Падай на меня

ПРОЛОГ

Падай на меня

Сломленные #3

Хлоя Уолш

Перевод: https://t.me/booksflcns

Этот перевод выполнен на неофициальной, любительской основе. Пожалуйста, относитесь с пониманием к возможным неточностям или вольностям в передаче смысла — это не профессиональная работа.

Эта книга посвящается моим верным читательницам, которые следят за мной в Facebook и Twitter. Я и мечтать не могла о такой замечательной группе девушек. Их поддержка, воодушевление и ожидание новой истории о Кайле и Ли — вот причина, по которой я написала эту книгу. Девочки, эта книга для каждой из вас. Вы важны для меня, и я надеюсь, вы знаете, как сильно я ценю вашу доброту.

Спасибо.

Кэмрин Фрей

28 июня 2013 года

Повернув ключ в замке, я улыбнулась, услышав фальшивый вой Ли, доносившийся из квартиры. Она явно думала, что дома никого нет. Иначе она бы никогда не запела — и слава богу, потому что её умение держать ноту походило на предсмертный вой раненого зверя. Я как можно тише закрыла дверь и прошмыгнула по коридору в его комнату. Беспокоить Ли я не собиралась. Она не должна была знать, что я здесь, и — тем более — почему. Или что я уезжаю из Колорадо. Я не хотела рушить её счастье. Только не сегодня. Она была так взволнована, когда приезжала на прошлой неделе, чтобы рассказать мне о своём плане, и всё, о чём я тогда думала было: «Ну вот, наконец-то». Я знала, что значил для неё этот вечер. Для неё и для Кайла. Сегодня она наконец-то слезет со своего пьедестала, и Кайл станет самым счастливым ублюдком на свете.

В самом начале я не думала, что Кайл когда-либо сможет быть достоин моей лучшей подруги. Его придурошные смены настроения и её наивность сочетались так же плохо, как масло и вода. Но после всего, через что они прошли и что преодолели, я начала понимать: двоих людей более подходящих друг другу просто не существует. Разрывать сердце мне было тяжело — я уезжала. Уезжала от своих старых соседей по квартире… уезжала от него.

Но мне нужно было ехать.

Я сделала слишком много ошибок.

Если бы у меня было одно желание — один день, который я могла бы прожить заново — я вернулась бы в то январское утро. Вернулась бы в то жутко холодное утро и залезла бы под душ к своему парню вместо того, чтобы ответить на его телефон. Если бы я просто дала телефону звонить дальше, я бы ничего не узнала — и могла бы жить в блаженном неведении. Но нет, конечно же, я взяла трубку, и мне разорвали сердце, перевернув весь мой мир. В порыве мести — потому что я из тех девушек, что любят «уравнять счёт» — и от чистого ужаса за Ли, я отняла кое-что у Дерека. И этим разрушила себя.

После того дня, после того, что я сделала, мне было всё равно. Я ничего не чувствовала. Я и сейчас была онемевшая. Я переспала с Майком. Сказала ему, что люблю его. Всё ложь. Всё чёртовы сказки. Он мне был небезразличен, и какое-то время мне казалось, что я могу его полюбить. Я пыталась заставить себя любить Майка, но всё, чего я хотела — это… Дерек. Я знала, что разрушила всё до основания. Я была взрослой девочкой, я не хотела чужого сочувствия. Каждый раз, когда Дерек звонил или писал, меня накрывала такая волна самоненависти и отвращения к себе, что я срывалась на него. Я использовала её слова — её разрушительное признание — чтобы заглушить собственную вину. Но вина всегда возвращалась. Потому что глубоко внутри я знала: он не предавал меня. Не так, как я предала его. Он знал про Майка, но если бы он знал всё…

Приподняв его матрас, я сунула под него письмо, которое написала, и молилась всем сердцем, чтобы правда принесла ему хоть немного утешения. Чтобы он понял, что для меня никогда не было никого, кроме него. Ни тогда. Ни сейчас. Никогда.

Я знала, что я — трусиха, эгоистка и миллион других отвратительных вещей. Но ему нужна была точка. А мне — прощение. Прочитав письмо, он узнает всё.

Я не смогла удержаться — прижала его подушку к груди и вдохнула его запах в последний раз. О боже… хоть я и не заслуживала этого, я тайно надеялась, что он последует за мной. Что он найдёт в себе силы простить меня…

«Это не заставит Кайла любить тебя, Рэйчел. Убив меня, ты лишь добьёшься того, что он будет тебя ненавидеть ещё сильнее».

Сердце ухнуло. Волосы на затылке встали дыбом.

Рэйчел.

Бросив подушку Дерека, я выскочила из комнаты в коридор — мне в уши бился полный ужаса голос Ли:«Убив меня, ты лишь добьёшься того, что он будет тебя ненавидеть ещё сильнее».

Только через мой труп.

Я слишком многое игнорировала. Годы я сидела молча, пока Джимми Беннетт избивал её до полусмерти. Снова и снова. Следы… ожоги… слёзы пятилетней Ли, сидящей, свернувшись клубком, в нашем домике на дереве — лицо такое разбитое, что я едва могла рассмотреть глаза сквозь кровь и отёки — истязали мою память. Внутри меня взревело пламя.

Месть.

Я должна была ей помочь. Остановить эту безумную тварь, которая направляла пистолет на мою лучшую подругу. Дрожащими ногами я бросилась на Рэйчел так сильно, что пистолет вылетел у неё из рук и с грохотом отскочил, прострелив воздух, прежде чем улететь по кафелю кухни. Схватив её за волосы, я врезала её головой в дверь.

— Сука, — прошипела я и ударила снова. — Как ты смеешь? Как, чёрт возьми, ты смеешь направлять это на неё?

Как Кайл и Майк вообще могли когда-либо видеть что-то в этой психопатке — ума не приложу.

— Ты опоздала, — расхохоталась Рэйчел, даже не пытаясь сопротивляться. — У бедненькой принцессы ранка.

Мой взгляд автоматически перешёл туда, куда она указала пальцем — и меня вывело дыхание. В чистом ужасе я смотрела, как испуганные серые глаза Ли медленно закрываются. Рука, прижатая к животу, обмякла и опустилась. Всё её тело накренилось, и она рухнула на колени.

— Ли! — рык, сорвавшийся из моего горла, был звериным.

Её живот… господи… в животе была дырка. Настоящая.

Я резко повернулась

Вцепившись ей в волосы, я потащила её вперёд и всей силой впечатала её виском в дверной косяк. Я не соображала. Я хотела причинить ей столько боли, чтобы она больше никогда не открыла свои мерзкие глаза. Она рухнула на пол — без сознания и неподвижная. Я желала ей смерти. Молилась, чтобы она сделала последний вдох.

Но странный, хлюпающий звук вернул меня к Ли. Я заставила себя открыть глаза и подползла к ней.

— Ли, держись. Я вызову помощь.

— Кэм… — она пыталась говорить, но тёмные сгустки крови хлынули из её рта.

Она умирала.

Боже… я по глазам видела. Никто не кашляет такой кровью. Никто не истекает так чёрно. Она умирала. Эта чокнутая сука всё-таки довела дело до конца. Кровь… я видела только кровь Ли — на её губах, на животе. Кровь была везде. Её запах душил меня.

— Кэм… уходи… Беги, — Ли снова пыталась говорить, а я лишь хотела закрыть ей рот ладонью, чтобы кровь не текла. Кричать: «Замолчи, перестань говорить, прошу». Кровь была на нас, на полу — я не представляла, сколько ещё оставалось внутри неё…

Схватив телефон, я набрала 911.

— Мне нужна скорая и полиция, — процедила я. Я бросила взгляд на тело Рэйчел. — И смирительная рубашка. Тринадцатая улица. Юниверсити Хилл. Быстрее.

Я остановилась, чтобы удержать голос от истерики. Я не хотела, чтобы Ли слышала мой страх — а он уже ползал у меня по горлу.

— Мою подругу подстрелили.

— Хорошо, мисс. Мы уже направляем бригаду. Скажите, видно ли рану через одежду? Где именно ваша подруга ранена?

Я посмотрела на живот Ли и вздрогнула.

— Да. В живот… думаю.

Пожалуйста, не умирай…

Пожалуйста…

— Парамедики уже в пути. Нужно прижать рану, — продолжил оператор. — У вас есть полотенце, которым можно прижать…

Я бросила трубку, чтобы не заорать на идиота. Какое, к чёрту, полотенце? Я только что вошла в квартиру, где стреляют, и должна, значит, магически достать полотенце из задницы?

Придурок.

Стянув куртку, я прижала к её животу. Тёплая липкость тут же залила мои руки. Кровь. Перед глазами всплыло лицо голубоглазой восьминедельной малышки, ищущей маму. А её мама умирала у меня на руках. Господи… как я посмотрю Кайлу в глаза? Позвонить ему? Нет… я должна оставаться спокойной и удерживать кровь внутри её тела.

— Ли, мне нужно прижать рану. Нужно замедлить кровотечение.

Она посмотрела на меня огромными стеклянными глазами, полными ужаса. Я попыталась улыбнуться, чтобы её успокоить, но челюсть была так сжата, что губы едва шевельнулись.

— Тебе нужно уйти… — прохрипела она. — Она может… очнуться…

Стыд ударил в меня, смешавшись с бесконечной волной страха, разрывающей сердце.

— Заткнись, — выдохнула я, прижимая её к себе, как в те давние годы. Я покачивала её в руках так же, как тогда. Она должна была выжить. Это было слишком несправедливо. Все те годы боли. Всё, что она вынесла. Я не могла это вынести. Не могла жить с этим… слёзы подступали, готовые сломать меня.

Сегодня я должна была улетать в Ирландию. Я уезжала — снова оставляя её.

— Господи, хорошо, что я забыла купальник, — солгала я. — Поэтому и приехала. Мы с Майком… собирались в поездку…

Чушь. На самом деле я не видела Майка несколько дней. С того дня, когда я проснулась и перестала себе врать. Когда призналась ему, что всё ещё люблю Дерека — что люблю его с девятнадцати лет.

Я летела в Ирландию одна. Мне нужно было снова найти себя. Но я не знала, выживет ли Ли. Я не хотела, чтобы её последней памятью стала моя очередная измена. Если бы она знала все способы, которыми я разрушила её жизнь… Вина прожигала меня насквозь. Сказать ей правду? Я не могла. Не сейчас. Я просто должна была держать её — удерживать её здесь, удерживать жизнь в её теле.

— Кэм, мне страшно… — прошептала она, дёрнувшись от боли.

Мне тоже…

Страх в её глазах разрывал меня. В тот миг я отдала бы всё, чтобы поменяться с ней местами.

— Даже не смей, — предупредила я. Я была абсолютно серьёзна. Ей было слишком много, что нельзя потерять. Слишком много людей, которых она не должна оставить. — У тебя есть прекрасная малышка, которая зависит от тебя. Думай о Хоуп. Представь её лицо. И держи его в голове. Не теряй фокус.

— Встань.

Моя голова дёрнулась вверх — голос Рэйчел был ядовитым. Эта тварь никак не сдохнет…

— Отойди, Кэмрин. Она должна умереть.

Ли попыталась оттолкнуть меня, но я держала её ещё крепче. Только не сейчас. Не при мне. Где, чёрт возьми, копы?

— Тебе не нужно этого делать, Рэйчел, — выдавила я. Мне было противно с ней разговаривать, но мне нужно было тянуть время.

— Кэм… беги… пожалуйста… — Ли умоляла. — Делай это… иначе она убьёт… нас обеих…

Я покачала головой. Как она вообще могла говорить это, глядя мне в глаза? Я посмотрела на её лицо — и увидела девочку, которой было десять, умоляющую меня убежать вместе. Жизнь, которую она прожила — отец, который ломал её; школьные мучители, измывавшиеся над её бедностью… всё это пожирало меня. Ломало тогда. Ломало ещё сильнее сейчас, когда я знала правду. Я хотела рассказать ей о её матери. Хотела, чтобы она знала то, что я узнала у родителей в январе. Но она бы возненавидела меня за молчание. Ненавидела бы их.

— И кем я буду, если сделаю это? — спросила я. Она дрожала от ужаса. И я тоже. Но оставить её — я не могла.

Вы когда-нибудь чувствовали к другому человеку настолько сильную, чистую, рвущую душу любовь, что готовы положить сердце, тело и жизнь за то, чтобы прекратить его боль? Когда-нибудь были кому-то обязаны всем, что у вас есть? Знали ли когда-нибудь такой секрет о близком человеке, что он буквально выворачивал вас от вины и несправедливости?

Я — да.

Вот так я чувствовала себя с Ли. Мы были связаны глубже, чем просто кровью. Она была моей второй половиной. Моя сестра. Моя лучшая подруга.

И я ни за что не позволю ей умереть.

Осторожно уложив Ли на пол, я медленно опустилась на колени и попыталась говорить мягко:

— Рэйчел… если ты сейчас уйдёшь,

Рука Рэйчел метнулась так быстро, что я не успела даже моргнуть — она схватила меня за хвост.

— Думаешь, мне ещё есть до чего жить?! — выкрикнула она, глядя только на Ли. Я попыталась вырваться, но её хватка была стальной. — У меня больше ничего нет. Она отняла всё!

Схватив меня за шею, она швырнула меня вперёд. Я влетела в холодильник так, что наверняка отпечатала нос на дверце.

Тупая сука. У меня фотосессия в Дублине через неделю…

— До этого не должно было доходить! — взревела Рэйчел. Я пыталась сфокусировать зрение.

— Если бы ты ушла, когда я сказала… прощай, Делия.

— Нет! — завизжала я. Порыв отчаянной ярости выстрелил через моё тело, заставив меня броситься к безжизненной Ли, лежащей на полу.

Был звук.

Боль.

Тишина.

Жар обжёг мой разум… прошил тело.

Всё остановилось.

Сердце.

Мысли.

Движение.

Свет и тепло залили душу.

Я закрыла свои голубые глаза — и подумала о его зелёных.

ГЛАВА 1

Застрявший в прошлом

Наши дни

Дерек

Я знал, куда иду, и знал, что это чертовски плохая идея. Прошли месяцы. Мне нужно было двигаться дальше. Нужно было начать жить.

Мне нужна была лоботомия.

Её надгробие уже установили. Оно стояло передо мной — постоянное напоминание о том, кто лежит под землёй.

Покойся с миром

Кэмрин Луиза Фрей

10/06/1990 — 28/06/2013

Милость Божья не ослабеет.

Как и сила любви,

которой мы любим друг друга.

Она хранится в глубинах наших сердец,

пока не встретимся вновь.

Прошло сто семьдесят семь дней с того момента, как она покинула меня, и сто пять — с того момента, как она покинула этот мир. Хотя она не уходила. Её украли — просто вырвали у меня. Сначала Майк. Потом Рэйчел.

Я наклонился и провёл рукой по её надгробию — как делал каждый день — и положил на её могилу букет лилий.

— С днём рождения, детка.

Кайл не знал, что я прихожу сюда ежедневно. Сейчас я жил один, так что скрывать свою хрень было проще. Как только Ли выписали из больницы, он забрал её и их дочь в свой отель в Боулдере, пока искал им постоянное жильё.

Он заглядывал почти каждый день — вероятно, из-за того, как он перепугался тем утром, когда вошёл в мою комнату и увидел, как я принимаю таблетки, прописанные после стрельбы.

Я был в дичайшем похмелье и держал в руках бутылку снотворного — так что я не винил его за то, что он сделал выводы. Он подумал, что я собираюсь покончить с собой, и, честно говоря, я до сих пор не уверен, что тогда намеревался сделать.

У меня тогда в голове была каша. Накануне я напился в каком-то захудалом баре и привёл домой девушку — первую после того, как она ушла от меня. И каждую секунду, пока я был внутри неё, я думал о Кэмрин. Что было неправильно и больно сразу на тысячу уровней.

Я помнил только, что утром чувствовал себя дерьмом и был отвратительно разочарован собой за то, что использовал ту девушку. Хотя это меня не остановило. Я никак не мог перестать жить вот так.

— Привет.

Звук её мягкого, знакомого южного акцента обвил моё сердце, как тёплое одеяло. Я повернулся и увидел, как моя бывшая соседка по комнате, кудрявая, идёт ко мне, толкая коляску.

Мне нравился голос Ли. Он был нежный, тёплый. Напоминал мне растопленное масло и Кэмрин.

Я надеялся, что не встречу её сегодня. Я знал, что она переживает за меня, и не хотел добавлять ей проблем. У неё и так полно своего — особенно с её родителями.

— Привет, айс, — пробормотал я, сунув руки в карманы джинсов.

Ли думала, что я называю её «ледяной королевой» из-за того, какой странной и закрытой она была, когда только сюда переехала. Но на самом деле «лёд» — это Кайл. Холодный и твёрдый как камень. Он был почти непрошибаем, пока Ли не появилась и не растопила его. Чёрт, она превратила его в лужу у своих ног. Кайл называл её принцессой, но на деле она была его чёртовой королевой — и он защищал её так, словно их жизнь была шахматной партией.

Я видел, как он изменился в ту самую секунду, когда впервые увидел её на нашей кухне. Его стойка изменилась, всё тело перешло в режим тревоги, и, если бы мы были животными, он бы просто подошёл и пометил территорию. Хотя… в сущности, он именно это и сделал. Ублюдок чуть не лишил её девственности прямо на кухне…

Да, я стоял рядом с Кайлом Картером в тот вечер, когда его мир изменился. Его с тех пор переклинило. Я узнал симптомы — со мной было то же самое с Кэм…

Она вошла в мою жизнь, когда мне было восемнадцать, и выбила воздух из лёгких, землю из-под ног. Она оставила на мне след, который никто и никогда не сможет повторить — и который никогда не исчезнет. Точнее, два следа. Один — на сердце. Второй — на заднице.

Чёртова игра в покер…

Когда Ли подошла ко мне, она была немного запыхавшаяся. Лоб покрыт потом. У меня сжались все мышцы.

— Скажи, что ты не шла сюда пешком.

— Пожалуйста, не начинай, Дерек. — Она опустила взгляд, и я почувствовал себя придурком. — Ты единственный, кто не относится ко мне как к стеклянной кукле. Единственный друг, который видит во мне всё ту же Ли.

Да, я был придурок. Я повысил голос, прекрасно зная, как это на неё влияет. Но, чёрт, она всего три недели как вышла из больницы. Я прекрасно помнил, насколько она была больна — насколько близко к смерти. Да, тело может быстро восстановиться, но ей не то что ходить — ей спускаться по лестнице ещё рано. А она прошла тридцать минут пешком до кладбища. Да у девчонки желание умереть. Кайл взбесится.

Мы недолго смотрели друг другу в глаза, пока между нами не возникла

«Прикрой меня — я прикрою тебя», умоляли её глаза.

Я едва заметно кивнул.

«Я прикрою твою спину, айс.»

— Красивые цветы, — мягко сказала Ли. — Любимые Кэм. Ей сегодня было бы двадцать три.

Я знаю.

Я хотел закричать это. Её день рождения — не то, что можно забыть. Я отмечал последние четыре вместе с ней. Три — как её чёртов парень.

Первый курс я провёл, пытаясь добиться Кэмрин Фрей, и наконец добился в ночь её двадцатилетия. Точнее — мою задницу она добилась.

Я проиграл спор в покер и получил татуировку — мать её — пингвина на ягодице. Кэм выбрала рисунок — таковы были условия спора. Я тогда был в ярости, что теперь у меня на заднице пингвин, но закончить ночь с Кэмрин Фрей, голой в моей постели, — это всё перекрывало.

Я был сломан с первого дня, когда она вошла в дом Кайла. Чёрт, у меня до сих пор живот сжимался при воспоминании. Я никогда не видел таких ног… длинных, стройных, идеальных.

Я заявил о ней права, как только она поднялась в свою комнату с розовым чемоданом. Нечего было давать Кайлу шанс, хотя он и не смотрел на неё. До сих пор считаю это безумием. Он был бабником, но на Кэм не смотрел. Ну… он залип на её грудь в то утро, когда она голая вылетела из ванной, орущая, что паук пытается её убить, но я его не виню. Мне тоже пришлось принять ледяной душ после такого представления.

— Тебя опять не преследовали репортёры по дороге? — спросил я, сменив тему, пока мой мозг не вскипел. — Они вроде перестали караулить возле дома.

Наконец-то можно было выйти утром и не увидеть стаю шакалов под дверью.

Первые недели после ареста Рэйчел меня тоже доставали, но Кайла с Ли — травили настоящим адом. Ли защищали в больнице, но Кайл не мог сделать ни шагу без камеры перед лицом.

Ему пришлось выложить целое состояние юристам, чтобы лицо его дочери не попало в новости. Но защитить их личную жизнь не удавалось. История была слишком громкой. За последние четыре месяца я узнал о своём лучшем друге больше, чем за предыдущие четыре с половиной года дружбы.

Каждая деталь их жизни оказалась в прессе. Теперь весь мир знал о его связи с Рэйчел Грейсон и об извращённой сделке, в которую она втянула его.

Я лично считал всё это бредом с самого начала, но Кайл был слеп от вины. Каждый грязный момент их двухлетнего романа — и выкидыш Ли — стал достоянием общественности.

Газеты лепили образ: сирота-трудный подросток, внезапно получивший власть благодаря тайному миллионеру-деду, окружённый охотницами за деньгами, но потерявший сердце ради южанки с пустым кошельком.

Чёртов бред…

Никто не писал о том, каким он был человеком, о том, как он относился к друзьям, о том, что он сам добивался Ли. Никто не упомянул, что она работала у него уборщицей несколько месяцев, не зная, что он богат. Я был там. Я жил в том доме и видел, как их химия стала дружбой, а потом — любовью. Я видел всё.

И меня бесило, что их жизнь —нашажизнь — разобрана по косточкам чужими руками.

Особенно одна газета — у неё был информатор.

В прошлом месяце, когда всё наконец начало стихать, они откопали события той самой вечеринки в октябре. Кайла выставили агрессивным и обвинили в том, что он поднимал руку на Ли.

Чушь. Да, у него вспыльчивость уровня льва, но он в жизни бы не тронул женщину. Особенно Ли.

Кайл бы разорвал весь мир, если бы кто-то хоть волосок у неё тронул.

Я был уверен — крыса это Диксон Джонс. Он всегда терпеть не мог Кайла. Он пытался подкатить к Ли, когда она приехала, а она выбрала Кайла.

Ну и деньги — хорошие суммы платили за информацию.

Несколько приёмных семей Кайла тоже вылезли с рассказами о том, каким он был «сложным ребёнком».

Все имели мнение. И во всех газетах они назывались «сломанные влюблённые».

— Нет, но они всё ещё приходят в отель, — проворчала Ли. — Уже не так часто, но некоторые прорываются. Им больше всего нужен Кайл. Видимо, он хорошо смотрится на первой полосе.

Она покачала головой.

— Я не понимаю, что они ещё ищут. Вся эта история и так часть общественного досье. Настоящий живой кошмар…

— Я правда не понимаю, зачем я тут, Ли, — признался я, пожав плечами. — Или почему продолжаю приходить.

— А я понимаю, — тихо сказала она, поглаживая меня по руке. — Ты любишь её. И просто потому, что человек умирает, любовь к нему не превращается в прошедшее время. У эмоций нет каких-то встроенных сигналов, чтобы сообщить, что кто-то ушёл. У сердца свой навигатор. И он всё равно приводит нас туда, где наша любовь. Даже если логике на это плевать.

Чёрт.

— Тебе бы быть психологом, — пробормотал я, убирая волосы с глаз.

Я раньше коротко стриг свои чёрные волосы, но с тех пор, как Кэм умерла, забил на всё. Не видел смысла в уходе за собой, кроме обязательного: проснуться, посрать, побриться, принять душ. Больше нахрен ничего.

Пятнадцать недель… Иногда казалось, что всё произошло вчера. Иногда — что прошли годы. Боль была прежней. Это было единственное, что не менялось.

Ли улыбнулась — вымученно.

— Я не психолог, Дерек. Просто женщина с большим опытом разбитого сердца. Навигатор моего сердца вообще едет куда попало.

Крошечная копия Кайла заплакала, и Ли подняла Хоуп из коляски.

Хоуп была прекрасной. Даже я это признавал. Голос — как у футбольного тренера, но мордашка — живая, милая.

Мне «повезло» присутствовать при её рождении в мае — точнее, при её рождении на заднем сиденье машины Кайла.

Ли рожает, Кайл сидит между её ног и ловит ребёнка — такого мне зрение никогда не простит.

А её крики… Моим ушам тоже досталось, спасибо.

Я до сих пор молюсь, чтобы он сменил эту чёртову машину и перестал ездить на своей «родильной Мерседес». Я больше не мог смотреть на мерсы нормально. Или на вагины.

— Что случилось, малышка? — пропела Ли, укачивая Хоуп.

— Как ты сбежала от охраны? — пошутил я, пытаясь разрядить

Ли ухмыльнулась. — Я заперла его в ванной. Повернулась к Хоуп: — Правда, милая? Мамочка заперла твоего бедного папочку в ванной.

— Неплохо, — рассмеялся я.

Ли сделала из моего горячего, вспыльчивого лучшего друга — мягкую плюшку.

Он был подкаблучником — и правильно делал.

После того, как он с ней обращался в начале — врал, изменял и вел себя как придурок — я удивлён, что она ему простила.

Но у неё было доброе сердце. И оно принадлежало ему. На пальце — огромный грёбаный бриллиант, подтверждение.

Да, он был ещё тот пафосный мудак.

Ли тяжело вздохнула.

— Клянусь, Дерек, иногда я чувствую, будто тону. Всё вверх дном. Я напугана. Мы должны быть осторожны, и Кайл сходит с ума, если я отхожу от него дальше чем на шаг. Я принимаю душ — он там. Я, чёрт возьми, в туалет захожу — он за дверью, кричит: «сдай анализ, принцесса» или «не запирайся, детка». — Она прикусила губу, явно обдумывая очередной план, в который мне не хотелось ввязываться. — Я понимаю, почему он так защищает меня, конечно, понимаю. Но я за него переживаю. Может, поговоришь с ним? Скажешь, чтобы он немного расслабился? Я боюсь, что он себя загонит.

Я приподнял бровь: «Ты серьёзно?».

— И ты думаешь, он меня послушает?

Ли хихикнула.

— Нет. Он упрям как мул.

Это точно. Я знал его с подросткового возраста. Он всегда делал то, что хотел.

Если он считал, что прав — его никто не мог переубедить. Никто, кроме стоящей передо мной женщины с его ребёнком на руках.

— Он такой, какой он есть, Ли. — Я ткнул Хоуп в животик и получил широкую беззубую улыбку. — Ему нужно всё контролировать. Это его способ выживания. Жизнь сбила его с ног, когда он был ребёнком, и он просто снова встал и продолжил бить в ответ. Намерения у него хорошие. А вот исполнение… нужно дорабатывать. Да, у него теперь куча денег, но внутри он всё равно пацан с улицы. Такое детство не делает из людей мягких зайчиков.

— Меня беспокоит не его прошлое, — тихо сказала она. — Я люблю его сильнее именноиз-затого, через что он прошёл. Меня пугает другое. Я слишком привязалась к тому, что он рядом. Когда его нет — я разваливаюсь. Яслишкомзависима от него, Дерек. Некоторые ночи я не могу лечь спать, пока он не придёт домой. А даже когда он дома — он просто внизу работает — но я всё равно по нему скучаю. Я хочу его постоянно. Я скучаю по нему прямо сейчас. Это ненормально, да? Женщина не должна настолько зависеть от мужчины?

Я ухмыльнулся её растерянному виду. Бедная девчонка была наивной.

— Это не зависимость, милая. — Я постучал пальцем по своей голове. — Это любовь. Эта штука — сумасшедшая сука. Мозги выносит.

Она задумалась, потом улыбнулась:

— Ну и кто теперь психолог?

— Очень смешно. — Я фыркнул. — Он всё ещё мучает тебя со своей идеей семейки Брейди? «Полюби свою мамочку»?

Я едва сдержал улыбку, когда Ли зарычала.

— Да! — выплюнула она. — Он как пёс с костью. И в данном случае ему нужно держать эту кость подальше от своей суки.

— Ты сейчас назвала себя сучкой Кайла? — спросил я, не скрывая ухмылку.

— Я образно! — покраснела она. — В смысле… Ох, неважно. То есть ты с ним согласен?

— Что ты должна помириться с мамой?

Ли кивнула.

— Нет, — сказал я. — Думаю, что это самое тупое, что он сделал за последние месяцы.

Я уже говорил Кайлу это. Но идиот не отступал. Я был на стороне Ли.

Трейси провела с Джимми Беннеттом один год. Ли — восемнадцать. Очевидно, у кого больше травм.

— Это твоё решение, айс. Никто не вправе винить тебя за осторожность.

— Это больше, чем осторожность, Дерек. — Она поцеловала Хоуп в макушку. — Я её ненавижу, — призналась она. — И знаю, что это ужасно, потому что она спасла мне жизнь, отдав свою почку. Но каждый раз, когда я смотрю на Хоуп… — Ли зажала губу зубами, потрясённая и отвращённая. — Каждый раз, когда я смотрю в глаза своей дочери, я вспоминаю, что сделала Трейси, и меня переполняет гнев. Я чувствую предательство. И что меня бросили.

— Я не виню тебя за это, — пробормотал я.

Она несла на себе самую тяжёлую ношу из всех нас.

В неё стреляли дважды. Она была в коме неделями. Проснулась — и узнала, что её лучшая подруга мертва.

Хуже того — что мать, которую она считала мёртвой, жива и хочет строить «счастливую семью».

А её тупой, влюблённый жених — обеими руками «за».

Ли держалась. А Кайл на неё давил.

Я предупреждал его не раз, чем это закончится.

Удивительно, что она вообще не убежала из Боулдера. Я бы убежал.

Тут все вокруг были чертовски сломанные.

— Ты понимаешь, что я чувствую, — тихо сказала она. — Когда мир рушится под ногами. Когда тебя предают… и все ждут, что ты простишь и забудешь, потому что кто-то совершил героический поступок, на который у него не было выбора.

— Как думаешь, это когда-нибудь пройдёт? — спросил я, зная, что она поймёт, о чём я.

Ли покачала головой.

— Думаю, со временем станет легче, — сказала она. — Можно будет с этим жить. Но нет… Думаю, скучать по Кэм мы будем всегда.

ГЛАВА 2

Мистер Картер

Кайл

— Как быстро мы можем это провернуть? — спросил я Келси Мэйфилд, моего адвоката, пока мы стояли перед домом в стиле ранчо с деревянным каркасом на Саут-Пик-Роуд.

Место было потрясающим, хорошо скрытым от дороги и с охраной круче, чем у Форт-Нокса. Просто охрененно идеально. Я благодарил свои счастливые звёзды за то, что хозяин — какой-то высоколётный корпоративный павиан с тягой к игровым автоматам — нуждался в быстрой продаже. Когда речь шла о безопасности моих девочек, совесть я не спрашивал. Его убытки и тупость — моя выгода. Их защита была для меня превыше всего.

— Это должно быть раньше, — проворчал я, раздражённо. Ли была дома уже три недели, и я хотел вытащить её из той гостиницы. Поскольку она всё ещё отказывалась переступать порог нашего дома на Тридцатой улице — и, черт возьми, я её понимал — я решил сделать ей запоздалый подарок ко дню рождения. Дом. Тот самый, что передо мной. Я считал, что он ей понравится. Он чем-то напоминал её. Красивая и нетронутая внешним миром, с лёгкой тоской в воздухе…

Кроме того, это было бы хорошим шагом для нас обоих. После трёх недель в гостиничном номере с пяти-с-половиной-месячным ребёнком я уже начинал сходить с ума. Не говоря уже о том, что мне нужно было знать, что она в безопасности, где-то подальше от города и всего этого дерьма. Ей нужно было прийти в себя, а мне — покой, чтобы не переживать, что её преследуют журналисты каждый грёбаный раз, когда она выходит из номера. Она и так пережила слишком много, и я ни за что не позволил бы случиться чему-то ещё.

Ли Беннет разрушила меня в тот самый момент, когда вошла ко мне — вся в бёдрах и кудрях, — и продолжала разрушать меня каждый день. Разрушать и сводить с ума. Проведя со мной чуть меньше двух лет, Ли имела на теле больше шрамов и ран, чем в тот день, когда я впервые её встретил. Я подводил её больше раз, чем мог вспомнить, а она всё равно оставалась рядом. Тот пятничный день, три недели назад, когда врачи наконец разрешили мне забрать её домой после двенадцати недель в больнице, был одним из лучших в моей жизни. Это был день, когда Ли Беннет наконец согласилась выйти за меня. После месяцев просьб — и отказов — она сказала «да». В тот день я пообещал ей, что больше никогда её не подведу. В тот день я дал обещание и себе. Я поклялся, что никогда её не отпущу — не после того, как едва не потерял её.

Дважды.

В прошлое Рождество я почти потерял её, когда она потеряла одного из наших близнецов. Это чуть не убило её. Но второй раз был куда хуже. Ли стала целью сумасшедшей женщины, решившей убить её ради того, чтобы добраться до меня. Я часто думал, как Ли вообще может оставаться со мной. Она ни разу — ни грёбаного одного раза с тех пор, как открыла глаза в той больничной палате — не обвинила меня в том, что с ней случилось. Я не понимал эту девочку. Рэйчел Грейсон убила её лучшую подругу Кэм. Она едва не лишила мою дочь матери. А меня? Рэйчел едва не отняла у меня весь мой мир. Ли выстрелили в живот и почку в июне, и это было чёртовым чудом, что она выжила.

Мы оба знали, что виноват я. Я знал, что у Рэйчел проблемы. Я видел предупреждающие признаки и игнорировал каждый из них до того момента, пока не стало слишком поздно. Но всё, что Ли сделала после того, как пришла в сознание, — это смотрела на меня своими большими, доверчивыми серыми глазами и благодарила за то, что я был хорошим отцом для Хоуп. Если бы она видела, как я себя вёл после выстрела, сомневаюсь, что благодарила бы. Мое поведение было отвратительным. Дни после нападения были первыми в моей жизни, когда я действительно потерял надежду. По-настоящему перестал хотеть жить. Понадобилось вмешательство моей острой на язык управляющей отеля, Линды, чтобы напомнить мне, кто я, и что я не сдаюсь ни при каких обстоятельствах, какими бы мрачными они ни казались.

Конечно, Линда была права — она обычно была права — и наша жизнь постепенно возвращалась в норму. Я изо всех сил старался не душить Ли своей опекой, но мне было чертовски тяжело отпускать её куда-то одну. Она была хрупкой и уязвимой, и, чёрт побери, эта девочка была для меня слишком важна. Будь моя воля, я бы запер её где-нибудь, где никто и пальцем бы её не тронул. Я понимал, что ей нужна независимость — её собственная жизнь, — но давление в моей груди поднималось каждый раз, когда она уходила без меня. Хотя, если честно, я всегда знал, где её искать.

На кладбище.

Это было единственное место, куда Ли ходила без меня, и мне было чертовски стыдно, что я не мог возить её туда так часто, как ей было нужно. Потому что для Ли это была необходимость — утешение.

Меня всё ещё бесило всё, что произошло вчера в ванной. Мне нужно было встретиться с нашим адвокатом, чтобы обсудить новое письмо от Рэйчел, и я взбесился, когда Ли сказала, что хочет сходить к Кэм одна. Она всё равно пошла — и заперла меня в ванной, чтобы я не помешал. На целых два грёбаных часа. Когда я наконец вскрыл замок и добрался до офиса юриста, Дерек написал мне, где она и почему. И я почувствовал себя последним куском дерьма за то, что не вспомнил дату. 6 октября — день рождения Кэм. Я видел отчаяние в глазах Ли, слышал его в её голосе, когда она умоляла меня отпустить её, — а я не слушал…

Лично я не понимал, как она может сидеть там часами и болтать с куском мрамора. Я скучал по Кэм, думал о ней каждый день, но я знал, что её больше нет. Знал, что она не лежит под этой землёй и не слышит моих слов.

Я попрощался с ней, когда откинул тот простынь и увидел её безжизненное тело. Я молился за неё, плакал, а потом закрыл это в себе и пошёл дальше. Не потому что мне было плевать. Я чертовски любил её. Я переживал и скорбел, как все остальные — может, иначе, но скорбел. Просто я принял, что смерть — это смерть. Это конец. Где бы сейчас ни была Кэм, там нет ни связи, ни Wi-Fi. Она нас не слышит, и я ничего не могу изменить. Возможно, это жестокий взгляд на вещи, но он мой. Я потерял маму из-за самоубийства, когда мне было три, и провёл достаточно детства,

Я полностью осознавал, что веду себя как собственнический придурок. Нет смысла отрицать правду, но всё это рождалось из любви и страха. Если бы Ли сидела у моей койки неделями, не зная, выживу я или нет, думаю, она была бы куда терпимее к моей защитной манере. Я видел, как она мучается, заново обучая своё тело тому, что раньше давалось легко, — и это разрывало мне сердце.

Меня до смерти пугала мысль, что через несколько лет ей может понадобиться ещё одна пересадка. Врачи предупредили, что средний срок службы донорской почки — десять-двенадцать лет. Но он также сказал — после того, как я сорвался у него в кабинете, — что некоторые служат всю жизнь получателя.

Поскольку Трейси — биологическая мать Ли, её шансы лучше, чем у большинства. Врач сказал, что живые доноры — лучшие, потому что почка полностью здорова, а кровные родственники — ещё лучше, потому что ткани совпадают, или что-то в этом духе. Всё, что я знал: Ли выздоравливает, приходит в себя, а я живу в постоянной тревоге, ожидая следующего удара…

— Скажи ему, что получит дополнительные двадцать тысяч, если съедет до конца месяца.

Келси уставилась на меня.

— Но… сегодня седьмое, сэр?

Я ухмыльнулся, развернулся и направился к машине.

— Ладно, пятьдесят, — бросил я, махнув рукой. — Просто засели меня в этот дом как можно быстрее, Келси.

Проезд от Саут-Пик-Роуд до Юниверсити-Хилл занимал двадцать минут, и не прошло и десяти, как мой телефон зазвонил.

— Келси, — сказал я, поднося трубку к уху. — Скажи, что у тебя хорошие новости.

— Да, мистер Картер, — услышал я её голос на другом конце. — Я предложила двадцать. Он согласился. Ключи будут у вас двадцать пятого.

Я облегчённо выдохнул.

Слава грёбаному богу.

— Отлично. Спасибо, Келси, я твой должник, — сказал я и отключился. Маленькая Келси точно получит премию, это уж наверняка. Девчонка была нервной, как пугливый жеребёнок, но работала она чертовски хорошо.

Подъехав к подъездной дорожке своего старого дома, я заглушил двигатель и поднялся по ступенькам. Каждый раз, когда я сюда приходил, у меня начинала болеть голова. Отгоняя прочь все дерьмовые картинки, которые лезли в сознание, я повернул дверную ручку.

— Дерек, — позвал я, заходя внутрь. Господи, хорошо, что Ли не могла справиться с возвращением сюда. Дерек жил, как свинья. — Дерек, — крикнул я громче, проходя через завалы.

Какой же тут свинарник.

Перешагивая через груды грязного белья и пустых пивных банок, я дошёл до чайника. Включив его, занялся тем, что помыл пару кружек, потом достал из холодильника молоко. Открыл канистру — и быстро закрыл. Эту самую канистру, кажется, я покупал ещё когда съезжал отсюда, вместе с продуктами, когда понял, что мой тупой лучший друг вообще не кормит себя. Господи.

С двумя кружками чёрного кофе я пошёл по коридору в комнату Дерека. Открыв дверь, я заглянул внутрь и покачал головой от отвращения.

— Поднимай свою задницу, придурок, — прорычал я. — Семь вечера.

Дерек шевельнулся, лежа лицом вниз.

— Отвали, Кайл, — пробормотал он, накидывая подушку себе на голову.

— Сейчас я тебе «отвали» дам, — пробурчал я. Я перепробовал всё за эти недели. Разговоры — не помогали. Уговоры — тем более. Оставалось только действие. Поставив кружки на пол, я прошёл в ванную, набрал кувшин воды и вернулся, плеснув ему это на тупую башку. Блондинка, растянувшаяся рядом с ним, взвизгнула и вскочила с кровати.

— О боже, — завизжала она, с голыми сиськами и без капли стыда между ног. Она сверкнула на меня взглядом, потом в её глазах появился хищный блеск. — Отвернись, красавчик, если не хочешь присоединиться?

Я фыркнул отвращённо.

— Заверни свою задницу, блонди, и выйди нахрен из моего дома. Сейчас.

— Прости, дорогая, — пробормотал Дерек, медленно садясь. — Пижамная вечеринка окончена. Папочка дома.

— Попрощайся с подружкой, — рыкнул я, разворачиваясь. — И прими, чёрт побери, душ.

— Чего ты лезешь и всё мне обрубаешь? — проворчал Дерек, заходя на кухню минут через десять, в одном полотенце. — Нехорошо, Кайл. Очень нехорошо.

Мне пришлось собрать всю выдержку, чтобы не вскочить и не врезать ему — и напомнить себе, что Дерек сейчас не в себе. В памяти тут же всплыло, как я нашёл его пару недель назад — постоянное напоминание, что он проваливается куда глубже, чем кажется.

Первую его «ночную гостью» — голую в моей грёбаной кухне — я встретил за пять дней до того, как Ли должна была вернуться домой, пока Хоуп спала наверху.

Я спустился за утренним кормлением для Хоуп, в одних боксёрах — и был «поприветствован» большегрубой брюнеткой с грязным ртом. Мягко говоря, я сорвался, вышвырнул её к чёрту и влетел к нему в комнату — и едва не задохнулся от страха…

В комнате воняло виски и сексом. Он сидел на краю кровати, только что из душа, с полотенцем на талии.

— Она ушла? — спросил Дерек. Я не мог ответить — у меня сердце перестало биться, когда я увидел, что он держит в руке.

— Что ты делаешь, Дерек? — выдавил я, хотя лёгкие будто разрывались.

— Я устал, Кайл, — пробормотал он, всё ещё пьяный с вечера — если он вообще ложился. — Моя башка заела на повтор. Одни и те же сцены, снова и снова, пока я не сходил с ума. А потом я даже радовался этому. Иногда я хочу упасть в эту чёрную дыру в голове. Упасть и остаться там, в темноте. В темноте проще. — Он засмеялся, но смех был фальшивым. — Я трахал её и видел Кэм. Насколько же я поехавший? Представлять себя с мёртвой девушкой, которая даже не хотела меня, когда была жива…

— Нет, — выдохнул я, опускаясь рядом и вырывая у него бутылку с таблетками — я даже не знал, что их ему выписали. — Ты не падаешь

Дерек опустился вперёд, локти на коленях, лицо в ладонях.

— Это не я. Я так не обращаюсь с женщинами… Я не знаю, кто я теперь. Вообще ни черта не знаю. Я потерял работу. Я в полной жопе… Прости, чувак. Я знаю, ты не хочешь, чтобы Хоуп была рядом со мной, когда я в таком состоянии. Да и я сам не хочу.

— Прекрати. Ты знаешь, что Хоуп тебя любит. Ты офигенный с ней… Почему это звучит так, будто ты прощаешься? — я спросил, напуганный до чёртиков. Я никогда не был в такой ситуации — тем более с человеком, за которого отдал бы руку.

Он промолчал, и это молчание грызло меня изнутри.

— Слушай, Дерек, я знаю, это дерьмо. Я не хочу чувствовать то, что чувствуешь ты. Она вырвала тебе сердце, когда свалила с Майком, и ты говорил, что окей, но видно, что нет. Это нормально — злиться, быть разбитым. Если бы Ли провернула такое со мной и умерла, прежде чем я получил ответы, я бы вообще не функционировал. Но ты должен пройти через это, чувак. Я рядом. Запомни это. Я тут.

С того утра я пробовал всё, чтобы вывести его. Ничего не работало. Хоть он стал выглядеть более-менее живым и даже пахнуть лучше, терпение у меня кончалось — этот чужак ходил в теле моего лучшего друга.

— Ты идиот, Дерек. Эта телка была жуткая. Я за километр чуял от неё венерички.

— Меня называли и хуже, — пробурчал он, плюхаясь рядом. — И в отличие от тебя, придурок, я всегда пользуюсь защитой. Так что ты пришёл по делу или просто решил наехать на мой вкус в женщинах и лекцию прочитать о контрацепции?

— Сколько ты вчера выпил? — спросил я, игнорируя его сарказм. Меня будто заперли в каком-то кривом мире.

Последние четыре месяца я вкладывал всё время и силы в то, чтобы Ли встала на ноги и выбралась из той больницы. И теперь, когда она дома, у Дерека крыша съехала. Я знал, что ему больно. Знал и когда Ли была в коме — он держался ради меня, хотя у него всё рушилось. Я слишком нагружал его. Когда мне нужна была помощь с Хоуп или с делами, я звал его — и он тянул всё, без условия, без «нет». Он держал слишком много. И рано или поздно кто угодно бы треснул.

Он не ответил, но того, как его глаза дёрнулись от моего громкого голоса, было достаточно.

— Чёрт, чувак, ты должен остановиться. Ты себя в могилу загонишь.

Он посмотрел мёртвым взглядом:

— И что? Мне-то какое дело?

— Не смей, — рявкнул я. — Не смей такое говорить. Не после Кэм…

— Не говори мне о ней, — выкрикнул он, вскакивая. — Я справляюсь по-своему.

В этом и была проблема. Он вообще не справлялся. Закрылся. Шок и адреналин держали его первые недели после стрельбы, но потом всё сорвалось. Теперь он отказался говорить о Кэм. По крайней мере со мной.

— Тебе всё равно придётся говорить о ней. Лучше раньше, чем позже.

— Лучше никогда, — огрызнулся он.

Ладно. Меняем тактику…

— Я купил дом на Саут-Пик-Роуд, — сообщил я, наблюдая, хоть какую-то реакцию. Ничего, кроме лёгкого раздувания ноздрей. — Тот, что я тебе показывал, с квартирой в подвале. Получу ключи через пару недель. Хочу, чтобы ты поехал с нами. Тебе нужно выбраться из этого дома.

Он скрестил руки, глядя на меня в упор.

— Нет, спасибо.

— Это нездорово, чувак, — сказал я. — Жить здесь после того, что…

— Я сказал, что не съеду, Кайл, — заорал он. — Не хочу. Так что либо смирись, либо вышвырни меня.

Я тяжело выдохнул.

— Ты же знаешь, что я не выкину тебя, идиот.

— Тогда оставь это.

— Ладно, — прошипел я, поднимаясь и выходя из кухни. Это никуда не вело, а мне нужно было в отель. Ли нервничала, когда оставалась одна надолго, а я отсутствовал уже несколько часов. На улице темнело, она наверняка переживала. Я никогда не оставлял её одну. Это первый раз за двадцать два дня, что она дома. Чёрт. Мне нужно нанять кого-то, чтобы присматривать за ней, когда я не могу быть рядом. Нам обоим нужен покой.

— Ты поговорил с Ли о встрече с её матерью? — я просил Дерека осторожно поднимать эту тему при каждом удобном случае. Надеялся, что он заставит её задуматься…

— Этого не будет, Кайл, — сказал Дерек с тяжелым выдохом. — Смирись.

— Будет, — рявкнул я. — Им нужно поговорить. Это должно случиться. Я не могу просто сидеть и ничего не делать.

— В этом твоя проблема, Кайл, — огрызнулся Дерек. — Чтобы помочь человеку, не всегда нужно что-то делать. Иногда помогает просто слушать. А иногда — слышать, что он тебе говорит.

— Да ладно, — отмахнулся я, указав на бардак вокруг. — Слушать ничего тут не исправит. Приведи этот срач в порядок.

— Конечно, папочка.

— Копай глубже, Дерек, — сказал я, когда дошёл до двери. — И копай, пока не найдёшь себя. Я знаю, ты там. Не дай этому дерьму победить. Сражайся, чувак.

ГЛАВА 3

Нервный срыв

Ли

Где он?

Его не было уже несколько часов.

Я мерила шагами комнату — наш временный дом в свадебном люксе отеля «Хендерсон». Тревога разъедала желудок. Мне не нравилось это чувство, но иначе сейчас и быть не могло. Я проверила Хоуп… потом проверила ещё раз. Она спокойно спала в кроватке — уже примерно полчаса, и я знала, что она проспит до утра. Мне повезло — моя малышка спала всю ночь с восьми недель.

Я снова выглянула в окно. На улице темнело. Я ненавидела темноту. Никогда не знаешь, что скрывается в тенях — или кто.

Схватив телефон, я включила его и набрала его номер.

— Привет, это Кайл. Оставьте сообщение.

— Кайл… — прошептала я в трубку. — Пожалуйста, позвони мне, когда услышишь.

Я быстро выключила телефон. Нужно взять себя в руки. Нужно избавиться от этих нервов. Они разрушали мою жизнь. Днём я была

Я не могла включить телевизор — там было моё лицо. Не могла включить телефон — родители терроризировали меня звонками. Всё, что я могла — сидеть в этой чёртовой комнате и смотреть на стены, пока мозг снова и снова прокручивал самые страшные воспоминания.

Твоя мать жива.

Эти слова преследовали меня с той секунды, как я открыла глаза и увидела его голубые глаза возле больничной койки.

— Она очень хорошая женщина, — сказал тогда Кайл. Но я не могла с ним согласиться.

Я была благодарна за почку, и мне невероятно повезло, что пересадка сработала сразу. Девочке через палату требовался ещё и диализ после операции. Тип почечной недостаточности, который случился у меня, называлсяострым повреждением почек (ОПП). Оно произошло из-за того, что они отказали после ранения от пули Рэйчел.

Моё тело тогда просто выключилось — работало меньше чем на одиннадцать процентов. Я умирала. Я бы умерла, если бы моя мать не объявилась и не спасла меня. И хотя мою левую почку — ту, в которую попала пуля — удалили и заменили почкой Трейси, доктор Майклс надеялся, что правая однажды восстановится. Я не позволяла себе верить. Боялась.

Я знала: я обязана Трейси жизнью. Но благодарность не стирала двадцать лет. Не стирала пустоту. Не стирала шрамы.

Двадцать лет без единого воспоминания о женщине, называющей себя моей матерью.

Единственная мама, которую я знала — та, к которой я молилась в детстве, чтобы она забрала меня во сне, потому что быть ангелом рядом с ней казалось лучше, чем жить побитой дочерью своего отца. Мама, которой я посылала немые мольбы каждый раз, когда отец поднимал руку на меня. Мама, смерть которой я всю жизнь считала своей виной.

И всё — ложь.

Самое ужасное было то, что Кайл этого не понимал. Я любила его всем сердцем, но его уверенность в том, что Трейси — святая, — резала больнее ножа.

Он не понимал, что значит быть шестилетней девочкой, которая всю ночь прячется в лесу, потому что отец избил её велосипедной цепью за последний кусок хлеба — а потом бил сильнее, когда она заплакала. Он не был той девочкой, которой подруга мазала кремом кровавые раны. Не был одиннадцатилетней девочкой, которая думала, что умирает, когда началась первая менструация — потому что никто ей не объяснил, что это.

Я была этой девочкой.

И я никогда не смогу простить женщину, которая должна была меня защитить — и не сделала этого.

У меня не было ни одного фото из детства. Ни вязанных пинеток, ни коробочки с вещами «Лии», чтобы доказать, что я вообще родилась. Всё, что у меня осталось от детства — шрамы и кошмары.

Теперь у меня была дочь. И я знала: нет силы на этой земле, которая остановила бы меня от того, чтобы её защитить. Я понимала, что значит быть матерью. Но я не понимала, что значитиметьмать. Я прожила двадцать лет без неё — и не нуждалась в ней сейчас.

Дверь в наш номер распахнулась так резко, что сердце чуть не выскочило из груди. Может, назовите это инстинктом выжившей, а может — моей слабостью… но я не смогла не пригнуться между диваном и кроваткой Хоуп.

Каждый громкий звук вытаскивал наружу то, что я так отчаянно пыталась забыть.

Кровь, растекающаяся по полу вокруг бледного лица…

Зло сияющее в зелёных глазах, когда грохнул выстрел…

Запах горящей кожи…

Моё прошлое, мелькающее перед глазами, когда смерть наклоняется ко мне…

— Собирай свои вещи, принцесса. У нас есть дом.

Моё сердце вернулось на место, услышав хрипловатый голос Кайла. Я выдохнула дрожащим дыханием.

— Ли, ты где, детка?

Поднимаясь на ноги, я виновато улыбнулась жениху.

— Привет… — пробормотала я.

Кайл, увешанный шестью спортсумками и двумя чемоданами, наклонил голову и смотрел на меня так, будто видел сквозь кожу.

Он знал каждую частицу меня. Каждую часть моей души. Он был первым мужчиной в моей жизни. Первым, кто разбил мне сердце. И первым, кто его собрал снова. Моим первым, последним и всем между. И самым красивым мужчиной, который когда-либо ходил по земле — я не преувеличивала.

Я всё ещё не верила своему счастью. Этот человек собирался на мне жениться. Намне, Ли Беннетт, девушке из маленького городка Монтгомери в Луизиане. Мы собирались назначить дату, но решили подождать суда. Ну… этоярешила. Кайл дулся три дня, прежде чем согласился. Если бы он мог — он бы прямо этой ночью отвёз меня в Вегас. Он хотел сделать это в день, когда я сказала «да», но я тогда сказала ему, что у меня нет паспорта. Теперь был — он сделал его за сутки. Вот какой он человек. Он никогда не ждёт. Если он чего-то хочет — он берёт.

Кайл — как торнадо. Уносит всё на пути. К счастью, он решил прихватить и меня. И через несколько месяцев я стану его женой.

— Что ты делала на полу, детка? — спросил он своим низким голосом, ставя сумки. Его взгляд скользнул по мне с головы до ног, и жар поднимался к моим щекам. Я опустила руку — только сейчас поняла, что всё это время сжимала бок.

— Эм… — я пыталась придумать хоть что-то, что не добавит вины, которую он и так без остановки тащит на своих плечах.

Кайл нес вину за каждую секунду той ночи. Я не хотела ещё нагружать его тем, что мне страшно, когда его нет рядом. Он и так делал невероятно много. Иногда я не понимала, как он вообще всё успевает, управляя двадцатью отелями. И я знала, что он чувствует вину за смерть Кэм и за то, что случилось со мной. Хотя он был в этом совершенно ни при чём.

За многое — да. Но не за выстрелы.

Я часто хотела забрать у него хотя бы часть его вины. Но такой он человек — всё держит внутри, пока не сломается. Но он не позволял себе ломаться — превращал вину в силу. В действие. В борьбу. Он делал то, что нужно. Его сила и его упёртая защитность — это то, что я любила… и что сводило меня с ума.

Но если он виноват — значит и я виновата. Рэйчел угрожала мне

— Я… делала упражнения, — соврала я. Плохо соврала: он увидел ложь за секунду. Потому что мои щёки горели как огонь, и потому что я не была спортсменкой. У меня были бёдра, ноги и мамская попа.

— Ты сказал, что нашёл нам дом? — спросила я, чтобы сменить тему. — Где?

Кайл кивнул в сторону спальни и направился туда. Я проверила Хоуп, поправила одеяло и пошла за ним. Он захлопнул дверь, как только я вошла. Скинув сумки на пол, мягко потянул меня за бёдра.

— Мне нужно было постучать, — прошептал он, проводя ладонями по моим бокам и поднимая их к моему лицу. Он поцеловал меня — тихо, мягко — и тут же отстранился.

— Где дом? — спросила я, прижимаясь щекой к его груди. Мы шли вперёд. И только так могли пережить прошлое.

КАЙЛ

— Саут-Пик-Роуд, — проворчал я, удерживая её хрупкое тело, пытаясь успокоиться. — Хорошее место, детка. Уединённое. —

меня разрывало от чувств. Ненависть — к Рэйчел, из-за которой всё это произошло. Жалость — к маленькой женщине передо мной, которая сейчас казалась напуганнее, чем когда-либо. И чистая, чёртова ярость на самого себя за то, что даже не додумался постучать в грёбаную дверь. Господи, меня будто изнутри разорвало, когда я увидел её, спрятавшуюся на полу. Что со мной не так?

— Ты уже подписал договор аренды? — тихо спросила Ли, прижимаясь ко мне. — Я бы хотела увидеть дом до того, как ты что-то подпишешь.

— Аренды? — я покачал головой и посмотрел на неё. Чёрт, рассердится ли она? — Ли, я его купил. Получу ключи через пару недель.

— Ты купил дом? — выдохнула она, отступая назад. — Вот так просто? — она щёлкнула пальцами, подчёркивая слова, и я не смог сдержать смех при виде её потрясённого лица.

— Давным-давно пора было, — усмехнулся я. — Надо было переселить тебя в дом в тот же день, когда ты вернулась, но я ждал подходящий вариант. — Я пожал плечами и улыбнулся ей. — С днём рождения… ну, считай, это скорее «прости за то, что облажал твои последние два дня рождения»… подарок.

Я надеялся, что дом хоть немного искупит тот кошмар, который я устроил ей в этот раз.

Ли исполнилось двадцать на прошлой неделе, и я чувствовал себя полным куском дерьма за то, что она вынуждена была отмечать его в ресторане отеля. Она заслуживала большой праздник в огромном доме, а получила торт, свечи — и то, что Хоуп обделала её утром, а Дерек вырвал на неё вечером. Кошмар от начала до конца. Даже этот тупой плюшевый горилла, которого я ей купил с надписью « Ты сводишь меня с ума ». До сих пор не понимаю, как я не сообразил, насколько это нечувствительно звучит. Единственная причина, по которой я вообще взял этого гориллу, была в том, что у него были пальцы, и я мог надеть на один из них кольцо, которое купил Ли. Она улыбалась как безумная и сто раз поблагодарила, когда я ей это подарил… а когда заметил надпись на груди гориллы, мне хотелось самому себя ударить между ног. Я пытался избавиться от этой игрушки, но она ни в какую. Теперь эта чёртова зверюга гордо лежала у нас на кровати.

Но главный мой косяк — песня. Дурацкая песня, которую я поставил с айпод-дока. И, возможно, те полдюжины шотов текилы, что я выпил с Дереком, перед тем как вернуться с Ли в номер. Я был в стельку и вытащил Ли из кровати, чтобы танцевать под Foster the People —Pumped Up Kicks.

Да, я был мудаком.

— Прости за твой день рождения, детка, — пробормотал я, пытаясь вытолкнуть из головы картинку того, как я пьяный ору «тебе лучше бежать, беги быстрее моей пули» своей невесте.

Она подняла на меня свои невероятные серые глаза и одарила одной из тех улыбок, от которых меня разносило.

— Мне было хорошо, — лучезарно сказала она. — Ты был таким смешным. Ты невероятно милый, когда напиваешься, Кайл.

Я хмыкнул и сделал вид, что не услышал слово «милый».

— Ты не злишься, что я не спросил твоё мнение насчёт дома? — мне стоило бы помнить, что такие решения принимаются вместе. Для меня это всё новое. До Ли и Хоуп у меня не было семьи. Всё, что я делал раньше, — делал один.

— Кайл, ты только что купил нам дом, — мягко сказала она. — Как я могу злиться? Я счастлива.

Её взгляд врезался в меня так глубоко, что кожа зажглась. Она могла сжечь меня одним взглядом. Господи, я пропал…

— Наш собственный дом, — сказала она, проводя ладонью по моей щеке. — Новый старт… звучит очень кстати.

Груз свалился с моих плеч. Она была счастлива. Я решился.

— Твоя мама звонила мне сегодня. — Я сделал паузу, позволяя словам осесть. — Ли, тебе нужно с ней поговорить. Она звонит постоянно. Нон-стоп.

Свет в глазах Ли погас. Я видел, как закрываются внутренние заслонки, и пожалел, что открыл рот и разрушил момент.

— Я пойду приму душ, — тихо сказала она, отходя назад. — Не забудь проверить Хоуп. И включи, пожалуйста, радионяню.

Я смотрел, как она уходит в ванную. Хлопок закрывшегося замка подтвердил: я в её чёрном списке. Не новость. Обычно я там на первом месте.

Глубоко вздохнув, я пошёл проверить вторую женщину в своей жизни. По крайней мере, Хоуп была ещё слишком маленькой, чтобы заводить такие списки.

ГЛАВА 4

Шрамы

Ли

Я стояла под горячей водой, пока кожа не сморщилась, а злость не растворилась. Я хотела, чтобы моя мать перестала названивать моему жениху. Меня тревожило даже думать, какие у неё мотивы. Я ей не доверяла. Ни капли. Иногда я задавалась вопросом: пришла бы она ко мне, помогла бы, если бы в моей жизни не было Кайла? Ей нужна была я — или кошелёк моего миллионера, живущего в соседней комнате?

Выключив воду, я выбралась из душа и завернулась в большое мягкое полотенце. Я специально избегала смотреть в зеркало, пока чистила зубы и готовилась ко сну. В моём отражении не было ничего, что я хотела бы видеть.

Когда я открыла дверь, Кайл стоял у кровати. Его руки замерли на поясе джинсов, когда наши взгляды встретились.

— Всё нормально? — спросил он хрипло.

— Да, — прошептала я, прикусывая губу и пытаясь смотреть ему в лицо, а не на обнажённую грудь. — Я не хочу встречаться с ней прямо сейчас, Кайл. Я не готова. Это даст нам ещё больше напряжения, если ты не отпустишь эту тему.

Кайл упёр руки в бёдра и покачал головой.

— Это должно случиться, Ли. Ты не можешь жить, притворяясь, что она мертва. И я не могу жить, зная о твоих родителях больше, чем ты сама. Ты чертовски пожалеешь, если не поставишь точку. Я не прошу стать ей лучшей подругой. Одна встреча. Всё.

— Мне нужно больше времени, Кайл, — зарычала я. — Я проснулась три с половиной месяца назад и поняла, что вся моя жизнь изменилась. Я справляюсь со своими травмами. Я справляюсь с тем, что наша личная жизнь на первых полосах газет. Я справляюсь с тем, что моя лучшая подруга умерла. Но я не могу справиться с ней. Пожалуйста… просто дай мне время. Я всю жизнь верила, что она мертва. Мне нужно время. Много времени.

Кайл громко выдохнул и поднял руки в раздражении.

— Когда ты успела стать такой упрямой? — На его губах мелькнула усмешка — знак, что он сдаётся. Пока что.

— Это способ выжить, — улыбнулась я уголком губ. — Ты проверил Хоуп?

— Три раза, — вздохнул он. — Всё хорошо, детка. Перестань беспокоиться.

Но я не могла. Это, наверное, синдром молодой мамы, но иногда я вставала среди ночи и подкрадывалась к её кроватке, чтобы убедиться, что она дышит. Однажды Кайл застукал меня, когда ей был месяц: моё ухо было в сантиметре от её грудки. На следующий день он принес сенсорный коврик под матрас — тот, что поднимает тревогу, если ребёнок не дышит больше тридцати секунд.

Хоуп была всего двадцать две недели, и она вообще должна была спать с нами, но нам пришлось выделить в гостиной отдельное место под её кроватку — я будила её каждую ночь своими криками. Я чувствовала себя ужасно. Это ребёнок должен будить мать ночью, а не наоборот…

Чувство вины за то, что я пропустила столько в жизни своей дочери, раздавливало меня. Это не я приучила её к режиму сна. Не я учила её хлопать в ладоши или обнаружила, что ей нужен ночник. Не я увидела, как она впервые перевернулась на живот. Не я держала её крошечную ручку во время прививок. Не я переводила её с грудного молока на смесь, и не я ночами не спала, когда резался первый зуб. Это делал Кайл. Он был и матерью, и отцом, пока я не могла.

Я лежала в больнице и пропустила двенадцать важных недель…

Хоуп было едва восемь недель, когда в меня выстрелили. Я пролежала в больнице шесть недель прежде, чем врачи разрешили ей увидеть меня. Кайла это оскорбило до глубины души, когда ему отказали.

— Что вы думаете, у неё, мать вашу? Детские микробы? — рявкнул он тогда.

Но моё тело было слишком слабым, врачи боялись инфекций. И они были правы: я подхватила три — одну в кишечнике, две в мочевом. Восстановление было медленным, мучительным. У меня были повреждены нервы в нижней части спины, требовались недели физиотерапии.

Когда нам наконец разрешили встречи, Кайл приносил её каждый день. Но Хоуп меня не помнила. Неделями она плакала и кричала, когда я брала её на руки, и успокаивалась только в объятиях Кайла. Это убивало меня. Больнее, чем сто пуль. Я не могла успокоить собственную дочь. Она хотела только папу. Это продолжалось неделями, и я плакала каждый раз, когда они уходили.

Кайл всегда возвращался ночью, но мысль о том, что моя малышка растёт без меня… разрывала меня.

— Ли, с ней всё хорошо. Я обещаю, — мягко сказал Кайл. — Ничего плохого с ней не случится. Я не допущу. Ладно?

— Я знаю. Прости, — пробормотала я. — Я просто… переживаю за неё.

— Этим и занимаются матери…

— Не надо, — устало сказала я. Я прекрасно знала, куда он клонит. — Пожалуйста, Кайл. Только не сегодня.

Вена на его шее дрогнула, но он кивнул.

Я смотрела — скорее таращилась — как он стянул джинсы и лёг в кровать. Он одарил плюшевого гориллу взглядом чистой ненависти, сбросил его на пол и снова посмотрел на меня. Я замерла у края кровати. Он смотрел слишком пристально.

— Иди ко мне, детка. Тащи свою сексуальную задницу сюда, — промурлыкал он, похлопывая по месту рядом с собой.

Никого он этим «сексуальная» не обманет. Мы не занимались любовью с той самой ночи до выстрела. Я спала в футболке и спортивных штанах. Он установил правило «нет секса» в день, когда я вернулась домой — и я не возражала. Мне не хотелось слышать причину. Я знала, что он меня любит, но если честно — если бы я была на его месте, мне бы тоже не хотелось видеть меня голой. Он был совершенной красотой, а моё тело — карта из шрамов. Они были везде. Это было отвратительно.

— Можешь отвернуться? — попросила я. Да, глупо. Но свет был включён, и мне было некомфортно. — Или хотя бы закрой глаза?

Кайл нахмурился, опираясь на локти.

— Почему?

— Кайл… — простонала я, сильнее сжимая полотенце на груди. — Я вся в шрамах. Я не хочу тебя отталкивать.

Я не стеснялась наготы. Я стеснялась своего тела. Это большая разница.

Он видел мои шрамы в больнице — и одного раза хватило, чтобы подтвердить мои худшие страхи. Тот взгляд ужаса, когда он помогал мне встать в больничном душе… Его глаза прошлись по моей коже — и я поняла. Слишком много. Слишком уродливо, чтобы быть желанной.

Кайл резко выпрямился. Белые простыни сползли к его бёдрам.

— Ты серьёзно думаешь, что я вижу тебя иначе сейчас, чем в ту первую ночь?

Да. Думаю. У тебя есть глаза.

Я вздохнула, подошла к выключателю, погасила свет, сняла полотенце и стала на ощупь искать бельё в комоде, мысленно ругая себя за

Свет снова щёлкнул. Я напряглась.

Кайл стоял прямо передо мной, в глазах — боль. Я потянулась снова выключить свет, но он перехватил мою руку. Молча опустился на колени, положил руки мне на бёдра и поцеловал живот.

— Не надо… — прошептала я, закрывая глаза.

— Красиво, — пробормотал он, проводя губами по толстому шраму слева, который уходил к спине — след от операции на почке. Такой же был справа. Он повернул меня и поцеловал каждый шрам на спине. Его пальцы скользили по моей шероховатой коже. Его язык касался моих повреждённых участков. Я вздрогнула и открыла глаза. Он поднял лицо.

— Ты чертовски красивая, Ли Беннет, — хрипло сказал он, глядя прямо в меня. — Как мне так повезло?

— Кайл, я… — выдавила я. Я не знала, что чувствую. Это жалость или любовь? Это не было желанием — не могло быть. Моё тело дрожало.

— Ты любишь меня, принцесса? — его губы коснулись шрама от пулевого ранения в центре живота, затем ниже — шрама от операции на кишечнике.

— Ты знаешь, что люблю, — выдохнула я. Он опустился к шраму над линией бикини — следу от внематочной беременности — и я услышала, как он втянул воздух.

— Иногда я не понимаю, как ты можешь, — прошептал он, проводя носом по моей коже. — Я не понимаю, как ты можешь любить меня после того, что я тебе причинил. После всей этой… боли.

— Нет, — покачала я головой. Моё сердце колотилось так сильно, будто пыталось вырваться наружу. Я отдала ему своё сердце. И каждое утро, просыпаясь, я благодарила Бога за ещё один день — и молила его, умоляла, чтобы он не разрушил наш мир.

Кайл был другим человеком теперь. Старше. Открытее. Меньше тайн.

Но любить Кайла Картера — значит бросать своё сердце на ринг и верить, что каждый удар, каждый хук не убьёт тебя. Что он поймает тебя. Что соберёт заново.

Это было изматывающе. И потрясающе.

— Ты не делал этого, — прошептала я, гладя его скулы большими пальцами.

— Но я стал причиной, — ответил он, смотря прямо мне в душу своими синими глазами. — Больше ничего такого не будет. — Он провёл ладонями по моему животу. — Ни царапины. Обещаю.

— Мы будем в порядке, правда? — спросила я, перебирая его волосы. Когда я чувствовала себя уязвимой — я держалась за его силу. Его уверенность давала мне храбрость.

Кайл ухмыльнулся.

— Можешь не сомневаться, принцесса. Мы будем в порядке. — Он поднялся, взял меня за шею и прижал лоб к моему. — Мы будем лучше, чем в порядке. Я дал тебе обещание. И собираюсь его выполнить.

КАЙЛ

— Я бы хотела быть такой же сильной, как ты, — прошептала Ли, цепляясь маленькими руками за мои руки. — В тебе столько веры в нас. Столько уверенности.

— Я собираюсь жениться на тебе, принцесса, — сказал я ей. — Я схожу с ума — от мысли о том, как ты носишь моё кольцо на этом своём пальчике.

Я не хотел говорить ей, что до черта боюсь, что однажды она проснётся и поймёт, что со мной больше проблем, чем пользы. Я перевернул её жизнь вверх дном — и не в хорошем смысле. Да и в хорошем я не мог её «перевернуть», потому что боялся навредить. Господи, невозможно описать, как сильно я хотел её прямо сейчас, но её телу нужно время, чтобы восстановиться. У неё была операция на органах. Я не хотел… ну… задеть что-нибудь.

То, что Ли видела, смотря на себя, не имело ничего общего с тем, что видел я. Когда я смотрел на эти следы на её коже, я видел жизнь. Видел облегчение. Она здесь. Живая и дышит.

Каждый шрам, каждая отметина, каждая ранка на её теле были знаком выживания. Она — выжившая, и я бы отдал за неё сердце и душу. А те серебристые линии на её боках и низе живота заставляли меня стучать кулаками по собственной груди. Она — моя женщина. Она вырастила моего ребёнка внутри своего тела. Я, черт побери, любил смотреть на эти серебристые линии. Единственные следы, которые мужчина имеет право оставлять на теле своей женщины.

Мне нужен был просто адский болевой порог, чтобы выдерживать эту пытку — стоять на коленях перед этой обнажённой женщиной и не зайти дальше. Я знал, что её беспокоит, что я не прикасался к ней с тех пор, как она вернулась домой, но она должна была знать — я хочу её. Как я вообще мог не хотеть? Её тело сводило с ума. У Ли была самая тонкая талия, что я когда-либо видел, переходящая в глубокие роскошные изгибы. Одна только ширина её бёдер заставляла моё сердце колотиться, а член — твердеть. Её тело было мечтой.

— Я не могу дождаться, когда выйду за тебя, — призналась она со вздохом. — Просто ненавижу, что они говорят обо мне. Всё, что у нас, из-за этого кажется… грязным. Фальшивым.

Я понимал, о чём она, и это кипятило мою кровь. Хотелось лично надрать задницу каждому, кто верит в их болтовню о том, что Ли со мной ради денег. Она провела почти всю беременность, доказывая, что ей не нужны ни мои деньги, ни я. Умники, обсуждающие «золотоискательство», были причиной того, что она всё откладывала свадьбу. Я не был идиотом — прекрасно знал, что именно эти намёки её тревожат. Я не давил на неё, потому что она сейчас уязвима до невозможности, но однажды ей придётся научиться не обращать внимания на чужие слова. Иначе мы никогда не дойдём до алтаря. Я любил её. Любил так сильно, что больно. И ничьи слова никогда это не изменят. Она — моя, наконец-то со мной, и я никогда её не отпущу.

— Не слушай ни слова этой чуши, — прорычал я, выключая свет и ведя её к кровати. Включив лампу на её тумбочке, я посмотрел на её потерянное выражение. Иисус… у неё были самые одинокие глаза, что я когда-либо видел.

— Не слушаю. По-моему, мы оба знаем правду. Думаешь, мне нравится, когда пишут, что я тебя обижаю? Да ни хрена. Но я не принимаю это близко,

— Я знаю, что пройдём, — прошептала она, потянувшись на цыпочках и поцеловав меня. — И ты должен знать, что я буду любить тебя вечно.

Я ухмыльнулся, чувствуя, как сердце делает сальто в груди.

— Тогда мне стоит сказать, что я бы и не хотел иначе.

Откинув одеяло, я увидел, как она потянулась к моей рубашке на полу.

— Даже не думай, — предупредил я, снимая боксёры. — Никаких укрытий, детка. Ты — моя. Я хочу видеть тебя. Хочу держать тебя в руках без всяких барьеров.

Она слегка дрогнула, но кивнула и залезла под одеяло. Я лёг позади неё, притянул к себе и поцеловал в плечо, прежде чем выключить лампу.

— Никогда не думай, что я тебя не хочу, — прошептал я, прижимая свой стояк к её упругой попке.

Она заёрзала и повернула голову, чтобы посмотреть на меня. В щель между шторами падал лунный свет, и я видел, что она краснеет.

— Тогда почему ты…

— Почему я не трогаю тебя? — закончил я. — Почему я не трахаю эту твою узенькую киску?

— Да, — выдохнула она. — Если не из-за шрамов, то почему?

Я застонал, пожалев, что вообще подумал о её киске — теперь думал только об этом. Она прижалась ко мне сильнее. Чёрт…

— Потому что ты пока не готова ко мне. Тебе понадобится каждая капля сил, принцесса. — Я ухмыльнулся, услышав, как у неё перехватило дыхание. — Потому что я слишком долго был без тебя. И когда я снова окажусь в тебе — это будет жёстко, грубо и всю чёртову ночь. А теперь закрой глаза и спи, пока я не сломался, и мы оба не оказались в приёмном.

— Боже, — простонала она, разворачиваясь ко мне. — Нельзя говорить такое и ожидать, что я просто усну.

— Ли, — предупредил я, когда её пальцы коснулись дорожки волос под моим пупком. — Веди себя хорошо.

— Мы можем делать другие вещи, — прошептала она, опуская руку ниже, пока не обхватила мой член. — Ты твёрдый, — промурлыкала она.

— Неужели, — простонал я, закрывая глаза и подаваясь в её ладонь. — Хватит. Пожалуйста…

Самоконтроль… хоть каплю…

— Хочешь, я возьму его в рот, Кайл? — прошептала она. — Мы же никогда такого не делали…

Чёрт меня побери.

Иисус Христос.

— Это серьёзный вопрос? — простонал я, когда она провела рукой по всей длине. Моя спина выгнулась, когда её рот закрылся вокруг головки. — Я пытаюсь быть хорошим, Ли… никакого секса, пока ты не восстановишься. — Её руки сжали мои яйца, и я схватил её за волосы. Ноги дрожали, когда она взяла меня глубоко в горло. У меня вообще не было самоконтроля, а после трёх с лишним месяцев без неё она доводила меня до грани. — Ты… нарушаешь правила, детка.

— Я не нарушаю твоих правил, — промурлыкала она, облизывая кончик. — Ты же в моём рту, а не… там. — Она перекинула свои ноги через мои, продолжая сосать меня, пока тёрлась влажной киской о мои бедра. — Так можно? — спросила она неуверенно. — Я правильно делаю?

— Ты… что? — Я покачал головой и застонал, когда она снова взяла меня глубоко. — Да. Господи… чёрт. — Я подался вверх, пальцы сжали её волосы. — Ты идеальна.

Она сделала что-то — что-то охрененно восхитительное — своим языком, и я слетел с катушек.

— Ты опасная женщина, — рыкнул я, больше не в силах терпеть эту пытку ни секунды. Поднимая колени, я подхватил её подмышки и потянул к себе. Перевернув на спину, я раздвинул её ноги и устроился между ними.

— Что ты делаешь? — выдохнула она, глядя на меня широко раскрытыми глазами, положив ладони мне на грудь.

— Я предупреждал. — Я сжал свой член и провёл им по её влажным складкам. Потянувшись к краю кровати, я достал из джинсов кошелёк и вынул презерватив.

— Не переживай, — прошептала она, когда я стоял на коленях между её ногами. Когда я натянул презерватив и наклонился над ней, она добавила: — Мне можно… одна труба… я не забеременею снова.

Я застыл. Вдохнул. Перестал думать.

Я надел его только потому, что думал — ей так будет спокойнее, а не потому, что боялся беременности.

— Я не переживаю, — прошептал я и поцеловал её, прежде чем снова войти.

Господи…

Жар, чувство, как она сжимает меня — я едва не кончил.

— Ох… — простонала она, вцепившись в мои плечи, когда я двигался в ней. — Одна труба… я не… — она выгнулась навстречу мне.

Я не дал ей договорить.

— Я не переживаю ни о чём, — прошептал я и снова поцеловал её, двигаясь глубже.

Я почувствовал, как её тело расслабилось, дыхание выровнялось. Когда убедился, что она спит, лёг на спину и стал ждать.

Крики начнутся скоро.

Её кошмары — причина, по которой я боялся закрыть глаза.

Она нуждалась во мне, и я больше никогда её не подведу.

ГЛАВА 5

Нежелательные родители

Ли

— Это Трейси, — сказал Кайл, стоя в дверях нашей гостиничной комнаты, с наполовину расстёгнутой рубашкой и телефоном, прижатым к груди. — Она хочет с тобой поговорить.

Ну вот, опять…

Уложив Хоуп на колени, я продолжала расчесывать её дикие кудри мягкой щеткой для детских волос, которую купила в детском бутике в городе. Она извивалась у меня на коленях, совсем не довольная процедурой. Я понимала её чувства, но знала, как сильно могут путаться такие кудри, как у неё. — Ты такая большая, милашка.

Хоуп была крепким малышом, и я ощущала каждый грамм её веса в своих руках. Честно, моё материнское нутро замирало каждый раз, когда она смотрела на меня своими большими голубыми глазами. Она была такая милая и пухлая — женская версия отца, только без лишнего веса. Никто не мог назвать Кайла пухлым. Он был сложен как модель для купальников — правда, дикая, неукротимая.

Я сосредоточила внимание на Хоуп, молясь про себя, чтобы Кайл

— Ли, она всё ещё на линии, — сказал он, протягивая мне телефон.

Игнорируя Кайла, я осторожно встала и понесла Хоуп из комнаты. — Пойдём, поедим, — тихо промурлыкала я, выходя в коридор.

— Куда ты идёшь? — потребовал он.

— На завтрак. — Мне нужно было уйти от Кайла и его звонка. Мой гнев рос, что было странно, потому что до переезда на холм я никогда не считала себя злой. Внутри меня была тьма, которой не было, когда мне было восемнадцать. Я была удивлена, что он позволил мне пройти без спора. Обычно мне не разрешали выходить из номера, пока Кайл не проверял гостиницу на наличие «репортёров».

К счастью, они, похоже, начали уставать от нас. Меня не засады не устраивали уже пару недель. Надеюсь, Кайл начнёт отпускать контроль, теперь, когда они постепенно прячутся обратно. Я молилась, чтобы это случилось, потому что в комнате мне становилось душно…

Спина болела как никогда. Казалось, будто в неё вонзаются тысяча крошечных иголок прямо в позвоночник. Побочный эффект моего повреждённого тела. Пули, спинной мозг и почки плохо уживались вместе…

Лифт не работал, и спуск по лестнице с Хоуп выматывал меня. Врачи сказали, что со временем станет легче, но это займёт время.

У меня есть время.

Благодаря Кэм, у меня впереди была целая жизнь. Я планировала навестить её позже, если смогу убраться от очень злого мужчины, который следовал за мной вниз по лестнице гостиницы.

— Да, я знаю. Слушай, мне нужно идти. Ладно, и тебе тоже, — пробормотал я, а потом почувствовала, как его рука сжала мой локоть, останавливая меня на полшага.

Я не стала ничего говорить, когда он взял Хоуп и понёс её вниз по лестнице с сумкой для пелёнок в горошек на плече. В этом не было смысла. Я знала, что он думает о моих интересах. Ну, о моих физических интересах.

КАЙЛ

— Ты делаешь неправильно, принцесса, — тихо сказал я, усаживая Хоуп в её высокий стульчик за нашим столом. Я сел напротив и наблюдал, как она вертит в руках столовые приборы, явно меня игнорируя. К счастью, ресторан был практически пуст этим утром. Судя по выражению лица Ли, я понимал, что вляпаюсь в бурю.

Я пытался изо всех сил не давить на неё из-за матери, но когда женщина заплакала в трубку, умоляя меня уговорить дочь встретиться с ней, сердце просто сжалось в груди. Я не умел справляться с плачущими. Особенно с женщинами, у которых эти безумные гормоны. Единственные слёзы в моей жизни, с которыми я мог справиться, — это слёзы моей дочери. Эти слёзы я мог исправить объятием, бутылочкой или чистым подгузником. Когда Ли плакала, во мне просыпалось дикое животное. Её слёзы выводили зверя наружу, и я хотел разорвать того, кто её расстроил. К сожалению, чаще всего этим человеком был я сам…

Ли дождалась, пока Тереза, наша официантка, уйдёт после того, как поставила на стол два кружки и кофейник, прежде чем заговорила. — Я люблю тебя, Кайл, — сказала она напряжённым голосом. — Но если ты будешь на меня давить, тебе не понравится то, что я скажу. — она взяла кофейник и разлила кофе по кружкам. — Ты обещал, что отпустишь это.

На самом деле я такого обещания не давал…

Я опёрся локтями о стол и наблюдал, как она готовит нам кофе. На ней была моя чёрная футболка поверх джинсов, и она полностью скрывала её крошечное тело. Футболка была достаточно свободной, чтобы скрыть все потрясающие изгибы, о которых я знал. Она постоянно заправляла и заправляла заново волосы за уши — явный признак тревожности.

— Ты не дала ей шанс объясниться, — сказал я, обхватив её запястье и отводя руку от волос. Её руки дрожали, но я не стал на этом заострять внимание. У Ли непрерывная дрожь с тех пор, как она очнулась после операции, и с каждым днём перед судом она усиливалась.

— Не читай мне лекций про родителей, — предупредила Ли, подняв лицо, чтобы посмотреть на меня с вызовом. Серые глаза сузились. Я сузил свои, принимая вызов. — Если ты хочешь заниматься «исправлением» семей, как Джерри Спрингер, начни с собственного. Ты в этом едва ли эксперт. — Она пыталась задеть меня, чтобы я отступил. Ну, если она хочет драться, она его получит.

Ли была как комнатное растение слишком долго. Ей нужно было вернуть свои когти, и если борьба со мной вернёт её к жизни, я буду бороться весь чёртов день. У меня не было срочных дел, и кожа была крепкой.

— Нет, я не эксперт, — сказал я сухо. — Моя мать мертва, а отец меня отрёкся. Меня бросили в детдом в три года. Так что ты права, принцесса, я понятия не имею, что значит иметь живого родственника, который готов рискнуть жизнью ради меня. — В глазах Ли промелькнула вина, и я почувствовал себя мудаком за то, что заставил её чувствовать себя виноватой, но ей нужно было это услышать. — У тебя есть шанс на маму. Настоящую, порядочную мать, а ты судишь её, не зная всей истории.

— У неё был выбор, Кайл, — резко сказала Ли, вырывая руку из моей. — У меня не было.

— Что, чёрт возьми, это значит? — спросил я, снимая крышку с йогурта и начиная кормить Хоуп. — Какой выбор у неё был, когда её муж поднял на неё руку? Какой выбор у тебя был, когда тебя избивал отец? Этот человек — тиран. Ты думаешь, она выбрала быть избитой?

— Я имела в виду, что она выбрала моего отца. Выбрала встречаться с ним, выйти замуж за него, иметь с ним ребёнка. — Она сжала кулаки, я видел, что она сдерживает слёзы. — Где были мои выборы, Кайл?

— Всё не так просто, Ли, — вздохнул я, подавая Хоуп ещё одну ложку йогурта. — Ты не слышала её стороны. Если бы ты с ней поговорила, ты бы поняла всё яснее. Я знаю, тебе больно, но сейчас ты слишком осуждаешь.

— Нет, ты меня не понимаешь, Кайл, — хрипло сказала Ли. — Я не думаю, что она выбрала

— Не переводи это на меня, — возразил я, но она ударила меня по самой больной точке — дочери. — Это не о…

— Ты бы оставил Хоуп с человеком, которого знаешь, что он способен избить её до полусмерти? — спросила она тихо. — Ты бы оставил нашу дочь с Джимми Беннетом?

— Нет, — признался я сквозь сжатые зубы. Мысль одна заставляла меня хотеть пробить кулаком стену. Я вспомнил день, когда Джимми пришёл в больницу, накануне выписки Ли.

Я был в кафетерии, покупал Ли кофе, когда он появился. Ли клялась, что он был там всего пару минут до моего возвращения, но я не был уверен. У неё была ужасная привычка покрывать его. Она не могла иначе, это было встроено в её психику после многих лет жизни с побоями и ожогами. Чёрт, я никогда не чувствовал такой злости, как в тот момент, когда вошёл в комнату и увидел, как он шлёпает мою невесту по лицу. Я вышел из себя. Полностью. Если бы охранники не вмешались, я бы разнёс этого насильника. Когда я успокоился настолько, чтобы сделать звонок, я заставил Келси отправить этого ублюдка обратно с чеком. Мне было больно давать ему хоть что-то, но двадцать тысяч долларов были малой ценой за его уход. Я хотел, чтобы он исчез из её жизни навсегда. Этот отброс никогда больше не приблизится к своей дочери или моей. Пока я дышу…

— Тогда почему? — с отчаянием спросила Ли, откидываясь на спинку стула. — Почему ты не поддерживаешь меня? Если бы ты знал, какой была моя жизнь из-за этой женщины… Что он…

— Тогда расскажи мне, — сказал я, опуская ложку Хоуп и полностью сосредоточив внимание на Ли. Я хотел, чтобы она высказалась. Может, если она произнесёт слова вслух, поймёт, что все повреждения причинил отец. — Расскажи.

— В чём смысл? — сказала она устало, откидывая стул и вставая. — Ты уже выбрал команду.

— Ли, не уходи… — начал я, когда она отступала от меня. Я был в ярости, наблюдая, как она выбегает из комнаты.

Мой телефон завибрировал в кармане, и я громко вздохнул. — Папа в беде, Хоуп, — пробормотал я, доставая телефон и кормя Хоуп ещё одной ложкой йогурта. — Есть место для папы в твоей кроватке сегодня? Кажется, маме нужен тайм-аут.

Хоуп ответила, плюнув йогурт мне на рубашку. — Спасибо, ангел, — пробормотал я, нажимая кнопку ответа и поднося телефон к уху. — Что случилось?

— Кайл?

Я резко сел, услышав голос. — Чего тебе надо? — сказал я холодно. Я никогда не любил этого парня, и после того как он сдал меня газетам, я стал его ненавидеть ещё сильнее. Лучше бы у него была действительно веская причина звонить.

Диксон тяжело вздохнул перед тем, как заговорил. — Нам нужно поговорить.

— Забудь, ублюдок, — рявкнул я. — Беги к газетам, заполни их своей хренью. С меня хватит.

— Это насчёт Дерека, — рыкнул он. — Он пришёл ко мне вчера вечером и устроил дебош. Устроил полный хаос в доме.

Я осел в кресле. — Сколько ущерба? — спросил устало. Этот бред должен был прекратиться. Дереку нужна помощь. Он должен взять себя в руки. Я не могу больше за ним бегать. Всё, что я делаю, — это бегаю за всеми.

— Два окна, входная дверь и нужно заменить телевизор, — сказал он, добавив, — Ему нужна помощь, Кайл. Его нужно отправить на серьёзное лечение. Он потерял контакт с реальностью.

— Я разбираюсь с этим, — прорычал я. Мне не нужно было, чтобы Диксон Джонс рассказывал мне то, что я и так знал. Я знал, что Дерек не в себе, но он не сумасшедший. Человек разорван на части. Нельзя заклеить разбитое сердце и ждать, что оно сразу заживет. Нужно время и терпение. Сейчас, думаю, он на стадии злости, и честно говоря, я предпочёл бы убирать битое стекло, чем резать запястья или хуже.

— Да, ну кто-то лучше проверит его, — проворчал Диксон. — Не удивлюсь, если полиция его уже забрала. Чёртов псих.

— Смотри, что говоришь, болван, — рявкнул я. — Держи рот на замке про Дерека, а я заплачу за ущерб… — Мой голос затих, когда я заметил очень разъярённую Ли, возвращающуюся к нашему столу.

Я повесил трубку, закинул телефон в карман, продолжая следить за невестой. Чёрт. Она выглядела зло. Глаза были красные, челюсть сжата, и она молча подняла Хоуп из стульчика, прижимая к себе. — Что ты делаешь? — осторожно спросил я.

Смотря на меня с гневом, она прошептала: — Я не отступаю от своих детей.

— Ли, она не ушла без причины, — возразил я. — Я не говорю, что то, что она сделала, правильно…

— Не смей, — прошипела она, прижимая Хоуп к груди. Слёзы наполнили глаза, и я наблюдал, как она грубо их моргает. — Просто оставь это, Кайл.

Я покачал головой в поражении, откинул стул и встал. — Через полчаса у меня встреча с Келси, — сказал я с вздохом. Нет смысла спорить. Она думала неясно, а я был слишком упрям, чтобы отступить. — Потом мне нужно проверить Дерека. Ты справишься одна?

Она кивнула один раз, повернулась и прихрамывая вышла из ресторана с Хоуп на руках.

— Оставайтесь в люксе, — крикнул я ей вслед.

Чёрт.

— Ещё одно, — пробормотал я, заходя в офис Келси и бросая письмо на её стол. Сев напротив, я раздражённо стучал пальцами по подлокотникам. День шёл от плохого к катастрофическому. Ли злилась на меня. Дерек пропал. Последние два часа я пытался убедить Диксона Джонса не подавать заявление, и когда

— Это хорошо, мистер Картер, — пробормотала Келси, разрывая конверт и внимательно изучая письмо внутри. — Хотите прочитать? — спросила она, глядя на меня через слишком большие очки. — Возможно, это вас заинтересует.

— Чёрт, нет, — пробурчал я, поправляя галстук. — Я хочу, чтобы этот кошмар закончился.

— Тринадцатое апреля, — тихо сказала Келси, переводя взгляд на меня. — Это даёт чуть меньше четырёх месяцев. Если мы её не сломаем, Ли выйдет на свидание с судом 13 апреля.

— Тогда раздавите её, — рявкнул я. Наклонившись, я опёрся локтями о стол. — Сделай всё, что в твоей власти, чтобы уничтожить эту женщину. Сведи её с пути, Келси, и я обеспечу тебя на всю жизнь.

— Мы должны действовать максимально честно, мистер Картер.

— Никакого суда, — прошипел я, откинув кресло назад и вставая. — Делай что угодно… просто добейся, чтобы она изменила показания. Я не хочу, чтобы моя девушка оказалась на суде. Чёрт возьми, я ненавижу использовать деньги как рычаг, но мы на таймере, а Ли… Чёрт, я не собираюсь стоять и смотреть, как её разбирают или её имя снова опускают в грязь.

— Есть предложения, как её… склонить? — спросила Келси, и я почти был уверен, что это сарказм.

— Ты думаешь, я шучу? — воскликнул я. — Это моя чёртова реальность, Келси. Это не игра.

Она побледнела и покачала головой. — Нет, мистер Картер…

— Деньги, — вздохнул я. — Деньги — бог Рэйчел Грейсон.

ЛИ

Когда я толкала коляску с Хоуп по дорожке к могиле Кэм, я чувствовала, как мой гнев постепенно уходит. Я понимала, что не могу вечно скрываться от Кайла, но и сидеть в том гостиничном номере, ожидая его возвращения, тоже не могла. В пылу момента я сказала ему довольно ужасные вещи, но он просто не понимал.

Я никогда не стала бы навязывать ему Дэвида. Я была на его стороне, а не на стороне его отца. У Дэвида, наверное, были свои причины поступать с Кайлом так, как он поступал, но мне было не важно их слышать — они для меня ничего не значили. Для меня не было оправдания тому, что он бросил Кайла. Не было, и именно это так сильно меня ранило. Кайл, похоже, не понимал моей точки зрения — или просто не хотел…

Я замешкалась, заметив знакомую широкую фигуру мужчины, склонившегося у надгробия с опущенной головой. — Здравствуйте, мистер Фрей, — тихо сказала я. Он резко повернулся, и мне стало ужасно неловко за то, что испугала его. — Я не хотела вас пугать.

Тед Фрей поднял на меня свои самые грустные серые глаза, которые я когда-либо видела, и всё, чего мне хотелось, — это обнять его. — Ли, — прошептал он. Он всегда называл меня так. Думаю, он делал это потому, что моему отцу это ужасно не нравилось. Они никогда особенно не ладили. Отец ненавидел, когда кто-то сокращал моё имя. — Я должен был догадаться, что ты придёшь сегодня, — сказал он, и лёгкая улыбка скользнула по его губам. — Старые привычки, всё такое…

— Я прихожу почти каждую субботу, — сказала я, пока ставила тормоз коляски Хоуп и осторожно садилась на траву рядом с ним. Я была благодарна, что могу сесть. Земля была холодной, но я приветствовала это оцепенение. Спина казалась готовой разломаться на тысячи маленьких кусочков костей. — Я не хочу оставлять её одну надолго, — сказала я. — А суббота всегда была нашим временем вместе. — я не добавила, что приходила сюда, потому что его мёртвая дочь была единственной, кто меня понимал.

— Я помню, — грустно сказал он. — Простите, что мы не навещали тебя. — Он покачал головой. — Мы не были уверены, что ты захочешь нас увидеть после того, как узнала… — Голос сорвался, и я вздрогнула. Я понимала, о чём он говорит.

Моя мать.

Мистер и миссис Фрей помогли моей матери уйти от отца. Я не хотела знать ничего о всей этой истории, но Кайл однажды ночью, когда я была в больнице, случайно проговорился о некоторых деталях. — Я не злюсь на вас, мистер Фрей, — тихо сказала я. — И на миссис Фрей тоже. — я не осуждала Теда и Мору. Они не бросили своего ребёнка. Они подарили Кэм замечательную жизнь, полную любви, заботы и безопасного дома. И через мою дружбу с Кэм я вкусила любовь настоящих родителей.

Родители Кэм были добры ко мне, когда я росла. Особенно Тед. Я помнила, как маленькой подслушала разговор между Тедом и моим отцом. Он пришёл поздно вечером и попросил отца разрешить ему и Море забрать меня и растить вместе с Кэм. Я помню, как была в восторге, сидя на верхней ступеньке лестницы. Я была уверена, что отец примет предложение мистера Фрея. Даже в четырёхлетнем возрасте я понимала, что меня не хотят. Не любят. Не как других детей. Не как Кэм. Конечно, я ошибалась. Отец пришёл в бешенство и, выкинув мистера Фрея из дома, пошёл за мной. У меня до сих пор остались ожоги на попе от той кочерги.

— Жаль, что всё было иначе, — прошептал он, похлопав меня по колену. — У меня два сожаления в этой жизни, Ли, — сказал он. — Знаешь, какие?

— Кэмрин, — выдохнула я. Было трудно это слышать, сидя рядом с отцом моей лучшей подруги, слышать боль в его голосе, исходящую от него волнами. Я опустила голову с чувством стыда. — Прости. Я знаю, что это должна была быть я.

— Не говори этого, — мягко схватив мою подбородок пальцами, он поднял моё лицо. — Я никогда больше не хочу слышать эти слова из твоих уст, понятно?

— Да, сэр, — пробормотала я, сдерживая слёзы.

Он тяжело вздохнул, обнимая меня за плечо. — У меня два сожаления в жизни, Ли, — повторил он, прижимая меня к себе. — Первое — это провал по причине неспособности. Второе — провал по причине способности.

— Я не понимаю, — сказала я. Этот человек всегда говорил загадками.

— Надеюсь, что ты никогда не поймёшь, — сказал он и больше ничего не добавил.

ДЕРЕК

— Убирайся, — пробормотал я. Не было смысла объяснять Кайлу, что я провёл полдня, сидя за нашим старым столиком в кофейне на территории кампуса. Парень имел золотое сердце, но такт и чуткость явно не были его сильными сторонами… Эмпатии у него было столько же, сколько у лося. Иногда с ним было тяжело. Он был эмоционально сильным человеком… Чёрт возьми, практически неуязвимым, и его сила обнажала мои слабости.

— У меня сегодня действительно ужасный день, Дер, — пробурчал он, ворвавшись на кухню и начиная распаковывать продукты, к которым я уже привык. Я больше не чувствовал голода и вообще ничего не ощущал, но, если бы мог, меня бы согрело его стремление заботиться обо мне. — Хоуп половину ночи была на зубах. Ли в бешенстве. Рэйчел не отстанет, а ты, — Кайл продолжал, указывая на меня связкой бананов. — Бегаешь по соседству, вламываешься — это что-то, что мне совсем ни к чему, дружище.

— Он это заслужил, — рявкнул я, впервые за день ощутив эмоцию. Злость. Я приветствовал её. — Он дурак с большим ртом. Я честно не мог вспомнить, зачем я ходил к Диксону прошлой ночью, но, думаю, пустая бутылка виски, которую я нашёл в своей кровати этим утром, имеет к этому отношение…

— Да, — вздохнул Кайл, закрывая дверь холодильника и начиная собирать грязные стаканы и кружки. — Ну, теперь он дурак, но на семь тысяч долларов богаче.

— Ты его подкупил? — с отвращением спросил я. — Какого черта, Кайл.

— Что ещё, чёрт возьми, я мог сделать? — Кайл защитно оглянулся. — Либо это, либо вытащить твою задницу из тюрьмы и читать обо всём в завтрашней газете.

— Я ждал, чтобы увидеть своё лицо на первой полосе, — ответил я, понимая, что выгляжу придурком, но мне было всё равно. — Давно этого не было.

Включив кран, Кайл начал мыть посуду и продолжал жаловаться. — Ты мог оказаться за решёткой, дружище. Ты понимаешь? Диксон мог сделать твою жизнь в десять раз хуже.

— Насколько хуже? — с агрессией спросил я, скрестив руки на груди и глядя на его спину. — Моя чёртова девушка… — Я замолчал, вычеркнул её из мыслей и глубоко вздохнул. — Ты сказал, Ли в бешенстве? — Я сменил тему. — Интересно, почему… опять лезешь, Кайл?

— Ей нужно поговорить с Трейси, — пробурчал Кайл, роняя тарелку в раковину и начав ходить по кухне. Парень не мог усидеть на месте ни минуты. — Чёрт, это должно случиться. — Он хрустнул пальцами и выдохнул, прежде чем вернуться к раковине.

Я закатил глаза с отвращением. — Ты думаешь, ей нужно с ней говорить. Ли явно не готова.

— Чёрт с этим, — рычал Кайл. — Ей нужно услышать сторону её матери. То, через что он её провёл… — Он покачал головой, отжимая мокрую тряпку, и продолжил вытирать столешницы. — У неё столько сострадания к Джимми. Помнишь, когда у него был сердечный приступ? Она рванула в Луизиану, чтобы быть рядом. Тот, кто её бил годами, Дерек. А потом её мама отдаёт ей почку, и она даже не слушает женщину. Меня это бесит. — Я не стал вмешиваться. Знал, что он не закончил. — Он мерзавец, — продолжил Кайл, подбирая пустые бутылки из-под пива и бросая их в мусор. — Джимми Беннетт — змей, и клянусь, она скорее поговорит с ним, чем с собственной матерью. Это отвратительно, Дерек. Это мерзко.

Я знал точно, что Ли не предпочла бы говорить с Джимми. Она боялась мерзавца. Потела холодным потом, когда его имя упоминалось в разговоре. Я предполагал, что она предпочла бы стереть обоих родителей из памяти или, по крайней мере, избегать их. — Кайл, тебе нужно успокоиться. Это её выбор. Ты не можешь заставить её хотеть того, чего хочешь ты.

— Я люблю её, — ответил он резко. — Она моя женщина. Я должен о ней заботиться. Это моя чёртова работа, Дерек.

— Да, Кайл, ты должен заботиться о ней, а не контролировать, — рявкнул я. — Чувак, тебе серьёзно нужно остыть и отойти. Ты уже устраивал это с ней раньше, и посмотри, к чему это привело. Дай девушке пространство и перестань дышать ей в затылок. Это нездорово для вас обоих.

— Она чуть не умерла, — прошипел он, проводя руками по волосам. — Я больше никогда не отпущу её из поля зрения.

— И что, ты собираешься бросить работу, чтобы наблюдать за ней двадцать четыре часа в сутки? — сказал я с сарказмом. — Или нанять няню, чтобы следила за твоей невестой?

— Ты не понимаешь… — он на секунду замялся, затем ухмыльнулся. — Ищешь новую работу, Дер?

О, Господи…

— Твоя же проблема, — пробормотал я, слишком устал, чтобы пытаться его убедить. Он будет делать, что захочет, независимо от моих предупреждений. Лучше уж сэкономить силы. — Продолжай давить на неё, и всё, что останется у тебя — это пыль с её обуви, когда она уйдёт от тебя…

— Дерек, — резко сказал Кайл, повернувшись ко мне. — Не говори так, — сказал он, дрожа. — Даже не думай об этом… — Его телефон зазвонил, и я вздохнул с облегчением. Я не собирался ввязываться в это. Я был вымотан, а у Кайла хватало энергии спорить за десятилетие.

Доставая телефон из кармана, он нажал кнопку и приложил к уху. — Маркус, всё в порядке? — Я наблюдал, как лицо Кайла краснеет, потом белеет, затем снова краснеет, пока он внимательно слушал собеседника. — Она уже вернулась? — прошептал он. — Всё в порядке? — Всё тело его дрожало, он кивал. — Спасибо, дружище. Я уже в пути. — Он завершил звонок и стоял неподвижно, с закрытыми глазами и сжатым в кулаки руками.

— Всё в порядке? — осторожно спросил я. Он не двигался. Я даже не был уверен, дышит ли он. — Кайл? — спросил я снова. — Всё в порядке?

— Один день, — прошипел он сквозь сжатые зубы. Его глаза мгновенно открылись, и

КАЙЛ

Она сводила меня с ума. Если она не начнёт меня слушать, я просто сорвусь. Один спор. Одно чёртово несогласие — и что она делает?

Убегает.

Она была жертвой стрельбы. Стрельбы. Ей никуда не следовало идти одной. Я знал, что ей не нравится, когда ей приказывают, я был строг с ней, но я волновался. Более того — я был в ужасе, что с ней что-то случится. Для Лии я выглядел как человек, пытающийся контролировать всё, и, возможно, я таким и был, но всё, что я делал, — было ради неё.

Чтобы держать её в безопасности.

Чтобы сохранить ей жизнь.

Я сидел в машине, пока не стемнело, пока не убедился, что достаточно успокоился, чтобы справиться с ней. Уязвимый, уязвимый, уязвимый… я повторял это слово про себя в лифте по пути к нашему люксу, пытаясь сохранить спокойствие. Сделав несколько глубоких вдохов, я тихо прошёл внутрь, проверил Хоуп, которая сладко спала, и направился в нашу спальню. Звук текущей воды наполнил мои уши, и я открыл дверь ванной, войдя внутрь. Паника начала уходить в тот момент, когда я увидел её, стоящую под стабильным потоком воды из душевой лейки — голую.

Её глаза встретились с моими, и я наблюдал, как она глубоко вздохнула, продолжая намыливать волосы шампунем. — Если ты пришёл на драку, Кайл, придётся подождать.

— Ты ушла, не сказав мне, — сказал я тоном гораздо спокойнее, чем думал, что способен. — Ты никому не сказала, куда идёшь, Ли. Ты представляешь, как я волновался, когда Маркус позвонил мне? — Я закрыл глаза и прогнал все ужасные мысли «а что если…» — Всё могло с тобой случиться.

— Ты загнал меня в угол этим утром, — тихо ответила она. — Ты давишь и давишь, Кайл. У меня есть предел. У меня есть собственные взгляды на мир — на мою мать. Ты не можешь навязывать мне своё мнение и ждать, что я приму его только потому, что тебе кажется, что твоя точка зрения правильная.

— Где ты была? — тихо спросил я, хотя и знал прекрасно, где она была.

— С Кэм, — мягко ответила она, подтверждая мои догадки.

Покачав головой, я сбросил одежду и подошёл к ней. — Чёрт возьми, Ли, — прошипел я, ступая в душ. — У тебя совсем нет чувств в теле? — я подпрыгивал, стараясь уклониться от струи, пока тело не привыкло к температуре. — Вода кипятком.

— Мне нравится горячая, — пробормотала она, запрокинув голову, чтобы смыть шампунь. — Помогает от скованности.

Я не мог не согласиться. Я сам был скован, едва двигаясь от напряжения, но её слова остудили моё возбуждение. — У тебя болят мышцы сегодня? — спросил я грубо. Дух борьбы, который был во мне раньше, быстро угасал. Теперь я хотел лишь держать её. Закрыть. Защитить…

— Да, — прошептала она, проводя руками по волосам, и моя грудь сжалась от боли. Одно слово, которое она пропустила, ранило меня глубоко. — Я сегодня перегрузила себя, — тихо призналась она. — Чувствую себя старушкой… устала просто стоять.

Я встал сзади неё, вынося жар горячей воды, мягко отодвинул её руки и начал смывать шампунь. — Ты никогда меня не слушаешь, — прошептал я. Отодвинув волосы на одну сторону, я опустил голову и поцеловал её плечо, прежде чем положить руки на бёдра. Она оперлась на меня, позволяя мне держать её вес. — Тебе нужно начинать меня слушать.

— Я тебя слушаю, Кайл, — мягко ответила она. — Но это не значит, что я всегда должна соглашаться с тобой или делать, что ты говоришь.

— Я пытаюсь защитить тебя, — прорычал я. — И я не сожалею об этом, Ли.

— Я могу сама решать, что думаю о своей матери, — резко ответила она. — И я тоже не сожалею об этом, Кайл.

— Мы всё ещё… всё в порядке? — спросил я, чувствуя себя нуждающимся придурком, жаждущим подтверждения, но её ответ меня напугал.

Она повернулась ко мне и посмотрела большими серыми глазами. — Я очень злюсь на тебя, — сказала она, глаза широко раскрыты, голос усталый. — Но я тоже очень люблю тебя. — её губы слегка приподнялись в том, что выглядело как неохотная улыбка. — Так что, думаю, любовь перевешивает гнев.

— И куда мы идём дальше? — спросил я, полностью растерявшись. Мы не соглашались, но и не ссорились. Это было… странно как чёрт. — Почему ты не кричишь и не орудуешь на меня?

Ли рассмеялась — чертовски любимый звук — подняла руку и выключила воду. Она вышла из душа, обернувшись полотенцем вокруг тела и ещё одним — вокруг волос. — Это моя новая техника в обращении с твоими выходками, — усмехнулась она. — Называю это «быть взрослой».

Вес на моих плечах и давление в груди ослабли, как только она улыбнулась мне. Всё было в порядке…

— «Выходки»? — подшутил я, выходя и направляясь к ней. Ночь ещё можно было спасти…

ЛИ

Мне было невероятно трудно удерживать злость на Кайла, когда он, совершенно голый, подкрадывался ко мне с той игривой искоркой в глазах.

— Выходки? — промурлыкал он, схватив меня за талию и прижав к себе. — Я думал, тебе нравятся мои проделки. Его лицо склонилось к моей шее, губы оставляли горячие поцелуи от ключицы до челюсти. — Не злись на меня, — шептал он между поцелуями. — Я просто хочу всё исправить для тебя.

Я громко простонала — смесь возбуждения и отчаяния.

— Кайл… я не хочу иметь с ней отношений. Тебе нужно остановиться…

— Остановиться в этом? — промурлыкал он, когда его руки скользнули между складками моего полотенца и начали нежное нападение на мои груди. — Или остановиться в этом? Его пальцы спустились по моему животу, пока он не поймал меня в ладонь, а один палец осторожно проник внутрь…

— Я не могу с тобой говорить… когда ты… нам нужно… разобраться… — Мои слова оборвались,

— Ты… хитрющий, — выдавила я, прежде чем его рот встретил мой, перекрыв всё, что я пыталась сказать, и честно говоря, я уже не помнила, да и не заботилась об этом. Его руки обхватили мою попу, легко подняв меня, и я потерялась.

— Давай заключим перемирие на сегодня, — прошептал он, когда его руки скользнули по моей спине и сдвинули полотенце, оставив нас кожей к коже. — Ты слишком больна? — мягко спросил он, двигаясь вперед с моим телом, прижатым к его талии, пока я ощущала прохладную, влажную плитку за спиной.

Я покачала головой, задыхаясь, когда почувствовала его возбуждение. Мое тело словно ожило заново… Его руки на мне заставляли всё дрожать, а внутренние источники энергии восполнялись с пугающей скоростью. Кайл ухмыльнулся, прежде чем медленно проникнуть внутрь меня, так глубоко, что казалось, будто он достиг моей матки.

— Я всё ещё злюсь, — задыхаясь, сказала я, двигаясь навстречу его толчкам.

Держа меня в плену бедрами, он оперся руками по обе стороны лица, пальцы скользили по волосам на макушке.

— Ли, — стонал он, глядя мне в глаза с такой страстью, что я растаяла. — У меня был ужасный день.

Он покрутил бедрами и прошептал — Я не хочу ссориться, детка. Я хочу трахнуть тебя. — Он мягко поцеловал меня, и я сдалась… предавшись собственным чувствам.

— Ты думаешь, мы ссоримся больше, чем нужно? — спросила я Кайла, устроившись в кровати. Я схватила моего гориллу — которого Кайл метко назвал Кинг Конг — из его рук, прежде чем он успел его сбросить, и прижала к груди.

— Не можем его выбросить? — проворчал Кайл, выключая свет и ложась в кровать. — Он как постоянное напоминание о том, каким я был идиотом.

— Нет, не можем, — захохотала я, спрятав игрушку за спиной и устроившись рядом с Кайлом. — Я его люблю.

— Ты читал, что написано на груди? — спросил он с самобичеванием. — "Ты взрываешь мой мозг". Чёрт…

— Считай меня сентиментальной, но ты первый, кто подарил мне плюшевую игрушку, — ответила я. — Это правда, и для меня это многое значит. Так что мне всё равно, что написано на груди, я её люблю. Я оставляю её.

— Ли…

— Кайл… — парировала я. — Пусть будет. Кинг Конг остаётся.

— Ладно. Оставляй этого чёртова обезьяна, — фыркнул он, повернувшись на бок и прижав меня к себе. Опершись рукой о мою талию, он забрал Кинг Конга оттуда, где я спрятала его за спиной, и выбросил с кровати. — Но не в нашей постели, — добавил он с самодовольной улыбкой. — И возвращаясь к твоему вопросу: "Ты думаешь, мы ссоримся больше, чем нужно?" — Он поднял руку, убрал волосы с моего лица и снова положил её на бедро. — Не знаю, — ответил с ухмылкой. — Какова рекомендованная доза на день?

— Я серьёзно, — сказала я, тыкая пальцем в его ногу. — Я просто не знаю, насколько нормально столько ссориться.

Он фыркнул, наклонил голову для поцелуя, а потом улыбнулся криво.

— Мы ссоримся, потому что ты иногда чертовски сумасшедшая, — сказал он.

Я напряглась, злость вернулась с новой силой.

— Это ты… — начала я.

— Расслабься, принцесса, — мягко сказал он. — Мы ссоримся, потому что заботимся. Я бы волновался, если бы этого не было.

— Это утомительно, не так ли? — прошептала я.

Кайл нахмурился. — Что именно?

— Понимать границу, — призналась я. — Когда ссориться, когда отступить… пытаться понять, что действительно стоит того, чтобы за это бороться… что важно… а что нет…

— Ты того стоишь, — промурлыкал он. Повернув меня, он выровнял своё тело с моим, так что его грудь была прижата к моей спине. — И это всё, что мне нужно знать. Это моя граница. — Поцеловав моё плечо, он обнял меня крепкой, успокаивающей рукой и зевнул. — А теперь спи, принцесса.

— Кайл? — прошептала я через несколько минут.

— Да? — Его голос был грубым и сонным.

— Прости, что назвала тебя Джерри Спрингером… Ты совсем не такой.

Он рассмеялся и прижал меня сильнее. — Выключи мозг, женщина.

ГЛАВА 6

Летающие предметы

Кайл

— Ты в порядке? — конечно, нет, и я был идиотом, раз вообще задал этот вопрос. Ли только что столкнула меня с себя посреди секса и умчалась в ванную, как бешеная. Такое с нами впервые… Обычно она не убегает, когда у меня член всё ещё внутри неё. По-чесав голову в полном недоумении, я понял, что вообще не имею ни малейшего понятия, что сделал не так. — Я тебя больно сделал?

— Нет, — прозвучало её тонким высоким голоском из-за двери ванной. — Всё нормально. Просто иди на работу, ладно?

— Что ты там делаешь? — спросил я. Наверное, выглядел полным болваном, стоя голый, абсолютно без всего, перед дверью ванной, с эрекцией, которая никак не хотела успокаиваться. Бросив взгляд на кровать, я заметил простыни, потом посмотрел вниз на своё хозяйство. Я облегчённо выдохнул.

Понял.

Не понимаю, почему она так смутилась. Ничего страшного. По крайней мере для меня. Это женская тема. Хорошая тема. Даже отличная тема. Её тело наконец-то начало приходить в норму. Наконец-то. — Крошка, это не страшно. Можно я войду?

— Нет, — крикнула она. — Я писаю. Иди на работу, Кайл. Со мной всё хорошо.

— Ты уверена? — Я вот не уверен. Ни капли. Она ведёт себя чертовски странно. За пределами моего понимания. Можно ли мне войти? Нарушу ли я какой-то их тайный девчачий кодекс? Да мне всё равно, если она писает при мне…

К чёрту, мне нужно проверить.

Приоткрыв дверь, я просунул голову внутрь. — Ли, не смущайся. Это же я… Ай, какого хрена? — Я схватился за нос. Отшатнулся, глаза заслезились. Я огляделся, пытаясь понять, что меня ударило, и взгляд упал на оружие. Наклонившись, я поднял бутылку шампуня и распахнул дверь шире. — Ты только что кинула в меня грёбаную бутылку шампуня?

— Вон! — заорала она, судорожно пытаясь прикрыться. — Ради

— Да что за хрень, Ли, — прошипел я, бросив бутылку на пол. — Я видел тебя голой. Я видел, как ты рожала. Чёрт, я заглядывал в тво…

— Боже мой, просто выйди! — снова закричала она. — Некоторые вещи — личные, Кайл!

— Ладно, — фыркнул я, отступая. — Но чтобы ты знала, теперь ты в моём чёрном списке. — Понятия не имел, зачем я это сказал, но меня реально задело. Нос адски ныл. — Да, Ли. У меня тоже есть чёртов список.

— Отлично, — огрызнулась она. — Закрой за собой дверь, придурок.

Хлопнув дверью, я несколько раз глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, затем схватил свою одежду и спустился вниз, в помещение с бассейном, чтобы принять душ. Отличное, блин, начало дня.

Сумасшедшая женщина…

ЛИ

— Звучит нормально, — сказал доктор Бромвик, когда я перечислила ему все свои симптомы, и облегчения я не почувствовала вовсе. Моя рука крепче сжалась вокруг телефона, пока я слушала его объяснения, которые нутром чувствовала — они неверны. — После родов половой акт может причинять боль сам по себе, и при данных обстоятельствах я не удивлён, что вы испытываете дискомфорт.

Я выскочила из-под Кайла, бросилась в ванную и проверила то, что, казалось, почувствовала во время секса. Я кровоточила. Не сильно, но достаточно, чтобы испугаться.

Боже, мне не стоило бросать в Кайла бутылку шампуня… но я была в полном ужасе. Он просунул голову в дверь и уставился прямо на меня, пока я сидела на унитазе. Что за чёрт?

Я не привыкла к мужчинам или к отношениям, но была почти уверена — так не делают. Жених он мне или нет, границы должны быть. Но я заслужила всё, что он мне скажет, когда вернётся. Я знала, что влипла. Он не сможет ненавидеть меня сильнее, чем я себя сейчас… Я опять его ударила.

Я позвонила в клинику доктора Майклса сразу после того, как Кайл вышел, кипя от злости. Доктор Майклс был недоступен, и меня переключили на его молодого, раздражённого регистратора.

— Но что насчёт крови? — спросила я у доктора Бромвика, чувствуя себя до ужаса неловко. — Могу я прийти на осмотр? Просто на всякий случай? — Кровь меня пугала. Дело было не в сексе. Кайл был нежным. Но я горела, кровоточила, всё болело.

— Сколько вам лет, мисс Беннет? — нетерпеливо спросил доктор Бромвик.

— Двадцать, — прошептала я, чувствуя, как краснеют щёки.

— И как вы думаете, что должно происходить с вашим организмом каждый месяц в вашем возрасте?

Меня захлестнул стыд. Хорошо, что Хоуп была единственной, кто был в комнате — я была уверена, что сейчас расплачусь.

— Менструальный цикл, — пробормотала я, униженная. — Но это не…

— Очень хорошо, — перебил он меня саркастически, тяжело вздохнув. — Примите «Адъюл» от спазмов и приложите горячий компресс к пояснице. Через несколько часов всё пройдёт.

Я прикусила губу, чувствуя, что жжение усиливается. Мне было нехорошо. Со мной было явно что-то не так. Моё тело буквально разорвали и заново собрали в прошлом году. Врачи считали, что полученные травмы и стресс стали причиной того, что я перестала овулировать. И даже если это действительно месячные, я не должна гореть от боли. Мне было мучительно больно. Это было ненормально.

— Доктор Бромвик, мне правда нужно, чтобы меня осмотрели. Доктор Майклс сказал, чтобы я звонила сразу, если что-то пойдёт не так…

— А я считаю, что должен осматривать тех, у кого есть реальные заболевания, мисс Беннет, — рявкнул он. — А не глупых девочек с менструальными болями. Если юные леди вроде вас достаточно взрослые, чтобы рожать детей, то уж точно должны понимать собственное тело. От легкомыслия лекарств нет.

— Хорошо… извините, что побеспокоила, — прошептала я и повесила трубку. Я опустилась на диван и закрыла лицо руками. Я была уверена, что со мной происходит что-то серьёзное… но ведь он врач, а я — неграмотная домработница. Он знает больше. Я же ничего не знаю. Вообще ничего. Боже… я уже не знала, что думать.

Может, я действительно преувеличиваю?

КАЙЛ

— Открой, чёрт побери, дверь, Дерек, — рыкнул я, в пятый раз пытаясь вставить ключ в замок. Он заперся изнутри, и я начинал злиться. Дел у меня сегодня — горы, но мне нужно было проверить, как он. Его утренний звонок меня конкретно встревожил. — Ну давай, чувак. Просто впусти меня, — сказал я уже мягче. С другой стороны двери раздавался какой-то грохот — и это пугало меня до усрачки. Я точно знал, что именно производило этот звук, и очень надеялся, что он откроет дверь, а не пробьёт в ней головой дыру.

— Как думаешь, она что-то скрывала от меня? — выпалил он, как только я ответил на звонок. Сначала я не понял, о ком речь. Но быстро догадался, когда он добавил: — Она ненавидела Майка. Это не имеет смысла, Кайл. Я не могу это принять…

Он никогда не упоминал Кэм в разговорах со мной, и я надеялся, что это — хоть какой-то прорыв. Поведение у него в последнее время — чертовски непредсказуемое. А Ли велась ещё непредсказуемее. Господи… я потер нос и дал себе слово никогда больше не заходить к ней, пока она в туалете…

— Ты один? — услышал я его голос и выдохнул с облегчением.

— Да. Только я. — Я прижал лоб к двери и ждал. Через пару минут щёлкнул замок, и я отступил назад. Он открыл дверь, и мне пришлось сделать лицо кирпичом. Внутри же меня всё горело. Он выглядел ужасно, и я нутром чувствовал — он набухался вусмерть прошлой ночью. Вот тебе и «становлюсь лучше»… Да чтоб тебя.

— Сорри, — пробормотал Дерек, придерживая дверь.

Подхватив пакеты с продуктами, я вошёл и тут же почувствовал самый мерзкий запах, что ощущал со времён поноса Хоуп на прошлой неделе.

— Да что за… Чувак? — Бросив пакеты на стол, я закрыл нос рукой. — Что тут так воняет?

— Я завёл щенка, — пробормотал он. Выйдя на минуту из кухни, он вернулся с самым уродливым существом, какое я когда-либо видел.

— Что это, чёрт возьми? — указал я на комок свалявшейся шерсти в его руках. Я не был уверен, собака это или грёбаный гоблин.

— Кевин? — Я покачал головой и подошёл ближе. — Ненавижу быть тем, кто тебе это скажет, но это не щенок. Ты видел размер его…?

— Его бросили, Кайл, — сказал Дерек тоном «заткнись немедленно». — Он был окоченевший от холода и голодный. Что мне было делать? Оставить? Бросить? Взять модель поновее? Некоторое нужно чинить, понимаешь? Иногда люди должны чинить то, что уже имеют, а не бежать за обновлением.

О чём он вообще? Я поднял руки, сдаваясь.

— Я не говорил, что ты должен…

— Я его оставлю, — рявкнул Дерек, крепче прижимая «собаку». — Так что даже не упоминай приют.

— Ладно, — вздохнул я, начиная разбирать продукты. — Оставь своего пса. Только помой его. Он воняет как задница.

— Видишь, Кевин, — пропел Дерек. — Он просто добряк в глубине души.

Господи, он капризничал хуже бабы.

— И ради всего святого не говори Ли про Кевина, — проворчал я. — Последнее, что мне сейчас нужно — ещё собака. У меня и так забот выше крыши.

— Ты же любил Бруно, — сказал Дерек, и я вздрогнул. — Признай, Кайл. Ты был к нему привязан.

Да, я любил старого лабрадора Ли, Бруно. Очень даже любил — пока его не отравили в мае.

— Он был другой, — пробормотал я. — И пах куда лучше, чем вот… это Гизмо.

— Ты привыкнешь, — хмыкнул Дерек, когда Кевин лизнул его лицо.

— Слушай, Дер, — сказал я, включая чайник. — Ты когда-нибудь заходил к девушке, пока она… ну… в туалете?

— Ха! — расхохотался Дерек — звук, который я слышал от него редко. — Идиот хренов. — Он поставил собаку на пол, скрестил руки и ухмыльнулся. — И чем она в тебя запустила?

— Бутылкой шампуня, — буркнул я.

— Могло быть хуже, — фыркнул он. — Я однажды зашёл к Кэм. Она пригрозила кастрировать меня во сне тупыми ножницами — после того, как огрела меня держателем для туалетной бумаги.

— Это ещё фигня, — усмехнулся я.

— Это был металлический держатель, Кайл, — сказал он серьёзно. — Мне ещё два шва наложили. — Я расхохотался, когда он склонил голову и показал маленький шрам. — Будь осторожен, чувак. Бабы очень странные с такими вещами.

— Не понимаю я этого, — вздохнул я. — Что в этом такого?

— Понятия не имею. Но вот тебе мудрость из моего опыта: держись подальше от трёх П.

— Трёх П?

—Pee, poop and period— моча, какашки и месячные, — торжественно сказал он. — Никогда, слышишь, никогда не заходи, не говори и вообще не упоминай ни один из этих трёх процессов — и, может, останешься жив.

— Боже, они такие странные, — простонал я.

— Ещё бы, — согласился он.

— Ты придёшь на ужин в субботу? — спросил я. — Ты давно не заходил, и девчонки… они скучают по тебе, брат.

— Приду, — вздохнул Дерек. — Хочу быть первым, кто скажет «я же говорил», когда всё у тебя рухнет. Потому что рухнет, Кайл.

— Я знаю, что делаю, — огрызнулся я, раздражённый до предела. — Это случится, Дерек, и мне хотелось бы твоей поддержки.

— Ты её имеешь, — пробурчал он. — Но твой тупой план — нет. Но знаешь что? Тебе и не нужно моё одобрение. Ты всё равно сделаешь по-своему, да, придурок?

— Ага, — буркнул я, выливая ещё один испорченный пакет молока в раковину. Опять чёрный кофе сегодня. — Кстати, твоя комната в новом доме просто огонь, Дерек… ну как комната — твой собственный этаж. Очень круто получилось, мужик.

Когда он не ответил, я обернулся — и увидел, что его нет.

На его месте сидел пёс и смотрел прямо на меня.

— Ты даже не представляешь, во что вляпался, Кевин, — пробормотал я, присев погладить его. Его нижние зубы торчали поверх верхних, хвост вилял, и я вынужден был признать — он милый… если не дышать носом. — На твоём месте я бы выбрал улицу, — сказал я ему. — Дерек хуже любой стервы, которую ты когда-либо встретишь.

ЛИ

Как только Кайл вошёл в дверь нашего номера, я вскочила с дивана и бросилась к нему.

— Прости, — выпалила я, подлетая к нему. Он застыл на месте, глядя на меня с выражением непонимания. — Мне так, так жаль, — прошептала я, обнимая его за талию. — Я больше никогда не кину в тебя бутылкой шампуня. Никогда.

Через пару секунд он тяжело вздохнул, обнял меня и поцеловал в волосы. — Или яблоком.

Я застонала от стыда. — Или яблоком.

— Знаешь, принцесса, — задумчиво протянул он, поднимая мой подбородок, — из тебя получился бы отличный питчер. У тебя идеальный прицел.

— Это не смешно, — пробормотала я, утыкаясь лицом в его футболку. — Ты слишком быстро меня прощаешь. Ты должен злиться. Я ужасный человек. Я плохая, Кайл. Ты должен… ты должен…

— Я должен что, малышка? — мягко спросил он, снова поднимая моё лицо. — Наказать тебя? — Он покачал головой. — Я не он, Ли. Ничего из того, что ты сделаешь, не заставит меня захотеть причинить тебе боль. Я никогда не обижу тебя. Никогда не уйду. — Он наклонился, поцеловал меня и, отстранившись, хищно усмехнулся. — Даже когда ты ведёшь себя как гормональный антихрист.

— Кайл… — выдохнула я, задыхаюсь от эмоций. — Я ударила тебя дважды. Бросила в тебя яблоко. И теперь бутылку шампуня. Я ужасный человек. Я знаю, как это — когда тебя бьют. Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь чувствовал то же самое. Я не хочу заставить кого-то чувствовать это. Тебя… тем более тебя.

Он нахмурился, внимательно изучая моё лицо.

— Малышка, каждый раз, когда ты так реагировала, тебя провоцировали. Я.

— Провокация — не оправдание, — прошептала я. — Никогда. Я была неправа. Это всё на мне, Кайл.

— Ли, я временами полный придурок. А ты — просто человек. — Он обхватил лицо моими ладонями и улыбнулся. — Знаешь, Кэм как-то раз устроила

— Что? — я покачала головой, сдерживая смешок. — Она не могла…

— Могла, — ухмыльнулся Кайл. В его глазах мелькнула грусть, но он быстро моргнул, прогоняя её. Он взял меня за руку и повёл обратно к дивану, усадил, а потом притянул к себе на колени.

— Я никогда не знаю, что тебе говорить, — тихо сказал он. — Скажи мне, если я поднимаю тему, о которой тебе тяжело говорить.

— Хочу слышать больше, — прошептала я, устраиваясь на его груди. Спина ныла, но я проигнорировала боль. — Пожалуйста, расскажи ещё.

— Про Дерека и Кэм? — спросил он.

Я кивнула.

— Всё, что помнишь о Кэм.

— Ну… она набила Дереку трамп-стамп на пояснице, когда мы учились в колледже, — задумался он.

— Трамп-стамп? — переспросила я, не понимая. — Это что?

— Татуировка, малышка, — рассмеялся Кайл и поцеловал меня в волосы. — Иногда я забываю, насколько у тебя была закрытая жизнь до того, как ты переехала на Холм.

— А почему у тебя нет такой? — спросила я.

— Я боюсь иголок, — поёжился он. — И вообще это не моё.

— Хорошо, — прошептала я. — Твоё тело красивое. Тебе не нужно его портить.

— Кэм могла выпить пиво быстрее большинства парней, — продолжил Кайл, уводя разговор от шрамов, и тихо рассмеялся. — И не знаю, ты замечала или нет, но у неё было странное поведение с хлопьями.

Я улыбнулась и подняла взгляд.

— Она зачерпывала хлопья ложкой, но потом наклоняла её, чтобы молоко стекало, и только потом ела.

— Да! — оживился Кайл. — Это сводило меня с ума.

— Меня тоже, — хихикнула я. — Она всегда так делала. Сколько я её помню.

— Такой перевод молока, — хмыкнул он.

— А я в детстве выпивала её оставшееся молоко, — призналась я краснея.

— Эм… — простонал Кайл. — Это отвратительно, малышка.

— Что? — пожала я плечами. — Оно пропадало. И я была голодная. И вообще, мне было года четыре.

— Ты часто была голодной в детстве? — мягко спросил он.

— Не особо, — пробормотала я, выгибая спину от боли. — Я никогда не была сыта, но и голодом не умирала… хотя умерла бы, если бы не Тед и Мора. — Я нахмурилась. — До сих пор не понимаю, как он вообще меня не угробил в младенчестве… Он же всегда был пьяный, Кайл. Каждый день. Это чудо, что он не забывал меня кормить.

— Господи… — прошептал Кайл, крепче обнимая меня и целуя плечо. — Хватит. Я не могу это слушать… не могу.

— Ладно. Прости, — прошептала я. Мы сидели молча, пока я не забеспокоилась. — Прости за сегодняшний день, Кайл.

— Ли, — вздохнул он. — Хватит извиняться.

— А вдруг я как он? — прошептала я. — А вдруг я стану как он? Такое поведение может быть генетическим?

— Ты не сейчас и никогда не будешь как он, — резко сказал Кайл. — До сих пор не понимаю, как кровь этого ублюдка течёт в твоих жилах.

Я села и посмотрела на него. Он так был уверен во мне. А он ошибался.

— Я не идеальна, Кайл.

— Нет, — хмыкнул он. — И слава богу. Потому что я настолько чертовски далёк от идеала, что главное — чтобы ты хоть немного спустилась на землю. Ты настолько выше меня, Ли, что мне приходится держать тебя за ноги, чтобы не улетела.

— Что? — спросила я, моргнув. — Это не имеет смысла.

— Для меня имеет, — пожал он плечами. — Мы оба сломаны, Ли. И в этом есть что-то хорошее. Быть единственным раздолбаем очень одиноко.

Хм… Я погладила его щёку и смущённо улыбнулась.

— Кажется, мы оба немного треснутые, да?

— Немного — это мягко сказано. — Кайл рассмеялся и крепко обнял меня. — Но, по крайней мере, мы можем быть клеем друг для друга. Ты чинить меня, я — тебя. Идёт?

Я улыбнулась.

— Идёт.

— И, кстати, — прошептал Кайл спустя несколько часов, когда мы лежали лицом друг к другу в постели. — Больше никогда не оставляй меня так висеть, как сегодня утром. Мой член болел раз в десять сильнее, чем нос.

— Кайл… — простонала я от стыда. — Я была…

— Мне всё равно, — перебил он. — Мне всё равно, и тебе тоже должно быть. — Он зевнул, глаза начали закрываться. — Я не какой-то подросток, который не понимает, как работает женское тело, — пробормотал он сонно. — Я хочу быть в тебе… вне зависимости от того, что происходит в тебе.

— Я волновалась, — призналась я. — Я всё ещё волнуюсь… — Но он уже спал, ровно дыша. Я смотрела на его спокойное лицо. Он выглядел таким молодым, когда спал. — Я люблю тебя, — прошептала я, выбираясь из постели и направляясь в душ.

ГЛАВА 7

Субботний вечер

Ли

— Ли, давай, одевайся, — проворчал Кайл, вытаскивая мои туфли из шкафа и бросая их на кровать рядом со мной. Пуля Рэйчел меня не убила, но боль, с которой я сегодня проснулась, вполне могла. Встать с кровати и позаботиться о Хоуп было уже подвигом. Я вся болела и совершенно не была в состоянии идти на ужин, но если сказать это Кайлу — он затащит меня в приёмный покой с позором и фанфарами.

Я снова проснулась утром от ужасной боли в спине. Меня всю ломило, а каждый раз, когда я ходила в туалет, хотелось нырнуть в ванну с кипятком, лишь бы прекратить это жжение. Я, собственно, дважды так и делала сегодня. Боль в спине мне была привычна, но жжение при мочеиспускании — это ад. Я всё ещё не была уверена, месячные у меня или нет, но прошло уже пять дней с того звонка доктору Бромвику, а кровянистые выделения не прекращались. Вчера я снова позвонила доктору Майклсу, но секретарша сообщила, что его не будет ещё две недели, а единственный доступный врач — тот самый доктор Бромвик…

Ночью я провела неприлично много времени в

Ещё я проснулась посреди ночи с криком — во всё горло, — и всякий раз, когда я пыталась закрыть глаза, меня настигали воспоминания о Кэм. Ночной кошмар был ещё хуже обычного. Как всегда, я была на кухне на Тринадцатой улице, держала в руках безжизненное тело Кэм… только в этот раз она говорила.

«Я не хочу умирать, Ли.»

«Не заставляй меня умирать за тебя.»

«Почему ты позволяешь ей причинять мне боль?»

«Она хочет тебя.»

Она повторяла эти четыре фразы снова и снова, пока её глаза не закатились. А потом она начала плакать. Это было хуже всего. Слёзы были кровью, и они стекали по мне. Когда я проснулась, чувство вины было таким удушающим, что я едва могла дышать от боли. Кайл ничего не сказал, когда держал меня в руках. Не уговаривал, не обещал, что всё будет хорошо. Он просто держал меня, пока я рыдала. И я была благодарна за это. Он не мог сделать, чтобы стало лучше. Не мог изгнать кошмары. Не мог изменить прошлое. А вот заснуть я так и не смогла, и утром есть не могла.

— Ты точно ничего не задумал? — спросила я, наблюдая, как Кайл застёгивает синюю рубашку и заправляет её в чёрные брюки.

— Никаких подстав, малышка, — ухмыльнулся он. На секунду я искренне пожелала, чтобы у него не было вагины — просто чтобы он понял, каково это — писать лезвиями. — Я просто хочу, чтобы мы поужинали семьёй. Это так трудно поверить?

Вполне. Я чувствовала подвох. Его одержимость «счастливой семейкой» с моей матерью начинала меня выводить из себя. Меня уже «простили» за инцидент с шампунем. Я извинилась. Не должна была так делать. Но, похоже, именно это включило в нём навязчивое желание «исправить» мои отношения с мамой. Он начал разговор «тебе нужно поговорить с матерью» в тот же момент, когда я открыла глаза, и продолжал весь день. Клянусь, я взорвусь, если услышу «бедная женщина» ещё раз.

— Давай, принцесса. Хоуп уже одета, такая милашка… давай покажем её Терезе и девочкам в ресторане. — О да, ударь меня картой «наша дочь». Почему бы и нет…

— Ладно, — проворчала я и вытащила из шкафа простое чёрное платье. С трудом сняв майку, я надела платье через голову. Потянуться — и в спину словно нож воткнули. Я поморщилась.

Кайл посмотрел на меня какое-то мгновение странно… грустно. Потом спрятал выражение и подошёл. Его ладони скользнули по моим бокам, затем легли на поясницу.

— Я люблю тебя, — прошептал он, поцеловав в плечо.

Злость испарилась, и я обмякла в его руках.

— Прости. Мне просто одиноко сегодня. Вчера… Кэм… — Я оборвала себя. Нет смысла снова поднимать прошлое. — Я не должна срывать на тебе настроение.

Он пригладил ткань на моём платье, потом поднял молнию сзади.

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, Ли.

— Я знаю, — выдохнула я.

Иногда это было слишком.

Чувства к Кайлу… иногда казалось, что они могли меня утопить.

КАЙЛ

У меня был безошибочный талант всё портить. Серьёзно — дар. Любая ситуация становилась в двадцать раз хуже, стоило мне только открыть рот. И я понял, что накосячил, в ту же секунду, как завёл Ли в ресторан при отеле. Она весь день ходила сама не своя, скучала по Кэм… Мне надо было отменить этот ужин. Дерек пытался меня остановить, но я… Нет, я даже не подумал. Нужно было подумать, чёрт возьми. Я вляпался по самые уши.

— Как ты мог, Кайл? — всхлипнула Ли, и я почувствовал, как у меня краснеют уши и щеки.

Да, я придурок.

Я решил, что если позову Трейси на ужин, это подтолкнёт Ли к тому, чтобы сделать первый шаг. Но я, очевидно, ошибся. Серые глаза напротив сверлили мне череп, и умным я себя сейчас не чувствовал. Дерек, развалившийся на стуле за столом и окружённый с полдюжины пустых стопок, показал мне два саркастичных больших пальца. Придурок…

— Мне уйти? — пробормотала Трейси, сидящая рядом с Дереком, и у меня сердце сжалось.

Бедная женщина…

— Нет, — сказал я одновременно с Ли: — Да.

Трейси закусила губу, не зная, что делать.

— Ладно, — выдохнула Ли, грубо отодвигая стул и садясь. Я заметил, как она поморщилась — у неё что-то болело… — Если ты так хочешь, чтобы она была здесь, Кайл, то и разговаривай с ней сам. Мне ей нечего…

— А мне есть, — тихо сказала Трейси, останавливая Ли на полуслове. Ли метнула в неё взгляд, и я увидел, как Трейси выпрямила спину. — Тебе необязательно говорить, — поспешно добавила она. — Ни слова, если не хочешь. Только останься.

Ли нахмурилась и тыльной стороной ладони вытерла глаза.

— Я…

— Кайл сказал, что ты очень прощающий человек. Я… не прошу прощения. Мне оно не нужно. Я просто хочу немного побыть рядом с тобой.

Ли на секунду напряглась, потом плечи её чуть опустились, и она кивнула.

— Хорошо, что ты не просишь прощения, — тихо сказала она. — Потому что его ты от меня никогда не получишь.

Я выдохнул, увидев, что она не встаёт из-за стола. Поставив автолюльку с Хоуп на пол, я плюхнулся на стул рядом, хотя отодвинул его подальше — у меня было предчувствие, что дистанция пригодится. На ней были высокие каблуки, а мне хотелось сохранить пальцы ног.

ЛИ

С огромным нежеланием я опустилась на стул, глубоко вдохнула и из последних сил подавила желание сбежать. Подняв взгляд, я сразу же нашла глазами Трейси. Она сидела меньше чем в двух футах от меня. Я почувствовала, как напряглась, скрестила щиколотки и украдкой изучила женщину, которая называла себя моей матерью. Она смотрела на меня с каким-то… жадным, тоскующим выражением, и меня чуть не вывернуло. Такой взгляд у неё должен был быть двадцать лет назад. Не сейчас. Я всматривалась в её лицо, пытаясь выцепить хоть одно воспоминание. Одно-единственное.

Пусто.

— У тебя прекрасная дочь, — сказала она.

— Да, — ответила я, опуская голову. Этот взгляд был невыносимым.

— И хороший мужчина, — мечтательно заметила Трейси.

— Вот

Через пару минут к нашему столику подошёл официант, принял заказ и ушёл. Пока мы ждали еду, Кайл обменивался вежливыми репликами с Трейси. Я не слышала ни слова — слишком нервничала. Мне было невыносимо сидеть на месте. Я ёрзала, но никакая поза не облегчала боли. Это был даже не дискомфорт — настоящая мука. Прикусив кулак, я загнала боль куда-то в глубину. Какая же я тряпка. Обычно у меня выше болевой порог, и я злилась на себя за то, что чуть не скуля от менструальных спазмов. Вся кожа, каждый нерв горел. Чтобы отвлечься, я оглядела всех за столом.

Кайл — виноватый.

Дерек — скучающий.

Хоуп — скучающая настолько, что уснула в автолюльке между нашими стульями.

Трейси — нервная. Её тёмные глаза были широко раскрыты, а нижнюю губу она жевала, как школьница.

Карие глаза.

Я никогда не знала, какого цвета глаза у моей матери. Серые, видимо, от папы. А вот волосы у нас одинаковые — дикие каштановые завитки. Она заправила свои заколкой, а мои свободно падали на плечи.

— Кайл, а где ты вырос? — спросила Трейси, ставя стакан воды на стол.

Кайл поёрзал и прокашлялся.

— Эм… я рос в приютах. Много переезжал.

Я резко подняла голову и злобно посмотрела на Трейси, прежде чем смягчить выражение для Кайла.

— Ты не обязан об этом говорить, — сказала я, защитно. Его прошлое причиняло ему боль, и я не собиралась сидеть и смотреть, как кто-то ковыряет его старые раны. К тому же, ей стоило просто открыть газету — о нас писали всё подряд. Единственное, что не всплывало в прессе, — это она. — Это твоё дело, — добавила я, бросив на Трейси холодный взгляд. — И не чьё больше.

— Ой, прости, — покраснела Трейси. — Я не хотела лезть…

Кайл положил руку мне на колено — успокаивая.

— Всё в порядке, принцесса, — мягко сказал он и повернулся к Трейси. — Насколько мне известно, я родился в небольшом городке недалеко от Колорадо-Спрингс. Мама была очень молода, когда родила меня, и, насколько выяснили соцработники, мы постоянно переезжали. Единственное место, где мы точно жили — Аспен…

Официант вернулся с нашими блюдами, и я облегчённо выдохнула. Каждый раз, когда Кайл говорил о детстве, у меня сжималась грудь. Мы ели молча. Аппетита у меня не было вовсе. Я ковыряла стейк, бесцельно разрезая кусочки, и молила, чтобы этот вечер скорее закончился. Мне нужен был душ. И обезболивающее. И транквилизатор.

— Почему Аспен? — спросила Трейси, и мне захотелось швырнуть в неё вилку.

Кайл тяжело выдохнул и опустил прибор.

— Там она умерла. Там меня и нашли.

— Боже… прости, — ахнула Трейси. — Что случилось?

— Послушай, — процедила я, перебивая их обоих. — Я благодарна за почку, правда. Спасибо за то, что спасла мне жизнь. — Я глубоко вдохнула. — Но ты должна понять: есть только одна причина, по которой я сейчас сижу за этим столом и разделяю с тобой ужин. — Я накрыла ладонью руку Кайла. — Это он. Он — мой мир, и по какой-то непонятной причине он к тебе неравнодушен. Не путай его чувства с моими и не злоупотребляй его добротой. Я не позволю тебе заставлять его чувствовать себя неловко. Его личная жизнь — личная. Понятно?

— Ли… — начал Кайл, но Трейси перебила:

— Нет, Кайл, не надо. — Она подняла руки. — Лиа всё правильно говорит. Я не должна была задавать такие личные вопросы. — Она опустила взгляд. — У меня долго не было рядом никого. Очень долго.

— Чей это был выбор? — не удержалась я. — И меня зовут не Лиа.

— Ли, — предупредил Кайл, но я его проигнорировала. Я устала играть в счастливую семью с женщиной, которая бросила меня на мучительную жизнь.

— Мой, — спокойно сказала Трейси, глядя мне прямо в глаза. — Это был мой выбор.

— Хоть признаёшь, — прошептала я, не зная, что ещё сказать. Её честность сбивала меня с толку. Я не понимала её.

Трейси вздохнула и провела рукой по лбу.

— Я признаю, что мой инстинкт выживания заставил меня совершить самую большую ошибку в моей жизни. Я не могу изменить того, что случилось с тобой после моего ухода. Но скажу одно… Я не думала, что он причинит тебе вред. Он любил тебя. Мы оба любили.

— Просто не достаточно, — одними губами прошептала я, но уверена — все трое услышали.

— Уф, — сказал Дерек, шумно выдыхая и потягиваясь. — Жарковато тут у нас. Пойду подышу свежим воздухом. — Он улыбнулся виновато. — Я быстро.

Я смотрела, как этот предатель поднимается и уходит.

Двое против одной…

— Мне нужно в туалет, — пробормотала я, бросила салфетку на тарелку и отодвинула стул. Мне нужно было уйти. Подальше. Я была не готова к этому разговору. Я устала от того, что меня заставляют.

Кайл взял меня за руку, переплетая пальцы.

— Никаких побегов, — прошептал он мне в ухо. — Я не дам случиться ничего плохому.

Я выдернула руку.

— Уже дал, — тихо сказала я и поднялась.

КАЙЛ

Моя девочка сегодня была как тигрица. Защитница до чертиков… и, как ни странно, мне это нравилось. Я не привык, что кто-то встаёт за меня. Каждый раз, когда Ли выходила из своей скорлупы, меня это выбивало из колеи. Обычно она тихая, мягкая, скромная. И каждый раз меня поражало, когда у неё появлялись когти.

Утро, когда она в моей кухне встала против Рэйчел, защищая мою честь, остаётся одним из самых сюрреалистичных моментов в моей жизни. Думаю, тогда я стоял с самой идиотской счастливой улыбкой, глядя, как этот маленький комок кудрей дерётся за двоих.

И сегодня она снова меня удивила. Когда Трейси спросила о моём детстве, на секунду мне показалось, что Ли взорвётся. В её глазах появился властный, почти хищный блеск — что-то дикое, живое в этих огненно-серых глубинах. Принцесса возвращалась к жизни. Слава богу.

Теперь ей осталось только вернуться за

— Это была плохая идея, — сказала Трейси, отодвигая стул, чтобы встать. — Мне пора.

— Нет, — я подался вперёд и взял её за руку. Трейси дёрнулась, и я тут же её отпустил, подавляя ярость, направленную исключительно на Джимми Беннетта. Гордится ли он собой? Хорошо ли ему от мысли, что именно он виноват в том, что жена и дочь вздрагивают и отшатываются от любого мужского прикосновения? Ублюдок… — Просто дайте ей минуту, — сказал я хрипло. — Она успокоится.

Трейси неохотно опустилась обратно на стул.

— Вы очень оптимистичны, Кайл, — сказала она с маленькой усталой улыбкой. — Но всё это неправильно. Мне не следовало ставить вас в такое положение.

ЛИ

К тому моменту, как я нашла Дерека, устроившегося на столе садовой скамьи в пивном дворике за отелем, мой гнев уже выдохся. На его место пришла боль.

— Прости, айс, — усмехнулся он. — Люблю тебя, милая, но это был какой-то зашкаливающий уровень драмы.

Когда я увидела, что у него в руке, шаг мой споткнулся.

— Дерек, — произнесла я. Даже голос у меня прозвучал растерянно. — Почему ты куришь?

Он опустил голову и уставился в землю.

— Успокаивает, — выдохнул он облачко дыма. — Я обещал Кэм бросить, когда мы познакомились, — добавил он, снова затягиваясь. — Но сейчас, сама понимаешь, держаться этого обещания уже как будто бессмысленно. Не думаешь?

— Нет, не думаю, — возразила я, делая к нему шаг. — Я чувствую её рядом каждый день. Она смотрит на нас. Уверена, она видит тебя сейчас. — Я похлопала его по колену. — Ей было бы больно видеть, как ты вредишь своему телу, Дерек.

— Если, — произнёс он, зажав сигарету между пальцами и беря маленький стаканчик, стоявший рядом. Я смотрела, как он залпом отправляет янтарную жидкость в горло, и передёрнулась. Я ненавидела это золото. Виски делал с мужчинами страшные вещи. — Если она и смотрит на нас, — продолжил он, вытирая нижнюю губу, — То точно не о моём теле переживает.

Мне нечего было на это ответить.

Я перебрала в голове всё — и не нашла ни одной фразы, которая хоть как-то помогла бы.

— Мне больно видеть, как ты себя ломаешь, — тихо сказала я, забираясь рядом с ним на стол — что было, мягко говоря, непросто в каблуках. — Я переживаю за тебя. Я люблю тебя. Я забочусь о тебе. — Вряд ли это было полезно, но ему нужно было знать, что его любят.

— Если бы у меня была младшая сестра, — хмыкнул он, толкнув меня плечом, — я бы хотел, чтобы она была такая, как ты.

— А ты — единственный брат, которого я бы хотела, — ответила я, легонько толкнув его в ответ. Боль в спине становилась сильнее, внутри всё горело. Я натянула улыбку, хотя уверена — она больше походила на гримасу.

— Не будь так строга к нему, Ли, — сказал Дерек спустя мгновение, и я поняла, что речь о том, как Кайл загнал меня в комнату с Трейси. — Как бы хреново со стороны это ни выглядело, он делает все эти глупости, потому что любит тебя. Он пытается заставить тебя помириться с матерью — это его способ хоть как-то подлатать твое детство. Он хочет тебя «починить», потому что любит. И всё портит, потому что он никогда этого не делал. Никогда не приходилось. Ты — первый человек, которого он впустил. Ли. Впервые в жизни.

— Он впустил и тебя… — начала я, но Дерек покачал головой и слегка улыбнулся.

— Он никогда раньше не был влюблён, — сказал он серьёзно. — И никогда не был любим. Не так, как ему нужно. Это даёшь ему ты. Так он показывает свою любовь. Он просто не знает других способов — ему их никогда не показывали. Он всю жизнь пытался чинить то, что починить было невозможно. То, на что он не мог повлиять.

— Его мама, — прошептала я.

— Бинго, — кивнул Дерек. — Кайл — решатель проблем. Так устроен его мозг. Его не воспитывали, Ли. Его вырастили как-то мимоходом. Он всегда был один, отталкивал людей, не доверял никому. Пока не встретил тебя. Ты его раскрыла. Вытащила слабости, открыла секреты — и всё равно любишь. Для него это впервые. Ты — его главный риск, его самый большой страх и главное достижение в одном лице. Так что просто подумай об этом, прежде чем на него накричать.

— Я тоже его люблю, — прошептала я. — Сильно.

— Сильно, — повторил он задумчиво и тихо усмехнулся. — Ты понятия не имеешь, что ты с ним сделала, да?

Я покачала головой.

— О чём ты?

— Это пугающая штука, Ли, — сказал Дерек. — Когда мужчина падает так сильно, что уже не понимает: женщина перед ним — его спасение или его гибель.

— Звучит не слишком заманчиво, — пробормотала я.

— Нет, — улыбнулся он. — Нет в этом ничего комфортного — когда твоё сердце ходит вокруг, живя в чужом теле. Ты чувствуешь себя полностью открытым и уязвимым.

— Кем была Кэм? — спросила я.

— В смысле?

— Спасением или гибелью? — Я покраснела и мысленно себя шлёпнула. Глупая, Ли. Глупая.

Дерек тяжело вздохнул.

— В этом и вся долбаная правда любви, — сказал он. — Когда она настоящая. Когда это реально, по-настоящему. Ты понимаешь, что она — и то и другое. Она разрушит тебя и спасёт тебя в одном дыхании.

— Я… — выдохнула я, не находя слов. Это было так запутанно и одновременно так правильно. Мне никогда не приходилось слышать, чтобы мужчина так объяснял чувства. Стало до дрожи смиренно от мысли, что Кайл может чувствовать такое ко мне — и до боли разрушительно от того, что Дерек чувствовал такое к Кэм. Он никогда её не переживёт. Как можно пережить такое?

— У меня кое-что для тебя, — пробормотал он, копаясь в кармане. — Хотел дать тебе в ночь твоего дня рождения, но… ну, мы оба помним, чем она закончилась.

— Ах да. Блевотина, — вздохнула я. Дерек и Кайл тогда нажрались в хлам. Кайл пел мне песню о том, как будет гоняться за мной с ружьём. Дерек проблевался мне на колени… —

Он неловко улыбнулся.

— Да… ну… ещё раз извини. Короче, подарок подержанный, но думаю, тебе понравится.

— Дерек… — выдохнула я, когда он протянул мне золотой медальон, завернутый в салфетку. Золотой медальон, который я видела не раз. Я качнула головой, пытаясь понять, как он у него оказался. Мне казалось, что всё забрали. — Откуда…

— Взял? — мягко улыбнулся он. — Украл из её сумки — той, что Тед забрал из морга. Он оставил её на кухонном столе, и… ну, видимо, тогда мне казалось, что она мне нужна. — Он запрокинул голову и громко выдохнул. — Но оказалось, что не нужна. — Он открыл медальон. У меня подкосились ноги, когда я увидела два крошечных вырезанных фото — Кэм и Дерека. О, Дерек… — К тому же, — добавил он, натянуто улыбаясь, — я его сам ей подарил, так что, строго говоря, не украл.

— Дерек, я не могу это взять, — прошептала я, возвращая медальон ему в ладонь. Я не хотела его держать. Он был у неё на шее в ночь смерти… Почему она носила медальон с фото Дерека, когда была с Майком?

— Пожалуйста, Ли, — выдохнул он срывающимся голосом. — Пожалуйста. Просто забери это у меня.

— Она любила тебя, — всхлипнула я, вытирая нос. — Любила, Дерек. Я знаю. Кэм любила тебя.

— Только недостаточно, — прошептал он, возвращая мне мои же слова.

Он помог мне спуститься со стола. Открыв застёжку, он стоял позади, а я подняла волосы. Невероятная тяжесть, что легла на меня, была не от золота, а от той безмерной боли, что оно несло.

Если человеческое сердце и способно перелететь в другое тело — то это был тот момент. Мне казалось, что я кровоточила за него. Ещё никогда я так не хотела забрать чужую боль. Это было физически мучительно — быть настолько бесполезной. Его проблемы ставили мои на место…

— Эй, — мягко сказал он, беря меня за руку. — Ты в порядке? — В его глазах было столько заботы, что мне хотелось плакать. — Ли, ты шатаешься, милая.

— Я в порядке, — прошептала я, надеясь, что это правда, хотя от боли в спине всё внутри кричало, что это ложь. — Мне нужно… уйти, — выдавила я, отступая. — Скажешь Кайлу, что я пошла спать?

— Ты действительно идёшь спать. Правда? — резко спросил он.

— Да, Дерек, — каким-то образом выдавила я. Я прикусила щёку и слабо махнула рукой, ковыляя к лифту.

Мне удалось дойти до душа в нашем номере — прежде чем я упала на пол.

Боже, как же я ненавидела ванные комнаты.

ДЕРЕК

— Она поднялась наверх, — прорычал я, спотыкаясь, подошёл к столу и плюхнулся на стул. Я уставился на двух идиотов за столом. От одного взгляда на них мне стало тошно… ну, может, это алкоголь так действовал на желудок. Я сделал небольшую остановку у бара перед тем, как вернуться к столу. Мне было нужно все восемь шотов. Это было одно из самых жестоких зрелищ, которые я видел от Кайла за долгое время. Я предупреждал его. Ему нужно было начать слушать. Девушка была разбита и он этого не понимал. У него была женщина, которую он любил. Почему, чёрт возьми, он всё портил?

— Она не вернётся. Надеюсь, вы оба довольны собой, — сказал я.

Кайл уставился на меня с предупреждением, затем повернулся к Трейси.

— Прости за это, — пробормотал он.

— Не извиняйся, — улыбнулась Трейси, и меня чуть не стошнило, когда я увидел крокодильи слёзы в её глазах. Это было шуткой. Нет… я решил, что это не виски. Её лицо вызывало у меня тошноту.

— Я не ожидаю чудес, — сказала она. — Лиа имеет полное право чувствовать себя так, как она чувствует.

— Чёрт возьми, точно, — фыркнул я. — Органы не сотрут восемнадцать лет избиений, голода на обочине дороги и ночёвок в доме, в который собака не осмелилась бы справить нужду. — Она побледнела от моих слов. Отлично. Пора было влить ей немного правды. У меня не осталось ни капли сочувствия. Колодец сочувствия был совершенно сух.

— Дерек, — прошипел Кайл. — Господи. — Он выглядел поражённым, и я колебался — не ляпнуть ли мне. Кайл был моим лучшим другом, и всё, что я скажу, может всё испортить между нами, но я подумал о Ли… Кэм не было рядом, чтобы вразумить этого идиота. Она была абсолютно беззащитна…

— К чёрту, — рявкнул я, не в силах молчать. Пьяный или нет, они должны были услышать моё мнение. — Прости, но вы оба должны это услышать. — Я наклонился, схватил стакан с виски, залпом осушил его и с силой поставил на стол. — Я знаю Ли так же давно, как и ты, Кайл, — сказал я. — Она как сестра для меня. Я жил с ней год и я не слепой. — Я уставился на Трейси. — Ты видела тело своей дочери? — спросил я с сарказмом. — Если когда-нибудь увидишь, поймёшь, что её не просто били. Её… пытали. — В голосе была отвращение. Я видел шрамы Ли. На её теле было больше ожогов, швов и вмятин, чем я когда-либо видел на человеке.

Кайл, похоже, забыл, что я был тем, кто держал эту девушку на руках, когда её жизнь и жизнь их ребёнка истекала кровью в прошлое Рождество. Я был с ней в машине скорой помощи после того, как её застрелили. Я видел, как парамедики отчаянно пытались вернуть её к жизни, когда сердце остановилось — три раза — по дороге в больницу. Я потерял любовь всей своей жизни, а Кайл толкал свою прочь…

— Пытали, — прошипел я. — Потому что какая-то бесхребетная женщина решила родить ребёнка и строить семейку с алкоголиком-задирой. — Я сухо рассмеялся, затем указал на неё пальцем. — А потом, добавляя оскорбление к травме, однажды эта женщина решает: «Хм, лучше оставлю ребёнка с ним, может, он не будет искать меня, если сможет избивать её вместо меня».

— Хватит, идиот, — рявкнул Кайл, когда Трейси разрыдалась. — Никто не говорит, что поступки Трейси были правильными, но прояви сердце, Дерек. Немного сострадания. Она спасла жизнь Ли.

—

Кайл дождался, пока Трейси выбежала из ресторана, прежде чем заговорить со мной.

— Ты, — спокойно сказал он, поднимая теперь уже бодрствующую и испуганную дочь с её места и прижимая к себе, — Скажи спасибо, что моя дочь здесь. — Я чувствовал себя мерзко, наблюдая, как Кайл пытается успокоить Хоуп… Я её напугал. Он гладил лицо Хоуп и пытался успокоить её: — Тсс, малышка, папа здесь. Всё в порядке. Я здесь, малышка.

Я тяжело вздохнул, опустив плечи.

— Простите за крик, но я не жалею, что сказал это. Ей нужно было это услышать.

— Иди домой и протрезвей, Дерек, — устало сказал Кайл, отодвигая стул и вставая. — Прежде чем я скажу то, что тебе нужно услышать.

— Я не понимаю тебя, Кайл, — сказал я с грустью. — Посмотри на эту малышку. — Я указал на Хоуп и содрогнулся. — Ли была такой же когда-то. И вместо того чтобы иметь отца вроде тебя, у неё был он. — Схватив бутылку вина на столе, я развернулся и ушёл. — Подумай об этом, чувак.

КАЙЛ

Я ставил новый рекорд по количеству раз, когда мог облажаться за неделю. На прошлой неделе Ли сбежала на кладбище, чтобы избежать меня. На этой — я так её разозлил, что она заперлась в ванной. По крайней мере я последовательно веду себя как придурок.

— Ли, — сказал я в сотый, блин, раз. — Открой, детка.

Я прислушался и подождал. Ничего.

— Ли, открой дверь. Тебе не обязательно со мной разговаривать. Я знаю, что облажался. Тебе даже не нужно на меня смотреть… просто дай мне убедиться, что с тобой всё в порядке.

Я не был уверен, сколько она там уже сидела. Я прождал больше часа в ресторане с Хоуп и Трейси, прежде чем вернулся Дерек. Да, у меня до сих пор мозги крутились вокруг того, что он сказал. Чёрт, его слова задели меня сильно.

Он был прав, но и я тоже…

Я уложил Хоуп час назад и с тех пор сидел на этой долбаной кровати, уставившись на дверь в ванную. Мне совсем не хотелось получать по голове чем-нибудь тяжелым, но я с ума сходил от волнения. Мне нужно было это исправить. — Открой чертову дверь, Ли, — рявкнул я, пока тревога разъедала мне желудок. — У тебя две секунды, чтобы открыть, или я выбью её.

Теряя терпение, я поднялся и пошёл к двери. Пальцем нажал на ручку и почувствовал себя полным болваном, когда дверь легко открылась внутрь.

Мне показалось, что сердце треснуло, когда я увидел её, свернувшуюся калачиком на полу в душе. Я рванулся к ней и распахнул дверцу душевой. В лицо ударил пар. Господи, она же сожжёт себе кожу. Я потянулся выключить воду.

— Не надо, — всхлипнула она.

— Что ты делаешь? — прошептал я, присев перед ней. Кожа горячая, лицо сморщено от боли.

— Мне больно, — прошептала она, сжимая себя.

— Там внизу? — спросил я, опускаясь на колени и отводя её волосы от лица. Она кивнула, кусая губу и морщась.

Я так и знал. Чёрт, я знал, что она не готова к сексу. Боже, мне надо начать слушать ту голову, что на плечах, а не ту, что в штанах. — Иди сюда, детка, — прошептал я, наклоняясь, чтобы поднять её.

— Нет, нет, — всхлипнула она, отталкивая мои руки. — Тепло помогает. Пожалуйста, оставь меня. Тепло снимает жжение.

— Ли, у тебя, по-моему, инфекция почек, — сказал я, вспоминая, какие признаки врач сказал отслеживать. — Я вызову врача, ладно?

— Смысла нет, — пробормотала она. — Это нормально.

— Что? — Я покачал головой и вытащил телефон. — Не говори ерунды, конечно есть смысл. Огромный смысл, детка. У тебя пересаженная почка. Если боль — это ненормально, надо проверить. Это не нормально.

Наверное, я сказал что-то не то, потому что её лицо исказилось, и она расплакалась.

— Да, — выдавила она, зажмурившись. — Ладно. Спасибо.

Я оказался прав. У Ли была сильная инфекция мочевыводящих путей, а мышцы спины — в спазме. Доктор Бромвик сделал ей укол от боли, выписал антибиотики и профилактику, чтобы избежать повторений.

Он был очень любезен и приехал прямо в отель, как только я позвонил. Я был безмерно благодарен, потому что не представлял, как бы довёз её до больницы. Мне пришлось уговаривать её выйти из душа грелкой, чтобы одеть до его приезда.

— Спасибо, что так быстро приехали, док, — сказал я, открывая ему дверь.

— Без проблем, — пробормотал он, покраснев. — Рад помочь. Звоните в любое время, мистер Картер.

Закрыв дверь, я проверил Хоуп и вернулся к нам в комнату.

— Почему ты не сказала, что тебе плохо? — устало спросил я. Я был реально вымотан. Меня уже достало, что мне ничего не говорят. Спор по поводу её матери пришлось отложить — она сама поняла, насколько всё серьёзно. — Ли, мне надо знать такие вещи. Как давно это продолжается?

— Пару дней, — пробормотала она, медленно забираясь в кровать. Я скинул одежду и лёг рядом. Она свернулась калачом, и я прильнул к ней.

— Я не хотела волновать тебя, — прошептала она. — У тебя и так полно проблем…

— Принцесса, — застонал я, медленно поглаживая её спину. Кожа влажная — то ли от душа, то ли от боли. Если бы я мог забрать эту боль себе — сделал бы это. Мне разрывало сердце видеть её страдающей. — Ты не проблема для меня, чёрт возьми. Проблема — когда ты болеешь и не говоришь мне, и всё заканчивается как сегодня… или хуже…

— Прости, — прошептала она, прижимаясь к моей ладони. Я стал массировать сильнее, она застонала от облегчения. Хоть что-то я делал правильно. — Он сказал, что это нормально. Я погуглила… Прости.

— Ты это гуглила? — с отвращением переспросил я. Я убрал её волосы и стал массировать плечи.

Она медленно перевернулась на спину, глядя на меня сквозь слёзы.

— Он, — всхлипнула она. Слёзы стекали по её щекам. — Доктор Бромвик. Я звонила ему на днях, чтобы записаться. Он сказал, что это менструальные боли. Поэтому я так сорвалась на тебя, когда мы…

— Что? — Я замер, пытаясь осознать услышанное. — Что?

— Он был ужасен, — прошептала она. — Я знала, что что-то не так, но он… он убедил меня, что я зря паникую. Я чувствовала себя такой тупой после звонка. Он заставил меня чувствовать себя идиоткой, Кайл. Я знала, что это не месячные…

— Ты не идиотка, — рявкнул я, вскакивая с кровати и хватая штаны. — Он тупой. Он — труп.

— Кайл, — сказала Ли тревожно, пытаясь подняться. — Куда ты собрался?

— Найти его, — прошипел я, надевая обувь и хватая ключи. — Посмотрим, как ему понравится мочиться кровью. Я устрою ему собственную менструацию.

— Только попробуй, — предупредила она, доковыляв до меня. Я не мог смотреть её в глаза — меня трясло. — Не усугубляй. Ты не можешь избить врача, Кайл. — Она вцепилась руками в моё запястье. — За такое есть правила.

— А где были эти долбаные правила, когда он отказал тебе в приёме? — взревел я, резко выдернув руки.

Чёрт.

Она вздрогнула и отступила назад. Гнев развернулся внутрь. Вина накрыла меня волной.

— Прости, — прошептал я, медленно положив руку ей на руку, давая ей время расслабиться. — Всё хорошо, детка.

Её испуганные глаза изучали меня секунду, прежде чем она медленно шагнула ко мне. Я заключил её в объятия, мысленно избивая себя за то, что напугал её. Я никогда бы не причинил ей вреда. Господи, меня разрезало изнутри, когда она смотрела на меня так. Гнев исчез, уступив место стыду и ужасной вине.

— Пожалуйста, успокойся, Кайл, — прошептала она. — Дыши. Посчитай до десяти.

— Я не пятилетний, детка, — пробормотал я. — Просто… ложись. Я разберусь.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — умоляла она, крепко сжимая ткань моих штанов. — Пожалуйста, не уходи. Прости, что не сказала тебе раньше.

— Он не уйдёт от ответственности, Ли, — прошептал я, снова чувствуя, как злость поднимается волной. — Он мог тебя убить. Это халатность. Я не собираюсь платить этим грёбаным врачам кучу денег за то, чтобы они несли чушь. Никто не будет так обращаться с тобой безнаказанно.

— Возможно, он не посмотрел мою карту, — попробовала она оправдать его. — Он мог не знать о моих почках, Кайл.

— Он чёртов нефролог, — прошипел я, пытаясь взять себя в руки. — Ты звонила не поболтать. Его обязанность — проверить твоё дело. Он обязан знать о твоих почках.

— Ты меня бросишь, Кайл? — тихо спросила она.

— Бросить тебя? — Я уставился на неё. — Нет. Господи, Ли, о чём ты вообще?

Она отступила назад и посмотрела мне в глаза.

— Люди всё время ошибаются, Кайл, — сказала она, забираясь в кровать и сворачиваясь на своей стороне. — Мне тоже больно от того, что ты сделал сегодня… но ты же не видишь меня, бегущей искать драку. — Она свернулась в клубок и прошептала: — Тебе не всегда нужно кулаками доказывать правоту…

— Ли, — вздохнул я, ложась рядом и обнимая её. — Прости, ладно? За то, что подставил тебя с Трейси… за то, что я облажался… Я так больше не буду.

— Пожалуйста, не надо, — вот и всё, что она сказала. И я не был уверен, легко ли я отделался… или вляпался по уши.

ГЛАВА 8

Младшие братья

Ли

У меня был плохой день. Каждая клеточка моего тела ныла, пока я с Хоуп на руках спускалась в лобби. Руки и ноги были ватными, а мысли застряли в прошлом. Я так и не притронулась к тем снотворным, что мне выписали, но прошлой ночью я проснулась от кошмара в такой панике, что в пять утра поплелась в душ и терла кожу до красноты. Не помогло. Я всё равно чувствовала себя грязной. Мне всё ещё казалось, что её кровь на моих руках. На всём теле…

Лифт звякнул, двери разъехались. Хорошо, что я накинула муслиновую пелёнку на плечо — Хоуп плохо переносила лифты. Выйдя, я отошла в сторону и попыталась привести нас в порядок насколько возможно. К счастью, она еще не обедала, и волосы у меня были убраны. Иначе тут была бы полномасштабная рвотная катастрофа.

Кайл бы, наверное, убил меня, узнай он, что я разгуливаю по отелю, но мне нужно было выйти из комнаты. Мне нужно было снова «интегрироваться в общество», а ему нужно было позволить мне это. Я собиралась начать с того, чтобы пообедать в ресторане при отеле. У нас всё шло хорошо, но теперь между нами тянулось напряжение. Я злилась на него за то, что он втянул в это мою мать — хотя, если честно, он вроде как отступил. А он злился на меня за то, что я скрыла, что болею. Я поплатилась за своё умолчание. Кайл теперь методично заставлял меня каждое утро сдавать тесты мочи. Он также ужесточил свой «сексуальный бан». Он не говорил об этом напрямую — ведь мы почти не разговаривали — но я поняла, что секса не будет, когда он стал ложиться спать в спортивных штанах и футболке. Хотя, по-видимому, заниматься этим с самим собой он считал вполне допустимым. Когда я утром застукала его в душе, он даже не покраснел. Я чуть не умерла от стыда, а Кайл просто ухмыльнулся и продолжил. Честно говоря, мне показалось, что ему понравилось, что я смотрю. Но ему могло бы и не утруждаться — единственное, на что я сейчас хотела «забраться», — это моя кровать, и единственное, «под что» хотелось забраться — это под одеяло.

Я была жутко вымотана от недосыпа. Кошмары преследовали меня постоянно, и даже если Кайл сердился, он всё равно обнимал меня по ночам, когда я просыпалась,

Тупая женщина…

— Мисс Беннет.

Я внутренне застонала, когда увидела, как ко мне идёт Маркус — человек Кайла, с мрачным, недовольным видом.

— Вам нельзя быть здесь, — заявил он, став передо мной, руки на бёдрах. Он — как и почти все — возвышался надо мной, и я задумалась, какой вырастет моя дочь с Кайловыми гигантскими генами. Она была длинной малышкой — восемь фунтов при рождении. Похоже, я действительно буду самой низкой в нашей маленькой семье. Может, хотя бы собака будет моего роста… — Мистер Картер сказал…

— Я знаю, знаю, — проворчала я, прижимая Хоуп к груди. На бедре я её держать не могла — шрамы болели. Я чувствовала себя ребёнком, которого отчитывает взрослый, хотя сама держала собственного ребёнка. — Я просто хотела размяться и перекусить.

Меня раздражало, что я должна объяснять себя каждому встречному, кого Кайл назначил моими «наблюдателями». Особенно неловко было перед теми, с кем я раньше работала, когда только приехала на Холм. Я всё время боялась, что они верят газетам. Надеялась, что нет. Но и дурой не была. Я оказалась на вершине местной сплетни, когда забеременела от босса, но мы держали всё в тайне внутри круга друзей. Теперь они могли прочитать всё. Это казалось вечностью назад. Жестокой, но простой эпохой. Тогда я не знала, что у нас с Кайлом будет, но у меня была Кэм…

— Мистер Картер дал вам прямые указания не спускаться вниз, Ли, — смущённо сказал Маркус. Хорошо хоть ему самому было неловко. Это всё было абсурдно. И по крайней мере сегодня он назвал меня Ли. Я устала от «мисс Беннет». Я не важная особа. Я простая. Одна из них. Хотелось бы, чтобы они вспомнили. — Вы бы сильно помогли мне, если бы вернулись в номер.

— Где Кайл? — спросила я, пытаясь укачать капризную малышку. Похоже, ей тоже не нравилось, когда её маму допрашивают. Иногда мне казалось, что это я совершила преступление, а не стала жертвой. — Он здесь?

— Кто его знает, — проворчал Маркус, и я отчётливо услышала добавленное под нос «как обычно». — Линды тоже нет, так что я тут за старшего. И без обид, Ли, но я ценю свою работу сильнее, чем ты ценишь перекус.

— Оставь её, Маркус. Ей всё равно придётся выходить из комнаты, — сказал мужской голос позади, и мне захотелось нырнуть обратно в лифт. Я избегала его месяцами. Ни говорить ему мне нечего, ни слушать — тем более. Разве что услышать извинения перед Дереком.

— Ну вот ты и объяснишь это боссу, — буркнул Маркус, когда Кайлов сводный брат Майк вышел ко мне.

— Объясню, — уверенно сказал Майк. Маркус бросил на меня раздражённый взгляд и ушёл.

— Как ты? — спросил Майк, повернувшись ко мне. Хотелось бы иметь острый язык, как у Кайла, чтобы отпустить ехидный комментарий, но, увы, в неловких ситуациях я чаще всего просто немею. — Ли…

— Нормально, — выдавила я. Лицо жгло, но то был не румянец — тревога. Я не хотела, чтобы Кайл увидел нас разговаривающими. Он бы взбесился. А я и так натворила достаточно в прошлом году. Я не понимала этого тогда, возможно, из-за гормонов, но я была сукой. Пока лежала в больнице, у меня было достаточно времени подумать. Я перебрала всё наше поведение. И поняла, что намеренно давила на Кайла. Кэм была права, когда сказала, что я веду себя жестоко. Я действительно так себя вела. И каждый раз, когда я видела Майка, стыд накрывал меня с новой силой.

Майк был на каждом приёме у врача, когда там должен был быть Кайл. Он был отличным отцом, и меня тошнило от вины за то, как я его вытолкнула. Ещё хуже становилось, когда я вспоминала ночь, когда Кэм пыталась заставить меня зайти в ванную. «Я тоже был там, Кэм. Каждую грёбаную ночь. Я никуда не уходил», — сказал тогда Кайл. Я не думала об этом тогда, но теперь думала постоянно. Каждый раз, когда он держал дочь. Каждый раз, когда улыбался мне…

— Она стала такой большой, — промурлыкал Майк, взяв крошечную ручку Хоуп. Хоуп широко улыбнулась ему и протянула ручки, чтобы тот взял её. Я быстро отступила и почти побежала в ресторан. Надо учить дочь не улыбаться змеям. Полезный урок. Некоторые самые опасные люди приходят в красивой упаковке.

— Ли, — позвал Майк, когда загородил мне вход в ресторан. Его карие глаза были запавшими, его светлые кудри — безжизненными, одежда — явно не глаженая. Он выглядел ужасно, и мне пришлось силой отгонять подступающую тревогу. Он — лжец. Он такой же, как его отец. Нужно помнить об этом. — Я знаю, что время неподходящее, но… можно мне пойти с тобой и поговорить? — Он выдохнул. — Пожалуйста… мне сейчас очень нужен друг.

— У меня есть друг, — тихо сказала я, крепче прижимая Хоуп. — Его зовут Дерек Портер, и из-за твоего эгоизма он живёт в аду. В аду, Майк. И я не думаю, что он когда-нибудь выберется. Так что нет. Прости, но друзьями мы быть не можем. Я не стану рисковать отношениями с Кайлом и дружбой с Дереком ради тебя. Я уже сделала слишком много ошибок, связанных с тобой. Больше не сделаю.

Я обошла его. Боль в его глазах меня не тронула. Майк — риск. А я рисковать не собиралась.

Я толкнула дверь ресторана — и упёрлась лицом в грудь самого опасного человека, которого доводилось встречать, — в красивой упаковке.

— Тебе нужно проверить слух, принцесса, — прорычал Кайл сверху, и я буквально почувствовала, как от него исходит ярость. Плотная. Направленная на меня. — Я вроде бы ясно сказал, чтобы

— Отвали, — огрызнулась я. — Я голодна, устала и не в настроении на твои пещерные выходки. Я не нарушаю твои правила, Кайл. Ты сказал оставаться в отеле — я в отеле. Теперь я иду есть. Хочешь — присоединяйся. Хочешь продолжать так на меня таращиться — иди и устрой себе тайм-аут.

Глаза Кайла скользнули с моего лица куда-то за мою спину. Волна ярости от него резко усилилась.

— Тебе что-то нужно? — рявкнул он.

Я знала, кого увижу, но всё равно обернулась. Прекрасно. День становился всё лучше. Майк подошёл ближе, и я громко застонала. Я уже устала от всего этого, а ведь ещё даже не было десяти утра.

— Мне нужно пару слов с Ли, — сказал Майк, кивнув на меня. Позвоночник Кайла выпрямился.

— Я уже сказала ему «нет», — бросила я Кайлу. Если меня сейчас будут разрывать на части, хочу хотя бы, чтобы моя позиция была ясна.

— В мой кабинет. Сейчас же, — процедил Кайл, глядя то на меня, то на Майка. И я не поняла, кому он это сказал.

— Мне? — пискнула я. Потом прочистила горло. Чего я боюсь? Он больше не мой босс.

Кайл посмотрел вниз на меня, и выражение его смягчилось.

— Нет, принцесса, — тише сказал он. — Иди, ешь. Просто… просто оставайся внутри.

— Но Хоуп… — начала я, но он уже не слушал. Я беспомощно смотрела, как он уходит, унося нашу дочь, а его брат плетётся за ним. И подумала, что, может быть, стоит всё-таки подсыпать Кайлу немного тех снотворных. Вдруг полегчает…

КАЙЛ

— У тебя, мать твою, хватает наглости даже приближаться к ней, — сказал я тихо, садясь за стол и усаживая Хоуп на колено. Я ненавидел, когда она с ним разговаривала. Ненавидел до чертиков. Он хотел Ли столько же лет, сколько и я. Я не винил его за то, что она ему нравилась — я сам прекрасно понимал это. Но ему нужно было держаться к чёрту подальше. Она была моя. Господи, даже когда она носила моего ребёнка, он продолжал виться вокруг неё, как пёс.

Майк не умел держать границы. Он уже однажды подставил Дерека. Второй раз такого шанса он у меня не получит. Никогда.

— Ты знаешь, почему я не могу тебя уволить, — сказал я, потому что это была правда. Это было прописано. Условие наследства. — Но не испытывай меня, Майк. Ради неё я нарушу все правила. Ещё раз расстроишь её — и вылетишь.

Тяжело выдохнув, Майк отступил от двери и подошёл к моему столу. Сев напротив, он выглядел непривычно: не было его обычной мерзкой самоуверенности. Плечи опущены. Лицо переполнено какой-то эмоцией, которой я не мог дать имя. Он выглядел… уязвимым. Чёрт, откуда это вообще взялось?

— Прости, — выдавил он.

Он извиняется?

Я правильно слышу?

— Ещё бы, — пробормотал я, пытаясь вызвать в себе злость. Но злость не приходила. Он меня не провоцировал, и я не имел ни малейшего понятия, что делать с такой версией моего брата. Это вообще тот человек, которого я презирал? Он выглядел иначе. И звучал иначе.

— Что, к чёрту, с тобой? — выпалило у меня. — Да ты никогда ни о чём не жалел. Я ни разу в жизни не слышал, чтобы ты извинялся хоть за что-то в своей избалованной, привилегированной жизни.

— Она меня не любила, — прошептал он. — Она меня использовала, Кайл. Мне нужно понять — зачем она это сделала.

Кто?

— Рэйчел?

Он должен был радоваться, что Рэйчел его не любила. Она любила меня — и вот как она это показала. Мы оба вляпались в дерьмовую женщину, и, как по мне, Майк ещё легко отделался. Эта девушка была ебанута до безумия, и если он до сих пор сохнет по ней спустя столько лет, то он такой же ебанутый, как она.

Чёрт бы побрал, если бы Фрэнк оставил всё Майку или Дэвиду, мы бы даже не разговаривали сейчас. Майк бы жил припеваючи со своей психованной, а у моей девушки не было бы дыр по всему телу и этой ужасной хромоты. Кэм была бы жива. Дерек не сошёл бы с ума.

Я бы всё равно встретил Ли, унаследовал я гостиницы или нет. Она всё равно пришла бы к Кэм — на Тринадцатую улицу — и я всё равно оказался бы тем, кто поймал её, когда она падала. Меня зацепило в ту же секунду, как я увидел её. И если бы я был свободен тогда, я бы не сделал половину ошибок, которые сделал. Всё было бы проще. Как у нормальных людей. А вместо этого я каждый день просыпался и боролся за нас. И сейчас она была зла на меня как чёрт знает кто, и это было невыносимо. Прошла неделя после катастрофы с моим «вмешательством», а я всё ещё кипел от ярости.

Тот ублюдок Бромвик легко отделался — всего три месяца отстранения. И Ли тоже легко отделалась. Я знал, что она не особо уверена в себе, но, чёрт, она же КРОВИЛА. Кровь шла. Она должна была доверять своим инстинктам. Какого хрена она сразу верит первому попавшемуся врачу, который говорит, что она ошибается? Она ложится под их слова, как собака на спину. Это выводило меня из себя. Она умная. Я знаю это. Ей нужно пользоваться мозгами. И да, она безнадёжна, когда речь идёт о собственном теле. Иногда я реально думал — она себя хотя бы немного любит? В её поведении этого не было. И она мне ничего не говорит…

Вчера она ушла, пока я работал, даже не сказав куда. Я чуть с ума не сошёл, когда понял, что её нет. Не мог думать ни о чём, пока она не вернулась. Да, она всего лишь гуляла с Хоуп, но всё же… Ходить на кладбище было бессмысленно. Кэм была мертва. Она не могла её защитить. Это была моя работа — и она делала её невозможной. Она не понимала, как опасно ей вот так бродить одной. Она — единственная выжившая, главный свидетель убийства — и как будто не осознавала, какая опасность может ждать за углом. Я не хотел пугать её лишний раз, но письма Рэйчел… они пугали меня до чёртиков.

Мы так ничего и не решили насчёт её матери.

— Майк, — вздохнул я. — Рэйчел всеми играла. Ты тут не исключение. Радуйся, что ты — не я.

Он покачал головой, выдохнув дрожащим дыханием.

— Я про Кэм.

Святые угодники. Я откинулся на спинку стула, поднялся и стал ходить взад-вперёд с Хоуп на руках. У меня и так было достаточно проблем. Достаточно людей, которые на меня опирались. Когда я стал всем местным психологом-по-вызову? Я покачал головой, глядя на свою дочь. Надеюсь, у тебя никогда не будет таких проблем, ангел… а если будут, рассказывай маме. Папе нужен перерыв. Он не играет в драму…

— Я не собираюсь лезть между тобой и Ли, — продолжил Майк. — Это не моя цель. Я знаю, что мои прошлые поступки выглядят так, будто я пытаюсь, но нет, Кайл. Честно. Мне просто нужно знать, сказала ли Кэм ей что-нибудь обо мне. Мне нужны ответы…

— Нет, — отрезал я, даже не спрашивая, какие ответы он ищет. У меня просто не было свободного места в голове, чтобы переживать ещё и за это. У нас не было таких отношений, чтобы обсуждать что-то серьёзное. Да мы вообще мало когда разговаривали.

Когда мы были подростками, мы более-менее ладили — тусили, когда он приезжал к Фрэнку. Но тот корабль давно утонул. Наш дед нас насильно свёл. Лично мне было плевать, что у меня есть какой-то там потерянный брат, но Майку было интересно. Оказывается, он был одиноким и хотел друга… Тяжело, наверное, было расти в миллионном особняке своего папаши. Иметь горничную и водителя должно быть худшим испытанием жизни. А ещё частная школа, тёплая кровать по ночам и домашняя еда — трагедия, прямо трагедия для бедного ребёнка.

Я шёл на это «роднитесь с братом» скорее от скуки, чем от желания. Я был всего на три месяца старше Майка, так что мы делали много чего вместе. Уроки гитары, вождение, «используйте защиту» — всё то дерьмо, чему отец не удосужился нас научить. Фрэнк или сам учил, или нанимал кого-то. Я чуть не умер со смеху, когда мы в семнадцать слушали от нашего семидесятидвухлетнего деда лекцию про секс.

— Итак, мальчики, — сказал он нам, — женщины будут липнуть к вам, как мухи. У вас есть деньги, а они любят блестящее. Вам нужно будет обходить тех, у кого блеск в глазах. Придётся научиться уворачиваться от всех этих еретичек, держа свои члены в штанах.

Девственный Майк впитывал каждое слово, кивая так серьёзно, будто ему читали священное писание. Я же весь разговор просидел со смехом. Эта лекция опоздала года на два — я знал о женском теле тогда куда больше, чем дед. Боже, каким же мудаком я был… Я опустил глаза на свою дочь. Господи, пусть на свет не появится ни один мальчик, похожий на меня.

Я бы никогда не выпустил её за дверь.

— Пожалуйста, Кайл, — взмолился Майк, вырывая меня из мыслей. — Мне нужно понять, почему она так со мной поступила…

Я покачал головой. Что бы у него ни происходило в голове, держаться он должен подальше от моей невесты. Ей не нужно, чтобы он вытаскивал старые раны и снова вскрывал их.

— Даже не думай перекладывать свои проблемы на неё, — предупредил я. — У неё своих хватает.

«Как и со мной», — добавил я мысленно.

Я ждал его самодовольной ухмылки, язвительного комментария. Не дождался. Он просто кивнул и стал теребить пальцы.

— Ты прав, — пробормотал он уныло. — И, как бы там ни было… я правда извиняюсь.

— Я прав? — переспросил я. — Ты извиняешься? Майк, что вообще происходит? Ты же ненавидишь меня…

— Я не ненавижу тебя, Кайл, — сказал он тихо, поднимаясь. — Никогда не ненавидел. Я завидовал тебе. Но я повзрослел. Я прозрел.

— И что мне теперь на это сказать? — выдохнул я.

— Ты хороший отец, Кайл. — Майк пожал плечами и улыбнулся Хоуп. — Тебе есть чем гордиться. Бог свидетель, наш отец тебе этому точно не учил.

Он поднял голову и посмотрел прямо на меня. В его глазах мелькнула боль — и в животе у меня появилось странное ощущение.

Тревога.

Я тревожился за Майка, и мне это совершенно не нравилось.

Я стоял, разинув рот, пока Майк разворачивался и выходил из моего офиса.

— Что это сейчас было? — прошептал я.

Хоуп улыбнулась, и мне показалось, что моя шестимесячная дочь понимает куда больше, чем я.

Я был бы куда более готов увидеть на пороге Мисс Пигги, чем вот эту… бомбу.

ЛИ

Когда Кайл вернулся в ресторан с Хоуп, он был в странном настроении. Я ожидала, что он будет ругать меня за то, что я ушла из номера. У меня была полностью заготовленная речь, готовая сорваться с языка. Но я никак не ожидала увидеть на его лице задумчивое выражение — или услышать тот вопрос, который он задал.

— Как была… Кэм? — спросил он, опускаясь на стул напротив и усаживая Хоуп к себе на колени. — Ну, до… Как она была? Она вела себя странно? Говорила что-то необычное? — Он посмотрел на меня с извиняющимся видом, будто думал, что мне больно говорить о ней. Он не мог больше ошибаться. Я хотела говорить о Кэм всё время. Это Дерек был тем, кто хотел стереть её из своей памяти. А мне нужно было держать её живой. Это помогало. Ее должны помнить.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, наклоняясь

— Нет, — быстро сказал он. Отодвигая нож подальше от Хоуп, он почесал свежевыбритую челюсть. — Майк сказал мне кое-что… но, наверное, это ничего не значит. Не хочу, чтобы ты забивала голову этой хернёй…

— Что? — Я молилась, чтобы Майк не начал опять сеять раздор. — Кайл, что он сказал?

Его взгляд встретился с моим — и я почувствовала его замешательство.

— Он сказал, что она его не любила, — прошептал Кайл. Он пожал плечами, явно чувствуя себя неловко. — Он думает, что она его использовала. Почему он так сказал, Ли? Это же не имеет смысла.

— Кэм? — уточнила я, и он кивнул. Майк сказал Кайлу, что Кэм не любила его? Что играла с ним? — Я не понимаю, почему он это сказал, — Пробормотала я. Я не понимала и того, почему она сказала бы ему такое. Это было очень странно. Кэм ушла от Дерека ради Майка. Конечно, она любила Майка. Иначе её поступки просто невозможно объяснить. Она сама сказала мне, что любит его. Они собирались в поездку…

— Забудь, — сказал Кайл, вырывая меня из мыслей. Я моргнула, переводя взгляд на его лицо. — Нам не стоит забивать голову. У нас своих проблем хватает.

— Да… — прошептала я, но забывать я не собиралась. Мне нужно было знать. Что творилось с Кэм перед смертью? Почему это всплывает только сейчас? Ничего не складывалось в моей голове. Ничего… И тут моё дыхание перехватило — пазл сложился.

— О боже, — выкрикнула я, хлопнув ладонью по столу.

Мой взрывной вскрик напугал Кайла — он отшатнулся.

— Что? — спросил он, распахнув глаза. — Ты чуть не довела меня до инфаркта. — Он выдохнул. — Господи, Ли.

— Мне нужна твоя помощь, — сказала я, уже улыбаясь и поднимаясь со стула. — В доме. О боже, Кайл, я просто чувствую. Костями чувствую.

— Какой дом? — спросил он, тоже вставая с Хоуп на руках. — Что ты несёшь, детка?

— Дневник Кэм, — практически пропела я. — У неё всегда был дневник. Если мы его прочитаем… мы узнаем, что у неё было в голове. И поймём, почему она…

— Стоп, — резко сказал Кайл. — Мы этого делать не будем. Это не наше дело…

— Кайл, — огрызнулась я. — Ты разве не хочешь узнать, что у неё творилось внутри? Почему она всё это сделала?

— Нет. — Он покачал головой и злобно посмотрел на меня. — Меня полностью устраивает не знать.

— Пожалуйста? — взмолилась я. — Пожалуйста, Кайл?

— Нет, Ли, — прорычал он. — Ни за что.

КАЙЛ

Мне следовало сразу понять, что Ли это не отпустит. Из-за моих же тупых вопросов я теперь стоял в машине, припаркованной у дома на Тринадцатой улице, а моя невеста дрожала на сиденье рядом, и дочка ворковала на заднем. Если бы я не так переживал за её состояние, я бы даже впечатлился: это было самое близкое, что она подходила к дому со времени стрельбы.

— Ли, детка, там ничего нет. Её родители забрали всё. — У меня было плохое предчувствие. Всё это казалось неправильным, а я обычно доверял своему чутью. Оно почти всегда было верным.

Я наблюдал, как Ли делает дрожащий вдох и поворачивается ко мне.

— Пожалуйста, Кайл, — взмолилась она, её взгляд был полон страха и надежды. — Там должно быть хоть что-то, какая-нибудь… зацепка, которая поможет. Мне нужно знать.

— Там пусто, — сказал я. — Ли, там ничего нет. Осталась только кровать.

Её глаза распахнулись, она резко наклонилась ко мне и схватила меня за руку.

— Ты переворачивал её? — выпалила она взволнованно.

Я выдохнул.

— Что именно я переворачивал? — Я вот-вот собирался что-нибудь перевернуть… например, придушить своего тупорылого брата за то, что он взболтнул что-то лишнее и заставил Ли волноваться. Чёрт, иногда я был невероятно туп.

Она закатила глаза и вздохнула тем самым "женским" вздохом — когда она знает, а ты нет, но должен бы.

— Что? — спросил я оборонительно.

— Матрас! — пискнула она. — Ты проверял под её матрасом? У Кэм всегда был дневник. Раньше она хранила его в ящике туалетного столика, но, может, после их расставания она его куда-то спрятала… О боже, Кайл. — Она посмотрела на дом, потом вернулась взглядом ко мне. В её глазах светился такой азарт, какого я не видел месяцами. — А вдруг дневник действительно там? Мы сможем узнать, о чём она думала…

— Нет, — сказал я твёрдо. Она не должна строить пустых надежд. Эта комната не хранила ничего, что могло бы помочь. Кэм мертва. Её вещи исчезли. Она съехала за несколько недель до смерти. Там ничего нет. Всё закончилось.

— Кайл, — отчаянно сказала Ли, подбирая ноги под себя и поворачиваясь на сиденье лицом ко мне. — Пожалуйста. Пожалуйста, проверь. Я тебя умоляю: просто проверь под матрасом. Один раз. Пожалуйста?

Она хлопнула своими большими серыми глазами — и я понял, что мне крышка. Чёрт…

— Ладно, — проворчал я, открывая дверь и вылезая. — Но ты обещаешь, что это не сведёт тебя снова в яму. —

Я наклонился к ней. Она выглядела слишком воодушевлённой, и я не хотел разбивать её надежды.

Какой вообще толк от дневника Кэм, даже если мы его найдём?

Почему это было так важно для неё?

Для меня — никакого смысла.

Это её личные мысли. Я не хотел в них копаться. Даже в мыслях живой невесты сложно разбираться, а уж в голове мёртвой подруги… туда я точно лезть не хотел.

— Я сделаю это один раз, Ли, — повторил я. — Только один. Это нечестно — ни по отношению к тебе, ни ко мне, ни к Дереку — снова всё вскрывать. Нам нужно идти дальше, принцесса.

— Хорошо! — быстро согласилась она. Слишком быстро. А значит — она не услышала ни слова.

Закрыв дверь, я направился к крыльцу, с трудом сдерживаясь, чтобы не пнуть что-нибудь. Плохая

Я постучал, потом попробовал ручку. Дверь открылась со скрипом — Дерек даже не запер.

Господи.

Я прошёл по коридору и остановился у её комнаты. Заходить туда не хотелось. Было ощущение, будто я нарушаю закон.

— Кэм, если ты меня слышишь, ты и так знаешь: это всё не моя идея, — пробормотал я в пустоту, положив руку на ручку. — Так что не начинай преследовать меня, ладно?

Я повернул ручку, приоткрыл дверь и замер. Всё было так, как я и ожидал: пусто, кроме кровати и пары коробок сверху. Ядовито-розовые стены лишились всех фотографий, которыми раньше были увешаны. Подоконник, где всегда громоздилась косметика, совершенно пуст.

Её не было.

Я быстро скинул коробки на пол и поднял тяжёлый матрас. Только взглянул под него, как услышал голос, от которого меня будто прошибло током.

— Что ты здесь делаешь?

Чёрт.

Я обернулся — передо мной стоял очень злой Дерек. Я бросил матрас, почесал голову и попытался выглядеть максимально растерянным — что было несложно, потому что я реально был в ахуе.

— Эй, Дерек, — выдавил я. — Как там… Кевин?

— Ты продаёшь дом, да? — процедил он. Стоял в дверях, руки по бокам, кулаки сжаты.

Что?

— С чего ты взял? — быстро спросил я, мозг лихорадочно пытался выдумать хоть какое-то объяснение. Он сорвётся, если подумает, что тут есть дневник Кэм. Я не хотел, чтобы его снова накрыло. Он только-только начал разговаривать. Это могло отбросить его назад на полсотни шагов.

— Ты в её комнате, — прорычал он, приближаясь. — Трогаешь её вещи. Мотаешь их туда-сюда, как мусор. Ты не можешь продать дом, Кайл. Ты обещал. Ты, блядь, обещал.

— Спокойно, — мягко сказал я, положив ему руку на плечо. — Я не прода…

Он ударил прежде, чем я успел закрыться. Его кулак врезался мне в челюсть. Я повернул голову, плюнул кровь на пол.

— Тебе достаточно? — огрызнулся я. — Или ещё раз надо?

Он ударил снова — сильнее.

— Ударь меня, Кайл! — заорал он. — Ударь меня. Ну же!

— Нет, — спокойно сказал я, хотя он впечатал меня в стену. Я держал руки по бокам. Не собирался отвечать. Хоть он мне череп раскроши — я его не трону. Каждому нужен козёл отпущения. Он был моим много раз. Теперь моя очередь быть его.

— Ударь! — закричал он, и голос сорвался. Я не ударил. Просто стоял и терпел.

— Пожалуйста… просто ударь меня, Кайл, — взмолился он, снова врезав меня в стену за плечи.

— Выпускай всё, приятель, — тихо сказал я. — Всё выпускай.

Руки Дерека дрогнули, он отпустил меня и отшатнулся, весь трясясь.

— Прости, — прошептал он в ужасе. — Прости, чувак. Я так, блядь, извиняюсь… — Он сполз на пол и обхватил колени.

— Дерек, — сказал я, присаживаясь рядом. — Эй, всё нормально, брат.

— Я ударил тебя, — выдохнул он, раскачиваясь взад-вперёд и дёргая себя за волосы. — Я мог тебе челюсть сломать.

— Чувак, у меня башка, как камень, — попытался я пошутить. — Пара твоих пощёчин меня не сломают.

Я врал. Челюсть пульсировала болью, и я почти уверен — пару зубов он расшатал.

— Он сбежал, — прошептал Дерек.

— Кто? — спросил я.

— Кевин. — Он поднял на меня глаза, полные слёз. — Он меня бросил…

Поднявшись на ноги, он попятился.

— Тебе тоже надо держаться от меня подальше, — прошептал он. — Я ходячая катастрофа. — И, развернувшись, вылетел из комнаты.

— Видишь, что ты с ним сделала, Кэм? — пробормотал я, поднимаясь. — Ты и правда его угробила, девочка.

— Нашёл? — крикнула Ли, когда я вернулся к машине.

— Нет, — рявкнул я, открывая дверь. — Я же сказал. Всё исчезло.

— Что случилось с твоим лицом? — вскрикнула она, как только я сел.

Она перелезла ко мне на колени и осторожно коснулась моих щёк.

— У тебя губа разбита… Кайл, что с тобой? — Её пальцы замерли, она побледнела. — О боже, у тебя челюсть распухла…

— Успокойся, детка. Всё нормально, — сказал я, убирая её руки и удерживая их между нами. — Пружина выскочила из матраса и врезала меня по роже.

Перед глазами вставал Дерек, свернувшийся на полу. Что мне теперь с ним делать…

— Пружина? — Она нахмурилась. — Пружина просто взяла и напала на тебя?

— Я сказал, что это была пружина — значит, это была пружина, — отрезал я.

Ли вздрогнула, и меня тут же накрыла волна самоненависти.

— Прости, принцесса, — прошептал я, похлопав её по бедру.

Она пару раз моргнула и тяжело выдохнула.

— Больно? — тихо спросила она, снова коснувшись моей щеки. — Сильно болит?

— Переживу, — ответил я.

Хотел бы я сказать то же самое про Дерека.

ГЛАВА 9

Мое падение

Дерек

Мои навыки справляться с дерьмом были ни к чёрту.

Виски, снотворное и горе — не лучший комплект восстановления для мужчины в моём состоянии.

Я не знал, почему всё ещё сижу в баре отеля.

Ну нет, это наглая ложь. Я прекрасно знал, что я здесь делаю и кого именно жду.

Я не собирался возвращаться домой. Пока не выкину эту ёбаную идею из головы.

Я знал, что она появится. Стоит лишь подождать.

И долго ждать не придётся. Она предлагала раньше.

Сегодня я соглашусь.

Совесть попыталась встрять — я заткнул эту тварь картинкой: Кэм обнажённая в его руках.

Я заметил знакомое лицо, которого ждал, и опрокинул остатки выпивки.

Шоу начинается…

Соскользнув со стула, я протиснулся между парой пьянчуг и оказался у неё за спиной.

Она резко повернулась, и когда её взгляд встретился с моим, я понял — дело в шляпе.

— Привет, красавица, — промурлыкал я, прижимаясь к ней. — Я тебя искал.

Наверное, стоило выбрать место хотя бы не в отеле Кайла.

Если он узнает, чем я собираюсь заняться, — это может разорвать нашу дружбу.

Хотя… может, он даже похлопал бы меня по плечу.

План был гениальный.

А месть — блюдо, которое лучше

ЛИ

— Мне сегодня звонили, — пробормотал Кайл, когда мы лежали в постели.

Он наматывал один из моих кудрей на палец, пока я прижималась к его груди.

Он был полностью голый, и у меня было сильное предчувствие, что его правило «никакого секса» сегодня закончится…

— Дом готов. Мы можем въехать послезавтра.

— Уже? — спросила я взволнованно, приподнимаясь, чтобы посмотреть на него.

— Но ты же только на днях получил ключи?

Кайл ничего не сказал, но самодовольная ухмылка на его лице была достаточным ответом.

Деньги — это сила…

Я положила щёку в изгиб его руки и удовлетворённо вздохнула.

— Спасибо, что так хорошо заботишься о нас, Кайл.

Мне и правда хотелось выбраться из отеля, прочь от городской суеты и шума.

Свежий воздух снова ощутить… Я так долго была внутри, что чувствовала себя липкой.

И ещё я безумно хотела растить Хоуп вдали от города.

Чтобы у неё за дверями был лес, пространство, где можно бегать и играть.

Свобода, которую давала жизнь в деревне, была лучшей частью моего детства.

Растя в Монтгомери, я всегда любила тишину.

Любила сидеть в лесу за нашим домом или ходить к мосту Бенни, чтобы кидать камни в ручей вместе с Кэм.

Я обожала быть на улице.

Я надеялась, что Хоуп тоже полюбит.

Единственное, что омрачало мою радость, — то, что Дерек по-прежнему отказывался ехать с нами.

Кайл уверял, что всё с ним будет нормально — но я знала, он говорит это лишь чтобы я не волновалась.

Дерек был в плохом состоянии.

Это было видно слепому.

Мне хотелось сделать для него больше, но войти в тот дом… невозможно.

Не могу…

Я вспомнила нашу бесполезную затею на днях и вздрогнула.

Я была так уверена, что Кайл найдёт её дневник.

Но крошечная искра надежды потухла, когда он вернулся к машине злой, избитый, с расцарапанным лицом.

Он заживёт быстро — уже и следа нет — но я до сих пор не уверена, что верю в историю про «пружину».

Это звучало настолько же реалистично, как летающая свинья, но я не стала давить.

В прошлый раз он чуть голову мне не оторвал, когда я его спросила…

Не стоило заставлять его туда идти.

Я эгоистка.

Ему ведь тоже больно. Кэм была его подругой…

— Ты счастлива, Ли? — тихо спросил Кайл.

Я услышала в его голосе нервозность, почувствовала, как его пальцы скользят по шрамам на моей спине.

— Я делаю тебя счастливой?

— Да, Кайл, делаешь, — успокоила я его. — А ты? Я делаю…

— Да, детка, ты делаешь меня счастливым, — пробормотал Кайл, вытягиваясь подо мной.

— Ли, — сказал он серьёзно. — Я знаю, тебе тяжело сидеть взаперти, но это только до суда. В новом доме всё будет легче. Я знаю, ты думаешь, что я веду себя как мудак, и, может, так и есть, но я должен держать тебя в безопасности. Снаружи — много дерьма. Много вещей, от которых я должен тебя защитить…

— Нет, — перебила я, поглаживая его грудь. — Я не думаю, что ты мудак. Ну… может, думаю иногда. Но я начинаю понимать, почему ты так реагируешь. Или хотя бы пытаюсь.

— Да? — тихо произнёс он, водя пальцами по ямочке в моей спине.

От каждого его касания по мне пробегали мурашки.

— Иногда я забываю, каким ты был раньше… до всего этого, — я задумалась над словами.— Ты такой сильный, уверенный… а я… ну, я немного… непостоянная.

Кайл рассмеялся, низко и хрипло:

— Самое мягкое описание века, принцесса.

— Эй, — мягко шикнула я. — Если ты намекаешь на моё поведение во время беременности, то я прошу признать смягчающее обстоятельство — гормональное помешательство.

— Это вообще медицинский термин? — усмехнулся он.

— Честно? Ты пугала меня половину времени, принцесса.

— Послушай, — сказала я серьёзно. — Каждый день, когда ты собираешься на работу, я хочу просто заблокировать дверь и оставить тебя со мной. Мне до сих пор стыдно, что напугала тебя тогда, на прошлой неделе. Но я… хотела защитить тебя. Я тоже хочу, чтобы ты был в безопасности, Кайл.

— Я о себе позабочусь, — сказал он, и я чувствовала, что он улыбается — Это ты у нас такая… нуждающаяся в круглосуточном надзоре.

— Я не инвалид, Кайл, — резко сказала я.

Я знала, к чему он клонит — к моим почкам.

— Я звонила врачу, между прочим. Я не игнорирую здоровье. Я просто была неправильно информирована.

— Нет, Ли, ты не инвалид, — сказал он. — Но ты — мишень. И на твоей голове очень высокая цена. Разгуливать сейчас одной — после всего, что написали о наших деньгах — это как ягнёнку гулять среди волков.

— Никому не нужна… — начала я, но он перебил:

— Людям нужны деньги, — резко сказал он. — У меня есть деньги. И у меня есть слабое место. Один гарантированный способ получить мои деньги. Ты знаешь какой?

Я.

— Ладно, Кайл, но риск очень маленький…

— И я его не принимаю, — вздохнул он. — Ни одного риска. Не когда речь о тебе…

— Хорошо, тогда компромисс? — предложила я тихо. — Я обещаю не убегать без предупреждения, а ты обещаешь не давить на меня из-за встречи с ней?

— Ты используешь свою безопасность как инструмент шантажа? — спросил он с отвращением.

— Попробуй посмотреть с моей стороны, — пробормотала я. — Мы оба делаем то, что ранит другого. Давай перестанем.

Больше никаких секретов… с обеих сторон.

— Всё, что я делаю, — ради твоего блага, — возразил он. — А то, что делаешь ты, может…

— Ты видел сегодня Дерека? — перебила я, прежде чем началась настоящая ссора.

Тело Кайла напряглось.

— Он утром звонил, орал, как безумный, — пробормотал он. — Я пришёл — не открыл.

Прислал смс — значит жив. Но я его не видел с четверга. И он всё ещё отказывается ехать с нами.

— Кайл, ты же понимаешь, что это не твоя вина? —

— Я не хочу спасать мир, — тихо сказал он. — Я хочу спасать тех, кого люблю, тех, кому приходится этот мир терпеть. А этот список маленький. И, кажется, всё время уменьшается, что бы я ни делал.

Я вздрогнула. Кэм.

Сердце сжалось.

— Ты не мог её спасти, Кайл. Тебя там не было. Ты ничего не мог…

— Я говорю не только о Кэм, принцесса, — прошипел он.

Он убрал руку от моих волос, закрыл лицо ладонью и застонал.

— Наш ребёнок. Мой дед. Моя мать… Да я даже твою собаку не смог спасти. И Дерек? Он настолько сломан, что я иногда не знаю, что ему сказать. А теперь и Майк весь к чёрту. Я даже не должен о нём думать… не должен…

— Но ты думаешь, — прошептала я.

Он кивнул из-под руки.

— Ты не супермен, Кайл, — сказала я тихо. — Никто не ждёт, что ты исправишь всё.

Я поднялась на колени, посмотрела на него.

Он лежал, закрыв глаза рукой — значит, он оглушён, сломан.

Так он делал, когда ему больно.

— Не прячься от меня, — прошептала я и убрала его руку с лица.

Он посмотрел на меня самым одиноким взглядом в мире — сердце разлетелось вдребезги.

— Я просто устал, Ли, — признался он. — Иногда кажется, что я головой в бетон долблюсь.

Что бы я ни делал — всё идёт к чертям.

И мысль о том, что моя дочь будет расти в этом мире… в таком количестве боли… меня тошнит.

— Кайл, — тихо сказала я. — Иногда, как бы ты ни планировал, ни молился, всё всё равно рушится.

Жизнь полна боли, и мир жесток, но он всё равно прекрасен.

Потому что мы умеем любить.

Любовь сильнее смерти.

Сильнее ненависти.

Сердце человека — мощнее любой атомной бомбы.

Его невозможно уничтожить — даже когда оно перестаёт биться.

Его можно разбить, можно порвать, можно оставить в нём дыру — но чувства не сотрутся.

Они живут.

В мыслях, словах, действиях, воспоминаниях.

Так что не теряй надежды, детка.

Я наклонилась и поцеловала его.

— Потому что твоё сердце — самое большое из тех, что я знала.

Я потерлась носом о его щёку.

— Мы разберёмся. Вдвоём. Ты не один. Я с тобой. Я на твоей стороне.

— Где ты вообще взялась, Ли Беннет? — Кайл покачал головой, притягивая меня к себе. — Как ты вообще умудрилась вырасти такой чистой?

— Я не чистая, Кайл, — хихикнула я. — Ты сам, между прочим, лишил меня невинности.

— Детка, ты для меня — как снег, — промурлыкал он, подтягивая меня ближе.

— И то, что ты была девственницей… чертовски сексуально. Осознавать, что единственный, кто был внутри тебя — это я.

— Ты всегда держишь меня на руках, Кайл, — сказала я серьёзно, обнимая его за шею. — Позволь и мне держать тебя. Ты не обязан быть сильным всегда. Ты не обязан тащить всё на себе. Разреши мне помочь.

Он смотрел так интенсивно, что воздух в комнате стал другим.

— Чёрт… ты дёргаешь за струны моего сердца, как за гитарные, — прошептал он, — Когда мы познакомились, я сразу понял: ты станешь моей гибелью. И знаешь что? Я рад, что оказался прав.

Он наклонился и прижал лоб к моему, его ладонь обхватила мою шею. Потом он поцеловал меня.

— Я люблю тебя, — прошептала я, когда он уложил меня на спину. Мои ноги сами разошлись, Кайл скользнул между ними, его тело идеально совпадало с моим. У меня задрожало всё — от его веса, от силы, от того, каким огромным он был… Никогда я не чувствовала себя в большей безопасности, чем в его руках. Он был моей зависимостью. Моим облегчением. Я хотела раствориться в нём. Полностью.

Он раскрыл мои губы, скользнул языком внутрь — в тот же момент вошёл в меня.

— Я тоже тебя люблю, — выдохнул он.

КАЙЛ

— Ты веришь в Бога, Кайл?

Вопрос Дерека застал меня врасплох. Мы сидели в гостиной моего старого дома. Ну… я сидел. Дерек же развалился на матрасе на полу, у ног — пустая коробка из-под пива и женский лифчик. Я понятия не имел, почему он притащился сюда, когда в доме было четыре нормальные спальни, но в последнее время он вёл себя настолько странно, что я даже не стал спрашивать. Мне было страшно услышать ответ. Я вскочил с кровати в три часа ночи и примчался сюда, когда увидел его сообщение.

— Купидон мне жопу надерёт, чувак.

Я был так же сбит с толку этой фразой, как и вопросом, который он мне только что кинул. По крайней мере сегодня он был спокойным. Я никогда не знал, какую версию Дерека увижу, когда приходил. Его перепады настроения были впечатляющими, мягко говоря.

— У Дерека депрессия, Кайл…

Ли сказала мне, что думает, будто у Дерека депрессия, и честно? Одно это слово пугало меня до чёртиков. Она говорила, что то, через что он проходит, не лечится за одну ночь, и само согласие с этим шло вразрез с моей природой. Я не мог просто сидеть и ничего не делать. Ни за что. Я не собирался оставлять его одного с его демонами…

— Не знаю, — сказал я, обдумывая его вопрос. — Я не особо религиозный. Жил в семьях с разной верой, ничего не зацепило. У моего деда богом были деньги. Чёрт, деньги были его религией, и в этом он преуспевал. Худший опекун на свете, чтобы присматривать за ребёнком, но Фрэнк Хендерсон умел делать деньги из воздуха. — Я верю, что там что-то есть, — продолжил я. — Узнаем когда-нибудь.

— Я верю, — ответил он, садясь и потянувшись за пивом. — Я каждый воскресный ходил на мессу, когда жил дома.

— Э… ну, молодец, мужик.

Что я вообще должен был на это сказать?

— Не против? — Он потряс пачкой сигарет в воздухе и сделал глоток пива. Я покачал головой и с неприятным чувством смотрел, как он закуривает.

Я только закончил школу и был на мели, когда впервые встретил Дерека Портера. На следующий день после выпуска я съехал из шикарной квартиры Фрэнка в Денвере и переселился на Университетский холм в Боулдере. Честно говоря, это я сам решил съехать. Фрэнк не возражал — он знал, что это место никогда не было моим домом.

Фрэнк забрал меня из системы до моего тринадцатилетия. Он дал мне крышу над головой и оплатил колледж, но я никогда не забывал — никогда — откуда я вышел и чья кровь со мной. Те пять с половиной лет были для нас обоих временной остановкой. Я никогда не собирался стать золотым внуком Фрэнка — для этого у него был Майк — и он никогда не собирался вешать мне луну. Мы оба знали, что он взял меня из чувства вины, а я остался из-за отчаяния.

Я вкалывал всё лето перед колледжем, но аренда на Тринадцатой улице меня раздавила. Через месяц на тостах я выставил объявление о поиске соседа. Тогда я не знал, что квартира была моей, а деньги уходили на счёт, который дед тайком открыл на моё имя. Если бы я знал, собрал бы вещи и ушёл. Я ценил его помощь, но никогда не собирался падать к его ногам или брать подачки. Моё будущее было единственной вещью, которой я мог управлять. Единственное, за что я держался в детстве. Я никогда не хотел идти в семейный бизнес. Не хотел той жизни. И до сих пор не хочу. До смерти Фрэнка — и до того, как я унаследовал его состояние — у меня были свои планы…

Когда Дерек переехал ко мне, я подумалошибка, наблюдая, как он входит в дверь за шесть недель до нашего первого семестра в C.U., в бейсболке задом наперёд и футболке, натянутой на мышцы.

Я открыл дверь с сигаретой в зубах, в одном полотенце и с диким похмелом. Я до сих пор помню, как ржал, глядя, как его мамочка целует его в щёку и тут же рыдает за моим кухонным столом, осознавая, что её драгоценный мальчик переезжает к Мику Джаггеру — её слова, не мои.

Я точно не произвёл на миссис Портер хорошего впечатления. Первый чёрный балл — когда я протянул её сыну недопустимое, ужасное, несовершеннолетнему — пиво. Второй — когда она увидела мою ночную гостью, вышедшую на кухню в одних лишь стрингах. Я чуть не захлебнулся пивом, когда Дерек пробормоталЧувак, кажется, я уже тебя люблю, а миссис Портер вытащила чётки и стала креститься.

Я был настороже — я не доверял людям. Я привык к разочарованиям. Но Дерек был другим. Во-первых, этот парень никогда не затыкался. Во-вторых, он никогда меня не подводил. Он болтал без остановки и был настолько полон жизни, что это заражало. Его слово было словом, он стоял за то, во что верил. И, угадал, верил он и в меня… Его любили все, включая моего деда. Фрэнк дал ему работу на баре в гостинице. Мы ладили нормально, но по-настоящему нас сплотил момент, когда Дерек понял, что ненавидит моего отца так же сильно, как и я.

День, когда Дерек заехал моему отцу по носу, прямо посреди бара, когда тот флиртовал с моей мачехой, стал днём, скрепившим нашу дружбу навсегда. Я был в восторге. Дэвид бросил какую-то умную шуточку — Дерек сорвался и врезал. Потом Майк врезал Дереку за то, что тот ударил папочку, а я врезал Майку за то, что он ударил моего… Дерека.

Нас обоих уволили и выставили, и я заманил Дерека на тёмную сторону — бухло, тусовки, девочки. Я дал ему его первую сигарету. Я же напоил его Джекки Ди и устроил ему ночь с близняшками Салливан с соседней улицы. Я тогда чуть не умер от смеха, наблюдая, как спортсмен кашляет и превращается из сосредоточенного атлета в возбужденного подростка, осознавшего, что он в зоне без родителей.

Мы провели остаток лета, напиваясь и развлекаясь, пока не поняли, что сами себя прокормить не можем… Через месяц к нам въехала Кэм.

Я потерял напарника в тот момент, когда она вошла с этими ужасными розовыми чемоданами. Я никогда не видел столько розового до появления Кэмрин Фрей. Она запала на Дерека с первого дня и ввела правило «не курить в доме» через неделю. Я возмущался, но бесполезно — в итоге бросил через несколько месяцев. Королева вступила на трон и забрала наши яйца. Через месяц в доме был порядок, а я узнал больше о порах и женской косметике, чем мужчине нужно знать за всю жизнь.

Да, на доме висело моё имя, но управляла всегда Кэм. Я уступал её командованию. И переселился наверх, потому что невозможно столько раз заходить в ванную и смотреть на обрывки её белья, развешанные сушиться в ванне. Было бы плевать, если бы она не была мне как младшая сестра. Я не хотел даже думать о том, что её тело когда-то носит это. Фу.

Кэм заботилась о нас, и однажды вечером она усадила меня поговорить о моей «привычке». Я рассмеялся ей в лицо, когда она вручила мне буклет из реабилитационного центра. Да, я мог быть раздолбаем и бабником, но никогда не прикасался ни к чему серьёзному. Мне было три, когда умерла мама, но я отлично помнил, что делали с ней наркотики. Даже после всего увиденного в жизни я знал: я туда не пойду. Никогда.

— Как думаешь, меня простят за то, что я сделал… и за то, что думаю сделать? — спросил Дерек, вырывая меня из мыслей.

— О чём ты думаешь, Дерек? — прохрипел я.

— Просто о прошлых ошибках.

— Да у всех косяки были, чувак, — сказал я, вынимая телефон. — Я в сто раз больше тебя облажался. — Я быстро написал Ли, где я, на случай, если она проснётся. — Так что забей на всю ту херню, которую сделал. — Я ухмыльнулся. — Спорим, я переплюнул тебя.

— Но ты всегда исправляешься, Кайл, — сказал Дерек. Улыбка была, но глаза — пустые. Он сделал большой глоток. — А мне пути назад нет.

— Что ты сделал такого, что нельзя исправить? — спросил я, нервничая. Мне уже хотелось звонить его родителям или брату и

— Есть один парень дома, — сказал он, затягиваясь. — У нас… много прошлого. Мы были близки в школе. Он в Боулдере. Сегодня пришёл в дом.

— Ага… — подтолкнул я.

Он что, хотел сказать, что он…

Честно? Это сейчас было бы охрененным облегчением.

— Это делает тебя… счастливым? — спросил я. Чёрт, я был ужасен в таких разговорах.

— Наверное, я рад его видеть, — сказал Дерек. — Я его семью люблю. Но то, что я сделал… я не хочу, чтобы всплывало. Я ушёл тогда и не видел его больше четырёх лет.

Будь тактичным, Картер.

Будь тактичным.

А, к чёрту.

— Так ты переспал с чуваком, — выпалил я, потеряв и остатки такта. — И что? Нечего стыдиться. Любовь есть любовь, чувак, не важно, в какой она форме — киски или хера.

— Какого хрена?! — рявкнул Дерек, вскакивая. — Я не гей, Кайл!

— Нечего стесняться, Дер, — попытался успокоить я, подходя ближе. — Ну значит, ты бисексуален. — Я покачал головой. — Не стыдись своих чувств. — Я положил ему руки на плечи. — Прими это и пошли лесом узколобых. Я с тобой.

— Я трахнул его сестру, чувак! — выкрикнул Дерек, отскакивая от меня. — Иисус!

Сестру?

— Упс, — рассмеялся я. — Блин, я реально думал, ты каминг-аут устроил.

— Да, — буркнул он. — Я понял.

— Я был бы окей, если б ты…

— Я не гей, — вздохнул он. — Но спасибо за поддержку.

— Так, а кому принадлежит кружево? — Я указал на красный лифчик у матраса. — Или мне лучше не знать?

— Лучше не знать. — Дерек тяжело вздохнул. — Кайл, насчёт того дня… прости, что ударил тебя. У меня был…

— Забудь, — сказал я резко. — Я уже забыл. — Моя рожа была в порядке. Ни синяка. Видимо, голова у меня реально каменная. — Так что… думал ещё о том, чтобы переехать к нам? — мягче спросил я. — Мы переезжаем через пару дней.

Дерек не ответил.

Он просто развернулся и вышел из комнаты.

Прекрасно.

ГЛАВА 10

Новые горизонты

Дерек

Иногда я видел вещи во сне. Как её волосы рассыпались у меня на груди. Как запах её шампуня отравлял мне чувства. Как её голубые глаза прожигали мне душу.

Казалось, даже после смерти она была намерена преследовать меня. Мучить меня.

Я снова и снова оказывался у её могилы. Не мог держаться подальше. Каждое воспоминание, каждое прикосновение, каждый вдох, который она делала рядом со мной, — всё прокручивалось в голове заново.

Смогу ли я когда-нибудь пережить это? Я так не думал. Шесть месяцев спустя я был так же уничтожен, как в тот день, когда прочитал то сообщение.

Всё кончено. Я тебя больше не люблю, Дерек. Прости. — Целую, Кэмрин.

Если бы она была несчастлива какое-то время, я бы понял. Но у нас всё было крепко. Это Кайл и Ли жили в разбитом вдрызг аду, а не я с Кэм. Мы были чертовски сильны. Стали ещё ближе после выкидыша Ли.

Найти Ли, истекающую кровью на ванной комнате, сломало голову Кэм. И мою тоже. После операции Ли она стала особенно прилипчивой. Много говорила о детях — и о том, как всё это напугало её до смерти. Я соглашался с каждым словом. Меня это тоже ужаснуло. Всё, о чём я думал, когда держал Ли в руках на том полу, — что будет, если вместо неё там когда-нибудь окажется Кэм? Каково будет, если любовь всей твоей жизни теряет твоего ребёнка? Это потрясло меня до основания. Я слишком хорошо понял Кайла. Представил себя на его месте — и больше никогда не хотел туда даже мысленно возвращаться.

Я помню утро, когда всё изменилось. Помню точно тот момент, когда потерял Кэмрин Фрей — и это был вовсе не тот апрельский день, когда получил её сообщение. Она была вся разбитая с того самого январского утра, когда вылетела из моей комнаты в слезах. До сих пор я не знаю почему. Мы проснулись как обычно, занялись потрясающим утренним сексом, и я пошёл в душ через коридор. Кэм всегда ко мне присоединялась. Но не в тот день. Я тогда не придал этому значения, но когда вернулся через десять минут, она кинула мне в голову телефон и выбежала, рыдая. С того дня всё пошло под откос. Она исчезла на три дня, а когда вернулась — будто выстроила стену. Через три месяца я потерял её. Через два — похоронил.

Это было неправильно. Я знал это тогда и знаю сейчас. Что-то с ней произошло. Я прокручивал всё снова и снова. Что я сделал? Что, чёрт возьми, мог сделать, чтобы она перестала меня любить? Я проверил каждый звонок, каждое сообщение — хотя точно знал, что скрывать мне нечего. Никаких других девушек. Я был верен ей с первого дня до последнего. Между нами не было секретов…

Чёрт, надо было сделать больше. Бороться за неё сильнее. Я мог её защитить. Она точно не оказалась бы в том доме, если бы была со мной. Я посмотрел на билеты в руке и убрал их в задний карман.

Ирландия.

Кэм всегда мечтала поехать. Я работал всё лето, по двенадцать часов в душной кухне, чтобы оплатить нашу поездку. Это должен был быть её подарок на выпускной. Я всё спланировал. Мы должны были лететь утром после церемонии. Но она ушла от меня раньше, чем я успел рассказать. Ушла к чёртову брату Кайла.

Я был слишком гордый, чтобы преследовать её. Слишком разбитый и злой, чтобы сказать хоть слово. Не сказал ей, что она для меня значила. Она так и не узнала о моих планах. Никогда не узнает о кольце, которое я собирался подарить ей после поцелуя Камня Бларни в Корке. Или о круизе по Шеннону. Теперь и кольцо, и мечты лежали там же, где и она. Мёртвые, под землёй.

В день похорон, когда Кайл погнался за Тедом и Морой, я вернулся к её могиле вместе с Хоуп и бросил кольцо в гроб, пока его не закрыли. Оно было для неё. И только для неё. Я больше никогда не принадлежал бы никому. Боже, сожаление разрывало меня. Мне

На днях я нашёл её расчёску под кроватью. Вот, пожалуй, всё, что помню из того дня. Увидел её золотые волосы на зубьях — и сорвался. В итоге оказался в баре, пытаясь напиться до полного отключения. Не вышло. Проснулся таким же измученным — и с очередной девушкой в постели.

Я ненавидел себя. Это был уже не я. Я никогда не был пьянчугой, правда, и шлюхой тоже не был. Но в последнее время это хоть как-то помогало.

И, поверьте, помогало.

Может, Кайл был прав. Может, мне и правда нужно было уехать с Тринадцатой улицы. Но я знал, что он сделает, как только я уйду. Продаст дом. А я не мог позволить. Не был готов отпустить её. Да и высока была вероятность, что он просто спалит дом к чертям. Поэтому я считал своим гражданским долгом оставаться там, пока не буду готов отпустить — и пока мой лучший друг не переживёт свою новую страсть к поджогам. Он говорил об этом слишком много, а он парень импульсивный… Я не хотел, чтобы он был рядом. Но не хотел и чтобы бросил меня. Ничего не имело смысла, я сам не имел смысла. Не знал, есть ли выход из этой тьмы, но если и есть — Кайл его найдёт. Он всегда умел всё чинить. Он вытащит меня…

Звук шагов прервал мои мечты. Я обернулся — и увидел свой худший кошмар.

— Дерек, — сказал Майк, кивая, становясь рядом у могилы Кэм. Я смотрел, как он кладёт букет на землю рядом с моим. Розы. Ну идиот. Кэм любила лилии.

Вот и весь его «знал»…

— Ты давно здесь? — спросил он, выпрямляясь и запахивая пальто. Я сжал челюсть и засунул руки в карманы. Нерв у него точно был железный. — Дерек? — повторил он.

— Не разговаривай со мной, — выдавил я, из последних сил удерживая себя от того, чтобы кинуться на него. — Никогда со мной не разговаривай, понял?

— Я не хотел причинять вред, — пробормотал Майк, делая шаг назад. Умный ход. — Но ты же весь мокрый и дрожишь, парень, — добавил он.

Я опустил взгляд и понял, что он прав. Я был промокший до нитки. Когда пошёл дождь? Я не заметил. И куртку не надел. На мне была только чёрная футболка и джинсы. В октябре.

— Не помню, — пробормотал я больше себе, чем ему. Вообще, я даже не помнил, как сюда пришёл. Чёрт, что со мной было?

— Хочешь, подброшу? — спросил он и положил руку мне на плечо. Это было худшее, что он мог сделать.

— Не трогай меня, — зарычал я, разворачиваясь и хватая его за шею. Ударом колена подломив ему ноги, я прижал его лицом к земле.

— Это ты сделал, — прорычал я, вдавливая его лицо в грязь. — Ты забрал её у меня. И не смог её защитить. — Я толкнул его и отступил от могилы. — Пусть твоя совесть душит тебя.

Я шёл, пока кладбище не исчезло из виду, а сердце не вернулось к нормальному ритму. Дождь лил как из ведра, но я продолжал. Я брёл часами. Не знал где я, не знал куда иду — и мне было плевать. Это не помогало. От воспоминаний не уйдёшь. Я не мог стряхнуть её. Ни одно здание вокруг не было знакомым, так что, наверное, я заблудился. Хорошо. Я хотел потеряться.

Я ненавидел его.

Ячертовскиненавидел его.

Как Майк вообще мог подойти ко мне и заговорить, будто ничего не произошло, будто мы друзья? Это была его вина.

Он вырвал у меня сердце.

Он забрал мой мир — и потом дал ему умереть.

ЛИ

— Ты уверена, что именно этого хочешь? — спросила я Кайла, когда мы подъехали к огромным кованым воротам. Я смотрела на документы у себя на коленях, на своё имя, под которым — хоть и крайне неохотно — поставила подпись сегодня утром. Дом. Новый старт для нас троих…

— Это большое решение, Кайл, — добавила я. — Это твои деньги, и я ведь ничего не вкладываю. Я хочу, чтобы ты был уверен.

— Уверен? — фыркнул он, вбивая пароль на маленькой панели у стены. — Да я, блядь, полностью уверен.

Я видела, как он взволнован: он был ещё более беспокойным, чем обычно — колено бешено подпрыгивало, пальцы стучали, пока мы ждали, когда ворота откроются.

— У меня нет ни малейших сомнений, когда дело касается тебя, Ли.

— Хорошо, — прошептала я, чувствуя огромное облегчение. Услышать это было… очень важно. — Я просто не хочу, чтобы ты чувствовал, будто обязан вписать меня в документы, только потому что мы помолвлены.

Мне совсем не хотелось, чтобы он думал, будто я претендую на половину дома. И уж точно я не собиралась портить ему настроение, говоря, что согласилась бы жить хоть в палатке, лишь бы с ним. Я бы пошла за ним куда угодно… кроме Тринадцатой улицы.

Я не знала, какие связи он задействовал, чтобы получить ключи так быстро, и знать не хотела. Иногда чем меньше я знала о методах Кайла, тем спокойнее спала. Он был на ногах с рассвета, полдня провёл по телефону — организовывал перевозку вещей из гостиницы и мебель. Всё, что оставалось в доме на Тринадцатой улице, мы бросили. Когда Кайл спросил, хочу ли я вернуть что-то из своих вещей, я сказала «нет» и едва не вывернулась наизнанку от одного воспоминания.

Это был наш новый старт. И я не хотела тащить сюда смерть, потерю и боль. Мне нужно было отпустить прошлое, перестать копаться в нём. Кайл был прав. Даже если бы дневник Кам был там, я бы не прочла его при жизни… что давало мне право делать это сейчас? Ничего. Никакого права. Она заслуживала покоя.

Мне нужно было отпустить. Нам всем — начать с чистого листа.

Ворота открылись внутрь, и перед нами открылся узкий, окружённый лесом подъезд. Я затаила дыхание: всё вокруг было зелёным и оранжевым. Огромные ели стояли по обе стороны дороги, как часовые, а упавшие листья покрывали дорожку, пока машина поднималась вверх.

На гравии перед домом машина остановилась, и сердце у меня замерло. Дом — если это можно было назвать

Кайл повернулся ко мне. Его ярко-синие глаза смотрели так интенсивно, что я заёрзала на сиденье.

— Наш дом. Это наш, — сказал он, голос низкий, почти хриплый. — И поверь мне, принцесса, ты подарила мне куда больше, чем думаешь.

Расстегнув ремень, он наклонился ко мне, обхватил ладонью мою щёку.

— Маленький спойлер, — прошептал он, его губы скользнули к моему уху и остановились в сантиметре от моих. — Я собираюсь попробовать всё, что ты мне подарила.

Он коснулся моих губ.

— В каждой комнате этого дома.

— Кайл… — прошептала я, притягивая его ближе.

— Терпение, детка, — рассмеялся он, отстраняясь и выходя из машины. — Все хорошие вещи приходят к тем, кто умеет ждать.

Он открыл мою дверь, помог выйти, затем достал Хоуп из автокресла. Девочка чуть шевельнулась и прижалась к его груди, и я… я ничего не могла с собой поделать: меня разрывало от нежности и желания. Видеть мужчину, который так заботится о своём ребёнке… это было невероятно притягательно. То, как Кайл держал Хоуп, как гладил её маленькую головку… внутри у меня всё сжалось.

Он открыл дверь дома, и я буквально подпрыгивала от восторга, как ребёнок в Диснее.

— Иди, принцесса. Осматривайся.

Свежая краска пахла так, словно дом только что закончили строить. На первом этаже было шесть комнат, все — с тёплым деревянным полом, кроме кухни и ванной. Всё выглядело как роскошная горная хижина. Огромные окна, вид на горы… Боже. Просто… боже.

Кухня была огромной: десятки шкафов, остров со стульями, обеденная зона, любые приборы, какие только можно представить. Уютная гостиная с настоящим камином. Ванная внизу, прачечная, офис, набитый техникой, которую я даже не знала по названиям.

Весь дом дышал теплом и жизнью. Дом. Наш дом.

В одной комнате была полностью оборудованная детская — мягкий розовый цвет на стенах, сотни плюшевых зверей, выстроенных на полках.

— У неё есть ещё одна спальня наверху, — сказал Кайл тихо. — Я подумал, так тебе будет легче днём… пока ты полностью не восстановишься.

У меня снова защемило в груди. Он знал меня лучше, чем я сама. Лестница была для меня настоящей проблемой. После ранения мои мышцы были как ватные. Двенадцать недель в постели сделали своё дело. Да и беременность, роды, затем операция при внематочной… Моё тело столько пережило, что сам факт, что я хожу, дышу и говорю, — настоящее чудо.

Бог действует загадочными путями…

— Я всё ещё не верю, что ты купил это место, — улыбнулась я. — Сколько здесь этажей?

— Четыре, — гордо сказал он.

— Четыре?! — у меня отвисла челюсть. Он смеялся.

— В подвале квартира для Дерека, — ухмыльнулся Кайл, осторожно подталкивая мою челюсть вверх. — Такая охуенная, Ли. Если он не переедет, я забираю её себе.

— Нужна берлога? — попыталась я подшутить, но сердце у меня кольнуло. Я надеялась, что Дерек всё-таки приедет. Мы оба знали причину, по которой он так упрямо оставался в том доме. Он хотел быть ближе к Кэм.

Я тоже хотела быть ближе… но мне хватало кладбища. Я не могла завтракать на кухне, где видела, как жизнь уходит из её тела.

Если бы Кайл мог, он бы вытащил Дерека силой и поселил в подвале. И впервые — я полностью поддерживала бы его. Тот дом был ядовитым. Дом Дерека — здесь. С нами.

— Пойдём наверх, — мягко предложил Кайл, чувствую моё настроение.

Наши жизни изменились до неузнаваемости за последние восемнадцать месяцев. Нас было четверо в доме на Тринадцатой улице. Потом стало пятеро, когда родилась Хоуп. Теперь… впервые мы были вдвоём. С похороненным другом. И со страхом потерять второго.

Кайл прижал Хоуп одной рукой, второй прижал меня к себе, и мы поднялись по лестнице. Тридцать ступеней. На верхней площадке я почти не дышала — от усталости и от количества дверей.

— Здесь пять спален, — сказал он. — У каждой свой санузел. Хотя не знаю, как это будет работать, когда Хоуп начнёт ходить. Малыши любят воду в унитазах…

Я прыснула.

Пять спален. Мне скучно не будет никогда.

— Это моя любимая комната, — сказал Кайл, открывая последнюю дверь.

Это была наша спальня. И я поняла его полностью.

— Нравится? — прошептал он хрипло.

— Нравится? — я едва дышала. — Это… идеально.

Мягкие зелёные стены, массивная кровать из ореха — такая огромная, что на ней могли спать пять взрослых мужчин, раскинув руки. Стеклянная стена с выходом на балкон. Тяжёлая резная мебель — всё подобрано с умом и вкусом.

— Я пытался представить, что тебе понравится… Если что-то не нравится — цвет, мебель…

— Кайл, — подняла я руку, останавливая его. — Всё идеально.

Я сняла кроссовки и провела пальцами по густому белому ковру.

— Боже… я влюбилась.

— Как я всё это устроил? — Он приподнял бровь. — Когда ты чего-то хочешь по-настоящему — ты сдвинешь с места и небо, и ад.

Он слегка пожал плечами.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы ты была в безопасности. Ради тебя я многого не пожалею.

— Ты делаешь меня счастливой, — улыбнулась я так, что щеки заболели.

Я встала на носочки и поцеловала его.

— И с тобой я чувствую себя в безопасности. Каждый день.

Кайл улыбнулся озорной, тёплой улыбкой. Его димпл — смертельное оружие.

— А ты делаешь меня возбуждённым. Каждый день.

Я фыркнула и заметила в углу встроенный книжный шкаф, полный книг. Подбежала к нему, рот открыт:

— Боже мой… Я определённо влюбилась.

— Знал, что эта деталь понравится тебе сильнее всего, — усмехнулся он.

— Ты был прав, — пробормотала я, проводя пальцами по корешкам.

Кайл вытащил книгу и показал мне обложку с полуголым мужчиной.

— Видела бы ты лицо продавщицы, когда я попросил «девичье порно», неся коляску и сумку в горошек, — хмыкнул он.

— Ты не мог… — ахнула я.

Он поднял бровь.

— А как, по-твоему, я должен был знать, что это называется «современный роман»?

— Потому что так это и называется!

— Конечно, — протянул он, качая Хоуп. — Продолжай себе врать,

— Это не порно, Кайл! — вспыхнула я. — Это литература!

— О да, — протянул он преувеличенно женским тоном. — «Он обжёг меня своим мужественным прикосновением… Мои соски затвердели от вида его огромного члена…»

Он хрюкнул.

— Литература. Хорошая шутка, детка.

— Это говорит человек, который ревел, когда умерла старушка в «Дневнике памяти».

Его улыбка исчезла. Моя — стала шире.

— Я думала, тебе валерьянку понадобилось давать.

— Ты бессердечная, — сказал он ровным тоном. — Фильм отличный.

— И книги отличные, — парировала я. — Так что, если собираешься высмеивать меня — помни, у меня тоже есть чем тебя прижать.

— Чем прижать? Вибратором к твоему книжному парню?

Он ухмыльнулся.

— Бумага — это, конечно, дерево, детка, но твоё любимое дерево — моё.

— Ты придурок, — пробормотала я, вся красная. — Не верю, что ты это сказал вслух.

— Это наше первое сражение в новом доме? — улыбнулся он. — Из-за порно, между прочим.

— Да, — рассмеялась я. — Похоже, да.

Я пожала плечами и мягко толкнула его, проходя мимо к ванной.

— Что ж… начинаем, как планируем продолжать.

Мы спустились вниз, чтобы испытать Хоуп в её новой детской.

— Я сам её уложу, — тихо сказал Кайл, проходя мимо меня.

Я с улыбкой кивнула и пошла в гостиную. Кремовый кожаный диван буквой «П» был невероятно красив, как и две подходящие по стилю кресла по обе стороны камина. На каминной полке стояла одинокая серебряная рамка, и мне пришлось прикрыть рот рукой, чтобы сдержать рыдание, когда я поняла, что это.

— Эта девочка что-то с чем-то, — рассмеялся Кайл, появившись в гостиной меньше чем через минуту. — Её ничем не проймёшь. Даже не пошевелилась, когда я положил её в кроватку.

Я не смогла ответить. Я была в шоке.

— Где ты это нашёл? — прошептала я, поражённо глядя на фотографию двух маленьких девочек. Одна — светловолосая, красивая, аккуратно одетая в белое летнее платье, с широкой улыбкой, обнявшая другую девочку за плечи. Вторая — младше и меньше, с тёмными растрёпанными кудрями и тревожными глазами. На ней были поношенные джинсы, слишком большие для её маленького тела, и грязная серая футболка. Она пряталась под рукой светловолосой девочки, и моё сердце разорвалось, когда память о том дне накрыла меня.

— В её комнате, — услышала я голос Кайла у себя за спиной. — Приклеена к зеркалу на туалетном столике. Тед отдал мне её вещи, когда собирал коробки. Она оставила многое, когда переехала к Майку. — Кайл поднял рамку и посмотрел на фотографию. — Ли, если тебе тяжело, я могу убрать…

— Нет, — прошептала я, беря рамку из его рук и возвращая на полку. — Её нужно помнить. Мы никогда не должны забывать, почему мы здесь вместе.

— Иди сюда, — хрипло сказал он, обхватив мою шею и прижав моё лицо к своей груди. — Никто её не забудет, малышка. — Я почувствовала, как его губы коснулись моих волос. — Героев не забывают.

КАЙЛ

Не было слов, чтобы описать, какое облегчение я почувствовал, когда Ли наконец переехала из города сюда. Может, теперь сердце перестанет каждый раз пытаться выскочить из груди — она в безопасности, вдали от неприятностей. Они обе в безопасности…

Но я должен был догадаться, что эта фотография перевернёт ей голову. День у нас шёл хорошо — мы наслаждались первым днём в новом доме — пока она не посмотрела на снимок над камином, и свет в её глазах не погас. За весь ужин она не проронила и слова, и я волновался. Она готовила в тишине, пока я кормил Хоуп и укладывал её спать…

— Хочешь проверить джакузи? — спросил я скорее от отчаяния, чем от желания. — Там сзади застеклённая тёплая веранда… тёплый пол.

Ли умела держать свою боль с достоинством, но внутри у неё всё рвалось, и я чувствовал себя бесполезным. Настроение у неё рухнуло, и ничего из того, что я говорил, не возвращало её обратно. У неё была ужасная привычка уходить в свою ракушку — и я знал, что она уже проваливается в прошлое. А прошлое не рисовало из меня джентльмена…

— Или можем посмотреть фильм?

— Я, пожалуй, пойду лягу, если можно, — пробормотала она.

Она просто сидела и смотрела на меня — долго. Пока я не понял почему. Она ждала разрешения. Чёрт. Я кивнул, сжав челюсть и выдавив слабую улыбку.

Отодвигая стул, она медленно поднялась.

— Ты не против, если я уберу это утром? — она кивнула на тарелки.

— Нет, не против, — подчеркнул я. — Тебе не нужно моё разрешение, если ты не хочешь мыть посуду, малышка. Это твой дом.

Я ненавидел, когда она становилась такой покорной и мягкой. Это случалось нечасто, но когда случалось — больно било. Заставляло думать, что часть её всё ещё застряла в том доме в Монтгомери.

Джимми Беннет оставил в ней след…

И к тому же ей не нужно было спрашивать меня ни о чём. Это действительно был её дом. Я оформил дом только на Ли. Она думала, что на нас обоих — и я позволил ей так думать. Иначе бы она переполошилась. А мне нужно было быть уверенным, что у неё есть защита на случай чего. По той же причине я сегодня утром положил сто тысяч долларов на её личный счёт — тот, который заставил её открыть после рождения Хоуп. Мне нужно было обеспечить ей безопасность.

При любых обстоятельствах.

Смерть Кэм и мне голову попортила. Ли справлялась, пряча боль улыбкой. Дерек — криками и злостью. А я справлялся, составляя план. Это моё. Смерть Кэм заставила меня увидеть, насколько хрупка жизнь. Мне нужно было знать, что, если со мной что-то случится, Ли будет защищена. Можете назвать это мрачным, но я не вынес бы мысли о том, что мой отец перетащит её по судам, если я умру до того, как проведу её к алтарю. Мы не были женаты, и я знал — он бы это

По мнению моего отца, Дэвида Хендерсона, я недостоин наследства. Он сделает что угодно, чтобы добраться до сети отелей, которые мой дед оставил мне. Я не мог его недооценивать. Он хитрый противник…

— Правила здесь устанавливаешь ты, — сказал я, отгоняя мысли о своих и её родителях. — В этом доме ты — главная.

Мои слова вызвали у неё слабую улыбку.

— А ты кто? — спросила она, облокотившись на стул. — В этом доме, я имею в виду.

— Ну, — ухмыльнулся я, потягиваясь. — Ты — королева этого дома. Можешь командовать мной сколько хочешь… но в спальне я твой чёртов король.

Похоже, я опять сказал что-то правильное — она наградила меня сияющей улыбкой.

— Король, значит? — протянула она. — Хочешь, я сделаю тебе корону? У нас где-то есть бумага и клей.

— Я серьёзно, — сказал я, хоть меня и радовало, что она улыбается.

— Я тоже, — сказала Ли, всё ещё улыбаясь. — Так какой мелок взять для твоей короны — синий или зелёный?

— Красный, — усмехнулся я, поднимаясь и забирая тарелки.

— Почему красный? — тихо спросила она, следуя за мной.

— Не знаю, — пожал я плечами, скидывая остатки её подгоревшей запеканки в мусор и загружая посудомойку. Готовить она не умела вообще… — Нравится мне красный. Хороший цвет для короны.

Она молчала так долго, что я подумал, будто ушла. Но потом услышал её шёпот:

— Я не знала.

— Эй, — мягко сказал я, закрыв посудомойку и повернувшись к ней. — Ты в порядке?

— Да, — вздохнула она, теребя край футболки. Она выглядела глубоко задумавшейся — нахмурилась, посмотрела на пол, потом на меня. — Просто в ту ночь, когда я была…

Она замолчала. Её взгляд метнулся в сторону, к холодильнику. Она покачала головой и вздрогнула.

— Ты была… — подтолкнул я, подходя ближе. Подняв её подбородок пальцами, я заглянул в её усталые глаза. — Ты была кем, малышка?

— Я была в красном, когда она выстрелила в меня, — выдохнула Ли и снова дрогнула. — Наверное, глупость, но я теперь не переношу красный. Меня от него тошнит… напоминает о крови.

Слава богу, ни одну комнату я не покрасил в красный…

— Ли, — вздохнул я, притягивая её к себе. — Всё кончено, малышка. Она больше никогда тебя не тронет. — Я взял её лицо в ладони. — Через пару месяцев её закроют навсегда.

— Я знаю, — прошептала она. — Просто нужно время, понимаешь? Некоторые вещи прилипают к памяти. Я ничего не могу с собой поделать, но я стараюсь идти дальше. Честно стараюсь.

— Я знаю, — хрипло сказал я, гладя её по спине. — Боже, ты так хорошо держишься. Я так горжусь тобой.

— Это благодаря тебе, — тихо ответила она, крепче обнимая меня за талию. — С тобой мне легче дышать, Кайл. С тобой я чувствую, будто укутана в защитное одеяло, и ничего не может меня тронуть… но это и страшно, понимаешь? Я ведь должна уметь сама о себе позаботиться.

— Нет, — сказал я, глядя ей в глаза. — Не должна, принцесса. Ты моя, и я позабочусь о тебе. В этом нет ничего страшного.

Ли обняла меня ещё крепче.

— Кайл, люди, которые пытаются меня защитить, погибают, — прошептала она. — Бруно… Кэм… о боже, если с тобой хоть что-нибудь случится…

— Тсс, — прошептал я, прижимая её к себе. — Ты в безопасности. Хоуп в безопасности. Я в безопасности. — Я говорил тихо. — Обещаю тебе. Чёрт возьми, обещаю, что здесь всё будет по-другому. Я не дам никому тебя тронуть. Никогда больше, Ли. Клянусь.

— Мы выстоим вместе, — шепнула она, согнула руки вокруг меня ещё раз и отошла, направляясь к двери. — Спокойной ночи, Кайл.

— Спокойной ночи, принцесса.

Я смотрел на её маленькую фигурку, уходящую с тяжёлым сердцем. Было только семь вечера.

— Я скоро поднимусь.

— Не торопись, — услышал я её голос, и мой взгляд следил за ней, пока она не скрылась.

Я чувствовал нервозность, в теле было слишком много энергии, и нужно было её сжечь, прежде чем думать о сне.

Иногда мне правда было тяжело просто сидеть и расслабляться. Меня это особо не беспокоило — я всегда таким был — но иногда я вспоминал своё детство. Помнил, как однажды услышал разговор приёмных родителей с соцработником, когда мне было десять. Они обсуждали мою мать — как она принимала наркотики, пока была беременна. Решили, что моё нервное, взрывоопасное поведение — результат воздействия наркотиков. После долгого разговора о моей агрессии Осборны решили, что я слишком опасен для их детей. На следующий день мои вещи были собраны, и меня отправили в следующую семью.

Конечно же, моё «взрывоопасное» поведение никак не было связано с тем, что их пятнадцатилетний сын-ублюдок пнул меня между ног за то, что я опередил его в душе, и я, в ответ, сломал ему нос. Ублюдки…

Отгоняя эти воспоминания, я прибрал кухню, проверил квартальный отчёт по денверскому отелю, позвонил Дереку, а потом минут тридцать рассматривал систему сигнализации, прежде чем наконец признать, что устал.

— Сигнализация тут просто охрененная, — прошептал я, забираясь в кровать рядом с Ли. — Ни одна муха незамеченной не пролетит… — Я мягко ткнул её в бок. — Эй, Ли, ты не спишь?

— Нет, — тихо ответила она, переворачиваясь на спину и глядя на меня. Глаза опухшие. — Ты помнишь, что завтра Хэллоуин, Кайл? — спросила она, голос дрогнул.

— Да, — пробормотал я. — Знаю.

Я надеялся, что она не вспомнит. Мысль о том, чтобы выводить её в темноту, среди идиотов в масках и фейерверками, холодила мне кровь.

— Я… — она остановилась, закрыла глаза и глубоко выдохнула. — Я знаю, что это первый Хэллоуин Хоуп, но можно мы в этом году просто останемся дома?

Я едва не рухнул от облегчения.

Я вытянулся на спине, притянул её к себе и обнял.

— Звучит отлично, принцесса.

— Ты уверен? — спросила она, устраиваясь у меня под боком.

— Да, малышка, — прошептал я. У нас

ГЛАВА 11

Могучие рейнджеры и куклы Барби

Кайл

Хэллоуин пролетел почти без драмы. У Хоуп с утра вылезли два новых зуба и разболелся живот, и мы с Ли по горло увязли в детских какашках и рвоте — было не до праздников. К вечеру живот у неё успокоился, и, уложив её на ночь, мы сами рухнули от усталости и переживаний. Я не особо нервничал из-за поноса — у неё всегда так при зубах. А вот Ли была в панике.

Следующим утром Ли попросила отвезти её на кладбище — и так каждый день с тех пор — и я возил её, не задавая вопросов. Мне не нравилось, что она ходит туда так часто, но я был благодарен, что она просит меня, а не уходит тайком. Я пытался вытащить её из грусти, и она тоже старалась, но с момента переезда она ложилась спать очень рано, а ночью, думая, что я сплю, тихо плакала в подушку. Кошмары мучили её так же сильно, как и раньше, и сердце мне разрывалось от того, что я ничем не могу помочь. Всё, чего я хотел, — чтобы она снова стала счастливой.

Это была седьмая ночь в нашем новом доме, и я был чертовски рад, что сегодня у Ли настроение лучше. Фотография Кэм выбила её из колеи, и, честно говоря, я чувствовал, что она до сих пор её цепляет. Иногда я ловил, как она смотрит на снимок и незаметно вытирает глаза. Я думал, не убрать ли фото, но боялся сделать хуже.

— Как там было? — спросила Ли, устраиваясь у меня под боком. Мы искупали Хоуп, уложили её спать и растянулись на диване, глядя какой-то дурацкий девчачий фильм у камина. Это была первая ночь за неделю, когда мне удалось уговорить её не ложиться раньше девяти. И, как бы мне ни было стыдно признавать, вкус у неё в фильмах начинал мне нравиться. Она выбралаГрязные танцы, и мне стало немного обидно, что я не умею так танцевать. Чёрт, что эта женщина со мной делает?

— Как там было что? — переспросил я, убавляя звук на телевизоре.

— Твоё детство. Ты мало о нём говоришь. Я знаю, что ты рос в системе, но остального — нет.

— Что было, то было, принцесса. — Я правда не знал, что она хочет услышать. Да, жизнь была тяжёлая, но по сравнению с тем, что было у неё с отцом, это мелочи. Мне ещё повезло. В детстве я был как дворовый кот — умел постоять за себя. — Я был высоким для своего возраста, — сказал я, вытягивая ноги рядом с её. — И у меня был язык, который одинаково часто вытаскивал меня из неприятностей и в них же втаскивал.

— Похоже на тебя, — усмехнулась она, теребя край моей футболки. — Часто дрался?

— Определи «часто», — поддел я, глядя на её улыбку.Говори, Картер. Держи её улыбающейся…— Я был ужасным ребёнком.

— Кем ты видел себя, когда вырастешь?

— В одном месте. — Я пожал плечами. — У меня никогда не было чёткой мечты. Я просто знал, что бы я ни делал, это будет одно место, свой дом, без бесконечных переездов каждые полгода.

— Это было тяжело? — прошептала она.

— Нормально. — Я не хотел портить ей настроение. — А ты? Кем ты хотела стать?

— Живой, — сказала она, и её честность выбила у меня воздух.

— Ладно, — Ли улыбнулась и подтянулась, садясь по-турецки. — Давай сыграем в игру.

Я поднял бровь:

— В голую игру?

Она закатила глаза:

— В игру «лучше узнать друг друга».

Смеясь, я сел напротив, копируя её.

— Эй, мы вообще-то помолвлены и у нас ребёнок, принцесса…

— Не порть момент, — прорычала она и ущипнула меня за сосок.

— Блин, малышка, — простонал я. — Больно. — Враньё. Просто хотелось немного ласки.

Её поднятая бровь ясно дала понять: ласки не будет.

— Ладно, — вздохнул я. — Давай играть в твою игру, вредина.

ЛИ

— Расскажешь секрет? — спросила я Кайла, когда мы сидели напротив друг друга на диване. Кайл заставил меня посмотреть с ним фильм, и я должна была признать, что чувствую себя лучше, чем за последние дни. Было приятно делать что-то обычное, то, что делают пары. Может, это станет нашей традицией… вечер кино. Кайл жаловался весь фильм, но я заметила, что он подтаптывал ногой под каждый танцевальный номер. В какой-то момент мне показалось, что он вот-вот соскочит с дивана и начнёт танцевать мамбо…

Наклонившись вперёд, Кайл поставил пиво на пол и сел по-турецки напротив меня.

— В девять лет у меня был период, когда я думал, что я Могучий рейнджер, — сказал он.

— Не может быть! — выдохнула я, и глоток колы вылился у меня изо рта.

Он покачал головой и рассмеялся.

— Ага. Я был помешан. Одна из моих приёмных мам купила мне костюм Чёрного рейнджера на день рождения. Я думал, что я крут, — усмехнулся он, вытирая мой рот большим пальцем. — Я спал в этом костюме каждую ночь целый месяц.

— В девять лет я подглядывала под штаны кукол Кэм, — призналась я, прикрыв рот рукой, чтобы не рассмеяться.

Кайл усмехнулся и склонил голову набок.

— Ты маленькая извращенка.

— Что? — сказала я с обороной. — Я тогда понятия не имела. Я думала, что так они устроены.

— Ха, — фыркнул он. — Должно быть, ты удивилась, когда увидела мой…

— Эм… — я сделала вид, что думаю, а Кайл сузил глаза.

— Замолчи, — прорычал он, подталкивая моё колено рукой.

— Я шучу, — сказала я. — Мне действительно следовало смотреть на фигурку Чёрного рейнджера. Как её там звали? Морфи… девять?

— Время морфинга, — серьёзно сказал он. Я еле сдержала смех из-за его серьёзного выражения лица. — Время морфинга, принцесса.

— Крысы вызывают у меня мурашки, — призналась я. — Однажды наш дом ими завелся. Это было ужасно. Они были огромные.

— Черепахи меня пугают, — сказал Кайл серьёзно.

— О, боже, ты серьёзно?

— Давай, — сделал он руками форму черепахи. — Не кажется ли тебе жутким,

Я держалась за бок, так сильно смеялась.

— Это самое смешное, что я когда-либо слышала.

— Но не так смешно, как твоя страсть к куклам Кена. — Он задорно приподнял брови. — Лучше я скажу Хоуп спрятать свои куклы, когда ты рядом.

— Я думаю, мне больше нравится реальное, — усмехнулась я, наслаждаясь каждым моментом разговора.

Он ухмыльнулся.

— Рад это слышать, малышка, — промурлыкал он. — Если будешь хорошей девочкой, я позволю тебе заглянуть в мои штаны позже.

— А что самое странное, что ты любишь, но никогда не признаешься? — выдала я, пытаясь сменить тему, иначе мы бы уже оказались голыми…

— Какой, чёрт, это вопрос? — Кайл покачал головой и засмеялся. — Если я никогда не признаюсь, зачем ты спрашиваешь?

— Потому что я собираюсь быть твоей женой, — поддразнила я. — И это моё вечное право — знать всё, Кайл Картер.

Он тепло улыбнулся.

— Ты заноза у меня в заднице.

— То есть тайно тебе нравится, что я заноза?

— Что скажешь? — Зевая, он потянулся руками вверх. — Я мазохист.

— А ты…

— Подожди, — сказал он с ухмылкой. — Я могу тоже вопрос задать? — Его глаза искрились проказой, и я начала волноваться.

— Ладно, — вздохнула я, покачав плечами. — Давай, задавай свой худший, Картер.

— Если бы ты могла что-то иметь, — сказал он с улыбкой, — прямо сейчас. Что бы это было?

Я прищурилась.

— Это подвох? — подумала я, ожидая от него чего-то… худшего.

— Нет, — улыбнулся он. — Если бы ты могла иметь что-то только для себя — что-то реалистичное — что бы это было?

— Водительские права, — честно ответила я. Я давно мечтала сесть за руль машины Кайла.

— Хм… — он задумчиво почесал подбородок. — Хочешь, чтобы я тебя научил?

— Боже мой! Да! — вскрикнула я. — Правда? Ты не просто говоришь? Ты действительно меня научишь?

— Конечно, — сказал он с усмешкой. — Но только если ты будешь звать меня Мастером… нет, подожди. Зови меня Сенсеем.

— Я думала, ты боишься черепах, — поддразнила я. — А теперь хочешь, чтобы я называла тебя Сенсеем? — Мой комментарий сыграл мне злую шутку: я вспомнила уродливую мультяшную крысу и содрогнулась.

— Я их не боюсь, — прорычал он. — Я просто считаю их жуткими. В их глазах нет ничего нормального, Ли.

— Ладно, — промурлыкала я. — Прости, Сенсей.

— Любимое блюдо на завтрак? — спросил он с улыбкой.

— Яйца.

Его глаза засверкали.

— Как тебе яйца утром, принцесса? — его улыбка стала шире. — Оплодотворённые или нет?

— Ты больной, — простонала я.

Кайл рассмеялся.

— Прости, малышка. Я всегда хотел это сказать.

— Каково это — иметь пенис?

Кайл сделал вид, что ужаснулся.

— Мне стоит волноваться?

— Нет, — я покраснела. — Я всегда думала, что тебе неудобно с такой большой штукой.

— Господи, — пробормотал он. — С каждой минутой ты всё страннее.

— Это я, — усмехнулась я. — Со всеми недостатками…

В этот момент зазвонил телефон Кайла, и я подпрыгнула.

— Расслабься, — мягко сказал он, доставая его из кармана и хмурясь на экран, прежде чем мельком взглянуть на меня.

Он приложил трубку к уху, сполз с дивана и поднял пальцы, чтобы я подождала, прежде чем выйти из комнаты.

— Эй, ты в порядке? — услышала я, пока дверь закрывалась, очевидно не желая, чтобы я слышала.

Я осталась на диване, чувствуя себя необоснованно обиженной его уклончивым поведением.

Меня не должно было волновать, что ему пришлось ответить на звонок.

Меня не должно было волновать, что он прячет что-то.

Но это было очевидно и сводило меня с ума… Я поднялась и последовала за голосом, пока не оказалась у двери его офиса. Приложив ухо, я вслушалась:

— Она чувствует себя гораздо лучше… да, всё готово… нет, и не будет. Доверься мне… Я ещё не успел с ней поговорить… как ты себя чувствуешь… Трейси, если тебе больно…

Кровь застыла в жилах, услышав её имя. Я развернулась и рванула к лестнице, не останавливаясь, пока не оказалась в своей комнате, с сердцем, колотящимся в груди, и пульсом, стучащим в ушах.

— Предатель, — прошептала я в пустоту, снимая одежду и забравшись в кровать. — Чёртов предатель.

Доставая телефон из тумбочки, я осторожно обошла золотой медальон Кэм — я всё ещё не могла его носить — включила телефон. На обоях экрана я захотела закричать от боли. Это была фотография Кэм с Хоуп. Я сделала её накануне её смерти. Она хотела фото с Хоуп, но забыла телефон в машине. Я отправила все три снимка на её телефон и благодарила бога, что сохранила их у себя.

— Я скучаю, — прошептала я, слёзы катились рекой. — Я так скучаю.

Закрыв глаза, я несколько минут дышала глубоко, пытаясь взять себя в руки.

Когда немного успокоилась, начала листать папки с фотографиями, чтобы отвлечься от Кайла и его звонка. Листала хотя бы дюжину снимков, пока не наткнулась на один, который озадачил меня.

— Чёрт… — села я, сложив ноги под собой, и изучила фото.

— Господи, — ахнула я, глядя на Кэм в нежных объятиях… Дерека?

Они лежали в кровати, и одна рука Кэм ласкала щёку Дерека, другая держала телефон. Она была под его рукой, он прижимался лицом к её щеке. Глаза закрыты, на губах улыбка полного умиротворения. Её светлые волосы лежали на его груди, а рука — на груди.

Почему это на моём телефоне? Я проверила дату — 27 июня — и снова посмотрела на фото. Всё это казалось слишком интимным. Она прислала его специально?

Я нажала на контакт Дерека и дрожащей рукой приложила телефон к уху.

— Алло, — сказал он безжизненным голосом.

— Привет, Дер, — прошептала я, нервничая. Не ожидала, что он возьмёт трубку, и теперь не знала, что сказать… Я едва могла спросить про фото… могу ли я?

Пауза, и его голос снова заполнил ухо.

— Ли, — тихо сказал он. — Ты в порядке?

— Нет, — призналась я. — А ты?

— Нет, —

— Плохой день? — спросила я, когда молчание стало невыносимым.

— Плохая жизнь, — хмыкнул он без радости. — А ты?

— Так же, — согласилась я, прижимая ладонь ко лбу. — Скучаю.

— Да, — сказал он грубо. — Скучаю тоже, айс.

— Ты приедешь домой, Дер? — умоляла я, слёзы, которые я пыталась сдерживать, появились. — Я не могу думать о том, что ты один в том доме… пожалуйста, пожалуйста, приедешь…

— Ли, — тяжело сказал он. — Дело не в этом… я просто не могу… — Голос оборвался, я услышала глубокий вдох. — Я не готов её отпустить, — признался он, голос полный горя и боли.

— Прости, — всхлипнула я. — Хотела бы навестить тебя, но этот дом…

— Я скоро приеду, обещаю, — сказал он мягко. — Тебе не нужно здесь… ты слишком… этот дом проклят… он осквернён.

— Он жжёт, — выдавила я сквозь слёзы. — Боже, это так больно…

— Прямо через сердце, — добавил он дрожащим голосом, я поняла, что он тоже плачет.

КАЙЛ

Мне следовало выключить телефон. Если бы я это сделал, я бы до сих пор наслаждался, чёрт возьми, вечерним кино с Ли, вместо того чтобы последний час уговаривать её маму успокоиться. Она была нервным комком и полностью убеждена, что Джимми идёт за ней. Он не собирался идти за ней, но повторять это снова и снова исчерпало мои скудные запасы терпения. Я был на пределе и чертовски рад, что разговор наконец закончился.

— Извини ещё раз, что позвонила так поздно, Кайл, — сказала Трейси более спокойно, чем раньше. — Надеюсь, я не испортила твой вечер.

— Нет, совсем нет, — пробормотал я. — Звони в любое время.

Закончив разговор, я убедился, что выключил телефон, и с тяжёлым сердцем вернулся в гостиную.

Когда я увидел, что на диване нет Ли, я не удивился. Я подвёл её и не ожидал, что она будет сидеть и ждать меня. Поднявшись по лестнице, я проверил Хоуп, а затем направился по коридору к нашей комнате. Когда я открыл дверь и увидел её с поджатыми к груди коленями, меня охватил панический страх. Она плакала. Она плакала так сильно, что даже не заметила меня. Она даже не вздрогнула, когда я забрался в кровать рядом с ней.

Боже…

— Мне жаль, — всхлипнула Ли, прижимая телефон к уху и зажмурив глаза. — Я хотела бы навестить тебя, но этот дом… — Её голос оборвался, и её рыдания окутали комнату. — Он жжёт… о Боже, так больно…

Кто, чёрт возьми, её расстраивал?

В голове всплыло одно имя — Джимми — и я среагировал мгновенно. Действуя быстро, я выхватил телефон из её рук.

— Кто, чёрт возьми, это? — прорычал я, грудь тяжело вздымалась.

— Успокойся, придурок.

Знакомый голос Дерека зазвучал в телефоне, и я на мгновение вздохнул с облегчением, прежде чем тревога заменила ярость.

— Почему она плачет? — спросил я, не понимая. Я услышал, как он громко всхлипнул, и покачал головой, переводя взгляд с лица Ли на сжатый кулак на коленях. — Дерек, ты тоже плачешь? — Что, чёрт возьми, происходит? Я что-то пропустил…?

— Иди утешь свою женщину, — выдавил он. — Она нуждается в тебе.

С этими словами он положил трубку, и я остался в полном недоумении. Недоумении и с усталым взглядом, уставившись на телефон Ли.

Повернувшись к Ли, я спросил:

— Что случилось? Он… был пьян или что?

— Нет, — она всхлипнула и бросилась обратно на кровать, свернувшись калачиком.

— Ли, — попытался я мягко встряхнуть её за плечо. — Детка, что случилось?

— Всё, — прошептала она.

— Расскажи, что не так, и я исправлю, — мягко сказал я, подтянув её на спину и отодвинув волосы с лица. Она закрыла глаза, очевидно пытаясь отгородиться от меня. Я тяжело вздохнул.

— Ли, я не могу помочь, если не знаю, что случилось. Говори со мной, принцесса.

— Я слышала, как ты с ней разговаривал, — прошипела она, глаза всё ещё закрыты, всё тело напряжено. — Я не хочу, чтобы ты говорил с ней, Кайл.

— Ли… — я позволил голосу замолчать, пытаясь подобрать слова, чтобы не разжечь конфликт. Ли были непростые отношения с мамой, и я это понимал. Я понимал её причины держать Трейси на расстоянии. Но я также понимал, почему Трейси оставила Ли младенцем. Почему она сбежала, оставив трёхмесячную дочь на руках абьюзера.

Мне это не нравилось, и я ни в коем случае не оправдывал её действий, но я слышал её версию. Мужчина превратил её жизнь в ад. Отец Ли ломал не только кости матери… он сломал её дух и разрушил жизнь. Она потеряла больше, чем ребёнка в тот день, когда сбежала из Луизианы. Она потеряла свою личность, друзей и всё, что знала. Трейси Гиббонс провела последние девятнадцать лет запертой в коттедже, окружённая только цветами и потпури, живя в постоянном страхе, боясь, что в любой момент этот ублюдок появится и вернёт её в Монтгомери…

Боже, мне было так чертовски жаль эту женщину. Я не мог отвернуться от неё, как бы Ли ни злило это. Я был ей обязан. Я был обязан дать ей всё, что у меня было. В самые тёмные часы моей жизни мама Ли вмешалась и спасла мою девочку, и я пообещал ей защищать её от мужа. Я не давал обещаний легко, и это было то обещание, которое я не собирался нарушать. Ли придётся с этим смириться. Ей нужно понять, что она перекладывает всю вину на неправильного родителя. Она должна ненавидеть своего отца. Её мать была такой же жертвой злоупотреблений Джимми Беннета, как и она сама.

— Я не хочу с тобой ссориться из-за этого, принцесса, — тихо сказал я. — Но я тоже не отступлю. Она спасла тебе жизнь. Мы ей обязаны.

— Ты никогда не отступаешь, — пробормотала она, перевернувшись на бок. — Вот в чём проблема.

ГЛАВА 12

Письма из птичьей клетки

Дерек

Я жил в мире, который не имел никакого смысла. Краски и свет. Люди и места. Всё это больше ничего для меня не значило. Мир был жестоким и мучительным. Я хотел выбраться.

— Дерек,

Моя жизнь была изломленным, жестоким существованием, и меня до тошноты утомило притворяться, продолжать жить. Я не видел смысла — и видеть не хотел. Мне было ничего не нужно. Одежда, еда, работа, дыхание — всё это не имело смысла. Я слишком поздно понял, что единственное, что для меня когда-либо что-то значило, — мертво. Я, чёрт возьми, не понял этого раньше и не сказал ей. Господи.

— Не знаю, Кайл, — сказал я, держа телефон у уха. — Кажется, в этом нет смысла.

Я услышал, как он зарычал, и понял, что он на грани того самого своего легендарного взрыва. Это даже заставило меня улыбнуться.

— Это чушь, — прорычал он, но затем добавил уже мягче: — Полезно говорить о своих чувствах.

Ха.

— Ты что-то с чем-то, — усмехнулся я. — Уговариваешь меня делиться чувствами. Да когда ты сам вообще говорил о своих чувствах, придурок?

— Да пошёл ты, идиот, — огрызнулся он, но я слышал, что он улыбается. — Просто подумай, ладно? Ли сказала, что доктор Робертс очень помогла ей, когда она лежала в больнице. Я подумал, что она может помочь и тебе. Всем нам.

— Кайл, ты что, предлагаешь нам семейную терапию? Потому что, чувак, должен сказать — мы ещё не на том уровне, — пробормотал я саркастично. Сарказм — мой способ выжить, когда всё становится слишком тяжёлым. Например, как сейчас…

— Ага, — рявкнул Кайл. — Ну, если ты не возьмёшь себя в руки, я вообще с тобой, урод, разведусь. Подумай о докторе Робертс. Я скину тебе её номер. Запишись.

— А твоя невеста знает о нас?

— Очень смешно, придурок. Мне пора. Я еду к Келси. Загляну к тебе позже.

— Да как хочешь.

Я повесил трубку, швырнул телефон на кровать и вернулся к своему онемению. Если бы Кайл просто свалил и оставил меня гнить, я бы уже был мёртв. Я даже не знал, благодарить его за это или ненавидеть.

ЛИ

— Я всего на час. Максимум на два, — пробормотал Кайл, а я наблюдала, как он делает самый ужасный узел галстука, какой мне приходилось видеть. Если бы я могла помочь, я бы помогла, но с красивыми костюмами я никогда не сталкивалась до встречи с ним. Кайл выглядел прекрасно в любой одежде, но когда он надевал строгие чёрные брюки, белоснежную рубашку и жилет, мне становилось трудно сосредоточиться.

— Мы тут справимся, — сказала я глуховатым голосом. Я знала, куда он направляется, и это точно не вниз работать. Он ехал к нашему адвокату — узнать, есть ли какие-то новости по делу. Он делал это каждую неделю, а я каждую неделю либо отказывалась идти с ним, либо делала вид, что не знаю, куда он едет. Незнание — благо. Она заперта, и мы в безопасности. Пока. Я не хотела слышать о её новых просьбах о встрече с Кайлом или о том, как идёт её лечение. Я знала, что она пишет ему. Он пытался скрывать письма, но я не была слепой — и не ожидала, что она сдастся легко. Психиатрическая клиника не остановила её тогда, я только молилась, чтобы тюремная камера смогла…

В прошлом месяце мы узнали, что суд над Рэйчел перенесли на апрель. Причиной были всеобщее внимание и шумиха вокруг дела. Пожалуй, это было единственным положительным последствием того, что наша жизнь стала достоянием всей страны. По крайней мере, её изолируют намного раньше, чем мы думали.

Первый месяц после того, как я вышла из комы, я провела, отвечая на вопросы и давая показания. Иногда у меня было ощущение, что меня «обрабатывают», но чаще я чувствовала себя судимой. Все хотели знать, почему Рэйчел это сделала, и поскольку она молчала, искать ответ они приходили ко мне. Никогда никому не хватало моих объяснений — возможно, потому что я знала о её мотивах не больше их самих.

— Ну же, мисс Беннет, — неоднократно говорили мне раздражённые чиновники. — Должно быть хоть что-то. Какой-то конфликт или событие, которое вы забыли, что могло спровоцировать мисс Грейсон? Всё это лишено смысла.

Это было единственным, с чем я соглашалась: смысла в этом действительно не было. Никакого.

Кайл, который настоял быть рядом, когда меня допрашивали, терял самообладание не раз. Думаю, ему это давалось даже тяжелее, чем мне. Он приходил в ярость каждый раз, когда кто-нибудь намекал, что я могла спровоцировать Рэйчел. В такие моменты он напоминал мне дикое животное, загнанное в угол: рычание, оскал…

Я старалась держаться, но внутри тряслась. Прокуроры предупреждали меня, что меня будут выставлять «разлучницей». Что мне придётся выслушать мерзкие слова в свой адрес. По словам адвоката Кайла, Келси Мэйфилд, защитники Рэйчел намеревались строить линию защиты на том, что я разрушила двухлетние отношения пары, готовившейся к свадьбе; что я «украла» у неё жениха и будущее, и что в момент временного помутнения она сорвалась. Меня тошнило всякий раз, когда я думала, как в суде — в окружении массы людей — мне придётся рассказывать то, чего я вспоминать не хотела. Меня будут судить, поливать грязью — и мне придётся снова увидеть её. Одна мысль о её лице вызывала у меня приступ холода и повышение давления…

Кайл, наконец довольный своим ужасным узлом, опустил руки и нахмурился:

— Может, тебе всё-таки пойти со мной?

— Кайл, мы тут отлично справимся. Обещаю, — сказала я, натянуто улыбнувшись и покачивая на коленях Хоуп. Я была поражена до глубины души тем, что он вообще согласился оставить нас одних. С тех пор как мы поссорились в среду, между нами было холодно. Я молила бога, чтобы мы могли просто «согласиться не соглашаться» относительно моей матери. Нет… на самом деле я хотела, чтобы он впервые в жизни просто согласился со мной…

— Какую ещё беду мы можем тут натворить? — добавила я, пытаясь пошутить. Но я сама в эту шутку не верила — и судя по выражению лица Кайла, он тоже.

— Вот этого я и боюсь, — пробурчал он и, подойдя

Я только закатила глаза. Я не умела быстро и остроумно отвечать. Обычно я или несла чушь, или выставляла себя дурой.

— Оставайтесь дома, принцесса, — строго сказал он, усаживая Хоуп в шезлонг. — И ни на минуту не выходи за ворота, пока меня нет. Поняла?

— Прекрасно, — проворчала я, отворачиваясь. Я терпеть не могла такой тон. И всякий раз, когда Кайл начинал «учить» меня, я вспоминала слова Дерека: «Он хочет как лучше. Просто подача у него хреновая.» Кайл был одержим идеей, что кто-то может меня украсть. А мне так хотелось сказать ему, что до него никто мной не интересовался, так что вероятность похищения стремится к нулю.

Кайл видел меня через какую-то странную «линзу». Я была вовсе не Скарлетт О’Хара. Моя кожа — сплошные шрамы, от бёдер до груди, спереди и сзади. В больнице я сильно похудела, и теперь весила меньше, чем когда мы познакомились, но кожа будто висела. Странное описание, но так оно и ощущалось. Я не вернулась в форму после родов — я просто вся… болталась.

— Ты помнишь, как включать сигнализацию? — спросил он, запихивая ноутбук в сумку. Пару листов — и ещё одно письмо — выскользнули и рассыпались по полу. — Помнишь коды доступа? — повторил он, наклоняясь за бумагами.

— Да, — слишком быстро кивнула я, чувствуя, как краснею. Честно говоря, я не слушала ни слова из того, что он объяснял мне вчера, стоя перед панелью с кучей кнопок и сенсорным экраном. Он говорил минут пятнадцать, а Хоуп в это время пыталась засунуть себе ногу в рот. Я смотрела только на неё.

— И не открывай ворота никому, — приказал он.

— А если это кто-то важный… — начала я, но его взгляд заставил меня мгновенно замолчать. В животе сжался ком, когда он широким шагом двинулся ко мне, напряжение исходило от него волнами.

— Мне плевать, если папа римский, королева Англии и, мать его, пасхальный кролик появятся у ворот. Ты никому их не открываешь. Поняла?

— Поняла, — пробурчала я обиженно, прикусив щёку. Он коснулся пальцем моей щеки, и я крепко зажмурилась.

— Не злись на меня за то, что я хочу тебя защитить, — прошептал он мне в ухо, едва коснувшись моих губ. — Я люблю тебя.

Я сдалась.

Полностью и безоговорочно.

Всё раздражение из-за его командного тона и разговора с моей матерью исчезло, как только он произнёс эти слова. Мое сердце раздувалось каждый раз, когда он говорил, что любит меня. Я ждала почти год, чтобы услышать это впервые, и теперь дорожила каждым разом.

— Я тоже тебя люблю, — выдохнула я, обвив руками его шею и притянув вниз. Он потерял равновесие, и мы упали на кровать, он — на локтях надо мной.

— Просто сделай это ради меня, Ли, — прошептал он, убирая волосы с моего лица и обхватывая моё лицо ладонями. — Это ненадолго. До конца суда. Мне нужно, чтобы ты была в безопасности. Тогда я спокоен.

— Ты чего-то не говоришь мне, Кайл? — тихо спросила я, вглядываясь в его лицо. Мне было трудно понять, когда он действительно опасался чего-то, а когда просто параноил. — Мне стоит бояться?

— Нет. Просто хочу быть осторожным. — Он поцеловал меня легко, потерся носом о мой и улыбнулся. — И вообще… ты могла бы успокоить меня и другим способом, если бы выполняла то, что обещала… — Он снова поцеловал меня и отстранился. — Я больше не хочу ждать, принцесса.

— Иди на работу, — улыбнулась я. Он играл со мной, и я знала это. И знала, что это не сработает. Нам нужно было решить проблемы до свадьбы.

— Мы договорились.

— Да, и мы тоже договорились, — мурлыкнул он. — Ты сказала «да». Обычно после предложения люди выбирают платье, клятвы… — Он наклонился, снова чмокнул меня и встал. — Может, ещё торт и красивое бельё…

— Правда? — поддразнила я его. — И не знала.

Он улыбнулся обречённо, покачал головой и взял ключи:

— Ты сводишь меня с ума своей нерешительностью.

— Чтобы ты знал, — сказала я, когда он распахнул дверь спальни, — насчёт тебя я никогда не сомневалась.

Он приподнял бровь и ухмыльнулся:

— Да?

— Да. — Я кивнула. — Ты покорил меня словами: «Хочешь рискнуть со мной, сладкая?»

Его лицо озарила редкая, настоящая улыбка:

— Ну, тогда ты отлично притворялась. — Он усмехнулся, открывая дверь. — Веди себя прилично, принцесса.

— Ну что, малышка, — сказала я Хоуп, когда услышала хлопок входной двери. Нагнулась, подняла её — и поморщилась, когда резкая боль пронзила поясницу и бёдра. — Мама у нас совсем не в форме, Хоуп, — простонала я, сбегая по лестнице. Жар в суставах усиливался с каждым шагом. — Может, нам купить маме лифт? Или хотя бы ходунки… — пробормотала я, ступив на последний шаг. Хоуп подняла на меня такие невинные глаза, что мне стало стыдно за собственную жалость к себе.

— Итак, что мы будем делать, пока папы нет? — проворковала я, усевшись на диван и поставив Хоуп между ног. Дом без Кайла казался пугающе тихим. Это был первый раз, когда он оставил нас одних в новом доме, и я уже начинала сомневаться, не стоило ли поехать с ним. Мне хотелось свободы, и он её дал. Я должна быть довольна. Я не должна чувствовать себя такой… потерянной.

— Взрослей, Ли. Ты справишься, — прошептала я себе. Если я не могла выдержать пару часов без него — что тогда?

Я слишком зависела от Кайла, и это пугало. Потому что часть меня была уверена, что однажды он передумает. И ещё большая часть — спрашивала, почему он вообще до сих пор со мной… Он сильный, успешный, решительный. Я — нуждающаяся, скучная, обычная. Мы постоянно ругались. У нас никогда ничего не шло гладко. Мы словно падали в отношения, не глядя. Он не понимал отношений. Я тоже. Его реакция

Перед глазами мелькнул снимок Дерека и Кэм, и я поморщилась. Они так любили друг друга. Их связь — пока всё не рухнуло — была идеальной гармонией. И стоило мне вспомнить о них, как мои страхи и сомнения об отношениях с Кайлом вернулись втройне. Я бы никогда не призналась вслух, тем более ему, но я видела одну-единственную причину, по которой он меня любит — и эта причина сидела на полу и радостно лепетала. Он слишком молод, на нём куча обязательств, а я… ещё одна тяжесть. Бремя.

Нет. Ты знаешь, что он любит тебя. Хватит себя накручивать.

Но как долго он будет любить? Если мы не справимся с проблемой моей матери, уйдёт ли он? Я видела разочарование в его глазах той ночью. Он не понимал, почему я не хочу общаться с Трейси… А объясняться я умела плохо. Я любила его. Боже, как же я его любила. Но если он уйдёт… что будет со мной?

Я вытащила телефон из кармана и отправила ему короткое сообщение.

Потом скользнула с дивана на пол и присоединилась к Хоуп.

Вера.

Мне нужно просто верить…

КАЙЛ

— Как прошло? — спросил Дерек, открывая входную дверь в одних боксерах. Я приехал прямо от адвоката, чтобы проверить, как он. Этот суд висел над нами, как черная туча. Все было грязно, запутанно. Делo, от которого хотелось сбежать. Я был бы счастлив, если бы эту суку закрыли в тюрьме лет на шестьдесят. Меня бы это устроило. Только бы ещё забрали у неё право писать письма. Она продолжала, блядь, писать мне. Сегодня утром пришло очередное. Она присылала по одному в неделю, но я прочёл только первое. Оно пришло недели через три после ареста, и того бреда, который она там выдала, мне хватило, чтобы кровь застыла в венах. Особенно одна строка в третьем абзаце:

«Он придёт за ней, Кайл. В этот раз ты её не спасёшь. Всё уже началось, и ты даже не подозреваешь…»

Логически я понимал, что Рэйчел просто пытается меня добить. Только она держала зло на Ли. Но всё равно нанял частного детектива — чтобы успокоить нервы. Неделями он копал — и не нашёл ничего. Ни единого подтверждения её слов. С тех пор я относил все её письма Келси, нераспечатанные. Я не хотел, чтобы Ли знала, что Рэйчел пытается выйти на связь, — на хер ей лишние тревоги. Она и так слишком неуверенная, и это моя вина. Ей не нужно беспокоиться о том, где мои чувства. Я сделал свой выбор. Я поставил на неё всё — и сердце, и будущее…

Адвокаты сказали мне ничего не говорить полиции и позволить Рэйчел писать сколько угодно. Она не писала Ли, значит, я мог уладить это без неё. Рэйчел отрицала все обвинения — «в связи с уменьшенной ответственностью» — и с каждым письмом становилась всё более истеричной, всё ближе к признанию.

Я был чертовски рад, что она не стала ссылаться на невменяемость. Это был бы преступный фарс — позволить той женщине прикрываться психическим состоянием. Она не была безумной. Она была злой. Ментальное здоровье — не шутка. Это несправедливо к людям, которые действительно страдают, и к семьям тех, кто стал жертвой.

Келси уверяла: Рэйчел трещит, и скоро всё вывалит. Если мы её дожмём, возможно, получим полное признание и избежим суда. Мы играли грязно — но она начала, и я её добью. Я не собирался перекладывать это ни на кого. Меня тошнило от самого факта, что назначили суд. Она это сделала! Какого хрена нужно сидеть в зале и обсуждать причины? Нет причины — НИКАКОЙ — которая оправдывает попытку отнять жизнь у другого человека. Да, она не хотела убивать Кэм. Но убить Ли — хотела. И этого достаточно…

— То же самое, — пробормотал я, проходя мимо него на кухню. Единственной хорошей новостью за день была смска от Ли этим утром:

Я люблю тебя, Кайл Картер.

Я выдохнул с облегчением и поблагодарил бога, что она наконец пережила этот разговор о матери. Я отправил ей смайлик и считал минуты до возвращения домой…

— Ты всё уладил с Ли? — спросил Дерек, выдернув меня из мыслей. — Полагаю, это из-за тебя она звонила мне вчера в половину первого ночи. Опять в слезах, Кайл. Опять расстроенная.

— Всё решено, — рявкнул я.

— Надеюсь, — проворчал он. — Девчонке не нужны новые стрессы.

— С ней всё нормально, Дерек, — сказал я предупреждающим тоном и бросил на него взгляд.

— Ладно, — поднял он руки. — Я просто пытаюсь помочь, чувак.

Я уставился на него. Пришлось сдерживаться, чтобы не схватить его за плечи и не встряхнуть. Он таял на глазах, и меня выворачивало от того, что я ничего не могу с этим сделать. Раньше он был сильным, жилистым, выносливым — годами качался в зале, ел правильно, в школе играл во всё, что только было. И бил меня почти во всех видах спорта. Моё единственное преимущество — скорость и сила удара. Возможно, потому что он вырос в нормальной семье с нормальными родителями. А я — с кулаками на улице.

Я был у него дома на зимних каникулах в первый курс. Видел его фотографии, награды, кубки по всей комнате. Он был как машина. И трудно было поверить, что этот иссохший парень сейчас — тот же Дерек…

Открыв холодильник, я начал выгружать продукты, которые ему купил. Он выглядел как смерть, и если он скоро не сбреет эту чёртову бороду дикаря, я выломаю дверь и сделаю это сам, пока он спит.

— На, — бросил я ему пачку одноразовых бритв. — Не могу смотреть, когда твоё лицо похоже на вагину старухи.

Дерек поймал пачку на лету и ухмыльнулся:

— Откуда ты знаешь, как…?

— Иди брейся, — приказал я, сунув ему пакет с чистой одеждой. — Душ, одежда. Я приготовлю еду, и оба сядем и пожрём нормально.

— Господи, — рявкнул он. — Почему ты не можешь оставить меня в покое и идти командовать Ли? Я тебе не проблема. Я хочу быть один.

— Извини, чувак, — сказал я, ставя сковороду на плиту. — Лимит на «выбесить Ли» на сегодня я уже исчерпал. Теперь твоя очередь.

— Заноза в заднице, — буркнул он и ушёл.

— Не

Через двадцать минут Дерек вернулся, выглядя чуть более похожим на себя. Всё ещё кожа да кости, но хотя бы лицо стало видно.

— Садись, — сказал я, ставя на стол две тарелки макарон с сыром.

— Еда для души, — хмыкнул он, падая на свой обычный стул. — Летние курсы кулинарии не зря прошли, братан. Он попробовал пасту. Я выдохнул, когда увидел, что он ЕСТ. Слава богу… — Чуть меньше муки — и консистенция будет идеальной.

— Ага, — усмехнулся я, садясь. У меня всё равно получалось хуже — никто из нас не готовил лучше Дерека. Серьёзно, он бы мог работать в пятизвёздочном ресторане. — Почему ты не пошёл дальше?

— Дальше с чем? — спросил он, набивая рот.

— С кулинарией. Ты офигенный повар.

Он опустил вилку, уставился в пустоту, потом пожал плечами.

— Семейный бизнес — стройка. Сказал так, будто это само собой объясняет всё.

— И что? — фыркнул я, поднимаясь за стаканами. — Разве твой брат… как его… Джейк?

— Джексон, — поправил он.

— Точно. Разве Джексон не помогает отцу со стройкой? Это вообще твоё? Ты никогда не говорил, что любишь это дело.

— А гостиничный бизнес — твой? — отрезал он, глядя прямо мне в глаза.

— Справедливо, — пробормотал я. Гостиницы не были моей мечтой. Это было то, во что меня засунули.

— Понимаешь, Кайл, — тихо сказал Дерек. — Иногда мы делаем то, что должны. Он встал и пошёл к холодильнику. — Работа никогда не определяла, кто я. Это просто способ жить нормально…

— А сейчас?

Он тяжело выдохнул.

— А сейчас… — Он замолчал. Глаза опустились вниз. Он вздрогнул и сжал веки. — Сейчас нет «сейчас». Есть только «тогда». Сейчас — это сплошные сожаления.

— Дерек… — Я поднялся, но он остановил меня жестом.

— Нет, — прошептал он, пятясь. — Просто… просто уйди, Кайл. Прошу.

Он вышел из кухни. Послышалась дверь. Громкий хлопок.

Я провёл руками по лицу.

Что мне, блядь, с ним делать?

Как помочь тому, кто не только не хочет помощи, но и самому себе не хочет помочь?

Я медленно поднялся, взял пылесос и начал приводить в порядок тот бардак, который когда-то был моим домом.

ЛИ

Я закрывала дверь в спальню Хоуп, уложив её на ночь, когда услышала, как снаружи взревел двигатель машины. Осторожно спустившись по лестнице, я застыла на нижней ступеньке, когда входная дверь распахнулась внутрь.

— Прости, что так чертовски опоздал, принцесса, — проворчал Кайл, вваливаясь в коридор, волосы мокрые от дождя. Бросив на пол сумку, он начал стаскивать с себя пиджак и галстук. — Я знаю, что сказал — буду через пару часов, но я заехал к Дереку, и он… и время просто уплыло.

Я смотрела, как он расстёгивает верхние пуговицы рубашки, подходя ко мне хищной походкой, с взглядом, полным голода.

— Я скучал, — прошептал он, обхватывая меня за талию. Даже стоя ступенью выше, я едва доставала ему до носа.

— Я тоже скучала, — так же тихо ответила я, обвивая его шею. — Я приготовила ужин.

Я вдохнула едва уловимый остаточный аромат его одеколона. На его шее блестели капли воды, стекшие с волос.

— Он, наверное, ещё тёплый.

— Я знаю, чего хочу на ужин, — хрипло сказал он, опуская руки и сжимая мою попу. — И это точно не лежит на тарелке в кухне.

— Знаешь, я вообще-то не кусок мяса, — пошутила я, впервые за день чувствуя себя нормально. Он дома. Всё снова хорошо. Все страхи и сомнения улеглись.

Кайл ухмыльнулся, пожал плечами и нагнулся к моей шее.

— А по-моему, ты — мой любимый кусочек: лучшая вырезка, вкус и аромат.

Я почувствовала его горячий язык на коже — ноги подкосились.

— Серьёзно? — выдохнула я. — Грязные разговоры про мясо?

— Что я могу сказать, — усмехнулся он, подхватывая меня на руки и поднимаясь по лестнице. Его глаза темнели от обещаний. — Я кровожадный самец в расцвете сил.

— Я всегда хотела спросить у тебя кое-что, — призналась я, положив голову на его грудь. — Но боялась.

Кайл кончиком пальца поднял мой подбородок.

— Ты можешь спросить у меня что угодно, принцесса. Ты это знаешь.

— Ладно, — сказала я. — Но это не обвинение. Просто любопытство. Не злись, пожалуйста.

— Хорошо…

— В ту ночь, когда я потеряла ребёнка, — прошептала я, делая паузу. Лицо Кайла напряглось, но осталось ровным. — Где ты ночевал?

Похоже, мой вопрос застал его врасплох: глаза расширились, лоб сморщился. Он осторожно сдвинул меня с груди, сел и провёл рукой по лицу.

— Ли…

— Я не злюсь, Кайл, — быстро сказала я, садясь напротив. — Мне просто нужно знать. Ты сказал, что поехал к Рэйчел и поговорил с ней. Но в больницу ты приехал только на следующий день. Куда ты делся?

Он покачал головой, напрягшись.

— Не понимаю, какое это сейчас имеет значение, — процедил он. — Это в прошлом.

— Где ты был, Кайл? — спросила я твёрже, чувствуя, как нервы натягиваются.Что он скрывает? О боже… что он сделал?

— Спроси уже прямо, что ты хочешь знать, принцесса, — холодно сказал он. — Ты думаешь, я остался у неё.

Я не думала. Во всяком случае,до сих пор.

— Я не собираюсь с тобой спорить. Мне просто нужно услышать.

Мы смотрели друг другу в глаза. Мои серые — вцепились в его синие. Кто первый сдастся.

Неожиданно первым отвёл взглядон.

— Я и правда остался у Рэйчел, — выдохнул он поражённо. — Но не по тем причинам, что ты себе придумала.

Лёд пробежал по моим венам. Но я заставила себя остаться на месте.

— Я много выпил, Ли, — прошептал он. — Рэйчел отвезла нас к себе.

Когда я смогла говорить, я открыла глаза и постаралась держать лицо пустым. Я не хотела «смягчённой правды». Я заслуживала настоящую.

— Ты мог вызвать такси. — Слова вырвались сами. — Ты мог пойти пешком.

Спокойно. Дыши.

— Я знаю, — выдохнул он. — Боже, конечно знаю.

Он осел плечами.

— Она

— Не говори так, Кайл, — прошептала я, хватая его за руку. — Ты поступил правильно.

Хотя слова звучали горько.

Внутри меня шла война.

Половина радовалась, что он жалеет, что не дал ей умереть.

Я хотела, чтобы Рэйчел сгорела. Не за то, что сделала мне.

За то, что сделалатем, кого я люблю.

За Кэм.

За депрессию Дерека.

За мои ночные кошмары.

Но больше всего — за Кайла.

Он не святой, но он хороший человек.

А такие мысли разъедают душу.

Она уже изранила меня.

Но чёрт меня подери, если я позволю ей ранитьего.

ГЛАВА 13

Убийца настроения

Дерек

Сквозь щель между шторами пробился солнечный луч, освещая короткие золотистые волосы женщины, спящей рядом со мной. Я застонал и накрыл лицо рукой.

Мне нужно прекратить это.

Первая ночь была местью. Вторая — одиночеством. А третья… я уже не знал, что это было. Но это зашло слишком далеко. Она не должна была оставаться до утра. У неё, черт возьми, дома семья ждёт.

— Давай, милая, — прошептал я, тронув её за руку.

Она не двинулась.

— Просыпайся.

Она открыла карие глаза и одарила меня улыбкой чистого женского удовлетворения. Ну что ж, рад, что она довольна. Я же был полным раздолбанным хаосом.

— Доброе утро, — промурлыкала она, потягиваясь и прижимаясь ко мне.

Я отстранился и выбрался из кровати. Я, блядь, не обнимался. И она должна была уйти ещё ночью.

— Тебе нужно идти, — холодно сказал я, натягивая джинсы и пытаясь найти рубашку.

Кайл был прав. Мне нужно прибраться в доме. И в жизни. Я так больше не мог. Я поклялся себе после прошлого раза — никогда больше. Но вот же я. То, что начиналось как месть, стало больным и извращённым. Я посмотрел на её обнажённое тело, раскинувшееся на моей кровати, и отвращение скрутило мне живот. Она была красивая женщина для своих лет, но всё это было неправильно.

— Анна, — рявкнул я, когда она не пошевелилась. — Тебе нужно идти домой. Сейчас.

— Ему всё равно, — тихо сказала она своим мягким британским акцентом. — Ему всегда было всё равно.

Чёрт. Только этого мне не хватало.

ЛИ

— Ты сегодня принимала таблетки? — Кайл стоял в проёме между нашей ванной и спальней, скрестив руки на груди, ноги чуть расставлены. На его узких бёдрах низко висело белое полотенце. Капли воды стекали с волос, падали на грудь и медленно скользили по рельефному животу. Святой Господь Всемогущий…

Заставив себя поднять взгляд к его лицу, я закатила глаза, взяла расчёску и продолжила распутывать локоны. Если бы он не выглядел так чертовски горячо, и я не потеряла бы мысль оттого, что разглядывала его, то уже успела бы разозлиться, что он снова поднимает эту тему.

— Конечно, принимала. И вчера принимала, и позавчера. Ты же знаешь.

Он говорил о противоотторгающих препаратах, которые мне назначили принимать ежедневно.

До конца моей жизни.

Лекарства должны были предотвращать отторжение моей новой почки. Я всё это понимала, но у Кайла будто был зуд — в нужный момент лекции о правилах моей «новой жизни» сами лезли ему в рот.

— Ты… — начал он, но я перебила, прекрасно зная, что он собирался спросить. Этот мужчина был воплощённой методичностью.

— Да, я помню, что сказал врач. Я очень тщательно намазалась SPF-50. И смотри — даже нос покрыла, — поддела я, прислонившись бедром к кровати. На улице лил дождь, но по словам Кайла, человек в моём состоянии мог сгореть сквозь дождевые тучи — в ноябре. Ну что за бред… — Ну что, я была хорошей девочкой, мистер Картер, или мне пойти посидеть на ступеньке для непослушных?

Напряжение вокруг его глаз ослабло, губы дрогнули в неохотной улыбке, и он двинулся ко мне, как хищник.

— Хм, — промурлыкал он, обхватив меня за талию. Схватив за зад, он поднял меня в свои руки. — Может, стоит провести более тщательный осмотр.

Обвив ногами его талию, я застонала, когда почувствовала его твёрдый член, прижимающийся ко мне. Кайл поцеловал меня так глубоко и жадно, что каждая клеточка моего тела затрепетала.

— Думаю, тебе стоит проверить вот здесь, — прошептала я ему в губы, ещё сильнее прижимаясь к его эрекции. Мне это было нужно. Нужно быть с ним. Нужно, чтобы он был во мне. Только тогда всё имело смысл. Только тогда казалось, что и я имею смысл. Когда он был рядом, всё плохое уходило. Он всегда вытягивал меня из темноты. Он мог починить меня так же быстро, как мог сломать. Я принадлежала ему — и отдала бы всё, что он захочет…

— Чёрт, Ли, — простонал он, опуская губы к моей шее. Подняв нас на кровать, Кайл уложил меня и накрыл своим телом. Он не прижимался ко мне полностью — и мне хотелось, чтобы прижался. Целиком. Всем весом, каждым касанием. Это держало меня на месте. После вчерашних кошмаров мне отчаянно нужен был якорь.

Приподняв мою ночную рубашку, он провёл языком по груди.

— Ты не можешь говорить мне такое, — выдохнул он, лизнув сосок. — Я же взорвусь, а ты даже…

Я не дала ему договорить. Не могла. Схватив его лицо ладонями, я притянула его губы к своим и приподняла бёдра. Он становился всё твёрже с каждым моим движением. Одной рукой он стянул с себя полотенце, другой задрал мою футболку.

— Ты мокрая, малышка, — промурлыкал он, перекатывая мой клитор пальцами. Господи… Он всегда знал нужное давление, нужный ритм.

— Кайл… — застонала я, раздвигая ноги шире. — Пожалуйста…

— Пожалуйста что, принцесса? — прошептал он, доводя меня до безумия. Каждый его прикосновение заставляло моё тело дрожать. Я была трясущимся комком желания под этим богом секса — и он почти не успел ко мне притронуться.

Я замотала головой и взялась за его член. Я не могла говорить — слова были слишком сложны. Мне нужно было только это — близость.

— Блядь, — прошипел он, прикусив нижнюю губу, сбиваясь с ритма, когда я провела рукой по его длине.

Сдвинувшись ниже по кровати, я нашла то, что искала. Одна только головка его члена у моего входа почти свела меня с ума. Тело пульсировало и сжималось в ожидании. Я направила его внутрь.

— Принцесса… — выдохнул он, погружаясь в меня до конца. Его тело навалилось на моё, и я наслаждалась этим мгновенным потерянным контролем. Обвив его бёдра ногами, я выгнулась навстречу. Ощущать его внутри… это было мучительно и божественно. Я никогда ни с кем не была, кроме Кайла, но почти наверняка — он был крупнее среднего. Когда он был полностью твёрд и полностью во мне, растягивая до предела, удовольствие было почти болью. Почти.

— Полегче, малышка, — прошептал он, двигаясь медленно. — Ты пока не готова к жёсткому…

— Я хочу жёсткого, — застонала я, ускоряя движения бёдрами. Оргазм подступал быстро и яростно, и мне нужно было кончить…

—«Аа… аа…»

Моё желание испарилось в ту же секунду, как из детского монитора раздался тихий плач. Я убрала руки с его шеи, опустила ноги и мягко оттолкнула его, чтобы не рассмеяться вслух.

— Чёрт, — простонал Кайл, уронив голову мне на шею. Он медленно вышел из меня и откатился на спину. — Блять, да что ж такое… — проворчал он, закрывая лицо рукой.

Сев, я поправила ночную рубашку и встала.

— Прости, — улыбнулась я. — Долг зовёт.

КАЙЛ

Чёрт, да я думал, что взорвусь этим утром, когда Ли слезла с меня — прямо во время секса. Да, немного неловко, когда Хоуп начала плакать, но, блин, я былтак близко. Разве она не понимает мужское тело? Она могла меня убить. Серьёзно, я реально переживал за свой член. Он не собирался, чёрт возьми, успокаиваться. Я весь день ходил с полубоевым режимом. Мне нужно было поскорее оказаться дома, чтобы она закончила то, что начала…

Я поднял голову, когда услышал, как открылась дверь моего офиса. На пороге стояла молодая девушка с коротко стриженными светлыми волосами и тележкой для уборки.

— Чёрт, — пробормотала она. — То есть… извините, мистер Картер. Я думала, офис пуст.

— Всё нормально, — сказал я устало, хватая свой пиджак и ноутбук. Сегодня я всё равно здесь ничего не сделаю. Я был злой и чертовски возбуждён.

Хреновое сочетание.

— Мне вернуться позже? — спросила блондинка.

Боже, я был настолько выбит из колеи последними месяцами, что даже не помнил, как нанял эту. Она казалась знакомой. Я точно видел её где-то — не так много девушек носили такую короткую стрижку — но вспомнить не мог.

— Как тебя зовут? — спросил я, чувствуя себя идиотом.

— Карен, — ответила она.

И в этот момент лампочка в моём мозгу вспыхнула.

Полный красный код.

Это была та самая, что впустила Рэйчел в свадебный номер несколько месяцев назад. В тот день, когда она попыталась соблазнить меня. Событие, которое вбило клин в голову Ли — и в мою тоже. Я никогда не забуду выражение предательства в глазах Ли, когда Рэйчел протянула мне моё портмоне. Я никогда не забуду то чувство отвращения, когда понял, что Ли мне не поверила. Тогда это ранило. И сейчас тоже…

— Карен Вейл? — спросил я с раздражением. — Хорошо, что ты здесь. Нам нужно поговорить.

Её щёки порозовели, но она выпрямилась и кивнула.

— Карен Валентайн, — поправила она, глядя прямо мне в глаза твёрдым взглядом. Маленькая, но крепкая. — И вот что я думаю по поводу того, о чём вы хотите поговорить, — сказала она, глубоко вдохнув. — Я смотрю телевизор и читаю газеты. Я знаю, что случилось с вашей женой и её подругой, и мне жаль. Но вы должны понимать: я понятия не имела, что та женщина — психопатка, когда пустила её наверх. Она сказала, что она ваша девушка. Я знаю, что облажалась, но я была новой, зелёной. Я искренне сочувствую вашей семье, мистер Картер, правда. У меня у самой есть семья, и они — весь мой мир. Так что если вы собираетесь меня уволить из-за одной ошибки — просто делайте это. Но если уволите, знайте, что вы полнейший козёл.

В тот момент я был чертовски впечатлён. Никогда ещё не слышал, чтобы женщина так много говорила, не делая паузы. И мне понравилось, что она назвала Ли моей женой. Я уже мысленно считал количество слов, которые она выдала, когда она заговорила снова — уже мягче.

— Мне правда жаль вашу жену, мистер Картер, и я говорю это не ради работы. Её фото было в газете. Она была очень красива, прежде чем та женщина изуродовала её. Я не могу представить, что вы чувствуете. Зная, что вы раньше встречались…

— Две вещи, детка, — рявкнул я, ослабляя галстук. — Первое: никогда, слышишь,никогдане обсуждай ту херню, что пишут в газетах о моей семье. Большая часть — полнейший бред, а крупицы правды перекручены, чтобы продать истории. Моя жена красивая. Охуенно красивая. В прошлом, настоящем и будущем. Поняла?

Карен кивнула резко.

— Простите, мистер Картер. Я не сплетничала. Мне просто жаль её. Но да, я поняла. Хорошо поняла.

Сердце сжалось — мне было больно думать, что люди обсуждают Ли так. Она и так слишком неуверенная в себе.

— И второе: я тебя не увольняю.

Даже для себя это было неожиданно, но в голове зарождался план.

— Я перевожу тебя, — сказал я. Эта девчонка могла решить кучу моих проблем. — Или, по крайней мере, надеюсь, что ты примешь новую должность. Зарплата выше, стресса меньше.

— Какую должность? — спросила она недоверчиво.

Не виню. Разговор резко сменил направление. Но нутром я чувствовал — это то, что надо.

Я подошёл к шкафу и начал рыться в её резюме.

— Ты ведь молодая, да? — спросил я, пролистывая её файл.

— Мне двадцать семь, — пробормотала она, трогая лоб.

Бред.

— Попробуй ещё раз, — проворчал я, глядя в документы. Да, в деле было написано «двадцать семь». Линда. Она любила тех, у кого трудная судьба. Интересно, какая

— Мнедвадцать семь, — повторила она нервно.

Да ни хрена. Лицо — подростковое. Максимум двадцать.

Я поднял бровь — она отвела взгляд.

— Ладно, — призналась она, скрестив руки. — Мне двадцать один. Тот блондин из бара сказал, что вы не любите нанимать молодых девушек. Линде мой возраст подходит.

Конечно подходит. Линда обожала подобранных с улицы. Я был её любимым дворовым псом. И я был уверен, что тот блондин — Майк. С ним мне тоже надо будет поговорить.

— Да, он прав, — сказал я. — Не люблю.

Первый скандал в моей карьере руководителя был связан с несовершеннолетней сотрудницей, переспавшей с гостем — сенатором, блядь. Минди Симмонс отбила у меня охоту нанимать молодых навсегда.

— Я нанимал только двух девушек младше двадцати пяти — обе в уборку, — сказал я. — Первая испортила репутацию отеля. Вторая — разрушила меня.

— И что вы сделали с ними? — спросила она тихо. — С теми девушками?

Я ухмыльнулся, прислонившись к столу.

— Первую уволил.

Взяв рамку со стола, я протянул её Карен. Она осторожно коснулась фотографии. На ней мы втроём. Дерек сделал снимок через несколько минут после рождения Хоуп — на заднем сиденье моей машины.

На фото Ли прислонилась ко мне и держала Хоуп, глядя на неё с такой любовью, что она будто вытекала из снимка. Мы оба улыбались. Она — дочке. Я — ей. Лучший день в моей жизни. Я никогда не хотел забывать. У нас было слишком много плохих дней. Эта рамка напоминала мне о лучшем.

— Ваша жена… — прошептала Карен. — Вы влюбились в свою горничную.

Я покачал головой, глядя на улыбку Ли.

— Я влюбился в свою лучшую подругу.

— Это… вау, — выдохнула Карен.

Я убрал рамку обратно.

— Буду откровенен, Карен, — сказал я. — У Ли проблемы со здоровьем. Я подумывал нанять кого-то, кто мог бы помогать по дому. Проводить с ней время, когда меня нет. Тебе бы подошла такая работа?

— Я не няня, — выпалила она, явно нервничая.

Что за…

— Я и не ищу няню, — спокойно сказал я. Я и сам не понимал чётко, что это за должность, но точно — не няня.

— И, как видите, я не очень тактичная, — добавила она. — Я знаю, вы не хотите, чтобы я это упоминала, но поверьте, мистер Картер, я — последняя, кого вы захотите видеть рядом с вашей женой сейчас.

— Но ты молодая, — возразил я, всё больше убеждаясь, что эта девчонка — идеальный вариант. Она нужна Ли. Я почти чувствовал победу. — Если тебя беспокоит безопасность, могу заверить — наш дом полностью защищён.

— Дело не в этом, — сказала она тихо. Щёки вспыхнули, она вытерла лоб. — Я не могу.

— Карен, — почти умоляюще сказал я. — Я не ищу няню или сиделку…

— Тогда что вы…

— Господи, дай ты мне договорить, — устало выдохнул я, хотя улыбка всё равно прорвалась. — Ты ей поможешь. Имвсемпоможешь.

— Я правда не могу взять эту работу, мистер Картер, — прошептала она. Она выглядела плохо — бледная, в холодном поту. — У меня…

Телефон зазвонил, и Карен оборвала речь. Посмотрев на экран, я почувствовал, как сердце провалилось.

Дерек.

— Я должен ответить, — сказал я ей. — Подумай. Приходи, когда решишь.

— Я уже решила, — твёрдо ответила она. — Нет.

— Просто… просто подумай, Карен, — отрезал я, почти бегом выходя из офиса.

— Эй, чувак, ты в порядке? — сказал я в трубку, как только закрыл дверь. — Дерек, ты в порядке?

— Я… — его голос был невнятным, и я сжал телефон так, что костяшки побелели. — Я… потерялся.

— Потерялся? — мягко переспросил я, спускаясь в холл. — Почему ты думаешь, что потерялся, брат?

— Я гулял, — сказал он. — И не помню, как вернуться домой…

— Я еду, брат, — сказал я, едва сдерживая эмоции, входя в лифт. — Я тебя найду. Просто… просто посиди и жди меня, ладно?

— Да, — прошептал он. — Прости, Кайл.

— Всё нормально, — сказал я, вылетая на парковку и заводя машину. — Всё будет нормально. Я уже еду.

ДЕРЕК

Я чувствовал себя полным идиотом, сидя на краю тротуара, на улице, которую вроде бы должен знать, но никак не мог вспомнить. Я сходил с ума. Не помнил, почему пошёл именно сюда. Не мог, блядь, вспомнить, куда вообще шёл. Единственное, что было у меня в голове, когда я вышел из дома этим утром, — как можно быстрее и дальше убежать от той женщины.

Господи. Если бы я не был настолько онемевшим, я бы, наверное, забеспокоился. Я и должен был бы беспокоиться, но я ничего не чувствовал. Ничего. Я посмотрел на свои руки. Они тряслись, буквально ходили ходуном, и если бы я не посмотрел — я бы даже не заметил.

Я сильно ущипнул кожу над костяшками.

Ничего.

Я ударил кулаком себя по лбу.

Ничего.

Я вообще был в своём теле? Казалось, будто я выпал из него и смотрел сверху на эту никчёмную развалину, свернувшуюся на обочине дороги и ждущую, когда лучший друг приедет и вытянет его из дерьма. В который раз.

Телефон, лежащий рядом на земле, зазвонил, и будто с десятисекундной задержкой я наконец понял, что должен его поднять и ответить.

— Алло, — промямлил я.

— Дерек, милый, это мама. Не веш… — Я скривился и нажал «отбой». Вот это я почувствовал. Стыд. Он накрыл меня с головой, стоило только подумать о родителях. Они переживали — но этого было мало. Это ничего не меняло. Чёрт.

Я услышал шаги за несколько секунд до того, как высокий силуэт опустился рядом со мной на тротуар. Он обнял меня за плечи, и меня передёрнуло.

А потом я заплакал.

КАЙЛ

— Пойдём, приятель, — мягко сказал я, сжимая плечо Дерека. — Давай я отвезу тебя домой.

— Я никуда не могу, — в панике выдохнул он, пытаясь оттолкнуть меня. — Кайл, не… Мне нужно назад. Я не уйду с холма.

— Ладно, — успокаивающе пробормотал я, поднимая его на ноги и ведя к машине. — Я отвезу тебя на холм. Обещаю… просто сядь в машину,

Мне было противно давать обещание привезти его обратно к источнику его боли, но я знал: если попробую увезти его в другое место — он сбежит.

Он рухнул на пассажирское сиденье, и я наблюдал из-за руля, как он пытается пристегнуться. У него не получалось. Руки тряслись слишком сильно.

Наклонившись, я молча пристегнул его ремнём, потом завёл двигатель и попытался хоть немного успокоить собственные дрожащие руки. Меня выворачивало. Меня рвало на части, пока я смотрел, как он разваливается на глазах.

— Спасибо, Кайл, — прошептал он.

— За что, чувак? — выдавил я.

— За то, что держишь меня в живых.

Грудь сдавило так сильно, что я едва смог вдохнуть.

— Всегда, Дерек, — прошептал я. — Всегда.

Мы ехали молча обратно на Тринадцатую улицу, и каждую секунду пути я думал о том, что делать дальше. Мне придётся позвонить его родителям. Он взбесится, но я больше не мог тянуть это в одиночку.

А если он умрёт? Господи, если он реально сдохнет?

Это будет на мне. Ему нужна помощь… Настоящая помощь, которую я дать не способен. Я был недостаточно хорош для всего этого…

Подъехав к подъездной дорожке моего старого дома, я приготовился к бою.

— Дер, — сказал я, открывая ему дверь. — Думаю, пора позвонить твоим родителям.

— Нет, — зарычал он и взлетел по ступенькам крыльца.

Взяв у него ключи, я открыл дверь и провёл его внутрь.

— Я звоню им, Дерек, — твёрдо сказал я. — Прости, но я больше так не могу…

Голос предательски сорвался, и я закрыл глаза, глубоко вдохнув, пытаясь взять себя в руки. Перед глазами всплыло тело моей матери, безжизненно повисшее над рулём. Я мотнул головой и сосредоточился на своём лучшем друге.

— Я не могу смотреть, как ты это делаешь с собой.

Я посмотрел прямо в его безжизненные зелёные глаза.

— Я не буду тем, кто однажды утром откроет эту дверь и найдёт тебя мёртвым. Я через это проходил, — прошептал я. — Я не стану сидеть и ждать, пока ты убьёшь себя.

ДЕРЕК

— Я не собираюсь себя убивать, Кайл, — тихо сказал я, проходя мимо него на кухню. — Я бы так не сделал.

Он пошёл за мной, схватил за плечо и развернул лицом к себе.

— Ты в этом уверен? — спросил он, и в голосе слышалась боль. Его голубые глаза блестели, и я знал, что причиняю ему раны. — Пока что ты отлично доказываешь обратное, — прошипел он, проводя руками по волосам в отчаянии. — Напиваешься до потери сознания. Раздаёшь своё тело каждой юбке, которая на тебя дважды посмотрит…

— Ты называешь меня шлюхой? — взревел я, сильно толкнув его в грудь. Он даже не качнулся, поэтому я толкнул его ещё раз. — Кто бы говорил, Кайл. То, что ты теперь превратился в какого-то грёбаного Брэда Питта, не значит, что я забыл твою жизнь до Энджи.

— Брэд Питт? — Кайл покачал головой, обходя меня. — До Энджи? Что ты вообще несёшь, «тупица»?

— Ты теперь семейный человек, — рявкнул я, подходя к чайнику и включая его. — И я рад за тебя. Правда. Но не вздумай критиковать меня за то, что ты сам делал, пока не встретил Ли.

Помотав головой с отвращением, я облокотился на кухонную столешницу и уставился в окно.

— Я поддерживал тебя во всём, Кайл, — прорычал я. — Когда умер Фрэнк. Когда ты попал в аварию с Рэйчел. Когда твоя девушка потеряла ребёнка… Когда тебе нужна была помощь с Хоуп… Во всём. Я всегда был рядом. Так что даже не думай сдавать меня родителям сейчас.

— Речь не о том, чтобы тебя «сдавать». Речь о том, чтобы держать тебя в жи… Чёрт тебя побери, Дерек, — взорвался Кайл и со всего размаху захлопнул дверцу холодильника. Я резко обернулся, встречая его взгляд.

— Ты бы хоть молока купил? — Он окинул меня взглядом с ног до головы и поморщился. — Или еды? Ты буквально голодаешь. Ты вообще в зеркало смотришься? — прошипел он. — У тебя кости торчат… отовсюду.

— Прости, мистер грёбаный богач, — огрызнулся я, наливая воду в кружку и бросая туда ложку растворимого кофе. — Мы тут не все живём на толстом кошельке. У нормальных людей нет пары лишних миллионов в копилке на мелочь.

Протянув ему кружку чёрного кофе, я сверкнул взглядом.

— Придётся сегодня побомжевать со мной. Либо это, либо езжай обратно в свой особняк, «сынок из траста».

Я пожалел о сказанном в ту же секунду.

Это был удар ниже пояса, и я это прекрасно понимал.

Кайл замер. Лицо осталось неподвижным, но боль в его глазах заставила меня захотеть врезаться головой в стену. Он щёлкнул языком, глядя на меня.

— «Сынок из траста», — тихо повторил он. Голос — пугающе спокойный. Он склонил голову набок и скрестил руки на груди.

— Можешь кидать в меня любое дерьмо, — сказал он мягко. — Вали на меня всё. Срывайся. Разбей мне лицо, ненавидь меня за всё — если тебе так легче.

Его голос становился ниже, грубее.

— Но никогда больше не называй меня так.

Я мотнул головой, полный отвращения к самому себе.

— Чувак, я…

— Ты вообще понятия не имеешь, что значит «бомжевать», Дерек, — прохрипел он. И он был прав. Я не знал — потому что он всё это время нёс меня на себе.

— Понятия не имеешь, — только и сказал он, развернулся и вышел из кухни. Входная дверь хлопнула, и я осел на столешницу.

Ну всё, я сделал это.

Оттолкнул единственного друга, что у меня остался… Единственного, кто мне действительно важен.

Проведя ладонями по лицу, я попытался успокоиться и дышать, но не вышло.

Мне крышка…

Входная дверь снова хлопнула, и Кайл ворвался обратно на кухню.

— Чёрт бы всё побрал! — взревел он, пнув дверцу холодильника по пути ко мне.

Схватив меня за футболку, он прожёг меня взглядом — в его глазах дрожала тревога.

— Я не буду им звонить. Но если ты только подумаешь причинить себе вред, — прошептал он, — я лично отвезу тебя в ближайшую больницу и оформлю там. Ясно?

— Ясно,

— Ты в порядке? — хрипло спросил Кайл, отстраняясь.

Я тяжело выдохнул.

— Буду. А ты?

— И я буду, — ухмыльнулся он, направляясь в сторону гостиной. — Когда надую тебе жопу в FIFA.

— О, чувак, — рассмеялся я, идя за ним. Кайл не умел играть в Xbox, даже если бы от этого зависела его жизнь. — Веди.

ГЛАВА 14

Он еще засияет

Ли

Я часто вспоминала времена, когда у меня не было мобильного телефона. Тогда всё было проще. Если кто-то хотел со мной поговорить — мог меня найти, а если я не хотела общаться — я просто закрывала дверь. Я уставилась на экран телефона, где снова и снова вспыхивало словоДом. Моё сердце будто сжимали внутри груди. Казалось, что этот человек может просунуть руку сквозь телефон прямо в мою грудную клетку. Даже телефонный звонок вызывал такой страх, что ладони вспотели, и я сжала телефон крепче, боясь выронить.

Как я видела, у меня было два варианта. Ответить отцу и слушать его требования и угрозы. Или игнорировать — и ждать в страхе, пока его терпение не закончится и он не придёт за мной. Игнорировать маму было проще. Она бы не пришла. Не так, как папа.

А он бы пришёл.

Между Кайлом и моим отцом произошла стычка, пока я была в больнице. Кайл сказал, что тот явился в мою палату, пока я была в операционной, пьяный в стельку, бормоча угрозы. Кайл выставил его вон, купив обратный билет до Луизианы — но я понимала, что это было скорее ради Трейси, чем ради меня. Она не хотела, чтобы отец знал, где она, а Кайл ради неё готов был на всё…

Но папа вернулся накануне моей выписки и потребовал, чтобы я вернулась домой в Монтгомери вместе с Хоуп. Когда я отказалась и сказала, что не уеду от Кайла, он взбесился и обвинил меня в предательстве. Почти сразу я поняла, что он прочёл газеты и узнал масштаб богатства Кайла. Думаю, папа всегда подозревал, что у Кайла есть деньги, но я никогда не упоминала ни о его состоянии, ни о том, что ношу его ребёнка.

Он узнал о моей новой семье, когда Кайл привёз его в Колорадо на обследование почки. Стыдно признаться, даже самой себе, но я была рада, что находилась тогда в коме, в безопасности больницы, когда Кайл сообщил ему эту новость…

Когда я отказалась ехать с ним, он наговорил мне такое… Не сосчитать, сколько раз он назвал меня шлюхой, прежде чем ударил. Пощёчина была не сильной, но Кайл вошёл в этот момент и просто взорвался. Я никогда не видела, чтобы он так терял самообладание. Он рычал, плевался, а кулаки мелькали, будто в тумане. Обоих потом вывели с территории больницы.

Когда Кайла впустили обратно — спустя четыре часа — у него был фингал и разбитая губа. Он пообещал мне, что папа исчезнет из нашей жизни. Сказал, что тот больше не появится. Но я не была настолько наивна. У Кайла много денег, а мой отец — чистой воды охотник за выгодой. Он вернётся. В этом у меня не было ни тени сомнения. Я чувствовала беду, и уже знала: у нас с Кайлом ничего не бывает спокойно.

— Ответишь, милая? — спросила Линда, вырывая меня из мыслей. Хоуп и я сидели в кабинете Кайла вместе с Линдой: нас подняли в шесть утра — Кайл был на нервах — и привезли в отель, чтобы мы «поболтали» с очень нездорово выглядящей Линдой. Честно, она выглядела хуже некуда. Я бы сказала, что ей нужен врач, а не компания. Кайл, кажется, не заметил, но я — да. Я несколько раз спрашивала, всё ли с ней в порядке, но она уклонялась от ответа, и я перестала давить. Я знала, как это неприятно, когда тебя донимают…

У Кайла была важная встреча в Денвере с отцом, и, по словам Кайла, я отвлекаю его от дел… Я его не понимала. Совсем. Всё это время я вела себя хорошо — проводила несколько часов каждый день дома с ребёнком. Я не нарушала ни одного правила и даже не выходила на улицу. Если он не хотел, чтобы мы оставались в доме без него — пусть бы оставил нас в отеле. Никакого смысла… или слишком много смысла — и мне было страшно задумываться, почему он держит нас взаперти. Каждый раз, когда я думала о возможной причине, всплывало одно имя.

Рэйчел…

— Нет, — пробормотала я, сбрасывая звонок и выключая телефон, загоняя страх обратно. — Это не важно.

— Она так растёт, Ли, — пробормотала Линда, глядя на спящую Хоуп. — И страшно похожа на Кайла.

— Да уж, — улыбнулась я. — Главное, чтобы у неё не был его характер. Я не готова к женской версии Кайла. Представляешь, как я буду заставлять её слушаться в подростковом возрасте?

— Даже не представляешь, — рассмеялась Линда. — Этот мальчишка — как тараном прошёлся по моей жизни. Если ей достанется хоть десятая часть его упрямства — тебе придётся нелегко. Я поседела через месяц после знакомства с ним.

— А каким он был в подростковом возрасте? — спросила я, любопытствуя. Линда ведь была той, кто заботился о нём, когда он переехал к деду. Кайл её обожал.

— Ужасным, — улыбнулась она, что совершенно не вязалось с её словами. — Грубым, гормональным, диким и упрямым. Нам с Фрэнком он слова не слушал. Типичный мрачный подросток.

— Ух… — только и смогла я сказать. Я такой не была. Точно бы не посмела… Господи. Я посмотрела вниз на Хоуп, и Линда засмеялась.

— Расслабься, — сказала она. — Если в ней будет хоть крупица Кайловой решимости, всё с ней будет в порядке. Почему, как думаешь, Фрэнк оставил всё ему?

— Он сказал, что дед оставил ему отели из-за чувства вины, — пробормотала я. — Ну… из-за того, что его отец его бросил.

— И ты в это веришь? — Линда покачала головой. — Ли, если бы Фрэнк хотел загладить вину, он бы дал Кайлу то же, что дал Майку: маленькую

Я растерянно уставилась на неё.

— Но Кайл говорил…

— Кайл много чего говорит, — усмехнулась Линда. — Многое из этого — чушь. Он видит мир по-своему. Живёт в своём ритме. В этом его сила. Он одновременно и жесток, и мягкосердечен. Знаешь, что за три года, пока он во главе, прибыль шестнадцати отелей выросла на двадцать восемь процентов? А остальных четырёх — на тридцать семь?

— Нет, — прошептала я, чувствуя себя дурой. Это человек, за которого я собираюсь выйти замуж, а я ничего не знала о его работе.

— У него золотая хватка, как у деда, — мягко сказала она. — Фрэнк обожал Кайла. Мы оба обожали.

— Вы были влюблены в Фрэнка? — вырвалось у меня. Я закрыла рот рукой. Не стоило спрашивать, но я давно об этом думала. Кайл говорил, что они с дедом воспитывали его вместе — и что дед был очень привязан к своей управляющей. Я часто задумывалась, были ли они вместе.

— Да, — улыбнулась Линда. — Ты первая, кто спросил прямо.

— Но… он же был старым, — выпалила я. Господи, Ли, заткнись же ты!

Линда засмеялась.

— И насколько молодой ты меня считаешь? — спросила она, закашлявшись.

— Эээ… — я всмотрелась в её лицо. — Сорок восемь? Пятьдесят?

— Ах, вот за что я тебя люблю, Ли Беннет! — рассмеялась она. — Мне шестьдесят четыре.

— Вау… — пробормотала я. — Надеюсь, я буду выглядеть как вы в этом возрасте, — Она была красива. Я бы ни за что не дала ей больше пятидесяти. Ну, кроме сегодняшнего дня — сегодня она выглядела хуже обычного.

Она усмехнулась и устроилась поудобнее.

— Я встретила Фрэнка, когда мне было двадцать пять. Помню, как увидела его впервые — и просто пропала. Он был невероятным. Дикие волосы, голубые глаза, ямочки, вспыльчивый… красавец.

Я покраснела, чувствуя себя неловко, разглядывая дедушку Кайла в подобном ключе. Линда улыбнулась, но её улыбка слегка угасла.

— Фрэнк был разбит, когда мы встретились, — вздохнула она. — Он переживал смерть жены, Люси, пытался справиться с выходками сына и при этом управлял отелем. Тогда у него был всего один отель. — Она наклонилась ко мне. — И если ты думаешь, что Кайл тяжел в обращении, тебе следовало увидеть его отца в подростковом возрасте. Дэвид был невыносим. Избалованный и жестокий. Он всегда играл на том, что его мама умерла.

— То есть всё тот же Дэвид, которого мы знаем сейчас? — фыркнула я. Я терпеть не могла его. Даже если бы он не пытался заплатить мне за то, чтобы я исчезла, когда была беременна — о чём я никогда не рассказывала Кайлу — того, как он обращался с Кайлом, было достаточно, чтобы ненавидеть его вечно… От него у меня кожа стыла.

— Примерно, — вздохнула Линда. — Я не знаю, откуда он вообще взялся. Если бы ты знала Фрэнка при жизни… Он был потрясающим человеком. — Её взгляд стал мечтательным. — Единственное, что он передал Дэвиду — внешность. Иногда я удивляюсь, как Дэвид вообще смог стать отцом Кайлу и Майку. Они ведь ничем на него не похожи… и слава богу.

— Не соглашусь, — буркнула я. Майк ничем не отличался от него. Перед глазами всплыло лицо Дерека, и меня передёрнуло. — Майк — то же самое, что и отец.

— Нет, — резко сказала Линда. — Нет, Ли. Он просто допустил ошибки, но в нём много хорошего. Ты слепа из-за своей преданности. Майкл рос с Дэвидом, и ему тоже было нелегко. Да, Кайлу было в сто раз хуже, но и для Майка это был ад. — Она вздохнула. — Кайл ужасно начал свою жизнь, но я благодарна небесам, что Дэвид не воспитывал его. У него не было шанса посеять в нём своё. Дэвид сделал Кайлу огромную услугу, держась от него подальше.

Я не знала, что ответить.

— Всё было бы иначе для тебя и Хоуп, если бы Кайла воспитывал его отец, — тихо сказала Линда.

Я напряглась и опустила взгляд на дочь. Я понимала, что она имела в виду. Если бы Кайл рос с Дэвидом… скорее всего, я была бы матерью-одиночкой.

— Если бы Фрэнк был жив, он бы обожал эту девочку, — продолжила Линда. — Его гены всё ещё сильны. Только взгляни на эти голубые глазки…

— А Фрэнк любил вас? — нахмурилась я. — Почему вы не были вместе? Не жили вместе?

Линда печально улыбнулась.

— Любил, но по-своему. Он был невероятно предан памяти жены — так же, как Кайл предан тебе. Он никогда не любил меня так, как любил её. — Она вздохнула. — Я была с ним тридцать шесть лет, отказалась от мечты иметь детей… и за всё это время он так и не стал моим. Его сердце принадлежало ей. Она была любовью его жизни. А он — моей.

— Это… так грустно, Линда, — прошептала я, вытирая слезу. — Мне так жаль.

— Не жалей меня, — сказала она, мягко сжав мою руку. — У меня были прекрасные тридцать шесть лет с мужчиной, которого я любила. Он мог не любить меня так, как я хотела, но он подарил мне целый мир. — Её глаза блеснули озорством. — А секс был… божественным. Он был одарённым мужчиной.

Эм… Я едва удержалась от желания закрыть уши.

— Это… очень мило, — промямлила я, красная как рак. — Звучит… щедро.

— Ещё как, — вздохнула Линда. — Кроме одного: он никогда никому не отдавал своего сердца. Он отдал его один раз — и когда жена умерла, она унесла его с собой.

— То есть она получила лучшую его часть, — сказала я, пытаясь понять. Мне было трудно осознать, почему Линда не озлобилась. Я бы озлобилась. Я уже была в её положении, когда месяцами была второй после Рэйчел.

— А вы… — я подняла взгляд на неё. — Что он дал вам, Линда? Кроме работы. И… щедрой сексуальной жизни.

Она улыбнулась и посмотрела на Хоуп.

— Он дал мне Кайла.

— Вы правда его любите, да? — хрипло спросила я.

— Невозможно не любить Кайла, — рассмеялась Линда. — Ты должна знать это лучше всех. В нём есть что-то… особенное. Дай ему шанс, и он покажет миру, на что способен. Парень взойдёт. Вот увидишь.

— Неудивительно, что Кайл вас боготворит, — прошептала я. Она была невероятной. Она была бы великолепной матерью… Нет. Онаестьмать. Мать для Кайла.

Линда медленно, очень медленно поднялась, подошла к мини-бару, и я подумала, что она хочет пить… но она опустилась на колени и достала ключи.

— Кайл — ценитель дорогого алкоголя, — пошутила она, отпирая встроенный в бар ящик. — Уверена, он даже не знает, что здесь что-то есть.

Я смотрела, как она достала толстую коричневую папку.

— Что это? — спросила я, подходя ближе.

— Жизнь Кайла, — сказала она. — Или по крайней мере, его жизнь с двенадцати лет. — Она протянула мне папку. — Береги это для него, Ли. Он не знает о ней и не готов к тому, что внутри. Спрячь. И когда придёт время — ты поймёшь — отдай ему.

— Я ничего не понимаю, — призналась я. — Почемуядолжна это ему дать? Почему не вы?

— Он теперь твой. Это твоя ноша, — тихо сказала она. — Я больше ничего не могу для него сделать. — В её глазах мелькнула боль, но она моргнула — и её лицо снова стало таким же мягким. — Защити его, Ли. И будь рядом. Он тебе понадобится.

— Что происходит?.. — начала я, но дверь в кабинет распахнулась.

— Этот чёртов человек! — прошипел Кайл, влетая внутрь. Пиджак перекинут через руку, галстук болтается. Я вздрогнула, Линда положила мне руку на руку — успокаивающе.

— Линда, ты должна проверить это завещание, слово в слово. Я больше не могу с ним работать. Не могу.

— Успокойся, Кайл, — рассмеялась она и подмигнула мне. Я стояла, разинув рот, держа… не знаю что. Что вообще сейчас произошло?

— Не позволяй ему вывести тебя, — продолжала она, похлопывая его по плечам. — Он этого и добивается. Он хочет, чтобы ты сорвался. Не дай ему такого удовольствия.

«Он не знает, что папка существует. Он не готов узнать».

С этими странными словами в голове, я незаметно спрятала папку за спину, подошла к коляске Хоуп, присела и положила её в корзину под сиденьем, накрыв подгузниками.

— Ты в порядке, принцесса? — спросил Кайл.

Я подняла голову, улыбнулась ему.

Я была в порядке.

И надеялась, что он — тоже.

КАЙЛ

— Ты принимаешь лекарства? — спросил я Ли, когда она вышла из ванной. Ей нужно было каждый день принимать таблетку, чтобы организм не отторгал новую почку. Врачи также предупреждали, что из-за противоотторживающих препаратов её кожа будет сильнее обгорать на солнце. В день, когда я привёз её домой из больницы, я купил целую кучу солнцезащитного крема. Я был так нервен, что могу что-то испортить. Это была не обычная ошибка, которую можно исправить. Это была её жизнь. Любая новая ошибка могла её убить…

— Да, Кайл, — ответила она, отбрасывая волосы назад и собирая их в хвост. Она шла медленнее, чем обычно, и это выводило меня из себя. Если ей плохо, она должна сказать мне. Я ненавидел ощущать себя бессильным, а здоровье Ли заставляло меня именно так себя чувствовать. Она была чертовски хрупкой, и сама этого не понимала. Я знал, что это был её второй душ за день, и она передвигалась, как старая женщина. Если она думала, что сможет скрыть боль от меня с улыбкой, то ошибалась.

Я наблюдал, как она забралась на нашу кровать и переползла к тому месту, где я прислонился к изголовью.

— Кайл, я в порядке, — уверила меня Ли, поцеловав в щёку. — Обещаю. Я просто устала, а Хоуп становится тяжелой. Сегодня она сама ползала на животе. Всего пару минут, — радостно сказала она, с облегчением вздохнув. — Но это было потрясающе.

— Тебе нужна помощь, — пробормотал я. Чёрт, я не мог отвести от неё глаз ни на минуту. Может, мне стоило оставить её в отеле. Там был персонал, который мог делать то, что она не должна была делать сама. Я знал, что она расстроена, что я отправил её к Линде, когда поехал в Денвер, но мне нужно было сосредоточиться на разговоре с отцом, а беспокоиться о Ли я не мог. Я доверял Линде. Я доверял этой женщине свою жизнь. Она была единственной, кому я мог доверить безопасность моих девочек, и если бы она захотела, я бы поселил её у нас в доме прямо сейчас, но она была человеком своих привычек.

Знание, что девочки в безопасности с Линдой, было единственным, что сохраняло моё спокойствие во время встречи с Дэвидом. Если бы я мог уволить его, я бы это сделал, но это шло бы против желаний моего деда. Дэвид и Майк должны были работать в сети отелей столько, сколько захотят, и я ничего не мог с этим поделать. Единственное положительное — Дэвид был базирован в нашем отеле в Денвере, а я использовал отель в Боулдере как штаб-квартиру. Я был вынужден иметь Майка здесь, но я бы выбрал его в любую минуту, чем его отца.

Дэвид Хендерсон был настоящей змеёй. Он следил за каждым моим движением, особенно после стрельбы. Я знал, что он ждёт, когда я ошибусь, и что он не колеблясь попытается захватить власть. Он мало что мог сделать с точки зрения переворота. Я не подчинялся совету директоров. Я никому не подчинялся — ну, кроме Линды. Всё это было моё. Полностью и целиком на моих плечах. Но Дэвид хотел этот конкретный отель. Было ещё девятнадцать других, и я мог перевести его в любой из них, но это не удовлетворило бы этого ублюдка.

Я ожидал борьбы, когда привёз Ли домой, но она удивила меня своей ласковостью и привязанностью. Я не жаловался. Я любил такую Ли. Я бы выбрал её любую минуту вместо молчаливо затаившей обиду Ли. Но, черт возьми, мне действительно нужен был кто-то, кто следил бы за ней. Я не мог брать её везде с собой и не хотел оставлять одну. Потирая лицо ладонью, я сел вперёд и осторожно подтянул её к себе на колени.

— Тебе тяжело здесь? Лестница? Что тебе нужно, принцесса? — спросил я.

— Кайл, — сказала она твёрдым голосом, прижимая мою щёку к своей руке. — Я в порядке. Иногда я устаю, и да, бывают дни, когда мне больно. Но это не значит, что я умираю. Мне нужно, чтобы ты расслабился. И нет, мне не нужна помощь, понял? — Она сосредоточенно посмотрела на меня. — Я становлюсь лучше. Я крепну.

Я слышал, что она говорила, но мой страх перевешивал логику.

— Ты слышал врача, — пробормотал я. — Ни тяжёлой работы, ни нагрузок шесть месяцев.

— И я не делаю, — успокоила меня Ли, проводя рукой по моей груди. — Я не делала ничего из этого. Успокойся. Я распаковала несколько коробок и купала нашу дочь. Ничего сложного, клянусь.

— Без контактных видов спорта, — добавил я, пока мой мозг работал на полную.

— Забыл добавить «нет детей первый год», — сказала она саркастично, перечисляя пальцами каждое правило. — Что вряд ли возможно, ведь у меня только одна труба и менструаций нет уже год, — пробормотала она, а затем добавила: — Или нет грудного вскармливания. — Я вздрогнул от чувства вины.

— Принцесса…

— Замерять мою температуру каждый день, — зарычала она, добавляя ещё один палец, когда слезла с моих колен. — Взвешивать меня ежедневно. Сдавать еженедельный анализ мочи. Поддерживать здоровое питание. Ограничивать соль. — Она посмотрела на меня с важностью. — Хочешь напугать нас обоих, обсуждая что-то, что мы не можем изменить?

— Нет, — пробормотал я неловко.

— Тогда перестань волноваться о том, что мы не можем изменить, — сказала она, забравшись под одеяло. — Ты заработаешь себе давление.

— Замерять давление… — вылетело у меня из уст, и я вовремя замолчал.

Ли закатила глаза и повернулась ко мне спиной.

— Хватит говорить, Кайл, — вздохнула она.

Спустя несколько минут молчания Ли перевернулась на спину и улыбнулась мне.

— Вау, ты действительно меня послушал, — поддразнила она. — Я в шоке.

— Иногда я умею слушать, — усмехнулся я. — Но лучше запомни этот момент, потому что, наверное, он повторится нечасто.

— О, нет! — вскрикнула она, резко садясь. — Я забыла про индейку, Кайл.

— Чёрт… Индейку для чего? — спросил я, совершенно сбитый с толку.

— На День благодарения завтра, — тихо сказала она, с широко раскрытыми глазами и одинокой грустью. — Её брови нахмурились на мгновение, она задумалась, и я понял, что она вспоминает прошлый год… Чёрт, я был таким козлом по отношению к ней. Она была беременна близнецами — мы об этом даже не знали — и весь день болела. Она просидела весь день в своей комнате, а каждый раз, когда я набирался смелости подняться и поговорить с ней, она была заперта в той ужасной ванной, мучительно рвало. Чёрт, думая об этом, меня тошнило. Страдания, которые она пережила… Даже сейчас, год спустя, я всё ещё злился на себя, что не заметил знаки.

— Ты забыла, что завтра тоже? — тихо спросила она, глядя на меня.

— Нет, дорогая, я помнил, — сказал я грубым тоном. Я знал, что завтра День благодарения, и знал, что у нас невезение с праздниками. Сейчас я хотел только одного — игнорировать все события и обнять её.

— К чёрту индейку, — сказал я ей. — И забудем про День благодарения. Сделаем из него Хэллоуин и притворимся, что это обычный день.

— Ты уверен, что тебе не важно? — Ли закусила губу и посмотрела на меня широко серыми глазами.

— Абсолютно, — пробормотал я, ложась на спину и подтягивая её к себе грудь к груди. — Так, ты хорошо провела время с Линдой? — тяжело вздохнул я, гладя её по спине. — Я знаю, ты злишься, что я разбудил тебя так рано, но я не могу сосредоточиться, когда не с тобой.

— Да… — Ли нахмурилась и закусила губу. Я тут же насторожился.

— Что случилось? — спросил я. — Ты что-то знаешь, да?

Её глаза расширились до такой степени, что мне показалось, они вот-вот выпадут.

— Как ты это делаешь? — потребовала она.

— Делаю что? — усмехнулся я. — Понимаю, что ты что-то скрываешь от меня?

Она кивнула с восторгом, и я разразился смехом. Она была так невинна.

— Ты только что призналась, что скрываешь что-то от меня?

— Это откровенный обман, — поддразнила она, приподнявшись и оседлав мои бёдра. — Хочешь услышать небольшую сказку на ночь, Кайл?

Чёрт, я не хотел слушать сказку. Я хотел, чтобы она продолжала шевелиться.

— Она очень сочная, — пропела она, покачиваясь на моём члене. Чёрт…

— Что ты сделала, принцесса? — спросил я, усмехаясь.

— Не я, — усмехнулась она. — Это сделал твой дедушка. — Она нахмурилась на мгновение, а затем улыбнулась. — Ну, точнее, с кем он это сделал.

— Эээ… — простонал я. — Боже мой, нет, я, конечно, не хочу знать, с кем мой дедушка… Особенно учитывая, что у меня было смутное представление, о ком она говорит. Когда мне было четырнадцать, я случайно застал их в «моменте». Я пытался запереть этот образ в самой тёмной коробке моего разума. Ни за что не открою эту банку

— Он был с Линдой, — вырвалось у неё с смехом, явно наслаждаясь моим дискомфортом. — Годы, Кайл. Они были парой… — прошептала она, подмигнув. — Секс…

— Ааа, — закричал я, зажмурившись. Мой мозг кричал: «Ла-ла-ла». — Перестань, принцесса, я не могу это слышать.

— Что случилось, Кайл? — промурлыкала Ли, проводя рукой по моей груди. — Взрослые тоже занимаются сексом.

— Ли, — предупредил я, и все мысли о веселье исчезли, мой член спрятался.

— Половой акт, Кайл, — вскрикнула она. — Твой дедушка и Линда, занимались этим… возможно, даже на твоём столе.

— Чёрт, — простонал я, садясь и сбрасывая её с колен. — Ты правда умеешь портить настроение, да?

Она упала на спину и захохотала. — Твоё лицо, — засмеялась она. — О боже, твоё лицо бесценно. — Её рубашка заехала вверх, пока она корчилась на кровати от смеха, обнажая белые кружевные трусики, и мой член снова оживился.

— Хочешь поговорить о сексе, — усмехнулся я, наклонившись к ней. — Хочешь заставить меня извиваться?

Она кивнула, улыбаясь мне. — Исправление: я заставила тебя извиваться.

— Смешно, — промурлыкал я, откинувшись на пятки и схватив края её трусиков. — Ну, наверное, мне стоит отплатить тем же, не так ли? — Её глаза расширились, когда я стянул с неё трусики и раздвинул бёдра.

— Прости, — вздохнула она, глаза широко раскрыты, щеки розовые.

— Нет, ты не просишь, — усмехнулся я, медленно качая головой, устраиваясь между её ног. — Но скоро будешь.

ЛИ

— Прости за это, дорогая, — пробормотал Кайл, натягивая серые спортивные штаны и беря с комода худи. Около двадцати минут назад ему позвонил Маркус, в панике требовавший, чтобы он немедленно приехал в отель. — Знаю, что уже поздно, но он чертовски паникует.

— Всё в порядке, — успокоила я его, садясь на нашу кровать и наблюдая, как он быстро одевается. — В чём его проблема вообще?

— Чёрт знает, дорогая, — пробурчал он, натягивая кроссовки и наклоняясь, чтобы завязать шнурки. Я улыбнулась, разглядывая его наряд. Раньше я никогда не видела, чтобы Кайл ходил на работу в спортивных штанах, но он выглядел таким напряжённым, что решила не комментировать это. — Кто-то заболел или ещё что, — пробурчал он, вставая и потягиваясь. — И он не может найти замену.

Подойдя ко мне, он наклонился, обхватил шею и глубоко поцеловал. — Оставайся дома, — прошептал он мне на губы. — Не открывай…

— Дверь, — закончила за него я и мягко оттолкнула его с улыбкой. — Я знаю. Не открою.

Он долго смотрел на меня, затем кивнул и поспешил выйти из нашей спальни.

Как только дверь закрылась, я спрыгнула с кровати на колени. Достала папку, которую Линда оставила под кроватью, села на пятки и провела пальцами по листам. Не стоит это смотреть… Правда ли?

Я нервно взглянула на дверь, потом на свои руки. А что, если там что-то, что мне не следовало видеть? Что если я прочитаю и придётся сказать Кайлу? Линда сказала, что он ещё не готов узнать, что в этой папке. Я посмотрела на Хоуп, которая сидела рядом на полу, и уловила отчётливое впечатление, что она нахмурилась на меня.

Она нахмурилась.

Чёрт, даже моя малышка знала, что я делаю неправильно.

Я осторожно провела пальцем по краю папки и остановилась. Нет, это неправильно. Я предам Линду. Она доверила мне заботу о Кайле. Не моё это право — рыться в его личных вещах. Нужно уважать это. Не следует читать.

Это не моё, чтобы читать…

Встав, я прижала папку к груди и подошла к комоду. Засунув папку в ящик, прикрыла её бельём и заставила себя отойти. Я не открою её. Я поступлю правильно.

Я буду ждать.

ГЛАВА 15

Оговорка

Ли

— Так что же это, черт возьми, значит для нас? — спросил Кайл, голос его был взволнован, поза — напряжена. Его колени дергались, руки барабанили по столу перед нами, и если он не успокоится скоро, мне придётся попросить у врача транквилизатор — для Кайла. Мы сидели в кабинете доктора Майкла, получая результаты моего последнего биопсийного теста почки, и я начинала нервничать. Мне не удавалось вставить ни слова, и доктору Майклу тоже.

— Это хорошо или плохо? — продолжал Кайл, совершенно не думая о том, что речь идёт о моём теле. Он уже поставил меня в неловкое положение, угрожая хирургически удалить… эээ… доктора Бромвика, если тот снова посмотрит в мою сторону. Доктор Майкл провёл двадцать долгих и ужасно скучных минут, успокаивая Кайла, что теперь только он будет заниматься моим лечением.

— Успокойся, — прошипела я, положив ладонь на его колено, чтобы остановить дрожь. — Дай человеку говорить.

Кайл посмотрел на меня с извинением.

— Прости, дорогая, — пробормотал он, накрыв моей рукой свою. Его пальцы переплелись с моими, он слегка сжал мою руку. — Давай, доктор, — сказал Кайл, глубоко вздохнув. — Говори прямо.

Доктор Майкл улыбнулся нам, а я закатила глаза от досады. «Говори прямо…»

— Результаты вашей биопсии положительные, — сказал доктор. Я вздохнула с облегчением, а Кайл издало протяжное «угу», словно только что извлекли невероятно болезненную палку из его… ну, вы поняли. Он перестал ерзать и внимательно слушал доктора. — Всё выглядит хорошо. Признаков инфекции или закупорок нет.

Он посмотрел в свои записи, а затем на меня.

— К сожалению, пока нет признаков восстановления правой почки, но это очень ранний этап. У тебя были месячные в этом месяце, Ли?

Кровь отлила у меня из лица, а Кайл снова начал ерзать рядом.

— Нет, — шепнула я, чувствуя неловкость, разговаривая об этом с двумя мужчинами. — Уже больше года ничего не было, — добавила я, краснея.

Доктор Майкл нахмурился на мгновение, затем снова улыбнулся.

— Ты ещё очень молода, — сказал он мягким голосом. — Времени, чтобы всё исправилось, предостаточно. — Он сделал паузу и более тихим тоном добавил: — Если хочешь, я могу направить тебя к специалисту по фертильности, но пока я не слишком обеспокоен. Время — лучший лекарь в этом вопросе.

— Нет, нет, — пробормотала я, сжав дрожащие руки. — Лучше не надо, доктор.

— А как насчёт секса? — выпалил Кайл, и я чуть не умерла на месте. Я

— У твоего папы проблемы с языком, Хоуп, — пробормотала я, пытаясь сменить тему. — Он не знает, когда нужно молчать.

Глаза Хоуп встретились с моими, и я сжалась, надеясь, что она ничего не запомнит. Ей всего семь месяцев, но она умная. Боже…

— Можно нам заниматься сексом? Это безопасно или ей нужно ещё время? — спросил Кайл спокойно. Боже, он только что спросил врача о сексе!

— Кайл, — проговорила я, лицо пылало от стыда. — Ради бога, прекрати говорить.

Доктор Майкл улыбнулся, а я тайно сомневалась в своей вере, когда Кайл продолжал без стыда.

— Ш-ш, дорогая, мы все здесь взрослые, — сказал он, похлопав Кайла по колену.

Я напряглась и кивнула на Хоуп.

— Нет, мы не взрослые…

— Хоуп не понимает, — фыркнул Кайл, отмахиваясь. — Мы занимались сексом… — он замолчал, посмотрев на свои пальцы. — Около девяти недель, — продолжил он, глядя на доктора серьёзно. — Ничего экстремального… в основном миссионерская позиция… Иногда Ли сверху, но я не был уверен, нормально ли это. Есть ли правильная поза, доктор? Я не хочу её сломать.

— Боже, — пробормотала я, закрыв лицо руками. Никогда больше не позволю ему сопровождать меня к врачу.

— Мистер Картер, — улыбнулся доктор, скрестив руки на груди. — Могу вас уверить, вы её «не сломаете».

Ах, нет… Я чуть не убежала к выходу, но Кайл сжал моё бедро, угадав мои мысли, и улыбнулся мне.

— Ты взрослая, — прошептал он с раздражающе сексуальной улыбкой.

— Ты ублюдок, — ответила я, вызвав смех у обоих мужчин.

— Вы двое весьма забавны, — пошутил доктор, заметив мой взгляд, и принял привычный тон. — Интимные отношения безопасны, мистер Картер. Прошло почти пять месяцев после операции Ли. Вы молоды, и здоровая сексуальная жизнь может быть полезной… — Он опустил взгляд на файл, затем снова посмотрел на меня с заботой. — Вы не принимали противозачаточные, верно?

— Что? — глаза мои расширились. — Нет, зачем? Я должна?

— Абсолютно нет, — сказал доктор с облегчением. — У некоторых женщин наблюдался рецидив. Этиннилэстрадиол в таблетках значительно снижает действие антиотторгающего препарата.

— О, — пробормотала я, не совсем понимая. — Ну, это не проблема для нас, да? — Доктор посмотрел на меня озадаченно. — Я не овулирую, — уточнила я.

— Нет, — сказал он грустно. — Предыдущие тесты это подтвердили. Гинекология — не моя специальность, но, как я сказал, всё может измениться.

— Что, черт возьми, это значит? — вмешался Кайл, и я хотела заткнуть ему рот. — Вы хотите сказать, что она может снова забеременеть?

— Кайл, — умоляла я, потирая лоб. — Пожалуйста, прекрати.

— Кто сказал, что ты не можешь? — парировал он, глаза в глаза со мной. — Никто мне не говорил, — пробурчал он, снова глядя на доктора. — Как могут измениться обстоятельства, доктор?

— Ну, — сказал доктор, расслабляясь в кресле, — сейчас шансы Ли забеременеть естественным образом минимальны, но когда её тело начнёт овулировать регулярно, возможно с помощью ЭКО, появится шанс выносить ребёнка.

— Сколько времени это займёт? — тихо спросил Кайл. — Месяцы?

— Месяцы, может, годы, а возможно и никогда, — ответил доктор. — Травма для её организма была серьёзной, и точную оценку давать было бы непрофессионально.

— Мы не собираемся заводить ещё ребёнка, доктор, — тихо сказала я, удерживая взгляд на Кайле. — Так что разговор бессмыслен.

Кайл посмотрел на меня, улыбнулся.

— Мы могли бы весело попытаться, дорогая, — сказал он, и доктор засмеялся.

— Ты должен быть профессионалом, — рявкнула я на доктора, который хохотал как школьник. — Это не смешно и не стоит его подбадривать. — Я взглянула на самодовольное лицо Кайла. — Он и так достаточно самоуверен.

— Прошу прощения, Ли, — пробормотал доктор, снова хихикая. — Если хотите, можно считать это частью вашей физиотерапии…

— Я ухожу, — рявкнула я, вскакивая, схватив Хоуп за ручки коляски. — Вы двое — позор.

Кайл рассмеялся, наслаждаясь шуткой, поднялся и пожал доктору руку.

— Увидимся через три месяца, доктор, — сказал он довольный собой.

— Принцесса, — задыхаясь от смеха, крикнул Кайл, следуя за мной к парковке. — Замедли, пожалуйста.

— Нет, — огрызнулась я. — Ты меня там опозорил. Никогда в жизни мне не было так стыдно, Кайл.

— Ты слишком реагируешь, — усмехнулся он, став передо мной. — Он врач, Ли. Они каждый день слышат всякую чепуху.

Я уставилась на затылок Кайла, пока он пристёгивал Хоуп в кресло.

— Кайл, ты сказал ему, что мы занимаемся сексом.

— Мы так и делаем, — невинно ответил он, пытаясь сдержать смех. — Думаю, он понял, когда увидел нашу дочь.

— Ты козёл. Мы не…

Кайл выпрямился, развернулся и улыбнулся мне своей широкой улыбкой с ямочками.

— Я хорош, дорогая, но не настолько. Чтобы размножаться, мне нужно попасть в твои штаны. Так что да, мы занимались сексом, и я гарантирую, что будем.

— Правда? — прорычала я, толкая его в сторону, чтобы закрепить Хоуп.

Он схватил меня за бёдра, прижав к себе, закрыл дверь коляски и прижал меня к капоту машины.

— По шкале от одного до десяти, — прошептал он, — насколько ты зла сейчас?

— Одиннадцать, — пробормотала я. — Разве нельзя было сказать «заниматься любовью» или «интимные отношения»?

— Ты серьёзно? — удивлённо спросил он. — Тебя действительно это смущает?

— Да, Кайл, — сказала я серьёзно. — Я не хочу обсуждать наши личные дела. Особенно это.

— Но ты говоришь грязно, когда мы…

— Это другое, — огрызнулась я, краснея. — Когда мы одни и наедине, что в ближайшее время не произойдёт.

Кайл пытался сохранять серьёзное лицо, но не смог.

— Не нравится, когда мы… занимаемся любовью? — усмехнулся он. — Прости, принцесса, но я ненавижу это выражение… Оно не моё. — Он наклонил руку к моему лицу, и я ощутила лёгкое покалывание. — То, что я говорю «я тебя трахну», не значит, что я не занимаюсь любовью, — признался он мягко. — Потому что занимаюсь. Каждый раз.

— И

Я не успела закончить, потому что Кайл накрыл мои губы своими. Его язык нежно вошёл в мой рот, массируя мою с удивительной ловкостью, и я растаяла.

Каждый нерв моего тела ожил, когда его язык скользнул внутрь, а мышцы тазового дна сжались. Я прислонилась к машине, чувствуя тепло его тела.

Кайл дал последний поцелуй и отошёл, проведя большим пальцем по моей нижней губе. Я открыла глаза, ошеломлённая и возбужденная.

— Так, я тебя развеселил? — спросил он с озорством в глазах. — Или мне нужно отвезти тебя домой и заняться любовью потихоньку?

— Ублюдок, — прорычала я, отталкивая его и открывая дверь машины.

— Сердитая, — фыркнул он, обходя машину. — Знаешь, принцесса… — он улыбнулся с капота. — Я всегда могу проникнуть в тебя.

— Не испытывай меня, Картер, — пробурчала я.

— Не дразни меня, принцесса, — вызов блеснул в его взгляде.

КАЙЛ

Я не был уверен, злится ли на меня Ли на самом деле или просто делает вид. Она сидела неподвижно на своём месте всю дорогу обратно в отель, но время от времени — когда думала, что я не смотрю — поглядывала на бок моего лица и кусала губу. Да, я был почти уверен, что сегодня вечером у нас что-то будет. Доктор Майкл дал зелёный свет… Всё шло к лучшему.

Когда я припарковал машину, улыбка не сходила с моего лица.

— Перестань, — сказала Ли с улыбкой.

— Перестань что? — спросил я, отстегивая ремень безопасности и выходя из машины. Я надеялся, что Ли не заметит, что я не взял с собой обезьяну, но, конечно, как только мы на днях распаковали последнюю коробку с вещами, она сразу стала искать Кинг-Конга. Я пытался убедить её оставить его дома, но она была непреклонна. Чёртова горилла…

— Перестань так улыбаться, — ответила она. — Это заразительно.

— Хорошо, — усмехнулся я, поднимая Хоуп и прижимая её к груди. Она широко зевнула, и я внимательно посмотрел на её рот.

— О, ангел мой, — протянул я, поворачивая её в руках, чтобы лучше разглядеть. — У тебя режется ещё один зуб.

Я посмотрел на Ли и нахмурился. — Разве они должны появляться так быстро? Ей всего семь месяцев.

— Похоже, это нормально, — сказала она тревожно, потянув меня за руку, пока я не опустил Хоуп так, чтобы Ли могла рассмотреть её. — Она такая хорошая девочка, — пробормотала она, гладя кудряшки Хоуп, а затем её лицо. — Она спокойно переносит боль.

Хоуп потянула свои маленькие пухлые ручки к маме, и моё сердце наполнилось теплом, когда я наблюдал, как моя женщина держит мою дочь. Она была уверена, что больше не сможет забеременеть, а я тайно был настроен доказать обратное. Я понимал, что возможность для нас повторного зачатия может и не наступить, и у меня была своя теория: к чёрту науку. Она будет моей женой. Я буду делать с ней детей. У неё осталась одна труба, а у меня сильные «пловцы»…

— Я чертовски люблю тебя, Ли Беннетт, — прошептал я про себя. — Покончи с моими мучениями…

— Хмм? — Ли посмотрела на меня с недоумением. — Ты что-то сказал?

— Ничего важного, дорогая, — сказал я, обняв её за плечо и повёл к лифту.

— Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь? — рявкнул я, как только мои глаза упали на отца. Он уютно развалился на нашем диване в нашем чертовом люксе, абсолютно ни о чём не заботясь.

— Ну, привет и тебе, сынок, — сказал он в своём обычном снисходительном тоне. Он кивнул в сторону Ли, которая стояла, держа Хоуп на руках, с явно растерянным видом. — Как поживает маленькая семья?

— Я не твой сын, — рыкнул я, делая шаг к дивану.

— Кайл, — мягко сказала Ли. — Успокойся. Хоуп слышит тебя.

Это знание протрезвило меня, и я понизил тон. — Чего тебе нужно, Дэвид?

— О, знаешь, — промямлил он, бессмысленно размахивая рукой. — Просто проверить, как вы все. Слышал, вы съехали. Купили дом в горах. Как обживаетесь?

— Я собираюсь уложить Хоуп на дневной сон, — пробормотала Ли и поспешила в сторону нашей старой спальни.

Как только дверь закрылась, я двинулся к нему.

— Вставай, — прошипел я. — Убирайся к чёрту отсюда.

— Кайл, — устало сказал Дэвид. — Можем ли мы хоть раз не ругаться и хотя бы попытаться поговорить цивилизованно?

— Извини, — выплюнул я саркастично. — Моя цивилизованность улетела в окно примерно в то время, когда я осознал, что унаследовал твои кривые гены. Так что да, примерно одиннадцать лет назад.

— Ты просто перестань, — сказал Дэвид с наставническим тоном. — Двигайся дальше. Я бы хотел оставить прошлое позади. — Его взгляд скользнул к двери нашей спальни. — Я сделал некоторые… изменения и хотел бы иметь возможность построить отношения с моим внуком.

— Перестать с чем именно? — прошептал я. — Перестать сожалеть о смерти моей матери? Или о почти десяти годах, когда меня кидали по всему штату, живя из одной чёртовой сумки? А насчёт отношений с моей дочерью: серьёзно? — Я покачал головой и пошёл к двери люкса. — Тебе здесь ничего не нужно, Дэвид. Уходи.

— Слушай, — умиротворяюще сказал он, подняв руки в защитном жесте. — Я стараюсь. Я пытаюсь загладить вину.

— Ты на двадцать три года опоздал, чтобы играть в папу со мной. — Я кивнул в сторону двери. — И взлом моего люкса точно не способ подчеркнуть мою сентиментальную сторону.

— Я думал, что наличие собственного ребёнка заставит тебя повзрослеть и снять этот камень с плеча, — прошипел он. — Но вижу, ты всё тот же вспыльчивый маленький ублюдок, стоявший на моём пороге…

— Пожалуйста, уйдите, мистер Хендерсон. — Моя голова резко повернулась, когда я увидел, как Ли идёт ко мне. Взяв мою руку, она успокаивающе провела большим пальцем по моим костяшкам и уверенно посмотрела на отца. — Я хочу, чтобы вы ушли. Сейчас.

— Делия Беннетт. — Дэвид улыбнулся Ли, и это меня чертовски напугало. — Рад видеть тебя снова на ногах, —

Ли побледнела, а улыбка Дэвида расширилась. — Надеюсь, она в порядке. Большая операция у вас была.

Ли побледнела. — Как ты…

— Как я узнал о твоей операции? — Дэвид улыбнулся с пониманием. — Или как я узнал о операции твоей матери?

Ли не ответила, но было очевидно, что она задумывалась о последнем. Я тоже задавался этим вопросом. Мне удалось держать маму Ли вне газет. Ей помогло сменить имя с Делия Беннетт на Трейси Гиббон. Репортёры не провели связь… Как, чёрт возьми, узнал он?

— Ты долго была на первых полосах, — усмехнулся он. — И я навещал тебя несколько раз. Мы все навещали.

— В чём твоя цель, Дэвид? — прорычал я. Проблемы и боль. Вот что приносил этот человек. Я знал, какова его игра, и мне не нужна была его помощь, чтобы поссориться с Ли. Я вполне способен был всё испортить сам.

— Ты не сказал ей, правда? — спросил Дэвид, прежде чем обратить внимание на Ли. — Майкл и Анна навещали тебя каждый день месяц. — Он качнул головой с неодобрением. — Но твой чрезмерно опекающий парень никого к тебе не подпускал… кроме того мальчика Портера.

— Зачем ты меня навещал? — спросила Ли, глядя на Дэвида. — Последний раз, когда мы говорили, ты ясно дал понять, что думаешь.

— О чём ты говоришь? — спросил я, зашипев от злости. — Когда вы говорили?

— Когда я была беременна Хоуп, — холодно сказала Ли, указывая пальцем на моего отца. — Когда он пытался меня подкупить.

— Да ну? — прорычал я. Мой разум вернулся к тому дню, когда отец пришёл в мой офис, лил дерьмо и пытался давать советы. «Однажды ты столкнёшься со своим самым большим сожалением. Как я сейчас», — говорил он мне. Гнев, который накапливался в моём теле, вырвался наружу.

— Я пытался защитить тебя, Кайл, — возразил Дэвид. — Вот и всё. Очевидно, теперь я понимаю, что был не прав.

Он медленно поднялся и проверил время на часах. — Похоже, я задержался. — Он прошёл мимо меня в коридор. — Подумай о сказанном. До скорого, сын.

ЛИ

С того момента, как ушёл Дэвид, настроение Кайла сменилось с раздражённого на яростное. Он усадил нас в машину и отвёз домой в напряжённой тишине, а как только мы переступили порог, сразу ушёл в свою комнату. Я не знала, что сказать ему. Я не была уверена, что есть что-то, что могло бы его успокоить. Он был пугающим, когда его настроение доходило до такой степени. Поэтому вместо того, чтобы пытаться с ним спорить или напрасно успокаивать, я оставила его одного в кабинете и занялась тем, чтобы накормить и искупать Хоуп, а затем уложила её спать на ночь.

Когда она уснула, я снова сложила бельё, которое уже складывала утром, а затем проверила папку, которую дала мне Линда. Она лежала ровно там, где я её оставила — на дне ящика с нижним бельём, накрытая бюстгальтерами и трусиками. Прошёл ещё час, и я поняла, что должна встретиться с ним лицом к лицу.

— Ты в порядке? — тихо спросила я, стоя в дверях его кабинета, пальцы держались за дверную ручку, готовые убежать в любой момент.

Кайл, который ходил по комнате, словно безумец, замер и резко повернулся ко мне. Я наблюдала, как всё его тело напряглось, когда он закрыл глаза. Волосы торчали в разные стороны, и когда он наконец открыл глаза и посмотрел на меня, я была потрясена дикой, неукротимой яростью, которая отражалась в них.

— Я ненавижу его, Ли, — мягко прошептал он, опускаясь в своё чёрное кожаное кресло, локти на коленях, голову скрыв в руках. — Я его чертовски ненавижу, детка.

— Я тоже, — осторожно сказала я, подойдя ближе.

Кайл поднял на меня взгляд, потерянный.

— Почему сейчас? — спросил он, почти шёпотом. — Почему он делает это со мной именно сейчас?

— Кайл… — поспешила я, усевшись к нему на колени. — Не позволяй ему добраться до тебя, — прошептала я, обвивая его шею руками. — Он не стоит твоих переживаний. Он очень плохой человек.

Его руки сжали меня так крепко, что я едва могла дышать, но я не смела шевелиться. Ему нужна была опора, а мне — ощущение его рядом.

— Я не могу… — он остановился, глубоко вдохнул, дыхание горячее на моей шее. — Я теряю контроль рядом с ним, Ли, — признался он. — Я чертовски ненавижу, что он может это со мной делать, и ненавижу себя за то, что дал ему такую власть.

— Потерять контроль нормально, Кайл, — сказала я, прижимаясь к его сильному телу. — Я большую часть своей жизни не контролирую ситуацию.

Я почувствовала, как он улыбнулся у меня на шее.

— Да, принцесса, иногда ты можешь не контролировать всё, но всё равно сохраняешь самообладание… — Он вздрогнул и крепко сжал меня. — А моё… просто рвётся.

Его слова пробежали холодом по телу и обратили кровь в моих венах в лёд. Я жила с мужчиной с той же проблемой… но это был Кайл. Он никогда не причинит никому вреда.

«Моё… просто рвётся».

Моё сердце решительно подавило тревожные сигналы.

— Я люблю тебя, — прошептала я, потому что, честно говоря, больше ничего нельзя было сказать. Я едва могла отрицать, что он вспыльчив. Правильно это или нет, но его ярость — эта дикая энергия, исходящая от него — была пугающе притягательной.

— Я знаю, — прошептал он. — Это то, что держит меня в здравом уме.

— Кайл, — сказала я, отстранившись, чтобы посмотреть ему в лицо. — Есть разница между контролем и властью.

— Не понимаю, принцесса, — нахмурился он. Я сама не совсем понимала, но слова выскочили сами, и я отчаянно хотела его успокоить.

— Тебе не нужно контролировать всё в своей жизни, — сказала я мягко, пытаясь объясниться. — Быть «во главе» чего-то так же эффективно. Это значит, что можно немного отступить. Дать себе пространство для дыхания и быть в порядке, если что-то пойдёт не по плану. Жизнь непредсказуема. Нельзя планировать, строить и исполнять всё. Жизнь полна неконтролируемых элементов. Контролируй себя и принимай это как достаточное. Пусть Дэвид Хендерсон и все остальные,

— Ли… — он вздрогнул и крепче обнял меня. — Это не так просто, — признался он. — Он в моих нервах. Я чертовски зол. Моё тело буквально горит от ярости.

— Пойдем, — сказала я, прикрывая тревогу весёлым тоном, слезая с его колен и переходя комнату. Мне нужно было отвлечь его от мыслей о отце, и я знала, как это сделать. — Пойдем посмотрим джакузи.

Тело Кайла мгновенно расслабилось, и я почувствовала облегчение.

— Значит, ты мне простила то, что было раньше? — спросил он робко, медленно вставая и подходя ко мне.

Я бы простила его за что угодно сейчас. Мне нужно было, чтобы он был счастлив. Мне было больно видеть его таким потерянным. Я ненавидела Дэвида Хендерсона за это. За то, что он сделал моего уверенного мужчину таким уязвимым.

— Зависит от…, — поддразнила я его, чувствуя, как сама начинаю расслабляться, наблюдая за тем, как он расслабляется.

— Правда? — усмехнулся Кайл, подходя ко мне. — От чего зависит?

— От того, сколько раз ты сможешь загладить вину, — сказала я смело, снимая футболку и бросая её в него, затем вышла из зоны его досягаемости и расстегнула бюстгальтер. — Если я правильно помню, ты любишь вызов… — снимая джинсы, я медленно расстегнула молнию и открыла переднюю часть своих чёрных кружевных трусиков. — Думаешь, сможешь со мной справиться, крутой парень?

Кайл пробурчал, глубоким, хриплым голосом.

— Хочешь сыграть, принцесса? — спросил он, его глаза пробегали по моему телу, затем остановились на моём раскрасневшемся лице.

Он усмехнулся и подошёл. Я снова отступила, игриво качая головой.

— Тебе придётся быть быстрее, чтобы поймать меня, Картер, — поддразнила я, снимая джинсы и сбрасывая их ему пальцем ноги. Он поймал их в воздухе, наклонив голову в сторону с интересом. — Может, я слишком быстра для тебя, — добавила я.

Его глаза потемнели, сердце билось всё быстрее в предвкушении. То, что началось как отвлекающий манёвр, обернулось самым восхитительным образом. Я была так возбуждена, что едва могла дышать.

— Ты меня дразнишь? — промурлыкал он. Я почти текла от желания, когда он снял футболку — тем самым сексуальным способом, когда мужчина хватает ткань за шею и резко снимает её — затем опустил рубашку на пол и потянулся к пряжке ремня. — Лучше беги, детка.

— Заставь меня, — выдохнула я. Его мышцы на животе напряглись, когда он подходил ко мне, и я была потеряна…

Звуки тихих шепотов Кайла разбудили меня после первого сна без кошмаров за, казалось, вечность. Лениво потягиваясь, я открыла глаза и удовлетворённо вздохнула. Мои кости были словно желе после нашей забавы в джакузи, и я никогда не чувствовала себя такой довольной… такой отдохнувшей. Я даже немного гордилась собой и своей женской способностью убеждать. Я успокоила Кайла. Вернула его ко мне…

— Я уже иду, — услышала я, как он шепнул за секунду до того, как сорвал с себя одеяло и встал с кровати.

Я перевернулась на спину и уставилась на него.

— Что случилось? — тихо спросила я. — Кто это был?

Кайл отвернул лицо, не смотря мне в глаза.

— Кайл, — сказала я нервно, садясь и наблюдая, как он быстро одевается. Страх охватил меня.

— Ты будешь в порядке, если я ненадолго уйду, детка? — спросил он, беря ключи со стола. — Проблема в отеле.

Лжец.

— Какая проблема? — спросила я ровным тоном. Судя по виноватому выражению на его лице, когда он стоял у кровати, он лгал. Это было то же выражение, что он использовал в начале наших отношений — прямо перед тем, как солгал мне.

— Тебя это не касается, — пробормотал он, глядя на изголовье рядом со мной. — Ты справишься здесь?

Если бы я подумала, что это заставит его остаться, я бы закричала «НЕТ». Но вряд ли был смысл — он либо дождётся, пока я усну и тихо уйдёт, либо позовёт Линду прийти и посидеть со мной.

В любом случае я проиграла.

В любом случае он побежит к ней.

Это была не экстренная ситуация в отеле.

Он собирался увидеть мою мать.

— Да, — ответила я, хотя мой разум кричал «подлец». Предательство, которое я чувствовала, было невыносимым. После всего, что мы пережили с Дэвидом… я его поддерживала. Я стояла рядом с ним. И теперь, после всего, что произошло сегодня, он уходит к ней. Одна. Посреди ниоткуда. Паника осела внутри меня. Что если появится Дэвид? Что если появится папа? Что если Рэйчел вырвется и пойдёт искать меня…? Я знала, что, возможно, перегибаю, но инстинкты самосохранения были на красной зоне.

Темно. Абсолютно темно, и я понятия не имею, как нас защитить. Что если кто-то ворвётся? Это же не отель. Никого нет. Никто меня не услышит…

Я дождалась, пока не услышала хлопок входной двери, затем выскочила из кровати и поспешила в комнату Хоуп. Прокралась внутрь, заперла дверь и как можно тише перетащила кресло-качалку, чтобы встать за дверью. Хоуп тихо сопела в кроватке, даже не шевелясь от слабого скрипа дерева по полу. У меня не было одеяла, поэтому я взяла одну из больших мягких игрушек с полки и использовала её, чтобы согреться, устроившись на кресле. Глаза мои были направлены на окно прямо передо мной.

Мне нужно было быть готовой.

Я больше не собиралась быть чьей-либо жертвой.

КАЙЛ

Я попал на все красные светофоры по пути к дому Трейси, и к тому моменту, как я приехал, с её звонка прошло больше часа. Отперев маленькие деревянные ворота в саду, я прошёл по дорожке и постучал в дверь.

— Кто там? — послышался её голос за дверью, и я закатил глаза. Она знала, что я приду.

— Санта, — пробормотал я, закатывая глаза. — Пусти меня.

Слышался звук защёлки и множество других лязгающих шумов. Дверь приоткрылась примерно на фут, и я проскользнул в щель.

— Знаешь, — пробормотал я, — мне придётся похудеть, если ты снова захочешь, чтобы я пролез через это.

— Прости, — пробормотала Трейси, сжимая щёки в ладонях. — Мне нужно быть осторожной.

Её волосы, такие похожие на волосы Ли, торчали во все стороны, и сердце сжалось. Всё в этой женщине

Мысль о том, как Ли противостоит моему отцу, нахлынула на меня, но я сразу оттолкнул её. Это было другое. Трейси была хорошим человеком. Дэвид — отбросом…

— Думаю, он вернулся, Кайл, — выдала она. — Думаю, Джимми снова в Колорадо и знает, что я здесь.

Я тяжело вздохнул. Всё становилось всё хуже.

— Его здесь нет, Трейси, — сказал я твёрдо. — Давай просто успокоимся и расскажи, почему ты так думаешь.

Я включил свет на кухне, взял чайник, набрал воды и включил его. Мне нужна была тонна кофе, чтобы спокойно разрулить ситуацию.

Я точно знал, что Джимми нет в Колорадо. Этот ублюдок был дома в Луизиане, веселился на мои деньги и, возможно, пил до смерти…

— Я его видела, — прошептала Трейси. — По крайней мере, мне показалось…

— Ладно, — спокойно сказал я, оборачиваясь к ней. — Давай посмотрим, права ли ты.

Она ошибалась, но говорить ей об этом сейчас было бы плохо — я не собирался гоняться за её нервной натурой по городу. Была только одна возможность убедить её, что она в безопасности.

Прислонившись к кухонной стойке, я достал телефон из кармана и набрал его домашний номер, включив громкую связь. Я сосредоточился на её лице, пока мы обе слушали, как звонит телефон.

— Кто там? — его протяжный южный акцент разнёсся по комнате. Я поднял бровь на Трейси и повернул экран так, чтобы она увидела, что звонок идёт на его домашний номер. Она облегчённо вздохнула и закрыла рот руками, будто боялась издать звук.

— Тебе нечего мне сказать? — он потребовал.

— Повесь трубку, — прошептала Трейси, качая головой, глаза широко раскрыты.

— Это ты, Делия? — прогудел он, и Трейси громко взвизгнула. Джимми грубо рассмеялся, явно услышав её испуганный крик. — Что с тобой, дорогая? — насмешливо спросил он. — Городской мальчик уже бросил тебя? Хочешь домой ползти к…

— Это я, ублюдок, — рявкнул я, снимая телефон с громкой связи и прижимая его к уху. — И единственный, кто будет ползти, если ты ещё раз ступишь в Боулдер — это ты.

Глаза Трейси расширились, она смотрела на меня, словно в восхищении. Я отвернулся, чувствуя себя неловко под её взглядом.

— Не угрожай мне, мальчик, — угрожающе сказал Джимми. — Я держусь своей части сделки… хотя маленькое пополнение не помешало бы.

— Ты не получишь от меня ни цента, — прошипел я. — Будь благодарен, что получил хоть что-то.

— Всего двадцать тысяч — это всё, что она стоит для тебя? — насмехался Джимми. — Хотя я тебя понимаю. Она ведь «б/у». Зачем покупать корову, если молоко дают бесплатно, верно, мальчик?

— Ты серьёзно? — взревел я, пробежав рукой по волосам и держа их, чтобы занять руки и не сломать что-нибудь. — Ты говоришь о своей дочери. Что с тобой не так?

— Жаль, что она не помнит этого, — пробормотал он. — Восемнадцать чертовых лет воспитывал эту маленькую сучку, и как она отплатила? — рявкнул он. — Убежала в город, забеременела, вот как. Знаешь, она не останется с тобой, — рычал он. — Она вернётся. Девочка глупа, как стопка кирпичей, — рассмеялся. — Мне стоит только щёлкнуть пальцами — и она побежит, мальчик…

Мой телефон вырвали из рук до того, как я успел ответить.

Закончив разговор, Трейси положила мой телефон на стол и похлопала меня по плечу.

— Ты был прав, — мягко сказала она. — Не слушай его яд. Это бесполезно.

Я глубоко вздохнул, прежде чем нашёл голос.

— Мне нужно идти. — Слова Джимми крутились в голове. Мне нужно было проверить Ли. Мне не следовало вообще сюда ехать. Не следовало оставлять её одну.

— Моей дочери очень повезло, — тихо ответила она.

Наша кровать была пуста.

Наша чертова кровать пуста, и я не мог её найти.

— Ли? — крикнул я, бросаясь из комнаты в коридор. — Принцесса?

Я услышал скрип мебели, затем звук ключа в замке, и дверь в комнату Хоуп открылась. Ли выглянула из-за двери.

— Потише, — прорычала она, встретившись глазами с моими. Я чуть не рухнул на пол от облегчения.

Я наблюдал, как она тихо выходит из комнаты Хоуп и закрывает дверь, затем прямо проходит мимо меня в нашу комнату.

— Что ты делала? — спросил я, идя за ней.

— Спала, — рявкнула она, откидывая одеяло и забираясь в кровать. — А ты что делал? И не лги, Кайл.

— Я… — Чёрт, как объяснить это, чтобы не расстроить её… — Твоя мама звонила, — признался я. — Она волновалась.

— Составь список, Кайл, — прошипела Ли, сворачиваясь калачиком на боку.

— Список? — я растерялся. Сбросил одежду и забрался в кровать рядом. Когда я попытался обнять её, она дернулась и оттолкнула меня локтем.

— Дерьмовый список? — спросил я, полностью озадаченный.

— Нет, — прошептала она, ещё дальше отдаляясь. — Список приоритетов. Хотя да, по шкале дерьмовых списков ты в лидерах.

— Ну, ничего нового, — вздохнул я, перекатываясь на спину. — А мои приоритеты в порядке, Ли.

— Ты в этом уверен? — рявкнула она, садясь и закатывая рукава моей футболки. — Ты держал меня в отеле неделями, напугал меня до смерти насчёт опасностей оставаться одной, только чтобы переехать в дом в глуши и оставить меня ночью одну, бегать за… той женщиной. Ты знаешь, как я к ней отношусь, Кайл.

Я вздрогнул. Это звучало ужасно, когда она так говорила.

— Принцесса…

— Хочешь мой список приоритетов, Кайл? — спросила она, глядя на меня серыми глазами, полными боли. — Он состоит из двух людей. — Она отвернулась и уставилась прямо перед собой. — Ты и Хоуп, Кайл, — прошептала она. — Это мой список.

— Это и мой список, Ли, — тихо сказал я. — Твоя мама… у неё была очень трудная жизнь.

— Стоп, — выдавил я, закрыв лицо руками.

— Нет! — закричала она. — Ты хотел, чтобы я рассказала — вот тебе. — Она глубоко вдохнула, вытерла глаза тыльной стороной ладоней, прежде чем зло уставиться на меня. — Когда мне было шесть, я заболела кишечным вирусом. — Она прислонилась к стене, затем села на пол. — Я была так больна… — прошептала. — И вместо мамы у меня был он, — сплюнула она. — Ты знаешь, что он сделал, когда я вырвала в раковину вместо туалета… — Голос её дрожал, она сжимала лицо и смотрела в пустоту. — Он набрал раковину и держал моё лицо в воде с рвотой, пока я не потеряла сознание…

— Ли, — умолял я. — Пожалуйста, я не могу это слышать, детка. Это рвёт меня на части…

— Ну, добро пожаловать в клуб, — прошипела она, возвращаясь в кровать и укрываясь одеялом. — Потому что каждый раз, когда ты говоришь с ней, ты рвёшь мне сердце. Как бы ты себя чувствовал, если бы я побежала к Дэвиду…

— Это не то же самое, — рявкнул я. — Это совершенно другая ситуация, Ли.

— Для тебя, может быть, — прошептала она. — Но не для меня.

ДЕРЕК

Я заметил, как «беременный мерс» въезжает во двор, и стонул. Мне совсем не хотелось вмешиваться в их драму. А я точно знал, что драма будет. Казалось, она всегда шла рука об руку с этой парой…

К тому же у меня и своих проблем хватало. Одна очень большая проблема сидела прямо на диване, улыбаясь мне так, будто я хороший человек. Если бы он знал, что я натворил, он бы точно не улыбался. Он бы уже вручал мне по заслугам.

— Итак, — улыбнулся Дэнни, делая глоток пива. — Можно я переночую здесь?

— Э…

Нет. Нет. Чёрт возьми, нет…

— Конечно, — пробормотал я. — Но сначала надо спросить Кайла. Это его дом.

Дверь с грохотом захлопнулась, и голос Кайла разнёсся по комнате:

— Она выводит меня из себя, чёрт возьми, — рявкнул он, врываясь в гостиную. — Клянусь Богом, Дер, я сейчас… — Он замолчал, когда его взгляд упал на Дэнни. — Кто ты, черт возьми? — спросил Кайл, глядя с недоумением.

Отлично, дружище, дипломатично…

— Кайл, — вздохнул я. — Это Дэнни, мой друг из Эддистона, про которого я тебе рассказывал.

Глаза Кайла расширились, он посмотрел на нас двоих туда и обратно. Медленная улыбка растянулась на его лице, и я напрягся.

— Привет, — улыбнулся он, делая шаг вперёд. — Прости за резкость. Дерек много обо мне рассказывал. Сказал, что вы были близки в детстве?

— Я тоже много о тебе слышал, — дружелюбно ответил Дэнни, вставая и пожимая руку Кайлу. — Классное место у тебя.

— Да, — ответил Кайл. — Некоторые так думают. — Его взгляд скользнул ко мне, я покачал головой. — Ну что ж, Дэнни… — сказал Кайл с ухмылкой, усаживаясь на диван и закинув ноги на журнальный столик. — Сестры есть?

Ублюдок…

КАЙЛ

Настроение значительно улучшилось, как только я переступил порог дома на Тринадцатой улице и понял, что у Дерека проблемы куда серьезнее моих.

— Папа сказал передать привет, Дер, — засмеялся Дэнни, засовывая телефон в задний карман и делая глоток пива. — Клянусь, этот человек любит тебя больше, чем меня.

Ха-ха, ну просто смешно…

Дерек ерзал на месте, а я сжал кулак, чтобы не рассмеяться вслух. Дерек смерил меня взглядом.

— Итак, Кайл, — сказал он с ухмылкой. — Как дела у Ли? Слёзы ей недавно навёл? — Он повернулся к Дэнни и поднял бровь. — Женские проблемы.

Придурок.

Если бы он знал, насколько тяжёлы мои проблемы с женщинами, он бы вряд ли шутил. Ли не разговаривала со мной из-за мамы, и я начинал нервничать. Молчание меня выматывало, и я пришёл сюда, чтобы выпустить пар, но, очевидно, Дерек был в своём настроении…

Дэнни засмеялся и хлопнул меня по колену.

— Отпусти её, Кайл, — засмеялся он. — Мой девиз: отпускай навязчивых. Рыбы ещё полно…

— А вот мой девиз, — я повернул лицо к этому маленькому засранцу. Кто он вообще такой, чтобы говорить? Чёрт возьми, моё плохое настроение вернулось с новой силой. — Не говори о том, в чём не разбираешься.

— Ооох, — усмехнулся Дэнни. — Зацепил, да? — Он покачал головой и рассмеялся. — Девочка явно пустила тебя под откос. Кто она? Мать твоего ребёнка или что?

— Да, — сквозь зубы ответил я. — Как раз так и есть.

Улыбка сошла с его лица.

— Братан, — пробормотал он. — Извини. Я реально это уважаю. Молодец. Бесит, когда женщин кидают засранцы, которые не мужики.

Я слегка расслабился и кивнул. Дэнни только что спас себя от гарантированного удара в лицо. — Да, я тоже. — Ни за что в жизни я не стал бы таким, как они. Я сын одного из таких…

— Девочка или мальчик? — спросил Дэнни искренне.

Улыбка не слазила с моего лица.

— Девочка, — сказал я, доставая кошелёк из кармана. — Хоуп. Ей семь месяцев. — Я открыл кошелёк, достал маленькое фото и протянул ему.

— Милый возраст, — сказал он, опуская взгляд на фото. — Чёрт, она красивая. — Он снова посмотрел на меня, потом снова на фото. — Серьёзно, мужик, она великолепна.

— Спасибо, — улыбнулся я, гордость разливалась внутри. Хоуп была красива. — И очень развита. Уже ползает немного и спит всю ночь.

— Нет, — пробормотал Дэнни. — Ребёнок милый, но я про неё. — Он указал

Дерек кинулся на меня и повалил на пол прежде, чем я успел размахнуться по этому мерзавцу.

— Успокойся, — сказал Дерек медленно.

Дэнни рассмеялся.

— Эй, Кайл, тут что, делёжка есть? — Он взмахнул фото в воздухе. — Пока у неё нет кольца на пальце, всё в порядке.

— Я тебя убью, — рявкнул я, сверля Дэнни взглядом, пока он всё ещё таращился на мою чертову женщину. — Отвали, ублюдок. — Я пытался скинуть Дерека с себя, но тот сидел на моей груди, скрестив руки под его ногами.

— Ты что, дурак? — прошипел Дерек, смерив Дэнни взглядом. — Она мать его ребёнка.

— Что? — удивлённо спросил Дэнни.

Да, я его ненавидел.

Я уже ненавидел его.

Я собирался вырвать ему горло.

— Воспринимай это как комплимент, Кайл, — усмехнулся он, вставая и потягиваясь. — Не так много женщин производят на меня такое впечатление. А у неё фигура огонь для женщины с ребёнком.

— Вон, — рявкнул Дерек. — Или я лично вышвырну тебя.

— Ладно, — сказал Дэнни, бросая фото на диван и медленно направляясь к двери. — Увидимся, Дерек. — Он улыбнулся мне. — Кайл, передай своей маме привет…

— Вон, — рявкнул Дерек.

Дверь с грохотом захлопнулась, и Дерек посмотрел на меня.

— Всё в порядке? — спросил он, хлопнув меня по щекам, не сильно, но достаточно, чтобы хотелось разорвать его руки. — Всё нормально?

Я кивнул, и он сел обратно, вздохнув.

Я закинул ноги ему на шею, оттянул назад и взобрался сверху.

— Да, всё нормально, придурок, — пробурчал я, слегка шлёпнув его по щекам. — Но если я ещё раз увижу этого ублюдка, и ты попытаешься меня остановить, я тебя тоже разнесу. Понял?

— Да, — тяжело дыша, сказал Дерек.

— Чёрт, надеюсь, ты нормально про его сестру позаботился, — прорычал я.

— Три раза, — усмехнулся Дерек.

Я хлопнул его по спине.

— Молодец, чувак.

Он кивнул.

— Спасибо, брат.

ГЛАВА 16

Лжец, лжец

Дерек

Я был лжецом и, судя по всему, весьма искусным. Я довёл своё новое умение до совершенства. Я мог смотреть своему лучшему другу прямо в глаза, врать ему в лицо и даже не моргнуть.

— Как дела, чувак? — спросил Кайл, поднимая Хоуп из её кроватки в самой розовой комнате, в которой я когда-либо бывал. Нет, это…

— Классная комната, брат, — сказал я, стоя в дверях и оглядываясь на всю эту розовость, стараясь мысленно вычеркнуть из памяти её лицо. — Это твоё? Они переехали несколько недель назад, а я наконец-то вытащил себя из кровати, чтобы посмотреть.

— Забавно, — пробурчал Кайл, ставя Хоуп на пеленальный столик и расстёгивая её бодик.

— Не прячься за Хоуп, — пошутил я. — Мы оба помним розовое перо в твоей старой комнате. Как её звали? Миа… Тиа?

— Чёрт его знает, — Кайл покачал головой, добавив: — И поменьше шуми, я уже в «собачьей конуре».

Я покачал головой и прищурился. — Что на этот раз натворил?

— Передай мне тот синий тюбик крема из её сумки для подгузников, ладно? — проигнорировав мой вопрос, сказал он. — Кажется, режется ещё один зуб. Попка немного красная.

— Кто ты вообще такой? — Я покачал головой и передал ему крем.

— Молодец, — он прошептал, закрепляя липкие полоски свежего подгузника, а затем одев её в наряд, который, как я предполагал, подготовила Ли. Если нет — ему нужно пересмотреть свою мужественность.

— Если бизнес с отелем когда-нибудь провалится, ты бы отлично заработал в роли няни, — сказал я. — Вижу картину: «Ясли Картера. Мастера крема для попки».

— Дождись своей очереди, придурок, — ответил он, поднимая ребёнка. — Увидишь.

Я последовал за Кайлом в гостиную и замер, свистнув про себя.

— О, боже, — прошептал я. — Она прекрасна.

Кайл улыбнулся, посадив Хоуп в ходунки и включая мультики.

— Шестьдесят дюймов чистого наслаждения, с последней Xbox, которая только ждёт, чтобы развлекать тебя… если, конечно, ты туда переедешь…

Он был манипулятором от бога. Я покачал головой, отвёл взгляд от самой прекрасной «телевизионной» картины, которую когда-либо видел, и плюхнулся на самый неудобный диван в истории кремовой кожи.

— Ну как дела, чувак? — спросил он, садясь в кресло напротив меня.

Я крутанул пальцы и сосредоточился на том, чтобы не смотреть на рамку с фотографией на камине.

— Отлично, — ответил я с небольшим энтузиазмом. — У меня всё реально хорошо, чувак. Намного лучше

Видите, я охренительно лгу.

Кайл посмотрел на меня своими голубыми глазами, потом улыбнулся.

— Отлично, — вздохнул он с облегчением. — Я переживал, как ты справляешься…

— Всё нормально, — перебил я. Я не мог говорить об этом, не перед Кайлом. — Как Ли? Ты говорил, что в «собачьей конуре»? — Лицо Кайла приняло тот глупый затуманенный вид, потом он вздохнул и потер лицо руками. — Что натворил? — спросил я, в голосе дрожь от раздражения. Он облажался. Я это знал, и судя по всему, он тоже. — Скажи, что ты не…

— Не начинай, — пробурчал Кайл. Я услышал что-то невнятное, потом он быстро встал и вышел из комнаты.

Я закатил глаза и последовал за ним. Он стоял замерев у дверей кухни.

— Готовься, — пробормотал он, глядя на Ли, которая сидела на стуле у кухонного острова, голову спрятав в руках. — Я облажался на днях. Сходил к её маме. Это может быть некрасиво.

— Господи, Кайл, — вздохнул я. — Ты просто мастер по облаживаниям. Нужно сделать спорт из этого. Золотая медаль обеспечена.

Протолкнувшись мимо него, я сел на стул рядом с Ли.

— Как дела, айс? — спросил я.

Голова Ли резко поднялась, и она посмотрела на меня с самой широкой улыбкой. Настоящей, искренней, мегаваттной улыбкой, которая затронула что-то глубоко в моём сердце. Я не помнил, когда в последний раз кто-то так радовался меня видеть.

— Привет, — сказала она, её большие серые глаза искали мои. — Ты передумал? Вернёшься

— Нет. Мне нравится быть одному. — Я отвернул лицо. Она была слишком проницательной. Она видела насквозь мою ложь так же, как видела насквозь Кайла. Не знаю, что в ней такое — возможно, её чистота — но с ней лгать было невозможно. — Ну и как дела? — пробормотал я, размешивая сахар в чашке с кофе, которую Кайл поставил передо мной.

— Нормально, — тихо ответила она.

— Ты думала о встрече с Трейси? — спросил Кайл. Ли взглянула на него с угрозой, и я лично хотел пнуть его в яйца.

Чёртов идиот.

— Кайл, — сказала она предупреждающе. — Забей. — Она соскочила со стула и ушла в гостиную.

Я быстро встал. Нужно было убрать задницу с линии огня. В прошлый раз, когда я находился рядом во время их ссоры, я получил яблоком по яйцам. Чёрт, по моему, Ли могла меня кастрировать.

— Продолжай, и она убежит, — пробормотал я, быстро уходя.

ЛИ

— Просто иди на работу, Кайл, — сказала я устало. Я была на грани. Мне нужно было прекратить этот разговор. Это была та же самая дискуссия, которая длилась уже три чертовых дня. Он не понимал, отказывался видеть мою точку зрения. В мужчине не было ни капли эмпатии, и если он не отступит, это закончится плохо. — Я не хочу снова и снова обсуждать одно и то же с тобой. Я уже говорила тебе, как я себя чувствую… Я объясняла тебе. Ты должен это уважать. Уважать мои решения. Уважать меня.

— Ты думаешь, что я тебя не уважаю? — спросил он с презрением, шагая ко мне. Схватив меня за локоть, он повёл меня обратно на кухню и закрыл за нами дверь. Часть моего разума ценила, что он достаточно заботлив, чтобы Хоуп не видела нас в таком виде. — Откуда у тебя это взялось? — прошипел он. — Если бы я тебя не уважал, ты думаешь, я бы стоял здесь и это слушал? — Он покачал головой. — Чёрт возьми, нет. Я бы уже давно посадил твою задницу в машину и отвёз тебя в Денвер.

— Не смей меня угрожать. — Я знала, что он не говорит всерьёз. Это была пустая угроза. Но мысль о том, что меня могут физически заставить что-то сделать — даже Кайл — выводила меня из себя. — Даже не шутите об этом.

В его глазах мелькнуло сожаление, и он провёл рукой по растрёпанным волосам. — Принцесса…

— Просто доверься моим решениям и перестань пытаться заставить меня делать то, что хочешь ты, — прошипела я, стряхнув его руку с локтя. — Я не заставляю тебя делать то, чего ты не хочешь, так что перестань пытаться заставить меня. Я взрослая женщина, Кайл. У меня есть собственное мнение.

Он сразу отпустил меня и провёл руками по лицу. — Это твоя мать, принцесса.

— О боже. — Я подняла руки в воздух. — Я не могу с тобой разговаривать. Он не понимал. Я обошла его и направилась к двери. Мне нужно было уйти из этой ситуации, прежде чем я скажу что-то, о чём буду жалеть.

— Чёрт, просто выслушай меня, — пробурчал Кайл, выталкивая меня и блокируя дверь. Он навис надо мной. Его рост и мускулистое телосложение внушали страх. Но я ни за что не собиралась отступать. Я выпрямила плечи и встретила его взгляд. — Даже не думай убегать, принцесса, — предупредил он. — Нет ни одного места, где я тебя не найду.

— Отличный выбор слов, придурок, — пробормотала я, сердце стучало в груди. — Ты собираешься запугивать меня всю оставшуюся жизнь или только когда я не делаю того, что тебе хочется?

— Нет, если ты перестанешь вести себя как избалованная маленькая капризная девчонка на две чертовы минуты и, черт возьми, послушаешь меня, — бросил он.

Его слова выбили у меня весь воздух из лёгких. Я ощутила физическую слабость. — «Избалованная девчонка», — прошептала я. — Приятно знать, что ты обо мне думаешь на самом деле.

Кайл зашипел от раздражения, поднял руки в воздух. — Знаешь, я не так это имел в виду… Чёрт, ты рушишь мои мысли. — Он тяжело дышал, зажимая переносицу. Я захотела зажать его нос. Хотела сорвать с его лица этот глупый нос.

— А ты разрушаешь наши отношения, — рявкнула я.

— Я делаю это для тебя, Ли, — пробурчал он, глаза полные боли. — Всё, что я делаю, делаю ради тебя… чтобы сделать тебя счастливой.

— Ты делаешь меня несчастной, — выпалила я. — И будь честен, Кайл, единственный, ради кого ты это делаешь — это ты сам. Если тебе так отчаянно нужна «мама», тебе не нужно использовать меня как оправдание для счастливой семьи. Забирай свою маму. Она ветреная и, вероятно, не останется дольше пяти минут. Но эй, она твоя.

Я пожалела о сказанном, как только слова вырвались изо рта. Взгляд отвращения на его лице разорвал меня на части. — Кайл… — начала я, но он поднял руку и покачал головой.

Мне не пришлось уходить.

Кайл опередил меня.

КАЙЛ

Я жалел, что вообще встал с постели этим утром. Если бы не звонок Маркуса — по какой-то тупой срочной причине, о которой мне ещё предстояло узнать — я бы всё ещё сидел дома, пытаясь вразумить Ли. Чёрт возьми, то, что она сказала, задело меня до глубины души. Даже хуже, чем просто задело… Она перерезала чертову артерию своими словами. Я редко говорил о своей матери кому-либо, кроме неё, а она вот так бросила это мне в лицо.

Ходя по офису, я пытался успокоиться. Спокойствие не приходило. Я был слишком взвинчен.

«Если тебе так отчаянно нужна «мама», тебе не нужно использовать меня как оправдание для счастливой семьи. Забирай свою маму».

Я знал, что она это не так имела в виду. Я видел сожаление в её глазах. Если бы я остался, я был уверен, что она бы извинилась. Но это было не важно. Сам факт того, что она подумала это и сказала вслух, был достаточным. Это теперь между нами. Она думала, что я заменяю свою умершую мать на неё…

Мой телефон завибрировал в кармане. Я вытащил его, взглянул на экран и быстро сбросил звонок на голосовую почту. Это был уже седьмой звонок Ли

Дверь моего офиса распахнулась.

— Она снова взяла больничный, мистер Картер, — пожаловался Маркус, мой менеджер на выходные, садясь в кресло перед моим столом. Листая iPad, Маркус продолжал бубнить, как сумасшедший. — Мне придётся нанять временного сотрудника, чтобы помочь с работой. Она ненадёжна. Двух официанток на баре нет, а я не могу одновременно работать на ресепшене и делать двойную работу.

— Кто? — спросил я, совершенно не интересуясь его бормотанием.

— Линда, — проворчал Маркус, и я сразу обратил на него внимание. — Это уже восьмой больничный за этот месяц, мистер Картер, — бурчал он. — Рождество на носу, а я утопаю в бумагах.

Меня не волновало, что Линда взяла выходной. Ей можно было давать столько времени, сколько она хочет. Бог знает, сколько она сделала для меня. Она могла делать что угодно. Но меня это тревожило. Она никогда не болела. Я не мог вспомнить ни одного дня за последние одиннадцать лет, когда бы видел её больной чем-то хуже простуды. Я не звонил ей несколько недель. Был слишком поглощён своей жизнью…

Чёрт.

— На кого ты думал? — спросил я, вытянув ноги под столом. Я не мог сосредоточиться. Я был чертовски раздражён и тревожился…

— Думаю, тебе стоит повысить Майка до временного менеджера. — Это привлекло моё внимание. Маркус посмотрел на меня с тревогой и вытер лоб. Ему было под пятьдесят, он был верным сотрудником, нанятым моим дедом. Я уважал его, но сегодня он нажимал на мои кнопки. — Я знаю, что между вами есть напряжённость, но он знает это место как свои пять пальцев. Не могу придумать никого более подходящего. На поиск, наём и обучение кого-то нового уйдут недели.

Он был чертовски прав. «Напряжённость» — это мягко сказано. — Нет, — рявкнул я. Мне было жаль Майка из-за всей этой ситуации с Кэм, но я не был настолько наивен, чтобы ему доверять… Он мог играть со мной. Всё это могла быть игра… — Нет. Найдите кого-нибудь другого.

— Ладно, — пробормотал Маркус. — Но мне придётся держать тебя здесь, пока не найду кого-то ещё. Линда всё чаще пренебрегает обязанностями, и за это время многое упущено.

Я даже не осознавал, что всё пошло наперекосяк. Обойдя гостиницу, я был поражён, поняв, что Маркус прав. Чёртов бар был недоукомплектован. На полу ресторана работала всего одна официантка на тридцать столов с клиентами, а ресепшен, как он сказал, пустовал.

Чёрт.

Вытащив телефон, я набрал номер Линды. Она ответила на пятый звонок. — Привет, малыш, — сказала она. Чёрт, она действительно звучала больной.

— Что с тобой? — спросил я тихо, тревога сжимала внутренности. — Ты никогда не болеешь.

— Мне уже шестьдесят четыре, Кайл, — засмеялась она, но голос был слабым и хриплым. — Я старею. Иногда я буду болеть.

— Что с тобой? — повторил я, потирая лоб. — Скажи мне, Линда. — Линия стихла, и я понял, что всё плохо. Чёрт. Я знал это. Что-то не так.

— Просто какая-то инфекция, которую я не могу побороть, — наконец сказала она, стараясь успокоить меня.

— Врёшь, — пробурчал я, проводя рукой по волосам. — Я слышу это в твоём голосе.

— Не драматизируй, Кайл, — предупредила она, потом закашлялась. — Ты себе морщины заработаешь своим переживанием. Со мной всё в порядке. Но мне понадобится ещё немного времени.

— Знаешь, тебе не нужно было спрашивать разрешения, — прошептал я. Она лгала. Что-то было не так. Это было плохо. Я чёртовски это знал. — Могу я к тебе приехать?

— Не сегодня, — быстро ответила она. Слишком быстро. — Я собираюсь на пару дней к сестре, Пэтти. Помнишь Пэтти, да? Та самая, что дразнила тебя из-за твоей причёски с ирокезом.

— Да, — вздохнул я. — Помню Пэтти. — Забыл бы я её, если бы хотел. Женщина была чертовски сумасшедшая. — Не пытайся менять тему.

— Я не меняю, — уверила она. — Ты слишком всё усложняешь.

— Что мне тут делать? — пробормотал я.

— Ты будешь выполнять мою работу, пока меня нет, — сказала она, а затем добавила: — Успокойся, Кайл. Он подходящий человек для этой работы, и это будет всего на несколько недель, — подбадривала она. — И, если честно, мальчик после стрельбы был не в порядке. Помоги своему брату. Будь большим мужчиной, Кайл, и сделай меня гордой.

ЛИ

Я была ужасным человеком. Мой мозг работал как заевшая пластинка, снова и снова проигрывая каждое мерзкое слово, сказанное Кайлу этим утром, пока мне не казалось, что я взорвусь, если не извинюсь перед ним. Тревога внутри меня только усилилась, когда он сбросил мои звонки на голосовую почту — все семь.

Я сидела на полу в гостиной, наблюдая, как Хоуп подпрыгивает в своём прыгунке, когда домофон ворот начал звенеть. Моя первая реакция — пригнуться к полу, чтобы лёгкие снова наполнились воздухом и сердце пришло в нормальный ритм, что оказалось плохой идеей, так как дало моей дочке достаточно времени, чтобы схватить меня за прядь волос.

Освободив волосы из её пухлых пальчиков, я поднялась на ноги и направилась в коридор, чтобы увидеть, к какому клавишу клавиатуры мне нажать. — Какую кнопку папа сказал маме нажать, Хоуп? — пробормотала я, всматриваясь в дюжину кнопок — все одинаковые, все мигают.

Рискнув, я нажала кнопку внизу клавиатуры. Звук прекратился, и я облегчённо вздохнула, пока не осознала, что не проверила, кого я вызываю. Чёрт…

Поспешив в гостиную, чтобы выглянуть в большое окно, я одновременно облегчённо вздохнула и почувствовала отвращение, когда увидела знакомый серебристый Lexus, подъезжающий к дому.

— Ох, Хоуп, — пробормотала я, наблюдая, как Дэвид Хендерсон выходит из водительской двери и смотрит на дом. — Папа будет злиться.

Дэвид слегка покачал головой, заправляя руки в аккуратные брюки. Он был привлекательным мужчиной — старшей версией Кайла, но я ему не доверяла. С этим человеком что-то было явно не так…

Он был мерзавцем.

Затем открылась дверь пассажира, и оттуда вышла его жена, Анна. Анна Хендерсон была совсем другой историей. У этой женщины была добрая натура, та самая доброта, которую я

— Пожелай мне удачи, малышка, — пробормотала я Хоуп. Вытащив телефон из кармана, я быстро отправила Кайлу сообщение, прежде чем направиться к двери.

КАЙЛ

— Ты хотел меня видеть? — спросил Майк, стоя в дверях моего кабинета.

— Да, — ответил я, стараясь не рыкнуть. — Заходи. — Я шёл против всех своих инстинктов. В голове мигали тревожные сигналы, а сильное желание пнуть моего сводного брата я едва сдерживал.

— Я повышаю тебя, — сказал я неохотно. — Это идея Линды, — добавил я с обиженным тоном.

— Не подведу, — пробормотал он, и я нахмурился, не понимая, что происходит.

— Ты даже не слышал, на какую должность я тебя повышаю, — рявкнул я.

— Мне не нужно, — ответил Майк усталым тоном, опираясь на дверной косяк кабинета. — Я больше не подведу тебя, Кайл.

Чёрт… Я откинулся на спинку кресла и несколько минут изучал его лицо, пока не пришёл к выводу, что Майк не притворяется. Парень… был опустошён. Встав, я медленно подошёл к нему. Он посмотрел на меня с самой одинокой мимикой, и у меня в груди защемило.

— Я делаю с тобой огромный шаг веры, — сказал я. — Не заставляй меня пожалеть об этом, Майк.

— Не заставлю, — ответил он, его голос звучал искренне.

Я покачал головой, провёл рукой по волосам и усмехнулся с недоверием. — Что я, черт возьми, делаю? — усмехнулся я, замечая нервное выражение Майка. — Я, блин, повышаю своего врага… мог бы просто воткнуть нож себе в спину.

— Я не твой враг, Кайл, — твёрдо сказал Майк, расправляя спину. — Не путай меня с ним.

— Ты меня уже подставлял, — рявкнул я, вспоминая Рэйчел и Майка, а затем картину с ним и Ли…

— Рэйчел была моей, прежде чем стала твоей, — спокойно сказал он. — Ты просто не знал этого.

— Нет, — признал я неохотно. Он говорил правду. — Нет, я не знал, что она твоя, но Ли была моей, и ты это знал.

— На самом деле, нет, — возразил он. Я поднял бровь, а он встретил мой взгляд без колебаний. — Я не знал, что ты с Ли, пока не увидел тебя в отеле, когда ты пытался её увести. Я обедал с ней каждый день несколько месяцев, прежде чем понял, что она твоя.

— Ты не отступил, — сказал я, чувствуя облегчение, что мы наконец открыто обсуждаем всё это и делаем это цивилизованно.

— Ей нужен был друг, — ответил Майк. — Она была беременна твоим ребёнком. Я многого натворил в жизни, Кайл, но не этого. Она была беременна моей племянницей… Кроме того, тебе не о чем было беспокоиться. Никто другой не имел бы ни малейшего шанса. Она видела только тебя. — Он пожал плечами и уставился на меня. — Жаль, что ты в начале не относился к ней лучше.

— Жаль, что ты не унаследовал это место и чтобы Рэйчел шантажировала тебя, — рявкнул я.

— Мне не нужно это место, — мягко сказал он. — Мне никогда не было нужно, и я благодарен звёздам, что дед всё оставил тебе.

Я побледнел от его слов и собирался спросить, что он имел в виду, когда телефон в моем кармане завибрировал. Я посмотрел на экран и замер, прочитав сообщение Ли.

Твой отец здесь.

Чёрт возьми.

ЛИ

— Спасибо тебе, Ли, — сказала Анна с улыбкой, когда я поставила перед ней чашку кофе. — Твой дом такой красивый.

Мне нравился её голос. Я не встречала много британцев, и когда Анна говорила, это было для меня чем-то необычным.

— Хоуп так подросла, — продолжила она, подпрыгивая с дочкой на коленях. Я тайком надеялась, что она не будет подпрыгивать слишком сильно. Хоуп только что пообедала, а одежда Анны была дизайнерской. — Она уже спит всю ночь?

— Спасибо, — ответила я, возвращая ей улыбку. — Да, на самом деле. Она спит всю ночь с восьми недель.

— Она точная копия Кайла, — умиленно сказала Линда, глядя на Хоуп. — Ты ведь как твой папа, да, малышка?

Я не пропустила фырканье Дэвида.

— Могу я что-нибудь принести вам поесть или попить, мистер Хендерсон? — сказала я сквозь стиснутые зубы. На самом деле я хотела спросить, зачем он здесь. Его «я хочу наладить отношения с Кайлом» меня не обманывал. Он лгал, и от этого у меня мурашки по коже.

Он медленно развернулся с того места, где стоял у кухонного окна. — Нет, — сказал он с напряжённой улыбкой. — Я потерял аппетит, Делия.

Я надеялась, что Кайл скорее ответит на моё сообщение. Ему нужно было вернуться домой. Этот человек меня пугал.

— Как твой отец? — спросил Дэвид с ухмылкой. — Вы недавно общались?

Вопрос застал меня врасплох. — Эм…

Дверь резко захлопнулась, и я чуть не подпрыгнула от испуга.

— Где он? — его глубокий голос был как музыка для моих ушей. Он злился, но мне было всё равно. Он здесь. Злой или нет, мне нужен был он.

— Мы здесь, — крикнула я. Кайл вошёл на кухню, и я побледнела, увидев его выражение. Челюсть была напряжена, глаза дикие и полностью сосредоточены на отце. О Боже, он был не просто зол. Он был в ярости.

— Привет, Кайл, — нервно сказала Анна. Кайл резко повернул голову к ней, и мне показалось, что его глаза вот-вот вылезут из орбит.

Пронзая меня, он прошёл мимо, направился к Анне, без слов забрал Хоуп на руки, а затем обрушил взгляд на отца. — Вон, — прошипел он. — Сейчас же.

— Кайл, твой отец хочет загладить свою вину… — начала Анна, но быстро замолчала, когда Кайл повернул к ней голову и смерил взглядом.

— Давай же, дорогая, — сказал Дэвид усталым тоном, протягивая руку жене. — Он безнадёжный случай. Ни

— Подожди минутку… — начала я, но Кайл перебил меня.

— Именно так, — прорычал он. — Ни капли.

С этими словами он молча передал мне нашу дочь, прежде чем направиться в коридор и открыть входную дверь. — Вы здесь не желанны. Никто из вас. Убирайтесь.

— Тебе нужно повзрослеть, Кайл, — сказал Дэвид с ухмылкой, выводя Анну из дома. — Этот «бедняга я» уже надоел.

— Иди на хер, ублюдок, — резко сказал Кайл. — Достаточно взрослое поведение для тебя?

Он не дал Дэвиду шанса ответить. Вместо этого захлопнул входную дверь.

— Ты специально это устроила, принцесса? — тихо спросил он, глаза полные ярости, устремлённые на меня. — Ты впустила его сюда, чтобы дать мне урок?

— Что? — я растеряно покачала головой. — Н-нет, конечно нет, — заикнулась я. — Он просто появился.

Кайл бросил на меня долгий жёсткий взгляд и кивнул. — Мне нужно выйти ненадолго, — сказал он, затем развернулся и открыл дверь.

Звук захлопнувшейся двери был всем доказательством, которое мне было нужно.

Я была в серьёзной беде.

Кайл был в ужасном настроении, когда вышел из офиса. Он едва бросил на меня взгляд, когда прошёл через кухню, телефон прилип к его уху. Через несколько мгновений звук захлопнувшейся задней двери глухо ударил по ушам. Я заслуживала его молчания. Я была стервой с ним. То, что я сказала ему сегодня утром, заставляло меня чувствовать себя ужасно виноватой. Я не знала, идти ли за ним, чтобы извиниться, или дать ему пространство, чтобы успокоиться.

Выбрав второе, я купала Хоуп и переодела её в пижаму. Засунув бутылочку в задний карман, я с трудом поднялась по лестнице с ней на руках. Эти ступени убивали мою спину, и я к моменту прихода в её комнату уже еле держалась. Доставая бутылочку из кармана, я устроилась в кресле-качалке у окна и начала кормить её.

— Люблю тебя, — шептала я, целуя её в лоб. — Очень сильно люблю тебя.

Я наблюдала, как её веки закрываются, дыхание замедляется. Если бы я могла держать её так вечно — я бы это сделала. Любовь, которую я испытывала к ней, была настолько сильной. Я никогда не хотела, чтобы она столкнулась с этим жестоким миром. У неё всегда буду я. Я всегда буду её защищать.

КАЙЛ

— Не городи чушь, Пэтти. Я знаю, что с ней что-то не так. — Сестра Линды была такая же упрямая, как и она. Господи, вытащить из неё информацию было всё равно что зуб вырвать. Я поехал к Линде сразу после того, как выставил из дома своего подлого ублюдка-отца. Линда сработала быстро — когда я добрался до её квартиры, её уже не было. — Дай ей трубку, — потребовал я.

— Кайл, — вздохнула она. — Я сказала тебе это уже три раза. Это не мне рассказывать. Это дело Линды, и сейчас она занята. Она когда-нибудь тебе врала?

— Нет, — пробурчал я неохотно. Линда всегда была честна со мной, поэтому меня так и бесило всё это. Почему, черт возьми, меня держат в неведении? — Я не лезу из любопытства. Я переживаю, чёрт побери.

— У неё есть своя семья, которая о ней позаботится, — мягко сказала Пэтти. Но смысл я понял. Понял до боли отчётливо. Своя семья. В эту фразу я не входил.

— Ладно. Если я ей понадоблюсь — она знает, где меня найти, — прошептал я и сбросил звонок. Они могли пытаться исключить меня сколько угодно, но я, чёрт возьми, так это не оставлю. Я не позволю держать себя в темноте. Ни за что.

Бросив телефон на деревянный настил, я вцепился руками в волосы и сдержал желание взреветь. Господи.

— Ты в порядке?

Я резко обернулся — Ли стояла в дверях.

— Прости, я не нарочно подслушивала, — пробормотала она. — Тебя было слышно изнутри. Если хочешь, я уйду. Мне просто нужно сначала извиниться.

Покачав головой, я опустил плечи. Вид её передо мной — всё ещё со мной — был достаточным, чтобы вся напряжённость ушла из моего тела.

— Иди сюда, — хрипло сказал я.

Она сразу шагнула в мои объятия.

— Прости, Кайл, — прошептала она. — Я не имела в виду то, что сказала.

Господи, как же она была нужна мне сейчас. Мне нужно было, чтобы она заземляла меня. Я был как чёртов электрический разряд, а она — моя земля. Поднимая её подбородок, чтобы увидеть её лицо, я прошептал:

— Единственное место, где я хочу, чтобы ты была — рядом со мной. А единственное место, где хочу быть я — двигаясь внутри тебя.

ЛИ

Что-то его беспокоило.

Ему было больно. Я знала, что это так. Я видела это в его глазах, когда он срывал одежду с моего тела. Я чувствовала это по тому, как он почти неистово прижимался своим телом к моему.

— В чем дело? — прошептала я ему в губы. Кайл не ответил мне и понес меня на кухню в коридор. Моя спина прижалась к задней части двери, когда он прижался своими губами к моим. Его пальцы впились в мои бедра, когда он наполнил мой рот горячими движениями языка.

Каждый нерв в моем теле был жив и покалывал. Моя спина болела, но пульсация в сердце требовала гораздо большего внимания.

— Господи, — простонал он, прижимаясь губами к моей груди. — Чертов твой вкус. Даже твой вкус сводит меня с ума.

Я прижалась к его прикосновениям. — О боже… не останавливайся. — Он был нужен мне везде. Его зубы задели мой сосок, и мне пришлось сдержать стон, когда его пальцы скользнули по краю моих трусиков.

— Откройся, детка, — приказал он, отрывая их. Его руки двинулись, чтобы освободиться от штанов. — Впусти меня. Мне нужно войти, черт возьми, прямо сейчас. — Он мог получить меня так, как хотел. Я была так взволнована, что собиралась развалиться на части.

— Ты хочешь меня, принцесса? — пропел он, потирая головкой своей твердой, как камень, эрекцией мои складки. Клянусь, если бы он не прекратил меня дразнить, я бы закричала. Мои ноги дрожали каждый раз, когда он тер мой клитор своим членом.

— Да, — умоляла я. — Пожалуйста, Кайл… я хочу тебя.

Сжав мои волосы одной рукой, он притянул

— Больше никаких гребаных ссор, — прорычал он, сгибая колени. — Мы держимся вместе...— опустив руки на мою задницу, он поднял меня на бедра и скользнул внутрь меня. — Больше никакой лжи…

— Больше никакой лжи… — крикнула я. Он был настолько большим, что было почти больно хватать его за рукоять. Прижимаясь ко мне бедрами, его эрекция поглаживала мою точку G, а его руки удерживали мои бедра на месте. — Да… — вскрикнула я, когда мои бедра вокруг него начали сводить судорогой. — Вот и все.

— Я точно знаю, где твое маленькое местечко, детка, — пропел он. Он нажал глубже, и я вздрогнула от удовольствия. — Ты сводишь меня с ума больше, чем любая чертова женщина, которую я когда-либо встречал.

— Прости за то, что я сказала, — простонала я. Моя голова упала на дверь. Он двигался внутри меня быстрее, усиливая пульсирующие волны и толчки удовольствия, пока они не соединились в волне экстази.

— Меня тоже, — пробормотал Кайл. Он внезапно остановился, и мне захотелось закричать от разочарования. — Иногда я буду перебарщивать, — сказал он грубым тоном, его голубые глаза смотрели на меня, его лоб прижимался к моему. — Ты это знаешь, и я это знаю. Просто… просто не отказывайся от меня. Взяв мою руку, он положил мою ладонь себе на грудь. Я чувствовала, как его сердце бьется под моей рукой. — Ты чувствуешь это? — Я кивнула, он улыбнулся и прикоснулся своими губами к моим. — Это начинается и заканчивается тобой, — прошептал он. — Я начинаю и заканчиваю тобой. Ты поняла?

Я кивнула головой и притянула его губы к своим.

— Я поняла, — выдохнула я.

ГЛАВА 17

Оставайся со своим мужчиной

Ли

Сегодня утром Кайл получил ещё одно письмо от Рэйчел. Я узнала её почерк на конверте в ту же секунду, как увидела его на журнальном столике в гостиной — среди остальной почты, рождественских открыток и газет. Он был точно таким же, как те, что я замечала в его сумке, когда он думал, что я не вижу. Как и предыдущие письма, это было нераспечатанным. И меня удивило, что оно лежало на виду. Обычно он их от меня прятал. Он считал, что я о них не знаю. Моё любопытство просто жгло изнутри.

— Ты собираешься его открыть? — спросила я, опершись о дверной косяк и наблюдая за Кайлом.

Он стоял у раковины на нашей кухне, в серых спортивных штанах и чёрной майке, с мерной ложечкой для детской смеси и ножом в руках. Хоуп никогда не просыпалась раньше восьми утра, но Кайл ненавидел быть неготовым, поэтому всегда вставал заранее и делал для неё бутылочку. Он рассказывал мне, как тяжело было укладывать Хоуп, пока я была в больнице. Я кормила её грудью и редко сцеживалась, поэтому бутылочки были исключением. Линда помогла ему перевести её на смесь, но это был сложный этап. Тот, что я пропустила. И хотя я была дома почти три месяца, Кайл иногда забывал, что теперь он не один. Я дома. Я рядом. Я разделю с ним заботы.

— Нет, — лишь буркнул он, даже не повернувшись ко мне, пока отмерял ложечки смеси, срезал лишнее плоской стороной ножа и высыпал в бутылочку Хоуп. Он выглядел предельно сосредоточенным, хмурясь на банку детского питания перед собой, словно она была каким-то опасным зверем, готовым на него наброситься. Я видела, как его губы едва слышно двигаются — он считал, добавляя ложку за ложкой, аккуратно и педантично.

— Почему? — спросила я. — Кайл, может, тебе хотя бы стоит…

— Чёрт, — прошипел он, швырнул бутылочку в раковину и повернулся ко мне с виноватой улыбкой. — Я сбился со счёта.

— Ты был на пятой, — проворчала я, доставая из стерилизатора чистую бутылочку и передавая ему. — И, по-моему, тебе стоит хотя бы одно из этих писем прочитать.

— Раз, два, три, четыре, — пробормотал он, снова наполняя бутылочку. — Пять.

Он даже не слушал меня…

Закатив глаза, я оставила его одного возиться с этой унылой процедурой приготовления детской смеси. Проходя через гостиную, я прихватила письмо со столика и поспешила наверх. У меня было только столько самообладания — и оно кончилось. Я уже удержалась от того, чтобы открыть ту папку… и искать дневник Кэм. Но у меня было стойкое чувство, что эти письма скоро сведут меня с ума, если я не выясню, чего же она от него хочет.

КАЙЛ

— Знаешь, вскрытие чужой почты — федеральное преступление, — сказал я с ухмылкой, хотя внутри у меня всё, блядь, тряслось. Это могло жёстко прилететь мне же в лицо.

Голова Ли резко дёрнулась вверх — она была полностью погружена в чтение моего письма. Она уставилась на меня виноватым, охуевшим взглядом, одновременно пытаясь спрятать то, что я уже видел.

— Прости, — пробормотала она, щёки пылают, глаза огромные. — Я просто… мне нужно было знать, чего она хочет. Меня сводило с ума смотреть, как эти письма приходят каждую неделю, и ничего не знать. Знание — сила, Кайл. Не подготовишься — будь готов провалиться… — Она пожала плечами и вздохнула. — Мне нужно было знать.

Ну вот… блядь.

Последние несколько дней у нас всё было спокойно. Ни ссор, ни дрязг. И теперь, за две недели до Рождества, моя женщина решила сыграть в Шерлока Холмса. Чёрт…

— И чего же она хотела? — спросил я, садясь на край нашей кровати. Как, чёрт возьми, Ли узнала о письмах? Я так тщательно их от неё прятал. Блядь… Я не злился на неё за то, что она вскрыла мою почту — моё было её — но меня тревожило другое. Я не понимал, зачем ей читать хоть что-то, что пишет Рэйчел Грейсон.

— Она хочет тебя видеть, — прошептала Ли, сидя на кровати по-турецки, с письмом на коленях. — Пишет, что это важно. Что у неё есть… информация. — Она прикусила нижнюю губу, посмотрела на письмо, затем снова на меня. — Она говорит, что мы в опасности.

Ну поехали…

— Да твою же мать, — выдохнул я, развернувшись к ней. Я запланировал хороший день для нас троих. Хотел отвезти девочек выбрать ёлку и подарки. Но по её лицу

Развернув письмо, я уставился на исписанную страницу.

Дорогой Кайл,

Предполагаю, раз ты до сих пор не ворвался в тюрьму и не потребовал встречи со мной, ты не читал мои письма. Ради своей семьи надеюсь, что это ты прочтёшь. Мне нужно кое-что тебе сказать. Что-то важное. Он что-то замышляет. Я знаю. Я знаю его планы. Ты не в безопасности. И малыш тоже. А она… она ещё меньше в безопасности. Опасность смотрит на вас. Прячется там, где ты меньше всего ожидаешь. Я знаю. Я знаю всё. Каждую мелочь. Беда, Кайл. Гораздо больше беды, чем я когда-либо приносила. Твой мир вот-вот рухнет. Всё исчезнет. Ты потеряешь всё. Она исчезнет. Приди ко мне. Позволь объяснить. Тебе нужно знать. Тебе не обязательно мне доверять. Но если ты не услышишь меня, у тебя не останется времени. Времени нет. Совсем нет времени. Ты не знаешь, на что он способен. На что они способны. Мне нужно увидеть тебя. Скоро. Как можно скорее. Твой мир рухнет. Тебе лучше бы умереть. Она будет молить о смерти, когда они с ней закончат. Она пожалеет, что не умерла той ночью. Пожалеет, что моя пуля её не убила. Так и задумывалось. Такой был план. Не Кэмрин. Только её. Перерезать тебе кислород. Твою маленькую принцессу. Проткнуть тебя в спину, прострелив ей сердце. Всё пошло не так. Так неправильно. План… план уже запущен. Это случится. Ты должен остановить это. Нам нужно поговорить. Время на вес золота.

Я буду любить тебя вечно, Кайл.

Целую, Рэйчел.

— Тебе не стоило это читать, Ли, — простонал я. Была причина, по которой я эти грёбаные письма не открывал. Каждая капля чернил там была отравлена. — Она просто играет с нашими головами.

— Ты уверен? — прошептала Ли.

Нет… нет, я был нихера не уверен.

— Конечно уверен, — солгал я. Единственное, в чём я был уверен — что собирался сделать с этим письмом. — Мне нужно уйти, — выпалил я, вскочив, схватив ключи с тумбочки и худи со стула.

— Ты к ней поедешь? — хрипло выдохнула Ли, и я замер.

— Что? — я мотнул головой. — Нет, малышка, конечно нет. — Я наклонился и поцеловал её в волосы. — Я отвезу это Келси. Может, Рэйчел сделала нам огромную услугу — и её закроют без суда. Какой смысл упираться, если ты пишешь, блядь, письмо-признание.

Это было то самое письмо, которого я ждал месяцы. Но теперь я не знал — чувствую ли облегчение или страх…

— Ну? — спросил я, расхаживая по кабинету Келси. Она читала письмо и никуда не торопилась.

— Хорошо, — сказала она, наконец улыбнувшись. — Очень хорошо.

— Но этого хватит? — спросил я нервно. Это должно хватить. Время уходило.

— Я сделаю пару звонков, Кайл, — сказала она, отодвигая кресло и вставая. — Я свяжусь с тобой, как только будут новости.

— Подожди, — рявкнул я. — Это ничего мне не говорит, Келси. — Я провёл руками по волосам и выдохнул. — Она у нас?

Келси улыбнулась хищно, по-кошачьи, шагнула ко мне и почти промурлыкала:

— Думаю, да, мистер Картер. — И провела рукой по моему плечу.

Какого хрена?

Телефон завибрировал в кармане. Я вытащил его и глянул на экран.

— Мне нужно ответить, — буркнул я, пятясь к двери. — Звони сразу, как будут новости. — И честно, мне было не по себе от того, как близко она ко мне подошла. — Мне нужно домой, к моей невесте.

Келси кивнула уже профессионально и вернулась за стол.

— Разумеется, мистер Картер.

— Дер, ты в порядке? — спросил я, как только вышел из её кабинета. Его тяжёлое дыхание сразу сказало, что оннев порядке.

— Он за это заплатит, — прорычал он. Дышал он глубже — жёстче. — Я не выдержу это дерьмо, Кайл, — проревел он. — Они оба, блядь, пожалеют.

— Кто заплатит? — спросил я.

Ответа не было.

— Дерек! — рявкнул я, слетая по задней лестнице и вылетая в фойе через чёрный вход. — Кто заплатит?

В трубке щёлкнуло — он только что бросил.

— Чёрт, — прошипел я, бросаясь к машине.

Ну что ж, денёк обещал быть «весёлым»…

ЛИ

«Она будет желать, чтобы умерла той ночью. Она будет желать, чтобы моя пуля её убила.»

Эти двенадцать слов крутились в голове снова и снова, пока мне не захотелось завыть от злости. Я ожидала, что меня будет трясти от ужаса — и да, было страшно, — но я ещё и злилась. Очень, мать его, злилась.

— Сука, — пробормотала я, сидя на диване в полном охренении, с ногами на журнальном столике, уставившись в фотографию Кэм.

Кем, блядь, себя считает Рэйчел Грэйсон? Я бы никогда не пожелала себе смерти. Никогда. Не ради неё. Не ради кого-либо.

«Я буду любить тебя вечно, Кайл.»

Ага… эта женщина вообще не знает значения этого слова. Она избивала Кайла до полусмерти без всякой причины. Украла у него деньги, счастье и свободу. Годами врала, подделала выкидыш и ещё имела наглость писать, что будет любить его вечно… Что за грёбаная шутка.

Хоуп всё ещё спала, а меня уже начинало трясти от ожидания, когда же Кайл вернётся домой.

Опустив ноги на пол, я подалась вперёд и схватила газету. И стоило мне лишь взглянуть на первую полосу, как глаза полезли на лоб, а сердце провалилось куда-то в грудь…

КАЙЛ

Когда я добрался до дома, Дерека уже не было. Я носился по всему дому как псих, проверяя каждую комнату, прежде чем признать поражение. Понятия не имел, где его искать. Куда, к чёрту, он мог податься? И главное — кто, блядь, должен был «заплатить»? Вытащив телефон из кармана, я набрал его номер. Он сразу перекинул на голосовую почту. Я уже собирался убрать телефон обратно, когда он зазвонил, и на экране вспыхнуло имяПринцесса.

— Ли. — Я постарался, чтобы голос звучал спокойно. — Ты в порядке, малыш? Я не могу говорить долго. Я… на встрече с Келси. — Ей не надо было волноваться. Если она хотя бы

— Ты читал сегодняшнюю газету? — спросила она взволнованным голосом.

Прижав телефон плечом, я пристегнул ремень и завёл мотор.

— Нет, — пробормотал я, сдавая назад из подъезда. — И надеюсь, ты тоже нет. — Чёрт, я едва держал руль — так тряслись руки. Если с Дереком что-то случилось, я себе этого никогда не прощу. Никогда.

— Твой отец дал интервью журналисту, — прошептала Ли.

Её слова заставили всё моё тело окаменеть.

Я резко съехал на обочину, заглушил двигатель и сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем заговорить.

— Что он сказал? — выдавил я сквозь стиснутые зубы. Слово «ярость» даже близко не описывало то, что я чувствовал.

— Я… э… это очень странно… — Она запнулась, и я понял, что она начинает паниковать.

— Что он сказал, Ли? — медленно повторил я. — Просто скажи мне, малышка.

— Я просто прочитаю вслух… — Она остановилась, и я услышал шелест бумаги, а потом её мягкий голос: — Это прямая цитата от… Дэвида, — сказала она, прежде чем продолжить. —«Я люблю своих двух сыновей всем сердцем. Я был потрясён и опустошён, когда узнал, что их девушек расстреляла эта чудовищная женщина. Для отца нет страшнее кошмара, чем узнать, что один из его детей стал жертвой такой продуманной жестокости, но узнать, что оба были обмануты этой мерзкой женщиной, заставляет мою кровь кипеть. Один из моих сыновей похоронил свою прекрасную девушку, Кэмрин — женщину, с которой он планировал провести всю жизнь…»

Голос Ли надломился, и я услышал, как она глубоко вдохнула, прежде чем продолжить:

«Девушка моего второго сына осталась не-дее… недееспособной,»— запнулась она. —«В результате действий той отвратительной женщины мой внук на месяцы остался без матери. Мы с женой старались как могли поддержать и Кайла, и Майкла в это тяжёлое время, но нашей семье было нелегко…»

— Хватит, — прошипел я. Проведя рукой по лицу, я попытался взять себя в руки. — Не читай больше ни слова, — выдохнул тихо. Что он замыслил? Кого он пытается из себя строить?

Оба моих сына.

Как отец…

Наша семья.

Да он понятия не имел, что значит быть отцом… У меня не было отца. У меня был, блядь, донор спермы.

— Где ты, Кайл? — тихо спросила Ли. — Ты не на встрече. Я слышу машины.

С тяжёлым стоном я наклонился вперёд и уткнулся лбом в руль.

— На Тринадцатой улице.

— Почему ты мне соврал? Мы же обещали друг другу… — прошептала она.

И я осел в кресле. Мы пообещали: никаких секретов. Никакой лжи. И я всё равно врал. Чёрт бы меня побрал.

— Я не могу найти Дерека, — признался я, чувствуя вину. Голос был хриплым. Всё тело горело. — Не хотел, чтобы ты переживала. — Я услышал, как её дыхание сбилось, и поморщился.

— Можешь заехать за мной? — быстро спросила она. На фоне зашуршало — наверняка одевалась. — Думаю, я знаю, где он.

ЛИ

Мне было ужасно неловко просить Линду прийти и присмотреть за Хоуп, когда ей самой явно было нехорошо, но другого выхода у меня не было.

— Спасибо большое, Линда, — пробормотала я, натягивая пальто, стараясь не обращать внимания на волну вины, подступившую из-за её бледного уставшего лица, и практически выбежала к двери. Кайл ждал меня снаружи в машине, и я не хотела брать с собой дочь. Ей незачем было видеть всё это безумие, а Кайл был слишком на взводе, чтобы ехать один. Нам нужно было поговорить. Ему нужно было перестать скрывать от меня правду. Я понимала, что он делает это из лучших побуждений, но он должен был понять: так нельзя. Тайны и ложь уже однажды разрушили наши отношения. Мы должны были разорвать этот порочный круг.

— Позаботься о нём, Ли, — окликнула меня Линда.

— Позабочусь, — ответила я, выскользнула за дверь и поспешила вниз по ступенькам к машине, где ждал Кайл.

— Прости, — были первые слова, которые он сказал, когда я плюхнулась в пассажирское сиденье его «Мерседеса». — Я запаниковал… Чёрт. — На его лице был написан такой шквал раскаяния, что у меня сердце сжалось. Я не злилась на него, но ондолженбыл перестать всё скрывать. Я понимала,почемуон так делает, но и он должен был понять,почемуему нужно перестать так делать.

Опустив капюшон, я смахнула снежинки с плеч и повернулась к нему, протягивая руку.

— Мы уже однажды всё испортили, потому что не говорили друг с другом. Давай больше не идти тем же путём. — Наклонившись вперёд, я мягко поцеловала его в губы и отстранилась. — Я не фарфоровая кукла, Кайл Картер. — Провела большим пальцем по его губе и увидела, как он закрывает глаза и тяжело выдыхает. — Мы команда, и я буду помогать тебе, когда тебе плохо. Понял? Считай меня своим Тейлз.

— Как в «Сонике-ёжике»? — Он усмехнулся и покачал головой. — Значит, я — Соник, а ты — Тейлз?

— Ну а что? — пожала я плечами, откинулась на своё сиденье и пристегнулась. — У Кэм была «Геймбой», когда мы были детьми. Лучшей аналогии я не нашла.

Кайл ухмыльнулся, завёл двигатель и сорвался с места.

— Ну что, Тейлз, — протянул он, когда мы въехали на холм. — Где наше золотое кольцо?

Ему это не понравится. Я вздохнула:

— Думаю, он у твоего отца.

Кайл резко врубил поворотники и сделал крайне опасный — и крайне незаконный — разворот.

— Да твою мать. Зачем ему туда?..

— Потому что он наверняка прочитал газету и сходит с ума из-за того, что Дэвид сказал о Кэм, — спокойно ответила я. Я сама едва не свалилась с дивана, когда впервые увидела статью. «Недееспособная». Больно. Очень больно… — Сделай глубокий вдох и сбавь скорость. Всё будет хорошо, Кайл.

Я не верила ни единому слову из того, что говорила.

У меня было очень плохое предчувствие.

Тяжёлое чувство тревоги сжимало грудь…

— Не знаю, смогу ли я это сделать, Ли, — пробормотал Кайл, остановившись перед самым величественным домом, который я когда-либо видела. Он был огромным

Кайл отстегнул ремень и нервно забарабанил пальцами по рулю, его взгляд метался между домом и моим лицом.

— Я не был внутри уже одиннадцать лет… и Дерека может тут даже не быть.

Он всё равно собирался туда пойти.

Мне не пришлось его уговаривать или толкать вперёд.

— Я с тобой, — только и сказала я.

Эти слова, похоже, выдернули его из ступора.

Он резко протянул руку, коснулся моей подбородка.

— Я знаю, — сказал он тихо, задумчиво, проводя большим пальцем по моей челюсти. Потом кивнул, будто что-то решив. — Пошли, принцесса, — добавил он, открывая дверь. — Давай разберёмся с этой хренью.

КАЙЛ

— Спокойно, — мягко уговаривала Ли, стоя рядом со мной у парадной двери того, что я любил называть «усадьбой». Её маленькая ладонь была вложена в мою. — Я с тобой.

Я знал, что она действительно со мной — и одно это знание заставило бабочек, мечущихся в моём животе, угомониться.

Я бы никогда не признался Ли, но это место вызывало у меня не меньший дискомфорт, чем у неё вызывала Тринадцатая улица. Здесь я чувствовал себя беззащитным. Здесь я был никем. Это была его территория, и я здесь был нежеланным гостем. Стоя на пороге дома Дэвида Хендерсона, я вновь ощущал себя уязвимым двенадцатилетним мальчишкой. В последний раз я стоял на этих ступенях вместе с дедом — в тот день, когда он привёз меня домой. В тот день я быстро понял: отца у меня не было и никогда не будет. Выражение отвращения, с которым Дэвид Хендерсон посмотрел на меня тогда, навсегда отпечаталось в моей памяти. Я никогда не забуду, как этот ублюдок посмотрел на меня сверху вниз, будто на кусок дерьма на ботинке. Никогда не забуду слова, которые он произнёс.

— Я должен знать, кто это? — презрительно бросил Дэвид.

— Ты ведь не слепой, Дэвид, — прорычал Фрэнк, сжимая моё плечо своей огромной рукой. — Открой уже глаза. Его зовут Кайл. Кайл Картер. Его мать — Сара Картер?

Дэвид посмотрел прямо мне в глаза, его лицо оставалось бесстрастным, лишь бровь чуть приподнялась.

— И что мне до этого?

— Да пошёл ты, мудак, — прошипел я, не сдержавшись.

— Спокойно, Кайл, — тихо сказал Фрэнк, делая шаг к своему сыну. — Этот мальчик — твоя плоть и кровь. — Голос его срывался. — Скажи мне, что ты не знал… — Фрэнк моргнул, сдерживая слёзы, и снова посмотрел на Дэвида. — Скажи, что ты не знал о нём. Скажи, что ты не позволил родному сыну провести девять лет в детском доме сознательно.

Бровь Дэвида поднялась ещё выше — удивление. Ни тени других эмоций. Только искорка насмешки.

— Так она умерла? — протянул он. — Не сказал бы, что удивлён. — Он покачал головой и презрительно усмехнулся. — У твоей матери была мерзкая привычка… думал, она бы и о тебе «позаботилась».

— Ты знал, что она была беременна… — выдохнул Фрэнк, но я уже шагнул вперёд.

Сбросив его руку со своего плеча, я подошёл вплотную к своему отцу.

— Ты меня тошнишь, — прорычал я и толкнул его в грудь. Даже двенадцатилетним пацаном я заставил его отшатнуться. — Я заставлю тебя пожалеть обо всём.

Дэвид расхохотался.

— Давай, щенок. Пытайся.

— Он такой аристократ, — прошептала Ли, выдернув меня из воспоминаний. — Вы с ним как мел и сыр. — Я ухмыльнулся. Только она могла заставить меня улыбнуться здесь.

Дом Дэвида — ещё одно доказательство того, насколько мы разные, и мне нравилось, что она это видела.

Мне нравилась простота. Ему — роскошь. Я старался быть разумным. Он — чудовищно расточительным. На сумму, которую он тратил на освещение одного этого дома, можно было бы снять с улицы пятьдесят бездомных. Я сжал руку Ли.

— Ты даже не представляешь, детка.

В этот момент дверь распахнулась, и передо мной возникло проклятие всей моей, мать его, жизни.

— Вот уж кого не ждал — несчастные влюблённые из Боулдера, — с ухмылкой произнёс Дэвид, распахивая дверь шире. — У меня есть кое-что твоё, Кайл. Снимайте обувь. — Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился по коридору.

Ли подняла на меня обеспокоенный взгляд:

— Нам… надо идти за ним?

— Похоже на то, — буркнул я, звуча как обиженный подросток — и мне было абсолютно плевать.

Мы вошли внутрь, но Ли резко потянула меня за руку.

— Подожди, — прошептала она. Указав на белоснежный ковёр в холле, она подняла на меня самые невинные глаза в мире. — Нам, ну… нужно снять обувь?

Я фыркнул, и мне очень хотелось верить, что по дороге я наступил в собачье дерьмо.

— Топни хорошенько, детка, — ухмыльнулся я.

Она кивнула, улыбнувшись так же широко, как и я. Господи, как же я её любил…

Сделав глубокий вдох, я обнял её за плечи и шагнул дальше. С каждым новым шагом Ли прижималась ко мне всё плотнее, пока буквально не приросла к моему боку. Я крепче обнял её.

— Всё хорошо, — прошептал я. — Ты в безопасности. Я с тобой.

Её рука затряслась, и я большим пальцем погладил её по костяшкам.

— Я волнуюсь за тебя, — тихо ответила она.

Мы завернули за угол и увидели Дэвида — он стоял у двери гостиной с выражением полного презрения. Закрыв дверь, он поморщился и злобно посмотрел на меня.

— Ты мне должен за чистку ковра, — рявкнул он.

Глухие стоны и мычание за дверью подтвердили очевидное — Дерек был здесь. Я узнал бы его звуки где угодно. Я слышал их слишком много раз: в Тринадцатой улице стены были тонкие.

— Что происходит, мистер Хендерсон? — неожиданно спросила Ли.

Она поразила меня ещё больше, когда решительно обошла Дэвида, взялась за дверную ручку и распахнула дверь. Гнев на её лице соперничал с моим.

Дерек лежал на диване, обмякший, словно тряпичная кукла.

Единственное, что немного радовало — огромная лужа блевотины, размазанная по идеально белому ковру.

ЛИ

— Что ты с ним сделал? — потребовал Кайл, шагнув вперёд и оттолкнув Дэвида с

— Дерек, — прошептала я, опускаясь рядом с диваном и тряся его за плечи. Он обмяк на безупречном белом диване, и на мгновение мне стало жалко Майка. Наверное, это был сущий кошмар — расти в таком иглу. Потому что дом именно так и ощущался: белый, холодный, стерильный. Господи, даже новогодняя ёлка у окна была украшена только белыми игрушками и мишурой. Я страшно хотела знать, что тут делают с детьми, у которых липкие пальцы…

— Кэм, — пробормотал Дерек, закинув руку на лицо и застонал. — Пусть это остановится… всё… больно. — Моё сердце треснуло пополам — так я почувствовала его боль, но страх тут же занял её место, когда его рука резко выстрелила вперёд и схватила меня за затылок. — Ты… сломала меня, — рыдал он, не открывая глаз, тяжело дыша. Он притянул моё лицо так близко, что я почти опьянела от вони алкоголя, которую он излучал. — Я… люблю тебя…

— Дерек, — попыталась я, обеими руками оттаскивая его за запястье. — Отпусти меня, пожалуйста. Я Ли.

— Эй! — крикнул Кайл, и в следующее мгновение меня вырвало из его хватки и втянуло в объятия Кайла. — Ты в порядке? — Он провёл руками по моему лицу и шее, проверяя.

— Да, — прошептала я, хоть мы, кажется, стояли в блювотине. — Что с ним? Он вообще не в себе.

— Это седативное, — вставил Дэвид.

— Ты его накачал? — выплюнул Кайл, кинувшись к Дереку. Он опустился рядом и осторожно потряс его. Потом метнул взгляд на отца. — Ты с ума сошёл?

— С ума? Нет. Но свою собственность я люблю, — пожал плечами тот. — Этот идиот явился пьяный, орал угрозы. Что ты ожидал? Чтобы я это терпел? — Дэвид покачал головой. — Я не люблю угроз, Кайл. Ты это знаешь. Он пришёл ко мне, испортил имущество и напугал мою жену. Ему повезло, что я всего лишь укол ему сделал. Я не забыл, как он меня ударил. Сидит тут, ревёт и ноет из-за женщины, которой он не нужен. Жалкое подобие мужчины…

— Он хороший человек, — рявкнула я, надавив ногами ещё сильнее. Вот пусть теперь попробует оттереть это пятно… — Дерек ранен, он в горе. Это ваш сын разрушил ему жизнь — и ваши тупые комментарии явно добили его.

— Он опасен, — парировал Дэвид, уставившись на меня с чистой ненавистью. — Опасен для себя и для всех вокруг. Его нужно изолировать. — Он повернулся к Кайлу, и я заметила, как его выражение смягчилось. Я сузила глаза. — Если он ещё раз ступит на мою собственность, я его арестую. Я не хочу расстраивать тебя, Кайл, но такое я терпеть не намерен. Ясно?

— Тебе ясно вот что, — прорычал Кайл, поднимая Дерека. — Ты всё такой же бессердечный ублюдок. — Он понёс его к двери и повернулся. — Попробуй хоть палец на него поднять — и я лично обеспечу, чтобы ты потерял всё, что тебе дорого.

— Не угрожай мне, Кайл, — предупредил Дэвид. — Я тебе не враг.

— Не испытывай судьбу, — бросил Кайл и, глянув на меня уже мягко, сказал: — Открой дверь, малышка. — Я открыла, и он вывел меня первой, потом понёс Дерека.

— Если бы я был бессердечным, — с высокомерием произнёс Дэвид, — я бы давно его упёк. — Он говорил, идя за нами. — Проверь телефон, Кайл. Я несколько раз пытался тебе позвонить. Я пытаюсь наладить отношения… Смотри на меня, когда я с тобой говорю.

Кайл не повернулся. Он смотрел только на машину, с сжатой челюстью. Я побежала впереди, открыла заднюю дверь. С той мягкостью, на которую способен только он, Кайл усадил Дерека, пристегнул, опустился на корточки и что-то шепнул ему, удерживая лицо в ладонях. Я не подслушивала — слишком личное.

Я отступила… и отступала, пока не врезалась во что-то твёрдое. Потеряв равновесие, я выровнялась и обернулась — прямо в лицо Дэвиду. Он стоял менее чем в футе от меня. Я попыталась посмотреть на него зло, но смелость куда-то ушла, особенно без Кайла рядом.

Я перебирала варианты — что ему сказать — но его холодный взгляд выбил воздух из лёгких. Он скрестил руки, шагнул — и ухмыльнулся. Я отпрянула. Ему это нравилось… Он хотел меня напугать.

— Ты мне не нравишься, — выпалила я, всё ещё пятясь.

— А ты мне — нет, — сказал он тихо. Настолько тихо, что я не была уверена, сказал ли он это вслух.

— Я тебе не доверяю, — выдала я, чувствуя себя смелее, когда он остался на месте. — Ты лживый, расчетливый и очень плохой человек.

— А ты наивная, растрёпанная и раздражающе неубиваемая, — отрезал он. — И что ты хотела этим сказать, Делия?

Я услышала захлопнувшуюся дверцу машины и шаги ровно за две секунды до того, как Кайл пронёсся мимо меня — и его кулак врезался в челюсть отца. Голова Дэвида откинулась назад, он упал на снег.

— Повтори это ей ещё раз, — прорычал Кайл, нависая над ним. — Я тебя умоляю.

— Кайл! — выкрикнула я, бросившись к нему и хватая за руку. Но он был как камень.

— Ты перешёл черту, когда накачал моего друга, — взорвался Кайл, не отрывая взгляд от отца. — Но сейчас ты пересёк, блядь, континент. — Он схватил Дэвида за ворот и дёрнул на ноги. — Ты думаешь, можешь оскорблять мою женщину? Говорить с ней, будто она мусор? Мать моего ребёнка? — Кайл покачал головой. — Даже не мечтай.

Я услышала хлопок двери и увидела, как к нам бежит мачеха Кайла — Анна.

— Кайл, — произнесла она строго. — Отпусти своего отца.

Он не слышал.

Он не мог нас слышать.

Он сорвался.

Он толкнул Дэвида и ударил снова — прямо в нос.

— Никаких «мириться», — процедил Кайл, снова ударив. И опять. — Я не твой сын.

О боже…

Меня замутило при виде крови, бьющей из носа Дэвида, капающей на снег. И вместе с этим — воспоминания той ночи…

Я истекаю кровью. Руки, живот. Поток тёмной крови

Струя крови из затылка той девочки, её золотые волосы, лужа на полу…

— Кайл, остановись! — закричала я, выталкивая образы назад. Он даже не повернул головы.

— Я ненавижу тебя, — шипел он, снова и снова вбивая кулак. — Ненавижу, блядь.

Чёрт…

Я подбежала сзади, прыгнула и повисла у него на спине, обхватив шею руками, а поясницу — ногами.

— Отпусти, малыш, — прошептала ему в ухо. — Пожалуйста, хватит… Ты меня пугаешь…

Тело Кайла содрогнулось, потом обмякло. Его руки на секунду обвисли, затем легли мне на бёдра.

— Прости, принцесса… — выдохнул он, склоняя голову. — Ли, прости, блядь…

— Тише, — успокаивала я. — Всё хорошо.

— Ничего не хорошо! — выкрикнула Анна, помогая мужу подняться. Его лицо распухло, кровь текла рекой. — Тебе нужна терапия, Кайл! Управление гневом! Ты мог его убить. Своего собственного отца! — Она указала на нас пальцем. — Я бы с удовольствием вызвала полицию! Арестовать тебя, Кайл Картер!

Я спрыгнула, встала рядом с ним и взяла его окровавленную руку.

— Даже не смей так с ним разговаривать, — прорычала я. Анна побледнела. — Даже не думай ему угрожать. Вы оба позор. И если вы хотя бы подумаете вызвать полицию — я сама подам на вашего мужа за то, что он накачал моего друга наркотиками.

Глаза Анны метнулись к машине. В тот же момент Кайл посмотрел на меня — и в его взгляде было такое ошеломление. И такая боль. Она резанула мне сердце.

Это было больше, чем оскорбление или нападение на Дерека. Это было накопившееся за двадцать три года. Пренебрежение. Жестокость. Весь его опыт. И приход сюда стал триггером. Многие не поймут — и Анна не поймёт — но когда человека ломают с детства, боль и злость кипят внутри до тех пор, пока не вырвутся наружу. Я знала это чувство.

— Не вмешивайся, Ли, — предупредила Анна, но голос её дрогнул. — Это семейное.

— Он и есть моя семья, — выплюнула я. — Он — моё. — Повернувшись к Кайлу, я взяла его лицо в ладони и прошептала: — Уйди от боли. Оставь её здесь. Ладно?

Он медленно кивнул.

Я потянула его к машине, игнорируя все красные флажки в своей голове.

Он опасен.

Он такой же, как твой отец.

Он тебя разрушит…

Я заглушила всё это. Слушала только сердце.

Моё сердце верило ему.

И мне этого хватало.

— Хочу домой, — пробормотал Дерек с заднего сиденья, пока Кайл несся, как сумасшедший. — Домой… на Тринадцатую улицу…

— Даже не думай, — сказала я твёрдо. — Ты едешь с нами. Правда же, Кайл? — Я смотрела на профиль Кайла, ожидая поддержки. — Правда же?

Кайл не ответил.

Он даже не посмотрел на меня.

И в животе провалился лёд — я узнала направление, в котором мы ехали.

— Кайл, нельзя, — умоляла я. — Ты не можешь везти его обратно на Тринадцатую улицу.

— Что же мне делать, Линда? — прошептала я.

Мы были на кухне, и я уже почти лезла на стены от переживаний. Кайл был у себя в кабинете — где провёл последние шесть часов. Он ни разу не вышел, и я понятия не имела, что мне с этим делать. Когда мы уехали из дома его отца утром, Кайл отвёз Дерека обратно на Тринадцатую улицу — вопреки моим протестам — и всю дорогу молчал. А когда мы вернулись домой, он просто ушёл в кабинет, запер дверь и с тех пор не выходил.

Линда была со мной весь день, и я была ей безумно благодарна. Кайл словно впал в ступор…

Это из-за меня? Я что-то сделала? Он злится?

Надо было послушать Анну и держаться подальше от их разборок?

Боже, незнание того, что происходит с ним, просто убивало меня. Я была на грани паники… Я ходила взад-вперёд по кухне, держа Хоуп на руках.

— Он не открывает мне дверь… — мой голос дрогнул, и я смахнула слезу с щеки, продолжая укачивать Хоуп. Малышка капризничала — и я знала, что чувствовала мой страх. — Он не хочет со мной говорить.

Линда медленно поднялась и направилась к кухонной двери.

— Иди уложи Хоуп, Ли, — пробормотала она. — Ребёнок вымотан. А с её отцом разберусь я.

КАЙЛ

Я не мог с ней встретиться лицом к лицу.

Как, черт возьми, я смогу снова смотреть ей в глаза?

Я ничем не лучше её отца.

Я обещал этой девушке жизнь без боли и насилия, а подвел её.

Моё поведение… Боже, Анна была права. Мне нужно было обратиться к кому-то.

Я не жалел о том, что ударил Дэвида, и никогда не пожалею. Я жалел только о том, что потерял контроль рядом с Ли. Я всегда знал, что у меня есть характер, но никогда в жизни не ощущал себя настолько вне контроля, как этим утром. Я знал, что Ли переживает за меня, и это усиливало то отвращение, которое кипело у меня в животе. Я не заслуживал её заботы. Я не заслуживал её, точка. А Дерек… я тоже подвел его. Мне следовало отвезти его домой с нами. Я не должен был оставлять его в таком состоянии… в том доме.

— Пожалуйста, остановись, Кайл. Ты меня пугаешь…

Всё моё тело содрогнулось, и я уронил голову в руки, локти упёрлись в стол.

Как, черт возьми, я могу это исправить?

Если бы Ли меня не остановила, как далеко бы я зашёл?

Я не был уверен — и это меня пугало…

Стук в дверь кабинета вырвал меня из самобичевания.

— Кайл Энтони Картер, лучше открой эту дверь сейчас, мальчик, — услышал я строгий голос Линды. — Или клянусь, я её снесу.

Я ни секунды не сомневался, что Линда сделает именно то, что пригрозила. Поднимаясь, я подошёл к двери, открыл замок и сделал глубокий вдох, прежде чем распахнуть её внутрь.

— Хороший мальчик, — сказала Линда с ухмылкой, похлопав меня по руке, заходя в кабинет. — Думала, придётся пилой пользоваться.

— Я сегодня всё испортил, Линда, — пробормотал я. — Я так ужасно всё сделал…

— Скажи мне что-то новое, — она усмехнулась и громко кашлянула. — Никогда не думала, что ты трус, Кайл.

—

— Да, ты таков, Кайл, — согласилась Линда, тяжело дыша.

Моя голова резко поднялась, и я прищурился на женщину, которая последние одиннадцать лет вытаскивала меня из передряг.

— Да, я бремя, или да, я трус?

— Да на первое, а по второму ещё суд не вынесен, — ответила Линда, прислонившись к столу, не отводя взгляд. — Вердикт зависит от того, выйдешь ли ты наконец из этой комнаты. Она покачала головой и подошла ближе. — Ли рассказала мне, что произошло с Дэвидом… и есть только одна вещь, которую я не могу понять…

— О, да? И что же? — спросил я устало.

— Я не понимаю, почему ты прячешься от женщины, которая так глубоко влюблена в тебя, что провела почти весь день, переживая за тебя, волнуясь о тебе и, честно говоря, плакала, потому что ты её оттолкнул.

— Мне стыдно за себя, — тихо признался я. Я был собой отвратительно недоволен. — Я месяцами давил на неё по поводу её матери… не слушал её мольбы и точку зрения… — голос сорвался, я зажмурился, наполняясь раскаянием. — Ли… сегодня она заступилась за меня, Линда… эта девочка боится собственной тени, а она защитила меня… даже когда я был неправ. Все те разы, когда я давил на Ли по поводу её мамы, дразнил её… Боже, я никогда не ставил себя на её место.

Пока не сегодня.

Я открыл глаза и уставился на Линду.

— Как, черт возьми, я могу это ей компенсировать? Почему она всё ещё со мной?

— Кайл, — усмехнулась Линда, подходя ко мне и гладя руку. — Она с тобой, потому что любит тебя. И ты исправишь всё, просто обняв её. Всё, чего хочет эта бедная девочка, — это ты. Всё просто, парень.

— Звучит так легко, — пробормотал я.

— Это так же легко или трудно, как ты сам решишь, — ответила она, отодвигая меня и открывая дверь. — Иди к своей семье. Я устала, хочу поспать перед следующей драмой. Я уже слишком стара для этого.

— Линда, подожди, — сказал я, схватив её за руку. Внутри меня росло новое чувство тревоги, а взгляд на её измождённое лицо лишь усиливал его. — Что с тобой? Ты больна, Линда?

— Со мной всё в порядке, Кайл, — она улыбнулась… фальшиво до чертиков. — Перестань волноваться за меня, ладно? — тихо рассмеялась. — Я же говорила, ты морщины себе заработаешь.

— Ты врёшь мне? — прошептал я, глядя на её бледное лицо, запавшие глаза. Она лгала. Я знал это. Она могла отрицать это сколько угодно. Что-то было явно не так, и я чувствовал себя идиотом, что она была у меня дома, разбиралась с моими чертовыми проблемами, когда выглядела так устало…

— Я когда-либо тебе врала? — потребовала она, упрямо положив руки на бёдра.

— Нет, но… — голос сдулся, когда Линда схватила меня за руки и крепко обняла.

— Тогда перестань сомневаться, — сказала она хриплым голосом. — Я люблю тебя, Кайл Картер, и я чертовски горжусь тем, каким человеком ты стал.

Я держал её в объятиях, сдерживая ощущение надвигающейся тревоги.

— Я тоже люблю тебя.

Ли свернулась клубком на нашей кровати. Я стоял в дверях и смотрел на неё. Она всё ещё здесь. Я потерял контроль, а она всё ещё здесь. Ради меня…

— Принцесса, — прошептал я.

Её голова резко поднялась, она села, глаза не мигая, вытирая щеки тыльной стороной руки, глядя на меня. Свет из коридора за моей спиной освещал её заплаканное лицо.

— Ли… — я пожал плечами и опустил руки. Подошёл ближе. — Мне так жаль, дорогая…

Но я не успел сказать больше ни слова, потому что Ли вскочила с кровати и бросилась в мои объятия.

— Ты в порядке? — всхлипывала она, целуя мою шею. Хватая меня за лицо, она поцеловала меня сильно. — О, Кайл. Я так переживала… Я люблю тебя. Так сильно люблю.

— Я тоже люблю тебя, — шептал я у её рта, поднимая на руки и возвращая на кровать. — И мне так чертовски жаль, что напугал тебя, — бормотал я между поцелуями, опуская её на кровать и ложась рядом. — И что заставил тебя встретиться с мамой…

— Я прощаю тебя, — задыхаясь, сказала она, целуя меня страстно. — Я понимаю. Слёзы впитывались в моё лицо, пальцы скользили по волосам, руки тянули за шею ближе к себе. — Просто… отпусти всё, Кайл. Вся боль с твоим отцом. Выпусти её… Я на твоей стороне, — пообещала она, целуя губы, шею, щеки… — Я всегда на твоей стороне и никогда не забудь этого.

Боже, я тонул в её любви…

— То, что ты со мной делаешь, — пробормотал я у её шеи. — То, что заставляешь меня чувствовать… Я отстранился, посмотрел на неё. — Это как если бы в моё сердце воткнули раскалённый прут, и всё, что я чувствую — это жжение. Я смахнул слёзы с её щеки большим пальцем. — Самое странное — я хочу ещё. Я хочу боль, Ли. Хочу всё. Эта тяга… она как наркотик. Я не ошибался, когда сказал, что ты меня разрушишь, — признался я. — Спасибо, Ли… что осталась со мной. Что любишь меня.

— Я буду с тобой всю жизнь, — пообещала она, глядя на меня своими прекрасными серыми глазами. — И я хочу, чтобы ты знал, что я так горжусь тобой, Кайл. Я горжусь каждой частью тебя. Я не могла бы любить тебя сильнее, если бы пыталась.

— Боже, Ли, — я сдавленно произнёс. — Нет ничего на этом чертовом свете, что трясло бы меня так, как ты, дорогая.

— Пожалуйста, не отталкивай меня снова, — прошептала она. — Никогда. Я серьёзно, Кайл.

— Не буду, — поклялся я, касаясь её носа своим. — Моя маленькая Тейлз.

Мой телефон завибрировал на тумбочке у головы. Я аккуратно перекатил Ли на спину, затем дотянулся до телефона.

— Да, — пробормотал я, потирая глаза свободной рукой, и глянул на будильник: 04:25.

— Дер? — прошептал я, резко сев. — Где ты, чувак? Я почти не слышу.

— Пропал… Кайл. Она… о черт, — я услышал, как он сказал, прежде чем связь прервалась.

Чёрт возьми.

Поцеловав Ли в лоб, я выскользнул из кровати, взял джинсы и рубашку в коридоре, чтобы одеться. Заглянув в комнату Хоуп, я увидел, как её ночник в форме розового светлячка освещает комнату. Убедившись, что Хоуп в безопасности, я спустился вниз, взял ключи и вышел.

ЛИ

Звук заводящегося двигателя разбудил меня. Потянувшись к лампе на тумбочке, я включила её и огляделась. Боже…

Кайла не было.

Быстро одевшись, я бросилась по коридору проверить Хоуп. Она мирно спала, и я облегчённо выдохнула. Она была первой мыслью по утрам, и хотя я видела, что с ней всё в порядке, что-то в глубине моего желудка не давало мне покоя. Что-то было явно не так. Я это чувствовала.

Тихо спускаясь по лестнице, я включала каждый свет, который встречался мне по пути.

—Кайл?— позвала я, когда спустилась на кухню. Эм… Я закрыла глаза, когда включила свет, и держала их закрытыми несколько секунд, прежде чем медленно открыть. Я знала, что там никого нет, но порой глаза играли со мной, и я видела вещи, которых на самом деле не было.

Особенно когда дело касалось кухонь…

КАЙЛ

Я нашёл его в комнате Кэм.

Комната была в беспорядке, а его кулак — ещё хуже.

— Прости… — пробормотал Дерек, свернувшись на полу в луже крови и рвоты. — Я не мог остановить…кровь…

— Давай, чувак, — сказал я, наклоняясь, чтобы поднять его. Меня охватило чувство вины. Я должен был позаботиться о нём этим утром… но оставил его одного. Я был паршивым другом. — Пойдем, приведем тебя в порядок.

Я наполовину нес, наполовину тащил его по коридору в ванную. Помог снять рубашку, усадил на унитаз и включил душ.

— Я умираю, Кайл… — всхлипывал он, обхватив себя руками.

Черт возьми, всё его тело дрожало, и я думал, что могу рухнуть от увиденного. Я видел, как Дерек плакал всего три раза в жизни: ночь смерти Кэм, день её похорон и день, когда я нашёл его на обочине дороги…

— Боль убивает меня… — сказал он, рвя волосы. — Не могу дышать… это меня убьёт… я теряю сознание…

— Я всё исправлю, — сказал я, снимая с него обувь и носки. — Я сделаю так, чтобы тебе стало лучше, обещаю.

Подняв его, я снял джинсы и держал его под душем, пока кровь и рвота смывались с его тела.

— Прости, что тебе приходится это терпеть… — пробормотал он, опустив голову от стыда.

— Я родил ребёнка, чувак, — сказал я ему. — Это пустяк.

— Чёрт… — всхлипнул он. — Девчонки…

— С девчонками всё в порядке, — заверил я его, взяв полотенце с вешалки. — Но они скучают по тебе.

— Я им ни к чему…

— Ты — наша семья, — прорычал я, помогая ему выйти и обернув полотенцем плечи. — Пора тебе вернуться к своей семье.

Плечи Дерека опустились, и он тяжело вздохнул: — Да…

Ли сидела за столом, когда мы вошли на кухню. Её взгляд упал на Дерека, и она пошла к нему ещё до того, как я успел что-то сказать.

— Ты дома… — прошептала она, обхватывая его руками. Я наблюдал, как он дрожит и крепко держит мою невесту. Он спрятал лицо в её шее, а она гладила его по волосам и шептала на ухо. Он кивал, и с каждым кивком сжимал её ещё крепче.

Если бы это был кто-то другой, я бы был чертовски зол. Но это был Дерек. Он любил мою девушку как сестру, а она любила его с такой же яростью, с какой львица любит своих детёнышей.

Она утешала брата.

Он вернулся домой.

ГЛАВА 18

Держи глаза на дороге, детка

Ли

— Можно задать тебе вопрос, Кайл? — спросила я, сидя на садовых качелях и наблюдая, как Кайл толкает Хоуп на детских качелях во дворе. Стояла первая неделя января, погода была ледяной, но мы все были укутаны, а Хоуп выглядела умопомрачительно мило в розовом комбинезоне, который Кайл купил ей, когда на прошлых выходных взял нас в Аспен.

Прошёл больше месяца после инцидента с Дэвидом, и Кайл сильно изменился. Всё своё время он проводил дома с нами, и я не знала — он делал это потому, что переживал из-за того, как повёл себя с отцом, или просто потому, что у него сейчас не было много работы. Я думала — первое, но жаловаться не собиралась. Я хотела, чтобы он был дома, особенно когда он был таким внимательным. Он ни разу не поднял тему моей матери — ни разу — и мы отлично ладили. А ещё, благодаря моему скоростному жениху, я теперь гордая обладательница ученических прав на вождение.

Но лучше всего было то, что Дерек сейчас мирно сопел у себя в новой комнате в нашем подвале. Слава богу… Он ещё далеко не был прежним собой, но он шёл к этому. Маленькими шагами… Он снова ел три раза в день — благодаря шефу Картеру — и не притронулся к алкоголю с той ночи, когда Кайл привёл его домой. Он проводил много времени в своей комнате, но, по крайней мере, был с нами. Пока что — этого было достаточно. Мы так и не узнали, что произошло между Дереком и Дэвидом, и Кайл тоже. Мы оба — не раз — пытались вытащить это из него, но Дерек молчал…

Рождество прошло тихо — мы трое и Хоуп. То же самое было на Новый год. Ради Хоуп мы поставили ёлку, но никто из нас не чувствовал праздника. Дерек тяжело переживал свой первый за пять лет праздник без Кэм. Я молча скорбела в годовщину своего выкидыша. А Кайл… Кайл провёл половину дня, споря по телефону с сестрой Линды, Пэтти. По словам Пэтти, Линда улетела в Мичиган на праздники к семье, но каждый раз, когда Кайл звонил, чтобы поговорить с ней, Пэтти кормила его очередной жалкой отговоркой. Он пытался скрывать, что страдает, но я это видела… В тот день мы все трое

— Если это связано с тем, чтобы попробовать ещё твоего печенья, то нет, Ли. Оно — отстой, детка, — рассмеялся Кайл, глядя на меня. Его нос был красным, на голове — серая вязаная шапка, и мне хотелось на него прорычать. Я мысленно поблагодарила его маму за создание такой красоты.

— Нет, не об этом. И печенье не было таким уж плохим, Кайл, — сказала я, хотя отлично знала, что было. Я пыталась испечь шоколадное печенье прошлой ночью, и не знаю, что пошло не так, но где-то я жёстко напортачила с ингредиентами. И Кайл, будучи моим дегустатором, потом час сидел головой в унитазе.

— Скажи это моему желудку, — буркнул он, снова толкнув Хоуп. — Так в чём вопрос?

— Я просто хотела узнать, думаешь ли ты когда-нибудь о том другом ребёнке.

Я не была уверена, стоит ли поднимать эту тему. Она была болезненной для обоих. Для Кайла разговор о моём выкидыше был табу. Он чувствовал себя виноватым, а раньше я эгоистично перекладывала вину на него. Но это не была его вина. Это не была ничья вина. Это… просто случилось. Я ненавидела эту фразу «просто случилось». Это не было чем-то обыденным. Я думала о потерянном ребёнке каждый раз, когда смотрела на Хоуп.

Рука Кайла дрогнула на мгновение, прежде чем он продолжил толкать Хоуп.

— Да, принцесса. Думаю. — Он тяжело вздохнул. — Каждый день.

— Правда? — прошептала я, чувствуя странное облегчение — мы были в этом вместе. Он чувствовал то же. Мы разделяли эту боль. Она нас связывала.

Дав Хоуп ещё один толчок, Кайл отошёл от качелей и сел рядом со мной. Обняв меня за плечи, он лёгким движением ноги заставил наши качели покачаться.

— Я думаю, были бы они одинаковыми… какого цвета были бы волосы, глаза, характер… Я думаю обо всём этом, Ли, — сказал он тихо. — Я думаю, это был бы мальчик.

— Я тоже, — прошептала я, положив руку ему на бедро. — Ты когда-нибудь чувствуешь, что нас ограбили, Кайл?

— Постоянно, — ответил он, крепче притягивая меня, его взгляд был прикован к нашей дочери. — Я смотрю на Хоуп и думаю… мой сын должен сидеть на качеле рядом с моей дочерью.

— Я люблю тебя, Кайл, — сказала я, прижимаясь к нему.

Он мягко рассмеялся:

— А будешь ли ты любить меня позже?

— Почему? — сузила я глаза. — Что ты задумал?

— Урок номер десять, — сказал он с ухмылкой. — Как переключать передачи, не убив сцепление в моей машине… может, на этот раз ты не снесёшь половину дома.

— Это был один цветочный горшок, Кайл, — возмутилась я, хотя внутри уже прыгало предвкушение. Кайл учил меня водить последние несколько недель, и он имел в виду тот маленький инцидент — который вообще-то был его виной. Он дёрнул руль, когда я переключала передачу. Да, я была немного близко к дому, но я всё контролировала, пока он не начал визжать как девчонка, что я сейчас врежусь в стену. Была бы его машина автоматом, мне бы было проще, но нет. Конечно же, Кайл, мать его, Картер ездит на топовой механической «Мерседес-Бенц».

— Это были четыре чертовых горшка и половина живой изгороди, — прорычал он, срываясь с качели и шагая к Хоуп, которая начала капризничать. — Знаешь что, забудь уроки, — сказал он уже игриво. — Я ценю своё тело…

— Ха, — фыркнула я, поднимаясь и идя за ним. — У меня есть права, помнишь? Теперь ты меня не остановишь.

КАЙЛ

Это была ошибка. Огромная чертовски большая ошибка, и я был почти уверен, что умру. Единственное утешение — моя дочь будет жить в моей памяти, потому что я чувствовал, что её мать вот-вот убьёт меня…

— Притормози, — сказал я максимально спокойно, закрывая глаза, когда Ли взяла поворот нашей въездной дороги с такой скоростью, словно на гоночной трассе. — Темно, лёд, боже мой. Нужно притормозить.

— Я стараюсь, — прорычала она, нахмурив брови от концентрации, и если бы я не боялся за свою жизнь, то всерьёз бы возбудился от того, как горячо выглядела Ли за рулём моей машины… — Не переключается, — прошипела она, сильно дернув рычаг переключения. — Не переключается, Кайл.

— Нажми на сцепление, — закричал я. Машина дернулась вперёд. — Нет, Ли… Нет… чёрт, убери ногу с газа. О, святой Иисус, я закрыл лицо руками, когда машина опасно вылетела к дереву. — Держи глаза на дороге, детка.

— Перестань кричать на меня, Кайл. — Она крепче сжала руль, резко свернула в сторону и остановилась, заглушив двигатель. — Я не могу это делать с тобой, — фыркнула она, расстегивая ремень и вылезая из машины. — Ты меня нервируешь. Она хлопнула дверью и направилась к дому.

— Хорошо, — крикнул я, вылезая и следуя за ней в дом. — Когда ты за рулём десяти-тонной машины смерти, быть нервной — это нормально.

— У тебя ноль терпения, Кайл, — прорычала Ли, вбежав на кухню и открыв холодильник.

— Вы снова ругаетесь? — засмеялся Дерек за моей спиной, и я обернулся, улыбаясь ему.

— Знаешь, что говорят, Дер, — сказал я, подмигнув Ли. — Чем сильнее спор, тем лучше…

— Не смей говорить это слово, Кайл Картер, — прошипела Ли, хлопнув дверью холодильника и тыкнув меня в живот. — Мы об этом говорили. Некоторые вещи — личные.

— Да, Кайл, — саркастично сказал Дерек, прислонившись к дверной раме. — Я думаю, правильная фраза: «сломать ей кровать», а не сердце. Мы оба разразились смехом, а Ли подняла руки в воздух в явной фрустрации.

— О, Боже, — прорычала она, проходя мимо нас. — Вы оба одинаково плохи.

— Рад, что ты дома, чувак, — рассмеялся я, похлопав его по спине.

— Да, — сказал он с тем, что я надеялся, было довольным вздохом. — Приятно быть дома.

ЛИ

— Как тебе удаётся быть в такой форме? — спросила я Кайла, когда он вышел из ванной, завернувшись в полотенце. Я развалилась на нашей кровати,

— Плаваю, — ответил он, бросив на меня взгляд, который говорил: «Это самый глупый вопрос, который ты когда-либо задавала».

— Плаваешь? — переспросила я, опираясь локтями о кровать и положив подбородок на руки. — Где?

Кайл нахмурился на мгновение, потом снял полотенце. — В бассейне отеля, — сказал он, надевая белые боксёры. Боже, он был так прекрасен… белизна боксёров подчеркивала его золотистую кожу. — Как ты могла не знать этого?

— Я не знала, — защитно сказала я. Я многое не знала о жизни Кайла, и это меня беспокоило. — Наверное, за прошлый год произошло столько всего, что у нас не было времени узнавать мелочи друг о друге.

— Ты права, — сказал Кайл через мгновение. Он откинул одеяло, залез в кровать и повернул меня на спину. Лёжа на боку, он наклонился ко мне. Проводя пальцами вверх и вниз по моей руке, он прошептал: — Я тоже хочу узнавать эти мелочи.

— Первый поцелуй? — спросила я, поворачиваясь к нему.

— Ты моя последняя, — сказал он, прежде чем поцеловать мне нос. Он, наверное, уже не помнил, и, честно говоря, мне не хотелось знать. Я не должна была касаться этой темы…

— Ты мой первый и последний, — сказала я ему всё равно. Я не считала грубый поцелуй Перри Франклина. Не считала. Больше не считала.

— Любимая группа? — спросил Кайл, переплетая пальцы с моими.

— Kings of Leon, — сказала я. — А певец — Льюк Брайан.

— Моя маленькая кантри-девочка, — пошутил он, притягивая меня к себе. — Какой у тебя был лучший день? — добавил он, — И не говори о дне рождения Хоуп.

— Это прозвучит странно, — нервно сказала я. — Ты подумаешь, что я сумасшедшая.

— Я не подумаю, — сказал он, ухмыляясь. — Ну, не больше, чем уже думаю…

Я ткнула его в живот. — Ладно, не скажу.

— Я шучу, — рассмеялся он. — Давай, детка.

— Это был день, когда меня застрелили, — сказала я. Всё тело Кайла напряглось. — Не часть про выстрел, а всё до этого. Я перевернулась на спину и вздохнула. — Помнишь тот день, Кайл?

— Я особо не думал об этом, Ли, — сказал он грубо. Лёжа на спине, он потер лицо руками. — Стараюсь не думать.

— У нас был лучший день, — прошептала я. — У нас действительно был.

Мы лежали рядом в тишине, пока Кайл наконец не заговорил: — Помню, как ты разбудила меня подгоревшими блинчиками. Он тихо рассмеялся. — Ты ещё омлеты подожгла на обед, но я всё равно съел, потому что ты выглядела так мило с мукой на щеках. Он тяжело вздохнул. — Едва не подавился кусочком скорлупы.

— Я была так взволнована в тот день. Я повернулась к нему с улыбкой. Его глаза уже были полны любви, и моё сердце колотилось. — Я хотела, чтобы ты повторил мне вопрос того дня, Кайл. Я провела весь день в эйфории, потому что знала, что ты меня любишь и я тебе доверяю. После всех драм и трудного начала… мы наконец нашли друг друга. Я провела рукой по его щеке. Он вздрогнул от прикосновения и потянул меня на себя. — Это был лучший день благодаря тебе.

— Пока всё не пошло к чёрту, — пробормотал он.

— Да, — вздохнула я, положив голову ему на грудь. — Пока всё не пошло к чёрту.

Он долго держал меня на груди, прежде чем заговорить: — Иногда ты уходишь в себя, детка. Замечала ли ты это? Моё лицо покраснело, и я была рада, что темно и Кайл не видит моего смущения. — Куда ты уходишь, Ли? Куда уходишь в своей голове?

— Когда у меня плохой день, я иногда прошу совета у Кэм, — призналась я.

Кайл сжал меня сильнее. — Принцесса…

— Я не сумасшедшая, — прошептала я защитно. — Я знаю, что она мертва, но иногда мне невероятно одиноко, и я так скучаю… Она была моей лучшей подругой, Кайл, а теперь её нет. Иногда мне хочется притвориться, что она всё ещё со мной.

— Тебе одиноко? — спросил Кайл, и я слышала боль в его голосе. Я не хотела причинять ему боль, но и лгать не собиралась.

— Да, — тихо сказала я. — У меня есть только ты, Дерек и Хоуп. И я люблю вас троих всем сердцем, но без неё тяжело. До тебя она была всем, что у меня было. А теперь вы — всё, что у меня есть. Я поцеловала его грудь. — Ты — всё, что я хочу.

— Как я могу это исправить для тебя? — спросил он отчаянно. — Как сделать тебя снова счастливой?

— Невозможно исправить горе, Кайл, — прошептала я. — И ты делаешь меня счастливой. Я улыбаюсь сквозь грусть благодаря тебе.

Кайл провёл рукой по моей пояснице. — Я подумал…

— Да, — прошептала я, когда он замолчал.

Он сделал паузу и сказал: — Думаю, нам стоит завести ещё ребёнка.

Семь слов заставили меня включить режим паники.

— Ты шутишь, да? — прошептала я, ожидая, что он рассмеётся. Он не рассмеялся.

— Нет, не шучу.

Я открыла рот от удивления и отступила. Боже мой, он выглядел серьёзно. Голубые глаза были лишены юмора. — Скажи, что ты не имеешь в виду завести ещё ребёнка, — умоляла я, чувствуя тревогу.

Кайл пожал плечами и сел, взяв мою руку. — Спокойно. Я имел в виду не прямо сейчас. Говорю о будущем, может через год-два. После свадьбы. Было бы здорово, чтобы у Хоуп были братья и сёстры.

Братья и сёстры? Во множественном числе?

Я покачала головой в неверии. — Нет, — прошептала. — Ни за что, Кайл.

Его брови нахмурились. — Почему нет?

— Потому что я не могу, — почти закричала я. Осознав, что Хоуп спит по соседству, я понизила голос и подняла руки в отчаянии. — Ты знаешь, что я не могу иметь детей. Почему ты вообще это предложил? Ты знаешь, что это невозможно.

— Меньше вероятно, Ли, — сказал он спокойно. — Но не невозможно. Доктор

Я ходила по комнате, пытаясь успокоиться. Я не могу иметь больше детей. Физически не могу, и мысль о повторении всего… выкидыш. Боль и страх… Моя голова кружилась от мысли, что он хочет больше детей. Кайл хочет ещё? Я думала, он шутил… Он хочет больше, а я не могу дать больше того, что уже есть. А хочу ли я? Другого ребёнка с Кайлом? Моё сердце забилось, и я мысленно отбросила радость. Я не могла позволить себе надеяться. Нужно быть логичной… рациональной. То, что я хочу, и то, что могу иметь — две разные вещи…

— Больше детей не будет, — сказала я дрожащим голосом, поворачиваясь к нему. — Если хочешь ещё, ищи женщину получше, со всеми органами в порядке. Женщину, которая не сломана.

— Не смей так со мной, — вспыхнул он, — думаешь, я тебя брошу после всего? Почему ты вообще так думаешь?

— Почему ты просишь меня дать то, чего я физически не могу? — ответила я, дрожа. — Я не могу дать тебе больше детей, Кайл, — вздохнула я, опустившись на кровать и потерев голову. — Я тебя так люблю… но если для тебя это принципиально, скажи сейчас, прежде чем…

— Чёрт возьми, ты злишь меня сильнее всех женщин, кого я встречал, — пробормотал он, обходя комнату. — Принципиально? Ха! Ты правда думаешь, что я могу уйти от тебя?

Я покачала головой. — Ты сказал…

— Нет, ты психанула прежде, чем я успел что-то сказать, — сказал он. Вздохнув, он сел рядом. — Я имел в виду, мы можем попробовать, Ли. Не обязательно сразу, и это не критично, если не получится.

— Я. Не. Могу. Забеременеть, — сказала я, медленно выговаривая слова. — Менструации нет с тех пор, как я забеременела Хоуп. Ты это знаешь. Я не функционирую нормально. Я думала, ты понимаешь. Я не знала, что ты… хочешь.

— Ерунда, — мягко сказал он. — Ты знаешь, что я люблю нашу дочь. Ты знаешь, что хочу семью с тобой. Так в чём настоящая проблема, принцесса?

— Я боюсь, — призналась я. Он напугал меня своей просьбой. Это было лишь начало длинного списка того, что я либо не смогу, либо не смогу хорошо. — Ты только что сказал то, чего не случится. Я знаю, ты говорил о детях при предложении, но я… Боже, Кайл, сколько ещё вещей будет, в которых мы не совместимы? Что если мы упремся в стену, через которую не сможем пробиться.

— Я не оставлю тебя, Ли, — сказал он, глядя мне в глаза. — Никогда. Хватит думать. Я здесь и не отступлю. Сто процентов. Я снесу любые стены на нашем пути. Даже те, что ты ставишь, чтобы держать меня в стороне.

— Прости, — прошептала я, охваченная виной. — Если бы я могла дать тебе больше детей, я бы дала. — Я куснула большой палец, пытаясь подобрать слова. — Я боюсь, что недостаточно. Что если я не достаточно?

Кайл покачал головой и сел рядом. — Ты достаточно для меня, Ли Беннетт. Поверь, ты больше чем достаточно, — прошептал он, положив руку мне на бедро. — Знаешь, какой был мой лучший день?

— Наверное, день рождения Хоуп, — нервно сказала я.

— Помимо этого, — усмехнулся он криво. — Мой лучший день был такой же наполовину отвратительный, как твой. Мой лучший и худший. Это ночь, когда я зашёл в больничную палату и увидел тебя, свернувшуюся клубком, притворяясь спящей.

Я пыталась вспомнить, о каком инциденте он говорит. У нас было много случаев в больнице.

— Это было после вечеринки. Сочельник. Я пришёл домой и не мог тебя найти. Увидел кровь… позвонил Дереку, — продолжал он, закрывая глаза. — Он сказал, что ты беременна и потеряла ребёнка. Я вздрогнула, и Кайл обнял меня, прижимая к себе. — Мой мир рухнул за те минуты, пока я завершал звонок и мчался к тебе. А когда я дошёл до дверей больницы, меня встретила львица.

— Кэм, — вздохнула я.

— Да, — рассмеялся он. — Ударила так, что я увидел звёзды.

— Кэм ударила тебя? — ахнула я. Я не знала этого. Звучало так, как она бы сделала. Она была в ярости той ночью.

— Я заслужил это, Ли, — сказал он с небольшой улыбкой. — Рад, что всё, что я получил — это пощёчина. На мгновение я подумал, что она меня кастрирует.

— Окей, — пробормотала я, качая головой. — Как это мог быть твой лучший день?

— Ты ушла от меня той ночью, Ли, — вздохнул он. — Ты рассталась, разорвала меня и одновременно разбудила. Это был самый жёсткий урок реальности. Я пришёл домой после того, как ты меня выгнала, и прокручивал в голове каждую секунду с того вечера, когда я поцеловал тебя на кухне, до той глупой вечеринки. Мне не нравился человек, которым я был. Я был лжецом и изменником, и не мог вынести мысли, что я такие вещи делал с тобой. Всё, что я видел — это молодая, уязвимая, потрясающая девушка, которую я сломал. Я никогда не испытывал такого стыда. Ты была так хороша, а я нет. Я хотел быть хорошим для тебя. Достаточно хорошим для тебя. — Он повернулся ко мне, провёл рукой по щеке и приложил лоб к моему. — Моя любовь к тебе никогда не зависела от детей. Ты спасла меня от самого себя, а Хоуп спасла нас от меня. Я держался за надежду, что тебе понадоблюсь, что будет шанс, что ты дашь мне второй шанс. Беременность была моим путём обратно к тебе. Я не собирался снова тебя подвести. Я знал это, просто хотел, чтобы ты знала. Так что да, это мой лучший день. День, когда я проснулся.

— Ты, — выдохнула я, пытаясь составить предложение. Эмоции переполняли меня. — Ты опасный человек словами.

Кайл мягко рассмеялся, встал и потянулся. — И у тебя нет причин чувствовать неуверенность. Я никуда не иду. Будем иметь пятьдесят детей или только Хоуп, я твой. Поверь в себя. И в себя. — Он наклонился, взял меня под руки и поднял, словно я ничего не весила. — Если бы ты видела себя моими глазами, ты бы больше никогда не

— Вау, — улыбнулась я.

— Так что мы в порядке? — спросил он, стоя передо мной с ухмылкой, руки на бёдрах. — Никаких истерик? Губы его улыбки углубили ямочку на щеке. — Никаких срывов?

— Ха-ха, — пробормотала я, забравшись в кровать. — Но серьёзно, Кайл, это больше не повторится.

Кайл фыркнул и лёг рядом. — Расслабься, женщина. Берём день за днём, окей?

— Мне волноваться, что ты проткнёшь презервативы? — спросила я с улыбкой.

— Остроумная, — рассмеялся он, прижимая меня к себе. Я положила голову на его руку, а он обвил меня другой рукой, положив ладонь на живот. — Не анализируй слишком сильно. Не переживай о презервативах. Не переживай ни о чём. Я с тобой, детка. Я позабочусь о тебе.

— Не получится, — предупредила я, прижимаясь к нему. — Я не забеременею.

— Да, принцесса, — зевнул он, целуя мне плечо. — Как скажешь.

ДЕРЕК

— Привет, чувак, — Кайл улыбнулся, усаживаясь на диван рядом со мной. — Тоже не спишь?

— Что-то вроде того, — пробормотал я, убавляя громкость телевизора. Кайл имел привычку тайком спускаться ночью, чтобы проверить, как у меня дела, пока Ли спала. Он делал вид, что не может уснуть, но я знал, что он волнуется. Он проверял замки на дверях и сигнализацию как минимум дважды за ночь, и до сих пор не дал мне коды доступа. Он боялся, что я вырвусь и пойду пить. Не могу винить его за недоверие. Мои прошлые выходки не внушали доверия. Я собирался его вернуть — и уважение.

После того как я покинул холм, я начал видеть вещи намного яснее. Казалось, я снова мог дышать. Дышать впервые за месяцы, но вместе с этим пришёл и стыд…

Мне было так чертовски стыдно. Кайл спасал мне жизнь месяцами. А я бил его, отталкивал и оскорблял до чертиков, а он никогда не уходил. Он продолжал возвращаться и вытаскивал меня с края пропасти. Я никогда не смогу отблагодарить его. Он — один на миллион. Если я умру, пытаясь, я заслужу право называться его другом.

— Хочешь есть? — спросил Кайл, сцепив руки за головой и вытянув ноги перед собой. — Я вообще ничего не смог съесть за ужином. Он тихо рассмеялся. — Чувак, я люблю эту девчонку до смерти, но боюсь, что когда-нибудь она меня отравит.

— Да, — хмыкнул я. Ли готовить не умела и вряд ли когда-нибудь научится. Она была настоящей угрозой на кухне, но её большие стеклянные серые глаза — это оружие. Один взгляд — и она заставила бы сделать всё, что угодно, даже есть сожжённую курицу.

— Кстати, — сказал Кайл, зевнув громко, — спасибо, что присматривал за Хоуп сегодня ночью.

— Чувак, — пробурчал я, — я живу у тебя бесплатно. Могу хоть час посидеть с ребёнком. Хоуп сегодня легла спать без капризов, что было редкостью по сравнению с её временем на Тирти-третей Стрит. Ночами, когда Кайл ходил проверять Ли в больницу, я пел ей все детские песенки, пока не выяснил, что она фанат регги. No woman, no cry подходила ей лучше всего.

Хоуп заставляла меня чувствовать себя лучше. Звучит глупо, ведь она ребёнок и говорить не умеет, но она всё равно это делала. Я любил эту девочку, и она как будто действительно оправдывала своё имя. В самые низкие моменты, когда казалось, что не могу даже пошевелиться от боли, её невинное лицо заставляло меня вставать и идти дальше. Для меня Хоуп — чудо. Она выжила несмотря ни на что. День её рождения был отличным днём — кровь и слизь в стороне.

Это был последний раз, когда мы все были вместе и счастливы. Хотя Кэм и я расстались к моменту рождения Хоуп, я чувствовал невероятную близость к ней. Мы стояли рядом и наблюдали, как рождается семья. Поток чистой любви из заднего сиденья машины был непередаваемым и окутал нас обоих. Она сжала мою руку на мгновение, пока мы наблюдали, как наши лучшие друзья становятся родителями прямо у нас на глазах. Это было мгновенно. Смиренно…

— Я сделал кое-что, Кайл, — прошептал я. Нужно было сказать ему. Я не думал, что снова усну, если не выскажу это. — И думаю, ты меня за это возненавидишь.

— Окей… — Кайл выпрямился, повернувшись ко мне. — Это разговор, где мне лучше отойти на несколько метров, прежде чем ты скажешь? Он улыбнулся, но с тревогой. — Понимаешь, я стараюсь держать себя в руках ради Ли.

— Я переспал с Анной, — вырвалось у меня. Боже, какая тяжесть упала с плеч. Лицо Кайла оставалось непроницаемым, глаза не моргали. Я не знал, шок он или уже планирует, как заставить меня страдать. — Прости, — добавил я, отступая.

— Анна? — прошептал Кайл.

Я кивнул.

— Моя мачеха Анна?

Снова кивнул.

Кайл застонал. — Ты переспал с моей мачехой. Он покачал головой и вздрогнул. — Что за черт… я думаю, меня сейчас стошнит.

— Насколько ты зол? — спросил я, наблюдая, как он склонился и схватился за живот. — Стоит бежать?

— Я не зол, — прорычал он. — Мне противно.

— Она вроде как секси, — сказал я с ухмылкой, чувствуя облегчение, что всё вышло наружу. — Красивая женщина.

— Это пожилая женщина, — возразил Кайл. — Как это произошло… Нет, не рассказывай. Он вскочил и начал ходить взад-вперёд. — Я не уверен, что мой желудок выдержит… Подожди, он знает?

— Нет, — спокойно ответил я. Вовлечение его отца могло взорвать ситуацию. — Он не знает. Он напоил меня потому, что я порезал шины его Лексуса и вырвал на его кота. Я не гордился этим — особенно за то, что вырвал на белого персидского кота — но глаза Кайла засветились, когда я рассказал.

— Красавчик, — сказал он с одобрением и на мгновение я подумал, что он даст мне пять. — Мистер Тинклз — хитрый ублюдок.

— Мистер Тинклз? — рассмеялся я.

— Да, — кивнул Кайл. — Он Майка. Идиот всегда таскал этого кота с собой, когда мы были моложе… — Он замолчал, и я притворился, что не задело, когда он говорил о Майке. Но задело. Меня раздражало, что Кайл возвысил его, но я

— Ладно, расскажи, — сказал он, снова ходя по комнате. — Без деталей. Он вздрогнул. — Только главное.

— Она несколько раз приставала ко мне раньше, — сказал я. Он побледнел, и если бы не был таким вспыльчивым, я бы рассмеялся. Воспоминание о его ударе протрезвило меня. — Я был пьян и скучал… Я заставил себя назвать её по имени. Нужно было говорить о ней — по словам Ли. — Я скучал по Кэм, хотел мести.

— А сейчас? — тихо спросил Кайл.

— Я не спал с ней уже несколько месяцев, — пообещал я.

— Нет, — он покачал головой. — Я о Кэм.

Я тяжело вздохнул. Ненавидел то, что собирался сказать, но нужно было. Это был единственный путь вперёд. — Я всегда буду скучать по Кэм, — признался я. — Я всегда буду её любить… Я замолчал, посмотрев прямо в глаза. — Но я также собираюсь жить. Я буду жить, Кайл. Я переживу это и… Я закрыл глаза и глубоко вдохнул. — Я пойду дальше.

Лицо Кайла расплылось в широкой улыбке. — Ты раньше задавал мне вопрос, — сказал он с улыбкой. — Ты спрашивал, верю ли я в Бога.

— Да, — пробормотал я, смущённый.

— Я сказал, что не знаю, — продолжил Кайл. — Но я передумал. Теперь верю, Дер.

— Думаешь, она смотрит на нас сверху? — тихо спросил я. — Думаешь, она была бы счастлива за меня?

Кайл тяжело вздохнул и сел рядом. — Она, наверное, командует всеми бедными душами прямо сейчас, — сказал он с усмешкой. — А если кто-то под прицелом Кэмрин Фрей, так это Дерек Портер.

— Но она ушла…

— Неважно, — сказал Кайл, подталкивая меня плечом. — Одна любовь, Дер, — просто сказал он. — Ты был её.

— Да, — прошептал я.

И она была моей…

ГЛАВА 19

Прогресс

Кайл

— Я обдумывала то, что ты сказал, — пробормотала Ли, пока мы сидели в машине, только что вернувшись из суда. Я проходил мимо мамы Рэйчел в коридоре и так пожалел женщину. Сначала она посмотрела на меня, а потом на Ли, и её лицо буквально сжалось. Я поспешил вывести Ли за дверь, прежде чем миссис Грейсон успела что-то сказать. Ей не нужно было никому извиняться. Она сделала всё, что могла. Она родила ребёнка и любила её всем сердцем. Это не была её вина, и она не могла предотвратить действия Рэйчел. Суд был назначен через пять недель, и Келси всё ещё не добилась того, чтобы Рэйчел изменила своё заявление. Честно говоря, я начал сомневаться, что это получится. Я постепенно принимал факт, что следующий месяц принесёт суд, на котором мою девочку будут допрашивать и пугать…

Сгоняя все мысли о суде, я повернул лицо к Ли. В её глазах блестела решимость.

— О какой части ты говоришь? — спросил я, ставя свой клубничный молочный коктейль в подстаканник.

— О встрече с Трейси. Она глубоко вдохнула. — Одной встречи, чтобы поблагодарить её. Больше ничего, Кайл. Я не хочу слушать её причины, оправдания или всё, что она могла придумать за двадцать лет. Я хочу поблагодарить её за то, что она выступила и спасла мою жизнь, а потом уйти с чистой совестью.

Я сидел, абсолютно ошарашенный. Она серьёзно? Я месяцами её подталкивал, а теперь, когда я, наконец, немного успокоился, Ли решает, что хочет встретиться…

Боже, я никогда не пойму женский ум.

— Я устрою встречу, — сказал я, доставая телефон. — Когда хочешь это сделать?

— Как только она сможет встретиться, — ответила она. — Если не сделаю это скоро, я струсну, а мне не хочется, чтобы это висело над нами. Я хочу жить хорошо. Без сожалений и печали.

— Я горжусь тобой, детка. Я наклонился и поцеловал её в губы. — Очень горжусь.

— У меня есть маленькое условие, — сказала она с игривым тоном, касаясь губами моих.

— Что угодно, принцесса, — пробормотал я, притягивая её к себе.

— Я хочу сама вести машину, — ухмыльнулась она. — В обе стороны.

Я был до чертиков нервным по дороге в отель, частично потому, что мы должны были встретиться с Трейси, но в основном потому, что за рулём была Ли. Я уступил ей управление машиной в обмен на ужин с её мамой — включая десерт. Вот такое было соглашение.

— На какой поворот свернуть? — спросила Ли, морщась от концентрации, ведя мой CL550 через субботний вечерний трафик. Она справлялась довольно хорошо. Она не заглохла и не прокрутила ручник, как в прошлый раз.

Мне нужно было купить ей собственную машину, что-то маленькое и «дружественное для девушек», потому что мысль о том, что она помнёт мою машину, причиняла мне боль.

— Едь дальше, — сказал я. — Потом поверни налево. На улице должно быть место для парковки.

Она кивнула и резко повернула, меня немного подкинуло. Её щеки покраснели, когда её глаза встретились с моими в извинении.

Я вытянул шею, чтобы проверить, пережила ли Хоуп турбулентность. Она улыбнулась мне из автокресла.

— Ты нервничаешь? — спросил я, протягивая руку, чтобы погладить её по колену. Ли дернулась, и машина резко покачнулась. Я быстро забрал руку и сосчитал про себя до десяти.

— Чтобы я нервничала, нужно было бы что-то чувствовать к ней, — прорычала она. — Так что нет. Я не нервничаю.

— Хорошо. Я мысленно отметил для себя: лучше молчать оставшуюся часть пути.

Наверное, так безопаснее…

ЛИ

Я была ужасной лгуньей, и Кайл это знал. Каждая клеточка моего тела дрожала от тревоги, пока Кайл держал для меня дверь отеля.

— Давай, принцесса, — подбадривал он. — Мы договорились. Ужин с мамой за то, что ты ведёшь мою машину.

— Да, ну, мне кажется, тебе досталась более сладкая часть сделки.

На самом деле нет, потому что я была почти уверена, что оставила приличную вмятину на багажнике его машины. Он тянул парковочный диск, а я слишком взволнованно нажала на газ и шла назад.

— Войди туда своим горячим задом, — пробурчал Кайл нетерпеливо. — Или я тебя просто понесу.

Я закатила глаза на его угрозу.

— И говорят, романтика умерла.

— Всё будет хорошо, — сказал он более мягко. — Я позвоню через час. Если что-то нужно — просто пришли мне смс, и я приду за тобой.

— Ладно, — прошептала я, хотя всё, что хотелось сказать, это: «не оставляй меня». Но я должна была быть взрослой. Мне нужно было справиться с этим самой. Я решила, что если Дерек смог двигаться вперёд, то и я смогу. Просто хотелось, чтобы это было легче сделать, чем сказать…

КАЙЛ

Дерек выносил мусор, когда я подъехал к дому. Выбравшись из водительского кресла, я побежал к багажнику и застонал.

Я знал это.

Я чертовски знал, что она врезалась в тот уличный фонарь.

— Эй, чувак, — сказал Дерек, подбирая Хоуп из автокресла и поцеловав её. — Всё в порядке?

— Да, — прорычал я. — Если считать вмятину размером с "Титаник" на моей малышке.

Дерек подошёл ко мне. — Чёрт. Он свистнул. — Ты водишь как баба. Во что ты врезался задним ходом? В Бэмби?

— Это была Ли, — сквозь сжатые зубы сказал я. — Она поехала в отель встречаться с мамой, — сказал я ему, когда мы шли в гостиную.

— Ты уверен, что это её желание? — спросил Дерек, передавая мне Хоуп. — Ли согласилась на это, или ты её подталкивал, пока она не согласилась?

Я холодно уставился на него, садясь на диван и поднимая рядом мою малышку. — Что за вопрос такой? — прошипел я с отвращением. — Мне может хотеться, чтобы она разрядила обстановку с мамой, но я бы никогда не заставлял её, Дерек, — Он вздрогнул, и мне стало немного стыдно. Мне нужно было научиться быть тактичнее. Он только начинал возвращаться к жизни…

— Па…Па…Па.

— Чёрт возьми, — вскрикнул я, повернув Хоуп, чтобы увидеть её лицо. Она улыбалась мне своей маленькой десневой улыбкой. — Что ты сказала, ангел? Сказала “па-па”?

— Скажи ещё раз, — подбадривал я её, держась перед собой, чтобы лучше видеть. — Скажи па-па. Давай, дорогая, говори с папой…

— Папа, — пробормотала она. Моё сердце растаяло.

Я был обречён.

Эта девочка обвяжет меня вокруг своего маленького пальца на всю жизнь.

Её первое слово. Моё первое слово. Я…

— Чувак, ты выглядишь как та обезьяна из "Короля Льва", — хихикнул Дерек, сидя на кофейном столике. — Хочешь кокос? Может, расколешь его и намажешь эту массу ей на лоб.

— Лучше беги, — сказал я сквозь сжатые зубы, улыбаясь дочке. Я не мог отвести от неё глаз.

Чёрт, она будет гением.

ЛИ

Это была ошибка. Мне следовало прислушаться к своему внутреннему голосу. Он весь день кричал — не делай этого.

— Она тебя подведёт, — твердил он. Но я оттолкнула это чувство в сторону и последовала за той частью себя, которая хотела сделать Кайла счастливым. И была ещё маленькая часть меня, которая хотела встретиться с ней.

Было уже шесть тридцать, а её всё не было. Я не знала, раздражаюсь ли я на себя за то, что согласилась на это, хотя знала, что это плохая идея, или на ту часть себя, что надеялась, будто ей не всё равно. Её отсутствие только подтверждало истинные намерения. Её интерес к знакомству со мной был лишь способом приблизиться к Кайлу. Я отправила ему сообщение, чтобы дать знать.

Через две минуты телефон зазвонил, и я сразу ответила.

— Её нет. Похоже, ты ошибался насчёт её желания говорить.

— Кого нет, Делия? — раздался знакомый злой голос, и кровь застыла в жилах. Дрожь пробежала по телу, когда я наклонилась вперёд и оперлась локтями о стол.

— Папа… прости. Я думала, это Кайл. Я жду его звонка. — Я глубоко вдохнула, пытаясь сохранить спокойствие. Мы не говорили месяцами — и я не хотела говорить. О боже… — Наверное, мне стоит повесить трубку и ждать его звонка. Он будет волноваться, если я не отвечу.

— Не смей вешать трубку, девочка, — предупредил он, и хотя между нами были сотни миль, я чуть не обмочилась от страха. — Я ещё не закончил с тобой. Даже близко не закончил.

Мой взгляд метался по бару, пока я пыталась выровнять дыхание.

— О чём ты хотел поговорить? — тихо спросила я.

— Я хочу знать, что ты от меня скрываешь, — прорычал он. — Чёрт возьми, Делия. Что я тебе говорил про того парня?

— Ты пьян? — прошептала я, поражённая.

— Что ты ему сказала?! — взревел он. — Отвечай немедленно, девочка!

— Я не знаю, о чём ты говоришь, — выкрикнула я, прижимая руку ко лбу. — Какой парень? О чём ты вообще?!

— Перри, — сплюнул он. — Люди в городе говорят о каком-то инциденте в прошлом году. Этот чёртов парень сейчас на телевидении. Что ты ему рассказала про того ублюдка, с которым связалась? Какие байки ты распространяешь?

— Что Перри говорил? — спросила я, почти слишком напуганная, чтобы это знать.

В прошлом году, когда у отца был сердечный приступ, Кайл и Дерек поехали за нами с Кэм в Монтгомери. Я не знала, что произошло тогда ночью в баре, но там была драка. На утро Кайл и Дерек были в синяках с головы до ног…

— Только то, что твой красавчик вломил ему в лицо, мстя за твою никчёмную задницу, — прорычал папа. — И теперь тот продал свою историю какому-то сплетническому каналу. Ты опозорила меня своими шлюховскими выходками, девочка. Весь город знает, какую шлюху я вырастил. Ты такая же, как твоя мать. Грязная маленькая сучка. Как мать — так и дочь.

— Я сказала тебе правду о той ночи, — прошипела я. Моё колено так сильно дрожало, что трясся стол. — Это не может происходить… Господи, пусть это прекратится. Я не врала о том, что он пытался сделать со мной. Перри Франклин почти изнасиловал меня. Он пытался. Он почти это сделал.

— Почти никогда корову не доил,

— Я никому не лгала, — дрожащим голосом сказала я, едва держась за телефон. — И я не шлюха. Ты больше не имеешь права так меня называть. Я не боюсь тебя.

Папа рассмеялся, жестоко и холодно.

— Думаешь, этот парень защитит тебя, когда я доберусь? — прорычал он. — Я переломаю этого болтливого сопляка пополам, а потом преподам тебе урок поведения. Тебе будет стыдно, неблагодарная маленькая шлюшка. Забыла, кто тебя воспитал? — Он снова рассмеялся. — Я тебя создал. И, чёрт побери, я могу тебя сломать.

В этот момент телефон вырвали из моих рук. Я вскинула взгляд — над мной стоял Майк, покрасневший от ярости.

— Слушай сюда, мразь, — прорычал он. — Позвонишь ещё раз — сам подпишешь себе смертный приговор. — Он отключился и вернул мне телефон. — Извини, я не смог это слушать.

— Ты слышал? — спросила я в ужасе.

В его глазах было сочувствие. Он кивнул. — Да, я и половина бара. — Он указал жестом на людей вокруг. Я обернулась и встретила взгляды нескольких любопытных посетителей. — Тебе нужно позвонить Кайлу и сказать, чтобы он забрал тебя домой. По каналу Scoop идёт сюжет. Поднимись наверх и жди его там. Поверь мне.

КАЙЛ

Телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении.

Принцесса: Она не пришла.

Три слова.

Три, блядь, слова — и я был готов разнести этот ебаный дом к чертям.

— Она, сука, не явилась. Мне надо ехать, чувак, — бросил я Дереку. Я едва держал себя в руках.

Дерек молча открыл мне дверь и последовал за мной к машине. Он всегда был таким — знал, когда закрыть рот. Одно лишнее слово — и я бы окончательно сорвался.

Открыв дверцу, я усадил Хоуп в её кресло и пристегнул. Услышав, как хлопнула другая дверца, я резко вскинул голову.

— Ты что делаешь?

Дерек сидел за рулём и спокойно смотрел на меня:

— Я еду с тобой.

У меня не было ни сил, ни терпения спорить.

По правде говоря — я был благодарен. У меня дрожали руки.

Мы ехали в полной тишине, пока не подъехали к гостинице — ярость внутри меня уже гудела, как трансформатор, и искала выход.

— Сможешь занести её внутрь? — спросил я, вылезая и беря Хоуп на руки. — Скажи Ли, что я вернусь через час.

— Да, — сказал Дерек, забирая Хоуп из моих рук. — Но ты идёшь не к той женщине, Кайл. Просто говорю…

— Мне надо это исправить, — рявкнул я. Поцеловав Хоуп в лоб, обошёл машину к водительской стороне. — Я месяцами давил на неё, чтобы она встретилась с матерью. Она наконец соглашается — и её кидают. Да ну нахрен. Я хочу ответов.

ДЕРЕК

Не было смысла пытаться утихомирить Кайла. Он бы меня не услышал, а стоять на холоде и спорить — это было слишком. Я прижал Хоуп к груди и зашёл в фойе.

— Ты ищешь Ли? — спросил какой-то мужчина в костюме, когда я остановился у двери ресторана. — Она наверху, — добавил он, не дав мне вставить слово. — На верхнем этаже. Их старая комната. С этими словами он ушёл, оставив меня в полном недоумении.

Что, черт возьми, она делает наверху?

Боже, надеюсь, она не плачет.

У меня не было ни настроения, ни сил разбираться с слезами.

Я поднялся на лифте на восьмой этаж, подошёл к двойным дверям и постучал.

— Кто там? — услышал я голос Ли.

Черт возьми, она звучала задыхаясь.

— Мам, это я, — сказал я писклявым голосом, надеясь поднять ей настроение, прежде чем она намочит мою рубашку. — Я стошнила на Дядю Дерека — И это было правдой. Младенцы и смена этажей — это плохое сочетание.

Дверь открылась, и передо мной стояла Ли с красным носом и опухшими глазами.

— Что случилось, айс?

Она взяла Хоуп из моих рук, громко всхлипывая, и указала на телевизор за спиной. Я не был уверен, что хочу это видеть, но всё же вошёл в номер. Когда я увидел мужчину на экране, у меня закружилась голова. Что, черт возьми, происходит?

— Дамы и господа, сегодня на канале Scoop мы общаемся с Перри Франклином из Монтгомери, Луизиана, — сказала ведущая с фальшивой улыбкой, показывая экран. Камера приблизила этого ублюдка, которого Кайл избил в прошлом году. — Перри — местный житель Монтгомери, и в прошлом году он стал жертвой жестокого нападения. Наши источники выяснили, что выжившая после стрельбы на Тринадцатой улице Делия Беннет вовсе не такая милая и невинная, как считалось ранее. Перри, расскажите, что с вами произошло.

— Ну… — начал он с притворно пострадавшим тоном. — Извините, мадам, это немного тяжело для меня.

— Продолжайте, Перри, — мягко сказала ведущая. — Вам здесь совершенно безопасно.

— Я стал жертвой клеветнических обвинений, мадам. Я здесь сегодня, чтобы прояснить ситуацию, — произнёс он с наигранной обидой. — Я отвёл Делию на школьный выпускной. Мы занимались сексом в моём грузовике после выпускного. Всё было по обоюдному согласию. Я пытался её удержать, но она сама набросилась на меня. Потом она обвинила меня в изнасиловании.

Я посмотрел на Ли. Она так сильно плакала, что я не знал, что сказать. Она выбежала из комнаты с Хоуп на руках, а я остался приклеенным к экрану.

— Полиция вмешивалась? — спросила она.

— Да, мадам, — кивнул он серьёзно. — Её лживые обвинения были отклонены. Все в Монтгомери знают, какая флиртующая Делия. Она нацеливается на мужчину и не останавливается, пока не добьётся своего. Даже её отец знал, что она лжет обо мне.

Ведущая кивнула с сочувствием. Проклятая стерва.

— Перенесёмся на восемь месяцев вперёд, к той ночи, когда вы с друзьями подверглись нападению в баре.

— Да, мадам, — сказал Перри, ерзая в кресле. — Я пил пиво с друзьями, занимался своими делами, как вдруг её парень ворвался в бар и напал на нас без провокации.

— Когда вы говорите «парень», вы имеете в виду любовника Делии? — спросила ведущая. — Отельный магнат, Кайл Картер?

Любовник? Кто сейчас использует

— Да, — подтвердил ублюдок, вытирая лоб рукой. — Он вышел из себя. Разнёс бар. Напал на нас троих. Мы лишь защищались, когда отвечали на его атаку. Но у него была поддержка — какой-то лысый парень и её подруга, которая раньше жила здесь. Кэмми Фрей.

Моё сердце остановилось.

Камера вернулась к ведущей.

— Кэмрин Фрей — двадцатидвухлетняя студентка Университета Колорадо, которая была убита 28 июня этого года. Её тело вместе с без сознания находящейся Делией Беннет было обнаружено в доме отельного магната Кайла Картера в Университи Хилл, Колорадо. Женщин нашли на полу кухни мистера Картера. Парамедики, прибывшие на место, описали увиденное как душераздирающее. Молодые женщины держались друг за друга. Мисс Фрей была признана мертвой на месте. Обе женщины были доставлены в больницу Святого Луки в Боулдере…

Я схватил пульт и переключил канал. Протер лицо руками и взялся за телефон.

Этого было слишком много.

ГЛАВА 20

Криптонит

Кайл

— Открой дверь, Трейси. — Я стукнул сильнее. — Я знаю, что ты там. Я вижу твою тень.

Дверь приоткрылась, и мама Ли выглянула из-за косяка.

— Мне жаль, — прошептала она и жестом пригласила меня внутрь. Я зашёл, наблюдая, как она закрывает и задвигает дверь на болт.

— У тебя должен быть чертовски хороший повод снова подвести её. — Я метался по кухне, не в силах стоять на месте, пока не врезался во что-то твёрдое. — И какого хрена мы сидим в темноте?

— Он знает, — прошептала она. Свет загорелся, и злость внутри меня выросла. Резко. По всему полу были коробки, на стенах и столешницах — ничего.

— Джимми знает, — повторила она громче. — Он позвонил… на мой домашний. Мне нужно уехать.

— Вот и всё? — выдохнул я, чувствуя, как тревога сжимает нутро, а мозг пытается разобрать этот дерьмовый бардак. — Ты опять сбежишь? Да что это за человек вообще… Он всего лишь мужик. Пьяный, ебаный тиран.

Чёрт побери.

— Я должна, — всхлипнула она. — Ты знаешь, что он со мной сделал.

— Я знаю, что если ты сбежишь — он победит, — тяжело вздохнул я. — Не делай этого, Трейси. Возьми свою жизнь под контроль. Своё будущее.

— И что мне делать, Кайл? — сорвалась она. — Я всего лишь женщина.

— Что за херня? — спросил я с отвращением. — "Всего лишь женщина"? Это худшая отмазка для слабости, которую я слышал.

— Тебе легко говорить, — прошипела она. — Ты никогда не боялся, что кто-то сильнее тебя. Мощнее тебя. Имеет власть над тобой.

— Ещё как боялся, — бросил я. — Каждый чертов день. Твоя дочь — мой грёбаный криптонит. И это меня до усрачки пугает. Она делает со мной всё это. Думаешь, мне нравится чувствовать себя беззащитным? Я покачал головой. — Ты не единственный человек, который чего-то боится, Трейси. Есть вещи, за которые стоит сражаться, и есть вещи, с которыми стоит сражаться. Точка. Для меня — первое. Для тебя — второе.

— Прости, — прошептала она.

— Она тебе этого никогда не простит, — предупредил я. — Если уйдёшь сейчас — всё. Пути назад нет, Трейси.

Мой тупой телефон зазвонил, и я раздражённо зарычал. На экране высветилось имя Дерека, и я сразу ответил:

— С ней всё в порядке?

— Включи канал 837 прямо сейчас, — проревел он. — Найми лучшего адвоката, какого только могут купить деньги твоего деда, и разнеси их всех нахер. К чертовой матери уничтожь каждого.

Линия оборвалась, и я секунду стоял, уставившись на телефон, пока мозг наконец не щёлкнул.

— Где телевизор? — спросил я у ошарашенной Трейси. — Ты его упаковала?

— Н-нет, — заикнулась она. — Он в гостиной.

Я пронёсся по её маленькому домику, нашёл телевизор и включил нужный канал.

— И вот вам прямая цитата, дорогие зрители, прямо изо рта лошади, — произнесла какая-то блондинка с зубами, похожими на Гнэшера из комиксов Dandy. — Возникает вопрос: насколько сильно Делия Беннетт давила на Рэйчел Грейсон в месяцы перед стрельбой? Сегодня мы услышали от Перри Франклина о её маниакальной лжи и распущенности. Что же произошло перед трагедией, что заставило Рэйчел Грейсон сорваться? Может ли Делия Беннетт быть куда более виновной, чем считалось? Чувствует ли она вину за смерть подруги? С нашей точки зрения — должна бы. Она закрутила роман с мужчиной, зная, что у него есть другая женщина. Она поймала его на ребёнке и теперь сидит на своём троне во главе международной сети отелей, получив всё, чего хотела. Мой вопрос вам, зрители: как далеко бы вы зашли, чтобы заполучить миллионера?"

— О боже, — всхлипнула Трейси у меня за спиной. — Выключи это.

Я не двинулся.

Не смог.

Я застыл.

Что, блядь, сейчас произошло?.. Что я вообще услышал?

Я повернул голову к Трейси:

— Они обвиняют Ли? — я потрясённо покачал головой и снова посмотрел на экран. — Я это правильно услышал?

— Лжецы, — прорычала Трейси сквозь слёзы. — Как они могут? Разве это не незаконно?

— А тебе-то что? — рявкнул я. Я знал, что срываюсь не на том человеке, но это было слишком. Точка кипения. Это надо остановить. Надо убрать. — Мне нужно идти, — пробормотал я, направляясь к двери. — Если хочешь стать следующей в длинном, дерьмовом списке людей, которые подвели её, — пожалуйста. Но если ты сбежишь на этот раз, больше никогда не проси меня о помощи.

ЛИ

Я свернулась в самый тугой клубок и закрыла уши руками. Дерек всё ещё был в гостевой зоне гостиничного номера. Раньше он забрал Хоуп. Я была ему благодарна. Я не могла функционировать. Я была развалиной, и ей не нужно было видеть меня в таком состоянии. Я была онемевшая и сломанная. Это никогда не закончится.

Никогда.

— Кэм, — прошептала я в темноту. — Кэм, пожалуйста, помоги мне… Я засунула кулак в рот, чтобы не разрыдаться. Сильно прикусила. Физическую боль переносить легче, чем эмоциональную. Это отвлекало. Я больше не могла так жить. — Кэм, пожалуйста, вернись… Мне так страшно. Я зажмурилась так сильно, что глаза начали болеть. — Ты мне нужна.

Дверь тихо скрипнула, и тень на секунду появилась в проёме, а потом дверь

— Тш-ш, малышка. Я здесь.

— Сделай так, чтобы это закончилось, — умоляла я, прижимаясь к нему всем телом. — Пожалуйста… забери меня отсюда. Слёзы текли по моему лицу, его рука крепко держала меня за затылок, прижимая ближе. — Я больше не могу так жить.

— Я всё исправлю, — прошептал он, целуя моё лицо. — Я положу всему этому конец, малышка.

— Это слишком, Кайл, — выдохнула я, цепляясь за тонкую ниточку здравого смысла. — Я хочу, чтобы всё закончилось.

— Я знаю, принцесса, — сорвался он. — Мне так, блять, жаль, что ты проходишь через это.

— Он позвонил мне.

Я впилась ногтями в его футболку. Вероятно, царапала и кожу, но он не жаловался, а мне нужно было за что то держаться. Мне нужен был он.

— Кто звонил, малышка? — шепнул он, укутывая меня в свои руки. Его тепло успокаивало, тяжесть его объятий давала утешение.

— Папа, — выдавила я дрожащим голосом. — Он угрожал мне…

— Когда, — рявкнул Кайл, и его руки исчезли. Он вскочил с кровати и включил свет. — Когда, Ли? — повторил он, схватив мою сумочку и вывернув её содержимое.

— Когда я была в ресторане, — всхлипнула я. — Кайл, не надо…

Он схватил мой телефон, быстро что то нажал и поднёс к уху.

— Нет, Ли, — крикнул он. — Это больше не повторится. Ты моя. Моя. Он больше не будет с тобой так обращаться.

КАЙЛ

Все моё тело горело. Меня жгло изнутри, и каждый всхлип, каждый вдох со всхлипом, каждая слеза, срывавшаяся с Ли, только подбрасывали новые дрова в этот огонь.

— Ты новости видела, девчонка? — прорычал Джимми, когда я поднёс телефон Ли к уху. — Теперь ты уже не такая беленькая, да? Весь мир знает, какая ты шлюха. Надо было тогда столкнуть твою мамку с лестницы. Сэкономил бы себе годы проблем…

Господи. Неужели она слушала такое всю свою жизнь?

— Я не твоя дочь, никчёмный кусок дерьма, и ты слишком далеко зашёл, — прорычал я, встретившись взглядом с Ли. Она стояла на коленях на кровати, руки сложены на коленях. Её глаза были огромными, полными страха. Я отвернулся — иначе сорвался бы. — Я скажу это один раз, так что слушай внимательно. Я стал ходить по комнате, пытаясь удержать себя в руках. — Когда ты в следующий раз увидишь моё лицо, это будет в тот момент, когда я буду стоять над твоим грёбаным трупом.

— А вот и городской мальчик с толстым кошельком, — захохотал Джимми. — Смелые слова, парень. Тебя папочка так разговаривать научил? Он рассмеялся громче. — А, точно, у тебя ведь нет папаши, да? — прошипел он. — Я всё о тебе знаю, Картер. Всё про твою мамашу-шлюху. Он свистнул в трубку. — Шестнадцать, да? Я читал. Должно быть, её хорошенько отымели, раз она потом покончила с собой…

— Я тебя уничтожу, — произнёс я ровно. — Прежде чем ты сделаешь последний вдох, я найду способ заставить тебя заплатить за всё, что ты сделал ей.

— Не успеешь, я тебя раньше прикончу! — заорал Джимми. — Тебя, твою шлюху и твоего незаконнорожденного ублюдка…

Я отключил.

Этого было достаточно.

Сказано было достаточно.

Я имел в виду каждое слово.

Он был предупреждён.

Я поднял глаза на Ли, плачущую на кровати, и меня всего перекосило.

— Иди сюда, — пробормотал я, протягивая к ней руки.

— Прости, — прошептала Ли, поспешно слезая с кровати и бросаясь ко мне. Я поймал её как раз в тот момент, когда она обвила ногами мою талию и прижалась к моей шее. — Прости, что он сказал тебе это…

Она извинялась за него…

Я развернулся и прижал её спиной к стене.

— Посмотри на меня, Ли, — сказал я. Она всхлипнула и подняла взгляд. Её глаза… Господи, страх в этих глазах разрывал меня. — Я люблю тебя. Я стер её слёзы большим пальцем. — Ты — всё для меня. Никто больше не причинит тебе боль. Пока я дышу. Я разнесу весь чёртов мир, прежде чем позволю этому случиться. Поняла?

Она тяжело вздохнула и закрыла глаза.

— Я тоже тебя люблю. Очень. Спрятав лицо у меня в шее, прошептала: — Мне кажется, мы прокляты, Кайл. Каждый раз, когда мы поднимаемся после очередного удара, кто-то снова сбивает нас с ног. Я боюсь, что следующий удар нас уничтожит.

— Мы справимся, — пообещал я. — Мы переживали хуже — и сплетников, и этого пьяного кусок дерьма.

— Но посмотри на шансы, — прошептала она. — Кайл, всё против нас.

— И что с того? — рыкнул я, отстранившись, чтобы видеть её лицо. — Послушай, принцесса. Шансы никогда не были на нашей стороне. Но мы держимся. Мы побеждаем эти шансы каждую грёбаную секунду. И я горжусь этим. Я охренительно горжусь тобой. И я люблю тебя. Я… больше чем люблю тебя, если это вообще имеет смысл. Я прижал лоб к её лбу, пытаясь выровнять дыхание.

— Я не мастер слов и чувств, но это лучшее объяснение, которое у меня есть. Я больше, чем люблю тебя, Ли. Я больше, чем влюблён в тебя. Каждый день. Каждую ночь. И это не изменится.

— Ты прав, — прошептала она, проведя губами по моим. — Я тоже тобой горжусь. И я больше чем люблю тебя. Это нас не сломает.

— Вот так, моя девочка, — сказал я, улыбаясь. — А теперь скажи это…

— К чёрту шансы, — слабо улыбнулась она. — Я тебя не отпущу.

— Вот это да. Я ухмыльнулся, услышав ругательство из её уст. — К чёрту шансы и весь мир. Ты, малышка, — навсегда. Ты впаянa, приклеена и прибита ко всему внутри меня, что держит меня живым. А шансы и все остальные засранцы, которые решат вмешаться, проиграют. Потому что я ставлю на нас. А я всегда выигрываю.

— Я люблю тебя, Кайл, — прошептала она, уткнувшись в мою рубашку.

— И я люблю тебя, принцесса, — тихо сказал я, целуя её волосы. — Я всегда буду тебя защищать.

Даже когда я говорил это, страх перед завтрашним днём пробирался в кровь.

Надвигалась

Я чувствовал её вкус.

Но я сдержу своё слово.

Даже если умру, пытаясь.

КОНЕЦ