Светловолосый рухнул на колени, когда мы все не услышали звука отбитого мячика.

– Как удобно, что ты сразу занял нужную позицию, – хохотнул соперник, подзывая нас пальцем. – Ну, что ты должен сказать девочкам?

– Пошли к черту! – он рыкнул так яростно, что слюни долетели до моей посиневшей от недавнего падения коленки.

Мы брезгливо отпрянули, боясь, что брызги попадут на нас. В руке «защитника», сохранившего идеальную прическу даже в такой напряженной игре, появилась теннисная ракетка. Другой он из кармана достал телефон, зашел в какую-то соцсеть и запустил прямой эфир.

– Всем привет! Столкнулся тут с одним наглым малым, решившим, что можно присваивать чужую собственность, если ты выше и сильнее. И пусть это был всего лишь мячик для пинг-понга, поступать так с милыми дамами ой как нехорошо. – Камера сменилась на основную. – Так, а теперь давай извиняться.

У блондина аж глаза покраснели от ярости. Он крепко сжал челюсти и замотал головой. Толпа облепила нас со всех сторон. Телефоны приблизились к сидящему на земле. Мне даже стало его жалко. Не такая уж плохая ситуация была, чтобы так кого-то унижать.

– Мне показалось, что одна из девушек собиралась заехать тебе по причиндалам. Хочешь, я подержу тебя, а она пнет?

Скрипнув зубами, белобрысый уставился на нас с ненавистью, затем перевел взгляд на толпу, о чем-то напряженно размышляя. Тяжело сглотнув, он облизал пересохшие от злости губы и сказал:

– Я вел себя как мудак, прошу прощения. – Голос так сильно пронизывала ненависть, что я испугалась: не прокляли ли меня только что?

– Хороший мальчик. – Темноволосый слегка замахнулся и легонько шлепнул противника по лицу ракеткой. – Все, теперь мы квиты. Сползай, принеси девочкам мячик и можешь быть свободен.

Продолжая буравить нас взглядом, полным ненависти, проигравший реально пополз за мячиком, укатившимся к ограде, а потом точно так же ползком вернулся к нам и протянул мне нагло присвоенную вещь. Будто бы пару часов назад я сама не поступила точно также с младшим братцем.

– Вот и все, можешь идти. Спасибо за игру! – «Защитник» взлохматил волосы униженному и мягко пнул того носком кроссовка.

Светловолосый подлетел и уже собрался наброситься на него с кулаками, но вдруг что-то заметил и решил отступить. Видимо, напугала толпа. Стало так тесно, что я сама едва сдерживала паническое желание дать деру.

– Еще раз появитесь в этом парке – и вам хана! – крикнул униженный, сбегая в сторону кустов.

Послышался дружный смех. Я в который раз за день нервно заозиралась. Какой ужас! Как отсюда выбраться?

– Спасибо, – буркнула я, взглянув на своего «спасителя».

– Дай мяч, – вдруг сказал он.

– Еще чего! – От его наглости даже не знала, что делать. – Только вернула! Или теперь ты хочешь меня унизить ударом ракетки по лицу за проигрыш?

Парень закатил глаза, закончил трансляцию, убрал телефон в карман, достал непонятно откуда взявшийся маркер, легко отобрал у меня мяч, что-то начиркал на нем и сам положил его в мой нагрудный карман.

– Это за то, что заставила понервничать. – Незнакомец лучезарно улыбнулся. – Теперь-то ты дашь мне свой номер?

В бок прилетел чей-то локоть. Я обернулась. Катька смотрела на меня такими большими глазами, будто пыталась косплеить кукол L.O.L. Я недовольно мотнула головой на ее немую просьбу и снова обратилась к парню.

– Еще раз спасибо за помощь, но номер не дам. Сама бы справилась быстрее. – Вновь сложила руки на груди, демонстрируя недовольство. – Что за выходки вообще? Худший подкат в мире. Еще и мяч испортил!

Рядом с нами вырос второй незнакомец, который еще недавно вытирал глаза от слез из-за смеха.

– Эй, нам пора. – Он потянул темноволосого за локоть.

– Не дашь номер? – «Спаситель» прищурился, не двинувшись с места.

– И не мечтай! – Хотелось топнуть ногой от негодования, но это бы выглядело совсем по-детски, поэтому

– Ладно. Сам раздобуду. – Он тихонько рассмеялся.

Я вздрогнула. Смех прозвучал ближе, чем я рассчитывала. В следующую секунду щеки коснулись чьи-то губы. Взвизгнув, я отпрыгнула от него, но он уже уходил. Точнее, его утаскивали в неизвестном направлении очевидно сильные руки друга.

– Найду, вот увидишь! – прокричал он, отказываясь сдаваться. – И трусы у тебя зачетные!

– Нахал! – закричала я вслед, демонстрируя удаляющимся средний палец.

Толпа рассасывалась, поняв, что интересного больше не предвидится. Женька недовольно поджимала губы и ждала от меня оправданий. По их мнению, я поступила глупо. Ну кто бы сомневался. Может, кого-то и привлекало наигранное рыцарство, но точно не меня. Я бы уже давно разобралась с подлецом, и не пришлось бы так долго ждать. Еще и мяч испортил! Что только брату сказать? Последняя стипендия ушла на сарафан. Новые же мячи стоили столько, будто их изготавливали из редких краснокнижных растений, а не из дешманского пластика.

– Ну ты и дура, – подхватила Катя. – Он же просто космос!

– Сама бы и познакомилась, раз тебя тянет на инопланетян, – огрызнулась я, размышляя, где бы раздобыть денег. – Одолжишь два косаря?

– Мы, в отличие от некоторых, стипендию не получаем. Так что нет, у нас нет денег, – за обеих ответила Женька.

– Ну и ладно. Сама разберусь. Больно надо!

Встревоженные, мы направились по домам. Изначально планировали гулять допоздна, но так разволновались, что не могли толком собрать мысли в кучу. Поэтому пришлось, понурив голову, тащиться домой, чтобы объясняться с мелким, который явно уже раскидал по всем моим аккаунтам фотку, где я маленькая сижу на горшке. Хотя, учитывая сколько прошло времени, мог к ней уже и мою взрослую голову прилепить. Ну да, туалетный юмор – его любимый. Надеюсь, любовь к какашкам скоро пройдет. Или я уйду из дома.

Глава 2

Покорение социальных сетей

Дома меня встретил не недовольный взгляд мамы, не ворчание отца и даже не писклявые визги мелкого. Кирюха выглянул из комнаты, как только захлопнулась дверь. Он выглядел подозрительно взволнованным и при этом совсем не злым, поманил меня пальцем в нашу общую берлогу и скрылся за косяком. С кухни показалась мама:

– Привет, солнышко. – Она звонко поцеловала меня в щеку, которую совсем недавно оскорбили чужие губы. – Что-то ты рано. С девочками не поругались?

– Да нет, все ок, просто как-то настроения ни у кого не было долго гулять.

Даже не соврала. Прогулочное настроение действительно улетучилось. Катя и Женя уговаривали меня отправиться на поиски таинственного незнакомца, а я не видела в этом смысла. Надеюсь, они не решили сделать это без меня.

– Ну, ничего. У вас еще этих прогулок будет… – Она мечтательно улыбнулась. – Нагуляетесь. Ужинать хочешь?

Внезапный укол тревоги едва не заставил нахмуриться. Я боялась, что прогулок как раз таки будет мало. Мы редко обсуждали будущее, но мысли, что кто-то уедет, разумеется, не давали покоя. Многие разъезжались после школы по разным городам, надеясь найти свое место в мире.

– Не, пока не хочу, спасибо. Пойду к мелкому – обещала с ним фильм посмотреть.

Мама благодарно улыбнулась. Она вечно переживала, что мы с братом плохо уживаемся в одной комнате.

– Хорошо, я рада. Он всегда счастлив, когда вы проводите время вместе.

Мама вернулась на кухню и включила музыку на колонке погромче. Играла ее любимая песня. В такие моменты она никогда не могла сдержаться – тихо подпевала и даже пританцовывала, насколько позволяло занятие готовкой.

Я скинула кеды, глянула в зеркало. Жуть. Жгуты раскрутились, поэтому я ходила лохматой по улице как минимум последние полчаса. Неудачная челка почти отросла, но вот именно сейчас она решила выбиться из плена невидимок. Волосы и так прямые, как палки, еще и не держатся ничем, стремясь продемонстрировать свою независимость от меня.

– Кхм-кхм. – Навязчивый мелкий заждался меня в комнате и тактично на это намекал.

Я закатила глаза, достала мячик из кармана и пошла сдаваться с поличным. Наша комната была разделена шкафом пополам. Пубертатный подросток отгородился от меня шторкой, а теперь тащил на свою часть. Туда, где была возможность проветрить. Мальчики подростки те еще вонючки. Я без окна еще проживу, но если он не будет проветривать, то точно задохнусь.

Кирилл с силой усадил меня в свое кресло. И думать не хочу, чем он тут занимается, пока никого нет. Надеюсь, в обивке не поселилось никакого биологического оружия.

– Ну?! Я жду! – Он выглядел подозрительно взволнованно, будто я не украла у него личную вещь, а встретилась с суперзвездой.

– Мне правда очень жаль, – начала я, протягивая мячик. Он сразу же выхватил его у меня и принялся вертеть, после чего внезапно запрыгал на месте и даже начал похрюкивать. – С тобой все нормально?

– Со мной? Нормально? Да ты! Ты! Ты хоть понимаешь, что произошло?!

– Понимаю. Я взяла твою вещь без спроса и теперь тебе должна.

Мелкий уже несколько лет занимался настольным теннисом. Я ходила на парочку его соревнований. Отец же с мамой не пропустили ни одного. Они безумно гордились сыном, хотя до высот ему, конечно, было далековато. К слову, об этом говорить в нашем доме строго запрещалось. Для нас он был перманентным чемпионом. Самым лучшим.

– Ты мне ничего не должна! – Он аж покраснел. – Это я тебе должен! Спасибо! Я сначала думал его продать, но потом понял, что лучше оставлю себе! – Кирилл звучно поцеловал мячик, который сегодня где только не покатался.

– Фу! – Я скривилась. – Дай я хоть его помою. У меня на столе есть санитайзер, если ты хочешь лобызаться с грязным пластиком.

– Не смей! Его нельзя мыть больше никогда! Да он скоро будет стоить целое состояние, но еще важнее то, что он – мой. Спасибо, ты лучшая сестра на свете!

Кирилл резко бросился ко мне и крепко обнял. Я не поняла причины внезапного прилива нежностей, но на всякий случай обняла его в ответ, стараясь не дышать. Вдруг безумие заразное.

– Так что случилось-то? Думала, орать будешь. – Я похлопала мелкого по спине надеясь, что он меня отпустит.

– Что случилось? Ты реально ничего не поняла? Я был лучшего о тебе мнения, – надменно бросил он, падая на узкую кровать.

– Да что я должна была понять-то? – Я придвинулась на стуле к нему и попыталась заглянуть в телефон.

На удивление, меня никто не треснул по голове, не толкнул и даже не пукнул, чтобы защитить личные границы. Малой повернулся и тыкнул на кружочек в мессенджере, разворачивая экран так, чтобы мне было удобнее.

Я похолодела. Передо мной был тот самый тип, который пытался узнать мой номер. А на видео слишком

– Ты где это нашел? – Пришлось выхватить мобильник и открыть комментарии под видео.

«Симпатяжка», «Я б тоже извинился перед ней на коленях», «Номер-то взял? Или это так, по приколу было?», «А мне блондинка больше понравилась!» – комментарии появлялись слишком быстро, я не успевала их читать. Щеки в который раз за день залило краской. Стало неловко. Вернула телефон малому и отвернулась.

– Не, не, смотри! – Он снова настойчиво ткнул в меня телефоном.

Пришлось подчиниться. На этот раз он показывал короткие клипы. Разные ракурсы произошедшего со мной какой-то час назад. Подписи: «Чемпион России уделал хама не напрягаясь», «Кого оскорбить, чтобы Максим Исаев сыграл со мной?!», «Так девушку еще не завоевывали», – заставили меня покраснеть еще раз.

– Чемпион России? По чему? По неудачным подкатам?

Кирилл с силой треснул себя по лицу. Шлепок вышел впечатляющий. Пухлая щека покраснела.

– Ну ты и дура. Все, твой интеллект навеки потерян для мира. – Он вздохнул так, будто из-за меня в мире появился рак. – Чем ты думаешь-то? Задом? Это Максим Исаев! Понимаешь? Нет, ты не понимаешь! Максим Исаев – чемпион России по настольному теннису во взрослом одиночном разряде! До этого он был чемпионом мира в парном юношеском разряде с Ильей Анохиным! Он там рядом стоял, они вечно вместе ходят, друзья детства. У тебя что, даже мимолетной мысли не возникло, что перед тобой не обычный дебил?!

– Мне-то какое дело до чемпионов мира по настольному теннису? Где я, а где теннис?

– Ты сейчас меня так оскорбила, что я даже не знаю, что сделать, чтобы выразить всю мою злобу! – Мелкий подпрыгнул на кровати и замахнулся пяткой, явно собираясь меня пнуть.

Я откатилась, не желая попадать под удар вонючего носка. Киря недовольно щурился, вскидывал руки и что-то бормотал себе под нос. Я решила не искушать судьбу, открыла окно, задернула шторку и упала уже на свою кровать.

Хотя мы делили одну комнату, нам обоим хватало здесь места. Я, правда, надеялась, что через год окончу колледж, найду адекватную работу и съеду. Не то чтобы мне не нравилось жить с родителями – напротив, я их обожала, как и мелкого, хоть он и вонючка. Просто уже хотелось почувствовать этот вкус свободы, самой решать, когда приходить домой, что есть на ужин и все вот это вот, что делают настоящие взрослые.

Вздохнув, я решила пойти сполоснуться. Вспомнила о чужих слюнях, которые прилетели мне на коленки и на щеку. Гадость. Вздрогнув от мерзости, я схватила косметичку с уходовой косметикой и пошла в ванную. Надо было успеть до того, как папа вернется с работы. Мы старались ужинать всей семьей и обсуждать новости за день.

В ванной я уставилась на себя в зеркало, вновь и вновь прокручивая произошедшее. В тех комментах меня назвали симпатяжкой. Стало даже обидно. Я считала себя чуть больше, чем просто симпатяжкой. Но со стороны, наверное, виднее… Критично посмотрела на живот. Вроде, почти плоский. Нормальный. Или нет?

С тяжелыми мыслями я залезла в душ и тщательно намылилась, проверяя, впитался ли в меня запах винограда от нового геля для душа. Осталась недовольна, пришлось повторить еще три раза. Боялась, что чужие бактерии колонизируют мою кожу. Выбравшись из ванны, я протерла запотевшее зеркало. Без косметики стала выглядеть слишком молодо. В восемнадцать хотелось иметь более зрелую внешность. Надеюсь, скоро эти щеки куда-нибудь денутся, или я не знаю, что с ними делать.

Послышался щелчок. Вернулся отец. Я быстро собрала вещи, накинула халат и выскочила в коридор. Так и было. На шее у папы висел Кирилл, а мама стояла неподалеку в импровизированной очереди. Я подошла последней и обняла папу. Соскучилась, хотя мы виделись с утра, когда я в полусне закрывала за ним дверь.

За ужином я вяло ковырялась в тарелке. Может, чтобы сошла припухлость, нужно просто не есть?! Может, это и не припухлость вовсе… Точнее припухлость, только не подростковая, а весовая. Как узнать, есть ли у меня ожирение? Вдруг уже пора на передачу «Я вешу триста кг»?

Я не заметила, что от переживаний стала грызть пустую вилку. Мама расстроилась, хотя со мной давно такого не было. Все-таки, последние полгода я вела и чувствовала себя почти нормально. Решила не комментировать. Вместо этого слушала рассказ папы, как прошел его день на работе. Мне всегда это нравилось. Вроде простая офисная работа. В фильмах, правда, офисники чаще всего просто пьют кофе и разговаривают, но отец всегда приносил с собой забавные истории.

– А Ева обещала завтра сходить со мной на тренировку! – Мелкий хитро улыбался, поглядывая на меня.

– Это так чудесно. – Мама всплеснула руками. – Кирилл давно этого ждал. Ты такая хорошая сестра.

Она легко коснулась моей щеки. Пришлось кивнуть и улыбнуться. Что ж, если за отсутствие риска для продолжения жизни на одной территории с пубертатником нужно пару часов потерпеть других подростков и послушать стук мяча о стол, я готова.

После ужина я взяла ноутбук и задумалась: зачем? Какой-то импульс заставил меня зайти в Яндекс и забить в поиск только что узнанное имя. По запросу «Максим Исаев» интернет выдал мне кучу информации о Штирлице, каком-то разведчике, пожарнике, продюсере… Господи, какое популярное имя. Точнее – популярное среди знаменитостей. Если пожарника и разведчика можно назвать знаменитостями.

В итоге пришлось смириться с поражением и добавить «чемпион России по настольному теннису». Выдача запестрела спортивными статьями, его блогом, кучей видеозаписей и интервью. Публичный тип. Полистала инфу по нескольким ссылкам, мельком глянула картинки и закрыла, поругав себя за несдержанность.

«Тебе не интересно. Было бы интересно, ты бы дала ему свой номер», – проворчала я сама на себя и достала смартфон.

Забыла, что еще днем перевела его в авиарежим. Уведомления посыпались на меня градом. Кажется, за эти несколько часов про меня вспомнили вообще все.

Первым делом я открыла переписку с малым, пролистала смайлики-какашки и странные сообщения: «Только попробуй не донести его до дома, я тебя никогда не прощу!» Катя и Женя в нашем общем чате бурно обсуждали произошедшее, обмениваясь ссылками.

Еванга:«Блин, от вас я такой подставы не ожидала!»

Кажется, в нашей переписке собралась вообще вся подноготная на Максима Исаева чуть ли не с рождения. Когда они только успели все это нарыть?

Катенок:«Ты лучше почитай про него, не такой простой тип».

Женетворец:«Да ну, милашка же!»

Женя прислала какие-то мемы с его лицом. Я цокнула языком от недовольства. Интересно, долго он будет меня преследовать? Надеялась, отвалится сразу, как мы уйдем из парка. Разобрала переписки, расставила эмодзи на пришедшие

От увиденного мои брови едва не покинули границу лица. Плюс сто подписчиков! Откуда? Реакций наставили, комментарии какие-то странные… Я вела его по фану, просто тренируясь для будущей работы. Ведь чтобы вести социальные сети какой-нибудь компании, настраивать таргет, рекламу, работать с блогерами и так далее, нужно хотя бы отдаленно понимать алгоритмы. Блог рос медленно и неуверенно, мне больше и не нужно было, а тут разом сто человек! Надеюсь, меня не забанят… Откуда они только взялись?

Глава 3

Мелкий сводник

Отец оплачивал хорошую секцию для Кирилла, поэтому мне было где сидеть. В прошлой не предусматривали места для сумок, чего уж говорить о целом человеке. Когда Кирилл только вдохновился настольным теннисом, я следила за ним на тренировках, ведь ему было всего пять лет. Тогда приходилось сидеть на полу, не сводя глаз с любимого карапуза. Сейчас дела обстояли иначе.

Для родителей, друзей и родственников соорудили своего рода мини-трибуны, поэтому я уселась в первый ряд, включив в наушниках аудиокнигу. Как раз недавно вышла новелла, которую я решила не покупать, ведь места для книг и комиксов в комнате практически не было.

На соседнее сидение плюхнулась Вера – старшая сестра Никиты, друга моего брата. Не успев поздороваться, она принялась раскладывать штатив.

– Ты чего? – Я засмеялась, отсаживаясь от нее через сиденье.

– Мне мозги выели чайной ложечкой. Сказали, сегодня нужно обязательно прийти и снять всю тренировку от начала до конца.

– Так они ж сейчас только разминаются… – Я неуверенно окинула взглядом зал, не заметив ничего необычного.

Мелких после легкой растяжки гоняли по кругу. В такие моменты я радовалась, что гиперактивные дети даже летом тратили энергию с пользой. Мне энергии брата было предостаточно даже после его изматывающих многочасовых тренировок.

– Неважно. Он сказал – я делаю. И мы молчим, чтобы не испортить момент его триумфа. Может, поверил, что сегодня уделает Кирилла.

– Спорим на сотку, что Кирилл уделает Никиту один на один?

Вера прищурилась, пробежалась по мне взглядом и уверенно кивнула, включив кнопку записи. Видимо, ее действительно достали, потому что она сразу подключила к телефону пауэрбанк и повысила качество видео.

Беззвучно поаплодировав ее усилиям, я перевела взгляд на малого. Он то и дело косился на выход из раздевалки, хотя, насколько я могла судить, их группа уже вся была на площадке. Кстати, я еще ни разу не видела, чтобы их так тщательно разминали. Тем более летом.

Тренер разбил детей по парам, причем нетипичным – мелкие должны были играть с теми, с кем совсем не привыкли. Разный возраст, разный опыт, рост, вес. Раз Киря меня позвал, казалось важным подмечать все нюансы.

Звук отбиваемых мячей заглушил аудиокнигу. Пришлось выключить. Закинув ногу на ногу, я уперлась подбородком в руку, сосредотачиваясь на том, что делает малой. Он играл намного увереннее, чем когда я приходила в прошлый раз. Подача стала хитрее, движения резче. Я решила начать дразнить его маленьким профи, если не забуду.

Лицо сосредоточено, он прыгал из стороны в сторону, как резвый кузнечик, хотя это явно был только разогрев. Непонятно, зачем Кирюха решил потратить столько сил на начальном этапе. Или теперь для него это нормально?

Почему-то я вспомнила вчерашний день. Тот блондин играл так яростно, будто это был не теннис, а сражение за честь. Странно. Почему им было так важно выиграть, ведь это всего лишь игра? Тем более вчера все произошло слишком быстро, странно и глупо. Надеюсь, я с ним больше никогда не пересекусь. Кажется, злобный нахал затаил на меня обиду. В принципе, можно понять. Мне бы тоже не понравилось, если бы меня поставили на колени и заставили ползать по асфальту, когда вокруг столпилось столько людей. Странно, что он не полез в драку. Я бы лучше по лицу получила, чем так унижалась.

Вера скучала, но изо всех сил делала вид, что невероятно заинтересована. Удивительно, что сегодня пришло так много взрослых. В основном, правда, братья и сестры, ведь в середине рабочего дня мало кто из родителей мог вырваться на обычную тренировку, если не находились в отпуске.

Малой опасно дернулся влево и чуть не упал. Я сама не заметила, как подскочила к ограждению и приготовилась перепрыгивать. Остановил меня уязвленный взгляд исподлобья.

Точно. Когда старшая сестра бежит ловить – это не круто. Все время забываю. Пришлось вернуться на трибуну, чтобы не позорить золотого ребенка. Золотого, потому что, в отличие от меня, он занимался хоть чем-то полезным. Хотя бы для тела.

Соседка хмыкнула и толкнула меня в бок, напоминая о сделанной ставке. Но Кирилла с Никитой пока еще не ставили в пару и, скорее всего, не поставят. Время уже перевалило за середину и начиналось все самое интересное и выматывающее. Все то, в чем я ничего не понимала. Тем более я была уверена, что мой легко утер бы нос Никите. Никитам вообще редко по жизни везет. Не самое удачное имя.

Внезапно стук прекратился. По инерции продолжая следить за малым, я впервые в жизни увидела, как он прыгает и визжит от счастья на тренировке не из-за выигрыша. Сама не заметила, как улыбнулась. Потом перевела взгляд на то, что так сильно его обрадовало, и похолодела.

Из дверей, ведущих в раздевалки, вышло сразу несколько человек: три девушки и трое парней. Если бы я не знала, где нахожусь, приняла бы происходящее за какой-нибудь концерт. Причем запланированный. Никто не выглядел удивленным, даже тренер. Когда только успели все это провернуть? Мелочь визжала, прыгала и хлопала в ладоши, облепив новоприбывших со всех сторон. Двое из них были мне знакомы. Максим и… Кажется, Илья? Да, вроде Илья.

– Ребята, сегодня наши лучшие спортсмены выкроили немного времени, чтобы поделиться с вами своей энергией. Вы давно просили позвать настоящих профессионалов, и вот они здесь. А теперь покажите им, чего стоите! – крикнул тренер, а затем отправил их по местам.

Я уставилась на Кирилла, мысленно пообещав ему расправу. Явно ведь все это не простое совпадение. Не слышала, чтобы к ним приходил кто-то круче простого взрослого, умеющего более-менее сносно держать ракетку. Да и то было редкостью. Обычно играли друг с другом. Тут же, судя по виду и поведению, собрались лучшие из лучших. И для чего? Чтобы потренировать двенадцатилеток? Бред.

Вера в шоке наблюдала за происходящим. Вдруг, резко опомнившись, она метнулась к камере, наконец поняв истинное значение данного ей поручения. Я же стойко игнорировала Исаева, продолжая

Я не удивилась, когда к моему малому подошел Максим и начал ему что-то объяснять и показывать. К его соседу встал Илья. Они о чем-то договорились и одновременно взялись за ракетки. Я решила, что мне не простят, если не будет записи. Поэтому достала телефон по примеру Веры и включила камеру.

Они играли парами. Причем так, что большая часть веселья доставалась детям. Уж не знаю, как мяч так закручивался, что прилетал ровно в ракетку, находящуюся в явно потной ладошке. У Кирилла точно приумножилось чувство собственной важности. Теперь придется слушать об этом как минимум несколько месяцев.

Мои глаза будто сами собой косились на его напарника. Я пыталась скрывать это, наблюдая за игрой через экран телефона, будто меня интересовал только удачный ракурс. Исаев даже не напрягался, но делал все, чтобы детям было весело. Сегодня он выглядел не так идеально. Больше напоминал обычного студента, решившего развлечь детишек. Смеялся вместе со всеми, помогал, подсказывал, направлял, в общем, делал все, чтобы для детей этот день стал незабываемым.

Игра закончилась. Кирилл восторженно взвыл и бросился на Максима с объятиями. Тот снова рассмеялся, отчего лично я поплыла, взъерошил его волосы и отдал свою ракетку. Раздался такой визг, что, мне кажется, слышно было даже в соседнем городе.

Мелкого от Максима отлеплял тренер. Времени оставалось мало, поэтому его отправили ко мне. Судя по сурово топорщемуся в мою сторону пальцу, Кириллу уже было плевать на тренировку. Он подхватил свои вещи и побежал ко мне. Только когда красные от волнения и усталости щеки заняли весь экран телефона, я опомнилась и остановила запись.

– Ты вообще видела, как я круто играл? – Темные глаза сверкали от волнения. – Я был на высоте! И только посмотри, посмотри! Он подарил мне свою ракетку!

Вера шикнула на Кирилла, и за это уже я ткнула ее в бок. Никто, кроме меня, не имел права шипеть на моего мелкого, несмотря на страшный косяк. Я все еще не могла поверить в такую подставу от родного брата.

– Быстро переодевайся, жду тебя на улице, там мне все и расскажешь, – злобно прошипела я ему на ухо, чтобы никто не услышал.

Кирилл выпучил глаза и отрицательно замотал головой. Потом перелез через ограждение и плюхнулся рядом со мной, тяжело дыша. Я вытащила ему из рюкзака бутылку воды, и он ее сразу высосал, даже не заметив, что там было целых пол-литра.

Я смотрела на паршивца и, хотя невероятно бесилась из-за происходящего, не могла за него не порадоваться. Вот уж кто брал от жизни все: увидел возможность и сразу воспользовался. Не удивлюсь, если за тренировку он слил мой номер телефона.

Радостные повизгивания все не прекращались. Я вздохнула, снова наклонилась к уху брата, решившись на подкуп.

– Если мы сейчас уйдем, дам тебе косарь, – сообщила я условия сделки.

Денег у меня не было, но я могла попросить у папы. Мне это не нравилось, ведь я уже взрослая кобылка, но он никогда не отказывал. Мелкий с прищуром глянул на меня, потом показал три пальца.

– Ах ты маленький шантажист! – зашипела я на него, но на условия согласилась. Глянула на часы: нам нужно было убраться отсюда за десять минут. – Жду тебя на улице. Если появишься через три минуты, получишь три тысячи завтра утром. Если опоздаешь, получишь тысячу. Если не выйдешь до окончания тренировки, получишь подзатыльник, понял?

Кирилл радостно закивал, быстро обнял меня за шею и стремглав бросился к раздевалке. Я же осмотрелась, удостоверилась, что на меня никто не смотрит, а потом постаралась как можно незаметнее проползти к выходу для родителей, передвигаясь на четвереньках, чтобы меня не было видно из-за ограды.

Некоторые на меня весело поглядывали, но я все равно сделала это – выбралась без назойливых разговоров и попыток познакомиться. С мелким мы вышли на улицу одновременно. Я сразу схватила его за плечо и потащила домой, хотя он и не сопротивлялся, находясь в настоящем экстазе от произошедшего.

В его возрасте для счастья нужно совсем немного: внимание родителей или близких людей, друзья, лето, отсутствие домашки и, конечно же, успех в хобби или спорте. Сейчас карты сложились так, что он получил все сполна, еще и разом. Оставалось надеяться, что для него это не перебор.

– И как это понимать? – спросила я, как только он немного пришел в себя.

– Благодаря тебе мне теперь должна вся секция. – Кирилл хихикнул и крутанул новую ракетку. – Ты, конечно, неразумная, раз убегаешь, но мне без разницы, я свое уже получил.

Малой больше походил на кота, объевшегося сметаной. Сытого, довольного, сорвавшего запретный плод. Ему бы сейчас завалиться на кровать, но сначала придется заставить его помыться.

– Кто это были? Знаю только двоих, – попыталась завязать разговор издалека.

– Я слишком рано оценил твой разум. Ты хуже, чем неразумная. – Киря всплеснул руками. – Ну как можно не знать мастеров спорта по настольному теннису? Ты безнадежна!

– Легко. Достаточно просто им не интересоваться, – съязвила в ответ. – И как же ты этого добился?

– Это было просто. Написал под тем прямым эфиром, что это моя дебилка-сестра. Максим написал мне, ты еще домой не пришла. Он торговался за твой номер, предлагал ништяки и даже деньги. Пришлось подсказать правильную цену.

– Прекрасно. То есть ты дал ему мой номер. Класс. Спасибо. Ты лучший брат. Денег не получишь.

– Эй! Ты же обещала! – От возмущения у него раздулись ноздри.

– Это была уловка. Иначе бы мне пришлось с ним разговаривать. Продай вон ракетку. Точно тыщи три стоит.

– Три тыщи? – Он рассмеялся. – Да даже если бы это не была ракетка действующего чемпиона России, ты посмотри на фирму! Она кусков двадцать стоит!

– Сколько?! – От шока я остановилась. – Это же простая деревяшка!

– И это даже не средняя ракетка, а из числа попроще, – нравоучительно протянул малой, разглядывая полученную награду. – Явно рассчитывал мне скинуть, взял, которую не жалко! Хорошо, что ты меня вытащила оттуда пораньше. По-любому кто-нибудь попытался бы отобрать!

До дома мы добрались в тишине. Телефон вибрировал, но я его игнорировала. Вдруг назойливый спортсмен уже названивает. Ни на секунду не собиралась вестись на эту детскую провокацию. Подумать только! Предлагал моему брату деньги за номер телефона! Как не стыдно? Детей могут подкупать только родственники!

В квартиру Кирилл влетел так, будто хотел срочно рассказать маме обо всем произошедшем. Судя по стуку клавиш, она работала. Хорошо, что он почему-то

Я зашла в комнату и выругалась под нос, понимая, почему Кирилл без уговоров побежал в душ. В потолок упирались семь воздушных шариков. На концах ленточек находился противовес в виде небольших свертков. Странно, это не выглядело надежным. На кровати лежал букет желтых цветов с привязанным к нему конвертом. Сжав руки в кулаки, я пошла к маме. Отвлечь ее все-таки придется.

– А, солнышко, вы уже вернулись. – Она улыбнулась, снимая наушники. Видимо не слышала, как мы зашли. – Почему ты не говорила, что у тебя появился ухажер? – В ее голубых глазах сверкало юношеское озорство.

Ну да. Мама уже полгода ждет, когда я снова начну обсуждать с ней личную жизнь. Или когда у меня хотя бы появится желание снова сходить на свидание. Только что обсуждать, если никакой нормальной личной жизни у меня не было? Кроме сплошного разочарования, даже говорить не о чем. А его мы уже обмусолили всей семьей и не раз. В новеллах любовь показывали так красиво, что до этого уровня просто невозможно достать.

– У меня нет никакого ухажера, только один назойливый болван. Цветы курьер принес? – Я сама не поняла, почему задала этот вопрос.

Мама развернулась на стуле полностью, явно удивляясь услышанному.

– Да нет. Обычный парень пришел, Максимом представился. Мы с ним пару минут поболтали, потом он убежал. Хороший мальчик, веселый. Сказал, спортом занимается.

Я недовольно застонала, упав в папино кресло. Не могла поверить, что он настолько наглый, что явился прямо к нам домой. Стоп. Откуда он узнал, где я живу?

– Кирилл!!! – заорала я во все горло и метнулась к ванной. С силой ударила кулаком по двери. Вода перестала литься. – А ну, выходи, паршивая козявка! Ты знаешь, что давать адрес кому попало – отвратительная идея?

– Что? – Мама выросла рядом. – Ты дал парню, который подбивает клинья к твоей сестре, наш домашний адрес? Молодой человек! А ну-ка, на выход из укрытия!

Дверь приоткрылась. Показался покрасневший нос и очень виноватые глаза.

– Мама! Она ему ТАК нравится, что он даже пришел к нам на тренировку! А она! Она! Отказывает ему! Ему! Да он на Олимпийские игры поедет! А потом на чемпионат МИРА! Мира, понимаешь? А она что? Заставила меня сбежать, чтобы с ним не говорить!

– И правильно сделала! Если этот Максим не понимает значения слова «нет», значит, ему не место рядом с твоей сестрой. Забыл, как ей сложно пришлось в последний год? Ты подумал, насколько опасно делиться личным адресом с незнакомцами?

– Он не незнакомец. – Кирилл закатил глаза, плотнее запахивая халат. – Это Максим Исаев, чемпион России по настольному теннису! Его найти вообще несложно, достаточно просто прийти на любые соревнования. Так что в моем поступке не было ничего такого!

Мама схватила мелочь за ухо и потащила к себе в спальню для воспитательной беседы. Я не стала вмешиваться. Моя мамочка – мастер в отстаивании личных границ. Иначе на удаленке она бы только и делала, что работала с утра до ночи. Нужно было вернуться в комнату и дождаться окончания беседы там.

Я совсем забыла о букете и шариках. Сдавшись, я со вздохом взяла конверт, даже не притворяясь, что мне неинтересно.

«Не разглядел, кто именно у тебя уже есть, поэтому на всякий случай купил полный комплект. Заеду в семь. Оденься потеплее».

– Что он не разглядел? – Нахмурившись, я перерыла букет, но ничего внутри не нашла.

Взгляд зацепился за странные утяжелители, с первого взгляда показавшиеся подозрительными. Потянула на себя ближайшую веревочку – она не поддалась. Пришлось немного повозиться. В итоге злобные веревки заставили меня прибегнуть к помощи ножниц. На колени упал нежно-розовый комок ткани. Я развернула его и тут же покраснела, как вареный рак. Быстро размотала все остальные свертки. Семь разноцветных труселей. Сзади на всех – лица солистов BTS с коронными фразочками. Все разные. Ровно семь штук.

Я молча смотрела на свою находку и не понимала, что с этим делать. Брезгливость пересилила. Сбросила все трусы на пол и ногой запихнула под кровать. Подхватила букет и помчалась к маме. Она как раз закончила отчитывать краснючего от стыда Кирилла.

– Мам, тебе цветы нужны? – на выдохе спросила я.

– Да нет, это же твои цве… – Она не успела договорить, а я уже выбросила букет в открытое из-за жары окно.

– Ева! Надо было хотя бы в мусор! Ты же знаешь, нельзя просто выбрасывать что-то в окно, если это не вещи изменника! – От моей невоспитанности мама схватилась за голову.

– Еще раз ты попробуешь вмешаться в мою личную жизнь – и я больше никогда с тобой не заговорю. Понял? – зашипела я, нависнув над малым.

Он нервно сглотнул и осторожно кивнул. Удостоверившись, что угроза дошла до адресата, я вернулась в комнату, накидала внутрь рюкзака вещей и пулей вылетела из квартиры, боясь пересечься с наглым теннисистом. Оставаться дома было нельзя – я слишком злилась на мелкого и боялась наговорить лишнего. Переночую у кого-нибудь из подруг. Может, пересижу пару дней. Совершенно не хотелось оставаться там, где меня могут найти против моей воли. На ходу я написала маме сообщение, чтобы не волновалась, обозначила, куда пойду и выключила телефон. Еще какие-то самовлюбленные идиоты не решали за меня, когда, куда и в чем идти.

Глава 4

Чересчур упорный теннисист

Ни к Кате, ни к Жене идти не хотелось. Они обе были в курсе происходящего и не факт, что находились на моей стороне. Мало ли, что им в голову ударит. Я кинула взгляд туда, куда должен был приземлиться букет. Цветов внизу уже не лежало. Включила любимый альбом W242 и поплелась к общагам. После бывшего только так и спасалась. Пережить боль и обиду помогла только кардинальная смена обстановки.

Девочки всегда радовались гостям, особенно с интересными историями. Я, разумеется, рассказывать ничего не планировала. Зато будет где переночевать. По-любому заставят участвовать в каком-нибудь видео или редактировать статью, да и ладно.

Погода стояла замечательная. Всегда обожала летнюю Москву. Да и осеннюю. И зимнюю. А весной она просто прелесть! Как можно отказаться от жизни в этом прекрасном городе? Да, дорого, зато вокруг так и кипит жизнь! Я мало где была, но точно знала, что подобное есть только здесь.

Ты сливаешься с потоком, становишься единым целым с людьми, несмотря на то что у вас разные цели, разные стремления, мысли, желания. Столица принимала всех, не разделяя на местных и приезжих. Ей было не важно, откуда ты. Главное, что ты решил

Уверена, подруги уедут и будут редко приезжать. И еще ладно, если просто в другой город. Могли ведь и за границу! Катя так точно. Со временем мы станем общаться все реже, а потом и вовсе разорвем связи. И не будут иметь значения все десять лет нашей дружбы. Она останется в прошлом. Как и я.

У них появятся новые друзья, интересы, учеба, работа, парни… Даже сейчас, когда я после девятого класса решила уйти в колледж, наши отношения стали прохладнее. Зато они сблизились. Наверное, поэтому и не обсуждали со мной, куда собирались поступать. Поэтому и я молчала. Боялась разрушить иллюзию нашей и без того хрупкой дружбы. Слишком любила их обеих.

На миг я залюбовалась бабушкой и дедушкой, сидевшими на скамейке в нескольких метрах от меня. Седовласый мужчина поправил шляпу своей даме, чтобы вечернее солнце не пекло ей затылок, а потом вновь раскрыл книгу, продолжая вслух читать для нее стихи. Это ли не любовь? Хочу, чтобы и на меня так когда-нибудь посмотрели.

Или чтобы было так же, как у родителей. У меня идеальная семья. Даже жалко покидать родное гнездо, но уже пора. Многие мои знакомые работали параллельно с учебой, пытаясь обеспечить себе адекватное существование в городе. Я не обманывала себя: хорошую работу с моими нулевыми навыками найти сложно. Очень. Тем более когда низкоквалифицированных кадров на рынке в избытке. Но если пробовать, то когда, если не сейчас?

Я смотрела на приезжих сверстников и завидовала их самостоятельности. Конечно, хорошо, когда родители могут решить любую твою проблему от кариеса до новых зимних ботинок. Но не могло же так продолжаться вечно? Значит, пора сделать хоть что-нибудь. Страшило то, что я понятия не имела, чем хочу заниматься по жизни, несмотря на скорое окончание колледжа.

Я замерла под окнами хорошо знакомого общежития. В первое время после расставания с Сашей я вообще никуда не выходила. Не могла. Дома близкие окружали глубокой заботой, старались развлечь и помочь справиться с невыносимой болью. Но по-настоящему излечиться помогли другие люди, не знавшие меня с раннего детства. Мне было настолько плохо, что родители отпускали ночевать в сомнительное здание в семнадцать лет, видя, что от этого я поправляюсь. Правда, папа всегда провожал и встречал, а еще не разрешал выключать телефон ни на секунду, но это того стоило.

Здание смотрело на мир грязными окнами. Оно давно нуждалось в ремонте, но это мало кого смущало. Ни тараканов, живущих внутри на правах полноправных хозяев, ни студентов, научившихся соседствовать с усатыми насекомыми, ни коменданта, ни, собственно, сам колледж.

Я взяла палку и трижды ударила по водосточной трубе. Наш условный знак – если они там, сбросят веревочную лестницу. Нет – пойду дальше. На край расчехлю кредитку, врученную отцом на непредвиденные расходы, и оплачу хостел. Домой возвращаться не хотелось. Совсем не было настроения ссориться с мелким. Боялась наговорить грубостей и испортить отношения между нами. Нужно нормально объяснить ему мои претензии, чтобы он больше так не делал.

Заветные створки раскрылись. Через секунду со второго этажа скатилась веревочная лестница. Внутренне ликуя, я полезла вверх, придерживаясь за трубу. Первые разы было жутко страшно, но потом я привыкла. Так веселее и можно не уходить. Шаг за шагом добралась до нужного подоконника, покрывшись липким потом. Со стороны, может, выглядело просто, на самом деле нужно быть атлетом, чтобы справиться с этой ерундой.

Я схватилась одной рукой за облупившийся деревянный подоконник. Меня тут же потянули за руку, втаскивая внутрь за счет старой доброй грубой силы. Вместе мы рухнули на пол и захихикали. Иногда я задавалась вопросом: а если бы девчонки жили выше, я бы лазила туда? А потом сама же отвечала: ну конечно!

Девочки походили на близняшек. Чуть полноватые из-за питания чем попало, зато мягкие и уютные. Волосы темные, длинные, вечно собранные в хвосты. Они ходили вместе, жили вместе и дружили со мной вместе, будто разделиться для них было самым страшным на свете.

В колледже я была другой. Не такой, как дома или со школьными подругами. Здесь границы нормальности размывались, обязательства давили чуть меньше, как и необходимость вести себя прилично. Тревожность, к слову, тоже доставала меньше.

Где-то в коридоре долбила музыка. Кто-то за стенкой жарил, судя по запаху, луковые котлеты. Мне тут нравилось. Они говорили, что это только из-за моего тепличного детства и юношества.

– Я тут посплю сегодня? – спросила я, разглядывая красных журавликов из бумаги, приклеенных к потолку.

– Пол всегда в твоем распоряжении. – Аня ногой открыла шкаф и пальцами вытянула спальный мешок, который я купила на первую же стипендию.

– Огонь, а то мелкий достал, – сказала я радостно, вытаскивая из сумки вещи.

– На то он и мелкий. – Оля пожала плечами, открывая пачку чипсов – Ну, ничего. Жаль, тебе нельзя жить с нами в общаге. Тут весело. – Она внезапно рассмеялась, а потом так же внезапно подавилась.

– Ну-ну. – Аня уже хлопала соседку по спине.

– Никто же не спорит, у вас реально весело. Вечно что-то происходит, сплошное вдохновение.

– Ага, особенно классно стирать трусы с носками в общей раковине и сушить на батарее, надеясь, что их никто не сопрет. – Аня кивнула, отобрав пачку чипсов, сразу попытавшись запихнуть в рот целую горсть.

Мы замолчали, снова залипнув на журавликов. На самом деле мы могли так пролежать весь день. С девочками здорово молчать. Они никогда и ни за что не осуждали, всегда поддерживали и помогали чем могли. Только сейчас я задумалась, что боялась отъезда Кати и Жени, потому что мы неизбежно отдалимся друг от друга, хотя отдалилась от них первой, стоило мне оказаться в колледже. Надо будет как-нибудь поговорить с ними об этом.

В дверь постучали, выводя нас из транса.

– Вали куда шел! – заорала Оля.

– Так я сюда и шел! – Послышался пинок. – Девчат, а девчат, я выпить принес! Давайте повеселимся, ну пожалуйста! Со мной никто пить не хочет уже.

– Конечно, не хочет – ты же напиваешься, как свинья, а потом блюешь. Мыть еще за тобой. Иди-иди!

Дождавшись, когда за дверью снова станет тихо, мы расхохотались. Судя по всему, приходил Паша. С ним вечно приключались стремные истории, когда он напивался. Никому больше не хотелось их наблюдать даже ради смеха и устранять потом нежелательные последствия.

Лежать нам быстро надоело. Девочки заставили меня выучить какой-то тупой танец, зато мы танцевали под клевую песню. От этого хохотали еще громче. Вскоре выкрутили музыку почти на максимум. Здесь все так делали. Никто не собирался думать о соседях и об их удобстве.

Господи, как же хотелось на концерт, настоящий!

Тут я впервые с момента выхода из дома достала телефон и глянула на экран – на часах была половина двенадцатого. Из-за мелкого я бы уже ложилась спать, видимо, поэтому и хотелось закрыть глаза и забыться до самого утра. Случайно сняла с авиарежима, когда хотела посмотреть на себя через фронталку и сразу же закатила глаза. На телефон с неизвестного номера пришло сорок сообщений, а еще высветилось уведомлений пятьдесят о пропущенных вызовах. Потеряв интерес к происходящему, я бросила мобильник на подушку. Нужно было сходить в туалет перед тем, как по коридору станет слишком палевно шататься.

В общажном туалете можно было снимать фильм про портал в ад. Пол там был аж черный, хоть и чистый. Точнее, оптимально чистый. Настолько, насколько он мог быть чистым, учитывая, что в туалет ходит разнополая молодежь для совершенно разных целей. Быстро сделав свои дела даже не поморщившись, я открыла кран с ржавой водой. Пришлось немного подождать, чтобы она стекла. Долго ждать. Ладно, слишком долго.

Я смирилась, помыла руки ржавой водой и посмотрела на свое уставшее лицо. А если бы жила одна, то какого бы графика придерживалась? Захотелось попробовать создать резюме и пооткликаться на подработки. Все равно делать нечего.

Вытерев руки о свободные джинсы, я поплелась обратно. Шум стихал. Общага начинала напоминать вполне обычный спокойный приличный дом с ужасным ремонтом. Просто в нем не жили взрослые.

Толкнула дверь в комнату. Сразу заметила, что девочки вели себя странно. Аня почему-то уселась на подоконник, хотя еще минут пятнадцать назад жаловалась на сонливость. Оля же шарилась в интернете с телефона, лежа на Аниной кровати, хотя обычно они строго соблюдали разделение постельных мест.

Развернув мешок, я отобрала у Оли законную подушку и легла на пол, смахнув непрочитанные сообщения. Таким же образом проигнорировала сообщения от малого – еще не готова была его прощать. Включила дешевый ночник-таблетку, прилепленный к тумбе, чтобы хоть немного видеть. Скачала вездесущий «хэдхантер», о котором знают даже младенцы, загрузила фотку и… застряла. Дальше-то что? Какие у меня навыки? Игнорировать людей? Сливаться с обстановкой? Залезать в общагу по веревочной лестнице?

Что написать о себе? Какую работу я ищу? Кем хочу стать, когда вырасту? А сколько нормально зарабатывать? И сколько я могу уделять времени? Голова начала раскалываться из-за вопросов без ответов. Раз тридцать попыталась заполнить резюме по готовому шаблону, но в итоге сдалась. Признала поражение. Оказалось, чтобы найти подработку, нужно понимать, что именно искать.

Аня подскочила на подоконнике, встав в полный рост. Свет был выключен, чтобы на нас никто не донес за нарушение правил, поэтому снаружи ее никто не видел. Моргнул фонарик, будто обозначая, куда нужно идти. Я не знала, что мы ждем еще гостей.

В коридоре послышались шаги. Комендант начал обход и проверку. А сдуревшая Аня распахнула окно и сбросила вниз лестницу. Глупая! Я знаю, сколько шума произвожу, когда лезу вверх, это точно нельзя описать словом «незаметно». Оля уже стояла рядом с ней и смотрела вниз, готовясь втянуть внутрь гостью. Скорее всего, позвали кого-то еще с потока, чтобы не тухнуть со мной из-за того, что я рано захотела спать.

Кряхтения не слышалось, как и звона трубы, что странно. Спортсменку, что ли, какую-то позвали? Я подтянула спальное место ближе к кровати Оли, обеспечивая место для приземления. Пора бы уже умыться. Не хотела делать это ржавой водой, поэтому надеялась, что у девочек есть мицеллярка.

Подруги отшатнулись от подоконника. Аня наступила на меня и тут же отпрыгнула. Благо она ходила по комнате в носках. Я ойкнула от боли и резко села, потирая ушибленное плечо.

– Скоро мошкара налетит, вы окно-то закрывать собираетесь? – зашипела я, обернулась и замерла. – Ну, блин. Подруги, называется.

Оля зависла, во все глаза разглядывая Максима, который очаровательно улыбался, сидя на подоконнике. Я на такое не куплюсь, а вот за девчонок ручаться не буду. Хотя, может, он переключится на них и от меня отстанет. Аня же пялилась куда-то вниз, будто там происходило что-то более фантастическое, чем появление чемпиона России по настольному теннису в обшарпанной общаге.

– А тебя непросто поймать, – прошептал Исаев, осторожно спрыгивая на пол и садясь рядом со мной.

– Ну и ну, это шестерка? Оль, скажи, шестерка? Синяя же, или у меня галлюцинации? – Аня опасно свесилась вниз, доверив свою жизнь хрупким рукам соседки.

Я посмотрела на назойливого типа, взвешивая перспективы: выскочить в коридор прямо в объятия коменданта или разбиться в лепешку, выпрыгнув со второго этажа ласточкой? Решила посидеть и подождать, пока непонятно с чего появившийся ухажер отлипнет. И не таких отваживали.

– Проваливай, – буркнула я, пихнув его ногой в носке с пончиками. Заметила, что он пытается рассмотреть в полумраке рисунок и выдала предостережение: – Пришлешь мне носки с узорами, запущу антикампанию против тебя. Сделаю все, чтобы люди поверили, что те разноцветные трусы твои.

Слишком близко от меня блеснули идеальные зубы в мальчишеской улыбке. Я вздрогнула, снова поплыв из-за ничего.

– Так у меня такие же, только на пару размеров побольше. Хочешь, покажу?

– Девушке своей показывать будешь.

– Ей и предлагаю. – Он широко улыбнулся.

– Чего тебе от меня надо? – Из груди вырвался усталый вздох. – Разве не очевидно, что я не собираюсь с тобой общаться?

– Ты так говоришь только потому, что не знаешь меня.

– Нет, – я покачала головой, – потому что не планирую узнавать. Обернись! Вон, Оля уже готова сама тебе трусы показать, хотя толком не разглядела. Мало тебе, что ли? Хочешь именно надо мной поиздеваться?

– Почему сразу поиздеваться? – Он подался вперед. Ощутив чужое дыхание на коже, я попыталась отстраниться, но уперлась в кровать. – Просто зову понравившуюся девушку погулять. Как иначе познакомиться поближе?

Горячее дыхание опалило губы. Отчего-то стало сложно дышать. Тихонько втянула воздух, ощущая на языке исходящий от него запах мяты и почему-то меда. Я уперлась рукой в теплое плечо и попыталась оттолкнуть, когда он переплел наши пальцы.

На удивление, я не почувствовала неприязни. Напротив, чужое тепло согревало. Внезапно я поняла, что успела замерзнуть, пока сидела на полу в комнате с распахнутым окном.

– Ай! Ой! Спасите! – взвизгнула Аня, все-таки чуть не выпав из окна.

Оля втянула соседку внутрь, усадив к нам на пол. Мы затаились, боясь пошевелиться. Крик мог услышать комендант, и тогда мне придется валить отсюда посреди ночи с перспективой ночевки в хостеле.

Я

– Девочки, у вас все хорошо? – послышался взволнованный голос коменданта.

Оля в панике выкинула мой рюкзак на улицу. Максим уже спрыгнул на землю, не пользуясь лестницей, соскользнув вниз по трубе. Я полезла следом, внезапно обнаружив, что забыла обуться. Кроссовки просвистели рядом. Аня торопливо сворачивала мой спальник, пытаясь запихнуть его в шкаф. В дверь застучали громче. Я торопилась, из-за этого получалось еще хуже, чем обычно. Когда до земли оставалось совсем немного, я запуталась в своих же ногах и упала прямо в руки Максима, громко вскрикнув на весь двор.

В окнах загорелся свет. Максим смеялся, распутывая мою ногу из веревочного плена. Девочки в панике слишком рано начали затягивать лестницу наверх. Я обнаружила себя висящей у него на плече в не самом устойчивом положении. Из-за страха свалиться, пришлось обхватить наглеца за пояс обеими руками и молиться, чтобы он оказался сильным.

Наконец, моя нога оказалась на свободе. Максим присел, чтобы подобрать мои кроссовки и рюкзак, а из окон уже выглядывали любопытные лица. Сам Максим явно веселился – об этом говорило подрагивающее от плохо сдерживаемого смеха плечо, за которое я держалась.

Оказавшись на земле, он вел себя слишком уверенно и никуда не спешил. Из окна девочек показался комендант.

– Из какой ты комнаты? – громко крикнул мужчина, явно посчитавший меня сбежавшей студенткой.

Я хотела отшутиться, но мой преследователь открыл дверь в машину, кинул туда кроссовки с рюкзаком, а затем бросил на заднее сиденье и меня, словно мешок с картошкой. Игнорируя открытые угрозы коменданта, Максим закрыл дверь, обошел авто, плюхнулся на водительское сиденье и сразу тронулся с места.

Я взвизгнула и вдруг расхохоталась. Машина резко развернулась, что вызвало у меня очередной приступ веселья. Сначала меня мотало в разные стороны, а потом из-за стремительно растущей скорости прижало к кожаной спинке.

– Ты что творишь? – крикнула я, вспомнив, что меня почти похитили.

– Везу тебя на свидание, – совершенно спокойно ответил Максим.

– Ты знаешь какого-то милого парня, который меня не бесит? – поинтересовалась я, пытаясь за что-нибудь схватиться.

– Собираюсь им стать, – усмехнувшись, сказал Максим, снова вжимая педаль газа в пол.

Глава 5

Ночное свидание

Когда скорость, наконец, снизилась, я вернула управление собственным телом. С кряхтением перелезла на переднее сиденье, понимая, что в ближайшее время меня отсюда никуда не выпустят, села по-турецки и пристегнулась. Только потом вспомнила, что хорошо бы осмотреться и придумать план отступления, если малоопасный маньяк вдруг изменит свое поведение.

Салон дорогой, машина явно новая. На экране я заметила цифру 00:30. Расстроилась, что не посплю. Сам Максим выглядел слишком спокойным для ночного похитителя. Уверенно вел и следил за оживленной даже в ночное время дорогой. В Москве по-другому не бывало. Я тряхнула головой, отгоняя желание рассмотреть его поближе.

– Подкупать маленьких мальчиков – преступление, если ты не знал. Могу подговорить его написать на тебя заявление за подталкивание малолетних на преступление.

– Подкупать? – Максим расхохотался. – Меня шантажировали! Я такого мастерства давно не видел. В прошлый раз меня так развели в Китае. Он почти уговорил меня на личную двухчасовую тренировку под запись на профессиональной площадке.

– Так отступил бы, – я пожала плечами, – с пубертатными подростками связываться себе дороже.

Он хмыкнул, снова надавив на газ. Нас обоих вжало в сиденья. Машина зарычала, мы помчались вперед, будто бы у нас была не одна, а как минимум десять жизней.

– Эй, эй, полегче, гонщик! Я бы хотела пережить эту ночь по возможности в целости и сохранности.

Он покосился на меня голубыми глазами и явно о чем-то задумался. Надеюсь, не о том, где спрятать тело.

– Разве похоже, что я собираюсь тебе навредить? – слишком серьезно спросил Максим.

– Ну, знаешь, сложно сказать. Я послала тебя раз десять, отказалась дать номер, сбежала с тренировки, хотя ты явно рассчитывал пообщаться, выкинула цветы, не явилась на назначенную встречу, не ответила на десятки звонков, еще больше сообщений проигнорировала. Разве не очевидно, что мне не интересно общение с тобой?

От услышанного Максим напрягся. Кто-то явно не умел проигрывать даже в таком банальном вопросе. Молчание затянулось. Я решила выждать достаточно времени для успокоения потенциального маньяка-психопата и попроситься в туалет, чтобы сбежать.

– Думаю, мы просто неправильно начали знакомство. Прости, если мое поведение показалось слишком навязчивым или дерзким. Особенно в начале.

Радовало, что от дороги он не отвлекался. Извинение показалось искренним, хотя запоздалым.

– Почему ты так зациклился на мне? Ты же симпатичный. Сомневаюсь, что у тебя есть проблемы с девушками. Или это просто пунктик победителя?

– Ни проблем, ни пунктиков у меня нет. Просто ты меня зацепила, вот и все, – ответил Максим, совершенно не меняясь в лице.

– Да таких, как я, – как воды в Москве-реке. Чего ты пристал-то? Из-за того что поиграл в рыцаря? В любое другое время прошел бы мимо, даже не обратив внимания.

Он рассмеялся. И я вдруг поняла, что мне нравится этот звук. Теплый, обволакивающий смех уверенного в себе человека. Хотела бы смеяться также. Машина замедлилась. Максим на секунду позволил себе отвести взгляд от дороги и посмотреть на меня.

– Я понял, что попал, когда увидел, как смешно ты прыгаешь с ракеткой, совершенно игнорируя задирающееся от движений и ветра платье. А потом ты оскорбила меня! Еще никто не говорил мне, что я держу ракетку хуже ребенка. Захотелось, чтобы ты признала свою ошибку.

Щеки залило румянцем от неуместного напоминания о моем детском поведении. Я подумала, что можно уже забить на приличия и закинула ноги на приборную панель. Удивительно, но Максима это не возмутило. Вот моему папе точно не понравился бы подобный поступок.

– Нравится рассматривать чужие трусы? Фетишист, что ли?

– Ну вот. – Максим вздохнул. – Понравившаяся девушка сначала записала в маньяки, потом в фетишисты. Даже не знаю, есть ли у меня хоть какой-то шанс исправить все это.

– Не-а, сам виноват. Так с девушками не знакомятся, только отпугивают.

– И как же для тебя выглядит идеальное знакомство? Я мог бы попытаться все исправить.

Сначала я хотела ответить, но вовремя поняла, что говорить этого вслух не стоит. Мало ли, снова решит меня украсть или чего похуже.

– Не кажется, что ты уже опоздал?

– Попытаться стоило. – Максим улыбнулся. – Надеюсь, пончики ты любишь не только нарисованные?

Ночной похититель слишком часто смеялся и улыбался. Я не привыкла, чтобы парни вели

Машина затормозила. Разглядывая наглеца, я не заметила, как он расположил меня к беседе и разговорил. Еще и притащил куда-то.

– Э-э-э, пончики люблю, – мой голос прозвучал неуверенно. – Нахалов – не очень.

– Как же хорошо, что неподалеку от нас можно найти пончики, но нельзя встретить нахалов, правда? – Максим подмигнул, вытащил ключ зажигания и вылез из машины.

Воспользовавшись шансом, я отстегнулась и потянулась назад, вслепую зашарив по полу в поисках потерявшихся кроссовок. Черт, если бы я только сразу обулась! Хотела же, но отвлеклась на похитителя и забыла обо всем.

Дверь распахнулась. Максим подхватил меня и легко вытащил из машины, совершенно не обращая внимания на сопротивление. Сильный, засранец!

– Ты что творишь?! – зашипела я, пытаясь вырваться.

– Просто предупреждаю твой побег. Куда ты одна ночью пешком? Да еще и босиком. Носочки, конечно, премиленькие, но от холода и грязи не спасут.

Я прекратила вырываться и смиренно повисла у него на руках. Пусть хотя бы страдает от тяжести. Правда, кажется, проблему в моем весе видела лишь я. Максим легко обошел машину и посадил меня на еще теплый капот.

– Ты пончики с чем любишь? – Он навис сверху, уперевшись руками по обе стороны от моего тела.

– Со вкусом свободы от попыток развить в жертве стокгольмский синдром!

– Сомневаюсь, что у них такие есть. Попытаюсь уговорить приготовить, конечно. Но ничего не обещаю. – Ночной похититель пожал плечами, отстранился с совершенно невинным лицом и отправился к единственному работающему в такой поздний час фургончику.

Сидеть на капоте было неудобно. Скользко. Пришлось снять носки для лучшей сцепки с поверхностью. Надеюсь, я заболею, и этого говнюка до смерти замучит совесть. Пока его не было, я начала замерзать. Несмотря на лето, ходить по ночам в футболке, джинсах и без обуви – так себе идея.

Лишь когда похититель показался в дверях фургончика, я поняла, как сглупила. Он ведь не закрывал машину, только вытащил меня из нее. А значит, я в любой момент могла свалить не попрощавшись. Застонала от собственной тупости. Прав был Киря, когда обзывался. Пожалуй, больше не буду на него злиться.

Максим быстро приблизился и вручил мне картонную подставку с двумя огромными стаканами кофе. Сам же откинул крышку громадной коробки и продемонстрировал содержимое с довольной улыбкой.

– Спрашивал пончики от стокгольмского синдрома и даже абьюза, но там были только классические, поэтому взял все вкусы на пробу.

У меня аж слюни потекли, когда увидела коробку, доверху заполненную вкусными пончиками. Я ведь не ужинала, да и в обед почти ничего не съела. В общаге были только чипсы с моим нелюбимым вкусом. Поэтому, не дожидаясь приглашения, я схватила верхний с розовой глазурью и разноцветной посыпкой.

– М-м-м… – из груди вырвался не сдерживаемый стон наслаждения.

Все стало неважно. Замерзшие ноги, ночная прогулка с назойливым типом, побег из общаги, предательство брата, ведь это и близко не стояло с насыщенным клубничным вкусом, от которого у меня внутри аж все запорхало.

Я доела первый пончик в три укуса, потянулась было за следующим, но замерла на полпути. Максим так и стоял, не шевелясь с этой коробкой в руках. Только рот слегка приоткрылся и глаза будто помутнели. Я чуть не подавилась от этого зрелища.

– Господи, ты точно фетишист, – я рассмеялась, вытащив кофе из подставки. – Жуть, пончиковый маньяк, кто бы мог подумать? Что скажет пресса? А твои фанаты? Они в курсе твоих предпочтений?

– Что? Нет, ты не так все поняла. Просто, я же не шутил, когда сказал, что ты мне очень понравилась. И с каждой секундой это чувство растет, – взволнованно ответил Максим, ставя коробку рядом со мной на капот.

– В какой ужасной книжке по подкатам пишут такие советы? – Отчего-то я улыбалась. – Ты же медийная личность, скажи в каком-нибудь прямом эфире, чтобы ее сожгли за плохие советы.

– В той же, где учат так чертовски соблазнительно есть пончики на стоянке посреди ночи, сидя на капоте машины босиком.

Я отпихнула его ногой от себя подальше и взяла следующий пончик. Он не испортит мне поедание непроверенной еды из сомнительной забегаловки. Я наигранно попыталась откусить пончик так, будто действительно собиралась его соблазнить, но сама себя подвела и рассмеялась. Аж слезы из глаз брызнули.

Он присоединился ко мне. Вместе мы придумали игру: укус за факт. Чем больше хочешь сделать укус, тем более весомый факт о себе должен рассказать. Не знаю, зачем я согласилась на все подряд, но это звучало весело.

Максим оказался интересным парнем. Интереснее, чем о нем писали в интернете. Его родители были профессиональными спортсменами. Их родители – тоже. Детям в семье разрешалось самостоятельно выбрать вид спорта, но только один раз. Дальше ребенка тренировали строже, чем взрослого, чтобы вырастить настоящего чемпиона.

Ему нравились фантастические фильмы, а мне – дорамы. Он любил слушать рэп, а я – k-pop. Мой любимый цвет – розовый, его – синий. Мы перебирали факт за фактом, но находили только различия между нами. И это забавляло. Я надеялась, что хоть что-нибудь оттолкнет озабоченного пончикофила, поэтому, не стесняясь, рассказывала самые нелепые факты о себе.

Об учебе на интернет-маркетолога, о несистемных попытках вести блог, о неспособности заполнить резюме для поиска подработки. О том, как делю комнату с братом и как сложно выжить в замкнутом пространстве с подростком. Не заметила, как стала делиться личным: про подруг, переживания о будущем, страхе нереализации и полного жизненного провала.

Не заметила я и как закончились пончики, и как он начал греть мои ноги, разминая их в своих теплых руках по очереди, как снова надел на них носки, которые я ему неведомым образом самостоятельно вручила. И то, как интересно было его слушать: о путешествиях, турнирах, вечных тренировках, единственном друге, трех сестрах и, конечно же, о белом пушистом коте, который сейчас жил с его родителями.

К концу нашего недосвидания Максим знал обо мне намного больше, чем любая из подруг. Скорее всего, это было взаимно. Он выбросил коробку и стаканчики, потом пересадил меня в машину и, слава богам, включил печку. Увидев на часах четыре утра, я предложила подбросить меня до дома. На улице светало, явиться в такой час казалось вполне нормальной затеей. Теперь я знала, что Максиму утром нужно идти на тренировку. А он вместо отдыха протрындел на парковке с незнакомкой.

– Разве свидание уже закончилось? – удивился он, хотя мне было очевидно, что ему хочется спать.

Сказала, а сама внимательно следила за его реакцией. Стыдно признать, но мне самой понравилось говорить с ним и обсуждать темы, что беспокоили уже довольно давно.

Мне бы хотелось посмотреть на жизнь его глазами. С одной стороны, более свободную, с другой – невероятно строгую и одинокую. До этого разговора я и не подозревала, сколько ограничений у спортсменов, начиная от еды, заканчивая режимом дня. Если из офиса ты выходишь в шесть вечера и становишься обычным человеком, то спортсмен никогда не перестает им быть. Ни на секунду. И ночные пончики, и прогул здорового сна ему придется отрабатывать с лихвой.

– Давай заедем ко мне? Я умоюсь, возьму сумку и покажу тебе, где тренируюсь, – с надеждой предложил Максим, безудержно зевая.

Слишком заразительно. Пришлось спрятать лицо в ладонях, так сильно я зевнула в ответ. Махнула рукой, позволяя продолжать над собой издеваться. Все равно уже сама накосячила, когда решила поговорить с ним и внезапно прониклась. Хотя смотрела же мультики и знала, что так нельзя!

Ехали недолго, минут десять. Хитрец, заранее все продумал и кружил вокруг своего дома! Я ворчала из-за подставы, даже когда мы въехали на подземный паркинг. Максим оценивающе посмотрел на меня, судя по всему, снова собираясь взять меня на руки. Поэтому я не очень резкой обезьянкой перепрыгнула назад, нашла наконец-то свою обувь, взяла сумку и вышла из машины без дополнительной помощи, хотя он все равно придержал дверь.

Я огляделась и присвистнула. Автомобили, стоящие вокруг, стоили целое состояние. Надо бы держаться поближе к сумасшедшему, чтобы ненароком ничего не повредить. А если и повредить, так хотя бы свалить на него.

Мы дошли до лифта, Максим приложил карточку, и дверцы разъехались в стороны. Он пропустил меня, зашел следом, нажал на цифру тридцать и снова приложил карту. И только сейчас я запаниковала, ведь не знала, живет ли он один или с родителями и тремя сестрами.

Я едва дышала, пока шла за ним по слишком красивому холлу. Общественная зона выглядела лучше и больше, чем вся наша квартира. Я старалась не выглядеть слишком ошарашенной, поэтому большей частью пялилась в спину Максима. Наконец, он остановился у какой-то двери и приложил к замку телефон. Послышался щелчок. Он открыл дверь и снова предложил мне зайти первой.

И вот посмотрите на меня! Мисс Предусмотрительность и Осторожность добровольно заходит в квартиру потенциального фетишиста и скидывает обувь так, будто пришла к себе домой. Я ступила на пол и вздрогнула – приятное тепло призывало меня лечь плашмя прямо здесь и уснуть. Теплые полы в моей жизни встречались редко.

Максим же закрыл дверь, сбросил обувь и прошел мимо меня, по пути раздавая команды системе умного дома:

– Алиса, включи свет в ванной. Алиса, включи чайник. Алиса, убавь теплый пол на два градуса. Алиса, закрой шторы в спальне, – команды раздавались одна за другой, будто бы в доме орудовал штат слуг, а не один-единственный голосовой помощник.

Я в ужасе наблюдала за тем, как дом ожил без вмешательства человека. Дорогой ремонт так напугал меня, что я боялась сделать и шаг. Но затянувшаяся тишина подтолкнула меня отправиться на разведку.

Заглянула в три комнаты, я нашла гостиную, ванную и даже спортивный мини-зал. Только в четвертый раз удача повернулась ко мне лицом, и я наткнулась на спальню. Почему-то совсем не удивилась, когда в полумраке разглядела Максима, развалившегося поперек кровати. Ноги и руки свисали, но, судя по звукам, он уже успел уснуть.

И что делать? Я прошлась по квартире еще раз. Посмотрела на хитроумный замок, потом пошарилась в телефоне. Денег на такси нет. Ну или я просто не знала, как в приложении расплатиться кредиткой. До открытия метро оставалось больше часа, а автобусы в нужную сторону начинали ходить и того позже.

Пешком идти было страшно. Слишком рано для такой длительной прогулки по незнакомому району. Думала упасть на диван, потом испугалась. Все еще не знала, живет ли в квартире кто-то, кроме Максима. Не хотелось с утра пораньше попасться на глаза его родителям. Решила пойти спать на кровать. Силы мне еще понадобятся.

Помня, что тренировка у него в девять, я поставила будильник на половину восьмого утра, едва не захныкав от уведомления: «осталось спать три часа». И, недолго думая, растянулась рядом. Но сделала это умнее хозяина квартиры – предусмотрительно завернувшись в одеяло и украв подушку. Стоило почувствовать мягкость постели, как глаза закрылись, а я провалилась в сон.

Глава 6

Тренировка невыспавшегося профессионала

Противная незнакомая трель крайне беспардонно вытряхнула меня из сна. Я вслепую зашарила рукой по кровати в поисках телефона. Вместо привычного холодного металла нащупала теплое, явно мужское, тело.

– А-а-а! – закричала я и скатилась с кровати, больно ушибив копчик.

Вместе со мной свалилась подушка, которая плюхнулась прямо мне на лицо. Отбросив ее в сторону, я пыталась понять, где нахожусь. В комнате было темно, но даже так я осознала, что нахожусь не дома. Слишком много свободного места и не пахнет носками. События прошлой ночи пронеслись перед глазами. Мы ведь не пили, просто спали очень мало, так почему же так сильно болит голова?

– Алиса, выключи будильник, – произнес сонный голос.

Мерзкая музыка, наконец, прекратилась. Максим свесился с кровати, разглядывая меня слегка приоткрытыми глазами.

– Ты всегда так просыпаешься? – Происходящее его, кажется, забавляло.

Он выглядел безумно помятым, но каким-то теплым и милым. Тут же захотелось вернуться на удобный матрас и снова заснуть. Послышался новый звук. В ногу что-то толкнулось, жутко загудев. Я снова закричала и запрыгнула уже на кровать. Ну что за акробатическое утро!

Посмотрела вниз, стоя едва ли не на Максиме, а это оказался простой робот-пылесос. У нас такого не было, но я видела подобную штуку у Кати. Только выглядела та модель несколько проще и меньше.

– Только когда просыпаюсь в незнакомых местах! – на грани истерики воскликнула я, перешагивая через Максима.

С облегчением отметила, что он не попытался ко мне прикоснуться. Возможно, пытался загладить вину или исправить первое впечатление, но оно уже получено, и так просто забыть о нем не выйдет.

– И часто ты просыпаешься в незнакомых местах? Если да, то я хотел бы послушать, как это происходило. Побила ли ты кого-нибудь? Сожгла ли шторы? Или, может, выкинула мобильный со звонящим будильником в окно, чтобы не мешал спать?

Я ткнула его пяткой в

– Понял, утром ты не разговариваешь, дерешься, а еще прыгаешь резвым зайчиком. Завидую, мне вот проснуться не так просто, но все равно пора собираться. Если хочешь в душ, иди первая, я сначала должен размяться, сделать зарядку и поесть. Чистые полотенца в шкафу, наборы из отелей со щетками – в ящике под раковиной. Чувствуй себя как дома, – говоря это, он широко улыбался, будто ему подобное было приятно. Затем повернул голову в сторону и громко сказал: – Алиса, включи чайник!

Зато он по утрам трындел без остановки. Чтобы выдать подобную тираду ровно и не запинаясь, мне нужно успешно функционировать пару часов.

Никогда не понимала, зачем нужно подключать умный дом. И без него жилось комфортно. Не было ничего проще, чем пнуть мелкого включить чайник, пока я собиралась. Наконец я нашла свой телефон и отключила поставленный несколько часов назад будильник. Тяжело вздохнула, ведь могла спать еще сорок пять минут!

Максим спрыгнул с кровати и вышел из комнаты, на ходу разминая руки. Я слезла следом, пытаясь вспомнить, за какой дверью прячется ванная. Но сначала дождалась, пока он свернет за угол, чтобы понять, куда потом идти. Вспомнила, что додумалась вчера притащить рюкзак из машины, поэтому сначала забрала его.

Со второй попытки нашла ванную, присвистнув от ее размеров. Наша с Кириллом комната была минимум в два раза меньше. Первым делом закрылась, а потом с чистой душой обшарила все ящики в поисках полезностей. На всякий случай проверила, не заявилась ли на чужую территорию. Сначала показалось, что тут вообще никто не жил.

Под раковиной нашлось около двадцати одноразовых наборов из отелей с мини-пастой и зубными щетками. Удивительно, но в стакане у раковины стояла одна из таких, а не какая-нибудь понтовая или электрическая.

Меньше всего мне понравился размазавшийся под глазами макияж, о котором я забыла еще в общаге. Интересно, когда мы сидели на парковке, я уже выглядела так, или еще прилично? Тьфу. Я напомнила себе, что пытаться понравиться парню – плохая идея. Слишком сложно и болезненно разгребать последствия.

Решив больше не наглеть, занимая чужой санузел, я нашла самое большое полотенце, включила музыку на телефоне и залезла под горячие струи тропического душа. Никогда еще под таким не мылась, поэтому первые пару минут привыкала к острым струям, больно бьющим по все еще просыпавшемуся телу.

«Чем мы будем заниматься? Почему я все еще не ушла? Странно все это», – думала я, нагло используя чужой, пахнущий медом гель для душа.

Вода снова сделала меня человеком. Я тщательно вытерлась, влезла в длинный сарафан до пола, умылась и критически осмотрела себя в зеркале. Макияж исчез, а вот синяки под глазами никуда не делись. Смирившись с плохим внешним видом, я покидала шмотки в сумку, повесила полотенце на сушку и направилась на поиски еды с влажными после душа волосами.

Думала, что сориентируюсь по запаху. В итоге пришлось положиться на удачу. Как иначе назвать то, что с первого раза я вошла в нужную дверь? Точнее, двери. Двойные, большие и красивые.

Меня встретила кухня-зал. Посередине стоял стол для настольного тенниса. Он отличался от привычных. Казался толще и крепче. Сам кухонный гарнитур небольшой, зато размер холодильника впечатлял. Возле идеально ровной белой стены на тренировочном коврике занимался Максим. Он заметил меня и заулыбался, хотя я лично понятия не имела, как можно улыбаться в такой неестественной для человеческого тела позе. Да и вообще так часто.

– Чайник горячий. Не знал, что ты любишь, поэтому не рискнул заваривать сам. Бери стакан и наливай что хочешь.

Я собиралась его поблагодарить, но слова застряли в горле, когда Максим сел на полноценный шпагат и лег корпусом на пол. Решив никак не комментировать это, я обошла барную стойку, где заметила закрытую баночку и очищенное вареное яйцо рядом на блюдечке. Пооткрывала ящики, продолжая осваивать новую территорию, нашла только несколько упаковок одноразовой посуды. Меня удивляло, что все в этом доме выглядело каким-то пустым, не обжитым. Шкафы с едой больше напоминали полки магазина. Уютным тут был только хозяин.

Я заварила первый попавшийся чай, взяла явно подготовленный для меня завтрак и села так, чтобы смотреть на Максима без смущения, то есть практически незаметно. Он же перестал обращать на меня всякое внимание.

Это выглядело… завораживающе? Он знал, что и зачем делал, плавно переходя от упражнения к упражнению. При свете дня легкая одежда не скрывала хорошо развитую мускулатуру, чем я, разумеется, не постеснялась полюбоваться. Нужно на законодательном уровне запретить нахалам выглядеть так хорошо, раз даже я не могла удержаться от подсматривания.

В баночке оказалась овсянка с ягодами. Мама делала иногда такую, когда ей было лень возиться с нашими завтраками по утрам. Из-за этой мысли я загрустила: неужели, когда я съеду от родителей, мне будет не с кем поделиться своими мыслями и переживаниями? Завтраки будут проходить так же одиноко? А если я вдруг заболею? Стало страшнее, чем до этого. Оставалось надеяться, что справлюсь.

Впрочем, я все чаще задумывалась о переезде. Но глядя на то, как жил Максим, желание съехать чуть поубавилось. Сам себя будил, сам заботился о еде, сам следил за наличием продуктов и уборкой. Кажется, в основном этим занималась Алиса, но сам по себе, без человеческого присмотра и указаний, робот-помощник мало что мог.

Наконец, Максим закончил изводить мой заинтригованный его внешним видом разум и ушел в душ. Я смогла расслабиться, хотя почему-то и до этого не сильно напрягалась из-за чужого присутствия. Но теперь у меня появилась возможность повнимательнее рассмотреть обстановку. Я вдруг поняла, что не вижу ничего, намекающего на периодическое присутствие здесь хоть кого-то из других людей, кроме непосредственного хозяина квартиры. Чисто, пусто, светло, современно – вот и все, что можно было сказать об этом месте.

Когда появился Максим с влажными волосами, я успела допить чай. Пока он завтракал, смотрела в окно. Всегда было интересно узнать, как видят мир те, кто живет в подобных домах. Оказалось, они платили не только за статус и комфорт, но и за потрясающий вид.

– Нам пора. Если опоздаем, с меня шкуру сдерут. Хотя, возможно, ты только ради этого и осталась.

У меня кожа покрылась мурашками. Глупое тело. Впрочем, не умнее хозяйки. Мне захотелось ему улыбнуться, как это делал он. Почему? Зачем? Максим подобного не заслужил. Подкупил мелкого,

– Разумеется. Хочу своими глазами увидеть, как твой тренер тебя унижает. Наверное, поэтому ты отрываешься на простых смертных, пытаясь выместить скопившуюся злобу? Скорее всего, представляешь вместо бедолаг лицо обидчика? – Я задала вопрос с ухмылкой, представляя смешную картинку.

Он расхохотался и взял меня за руку. Прикосновение не вызвало внутри негативного отклика. Напротив, оказалось приятным, поэтому я не стала вырываться. И сразу же отчитала сама себя за глупость. Слишком странные ночь и утро. Нужно было собраться.

– Ты даже не представляешь, насколько близка к истине, – сказал Максим, сжимая мои пальцы.

Я не выдержала и все-таки улыбнулась. Мне действительно хотелось это увидеть. Держась за руки, как влюбленные подростки, хотя ни первыми, ни вторыми мы не являлись, мы спустились на парковку. На этот раз мой рюкзак нес Максим. Удивительным образом отношение к нему менялось каждую минуту, и мне это категорически не нравилось.

До зала мы добрались быстро: видимо, все места, нужные ему для дел и развлечений, Максим старался выбирать поблизости. Вчера сидели на парковке в десяти минутах от его дома, сегодня едем на тренировку, находящуюся в пятнадцати минутах. Стало интересно: не живет ли случайно его лечащий врач этажом выше? Так, сугубо ради комфорта. Вдруг заболеешь, придется еще выходить из дома. Хорошо, хоть я живу отсюда в полутора часах езды на машине, а значит, слишком далеко для него.

Зал приятно впечатлял своими размерами. Кирилл бы пищал от восторга, если бы ему разрешили потренироваться в подобном месте. Даже если бы всю тренировку ему пришлось играть со стеной. Максим усадил меня на первый ряд большой трибуны и убежал с сумкой переодеваться, хотя все равно пришел в спортивном. Видимо, недостаточно спортивном. Скоро вышел его тренер – мужчина лет сорока, одетый в темно-синий спортивный костюм.

Когда появился переодевшийся Максим, началось грубое отчитывание:

– Признавайся, сколько спал? По глазам вижу, нарушил расписание без уважительной причины.

Удивило, насколько хорошо тренер знал подопечного. Максим, конечно, выглядел невыспавшимся, но не до такой степени, чтобы считать это за секунду.

– Э-э-э, ну-у-у, часа два? – неуверенно ответил Максим, будто был школьником, а не действующим чемпионом России.

– Из-за этой девчонки? – Тренер кивнул в мою сторону. – Помнишь, что мы говорили о временных увлечениях?

Его будто совершенно не смущало, что я сидела в нескольких шагах и все слышала. Щеки обожгло, захотелось убежать. Я сцепила руки на коленях, снова задумавшись: «Зачем я сюда приперлась?»

– Кто сказал, что это временно? Ничего не знаешь, а уже ставишь диагнозы, – строго ответил Максим, скрестив руки на груди. Он мялся перед тренером, когда докладывал о сне, а теперь едва ли не огрызался. Из-за меня, что ли? Или просто из-за вмешательства в личную жизнь? – Давай, лучше назначь мне наказание. Я заслужил. Ночью еще штук десять пончиков съел.

Тренер шумно выдохнул, делая пометки в журнале, который держал на весу. Он глянул на меня сердито, потом снова посмотрел на Максима.

– Я в этом спорте дольше, чем ты живешь. И точно знаю, что с таким графиком жизни ни одна нормальная женщина мириться не станет. Мы тренируемся чаще и дольше многих спортсменов, постоянно должны держать себя в тонусе и не расслабляться ни на секунду. Поэтому увлечение в любом случае станет временным, а за пончики тебе плюс двадцать повторений ко всему, что мы сегодня будем делать.

Максим огорченно вздохнул, даже плечи поникли. Затем снова улыбнулся мне, будто бы это его успокаивало. Тренировка была очень похожа на те, что я посещала у мелких, даже по поведению. Они так же расстраивались, когда их заставляли делать что-то сверх меры, ведь это оттягивало начало непосредственной игры.

Тренер гонял Максима, не давая остановиться и отдышаться. Никогда не видела такой скоростной круговой тренировки. Вспомнила, как легко Максим сел на шпагат пару часов назад. Стало интересно, насколько его хватит. Когда завибрировал телефон, поняла, что все это время не сводила с него взгляда. Я глянула на экран и заволновалась: звонила мама.

– Да, мам, привет, – ответила я шепотом, боясь получить нагоняй от тренера. Не удивлюсь, если строгий мужик заставит и меня бегать рядом прямо в платье.

– Пропажа, ты где? – Судя по голосу, мама переживала. – В это время ты обычно возвращаешься домой. Все в порядке?

Я случайно залипла на отжимающегося Максима. Зажмурилась, чтобы прогнать назойливую симпатичную картинку из сознания, заставляя себя вернуться к разговору с мамой.

– Конечно, не переживай. Мы гуляем, думаю, дома буду вечером. Постараюсь прийти раньше папы, чтобы поужинать всем вместе как обычно.

– Почему говоришь шепотом? – Она явно что-то заподозрила.

– Мы на выставку зашли, не хочу мешать людям громкими разговорами.

Губы растянулись в улыбку. Мама всегда легко подлавливала меня на лжи, но никогда не ругала за это. Только в случаях, если считала ложь серьезной.

– Ага, очень тихо у вас там. Выставка для одного человека? – Мама рассмеялась.

– Это интерактивная выставка, тут должно быть тихо, – продолжила я сочинять на ходу. – Ладно, мне нужно идти, пока не выгнали. Напиши мне, если нужно что-то купить. Обязательно забегу в магазин. Люблю, целую! – Я чмокнула динамик, надеясь сбить ее с толку нежностями.

– И я тебя люблю, солнышко. – Мама вздохнула и отключилась.

Точно что-то заподозрила. Значит, вечером ждет разбор полетов. Ладно. Считаю, абсолютно заслуженно. Мне всегда доверяли и ждали этого доверия в ответ. Не хотелось подводить родителей, ведь я ничего такого не сделала. Расскажу все честно, чтобы они не переживали. Ну, почти все.

В прошлый раз нам всем пришлось несладко. Я обещала быть осторожнее и стойко держала слово, пока в моей жизни не появился этот наглый тип. Стало грустно. Вот Максим прекрасно знал, чего ждать от будущего. Казалось, все вокруг него тоже это знали. А я? Я вот без понятия, что делать после колледжа.

Отвлеклась на телефон. Непрочитанными висели двести пятнадцать сообщений. Вспомнила, что обещала разобраться со всем. Открыла чат с Катей и Женей, а там они уже переживали о моем затянувшемся молчании.

«Простите, простите, простите, я очень раскаиваюсь за свое мерзкое поведение! Обещаю обо всем рассказать и загладить все-все косяки. На затравочку сейчас кое-что запишу», – быстро напечатала я, пока не передумала.

Затем включила запись кружочка, приложила палец к губам, типа это секрет, и включила основную камеру. Максим как раз стоял

Максим прыгал из угла в угол, ракетка словно слилась с его телом, на лице застыло сосредоточенное выражение, будто весь мир вокруг перестал существовать. Только он, тренер, ракетка и маленькие пластиковые шарики.

Запись загрузилась в чат. Сообщение мгновенно прочитали. Через минуту – ровно столько длился кружочек – появился значок печатающегося сообщения.

Катенок:«Аааа! Не может быть! И ты молчала? Тихушница!»

Женетворец:«Думала, ты и его отошьешь. Ты простила Сашу? Или убила его, а нам не сказала? Поэтому прервала игнорирование мужского пола?»

Я закатила глаза. Не думала, что они первым делом вспомнят моего бывшего, а не начнут сразу же перемывать мои косточки.

Еванга:«Забегайте вечером, часов в 8. Куплю тортик, поболтаем. У вас скоро результаты?»

Катенок:«Завтра по математике будут. Волнуюсь, жуть. Ненавижу математику. Надеюсь, хотя бы проходной есть. Можешь предсказать, как делаешь это обычно? Часто же попадаешь, ну пожалуйста».

Женетворец:«Подкуп тортиком? Страшно. Но я все равно буду. За сбывшееся предсказание отдам тебе тот браслет, который ты постоянно стреляешь».

Я цокнула языком, предвкушая пытки вопросами вечером. Сама же позвала. Написала Ане и Оле, спросила, как у них дела. Потом снова убрала телефон, решив, что достаточно покоммуницировала с людьми. Как раз в этот момент тренер выкатил… Стену на колесиках? Максим смиренно встал сзади и замер в ожидании.

Мужчина отправил мяч в полет, а Максим отбил его, даже не видя, куда он летит! Я офигела. Кирилл бы сейчас вообще описался от счастья. Удары были коварные, мяч прилетал всегда непредсказуемо. Седьмой по счету не был отбит. Восьмой не полетел.

– Видишь, почему важно придерживаться режима дня? Понимаю, тебе двадцать один, хочется гулять и веселиться, но тебе нельзя на это отвлекаться. Нельзя! Всего один раз нарушил диету и сон, а теперь посмотри на результат! Скорость снизилась, концентрации, считай, никакой. Через пять месяцев командный чемпионат мира! Думаешь, китайцы позволяют себе лопать пончики посреди ночи? Как бы не так! А через восемь – чемпионат России. Тебе титул подтверждать нужно, а не с девками обжиматься!

Максим обошел стену и встал перед тренером, с прищуром глядя ему в глаза.

– Это всего лишь один сбой. Один! Я тренируюсь с четырех лет и всегда, всегда строго соблюдал все правила и предписания. Никогда не играл серьезно вне тренировок, вкуса сладкого не знал до пятнадцати лет. Ты перебарщиваешь. В этом нет ничего такого. У меня все под контролем.

Чего? Почему нельзя играть серьезно? Он же буквально позавчера это делал? Или это было несерьезно?

– Под контролем? – Тренер усмехнулся. – Думаешь, это твой первый и единственный срыв? Мальчик мой, я видел, как это происходит. Запретный плод сладок. Тебе хочется гулять и проводить время как сверстники, но тебе нельзя. Нельзя, как ты не поймешь? Чемпионом можно быть либо в жизни, либо в спорте. Напомнить, за что ты получал медали? Точно не за тусовки. Если я еще хоть раз тебя таким увижу, тебе не понравится результат. У нас всего пять месяцев, и ты должен думать об этом каждую минуту своей жизни, если не хочешь потерять титул. Про игры промолчу, там ты можешь ни на что не рассчитывать, нужно лишь для признания посветить лицом. Денис Рогозин тренируется каждую секунду в ожидании шанса надрать тебе зад, пока ты решаешь познать все прелести жизни. Он не простил проигрыша на прошлом чемпионате России и хочет вернуть звание. Сделай выбор. А пока делаешь, отрабатываем маятник.

Максим выглядел злым. Он бросил на меня косой взгляд и вернулся к тренировке. Слушать все это было неприятно даже мне, страшно представить, каково ему. Раньше я не задумывалась, в каком мире и стрессе жили спортсмены. Кажется, жизнь их не такая уж и сказка. Я подумала о его квартире: холодной и бездушной. Отпало много вопросов.

Захотелось свалить. Я огляделась по сторонам, но не заметила приличной возможности сделать это незаметно. Слишком много внимания я уже уделила этому парню, что сильно мне не нравилось. Не замечу, как снова буду рыдать, свернувшись калачиком у мамы на коленях.

Но уходить просто так некрасиво. Почему-то все равно хотелось поддержать Максима, хотя бы своим присутствием. Пусть получит еще пару нагоняев, раз уж ему приспичило притащить меня сюда против воли: моей и тренера.

Устав сидеть на лавке, я сползла на пол и растянулась, блаженно вздохнув от облегчения. Не могла больше смотреть на Максима и тренера: одного боялась, другого было жалко. Сама не заметила, как задремала, пристроившись на собственной руке. Это у него жесткий распорядок, мне такому для счастливой жизни следовать не нужно.

Проснулась я от осторожного поглаживания по плечу. Из-за сна на полу все тело затекло и теперь болело еще сильнее. Максим все еще выглядел злым, но старался этого не показывать.

– Тренировки утомляют даже наблюдателей? – с легкой усмешкой спросил он, усаживаясь на пол рядом со мной.

– Если они длятся два часа, то терпимо. А ты, – посмотрела на телефон, – ты страдал целых шесть часов.

– Это за нарушение. У нас так наказывают, – пожав плечами, сказал Максим почти спокойно.

– А мелкому просто запрещают играть за косяки, ограничиваясь физической тренировкой.

– Так то дети. Они играют для души, а не для результатов. У них вся мотивация – возможность поотбивать мячик. Мы же тренируемся ради титулов и званий, – голос звучал нравоучительно.

– Ага, – кивнула я, не желая лезть в его душу. – Теперь ты отвезешь меня домой?

– Отвезу, если хочешь. Я же не в плену тебя держу. – Максим потянул меня за руку, заставляя подняться с пола.

Я рассмеялась, никак не комментируя его слова. Потому что мне было что сказать. Но после нагоняя, который получил Максим, казалось нечестным еще и промывать ему мозги. В этот раз он не взял меня за руку, а просто молча шел рядом, думая о чем-то своем. На душе заскребли кошки. Захотелось взять его за руку самой. Показалось, это может немного сгладить негатив после слов тренера. Но я решила не вмешиваться в личное пространство явно расстроенного человека.

Потом выругалась, в очередной раз вспомнив, насколько плохая идея пытаться сблизиться с кем-то противоположного пола. Обаятельный тип затуманил мой разум, заставляя забыть о принятом больше года назад решении. Я надеялась, событий последних суток хватит, чтобы он от меня отстал.

Назад ехали очень медленно, словно Максим забыл о возможности разгоняться выше шестидесяти километров в

Хотелось снова заговорить о чем-нибудь важном, обсудить то, что было на тренировке. Обсудить его дом, жизнь, отношения. Узнать Максима. Узнать о нем вообще все. И это было ненормально. Ненормально так желать прикоснуться к нему. Мы знакомы-то всего ничего, да еще и знакомство у нас прошло не лучшим образом. Еще хуже – все остальное.

Лучше, если мы больше не увидимся. Для нас обоих. Но почему, когда я об этом думала, мне становилось плохо? Ведь должно быть все равно. Я еще год назад приняла отсутствие перспектив в отношениях. Слишком боялась. К тому же мы совершенно разные. У нас разные жизни, цели, желания. И пока я не влюбилась в наглеца, нужно было срочно закончить наше общение.

Максим остановил машину прямо возле моего подъезда. И я снова слегка разозлилась из-за нарушения личных границ. Он сразу запомнил, где я живу. Приехал без подсказки!

– Придешь завтра на вызов? – Внезапный вопрос не дал мне сказать то, что я собиралась.

– Какой вызов? – Я нахмурилась, пытаясь понять, о чем идет речь.

– Мне бросил вызов прошлый чемпион России, ты слышала о нем сегодня. Не мог отказать себе в удовольствии снова размазать его по стенке, поэтому согласился. Но об этом никто не знает. Даже тренер. Особенно тренер.

– Если никто не знает, зачем мне говоришь? – Я нервно дернула плечом.

– Потому что хочу, чтобы ты пришла. Для меня это важно. Очень. – Максим так на меня посмотрел, что я случайно разомлела.

– Подумаю об этом, – сказала я и мысленно треснула себя по лбу. Хотела же все прекратить! Размазня.

– Заеду за тобой завтра в четыре. – Он слабо улыбнулся, немного наклонившись ко мне.

– Я же сказала, что подумаю! Еще ни на что не согласилась.

Максим вдруг перестал улыбаться. Красивые губы приоткрылись, словно от волнения. Напряженное лицо медленно приближалось ко мне. Вот нахал! Я, между прочим, пыталась сказать, что мы больше не будем видеться, а он тут с поцелуями! Решила поиздеваться: смиренно дождалась, пока Максим почти поцеловал меня и резко отвернулась, подставляя щеку. Туда он уже целовал. Там же пусть останется и этот поцелуй, на память. Раз не смогла ничего сказать в лицо, напишу ему сообщение вечером.

Я думала, что он обидится или расстроится, а Максим лишь широко улыбнулся и оставил на моей щеке еще два осторожных поцелуя. Засмущавшись, я потянула за ручку, желая как можно скорее оказаться дома.

– До завтра. – Он подмигнул, доставая мой рюкзак с заднего сиденья.

– Я еще ни на что не согласилась, – ответила я, выпрыгнув из машины.

Искушать судьбу дальше было глупо, поэтому я поспешила к подъездной двери, не оборачиваясь. Сердце бешено колотилось в груди. Хотелось вернуться и поцеловать его самой. Что за дурацкие мысли вообще! Еще и машина не уезжала, по крайней мере, я не слышала шума. В подъезд я забежала, тяжело дыша. Оказавшись в безопасности, прислонилась лбом к холодной металлической двери, пытаясь взять себя в руки. Глупая, глупая! Нельзя ему верить. Нельзя.

Глава 7

Прерванное молчание

Девочки отписались, что в общаге до сих пор переполох, и попросили не приходить пару недель. Потом пытали меня насчет красавчика, о котором я, гадюка такая, решила умолчать. Пришлось в общих чертах рассказать о ночном свидании, чтобы они отстали.

Потом я проверила телефон и выругалась из-за подтвердившегося подозрения. Вчера на последний звонок обворожительного нахала ответили и говорили с ним целых три минуты. Он даже по телефону умудрился расположить к себе незнакомцев и уговорить их сдать подругу. Слишком глубоко сомнительный тип пытался проникнуть в мою жизнь.

Ближе к вечеру пришли Катя и Женька. Они наперебой рассказывали все, что успели нарыть о Максиме за последние дни. Меня это сильно повеселило: ведь он уже рассказал мне все и даже больше, чем кто-либо мог узнать из интернета.

Я поделилась своими возмущениями по поводу его поведения. Женя не очень оценила, зато Катя почти растаяла, приговаривая, что это мечта, а не парень. Учитывая, насколько сложно я выходила из неудачных отношений, было странно, что она его так поддерживала. Видимо, Женя лучше помнила о моих истериках.

В прошлом году они проводили со мной практически все свободное время, но по очереди. Гладили по голове, успокаивали, помогали моим родителям вместо меня по дому. Мы были семьей. Я, Катя и Женя. Почти как сестры. И это несмотря на отдаление после моего ухода в колледж.

Странно, что помогло мне именно отвлечение от привычного. Подруги из колледжа, сомнительные ночевки в общаге, лазанье по веревочной лестнице на второй этаж обшарпанного здания – я просто забывала о проблемах, когда была там. Потом чувствовала стыд за побег от чувств. Но главное, что это помогало. А Катя и Женя всегда с улыбками слушали истории о сне на липком полу. Им я всегда выговаривалась, зная, что в ответ не услышу нотаций.

И вот на моем горизонте снова замаячил какой-то парень. Я не понимала, что с ним делать. С одной стороны, Максим – не Саша. С другой – а вдруг все повторится? Как быть? Как справиться с болью, если рядом не будет подруг? Катя и Женя, скорее всего, уедут, а у меня язык не поворачивался спросить куда. Девочки из общаги, конечно, в прошлый раз здорово помогли, как и родители. Но без Кати и Жени я бы ни за что не выбралась из пучины отчаяния раньше, чем через пару лет.

Мы сидели уже несколько часов, когда телефон начал настойчиво вибрировать.

Нахал:«Не могу перестать думать о тебе».

Я цокнула языком, сворачивая прочитанное сообщение. Рассказала девочкам о настойчивости парня, который ни в какую не хотел притормозить. Им же, напротив, показалось это милым.

Нахал:«Что скажешь, если я сейчас приеду? Погуляем? Сходим куда-нибудь? Тебе нравится кино?»

Девочки снова захихикали, облепив меня по сторонам. Они принялись нашептывать мне правильные, по их мнению, ответы.

Еванга:«Ты уехал всего четыре часа назад».

Нахал:«И все эти четыре часа думал о тебе, потому что ты даже не обернулась на прощание».

Я закатила глаза из-за глупой попытки манипулировать моими чувствами и положила телефон на стол, не ответив на прочитанное. Катя схватила меня за плечи и затрясла, Женя же ходила по кухне из стороны в сторону, тихо бубня себе под нос.

– Попробуй предсказать! Ну вдруг он твоя судьба! – Катя заламывала руки, кружась вокруг.

– С Сашей предсказание не сработало! –

– Но в большинстве случаев твоя чуйка работает на отлично! Мы же так избежали стольких передряг. Садились за правильный вариант в школе, который оказывался легче. Ты всегда вытягивала простые билеты на экзаменах! А тут… Ну, тут просто сам бог велел. Пожалуйста, это же как в кино! – Катя канючила, пытаясь расположить меня к нахалу.

Я отвернулась, уткнувшись носом в стол. Женя причитала, взвешивая все за и против. Катя повторяла вслух факты о Максиме, кажущиеся ей наиболее привлекательными. Знали бы они, что я на самом деле не так уж и против, сменили бы тактику. Оставалось только взять себя в руки и не дать им этого понять.

Телефон засветился, когда на него пришло новое сообщение.

Нахал:«Ладно. Кафе, кино, прогулки – все в топку. Зайду с козырей: хочешь поиграть со мной в теннис? Я разрешу выиграть. И даже в сеть выложить».

Еванга:«Ты пытаешься соблазнить на встречу меня или Кирилла? Если Кирилла, то он уже согласен».

Нахал:«Прекрасно! Сомневаюсь, что родители отпустят его одного. Ему нужен сопровождающий. Старшая сестра отлично подойдет, а ваши родители смогут провести пару часов наедине без вас».

Еванга:«Готов играть с ребенком, лишь бы я согласилась на встречу?»

Нахал:«Готов приехать к вам домой и играть в полную версию “Монополии” со всей твоей семьей, если там будешь ты».

Я вздохнула. Ну и что с ним делать? Рассказала на свою голову про папину любовь к «Монополии». Катя попыталась отнять мобильник, Женя села рядом, недовольно буравя меня взглядом. Решила не отвечать на сообщение, но его это не устроило.

Нахал:«Ева?»

Нахал:«Я сказал что-то не так?»

Нахал:«Или что-то не сказал?»

Пальцы дрожали, пока я набирала сообщение. Откладывать нельзя. Нужно сделать это быстро, не задумываясь. Как пластырь оторвать. Случись еще хоть одна встреча, и я уже не смогу сделать это.

Еванга:«Считаю нашу встречу ошибкой».

Отправила, выдохнула и сразу продолжила писать дрожащими пальцами, торопясь отправить продолжение раньше, чем он опомнится. Катя рядом почти рыдала.

Еванга:«Завтра не приду на встречу. Нам лучше больше не видеться. Никогда. Мы слишком разные, у нас разные цели, жизнь и желания. Прости».

По щекам потекли слезы. Он прочитал и не ответил. Не перезвонил. Не устроил истерику. Значит, все правильно. Тогда почему мне больно? Женя обняла меня сбоку, Катя положила голову на плечо. Тяжело. Очень тяжело. Мы виделись всего лишь пару раз, а я так страдаю. Страшно представить, что было бы, продолжи мы общаться.

Нахал:«Понял. Понимаю, хочешь провести время с семьей. Это правильно, к тому же тебе нужно хорошенько выспаться. Сегодня толком не спала. Завтра заеду в четыре, как договаривались».

Еванга:«Никуда не нужно заезжать. Я не выйду к тебе. Сказала же – нам не стоит общаться».

Нахал:«Сегодня больше и не будем. Завтра прихвачу с собой пончики. Будь готова к четырем».

Написал и вышел из сети. Я взвыла от негодования, а девчонки рассмеялись. Катя поставила чайник, а Женя выбежала в коридор. Вернулась через минуту с ворохом моих вещей. На шум заглянула мама.

– Девочки, у вас все хорошо? – Ее лицо выглядело встревоженным.

– Да, просто сейчас будем выбирать, в чем Ева пойдет на свидание, – подтвердила Катя, раскладывая с Женей в четыре руки мои вещи на кухонном столе.

– Свидание? С кем? – Она посмотрела на мои покрасневшие щеки. – С Максимом? Серьезно?

– Мама! – Я закрыла лицо руками. И почему все решали без меня?

– Что «мама»? Он показался мне милым, но у него перебор с настойчивостью. Хотя, может, сейчас тебе только такой и нужен.

– А если он сделает мне больно? Опять. Как вообще можно кому-то доверять после того, что было? – Мои руки безвольно повисли вдоль тела, а слезы продолжали литься по щекам.

Подруги снова облепили меня, а мама присела на корточки передо мной, взяв за руки.

– Милая моя, как же тебе страшно. – Она погладила меня по щеке. – Саша поступил с тобой очень подло. Очень. Чтобы встречаться с двумя девушками одновременно и каждой говорить о любви, нужно быть невероятно плохим человеком. Но это же не значит, что тебе теперь навсегда нужно закрыться в кокон и ни с кем не встречаться.

– Я любила его! А он, он… – Я окончательно разрыдалась. Воспоминания заставили едва зажившее сердце вновь кровоточить.

Мы встречались целый год. Я чувствовала себя самой счастливой на свете, когда он обнимал меня и целовал. Думала, мы будем вместе всегда. Закончим учебу, съедемся, через пару лет поженимся, как более-менее встанем на ноги. И что в итоге? Его слова, признания, весь он – все было пронизано ложью. И когда я об этом узнала? В свой день рождения!

Я сидела на подоконнике и ждала его, всматриваясь в каждого прохожего, когда мне пришло сообщение с незнакомого номера. Считала, такое выдумывали ради драматичных сюжетов, но нет, подобное могло произойти с каждым. К сожалению, в самый неподходящий момент.

Во вложении находилось видео. Все происходило, как в фильме. Стоны, ахи, вздохи. Томное дыхание. Его голос я узнала сразу. Потом и самого Сашу увидела. Помню, что сидела и продолжала смотреть на экран с закончившимся видео абсолютно молча. Не могла пошевелиться. Казалось, сдвинься на миллиметр – и я рассыплюсь. Рассыплюсь на тысячу осколков и уже никогда не соберусь.

Из транса меня вывел звонок в дверь. Сползла с подоконника и пошла в коридор. Мама принимала от него поздравления, когда я набросилась на Сашу, вцепившись ему в волосы и что-то бессвязно крича о предательстве. Мама позвала папу, он оттащил меня от парня, потом заставил его объясниться. Под угрозой страшной расправы тот признался, что у него есть еще одна девушка.

Отец за шкирку выбросил его из нашего дома, уже самостоятельно угрожая более жуткой расправой, если Саша еще хотя бы раз приблизится ко мне. Видимо, угрозы оказались действенны. Мы учились в одном колледже, но теперь он делал вид, что мы не знакомы. Не знаю, хорошо это или плохо.

Больше полугода я рыдала, свернувшись в комочек, пока мама, папа, Кирилл и подруги окружали меня любовью и заботой, пытаясь вернуть веру в людей. С тех пор ненавижу свой день рождения. Восемнадцатый, к слову, не праздновала. Не собиралась праздновать и девятнадцатый, который будет в октябре.

– Первая любовь, она почти всегда бывает жестока к юному сердцу. – Мама тяжело вздохнула.

– У вас с папой все хорошо, – прохныкала я, вытирая лицо низом футболки и пытаясь взять

– Папа не моя первая любовь, – на ее лице появилась легкая улыбка. – Моя первая любовь бросила меня, пока я ждала его из армии. В увале он встретил другую, влюбился и решил остаться в ее городе после дембеля. Мне было семнадцать, и, казалось, жизнь кончена. Но посмотри, во что все это превратилось. Благодаря тому, что произошло, у меня есть папа, ты и Кирилл. Если бы я когда-нибудь встретила того парня, я бы сказала ему за это спасибо.

– Сказала бы спасибо за то, что он тебя бросил? Да еще так подло? – Я не верила своим ушам. Как можно вообще благодарить кого-то за предательство?

– Конечно. Сомневаюсь, что у нас бы что-то получилось. Я бы ни за что не изменила свой путь. Было больно и сложно, но результат того стоил. Теперь у меня есть любимый муж и лучшие дети на свете. Капризные, своенравные, но мои. И я вас очень люблю. Поэтому скажи мне, ты боишься идти на свидание с Максимом из-за того, что было с Сашей? Или потому что он тебе не нравится?

Я задумалась. Не могла сказать, что Максим мне не нравился. Нравился. Даже очень. Но в его жизни нет места для меня. И я не хочу через пару месяцев после того, как мое сердце окончательно сдастся под его напором, услышать это от него в лицо. Что ему со мной хорошо, просто из-за встреч со мной у него не получается соблюдать режим дня и график тренировок. А быть чемпионом важнее, чем любимым.

Я поделилась своими страхами с мамой. Она улыбнулась так, будто бы я глупая девочка. Потом обняла меня крепко-крепко. Так, что я почувствовала, как сильно бьется ее сердце.

– Солнышко, ты пытаешься подстелить соломку слишком рано, – сказала она мне на ухо. – Дай себе шанс на счастье. Может, дальше первой встречи и не зайдет. Может, тебе и не понравится проводить с ним время. Тебе, а не ему. Думай только о своем счастье. И если тебе будет с ним хорошо, то пусть будет. С остальным разберешься потом. – Она отстранилась, взглянула на девочек, потом снова на меня. – Так что, идешь на свидание или нет?

– Пойду. – Я шмыгнула носом, а потом снова расплакалась, но уже от облегчения.

Меня успокаивали еще полчаса. Потом мама оставила нас, когда заметила мелкого, подглядывающего за нами из коридора. От слез разболелась голова, зато на душе полегчало. Девочки наперебой стали говорить, как мне повезло с мамой. И что они хотели такие же отношения с родителями.

Раньше я не понимала, почему Катя или Женя говорили об этом, пока однажды не застала скандал из-за какой-то ерунды у одной из них дома. Катя не помыла чайную ложку, потому что собиралась выпить чай залпом, а потом сразу налить вторую кружку. Из-за этого ее мама расплакалась и долго кричала на нее из-за неуважения к родителям.

Пока меня отпаивали чаем, Катя и Женя по очереди прикладывали ко мне одежду. В итоге они сами решили, в чем я завтра пойду, придумали, что мне ни в коем случае нельзя будет собирать волосы, а еще что лучше им прийти и собрать меня самим, чтобы я случайно не сбежала.

Кирилл снова появился в коридоре. У мелкого на лице читалась суровая решимость. Он сжал свои маленькие кулачки и строго посмотрел на меня.

– Максим тебя обидел? – спросил малой, насупившись.

Брат тогда был помладше, но его моя боль задела сильнее, чем я думала. С тех пор он каждый раз подскакивал и прибегал, если я шмыгала. Боялся, что снова буду плакать, и что меня некому будет успокоить.

– Нет, малыш, не обидел. Наоборот. – Я отрицательно покачала головой, раскрывая для него объятия.

Он покраснел, но подбежал и обнял меня, игнорируя смешки подруг. Прижался ко мне и виноватым голосом пробормотал:

– Значит, я очень сильно накосячил… Ты же не будешь на меня ругаться?

– В смысле?

Женя подлетела к окну, предположив самое дикое из всего возможного, раскрыла его и выглянула наружу. Затем выпрямилась и повернула к нам голову.

– Он ездит на синей мазде?

– Что?!

Мы с Катей подскочили следом. Кирилл пролез между нами. Максим стоял, упираясь спиной в дверцу машины со стороны водителя и хмуро что-то печатал. Я выхватила телефон мелкого из потных ладошек и заставила его ввести пароль. Киря послушно разблокировал мобильный, прикрыв цифры пальцами, чтобы мы не подсмотрели. Катя и Женя тоже уставились в экран, на котором после разблокировки открылась история переписки с «Чемпион России по НТ!!!».

Быстро пробежалась глазами по строчкам. Мелкий угрожал Максиму расправой, говоря, что не посмотрит на титул. И что обязательно найдет способ уничтожить его репутацию. И что будет упорно тренироваться каждый день, чтобы через несколько лет победить его на соревнованиях. Сказал, что никогда не простит ему мои слезы. Ведь обида должна быть очень сильной, чтобы я плакала целый час и меня никто не мог успокоить. А еще мелкий написал, чтобы он тащил сюда свою жалкую задницу и извинялся передо мной на коленях.

От последнего мы уже смеялись. Откуда только взял эту фразу? Обняла брата и поцеловала в макушку, назвав героем. Он отчаянно краснел и нервничал из-за того, что влез не в свое дело. Но если на сдачу моего номера и адреса я еще могла злиться, то на защиту от потенциального врага – нет.

На телефон пришло новое сообщение.

Чемпион России по НТ!!!: «Мне можно подняться или ты выведешь ее ко мне?»

Девочки начали пихать меня к выходу. Сначала я сопротивлялась, потом сдалась и побежала вниз прямо в тапочках и футболке, залитой слезами. Боялась представить, как плохо выгляжу, но пока во мне горел хотя бы маленький огонек решимости, нужно было поговорить с ним и установить границы. А то я снова закроюсь в кокон и откажусь от диалога.

Глава 8

Границы

Я выбежала из подъезда и застыла, придерживая дверь и пытаясь отдышаться. Максим сразу заметил меня и, явно взволнованный, сорвался с места. Одним прыжком преодолел все три ступеньки и едва не столкнулся со мной.

– Ты правда плакала из-за меня? – Максим пытался поймать мой взгляд. – Что случилось? Не понимаю, когда успел накосячить. Надеялся, что подкуп твоего брата остался в прошлом. Или нет? Скажи, что не так. Я могу это исправить?

Я замотала головой, не в силах вымолвить хоть слово от волнения. Он огляделся по сторонам, взял меня за руку и затащил внутрь, закрыв за нами дверь. В полутемном тамбуре стало легче. Сама не

От его кожи пахло медом. Вспомнила, как без спроса взяла чужой гель для душа. Вспомнила наш разговор на парковке, продлившийся до утра. То, как с ним хорошо и просто. Как он настойчиво делал все, чтобы просто со мной увидеться и больше ничего. Предлагал поиграть с мелким в теннис и с моим отцом в «Монополию» без всяких намеков на что-то большее. Ему действительно хотелось проводить время именно со мной, а не чего-то еще. Из глаз снова полились слезы. Да сколько можно плакать?!

– Ева, ты можешь сказать, что случилось? – Максим отстранился и принялся вытирать слезы с моих щек. – Не могу смотреть, как ты плачешь. Тебя кто-то обидел?

Я замотала головой, продолжая всхлипывать. У него на лице читалось столько эмоций даже в полумраке, что мне самой стало больно. О чем-то подумав, Максим наклонился чуть ниже, наблюдая за моей реакцией. Я замерла, резко вздохнув, не ожидая от него подобного, но не отпрянула, удерживая внимательный взгляд голубых глаз.

Мягкие губы осторожно коснулись моих. После секундного промедления ответила, зарываясь пальцами в его волосы. Он выдохнул, обхватив мое лицо руками. Из неторопливого и невесомого поцелуй стал невыносимо нежным и ласковым. У меня словно землю выбили из-под ног. Изо всех сил я цеплялась за Максима, боясь упасть от переизбытка чувств и эмоций.

Заметив это, он прижался спиной к стене, позволяя мне опереться на себя. Почти лежа на нем, боролась с дрожью, боясь, что поцелуй прервется, а я не успею им насладиться. Дышать становилось все тяжелее, и усталость тут была ни при чем. Напротив, в груди разгорался пожар, а в животе скрутилась тугая пружина удовольствия. Я снова привстала на цыпочки, смелее касаясь его губ.

Сильные руки с легким нажимом прошлись по моему телу, остановившись на талии. Максим тут же углубил поцелуй. Стало жарко. Кожа пылала от прикосновений даже сквозь одежду. Я провела рукой по крепкой шее, скользнула ладонью по напряженной груди, чувствуя пожар на кончиках пальцев. Не могла ни о чем думать, кроме Максима, его запаха, вкуса и прикосновений, разгоняющих кровь по телу.

Между нами не осталось ни миллиметра, так крепко мы прижимались друг к другу, желая слиться, стать единым целым. Он подался вперед и развернулся, припечатав к стене, не прерывая поцелуя. Голова шла кругом, дыхание стало рваным. Изо всех сил я прижимала его к себе, сходя с ума от близости.

Внезапно открывшаяся дверь заставила нас отпрянуть друг от друга. Я не рассчитала, что между нами совсем не осталось расстояния. Стукнулась затылком о стену и ойкнула. Максим же подался вперед, собираясь снова меня поцеловать и игнорируя, что мы больше не одни.

– Ой, помирились! Ну наконец-то! Давно тебя, Сашенька, не видела. Так страдала девка без тебя, так страдала. Плакала, никуда не ходила толком! Саш, теперь-то жениться придется. Не видела я, чтоб вы раньше так обжимались! Пойдемте ко мне, у меня там пирог яблочный, чай попьем. Ева без тебя и не заглядывала! Забросила старушку, ой забросила, – причитала теть Зина, соседка с первого этажа.

У меня чуть сердце не остановилось, когда я услышала эту тираду. Как же неловко! Максим еще и не отпускал меня, хотя я все это время пыталась слезть. Внезапно я поняла, что тапочки слетели и я снова босая у него на руках.

– Теть Зин… – голос подвел, пришлось прокашляться. – Это не Саша.

Соседка прищурилась, приглядываясь. Потом расхохоталась, смущенно прикрывая рот ладошкой.

– Ой, как же так? Не Саша? А кто? Ой, ладно, ты потом забегай, расскажешь. Дело молодое, не буду отвлекать! Только не обижай девку мне, знай, найду и палкой побью, если обидишь. Хорошая девка, только ранимая…

– Теть Зин, спасибо, мы поняли, что я хорошая девка, – ответила я, чувствуя, как краснота со щек перешла на шею.

– Пойду, пойду. А ты все равно имей в виду, мы за Еву тут кому угодно шеи посворачиваем! У нас тут, знаешь, сколько бабушек живет, ух! – Теть Зина наконец-то пошла дальше, причитая и размахивая авоськой с яблоками.

Дождавшись, когда за соседкой закроется дверь, Максим смилостивился и поставил меня аккурат на потерянные тапочки. Точнее, он придерживал меня, будто я ничего не весила, давая возможность их отыскать и обуться в полумраке. Он поправил штаны, неловко прокашлявшись. Только сейчас дошло, почему мне не давали слезть.

– Так, кажется, зря я сразу полез к тебе с поцелуями. Нужно было сначала поговорить, – сказал он, внимательно разглядывая меня.

Стало еще более неловко. Я прислонилась к противоположной от него стене, радуясь, что полумрак скрывает, как полыхают щеки.

– А мне понравилось, – рискнула сообщить я, переживая, что понравилось только мне.

Все-таки, кроме Саши, я ни с кем больше не целовалась. Ощущения необычные, но точно приятные.

– Ты сейчас переживаешь, что мне не понравилось целоваться с тобой? – Я и в полумраке различила, как блеснули в усмешке зубы.

– Ну… Ты же приехал поговорить, а тут выбежала я, зареванная, лохматая, неумытая, в пижаме и тапочках…

Максим снова поцеловал меня, но в этот раз неторопливо, изучающе. Ноги отказали почти сразу. Он рассмеялся, удерживая меня на весу, легко чмокнул и отстранился. Его глаза горели неподдельным желанием, из-за чего мне снова стало сложно дышать.

– Вопросы остались? – Я замотала головой, все было понятно. – А теперь рассказывай, из-за чего ты плакала.

Попыталась увильнуть, перевести тему, но Максима не проведешь. Он упрямо возвращал меня к сути разговора, заставляя делиться самым сокровенным. Тем, чем не хотелось делиться с парнем в… четвертую встречу? Тем более с тем, кто нравился. Мало ли, во что это выльется.

Максим слушал очень внимательно, подначивая меня продолжать легкими дразнящими поцелуями. Из-за этого говорить было проще, хотя все равно волнительно. Удивило, что мне впервые не было больно рассказывать об этом. На некоторых местах явственно ощущалась зарождающаяся в нем ярость. Благо он не выпускал ее наружу.

– Так ты поэтому перерыла у меня все ящики? – спросил он, на всякий случай удерживая меня от побега.

– Что? С чего ты взял? – От вопроса бросило в холод.

– В ванной несколько были не до конца закрыты, когда я пошел мыться. На кухне видел, как перерыла вообще все, хотя нужное нашла со второго раза. Проверяла наличие женских вещей? – В голосе слышалось неподдельное веселье.

– Если у тебя кто-то есть, а я простая интрижка, хотелось об этом узнать заранее, – говоря это, я отвернулась, чувствуя

– У меня в жизни ничего, кроме интрижек, не было.

От этого внезапного откровения я аж подавилась. Я с недоверием глянула на него, отказываясь принимать услышанное. Какой наглец! Я все-таки простая интрижка… Такого мне не хотелось. Лучше старое доброе ничего, чем отношения без обязательств.

– Никогда не было отношений? – Как бы я ни старалась, горечь в голосе все равно проклюнулась. Не хотелось стать очередной девушкой для разового развлечения.

– Ты сама слышала, что сказал тренер. Никаких отношений, так, только напряжение сбросить да расслабиться. – Он пожал плечами. – На другое времени категорически не хватает.

– Вот как, значит. Ясно. Тогда хорошо, что теть Зина вмешалась. Нам действительно нужно было все подробно обсудить, прежде чем тереться друг о друга.

Максим расхохотался, схватив меня, не давая сбежать. Захотелось драться ради свободы. Думала же, что нужно поберечь свои чувства. Не зря меня девочки Вангой дразнили.

– Подожди, подожди, не убегай. – Максим обнял меня, слегка укачивая. – Не хватает времени – это не значит, что мне не хочется попробовать. Я закрываю глаза и все еще вижу, как ты задорно скачешь в том коротком сарафане, совершенно не заботясь, что о тебе подумают. У тебя ничего не получалось, но ты пришла туда за другим – просто повеселиться. Для меня теннис – это серьезное занятие, которое требует много концентрации и собранности, а не веселья. А тут ты смеешься, ни разу не отбив мяч. Мне одного взгляда хватило, чтобы понять: просто так это не пройдет. Хотел помочь, а в ответ получил оскорбление и насмешку. Сначала не поверил в услышанное, потом понял – хочу получить твое признание. Мне страшно, я не понимаю, что делать, но очень стараюсь. Ты пугаешься, я страдаю. Ты плачешь, мне хочется побить кого-нибудь. Ты не отвечаешь на сообщения, мне хочется прыгнуть в машину и сразу же поехать к тебе, чтобы получить ответ. Когда ты ушла не обернувшись, я чуть не побежал за тобой. Думаю, достаточно очевидно то, что я пытаюсь сказать? – закончил он с явной надеждой.

Я отрицательно помотала головой. Вообще не понимала, что у него на уме. Только чувствовала, что сердце его бьется все чаще, пока он тут откровенничает. Сбивать его настрой не хотелось, ибо слушать было приятно.

– У меня никогда не было отношений, но дело не в том, что мне не хочется чего-то серьезного. Я бы сказал, что у меня не возникало желания строить их с кем-то. Никогда. Пока ты не сказала, что я держу ракетку, как двенадцатилетка.

– Мы знакомы ровно три дня. – Я попыталась улыбнуться. – Рановато о таком говорить.

– Разве где-то запрещено говорить о подобном? Когда я увидел комментарий от твоего брата, аж вспотел. Сразу ему написал. Он скинул твой блог, который ты почти не ведешь. Я подписался не задумываясь, все видео пересмотрел по кругу. Илья сидел рядом, сказал, что я чокнулся. А я и не спорил. Все смотрел и смотрел. Кирилл дал адрес и номер только утром, когда я подтвердил тренировку. Еще и тебя пообещал привести. Я не верил, пока не увидел своими глазами. Да я чуть из штанов не выпрыгнул, а ты меня мастерски игнорировала, потом еще и сбежала. Думал, все потеряно. Хорошо, что для сближения нужно было всего лишь вытащить тебя из окна разваливающегося общежития и накормить пончиками. Думал, придется сильнее постараться.

– Так и что тебе от меня нужно? Я рассказала тебе обо всем, что меня беспокоит. Ты сейчас только сильнее разжег во мне страх. У тебя каждая минута до пенсии рассчитана. А мне всего восемнадцать, и я даже не определилась, что буду делать дальше. Мне на работу пора устраиваться, потом съезжать из дома, учиться платить по счетам и покупать продукты самостоятельно. В колледж еще год ходить, после пар работать, чтобы получать хоть какие-то деньги. Мне хочется стабильности хотя бы в одной сфере, но в отношениях с тобой ни о какой стабильности, кроме двух-трех часов в день возможного взаимодействия, речи не идет. Я правда считаю, что это плохая идея. Это даже отношениями не назовешь.

– Ты просто не хочешь смотреть шире, поэтому и не замечаешь очевидного решения большей части твоих проблем.

– Например?

– Можно просто жить у меня. За аренду платить не надо, по счетам платить не надо, за еду платить не надо. Время вместе можем проводить по утрам, вечерам и ночам. И вот уже нет никаких препятствий для отношений.

– Если их нет, тогда почему ты не спорил с тренером, когда он об этом сказал? – Голос прозвучал грустно. Погладила его по лицу, собираясь все-таки попрощаться. – К тому же у тебя уже сложился определенный образ жизни, благодаря которому ты добился высот в профессиональном плане. Любые изменения собьют тебя с верного пути, а это очень, очень плохо. Я же понятия не имею, чего хочу от жизни. Но точно не строгого графика и сна по расписанию.

– У меня такое чувство, что ты снова пытаешься со мной попрощаться. – Максим наклонился, пристальнее вглядываясь в мое лицо. – Я хочу быть с тобой. Хочу вместе проводить все возможное свободное время. Хочу смотреть, как ты дерешься с роботом-пылесосом из-за разногласий в вопросах мест утренней уборки, кричишь на Алису из-за будильника и делаешь вид, что совсем не рассматриваешь меня во время зарядки. Сегодняшнее утро было почти идеальным. Это лучшее, что случалось со мной за последние годы. Ева, пожалуйста. Не нужно отказываться из-за того, что ты предполагаешь проблемы там, где их может и не быть.

– Ты должен понимать, что я не перееду к тебе на третий день знакомства. – Я рассмеялась от слишком настойчивых уговоров, пытаясь втиснуть между нами ладони. Понимала, что не могу сказать нет, пока он так прижимается.

– Можно начать с лупы. – В висок прилетел быстрый поцелуй.

– Что значит начать с лупы? – Вывернуться все никак не получалось.

– Значит, завтра после вызова привезу тебя к себе домой, выдам лупу, сяду туда, где мне будет позволено, и буду ждать вердикта после тщательного изучения квартиры на предмет присутствия чужих вещей. Если мое место обитания ты посчитаешь приемлемым, как-нибудь останешься на ночь. Когда захочешь сама. Можешь даже выгнать меня спать на диван или на пол по настроению. А там посмотрим, что будет дальше. Торопиться некуда.

– Так нечестно! Ты до завтра успеешь там все убрать, поэтому я ничего не найду и расслаблюсь. – Я засмеялась, уворачиваясь от очередного поцелуя.

– Можем поехать прямо сейчас. Увезу тебя в пижаме и тапочках, чтобы ты не обвиняла меня в телепортации для устранения улик.

– Нет. – Я поймала его лицо в ладони и притянула к себе. – Так не пойдет. Завтра

– Лучше приезжай и матерись сама, если тебе так хочется. Хоть на часик. Да даже на десять минут. Готов привезти и увезти по первому требованию.

– Договорились. А теперь мне пора. Завтра жду тебя в четыре. – Наконец, я вывернулась из смертельной хватки, собираясь сбежать обратно к заждавшимся подругам и мелкому.

Максим быстро поймал меня, зацеловал везде, куда только дотянулся, напоследок поцеловал в губы и отпустил, хотя явно не хотел. Все-таки я помахала ему рукой и в этот раз обернулась, когда поднималась по лестнице. Он стоял внизу и не сводил с меня взгляда. По коже побежали мурашки, на лице появилась глупая улыбка, а сердце в груди застучало быстро-быстро. Пришлось ускориться, пока не плюнула на все и не уехала вместе с ним. К сожалению, это было очень настойчивое желание, из-за которого приходилось чуть ли не тащить себя по лестнице вверх.

Глава 9

Вызов

Первым, что я увидела, включив телефон после пробуждения, было сообщение: «С добрым утром! Только открыл глаза, а уже не могу дождаться момента, когда тебя увижу. Впрочем, засыпал с той же мыслью». Чуть не умерла от умиления. Зарылась лицом в подушку и забыла ответить. Хорошо, что Максим уже был на тренировке и не увидел моего позорного игнорирования.

Весь день я провела как на иголках. Все время смотрела на часы, а стрелки будто прилипли к циферблату и не хотели двигаться. Я много думала о жизни, о том, почему теряла столько возможностей из-за банального страха и лени. Разговор с мамой и подругами оказал на меня слишком сильное влияние, но еще большее оказало то ночное свидание. Даже не думала, что переживаю по стольким поводам. Теперь главным было взять себя в руки и постепенно разгрести все, к чему боялась притрагиваться слишком долго.

Зайдя в блог, я удивилась, что количество подписчиков снова выросло. Сняла несколько забавных роликов, которые собиралась записать когда-нибудь потом. На монтаж ушло часа два, хотя суммарно эти пять видео не длились и трех минут. Поставила отложку, чтобы снова не облажаться. Потом полистала ленту, пытаясь вдохновиться на что-то новенькое. Самостоятельно придумывать не выходило. В итоге только расстроилась – моя лента пестрила драками за билеты на ближайшие концерты, эмоциями после недавно прошедших и личными видео с айдолами.

Расстроенная, я полистала новые комментарии у себя. Странные. Зачем мне этот блог? Изначально не имела понятия. Создала, потому что все одногруппники заводили. Впервые задалась вопросом: а действительно ли он помогает мне разобраться в алгоритмах? Я ведь буквально ничего не делаю, чтобы их понять.

Я открыла пару десятков статей и села читать. Вспомнила чувство позора, когда у меня не получилось составить резюме. Неудивительно, что не получилось. Понимания кот наплакал, а ведь учиться осталось всего лишь год! Разозлилась на себя за халатность к собственному будущему. Пообещала за лето наверстать.

В обед чат с подругами ожил. Пришли первые результаты экзаменов. Скрестив пальцы, открыла диалог.

Катенок:«У меня 72 балла!!!»

Женетворец:«47… Только попробуй еще хоть раз заикнуться, что плохо считаешь. Теперь, когда мы будем делить счет на троих, калькулятор будет только в твоих руках!»

Еванга:«А-а-а!!! Поздравляю!!!! Вы сдали, сдали!!!! Я так рада за вас! Вам же баллов хватает? Точно хватает?»

Женетворец:«Катьке – да, мне вот маловато. Надеюсь, обществознание я сдала лучше, чем рассчитывала. Если нет, другие вузы смотреть придется».

Катенок:«Да мне тоже, на самом деле, суммарно нужно больше баллов. Подумаю, куда документы отправлять».

Еванга:«Давайте завтра погуляем? Обсудим, кто куда поступает и план действий, как жить, если слишком далеко от Москвы».

Женетворец:«Пфффффф, ты с такими красными губами вчера вернулась, сомневаюсь, что у тебя теперь хоть минутка будет на старых неинтересных подруг».

Еванга:«Мальчики приходят и уходят, а подруги – это навсегда. Поэтому завтра в 12, чтоб все уже проснулись, встречаемся на нашем месте».

Катенок:«Ну, если встреча сегодняшняя перетечет в завтрашнюю, ты нас предупреди. Не хочется прийти и в последнюю секунду получить маячок – ой, я тут это, того, потом увидимся, короче».

Еванга:«На что ты намекаешь? Ни во что эта встреча не перетечет! Спать с кем-то на четвертый день знакомства – тупо. Надо узнать друг друга поближе».

Женетворец:«Пхпхпхпхпхп».

Катенок:«Обязательно перед встречей сходи в душ и белье нормальное надень!!! А то знаю я, в чем ты обычно ходишь».

Женетворец:«Зачем ты это сказала? Она теперь назло наденет самое уродское, а потом еще нас в этом обвинит!»

Еванга:«Эй, я серьезно. Ничего не будет. Он держит себя в руках, я – тем более».

Женетворец:«Страшно?»

Еванга:«Да не то слово!!!»

Катенок:«Ахахахаха, все, я все поняла. У тебя только Саша был, и ты теперь боишься».

Еванга:«Конечно, боюсь! А вдруг сделаю что-то не так? А вдруг мы с Сашей по факту неправильно все делали? А если я – отстой??? Второго шанса показать себя не будет!»

Женетворец:«А хочется?»

Еванга:«Что за допрос начался? Конечно, хочется, ты видела его вообще? Но мы оба приличные люди. Торопиться некуда. Это, по сути, первое официальное свидание».

Катенок:«Ага, у него дома».

Женетворец:«Щас умру, у меня уже слезы текут, девочки. Давайте резюмируем: Ева хочет, но боится, поэтому откладывает. Остается надеяться, что Максим возьмет все в свои сильные мужские руки… Кстати, а у теннисистов же должны быть очень развиты кисти?»

Катенок:«Понятия не имею. Щас погуглю».

Еванга:«Так, все, хватит! Даже если он что-то попробует сделать, я все равно откажу. Он поймет. Я еще не готова».

Женетворец:«Но белье все равно нормальное надень. Так, для уверенности».

Катенок:«И фотку перед выходом скинь! Комплименты тебе понавешаем, тоже для уверенности».

Еванга:«Ладно вам, хватит. И вообще, пойду собираться. Спасибо за советы, завтра жду в 12!»

Девочки попрощались, а я побежала в душ. За два часа собралась, игнорируя мысли о напутствиях. Специально надела розовые трусы, которые подарил он. Самые позорные из всех. Теперь точно не дам задрать на себе юбку. Лучшее предохранение.

Сделала легкий, почти незаметный макияж, распустила волосы, надела сережки-кольца. Осторожно натянула белую майку, юбку-солнце и хлопковую рубашку. Девочки уверили меня, что так я выгляжу и мило,

Вышла из дома на десять минут раньше, скинув фотку в чат. Подруги отсыпали комплиментов, как обещали. Снова сделала вид, что поверила. А вышла раньше, потому что больше не могла сидеть и ждать. Не могла сидеть в квартире – можно хоть походить и проветриться.

Успела сделать всего один шаг из подъезда, когда попала в капкан из рук. Сначала попыталась вырваться, паникуя, что на меня кто-то напал. Потом услышала знакомый смех и расслабилась.

– И давно ты тут стоишь? – спросила я, обнимая его в ответ.

– Минут десять. – Максим пожал плечами. – В общем, недолго.

– Целых десять минут просто стоял и ждал?! – возмутилась я по-настоящему. Ведь тоже могла выйти раньше, чтобы успеть пообниматься с ним подольше.

– Обещал приехать в четыре. Но так рвался к тебе, что случайно примчался раньше. Не заставлять же тебя бегать в панике? Сам виноват, что пришлось подождать.

Он полез в карман, из-за чего пришлось немного отклониться, хотя не хотелось. Потом с улыбкой надел мне что-то на шею через голову и поправил волосы. Потянула за непонятное украшение, собираясь возмутиться.

– Ожерелье из конфет? – Я прыснула со смеху, разглядывая разноцветные колечки, нанизанные на резинку.

– Не хотел приходить с пустыми руками, но не был уверен, что нормальный подарок ты примешь. Помню, что случилось с букетом.

Я не ответила, продолжая веселиться из-за странного ожерелья. Видела подобные, но почему-то никогда не испытывала желания купить. Мама говорила, раньше эти сладости были безумно популярными.

Молчание затянулось. Я подняла глаза и столкнулась со слишком внимательным взглядом. Захотелось спрятаться, потому что щеки будто обожгло кипятком. Когда он наклонился, я успела только пожалеть, что намазалась блеском, а не стойкой помадой.

Зря переживала. Максим легко коснулся моих губ, ничего не размазав. По крайней мере, кожа не стала липкой там, где не надо.

– Выглядишь потрясающе. – Он слегка улыбнулся. – Впрочем, как и всегда.

Казалось, что у меня кто-то украл голос. Спрятала лицо у него на плече. Слишком сильно таяла от всего, что он говорил. Максим чмокнул меня в макушку, взял за руку и повел к машине.

По дороге обсуждали утро. Тренер снова напомнил Максиму о промахе и заставил повторить усиленную тренировку, из-за чего теперь у него болела каждая мышца в теле. При этом он совсем не переживал, что провалит вызов. Сказал, что играть через боль – нормальная практика.

Соревноваться друг с другом вне официальных мероприятий строго запрещалось. Если на соревнованиях и чемпионатах спортсмены находились в равных условиях, действуя согласно правилам под присмотром судей, то в личной обстановке их уже никто не контролировал. Всегда оставался шанс стать настоящими заклятыми врагами из-за неосторожных слов и действий. А плохо это было потому, что в любой момент жизнь могла поставить таких врагов в одну команду. И тогда неосторожная вражда влияла не только на рейтинг двух игроков, но и на рейтинг целой страны.

За этим старались следить, но сделать это было не так уж и просто. Максим впервые решился на вызов, потому что ему надоел бесконечный поток сообщений с угрозами. Все будет происходить тайно, на простенькой площадке, чуть ли не в темноте.

– Я уверена, что ты справишься. Не можешь не справиться. Чемпионат был совсем недавно, сомневаюсь, что он настолько прокачался, – высказала беспокоящие меня мысли.

– Ну, я-то ни на секунду не сомневаюсь в своей победе. Раз уж ты будешь смотреть, надеюсь услышать, что у меня уровень чуть выше, чем у двенадцатилетки.

Я прищурилась, услышав это. Потом нахмурилась. Не думала, что его это настолько задело.

– Эй! Разве я не извинилась за неосторожное оскорбление?

– Нет, не извинилась. И не признала, что я великолепен.

– Ты великолепен, – промямлила я, отчаянно краснея.

В ответ Максим рассмеялся.

– Не я, а моя игра. И уж точно жду около сотни комплиментов тому, как классно я держу ракетку.

– Но я очень плохо разбираюсь во всех нюансах! – Я в панике достала телефон, пытаясь загуглить, как оценить стиль игры в настольном теннисе.

– Как ты там сказала? Уверен, ты справишься. Но имей в виду: пока я его не размажу, никаких комплиментов. Они должны быть за дело.

Я кивнула. Нужно загладить свою вину. Заметив мое напряжение, Максим начал лезть ко мне в попытке отвлечь. У меня появилась новая, совершенно неожиданная причина любить красные светофоры. Каждый раз, когда машина останавливалась, он тянулся ко мне для быстрого, почти невинного, поцелуя, а я не могла отказать.

К сожалению, приехали мы быстро. К еще большему сожалению – нас уже ждали. Я расстроилась, что не получилось пообниматься, но решила: это к лучшему. Не помешаю настроиться на нужный лад. Денис смерил меня недовольным взглядом, но все равно пожал протянутую Максимом руку.

Втроем мы прошли в старый, давно просящий ремонта, спортивный зал. Внутри было пыльно и пахло затхлостью. Стены чуть облупились, оборудование явно старое, но для сражения все было готово. Правда, раньше, произнося это слово, я представляла бои на мечах, а не на ракетках, но и такой вариант сойдет.

Меня усадили на скрипучую скамейку, разрешив делать все что захочу. Единственное условие – не снимать. А я и не собиралась! Насупилась, потому что эта просьба прозвучала не только от Дениса.

Сначала они играли не всерьез, хотя на лицах с первой секунды с момента встречи сохранялось сосредоточенное выражение. И даже разминочный бой прошел круче, чем все то, что я видела до этого. Я думала, что буду залипать в телефоне, маясь в ожидании окончания скучного мероприятия, а в итоге едва сдерживала желание сесть поближе к столу, прямо на пол. Останавливало только то, что они легко могли меня раздавить.

Мячик летал из стороны в сторону, я только и успевала, что щуриться от слишком громкого звука отбиваемого пластика. Очень хотелось послушать комментарии знающего человека, чтобы лучше понимать, что происходит. Вместо этого любовалась Максимом, который красовался передо мной, часто действуя более рискованно, чем нужно. Это я понимала по недовольным комментариям Дениса и призывам собраться.

Максим будто чувствовал себя увереннее соперника, даже когда пару раз пропустил мяч. Зато Денис с каждой секундой нервничал все больше. Особенно это стало заметно, когда он проиграл пять раз подряд, практически не успев ничего сделать. Движения становились более резкими, злобными. Напряжение нарастало, и мне становилось страшно. Мяч улетал в совершенно неожиданные места. Однажды чуть не прилетел мне в лоб.

Удивляло, что они не пытались друг друга поддеть вслух, выбить соперника из колеи или спровоцировать как-то иначе. Для них словно перестал существовать целый мир. С каждым разом эти двое отходили от стола все дальше, замахивались все сильнее,

Не думала, что это настолько выматывающая игра. Они оба взмокли, в перерывах обтирая лица и головы полотенцами. В старом зале становилось душно, и чьи-то дотошные комментарии тут были ни при чем. Захотелось проветрить, а еще лучше – выйти на улицу, но зрелище завлекло меня, не давая оторвать взгляд ни на секунду.

Пару раз я ловила себя на том, что забывала дышать. Еще бы! Максим слишком часто рисковал, действовал дерзко, постоянно наступая на Дениса, пытаясь загнать его в угол. Тот неистово отвечал. В какой-то момент я подумала, что все закончится старой доброй дракой на кулаках. Или что они отлупят друг друга ракетками.

Игра длилась больше часа. Когда мы ехали сюда, я считала, что все пройдет быстро, как в парке, минут за десять. Теперь лучше понимала, почему Максим с Ильей тогда так смеялись над этим блондином. Поняла, что все закончилось, когда Денис зарычал, со всей силы бросив ракетку на стол. Он походил на обиженного ребенка, хотя ему было уже под тридцать.

Максим положил ракетку и развернулся ко мне. Красивое лицо светилось какой-то мальчишеской радостью. Я уже обожала это выражение лица. И едва не прыгала на месте от переизбытка чувств. Не думала, что мне может так сильно понравиться подобное. В процессе игры мало что удалось понять, но ощущение азарта слишком легко пустило во мне корни. Хотелось подбежать, но я сдержалась. Денису и так несладко, а тут еще я с визгами.

Мои планы, к слову, никого не волновали. Максим подлетел, оторвав меня от земли. С него бежал пот, волосы взмокли, но я все равно прижалась к нему, целуя везде, куда дотягивалась. Переживала за него жутко, будто от исхода игры зависела как минимум дальнейшая жизнь. Но зря потратила нервы – играл он потрясающе. Это даже я понимала.

Губы накрыло невыносимо сладким поцелуем, переполненным счастьем. Голова закружилась, сердце выскакивало из груди. Боялась упасть, но Максим держал так крепко, что сложно было дышать. Страшно испытывать такие эмоции к почти незнакомцу, но обратного пути нет.

– Я вам не мешаю? – раздраженно бросил Денис, стукнув ракеткой по столу. – Мы, вообще-то, пришли вопрос решить, а не выпендриваться перед девчонками. И что это было в конце?

Наконец я вернулась на землю, но сразу схватилась за футболку Максима, пошатнувшись. Он же с ухмылкой развернулся, прижав меня к себе одной рукой. И почему рядом с ним у меня вечно отнимались ноги?

– Вообще-то, мешаешь. Мы закончили, а ты снова проиграл. Я говорил, что это ничего не изменит. А в конце – можешь называть это вдохновением. Увидимся через восемь месяцев на чемпионате, чтобы все могли увидеть, как я снова тебя побеждаю.

Денис пребывал в настоящей ярости. Невооруженным взглядом было заметно, что парень готов ввязаться в драку, но Максим покидал свои вещи в сумку и вывел меня оттуда, даже не высушив волосы. Кажется, теперь я лучше понимала, почему такие встречи строго запрещались. После официальных соревнований выходили совершенно с другим настроем. Как минимум с уважением к мастерству противника, а не с ненавистью.

Все еще находясь под впечатлением от увиденного, я с восхищением поглядывала на Максима, не понимая, как кто-то вообще может управляться с ракеткой настолько естественно, легко и непринужденно. Мелкий бы убил за возможность посмотреть на это, но он слишком болтливый, чтобы доверять ему подобный секрет.

– Это было просто потрясающе! – восторженно пропищала я, едва не прыгая от эмоций. – Понятия не имею, как правильно оценивать, но, когда ты отбил из-за спины, я чуть не завизжала. Ты реально играешь ве-ли-ко-ле-пно! – последнее слово я произнесла по слогам, чтобы он точно расслышал.

В машине Максим почти сразу положил мне на колено напряженную руку. Я же начала скользить кончиками пальцев по вздувшимся венам. С момента, когда увидела Максима за игрой, не могла перестать думать о нем. Хотелось приставать с поцелуями, но пока он за рулем это точно плохая идея.

Жесткий, сосредоточенный, быстрый, ловкий, сильный – до этого он казался мне намного мягче, поэтому сейчас внутри все трепетало, подначивая в очередной раз прикоснуться к его напряженным мускулам. Я вспоминала, как легко у него получалось держать меня на руках. Как крепко он прижимал меня к себе, и от этого сразу же чувствовалась слабость в коленках. Хорошо, что я сидела.

Максим тяжело дышал и в этот раз не целовал меня на светофорах, а я очень этого ждала. Ждала и страдала каждый раз, когда вместо прикосновения губ чувствовала, как хватка на коленке становится жестче. Он не позволял себе вольности, а я открыто наслаждалась его мускулами и развитыми плечами, ни в чем себе не отказывая.

Из машины меня почти выдернули. До лифта мы добрались так быстро, что я даже не заметила этой дороги. Стоило дверцам закрыться, как губы накрыло настойчивым поцелуем. Меня вжало в холодную металлическую стену лифта, резко контрастирующую с разгоряченной кожей. От внезапного напора ломило все тело, но это было невыносимо приятно.

В открывшиеся двери мы почти вывалились, цепляясь друг за друга. Передвигаться таким образом сложно, но мы не отрывались, продолжая сминать губы в требовательном поцелуе, полном ожидания, бушующей страсти и восторга победы.

Не помню, как мы оказались в квартире. Помню только, как сумки рухнули на деревянный пол с глухим стуком. Как мои руки жадно ощупывали рельефный пресс, подобный которому я видела только в фильмах и на картинках.

Максим снова прижал меня к стене. Не верилось, что действительно могу прикоснуться к кому-то настолько великолепному. Угораздило же. Сама-то я и близко не соответствовала, но не видела в глазах Максима ничего, кроме обожания.

Мы развернулись, и теперь прижатым к стене оказался Максим. Он все еще тяжело дышал, но будто не хотел торопиться. Я же ощущала, что опаздываю.

Так, по очереди оказываясь у стены, мы, наконец добрались до дивана в зале. Казалось, мы больше не сможем сделать и шага, находиться на ногах стало невыносимо, тело гудело от напряжения, остро реагируя на каждое дразнящее прикосновение.

Каждый миллиметр кожи покрывался крупными мурашками. Максим повалил меня на диван, поддерживая под спину и нависая надо мной. И не было в целом мире ничего приятнее, чем тяжесть его тела.

Поцелуи спустились к шее. Я руками шарила по широкой мускулистой спине. Голова закружилась. Было слишком хорошо. Не в силах выдержать больше ни секунды невыносимо приятных ощущений, потянула его за волосы наверх и тут же получила глубокий поцелуй, от которого можно было умереть.

Распахнула глаза, чувствуя сладость на языке. Только сейчас я поняла, что коже стало липко.

– Тебе нельзя сладкое, – улыбнулась я, скользнув губами по резко очерченной скуле.

– Ты слаще любых конфет, – прошептал Максим в ответ.

Внезапно осознала, что рядом с ним мне совсем не страшно. Неуемное желание будто раскрыло более смелую версию меня. Казалось, в мире нет ничего естественнее, чем находиться в объятиях Максима. Я таяла от его прикосновений и старалась не отставать. Дышать становилось все сложнее. От невыносимо чувственных поцелуев кружилась голова. Мозги уже почти отключились, когда вдруг включился свет.

– Как это понимать? – Строгий женский голос будто разрезал плотный, тяжелый воздух, которым я едва могла дышать.

В панике я уставилась на Максима. Он разозлился на гостью и сел так, чтобы видеть вход в комнату.

– Я тебя не звал, – недовольно бросил он.

– Мне не нужно приглашение, чтобы прийти в гости к сыну. – Послышались легкие, почти невесомые шаги. – Тем более повод как никогда серьезен. Будь добр, оставь тут свою подружку и пойдем поговорим наедине.

Я спрятала лицо в ладонях. Какой стыд! Тут его мама, а я лежу под ее сыном полураздетая, раскрасневшаяся и едва не умоляющая скорее снять с меня оставшиеся вещи. Максим предостерегающе выкинул руку вперед, запрещая приближаться.

– Не хочу сейчас с тобой разговаривать. Тебя моя жизнь не касается. Уходи.

– За последнюю неделю ты нарушил правил больше, чем за всю жизнь. Надеюсь, ты удостоверился, что ей есть восемнадцать. Дай хоть посмотреть, кто всему виной и какие аргументы мне нужно привести, чтобы вернуть тебе правильный ориентир.

– У меня все в порядке с ориентиром. В чужих советах не нуждаюсь.

Я имела слабое представление о его отношениях с родителями, но сердце екнуло. Представила, как больно было бы моей маме услышать подобное. Я легонько ущипнула Максима за руку, призывая успокоиться, хотя мы оба были слишком далеки от этого.

Глава 10

Родители

Мать из комнаты Максим все-таки выгнал, после чего принес мне большой белый махровый халат. Такие обычно выдавали в отелях. Странная догадка заставила меня посмотреть на ярлычок, и из груди вырвался смешок. Parklane Resort&SPA. Я вспомнила одноразовые наборы щеток, тоже из отелей. Память услужливо напомнила и о рядах маленьких бутыльков, которые я тогда не распознала. В таких обычно выдавали отельные шампуни и гели для душа.

Странные мысли слегка отвлекли от произошедшего. Да я бы сквозь землю провалилась, если бы моя мама застукала меня с полураздетым парнем. В целом мне и чужой мамы для этого хватило. Какой стыд! Лучше бы я осталась дома.

Более-менее спокойный разговор перешел на крики. Я вздрогнула, поняв, что речь идет обо мне. Под шумок начала собирать вещи. Майка улетела под диван, рубашка валялась на полу в коридоре. Я прокралась в ванную, оставила на раковине ожерелье из конфет, смыла их остатки с кожи и переоделась, пытаясь придумать, что делать дальше.

Меньше всего на свете я хотела становиться причиной, из-за которой у кого-то в жизни постоянно будут проблемы. В жизни, в карьере, с родителями… К сожалению, в данной ситуации одно мое присутствие гарантировало разлад сразу во всех важных сферах человеческой жизни. Максим мне, очевидно, нравился, и доставлять ему неудобства хотелось еще меньше.

Тренер, мама, возможно, друг, раз тот утащил Максима, не дав познакомиться, – все против того, чтобы мы встречались. Возможно, в силу возраста или вспыльчивости, не знаю, в чем именно причина, Максим еще не мог трезво оценить происходящее. Но я сомневалась, что ему давали плохие советы, раз с их помощью у него получилось добиться таких потрясающих результатов. Я плохо понимала его мир, зато умела видеть знаки. А их было очень уж много. Ведь не зря вселенная не дала нам зайти слишком далеко?

Но самой главной причиной скандала стала игра с Денисом. Об этом как-то узнали, хотя это случилось меньше двух часов назад. Почему-то мама Максима осталась недовольна этим фактом. Оказалось, страшнее было бы, если бы Максим проиграл. Тогда бы вся его репутация пошла под откос. Денис бы точно нашел возможность применить эту информацию правильно.

Я прокралась к выходу под усиливающуюся ругань. Уже не нужно было прислушиваться, я могла разобрать каждое слово, даже закрыв уши руками. Скоро Олимпиада, потом командный чемпионат мира, а оттуда и до чемпионата России рукой подать. Максим должен готовиться, ведь впервые у российского спортсмена есть шансы вырваться хотя бы в пятерку лидеров.

От уровня ответственности, возлагаемой на молодого парня, мне поплохело. Да ему из зала нельзя выходить, иначе не представляю, как можно добиться хоть чего-то в спорте! Я еле слышно подобрала сумку с пола и застыла напротив двери. Какой-то хитроумный электронный замок. Пыхтела минуты две, но наконец разобралась, как покинуть дом, который явно был умнее меня.

– Так, стоять. – В коридор вылетел Максим с телефоном в руках. Умная падла что, сообщила ему об открытии двери?! – Ты никуда не пойдешь, пока мы не поговорим. – Он куда-то нажал. Только что открытый замок засветился красным. – Дай мне еще пару минут, пожалуйста. Потом отвезу тебя куда скажешь. Хорошо?

И что мне оставалось? Только согласиться. Я вернулась на диван, стараясь не прислушиваться к происходящему. Мою компанию скрасил робот-пылесос, молча выполнявший свою работу. Хоть бы выругался для приличия. Зачем вообще создавали прошивки, если не для этого? Он бы идеально разрядил атмосферу.

Я посмотрела на робот-пылесос, снова окинула взглядом комнату, и на душе стало так горько, что из глаз едва не брызнули слезы. Так жалко маленького мальчика, которого растили не ради любви, а ради результата и побед на чемпионатах. Я сходила умыться, чтобы успокоиться. Обида за недолюбленного ребенка горько обжигала изнутри. Дышать стало сложно.

Я вышла из ванной, когда хлопнула входная дверь. Максим уже стоял напротив, облокотившись на стену. Все в той же одежде, в которой играл с Денисом. Он даже не сходил в душ. Мы просто набросились друг на друга, забыв обо всем: пошли на поводу у эмоций. Это неправильно. Хотя мне очень понравилось, но все равно неправильно. Мы же не первобытные люди и не животные.

– Снова пытаешься сбежать? – С явной грустью в голосе спросил Максим. – Тебя расстроило то, что говорила мама, или то, что между нами чуть не произошло?

– Первое, хотя со вторым мы тоже явно поторопились, – ответила я честно, отведя взгляд.

Максим протянул мне руку ладонью вверх, будто подзывая. Я задумалась на миг, но шагнула к нему, желая уткнуться носом в теплое

– Почему отношения – это так сложно? – прошептал он, обнимая меня.

– Разве у нас уже отношения? Думала, еще приглядываемся.

– Если тебе так хочется, приглядывайся. Я со своей стороны уже присмотрелся. Хотя думал, все очевидно.

– Нет. – Я мотнула головой. – Мне не очевидно.

– Что я должен сделать, чтобы изменить это? – Его голос звучал все грустнее. – Только скажи, на все согласен.

– Думаю, просто не нужно торопиться. У нас все происходит слишком быстро, я не успеваю привыкнуть.

Максим отстранился и заглянул мне в лицо. Я покраснела, заметив, как он хитро прищурился. Что только задумал? Наверное, что-то непристойное.

– Сколько шагов назад делаем?

– Двух будет достаточно? – Я сомневалась, пытаясь понять, о чем мы по факту разговариваем. Но замерла, заметив, как его взгляд остановился на моих губах.

– Целоваться тоже нельзя?

– Ну… Иногда, например на прощание, думаю, можно. Но для начала я бы хотела узнать о тебе побольше. – Я нервно дернула плечом. Говорить вот так прямо было непривычно. – На меня давят твои цели, стремления, желания. Чувствую себя лишней. Не могу перестать об этом думать, – выпалила я как на духу, боясь, что потом не решусь.

– Ага, понял. – Максим кивнул. – Тогда пока, – и не дав сориентироваться, он поцеловал меня.

Я засмеялась, пытаясь отодвинуть его от себя. Он словно окаменел – все мышцы напряглись, хотя внешне выглядел достаточно расслабленно. Сдалась, отвечая на поцелуй. Все же целовался он божественно.

Наконец Максим отстранился и глянул на меня помутневшим взглядом.

– Привет, – на его лице появилась довольная улыбка, – когда мы виделись в прошлый раз, ты сказала, что хочешь узнать обо мне побольше. С чего начнем?

Удивительно, что кто-то действительно хотел настолько сблизиться со мной, что готов был делиться любыми секретами. Это странно. Тем более учитывая, кто передо мной стоял.

Первым делом я спросила про зубные щетки. Он же решил начать с еще более интимного: устроил экскурсию по всей квартире, по ходу открывая все шкафы и рассказывая, что где лежит.

Оказалось, его с детства возили по всему миру, пытаясь найти достойных учителей. Причем возили не одного, а с тренером, который считался кем-то вроде няни, когда ему было совсем мало лет.

Дольше всего они прожили в Китае, в остальных странах и городах надолго не задерживались. Доказывая это, Максим продемонстрировал хорошее знание английского, китайского и немецкого. Больше всего впечатлил, конечно же, китайский. Слышать этот язык из уст русского парня непривычно.

Повзрослев в таком странном ритме, он привык к определенным вещам: постоянным тренировкам, непрекращающейся учебе (ведь если бы не получилось вырастить достойного спортсмена, нужно было подготовить для сына план Б с перспективным будущим), а еще отсутствию постоянного места жительства и личной жизни.

В Москву на постоянную основу Максим вернулся два года назад. Тренер комбинировал полученные знания, гоняя его по собственной разработанной методике. Получилось достичь очень высоких показателей, но взамен он всегда чувствовал себя одиноко.

Объяснение же такого количества вещей из отелей оказалось как никогда банальным. Он просто тырил все, что не прикручено, когда выезжал из очередного номера. С детства привык к практически полному отсутствию личных вещей и постоянным переездам, поэтому, осев на одном месте, так и не обзавелся даже зубной щеткой, продолжая пользоваться теми, что выдавали в отелях.

Сердце защемило от этого рассказа. Я видела, как тяжело Максиму делиться глубокими переживаниями, но молчала, впитывая каждое услышанное слово.

В квартире было много снаряжения, но не нашлось ни одной медали. Максим сказал, что с детства родители все забирали в свой дом, создав за долгие годы непрекращающихся успехов сына своеобразный алтарь, который показывали всем гостям и знакомым.

Раз в неделю приходил клининг, сам он по дому ничего не делал: попросту не умел, да и не видел смысла учиться. Готовое сбалансированное питание привозили каждые три дня. В квартире не было даже одной малюсенькой кастрюльки – вообще ничего.

Когда он привез меня домой, еще не стемнело. На прощание снова поцеловал, сказав, что в следующую встречу говорить и обнажать секреты придется мне. Напомнил о предложении поиграть в «Монополию» с моей семьей. Я пообещала подумать об этой сомнительной авантюре как-нибудь на досуге.

Дома меня встретил чересчур серьезный папа. Сказал, мама с мелким ушли в кино на какой-то мультик, и позвал поговорить по-взрослому. С папой по душам мы разговаривали намного реже, чем с мамой, поэтому я сильно напряглась, мысленно прокручивая потенциальные косяки.

Он налил мне душистый чай и усадил за стол, поставив передо мной любимые пирожные. Больше походило на подкуп, чем на что-то серьезное.

– Что-то случилось? – наконец не выдержала я.

– Как-то быстро пролетело время, – протянул отец, упираясь подбородком в кулак. – Ты такая взрослая, но для меня все еще осталась той маленькой хрупкой малышкой, боящейся спать одной в комнате.

Я улыбнулась, взяв его за руку. Папа всегда переживал, что я слишком быстро расту.

– Мама рассказала мне про того парня. Максима. Я поискал в интернете и немного удивился тому, что нашел.

Нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.

– Способный молодой человек, очень упорный. Из богатой династии спортсменов с большим именем. Мне стало страшно, что он раздавит тебя своим влиянием и не даст твоему потенциалу раскрыться.

– Не понимаю. – Я отрицательно покачала головой. – О чем ты говоришь?

– Проще говоря, он из другого мира. Пока что ты это мало понимаешь, но уже через пару месяцев заметишь, насколько по-разному вы относитесь к жизни. И тут начнутся сложные разногласия. Ты никогда не работала, не жила одна, никогда никуда не ездила без меня или мамы. Твоя самостоятельность только формируется, и очень вероятно, что он все испортит. Потому что для него это давно не проблема.

– Папа, – я засмеялась, крепче взяв его за руку, – мы даже не встречаемся. Только присматриваемся. Не думаю, что есть повод переживать о том, что ты говоришь.

Он грустно улыбнулся и погладил меня по голове. Я пододвинула стул и прильнула к нему, желая снова почувствовать тепло, которое он излучал.

– Малышка, у тебя сейчас важный период взросления и сепарации. Знаю, ты давно думаешь найти работу, чтобы получить независимость и съехать.

– Да, но у меня возникла проблема. Оказалось, я еще ничего не умею, чтобы устроиться на работу. Мой максимум – официантка, но я не готова тратить возможное время для развития на это.

Отец кивнул, будто прекрасно понимал, о чем я говорю.

– Да, я знаю. Это сложно и страшно. Первая работа всегда оказывается не такой, какой мы себе представляем. Поэтому я списался с парой знакомых и нашел тебе стажировку на лето. Неполный рабочий день, оплата не бог весть какая, зато ты получишь профильный опыт.

Я задумалась. Предложение звучало соблазнительно. Тем более что с дядей Олегом у меня с детства сложились хорошие отношения. Работа у него, конечно, безумно скучная – сеть автомоек, зато такой опыт без договоренностей мало кто мог получить.

Взвесив все за и против, я согласилась. Папа прав. Мне давно пора учиться самостоятельности. Странно начинать это с работы, которую для тебя нашли, но это же все равно шаг вперед?

Глава 11

Взросление

После разговора папа перевел мне на карту деньги и сказал купить классических вещей для офиса. Дядя Олег ждал меня на работу через неделю, а сейчас мне нужно немного подучиться.

Потом мы с отцом гуляли в парке до темна, он рассказывал о своей молодости, мы вспоминали, как рос мелкий, сравнивая это с моим взрослением. Вернулись поздно, купив маме цветы, а мелкому любимую шоколадку.

Кирилл час сидел у меня на ушах, расспрашивая о Максиме и о том, как проходят его тренировки. Я отвечала на все, что считала правильным. Заснули на одной кровати, чего не случалось уже много лет.

Утром чуть не проспала – проснулась только из-за того, что мама пришла будить мелкого на тренировку. Я едва не расплакалась, первым делом почувствовав маленькую ладошку у себя на плече. Он хоть и вонючка, но все равно его люблю.

Прибежала на встречу с подругами ровно в двенадцать. Мчалась от самого дома, поэтому пришлось упереться руками в колени в попытке отдышаться. Стало немного стыдно за плохую физическую подготовку, но неприятные мысли быстро развеялись, стоило только увидеть подруг.

Начало встречи превратилось в настоящий допрос. Пришлось рассказать обо всем, в том числе о том, что девочки были правы, а я глупая. Если бы не вмешательство его мамы, мы бы дошли до конца – в этом ни не секунду не сомневалась ни я, ни они. До сих пор ощущала горящие полосы на коже там, где он трогал и целовал меня.

Девочки смеялись, рассказывая в ответ о своих нелепых случаях. Катька сказала, что однажды бабушка зашла в комнату прямо во время процесса, хотя ее не должно было быть дома. А Катя с парнем так увлеклась, что не заметила звука открывшейся двери.

Женька же издевалась над нами, хотя сама однажды неудачно разблокировала телефон во время слишком интимной переписки с парнем прямо перед мамой. Потом они заговорщически переглянулись и одновременно полезли в сумки. Я прищурилась, ожидая подвоха, который, конечно же, был.

С обеих сторон мне протянули маленькие подарочные пакетики. Я растрогалась, снимая обертку, потом заржала. Гель для душа и крем для рук. Только вот совсем не простые. На обоих тюбиках было написано: «Слезы твоих бывших». На креме нашла еще маленькую приписку: «Ухаживает лучше, чем твой бывший». И что мне делать без таких прекрасных подруг, если они уедут?

– Это чтобы ты смогла смыть с себя прошлое, окончательно содрать корку обиды и страха и смело шагнуть вперед, – прокричали они одновременно, обхватывая меня руками.

Все-таки я разрыдалась. Девчонки тоже.

Я не понимала, как жить без подруг. У них всегда находились для меня нужные слова и успокаивающие объятия. Когда я боялась, стрессовала или переживала, кто-то из них обязательно был рядом.

Мы пошли в торговый центр, где обсуждали их учебу и возможность переезда. Мне сложно было говорить об этом, но откладывать я больше не могла. Пусть тревога душила и сводила пальцы судорогой, нужно знать заранее, к чему готовиться.

– Всегда мечтала жить в Питере, – призналась Катя. – Так устала от Москвы, от гонок в метро, вечного бега и продуктивности.

Она мечтательно зажмурилась, качнув ногами на слишком высокой для нее скамейке.

– Отправишь туда один комплект документов? – Я надеялась, что основным городом все же станет Москва. В конце концов, здесь лучшие вузы.

– Честно говоря, хочу отправить все. Кажется, это мой город. Еще и находится не очень далеко, буду часто приезжать.

Я чуть не умерла, услышав это. Катя взяла меня за руки и грустно улыбнулась. Женя подошла сзади и обняла за плечи.

– Ева, ты сама говорила, что мы повзрослеем и разъедемся. Прорицательница, все происходит ровно так, как мы представляли это в детстве.

– А ты куда поедешь? – спросила я, душа слезы.

– Краснодар, – сзади послышался счастливый голос. – Будете ко мне приезжать на лето, объедем весь край, искупаемся в каждой луже! Или зимой, чтобы не задубели здесь без меня и моей энергии.

Страх, что мы перестанем общаться, сковывал душу. Но я не могла привязать их к себе. Катя и Женя знали, чего хотят: как и где жить, чему учиться, в чем развиваться. Да, им тоже страшно, но они все равно решительно смотрели в будущее, пока я трусливо топталась на месте. Мир стремительно менялся, и мне казалось, что я за ним не успеваю. Что все мои действия тщетны и бесполезны. Что в будущем примерно ноль перспектив как для карьерного развития, так и для личностного.

– А жить вы где будете? – Я обняла их, пытаясь смириться с неизбежным.

– В общагах, – девочки ответили синхронно.

Рассмеялись. Я часто рассказывала им, какие безобразия происходят в общежитии моего колледжа и как же это на самом деле весело. Они мечтали когда-нибудь испытать это сами, и вот, кажется, время пришло.

Я подумала о разговоре с отцом, о том, что он говорил про взросление и сепарацию. Стало грустно, что у нас расходятся пути. Зато это пути, которые осознанно выбрали мы сами. Мне нужно было разобраться с тем, что происходило с учебой, работой и Максимом. А девочкам – с их собственным будущим.

– Хочу позвать вас на выходные в Питер, – с улыбкой сказала Катя. – Погуляем, сходим на пару выставок, стопчем ноги в красивых туфлях, пофоткаемся. В общем, просто круто проведем время! Я посчитала, билеты на ночной автобус в обе стороны выйдут в две тысячи, одна ночь в хостеле – восемьсот рублей. Если питаться шаурмой и пышками, за два дня наедим максимум тысячи две. Девочки, пожалуйста, я так мечтаю разделить эти эмоции с вами!

Мы переглянулись. Уравнение не складывалось. Кажется, в нем не хватало нескольких знаков. А именно – положительного баланса на карте.

– Ты же понимаешь, что выходные – это завтра? И что

– Именно! – довольно подтвердила Катя. – Сегодня в полпервого ночи выезжаем, приезжаем в половину десятого утра, а в воскресенье в одиннадцать ночи садимся в автобус, вернемся в восемь утра в понедельник! В общем, план гениален, как я.

– И где денег раздобыть? – протянула Женя, будто это единственная проблема.

Затея показалась мне безумно увлекательной. Захотелось забить на все на два дня и ощутить сладкий вкус свободы, которого мне так не хватало. Тем более если в этот момент рядом со мной будут есть шаурму любимые подруги, сидя в платьях и туфлях на горячем асфальте.

– Могу вам одолжить на пару дней, – выдала я, решив, что новые вещи подождут.

– Тогда срочно покупаем билеты и бронируем хостел! – Катя запрыгала на месте, едва не визжа.

Пришлось помучиться, но мы все-таки справились. Только потом вспомнили, что нужно предупредить родителей. Мои не пришли в восторг от сногсшибательных порывов юности, но отпустили, сказав, чтобы я обязательно взяла с собой пауэрбанк и оставалась на связи.

Дольше всех уговаривали родителей Жени. Для этого пришлось втроем прийти к ней домой и долго умолять, пока они не сдались. Родители Кати уже были в курсе, с ними проблем не возникло. Оказывается, она готовила почву заранее. Только нам забыла сказать.

Потом все разбежались: на сборы времени почти не оставалось. Я бросала в рюкзак красивые платья и даже положила одни босоножки на шпильке. Когда отбивалась от мелкого, умоляющего купить и привезти ему пышки и корюшку, на телефон пришло сообщение.

Нахал:«Достаточно выждал с прошлой встречи? Или мое поведение все еще можно счесть назойливым?»

Еванга:«Ждала, что напишешь раньше».

Я села у шкафа в ожидании очередного приятного сообщения. Оттого, что он пытался выждать правильное время, дабы не оттолкнуть меня, кольнуло в сердце. Ведь я сама буквально ничего не сделала, чтобы осчастливить его хоть немного.

Нахал:«Серьезно? А можно как-нибудь получить инструкцию с нормальными интервалами между сообщениями? Или четкое расписание?»

Еванга:«Планируешь строго следовать инструкции?»

Нахал:«Разумеется. Не очень приятно коситься на часы и постоянно думать, нормально уже прошло времени или нет. Хочется просто знать, что мое сообщение не вызовет закатывания глаз. Жутко соскучился и стрессовал, потому что не мог это сказать».

Я улыбалась телефону, как дурная. Сама каким-то непонятным образом успела соскучиться. С самого пробуждения то и дело поглядывала на экран, ожидая нового уведомления. Собиралась уже сама написать после сбора вещей, но он опередил.

Еванга:«Сам виноват, мог бы хотя бы написать “доброе утро”. Так, может, раньше узнал бы кое-что интересное».

Нахал:«Ты дома?»

Еванга:«Пока еще да».

Нахал:«Если спустишься, получишь подарочек. И что значит “пока еще да”?»

Еванга:«Прямо сейчас?»

Нахал:«Приехал, надеясь, что ты дома».

Еванга:«Смело. Очень смело. А если бы меня не было дома? Или если бы я отказалась выходить?»

Нахал:«Зашел бы к теть Зине на яблочный пирог обсудить твоего бывшего».

Еванга:«Уверен, что хочешь об этом слушать?»

Нахал:«О чем угодно, если смогу послушать о тебе. Так ты спустишься?»

Я задумалась об уровне допустимой наглости. Решила рискнуть.

Еванга:«Только если через час отвезешь меня, Катю и Женю на автовокзал Северные ворота».

Нахал:«Эм, отвезу, но зачем вам туда?»

На сообщение я решила не отвечать. Влезла в спортивный костюм и кроссовки, заплела волосы в косичку, попрощалась со всеми и побежала вниз с рюкзаком наперевес.

Меня снова поймали прямо у двери. В этот раз я не испугалась. Еще секунда, и от чувственного поцелуя я готова была остаться в Москве, если это продолжится.

– Теть Зина будет ругаться на непристойное поведение, нужно спрятаться где-нибудь, – прошептал он мне в губы. – Предлагаю отъехать куда-нибудь от твоего дома и поболтать.

– Можно, – кивнула я, краснея от предвкушения продолжения.

Но вместо этого у меня отобрали рюкзак, удивившись его весу, и усадили в машину, где ждала коробка клубники в шоколаде.

– Ты пытаешься найти путь к моему сердцу через желудок? – Я захохотала, сразу же отправляя первую сочную ягоду в рот. Зажмурилась от удовольствия. Очень вкусно. К такому можно и привыкнуть.

– Сладости ты всегда принимаешь, вот, экспериментирую с подарками. Можешь подсказать, что тебе еще нравится, ассортимент сюрпризов расширится.

– Обычное внимание подойдет. Например, я радуюсь, когда ты держишь меня за руку. Когда приезжаешь, чтобы успокоить. Когда обнимаешь, потому что тебе этого просто хочется. Все эти подарки не нужны, хотя не буду врать, получать их всегда приятно. Но еще приятнее то, что ты высчитываешь время для сообщения, чтобы не показаться навязчивым.

– Wŏ ài nĭ. – Максим легко чмокнул меня в лоб и тронулся, увозя нас из-под родительского надзора.

– Что это значит? – полюбопытствовала я, наблюдая, как кожа вокруг его глаз собирается в лучики от широкой улыбки. От одной такой улыбки я готова была навечно остаться в его объятьях.

– Ты прекрасна, – ответил Максим, ни на секунду не поменявшись в лице. Видимо, знал, что спрошу. Мог бы сразу по-русски сказать.

Я покраснела, положив руку к нему на коленку. Второй быстро написала девочкам, что мы заберем их на машине. В ответ получила пару десятков восторженных сообщений и вопрос: «Не хотят ли нас отвезти на машине до Питера?»

– Так зачем мне везти вас на автовокзал так поздно? – спросил Максим, припарковавшись под тенью большого дерева.

– Мы уезжаем в Питер! – От его растерянного вида я рассмеялась. Сама еще не до конца верила, что мы решились на подобное безумие.

Несколько секунд он молчал, ошарашенно разглядывая меня. Пару раз с прищуром глянул на рюкзак, недовольно прикусив губу. Потом вздохнул и выдал:

– Что? Одни? На автобусе? Ночном автобусе? Три девушки? Без защиты? Без сопровождения? – С каждым новым вопросом Максим все больше напрягался.

– Живем по средствам. – Я пожала плечами, не видя в этом ничего такого. Мама рассказывала, что ездила так в молодости гулять. К тому же родители меня отпустили. – Могли позволить себе только такую поездку, вот и решили отдохнуть, как получается.

Максим молчал, продолжая буравить меня напряженным взглядом, потом взял телефон и начал что-то печатать, едва не скрипя зубами от ярости.

– Что ты делаешь? – Я попробовала заглянуть в экран, но Максим уклонился.

Боялась, что решит как-то испортить нам отдых.

– Ничего, – буркнул он, продолжая лазить в телефоне.

Я задумалась, как узнать интересующую меня информацию. Решила во что бы то ни стало добраться до

Воспользовавшись заминкой, вырвала телефон из рук, сразу же отталкивая двинувшееся следом тело ногой. Он пытался отнять мобильный, но было поздно.

– «Что делать, если девушка хочет поехать одна в другой город?» – Я нахмурилась, не понимая, зачем он забил это в поисковик. Нажала на значок отмены, возвращая предыдущую вкладку: – «Как часто можно видеться с девушкой, чтобы не показаться навязчивым?» – Прошла еще дальше по истории. – «Говорит ли девушка серьезно, что все кончено, если у вас обоих явно есть симпатия? Что делать, если девушка не хочет тебя видеть? Что подарить девушке в начале отношений, чтобы не смутить?» – Перевела на него взгляд. – Ты что… гуглишь, как себя со мной вести?

Максим закрыл лицо руками, смущаясь. Пришлось немного подождать, а потом позвать сесть ко мне назад. Не сразу, но он пришел, виновато косясь на телефон. Я же посчитала это жутко милым. Мы оба не знали, как правильно себя вести, но он старался так, как я даже не могла предположить. В отличие от меня.

Он продолжал отчаянно краснеть и отводить взгляд. Ему было неловко, что подобное вскрылось. Я понимала и свой косяк. Некрасиво так поступать, просто я боялась увидеть там… Ну, не знаю, покупку авиабилетов для меня и двух подруг?

– Прости. Понимаю, это выглядит неприятно… Но я говорил, что у меня никогда не было полноценных отношений с девушками, и теперь всему, даже самому элементарному, приходится учиться с нуля. Советоваться не с кем, поэтому я выбрал самый безобидный, на мой взгляд, вариант.

Широкая улыбка появилась сама собой. Я обхватила его красное лицо руками и поцеловала в обе щеки. Не понимала, за что мне достался такой прекрасный парень. Прекрасный и очень, очень хитрый.

Хитрый, потому что я сама не поняла, как оказалась у него на коленях. Рядом с Максимом не хотелось думать ни о чем. Я не заметила, как мы начали целоваться. Не заметила, как задрала его футболку, поглаживая нежную горячую кожу и стальные мышцы, сводящие меня с ума. Ладно, возможно хитрый тут был не только он.

Он гладил меня, иногда крепко прижимая к себе. Каждый раз, ощущая на боках, ребрах или пояснице его сильные руки, я таяла от наслаждения. Раньше мне не приходилось испытывать подобного от простых касаний, сейчас же я ощущала настоящую зависимость.

Максим тяжело дышал. Нам обоим отчаянно хотелось продолжить, но я еще не была готова заходить так далеко. Напряжение между нами стало осязаемым.

На красивом лице Максима отразилось страдание. Я чувствовала, как внутри меня разверзается буря. Я прекрасно понимала, что проиграла. И от этого на душе стало невероятно легко. Не осталось ни страхов, ни сомнений – были только мы, тепло наших тел и сердца, бьющиеся в бешеном ритме. К черту. Я уже готова была плюнуть на все: на приличие, подруг и поездку, как вдруг его ладони заскользили по моему телу.

От очередного глубокого поцелуя закружилась голова. Я бы наверняка потеряла сознание и рухнула на пол, если бы Максим не держал меня так крепко. Обвила руками его шею, прижимаясь еще ближе.

В ушах стоял гул. Я слышала только наше сбивчивое дыхание. Мир исчез – ничего не существовало кроме Максима, меня и необузданного желания раствориться друг в друге. Я перестала понимать, где заканчиваюсь я и начинается он. Реальность теперь существовала только в прикосновениях: его пальцы, впивающиеся в талию, мои – зарывающиеся в его волосы, и жадные поцелуи, из-за которых не хватало воздуха.

Это напоминало лихорадку. Мы сходили с ума, отрывались от губ, чтобы тут же прижаться к щеке, подбородку или шее, оставить там легкий укус и снова вернуться к поцелую. Хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. От каждого, даже самого мимолетного прикосновения, горела кожа. Максим смотрел на меня, и я не верила, что все это по-настоящему.

В этот момент мы чувствовали острую потребность друг в друге. Каждое движение буквально кричало о том, что мы испытывали на самом деле. Когда мне начало казаться, что сердце вот-вот остановится, а легкие просто взорвутся от нехватки воздуха, я разорвала поцелуй.

Максим потянулся было ко мне – я почувствовала, как горячее дыхание обожгло губы. Он сильнее сжал мою талию, будто не хотел меня отпускать. Но всего через мгновение хватка ослабла. Я ощутила нежные поглаживания. Как хорошо, что он тоже не собирался торопиться. И от этого мое сердце затрепетало.

Я прижалась лбом, покрытым капельками пота, к его лбу, пытаясь отдышаться. Старалась не смотреть в горящие пламенем затуманенные глаза. Стыд наполнял каждую клеточку тела. Пришлось уткнуться лицом в шею Максима, чтобы не было видно моих горящих щек.

Постепенно дыхание выравнивалось, а мысли все никак не желали приходить в порядок. Все случилось как-то слишком спонтанно. Впрочем, как и все остальное, что между нами было. Максим чуть пошевелился подо мной, пересаживаясь поудобнее.

– Ты действительно хочешь поехать в Питер? – спросил он хрипло, продолжая меня обнимать.

– Да. – Я легко поцеловала его в шею для подтверждения своих слов. – Девочки скоро уедут, хочу провести с ними побольше времени.

Он поправил мне растрепавшуюся косичку и чмокнул в щеку, хотя все еще был напряжен. Я хотела слезть с его колен и сесть рядом, но он удержал меня на месте.

– Ладно. – Максим вздохнул. – Питер так Питер. У тебя есть загранник?

– Для Питера он не нужен. – Я засмеялась, не понимая, о чем разговор.

– Для Питера нет, а вот для Франции документы нужны. И виза.

Я зависла. Зачем он об этом заговорил? Очевидно, что ни в какую другую страну я сейчас не собиралась.

– У меня нет загранника и визы, как нет и денег на Францию. – Наконец, я отстранилась. – Ты уезжаешь?

– Ну… Только не говори, что забыла про Олимпийские игры.

– Так вы говорили серьезно, а не гипотетически? – удивилась я. Реально считала это пустыми разговорами.

– Думаешь, я недостаточно хорош? – Максим ухмыльнулся, но его это будто задело. – Этот год насыщенный на соревнования. Сложно, конечно, но я много готовился. Хочу, чтобы ты поехала со мной.

– Но я не могу. – В душе нарастала паника. – Я со следующей недели выхожу на работу, потом у меня учеба… К тому же я совершенно не знаю языка.

– Я обо всем позабочусь. От тебя нужно только согласие. Пожалуйста, я очень хочу, чтобы ты была там и сидела на местах для близких. Сможешь все посмотреть, не обязательно только теннис. Поселю

– Мы знакомы всего ничего. – Я слезла с его колен, усаживаясь рядом. – Не знаю, когда игры, но знаю, что не могу поехать, хотя понимаю, как для тебя это может быть важно.

Мы молча буравили друг друга взглядами, не собираясь отступать. Кто вообще так поступает? Вот так берет и собирается полететь в другую страну за чужой счет, чтобы просто посидеть на скамейке.

– Обещай хотя бы подумать, – настаивал Максим.

– Я даже думать не буду. Это плохая идея. Слишком дорого и серьезно, тем более что я уже согласилась выйти на работу.

Вот и он. Наш первый разлад. Звучало смешно, но тема была слишком серьезной для шуток.

– Неужели это важнее Олимпиады? – Максим хмурился все сильнее.

– Для тебя, разумеется, нет ничего важнее. Но это для тебя, а не для меня. И если ты не хочешь это принять, значит, нам не о чем сейчас разговаривать.

– Да это для всех суперважное событие! – Он нервно провел рукой по волосам, пока я натягивала на себя недавно снятую футболку. – Особенно, если у кого-то из нашей страны получится взять призовое место. Любое. В моей дисциплине это практически невозможно. Ты хоть понимаешь, какая это ответственность? Шансы? Перспективы?

– Ты все еще пытаешься вдохновить Кирилла, а не меня, как ты этого не понимаешь?

– Ты вообще понимаешь, насколько сложно всю свою жизнь посвятить спорту? Как тяжело добиться хоть мало-мальски хороших результатов? Как сложно удерживать позиции и расти при этом? Ведь вокруг немало талантливых спортсменов, каждый день стремящихся наступить тебе на пятки и сбросить со скалы. Это вечная конкуренция, постоянные тренировки и никакой возможности расслабиться. А тут апогей всего! Олимпиада! Знаешь, как сложно было получить путевку?

Главное, что я сейчас понимала, это то, что он не понимал. Мы оба не понимали друг друга. Просто не могли.

– А ты понимаешь, каково это – не знать, чему посвятить свою жизнь? Где учиться? Работать? Как развиваться личностно и профессионально? Тебе сложно? Разумеется, понятия не имею, насколько. Да я даже не понимаю, что еще есть в твоей жизни, кроме бесконечных тренировок и соревнований!

– В ней есть ты, – внезапно спокойно ответил Максим.

Приехали! Я всплеснула руками, выражая недовольство.

– В этом и проблема. В первое же недосвидание ты отвез меня на свою тренировку. Тренировку! Где твой тренер при мне сказал, что можно даже не пытаться что-то строить. Да мы познакомились только из-за того, что какой-то урод докопался до меня и подруг, а ты унизил его. Вспомнишь, чем? Правильно, теннисом! Теннис – твоя жизнь. Но я к нему никакого отношения не имею. Я не на всех соревнованиях мелкого была, а ты ведь представляешь, насколько это для него важно? И это мой брат!

Максима это задело. Он сжал и разжал кулаки, затем глянул на время. Молча вылез из машины и сел за руль, никак не комментируя услышанное.

– Пора забирать твоих подруг, – бросил он, снова забывая о безопасном вождении.

Я не стала садиться к нему вперед. Перетащила кроссовки к себе и обулась. Пыталась вернуть себе воодушевленный настрой. Пока Максим бросал настолько красноречивые взгляды в зеркало заднего вида, можно было на это и не рассчитывать. Сначала мы забрали Катю, потом Женю. С ними стало полегче.

Девочки сразу пристегнулись, когда машина сорвалась с места. Максим предложил включить чью-нибудь музыку, и Катя этим воспользовалась. Я подумала, что впервые услышала какие-то звуки, кроме разговоров, в этой машине.

Женя сделала пару общих фото, сняла несколько видео из окна, потом развеселила нас и сняла, как мы втроем подпеваем ее любимой песне. Я продолжала периодически ловить странные взгляды Максима через зеркало заднего вида. Игнорировала их как могла.

Когда мы приехали на вокзал, Максим забрал рюкзаки у нас всех, что вызвало у подруг широкие неловкие улыбки. Он засунул рюкзаки в багажный отсек так, чтобы нам было удобно их доставать. Потом объяснил, как это сделать, чтобы ничего никуда не вывалилось. Он явно часто передвигался подобным образом.

Девочки почти визжали от восторга в предвкушении внезапного путешествия. Они поблагодарили Максима за помощь, пообещали следить за моим поведением и залетели на второй этаж автобуса. Мы же снова остались практически наедине, если не считать пару десятков людей, ждущих отправления возле входа в автобус.

– Увидимся, когда приеду? – спросила я, надеясь немного сгладить произошедшее.

Он нахмурился, будто не ожидал подобного вопроса.

– Конечно. Планирую вас встретить, чтобы не ехали на автобусе.

Я улыбнулась его словам. Всегда слишком милый, даже когда говнюк.

– Мы приезжаем в восемь, ты не успеешь на тренировку. Потом твой тренер или заставит меня бегать рядом, или сбросит со скалы, прокричав что-то про Спарту. Или что там кричат в настольном теннисе?

Максим усмехнулся и поцеловал меня, хотя все говорило о том, что он все еще злился из-за нашей размолвки.

– Встречу. Не думай о том, удобно это будет или нет. Если я хочу тебя встретить, значит, встречу.

Прозвучало странно. Сомнительно, что он поменял время тренировки. Я решила пока об этом не думать. Залезла к подругам наверх, еще на лестнице услышав что-то типа: «Какие они милые», «Щас умру, как в сериалах». Когда они заметили меня, перевели тему. Я села, приготовившись к долгой утомительной поездке. Женя снова достала телефон и сняла мне на память Максима, грустным взглядом провожающего автобус.

Глава 12

Насыщенные выходные

Спойлер для всех любопытных: ехать ночью на автобусе в другой город – идея не из лучших. Конечно, на нашей стороне было несколько преимуществ: возраст, слабоумие и отвага. Мы пытались спать, но это оказалось слишком сложно. Посреди ночи автобус остановился, нас выгнали на улицу, хотя было прохладно, и долго проверяли документы.

Поэтому, когда злосчастный транспорт прибыл в нужное место, мы чуть ли не наперегонки побежали к выходу. Сумки действительно лежали удобно, в отличие от наших спин сегодня ночью во время вечно прерывающегося от боли сна. Мы посчитали себя неженками и вздрогнули, предвкушая первую в жизни ночь в комнате на восемь человек, пятеро из которых – незнакомцы.

Солнце припекало, но я засомневалась, что выгуляю босоножки, так как спина буквально отваливалась. Первым делом мы принялись гуглить, как добраться до хостела. Для заселения рано, но можно оставить вещи, что нам и требовалось. Решили, раз ориентируемся в московском метро, то и в Питере не заблудимся.

На выходе из автовокзала я впала в ступор, заметив отдаленно знакомое лицо. Еще больше

– Ева? – Он бросил взгляд на экран, потом на меня. – Женя и Катя?

– Э-э-э, да… – протянула я неуверенно, пытаясь понять, куда бежать, если что-то пойдет не так, и чем защищаться.

Но парень вдруг улыбнулся, чем усугубил панику.

– Илья. – Он показал на себя пальцем, будто подсказывая, кто среди нас носит это имя.

Картинка сложилась. Я хлопнула себя по лбу и улыбнулась в ответ. Максим говорил, что Илья живет в Питере, но они все равно виделись минимум раз в месяц. Этот разговор случился после моего откровения по поводу страха разлуки с подругами. Он тогда сказал, что для настоящей дружбы расстояние не помеха.

– Привет! А что ты здесь делаешь? – Первичная радость от встречи более-менее знакомого лица прошла. Появились подозрения.

Он молча ткнул куда-то на экране, увеличив громкость.

– Ева, я сейчас на тренировке и не могу спорить с тобой, приводя веские аргументы для принятия моего предложения. Поэтому я надеюсь, что вы очень устали и у тебя просто нет сил спорить. Я забронировал вам отель в центре, там две комнаты и три кровати. Есть завтрак. Обед и ужин не стал включать, сомневаюсь, что вы там проведете много времени. Но я оформил раннее заселение, чтобы вы могли привести себя в порядок перед прогулками. Если по какой-то причине решите, что вам это не нужно, просто скажите адрес, Илья отвезет вас туда, куда нужно. Wŏ ài nĭ.

Катя и Женя смотрели на меня так, будто собирались побить. Они думали, я откажусь. Я бы и отказалась, но понимала: Максим пытался мне что-то доказать. Причем делал это в мягкой форме, напрягая всех вокруг, кроме меня.

– Ты должен меня уговаривать? – спросила я чисто на всякий случай.

– Да мне пофиг, честно говоря, – ответил Илья, почесав макушку. – Лучший друг попросил меня встретить его девушку с подругами и отвезти в отель, потому что вы впервые в городе одни. Все.

С обеих сторон меня уже настойчиво тыкали, поэтому я решила просто согласиться. Илья улыбнулся, забрал наши сумки и отвез в отель, параллельно рассказывая о городе. Впечатляло, что он знал так много. Сказал, что за пару лет жизни здесь окончательно влюбился в Питер и ни за что на свете не согласится из него переехать с концами. Катя заинтересовалась этим, но дорога закончилась слишком быстро, обломав ее желание докопаться до доброго малознакомого человека.

В конце Илья оставил свой номер, обозначив, что заберет нас завтра в восемь вечера, откуда скажем. Еще вручил визитку знакомого гида, к которому мы могли записаться на три бесплатные экскурсии. Показалось, что можем и на большее количество, просто нам решили об этом не говорить. Мы долго благодарили за помощь, пока Илья нес сумки до номера, а потом распрощались, желая ему вслед здоровья, выносливости и дорогущей ракетки.

Девочки оказались в полном восторге и от Максима, и от Ильи. Но в еще большем восторге – от номера и вида на город. Стоило нам сходить в душ, как в дверь постучали – принесли еду. Девочки предложили мне на всякий случай сразу выйти замуж за Максима, а то вдруг кто-то уведет такое чудо. Я посмеялась, хотя на самом деле испугалась.

Выходные прошли невероятно насыщенно: мы не ели и везде ходили пешком, из-за чего на ступнях появилось бесчисленное количество мозолей. Зато впечатлений мы получили невероятно много.

Попали в несколько музеев почти даром, покатались на ночном катере, посмотрели разводные мосты, обошли кучу достопримечательностей, сделали около трехсот кадров и очень много веселились. Невероятно красивый город вызвал во мне много эмоций. Я почувствовала радость за Катю. Появилась надежда, что она станет здесь действительно счастливой.

От еды решили отказаться, потому что все спускали на подарки и маленькие человеческие радости – в субботу держались на энергии от бесплатного завтрака, в воскресенье поступили так же. На шведском столе съели столько, что потом едва могли ходить, пытаясь восполнить упущенные калории.

К тому же ночью почти не спали. Сначала бесились, потом болтали. Девочки сводили все разговоры к Максиму, что раздражало. Хотелось поговорить о будущем, мечтах, целях, учебе, а не об одном-единственном парне.

– А почему ты не читаешь его блог? – спросила Женя, полулежа в кресле.

– Зачем мне это?

Я не понимала, зачем нужно следить за блогом нравящегося человека. В конце концов, он имел право на личную жизнь. Хотя блог и обозначал некую публичность, для меня это было слишком. Почти как постоянно смотреть в чужой разблокированный экран телефона.

– Стой! – Катя замахала руками. – Получается, ты и фотки ваши не видела?

– Какие фотки?!

Девочки посвятили меня в спортивные паблики, за которыми теперь, оказывается, активно следили. Они показали несколько фоток, где мы с Максимом обнимаемся на улице, и кучу гневных комментариев по этому поводу. Люди призывали одуматься, ведь Олимпиада важнее всяких там сомнительных интрижек.

В блоге творились совсем страшные вещи. Женя сказала, в последнее время ему стали прямо в комменты кидать очень откровенные фотки, а он в ответ все их блочил. И что, судя по истории, раньше подобного в группе не было. Подруги связали это с появлением потенциальной девушки.

Только сейчас до меня дошло, что Максим по-настоящему публичная личность, пусть и в менее широких кругах, чем футболисты или музыканты. Полночи мы потратили на изучение социальных сетей. Блог, группа, регулярные интервью, рекламные контракты, посещение различных мероприятий – едва ли о каком-то другом спортсмене говорили больше (кроме футболистов и хоккеистов). Оказалось, Женя с первого дня защищала мою честь в комментариях на канале Максима, о чем молчала. К слову, он тоже не рассказывал.

Параллельно Катя на своем телефоне включила запись прошлого чемпионата России по настольному теннису. Мы увлеклись, просмотрев кучу видео, даже нашли записи, где Максим был еще совсем ребенком. Очнулись на рассвете, не понимая, почему теннис смог нас так увлечь.

Проспав всего пару часов за ночь, мы поплелись на завтрак. Зевая и шлепая себя по лицу, более-менее пришли в себя. Максима, конечно, поблагодарили – кидали кружочки со вчерашнего утра, которые записывали совместно примерно каждый час. Даже ночью, когда болтали. В ответ получали ворох сердечек и милых сообщений с пожеланиями хорошенько повеселиться.

– То есть ты хочешь сказать, что тебя позвали в Париж на Олимпиаду, обещали быстро и без геморроя сделать тебе документы и все оплатить вплоть до сопровождения, а ты отказалась из-за подработки у дяди Олега? – Женя выглядела слишком удивленной, делая себе бутерброд с лососем.

– Я же объясняла. – Я уже третий раз слушала попытку меня вразумить. – То, что мы чуть-чуть встречаемся, еще ничего не значит. У него

– Ты можешь с ней поговорить? У меня не получается! – Женя всплеснула руками, обращаясь к Кате.

– А я могу ее понять. Не хочу, но могу. Ты только представь: куча спортивных девушек живут с кучей спортивных парней в одном громадном специально построенном для них отеле. Говорят, для них сделали специальные кровати, которые ломаются, если кто-то будет нарушать нормы приличия. Им вроде и резинки раздают чуть ли не пакетами, лишь бы никто не забеременел. Там же такая тусовка, да и отношение к связям проще – чисто напряжение снять. Поэтому смотреть на них, а потом спать отдельно, думая о том, что там у них происходит, – настоящая пытка. Еще и добровольная! Максим-то симпатичный, профессиональные спортсмены не так часто вырастают такими милашками.

Меня будто ледяной водой окатили. Я ведь о таком даже не думала! Хотя и слышала. Причем от самого Максима. Захотелось немедленно его увидеть и обсудить волнующую тему.

Поэтому второй день прошел нервно. Я старалась писать ему о каждом шаге в ожидании ответа после тренировки. Захотелось удостовериться, что не очень сильно его обидела. Ехать, конечно же, все равно никуда не собиралась. Хотя именно сейчас нахождение в разных городах безумно напрягало.

Удовольствия от воскресенья получила меньше, но девочки очень старались меня отвлечь. Я зашла в блог, поотвечала на комментарии. Часть пришлось удалить. Временами получала едкие сообщения из-за стремительно развивающихся отношений с Максимом. Кто-то писал откровенные гадости, но таких людей я сразу блокировала. Не хотела видеть ничего такого на своем канале.

Записала свежие видео из Питера и выложила их без отложки. Пусть странные люди, решившие на меня подписаться, тоже посмотрят на потрясающий город.

Вечером позвонил Илья, спросил, где мы, и сказал, что уже забрал наши вещи из багажной комнаты отеля. Мы встретились в центре, он посмотрел на нас и насильно накормил, причитая, что нельзя голодать, когда проводишь столько времени на ногах.

Потом посадил в машину и повез в незнакомую сторону. Оказалось, в аэропорт. Мы удивились, сопротивлялись, но услышали, что, в отличие от отеля, это не обсуждается.

Я поругалась на Максима, что тот потратил на нас слишком много денег. Он начал слать в ответ стикеры с грустными котами, которые я чаще всего использовала в переписках.

В итоге сказал, что мы не виделись уже два дня и ждать больше не осталось сил. И что я писала намного чаще, чем обычно, поэтому ему хочется срочно меня обнять. А еще что ему безумно жаль наши спины и задницы даже после первой поездки.

Подруги снова остались в восторге. Долетели за полтора часа, почти все время спали. Прилетели в двенадцать ночи. На выходе сначала увидела громадный букет цветов, потом самого Максима.

Девочкам досталось по розочке. Я злилась, но все равно была рада его видеть. В этот раз села на переднее сиденье, из-за чего заметила широкую мальчишескую улыбку на его лице. Мгновенно поплыла. Ему нужно всего лишь улыбнуться, чтобы у меня отключились мозги. Дожили.

Сначала отвезли Женю, потом Катю. Когда последняя скрылась за дверью подъезда, Максим легко меня поцеловал. Смотрел как-то странно. Я не знала, как реагировать на этот взгляд, поэтому на всякий случай глупо улыбалась.

– Тебя – домой или ты рискнешь с утра снова подраться с моим роботом-пылесосом?

Вопрос удивил. Не думала, что подобное предложение в ближайшее время поступит, но почему-то очень соскучилась и хотела провести с ним побольше времени. Подумала о родителях. Порадовалась, что они не в курсе моего раннего возвращения.

– Только если завтра ты разрешишь ему не убираться. – Говоря это, я внезапно покраснела.

Максим сказал, что готов выкинуть его из окна, если он мне так не нравится. Я посмеялась, но подтвердила, что хочу побыть с ним подольше. Хотя, судя по времени, ему уже давно пора было лечь спать. За это я мысленно себя отругала, обещая больше никогда так не поступать. Хотя знала, что по-любому скоро нарушу собственное слово.

По дороге я рассказывала о поездке, пытаясь преувеличить некоторые моменты, чтобы они выглядели веселее. Максим искренне смеялся, подначивая рассказывать дальше, и в ответ делился своими воспоминаниями о Питере, что меня впечатлило еще больше. Мы будто в разных городах побывали.

Нервно улыбаясь, в квартире я вручила ему несколько наборов зубных щеток, шампуни, гели, одноразовые губки для обуви, расческу, швейный набор, одноразовые тапочки, мыло и полотенце. Он расхохотался, сказал, что это лучший подарок в его жизни. Почему-то я поверила – настолько счастливым выглядел Максим.

Сбегав в душ, я переоделась в дурацкую пижаму (другой с собой не было) и пошла показывать ему фотографии. Мы лежали на диване в обнимку под приглушенным светом от кухонного гарнитура, моя голова покоилась на его плече и не было в целом мире ничего уютнее. Некоторые кадры он попросил переслать ему. Не задумываясь, я открыла мессенджер и зашла в наш с ним чат.

– «Нахал»? – Максим едва не плакал от смеха.

Я чуть не умерла со стыда. До этого не задумывалась, что он может это увидеть! Мы же никогда не переписывались, когда сидели рядом. Ну почему нельзя было включить мозги хоть ненадолго?!

– А как еще мне было тебя назвать? Ты же так нагло себя вел, – попыталась оправдаться я.

– Конечно. Вел бы себя осторожнее, ты бы точно меня отшила. Но я бы не назвал это «нагло». Я бы сказал, настойчиво.

– Если напрягает, можешь переименовать. – Я пожала плечами, протягивая телефон. Не думала, что согласится. А он лишь кивнул и на полном серьезе забрал сотовый.

Постучал пальцами по корпусу, покусал губу, потом хитро улыбнулся и открыл редактор контакта.

– Что? – Я засмеялась, уткнувшись носом в его шею. – Серьезно? Да «нахал» лучше звучит!

– Чем тебе не нравится «фанат»?

– Фанат чего? Желтых труселей?

Он хохотнул, явно оценив мою шутку. Или просто вспомнил нашу первую встречу. Я тоже вспомнила.

– Конечно же, твой. Твой фанат. Wŏ ài nĭ.

Я молчала, чувствуя, как покраснела до ключиц. Лицо и шея горели, когда Максим нажал на кнопку сохранить. На экране что-то произошло. Успела заметить только, что в момент сохранения высветилось уведомление, на которое он случайно нажал.

– Ой, про…

Максим не договорил. Весь напрягся и учащенно задышал, словно увидел что-то очень плохое. Я чуть повернула голову, не собираясь полностью покидать укрытие, и выругалась, увидев некстати пришедшее сообщение.

Изменщик:«Привет! Видел новые видео из Питера. Выглядишь потрясающе, даже забыл, насколько ты прекрасна, когда у тебя так горят глаза. Переехать решила? Может, я приеду на следующих выходных? Сходим куда-нибудь? Наконец нормально обсудим то, что случилось. Безумно соскучился

То, что это написал Саша, понял бы и ничего не знающий человек. В диалоге сохранились последние сообщения, и их было видно. В основном его извинения и мой игнор.

– Можно ответить? – севшим голосом спросил Максим.

– Без проблем. Отвечай что хочешь. – Я нервно дернула рукой и чмокнула его в плечо, пытаясь не показывать внезапно появившуюся злость на человека из прошлого.

– Прям что хочу? – поинтересовался он уже более расслабленно.

– Да хоть штаны сними и фотку ему отправь. Честно, без разницы. Я бы, конечно, просто в блок кинула, но, если тебе важно, отвечай.

Максим кивнул и вместо того, чтобы напечатать ответ, включил запись кружочка. Я моментально запаниковала. Не была готова к подобному.

– Она не в Питере и очень сильно занята, – говоря это, он широко улыбался. – Правда? – Максим повернул ко мне голову за подтверждением. Я кивнула, решив подыграть. Обалдела, когда он поцеловал меня, продолжая снимать.

Послышался звук отправленного сообщения. Потом звук блокировки. Телефон куда-то делся, но мне было на это плевать, пока Максим так меня целовал.

Глава 13

Пластырь для сердца

Вид невыспавшегося Максима заставил сердце биться чаще. Он был таким милым и родным, что руки горели от желания потянуть его обратно на кровать и обнять покрепче. Но ему нужно было собираться. Мне не хотелось отвлекать своего чемпиона, чего нельзя было сказать о нем.

Я завизжала, не думая о соседях, когда меня забросили на плечо. Собиралась полежать еще, но у Максима были другие планы. Он отнес меня к коврикам для йоги. Ага, их теперь оказалось два. Под его чутким руководством я разминалась прямо в пижаме. Хвала богам, на шпагат садиться не заставили, у меня бы все равно не получилось. Но мы многое делали, держась за руки.

В какой-то момент я поплыла от милоты. Когда теряла равновесие, меня тут же подхватывали и легко чмокали. Под конец я начала делать так специально, чтобы получить больше ласки этим нетипичным утром. Никогда не думала, что от зарядки можно получить столько удовольствия – и эмоционального, и физического.

Потом Максим отнес меня на кухню, посадил на барный стул, достал два набора завтрака – сегодня и завтра, судя по всему, у него в меню был омлет с овощами и курицей. Заставил съесть содержимое до последней крошки, тщательно прожевывая, хотя все жевательное еще крепко спало во мне, несмотря на разминку.

Удивило другое. Передо мной поставили кружку с BTS. Мою личную. Специально купленную, чтобы я пила из нее, если зайду в гости. Она была ужасно-розовой. Не прекрасно-розовой, а именно ужасно. Об этом я, конечно, решила не говорить. Потом как-нибудь «случайно» разобью.

Ванная удивила еще больше: мне вручили зубную щетку в упаковке. Настоящую! Полноценную! А возле раковины стояла нормальная паста, а не мини-тюбики из наборов. Максим достал щетку и для себя, только другого цвета. Сказал, что покупал их впервые в жизни и что если нам не понравится, выбросим эти и купим новые.

Никогда еще не чистила зубы с кем-то: непривычно. Но нежный поцелуй сразу после умывания отмел все сомнения: теперь я была готова чистить так зубы каждый день. Мне выдали полотенце. Снова розовое. Но на этот раз приятное глазу. Происходило что-то слишком странное.

Внутри проснулся червячок тревожности. Неужели, он пытался так меня к себе привязать? Или хотел, чтобы я почувствовала себя должной? Или пытался создать ассоциацию с чем-то, что мне нравилось? Дурак. Он и так нравился мне больше, чем розовый и k-pop.

Я ушла переодеваться, потому что Максиму нужно было в душ. Он отпускал неоднозначные шуточки, предлагая сполоснуться вместе, но в таком случае мы точно никуда не уехали бы. Я и так держалась из последних сил. Ночью сама думала его растолкать и соблазнить, так сложно было спать в крепких объятиях, не переступая через черту, но пожалела его. Максиму-то утром еще тренироваться.

В коридоре неловко улыбающийся Максим вручил мне ключи от квартиры: электронный и физический, если с электронным что-то случится. Я пялилась на них, не понимая, зачем они мне нужны, пока Максим подключал мой телефон к умному дому.

– Можешь приходить и уходить, когда захочешь. Спрашивать разрешения не нужно, но лучше, если ты будешь просить тебя забрать, тебе сюда далеко ехать. Еще устанешь по дороге и передумаешь.

– Ты предлагаешь постоянно держать тебя в напряжении, потому что дверь может в любой момент открыться и туда войдут незваные гости? – Я пыталась улыбнуться, чтобы скрыть проснувшийся страх. – А вдруг ты любишь ходить голым по квартире, когда тут никого нет?

– Очень даже званые. – Он ухмыльнулся. – Хочешь посмотреть на меня голым? Тогда зря вышла из ванной, в душ ходят без одежды. Если в какой-то момент ты решишь перевезти сюда свои вещи, не говоря об этом ни слова, я буду только рад. – Говоря это, он сам нервничал. – Чисто случайно во время плановой уборки освободил половину шкафа и левую тумбочку у кровати. Это ни к чему не обязывает, я просто слишком тщательно прибрался.

– Максим… – начала я, но он меня перебил.

– Нет, нет, дослушай. – Он взял меня за руки. – Я очень стараюсь, не распускаю руки, хотя на это уходит все мое самообладание. Это чудо, но я держусь изо всех сил, потому что действительно хочу, чтобы рядом со мной ты чувствовала себя в безопасности. Мне важно, чтобы тебе было комфортно. Чтобы ты сама хотела увидеться, а не просто соглашалась проводить со мной время, будто делая одолжение. Если ты сама позовешь меня на свидание – умру от счастья. Платить все равно буду сам, – торопливо добавил он в конце, зная, что у меня-то денег нет.

– Может, я была бы не против, если бы ты хотя бы слегка распускал руки. – Пока говорила, я покраснела как рак. – Но то, что происходит, безумно важно для меня. И мне с тобой уже сейчас комфортно. На самом деле, я хочу проводить с тобой больше времени вместе, поэтому и поехала вчера сюда вместо дома.

– То есть, я зря изображал монаха? – застонал он, утыкаясь головой в мой лоб. – Черт, сколько упущенных возможностей!

– Не так уж много, – ответила я почти шепотом.

– Даже одна упущенная возможность – катастрофа.

На его лице я увидела искреннее страдание. Тут, думаю, сыграли роль не только эмоции, но и привычка брать от жизни все. Улыбнулась и потащила его на выход. Из-за каких-то глупостей

Максим показал, как открывать дверь, как заходить в дом не через парковку, потом предложил снова поехать с ним, но уже на командную тренировку. Я отказалась. Дома, наверное, нервничали из-за моего отсутствия. Да и не хотелось попадаться его тренеру на глаза, зная, что он снова за две секунды распознает наши ночные посиделки.

Максим вызвал мне такси, отказываясь слушать аргументы за общественный транспорт. Сказал, рюкзак слишком тяжелый, чтобы тащиться с ним через полгорода. Мне крайне не нравились лишние траты. Не верила я, что спортсмены столько зарабатывали. Тем более те, кто занимался настольным теннисом.

Домой я ехала с определенной целью. Хотелось вернуться раньше, чем у Максима закончится тренировка. Влетела в квартиру, быстро раздала подарки и сувениры, на которые ушли все деньги на одежду. Показала фотографии, рассказала о впечатлениях, долго благодарила за то, что отпустили, в конце расцеловала маму в обе щеки.

Потом побежала собираться. В ванной провела, наверное, целый час, если не больше. Хорошо, что Кирилл гулял с друзьями. Оставила ему подарок на кровати и спокойно оделась, не отвлекаясь на лишние разговоры. Потом переоделась, потом снова переоделась. В итоге созвала экстренный совет с подругами в чате для выбора одежды.

Наслушалась, как себя вести и что делать, из-за чего стала нервничать еще сильнее. Запомнить бы все эти наставления и не облажаться! Страшно. Безумно страшно. Никогда не подкатывала к парню первая. Саша ко мне лез всегда, стоило нам остаться наедине. А вот мне это в новинку. Сказала маме, что ночевать дома не буду, и выскочила на улицу, понимая, что уже опаздываю.

Я добиралась так долго, что прокляла всех богов и водителей общественного транспорта. Хотелось мчаться к нему на максимально возможной скорости. К сожалению, меня ограничивали московские пробки, кажущиеся бесконечными. Когда подходила к дому Максима, на телефон пришло сообщение.

Фанат:«Знаю, что мы разъехались всего пару часов назад, но я уже хочу снова тебя увидеть. Ты что-то говорила о нормальных свиданиях. Я погуглил, в интернете упорно пишут о ресторанах, кино и прогулках в парке. В прошлый раз ты отказала, но, может, сегодня у тебя другое настроение? Предлагаю начать с прогулки, потом ресторан, потом кино или любая другая последовательность. Что скажешь?»

Я встала, как вкопанная, пялясь в экран. Он тоже хотел со мной встретиться. Это радовало.

Еванга:«Не знаю. Подумаю. Кино и дома можно посмотреть. И еду заказать. А нагулялась я в Питере на год вперед».

Ответ пришел моментально. Я успела сделать всего лишь один шаг. Блин. Так до старости не доберусь.

Фанат:«Мне забрать тебя или будем смотреть кино у тебя с твоей семьей?»

Еванга:«Второе на свидание мало походит».

Решив не отвлекаться, спрятала телефон в сумку. И так волнительно, а тут еще он со мной разговаривает. Еще и о свидании. А я ведь у его дома! Оставалось надеяться, что он там. Коленки и руки тряслись, когда вошла в здание. Было странно и непривычно появляться вот так.

Лифт ехал бесконечно долго. В зеркале отражалась безумно напряженная я. Чуть не струсила. Казалось, он может отказать. Но больше боялась разочаровать. Понятия не имела, как можно оценить себя в этом плане, когда у тебя был только один нечестный партнер.

Телефоном открыла дверь, думая о том, как это удобно. Пока разувалась, из спальни вышел Максим в одних легких спортивных штанах. На лице отражались удивление и радость одновременно. Я же засмущалась. После тренировки мышцы становились рельефнее, из-за чего от него сложно было оторвать взгляд.

– Ты освоила телепорт? – спросил он.

Я даже вздохнуть не успела, как оказалась в крепких объятиях.

– К твоему дому подходила, когда ты написал, – ответила я тихо, утыкаясь носом во вкусно пахнущую кожу.

– Рад, что ты тоже успела соскучиться.

Он поцеловал меня куда-то в макушку, а я, привстав на цыпочки, поцеловала его в шею. Сердце бешено колотилось в груди. Я рукой скользнула по напряженному после тренировки телу.

Максим чуть отстранился, с удивлением глядя на меня. Я готова была провалиться сквозь землю от стыда за неловкие приставания. Лишь бы только он ничего не спросил! Я не справлюсь с эмоциями, струшу и сбегу! Я уже хотела отступить или перевести все в шутку, сердце готово было остановиться.

Но он ничего не спросил, продолжая заинтересованно следить за моими осторожными действиями, а потом резко выдохнул и крепко меня поцеловал. Дыхание совсем сбилось, но в этот раз не только у меня.

Я не могла ждать больше ни минуты! Максим поднял меня и не торопясь понес в спальню.

Матрас прогнулся под нами. Я вновь начала нежно водить руками по крепкому телу Максима. Не помню, чтобы мне когда-либо так нравилось прикасаться к Саше.

По коже пробежали мурашки, когда по ней заскользили теплые ладони, тщательно изучая каждый доступный миллиметр. Я дрожала, боясь сделать что-нибудь не так. Пыталась вспомнить хоть один достойный совет от подруг, но в голову ничего не приходило, кроме неистового желания до него дотронуться.

Чувства затуманивали разум, казалось, еще немного, и думать я уже не смогу. Максим жадно целовал мою шею. Горячее дыхание слегка щекотало кожу, но это было невыносимо приятно. Может, он ждал, пока я позволю сделать еще один шаг?

Мне отчаянно захотелось снова почувствовать прикосновение его горячих губ, и я потянулась к нему. Максим заметил мой взгляд и улыбнулся так, что я чуть не умерла.

Наконец он снова меня поцеловал, и этот поцелуй едва не лишил меня сознания. Я открыла глаза и встретилась с его затуманенным взглядом.

– Хочешь сбежать? – В губы прилетел легкий поцелуй.

– Нет, я просто стесняюсь, – выдала я дрожащим голосом, хваля себя за смелость.

– Не будем торопиться, – прошептал Максим, поймав мой взгляд.

Я кивнула и обвила его плечи руками. Он легко прикоснулся губами к виску и прошелся поцелуями по линии скулы.

Его губы медленно перемещались с губ на шею. Я потеряла счет времени, утонув в желании раствориться в одном единственном человеке. Наше дыхание смешивалось, воздуха отчаянно не хватало, но все это было неважно. Мы были рядом, вместе. И касались друг друга так бережно, словно боялись, что все может закончиться из-за любого неосторожного действия.

Страстный, полный желания поцелуй заставил забыть обо всем на свете. Я всхлипывала от переполнявших чувств, прижимаясь к Максиму. Я тонула в нем и не собиралась спасаться. В этот момент он заменил мне все: целый мир сошелся в одном-единственном человеке.

Он касался меня там, где мне больше всего хотелось. Целовал ровно

Волнение внутри достигло такой силы, что меня накрыло с головой – я смотрела на него из-под опущенных ресниц, ловя каждый его вздох, каждое движение, и окончательно растворилась в этом моменте. Самом прекрасном и волнительном за всю мою жизнь.

Губы опухли, а кожа стала невероятно чувствительной. Мы смотрели друг на друга, видя то, что раньше нам было недоступно. Все преграды рухнули. Наши души соприкоснулись в этот момент, и это было прекрасно.

Когда ко мне вернулась способность мыслить, Максим все еще был рядом. Он тяжело дышал, прижимая меня к себе. Его рука скользила по моей спине, будто ему было мало того, что мы отдались друг другу без остатка. Максим чуть отстранился, обхватил ладонями мое лицо и нежно-нежно поцеловал. Постепенно дыхание выравнивалось. Он прижал меня к себе и перевернулся так, чтобы я оказалась на нем. Лежать так без одежды было еще приятнее.

Мы долго обнимались молча. Стоило удовольствию чуть затухнуть, как нервозность снова меня атаковала.

– Сильно плохо?

Максим нахмурился, привставая на локтях вместе со мной, лежащей у него на груди.

– В каком смысле плохо? – хрипло спросил он, недоумевая, о чем я говорю.

– Ну… я. Только честно! – Я зажмурилась, боясь узнать страшную правду. – У меня же опыта кот наплакал. Откуда мне знать, может, я бревно. – Переживания вырвались сами собой. Отчего-то говорить с ним откровенно всегда получалось легко. Слишком. Наверное, потому, что он слушал.

– Эм, – Максим кашлянул, – честно, не знаю, что сказать. Не ожидал услышать такого вопроса.

Да что ж такое! Не может быть настолько плохо, чтобы для описания этого не нашлось слов.

– Правду, что же еще.

От волнения я не выдержала взгляда внимательных глаз. Пришлось спрятаться, уткнувшись лицом в его шею. Так я чувствовала себя в безопасности.

– Для начала ты не бревно. Бревно – это когда кто-то лежит и просто позволяет быстро сбросить пар. У нас же с удовольствием все было взаимно. Это раз. – Он вытащил меня из укрытия за подбородок и легко чмокнул. – Во-вторых, хотел предложить повторить. Может быть, пару раз. Или чуть больше.

Я смутилась от услышанного. Не до конца поверила. Конечно, сейчас ему сложно было бы ответить честно, учитывая, что я лежу на нем без одежды.

– Эй, – я неловко засмеялась, глядя на него из-под опущенных ресниц, – ты же собирался позвать меня на свидание, а не переехать в кровать.

– Сходим куда захочешь. Закажем что хочешь. Посмотрим что хочешь. Но сначала повторим, минимум один раз. Максимум раза три, но ничего не обещаю.

Я почувствовала, что он снова напрягся и был готов продолжить. Покраснела так, что горло свело.

– У тебя всегда так? – я решила на всякий случай поинтересоваться, чтобы понимать, с кем связалась.

– Нет, впервые. – Приятные поглаживания возобновились. – Просто ты потрясающая, и я с ума от тебя схожу.

Он снова коснулся меня губами. Тело сдавало позиции, слишком легко поддаваясь настойчивой ласке.

– Как ты там говоришь? На другом языке? – Почему-то захотелось услышать это еще раз.

Максим оторвался от моей шеи, которую осыпал неторопливыми поцелуями, посмотрел мне прямо в глаза и стал настолько серьезным, что я замерла.

– Wŏ ài nĭ, – прошептал он, пока я пыталась не умереть от счастья.

Я глупо улыбнулась, не понимая, почему мне так нравится эта фраза. Не успела подумать об этом, как он накрыл мои губы поцелуем, от которого я снова забыла, как дышать.

Глава 14

Попытка равновесия

Почти неделю я прожила у Максима. Чтобы родители не волновались, мы приезжали каждый день на пару часов. Мелкий чуть не умер от восторга, перетаскал все вещи в доме, на которых можно оставить автограф, чем вызвал всеобщее веселье. По сути, Максим почти все время у нас в гостях разговаривал с Кирей, что умиляло.

Видимо, у нас с братом это семейное – чувствовать малообъяснимый восторг рядом с Максимом. И я даже не знаю, для кого из нас это было более понятно и логично. Все-таки для мелкого он был кумиром.

Отец критично присматривался, а мама хихикала. На третий день она поймала меня и затащила в их спальню.

– Ты влюбилась! – Она крепко обняла меня. – Максим хороший мальчик, хотя, я надеюсь, нам не нужно повторять самый неприятный разговор родителей и детей про потенциальных внуков?

– Нет, мам, – я отрицательно замотала головой, – твоих страшных историй никогда не забуду. И про болячки, и про проблемы, и про роды. Хотя ты сама родила меня в девятнадцать.

Она довольно кивнула. Первый такой разговор у нас случился, когда я заявила о наличии парня. Он же стал и последним. Мама провела мне целую лекцию длиной в три часа о том, что, по ее мнению, мне нужно было обязательно узнать.

Никогда его не забуду. Мама заставляла меня повторять за ней, демонстрировала страшные и не очень приятные картинки из интернета. Потом рассказала о способах предохранения и подчеркнула, что мне ни за что на свете не нужно слушать уговоры рискнуть развлечься без них. Поэтому с тех пор количество карманных денег увеличилось, чтобы я всегда могла себя защитить.

– И я ни о чем не жалею! Но сейчас другое время. Тем не менее, если ты решишь, что чего-то хочешь, обсуди со мной. Мы вместе придумаем, как и когда это лучше всего сделать. Ты же мне доверяешь, солнышко?

Маме я доверяла на тысячу процентов, чего не могла сказать о самой себе. Хотела же выждать приличное время до приставаний, и в итоге сама пошла соблазнять стойко держащего себя в руках парня. Ну, как стойко… Просто более сдержанного, чем я.

Рассказала Максиму, что потратила все деньги на одежду в поездке, а он вместо того, чтобы посмеяться над неумением распоряжаться деньгами, отвез меня в торговый центр и заставил перемерить кучу одежды. Ушли мы перегруженные пакетами, а мне ведь не дали посмотреть на итоговую сумму!

В его квартире появилось много моих вещей, но я все равно отказывалась признавать, что живу у него. Он подыгрывал, хотя каждый раз, когда я спрашивала, могу ли переночевать здесь, широко улыбался. Не говорил, что могу не спрашивать. Просто отвечал: «Ты сделаешь меня очень счастливым, если останешься».

Все стало неожиданно сложно, когда я вышла на работу. Стажировка была безумно интересной и выматывающей. Теперь мне приходилось много заниматься по вечерам, чтобы успеть

Мы оба нервничали, учась уживаться на одной территории. Я видела, насколько сложно ему давались уступки, но он упорно продолжал гуглить о том, что сделать, чтобы нам обоим жилось комфортно.

Это умиляло еще сильнее, чем их отношения с мелким. В итоге мы гуглили вместе, устанавливая новые правила на его территории. Сложнее всего оказалось организовать личное время, потому что все дни хотелось проводить друг на друге. К слову, с этой задачей мы не справились. Все равно в итоге один из нас начинал раздевать другого.

Максиму пришлось изменить график жизни. Вставали мы теперь на полтора часа раньше, ведь ему обязательно нужно было отвезти меня на работу, а потом и забрать с нее. Соответственно, ложиться спать приходилось тоже раньше. Ну, точнее ему приходилось. Я же часто засиживалась допоздна, из-за чего никогда не высыпалась. Это была моя расплата за совместные вечера вместо работы.

Я стала в разы активнее вести блог, что тоже занимало много времени. Но приложенные усилия и полученные новые знания дали результат: просмотры росли, подписчиков становилось больше, появились первые полноценные хейтеры, чьи комментарии безумно раздражали моего спортсмена. Он буквально ненавидел каждого, кто плохо говорил обо мне.

С того самого дня у него началась активная ежедневная переписка с Сашей на моем телефоне. Он стал брать его без спроса, а меня это, к удивлению, совсем не напрягало. Бывший злился и писал много гадостей. Максим веселился и писал в ответ что-то едкое или колкое. Иногда слал наши фотки. Я говорила ему вести себя осторожнее, ведь отправленное в интернет единожды в любой момент могло стать всеобщим достоянием. Он подумал, что это намек, и стал выкладывать наши фотки в свой блог.

Я помогала ему записывать и монтировать видео, из-за чего у меня появился новый навороченный штатив и несколько ламп. Чаще всего это были домашние тренировки. Реже мы выезжали в зал, где мне приходилось постараться ради хороших ракурсов.

Максим говорил, что это тоже своего рода стажировка, ведь я могла экспериментировать с контентом на большую аудиторию и быстро видеть результаты. Он скидывал мне аналитику от своего менеджера с комментариями и советами. На их общие съемки я, к сожалению, ни разу не попала из-за работы, но Максим обещал чуть позже познакомить меня со своим менеджером.

Мне внезапно понравилось заниматься спортивным контентом. Это заряжало какой-то особенной энергетикой, из-за чего я меньше чувствовала усталость. Иногда Максим втаскивал меня в кадр и учил играть в теннис, создавая таким образом блок уроков для начинающих взрослых.

Но самым важным стала подготовка к Олимпийским играм. Мы долго искали правильные теги, экспериментировали с названиями и обложками для видео. Он делился всеми переживаниями, пока я следила, чтобы картинка и звук соответствовали высокому уровню.

Я слушала его откровения, и у меня сердце кровью обливалось. Максим с детства привык к медийности. Родители регулярно нанимали новых менеджеров, чтобы об их талантливом сыне узнало как можно больше людей. Так и появилось большое количество рекламных контрактов, которые обеспечили ему дорогущую квартиру в девятнадцать лет.

Он старался все чаще привлекать меня в кадр. Играть было сложно, реакция и ловкость хромали, но он каждый раз находил, за что похвалить. Я старалась не кривиться ради него от промахов и неудач. Максиму было важно показать мне свой мир, а я в ответ старалась впитать в себя все, что только можно. Когда у меня что-то получалось, в качестве награды он всегда целовал на камеру. Это мне не нравилось. Хотя, судя по рейтингам, благодаря этому его видео чаще смотрели девушки, тем самым увеличив охваты.

Наши отношения стали широко обсуждаться. Это мне тоже не нравилось. Всплыло много всего неприятного про прежние связи Максима. Я удивилась своему основному источнику информации. Саша слал в чат все, что находил, хотя знал, что первым переписку прочитает Максим.

Тот злился на полученные сообщения, но честно рассказывал обо всем, боясь недоверия с моей стороны. Я же от обширного списка бывших любовниц чуть не впала в депрессию. Простых смертных наподобие меня в этом списке не было. Зато количества известных за пределами России имен хватило бы на целый женский оркестр.

Ревность с моей стороны стала практически непреодолимой проблемой. Я боялась, что быстро надоем ему, ведь слишком отличалась от спортсменок, с которыми он регулярно общался. После знакомства с командой стало еще сложнее: я видела, как на него смотрели другие девушки. Видела, как он игнорировал всех. А Максим не понимал, почему я ревную, учитывая, что поводов никаких не давал.

При этом сам ревновал к каждому кусту. Ему не нравилось внимание, свалившееся на меня после официального признания наших отношений. Я прилагала много усилий, пытаясь сгладить его злость по отношению к мужскому полу. Очень старалась не отходить от него ни на шаг, когда мы гуляли, и никогда не выпускала его руку из своей. Хотя пару раз из-за слишком откровенных взглядов на меня все равно чуть не завязалась драка.

Максим продолжал гуглить, как себя вести, что говорить, что дарить, как реагировать и так далее. Но теперь он делал это открыто, ничуть не стесняясь своей неопытности. Говорил, что всему можно научиться, нужно только приложить достаточно усилий. Если бы существовал переводчик с женского, он бы выучил его наизусть.

Постепенно мы научились обсуждать недопонимания, а не разбегаться сразу по углам. Получалось так себе, но это было шагом вперед. К сожалению, недопониманий было много. И все они касались видения будущего.

У него все было предопределено с раннего детства, и он не понимал, из-за чего меня так штормит. Ведь профессия давно выбрана, я развиваюсь в ней, работаю, продолжаю учиться. Так почему никак не могу определиться, как жить эту жизнь дальше? Я же не знала, как объяснить то, что чувствовала. Он бы все равно не понял. На самом деле, мало кто понимал.

Я обрадовалась как-то заявившемуся на порог Илье. Выставила обоих из дома, чтобы побыть в одиночестве хотя бы пару часов. Максим лип ко мне вообще всегда. А перед играми – еще больше, чем обычно. Ему нужна была поддержка и очень много внимания, и я честно старалась отдать себя всю без остатка, проводила все выходные на тренировках, но из-за этого страдало все остальное.

У меня не оставалось времени на подруг, я забыла, каково это – разговаривать с

Ему же, напротив, было приятно видеть, как я из-за этого переживаю. Он обещал постоянно писать и звонить, но это не то же самое, что нахождение рядом. Я успела слишком сильно к нему привыкнуть, хотя вечно из-за этого ворчала. Максим уговорил остаться у него, сказав, что перекодировал замки и сюда никто не заявится. Катя и Женя переехали ко мне, убедив родителей, что это демоверсия самостоятельной жизни. С подругами жить стало чуть веселее. Тем более что из-за Максима мы почти не виделись последний месяц.

Впервые в жизни я смотрела все, что показывали об Олимпиаде. Более того, по вечерам приезжали родители с мелким. Мы все вместе садились на громадный диван и смотрели трансляции, болея за нашу страну. Максим в кадре выглядел великолепно. Из-за этого меня дразнила вся семья и подруги, ведь я чуть ли не давилась слюнями. Кириллу приходилось объяснять взрослым не понятные для нас моменты, что ему безумно понравилось.

Про игры писал даже Саша, только теперь ему отвечала Женя. Я успела привыкнуть, что он снова появился и обосновался в моей жизни. Забавляло, как бывший писал восторженные сообщения, оставляя примечания, чтобы Максим потом ему ответил. Видимо, и он не устоял перед обаянием моего чемпиона. Я не могла его за это осуждать. Максим ослеплял всех.

Так как наши отношения уже не были тайной, я снимала реакции в блог. Эти видео собирали кучу просмотров, из-за чего меня грызла совесть. Твердо решила больше так не делать: не собиралась добиваться чего-то за счет чужого имени. Но реакцию на бронзу все равно сняла. Одно-единственное видео. Точнее, девочки сняли.

Они взяли бронзу в командном разряде, а еще он сам взял бронзу в одиночном. За всю историю Россия впервые взяла призовое место, из-за чего весь интернет буквально сошел с ума. Настольный теннис стал одним из самых обсуждаемых видов спорта, ведь в нем произошел прорыв, в отличие от многих других. Я орала и прыгала так, будто Максим стал как минимум королем мира. Гордость переполняла. В этот момент хотелось обнять его, и я говорила всякие глупости. Все считали это безумно милым.

Родители радовались так, будто это их сын, а не просто парень дочери. Они обещали приехать поздравить нас, когда это будет удобно: никто не сомневался, что Максим вернется дико уставшим. А я сидела, как на иголках, переживая о нашей встрече после затянувшейся разлуки. Время, которое мы провели вместе до и после его отъезда, было примерно одинаковым, поэтому я боялась, что успела ему разонравиться. Или что химия, подтолкнувшая нас в объятия друг друга, закончилась.

В день перед возвращением Максима мы сидели с девочками, устроив своеобразные проводы. Им пора было уезжать, из-за чего я безумно страдала. Но больше страдала, конечно же, из-за Максима.

– Как думаете, он соскучился? – спросила я, теребя край футболки.

Подруги, услышавшие этот вопрос в тысячный раз, переглянулись и закатили глаза. Потом меня немного побили и провели повторную поучительную лекцию о том, почему я идиотка.

– Вы с ним трындите почти не переставая, как ты вообще можешь сомневаться?! – Женя меня пнула.

– Дурочка ты, конечно, редкостная, – подхватила Катя. – У тебя парень взял медаль на Олимпиаде! Да ладно это, он у-час-тво-вал в Олимпиаде, ты хоть представляешь, насколько сложно туда попасть? За симпатичную мордашку в сборную не возьмут!

– Да я все еще слишком мало в этом всем понимаю! – Я внезапно разрыдалась. – Я пытаюсь, читаю, спрашиваю, а мелкий все равно знает больше. Что я за девушка такая? Могу снять и смонтировать прикольный ролик, но не знаю, какой рейтинг у моего парня-спортсмена, наизусть! Да я понятия не имею, как он правильно считается.

– А он не разбирается в твоей работе. Это нормально, как ты не поймешь, дурная!

– Нормально – когда все как у моих родителей. Тут, знаете ли, немного другая ситуация. Я гуглила его семью, он сам про нее говорить не любит. Вот там ужас, настоящая династия чемпионов. Как я затесалась в эту компанию? Сомневаюсь, что хоть кто-нибудь из них считает, что у нас это надолго, – проныла я, утирая слезы. – И я тоже не считаю!

– Ты за него замуж уже, что ли, собралась? Да и вообще, какое тебе дело, что считают другие? Ведь главное то, что считаете вы. А Максим достаточно четко обозначил уровень ваших отношений еще до того, как они, собственно, начались.

Я засмеялась, вспоминая, как странно все началось. Девочки сказали, что с его упорством и нацеленностью на результат мы могли съехаться в первый же день, если бы я так долго не ломалась. Ага, целую неделю, это же так долго.

Мама сказала, что папа боялся меня отпускать. Но они посмотрели на нас и поняли, что ни один аргумент услышан не будет. А еще что им не хотелось ругаться со мной. У всей этой ситуации было три исхода.

Я молча делаю то, что считаю правильным. В ответ вижусь с родителями и честно делюсь с ними частичкой своей жизни.

Мы ругаемся, и я сбегаю из дома, чтобы все равно жить у него. Только в этом случае отношения между мной и родителями очень сильно испортятся.

Максим после моего завоевания начинает завоевывать моих родителей, они усыновляют его и отказываются от остальных детей.

Третий вариант, конечно же, шутка. Но лишь отчасти. Мама не сомневалась: если бы они сказали твердое «нет», Максим ни за что бы не отступил, приняв это за вызов. По сути, родители позволили мне набить собственные шишки, сказав, что моя кровать ждет меня дома в любой момент.

Из-за переживаний и просмотра Олимпийских игр у меня снизилась результативность на работе, из-за чего я почти ежедневно получала выговоры. Дядя Олег закрепил за мной старшего сотрудника, и тому не нравилась моя рассеянность. Папа провел со мной несколько серьезных разговоров, из-за чего я долго плакала, понимая, что подвожу его.

Баланс работы и личной жизни в принципе держать непросто, еще сложнее, когда одному из партнеров нужно уделять больше времени, чем возможно. Папа сказал, что я должна учиться держать себя в руках, если не хочу превратиться в тень Максима. Что выстроить крепкие отношения в юном возрасте сложно, ибо без опыта понять,

Мы разобрали несколько беспокоящих меня ситуаций и выяснили, что почти во всех конфликтах была виновата я. Они с мамой пытались объяснить, из-за чего так происходит и почему для меня бытовые проблемы кажутся непоправимой катастрофой. В итоге мама провела со мной личный разговор, где объяснила про разную эмоциональную и физическую зрелость, добив лекцию тем, как безопасно выстраивать личные границы.

– Папа говорит, что большая часть проблем в наших отношениях – из-за меня. И на работе проблемы из-за меня. Это невозможно совмещать нормально! Я всех подвожу! – хныкала я на плече у Жени. – А мама говорит, мол, не факт, что мне понравится жить со спортсменом, потому что строгий режим со мной и рядом не валялся. Кирилл же заявил, что у него есть план, как уговорить Максима на персональные тренировки. Сказал еще, чтобы я не отпугнула своими истериками его потенциального тренера, мелкий вонючка!

– Мало какие отношения, начатые в юном возрасте, сохраняются надолго. Без шишек точно не обойдется. Без проблем и обид тем более. – Катя похлопала меня по плечу.

– И вообще, если вдруг тебе что-то не понравится, ты всегда можешь вернуться домой. Или приехать ко мне в Краснодар. Или к Кате в Питер. Или мы все можем встретиться где-нибудь посередине, чтобы провести бомжатские выходные на стипендию.

Я грустно улыбнулась. Все стало слишком шатко и сложно. Подруги уезжали, работа высасывала из меня все силы, скоро должна начаться не менее выматывающая учеба, а еще параллельно с этим буквально через пару месяцев – чемпионат мира по настольному теннису, а потом и чемпионат России. Ах да, где-то посередине еще затесался мой день рождения. Максим по-любому не даст его проигнорировать, как я сделала это в прошлом году.

Откинувшись на диване, я уставилась в потолок. Девочки поступили так же, когда я поделилась переживаниями.

– Взрослая жизнь – отстой! – крикнули мы разом, а потом рассмеялись, обнимая друг друга.

Остаток вечера потратили на сбор вещей. В квартире стало слишком пусто, особенно после нашей уборки. Робот-пылесос Валера нам очень помог, убрав с пола всю грязь. И почему я ругалась на него? Не представляю, как буду без него жить, если мы с Максимом расстанемся. Можно ли будет забрать пылесос с собой? Или хотя бы стать ему воскресной мамой? Не без толики сомнений, но я почему-то верила: стоит сказать, что я хочу домой такого же робота, как он там появится.

Глава 15

Олимпийский чемпион

Максим попросил не встречать его и дождаться дома, чтобы я не страдала из-за прессы, интервью и его родственников, если те заявятся. Сначала я расстроилась – подумала, что он просто не хочет меня видеть. Потом поняла и порадовалась, ведь действительно боялась пересекаться с членами его семьи. Хотя с моими он давно чувствовал себя свободно.

После работы я сразу помчалась домой. Чуть не плакала от волнения. Наматывала круги по квартире, пытаясь не сойти с ума от ожидания, не переставая представлять, как увижу Максима снова после утомительной разлуки. Успела чуть-чуть подремать, позаламывать руки, попытаться сбежать к родителям, но все равно чудом уговорила себя остаться.

Услышав звук открывающейся двери, я пулей выскочила в коридор. На секунду замерла, жадно разглядывая человека, по которому безумно соскучилась. На его шее медали, в руках громадный букет, которым можно кого-нибудь убить. Я сорвалась с места и побежала к нему.

Цветы и сумка полетели на пол. Я запрыгнула на Максима, а он подхватил меня, крепко прижав к себе. Очутившись в его объятиях, дала волю слезам, зацеловывая счастливое загоревшее лицо. Он же широко улыбался, пытаясь поцеловать в ответ, но его руки удерживали меня, чем я бессовестно пользовалась, поворачивая его голову так, как удобно мне.

Ему это быстро надоело. Максим поставил меня на пол, обхватил мое лицо руками и поцеловал так, будто в целом мире не было ничего важнее. Я полностью разделяла это чувство. Ощутила острую потребность почувствовать тепло его тела.

Потянула за замок олимпийки, совершенно наглым образом раздевая парня, едва зашедшего на порог, да еще после долгого сложного перелета. Не хотела ждать ни секунды. А в душ он мог и потом сходить. Отдохнет тоже когда-нибудь потом. Максим, судя по всему, мой энтузиазм разделял.

Стягивая друг с друга одежду, мы добрались до зала, практически не разрывая поцелуя. Наверное, еще никогда в истории олимпийские медали не падали на первую попавшуюся столешницу с таким пренебрежением. Он быстро окинул комнату взглядом и подтолкнул меня к прислоненному к стене теннисному столу, сложенному пополам.

– Ты что делаешь? – Я вздрогнула, когда он усадил меня на холодную поверхность.

– Лет с пятнадцати мечтал это сделать. – Максим ухмыльнулся, срывая с меня майку.

– Осквернить святое? – Я выгнула бровь, обхватывая его ногами.

В доме существовали строгие правила, которые касались только инвентаря для настольного тенниса. За этими вещами Максим всегда ухаживал лично, не разрешая мне даже протереть стол от пыли. Поэтому я удивилась, оказавшись на нем в таком виде.

– Нет, – он мотнул головой, вплотную прижимаясь ко мне торсом, – найти что-то, что будет вызывать во мне больше счастья, чем теннис.

Я укусила его за губу, чтобы не говорил глупости. Сомневалась, что сказанное даже наполовину правда. Уж точно не человеку, вернувшемуся с Олимпийских игр с медалями такое говорить. Ему явно понравилось то, что я сделала, потому что он укусил меня в ответ и впился в губы, не давая опомниться. Пальцами мы сжимали друг друга до боли, казалось, еще чуть-чуть, и от ногтей на коже останутся следы. Но я так соскучилась, что не могла себя контролировать в желании оставить на нем как можно больше отметин.

Мне хотелось полностью в нем раствориться. Максим, очевидно, чувствовал то же самое, поэтому безостановочно шарил руками по моему телу, то и дело возвращаясь к моим губам и шее. Жадные поцелуи не имели никакой цели, кроме одной, самой важной: прикоснуться к тому, кто сводил меня с ума.

Я поймала его взгляд, горящий огнем нетерпения, и притянула Максима ближе. Стол пошатнулся, отчего я на мгновение запаниковала. Но Максим удержал меня и на секунду прижался губами к щеке, будто пытаясь успокоить. Не поворачиваясь, ткнул куда-то ногой, отчего тряска прекратилась. Мы тяжело дышали, не отрывая взгляда друг от друга.

Внутри горело яркое пламя. Как же мне его не хватало! Не верилось, что он наконец-то вернулся. Он рядом, дома, со мной. Я жадно смотрела на него, пытаясь поверить, что это не сон.

Каждую ночь я засыпала в его

Мы почти сошли с ума, цепляясь друг за друга и за все предметы вокруг. Стоило Максиму притянуть меня для очередного поцелуя, как все становилось неважно, даже я сама. Мы оба старались показать, насколько соскучились за время разлуки. Наверное, поэтому все закончилось так же быстро, как и началось. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, ничего не говоря.

Я уперлась руками в столешницу, восстанавливая дыхание. Не так себе представляла долгожданную встречу после разлуки, думала, сначала просто пообнимаемся и поговорим. Но в теле разливалось приятное тепло, которого мне так сильно не хватало. Максим разглядывал меня с довольной улыбкой.

Я ожидала, что засмущаюсь из-за пристального взгляда, отвыкнув от него за время разлуки, но наоборот, радовалась вниманию. Максим вот никогда не стеснялся, что неудивительно. С его внешностью о смущении и речи быть не могло.

– Не сильно обиделась, что попросил не приезжать встречать? – Он притянул меня к себе, обвивая руками.

Я разомлела, забыв обо всех переживаниях. Никак не могла на него насмотреться. Не могла поверить, что мы снова вместе. И что я снова могу к нему прикоснуться.

– Больше расстроилась. Слишком сильно соскучилась и безумно хотела тебя увидеть, – ответила я честно, прижимаясь щека к щеке.

Максим глубоко вздохнул, о чем-то задумавшись. Пальцы скользнули по моей спине вниз, ласково очерчивая каждый позвонок. Я чуть не замурчала, как кошка.

– С первого дня постоянно думал о тебе. Ты снилась мне каждую ночь. Боялся, не смогу ни на чем сосредоточиться и уложу тебя на пол при корреспондентах.

В щеку поцеловали, из-за чего мои губы невольно растянулись в улыбке.

– Так уж и сразу на пол? – Я сделала вид, что удивилась, хотя на самом деле нисколько не удивилась бы.

Максим засмеялся, проводя пальцами по моим волосам. Ему нравилось их трогать, он говорил, что они действуют на него успокаивающе. Вот и сейчас, он дома меньше получаса, а уже запутался в них.

– Судя по тому, как ты меня встретила, возможно, ты уложила бы меня первая.

Я засмеялась, откинув голову назад. Это было ложью: на людях я всегда вела себя в разы приличнее него. Часто приходилось его тормозить, особенно поначалу. Хотя после разлуки не могла за себя ручаться. Ведь, действительно, чуть не повалила его на пол в коридоре.

– Прости, что не дала даже в душ сходить. – Я залилась краской. – Не могла ждать ни секунды, крыша поехала, как тебя увидела.

– Не извиняйся, я как раз думал, как бы так сделать, чтобы ты не отправила меня сначала в душ. Знаешь ли, это мои первые соревнования, когда я единственный хранил целибат, да еще и во время Олимпиады. Хотя теперь мне точно нужно помыться, – грустно протянул он. – Потом бы поесть и поспать. Но главное, чтобы ты была рядом.

– Тогда неси меня в душ. – С этим заявлением я обвила его руками и ногами. – Не хочу сегодня от тебя отходить ни на шаг.

На его загорелом лице появилась моя любимая мальчишеская улыбка, от которой моментально защемило сердце.

– Надеялся, что не только сегодня. У меня есть пара дней без тренировок в качестве награды за победу. – Каждое слово сопровождалось легким поцелуем.

– Мне завтра на работу, – протянула я грустно, жалея об упущенных возможностях.

Максим выругался, проклиная все на свете, но все равно подхватил меня и понес в душ, по пути спрашивая, как у нас тут обстояли дела, пока его не было. Смешно, ведь он все знал. Но у меня все равно нашлось несколько забавных историй про меня и Валеру, который без хозяина тупил.

Разделавшись со скучными вопросами, Максим принялся рассказывать о полученных эмоциях. Олимпиада – невероятный стресс. Долгий перелет, пересадка, смена часовых поясов, усиленные тренировки, постоянный строгий надзор, бесконечные проверки… Все это невероятно выматывало. Он устал, поэтому долго не верил, одержав победу. Ходил и спрашивал у Ильи: «Это правда?» Тот смеялся, звал ребят, и его подбрасывали в воздух, снова и снова поздравляя с победой.

– Так хотел, чтобы ты была рядом. Будто если бы ты тоже видела это своими глазами, то все было более реальным. Пока тебя не увидел, не верил, что произошло. Боялся, что пока я там, ты сбежишь или решишь, что все было ошибкой, что мы не пара, или еще что-нибудь, с чем я не справлюсь на расстоянии. В общем, безумно нанервничался. Ева, я так рад, ты не представляешь!

Я слушала с грустной улыбкой, поглаживая его по голове. Стало стыдно. Ему не так страшно было играть, как то, что я могла уйти. Это плохо. Наши отношения – последнее, о чем стоит думать во время ответственных событий.

Максим только вернулся с игр, а уже переживал о чемпионате мира. И опять из-за того, что я туда не поеду. Что снова останусь одна в городе, еще и во время учебы, осенью, перед самым днем рождения. Ему хотелось превзойти все ожидания, но у него не получалось сосредоточиться на этом из-за меня. Я боялась, что нервная система Максима в итоге не выдержит, пыталась успокоить и отвлечь его. Ведь все это очень серьезно. Слишком серьезно, чтобы нести такой груз ответственности в одиночку.

Максим уснул у меня на груди, обхватив обеими руками. Я старалась не шевелиться, поэтому уснула вместе с ним, прислушиваясь к мерному дыханию. К сожалению, долго поспать не получилось. Дурацкая Алиса разбудила нас через час. И когда он только успел дать задачку этому адскому отродью? Я ведь отключила ее, стоило ему переступить порог.

– Почему так мало? – протянула я недовольно, утыкаясь носом в макушку, все еще покоящуюся на моем плече.

Не понимала, зачем просыпаться так рано. Максим сильно устал, да и мы оба здорово нанервничались. Разумеется, я – в меньшей степени. Изначально мы не обговаривали, что куда-то пойдем, поэтому я совсем не ждала подвоха от подлого голосового помощника.

– Нужно съездить к родителям. – Максим зевнул, перекладываясь на мне поудобнее. – Они устраивают семейный ужин после каждого моего возвращения. Как бы мне ни не хотелось отказать, все же своих результатов я добился исключительно благодаря им.

Это можно было понять. Жалко только, что, по сути, сразу после приезда домой. Я погладила Максима по волосам, переживая, что снова останусь одна в квартире. Надо еще решить, когда позвать моих на ужин.

– Понимаю. Долго тебя не будет? – Я пыталась скрыть, что расстроилась. Получилось плохо. Пока еще не была готова расстаться

– Меня не будет? Нас. Ты едешь со мной. – Максим приподнялся на локте, заглядывая мне в глаза.

– Что?! – вскрикнула я, мгновенно подскакивая на кровати. Это не то же самое, что зайти к моим попить чай вечером.

– Подумаешь, пара часов неловкости. – Максим поймал меня за руку. – Зато проведем время вместе, покажу свою комнату, в которой толком не жил. Ты спрашивала про награды, они все там. Заодно посмотришь, с кем встречаешься на самом деле. И эти тоже там останутся. – Он кивнул на тумбочку, где лежала олимпийская бронза. – Тебя там никто не обидит, я не позволю, если ты переживаешь об этом.

Я смотрела на него с недоверием. Негодяй! Промолчал! О таком! Просто поставил перед фактом! Какой ужас! Что с этим делать? Как избежать? Перспектива провести несколько часов в кругу его семьи походила на наказание. Если там на меня будут смотреть так же, как тренер, я не выдержу и точно сбегу.

– Я не поеду! – Я изо всех сил пыталась вырваться из стальной хватки Максима, хотя он даже не напрягался. – Я им всем не нравлюсь, потому что отвлекаю тебя от важного. По-любому скажут, что если бы не я, то было бы серебро или, вообще, золото! Да я умру от их вежливых, но ядовитых улыбок! Я же помню, что говорила твоя мама. И тренер то же самое тебе говорил. Уверена, он регулярно тебе это повторяет, просто ты мне не рассказываешь!

Максим повалил меня на кровать и навис сверху, засыпая поцелуями. Я безуспешно уворачивалась, не в силах справиться с его приливом нежности. Честно говоря, мне не очень-то и хотелось сопротивляться.

– Я буду целовать тебя, пока не согласишься, – принялся угрожать Максим, заметив мое негодование.

От его слов мои губы растянулись в улыбке. Предатели! Я пыталась хотя бы сделать вид, что против, но реакция тела меня выдала.

– Нет, нет, пожалуйста! Это грязный прием! – Я отпихивала его голову, когда предательский смех вырывался наружу. – Эй, хватит!

Ничего не получалось: ни брыкаться, ни уворачиваться, ни умолять. Максим припал к моей шее, опаляя жаром покрытую мурашками кожу. Я моментально сдала позиции, когда почувствовала его губы – касания едва ощущались, но этого было достаточно, чтобы свести меня с ума.

Я задрожала, понимая, что слишком соскучилась по нему – по теплу, голосу, запаху, взгляду… Я отчаянно в нем нуждалась. И как же сильно я хотела быть с ним – как можно дольше, как можно больше. Все-таки не так уж и страшно… Можно и потерпеть пару часов, особенно если позже все повторится.

Он вернулся к моим губам и крепко поцеловал. Я уже готова была согласиться на что угодно, лишь бы это не прекращалось. Желание поиграть исчезло без следа. Ведь во всем мире не было ничего важнее, чем возможность находиться рядом с ним. С тем, кто стал мне настолько дорог.

Почувствовав, что я расслабилась, Максим выпустил мои руки, чтобы получить возможность действовать. Я окончательно отбросила переживания, сдаваясь в добровольный плен, чувствуя, как приятное тепло превращается в неконтролируемое пламя, которое уже не потушить.

Невесомые прикосновения и чувственные поцелуи окончательно стерли мое сопротивление. Максим будто читал мои мысли, точно зная, чего я хочу, моментально исполняя даже самое мимолетное желание.

Лишь когда я обессиленно выдохнула, замирая в его крепких объятиях, ко мне вернулась способность разговаривать. Мысли путались, но было ясно – я даже не думала, что скучала настолько сильно.

– И что это было? – спросила я первым делом, когда снова смогла складывать нечленораздельные звуки в слова.

– Называй это как хочешь: манипуляция, подкуп или обещание продолжения вечером. – Говоря это, он продолжал покрывать поцелуями мою кожу. – А теперь мы уже опаздываем, поэтому, если не хочешь поехать невероятно прекрасной, розовощекой и растрепанной, беги собираться.

– И как одеваться? – Внезапно паника приобрела совершенно новый неожиданный размах. – У меня тут нет ничего подходящего!

Я дернулась, пытаясь вырваться и убежать, но меня снова удержали. Вот же только отправлял собираться! Почему снова сцапал?

– Тихо, тихо. – Он засмеялся, удерживая меня весом своего тела. – Ты едешь к семье спортсменов, а не супермоделей. Джинсы, футболка, кроссовки. Если оставишь волосы распущенными или только частично собранными, как ты часто ходишь, сделаешь лично меня чуть счастливее. А теперь бегом собираться. Представь, что ты в армии. – Максим перевернул меня и звонко шлепнул по ягодице.

Я взвизгнула, а когда почувствовала долгожданную свободу, сорвалась с места и побежала в ванную. На скорую руку накрасилась: только гель для бровей и тушь для ресниц. Волосы расчесала, заколов по бокам, чтобы не лезли в лицо. Потом буквально впрыгнула в джинсы, отметив, что они стали мне великоваты. Редко носила штаны в последние месяцы, поэтому упустила этот важный момент.

Футболку сначала надела не свою, а Максима. Быстро обнаружила и вернула на место: никогда не трогала его вещи без спроса, даже когда очень сильно скучала.

Более-менее удовлетворившись своим внешним видом, намазала губы блеском, который Максим вечно съедал в первые же пять минут, и побежала в коридор, где он уже ждал, разглядывая медали в своих руках.

– А ведь ты даже их не посмотрела, не покрутила, забыла, стоило мне снять футболку. – Отчего-то Максим выглядел растерянным, будто я должна была сделать по-другому.

– Безумно тобой горжусь, – сказала я, собираясь расцеловать, но сдержалась, вспомнив про блеск. – Безу-словно, они важны. Просто так сильно соскучилась, что не смогла сосредоточиться на них, когда тебя увидела.

Я забрала у Максима медали и трепетно ощупала их со всех сторон. Не могла поверить, что действительно держу в руках олимпийскую бронзу. Раньше это казалось невозможным. Да и сейчас слабо верилось. Тем более, привез их небезразличный мне человек.

Я встала на цыпочки и надела медали ему на шею. Максим едва дышал и густо покраснел по непонятной причине. Я поправила воротник олимпийки и разгладила ткань на плечах. Одежда и награды, которые раньше мне доводилось видеть только по телевизору, выглядели ненастоящими. Будто нарисованными. Я подняла взгляд на Максима и сказала:

– Знаю, тебе могло показаться, что для меня это мало значит, но это не так. Смотрела и пересматривала каждую игру, болея за тебя от всего сердца. А потом еще и разборы смотрела, чтобы точно ничего не упустить. Я сама с трудом осознаю произошедшее, потому что для меня Олимпийские игры – далекое от обычной жизни событие, которое показывают по телевизору. И все же, увидев тебя после долгой разлуки, ни на чем другом сосредоточиться не могла.

– Я тоже по тебе очень сильно скучал, ты не представляешь как. –

Я заулыбалась, поплыв от его слов. Нравилось, что он вечно повторял на китайском одну и ту же фразу. Она звучала странно, но безумно красиво. Ладно, если я в его глазах прекрасна, так тому и быть.

– Честно говоря, я пыталась. – Говоря это, я покраснела. – Но скучала слишком сильно, чтобы уехать домой. Здесь хотя бы все напоминает о тебе.

– Теперь уже о нас. – Максим показал брелок в виде пончика на ключах, который появился, как только я сюда переехала.

Увернувшись от очередного поцелуя, я снова намазала губы, и мы наконец-то вышли из квартиры. Я уже и забыла, как мне нравилось ездить с ним на машине: я всегда включала свою музыку и могла подпевать по дороге.

Максим смеялся, потому что я неправильно произносила слова. Он хоть и не знал корейского, зато прекрасно знал английский, ведь часть песен была на нем. Меня это ни капли не смущало, его тоже. Вот если бы кто-то другой постоянно смеялся над моим произношением, я бы, возможно, закрылась и перестала подпевать. С ним же я чувствовала небывалую свободу.

Ехали долго. По дороге Максим вспоминал, как с каждым годом скучал по дому все меньше, как все реже и реже звонил родителям. Что с сестрами он не общается. Они все старше. Поэтому, когда Максим рос, сестры уже практически не бывали дома.

Отношения в его семье были достаточно холодными. Он сравнивал родителей с самыми жесткими крикливыми тренерами, заставляющими сквозь боль, кровь и слезы пробиваться наверх. Возможно, в самом детстве все было иначе, только вот воспоминаний о тех временах у него не осталось.

Я всячески отвлекала его от глубокого погружения в печальные воспоминания, но получалось так себе. Ведь мы не просто катались, а целенаправленно ехали в место, вызывающее в нем сложные эмоции. Он боялся услышать, что им не гордятся. Боялся, что снова разочаровал. Но все равно ехал, потому что они в любом случае оставались его семьей.

– Я поэтому так люблю ездить к твоим родителям. Видеть, как они радуются тебе, да и мне почему-то, очень приятно. То, как верещит мелкий при виде меня, но при этом все равно первым делом обнимает тебя. У спортсменов нет таких семей. Точнее, у профессиональных спортсменов. Даже если в самом начале они такие, со временем все меняется. Когда приходят первые награды, деньги, звания, они встают на первое место. И вот сверстники играют в догонялки, а ты уже совершенствуешь мастерство. И не важно, что тебе всего пять лет.

Я похлопала Максима по коленке. Хотелось, чтобы он почувствовал себя хоть капельку счастливее. Учитывая, как многого он достиг, Максим точно заслужил и похвалу, и любовь, и признание близких. Я надеялась, от этой поездки у него останутся только приятные впечатления.

– Мои хорошо относятся к тебе. Они заедут, когда мы позовем. Хотели, чтобы ты отдохнул и хотя бы немного восстановился, прежде чем заявляться с поздравлениями. Боялись, что помешают. Все-таки длинный перелет, да и часовые пояса совсем разные.

Максим просиял, машина чуть замедлилась. Он быстро глянул на меня, потом улыбнулся и кивнул собственным мыслям.

– Хорошо, что ты сейчас об этом сказала. Значит, никакие медали я сегодня не отдам. Хочу твоим показать. Почему-то подумал, раз сразу не приехали, то уже не приедут. Зови их завтра, пусть все приходят. Мелкого тоже обязательно нужно привезти, думаю, ему понравится. Побегает по квартире с медалями на шее.

– Позову. – Я кивнула, погладив Максима по щеке. – Они приезжали каждый вечер, мы вместе смотрели трансляцию, я же рассказывала тебе, забыл? Как они могли не приехать?

– Подумал, для вас это мало что значит, – в голосе послышалась тревога. – Ты ведь со мной не поехала.

Черт. Думала, обиду на отказ мы уже проработали. Очевидно, нет.

– Важно. Конечно, важно, – я поспешила его успокоить. – Просто в нашей жизни, кроме спорта, есть еще очень много всего не менее важного. – На этих словах Максим заметно напрягся. – Кстати, хотела тебе сказать еще когда получила, – говоря это, я полезла в сумку, чтобы продемонстрировать доказательства, – неделю назад забрала загранник.

Машина снова замедлилась и в итоге остановилась на обочине. Я испугалась, что что-то не так. Максим обернулся, пытаясь не показывать своей радости, но она была настолько очевидна, насколько это вообще возможно.

– Ты решила поехать со мной на чемпионат мира? – спросил он почти шепотом.

– Еще не знаю. Мне нужно сначала увидеть расписание на семестр. – Я пожала плечами, пытаясь сбросить нервозность. – Говорила с отцом об этом. Он посоветовал найти курсы английского и получить документы заранее, на всякий случай. Вдруг у меня будет возможность поехать, лучше подготовиться, а там смотреть по обстоятельствам.

– То есть тебя останавливает только потенциальная учеба? И если ты сможешь пропустить, то поедешь со мной? – Максим едва дышал, спрашивая это.

– Да, поеду. Если смогу, конечно. Потому что вижу, насколько для тебя это важно.

Максим чуть не прыгал на месте от радости. Потянулся ко мне, быстро расцеловал, а потом громко сказал:

– Алиса, позвони Арине Матвеевой.

Как меня раздражали эти голосовые помощники! И что еще за Арина? Почему я про нее ничего не знаю?

Машина снова вернулась на дорогу. Из динамиков послышался приятный веселый голос.

– Привет! Мы что, умудрились о чем-то забыть? Или ты заболел? Отменить интервью? На вручении должен быть как огурчик!

Я прислушивалась к каждой произнесенной фразе. Диалог странный, но кокетства я не заметила.

– Привет, нет, со мной все ок. Глянь даты, есть концерты после чемпионата? BTS, Aespa, TXT, Got7, Astro? Не обязательно в Пусане. Куда без визы можно доехать.

– Эм, ты давно стал кейпопером? – Послышался звук печатания клавиш, а затем несколько минут напряженного клацанья. – Ага, на следующий день будет концерт BTS «Yet To Come in Busan», но там уже давно солд-аут.

– Достань два билета. Вечером скину документы, нужны билеты на самолет в Пусан к чемпионату, снять номер сначала на одного, после чемпионата – на двоих, оформить пропуск на чемпионат и билеты обратно в Россию на следующий после концерта день. Мой старый обратный отмени. Все запомнила?

– Не уверена, что все получится… – замялась девушка на другом конце провода. – Учитывая размах концерта, скорее всего, там уже все отели забронены. Да и очень сомневаюсь в наличии билетов.

– Плюс пятнадцать процентов к твоему бонусу, если получится, – бросил он так, будто это ничего не стоило.

Снова звук клавиш и клацанье, только в

– Кажется, знаю, как достать билеты на концерт. Слышала, один клиент нашей фирмы взял больше, чем нужно, планируя собрать друзей, но что-то пошло не так. Поговорю с коллегами, может, еще что всплывет. Там посмотришь по бюджету.

– Ни секунды в тебе не сомневался. Жду.

Максим нажал на кнопку на руле, прекращая звонок. Я сидела ни жива, ни мертва, не веря услышанному. «Yet To Come in Busan»! Серьезно? Билеты туда стоили как крыло от самолета! Видела, как у него дернулся уголок губ, но потом на лицо снова вернулась серьезность.

– Ты что творишь?! Я же сказала, что еще не уверена!

– Ну, как сказал твой мудрый отец, лучше подготовиться заранее, а там смотреть по обстоятельствам. Не получится – не страшно. Я просто подстраховался, создавая для тебя еще одну вескую причину, чтобы поехать со мной.

Я надулась, отворачиваясь к окну. Я ведь даже не посмотрела, в какой стране будет происходить чемпионат, когда думала согласиться на поездку! А тут Корея! Да я же мечтала туда съездить с тринадцати лет, а сходить на концерт – это запредельная мечта! Тем более на «Yet To Come in Busan»!

Но все померкло из-за одной-единственной мысли.

– Кто такая Арина Матвеева? – голос подвел и прозвучал тоньше планируемого.

Максим расхохотался. Я не понимала, что его развеселило.

– Серьезно? Ревнуешь? Только не говори, что подумала, будто я хотел похвастаться перед тобой послушной девушкой, ловящей каждое мое слово. – Он с недоверием покосился на меня. – Ева, я звонил своему менеджеру. Она, конечно, спортивный менеджер и не должна за это отвечать, но за дополнительную плату звезду с неба достанет.

Стало чуть полегче. Я пыталась смириться с тем, как беспечно он тратит кучу денег, даже не удосужившись получить окончательного согласия. Но перспектива съездить на концерт BTS в Пусан, конечно, безумно манила. Как и возможность поддержать его на важных соревнованиях. Я уже несколько раз пожалела, что не полетела во Францию, и теперь боялась повторения.

Глава 16

Семейный ужин

Машина остановилась у большого вычурного двухэтажного дома. Я могла бы сказать, что безвкусица лютая, но промолчала. Мне даже за десять жизней столько не заработать, поэтому комментировать чужой выбор глупо. Ворота открылись по пульту, демонстрируя еще более спорное зрелище.

Вечерело. Оранжевое закатное солнце подсвечивало слишком много золотых элементов: вензеля, перила, решетки на окнах первого этажа. Кажется, золото в этом доме значило больше, чем я предполагала.

Зато двор был очень аккуратным. С идеально ровным газоном, который будто срезали по линеечке. Максим обошел машину, открыл дверь и подал мне руку. Учитывая, насколько нервно мне было, хорошо, что появилась опора. Сама бы из машины я в жизни не вышла.

Двустворчатая дверь открылась, выпуская наружу девушку лет двадцати пяти. Она бежала в лосинах и длинной майке, из-за чего я расслабилась по поводу своей одежды. Судя по виду, это была Ксюша, мастер спорта международного класса по плаванию. Я мало что знала про ее спортивную карьеру, только то, что такой строгой дисциплины и выдержки не было больше ни у кого в семье.

Она с разбега налетела на Максима, едва не сбив его с ног. Он пошатнулся, но вежливо ответил на объятия, хотя на лице читался холод.

– А вот и наш чемпион! – Ксюша прислонила ладони к лицу, прикрывая широко раскрытый рот.

Темные волосы, собранные в косичку, растрепались от легкого бега. Румянец на щеках выглядел мило, в отличие от стального взгляда, которым она смерила меня. Я вздрогнула, пожелав немедленно свалить куда подальше.

– Ксюша, это Ева, моя девушка. – Максим холодно улыбнулся ей, приобнимая меня за плечи.

– Приятно познакомиться, – пискнула я, пальцами хватаясь за его футболку на спине и радуясь, что этого никто не увидит. Стало намного спокойнее.

– Думала, шутка или PR-акция какая. Ну, ладно, заходите. – Ксюша прищурилась, нервно хихикнула и побежала домой впереди нас.

Максим легко коснулся губами моего виска и прошептал:

– Будут провокации. Не реагируй, предоставь это мне.

«Серьезно? Спасибо, что предупредил!» – хотелось съязвить, но Максим выглядел не менее нервным, чем я.

– Ладно…

Всего пара часов мучений, и, если мне очень не понравится, он меня сюда и Тхэяном3 не заманит. Даже если мне можно будет с ним потанцевать.

Мы поднялись по ступенькам, хотя ноги так дрожали, что я думала, не дойду. Не помню, чтобы Максим так нервничал, когда я привела его познакомиться с семьей. Даже когда отец испытывал его самым страшным взглядом.

В большом холле в глаза бросилась винтовая лестница с золотыми перилами. В доме все было в позолоте, как будто кто-то чихнул поталью. Тяжелые картины в резных рамах привлекали больше всего внимания. В основном простые виды природы, что радовало. Я боялась увидеть портреты монархов или чего похуже.

С громким мяуканьем по лестнице сбежал пушистый белый кот. Максим широко улыбнулся, подхватывая его на руки.

– Вот по тебе я скучал, мистер Самый пушистый кот на свете. В этом доме же живут только чемпионы? Так вот ты – чемпион по пуху!

Теперь уже и я улыбнулась. Максим повернулся так, чтобы я могла погладить кота. Тот подставил мордочку и замурчал.

– Эй, это моя девушка, – прошептал Максим в кошачье ухо. – Да, невыносимо прекрасная, понимаю тебя. Тоже хочу мяукать, когда она меня гладит.

Кот снова оказался на полу, на этот раз недовольно что-то проворчав. Максим потянул меня за руку вперед по широкому коридору. Мы вошли в просторную комнату. У камина стоял длинный кожаный диван, по бокам – кресла. Посередине гостиной – громадный стол, будто бы здесь каждый день проводили званые ужины. А еще цветы. Просто невероятное количество домашних цветов в керамических горшках.

Из арки вышла уже знакомая мне женщина – двукратная чемпионка России по биатлону. Она не удивилась, увидев меня: Ксюша успела всех предупредить. Екатерина подошла к сыну и поцеловала его в щеку.

– Привет, мой чемпион. Еда будет через двадцать минут. Мы не рассчитывали на еще одного гостя, но хватит на всех. Саша вот-вот подъедет. Подождем всех, прежде чем сесть за стол.

– Ага, – только и ответил Максим, разворачиваясь и выводя меня из комнаты.

Я кивнула его матери. Ей до моего приветствия не было никакого дела. Мы с Максимом прошли по дому, больше похожему на музей. Он не заводил меня никуда, только рассказывал, что находится за одинаковыми с виду дверями. Почти все комнаты были приспособлены для занятий спортом.

Мы поднялись на второй этаж, где находились спальни: две гостевые, родительские и еще четыре детские. Ну, как детские… Дети давно выросли, а своими обзавелась только самая старшая из

Максим толкнул последнюю дверь, пропуская меня, потом щелкнул выключателем. И тут же, закрывшись, рухнул на узкую койку у окна. Он явно расстроился от холодного материнского приветствия. Я решила не трогать его и осмотреться.

Внутри не было даже рабочего стола, зато имелся громадный стеллаж, густо заставленный кубками. На стенах под стеклом висели грамоты, дипломы и награды. Для медалей в комнате нашлись специальные крючки. Я присвистнула. И не думала, что у него настолько много наград.

– Неуютно, – сказала я тихо, садясь рядом. – В таком громадном доме для тебя самого места не нашлось.

– У сестер плюс-минус так же, только наград поменьше. – Максим самодовольно улыбнулся, а затем опомнился и помотал головой. – Поэтому они меня и не очень любят. Им всегда меня ставили в пример, не принимали проигрыши, говоря, что у младшего таких проблем нет. Я бы такого брата тоже ненавидел.

– Ты же понимаешь, что проблема не в тебе и не в сестрах?

Я подвинулась ближе, чтобы обнять его. Максим положил голову мне на плечо, стараясь не смотреть на кубки и медали.

– Многие думают, что быть лучшим – это круто. Привилегии, уважение, открытый мир, хотя все далеко не так. Перед нами только ограничений больше, а про груз ответственности вообще промолчу. Помню, как боялся проиграть даже раз. А когда проигрывал, сам себя наказывал. В какой-то момент стало получаться лучше, чем у родителей. Пока мои сверстники ходили в школу, встречались с девчонками и просто радовались каждому дню, я тренировался с китайскими детьми. Это ад. У них совсем другой менталитет.

Эту историю я уже знала. Максим не любил говорить о детстве, потому что для него это были не лучшие, а худшие годы.

– Учитывая условия, ты вырос чудесным человеком. Сейчас будет не в тему, но – действительно лучшим из лучших.

Я чмокнула его, отвлекая. В этом доме тяжело не только мне.

– В последнее время радуюсь, что мне пришлось пройти этот путь. Ведь благодаря нему я встретил тебя. Как бы я отстоял твою честь, если бы не умел играть? Хотя ладно. Просто побил бы того типа.

Я рассмеялась, хотя на самом деле было грустно. Снова окинула взглядом неуютную детскую комнату. Не хотела бы я расти в таких условиях.

– Ну да, а так у тебя появилась интрижка, на которую ты тратишь неприличные деньги.

Максим резко отстранился и глянул на меня с неожиданно злобным прищуром. Затем взял за руки и крепко сжал ладони.

– Еще раз услышу про интрижку от тебя – сделаю публичное предложение выйти замуж.

Я рассмеялась, приняв это за шутку. Но он продолжал смотреть на меня слишком серьезно. Я поперхнулась. Неужели правда?

– С ума сошел? – прошипела испуганно. – Мне восемнадцать, какой замуж? Да мы знакомы-то всего-ничего. Даже в любви ни разу не признавались, потому что еще слишком рано о таком говорить. Если не хочешь публичного отказа, не рискуй. И вообще, у вас тут династические браки приняты: только спортсмены с высокими достижениями и кучей медалей. Я за всю жизнь получала только шоколадные. Они, к слову, невкусные.

Максим почему-то широко улыбнулся, запечатлев легкий поцелуй на моей ладони.

– Wŏ ài nĭ, – сказал он низким голосом.

– Да, да, я прекрасная, помню. Говори это почаще, но не в доме твоих родителей.

Он хотел еще что-то сказать, но внизу послышалась возня. Очевидно, приехали те, кого мы ждали. Максим глянул на меня.

– Сидим ровно один час, потом под видом очень важных дел сваливаем.

– Как скажешь. Если нужно будет дольше, задержимся настолько, насколько нужно.

– Мне бы этот час вытерпеть. Ладно с частью семьи, но со всеми… Жуть. Я бы попросил притвориться рожающей или тяжело больной, но не прокатит, к сожалению.

– Это я должна бояться, а не ты. И это меня сюда притащили, даже не пригласив.

– Помнишь, ты шутила, что если бы не ты, то я мог бы взять серебро или золото? Уверяю, ты была как никогда близка к истине. Они всегда найдут причину. А теперь пойдем. Ткни меня через час, а то вдруг я буду с кем-то ругаться и не замечу, что пришло время уезжать.

Классно, конечно, с таким настроем идти знакомиться с семьей парня, но ничего, справлюсь. Я почувствовала, как он сжимает мою руку своей теплой ладонью, и улыбнулась. Справимся.

Мы спустились на первый этаж. Псевдороскошный вид уже не так раздражал. В холле никого не было, поэтому мы сразу пошли в… гостиную? Зал? Короче, большую комнату со столом и камином. С каждым шагом идти становилось все труднее. Казалось, в конце Максиму пришлось бы меня нести, но я все-таки добралась до высокой резной арки самостоятельно.

Комната преобразилась, став безумно шумной. Три практически одинаковые девушки возрастом от двадцати пяти до тридцати двух лет весело щебетали. На руках у одной сидел милый карапуз. Стало интересно, каким спортом заставят заниматься его.

К нам пробился высокий широкоплечий мужчина, папа Максима, чемпион России по боксу. Возраст, к своему стыду, не запомнила ни у кого. Он кивнул мне, а затем хлопнул сына по плечу.

– Рад тебя видеть. Наконец-то, первый достойный результат. Наша гордость!

Я еле сдержала едкий комментарий по поводу первого достойного результата. Максим покосился на меня, только поэтому я не стала ничего говорить и сделала вид, что все нормально.

Его папа широко улыбнулся. Из-за громкого голоса Константина нас заметили и остальные. Повставали с мест, выстроившись в своеобразную очередь. Все, слава богам, меня игнорировали. В любой другой ситуации мне было бы обидно, но не в этот раз.

Внезапно Максим подался вперед, будто чуть не упав. Краем глаза я увидела женские руки, обвившие его сзади. Но все его сестры стояли перед нами, их я узнала по фотографиям. Ксюша, Саша и Женя. Еще был муж Жени, Виталик. А это кто?

– Максим! – взвизгнул незнакомый женский голос. – Поздравляю! Кажется, все происходит ровно так, как мы мечтали!

Он сбросил с себя чужие руки, хотя делать это было уже поздно. Во мне полыхнуло ревностью с такой силой, что я сама не ожидала. Собиралась драться. Сомневалась, что выиграю. Решила еще немного подождать на случай поспешных неудачных выводов.

Невероятно красивая девушка снова пыталась его обнять. Платье по фигуре подчеркивало все ее преимущества: стройное тело с узкой талией, длинные худые подкачанные ноги, плоский живот. Страшно было смотреть, как она выглядит сзади. Шелковистые блондинистые волосы красиво струились за спину, будто жидкий шелк.

– Лиза, – сухо поприветствовал Максим, подтянув меня к себе и обняв за плечи. – Спасибо.

Она оценивающе посмотрела на меня аккуратно подведенными глазами с легким прищуром, а затем прошла за стол, будто делала это тысячу раз. Выслушав все вежливые дежурные поздравления, мы тоже сели.

На столе я увидела множество тарелок: на всех – до безумия правильная еда. Овощи – свежие и запеченные, индейка, зелень, заправки, орешки. Казалось, что из стоящего перед нами нужно собрать салат. Оказалось, что не казалось.

Мило переговариваясь, собравшиеся начали складывать себе в тарелки все, что считали нужным. Видя мою растерянность, Максим наложил мне такой же набор, как и себе, только меньше.

От волнения меня тошнило. Очень подозрительно вела себя Лиза, будто бы они с Максимом были слишком хорошо знакомы. Но он говорил, что раньше ни с кем никогда не встречался. В горле встал ком. А если они всегда так вели себя друг с другом? Ведь я не знала, насколько свободно себя чувствовали дети, вечно разъезжая по соревнованиям.

– Ну, выкладывай. Каково это? Получить медаль на Олимпийских играх? – Женя улыбнулась. – Привез нам ее показать?

Все сестры выглядели примерно одинаково. Темноволосые, голубоглазые, чуть смуглые, с идеальными фигурами, хоть и разного типа – видимо, из-за того, что занимались разными видами спорта. Например, у Ксюши были широкие развитые плечи, что ей очень шло. Женя уже закончила карьеру футболистки, но до сих пор была крепко сложенной и подтянутой. Саша же выглядела миниатюрной принцессой. Стройная, гибкая, волшебная, как фея. Занималась гимнастикой с детства, но несколько лет как ушла из большого спорта.

– Никак. – Максим пожал плечами. – Ничего особенного. А медаль привезу потом.

– Даже показать не привез? – Лиза надула губы. – Вот так вот значит, да? Обычно, когда мы не попадаем на одни и те же соревнования, ты всегда показываешь награды и даешь примерить.

Мне на колено легла крайне напряженная рука. Я покосилась на Максима, но видом он свое волнение не выдавал.

– Не привез. Это просто медали, что вы там не видели?

Показалось, что с Лизой он говорит грубее, чем с остальными. Его мама постучала вилкой по стакану с водой, привлекая внимание.

– Ну-ну, детки, не ссорьтесь. Максим только сегодня вернулся. Конечно, сильно устал, замотался и не подумал, что мы хотим посмотреть на награды. Зато приехал в этот же день, чтобы разделить с нами момент триумфа. Это многого стоит. Вам ли не знать, как тяжело даются перелеты после соревнований и как сложно собраться, чтобы даже подняться с кровати.

– Это да, – подхватила Саша. – Все тело болит, нервы ни к черту, усталость, еще пресса давит, особенно если привез значимые результаты. Жуть. Ну ничего, привезешь позже, главное, что сам приехал.

Я жевала салат, совершенно не чувствуя вкуса. Надеялась, что до конца вечера меня будут игнорировать. Но Женя вдруг посмотрела на меня и холодно улыбнулась.

– Ева, а ты чем-нибудь занимаешься?

Черт. Нормы приличия, чтоб их. Уверена, ко мне бы не обратились, если бы это не показалось им правильным.

– Да, – кивнула я, – учусь в колледже, скоро начнется последний год.

– Ого, колледж! – Ксюша заинтересовано повернулась ко мне. – И как тебе? Нравится учиться? Мы все учились дистанционно, даже в школу никогда не ходили. Только на экзамены и вручения. Интересно узнать, как бывает по-другому.

Я улыбнулась, подумав, что ее любопытство искреннее. Рассказала про систему экзаменов, практику, да и студенчество в целом. За столом смеялись, когда я говорила про физкультуру, на которой нам разрешали пробежать три круга, а потом просто сидеть или играть в мяч по желанию.

– А ты сама когда-нибудь занималась спортом? – спросил Константин, тщательно пережевывая лист салата, будто для этого требовалось много усилий.

– Нет, никогда. – Я пожала плечами. – Честно говоря, никогда не было никаких особенных увлечений, ради которых захотелось бы бросить все и посвятить этому жизнь.

– Никогда? – Лиза округлила глаза. – Совсем-совсем ничего? А как же то, на что ты сейчас учишься?

– Корочка не обязывает меня связать свою жизнь с чем-то одним. Это лишь основа, на которую я буду опираться, взрослея. Понятия не имею, чем буду заниматься лет через десять.

– Чем захочешь, тем и будешь заниматься. – Максим улыбнулся, почти незаметно бросив взгляд на часы. – Почти уверен, что в будущем это будет что-то на удаленке.

– Было бы здорово. – Я улыбнулась ему в ответ.

– И чем хороша удаленка? – Екатерина, мама Максима, подалась вперед.

Я посмотрела на нее удивленно. Вопрос показался странным, ведь ответ очевиден.

– Это свобода. Нет никакой привязки, работать можно откуда угодно. Задачи выполнять, когда удобно, не привязываясь к строгому графику с девяти до шести. – У меня от холодного взгляда по коже побежали мурашки.

– О, будешь с Максимом ездить? – Ксюша одобрительно закивала. – Это хорошо, ему всегда более одиноко в поездках, чем всем нам.

– Раньше не было. – Лиза хихикнула. – Но, к сожалению, гимнастка из меня получилась так себе. Долго не смогла продержаться, а то и проблем бы не было.

Сказанное мало походило на намек. Хотелось спросить, что она имела в виду, но я промолчала. Желание выпрыгнуть в окно и сбежать десятикратно усилилось.

– Ой, ладно вам. Все это временно, – пренебрежительно бросила мама Максима. – Но я рада, что сейчас вам вдвоем хорошо. В молодости только это и важно.

– Да я не переживаю. – Лиза махнула рукой. – Это нормально, все рано или поздно проходят через бунт. Знаю, что в итоге все сложится так, как суждено. Уж пару месяцев или годик подожду.

Сестры закивали, соглашаясь с услышанным. Я хотела открыть рот, но передумала.

«Это не мой дом, не мои родители, мне нельзя грубить, нельзя», – повторяла я как мантру, но все равно находилась очень близко к истерике.

– Конечно, сложится. Мы все слишком долго это планировали, чтобы поставить крест из-за простого ребячества. Да, Максим? – подхватила Саша, успокаивающе похлопав Лизу по плечу.

– Лучше скажи, какого черта она тут делает? – Максим внезапно взорвался. – Ее никто не звал.

Ну все. У меня не осталось ни одной более-менее веской отговорки, чтобы вести себя спокойно. Все с самого начала было слишком очевидно. Зря только пыталась.

Может, они и не состояли в официальных отношениях, но Лиза чересчур свободно себя с ним вела, будто это нормально. Захотелось исчезнуть, но атмосфера слишком накалилась, чтобы сделать это незаметно.

– Мы всегда звали Лизу после твоих или Сашиных соревнований. Она уже как член семьи, – строго сказал Константин.

За столом зашептались. Неловкость достигла апогея. Поблагодарю потом своих родителей, что родилась у них. Обязательно сделаю это, как только переступлю порог. Желательно порог их дома, где мне хотелось остаться.

– Но вы все знаете, что я состою в отношениях, – сказал Максим раздраженно. – А с Лизой мы никогда не были вместе.

– Конечно, не были, – подтвердил Константин на правах главы семьи. – Это запрещено. Вы бы отвлекались от важного, и у тебя бы не получилось добиться достойных результатов.

– Очевидно? – Максим хмыкнул. – Может, вам всем нравится распоряжаться судьбой таким образом, но мне точно нет. Я уже говорил вам, что ни за что на свете не свяжу жизнь со спортсменкой. И Лиза меня никогда не интересовала на уровне потенциальной спутницы жизни. Даже в качестве временной девушки.

Лиза послала мне злобный, полный ненависти, взгляд. Сомневаюсь, что я смотрела на нее по-другому, хотя услышать подобное не хотела бы ни за что на свете. С одной стороны, ее стало жаль. С другой – почему Максим промолчал о ней?! Рассказывал о моделях и чемпионках, которых знала даже я, а об этой – нет!

– Это ребячество, – вмешалась Екатерина. – Вполне нормальное ребячество, этап взросления. Ты позже поймешь, почему это важно. Посмотри на Женю и Виталия, у них все сложилось прекрасно. Ты же не будешь этого отрицать?

«Эй, я все еще тут!» – хотелось закричать изо всех сил, но я снова зачем-то сдержалась. Молилась, чтобы мы поскорее ушли.

Я перевела взгляд на тех, о ком говорили. Они сидели поодаль друг от друга, будто бы чужие люди. Да они даже смотрели в разные стороны! Я бы ни за что не назвала их прекрасной парой. Но кто его знает, может, внутри дело обстояло иначе.

– Прекрасно? – Максим расплылся в саркастической улыбке. – Какую музыку любит слушать Женя? – он обратился к Виталику.

– Классику? – неуверенно ответил тот, косясь на жену.

Женя положила ладонь на его руку и кивнула. Со всех сторон послышались умилительные вздохи. От всех, кроме Лизы. Та продолжала прожигать меня взглядом.

– Неправильно. – Максим откинулся на стуле. – Женя обожает электронную музыку. Она все время ее слушает: во время тренировок, прогулок, поездок на машине, да эта музыка всегда играет у вас дома! Как ты мог этого не заметить?

Женино лицо исказилось от злости. Она взглядом показывала брату, что лучше не развивать эту тему.

– Потому что это неважно. – У Виталика напряглась челюсть, резко выделяясь на лице. – Но ты, очевидно, считаешь иначе. Знаешь почему? Да потому что Ева не спортсменка и узнавать тебе о ней больше нечего. Вот и довольствуешься малым.

Лиза злорадно ухмыльнулась. Саша гладила ее по плечу, будто успокаивая. Ну да, я такая. Скучная и неспортивная. Зачем я вообще сюда пришла?

– Нечего? Я знаю о ней все, и это намного больше, чем вы все вместе взятые можете сказать о самих себе. Даже то, что она сейчас, скорее всего, смотрит на окно и думает, как из него выйти на улицу, а я ведь даже на нее не посмотрел, чтобы убедиться в этом.

Воздух будто нагрелся. Разговор зашел не туда. Как прекратить это безобразие? Я сдерживала злость, чтобы не наговорить лишнего.

– Думаю, она и приезжать не хотела. Так зачем ты ее притащил? – спросила Ксюша. Она скривилась, показывая свое истинное отношение ко мне.

Ну а чего еще я ждала? Знала, что никому не нравлюсь. Снизу послышалось мяуканье. Кот сидел, гипнотизируя меня взглядом. Неужели и ему я не нравлюсь?

– Потому что для меня она важна, – спокойно ответил Максим. – Я благодарен родителям и вам всем за то, кем я стал. Но исключительно потому, что на этом пути я встретил Еву. Только узнав ее, я понял, зачем жил все эти годы.

Раки после кипячения выглядели менее красными, чем я в этот момент. Почувствовала, как футболка прилипла к вспотевшей спине. Мне категорически не нравилось все то, что здесь происходило. Максим еще и говорил слишком опасные вещи, которые мы не обсуждали даже наедине. Слишком рано.

– Серьезно? Да из-за нее ты взял бронзу! Если бы она тебя не отвлекала, все могло получиться лучше! – Мама Максима стукнула по столу. Посуда звякнула, напряжение уже можно было резать ножом и намазывать его вместо масла.

Наши шутки оказались совсем не шутками. Вся семья смерила меня недовольными взглядами, пока я едва удерживалась от того, чтобы не разрыдаться или не заорать на них. Да я ведь ничего им не сделала! И Максиму тоже не сделала! Никогда не хотела ни им, ни ему, тем более ему, зла.

– Да, действительно, все могло случиться иначе. Бронзу я взял именно из-за нее, – твердо сказал Максим, перетягивая взгляды на себя. – Россия впервые в истории взяла на Олимпиаде медаль в моей дисциплине, и это все благодаря Еве. Я знал, что она смотрит. Пусть не на скамейке рядом, а в записи или в эфире. Знал, что болеет за меня, а не за медаль. Знал, что, как увидит, напишет миллион сообщений, толком даже не зная правил. Знал, что будет гуглить все незнакомые слова, ругаться и не понимать, что происходит, как считают, когда и кто подает, как подает и так далее. Потому что ей безразличен теннис, но не я. И я старался. Так, как еще никогда не старался. Потому что впервые не боялся проиграть. Я безумно хотел выиграть, это стало настоящей одержимостью. Хотел, чтобы она увидела мою победу. А не так, как было в детстве, когда я играл боясь, что вы увидите мой проигрыш. Чувствуете разницу?

После этой гневной тирады воцарилось молчание. Максим злобно посмотрел на всех по очереди, потом встал.

– Спасибо за чудесный ужин. – Он повернулся к родителям. – Мама, папа, вам отдельное спасибо за все, что вы в меня вложили. Можете не сомневаться, любой мой успех принадлежит вам. Вы никогда не экономили на моем развитии, поэтому каждая победа – это результат ваших вложений. Ценю все ваши поступки. Если бы вы не заставили меня работать на широкую публику, то никаких контрактов, нормальных доходов и высокого уровня жизни я бы не получил. Но еще хоть раз кто-нибудь попробует оскорбить Еву – и ноги моей здесь больше не будет. Всем хорошего вечера.

Он взял меня за руку и потянул прочь. Никто с нами не прощался, поэтому и я не стала, потому что поперек горла встал горький ком. Могла расплакаться в любой момент. Было неприятно все это слушать. Все еще не знала, правильно ли поступила, затыкая себя. Мои бы не оценили, если бы я взорвалась. Можно сказать, старалась ради них.

Максим усадил меня в машину, закрыл дверь, а потом сам буквально рухнул на водительское сидение. Он нервно стучал пальцами по рулю, ожидая, пока откроются ворота. Стоило им разъехаться, как он вжал педаль газа в пол и втопил по трассе.

– Прости, что тебе пришлось это слушать. Думал, пройдет лучше, – севшим голосом сказал он.

Я ничего не ответила ему, отвернувшись к окну. Не могла. Не хотела. Необъяснимое чувство предательства терзало изнутри. Неужели все они говорили серьезно?

Глава 17

Хейт

То, что началось после того злосчастного ужина, выбило у меня землю из-под ног. С каждым днем становилось все хуже, я не знала, куда спрятаться и как реагировать. Все мои социальные сети взорвались негативом. Спортсмены разного калибра и их друзья набросились на меня, как голодные псы на загнанную добычу. Яд сочился из каждого комментария, отравляя меня через экран.

Утром я не выдержала и удалила блог. Не могла больше читать, как мешаю Максиму побеждать. Кто-то слил мои личные контакты, поэтому потоки непонятной агрессии продолжали литься без остановки. Хуже были только сравнения с Лизой, такой красивой и талантливой, в отличие от меня. Я задерживалась на работе, потому что только там могла отвлечься.

Домой добиралась сама: не хотела, чтобы Максим светился возле меня лишний раз. Ему это не нравилось, мы из-за этого ругались каждый день. Он тоже нервничал, из-за чего стал хуже играть. Видел, что я закрываюсь от него, отчаянно пытался разрушить эту стену, но ничего не получалось.

Просто факт умалчивания отношений с Лизой, несмотря на отсутствие официального признания, принять у меня так и не получилось. Максим мог рассказать об этом буквально тысячу раз. Знал ведь, что рано или поздно я обо всем узнаю. Знал и все равно молчал. А когда увидел ее, ничего не сделал, пока не стало слишком поздно.

Саша поступил со мной точно так же. Разница, разумеется, просматривалась отчетливо. И тем не менее горькое послевкусие предательства не оставляло ни на секунду. Они оба молчали о другой. Оба тщательно скрывали. Максим еще и врал, что никогда ни с кем не встречался. Может, потому что боялся случайно проговориться?

Вдруг отношения с Лизой не остались в прошлом? Как мне жить, если вскроется что-то еще? Более страшное, чем юношеские отношения и договоренности родителей? Не знаю, как выживу в таком случае. Да и надо ли? Если вокруг одни предатели и верить никому нельзя. Что это за мир такой, где самому близкому нельзя открыться до конца?

Я не справлялась. Это было выше моих сил. Подруги уехали, я безумно скучала по ним, но надеялась, что в их новых жизнях все будет хорошо, в отличие от моей. Громко и дружно мы рыдали на проводах: сначала на вокзале, когда загружали Катю в поезд в Питер, а потом уже урезанным составом в аэропорту, усаживая на самолет Женю.

Лето заканчивалось, как и моя уверенность в завтрашнем дне. На работе стали коситься – многие узнали, с кем я встречаюсь и живу. Почему-то осуждали. Хотя какое им, собственно, дело? Да и Максим, мягко говоря, не знаменитость мирового масштаба, чтобы его имя было известно стольким людям.

Скорее всего, я не знала о чем-то, что происходило в интернете. В последнее время старалась заходить туда как можно реже. Телефон тоже не трогала. Никому не писала чаще базового минимума, не появлялась онлайн без острой необходимости и не активничала ни в чьих профилях. Ответка прилетала практически моментально, будто за мной непрестанно следили.

Близился чемпионат мира, на который я решила поехать в любом случае. И дело не в том, что Арина каким-то чудом достала билеты на концерт, просто хотелось сменить картинку. По крайней мере, я так себя успокаивала. Несмотря на сложности и переживания, хотела поддержать Максима. Знала, насколько это важно для него.

Мы еще ни в чем не разобрались, поэтому мои страхи и подозрения были беспочвенны, хоть я и пыталась перебороть их. Просто говорить об этом вслух сложно. Из-за нервов после знакомства с Лизой я не могла поделиться с ним переживаниями. Пока что не могла довериться. Требовалось время.

В блоге Максима тоже писали много гадостей про меня. Ему пришлось нанять модератора, который все их тщательно вычищал. На удивление, в комментариях часто вступались за меня. Я просила Максима перестать постить наши фотки или упоминать меня, но он упрямо делал это, непрестанно повторяя, что я важная часть его жизни.

Я не раз ловила его за открытой агрессией и негативом в чью-то сторону. Зачем-то он пытался заступиться за меня, но смысла в этом не было. Никто не слушал. Не хотел. Не видел смысла. Людям просто нравилось загонять более слабых в угол. К сожалению, в этот раз слабой оказалась я.

Однажды толпа девчонок лет шестнадцати с одинаковыми идеальными пучками налетела на меня на улице, пока Максим зашел за кофе. Мы с ним хотели съездить на тренировку мелкого, но вместо этого меня окатили сладкой газировкой и собирались опрокинуть на землю. Какие-то женщины завизжали, чем привлекли внимание Максима. Он вылетел из кофейни и… Честно, плохо помню.

Знаю, что никто не пострадал. Рада, что у него получилось сдержаться и не побить девочек-подростков. Перед чемпионатом портить свой рейтинг из-за нападок на другого человека ужасно глупо. Потом по сети разлетелось видео, как меня тянут за волосы, пытаются разорвать одежду, угрожают расправой, если я не уйду от Максима сама. Как по моему телу стекает темная жидкость, пока мне заламывают руки. Сама я не кричала, только брыкалась. Но что можно сделать против толпы, если ты один? С тех пор из дома не по делу я выходила еще реже. Боялась каждого шороха.

Я сидела на работе, когда на телефон пришло сообщение с незнакомого номера. Долго боялась его открывать, но все-таки решилась. Редко так делала, но интуиция подсказывала – это может оказаться важно. Переживала, что у подруг что-то случилось и им пришлось поменять номер. Мало ли, как у них там на самом деле дела. Я вот не до конца делилась происходящим.

Неизвестный номер:«Ева, привет. Это тренер Максима, Алексей. Он сам не свой, все валится из рук. Меня не слушает, поговори с ним ты. Если у вас все плохо, не мучайте друг друга. Тебе учиться надо, а у него чемпионат мира на носу. Кто-то должен быть умнее и взрослее. Надеюсь, это будешь ты».

Я не ответила, задыхаясь от возмущения. Да как он смел говорить мне такое?! Еще и так прямо! Практически предложил бросить Максима, не зная толком, в чем дело. На энергии ярости я засиделась допоздна. Ушли даже те, кто работал полный день. Дядя Олег меня почти

Растерянная, я вышла на улицу, впервые после прочтения оскорбительного сообщения взяв в руки телефон. Куча пропущенных звонков и сообщений от Максима расстроили. Совсем забыла его предупредить, а он ведь переживал не меньше меня. Каждый раз присматривался, боясь увидеть на мне синяки или еще что похуже.

Я хотела ответить, но что-то заставило поднять глаза. Его машина стояла в паре метров. Не стала возмущаться, что мы договорились о другом: он точно переживал и из-за этого приехал. Дверь хлопнула, когда раздраженный Максим вышел на улицу.

Я приготовилась ругаться, но вместо этого он крепко обнял меня. Обняла его в ответ, чувствуя щекой, как сильно билось его сердце. Не знаю, сколько мы так простояли. Наверное, достаточно, потому что руки затекли. Я отстранилась первая.

– Почему не отвечала? Думал, что-то случилось. Всех обзвонил, хорошо, твой отец додумался позвонить своему другу и узнать, не на работе ли ты все еще. Я так волновался!

Я не сомневалась в этом. Об этом говорило все: и голос, и эмоции, и напряжение в теле. Стало неловко за свое поведение. Еще и родителей заставила волноваться.

– Извини, что-то засиделась. Работать осталось всего-ничего, а у меня только начало получаться, – выдала я первую пришедшую на ум ложь.

Максим слабо улыбнулся, беря меня за руку. По лицу видела, хотел сказать что-то еще, но сдержался. Наверняка не поверил ни единому слову.

– Уверен, будет получаться и дальше. Захочешь – возьмешь маленькую подработку, чтобы развивать навык.

– Посмотрим, – ответила я, неуверенно пожав плечами. – Сегодня переночую у девочек в общаге, ты не против?

Максим посмотрел на меня так, будто я ударила его под дых. Он и до этого выглядел расстроенным и уязвленным, но мне срочно нужно было побыть подальше от него.

– Если дело в том, что ты не хочешь больше спать со мной в одной кровати… – начал он низким голосом, заглядывая мне прямо в душу.

– Нет, что ты, – я поспешно остановила его размышления. – Девочки давно звали, я отказывалась. Но сейчас приближается последний учебный год. До него осталось буквально пять дней. Хочу пообщаться с ними, вот и все.

– Тогда, может, позовешь их к нам? Я не буду мешать.

Казалось, от этого вопроса зависит вся его дальнейшая жизнь. Я попыталась улыбнуться, получилось плохо.

– Мы же о тебе тоже будем говорить, а в твоем доме у меня язык не повернется перемывать тебе косточки.

– В нашем доме, – поправил он.

– По документам он твой, так что я ничего не перепутала, – отшутилась я, шагнув к машине. Его это явно успокоило: я не садилась в нее уже две недели. – Отвезешь за пижамой? Хорошо бы еще в магазин заехать, взять нам что-нибудь перекусить, а то я на твоей полезной еде скоро превращусь в фитоняшку.

Соврала. Мне кусок в горло не лез, и еда была здесь ни при чем. Я все время нервничала, боялась сделать лишний шаг. Казалось, в любой момент кто-то может наброситься на меня с кулаками или облить чем-нибудь серьезнее, чем газировкой. Телефон и вовсе теперь строго ассоциировался с негативом. Пользовалась я им только для общения в трех чатах.

– Конечно. Все что угодно, – вздохнул Максим, нервно проведя по волосам.

Скорее всего, в гугле не было ответа на вопрос «что делать, если твоя семья и все их друзья хейтят твою девушку в интернете и в жизни». Или был, но ответ Максиму не понравился. Я вот даже не пыталась это гуглить, хотя Женя горела праведным гневом, вступая в рьяные разборки с каждым, кто плохо говорил обо мне.

По дороге написала девочкам из общаги, а они только обрадовались. Сказали, что комендант давно про меня забыл, как и мой спальник, который уже покрылся пылью. Попросили захватить сухариков и желе.

В магазине мы набрали целую корзину. Максим складывал в нее все, на что падал мой взгляд, надеясь, что я нормально поем.

Он не говорил, но я видела беспокойство в его глазах. Видела, как он смотрит на мое сильно похудевшее тело. В холодильнике появлялось все больше разной еды, которую полезной не назвал бы даже трехсоткилограммовый человек.

Однажды я открыла холодильник, собираясь выпить прохладной воды, и увидела любимое жаркое в горшочках. Такое готовила мама, если видела, что я чем-то расстроена. Узнала по посуде. Видимо, в отчаянии Максим доехал до моих родителей. Но говорить о причинах моей своеобразной голодовки со мной не стал. Очевидно, боялся ответа.

Домой я тоже перестала ездить, хотя он постоянно предлагал, да и родители звали. Не могла. Еще расплачусь и останусь там насовсем. Знала, мама по одному взгляду все поймет. Единственное, я старалась ходить на тренировки Кирилла, когда могла. Он всегда светился, заметив меня на скамейке. Максим поддерживал, говоря, что для мелкого это очень важно.

С мамой и папой мы чаще списывались в семейном чате, ведь говорить с ними вслух тоже было сложно. Да и вообще все стало как-то сложно. В голове все время крутились слова, что я недостойна его. Что я ему мешаю. Что из-за меня все только хуже. Самое страшное, что я чувствовала их правоту. Видела, как тускнеет Максим из-за моего состояния. Видела и ничего не могла с этим сделать. Мы действительно мучили друг друга и не могли отпустить.

Дома я сразу пошла собираться. Расстроилась, когда джинсы чуть с меня не свалились. Натянула спортивки, как можно туже затягивая узел. Они повисли на мне мешком, как и футболка. Я смыла макияж, чтобы потом не думать об этом в общаге, завязала потускневшие волосы в узел на затылке.

Максим внимательным взглядом провожал каждую вещь, отправляемую в рюкзак, будто бы проверяя, не насовсем ли я переезжаю в общагу. Глупый. Если бы собралась уходить, сделала бы это иначе.

– Могу тебя поцеловать? – спросил он, медленно приближаясь, будто боясь напугать.

Я замерла, посмотрев на него. Максим давно старался лишний раз ко мне не подходить, за что я была ему благодарна.

– Раньше ты разрешения не спрашивал.

С каждым днем я все сильнее отдалялась. Хоть мы и спали вместе в одной кровати, я всегда откатывалась от него на край. Физическая близость быстро сошла на нет. Максим боялся оттолкнуть меня еще сильнее, не понимая, как вести себя. В последние три ночи я даже укрывалась отдельным покрывалом, говоря, что он вечно меня раскрывает. К слову, это тоже была ложь.

– Раньше ты и не смотрела на меня, как дикая кошка, попавшая в ловушку, – грустно ответил Максим, обнимая меня.

Сердце пустилось в пляс, когда он слегка наклонился, следя за моей реакцией. Решила послать все к

Максим пылко ответил, резко прижав меня к себе крепче. Я успела забыть, как хорошо находиться в его руках. Ладонями прошлась по широким плечам, коснулась оголенной полоски кожи над воротником и зарылась в темные волосы, притягивая Максима к себе. Теплые руки скользнули под футболку, вызвав волну трепещущих мурашек. Прикосновения все еще безумно приятны, до такой степени, что стало плохо. Я едва не задохнулась от нахлынувших ощущений, а потом внезапно всхлипнула, едва не разрыдавшись.

Максим убрал от меня руки и сделал шаг назад. На его лице отразились боль, обида и непонимание. Не могла перенести этого вида. Стало невыносимо горько.

– Ева, я больше не могу так. Не могу! – воскликнул Максим, не в силах сдержать эмоции. – Что происходит?

Я отвела взгляд. Не знала, как выразить все то, что чувствовала. В момент самого глубокого отчаяния и страха вдруг поняла, что люблю его. Люблю всем сердцем. Люблю и не могу сказать об этом, ведь он сам подобного не говорил. Да и стоило ли? Обида и тревога за молчание о Лизе ядовитым червячком отравляли мое сердце. К тому же я не понимала, как эти чувства отразятся на нашей жизни. Может, станет только хуже, если на нем повиснет еще хотя бы грамм ненужной ответственности. Моя жизнь катилась в бездну, и я не хотела тянуть его за собой.

Я не знала, как привести все в равновесие. Ведь произошедшее в последние недели ненормально. Возможно, для его мира почти обыденно, но точно не для меня. Я готова была вытерпеть многое. Пусть вся его семья вместе с котом ненавидели бы меня, я бы просто к ним не ездила. Но все остальное было слишком.

Обзывательства, угрозы – даже с этим я могла справиться. Но физические нападки и открытая травля, это уже не шутки. Меня собирались побить подростки, которых ни я, ни Максим не знали. Люди запустили какую-то антикампанию против наших отношений и меня лично. Женя говорила, что все началось с блога Лизы, но я не собиралась это проверять. Верила, что так и было.

Перед глазами пронеслись сотни сообщений, за которые при желании можно было посадить. Один ненормальный прислал фотографию раздавленного голубя, оставив приписку, что я закончу так же. Какая-то девушка прислала свои лучшие фотки и голосовое, где, почти мурлыча, рассказывала, как им будет хорошо с Максимом, когда она доберется до него.

Чаще всего, разумеется, просто смеялись и сыпали угрозами. И все это из-за медийности. Будь Максим простым теннисистом, о нем бы не знало столько людей. Но он с детства изо всех сил привлекал к себе внимание, чтобы его заметили. Правда, из-за этого прилетало мне, а не ему, как бы он ни старался помочь.

Максим не мог избавить мир от хейтеров, которые жили только ради травли. Не важно кого, не важно из-за чего. Нужна лишь тема и личность. А дальше эту адскую карусель остановить просто невозможно. Я надеялась, что рано или поздно смогу без страха заглядывать в мессенджер, как делала это раньше. Что смогу гулять по улице, а не прыгать в такси сразу, как выхожу из здания. Что смогу просто жить. Жить, а не вариться в непрекращающемся страхе.

Пока что я не справлялась с этим самостоятельно. А он не понимал, как мне помочь. Максим с детства рос в медиапространстве и намного проще относился к хейту и негативу, ведь стоило ему менее ловко поднять ракетку – и все, на него обрушивался шквал агрессии и советов попросить тренера повторить основы. А я? Да меня даже в угол ни разу не ставили!

– Ты же знаешь, что происходит. Разве нет? – ответила я дрожащим голосом, вгоняя ногти в ладони. Лунки на коже практически не заживали.

– Ты хочешь от меня уйти? – спросил Максим глухо.

Я отшатнулась от услышанного, как от пощечины. Возможно, мне и казалось это самым логичным выходом из сложившейся ситуации, но я не могла так просто отказаться от него, не могла. Тешила надеждой, что еще чуть-чуть, и у меня получится со всем справиться. Что я вывезу. Выдержу. И смогу быть рядом так, как делала это раньше.

– Может, это ты хочешь, чтобы я ушла? – Сделала еще шаг назад, задирая подбородок.

На лице Максима отразилась целая палитра эмоций. Он потянулся ко мне, но потом передумал: его руки безвольно повисли вдоль тела.

– Это не я заплакал во время поцелуя. Не я отказываюсь от еды, не я стараюсь обходить тебя стороной. Не я запретил тебе отвозить и забирать меня с работы. Не я отказываюсь видеть своих родителей, потому что, судя по всему, боюсь не выдержать и остаться там насовсем. Не я замираю, как обморочная коза, когда ты меня обнимаешь. Не я плачу по ночам, пытаясь делать вид, что все нормально. Ты так смотришь на меня, будто тебе становится от этого больно. Да я с ума схожу! Скажи уже честно, хватит меня жалеть! Ты хочешь от меня уйти? Хочешь прекратить отношения? Если да, то скажи это. Скажи и объясни почему. Хватит молча страдать. Не могу ждать больше ни секунды!

Я сделала еще пару шагов от него. Все же он правда понимал меня слишком хорошо. Губы задрожали от нервов. Из глаз потекли слезы, у меня не получалось даже слегка их затормозить. Сердце гулко билось в груди, причиняя почти невыносимую боль. Сложно. Как же сложно.

– Посмотри на меня, Ева. Посмотри и скажи все, как есть. Я не могу больше видеть твоих страданий. Не могу видеть и понимать, что ты превращаешься в скелет из-за меня. Не могу видеть твой страх, когда оказываюсь рядом. Ева. Так больше нельзя.

Максим говорил серьезно. Ему было больно и тяжело, но он все равно продолжал говорить, пытаясь достучаться до меня. Вот и все. Все кончено.

– Так это все-таки ты меня бросаешь? – спросила я и разрыдалась, шумно опускаясь на пол. Ушибла колени, стало больно, но не больнее, чем на душе.

Максим подлетел ко мне и упал рядом, обхватывая руками. Он и сам дрожал. Я цеплялась за него, перестав наконец сдерживать рыдания, рвущиеся наружу уже пару недель.

– Я бы никогда тебя не бросил, Ева. Но развитие отношений зависит от двоих, а не

– Прости меня, прости, – еле прошептала сквозь рыдания. – Я не хочу от тебя уходить, – сказала, только чтобы он немного успокоился. Сама толком не знала, точно ли это так. – Не хочу, не хочу!

Он выдохнул. В макушку уперся твердый подбородок, а сильные руки пересадили меня поудобнее.

– Тогда нам точно нужно все обсудить. Если мы продолжим молчать и пытаться делать вид, что все хорошо, то у нас ничего не получится, – выдал Максим слишком мудрую мысль для человека, который еще пару месяцев назад ничего не смыслил в отношениях.

– Так пишут в интернете? – спросила я, пытаясь выдавить из себя улыбку.

– Нет. – Макушки коснулись губы. – Так сказал психолог.

– Ты пошел к психологу? – Я отстранилась, удивившись услышанному.

– Не то чтобы я много с кем мог посоветоваться по поводу происходящего. Так что да, пошел.

Расстроило, что из-за странностей, происходящих в отношениях со мной, кто-то обратился за помощью к специалисту.

– И как, помогло?

– Не особенно. Представляешь, психолог не говорит, что нужно делать. Заставляет думать самостоятельно и запрещает пользоваться гуглом.

– Вот как. – Я пыталась собраться с мыслями. – Незавидная участь.

Мы замолчали, впервые за долгое время чувствуя спокойствие в объятиях друг друга. Я положила голову к нему на плечо, наслаждаясь теплом любимого человека. Стало невыносимо оттого, что у нас, кажется, ничего не получится. Мы оба не знали, что со всем этим делать.

– А тебе часто подруги советовали уйти от меня из-за того, о чем ты молчишь?

Он снова напрягся.

– Я ни с кем не обсуждала происходящее, – глухо ответила я, отворачиваясь. Не могла никому сказать о своих переживаниях. Они бы не поняли.

– Обсуди со мной, пожалуйста, – в голосе послышалась мольба, – если я что-то сделал или сказал не так, можешь меня побить. Только говори, умоляю.

– Давай поговорим завтра, после тренировки? Я действительно хочу поехать к девочкам. Мне это нужно.

Не знаю, что двигало мной, но только этот вариант казался правильным. Мне нельзя было сейчас оставаться здесь, рядом с ним, потому что чувства не давали мыслить трезво. Максим помог мне подняться, придерживая за талию, и зачем-то поцеловал в лоб. Затем закинул мой рюкзак на плечо и повел к выходу.

– Если тебе это нужно, чтобы наконец поговорить со мной, то я немедленно отвезу тебя туда.

Он вытащил меня из квартиры, не дав умыться после рыданий. Даже шнурки на моих кроссовках завязал сам. А у общаги подсадил меня, чтобы уменьшить расстояние, которое нужно лезть по веревочной лестнице. В конце затащил рюкзак с вещами, поцеловал меня на прощание в щеку и вылез в окно.

Глава 18

Фотки от бывшего

Утром я проснулась с трещащей головой. Оказалось, Аня и Оля внимательно следили за мной в интернете. Видимо, теперь это любимое занятие всех, кто был со мной знаком. Они знали все, даже то, о чем не догадывалась я. Разговор получился суперпродуктивным. Я наплакалась, пока они ели ягодное желе, которое зачерпывали сухариками. Обе не комментировали, но в их глазах я видела одно: беги. Беги, пока не поздно. Хотя уже давно поздно.

Дядя Олег написал вечером, что моя стажировка окончена и что я прекрасно с ней справилась. Поблагодарила его, хотя и расстроилась, что больше не нужно ходить на работу. Это оказалось в разы интереснее, чем учиться. К тому же здорово помогало отвлечься.

Я умылась ледяной водой. Горячую воду в общаге отключили. Когда я вернулась в комнату, наконец разблокировала телефон, ожидая увидеть тонну сообщений от Максима. Но их не было. Ни одного. Вместо этого в непрочитанных висел чат с Сашей. Обычно с ним разговаривал Максим, но сегодня меня что-то дернуло зайти в него.

Я удивилась, заметив, что вся предыдущая переписка стерта. Раньше всегда все оставалось. Максим нередко пересылал старые сообщения, ленясь придумывать в этом непонятном нескончаемом разговоре что-то новое и остроумное. Да и любил показывать мне особенно смешные, с его точки зрения, моменты.

Изменщик:«И что, думаешь, она никогда не узнает? Да мы же с ее телефона переписываемся, урод! Я уже сделал ей больно однажды, ты теперь собираешься окончательно уничтожить Еву? Как она только не заметила, какой ты на самом деле! Говнюк! Чтоб тебя машина сбила! Да чтоб тебе ракеткой по лицу заехали! От всей души желаю провалиться на всех отборах и вылететь из всех соревнований! Пусть твои звания и награды аннулируют за то, какой ты мудак!»

После сообщения висели непрогруженные фотки. Нажала на них, ожидая чего угодно, кроме достаточно откровенных кадров Лизы и Максима. Все явно сделаны в разные дни, везде они вместе смотрели в кадр, совершенно ничего не стесняясь, много где целовались. Внутри что-то оборвалось. Я заблокировала Сашу, но сообщения удалять не стала. Сделала скриншоты и сохранила фотографии на случай, если понадобятся доказательства.

Только потом дошло, что увидела. Руки затряслись так сильно, что телефон упал на пол. Горло пересохло. Дышать удавалось с трудом даже через раз. Я сипло хватала ртом воздух, пытаясь глотнуть хоть немного кислорода.

Да как он мог! Говорил, клялся, что между ними не было ничего серьезного, а сам! И когда только сделаны эти проклятые фотографии? Когда мы были вместе? Забила в интернете их имена по отдельности и вместе, не нашла ничего похожего в открытом доступе. Видимо, скрывали как могли. Ну конечно, скрывали. Иначе зачем удалил всю переписку? Я даже после расставания с Сашей этого не сделала! Явно что-то не так! Из глаз снова полились слезы.

Аня скатилась с кровати, выхватывая у меня телефон.

– Ах ты падла!!! – вскрикнула она, стукнув ладонью по полу.

– Что там? – Оля проснулась от резкого крика.

– Да ты сама посмотри!

Девочки уткнулись в телефон, о чем-то возмущенно перешептываясь и периодически поглядывая на меня.

– Ты же говорила, Максим сам с ним переписывается. – Из-за неожиданных новостей Оля очень быстро проснулась.

Я только кивнула, потому что горло снова сжал спазм. Боялась задохнуться от боли, так плохо мне стало. Не верилось, что он мог так на меня смотреть, а потом обжиматься с Лизой. Когда

От внезапной догадки стало еще хуже. Тренировки! Они иногда длились дольше обычного. А может, они вообще не должны столько длиться? Может, они у Максима даже не каждый день? Я уткнулась лбом в грязный липкий пол. Хотя он был чище, чем мое сердце, в которое только что бессовестно наплевали.

– Так, а ну, вставай! – Оля легко оторвала меня от пола. – Он щас на тренировке? До скольки?

– До трех. – Я всхлипнула, пялясь на часы, висящие на стене.

Все-таки не зря дразнили Вангой. Не верила сама себе, хотя мерзкое ощущение никак не оставляло. Не зря! Голова закружилась. Почему снова со мной? Почему?!

– Тут и говорить не о чем, после того что ты вчера рассказала. Одевайся, щас спустишься, мы следом. Аня такси вызовет, поедем быстро собирать твои вещи, пока его нет. Дашь ему возможность объясниться – и все, он убедит тебя, что ни в чем не виноват. Еще бы, с такими красивущими глазами можно врать и не беспокоиться о разоблачении. Вернешься домой, подумаешь и сама решишь, хочешь обсуждать все это или нет.

Спорить сил не было. Сердце разрывалось, каждый шаг давался неимоверно тяжело. Я кое-как слезла со второго этажа. Скоро вышли девочки. Они загрузили меня в машину, а потом так же дружно выгрузили. В квартире застыли столбом, осматривая обстановку.

Я объясняла, где что лежит. Они в четыре руки быстро собирали мои вещи, постоянно поглядывая на часы, боясь провозиться дольше положенного. Я удивилась, что одежды так много. Думала, будет одна сумочка, но их получилось аж четыре. Надеялась, подруги не положили в них ничего лишнего.

– А это что? – Оля зацепилась взглядом за холодильник.

– Билеты, – ответила я не глядя.

– Что?! На концерт и самолет? – Она присмотрелась и выдернула несколько листочков, прикрепленных магнитиком с нашей фотографией к холодной плоской поверхности. – Это тоже заберем.

– Зачем? Оставь, – протестовала я, но меня никто не слушал.

– Как зачем? Они на твое имя? На твое. Значит, ты можешь их вернуть, продать, не важно. И получить деньги, если они тебе понадобятся.

– Не буду я брать у него деньги, – отмахнулась я, чувствуя, что готова потерять сознание от переживаний. Перед глазами все плыло, дышать все еще удавалось через раз, а конечности и вовсе отказывались слушаться.

– Ничего, ничего. Всякое в жизни бывает. Давай пройдемся, проверишь, не забыли ли мы чего.

Девочки подхватили меня под руки и провели по квартире, открывая все шкафы и даже холодильник. Вроде бы забрали все. И даже не прихватили ничего лишнего. По крайней мере, на мой сильно затуманенный взгляд.

Все происходило слишком быстро. Я не успевала ни обдумать, ни смириться, ни протестовать. В целом это прекрасно вписывалось в концепцию наших отношений. В два часа дня меня посадили в такси вместе со всеми моими вещами, впихиваясь следом. В родительскую квартиру девочки меня буквально втащили, передав в руки встревоженной мамы.

Она пыталась со мной поговорить, но я снова разрыдалась. Аня что-то прошептала ей на ухо, а потом они с Олей ушли, виновато оглядываясь. Мама позвонила на работу и сказала, что ей нужен отгул. Потом попросила показать то, из-за чего я так плачу. Видимо, надеялась, что мне показалось.

Мы давно с ней не виделись и начинать общение с подобного было отвратительно. Но она утирала мне слезы, гладила по голове и приговаривала, что все будет хорошо. Фотографии ей не понравились, как и вся ситуация в целом.

Я говорила и говорила. Рассказала абсолютно все, даже то, что не сказала никому из подруг. Мама все внимательно слушала, хотя мы все еще сидели на полу в коридоре на куче из сумок. Кирилл пытался подойти, но мама его отгоняла, а потом и вовсе начала угрожать. Он перетащил мои вещи, ворча под нос, что так все это не оставит. Пришлось заставить его заблокировать Максима и пообещать не отвечать на звонки и сообщения.

В четвертом часу зазвонил мой телефон. Я сбросила. Потом снова сбросила. И сделала так еще раз десять. Потом зазвонил телефон моей мамы. Она ушла говорить в спальню. Я никогда не слышала, чтобы моя мама так кричала. Даже на Сашу. От слез уже болела голова, но у меня не было сил подняться.

Я думала, что у нас серьезные отношения. Казалось, Максим тоже меня любил, просто молчал, потому что в последние недели у нас все было очень сложно. Видимо, сложно было только у меня. Внезапно осенило, что фотографии могли быть сделаны как раз за то время, пока я задерживалась на работе и не подпускала его к себе. Конечно. Как он говорил? «Просто сбросить пар»? «Напряжение»? Раз ко мне не подойти.

Закрывая глаза, я видела ожившие кадры. Как он целует ее, обнимает, снимает одежду… Нет! Это невозможно! Как она шепчет его имя, как они вместе смеются надо мной. Обсуждают, издеваются. Думают, какая я дурочка, что снова кому-то поверила! А ведь надо было подумать об этом раньше… Слишком просто Максим воспринимал мое отдаление. Ни разу до вчерашнего дня ничего не сказал по поводу того, в каком состоянии нахожусь я и наши отношения. Считала, что переживает, боится меня отпугнуть, не знает, как подступиться. А ему было все равно! Ведь с Лизой-то всегда все было хорошо и просто. Что она там говорила? Что подождет? Ну вот, дождалась!

Я ведь знала, что это плохая идея. Знала, и все равно пошла на это. Потому что не смогла устоять. Слишком он милый, слишком настойчивый и обаятельный. Никогда. Больше никогда! Никого не пущу в свое сердце! Лучше умереть в одиночестве, чем все это. Я не выдержу, не выдержу… Не выдержу, если кто-то еще решит плюнуть в мое сердце.

Вернулась мама. Она выглядела безумно злой. Довела меня до их с папой спальни и укутала в одеяло. Потом принесла горячий чай с мятой и обнимала, пока я плакала. Она забрала у меня телефон и отключила дверной звонок вместе с домофоном.

Скоро в дверь стали стучать. Настойчиво. Очень долго. Телефон периодически вспыхивал от входящих звонков и сообщений в ее руках. Мама заблокировала мобильный, а потом вышла в коридор и через дверь сказала Максиму убираться. Они спорили, она начала угрожать вызовом полиции. Через какое-то время шум стих, но мама ко мне не вернулась.

Когда слезы стихли, я уснула. Потратила на них все силы. Проснулась от ласкового поглаживания по голове. Сначала дернулась, боясь, что кто-то все-таки пустил ко мне Максима, но потом разглядела в темноте силуэт отца.

Я бросилась ему на шею. У него всегда было столько уверенности

Папа обнимал меня и гладил по голове столько, сколько мне было нужно. То есть несколько часов. За это время он не сдвинулся с места, не отошел в туалет, ничего не делал, только обнимал и гладил меня, давая мне то, в чем я так отчаянно нуждалась, – защиту.

– Я говорил с ним, – сказал он тихо, когда я наконец-то перестала дрожать.

– Зачем? – Я уткнулась в папино плечо. Родное плечо, которое всегда меня ждет. Которое ни за что не предаст. На которое никогда не ляжет какая-нибудь Лиза, издеваясь надо мной.

– Он не давал мне пройти. Преградил дорогу и умолял выслушать. Я выслушал.

Я отстранилась. Слишком боялась услышать, что не права.

– Ситуация сложная, неоднозначная. Он утверждает, что ничего не делал. А я не стал делать выводы, ведь ничего не знаю. Сказал ему, чтобы не трогал тебя до тех пор, пока ты сама не решишь с ним поговорить. – Отец гладил меня по голове, успокаивая.

– А если я не захочу, папа? – голос скрипел от непрекращающихся целый день слез.

– Значит, не захочешь. В последнее время ты вела себя странно. Не думаю, что это просто так. Между вами очевидно что-то произошло. И вы точно не смогли решить это самостоятельно. Возможно, все случилось так, как должно было. А возможно, и нет. Мы никогда не узнаем правильного ответа на этот вопрос. Потому что неправильного нет. Ты должна слушать только свое сердце. И разум, разумеется. Если они говорят тебе не общаться с ним, значит, сейчас не стоит. Но, возможно, когда-нибудь тебе этого захочется. Тогда вы все и обсудите. Или нет.

Я молча обдумывала услышанное. И где только он набрался такой мудрости? Стало чуть легче. Но все равно плохо.

– Мне так больно. – Пытаясь взять себя в руки, я изо всех сил вцепилась в папины плечи. – Я не говорила ему, но ведь я люблю его. Люблю. Сильно люблю, уже давно. А он, он… – Господи, да откуда во мне только взялось столько слез?

Папа снова обнял меня и принялся укачивать. Эту ночь я спала в родительской спальне с мамой, пока папа успокаивал Кирилла в детской. Мелкий тоже нервничал и переживал. Никто из них не мог видеть меня в таком состоянии, им было сложно. Они не могли, но все равно утешали меня ровно столько, сколько мне нужно.

Глава 19

Последний курс

Началась учеба. Осень ощущалась просто отвратительно. Мерзейше. Я не могла видеть счастливые парочки. Хотелось испортить им жизнь. Каждому. Потому что мне было больно. Слишком больно, пока они улыбались.

Максим перестал звонить и писать. Со своего не мог, потому что я заблокировала его везде. С чужих номеров тоже не стал. Думала, он будет ходить за мной по пятам, но больше я его не видела. Вот настолько я была ему важна. Видимо, на самом деле сказать ему было нечего, вот и исчез. Аня и Оля ходили за мной, боясь, что Максим может скрываться за каким-нибудь углом.

У них я больше не ночевала, все время проводила дома. Кирилл от горя бросил секцию, хотя мы отговаривали его всей семьей, а он и слушать не хотел. Маленький человечек вдруг заявил: «Если мой кумир оказался настолько плохой личностью, то видеть я больше не хочу ни ракетку, ни его самого».

Мне хотелось куда-нибудь деться, раствориться, исчезнуть, никогда не существовать. Второй раз собирать себя по кусочкам оказалось в разы сложнее. Я не разобрала свои вещи: почти все так и лежало в сумках. Мама не ворчала, не уговаривала меня все разобрать, сама тоже ничего не трогала, давая мне время, в котором я так нуждалась.

Я ходила в старых вещах. Заметила, что похудела сильнее. Начала пить кофе, который раньше терпеть не могла. Плохо спала, а на учебе нужна была какая-никакая, а энергия. Втайне от всех смотрела в наушниках записи игр Максима. Смотрела и не могла поверить в предательство, хотя это снова раскрылось слишком очевидным образом.

Каждый день я читала его блог. Кажется, вместо него все это писал кто-то другой. Стиль изменился, стал более официальным и каким-то продажным. На фотках появились новые бренды – Максим уже давно заключил рекламные контракты на сезон и теперь, видимо, отрабатывал.

На всех фото он выглядел напряженным и уставшим. Конечно, никому не понравится, если раскроют измену и даже не предоставят возможности объясниться. Зато играть Максим стал лучше. Я видела, насколько неистово он вкладывался в тренировки. Будто бы спорт стал его спасением от чего-то страшного.

Пока он тренировался, я скучала. Не могла найти себе места. Много думала о травле и о наших проблемах. Вдруг поняла, что дурная. Все могла решить практически сразу, если бы только открыла рот. Но я не открыла. Возможно, к лучшему.

Так прошел сентябрь. Все дни слились в один, жизнь потеряла вкус и цвет. Я не понимала, зачем существую. Это сильно отражалось на мелком. Я уговаривала папу снять мне квартиру, как он обещал до этого, но получила отказ. Папа сказал, я еще слишком травмирована для этого, а потом предложил походить к психологу.

Мама предложила то же самое. Я отказалась. Не готова была делиться произошедшим с кем-то еще. Даже Женя с Катей толком не знали, что произошло. Они писали и звонили каждый день, пытались меня растормошить как могли. Но они не могли. Никто не мог до тех пор, пока я сама не решусь на это. Не решусь идти дальше. Пока что мне нужно было лежать, свернувшись калачиком, и смотреть на то, как Максим готовится к чемпионату мира.

С каждым днем шансов у него становилось все больше, об этом гудел весь интернет. Я как одержимая гуглила информацию о нем, смотрела интервью, где он выглядел совершенно разбитым, но собранным, читала статьи, обсуждения, комментарии. Искала любые упоминания в прессе, желая только узнать, как у него дела. А потом уничтожала себя за это, снова и снова обзывая самыми последними словами.

Сложнее всего оказалось запретить себе читать его блог и комментарии к постам. Вопросы обо мне не утихали. Под нашими совместным роликами спрашивали о выходе следующих частей видео «для начинающих». Максим игнорировал

Учеба шла туго. Мама начала кормить меня насильно. Она и сама похудела от нервов, наблюдая за тем, что происходит с дочерью. Я уже не могла видеть, как моя семья страдает из-за того, что я снова неудачно влюбилась. Пообещала себе больше никогда этого не делать. Ни за что.

Я сидела на парах, когда завибрировал телефон. Снова чат с девочками. Ежедневная проверка моей дееспособности стала привычной.

Катенок:«Евк, а Евк, ты живая там?»

Женетворец:«Ты ела?»

Катенок:«Ты на парах?»

Женетворец:«Оделась тепло? У вас дождь».

Катенок:«Хотя бы зонтик взяла? Мне родители деньги перевели. Давай такси с колледжа до дома тебе после пар вызову?»

Женетворец:«И мне перевели. Хочешь доставку закажу? Видела, недалеко от твоего дома открылась какая-то новая корейская шняга. Давай после пар, как приедешь, закажу тебе?»

Я грустно улыбнулась. Сильно их не хватало, но в этот раз я не могла вести себя настолько эгоистично, чтобы снова глубоко впутать подруг в свою боль. Сашу мы все вместе кое-как пережили. Сейчас я должна была справиться сама. Настолько, насколько смогу.

Еванга:«Ответы на ваши вопросы: да, нет, да, да, нет, нет. Спасибо за то, что заботитесь. Я вас люблю. Очень».

Катенок:«Ответила!!! Сразу!!!»

Женетворец:«Евка, давайте вечером по видео созвонимся, поболтаем? Соскучилась по вам. Тут так тухло. Думала, погода будет лучше».

Еванга:«Надень мою розовую футболку, которую так и не вернула. Она согреет».

Женетворец:«Я ее так и не постирала. Ты же помнишь, что верну, как постираю?»

Еванга:«Оставь себе. Она тебе очень идет. А на мне теперь болтаться будет, как хороший такой оверсайз».

Катенок:«Может, ко мне приедешь на выходных? В общагу по лестнице, конечно, не затащу, но знаю хороший хостел, где можно поселиться вдвоем в одну комнату. Я оплачу все! Хоть день рождения твой отпразднуем, с запозданием…»

Еванга:«Девочки… Я не могу. Пока не могу. Ничего не могу. Но я очень надеюсь, что у вас все хорошо. Надеюсь, скоро увидимся и нормально поболтаем. Что касается дня рождения… Не хочу его праздновать, никогда больше. Почему-то мне достаются худшие подарки из всех возможных».

Женетворец:«Так мы созвонимся? Поболтать. Черт с ним, с днем рождения. Я просто хочу тебя увидеть».

Еванга:«Нет, не лучшее время для созвонов».

Катенок:«Ты же не переживаешь, что твоя худая физиономия нас напугает?»

Женетворец:«Цыц! Она у нас САМАЯ красивая. Не важно, сколько весит. Все равно самая-самая. Слышишь?»

Катенок:«Да я разве спорю? Лучшая. Скучаю по вам».

Еванга:«У меня все нормально. Я хожу на пары, учусь, потом сижу дома. Меня никто не обижает, мама каждый день готовит вкусности. По вечерам играем в настолки или смотрим фильмы в обнимку. Мелкий не отходит ни на шаг. Приходится делать с ним уроки. Не переживайте. Я справлюсь. А сейчас мне пора идти».

Не дожидаясь ответа, я вышла из диалога.

До конца дня дожила без происшествий. Решила зайти в библиотеку, чтобы подготовиться к контрольной заранее. Отписалась в появившийся из-за меня семейный чат, и отец пообещал забрать вечером, чтобы я не ходила в темноте одна. А темнело теперь рано.

Сырая промозглая Москва мне разонравилась. Все казалось слишком. Слишком холодным, слишком мокрым, слишком темным, слишком мрачным. В целом это прекрасно вписывалось в мое настроение, но в общей сложности больше утомляло, чем откликалось в душе.

Я добрела до соседнего здания, где находилась библиотека колледжа. Заняла самый дальний компьютер, у которого ни с какой стороны не подглядеть в экран, и подключила к нему наушники. Последнее интервью хотела посмотреть уже пару дней, но дома вечно мешали.

Надеялась услышать что-то о себе. Чтобы Максим снова назвал мое имя. Возможно, ждала публичных извинений или признаний. На самом деле просто скучала. Невыносимо. Иногда так сильно, что хотелось выть. И все остальные проблемы, кроме измены, стали казаться ничтожными.

Половину видео Максима пытали вопросами по поводу чемпионата. Он отвечал дежурными фразами, не пытаясь расположить к себе интервьюера, как делал это раньше. Рядом сидел Илья, который практически все время молчал. Оказалось, он вернулся в Москву в начале сентября для командной подготовки. Жил у лучшего друга. Значит, Максиму точно не было одиноко.

Сильно нервничала и переживала за него, хотя понимала, что он не заслужил доброго отношения. Как обычно, ответственности на одни-единственные плечи повесили выше крыши и мало кто его поддерживал. Хотелось сказать, что я болею за него. И что верю в победу. Но это была худшая идея из всех возможных. Поэтому продолжала молча смотреть и читать все что могла.

А пока ключи служили незримой связью между нами. Я ненавидела себя, но тайно сжимала их в ладонях, посылая ему поддержку, в которой он так нуждался. Знала, что Максим боится облажаться. Знала, что тренируется в десять раз больше обычного. Оставалось надеяться, что все это принесет результат. И что после чемпионата мы сможем пойти в разные стороны взрослыми свободными людьми. Ведь интернет перестанет пестрить его фотографиями и видео, про теннис перестанут говорить так много, а я… А что я? Я продолжу жить, собирая себя по кусочкам, как сделала это в прошлый раз.

В интервью начались личные вопросы. Максим проигнорировал все, отказываясь давать комментарии. Вместо него отдувался Илья, рассказывающий про девушку, с которой еще в августе начал близко общаться. Имени не рассекретил, сказал только, что в последнее время стал фанатом рыжих кудряшек.

Я подумала, что у Кати такая прическа, но быстро отогнала эту мысль – мало ли в Питере рыжих. В конце интервьюер не выдержал и напрямую спросил обо мне. Максим так на него посмотрел, будто собирался избить. Илья свел все в шутку, а потом интервью закончилось.

Стало грустно, что Максим страдает. Ему как будто бы не из-за чего было. Не могло же так сильно уязвить раскрытие измены. Ну конечно. Изменщики ненавидят попадаться. Пытаясь отвлечься, я все-таки занялась контрольной. Так увлеклась, что не заметила тень, накрывшую меня со стороны.

Дернулась от резкого скрипа, которым сопровождалось перетаскивание стула из-за соседнего стола. Лицом ко мне сел Саша. Давно не видела его, да и желания не было. Даже сейчас хотелось плюнуть ему в лицо.

– Привет! – сказал он, улыбаясь.

– Пошел к черту, – ответила я, отворачиваясь.

Саша придвинулся. Я отодвинулась. Покосилась на него, собираясь треснуть.

– Да ладно тебе, столько времени прошло, – вздохнул изменщик наконец, обеспечивая мне нужное расстояние для замаха.

Но я сдержалась. Видимо, по жизни терпила. Сдерживалась с Максимом, с его

– Не знала, что это так работает. Думала, если изменяешь, то спустя время этот факт не стирается. – Очень хотела в него плюнуть. Смертельно. Слюна уже собиралась во рту, но я не дала себе этого сделать, нервно сглотнув. – Иди отсюда.

– Сильно плохо тебе? – В голосе послышалось участие.

– А ты рассчитываешь стать жилеткой? – Я грубо расхохоталась, хватаясь за живот. – Ты? Серьезно? Я тебе еще раз повторяю: выход там. – Пришлось еще рукой показать, куда ему идти. Жалко, перед нами не было громадной задницы, чтобы сразу отправить его по правильному адресу.

– Я знал, что так будет. Писал же, думал, ты поймаешь пасхалку и свалишь от него. Он и ногтя твоего не стоит!

Я встала, быстро скидывая вещи в рюкзак. Вот еще бывшего не обсуждала с… бывшим! Саша схватил меня за руку, и я пнула его ниже пояса. Он согнулся пополам. Внезапно полегчало. Давно надо было сделать это. Может, доехать до Максима и закрепить успех?

Я затрясла головой, прогоняя дурную мысль. Не могу его видеть. Даже от одной мысли слезы на глаза наворачивались.

– Ничего не изменилось. Ты подлец и наглец, надеюсь, будешь гореть в аду. А ко мне не лезь. Вокруг полно девок. У тебя и в прошлый раз прекрасно получилось удерживать сразу двух.

– Ева, я идиот! Ты всегда была для меня на первом месте. Я сразу понял, какую ошибку совершил. Надеялся, что спустя время ты простишь меня.

Он подбежал ко мне, снова схватив за руку. Я злобно прищурилась и выдала:

– Спустя время ты все еще можешь задорным колобком катиться в ад, – прошипела, потом вырвала руку и ушла, не оборачиваясь.

Прошлому место только в прошлом, и не важно, сколько боли это принесет. Мне нужно научиться перестать читать о Максиме, смотреть фото и видео с ним. Я бы даже сказала – необходимо. Но пока не получалось. Он глубоко пустил корни в моем сердце, поэтому выкорчевать из него растоптанную любовь в этот раз будет намного, намного сложнее.

Я таскалась по коридорам, пока не позвонил папа. Пошла к нему и попросила заехать за мороженым. Мне купили целое ведро. Я съела три ложки и похвалила себя. Когда-нибудь я выброшу Максима из головы так же, как сделала это с голодом. Раз я могла не чувствовать голод, значит, могла избавиться и от боли?

Глава 20

Звонок

Я взглядом гипнотизировала календарь. Уже следующей ночью отправится в рейс самолет, на котором я должна была полететь в Корею, чтобы посмотреть чемпионат мира по настольному теннису, а потом побывать с любимым человеком на концерте своей мечты. Сердце сжалось от боли, как и всегда, когда я думала о Максиме. То есть каждую секунду моей жизни.

Как он там? Переживает ли? Ну конечно переживает. Наверное, чертовски нервничает и плохо спит. Но хотя бы рядом с ним есть друг. Я не сомневалась, что это хорошая компания. Лучше, чем моя. Все же мы категорически друг другу не подходили. Ведь иначе ничего бы не произошло. И это я не про отношения, а про измену.

По сердцу снова словно резанули острым лезвием. Я зашипела, приложив руку к груди. Естественно, крови не было. Ведь все мои раны находились глубоко внутри. Для них подходило только одно лекарство. Время.

Неизвестно, сколько потребуется в этот раз. Я невероятно скучала по Максиму. Но и без измены у нас хватало проблем. Травля, медиа, родственники, моя неуверенность во всем. Сколько бы мы еще продержались? Я ведь хотела попробовать все решить. Потому что он мне дорог.

Каждое утро, день и вечер в голове крутилась одна-единственная мысль: «Скучаю». Я скучала по нему, его смеху, разговорам, совместной зарядке и даже походам на тренировки. Сейчас не глядя могла согласиться ходить на них каждый день, лишь бы просто побыть рядом. Готова подраться с теми девочками и плюнуть каждой в лицо, если наши проблемы решатся. Но они не решатся. Точнее, могли бы решиться все, кроме одной. По крайней мере, я бы приложила все усилия.

Телефон завибрировал. Высветился контакт: «Илья». Не помнила, чтобы он звонил или писал мне после Питера. Это показалось странным. Я испугалась, что с Максимом что-то случилось, поэтому ответила.

– Эм, не думал, что это будет так просто, – абсолютно спокойно сказал Илья. – Привет.

Облегчение чуть не затопило меня. Если бы что-то произошло, голос прозвучал бы иначе.

– Привет, – ответила я, нахмурившись. – Что-то случилось?

– Серьезно? – Он засмеялся. – По-твоему, ничего не случилось?

– Если ты позвонил… – От догадки захотелось положить трубку.

– Да, я позвонил именно из-за этого. Молчал больше месяца. Думал, вы сами разберетесь, но, кажется, это вам не по силам. – Илья внезапно замолчал, будто подбирая слова. Потом выругался и резким голосом спросил: – У тебя кто-то появился?

Из меня словно весь кислород выкачали, когда я это услышала. Уверена, от ярости покраснели уши. Да чтоб эти теннисисты провалились!

– Ты не оборзел такое спрашивать? Меня предали, меня, а не я! – Вопрос меня крайне возмутил. Очень захотелось это показать.

– Хорошо, – мирно сказал он. – Максим тебе тоже не изменял и не изменяет. И, судя по всему, вообще больше не собирается с кем-либо встречаться, если это будешь не ты.

– Ага, так взяла и поверила всему, что ты говоришь.

Я не понимала, зачем он позвонил. Молчание затянулось. Уже собиралась сбросить вызов, когда Илья снова вздохнул. У нас тут что, соревнования по грустным вздохам?

– Расскажи мне, что у вас произошло. Надеюсь, вместе разберемся. Видеть больше не могу его в таком состоянии.

Серьезно? Он мне еще хочет пожаловаться на состояние Максима? Мне?

– Думаешь, пожалею? После того, что было? – прошипела я сквозь зубы.

Теперь хотелось поехать туда и побить уже их двоих. Наглецы! Да слов во всем мире не хватит, чтобы тщательным образом описать все то, что я к ним чувствовала.

– Ничего не было, Ева. Не было и не могло быть. Конкретно тебе он бы ни за что на свете не изменил. Да он евнухом бы лучше стал, чем дал бы тебе повод подозревать его в чем-то.

– Мне без разницы, кем бы он там стал. – Голос дрогнул. Проклятье. Не хотела выдавать эмоций.

– Не верю ни единому слову. Я же видел, ты влюбилась по уши. Он – тем более. Поэтому выкладывай все, как есть. Историю с его стороны я выпытывал клещами больше месяца. Ты даже не представляешь, как это было сложно. Максим никогда от меня ничего не скрывал, всегда делился всеми переживаниями. А тут молчал.

Я отнекивалась минут пять, но Илья оказался настойчив. Пришлось в очередной раз пережить всю эту отвратительную боль, выворачивающую душу наизнанку, и рассказать все как было, начиная от того злосчастного ужина и заканчивая пришедшими сообщениями от бывшего. Илья попросил переслать все, а потом, не прерывая разговор, пошел в мессенджер смотреть, что я прислала.

– Это старые фотки, – вынес вердикт Илья через минуту разглядывания. – Сама посмотри. Во-первых, он уже больше года так коротко не стригся. Во-вторых, руки. По сравнению с тем, что сейчас, это какие-то палочки. За Лизу утверждать не буду, понятия не имею, как она сейчас выглядит. Но будто бы должна быть старше.

– Да ладно тебе его прикрывать. Понимаю, что лучший друг. Сама бы за своих топила до последнего. Другого и не ожидала от тебя.

На другом конце снова тяжело вздохнули. Захотелось передразнить. Да что ж такое? Что ему от меня нужно? Зачем звонил? Ему бы спать. Скоро вставать в дорогу.

– Так я же не на словах тебе говорю. Ты посмотри сама. Щас покидаю тебе его фотки с января по октябрь этого года, посмотри, сравни. Не так он сейчас выглядит. Старше, подкаченнее. И волосы короткие ему давно разонравились.

Я открыла диалог. От вида любимого лица снова стало больно. Как и каждый раз, когда я делала себе больно, почти под лупой разглядывая его на видео и фотографиях. Илья зачем-то подписывал кадры, присылая дополнительно скрины-подтверждения с датами.

На каждой из них они были вместе. Видимо, каждый раз, когда виделись, делали совместные фото. В сентябре и октябре он выглядел совсем плохо. Хуже, чем на кадрах, выложенных в сеть. Даже хуже, чем на видео. Судя по всему, его гримировали.

– Ну? Видишь? – терпеливо спросил Илья.

– Не знаю. – Я листала фотографии друг за другом, отказываясь принимать очевидное.

Максим действительно сейчас выглядел иначе, чем на тех фото, что мне пришли от Саши. Признавать это не хотелось. Ведь это значило бы, что я лично устроила себе страдания длиной в полтора месяца из-за простой невнимательности.

– Да видишь ты все, по голосу слышу. В общем, я никого ни к чему принуждать не буду. Он сказал, что ты так и не сдала билеты, хотя забрала их с собой. Мы летим на том же самолете, если ты вдруг забыла. Наша команда, тренеры, менеджеры и так далее летят в начале самолета, прямо за бизнесом. У тебя не знаю какое место. Если надумаешь помириться, думаю, ты понимаешь, на что я намекаю.

Я зажмурилась, пытаясь успокоиться. Руки снова дрожали, да и я сама не отставала. Свернулась калачиком на кровати, обхватив себя за колени. Илья молчал, ожидая ответа, а я надеялась, что он устанет слушать вошканье и положит трубку.

– Илья, слушай. – Я замолчала, не зная, как правильно выразить мысль. Протерла ладонью лицо, похлопала по щекам, а потом с силой потянула за волосы, пытаясь привести себя в чувства. Потом прокашлялась и продолжила: – У нас все получилось, как получилось. Возможно, ошибочно, но этого не исправить. Сомневаюсь, что он будет рад меня видеть после всего, что произошло. Я отказалась его слушать, хотя каждый имеет право на слово. И это слишком многое говорит о произошедшем между нами. Тем более проблема не только в этом.

– Да плевать, кто и что там говорит и думает, – отрезал Илья. – Максим места себе не находит. Заметила ты или нет, но он приезжает по вечерам к твоему дому. Каждый чертов вечер непонятно зачем торчит под окнами. Знаю, что как минимум пару раз приезжал к колледжу. А еще постоянно пишет твоим подружкам, с которыми ты в Питер ездила. Спрашивает, как у тебя дела. – Илья замолчал. И я молчала. Разговор зашел в тупик. Мы оба мало что могли сказать друг другу. – Короче, уже поздно. Тебе нужно подумать. Если что, поверь мне на слово. Я знаю его, как никто другой. Он ждет. Точно ждет. Иначе бы не узнавал, сдала ты билет или нет. Просто полетели с нами. Даже если вы в итоге ни к чему не придете, побываешь в Корее. Он сказал, это твоя мечта. Думаю, и тебе нужно развеяться. Сомневаюсь, что ты в лучшем состоянии, чем Максим. Скорее всего, в гораздо худшем, учитывая твои мысли и подозрения. А если взять в расчет, какую травлю развернули в сторону Лизы твои подружки… Мне кажется, их упорство – отражение глубины твоей боли. И если это так, то понятно, почему Лиза боится выходить из дома. И хорошо, пусть подумает о своем поведении.

Я все еще не знала, что сказать. Молчала в трубку. И зачем он только позвонил? Услышанное причинило новую порцию боли. Что делать? Хотелось сесть в такси и поехать к ним, чтобы поговорить нормально, но я прекрасно понимала, насколько это плохая идея.

– Ладно, слышу, ты уже думаешь. До завтра, – в голосе Ильи послышалась улыбка.

Это возмутило. Почему люди так легко меня читали?

– Спасибо, Илья. Я подумаю, – сказала я максимально сухо, стараясь не выдать волнения.

– Думай-думай. Я ему ничего не скажу о нашем разговоре, если ты не придешь.

– Спасибо тебе за все.

– Пока еще не за что.

Я в панике забегала по комнате. На часах девять вечера. Самолет вылетает в четыре часа ночи. Ночи? Или утра? Да черт его знает! А я даже не знаю, нужно мне лететь или нет. Решила, что только один человек поможет разобраться со всем. Хорошо, что после моего возвращения папа стал ложиться намного позже.

Из-за топота всполошились все жители нашей небольшой квартиры. Уже через пять минут меня отпаивали чаем, пока я сбивчиво делилась своими мыслями и деталями диалога. Не понимала, кому и чему верить.

Вместе мы рассматривали старые и новые фото, предусмотрительно выгнав мелкого из кухни. На фото с Лизой я смотрела сквозь пальцы, боясь, что меня стошнит. Мама с папой толкались, приглядывались, переглядывались, достали свои телефоны и стали листать наши с ним фотки, а потом вынесли вердикт: не виновен. По крайней мере, если судить по текущим фотографиям.

Оказалось, папа увидел фотографии с Лизой раньше, чем попал домой. Максим рассказал ему обо всем, а потом еще и показал. Сказал, что фото пришли от моего бывшего, но сделаны они были давным-давно.

– А мне ты почему об этом не сказал? – спросила я, не понимая, почему от меня это скрыли.

– Потому что ты бы не стала слушать, – ответил мой самый мудрый на свете отец и попал в точку. Точно бы не стала.

Потом меня огорошили новостью: они

Вещи я собирала в спешке. Мелкий гуглил температуру в Пусане, мама помогала определиться с выбором, потому что на мне все висело, как на вешалке. А папа утрамбовывал выбранное в небольшую с виду сумку, которую удобно возить с собой. Все казалось невероятно странным, но обдумывать решение просто не осталось сил. Решила, будь что будет. Ну, проклянут меня, если из-за разговора со мной Максим провалит все матчи – и ничего! Почищу карму и потом когда-нибудь снова задышу полной грудью.

Мама насильно уложила меня спать, хотя я не хотела. Но она сказала, что отдохнуть нужно обязательно. Кто я такая, чтобы спорить с предсказателями? В итоге улеглась, но крутилась. На шуршание пришел мелкий и улегся рядом.

– Значит, он все-таки не такой и плохой? – спросил Кирилл с надеждой.

– Не знаю, малыш. Возможно, что не плохой. – Сердце сжалось. Из-за меня Кире снова пришлось пройти через слишком взрослые эмоции.

– А ты мне скажешь, если он все-таки хороший?

– Конечно, милый, конечно.

Я подтянула его на подушку и обняла. Он быстро засопел, держась за меня потной ладошкой. Вонючка. Но любимый вонючка. Под мерное дыхание брата я уснула, хотя не думала, что получится.

Глава 21

Аэропорт

Такси остановилось у аэропорта. Папа вытащил сумку из багажника и повел внутрь, собираясь проводить. Мы оба боялись, что я там заблужусь и останусь в аэропорту навсегда. Еще никогда я не летала за пределы России. К тому же чертовски плохо знала английский. По дороге пришлось найти и установить несколько переводчиков. Корейский папа заставил оплатить, чтобы получить более качественную версию приложения.

От страха и переживаний дрожали колени. Желудок, отвыкший от нормальной еды, чуть крутило. Хорошо, что почти все успело перевариться, иначе первым делом я бы пошла избавляться от всего, что съела.

Глаза разбегались. Несмотря на то что снаружи царила ночь, внутри словно об этом забыли. Все сверкало, мигало, переливалось. На секунду я задумалась: а точно ли мы приехали в аэропорт? Может, что-то перепутали и случайно заглянули в казино? Но сомневалась только я, поэтому смиренно проходила все контроли, одеваясь и раздеваясь ровно настолько, насколько требовали суровые дяденьки и тетеньки в форме.

Папа предложил законспирироваться. Я смеялась, когда он надел на нас странные кепки с каких-то древних фестивалей, на которые они ходили с мамой в молодости, и темные очки. В принципе, все это мне бы пригодилось. Но в Пусане, а не в Москве почти в середине октября, посреди ночи.

Внутри аэропорта папа вертел головой, переживая, что мы случайно столкнемся с Максимом раньше времени, и прикрывал меня спиной. Планировалось сделать это как минимум после прохождения последнего контроля. Как максимум – после посадки в самолет. Так, чтобы проклятая тревожность не заставила меня сбежать. А я хотела. Очень. Буквально готова была бросить папу в центре зала и пуститься наутек. Наверное, поэтому он все время держал меня за плечо.

Прошли регистрацию и проверку документов, мне повезло с местом у окна. Я сдала багаж, оставив в ручной клади только пауэрбанк со шнуром, наушники, беруши, маску на глаза, чтобы поспать и подушку на шею. Пока умывалась, мелкий накачал на телефон дорам, которые у меня лежали в отложенном. Надеюсь, если все будет плохо, так я смогу себя утешить.

Благо пересадка короткая. Я не представляла, как провести столько времени в полете и не свихнуться. Поняла, что мечта у меня была так себе, раз ради нее нужно так долго страдать. Решила в следующий раз придумать что-то попроще.

Перед последней проверкой отец крепко обнял меня, забрал теплую куртку, оставив меня в громадной толстовке, и пожелал всегда слушать свое сердце. Сказал, что раз я не хотела разговаривать полтора месяца, значит, так было нужно и жалеть не о чем. Потом поцеловал в макушку и отпустил, желая доброго пути.

Я почти плакала, снимая обувь. Не заслужила такую семью. Досматривали меня так, будто бы я с виду очень сильно походила на преступницу. Убрала кепку и очки в сумку, чтобы не мешались. Наконец, все проверки закончились и мне показали, куда идти дальше.

Сердце громко бухало в груди, а ноги вдруг перестали слушаться. Мы так давно не виделись… Как Максим отреагирует? Будет ли рад? Понятия не имею. Но поговорить нам все-таки нужно. Оставалось надеяться, что они с командой уже прошли все эти круги ада и находились в зале ожидания. Максим говорил, что из-за количества человек им всегда приходилось приезжать сильно заранее, чтобы иметь возможность быстро устранить форс-мажор и не потерять драгоценное время.

В зале я ненадолго замерла, оглядываясь. Слишком много людей. Решила никого не искать, только свободное место, чтобы посидеть, а то без нормального сна я едва двигалась. До вылета осталось чуть больше двух часов. Зато у меня появилось время, чтобы попробовать подобрать слова получше.

Я медленно шла между длинных рядов с сидениями. Люди вокруг будто провели здесь не пару часов, а как минимум половину жизни: сидели уставшие, с кучей сумок, удерживая спящих детей на руках и сиденьях. Наконец, я увидела свободное место. Всего одно. Многие стояли, почему-то его игнорируя. Ускорилась, надеясь успеть, пока мою находку не обнаружили менее глазастые пассажиры.

– Эй, Ева! – Знакомый голос, прозвучавший слишком громко для двух часов ночи, привлек много внимания.

Я заозиралась в поисках источника звука. Вдалеке увидела машущего Илью. Узнала по росту и толстовке с последней фотографии. Непонятно, как он умудрился рассмотреть меня на таком расстоянии, учитывая, что мы виделись всего пару раз, а я с тех пор похудела на два размера. Он махал и пинал кого-то, откинувшегося на сиденье. Человек с натянутым до носа капюшоном пошевелился, протирая лицо руками. Я застыла, ноги будто прибили к полу, наблюдая, каким разбитым Максим выглядел вживую. Сомневалась, что сама выглядела лучше.

Илья с силой пихнул Максима в плечо, что-то сказал и ткнул пальцем в мою сторону. Тот медленно повернул голову в нужном направлении, а потом сорвался с места, даже не успев толком подняться с сидушки. Никогда не видела, чтобы кто-то бегал так быстро. Я моментально запаниковала. Что делать? Надо ли мне бежать? А в какую сторону – к нему или от него? Пока я думала, он уже долетел до меня и сгреб в охапку, до хруста

Я уткнулась в его плечо и заплакала. Будто бы мало слез пролила за последние месяцы. Я прижималась к Максиму всем телом, боясь допустить даже миллиметра расстояния между нами. Он зарылся носом мне в волосы и что-то шептал, но в ушах стучало из-за быстро бегущей по венам крови, поэтому я ничего не расслышала.

Максим чуть отстранился от меня. Я в панике уставилась на него. Не готова была расстаться. Но он всего лишь торопливо стирал слезы с моего лица, а потом замер, наконец-то встретившись со мной взглядом. Я видела глубокие синяки у него под глазами. Видела, как впали щеки, но глаза сияли. Он снова что-то сказал, а я снова не услышала, только опустила взгляд на его губы.

Реакция последовала незамедлительно. Он поцеловал меня, и я готова была умереть. Все, что нужно было сделать в этой жизни, сделано. Сумка упала на пол, а он подхватил меня под бедра, усаживая к себе на пояс. Видимо, почувствовал, что стоять на своих двоих у меня получалось плохо. Вокруг неожиданно захлопали. Я разорвала поцелуй, оглядываясь. Нас снимали и улыбались. Господи, какой стыд!

Максим поставил меня на ноги, а потом снова сжал в объятиях так сильно, что я захрипела. Но лучше физическая боль, чем душевная. А морально я уже с лихвой настрадалась.

– Прости меня, прости, умоляю, – сбивчиво шептал он. – Я должен был с тобой раньше поговорить о своих переживаниях, тогда бы ты не сомневалась в моей верности. Я такой идиот, Ева. Молча смотрел на то, что с тобой происходит, вместо того чтобы сразу открыть рот и просто поговорить. Ты сможешь меня простить?

Вообще-то, я первая собиралась извиняться. Ведь, по сути, все это произошло только по моей вине. Его вины не разглядеть и под лупой.

– А ты сможешь простить то, что я не дала тебе возможности высказаться?

Максим с тревогой всматривался в меня, будто боялся, что стоит моргнуть, и я исчезну. Возможно, пока я сюда шла, мне этого хотелось. Но только не теперь. Снова оказавшись в его объятиях, я почувствовала себя полноценной. Под ногами словно появилась опора, хотя стояла я на них, конечно, скверно.

– Ни секунды тебя ни в чем не винил. Раз ты поверила в провокацию, значит, до этого я что-то сделал не так. Не дал тебе должной уверенности в партнере, что для тебя убийственно, учитывая историю с бывшим, – выдал он разом, под конец сбив дыхалку. – Так ты сможешь меня простить?

– Уже простила, – кивнула я, трогая любимого. Решилась. Сейчас или никогда. – Мне нужно тебе кое-что сказать.

Максим остановил меня рукой, потом выдал пулеметную очередь из слов:

– Я люблю тебя. Безумно. Не могу найти правильных слов, чтобы выразить, насколько сильно. Уже давно. Очень. Очень сильно люблю. Думал, сойду с ума, если ты так никогда со мной больше не заговоришь, и я не смогу сказать тебе это прямо, а не завуалированно.

Я не поверила ушам, зато теперь точно верила своему сердцу. Глянула на него из-под опущенных ресниц, внезапно смутившись.

Решимость таяла на глазах, поэтому пришлось поторопиться:

– И я тебя люблю. Больше всего на свете.

Меня накрыло небывалым облегчением. Надо было раньше сказать. Сразу, как поняла это. Не думала, что это настолько приятно – как слышать, так и говорить. Все проблемы показались сущим пустяком. Разберемся и с родителями, и с медиа, и с дикими поклонницами. Со всем, если будем вместе.

Максим замер, прищурился, а потом улыбнулся так, что меня ослепило. Губы накрыло очередным поцелуем. Глубоким, переполненным нежностью. Идеальным. Потрясающим. Очень голодным. Стало жаль, что я не доехала до него. Но так он хоть немного поспал. Я надеюсь.

Шею ломило от напора, люди свистели, смущая меня донельзя. В конце концов, мы же не в фильме каком-нибудь. Боль внутри постепенно смывалась эйфорией. И как я только могла сама себя закапывать в пучину безысходности? Как можно было резать себя наживую вместо того, чтобы во всем разобраться?

Максим снова отстранился, чтобы посмотреть на меня. Я чувствовала, что и он дрожит. Правда, чуть меньше, чем я. Видела, насколько он измучен. Видела, что ему было очень, очень плохо. Стало безумно стыдно, что я заставила нас обоих через все это пройти.

– Я не изменял тебе. Никогда. У меня никого не было с первого дня, как увидел тебя. Мне прислали те же фотки, но они старые. Даже не помню, когда их делали. Но это не важно. Для меня ни они, ни тем более Лиза, ничего не значат. Никто не значит, кроме тебя.

– Я такая глупая, – всхлипнула я, прикрывая лицо ладонью. – Сразу всему поверила, даже на секунду не усомнившись в происходящем. Не могла не поверить. Понимаешь? Не могла. Это казалось почти очевидным. Мы же из разных миров. Совсем. А Лиза… Я же видела ее. Она в сто раз красивее, спортивная, еще и гимнастка. Идеал, любой бы умер, если бы она обратила на него внимание. И твои родители… Они сказали, что вы должны быть вместе. Вы, а не мы. А у нас… У нас все равно ничего не могло сложиться. Я ведь не спортсменка. Совсем. Даже отдаленно не спортсменка.

– Не плачь, милая, не нужно. – Максим убрал мою руку от лица и снова попытался стереть неостанавливающиеся слезы. – Я сам виноват. Нужно было увезти тебя оттуда, как только она появилась. И вообще, не нужно было тебя туда везти. Прости, прости, прости!

Стоило сразу поговорить. Еще тогда, когда мне стало плохо. Теперь же слова лились из нас бурными потоками, не давая задуматься ни на секунду. Я не боялась сказать что-нибудь не то. Слишком долго молчала.

– Ты ни в чем не виноват. – Я положила ладонь ему на щеку, чувствуя, как в месте соприкосновения приятно покалывало кожу. – Все я. Ты же не давал мне повода, никакого. А вот я… Моя неуверенность… До сих пор думаю, что не достойна тебя, но мне так плохо без тебя… Очень плохо… Не могла больше держать себя вдалеке от тебя. Если считаешь, что это ошибка…

В его голубых глазах вспыхнуло праведное негодование. Максим медленно наклонился, не отводя от меня взгляда, а затем прошептал почти яростно:

– Ошибка?! Ты не ошибка. Мы не ошибка. – Он говорил чуть ли не по слогам. – Я не хочу даже слышать, что ты меня не достойна… – Максим выдохнул сквозь зубы, прикрыв глаза. Затем резко распахнул их и приблизился ко мне вплотную, из-за чего мы столкнулись носами. – Не смей сравнивать себя с Лизой. Между вами действительно пропасть, только не в ее пользу. Ты невероятная. Не устану повторять. Я почти счастлив сейчас, потому что ты пришла ко мне

– Почти счастлив? – Я изогнула бровь, зациклившись на единственной фразе из всей тирады.

– Да, почти. Потому что ты все еще сомневаешься. Сомневаешься в себе, в нас, зачем-то сравниваешь себя с кем-то, хотя ты для меня – все.

– А ты – для меня, – прошептала я, неловко улыбаясь.

Я обняла его, притянув за шею. Максиму хоть и неудобно так горбиться, но он стойко терпел, обвивая меня обеими руками. И не нужна мне никакая Корея. Так тоже хорошо. Даже прекрасно.

– Так, голубки, вы привлекли уже слишком много внимания. Люди спать хотят. Давайте-ка мы для вас найдем угол поскромнее, чем центр зала? – Знакомый голос раздался совсем близко.

Я вскрикнула, почувствовав на себе еще одни руки. Это Илья сначала обнял нас, а потом потащил куда-то, не дав толком сориентироваться. Максим засмеялся, подхватывая мою сумку с пола. Нас усадили в глубине зала, где добрые люди уступили безумным влюбленным место, чтобы мы не мешали остальным.

Когда мы сели, я достала телефон и написала в семейный чат:

Еванга:«Все хорошо… Ждем посадку».

Мамулечка:«Передавай Максиму привет. Встретим вас с рейса, испеку его любимый пирог».

Мелкий вонючка:«Завтра пойду на тренировку. Привези мне вкусняшек».

Папулечка:«Если еще хоть раз такое выкинете, я тебя больше в аэропорт не повезу, пусть сам забирает».

Еванга:«Спасибо вам. Люблю, целую, обнимаю. Мелочь, не трожь мои вещи, пока меня не будет!»

В чате с девочками тоже происходила какая-то активность. Хмурясь, я зашла в него, потому что там в последнее время было очень тухло. Катя и Женя пытались меня развеселить, но не лезли под кожу, видя, насколько мне плохо. Намного хуже, чем было после ситуации с Сашей.

Катенок:«Нет, блин, по ним фильм надо снимать».

Женетворец:«Перебор с драмой, ящитаю. Такая тихушница, нам даже не сказала, что поехать решила».

Катенок:«Ты же видела, как ей плохо. Думаю, не до нас было. Интересно, почему передумала? Была категорична».

Женетворец:«Может, просекла, что мы с ним общаемся? Поэтому решила нас тоже заигнорить?»

Катенок:«Не, ты пересмотри видео. Там она сама на себя не похожа. Приедет, надо в гости понастойчивее позвать, попробовать откормить. Никогда ее такой худой не видела».

Женетворец:«Да я его уже до дыр засмотрела. Видела. Каждый раз плачу, когда он налетает на нее. В фильмах такое не покажут, это по-настоящему».

Видео? Я нахмурилась, листая переписку вверх. Нашла пересланное сообщение из блога Ильи: «Все, кто переживал, выдыхайте. Любовь восторжествовала». А следом видео. Я и не заметила, что он снимал. Включила. Максим положил голову мне на плечо, чтобы тоже смотреть.

Я, совершенно растерянная, бреду по аэропорту с опущенными плечами, почти не глядя по сторонам. Заметила сиденье, приободрилась. Собралась повернуть в другую сторону, но тут Илья закричал, позвав меня. В панике я дернулась, ища источник звука. Камера сместилась. В кадре появился спящий на кресле Максим. Илья его толкнул, тот попросил отстать. Он снова толкнул, только сильнее. В кадре мелькнуло злобное лицо с недовольным оскалом, моментально смягчившееся, когда прозвучало мое имя. Проследив, куда указывает друг, Максим вдруг сорвался с места.

Мое лицо надо было видеть. Восторженное, испуганное, заплаканное. Илья шел следом, снимая нашу встречу. Зачем? Непонятно. Но со стороны смотреть на все это было странно. Я вздохнула, не зная, как его отблагодарить за встряхивание моих мозгов. Максим внезапно выхватил у меня телефон и включил запись кружочка.

– Эй, хватит нам кости перемывать, – сказал он, широко улыбаясь. – Вам спать пора, домашка сама себя не сделает.

Видео улетело в чат с девочками. Они тут же оживились.

Катенок:«Господь. Ты вообще спал эти полтора месяца?»

Женетворец:«Покажи нам Еву!!! Мы должны удостовериться, что ты ее не сожрал, пока целовал, раз у тебя ее телефон».

Максим снова включил запись, только отвел руку подальше, чтобы и меня тоже было видно. Я отмахивалась и отворачивалась, не хотела смотреть в камеру. Точно не в таком виде и не в таком состоянии. Максим сел, привлекая меня к себе. Чмокнул в висок и сказал:

– Это все, она не хочет позировать. Отстаньте от человека и идите спать. Увидимся в следующий раз, когда у меня будут новые медали.

Катенок:«Пффф, новые медальки он захотел. Главная награда у тебя уже есть. Еще хоть раз ее обидишь!!! Вот только попробуй! Если она заплачет из-за тебя не из-за радости – и все, все, вот, узнаешь, что будет!»

Женетворец:«Начнем собирать потенциальный компромат заранее. Ладно, правда спать пора. Утром на пары. А вам хорошего дофигачасового полета! Шлите фотки, мы нисколько не завидуем».

Максим заблокировал телефон и убрал к себе в карман. Я нахмурилась, обдумывая происходящее. Слишком свободно они общались, будто для них это уже стало нормой.

– И как часто вы списывались? – Я отстранилась, убирая с себя его руки.

На красивом лице отразилось страдание. Он положил ладонь мне на коленку и чуть-чуть успокоился, когда я ее не сбросила.

– Каждый день. И с твоим отцом переписывался каждый день. Мы с ним даже встречались пару раз, говорили по душам. Он сказал, пока ты в таком состоянии, тебя бесполезно в чем-либо убеждать. Нужно ждать.

Вот же! Я моментально покраснела. Папа не рассказывал мне об этом, даже когда вез в аэропорт. Получается, они действительно ждали, что мы помиримся, и просто давали мне время справиться с душевными переживаниями, держа Максима в курсе происходящего? Вот тебе и родительская поддержка против потенциального изменщика!

– Я ему устрою, как приеду! – прошипела я, собираясь тут же написать пару сообщений, но вспомнила, что мой телефон у Максима.

– Не надо. – Он покачал головой. – У тебя замечательный отец. Защищал тебя и твое сердце, не теряя при этом разума. Он все сделал и сказал правильно. Я рад, что послушал его.

– Тогда зачем подговорил Илью мне позвонить?

– Он тебе звонил? Когда?

– Не притворяйся, я же не дурочка. – Максим искренне недоумевал. – Неужели, это не ты? Он сам решил? Тогда странно.

– Так это из-за его звонка ты приехала? Что этот идиот тебе сказал? Просил же не трогать тебя!

Я пересказала суть вчерашнего диалога. Теперь краснел Максим. Явно хотел поговорить с Ильей, но, судя по всему, перспектива выпустить мою руку для него являлась катастрофой, поэтому мы продолжили сидеть рядом и разговаривать. Много. Обо всем, что было. Обо всем, что чувствовали. Никак не могли замолчать. Потом я вспомнила

– Что значит «хотел признаться в любви прямо, а не завуалированно»?

Он неловко улыбнулся и достал телефон. Потом включил переводчик с китайского – выглядел непривычно, далеко не гугл транслейт. Я скачала похожий, но запуталась еще на моменте запуска. Максим включил аудиодиктовку и как никогда четко сказал:

– Wŏ ài nĭ.

Затем отдал телефон мне и попросил нажать на кнопку перевода. Сердце колотилось в груди. Я уже все поняла, но все равно нажала, в очередной раз расплакавшись, когда на экране появилось: «Я люблю тебя».

Глава 22

Победители сердца

Летели рядом. Максим в обоих самолетах менялся местами с моими соседями, рассказывая тем душещипательную историю любви. Они всегда шли навстречу, ведь оба раза со мной должны были лететь девушки, а он продавал им возможность пересесть к одинокому красавчику-спортсмену, да и просто хорошему парню. Илья в шутку ругался на пересадке, напоминая про девушку, но видя, что мы его игнорируем, уходил ни с чем.

Почти все время я проспала на плече Максима, держа его за руку. Тренер похвалил за сон, но отругал за все остальное. Нам запретили видеться в Корее до конца чемпионата, поэтому я поселилась в забронированный Ариной отель одна.

Телефон у Максима тоже отобрали, выдавая лишь на час в день, как в детском лагере. Я радовалась, как ребенок, когда он выходил на связь. В основном Максим переживал, как у меня дела в незнакомой стране, но я прекрасно справлялась. Питалась почти одними морепродуктами, много гуляла, делала фотографии и отправляла их близким.

Ходила на все игры. Ни слова из речи комментаторов не могла разобрать, а самой следить за происходящим оказалось сложно из-за дальности. Спасала только Арина, сидящая рядом. В России были хотя бы русские комментаторы. Здесь же… Мне просто хотелось заткнуть уши. Арина на ходу объясняла мне, что происходит и когда нужно радоваться. Потому что я не могла уследить за мячом и совершенно не распознавала эмоции на лицах игроков. Особенно азиатов, которых было здесь больше всего. Не представляла, как Максим вообще умудрялся играть с ними дольше одной секунды.

Первые пять дней длился групповой этап. Мужчин и женщин разделили на восемь команд, по пять групп в каждой. Я впитывала в себя происходящее, как губка. Знала, Кирилл потом захочет узнать все в мельчайших подробностях из первых уст. Да и сама едва дышала, когда видела у стола Максима, который в перерывах всегда пытался поймать мой взгляд. Казалось, его это заряжало. По крайней мере, стоило ему впервые увидеть, как я машу, он тут же обыграл какого-то азиата. Не помню даже, из какой страны тот был. Но я записала, честно. Потом подробности будут иметь намного больший вес.

Видя мою искреннюю поддержку, Максим играл по-другому. Более плавно двигался, быстрее реагировал на происходящее, да и подавал так, что противник начинал нервничать с первой секунды. В какой-то момент в перерыве ко мне подошел его тренер.

– Знаю, что говорил, будто ваши отношения плохо на него влияют. Теперь вижу, что был не прав. Он играет намного лучше, когда знает, что ты смотришь. Извини, если обидел тебя. Несмотря ни на что, я рад, что ты здесь.

Я настолько ошалела от услышанного, что просто кивнула, не став развязывать диалог. Он ушел, слегка уязвленный. Я решила, поговорим позже, когда у меня будут подходящие слова. Арина хохотала, сказав, что никогда не видела его таким. А потом добавила, что телефона Максиму не видать теперь еще пару дней. Видимо, она тоже была Вангой, потому что так и произошло.

Россия попала в плей-офф, но заняла третье место в группе, поэтому за проход в следующий тур пришлось бороться с Данией. На этом этапе я уже более-менее разбиралась в происходящем, но в некоторых моментах все равно путалась, потому что не понимала ни одного комментария.

Мы прошли в топ–16, а потом и в четвертьфинал. С каждым днем мой телефон разрывался все сильнее. Казалось, все мои знакомые наблюдали за турниром, хотя до этого почти никто не интересовался настольным теннисом.

В последние годы рейтинг России сильно подрос. Мы добрались до пятой строчки, хотя раньше не входили даже в двадцатку. Действующие команды прошли через адовые тренировки и сделали невозможное. Раньше мы и мечтать не могли, чтобы сравняться с Китаем, Японией или Германией, поэтому ребята играли так, будто от этого зависела вся их жизнь. Нам все еще было далеко. Слишком. Но этого хватило, чтобы заслужить искреннее уважение на мировом уровне.

Их называли гордостью нашей страны. Говорили, что новое поколение совершило невозможное. И что даже если они не пройдут дальше четвертьфинала, то это не страшно. Ведь для тех, кто их ждал дома, они уже стали победителями. Так и было. По крайней мере, я считала именно так.

Россия дошла до полуфинала. И тут уже никто не понял, как это произошло. Я думала, поседею, пока все это закончится. Мы проиграли Швеции, поэтому в финал не прошли. Но это уже было больше, чем кто-либо рассчитывал. Зал взвыл. Кричали даже те, кто изначально за нас не болел.

Ребят разрывали на части, тянули в стороны, брали интервью, говоря, что их имена навсегда останутся в истории в качестве героев, заставивших покрывшихся пылью самоуверенности лидеров изрядно попотеть, боясь встретиться с ними в финале.

Арина переводила мне все что могла, когда мы подслушивали интервью. Максим сказал: «Только испытав истинную любовь, я наконец понял, зачем играю. И я больше не боюсь проиграть. Знаю, что бы ни произошло, какой бы результат я ни принес, меня встретит любимый человек, который обязательно скажет, что я – лучший, даже если я займу последнее место. Потому что она оценивает не уровень моей игры, а меня самого. Соответственно, теперь я выкладываюсь не на сто процентов, а на всю тысячу. Так, чтобы добиваться все больших высот и видеть в любимых глазах неподдельный восторг».

После последнего интервью их отпустили. Я хоть и пряталась в тени, но Максим все равно меня заметил. Он побежал ко мне, ведь нам не давали обниматься целых две недели. Разумеется, это попало на камеры. Журналисты не упускали удачных кадров, поэтому в новостях появилось наше фото, где мы обнимаемся, с подписью: «Стал лучше, потому что кто-то наконец оценил меня, а не уровень моей игры».

В тот день команда и тренер расцепили нас, сказав, что им обязательно нужно отметить результаты вместе без лишних глаз и ушей. Я понимала это, поэтому терпеливо ждала следующего дня. Мы

Максим встретил меня у входа в зал, сразу же закружив на месте. Я чувствовала себя счастливой идиоткой, которой только и нужно, что подержать его за руку. Эмоции переполняли нас обоих, хотелось обсудить все, произошедшее за последнее время, и особенно игры, но мы сдерживались, чтобы не мешать другим. Даже мне хотелось высказаться, хотя я все еще мало что понимала.

Теперь уже Максим шептал мне на ухо, объясняя происходящее, а я старалась вовремя реагировать, хотя ни за кого не болела. Но для всех спортсменов это, безусловно, важно. Даже для тех, кто был уверен в своей победе. Ведь они такие же люди, как и мы, которым прошлось пройти через тяжелейшие испытания ради успеха. И если мы могли их поддержать самым простым и доступным способом, значит, мы делали это.

Победил Китай. Кто-то удивился? Нет. Но зал взорвался аплодисментами и криками, а я не сдержала улыбки, когда некоторые спортсмены расплакались. Прекрасно понимала их. У самой в глазах стояла влага.

С раннего детства они жили в мире противостояния. Их учили полагаться только на тренера и команду. Каждому из них были знакомы боль, самоуничижение, завышенные ожидания и, конечно же, тотальное душевное одиночество.

Мало кто действительно мог понять человека, стремящегося к титулу чемпиона. Мало кто мог разделить эту боль и нервозность. Это сложно. Очень сложно, хотя я сама все еще очень плохо это понимала. Но прикладывала все силы, пытаясь поддержать любимого так, как умела.

На вручении наград я плакала, видя ликование команды моей страны. Счастливые, слегка растерянные лица спортсменов, с недоверием косящихся друг на друга, будто до конца не осознавая, что они сделали это. Они победили самих себя из прошлого. Стали сильнее. Лучше.

Отныне Корея ассоциировалась у меня не только с айдолами, дорамами и музыкой. Она стала особенной, ведь именно здесь я увидела, как люди совершают невозможное. То, ради чего долгие годы упорно тренировались, не жалея ни сил, ни времени.

Мы поехали провожать команду, а я подошла к тренеру, улучив минутку, когда Максим отвлекся на разговор с Ильей.

– Простите, что не ответила сразу, – начала я. – Не знала, что сказать. Честно говоря, понимаю все ваши страхи. Но также считаю, что человеку обязательно нужна поддержка, чем бы он ни занимался. И я рада, что стала такой поддержкой для Максима. Надеюсь, если мы будем с ним вместе, вы станете относиться ко мне терпимее.

Я высказалась и сразу успокоилась. Меня это тяготило. Не давало отпустить ситуацию до конца. Даже напряжение в отношениях с его родителями не давило на меня так, как разлад с тренером. Ведь он для Максима был в разы ближе. Именно тренер учил его с детства, исколесил полмира за руку с чужим ребенком, был на каждом соревновании, разделил с ним все проигрыши и победы. Они вместе взрослели, вместе учились новому. И я не могла делать вид, что все в порядке, зная, что он против меня.

– Я уже отношусь к тебе намного лучше. – Тренер улыбнулся, оглядываясь на своего подопечного. – Максим мне как сын. Надеюсь, что ты дашь ему ту любовь, что не смогли дать ни я, ни его семья.

Я покраснела, услышав это. Он потрепал меня по голове, как ребенка, а потом вернулся к менеджерам, чтобы что-то обсудить. Я чуть не заплакала, когда они все развернулись и помахали нам на прощание. Знала, что скоро увидимся, но все же чувствовала себя слишком странно, видя удаляющиеся спины.

– Ну что, теперь исполним твою мечту? – спросил Максим, уткнувшись головой в мой лоб.

– Мне кажется, она уже исполнилась, – прошептала я, смущаясь, поправив задравшуюся толстовку.

– И что же это была за мечта? Как я умудрился этого не заметить? – Он отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Моя мечта – это ты.

Максим удивленно улыбнулся, будто бы не ожидал услышать ничего подобного. Но выглядел он при этом так, будто бы ему на шею только что надели золотую олимпийскую медаль. Мы обнялись, и я загадала провести в этих объятиях всю свою жизнь.

Эпилог

Городские юношеские соревнования по настольному теннису я посещала впервые. Но делала это не одна, а со своей семьей. Мы заняли целую скамейку. Из Питера приехала Катя, которая каким-то непостижимым образом сошлась с Ильей. А Женя подключилась по видео, чтобы смотреть прямую трансляцию и записывать происходящее для потомков.

Максим держал меня за руку, мама нервничала, а папа постоянно кричал, поддерживая мелкого изо всех сил. Да что там говорить, мы все кричали. Даже Женя, находившаяся в Краснодаре. В июле мы ездили к ней на машине на целый месяц. Исколесили почти каждый прибрежный город у Черного моря. Мы – это я и Катя. Илью с Максимом пришлось оставить дома. Им нельзя было так надолго уезжать, поэтому за время разлуки мы ужасно соскучились друг по другу.

Я работала удаленно, вела несколько проектов, как и планировала когда-то давно. У меня появилось несколько виз, водительские права и ключи от машины, которая досталась Максиму за бронзу на Олимпийских играх. Я продолжала сопротивляться этим благам, но он настаивал, говоря, что не потратил на нее ни рубля, поэтому я без зазрения совести могу разбить ее кувалдой или многотонным прессом.

– Давай! Ты справишься! – крикнул Максим перед последней подачей.

Кирилл кивнул, серьезно насупившись. Меня смешили его сосредоточенные гримасы, которые можно было нарезать на мемы. Но я веселилась тайно, так, чтобы никто не догадывался. По крайней мере, я на это рассчитывала.

Несколько минут напряженной борьбы закончились выигрышем мелкого. Мы подскочили, разом закричав от восторга. Максим и папа побежали вниз, чтобы обнять нашего маленького победителя в числе первых.

Конечно, поддержка двукратного чемпиона России играла свою роль, поэтому через секунду их окружила пресса. Мелкий светился от счастья, когда мы наконец-то добрались до них. Мама прижимала его к себе изо всех сил, говоря, что невероятно гордится им. Им, а не победой.

Я не удивилась, заметив, что у Максима уже брали интервью. Он подозвал меня к себе, как делал каждый раз, если я в подобный момент оказывалась поблизости.

– И когда нам ждать громкую свадьбу? – поинтересовался у него корреспондент.

– Громкую? – переспросил Максим. – Громкую – никогда. А тихая, в узком кругу семьи, будет уже в следующем месяце.

Говоря это, он незаметно для остальных провел большим пальцем по гладкому помолвочному кольцу на моей руке. На нем не было дорогущих камней, да и стоило оно не больше пары тысяч рублей. На

Максим сделал мне предложение на годовщину нашего знакомства, сказав, что считает этот день датой начала наших отношений. Мы сходили в тот самый парк, где случайно встретились. Я не удивилась, увидев там того парня, из-за которого все это произошло. Налетела на него и обняла, поблагодарив за хамское поведение. Он нас узнал. Оказалось, над ним даже не издевались после произошедшего. Напротив, завидовали за выпавший шанс.

Теперь я считаю, что все в этой жизни происходит неслучайно. Иначе и быть не может, ведь так? Успеть заметить шанс и воспользоваться им – настоящее чудо. Иногда я оборачивалась, не веря во все, что произошло за последний год. Не устаю благодарить Максима и его родителей (хоть и мысленно, потому что в гости к ним я больше не собиралась ездить никогда) за то, что он вырос таким упорным и настойчивым. Ведь будь он простым парнем, легко бы отступил, услышав «нет».

Максим многому меня научил, как и я его. Вместе мы стали лучшими версиями себя, хотя нам все еще было сложно. Я ходила как минимум на три тренировки в неделю, пытаясь его поддержать. Не нужно было внимательно смотреть, достаточно просто сидеть в пределах видимости. Там я часто работала, чтобы потом мы могли провести время вместе, ни на что не отвлекаясь.

Последнее нам обоим нравилось больше всего. Я привыкла заниматься спортом, а он – смотреть дорамы. Надеялась, что не портила своими увлечениями чемпиона России. Как минимум тренер мне за это не предъявлял.

Взрослая жизнь, которую я так боялась, оказалась намного интереснее и сложнее, чем можно было предположить. Но мы оба были довольны. Довольны работой, жизнью и друг другом. Не знаю, как раньше жила без любви. Начиная и заканчивая дни в объятиях дорогого человека, у меня получилось обрести настоящее счастье.

Тревожность практически сошла на нет. Пришлось, конечно, пойти к психологу, но это помогло. Еще больше помогла поддержка Максима, да и в целом уверенность в партнере. С каждым днем его взгляд становился все более и более влюбленным, хотя я сомневалась, что такое вообще возможно. Надеялась, что он с моей стороны видел то же самое.

Мы продолжили работать над отношениями. На борьбу с хейтом и принятием публичности пришлось потратить очень много времени. В итоге шумиха вокруг нас спала, и я перестала бояться выходить на улицу вместе с ним. А еще очень активно участвовала в развитии его блога, стараясь сохранять актуальность выпускаемого материала. Подписчики и охваты росли, стали приходить новые контракты. Семейные.

Я живу, чтобы быть счастливой. Чтобы работа приносила мне удовольствие. Чтобы в моей жизни оставались все те, кто так дорог моему сердцу. Чтобы я росла и развивалась, становясь взрослой самодостаточной личностью, не угасая от травм и печалей, прячась в собственноручно свитом коконе. И, конечно же, чтобы обнимать любимого человека каждый раз, когда мне этого захочется. Ну и что, что хочется каждую секунду моей жизни? Возможно, в этом и секрет. Знать, чего ты хочешь и иметь возможность это получить.

Только подумала об этом и обняла Максима, совершенно не стесняясь камер. Он улыбнулся, обнимая меня в ответ. Вот и все. Больше мне ничего не нужно. Я счастлива.

Благодарности

В первую очередь хочу выразить глубочайшую благодарность своему любимому мужу. Жить с писателем – дело непростое. Каждый раз, начиная новую книгу, я понимаю, что лишаю нас времени. И ты это понимаешь, но всегда поддерживаешь и помогаешь, как можешь. Для меня это невероятно ценно. Если бы ты не поддерживал меня, я бы не смогла добраться дальше первого незаконченного черновика.

Ты – мой главный источник вдохновения. Ведь даже эта книга появилась только благодаря тебе. Точнее, благодаря твоей искренней любви к настольному теннису. В тот вечер твои глаза сверкали так ярко, что я не смогла сдержать эти эмоции внутри себя. Так получилась эта книга, совершенно непохожая на остальные мои истории. Просто знай, что вся моя бесконечная любовь запечатлена на этих страницах. И не только на этих. Потому что ты для меня важнее всего на свете.

Громаднейшее спасибо моим подругам, появившимся благодаря писательству. Морана и Кэтрин Болфинч стали первыми, кто увидел эти страницы еще в виде сырого черновика. Я хотела спрятать книгу и никому больше не показывать, но они встряхнули меня и убедили, что книга обязана жить, даже если я боюсь. Тысячи комментариев, шуток и исправлений пролетели незаметно. Дорогие мои, благодаря вашей помощи и поддержке я смогла нащупать свой авторский стиль.

Тем более что вдохновением также послужила серия книг Мораны «Электа». Я никогда не забуду, как ярко прочувствовала трагедию любви главных героев этой серии. Как не спала два дня, не в силах оторваться от тетралогии. И как перечитывала любимые моменты бесконечное количество раз, не желая расставаться с персонажами. Мне захотелось создать что-то такое же чувственное и эмоциональное. И, кажется, у меня получилось. Во многом благодаря помощи самой Мораны.

Пусть в самой первой сырой версии книги Эл и Лучок явственно чувствовались на моих страницах, но вместе с Мораной мы смогли их достать и сделать книгу самостоятельной историей. Поэтому не могу не сказать спасибо еще раз. На самом деле, бесконечное количество раз. Ведь она все поняла правильно и помогла мне там, где я боялась напортачить больше всего.

Не могу промолчать также о моих лучших подругах Ане и Лере. Вы всегда заставляли меня верить в лучшее, даже если я не могла улыбаться. Именно благодаря вам я стараюсь дарить своим персонажам самых лучших друзей, потому что я не представляю, как жила бы без вас.

Конечно же, бесконечная благодарность моей любимой бабуле. Для меня она, как солнце. Я всегда восхищалась ее любовью к книгам и невероятно рада, что эта любовь передалась и мне. Бабуль, спасибо, что не обижалась, когда я просила не давать комментарии моим текстам, и просто поддерживала как могла. Ты дала мне пройти свой путь. Я всегда буду это ценить.

Разумеется, большое спасибо моему редактору, Пичугиной Юлии. Вы поверили в мой текст раньше и сильнее меня. Ваше появление в моей жизни стало переломным моментом. Я искренне рада и ценю каждый день нашего сотрудничества. Спасибо, что направляете, помогаете и терпеливо отвечаете на все вопросы вашего нервного автора.

В самом конце хочу сказать спасибо своим родителям. К сожалению, вы никогда не возьмете в руки моих книг, но каждое слово в первую очередь я посвящаю

1

Чон Чонгук – южнокорейский певец, участник бой-бэнда BTS.

2

W24 – корейская музыкальная группа из четырёх участников.

3

Тхэян – южнокорейский певец и танцор, участник бой-бэнда BIGBANG.