Отпуск на фоне развода. Ее счастливый билет

Глава 1

Отпуск на фоне развода. Ее счастливый билет

Виктория Волкова

– Почему мужчины изменяют? Что они ищут на стороне? – в конце зала берет микрофон молодая девушка. Тоненькая, юная, нежная. И голосок дрожит. Вибрирует.

«Ее точно такие проблемы волновать не должны!» – вглядываюсь в точеную фигурку со сцены. Пытаюсь рассмотреть лицо, но не могу. Все сливается в свете софитов.

– Не знаю, – развожу руками. – Моя тема «Как обрести счастье в браке», – улыбаюсь залу. – Но в одном я уверена точно, мужчина не заведет интрижку на стороне, если его все устраивает. Наверное, каждый ищет свое. Кому-то не хватает любви и заботы, кому-то – секса, а кому-то – тарелки вкусного борща.

Зал смеется. А я парю от эйфории. Сегодня мой день. Абсолютно мой. Я на своем месте! На сцене Сити-Холла, самого большого концертного зала города. И этот зал забит до отказа.

Как долго я к этому шла!

Вела блог о семейном счастье. Строила свое.

Поверьте, мне есть что рассказать людям, чем поделиться. Мы в браке с Владом двадцать лет. Двое детей. Успешная карьера. И дом – полная чаша.

Я счастлива и хочу этим счастьем поделиться со всеми. Тема моего выступления на Женском форуме так и называется.

«Как сохранить семью и сделать успешную карьеру? Простые шаги к счастью».

– Есть еще вопросы? – всматриваюсь в полутемный зал. Выхватываю улыбки и восхищенные взгляды. И я сама словно гляжу на себя со стороны.

Блестящая карьера, любящий муж — хирург, заботливый отец двух прекрасных детей… Моя жизнь — это головокружительный роман, который я проживаю с лёгкостью и элегантностью.

Как же это заводит, мамочки!

Нет, я не хвастаюсь, не тешу тщеславие. Боже упаси!

Я хочу подарить каждой женщине в зале уверенность в ее мужчине. Хочу, чтобы женщины уважали себя и выбирали достойных партнеров.

Как?

Я знаю. Я научу!

Сотни восторженных глаз следят за мною. А на экране слайды сменяются главной заставкой. Моя фотография в полный рост.

Элегантное серое платье длиной чуть ниже колена. Лёгкая укладка, минимум макияжа, сияющая улыбка. И подпись: «Милена Беляева. Эксперт по счастью».

– Милена Викторовна, – микрофон переходит к другой участнице. – А как вы относитесь к инфоцыганам?

– Я к ним не отношусь! – смеюсь я и добавляю серьезно. – На самом деле проблема не в инфоцыганах, а в нас самих. Да-да! В нас! Многие люди хотят быстро научиться психологии, социологии, другим наукам и практикам. Но вместо того, чтобы открыть учебник или пойти к настоящему преподавателю, идут на курсы, где получают нечто в красивой обертке. И уже через месяц рассуждают, как дышать маткой. Но каждый из нас с детства знает, что человек дышит только легкими, – заканчиваю я под аплодисменты зала.

– А что же такое любовь? – выкрикивает кто-то из зала.

— Любовь — это жизнь. Это глагол. Вы дышите в унисон с любимым человеком. Чувствуете его. Любовь – это спорт. Ухаживать, удивлять друг друга надо регулярно, как тренировать мышцы. Даже если поздно вечером, когда вы едва держитесь на ногах после работы, муж зовёт выпить чай на кухне, улыбайтесь. Именно в этих мелочах кроется настоящее счастье.

Зал хихикает и аплодирует. А мне организаторы машут из-за кулис. Дескать, пора заканчивать. Нужно предоставить слово следующему докладчику.

Складываю руки в молитвенном жесте, улыбаюсь залу.

– Мы с вами сегодня подняли серьезную тему, – говорю на прощание. – Если хотите продолжения, вот куар-код моего блога. Приходите!

На автомате поворачиваюсь к экрану. Указываю на код и цепляюсь взглядом за одну маленькую деталь. Неприметную, но... тревожно незнакомую. В верхнем левом углу неоновым огнем горит надпись:

«Двадцать лет на измене. Ты счастлива, терпила?».

Секунда. Только секунда у меня на ответ.

– Это мне? Серьезно? – весело обращаюсь к залу и к организаторам. – Или после Женского форума тут начнется сходка криминальных авторитетов?

Зал яростно мне аплодирует. А мое глупое сердце зашкаливает от тревоги. В горле становится сухо.

Надпись на экране пропадает, будто ее и не было.

– Точно не мне! – снова указываю на экран и возвращаюсь к аудитории. – Слушайте себя, мои дорогие! Доверьтесь миру!

Ухожу с гордо поднятой головой. Ощущаю спиной любопытные липкие взгляды, словно кто-то следит за мной. Ловит каждое мое движение, анализирует реакции. Каждый мой жест сейчас под прицелом, каждая эмоция.

«Глупость и подлость. Кто-то хотел сорвать мое выступление. Не удалось!» – отмахиваюсь легкомысленно. Иду в туалет, но мысль, как заноза, не отпускает: что значат эти слова и как они там оказались?

Закрывшись в кабинке, прикрываю глаза. Пытаюсь выдохнуть. "Ничего. Всё хорошо. Не накручивай себя. Ты устала"

И тут слышу, как хлопает дверь. Кто-то входит в туалет.

– Ну какая же противная баба! – выплескивает бушующие эмоции хриплым прокуренным голосом женщина в годах. Таким вены вспарывать можно. – Видеть ее не могу. Знала бы, что она будет здесь, не пришла бы! Блогерша хренова. Из каждого утюга вещает. Задрала!

– Да, ладно! – усмехается другая и добавляет глумливо. – Интересно было посмотреть…

– Фу, на что там смотреть? Она неживая какая-то. Искусственная. Как с ней только муж живет…

«Нормально живет. Любит меня», – так и хочется выскочить из кабинки. Но я лишь прислоняюсь спиной к стене и сжимаю пальцы. Наверное, иногда надо спускаться с небес на землю, Милена, и выслушать туалетные отзывы.

— Она – жена нашего Влада Беляева. Самая любимая и успешная женщина России, — раздаётся саркастический голос второй женщины.

– Да ну? А он… Сдохнуть можно. Я не знала, – смеется первая.

— Не смеши, весь город в курсе. Владислав Сергеевич – еще тот ходок. Ну а что? Мужчина он видный, любвеобильный. Всегда при бабках.

– Он же с Таней Кирилловой мутит?

– Нет, вроде уже какая-то Ира, – фыркает неизвестный мне эксперт по личной жизни моего мужа.

– Зато у его женки счастья полные штаны! – смеются обе.

А я умираю на месте. Затыкаю рот рукой, боясь закричать от отчаяния. Только бы не разреветься. Снова холод. Сильнее и резче, чем когда-либо. Как лютой зимой. Кажется, мороз пробирается от позвоночника и сжимает горло.

Этого не может быть! Влад любит меня! Не стоит

— Спорим, что она знает. Просто делает вид. Слишком идеальная. До тошноты… Ей бы в музее восковых фигур чучелом работать, а не лекции читать.

— Слушай, а может, и не знает… — насмешливо произносит вторая и добавляет спохватившись. – Идем уже. Сейчас перерыв объявят. Как бы фуршет не пропустить!

Голоса стихают, шаги удаляются. Озираясь, словно воришка, выхожу из кабинки. Аккуратно кладу сумочку на длинную мраморную столешницу, смотрюсь в зеркало и... вижу свои глаза. Непроницаемые. Неживые. Полные слез.

Нет. Реветь я точно не буду! Не дождетесь! Плотно застёгиваю свои эмоции, словно пуговицы пальто. На лице снова маска «тщательно отрепетированного счастья».

Выхожу из туалета. Быстро оглядываюсь по сторонам. В холле никого. В лифте спускаюсь на парковку. Машинально открываю блог. И улыбаюсь от обилия лайков и хороших отзывов.

«Мы вас любим, Милена!» – пишут знакомые и незнакомые люди. И меня отпускает тревога.

Все прошло хорошо. Выступление удалось. Активность в блоге возросла. Сотни новых подписчиков.

«Я молодец. Я справилась», – убеждаю саму себя. Но сердце снова трепыхается, как заячий хвост.

Странный оскорбительный слоган все-таки не дает мне покоя. Это я терпила несчастная. Фраза предназначалась мне. А как она появилась на экране? Почему организаторы допустили?

Дорогие мои, всех приветствую в новой истории! Обещаю, скучно не будет. Что нас ждет? Крутые виражи сюжета, настоящая любовь и борьба с бывшим. Героиня у нас - огонь!

Поддержите историю лайками, если нравится! Добавляйте роман в библиотеку, чтобы не пропустить обновления. Подписывайтесь на автора! Мой неугомонный Муз ждет ваших реакций!

Визуал

Милена Беляева - главня героиня, 42 года, умница, красавица, неунывающая женщина, достойная счастья

Влад Беляев, муж Милены - 45 лет

Глава 2

Быстрым шагом направляюсь к машине. Мой Лексус припаркован прямо напротив лифта. Обычно я как девчонка радуюсь своей красной лошадке. Прежде чем сесть, глажу перламутровый бок. Но сегодня просто щелкаю брелоком и без сил опускаюсь за руль.

Тошно. Мамочки, как же тошно!

На улице тепло, но меня пробирает дрожь. От кончиков пальцев до корней волос по телу бегут колючие мурашки, заставляя ежиться, будто холода.

На дворе начало июня, а у меня зуб на зуб не попадает. Трясущимися руками включаю печку. Пытаюсь взять себя в руки. В таком состоянии точно ехать никуда нельзя.

«Неужели Влад мне изменяет?» — бьется раненой птицей ужасная мысль. Вот что ему не хватало? И почему я ничего не замечала?

Почему?!

Вскрикиваю, давая боли выйти наружу. Бью кулаками по рулю. И опустив голову на руки, пытаюсь осознать, что же сегодня произошло.

Зал конференции остался позади, как и аплодисменты. Миг триумфа неожиданно превратился в фоновый шум и забылся.

А вот фразочка про терпилу и разговор в туалете так и крутятся в голове. Словно мельничный жернов разрушает все мои мысли и чувства в мелкую, никому не нужную пыль.

Что это было? И какое отношение к туалетным дамам и надписи на экране имеет Влад. Может, его просто перепутали с каким-то другим человеком?

Владислав Беляев. Распространенные имя и фамилия.

«Вздорные бабенки говорили о враче и о моем муже. Значит, ошибки быть не может», — размышляю, откинув голову на высокую спинку кресла.

Выходит, это мой Влад. И он мне изменяет. И терпила я.

Нет. Не может быть.

Гляжу перед собой, держу руль обеими руками, как спасательный круг, но даже ногу поставить на педаль газа не могу. Простая задача — выехать с парковки — а я туплю. Будто почву из-под ног выбили.

Кручу в голове обрывки разговора из туалета. Кто эти женщины? Почему они вошли сразу за мной? Знали, что я там, и специально говорили? Или это случайность?

У кого бы узнать…

— Влад, — шепчу имя любимого мужа. – Это все неправда. Да? – выдыхаю тяжело.

И до меня, наконец, доходит. Хватит сидеть и страдать. Надо ехать к мужу. Он вернет меня из ада в мою безоблачную счастливую жизнь. Мы поговорим, и я успокоюсь. Еще посмеемся над моими дурацкими страхами.

Нашла кому поверить! Сплетницам из туалета.

Словно наяву вижу веселое и немного смущенное лицо мужа, слышу его голос. Чуть насмешливый и мягкий.

— Милеша, девочка, где ты насобирала дурные сплетни? Какая Баба-Яга их тебе на метле принесла?

Набираю номер. Все как обычно. Но только гудки кажутся бесконечными.

— Привет, дорогая, — раздаётся в трубке тёплый баритон супруга. – Закончился твой форум? Как ты выступила?

— Привет. Все хорошо, — стараюсь говорить спокойно, хотя чувствую, как горло перехватывает от волнения. — Ты на работе?

— Да, только что закончил прием. Всё нормально? Тебя что-то беспокоит? Голос дрожит, Милеша, – участливо интересуется муж.

Простой вопрос заставляет меня задуматься. Нормально ли всё? Но вместо честного ответа увиливаю.

— Всё хорошо. Знаешь, я подумала, может, пообедаем вместе?

— Конечно. А ты где сейчас?

— Только что закончила выступление на форуме. На вторую часть решила не оставаться. Так что могу подъехать куда угодно.

— Давай в нашей кафешке через полчаса? — предлагает Влад, легко улавливая моё настроение.

— Отлично. До встречи, — отвечаю я и кладу телефон на сиденье.

Запускаю двигатель, но не трогаюсь с места. В отражении зеркала заднего вида моё лицо выглядит знакомо, но в то же время я едва его узнаю.

Фраза на слайде, разговор в туалете — всё это словно звенья одной цепи. Какая между ними связь? Какое отношение эта инсинуация имеет к моей семье? Такое нельзя оставлять безнаказанным. Надо найти провокатора и подать в суд. Влад тоже должен узнать, с какой помойки дует ветер. И разобраться…

Выезжаю с парковки. Стараюсь не думать о плохом. Но ощущение надвигающейся беды не оставляет. Ни о чем другом думать не могу. Вдыхаю побольше воздуха, смотрю в лобовое на несущиеся рядом машины. В душе зреет твердое предчувствие надвигающегося стихийного бедствия, подобного извержению вулкана. Когда нас с Владом с головой накроет огненной лавой, выжжет все доброе и выплюнет на поверхность каменными истуканами.

«Дурь какая-то!» — отмахиваюсь от страшилок, крутящихся в голове. Включаю радио. Щелкаю по каналам, стараясь найти веселую музыку. И неожиданно натыкаюсь на новости.

— Сегодня в Сити-холле прошел Женский форум, — бойко тараторит девица с нашего местного радио. – Выступление Милены Беляевой наделало много шума и стало

— Ой, мамочки! – только и могу выдохнуть. Заезжаю на парковку кафе, благо оно недалеко от Сити-Холла. Ставлю машину на первом свободном месте и бегу к мужу.

— Влад, любимый, пожалуйста! Скажи, что это неправда!

Глава 3

В кафе, как всегда, витает тонкий аромат кофе, смешанного с корицей, и свежей выпечки. Как же я люблю это уютное место! Знаковое для нас с Владом. Именно здесь он сделал мне предложение. Вон за тем столиком у окна. Там еще раньше стояла кадка с пальмой.

Вдыхаю приятный, знакомый до боли запах, здороваюсь с бессменным администратором Гришей и через весь зал иду к мужу. Повернувшись, инстинктивно замечаю странные любопытные взгляды посетителей и персонала. Но не обращаю внимания. Мало ли что наплетут журналисты. Им же сенсацию подавай.

Мажу взглядом по стеллажам, заставленным расписными тарелками и цветами. И снова из всех углов и щелей лезут воспоминания.

У меня была и есть счастливая жизнь. Весь персонал кафешки может подтвердить. Сколько раз мы целовались с Владом как школьники за дальним столиком. Сколько раз обедали тут всей семьей. Мы с мужем и девочки. А букеты, которые мне дарил Влад? Их куда отнести? К бутафорскому реквизиту?

Отметаю прочь жалость к самой себе. Прикусываю губу, опускаю голову, желая спрятаться от назойливых и насмешливых взглядов. Упрямо иду к столику мужа. И кажется, понимаю простой и непреложный факт. Влад мне изменяет.

И жизнь моя, прекрасная и счастливая жизнь, не что иное, как старые картонные декорации. Дунет ветер, и они развалятся.

Влад сидит полубоком, смотрит в окно, с кем-то разговаривает по телефону. Меня не видит.

— Да, Ник, придется признаться. Такая каша завертелась… Да я вообще не при делах… Не знаю… Наверное, Ирка намудрила. Она же замуж хочет… Я? Нет. Я не хочу. Меня и так все устраивает.

И осекается, заметив меня. Как ни в чем не бывало, смотрит и… улыбается.

— Тебе от Никиты привет, — заявляет спокойно и прощается с братом.

— И ему от меня, — отвечаю на автомате. И внутренне съеживаюсь. Влад изменял, а Никита, его брат, все знал. А еще, наверное, все друзья и родители мужа. Одна я как дура…

— Прости, — муж поднимается, чтобы обнять меня, но я инстинктивно отстраняюсь, словно защищая себя от его прикосновений и тепла. Не хочу. Не могу!

— За что ты извиняешься? — отзываюсь я сухо. – Ты новости слышал?

Мы сидим напротив друг друга — всё так же, как сотни раз до этого. Или не так? Чувствую, как между нами встает невидимый, но непреодолимый барьер.

— Милеша, — Влад пытается взять меня за руки.

«Нет» , — мотаю я головой.

Муж подзывает официанта. И пока тот с толстым меню спешит к нам, Влад смотрит на меня, как обычно, с той самой привычной, родной улыбкой, которая столько раз успокаивала меня. Но сегодня все иначе. Я не могу ответить ему тем же. Сердце будто заледенело и раскололось на множество мелких осколков, разлетевшихся в разные стороны и поранивших душу.

— Что происходит, Милеша? Как твой форум? — спрашивает непринужденно. И я в который раз поражаюсь выдержке этого человека. Его двуличию. Ему нормально так? Правда?

Простые вопросы, которые я раньше принимала за участие и заботу, сегодня злят меня и оскорбляют до глубины души.

— Ты новости слышал? — повторяю на автомате.

Официант кладет на стол меню. Движется медленно, копошится. Словно хочет выведать какие-то подробности. Но я молчу. Достаю из сумки сотовый. Открываю блог главной своей конкурентки. А там уже скандалы, интриги, расследования.

И все про нас с Владом.

— Спасибо, — резко бросает он, отпуская официанта. Тот уходит с понурой головой. А я лишь усилием воли придвигаю смартфон к мужу.

Сердце бьется как заведенное. Чувство тревоги накатывает с новой силой и не отпускает.

— Влад, — окликаю резко.

Муж хмурится, слегка удивлённый моей интонацией.

— Да, Милена? – давит меня взглядом. Высокий импозантный мужчина с посеребренными висками и гордой осанкой. Как же я гордилась им! Как же любила!

Набираю в грудь побольше воздуха, как будто кислород куда-то исчез из кафешки.

— Ты изменяешь мне? — мой голос звучит тише, чем я ожидала, но каждое слово режет воздух, как нож.

Мир замирает. Все. Обратной дороги нет.

Влад дергается от моих слов, как от раскаленных проводов. Его холеное лицо остается спокойным ровно одну секунду. А затем становится мрачным и серым.

— Милеша... — тихо произносит он моё имя. Хмурит брови. Морщится. – Откуда ты знаешь? – выдает сам себя.

— На форуме объявили. И в новостях передавали, — улыбаюсь светски. И вместо любви и нежности, которые всегда испытывала к этому мужчине, чувствую лишь презрение и брезгливость.

— Хмм… — закашливается Беляев. – Хмм… Милена…

Прикрывает кулаком рот, снова хмыкает, тянет время, но не отрицает. И мне это молчание говорит гораздо больше любых слов. Сердце сжимается, давит тупой болью куда-то под лопатку.

— Да или нет, Влад? — стараюсь говорить ровно, но голос всё равно дрожит.

Влад едва заметно кивает, не поднимая на меня глаз.

— Да, Милешенька, это правда. Прости меня… Но я… Я люблю только тебя. Ты же знаешь!

В глазах темнеет от безысходности, тошнота подкатывает к горлу. Вроде бы и знаю ответ, но услышать признания Влада – как вколоть в сердце нож. Очень больно. Просто невыносимо.

— Почему? — мой голос срывается на хрип. Вопрос почти риторический, и я сама не понимаю, что надеюсь услышать.

Муж запускает пальцы в волосы, словно пытаясь унять спутанные мысли.

— Я не знаю, как это случилось… Мы просто… отдалились. Ты занята своими делами, я — своими. А потом появилась… она. И это оказалось… проще.

Проще. Это слово эхом ударяет в голову. Проще? Вот так рушатся годы совместной жизни. Из-за «проще»?

— Это единственная ужасная ошибка, Милеша. Случайность, момент слабости, ничего больше. Она ничего не значит для меня. Только ты, — хватает

— Прекрати, — шиплю глухо. — Случайность? — переспрашиваю я, не веря своим ушам. — Ты просто… случайно оказался с ней? Или с ними? Ира какая-то… Таня Кириллова… Сколько их у тебя?

— Погоди… Откуда? – охает Влад осекается. Сжимает руки в замок, опускает взгляд на папку с меню.

Никто из нас ничего не заказывает. Кусок в горло не лезет.

—Милеша… Девочка… Прости…

— Ты... — выдыхаю, но голос отказался подчиняться. — Ты разрушил всё, Влад, — бросаю я, наконец, собрав в себе остатки сил.

Каруселью перед глазами проносятся воспоминания. Как мы веселились в этом самом кафе. Как приглашали сюда друзей на важные мероприятия. Как строили планы на жизнь и Влад крепко держал мою руку, обещая, что всегда будет рядом, что никогда не предаст.

А теперь… Все вранье. Мишура, которую я принимала за настоящую драгоценность.

— Прости, Милеш. Я больше никогда… — смотрит на меня виновато. Говорит искренне. Но сейчас мне уже все равно. Ничего нельзя вернуть или изменить.

— Послушай… — пытается оправдаться он, но я поднимаю руку, останавливая его.

— Не надо, Влад. Все кончено. Мы разводимся.

Встаю из-за стола. Мир вокруг меня будто плывет. Земля уходит из-под ног. Но я упрямо иду к выходу. Не могу больше оставаться здесь.

— Милеша, подожди… — слышу за спиной голос мужа, но не оборачиваюсь. Нет ни сил, ни желания.

На улице вдыхаю теплый летний воздух. И вместе с ним приходит ясность. Всё закончилось. Или, возможно, только начинается.

Глава 4

Выскакиваю из кафе, будто за мной черти гонятся. Сердце колотится как бешеное, голова кружится от прилива негодования и ярости.

Как же так? Почему ты меня предал, любимый?

Ветер рвет за плечи, но я не останавливаюсь. Распахнув дверцу машины, прыгаю внутрь. Кидаю сумку на пассажирское сиденье, сразу завожу двигатель и уезжаю прочь, пугая солидную парочку, выходящую из Мерседеса.

Улицы мелькает перед глазами, а мысли скачут, как в сумасшедшей пляске. Но я ничего не вижу. Даже не понимаю, куда еду, зачем?

Просто выжимаю педаль газа и гоню. Прочь от этого мужчины. Прочь из этого города. Дочки сейчас в языковом лагере. Дома меня никто не ждет. И я сама еще не понимаю, как у меня получится войти в квартиру на Мироновской, не смогу я сейчас вернуться в нашу прежнюю жизнь. Вещи? Пока обойдусь. Да и думать я не могу о рутине.

Влад. Мне. Изменил. Изменяет!

Раньше казалось, мир перевернется и солнце потухнет. А нет… Все как прежде. И Земля вокруг своей оси вертится, и звезда по имени Солнце тихо и спокойно закатывается за горизонт.

Люди спешат по своим делам.

А я… Мне-то что делать?

Словно подгоняемая всадниками Апокалипсиса, вылетаю на трассу. Несусь, даже не думая, куда? Зачем?

В голове только одна мысль, и та бьет набатом.

Влад. Мне. Изменил.

Как теперь жить?

«Ничего. Справишься. Не ты первая, не ты последняя», – прикусываю губу. Привычно сворачиваю на узкую асфальтовую ленту, бегущую к близлежащим поселкам, и только теперь до меня доходит, куда я приехала.

Старая бабушкина дача! Как меня сюда занесло?

«Стоп!» – останавливаю поток бессвязных мыслей и Лексус. Лезу в бардачок у пассажирского сиденья. С самого дна выуживаю ключи.

«Все нормально. Прорвемся!» – снова бью по газам и на всех парах влетаю в Макаровку, где когда-то мои родственники купили участок. Дом старый, но еще крепкий. Его еще мой дед строил! Сад кругом. Озеро рядом. Красота. Отличное место!

Мы с Владом месяц назад приезжали сюда вместе с риелтором. Водили, показывали. Влад давно предлагал продать дачу. Ну, кому нужен бесполезный актив? Одни траты. Налоги, коммуналка.

– Давай продадим, Милешенька. И покупатель хороший, и цена отличная, – говорил мягко, но настойчиво. И сильно огорчился, когда я отказалась.

А у меня внутри обмирало все. Никак не могла себя заставить отказаться от уютного деревянного дома с башенкой и с флюгером. А вещи куда? Бабушкины комоды и картины на стенах. Выкинуть на помойку? Как кусок от себя отрезать…

– Продать можно, а деньги куда вложим? – поинтересовалась холодно.

– Найдем, милая, найдем, – причитал рядом Влад. Поправлял очки на переносице. Видимо, нервничал.

А я и внимания не обратила. Отмахнулась небрежно.

– Вот найдем куда вложить, тогда и продадим, - отрезала тогда. И даже самой себе попеняла за излишнюю раздражительность.

А теперь, выходит, мне самой бабушкина дача пригодилась.

Паркуюсь рядом с высоким деревянным забором, построенным еще дедом. Схватив ключи, бегу к калитке. Отворяю. Затем распахиваю ворота и въезжаю во двор. И только закрыв все запоры, выдыхаю как маленькая.

Все. Я в домике.

Ноги подкашиваются от усталости, руки дрожат, а из груди вырывается слабый жалобный стон, как у брошенной собаки.

Может, так оно и есть. С Владом мы прожили двадцать лет, и я всегда считала его нерушимой стеной. Муж оберегал меня, лелеял. Помогал во всех моих делах.

«Он же моим другом был!» – всхлипывая, утираю мокрые глаза. Без сил опускаюсь на деревянные ступеньки. Чуть потертые, но теплые от предзакатного солнышка.

Таращусь на куст сирени. Цветы уже почти все завяли. Лишь только маленькие соцветия еще радуют глаз.

«Полить бы надо», – смотрю на розы неподалеку. Наверняка уже бутоны есть. А дальше у ограды смородина, а за домом бабушкина клубника. Нечего тут сиднем сидеть.

Что плачь, что не плачь… Обратного пути нет. С Владом я жить все равно не буду. Надо подать на развод…

Надо. Но сейчас я и думать не хочу о дележе имущества, о суде и прочих неприятностях. Сейчас не это главное. А сад…

Цветы полить важнее. В саду убраться. А там видно будет.

Нехотя поднимаюсь на ноги. Бреду в дом. Вдыхаю аромат деревянных стен, покрытых олифой. Медленно обхожу все комнаты, будто здороваюсь.

«Здесь тебе будет хорошо!» – словно наяву слышу бабушкин голос. – «Глядишь, и мысли в порядок приведешь».

Улыбаюсь сквозь слезы. Бегу в свою комнату, которую занимала еще девчонкой. И застываю на пороге. Все та же широкая деревянная кровать, застеленная белым покрывалом. Те же сиреневые сухоцветы в вазочке. И комод, на котором стоят старые фотки в обычных рамочках. Подхожу почти вплотную, рассматриваю. На всех снимках мы с Владом. Молодые, красивые, веселые.

Сжав рамку в руках, опускаюсь на кровать. Реву в голос. Беляев приезжал

– Учебники даже не открывали, – утираю ладонью слезы. – Зато экзамены оба умудрились сдать на повышенную стипендию.

Было и прошло! Что толку вспоминать?

Глава 5

Решительно поднимаюсь с места. Достаю из комода старые джинсы и майку. Скидываю ненавистное платье. Переодеваюсь и выхожу в сад.

Подключаю старые дедовы шланги, напоминающие удавов, открываю кран и улыбаюсь, когда из узкого черного жерла брызжет фонтаном вода.

– Сейчас, мои хорошие, – говорю растениям и, ей богу, не жалею ни воду, не время.

Только когда смеркается, завершаю полив. Выключаю воду, бегу в дом, мокрая и спокойная. Наскоро переодеваюсь в спортивный костюм, привезенный мною в прошлом году. И иду в наш поселковый магазин. Дома чай есть, но хлеб и что-нибудь посущественней купить не мешало бы.

– Здрасьте, – окидывает меня любопытным взглядом продавщица. Новенькая какая-то, не местная.

– Здравствуйте, – киваю коротко. Покупаю кое-что из продуктов и бытовой химии и неспешно возвращаюсь домой.

Бреду по узким улочкам Макаровки, здороваюсь с соседями. И выдыхаю. Тишина обволакивает, и я, наконец, отпускаю прочь все невзгоды сегодняшнего дня.

Все наладится. Я уверена. Просто надо пережить.

Вернувшись домой, завариваю чай, делаю себе бутерброд с творожным сыром и огурцом. Усаживаюсь с ногами на диван, накрываюсь бабушкиной шалью и чувствую, что балдею от тишины и одиночества.

Даже телефон не хочу в руки брать. Все потом. Подождут.

В темных окнах кухни внезапно отражается яркий свет фар, слышится шум подъезжающей машины, и меня передергивает от возмущения.

Вот кому дома не сидится? Я никого в гости не ждала.

Вздрагиваю от заливистой трели звонка и не двигаюсь с места. Не хочу никого видеть.

Но кто-то быстрым шагом пересекает двор, матерится, вступив в лужу, оставшуюся после моего полива, и дергает дверь. Та с треском открывается, слышится окрик Влада, обрывающий спокойствие ночи.

– Милена! – голос мужа дрожит от волнения. – Милена, ты здесь?

Нехотя поднимаюсь с дивана, выхожу в коридор, и внутри меня снова закипает все тот же опасный коктейль. Злость и ярость, замешанные на обиде.

– Зачем ты приехал? – давлю взглядом.

– Ты с ума сошла! – выдыхает запальчиво муж. – Я тебя по всему городу ищу. Всех на уши поднял. Хорошо, мама догадалась, – Влад устало прислоняется к косяку. На автомате трет грудину.

Обычно в таких случаях я кидаюсь со всех ног к мужу. Капаю в стакан лекарство для сердца, ищу по сумке нитроглицерин. Но не сегодня. Сейчас меня на этот коронный номер не купишь.

– Уезжай. Со мной все в порядке, – обрываю холодно.

– Милена, мы должны поговорить, – Влад плюхается на табурет в коридоре и смотрит на меня осуждающе.

– О чем? – приподнимаю бровь. – И так все ясно, Беляев. Я с тобой развожусь.

– Милешенька, не руби сгоряча, – смотрит он на меня жалобно. – Мы с тобой столько пережили. Двадцать лет вместе. Давай забудем все и начнем с чистого листа. Пожалуйста! – складывает ладони в молитвенном жесте.

– Нет, не получится, – мотаю головой. – Один раз… На полшишечки… Не считается, да?! – перехожу на крик и добавляю устало. – Измена начинается в голове, Влад. В какой момент ты решил, что тебе можно, и я не узнаю? Когда перестал любить и уважать меня?

– Да что ты такое говоришь? – пыхтит он. – Я на тебя молиться готов. Я обожаю тебя, Милешенька. Клянусь, я искуплю… Поедем домой. Родители волнуются. И твои, и мои.

– Передай им, что со мной все в порядке, – бросаю тихо и добавляю настойчиво. – Уходи, Влад. Уже поздно…

– Замолчи, ты же знаешь, что ты этого не хочешь! Характер показываешь! Будешь теперь меня гнобить, как мальчишку? – переходит он на крик. Его голос становится по-бабьи визгливым и противным. – Не нужно рушить всё только из-за одной ошибки.

– Одна ошибка? Влад, это была не одна ошибка. Это было предательство. – Говорю почти шепотом, но каждое слово режет, как нож.

– Я не хочу, чтобы мы разводились. Милена, я прошу прощения. Я люблю тебя, понимаешь?

– Любишь? А Таням, Ирам и прочим девицам ты тоже клянешься в любви? – я с трудом сдерживаю слезы. – Нет, Влад, между нами все кончено.

И в этот момент я точно считываю перемену в настроении Беляева. Его лицо краснеет, гнев разгорается в глазах. Муж кидается ко мне, хватает за плечи и трусит.

– Тогда это твой выбор! – кричит он. – Разводись. Ты заранее все решила, Милена. Сразу к дружку своему побежала!

– К к-какому дружку? – лепечу, ударяясь головой о стену. – Ты с ума сошел! Ты нас предал, Влад! Растоптал нашу любовь, и теперь обвиняешь меня? – выдыхаю с обидой и ужасом.

И сама не верю, как быстро муж переменился. В один момент придумал какого-то несуществующего мужчину.

– К Илюшеньке своему! К Дараганову! – выплевывает муж с ненавистью. – Я сейчас мимо его дома проезжал. У него свет горит, – отпустив меня, отходит в сторону. Только заметив моих глазах изумление, спохватывается. – Или ты…

– Прекрасно! Вот он нас и разведет! – перебиваю на полуслове. – Уходи! – одариваю гневным взглядом.

– Я тебя понял, – цедит раздраженно Влад. – Но не говори, что это случайность. Как только ты решила со мной развестись, приехала сюда, и этот гусь следом прискакал. Лучший адвокат по бракоразводным делам. Чтоб ему!

– Встретимся в суде, – киваю холодно.

– Ладно, – мстительно откликается муж. Развернувшись, идет к двери, хлопает ей так, что дребезжат стекла, будто жалуются. Стукает калитка. Щелкает брелок сигнализации. Машина, грозно рыча, срывается с места и исчезает в темноте ночи, а я остаюсь одна в тишине.

Глава 6

– Проваливай куда подальше, – шепчу как заклятие. Сквозь тонкие занавески гляжу на сигнальные огни отъезжающего Крузака. Смаргиваю слезы. Задыхаюсь от горя и отчаяния.

Душно мне. Душно.

За несколько часов моя жизнь превратилась в руины, но я

Натягиваю старую дедову куртку, от которой все еще пахнет рыбой и махоркой, обуваю бабулины резиновые сапоги и выхожу на улицу.

Лето в деревне и лето в городе – разные времена года. От реки всегда веет прохладой, а вечером и ночью реально холодно.

Выхожу на берег знакомыми тропками. Бездумно гляжу, как луна отражается на воде.

«Лунная дорожка, как у Куинджи!» – восторгаюсь невольно. Вспоминаю, как вместе с Беляевым мы еще студентами ездили в Питер. Ходили в Русский музей. Больше целовались, чем рассматривали картины. Но дошли до «Ночи» Куинджи и обалдели.

«Хватит», – останавливаю себя. Утираю мокрые от слез глаза и щеки. Иду дальше, любуясь ночной рекой, луной. Прислушиваюсь к крику совы. Ухает, зараза! Пугает. И, наконец, замечаю на воде яркие неоновые огоньки.

«Это что такое?» – делаю шаг навстречу. И в первый момент думаю, что у меня галлюцинации! Или это такое редкое природное явление? Никогда не видела ничего подобного.

А потом слышу голоса.

– Гляди, клюет!

И маленький неоновый огонек подлетает в воздух. Слышится всплеск, возбужденные голоса.

– Давай, тяни ее! Тяни!

– Подсак давай!

«Это же поплавки!» – улыбаюсь я и выхожу к небольшой заводи, излюбленному месту местных рыбаков.

– Здравствуйте! Как улов? – подхожу ближе. Отгоняю от лица парочку назойливых комаров. Вглядываюсь в лица.

Но пока в свете небольшого костерка вижу только фигуры. Одно знаю. Это свои. Чужаки сюда рыбалить не приезжают. Далеко, да и места мало для хорошей рыбалки. А этот затон почти круглосуточно занят. Наши, Макаровские, жуки хитрые. Для своих подвинутся, а пришлых не пустят.

– Ой, это же наша Мила! Ты приехала, девонька! Как же я рада тебя видеть! – слышится знакомый голос.

Ко мне бросается наша соседка Елизавета Васильевна. Толстая смешливая тетка. Радушная и очень приветливая.

– Здравствуйте! – кидаюсь к ней. Обнимаю, чувствуя тепло и радость.

– Иди к огоньку, погрейся, – заботливо обнимает меня за плечи. Подталкивает в сторону костерка. Подставляет низенький шаткий стульчик. – Ты когда приехала, Милочка? Мы и не слышали…

– Под вечер сегодня, – говорю, а сама пытаюсь сообразить – знают соседи или нет о моем вселенском позоре.

– А мы с утра на речке! – машет пухлой рукой Елизавета. – Вон, Петрович мой отойти от затона ни на шаг не может, – кивает она на своего мужа, крепкого и кряжистого Михаила Петровича. – Как же! Щука идет. А что с ней делать, не знаю. Уже и жарила, и парила. Вон, полную морозилку фаршем набила. А эту куда? – кивает на ведро, заполненное рыбой. Несколько щучек, карпиков.

– Мил, хочешь, возьми! – отвлекается от удочки и поплавка Петрович. – Я уже просто из спортивного интереса ловлю. Вон, поспорил с Киряйкиным…

– А я тут мерзну из-за твоего спора, – шумно выдыхает Лизавета. Прячет кисти рук в длинные рукава свитера.

– Так костер же горит, погрейся, – улыбается ей дядя Миша. И меня снова пробирает до дрожи.

Вот живут же люди! По сорок лет вместе. Я тоже так мечтала и верила. Даже внуков наших представляла.

И как теперь жить, если Влад изменил? Я же всегда думала, как мы с ним состаримся вместе. Как будем ходить по скверу, взявшись за руки. Рыбу ловить, как мои соседи Никитины.

А оказалось…

Сглатываю слезы. Утираю заплаканные глаза украдкой.

«Прекрати!» – приказываю себе. – «Потом одна поплачешь. При людях нельзя!» – останавливаю себя. Совершенно некстати вспоминаю, что я все-таки блогер-миллионник, что меня в стране каждая собака знает. И любые мои эмоции могут сыграть против меня.

«Все хорошо. Ты среди своих», – уговариваю себя. Отвлекаюсь от разговора соседей и вздрагиваю, когда слышу знакомую фамилию.

– Так, может, еще Илюше предложить Дараганову. Он вчера приехал. В магазин вроде не выходил… А так рыбки себе нажарит…

– Приехал? – уточняю на автомате.

Вспоминаю глупые инсинуации Беляева. Идиот! Он, видимо, решил, что я все специально подстроила. Глупую надпись на экране, разговор в сортире, последующую лавину хейта и Ильку из судебного заседания вызвала.

Все, чтобы кристально честного Беляева прогнать и опорочить… ну-ну!

«Надо хоть посмотреть, что там стая товарищей пишет», – напоминаю себе. Но, честно говоря, даже смотреть не хочу в телефон.

«Черный пиар – тоже пиар!» – успокаиваю себя. Пусть все катится, как снежный ком с горы. Мне бы развод пережить, а если буду сражаться с хейтерами всея Руси, сломаюсь.

– Да приехал! Окна вчера горели и сегодня. Таня говорит, к ней не заходил. В доме заперся и сидит там один как сыч, представляешь.

Таня – видимо, новая продавщица в нашем магазине.

– Нет, не могу, – улыбаюсь печально. Илья вечно был у нас заводилой. На год или два младше меня, но он явно выделялся среди других детей, приезжающих к бабушкам на лето.

Потом мы встретились с ним в городе. Дружили в школе и в универе… Вернее, дружила я. А у Ильи были какие-то серьезные планы. А в конце третьего курса в мою жизнь ворвался Беляев, и понеслось.

Я не забыла Илью. Но больше с ним не встречалась. Лишь недавно, года два назад, когда стала известным блогером, он постучался ко мне в личку, и мы проболтали с ним до ночи. Так и не виделись с юности. Только Илья на моей личной странице ставил лайки и что-то комментировал под чужим акком, а я к нему зашла один раз. Посмотрела на пустой профиль и больше не заходила.

– Я куплю рыбу. Давайте, – заглядываю в ведро.

– Да за триста всю забирай, – командует Петрович.

– Нет, всю – много, – отнекиваюсь впопыхах.

Но Петрович неумолим.

– Сегодня пожаришь, Мил. Завтра фарш сделаешь. Что тут есть-то? – складывает в пакет почти весь улов и вручает мне.

– А вы? Как же? – лепечу растерянно.

– Так сейчас еще наловлю. Щукадуромпрет. Главное, я сфоткал и Киряйкину отправил…

– Чемпион, – фыркает рядом Елизавета.

А я растерянно лезу в карманы куртки и неожиданно нахожу там смятую купюру. Пятьсот рублей.

– Вот. Спасибо! – протягиваю соседу.

– Так много тут! – возмущается Петрович. – Ты чего, Мил?

– Это дед Саня за меня оплатил, – показываю на куртку. А на душе тепло становится.

А я, попрощавшись, бреду с уловом к себе. Сворачиваю от реки на нашу улицу и, пройдя несколько метров, замечаю светящиеся окна в дарагановском доме.

– Ну, Илья, выручай! Хочешь, не хочешь. Любишь, не любишь, а рыбу тебе придется взять. Я сама столько точно не съем.

Как когда-то в детстве, по привычке опускаю руку по ту стороны калитки. Нащупываю замок. Открываю бесшумно и захожу на соседний участок. Оглядываюсь по сторонам. Все как прежде. Ничего не изменилось! Темный силуэт беседки, где мы когда-то играли в шахматы. Старые кусты черной смородины и кривая яблоня. А на кухне окошко светится сиротливо.

Поднимаюсь по шатким ступеням крыльца, распахиваю незакрытую дверь и во весь голос весело кричу.

– Доставка рыбы! Есть кто живой?

Глава 7

– Кто там? – откликается из-за узорчатой стеклянной двери знакомый голос. Хриплый, грубый. Рассерженный. Но ошибиться невозможно. Это точно Илька!

– Медведь, открывай, сова пришла! – перефразирую на ходу фразу из Винни-пуха и нашу кричалку.

– Какого? – слышатся шаги. Дверь распахивается, ударяя меня в лоб.

– Ой, мамочки! – вскрикиваю, когда мне на голову сыплются мелкие витражные стеклышки. Отбросив в сторону пакет с рыбой, прикрываюсь обеими руками.

– Милка, твою мать! – рычит рядом Илья. Аккуратно отворяет дверь. Втягивает меня в ярко освещенную кухню. – Ты как? Не поранилась? – отряхивает, а затем осматривает меня со всех сторон.

– К-куртка… Куртка спасла, – лепечу, тупо разглядывая рукав из толстой прорезиненной ткани.

– Оно и видно, – хмыкает многозначительно Илья и достает из капюшона осколки.

А меня накрывает приступ дурного смеха.

Мало мне на сегодня приключений. Еще не хватало попасть под россыпь осколков и порезаться.

«Лицо? Что с лицом?» – кидаюсь к маленькому мутному зеркальцу, вделанному в резную полочку.

Кажется, обошлось…

– Ты не хочешь ничего объяснить? Как ты вообще здесь оказалась? – улыбается мне Дараганов. Но смотрит напряженно. Будто ищет подвох и не находит. – Что вообще случилось? Сюр какой-то…Ты в Макаровке…

– Я тебе рыбу принесла, – выдыхаю, будто это и есть самое важное. Взмахиваю рукой в сторону прихожей.

– Хмм… – в недоумении чешет коротко стриженную голову Илья. Смотрит на меня с сомнением и ужасом. Даже в спортивных штанах и в майке, обтягивающей накачанный торс, он кажется красивым и холеным. Гений юриспруденции и мой друг детства.

А я… Я в дедовой куртке. С рыбой и переломанной жизнью.

– Действительно, рыба, – Илья выходит в прихожую и возвращается обратно с моим пакетом. – Кстати, где ты ее взяла? Рыбачить приехала? – смотрит на меня обалдело.

– Дядя Миша дал, – передергиваю плечами. – Половину тебе, половину мне. Вот занесла… По-соседски…

Облокачиваюсь на бревенчатую стену. И не знаю, что делать дальше. В гости меня не приглашают. Да я и сама набиваться не буду.

– Отложи какие на тебя смотрят, и я пойду.

– Куда?

– К себе, – бросаю на автомате.

– К себе – это куда? – уточняет Илья, закинув пакет в мойку. Подходит близко-близко. Осторожно приподнимает мой подбородок большим пальцем. – Мил? – заглядывает в лицо. – А муж твой где?

– К себе, это к себе,– повторяю упрямо. – Лиственная, шесть… А муж… объелся груш.

– Мил, что случилось? Ты можешь объяснить по-человечески… - напрягается еще больше Дараганов. Чуть отходит в сторону. Всплескивает руками. – Я не врубаюсь. Честно.

– Да ты и так знаешь! Весь город уже в курсе. Да какой город! Страна!

– Может быть, но я точно нет. Я тут как отшельник окопался. В отпуск приехал. А тебя как занесло?

– На ступе прилетела! – фыркаю я. Разворачиваюсь и ухожу. Даже рыбу дурацкую брать не хочу.

– Мил, подожди! Да подожди ты! – бежит за мной Илья. Хватает за руку. Разворачивает к себе. Аккуратно, но настойчиво. – Давай чаю попьем, что ли? У меня соус с баклажанами… Ты, наверное, голодная.

– Соус? – чуть ли не падаю ему на грудь. – Какой? Как твоя бабушка Тома варила?

– Ну да, – помогает мне снять куртку Илья. – Семейный рецепт. Вчера готовил… Угощаю!

– Соус – это хорошо, – отодвигаюсь, будто сломанная кукла. И только сейчас вспоминаю, что я с утра ничего не ела. Две чашки чая не в счет!

– Конечно, хорошо, – подталкивает меня к кухне Илья. – Я сейчас тут замету и тебя покормлю. Идет? – заглядывает мне в лицо. – А ты пока… располагайся.

– Д-да, хорошо, – заикаюсь неловко. Снимаю с себя дедову куртку. Вешаю ее на крючок в прихожей, где уже болтается Илькин камуфляж и висят рыболовные садки.

Как сомнамбула плетусь на кухню, оттуда прохожу в полутемную комнату. Привычно щелкаю выключателем. А когда загорается свет, натыкаюсь взглядом на фотки, стоящие на низеньком старом серванте. Подхожу ближе. Рассматриваю и улыбаюсь.

На первой - Илька-первоклассник с ранцем и цветами. На другой – уже выпускник. Серьезный, с волосами по плечи, в белоснежной рубашке и в галстуке. А дальше, облокотившись на фарфорового слона, в деревянной рамочке стоит моя фотография. Я сижу на лавке около бабушкиного дома в цветастом сарафане и хохочу весело. Мотаю головой, так что волосы разлетаются в разные стороны, образуя над темечком полукруг, подсвеченный солнцем.

– Ты до сих пор ее хранишь? – поворачиваюсь на звук шагов.

– Почему нет? Да, хорошая фотка, – прислонившись к косяку, лениво тянет Илья. Руки в карманах штанов. В глазах черти. – У меня тогда впервые получилось так свет поймать. И экспозиция классная, – поясняет он нехотя, словно что-то другое сказать хочет. И выдыхает напоследок. – Ты здорово получилась. Очень красивая.

А потом спохватывается.

– Пойдем есть. Я соус согрел… – и первым выходит из комнаты, будто пытается скрыть смущение или обиду.

Плетусь следом. Помогаю накрыть на стол. Привычно достаю из настенного шкафчика тарелки, которые помнят нас еще детьми. Расставляю напротив друг друга. Илья кладет рядом модные приборы. Круглые ложки, из которых есть невозможно. Ножи и вилки, похожие на арт-объекты.

– Вот… Привез на свою голову, – усмехается Дараганов. – Старые совсем

– А тарелки?

– Рука не поднялась, – улыбается он печально. – У бабы Томы этот сервиз был парадно-выходной. Им почти не пользовались. Вот я и оставил…

– Да я помню, – кручу в руках тарелку. – На твой день рождения она всегда их доставала.

– Точно, – забирает у меня тарелку Илья и тут же возвращает наполненной ароматным варевом. Картошка, мясо, все, как обычно. Но по рецепту Дарагановской бабушки в соус добавлены жареные баклажаны, болгарский перец и много зелени.

– Вкусно, – вдыхаю я с детства знакомый запах.

– Да, очень. У меня этот дом ассоциируется с соусом и с детством. Словно на машине времени вернулся. И ты приехала, – улыбается мне Илья. Ставит на стол вторую тарелку. Лезет за стопками в горку, стоящую напротив в углу. – По одной, – достает следом наливку. Разливает по стопкам, похожим на мензурки, рубиновую жидкость и провозглашает. – За тебя, Мила. Пусть все удачно сложится.

Смакую сладкую вишневую наливку, больше похожую на идеальный ликер. И во все глаза смотрю на Дараганова.

– Я все знаю, Милка. Прочел в пабликах, пока соус грелся. Подставили тебя по полной. Теперь придется думать, как выгребать. Ну да ничего, справимся.

– Ты разведешь меня с ним? – спрашиваю робко.

– Естественно, – с самодовольной улыбкой тянет Илья. А в глазах появляется хищный блеск. – Не только разведу, но и оставлю господина Беляева с голой ж.пой. Га-ран-ти-ру-ю!

Глава 8

– Ну, я понял, Милка, – выслушав мои жалобы, отставляет в сторону пустую тарелку Дараганов. – Это все лирика, – вздыхает он, снова разливая наливку. – Ты мне лучше скажи, блог на кого оформлен?

– Конечно, на меня, – фыркаю возмущенно. Не такая я дура!

– А пароли Беляев случайно не знает?

– Ой, – прикрываю ладошкой жирные от соуса губы. – Знает, конечно, Иль. У меня от Влада секретов никогда не было. А он…

– Зайди с телефона на почту. Нет ли там уведомления об изменении пароля? – мягко велит Дараганов. – Или войди в акк…

– Я телефон дома оставила. Давай быстро сбегаю.

– У нас нет времени, Мила, – строго отрезает Илья. – Ладно, ешь, прорвемся, – порывисто поднимается из-за стола.

– Ты куда? – смотрю непонимающе.

– Хотел бы сказать, за десертом, но у меня кроме сухарей ничего нет. Да и те я для рыбалки приготовил. Хочешь? – подначивает шутливо и добавляет совершенно серьезно. – Я за ноутом. Сейчас надо проверить вход в аккаунт и срочно поменять пароль. Если, конечно, Беляев нас не опередил.

– Ты думаешь? – охаю я. Торможу, забыв поднести ложку ко рту. – Влад не мог… – выдыхаю привычно и осекаюсь.

Не мог? А кто подставил меня со своей любовницей? И спокойно так рассказывал брату?

Ирка хочет замуж… Так мило…

Кулаки сжимаются от злости. Наскоро доедаю. Отношу тарелки в мойку. Убираю оттуда пакет с рыбой. Кладу в холодильник. Быстро мою посуду.

– Оставь, я сам, – входит в кухню Илья. Морщится недовольно. – Ты же в гостях…

– Да ладно, мне нетрудно. Рыбу тебе оставлю, – предупреждаю нахально. Влад бы в такой ситуации надулся. А Дараганов лишь пожимает плечами.

– Само собой.

– Давай посмотри, Мил. Иди сюда, – говорит строго. Отодвигает в сторону наливку и тарелку с хлебом, открывает ноут. – Ты пароли все помнишь?

– Ну конечно, – фыркаю я. – Скажешь тоже! Но ты такой паникер, Илюша. Влад точно не станет ничего взламывать и уводить. Он вообще вернуть меня хочет.

– Как метод воздействия, – разводит руками Илья. – Давай проверим, Мила. Большинство мужиков, паразитирующих на своей жене, первым делом уводят активы. Кто куда может дотянуться. Это ты мне как адвокату поверь, – придвигает ко мне ноут.

А меня долго просить не надо. Захожу в телеграм по куар-коду. Открываю страницу блога. И в ужасе таращусь на всплывающее сообщение. Я больше не администратор собственной страницы. Как такое может быть?

– ВКонтакте что? – требовательно интересуется Илья. На лбу залегают морщины, губы от злости складываются в тонкую полоску.

Открываю блог на другом ресурсе, а там то же самое. Все. Конец! Беляев поменял мои пароли. Назначил себя главным и выгнал меня из модераторов. Вероятно теперь будет диктовать мне свои условия.

– Подлая тварь… – только и могу выдохнуть. И уже представляю споры с админами телеги и ВК. Пойдут ли навстречу? Наверняка нет. Взлома как такового не было. Это все равно как забыть ключ в двери, а потом на воров жаловаться. Сама балда! Слишком доверилась мужа. А он предал. Даже в мою любимую работу сунул свою грязную морду.

– Сейчас вернем, не переживай, – улыбается мне Дараганов.

– Как? Как ты вернешь? – подскакиваю с табуретки.

Не могу усидеть на месте. Хожу из угла в угол. Сжимаю кулаки и чуть не плачу от бессилия.

– Как ты мог? Как ты мог? – повторяю и не могу остановиться.

– Санек, – звонит Илья кому-то. – Тут поработать надо. Прямо сейчас. Отставляй пиво и дуй в телегу. Сейчас вышлю вводные.

– Что ты собираешься делать? – чуть не реву от отчаяния.

– Да ничего особенного, Мил, – откладывает в сторону сотовый Дараганов. – Сейчас один мой товарищ взломает почту и телефон преподобного Беляева. Наверняка он на себя все переоформил. Все произошло очень быстро и неожиданно, – подходит ко мне. – Думаю, у него никаких домашних заготовок не было.

– Очень хочется верить, – обнимаю себя обеими руками. Сердце бьется как сумасшедшее, щеки пылают от негодования и беспомощности.

– Е-мэйл Беляева напиши на листке, – просит глухо Илья. – И пойдем, за твоим телефоном сходим. А то мало ли, может, этот опоссум в дом проник и просто спер твой сотовый.

– Не пугай, – быстрым шагом иду в прихожую.

Тянусь за курткой. Но крепкая мужская рука ее перехватывает на мгновение раньше.

– Прошу, – подает мне Илья старую рыбачью куртку, будто меховое манто.

Просовываю рукава. Обуваю бабулины сапожки.

– Миленка, ты меня как в детство вернула. И сапоги эти, – указывает на полиуретановое чудо Илья. А там по

– Идем быстрее, – тороплю старого друга. – А то Беляев сейчас там беды наделает…

И сама себя ругаю последними словами. Как я могла не взять с собой сотовый? Он же обычно у меня к ладони приклеен!

Глава 9

От Илькиного дома до моего минуты две ходу, если вдоль реки. Выворачиваем к берегу, потом на мою улицу, и меня снова трусит.

Около моего дома стоит Гелендваген Беляева. А мой бывший, словно ночной вор, пытается открыть калитку. Не получается. Дед мой столярничал и сам такой замок придумал, что ни одна собака не откроет.

Как в воду глядел!

– Мила, иди спокойно, – глухо рыкает Илья. – Я с другого фланга зайду. Этот гад не должен уйти…

– Подожди… – ойкаю я, но Дараганов уже скрывается в темноте. Шагает рядом по другую сторону от высоких кустов волчьей ягоды. Наступает на сухие ветки. Слышится треск и я улыбаюсь. Я не одна!

Вдыхаю сладковатый аромат белых соцветий. Наблюдаю за мужем. Влад явно решил проникнуть внутрь и взламывает ворота. Смотрю и не могу понять, почему ему так неймется.

Ну, гуляешь ты, гуляй дальше. Зачем мои пороги оббивать? Я же русским языком сказала…

Не вернусь никогда!

– А-а-а… явилась, не запылилась, – глумливо хмыкает Беляев, заметив меня. Направляется быстрым шагом в мою сторону. Явно чувствует себя победителем. Блог увел. Вот и радуется. Думает, я сейчас на все его условия подпишусь.

Как бы не так!

– И где же тебя носило, Милена Витальевна? Сразу по мужикам пошла? – выговаривает с сарказмом. Нависает надо мной, не дает пройти.

– Ты! – выдыхаю, давая волю негодованию и злости. – Ты! Подонок! – тычу пальцем в грудь изменника.

– Да ладно тебе! Я погулял. Ты тоже тут не скучала. Я смотрю, – хмыкает Беляев. И у меня сносит башню. А вместе с ней остатки терпения. Кажется, сейчас кровь закипит от ярости.

Стопов, поворотов нет. Тормозов тоже! Это про меня.

Ладонь на автомате подлетает вверх. Бью по наглой физиономии и отступаю назад.

– Пошел вон отсюда, ходок хренов… Встретимся в суде.

- Ты совсем одурела? – хватается он за щеку. – Я долго терпел, Милена. Но это переходит всякие границы…

- Ты? Терпел? – хватаю ртом воздух. А иначе не могу реагировать на махровое хамство. – Значит, твоя мечта сбылась. Терпеть ничего не надо. Я от тебя ушла и подала на развод.

– Так ты со мной разводишься, что ли? – не веря, усмехается муж. Хватает меня за плечи и трусит, как петрушку. – С ума сошла, Милена! Никакого развода не будет. Я не допущу. Если ты рехнулась, то кто-то должен взять тебя в ежовые рукавицы!

– Отойди, мразь, – вырываюсь, словно из последних сил. – Не смей приближаться ко мне! – ору в голос.

И до меня только сейчас доходит, сколько же в Беляеве гадости, тины болотной! Сколько же в нем грязи и мути. Вон, все всплыло на поверхность!

Как же я с ним жила, и не замечала ничего?

– В суд подам на развод, в полицию – за кражу интеллектуальной собственности, – припечатываю сурово.

– Это твой сраный блог – интеллектуальная собственность? Не смеши, дура! – хмыкает Беляев, снова пытаясь схватить меня. – Контроль над твоим художеством у меня. Куда ты денешься, идиотка? Я же сказал, никакого развода не будет. Будем дальше изображать идеальную парочку и бабки рубить с рекламы. Поэтому закрой свой рот и слушай меня, – притягивает меня к себе. Сильно сдавливает пальцами шею.

Больно. Обидно ужасно. Но я не кричу. С другого фланга уже заходит Илья.

– Отпусти ее, – рычит грозно.

– О, уже и защитничек нарисовался. Быстро вы, – зло огрызается Беляев. На потном смазливом лице проступают морщины от кривой ухмылки. И мой бывший муж, ведущий хирург и эстет, враз становится похожим на кривляку клоуна.

– Ну, давай, покажи, на что ты способен! – отпускает меня Влад и наступает на Илью. – Мажорчик хренов, иди сюда. Сейчас тебе папочка набьет ж.пу.

- Давай, - Илья спокойно подходит к Беляеву. – Мы еще посмотрим, кто кому что набьет, – усмехается он. И бьет. Удар выходит замысловатым и тяжелым. Кулак попадает точно в солнечное сплетение.

Я вскрикиваю. Прикрываю ладонью рот. Влад заваливается. Но Илья ловит его за шиворот. Трусит. Лениво так роняет на забор, а потом снова подхватывает за воротник летнего льняного пиджака.

– Пойдем, поговорим, козлик, – выдыхает Илья, удивительным образом справляясь с гневом. Голос спокойный, движения выверенные. Только желваки на скулах ходят. – Чтобы я тебя больше рядом с Миленой не видел. Понял?

– Она моя жена! Ты тут вообще никто. Пошел на фиг! – пытается вывернуться Влад и тут же получает еще один удар. Теперь под ребра.

– Пойдем, поговорим. Я сказал, – тихо и внятно повторяет Илья и, повернувшись ко мне, велит. – Открывай ворота, Милочка.

– Милочка, бл.дь, – в гневе сплевывает Беляев. И я в очередной раз поражаюсь, сколько в этом человеке злобы и ненависти.

А говорил, что любит! Еще вчера клялся!

«А сегодня все. Прошла любовь», – сглатываю слезы. Открываю калитку. Жду, пока Илья введет во двор моего бывшего мужа, и быстро оглядываюсь по сторонам. Вроде никто ничего не видел! А то сплетни сначала пойдут по Макаровке, а потом выплеснутся в интернет и пойдут гулять по блогам.

– Мила, неси телефон, – командует Илья, усаживая моего бывшего на скамейку, словно ростовую неуклюжую куклу.

Бегу в дом за сотовым и ловлю себя на странной мысли. Еще утром для меня муж был главным мужчиной во вселенной.

А потом…

Потом некой Ире захотелось замуж. Не знаю я, на кого изорговили работников сцены она выходила. Еще предстоит разобраться. Но опозорила она меня на всю страну и даже больше. А мой любимый лишь пожал плечами и усмехнулся.

Потом, правда, сообразил, что на одну зарплату доктора ему не прожить. А хочется покупать себе брендовые пиджаки в самых дорогих магазинах города, разъезжать на престижных тачках. На Ир и Тань тратиться…

Интересно, что сейчас они все запоют… Суки!

Выхватываю из сумки телефон, возвращаюсь во двор к мужчинам. А там уже под опытным руководством Дараганова Влад с жалкой гримасой

– Милешенька, прости, – тянет, увидев меня.

– Мила, проверь, сможешь войти? – тут же командует Дараганов, заглушая блеяние Влада.

И за этим существом я была замужем? Серьезно?

Где были мои глаза? Почему никто мне ничего раньше не сказал? Или никто ничего не видел?

– Ну что там? – серьезно глядит на меня Илья. – Получилось войти?

– Да, Иль, все в порядке, – выдыхаю я.

– Доброе слово и кошке приятно, – бросает лениво Дараганов. – А доброе слово и самбо – вообще творят чудеса.

– Мне нужно срочно уехать, – подскакивает с места Беляев. Косится на Илью, будто ждет от него разрешения.

– Вали, – морщит нос суровый хищник, отпуская прочь старого глупого барана.

И Беляев устремляется к выходу нервной подпрыгивающей походкой.

– Да он так никогда сроду не ходил, – гляжу вслед в недоумении.

– Пароли поменяй сразу, – велит мне Илья и добавляет с мальчишеской улыбкой. – И пойдем рыбу жарить…

– Рыбу? – переспрашиваю в ужасе. – Нет, я не хочу…

– Тогда чаю попьем, Милка, – поднимается с лавки Илья. Оглядывает мой дом, кивает на болтающуюся с одного края водосточную трубу и вздыхает со знанием дела.

– Закрепить бы надо…

Глава 10

– Тебе собаку завести надо, – отхлебывая чай из большой черной пузатой кружки, замечает Илья. – Подарю тебе щенка. Будет злой собакен за булкен Беляева хватайтен клац-клац, – выдает с немецким акцентом.

Смеюсь над Дарагановскими шутками, и на душе легче становится. Будто мир раскололся на две части. Та, в которой я была идеальной женой и известным блогером, делась куда-то, а на поверхность вышла глубоко запрятанная теплая и нежная история нашей с Илькой дружбы.

«Блог! Надо что-то делать?» – прикусываю губу. Но думать о работе не хочется. Так бы сидела весь вечер, слушала бы Илькины байки и пила чай.

– Нет, щенка не хочу, – мотаю головой. – Здесь неподалеку приют был. Надо будет туда съездить и подобрать нормального взрослого парня или девушку… хороших алабайских кровей. Поедешь со мной? – подперев кулачком подбородок, смотрю с нежностью на Дараганова.

– Естественно, – хмыкает он. Зачерпывает из зелененькой вазочки на ножке немного клубничного варенья и мычит от удовольствия. – Нееет, сейчас такого уже никто не сварит. Только баба Тома могла…

– Ясное дело, – любуюсь я на прозрачное розовое варенье и рубиновые ягоды. – Таких, как наши Тома и Аня, уже не выпускают…

– Согласен, – вздыхает Илья и на миг становится серьезным. – Что с блогом решила?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Вроде и бросать жалко. А писать, как прежде, о счастливой семейной жизни я не могу. Не хочу врать подписчикам. И себе в первую очередь, – смотрю на него в упор.

– Да никто и не заставляет, – подхватывает из вазочки самую большую клубнику Дараганов. Аккуратно, не накапав, подносит ложку ко рту. Заглатывает, как голодный мальчишка. И снова становится серьезным и важным. – Надо эту ситуацию обернуть в свою пользу, Мил, – улыбается заговорщицки.

– Я подумаю, – поднимаюсь из-за стола. – Наверное, ты прав. Ты всегда прав, – замечаю, как губы Ильи расплываются в довольной улыбке.

– Да не о чем думать, – развалившись на стуле, отмахивается он. – Ложись спать. Решение само придет.

– А можно я к себе пойду? – улыбаюсь в ответ. С Илькой мне спокойно и хорошо. Но я привыкла спать в своей кровати.

– Да, пойдем, провожу, – кивает он, поднимаясь. По пути в коридор открывает дверцу холодильника, будто проверяет что-то и досадливо восклицает. – Тут еще твоя рыба… Мила!

– Ну, давай я половину возьму, – спохватываюсь на полдороги.

– Не надо. Я сам приготовлю и тебя на обед позову. С тебя салат…

– И десерт! – заявляю торжественно.

– Ловлю на слове, ваша честь, – тут же оказывается рядом Илья и добавляет полушепотом. – Я к тебе с рыбой прийду. Завтра. В шесть.

– Хорошо, – невольно отступаю на шаг назад. – Надо бы в город поехать. Заявление в суд отвезти…

– На сайте подадим. Между основным блюдом и десертом, – постановляет Илья. А я и не спорю. Надеваю куртку. Кутаюсь в ней, будто смертельно замерзла, и бреду к выходу.

Встреча старых друзей, конечно, хорошо. Но нужно подумать о важных делах.

– Никогда не думала, что придется делить имущество с Беляевым, – выйдя из дома, торможу на ступеньках. Жду, пока Илья запрет дверь и первым направится к калитке. Иду следом.

«Повезет какой-то!» – разглядываю широкие плечи Дараганова.

– Илья… Давно хотела спросить! – догоняю друга детства. – А ты почему до сих пор не женился…

– Не хочу, – морщит он нос. – Хороших девчонок давно расхватали. А с дурными и подлыми я дел не имею.

– Что-то случилось? – кошусь на гордый профиль.

– Нет. Ничего такого. Все нормально. Веришь, я столько пар развел. Мало кто сходится обратно. Одних знаю. Все. Но там любовь через всю жизнь. И если статистику взять, это меньше одного процента. А так… девяносто девять и девять десятых с хвостиком, – срывает он по пути листья смородины. Растирает их в пальцах. Нюхает сам. Сует мне под нос. – Классный запах!

– Обалденный, – подтверждаю на автомате. – И? – не даю уйти от ответа.

– Поэтому я на своем веку столько говна перелопатил. Любой ассенизатор позавидует. Люди такие помои выливают друг на друга, что мне иногда спросить хочется… Как же вы жили, милые? Шпилились, детей рожали, воспитывали. А потом что? Выключили любовь? Поэтому я пас. В эту игру не играю. Знаю я все подводные камни. Это как форт Байярд, Мил. Вроде идешь по красивому замку, а потом бац. И к паукам проваливаешься…

– Как я сегодня, – улыбаюсь кисло. И неожиданно совершенно точно знаю, что делать.

Сказать людям правду! Никто не любит, когда его обманывают. Правда – самый простой выход. Да, мы разводимся с Беляевым из-за его действий, несовместимых с счастливой жизнью. Да, я подаю на развод. Да, мы будем делить имущество. И я точно знаю, что Беляев мне не уступит ни одной табуретки. Да еще детей настроит против.

С него станется!

Глава 11

– Пока, – по-дружески чмокаю в щеку Илью. Поднимаюсь по ступенькам, оглядываюсь на высокого мускулистого мужика, застывшего посреди дорожки. Как раз между березой и смородиной.

– До завтра! Калитку захлопни! – открыв дверь, машу рукой.

– Спокойной ночи! – приподнимает ладонь Дараганов. Медленно разворачивается, идет к себе. А я смотрю вслед и думаю о том, как мне повезло.

Застать Ильку в Макаровке нереально. Даже если он в отпуск приехал. То рыбалка на дальних озерах, то охота… Пойди угонись за ним. Он же без проводников по лесу шастает. Ни людей, ни зверей не боится.

«Бабушка говорила что-то про спецназ, про элитные какие-то войска», – раздумываю, стаскивая куртку и сапоги. Подхожу к зеркалу в бабушкиной спальне. Придирчиво себя разглядываю.

«Нормально все!» – заплетаю волосы в косу и лезу в сумку за мобильной аппаратурой для рилсов. Она у меня с собой всегда! Никогда из сумки не выкладываю. Даже на форум брала.

Форум. Как же я ждала его. Как надеялась. Вместе с админами разрабатывала воронки продаж. Вот только сейчас эта суета кажется мышиной возней.

Влад меня предал! Просто вытер об меня ноги и пошел дальше. Никогда не прощу!

Выставляю телефон, регулирую свет маленькой лампы. Снова смотрю на себя. Но уже в прицеле камеры.

«Все хорошо», – уговариваю себя. И набравшись смелости, выхожу в эфир.

– Девчонки, всем привет! – здороваюсь как обычно. – Слышно меня? Видно? Накидайте плюсиков и сердечек. А то я в зоне нестабильного интернета.

«Милена! Звездочка наша! Куда вы пропали?» – наперебой спрашивают мои постоянные слушатели. Улыбаюсь им. Пытаюсь выровнять дыхание и собираюсь с мыслями.

С чего начать? Как подвести эфир к теме развода?

И только сейчас понимаю самое главное. Не хочу я говорить о женском форуме. Вообще не хочу. Мне важно сообщить о разводе. Поделиться. Выплеснуть информацию в мир, отрезать путь к отступлению, и будь что будет!

– Я с важной темой, девчонки, – сообщаю, как только аудитория собирается. – Вчера я узнала об измене Влада. Как всегда в таких случаях, самой последней! – говорю, а голос дрожит.

«Милена, что же делать? Сочувствуем вам!» – пишут мои девчонки. Но между их словами поддержки проскакивает и яд, замешанный на злорадстве.

«Поделом тебе, сука! Фальшивая насквозь!» – приходят очень похожие друг на друга сообщения, и мне кажется, их всех печатает туалетная дама с прокуренным голосом.

– Сегодня тяжелый для меня день. И для моего блога тоже. Я всегда считала себя везучей. Хороший муж, дети, мой любимый блог. Я, честно говоря, понятия не имею, что будет дальше. Но твердо знаю: никогда, ни при каких обстоятельствах не стану жить с мужчиной, предавшим меня и растоптавшим мою любовь, – заявляю уверенно.

И тут же на меня обрушиваются сотни сердечек. Люди, незнакомые и родные, все пишут слова поддержки и желают мне счастья.

Сглатываю слезы, утираю глаза, не в силах сдержаться. И наконец понимаю, что должна сделать. Показать всем, что и после развода есть жизнь. Своим примером доказать многим женщинам сложную теорему.

Они имеют право на счастье. Не надо жить с предателями, абьюзерами и просто мудаками.

– Я приняла решение, девочки! – говорю спокойно и уверенно. – Я подаю на развод. Не представляю сейчас, как сложится моя жизнь дальше. Но предлагаю вам вместе со мной пережить эти тяжелые испытания в прямом эфире. И может быть, мой опыт вдохновит вас. Помните, вы все достойны счастья!

«Пустые слова», – пишет кто-то из хейтеров. – «Это развод, народ. Только не в том смысле, как вы подумали! Наша Милена решила срубить бабла. Курсы уже никто не покупает. Вот и придумали с муженьком новый сценарий».

«А ты и этого придумать не можешь», – пишет в комментах моя давняя слушательница МиллеДраг. – Милена, забаньте этого урода. Мешает вас слушать!»

Вчитываюсь в ник и улыбаюсь сквозь слезы.

МиллеДраг! Наверняка это Илья зарегался под таким мудреным паролем.

«Нет, если бы он», – размышляю на автомате. – «Был бы ИллеДраг. Значит, это кто-то другой!» – отмахиваюсь от глупых думок.

Дараганову больше делать нечего, как у меня в блоге торчать. Он же умный, солидный мужик, а не женщина в состоянии перманентного развода.

– До завтра, девчонки! Поеду подавать заявление. Расскажу про суд и прочую бюрократию. Советую запастись блокнотиками. Инфа будет очень важная и актуальная. А сейчас, спокойной ночи! И пусть вам приснится мужчина вашей мечты.

«Милена, а вы где остановились? Может, надо загадать «На новом месте»?

– Хорошая мысль, но запоздалая. Здесь я, как Машенька в сказке, на всех кроватях поспала… Спокойной ночи! – улыбаюсь в экран. Выключаю связь и подсветку. Пытаюсь сообразить, где мне все-таки лечь спать.

Одной в темном доме мне совершенно не страшно. Это мой дом. Тут и стены помогают.

Но спать почему-то хочется лечь в гостиной. Постелить на диване, свернуться калачиком. Там, наверху, в светелке, большая двуспалка. И белое покрывало, и цветы, и мои альбомы… Но сейчас мне совершенно не хочется туда возвращаться. Там были мы с Владом. Слишком больно вспоминать.

А в гостиной портреты бабушки и дедушки. Они точно не дадут меня в обиду.

Достаю из шкафа простынку и наволочку. Кое-как застилаю постель. И ложусь не раздеваясь. Просто сил нет. Кажется, я еще подумаю, еще себя пожалею, и голова разорвется на части.

Телефон мигает, доставляя эсэмэски. Хорошо, я его на беззвучный режим поставила. Мельком просматриваю ворох сообщений.

В мессенджеры пишут все кому не лень. Мама, подруги, мои админы и даже орги Женского форума. Несколько пропущенных звонков от родителей, от свекров и самого Влада.

Завтра отвечу. Мама наверняка смотрела мой стрим. Она ни одного не пропускает. И я точно видела ее ник. Значит, ей беспокоиться не о чем. Она знает, что со мной все в порядке, и где я нахожусь.

Глазом цепляюсь за сообщение от Маринки.

«Мам, ты совсем сдурела? Ради хайпа решила вывалять отца в грязи? Какая же ты сука. Знать тебя не хочу», – пишет моя старшая дочь. Порываюсь ей ответить. Надо все объяснить, рассказать. Марине уже восемнадцать. Она поймет. Тычусь по мессенджерам. Но все напрасно. Меня уже везде заблокировали.

Больно невыносимо. Просто узлом скручивает от предательства и подлости Беляева. Скорее всего, он, или его мать, накрутили Марину.

Стоп! А Каролина?

Кажется, я совершила большую глупость. К детям надо было ехать.

Безответственно обрушила на них стрим о разводе. Что же теперь делать? Беляев обязательно воспользуется моей ошибкой и выставит меня самой настоящей стервой, которая только о хайпе и думает.

Открываю сообщения Влада. Читаю бегло и напарываюсь взглядом на последнее.

«Девочки у моих родителей. Они хотят жить со мной. А ты, хайпожорка, останешься ни с чем».

«Встретимся в суде», – отвечаю на автомате. Словно больная бреду к дивану. Ложусь на него без сил. Закрываю глаза и никак не могу понять, где я допустила ошибку. Почему не разглядела вероломную сущность Беляева раньше? Почему слепо доверяла ему и ни разу не заподозрила в измене?

Глава 12

Прикрыв глаза, надеюсь уснуть. Проваливаюсь в красочный сон. Бреду по джунглям, любуюсь лианами и какими-то диковинными цветами. А потом поднимаюсь по старым высоким ступенькам вверх. Хватаюсь пальцами за каменные перила, увитые лианами. Запрокидываю голову вверх, смотрю на храм на горе. Видимо, я иду к нему. Но когда остается лишь пара ступенек, кто-то сверху ударяет меня по голове молотком. И я падаю. Не скатываюсь кубарем вниз, а парю в воздухе. Над джунглями, над храмом. И просыпаюсь от резкой головной боли.

Плетусь на кухню попить водички. Половицы еле слышно скрипят, словно старый дом разговаривает со мной.

«Дети поймут. Должны понять», – уговариваю себя. Наверняка Беляев оговорил меня, выставил в дурном свете. Но я буду бороться и верну доверие дочек.

Снова горло перекрывает вязкий ком. Мысли путаются. И я задыхаюсь, будто мне не хватает воздуха.

Кутаюсь в плед и выхожу на крыльцо. Сажусь на деревянные ступеньки, прикрываю глаза и дышу. Вдох-выдох, и снова вдох. Иначе просто сойду с ума.

Не ожидала я такого от Беляева. Думала, мы любим друг друга и счастливы в браке. А оказалось…

Видимо, мой муж заранее готовился. Просчитывал ходы, исподволь настраивал Марину. Она еще грешит подростковым максимализмом. И у нас с ней постоянно были мелкие стычки. Из-за разбросанных вещей, немытой посуды и плохих оценок.

Раз чуть до отчисления из колледжа дело не дошло.

А Беляев всегда в любой ситуации вставал на сторону Марины. Даже в голову не приходило, что мне назло!

Наоборот, такое распределение ролей казалось правильным. Как по старому сценарию «добрый полицейский – злой полицейский». И когда Влад уходил с дочкой в библиотеку поговорить по душам, я, наивная дура, почему-то думала, что он на моей стороне и пытается втолковать нашему ребенку прописные истины.

А оказалось…

Так быстро ничего не происходит. Сначала человек удивляется, задает вопросы и только потом принимает решение. Должно пройти время. Но судя по эсэмэске Марины, она давно на стороне Влада.

Хотя я никогда не делила детей и к себе их не перетягивала. Справедливо считала, что дочкам нужны и отец, и мать. Но видимо, Беляев давно все решил для себя. И точно знает, за какие ниточки дернуть. Ведь никто не сделает больнее, чем самый близкий человек.

Что теперь делать? Вся надежда только на Илью. Может, у него получится отсудить детей. Пусть Беляев подавится всем имуществом. Пусть спит на нашей постели с Таней или с Ирой, пусть едят из наших тарелок, и пусть его подружки носят мои тапки. Плевать. Я себе заработаю. Лишь бы детей вернул.

Хотя бы Каролину!

Она еще маленькая. Ей трудно будет без меня.

«Прямо с утра поеду к свекрови и заберу младшую», – решаю, поплотнее закутываясь в плед. – Ребенок мой. Не отдать не имеют права», – всхлипываю я и в который раз поражаюсь прыткости Беляева. Не поленился же среди ночи поехать в лагерь за дочками!

«Или он забрал их раньше?» – обжигает тревожная догадка. Как бы узнать?

Дождавшись шести утра, звоню матери. Она встает в пять, поэтому мой звонок ее не побеспокоит.

– Что ты наделала, Милена? – всхлипывает мама вместо приветствия. – Помирись с Владом, пожалуйста. И живите мирно. Он все осознал…

– Он был у вас? – интересуюсь устало.

– Да, приезжал среди ночи. Плакал. Говорит, его подставили, – тараторит мама. – Милена, девочка, ты должна быть мудрее…

– А кто подставил, мам? Он не говорил? – усмехаюсь криво. – Ира или Таня?

– Что ты такое несешь? – не выдерживает мама. – Достался тебе хороший муж. Вот и держись за него. Береги.

– А если он гуляет?

– Где? В операционной? Голову включи. Влад устает…

– Знаешь, меня не интересует Беляев. Он сознался. Видимо, не ожидал, что все вскроется. Меня интересует другое. Почему ты на стороне предателя, а не на моей? Что происходит, мам?

– Ты всегда витаешь в облаках, Милена. И просто не представляешь, как жить одной. Ты сейчас все разрушишь. Я беспокоюсь о тебе, дочка. И о детях! Влад настроен решительно. Он не отдаст тебе девочек. Ты понимаешь, какая это травма для Каролины? Она и без того нервная.

«А какая это травма для меня? Ты подумала, мама?» – так и рвется с языка.

– То есть, он вам с отцом ставил ультиматумы, а вы сидели и спокойно слушали? Так, мам? У меня нет слов…

– Не передергивай, пожалуйста! – кричит в трубку мама и осекается. – Отец спал уже. Ничего не знает. Я одна с Владиком говорила… – тараторит она.

– Милена, – слышу папин голос. – Не сдавайся, дочка. Разводись и ни о чем не думай. Предатели нам не нужны. А девчонок вернем. Я сейчас устрою этому поцу маски-шоу. Пусть возвращает детей.

– Марина против. Хочет с ним жить, – всхлипываю я.

– Ну и пусть сваха с ней помучается. Сами вернут, – грохочет папин бас в трубку. – А за Каролиной я сейчас сам съезжу. Тебе привезу. Ты в Макаровке? В старом доме? Пожрать хоть что есть?

– Да, пап, все нормально, – утираю мокрые от слез глаза.

– Держись, ты же моя дочка, – роняет он мягко. – И этого найди… как его… Пацан, что за тобой в школе бегал… Илья… Томин внук. Он какой-то известный адвокат, говорят…

– Илья Дараганов, – улыбаюсь я. – Он берется за мое дело.

– Ты, молодец, Миленка. Я, кстати, вчера твое выступление на форуме смотрел. Хорошо получилось. И платье это тебе к лицу. И прическа. А с надписью на экране разобраться надо. Но ты хорошо выкрутилась…

– Этот кусок тоже

– Не только попал, но и завирусился, – смеется отец и тут же обрывает сам себя. – Ладно. Я за Каролиной поеду… Жди. Скоро привезу.

Глава 13

«Фрагмент с надписью попал в сеть и завирусился», – повторяю про себя папины слова. Надеюсь, он не шутил. С таким не шутят.

Случай на миллион! Кто из блогеров о нем не мечтает?

Но слишком тонка грань между успехом и тупым попаданием в мемы. И если первый вариант сулит популярность и прибыль, то второй несет только хейт и убытки.

Подскакиваю на ноги, бегу к ноутбуку, который так и не удосужилась до сих пор достать из сумки. Кошусь на отражение в зеркале.

Хороша!

Волосы растрепанные, под глазами тени, а за спиной плед шлейфом волочится.

Залезаю на диван с ногами. Открываю ноут. Ищу любое упоминание о вчерашнем форуме. И прикусив губу, улыбаюсь печально.

Кажется, я затмила вчера остальных спикеров. Обсуждают только мое выступление и дурацкую надпись на экране.

В моих блогах сейчас аншлаг. Народ добавляется сотнями.

Пишу сообщение администратору.

«Оля, надо с утра вывесить пост знакомства. Слишком много новеньких читателей».

А в ответ получаю странное сообщение.

«Милена, я увольняюсь».

– Что-то случилось? – перезваниваю я. А в ответ слышу откровенную дичь.

– Кто вам дал право распоряжаться судьбой блога? У нас сторитейл. Красивая сказка о счастливой жизни. Почему вы все разрушили, не посоветовавшись? Не предупредили меня заранее…

– Погоди. Это мой блог. Это моя история. А ты наемный сотрудник…

– Это я создала вам образ. А вы его разрушили! – кричит в трубку Оля. – Благодаря мне вы стали популярны! Это мой вайб. Не ваш!

– Да ну, - усмехаюсь невесело. – Я вроде и до тебя блог вела. Хорошо, ты свободна, – говорю с ней и одновременно лишаю прав администратора на всех порталах.

– Милена, что происходит? – охает взбалмошная девица. – Вы зачем мне полностью доступ перекрыли?

– Ты мне написала сообщение. Попросила уволить. Я удовлетворила твою просьбу. Сейчас зарплату перечислю, и мы в расчете, – говорю вроде бы спокойно, а внутри все колпашит от злости. Ее тоже Беляев на свою сторону перетянул, или пока у меня работала, корона выросла?

– Нет, но я планировала! – возмущается Ольга. – Я должна отработать две недели по законодательству.

– А ты работаешь официально и платишь налоги? – уточняю на всякий случай.

– Но вы же меня не оформили, – возражает девица.

– Я? А ты пришла с пакетом документов, написала заявление? Или спокойно клала деньги в карман и ни о чем не думала?

– Вы невозможная. Ваш муж правильно сделал, что от вас ушел, – выдыхает она со злостью.

А на меня находит неожиданное спокойствие.

– Спасибо, – выговариваю холодно. – Я хотела тебе перечислить два оклада, чтобы хватило, пока не найдешь другую работу. Но, наверное, не стоит. Хватит за фактически отработанное время.

– Что? Я на вас в трудовую инспекцию пожалуюсь! – вопит оголтело бывшая админка.

– Пожалуйста, – вздыхаю с облегчением. Отключаю связь и заношу Кузнецову Ольгу в черный список.

Гуд бай, бэби!

«С админкой что делать?» – хожу из угла в угол. Я сама просто не потяну. Слишком много работы. Да еще бракоразводный процесс! Беляев мне точно все нервы вытреплет. Скотина!

«Надо хорошего специалиста найти в ближайшее время», – размышляю я и пишу в чат подругам.

«Девочки, у кого-нибудь есть на примете хорошая админка? Очень надо!»

«Вот это я понимаю, – тут же отвечает моя подруга Галя. – Мужа в отставку, админку тоже… Мил, я не поняла. Они вместе шарахались, что ли?»

«Все может быть», – мысленно пожимаю плечами. – «Я, оказывается, была замужем за супермачо».

«Все-таки решила развестись?» – откликается Роза, моя подружка детства. – Давай, Милкин! Покажи этому гаду!»

«Девочки, про админку подумайте!» – напоминаю еще раз.

«А возьми меня!» – неожиданно предлагает Роза.

Предложение, от которого нельзя отказаться, блин!

Работать вместе с друзьями – ужасная затея. Но и отказать я уже не могу. Сама виновата. Надо искать админов в чатах коллег, а не у подружек.

«Хорошая идея, Роза!» – восклицаю совершенно искренне. Надеюсь, у нас все получится. Роза серьезная барышня. Знает психологию, по верхам – соционику, и умеет работать с персоналом.

Может, именно такой специалист мне и нужен. Во всяком случае, я даже рада увольнению Ольги. Ушла, и хорошо. Не хочу сейчас в своем окружении видеть посторонних людей, радующихся моей беде.

Бегло просматриваю комменты. Хейтеры есть. Ну куда же без хейтеров. Но добрых отзывов больше. Люди поддерживают меня. Дают дельные советы. Видимо, сами прошли через подобное.

– Сейчас же девчонки приедут! – спохватываюсь я. Бегу на кухню. Достаю миксер и все ингредиенты. Быстро взбиваю яйца с сахаром в белую пену, добавляю муку. И снова несусь к сумке. Выуживаю из нее большое красное яблоко и замираю на месте.

Вчера, собираясь на форум, я на бегу схватила яблоко из большой хрустальной вазы, стоящей на кухонном столе. Влад сидел развалившись на стуле, пил кофе, что-то читал в телефоне, бросал на меня восхищенные взгляды. И даже шлепнул меня по попе, когда я пробегала мимо. А потом в коридоре поцеловал. Как обычно.

Сердце сковывается невидимыми путами обиды. И кажется перестает биться.

Нет, я не ревную. Просто не умею. Но внутри клокочет все от уязвленного самолюбия.

Я любила Влада. Правда, любила! А он так поступил…

Предал меня. Вытер ноги и пошел дальше!

«Перестань», – уговариваю себя. Заставляю пройти на кухню и заняться шарлоткой. Дочки скоро приедут. Или одна Каролина. Марина у нас девушка с характером. А Каролинка отзывчивая и добрая. Бесхитростный ребенок. Еще только двенадцать лет…

Взбиваю тесто, режу яблоки тонкими дольками. Разогреваю духовку. И смазав маслом бабушкину чугунную сковородку, выкладываю сначала яблоки, потом тесто. Ставлю красоту в духовку, а сама выхожу на крыльцо. Встречать любимок.

Слышу, как тормозит около ворот папина «Ауди». Бегу навстречу. Распахиваю калитку и обалдело пялюсь на хмурого отца, выходящего из машины.

– Мне даже дверь не открыли, – негодует он. – Представляешь?

– Как? Почему? – прикрываю рот рукой. Заставляю себя молчать. Иначе сейчас сорвусь, и меня накроет истерика.

– Твоя мать предупредила Нину, – пожимает плечами отец.

– Зачем? – прикусываю пальцы. – Зачем? – не могу сдержать

– Она решила сохранить ваш брак и заявила, что другой зять ей не нужен.

Дичь какая-то! Все против меня. Абсолютно все. Мама. Дети…

– Так пусть забирает его с потрохами! – выкрикиваю, заходя во двор. Чувствую, как меня накрывает от отчаяния. Падаю на скамейку в полном изнеможении, будто отпахала у станка две смены. И в ужасе смотрю на отца, присевшего рядом. – Что теперь делать, папа? – безвольно складываю руки.

– От твоей матери я ушел. Если не прогонишь… – чешет отец затылок.

– Оставайся тут! Места хватит. Это же дом твоих родителей, – киваю машинально. – Влад сейчас спрячет девочек и выдвинет условия. Простой, но очень действенный шантаж.

– Звони Илье. Может, он что-то подскажет, – морщится, как от боли, отец и тянет носом. – А чем это так вкусно пахнет?

Глава 14

Чай с шарлоткой – отличный завтрак, – уговариваю себя. Прислушиваюсь к голосу отца, доносящемуся из гостиной.

– Нет, Нина, не проси. Я не вернусь. Ты поступила подло… Ты не только Милену предала, но и меня подставила… Все. Я сказал!

Отец выходит из дома. В сердцах хлопает дверью. А у меня звонит сотовый.

– Дай трубку отцу! – гневно требует мама, и я уже с телефоном в руках иду на выход. Но она добавляет со вздохом. – Устроила тут… Милена. Свою семью разрушила и ко мне влезла!

– Прости, – только и могу выдавить. Выключаю звук. И опускаюсь вдоль стены вниз. Сажусь на корточки и реву.

Никто не заступился за меня. Никто не помог. Только отец и Дараганов. Если бы не Илька, я бы и блога уже лишилась. И наверняка согласилась бы на все условия Влада.

“Надо позвонить Илье. Посоветоваться, как вернуть детей. Мне кажется, что и Марину муж настроил против меня. Интересно, что матери наплел, если она из-за него даже с отцом поссорилась. Вон как кричала!

Будто в подтверждение моих мыслей звонит телефон.

Опять мама!

– Что ты хочешь? – спрашиваю устало.

– Возьмись за ум! Вернись в семью! А то все потеряешь… Это твое блогерство тебя развратило. Эти большие деньги, Милена! Зачем они тебе? Ты выворачиваешь на потеху публике свою личную жизнь. Семейную жизнь. Вот Владушка и не выдержал.

Владушка! Каждое слово бьет по нервам. Еще вчера моей маме все нравилось. А сегодня…

– Ты должна, Милена, – мама переводит дух и начинает снова.

– Я никому ничего не должна. Пока, мам.

Обрываю связь и выставляю беззвучный режим. Звоню Дараганову и вываливаю все свои невеселые новости.

– Пиши заявление в полицию, – тут же велит мне Илья. – Какое у тебя отделение?

– Не знаю, – пожимаю плечами.

– Ладно, едем! – вздыхает Илья, и мне почему-то кажется, что из-за меня он отменил рыбалку или охоту.

Даже как-то не по себе становится. Но мне сейчас больше обратиться не к кому.

Совершенно некстати вспоминаю о бывшей админке.

Примерно полгода назад я отправляла к Беляеву Олину маму. Ей никак не могли сбить давление. А Влад справился. И Оля мне радостно верещала в трубку, какой он великий доктор. Реально, бог!

А моя мама с ее болячками чувствовала себя королевной в областной больнице.

– Я – теща Беляева! – торжественно сообщала она всем подряд.

– Того самого?

– Да-да, Владика…

А теперь она кто? Рядовой пенсионер. Историю болезни в крутом медицинском центре мой бывший аннулирует сразу.

Если уже не аннулировал! Видимо, этим и держит. Манипулирует. А мама и рада стараться. Но я ее все равно понять не могу. Город большой, врачей в разных клиниках полно. Нет смысла родных предавать.

– Ты что тут сидишь? – в дом входит отец. Большой, широкоплечий, суровый.

– Мама звонила, – поднимаюсь на ноги.

– Да заблочь ты ее, – бросает он в сердцах. – Вечно сотворит какую-то херню, а потом еще всех обвинит… Давай уже завтракать…

– Сейчас Илья придет, – накрываю стол на троих. Выставляю идеально подошедшую шарлотку. И почему-то думаю о Владе.

«Ему всегда нравилось, как я готовлю. И шарлотку он любит», – размышляю печально. И сама не пойму, кого я любила и с кем жила.

Он же меня предал!

Илья приезжает через пару минут.

– Шарлотка – это хорошо, – поздоровавшись, входит в дом.

А я снова сравниваю красавца-соседа с бывшим. Влад всегда и везде задерживался. Опоздания до получаса считались у него в порядке вещей и подходили под категорию «Вовремя!».

Задержки от часа и выше оправдывались работой.

А там кто знает, где его носило!

– Илья, у нас большие проблемы, – подает отец руку Дараганову.

А я завариваю чай в большом пузатом чайнике. Сажусь за стол напротив Ильи и внимательно слушаю отца.

– Сватья меня даже в дом не пустила. Говорит, дети останутся с Владом. Есть якобы какой-то брачный контракт…

– Нет, – мотаю головой. – Мы ничего не составляли. Да я бы в жизни не отказалась от дочерей, не подписала бы ничего! – вскрикиваю, как раненая. Лицо заливает румянцем от ярости. – Это бред какой-то! – обалдело вглядываюсь в лица мужчин.

– Мил, может, в шутку что-то подписали? – смотрит на меня жалостливо Илья. – У меня был такой случай.

– Нет, – мотаю я головой. – У нас даже никогда разговор не заходил на эту тему. Жили и жили. Даже в голову не приходило, – тру лоб и натыкаюсь на выжидательный взгляд отца.

Ах да! Завтрак!

Раскладываю по тарелкам шарлотку, наливаю душистый чай в расписные бабушкины чашки. И понять не могу, откуда взялся этот самый брачный контракт, и какую гадость мне еще ждать от Беляева.

– Вкусно, – задумчиво тянет Илья. Откусывает половину. Жует сосредоточенно. Смотрит на меня и, наконец, спрашивает. – Генеральную доверенность ты ему случайно не давала?

– А зачем? – передергиваю плечами. – Будь у Влада от меня генералка, он бы этот дом за пять минут продал.

– Да, – кивает отец. – Все лапы свои тянул. Дескать, замороженный актив. Не окупается. Только дешеветь будет.

– С какой стати? Не понимаю, - передергивает плечами Дараганов. - Недалеко от нас строят скоростное шоссе и элитный коттеджный поселок. Но у нас локация лучше. Река рядом. А там Красное озеро, - улыбается он как

– В Красном тухлая вода, – подводит итог папа.

– Пока никто об этом не догадывается. Озерную воду чистят какими-то химикатами, и хоть к берегу без противогаза подойти можно, – вздыхает Илья. Тянется за другим кусочком шарлотки. Чувствую его внимательный взгляд. Поднимаю глаза.

Что?

– Мила, ешь, и поедем, – велит мне. А у меня кусок в горло не лезет. Тошно-то как! Сил нет!

– Это же афера, – возвращается отец к истории с озером.

– Еще какая! – подтверждаю, отхлебывая чай из чашки. И осекаюсь на полуслове.

Выходит, Беляев знал о новом строительстве и хотел меня обмануть? Выкупил бы дом на подставное лицо за бесценок, а потом бы продал застройщикам втридорога.

Не зря он настаивал на продаже! И на всю нашу собственность решил наложить лапу. Интересно, что он задумал?

Глава 15

– На моей поедем, – после завтрака предлагаю Илье. – Так мне сосредоточиться проще.

– Нет, – отрезает он, направляясь к двери. – Мила, даже не спорь. Я вожу лучше.

– Откуда тебе знать? – фыркаю я, убирая со стола.

– Оставь, я помою, – ворчит отец. – Езжайте уже…

– Я видел как-то, как ты парковалась, – улыбается Илья, когда мы выходим из ворот. – И у меня Гелек быстроходный…

– В смысле? У меня лошадей…

– Мил, мою машину все посты в округе знают. Не останавливают.

– Ты им платишь? – спрашиваю в ужасе.

– Нет. Это моя принципиальная позиция. Просто давно убедились, что со мной связываться бесполезно, – смеется он, щелкая брелоком.

Огромный Гелендваген, стоящий за моим Крузачком, моргает фарами. Илья открывает дверцу со стороны пассажирского сиденья.

– Осторожно, там подножка, – предупреждает на автомате. Не успеваю сесть, как к нам в проулок заворачивает такси.

Обычно чужие машины здесь не ездят. Только свои. Я никого не жду, а к дяде Мише приезжают только дети на красной КИА.

– Интересно, кто это пожаловал, – бурчит под нос Илька. Смотрит настороженно. Выжидает. Так и стоим вдвоем около раскрытой дверцы. Дружно пялимся на приближающуюся машину.

Скорее всего, по мою душу. Только кто?

Желтый солярис тормозит около наших машин.

– Слышь, мужик, проехать дай, – обращается к Илье водитель. Потом морщится. Слушает кого-то и мотает головой. – Уже не надо.

А из такси мне навстречу выбегает Каролина. Следом горделиво выходит моя мама. Обиженная и надменная.

– Мамочка! – кидается мне навстречу дочка. Бегу к ней. Падаю на колени.

– Девочка моя! – реву в голос. – Хорошая моя…

– Марина осталась с бабушкой Аней. Она не захотела, - виновато шепчет Каролина.

– Она так решила, – совершенно равнодушно замечает мама и демонстративно оглядывается по сторонам. – Ну и где этот старый дурак?

Молчу. Лишь прижимаю Каролину к себе. Убираю прочь от лица мелкие каштановые кудряшки. Поднимаюсь на ноги и веду дочку к калитке.

– Илья, спасибо. Словно волшебство, – торможу около Дараганова. Кладу ладонь ему на предплечье. – Сейчас Каролинку с папой оставлю и поедем заявление на развод подавать.

– Хорошо. Рад, что все обошлось. Но лучше отсюда смыться куда-нибудь! – кивает он на наш дом, откуда доносятся крики моих родителей.

– Хорошее решение, – соглашаюсь я. – Только в лес пойти не получится, – оглядываю свое вчерашнее платье. Больше мне надеть нечего.

– А мы в торговый центр смотаемся. Как вам идея? Погуляем. Позавтракаем в ресторанчике, – предлагает Илья и протягивает руку Каролине. – Давай знакомиться. Я – Илья Дараганов. Адвокат твоей мамы и друг семьи.

– Каролина Беляева, – дочка кладет свою ладошку на ладонь Ильи и смотрит внимательно. – Какой же вы друг семьи, если я вас не знаю?

– Семья твоей мамы дружила с моей. Моя бабушка Тома и твоя прабабушка Аня были подругами с детства.

– Они в бане познакомились, – вставляю я.

– В бане? – изумляется Каролина. – Как в бане?

– Едем, расскажу, – открывает заднюю дверцу Илья. Помогает сесть моей дочке, а потом мне.

– У тебя есть время? Ты же куда-то собирался, – ойкаю я, садясь впереди. – Я тебя вырвала самым бессовестным образом.

– У меня отпуск, Мила, – снисходительно роняет Дараганов. – Времени вагон. Так почему бы не провести день с двумя красотками? Всю жизнь мечтал… Да и ребенку в доме сейчас не место, – заводит он машину, а из дома доносятся мамины вопли!

– Это ты! Ты во всем виноват!

– Дурдом, – закатываю глаза и добавляю со вздохом. – Надеюсь, они не поубивают друг друга…

Машина отъезжает, а из дома выбегает мама.

– Милена! Постой! Опомнись! Я отпросила Каролину на два часа! Мне ее вернуть надо! – кричит она, а меня пробирает до костей от ярости.

Что? Какого?

Выуживаю телефон из сумки. Звоню матери.

– Мама, перестань. Не позорься. Каролина моя дочь. И никто, слышишь, никто не имеет права отбирать ее у меня. Ты поняла?

– Но Влад настроен решительно. Он не отдаст тебе дочку. Марина за него. А разлучать детей нельзя…

– А с матерью можно? Ладно, Беляев – он лжец и предатель. Но почему ты, моя мама, вытираешь об меня ноги? – рявкаю в трубку. Обрываю связь и поворачиваюсь к дочери.

– Каролина, ты с кем хочешь жить?

– Только с тобой, мамочка! – всхлипывает дочка. Подскакивает с заднего сиденья. Обнимает меня обеими ручонками.

– И я с тобой, – целую родную ладошку.

– Малыш, ты сядь, пожалуйста, – просит Илья, выезжая на главную поселковую улицу. – А то оштрафуют…

Каролина послушно садится и тихонечко ноет.

– Мама, я боюсь. Папа меня все равно отберет у тебя… Он сказал, или все вместе, или ты одна. Сказал, что превратит твою жизнь в ад и ты закончишь свою жизнь в канаве.

– Вот козел! – вырывается у меня неожиданно. Прикусываю язык. Беляев – отец Каролины. Нельзя при ней его поносить.

– Я так понимаю, возвращаться нам нельзя, Мила, – бросает задумчиво Илья. – Вопрос времени, когда сюда заявится твой бывший, и какую подлость устроит.

– Да, от него всего можно ожидать, – роняю тихонечко. – Но что дальше делать? Где жить? – кошусь на Илью, уверенно направляющего Гелек в другую сторону от торгового центра. Взгляд

«Интересно, какой Илья в постели?» – ловлю себя на странной мысли. И тут же отметаю ее в сторону.

Я сейчас в полном раздрае. Илья меня защищает. Синдром спасателя, только и всего. Нельзя вестись. Сейчас главное, отпустить Беляева. Пусть идет подобру-поздорову к своим цыпочкам. Имущество придется делить пополам. Я, конечно, многие годы зарабатываю больше Влада. Но раз не были оговорены условия, раз нет брачного контракта, то обломайся, Милена Викторовна.

«Надо только пароль криптокошелька поменять», – запоздало проскакивает дельная мысль. Но вся беда в том, что у меня нет к нему доступа.

Криптой занимался Влад вместе с приятелем Денисом. Или врал мне, а деньги тратил на ир и тань.

– О чем задумалась? – На светофоре поворачивается ко мне Илья.

– Кажется, я знаю, что затеял Беляев, – шепчу, стараясь справиться с шоком.

– Потом расскажешь, – кивает он скупо. – Сейчас главное, успеть, – лихо разворачивается он. Вылетает на встречку и тут же сворачивает на неприметную боковую дорогу.

– Куда мы едем? – охаю я.

– Туда, где никто не будет вас искать, – отрезает Дараганов. – А даже если и вычислит, не доберется.

Глава 16

– Куда мы едем? – в недоумении смотрю на Дараганова, когда машина подъезжает к КПП коттеджного поселка.

– Тут у моего друга дом, – поясняет мимоходом Илья. Взмахом руки приветствует охранника. Шлагбаум поднимается, и мы въезжаем на территорию. Будто сразу попадаем в какой-то западно-европейский маленький городок.

Клумбы с цветами, узорчатая плитка, спортивные площадки и специально обученные люди, выгуливающие собак.

– А твой друг в курсе? – выпытываю осторожно.

– Он давно в Англии окопался. Да ты его должна помнить. Игорек. Рыжий такой, – роняет на ходу Дараганов, не отвлекаясь от дороги.

– Хоть убей, не помню, – признаюсь как на духу.

– Да его семья у Капитоновны дачу снимала. Не помнишь? А мы с ним в одном классе учились.

– А как его к бритам занесло? – интересуюсь уныло. Совершенно не представляю ни Игорька, ни его семью. Да и Капитоновну помню смутно.

– Открытое уголовное дело придало ускорения, – усмехается криво Илья. – Он госзакупками занимался. Что-то продал по завышенной цене…

– И как оно там? В Лондоне?

– В Бате он обосновался. Говорит, все то же. Море, женщины, выпивка. Но я с ним редко общаюсь. Только за домом слежу. Вон, ключи в бардачке. Достань, пожалуйста, – кивает он куда-то в район моих коленей.

Открываю несмело, поднимаю сложенные вдвое файлы с документами, пакет с влажными салфетками.

– Там ничего нет, – заявляю чуть заикаясь.

– Ну как это нет? – ворчит Дараганов. Паркуется около высокого забора, обвитого виноградной лозой. И наклонившись, лезет в бардачок. Задевает мои ноги. Долго шарит по бардачку. Ерзает рукой по моей коленке и наконец-то выуживает ключи. – Да вот же они!

– Все так просто?

– А в чем сложности? – передергивает плечами Илья. – Я Игоря предупрежу, что ты у него поживешь. Он тебя помнит…

А я его нет! Но это уже неважно. Главное сейчас – оказаться в безопасном месте, подальше от загребущих лап Беляева.

Гляжу на экран телефона, а там больше десятка пропущенных. От мамы, от отца, от Розы – моей новой админки, и, конечно же, от Беляева.

Перезваниваю отцу, а он смеется.

– Доча, да ты время не теряешь. Пока мать орала на всю Макаровку, ты умудрилась увезти Каролинку. Оперативно. Хвалю.

– Спасибо, пап, – смаргиваю слезы. Инстинктивно кошусь на Илью, въезжающего в открывшиеся кованые ворота. Если бы не он, я бы точно поплелась в дом за родителями. Поприсутствовала бы при очередном скандале. А потом бы отстаивала свои права на дочку. И перед кем? Перед родной матерью.

– Как мама? – спрашиваю осторожно.

– Лежит с давлением. Я Верке уже позвонил. Сейчас придет, укол сделает, – рапортует папа.

А я в ужасе вскрикиваю.

– Ой, тетя Вера всегда колет грубо. Потом такие шишки болючие.

– Вот и хорошо. Будет знать, как притворяться, – бурчит недовольно отец и кричит куда-то в комнаты. – Нина, после Вериных уколов абсцесс может быть. Милена не советует…

– Тогда отмени эту коновалку! – кричит мама. – И отвези меня домой, Витя! Лучше дома помереть…

– Все, пап, пока, – прощаюсь быстренько. И как только Илья паркуется около крыльца, выхожу из машины. Помогаю выйти Каролине и оглядываюсь по сторонам.

Дом, говорите? Да это дворец в несколько этажей. С покатой крышей, как у французских замков, с башенками и окнами на антресолях. А рядом раскинулся мини-парк. Наверняка толпа ландшафтных дизайнеров старалась.

– Бабушка опять симулирует? – шепчет заговорщицки дочка. Видимо, ее больше волнует ситуация в семье, а не красота в чужом дворе.

– Почему ты так решила? – обнимаю Каролину за плечики.

– Ой, она как упадет на диван, как за сердце схватится, - дочка кладет ладошку на грудь и закатывает глаза, изображая мою мать. – Как начнет причитать. Папу звать. Он приедет, ей укол поставит. Поговорит… А как теперь быть, мама? Папа сказал бабушке, если вы разведетесь, он не будет ее лечить…

Вот молодец, Беляев! Просто гуманист хренов. При ребенке шантажировать пожилого человека. Ты, когда ногу сломал, именно моя мама тебя холодцом откармливала. Готовила постоянно, таскала неподъемные сумки, ездила в общественном транспорте. А ты… вот так взял и отрекся.

– Ну что, народ, заходим? Дом олигарха готов к захвату! – поднимается по ступенькам Илья.

– Ты сначала спроси, Иль. А вдруг нельзя? Вдруг Игорь будет против, – прошу смущаясь. Не нравится мне затея вламываться в чужое жилище без ведома хозяина.

– Да он только рад. Хоть кто-то поживет в его дворце. Дома же как люди. Погибают, когда никому не нужны.

– Мудро, – улыбаюсь я. – Ты всегда был философом, Илька…

– Да какой там, – лишь на мгновение кладет руку мне на талию. Быстрым шагом проходит к двери. – Только не пугайтесь. Роскошь тут с ног сшибающая.

– Мы постараемся, – прижимается ко мне Каролина.

Открыв дверь, больше похожую на сейфовую, Илья входит первым. Отключает сигнализацию на пульте и приглашающе машет нам.

– Прошу. Будьте как дома.

Беляева!

Фамилия, к которой я давно привыкла и считала своей, сейчас режет слух. Не хочу ничего общего иметь с предателем. Даже фамилию.

После развода возьму свою. Девичью!

Глава 17

Дворец олигарха встречает нас гулким эхом и пустотой.

– Эй, тут есть кто-нибудь! – радостно кричит Каролина. А мне не до веселья. Как мы в таком огромном доме жить будем?

Одни!

Я же чокнусь от страха.

– Как тебе? – тихо спрашивает Илья, кивая на белую мраморную лестницу, уходящую вверх плавным изгибом. – Бедненько, но чистенько, – смеется он.

А меня колотит от страха. Может, где-нибудь около кухни в комнате прислуги поселиться? Одной разгуливать по такому дому неприятно. А отпустить от себя ребенка тем более…

– Пойдем, покажу хату скромного аксакала, – улыбается Дараганов. Быстро поднимается по ступенькам. Мы с Каролиной за ним.

– Мама, мы, правда, тут жить будем? – оглядывается по сторонам. – Этот дом больше нашей школы. Представляешь?

Представляю. А как отказаться от шикарного предложения, ума не приложу. Не нравится мне тут. Много зеркал, бездушного пафоса и стеклянных скульптур, будто изо льда вытесанных.

– Так… Тут гостевые спальни, – открывает высокую белую дверь Илья. – Выбирайте любую. Я сейчас прислуге позвоню. И охрану тоже вызову. Их недавно в отпуск отправили. Сейчас вернем.

– Ой, не надо! – вскрикиваю я. – Илья, пожалуйста! Я тут не смогу. Мы не сможем…

– Я тебя понимаю, – кивает серьезно он. Смотрит на меня задумчиво и выдает. – Понимаешь, больше мне вас спрятать негде. А здесь надежно. Ни одна собака не проскочит. Поселок хорошо охраняется. Сам участок контролируется…

– Но мы никого не встретили… – парирую робко.

– Потому как меня все знают. И ключи у меня. А сунется кто-то посторонний, система сработает, – поясняет Дараганов и упрямо идет по коридору. – Выбирайте любые комнаты. И чувствуйте себя как дома, – заявляет он под жужжание эсэмэски. – Игорек откликнулся, Мила. Вот, смотри, – подносит айфон ко мне поближе.

А там…

«Да. Пусть Милена с дочкой живут сколько понадобится. Я только за», – вчитываюсь в скупые строчки. И с изумлением смотрю на следующее сообщение.

«Это та Милена, по которой ты сох в детстве? Да? Поздравляю, братан!»

– Ты правда сох? – поднимаю глаза на невозмутимого Дараганова. – А я не замечала ничего…

– Было дело, – улыбается он как мальчишка. Хочет что-то сказать еще и осекается. – Идем дальше. Каролина, гляди, какая красота, – поспешно распахивает дверь. – Как тебе? – нарочито отворачивается от меня и пытается совладать с собой.

«Неужели я ему еще нравлюсь?» – проскакивает в голове шальная мысль. Но я тут же ее отметаю. Столько лет прошло.

– Ой, мамочка! – вскрикивает Каролина, вбегая в спальню – мечту любой девочки. Тут и кровать с маленькой золотой короной сверху, и розовые пуфики, закрытые полиэтиленом. И свернутый ковер в углу. Все розовое! Даже обои, по которым разбросаны золотые феи с волшебными палочками.

– Мама, давай тут останемся. Ну, пожалуйста! – умоляюще просит меня дочка. Как маленькая хватает за руку.

– Хорошо, – нерешительно смотрю на Ильку. После его признаний мне до сих пор не по себе.

Сох он по мне! А почему я ничего не знаю?

– Пойдем, что-то покажу, – берет он меня под локоток.

Ведет дальше по коридору, толкает дверь и торжественно произносит.

– Прошу!

Несмело вхожу и взвизгиваю, как Каролина.

– Настоящая фотостудия! Тут же можно рилсы снимать!

– Да, раньше жена Игоря увлекалась…

– А теперь?

– Они вместе в Англии. Там, наверное, он ей новое оборудование купил…

– А это? – в восхищении смотрю на профессиональные софиты, стоящие по углам, на кольцевые лампы и на полки, где в кожаных чехлах покоятся навороченные фотокамеры.

– Пользуйся, – разводит руками Илья. – Тут и декораций полно, – кивает в сторону бутафорского книжного шкафа и большого плюшевого кресла с ушами, стоящих у одной стены. А около другой стоит круглый столик, как в ресторане, и на стене какой-то постер про кофе.

Мне подходит! Буду вести рилсы из библиотеки или из кофейни. И все, не выходя из дома.

– Спасибо, – только и могу выдохнуть. И повторяю в который раз. – Если бы не ты…

– Да ладно. Мы же друзья, – отмахивается от меня Дараганов. Снова что-то читает в телефоне и провозглашает в своей неповторимой манере.

– Так… Народ… Игорь вызвал обслуживающий персонал. За час-полтора дом приведут в порядок, и можно будет располагаться, как кому вздумается. А пока предлагаю устроить барбекю у бассейна. Мясо есть в морозилке, овощи – в теплице, – кивает куда-то в сторону Илья. Домашний, чуть-чуть расслабленный и совершенно свой.

На лестнице слышатся торопливые шаги. Илья напрягается. Снова надевает на себя маску успешного адвоката и выжидательно смотрит, кто это к нам пожаловал.

В коридор вплываетполнаяженщина лет шестидесяти. Миловидная, раскрасневшаяся. Добродушная.

– Игорь Александрович меня поздно предупредил, – извиняется она, стараясь выровнять дыхание. – Обед будет через час. В комнатах наведут порядок к этому времени. А пока можно расположиться у бассейна. Я провожу…

– Мы сами, Анастасия Николаевна, – улыбается ей Дараганов. Немного отстраненный и холодный. К такому явно не подступишься с рыбой!

«Точно! Рыба!» – дергаюсь я, спускаясь по лестнице.

– Илья, а с рыбой что? Может, пожарим вечером? – спрашиваю и сама себя ругаю за дурацкие предложения. Дараганов человек занятой. А тут еще я с глупыми идеями.

– Боюсь, придется выкинуть, – подмигивает он. – Только дяде Мише ничего не говори…

– Почему выкинуть? Можно же съездить и тут отдать на кухню, – хлопаю глазами как маленькая.

– Нет. Милена, боюсь, мне придется тоже с вами тут обосноваться. Как-нибудь поместимся, – усмехается он, с высоты второго этажа оглядывая величественный холл с хрустальными люстрами.

– В тесноте, да не в обиде, – подхватываю я. И мы оба смеемся. Как раньше.

Глава 18

За обедом мы пьем красное вино. Болтаем обо всем, вспоминаем какие-то детские шалости. Голова идет кругом, стоит представить, что творили.

– А потом, помнишь, – запальчиво выдает Илька, кладет себе на тарелку кусок

– И поплыли на другой берег… И вычерпывали воду ковшиком! – добавляю я. Пригубив терпкое красное, отрезаю кусочек рыбы в кляре.

– А когда бабушке Томе все нитки с катушек на карандаши перемотали, – хохочет Илья.

– Да, только я до сих пор не понимаю зачем?

– Слушай, целый ритуал был, – кивает Илья, разрезая мясо. Сзади тенью маячит экономка. А я чувствую себя на званом банкете. Надо держать спину ровно и пользоваться соответствующими приборами. Знаю как. Но терпеть не могу.

– Мам, а почему я ничего не знаю? Ты никогда не рассказывала! – возмущается рядом Каролина. – Почему?

Действительно, почему? Часть моего прошлого, проведенного в Макаровке, покрыто самой настоящей тайной. Считала наши детские проделки постыдной глупостью и не желала никогда делиться безбашенными приключениями. Хотела казаться хорошей? Пай-девочкой? На Беляева производила впечатление. А он… Изменил!

Если вдуматься, когда я поменялась? Наверное, когда встретилась с Владом и влюбилась как сумасшедшая. Когда поняла, что за этим мужчиной я хоть на край света. Когда захотела от него детей. А потом… Даже в блогерство подалась, чтобы доказать…

Что? Что я доказывала все эти годы? И где себя потеряла? Когда превратилась в искусственную копию самой себя?

Как там сказали туалетные дамы? Куда мне пойти? В музее восковых фигур чучелом работать? Вот я и работала все эти годы. А Влад гулял…

– Все в порядке, Мил? – внимательно смотрит на меня Дараганов. – Что-то ты прям в лице поменялась…

– Все хорошо. От вина, наверное, раскраснелась, – подношу ледяную ладонь к пылающей щеке. И тут же перевожу тему. – Илья, надо заявление в суд подать…

– Да, завтра заеду, подам. Сейчас нотариус явится. Оформит доверенность.

– Сюда? – не понимая, хлопаю глазами.

Как сюда?

– Игорь своего призвал, – разводит руками Илья. – Ну и нам никуда не мотаться. Не стоит пока райские кущи покидать. Мало ли, что твой бывший придумает… Надо еще проверить в госреестре вашу общую собственность. А то мог переоформить часом…

«Нет! Не мог! Влад не такой», – кричит сердце. Но разум заставляет его замолчать. Мог. Марину против меня настроил. Видимо, не терял времени даром. А значит, и имуществом мог распорядиться за моей спиной.

Подлость не начинается в одночасье. Сначала человек решает, что ему можно. А потом уже все катится как ком с горы. Мелкая, почти невинная ложь, потом измена, а вслед за ними – банальное воровство. Одним словом, предательство.

– Каролина, а как насчет бассейна? – улыбается Дараганов моей дочке. – В гостевой гардеробной наверняка найдется купальник по размеру. Верно я говорю, Анастасия Николаевна? – поворачивается он к экономке.

– Да, должны быть. Сейчас поищем. Пойдем, Линочка, – пухлой рукой она машет Каролине, а та морщится. Терпеть не может, когда ее зовут неполным именем.

– Я – Каролина. Запомните, пожалуйста.

– Хорошо, детка, – тут же соглашается экономка. Торопливо шагает к выходу, а за ней рысью несется моя дочка.

Шаги стихают, а Дараганов, морщась, трет переносицу.

– Знаешь, я бы первым делом направил запрос в госреестр. Слишком нагло ведет себя твой Беляев. Я столько пар развел, Мил. Даже страшно подумать. С поселок, наверное…

– Да ты что? – во все глаза смотрю на друга детства.

– Да. И заметил одну закономерность. Сначала изменившая сторона просит прощения, старается вернуть статус-кво. И только потом, когда получает решительный отлуп, начинает пакостить и пускаться во все тяжкие. Твой же Беляев – случай уникальный. Он сразу ко второй части перешел. Вот мне интересно, какие козыри у него в рукаве.

– Блог мы отстояли, – улыбаюсь жалко. – Только теперь не знаю, что с ним делать. Я же про счастливую жизнь писала…

– Вот и пиши дальше, – усмехается Дараганов. – Или ты думаешь, что без Беляева счастье тебе не светит? – саркастически поднимает бровь.

– Нет, не в этом дело, – мотаю головой. – У меня же курсы, как стать счастливой… Разные вебинары, как ублажить мужчину…

– Даже так? – с недоверием тянет Илья. – И как же? Поделишься информацией?

– Да ну тебя! – подскакиваю на ноги. Нервно прохожу через большую светлую столовую из высокого панорамного окна выглядываю на задний двор, где строгими рядками растут клубника, помидоры и огурцы.

«Надо у себя в Макаровке так же устроить», – думаю на автомате. Дергаюсь, когда в кармане платья начинает вибрировать сотовый. Достаю пиликающую трубку и в ужасе смотрю на экран.

Влад!

Не хочу я с ним разговаривать, и видеть его не хочу. Надо удалить с контакта дурацкую фотку. Как же она мне нравилась! Беляев сидит в рыбном ресторане на берегу Красного моря. А рядом на тарелке огромный лобстер.

– Ответь, – мягко велит Дараганов. – Надо понять, что хочет этот хряк, – морщится он. – Если будет просить о встрече, не отказывай, но и не соглашайся сразу. Надо будет выбрать безопасное место.

– Не хочу я…

– Ты не маленькая девочка, Мила. Если решила развестись, слушай меня, пожалуйста. А если хочешь вернуть мужа, то действуй сама. Тут я тебе точно не помощник, – зыркает на меня раздраженно.

– Нет, я настроена решительно, – цежу торопливо и отвечаю на звонок. – Слушаю, Владислав Сергеевич…

– Милешенька, девочка. Прости меня. Давай встретимся и поговорим. Я согласен на все твои условия. Только не бросай меня, слышишь?

– Нет. Я тебе не верю, Влад, – отрезаю холодно. И сама не понимаю, откуда берутся силы. – Я не собираюсь жить на помойке…

– О чем ты, Милешенька? Какая помойка? – мягко, как с душевнобольной, говорит бывший муж.

– Та самая, в которую ты превратил нашу жизнь. Привел в нее каких-то девиц.

– Тебя обманули, Милешенька. Это недоразумение какое-то. Позволь мне все объяснить, – вкрадчиво предлагает муж. Голос медовый. Но меня пробирает до костей от ужаса.

– Нет, прости. Больше разговоров не будет. Встретимся в суде, – заявляю решительно. Отбиваю звонок и прикрываю глаза.

Почему мне так страшно? Ума не приложу.

Глава 19

– Давай подумаем, что он может сделать? – откинувшись на спинку стула, рычит Дараганов, когда я возвращаюсь к столу.

Крутит в руках столовый нож. Бросает выжидательно-строгий взгляд на

– Не знаю, – пожимаю плечами. Хватаюсь руками за спинку стула. Надо бы сесть, поговорить. Но я не могу усидеть на месте.

– Пойдем, прогуляемся, – встает из-за стола Илья. Бросает хмурый взгляд на часы. – Нотариус минут через сорок приедет. Можно пройтись после обеда. – Давай сюда, – открывает створку французского окна.

И первым выходит на дорожку, выложенную желтым камнем.

Иду следом. Задеваю плечом ветки кустов, смахиваю с себя мошек и паутину.

– Куда ты меня затащил? – шиплю недовольно.

– В кушири, – смеется Дараганов. Снимает с моих волос паутину. Прикасается нежно, словно самый близкий человек на свете.

– Не надо. Я сама, – машинально убираю его руку. Отряхиваюсь на автомате.

– Заметь, я прошел чисто, – улыбается как мальчишка Илья. А мне его прибить хочется.

– Неужели нельзя было обойти? – выговариваю недовольно.

– Долго, – мотает головой великий адвокат. – Пойдем, покажу что-то, – кивает на виднеющуюся за сосенками деревянную крышу беседки.

– Что? Мы же хотели поговорить о Беляеве, – вздыхаю раздраженно и никак не пойму, куда меня тянет Илья.

– Не боись, – как когда-то в детстве подмигивает он. И тут же переходит на серьезный тон. – Ты подумала? За что твой бывший может тебя зацепить? Счета в банках на его имя? Недвижимость? Какие-то доверенности? Брачный контракт?

– Да нет у нас никакого брачного контракта! – бросаю в сердцах. – Я всегда получала больше и никогда не заморачивалась. А Беляева и так все устраивало…

– А сейчас он на какие деньги живет? – мрачно косится на меня Илья и тут же хватает за руку. – Нам сюда, Милка, – тянет на боковую дорожку. И я с изумлением смотрю на маленькое озерцо и небольшую беседку на берегу.

Красиво. Я видела подобное в одном из царских дворцов!

– Вот тут и поговорим! – решает Илья, входя внутрь. Смахивает паутину, вытирает скамейку из мореного дуба и хлопает по ней ладонью. – Прошу.

Делать нечего. Усаживаюсь рядом. Смотрю на озерцо, на ивы и камыши. Замечаю уточек, плавающих неподалеку от берега. И прикусываю губу.

Жаль, не могу насладиться всей этой красотой! До сих пор дергаюсь от ужаса и все гадаю, что может устроить Беляев? Обратится к кому-нибудь из высокоранговых клиентов? Или просто меня запугивает?

– У нас есть криптокошельки, – выдавливаю с неохотой. – Но они на мое имя. И брокера я нанимала. Влад сначала ворчал, что крипта – это мошенничество, а потом и сам втянулся. Говорил, когда покупать надо. А я вкладывала свои деньги и давала указания брокеру.

– Доступ к паролям у Беляева есть? – хмурится Илья.

– Есть. Но там нужно мое обязательное подтверждение. Без него брокер операцию не проведет.

– Беляев может вступить с ним в сговор, – ухмыляется Дараганов.

– Нет. У Дениса Лактомского все строго. Он не позволит. Было несколько раз. Он отменял платеж…

– Лактомский? – с улыбкой уточняет Илья. – Кажется, я его знаю. Родителей его разводил…

– Да ну? – тяну неуверенно. – Они живут душа в душу. Такая семья классная. Я как-то приезжала к ним. Тут недалеко, в коттеджном поселке. Валентина Сергеевна такая милая…

*** Роман о Лактомских – «ДОЧЬ ОТ ДРУГОЙ. РАЗВОД В 50»

– Они, – уверенно кивает Илья. – Я их развел, а через неделю они снова поженились… Зачем ко мне обращались, не понимаю. Но гонорар я свой получил, – самодовольно фыркает он и добавляет с ухмылкой. – Смотри, Мила. Развод-развод, а потом бац, и простишь неверного мужа.

– Нет. Я так не могу. Пусть катится на все четыре стороны, – выдыхаю гневно. Словно колючки чертополоха по коже разлетаются мурашки. – Я боюсь, Иля. Беляев точно замыслил какую-то гадость.

– Или деньги кончились, – с презрительной гримасой передергивает плечами Дараганов. – Проверить баланс сможешь?

– Да, – покорно открываю телефон. А потом и банковское приложение. И тут же стучу ноготком по экрану айфона. – Автоматические запросы на пополнение. От Влада и Марины.

– Отказывай, – порывисто роняет Илья. Широкой ладонью ведет по пыльному столу, потом негодующе отряхивает руки.

– Владу да, – нажимаю на кнопку отказа. – А вот Марине…

– И ей тоже. Она явно на другой стороне, – ворчливо бросает Дараганов и поднимается на ноги. – Ну, хоть временно откажи, Милена. Посмотри, как дочь себя поведет…

– Она целиком и полностью на стороне Влада, – бессильно опускаю руки и плечи. Сплетаю пальцы, словно боюсь не удержаться и нажать пресловутую кнопку. – Так сложилось. Я, наверное, сама виновата. Когда Маришка была маленькой, я писала диссертацию. И они с Владом сами ходили гулять. Ездили к свекрам. А я работала на выходных и ночами. Уставала жутко. Потом защищалась. Тоже не с первого раза все получилось. Влад вроде поддерживал…

– Вроде, – с кривой усмешкой комментирует Илья. Сунув руки в карманы, задумчиво смотрит на меня. Слушает. Не перебивает.

– Да, он многое в то время взял на себя. И мне казалось, что мы в одной лодке… Гребем. Понимаешь? Мне и в голову не приходило, что он может настроить ребенка против меня.

– Ты же не настраивала, – пожимает плечами Дараганов.

– Нет, ни в коем случае, – заверяю порывисто. Не могу усидеть на месте. Подскакиваю на ноги, пулей вылетаю из беседки. – Я жила для семьи все эти годы. Старалась. Никогда не считалась, кто сколько заработал. А он…

– Завидовал тебе, – хмуро бросает Илья. Догоняет меня на дорожке и велит мягко. – Блокируй все доступы к счетам и поменяй контрольные слова и пароли. Все, до чего мог дотянуться твой бывший.

– Да, конечно, – вскидываюсь в ужасе. И ловлю себя на странной мысли. Почему я сразу этого не сделала?

Может, поэтому мой бывший муж решил помириться? Причина банальная – денег нет. Влад давно уже не живет на свою зарплату. А мои гонорары считает своим законным заработком.

– Мы же одна семья, Милешенька! – любит повторять он.

Любил! А я даже значения не придавала. Работала, придумывала новые темы и форматы. Вовлекала аудиторию рилсами и стримами. Творила.

Вот только теперь все будет иначе! Честное слово.

Не сходя с

– Я бы хотела изменить контрольное слово, – прошу Юлю, моего личного менеджера.

– Милена Викторовна, вы же звонили минут десять назад, – недоуменно тянет она. – И я объяснила, что нужно сделать.

– Я не звонила, – выдыхаю в ужасе.

– Странно, система идентифицировала голос как ваш. И звонок был сделан с одного из ваших телефонов. Номер определился…

– Действительно странно, – только и могу ответить. Горло сковывает вязкий ком. Ноги подгибаются от страшной догадки.

Марина. Это ее самодеятельность! Больше некому. Сама или в сговоре с отцом. В глазах темнеет. Но я беру себя в руки.

– Спасибо. Мне лучше подъехать в банк, – выдавливаю с трудом.

– Совершенно верно. Я так вам и сказала в прошлый раз, – с холодной любезностью отрезает Юлия. – Ждем вас.

А я отбив звонок, поднимаю растерянный взгляд на Илью.

– Кажется, ты прав…

– Я всегда прав, Милка. Запомни это, пожалуйста!

Глава 20

После оформления доверенности я оставляю Каролину с экономкой, а сама еду вместе с Дарагановым в город. Да и не вытащить сейчас мою дочку из бассейна.

– Вода чистая. На днях меняли, – рапортует Анастасия Николаевна и просит запросто звать ее бабой Тосей.

– Нет! Я за полные имена! – кричит мой щуплый, но очень решительный подросток в приступе максимализма и прыгает в воду.

– Как же вы похожи, – тихо вздыхает Дараганов. – Я тебя в таком же возрасте помню.

– Да? Мне кажется, Каролина в породу Беляевых… А Маришка в мою породу, - роняю на автомате и прикусываю губу.

Марина. Почему ты меня предала, дочка?

– Твое тоже внешне проглядывает, а характер, категоричность, ощущение себя в этом мире… Все твое, Мила, - продолжает Илья и признается неожиданно. - Я как будто на машине времени вернулся. Так и хочется твою дочь назвать Милкой…

– А ты… Так семью и не завел… Не нашел ту самую девушку?

– Да я и не искал, если честно, – смешно морщит нос Илья. – Едем, Мила. Пока ты в банке поговоришь, я в суд заскочу. Подам заявление…

– Спасибо, что помогаешь мне, – кладу ладонь на мускулистое предплечье друга детства. – Без тебя я бы точно…

– Не начинай, а? – бодает коротко стриженой головой воздух Дараганов и первым идет к машине. – Твою бы ласточку пригнать. Я смотаюсь вечером с кем-нибудь из ребят, – кивает на охранников.

– Не надо. Пусть стоит во дворе. Папа наверняка загнал. На машине радар ГЛОНАСС. У Влада есть доступ к приложению. Он меня сразу вычислит.

– Ладно. Разумно. Пусть пока в Макаровке постоит твой Крузак. А там посмотрим, – отрывисто бросает Илья, прыгая за руль.

Усаживаюсь рядом на пассажирское сиденье.

«Паспорт взяла!» – хлопаю по сумке. И с изумлением смотрю на часы. Только начало первого. Вчера в это время я как ошпаренная выскочила из здания бизнес-центра и понеслась на встречу с мужем.

А сейчас… Отвоевала дочь, сохранила контроль над блогом. Подаю на развод и живу в чужом доме. Даже в голову не приходило, что все так обернется.

Надо бы домой заехать. Забрать свои вещи. Но стоит подумать о нашей квартире на Соколиной горе, как к горлу подкатывает тошнота.

Пусть пройдет время. Сейчас я туда даже войти не смогу. Иначе просто не вывезу. Сил не хватит.

Вчера я действовала спонтанно, но все сделала правильно. Отрубила концы. Резала по живому, не оглядываясь назад. Оставила позади дом, который любила, привычный круг вещей и любимые побрякушки.

Если Влад изменил мне, то зачем лишний раз напоминать себе, как хорошо мы жили? Обставляли свой дом с любовью. Покупали какие-то памятные безделушки. Муж дарил мне украшения на наши даты, что-то я покупала сама. Побрякушки. Не радуют глаз, не вдохновляют.

К чему они теперь?

По большому счету мне одной ничего не надо. Белье и джинсы проще новые купить, чем снова входить в квартиру. Словно воровка собирать вещи и вздрагивать от малейшего шороха.

Нет. Не хочу!

– Переживаешь? – косится Дараганов. Уверенно сворачивает с МКАДа, ведет Гелик по московским улицам. – Скоро приедем, – кивает успокаивающе.

«Интересно, а он так со всеми клиентками носится?» – проскальзывает в голове крамольная догадка. Чуйка мне подсказывает обратное. Но я пока не в силах додумать до конца такую простейшую мысль.

– Нет, – вздыхаю печально. – Я даже рада, что все выяснилось. А то бы жила в шорах, как слепая лошадь.

– Ничего так… лошадка, – смеется Илья. А мне его пнуть хочется. – Хочешь прикол? – ухмыляется он.

Отвлекает меня от грустных размышлений.

– Какой? – поджимаю губы.

– Вон, смотри, офис! Видишь табличку?

– С трудом, – цежу я, не понимая.

– Там написано «Нотариус Храпожор Юрий Петрович», – смеется он.

– Тот, который к нам приезжал? – уточняю на всякий случай.

– Да, вон он паркуется, – тянет лениво Илья.

– Зря мы его вызывали. Могли бы по пути заехать.

– Могли. Но обстоятельства сложились иначе, – философски замечает Дараганов и восклицает радостно. – Приехали, Мила. Если хочешь, могу пойти с тобой, – кивает на здание банка.

– Нет, я сама. Иначе ты в суд не успеешь. Да и что мне может угрожать в банке? Там же охрана!

– Действительно, – понуро соглашается Илья. – Но если ты через сорок минут не выйдешь, я приду за тобой. Поняла?

– А тебе хватит времени подать заявление?

– Фигня вопрос, – морщит идеальный нос Дараганов и, подъехав к банку, велит. – Порви их всех, Милка.

– Обязательно, – соглашаюсь, выходя из машины.

В банке сразу прохожу в ВИП-зону. Юли нет, но другой менеджер без труда меняет контрольное слово. Что-то рассказывает о новых вкладах и тарифах.

– Нет, нет, меня это не интересует, – поднимаюсь с места.

«Вот я молодец! За полчаса управилась!» – кошусь на часы, висящие на стене. Подхожу к окну. Выглядываю на улицу. Таращусь на Гелендваген Дараганова: за рулем никого, к машине никто не спешит.

И усаживаюсь на кожаный белый диванчик, примостившийся между двумя фикусами.

«Илюш, я освободилась», – отправляю эсэмэску и тут же получаю сообщение в ответ.

«Мне буквально пять минут, Мила. Жди меня в банке.

Вот и чудесно. Открываю телефон. Отправляю Розе несколько вечно играющих рилсов и пост, где я кручусь перед зеркалом в откровенном купальнике. Типа сомневаюсь – купить или нет. И прошу совета у подписчиков.

История бессмысленная, купальник с оборочками. Никогда бы такой не купила. Но этот пост по сей день у меня самый набирающий. То, что надо в данной ситуации. Я еще не решила, как быть дальше, и как повернуть тематику в новое русло.

«Я иду. Выдвигайся», – пишет Илья. Безотчетно поднимаю взгляд к открывающимся дверям. И чуть не падаю с дивана, заметив до боли знакомую пару.

Если глянуть мельком, то можно просто сойти с ума. Я под ручку с Беляевым вхожу в банк. Большие очки, поднятые наверх. Мое любимое платье с длинным рукавом. Яркое, отвлекающее внимание. Моя прическа. Мои туфли, сумочка. И моя старшая дочь.

К чему этот маскарад? Не понимаю. Но инстинктивно прячусь за фикусы. И мои близкие люди проходят мимо меня, не заметив. Направляются в ВИП-зону. И я поднимаюсь следом.

«Зайди в банк», – наспех отправляю сообщение Илье. И во все глаза наблюдаю за развернувшимся действом.

Мне не слышно ни слова. Но судя по деловитому виду мужа и дочери, они пришли менять слова и пароли.

Замечательно!

Менеджер поднимается навстречу. Недоуменно пялится на Марину, затем на Влада. Улыбается через силу, словно принимая решение.

Прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.

И точно замечаю момент, когда менеджер нажимает тревожную кнопку.

А дальше…

Дальше я действую на инстинктах. Каким бы подонком ни оказался Влад, но там моя дочь. И я не желаю ей даже на сутки оказаться в КПЗ. Пусть Беляев играет против правил. Но я никогда не опущусь до его уровня.

– Привет! – выступаю из-за колонны к вселенскому ужасу Беляева. – Я уже все оформила, – улыбаюсь светски.

– А-а… я думал… – блеет мой муж.

А дочь смотрит как на врага.

Можно уходить. Но я медлю. Жду, когда подойдет служба безопасности, чтобы Марина поняла, во что влипла.

И буквально через минуту в ВИП-зону входят парни в строгих костюмах.

– Что тут происходит? – рыкает старший.

– Да вот девушка выдает себя за нашего клиента, – указывает на мою дочку менеджер.

– Это был розыгрыш, – улыбаюсь я. А лицо Марины превращается в бледную маску. – Недоразумение, – делаю шаг к старшему по группе.

Слава богу, я его знаю! Он проверял залог под кредит.

На ходу придумываю новые версии. Но не успеваю даже слова сказать.

– Хорошо, – кивает Кравцов, бывший полковник в отставке. – Раз вы подтверждаете, Милена Викторовна. Мы оформим вызов как ложное срабатывание. Но вы, девушка, на будущее думайте, что творите.

– Д-да… х-хорошо, – испуганно мямлит Марина, поднимаясь из кресла.

– Пойдем, – беру ее под руку. Цепляюсь пальцами в тонкий локоть, насильно веду к выходу.

– Мамочка, прости, – блеет она. Но в глазах уже не видно ни испуга, ни раскаяния.

– Запомни, что тебе полковник сказал, – шиплю еле слышно. Замечаю Илью, пересекающего парковку.

– Ой, да какой он полковник! Не смеши. Урод конченый, – фыркает Марина, вырывая руку. И добавляет с ненавистью. – Это ты во всем виновата!

Глава 21

– Я вас из-за матери отпустил, девушка, – раздается сзади насмешливый голос полковника Кравцова.

Марина дергается как от удара и тянет раздраженно.

– Это все ты, мамочка! Решила нас с папой унизить до предела? У тебя получилось.

– Мариш, помолчи, – обрывает ее Влад. – Дай нам с мамой самим разобраться, что происходит…

– Помощь нужна? – озабоченно смотрит на меня Кравцов. И слава богу, такой человек не станет выкладывать в интернете наши разборки.

– Нет, спасибо, – улыбаюсь через силу. – Я уже ухожу, – оглянувшись, замечаю Гелик Ильи, паркующийся у входа в банк.

– Милешенька, подожди, – хватает меня за руку Влад.

Шарахаюсь от него как от чумного. Инстинктивно делаю шаг назад. Нога подворачивается, не найдя опоры, и я начинаю заваливаться на бок.

– Осторожно, – подхватывает меня под локоток Кравцов и с подозрением смотрит на Влада и Марину.

А те стоят как ни в чем не бывало. Наблюдают. Даже руки не подали, когда я падала. Но оно и понятно. Я им нужна только как свинья-копилка. И чем беспомощней, тем лучше…

Капец, ситуация!

– Проводите меня, пожалуйста, до машины, – киваю на Гелендваген. И сама не знаю, как реагировать на проступки мужа и дочери.

Еще вчера я считала их самыми близкими. А сегодня у меня глаза будто открылись.

– Да, конечно, – тут же спохватывается Кравцов. Большой сильный мужик. Я ему даже до плеча не достаю. Словно коршун, прикрывает спиной. А когда Беляев тянется ко мне с дурацким стоном «Милешенька!» , рыкает грозно.

– Руки убрал. Живо…

– Вы не имеете права! – взвизгивает бывший муж.

– Ты – свинья, мама! Гадкая свинья! – бьет меня словами наотмашь Марина. Содрогаюсь, как от ударов хлыстом. Но все равно с гордо поднятой головой иду к машине.

– Это треш какой-то, Милена Викторовна, – вздыхает Кравцов. – Надеюсь, они одумаются…

– Навряд ли, – смаргиваю слезы.

А навстречу уже выбегает Илья.

– Мила, ты в порядке? – забирает меня из рук Кравцова. Кивает ему как старому знакомому, помогает усесться на переднее сиденье.

А потом сам прыгает за руль, бьет по газам.

Из-за плеча Ильи смотрю на мужа и дочь, застывших на крыльце. Марина даже не скрывает ненависти, а Влад выглядит обалдевшим и раздосадованным.

– Номер не прошел? – усмехается Илья, выезжая на проспект. – Зачем они в банк приходили? Тебя встретить?

– Сомневаюсь, – тереблю ручку сумки. Слезы сами льются из глаз. А на душе так противно и пакостно, словно мне на голову ведро помоев вылили. И кто? Самые близкие! – Ты подал заявление? – всхлипываю в отчаянии.

– Да, конечно, – недоуменно смотрит на меня Илья. – Что случилось? Эти гаврики что учудили?

– Хотели поменять пароли. Марина явно под меня косила.

– Совсем дурная, что ли? – негодующе фыркает Илья. На светофоре достает из кармана белоснежный носовой платок. – Держи, крошка енот, – улыбается с жалостью.

– Нет, боюсь запачкать, – отчаянно мотаю головой. Достаю из сумочки пачку салфеток. Утираю глаза.

Действительно, енот! Только не крошка.

На коленях вибрирует сотовый. Звонок от Марины. Обычно я сразу кидалась отвечать. А сейчас не могу.

«Что я тебе сделала?» – мысленно кричу дочери. Почему ты так со мной? Я же люблю тебя!

– Не отвечай. Успокоишься, перезвонишь, – тихо велит Илья. Трубку не забирает, но глядит строго, с болью. И меня прорывает снова.

Как же так? Ладно, Влад! Но Марина! Еще бы младшую вдвоем обработали!

– Не буду, – всхлипываю тихонечко. Утираю глаза, лицо и снова реву.

– Может, домой? В смысле, к Игорю? – настороженно интересуется Дараганов. Дергается, как от боли. Видимо, не выносит женских слез.

– Нет, – заявляю упрямо. – Поедем в госреестр. Хочу знать, что там намутил Беляев с недвижимостью. Мне уже кажется, что он крышей поехал… Ну, или я с ума сошла! Нет у нас никакого брачного контракта, и недвижимость вся на меня оформлена. Ничего на Владе не числится…

– Я-то понимаю, – вздыхает Илья. Сжимает мою руку порывисто. – Прорвемся, Милка. Все будет в твою пользу.

– Пусть будет по-честному, – шепчу тихонечко. – Не хочу расставаться врагами! – бросаю порывисто.

«И вообще не думала о разводе. Жила себе счастливо», – думаю горестно. И дергаюсь, когда звонит сотовый.

– Что тебе надо? – резко спрашиваю Влада. – Ты совсем обезумел? Зачем нарядил Марину в мои шмотки? Решил дочке срок поднять с пола?

– Милешенька, – блеет бывший. – Ты все не так поняла. Маришка скучает по тебе. Вот и оделась так. Из банка звонили… Ничего толком не объяснили… Мы с ней решили приехать и разобраться на месте…

«Хватит врать!» – хочется закричать в голос. Хватит.

Но я так жила. Во лжи и предательстве, и ничего не замечала.

– Я все слышала, Влад, – роняю коротко.

– Ну что ты там слышала? – доносится из трубки снисходительный голос Беляева. – У тебя же свидетелей нет, и не будет.

– А мне и не надо, – отрезаю яростно. – Достаточно, что я знаю. И меня не переубедить…

– Это мы еще посмотрим, – резко обрывает меня муж и добавляет с тихим присвистом. – Советую одуматься, Милена. Хватит. Погуляла с мужиками.

– Что?! – поперхнувшись от возмущения, ору в трубку. И тут же беру себя в руки. – Я сейчас еду в госреестр, Влад. Если там будут какие-то сюрпризы, подам на мошенничество. Ты меня знаешь, я зря угрожать не буду, – сжимаю руку в кулак.

Где бы взять сил и выдержки?

– Милешенька, остановись, – просит бывший. Замечаю в голосе дрожащие нотки. – Я прошу тебя. Давай встретимся и поговорим. Сами. Без свидетелей. Я и ты. На нашем месте в кафе.

Звучит фантастически нереально. Как отклик из прошлой безоблачной жизни, где я была счастлива.

Глава 22

– Конечно, встретимся, Владислав Сергеевич. Обязательно, – сжимаю телефон покрепче. Сейчас главное – не выдать себя. Не вывалить на Беляева рвущие душу эмоции.

Раньше можно было. Раньше ближе его никого не было. Обязательно бы обнял, чмокнул в нос, пошутил… И мне бы полегчало. Как всегда.

А сейчас нельзя. Врагу нельзя открываться. А предателю тем более. Веры ни на грош. И язык держать за зубами надо. Боюсь сболтнуть лишнего. Любое слово Влад обязательно использует против меня.

Беляев, если выходит на тропу войны, ни перед чем не остановится. Я помню, как он рассказывал о буднях кафедры. И все вздыхал, что в серпентарии иначе никак. За кем-то из врачей проверял диагнозы и анализы. Просил медсестер ему докладывать тайком. И не успокоился, пока тот врач не уволился из отделения.

А Влад даже победу отпраздновал. Тихо-скромно, в семейном кругу. А я поддерживала его и гордилась. Таких врачей, как мой муж – один на миллион. И мне он всегда казался героем.

Только сейчас я сомневаюсь, что знала правду.

– Милешенька, – снова гундосит в трубку Беляев. – Ну прости ты меня, дурака. Я ни с кем не гулял никогда. Только тебе предан. Это все сплетни бабьи. Сама понимаешь, с кем приходится работать.

– Серпентарий, – усмехаюсь невесело. – А ты там главный змей очковый…

– Я попросил бы! – возмущенно пыхтит он, но я уже не слушаю.

– Пока, – пресекаю любые попытки манипулировать собой. – Созвонимся как-нибудь…

– Ты ведешь себя недопустимо, Милена, – сварливо кричит в трубку муж. – Изменяешь мне на глазах у ребенка. Два мужика одновременно…

– А почему же два, Влад? – глумлюсь в открытую. – Там еще по улице люди шли. Надо было и их посчитать… А направить ребенка на противоправные действия? Это нормально?

– Что ты несешь?! Что? Я тебя спрашиваю!

– Я несу людям свет и любовь, – смеюсь в трубку. – А плету макраме…

– Ты стала невозможной, – гневно рыкает Влад, а меня уже несет.

– Да пошел ты, – роняю, не скрывая презрения. И обрываю звонок.

– Ты хорошо держалась, – косится на меня Илья. Сворачивает в какой-то переулок, объезжая пробку, и выезжает прямо к зданию госреестра.

– Они сегодня не работают, – морщится раздраженно. – Как я мог забыть…

И собирается разворачиваться.

– Погоди, – хватаю его за руку. – Мне тут сумасшедшая мысль в голову пришла… А что если Влад вступил в сговор с нотариусом… Нашел девицу, похожую на меня. Подделал мою подпись… – тараторю как заведенная. И замолкаю, переводя дух.

– Мила, нет, – улыбается мне Илья. Смотрит так добродушно и жалостливо, что внутри что-то екает. – Нотариус не станет ни в какой сговор вступать. Себе дороже, понимаешь? Это особая каста. Печать поставил, документ заверил, бабло получил и все. Чистенько и без проблем. Другое дело, если есть похожая женщина, то нотариуса могли ввести в заблуждение. Ты паспорт с собой все время носишь? Или оставляла дома?

– Ну конечно, оставляла, – горестно всплескиваю руками. – Это я его с собой взяла на Женский форум. Там вход в здание только по удостоверению личности… Кстати, наверное, дипломы надо забрать из квартиры Беляева…

– А квартиру ты ему уже подарила? – зыркает на меня Илья и решает. – Так. Едем в нотариальную палату. Если от твоего лица осуществлялись какие-то действия, мы

«Первый тайм мы уже отыграли», – проносится в голове. И только сейчас до меня доходит. Все еще только начинается. Угрозы, шантаж и прочие неприятности. Теперь бы выстоять.

Но счет явно не в мою пользу. Марина на стороне отца и послушно пляшет под его дудку. А самое главное, откуда в дочери столько ненависти ко мне. За один день человек так измениться не может.

– Андрюха, привет, я к тебе сейчас подъеду. Пропуск выпиши, – звонит кому-то Дараганов, отдает указания. – Тут у меня дело срочное… Нет, я не один. С красивой женщиной. Запиши. Ага… Беляева Милена Викторовна… Клиентка, да. И моя подруга детства. Давай, постарайся, чувак…

А я в очередной раз удивляюсь, как у Ильи все легко получается. Я бы точно так не смогла!

В просторном холле большого купеческого особняка нас уже встречает моложавый мужчина в строгом костюме.

– Приветствую, Илья Александрович, – он крепко пожимает руку моему спутнику и разглядывает меня, не скрывая интереса. – Так вот вы какая, Милена Беляева, эксперт по счастью. Мои жена и дочка все ваши эфиры смотрят и слушают. Автограф дадите?

– С удовольствием, – улыбаюсь я и чувствую себя звездой.

Как мало человеку надо. Чтобы заметили, чтобы оценили…

Оглядываюсь по сторонам. Поднимаю глаза к потолку, украшенному лепниной. Скольжу взглядом по стенам, по картинам и светильникам.

– Милена Викторовна, - окликает меня друг Ильи. - Вот, тут распишитесь, а то не поверят, – протягивает мне рекламный проспект.

– Как зовут ваших девочек? – достаю из сумки ручку.

– Ольга и Даша, – улыбается мне Андрей.

– Хорошо, – пишу стандартное пожелание счастья и любви. Ставлю подпись, которую придумала для автографов, и протягиваю глянцевый листок счастливому приятелю Дараганова.

– Все. Можем идти, – заявляет тот. – Я пропуски оформил. Мила, держи, – протягивает мне маленький казенный листок.

– А как же паспорт? – тяну я несмело.

– Тебя, похоже, вся страна в лицо знает, – бурчит себе под нос Илька.

– Это плохо? – вскидываюсь моментально.

– Для тебя хорошо. Для бракоразводного процесса плохо. Но мы прорвемся, Мила. Не боись.

Глава 23

– Так… Что тут у нас? – вбивает в поисковое окно мои данные Андрей Дмитриевич. Всматривается в экран. Медитирует на песочные часы. И когда вываливается список, присвистывает в изумлении.

– Вот это да! Не ожидал!

– Что там? – как по команде вытягиваем шеи мы с Дарагановым. Словно гуси, честное слово.

– Генеральная доверенность, – методично перечисляет хозяин кабинета. В голосе чувствуются тоска и раздражение.

Дескать, непутевая блогерша сначала понадавала доверенностей, а теперь бегает. Серьезных людей беспокоит.

– Мила, ты же говорила… – обалдело смотрит на меня Илья.

– И говорю! – вскидываюсь недовольно. – Не выписывала я никаких доверенностей. Нет у меня такой привычки. Да мне бы папа первым голову снес.

– Это точно, – печально вздыхает Илья. Упирается внимательным взглядом в приятеля. – Андрюх, будь другом, пробей конторы, в которых Милка якобы доверенности оформляла.

– Да уже, – кивает тот на крутящееся колесико думающего компа. И первым чешет репу. – Странно. Очень странно.

– Что там? – снова тянем мы с Илькой. Как игрушки заводные, честное слово.

– Доверенности выписаны в деревне Булино Тверской области.

– А где это? – роняю обалдело.

– Вот хотел у вас спросить, – хмурится Андрей Дмитриевич. – Очень подозрительная история.

– А что там еще оформляли? – рычит Дараганов. – Сдается мне, это залипуха, братан.

– Еще какая, – вздыхает тот. Открывает карточку документа, потом формирует какой-то отчет и поворачивается к Илье. – А вот, смотри…

– Да тут картина маслом, – усмехается криво Илья. – И брачный контракт, и доверенность, и даже договоры займа…

– Займа? – переспрашиваю, как дурная кукушка. – Какого еще займа?

– Да, – кивает Андрей Дмитриевич. – Гражданин Беляев занимает у гражданина Кузнецова сто двадцать миллионов рублей. Вы знаете Кузнецова Леонарда Михайловича?

– Кузя да Винчи. Лучший друг моего бывшего. Они с первого класса дружат.

– А чем занимается этот Кузя? – зыркает на меня Илья. И хозяин кабинета смотрит внимательно.

– У него небольшой бизнес. Хостелы, магазин аксессуаров к сотовым, какие-то ларьки быстрого питания. Влад говорил, но я не запомнила, – беспомощно пожимаю плечами.

Обхожу стол, усаживаюсь в громоздкое кресло с другой стороны стола и в ужасе смотрю на мужчин.

– Что же теперь делать?

– Заявление пишите, Милена Викторовна. Отзовем эту филькину грамоту. Но, естественно, только те бумаги, что вас касаются. Договор займа мы не сможем признать ничтожным…

– ОБЭП справится, – хищно улыбается Илья. – Я запрос сделаю. Пусть проверят. Откуда, собственно, у мелкого лавочника Кузнецова взялись сто двадцать лямов, и самое главное: заплатил ли он с них налоги.

– Если жареным запахнет, он первым договор аннулирует, – усмехается Андрей Дмитриевич. – Но я в тебе, Илюха, не сомневаюсь…

– Попробуем, – вздыхает Дараганов.

– Я не понимаю, зачем ему этот займ. Что он дает?

– Ну как же, – прокашливается Илья. – Займ был получен в браке. Имущество общее. Значит, по обязательствам должны отвечать оба супруга. Суд автоматом вынесет решение. Даже «Мяу» сказать не успеешь. При разводе, Мил, делятся не только табуретки, но и обязательства.

– Понятно, – вздыхаю понуро. Ситуация хоть плачь. И почему я раньше ни о чем не догадывалась? Муж гулял, открыто готовился к разводу. Переводил на себя все активы, даже до подлога опустился. А я в облаках парила. Считала себя самой счастливой, да еще других учила.

Дараганов поднимает глаза к потолку, словно святой великомученник, а потом буравит меня строгим взглядом.

– Мила, а ты точно случайно узнала об изменах Беляева?

– Ну да, – нервно сплетаю пальцы. – Я же тебе говорила. Почему ты спрашиваешь?

– Да, мне кажется, этот гад заранее подготовился. Догадывался, что скоро все вскроется. Вот и устроил…

– А даты? Какие там даты? – подрываюсь с места.

– Доверенность выдана двадцать пятого марта прошлого года. На пять лет. Еще действует.

– Странно, почему тогда Влад дом в Макаровке не продал? – размышляю вслух. И только сейчас

Не хотел палиться! Приберег документик на случай развода. Прекрасно знал, чем меня можно удержать.

Дети. Блог. Дорогое имущество, ценность которого измеряется не в рублях, а душе, которая живет в старом дедовом доме, в воспоминаниях, в заложенной любви и семейных ценностях.

Думал, заберет у меня все, и я прибегу как миленькая. Еще и ботинки оближу…

Сволочь ты, Влад. Самая настоящая сволочь.

Я же его никогда не обманывала… Только один раз… Да и то по мелочи…

– Стоп! – сжимаю кулак. – Я вспомнила! – торжествующим взглядом обвожу мужчин. – У меня есть алиби на эту дату. Я никак не могла оказаться в этом Е… Булино, то есть, – кричу запальчиво и тут же замечаю ехидные улыбочки обоих мужчин.

– Что так? – усаживается напротив Илья.

– У меня подруга есть. Роза. Ты ее наверняка помнишь. Красивая такая…

– Нет, не помню, – отрезает решительно Илья и признается со вздохом. – Твои подружки всегда для меня на одно лицо были…

– Так вы что, с юности знакомы? – обалдело тянет хозяин кабинета.

– Да, – перебивает его Илья. – Жили рядом. Дружим с детства. – И снова сверлит меня выжидающим взглядом. – И что твоя Роза?

– Моя Роза расставалась со своим бывшим – абьюзером. Он ее сильно избил напоследок. Она сбежала к Агате. Агата вызвала меня, и мы с ней отвозили Розу в травмпункт. Там долго ждали. А после травмы завалились к Агате. Пили Проссеко, жалели Розу.

– А Беляев?

– Его как раз дома не было. Он уезжал в Питер на симпозиум…

– Который проходил в Булино. Отличная отмазка.

– И ты ему ничего не сказала?

– Нет, конечно. Влад терпеть не может моих подруг. Они ему платят тем же. И его бесило всегда, когда я кидалась девчонкам на помощь.

– И он не знал, где ты была?

– Нет, он не спрашивал, а я не стала распростроняться, – улыбаюсь я во все тридцать два. – Но доказать, что я была в Москве, а не в Е… Булино, могу.

– Есть свидетели? Твои девчонки не в счет, – напрягается Илья. Прячет руки в карманах. Качается с носка на пятку. Нервничает. Вижу, как его разозлила эта ситуация.

– Банковская выписка годится? – заявляю весело. – Я снимала деньги в банкомате. Хирургу в травме платила, ортез для Розы покупала.

– Отлично, Мила, – с гордостью восклицает Дараганов. – Нам это, безусловно, поможет.

– А я тем временем сделаю запрос в эту деревню с неприличным названием. Узнаю, что там за нотариус окопался. Совсем страх потерял, гнида.

____________________________________________

Вот так постепенно и раскрывается замысел Беляева. Как думаете, Милена его выведет на чистую воду? Вон он стоит на заднем фоне в красном пиджаке. Еще не догадывается что его ждет

Глава 24

Выхожу из нотариальной палаты и ежусь от холода. Хотя на дворе лето, светит солнце, поют птицы. А мне кажется, что меня силком вырвали из тепла и безопасности и швырнули на дно глубокого колодца с высокими гладкими стенами.

Ни выбраться, ни закричать. Никто не услышит.

Хватаю ртом воздух, пытаюсь успокоиться, но руки трясутся от беспомощности и гнева, а во рту застревает противный ком. Ни сглотнуть, ни выплюнуть.

– Милка, да ты что? – хватает меня под локоток Илья. – Тебе плохо? Как себя чувствуешь? – шарит по мне встревоженным взглядом.

– Больно очень, – только и могу вымолвить.

– Что болит? Где? – нависает надо мной Дараганов.

– Сердце. Душа. Тело, – отвечаю на автомате. Плетусь на ватных ногах к машине, падаю на пассажирское сиденье и только сейчас даю волю слезам.

Не могу сдержаться, хоть и надо. Но кого мне стесняться? Илью?

– На вот, – протягивает он мне бутылочку с водой. – Попей. Полегчает…

Гладит по спине, стараясь утешить. Большая теплая ладонь скользит по плечу, по шее. Успокаивает

– У тебя такие случаи были? – всхлипываю горько.

– Да до фига! – присвистывает он, заводя машину. – Каждый второй, Мил. Недавно мужик охоту на жену устроил. Тоже жили спокойно. Потом она его с любовницей застукала, и понеслось. Он собирался ее в психушку определить. Она сбежала… По всей стране искал…

– И что?

– Ну что! – вздыхает натужно Илья, выезжая с парковки. – Мы победили. Я ее интересы представлял. Завод ей отошел. Все активы. Так что… Неприятно это говорить. Но ты не первая, и не последняя, Мила. Когда люди играют честно, они приходят и говорят: «Так и так… Полюбил я. Прости». Делят все поровну и живут каждый свою жизнь. А в случае, как у тебя, уроды тихушничают до последнего, а потом пытаются на кривой козе в рай въехать…

– Так я не замечала ничего. Ничегошеньки! Илья…

– Ну, так на это и был весь расчет. Где это Е-Булино, мать его… Вот охота была туда ехать с этим Ди Каприо… – задумчиво тянет Илья, выезжая на проспект.

Быстро перестраивается в левый ряд. Огрызается шутливо на сигналы возмущенных водителей.

– Заранее он готовился, Мил. Заранее, - терпеливо втолковывает мне Илья. - Видишь, даже договор займа на Кузю оформил… Что, кстати, собой представляет этот человек? Что ты о нем знаешь?

– Невысокого роста, противный. Вечно взгляд сальный. Шутки плоские и тупые. Женился на однокласснице по залету. Дочка у них взрослая… Ира… – говорю и осекаюсь на полуслове. Прикусываю губу. И даже дышать перестаю.

Ира!

Совпадение или нет?

Ленька ссыкливый. Никогда не стал бы подписываться под чужие интересы. Значит, с его дочкой мой милый крутит.

Голова раскалывается от ужасной догадки. Как же так? Она же ему в дочери годится. А Кузя с Нелей куда смотрели?

Ответов нет. Пока нет. Но я все равно докопаюсь до истины. Найду доказательства трешовой версии. Обязательно найду. Но то, что договор займа оформлен на Кузю, уже говорит само за себя. Он в теме. Значит, и Нелька тоже. Без нее он и шагу не сделает.

– Илюш, а мы можем проследить за Беляевым? Узнать, с кем встречается… – прошу нервно. Предпочитаю не пробивать головой стены, а подобрать ключик к двери и открыть ее.

– Можем, – кивает Дараганов, не отвлекаясь от вождения. Аккуратно перестраивается. Сворачивает на светофоре. – Только зачем тебе

– Есть у меня одно предположение… Из ряда фантастики, – стискиваю в руках сумку.

Мысленно ругаю себя. Это бред. Самый настоящий бред. Нет, Беляев не клюнет на Ирку. И Кузнецовы не похожи на умалишенных.

Но цепочка уже выстраивается в воспаленном мозгу. Меня трясет от ужаса. Руки не слушаются. Прикусываю губу. Неужели я права?

В памяти всплывает невольно подслушанный разговор между Владом и его братом.

«Да, Ирка хочет замуж!»

Зацепило слух вот это панибратское «Ирка». Как будто муж не о любовнице говорил, а об их с братом старой знакомой.

Блин. Так и есть. Он ее с рождения знает.

К горлу подкатывает тошнота. Как можно быть такой мразью? Как? Я не понимаю. И никогда не пойму.

Лихорадочно нажимаю на клавишу, открывая окно. Вдыхаю воздух. Иначе сейчас просто кончусь на месте.

Тупо смотрю на приближающийся автобус. И прихожу в себя, когда Илья через центральное управление поднимает стекло.

– А? – поворачиваюсь к Дараганову.

– Ты что-то вспомнила? – напряженно бросает он.

Сворачивает на МКАД и ворчит себе под нос.

– Твою мать, пробка… Ладно… Зато поговорим спокойно.

– Ты во всем видишь хорошее, – улыбаюсь сквозь слезы.

– Ты вроде тоже… видела, – печально смотрит на меня Илья. Утирает со щеки мокрую дорожку и велит шутливо. – Давай, рассказывай… Милена Викторовна.

– У меня невероятная версия, Илья, – устало кладу голову на высокую спинку кресла.

– Порой самые невероятные и выстреливают, – философски роняет Дараганов и смотрит на меня выжидательно. – Не тяни…

– Ленька Кузнецов – мелкая трусливая скотина. Заправляет там всем Нелли, его жена. Она тетка ушлая, своего не упустит. Ну и чужое к рукам приберет, если не приколочено.

– То есть, ты думаешь, Кузя не от доброты душевной другу помочь решил? У него интерес есть? – наконец-то трогается с места Илья. Проезжает несколько метров и снова встает как вкопанный.

– Да, мне так кажется, – говорю и сама до конца не верю. – У Кузи дочка Ира. А у Беляева любовницу так зовут.

– Думаешь, родаки под него подложили? – криво усмехается Дараганов. Оглядывая хмурым взглядом вереницу машин. – И такое в жизни бывает… Да не парься ты, Милка, – улыбается мне. – Прорвемся. Не боись. Приставим с завтрашнего дня за Беляевым ноги. Ну и Иру эту самую попасем.

Ноги. Попасем… Смысл с трудом доходит, словно через толстый слой ваты.

– Паранойя какая-то, – мотаю головой. – Я теперь всех подозреваю. Даже дочку приятелей…

– Ты не параноик, а прекрасный аналитик, – подмигивает мне Илья и кивает на небольшую кондитерскую, попавшуюся по дороге. – Давай заедем, купим что-нибудь на десерт.

Глава 25

В кондитерской годных пирожных не оказалось. С витрины на меня смотрят сине-белые сугробы меренг, которые страшно взять в руки, не то что съесть.

Рядом мостятся бисквиты, украшенные жирным кремом.

– Мы такое не едим, – сморщив нос, поворачиваюсь к Илье.

– Как в детстве, Милка, – смеется мой старый друг. – Прикинь, такой магаз был бы в Макаровке. Да я бы там жить остался.

– И женился бы на продавщице, – фыркаю я. – Поедем… – и чуть не осекаюсь, проглатывая слово «домой». – Каролина ждет….

– Каролина жжет, – открывает телефон Дараганов. Показывает фотки, присланные экономкой. А там… Мой ошалевший ребенок прыгает в бассейн, ест клубнику со сливками и валяется на шезлонге попой вверх.

– Я ей даже не позвонила, – охаю растерянно. Стыд изнутри начинает подтачивать. Гоню прочь это мерзкое чувство. Нельзя думать о себе плохо. Иначе заболеть можно.

Девочка большая. Под присмотром. Да и отлучилась я на пару часов. Ничего страшного! Хватит себя казнить.

– Да, Мила, едем, – коротко кивает Илья. Заботливый и такой близкий. Самый настоящий друг. Роза с Агатой даже не позвонили. С утра полюбопытствовали, и ладно.

«Стоп. Роза! Она же теперь моя админка!» – вспоминаю я запоздало. Из-за козней Беляева последние мозги растеряла.

– Давай кофе попьем, – предлагаю Илье.

– Лучше уехать, Мил, – роняет он хмуро. Глазами показывает на парочку девиц в лосинах и длинных майках. А ярко-накрашенные куклы уже смотрят на нас с интересом. Шушукаются. Словно оружие, поднимают телефоны, готовясь заснять пикантные кадры.

– Милена! Милена! Вы – обманщица! – кричит одна, явно привлекая внимание посетителей кафе. – Дурите людей! Набиваете карманы деньгами!

– Спокойно, девушка! – рявкает Илья, закрывая меня от недопапарацци. – Оскорбление моей клиентки, съемка без ее ведома…

– А ты кто ваще? – выступает вперед другая, более наглая.

– Адвокат, – припечатывает Илья. Одним движением забирает из рук обалдевшей девицы сотовый. Стирает последние фотки и возвращает. – Господа и дамы, – обращается к персоналу и двум бабулькам, сидящим у дальнего столика. – Я – адвокат Милены Беляевой и официально вам заявляю, что ответственность за любые несанкционированные действия последует незамедлительно. Вы все поняли? – окидывает взглядом девиц, пухлую тетку за прилавком, бабулек и какого-то парня, расставляющего пирожные в круглой витрине.

Девчонки тушуются. Бабульки смотрят на нас подозрительно и сразу возвращаются к своим насущным разговорам. Продавщица передергивает плечами, давая понять, что ей наши разборки неинтересны. А парень у витрины вообще не обращает никакого внимания.

Ну и хорошо!

– Надо бейсболку купить и широкие джинсы, – размышляю вслух по дороге к машине.

– Хочешь, заедем, все купим, – улыбается мне Илья. И я в который раз за последние дни думаю, как же мне повезло. Никто больше руку помощи не протянул. Или ограничился разговорами, как Агата с Розой.

Роза! Точно! Как я могла снова забыть?

Открываю блог, а там сотни новых сообщений.

«Милена – ты мошенница! Рассказывала о семейном счастье, а сама не замечала, что творится под носом!»

«Да все она замечала! Просто делала вид. Так же выгоднее. Вы же ей свои кровные приносили. А она… У нее дом в Эмиратах и вилла на Бали».

– Какая чушь! – стискиваю в руках айфон. – Почему Роза ничего не удаляет? Куда она смотрит вообще…

Вопросы риторические. Оля бы справилась. Но она, к сожалению, сейчас по другую сторону баррикад.

«А она еще админа уволила. У той мать больная. Представляете, оставила без средств к существованию?»

«Сейчас еще закажет друзьям уголовникам. Админы много что знают и

«Каким еще уголовникам? Вы о чем?» – вмешивается в это безумие моя постоянная подписчица. – «Да, поймала мужа на измене. Но так бывает».

«Это вы терпилы. И учитесь у Милены на курсах терпил», – отвечает ей с левого аккаунта моя конкурентка.

«В прокуратуру надо подавать!» – пишет кто-то.

А я просто схожу с ума от происходящего. И даже не знаю, что мне делать дальше. Блог спасать? Так ему уже ничем не поможешь.

– Не читай, – Илья решительно забирает у меня из рук телефон. – Достаточно на сегодня негатива.

– Хорошо, – соглашаюсь покорно. Положив затылок на подголовник, закрываю глаза. Сон не идет. Но хоть не реву, слава Богу!

– Скоро приедем, – Илья осторожно касается моего колена. Жест дружеский, успокаивающий, но я вздрагиваю.

– Тебе неприятно? – интересуется он. В голосе сквозят стальные нотки недоумения.

– Прости. Я задумалась, – вскидываюсь в ужасе. – Мысли не было тебя обидеть…

– Да ты и не обидела, – вздыхает Илья. – Я, наверное, много взял на себя по старой дружбе.

– Нет! Нет! – всхлипываю в голос. Неожиданно для себя начинаю рыдать. – Илечка, пожалуйста, не бросай меня. Я одна осталась. Все отвернулись!

– Не реви, Милка. Слышишь? – испуганно выдыхает Дараганов. Резко перестраивается в правый ряд под визг тормозов. Выезжает на обочину.

– Что ты делаешь? Мы чуть не разбились! – кричу в панике.

И тут же двигатель затихает, а я оказываюсь в крепких руках Ильи.

– Тс-с, тихо. Я с тобой, – шепчет он жарко. Прижимает мою голову к своему плечу. Гладит по волосам как маленькую и неожиданно целует в висок.

Замираю на месте, словно меня в силки поймали. Что это сейчас было? Что?

Хочу отпрянуть. Но сильные руки Дараганова мягко удерживают меня на месте.

– Мила, девочка… Я люблю тебя, – тихо признается он. Приподнимает мою голову, всматривается в бледное заплаканное лицо. Вытирает слезы, убирает назад старательно уложенные волосы. Смотрит на меня с нежностью и любовью и повторяет совершенно спокойно. – Я люблю тебя, Мила. Всегда любил.

– А? – челюсть реально падает от удивления. Но Илья воспринимает мою растерянность как приглашение. Осторожно накрывает мои губы своими. Целует бережно и страстно одновременно. А отстранившись, выдыхает яростно. – Ни о чем не думай. Я справлюсь.

______________________________________________

Ну вот и свершилось! Илья признался. Как вам, дорогие мои? Что ответит Милена?

Глава 26

Любит? Меня?

От изумления ничего сказать не могу. Вглядываюсь в лицо старинного друга и ничего не понимаю. Если любил, почему я об этом узнаю только сейчас?

– Лет с шестнадцати люблю, Мил, – осторожно отпускает меня Илья. Смотрит внимательно, будто впервые видит. – Какая же ты красивая! – выдыхает восхищенно.

Я? Красивая? Да как же!

– Почему молчал все эти годы? Никогда даже не намекнул, – улыбаюсь печально. Что сказать? Я-то всегда к Илюше как другу относилась. Не подозревала даже.

– Не знаю, – пожимает он плечами. – Сначала думал, ты понимаешь все, только хвостом крутишь. А потом…

– Да нет у меня никакого хвоста! – роняю в сердцах. Немного разряжаю обстановку. Илья улыбается. Берет мои руки в свои. Целует пальцы.

– Тебя мои признания ни к чему не обязывают, – шепчет глухо. – Просто ты должна знать. Ты для меня родной человек. Роднее не бывает. И я в лепешку расшибусь, но помогу тебе…

– Илюша, – спонтанно прижимаю его руку к щеке. – Миленький мой. Ты поэтому никогда не женился? – охаю, догадавшись.

– Не-а, – отмахивается он как мальчишка. – И не женюсь, Милка, ни на ком другом. Только на тебе. Если ты захочешь… Если полюбишь меня… Но мы к этому вопросу еще вернемся. Сейчас явно не время, – завершает он сеанс признаний. Заводит двигатель. Снова выезжает на трассу.

Однако что-то меняется между нами. Искрит. Немножечко. В воздухе словно разливается теплота. Та самая, которой ни с кем делиться не хочется. Просто прижать ладошку к груди и чувствовать. Осознавать. Сердце бьется сильнее, заставляя кровяные тельца нестись с удвоенной скоростью.

Развод… Крах бизнеса и самое фееричное признание в любви.

И от кого! От сурового законника в строгом костюме.

Эх, Илька, Илька. Ну почему ты не признался тогда! Я же тоже по тебе страдала. Между восьмым и десятым классом.

Это уже потом в универе появился Беляев. Вскружил голову, лишил невинности. Заставил жить идеальную жизнь, в которой нет места дурашливым проказам и взрывам эмоций. Стабильный респектабельный брак…

Я только сейчас поняла, как он душил меня. Хвала вселенной, Беляев слился первым. Спасибо ему за это.

Вздыхаю тяжело, стараясь хоть на несколько минут забыть о своих горестях. Переключаю внимание на здесь и сейчас. Я еду в тачке с самым известным адвокатом Москвы. Моим главным защитником.

Гелендваген несется по трассе. В салоне играет тихая музыка. Что-то легкое из классики. Илья, не снижая скорости, убирает одну руку с руля. Накрывает широкой крепкой ладонью мою руку.

– Почему руки холодные? – бросает мимоходом. – Сейчас погрею, – несильно стискивает мою ладошку. И мне в один момент становится спокойно и хорошо.

– Не боись, Милка, – заводит Илья свою старую песню.

– Я не боюсь, Илюша, – выдыхаю хрипло. – Знаешь, мне сейчас все равно. Пусть все забирает. Имущество, машины… Я обойдусь. Заработаю. Видеть не хочу Беляева. И даже слышать о нем. Не желаю я копаться в грязном белье и что-то выяснять. Пусть выходит из этой битвы победителем, если ему так хочется, – тараторю порывисто. – Пусть радуется! Мне плевать!

– С этого места поподробней, – снова тормозит Илюха Гелик. – Ты точно ничего не хочешь? Просто давай сразу договоримся. Мы боремся или играем в гордую и независимую…

– Я не хочу видеть Беляева. Понимаешь? – кричу запальчиво. – Пусть все заберет и валит в ад, который ему устроит Кузина дочка. А я пойду своей дорогой. Блог надо переформатировать, жить. Воспитывать Каролину. Поехать куда-нибудь к морю….

– Одно другому не мешает, Мила, – серьезно заявляет Илья. – Я бы тоже сейчас рванул в отпуск. К морю, к океану, к озеру. Лишь бы с тобой.

– А как же развод? Как же суд? – тяну оторопело. – Надо же там появиться…

– Кому? Нам

– Что ты предлагаешь? – поднимаю глаза на Дараганова. – Я не хочу войны. Понимаешь?

– Да, но она уже началась. Проигравший заплатит двойную цену. Поэтому я предлагаю следующее. Ты для себя реши, что тебе важнее. Квартира, тачка… Что там еще у вас есть из имущества. За то и пободаемся. А всякий шлак оставим Беляеву. Пусть с голой ж.пой идет к Ире Кузиной.

– Определюсь, и что? – смотрю растерянно.

– А дальше мои люди займутся. Ты можешь устроить отпуск. Только в замке. С территории пока лучше не выходить. Беляев – зараза вероломная.

– Да, – понуро киваю я. – Маринку против меня настроил…

– А ты ему за это талоны на усиленное питание, всю недвижку и тачку? С ума сошла, что ли? – улыбается мне Илья и смотрит так нежно, что у меня дух захватывает.

– Думаешь, стоит побороться? – бросаю с сомнением. – Тут только сутки прошли, а я уже чувствую себя измочаленной. Будто из меня все соки выжали…

– А ты не бери близко к сердцу, – убирает с моего лица невидимую прядку Илья. – Просто дыши, Милка. Самое страшное позади.

– Ты прав, – кладу голову ему на плечо и тут же получаю короткий поцелуй в темечко. – Что-то я совсем расклеилась. Надо взять себя в руки. А я не могу. Моя жизнь по швам трещит, а мне хочется забраться в нору и затаиться.

– Рвется всегда гниль, – вздыхает Илья. – Ты же понимаешь… Да? Оно уже порвалось. Беляев себя показал во всей красе. Марина твоя. Надо выгребать, Милка. Вовсю веслами работать…

– Больно. Но я справлюсь, – всхлипываю горестно и вздрагиваю от телефонного звонка.

Каролина.

О господи! Надо ехать!

– Да, малыш, – отвечаю на звонок и слышу сбивающийся голосок младшей дочери.

– Мама, тут Марина и Ира Кузнецова в поселок приехали. Хотят, чтобы я вышла к ним. Они мне подарок привезли.

– Нет! Не выходи! Это ловушка! – кричу я в трубку. – Пожалуйста, Каролина…

– Мамочка, не беспокойся, я поднялась в комнату. И Анастасию Николаевну предупредила. Она охране позвонила и Илье Александровичу, – совершенно спокойно и уверенно излагает моя младшенькая.

Поворачиваюсь к Илье, и он кивает, читая сообщение.

– Начбез в курсе. Охрана поселка предупреждена. Никого на территорию не впустят.

– Все под контролем, солнышко. Не бойся! Мы сейчас будем, – успокаиваю Каролину, а сама завожусь от гнева и ярости.

Ты хотела мира, Милена? Но у Беляева другие планы. Он хочет отобрать у тебя дочь и не скрывает своих намерений. Вон, даже старшую нашу и любовницу свою прислал. Зараза.

Ничего! Я буду биться. За себя, за Каролину. За свой бизнес, пущенный под откос. Ничего не обломится Владу и его телке. Все отберу. Если такая любовь, пусть радуются.

Сунув телефон в сумку, смотрю на Илью.

– Ну что? Ты снова в деле? – усмехается он, не отвлекаясь от дороги. А на меня нападает дурацкий смех.

– Ноги приставим, организуем слежку! – хохочу как ненормальная. – А все просто, Илюшенька! Великая любовь моего мужа сама обозначилась. Вон, под воротами КПП тусуется…

– Это называется «Спроси Каролину», – вторит мне Дараганов. – Вот же я обломался! Все так просто. Опрос свидетелей – наше все. Где-то же они пересекались с пассией Беляева…

– Да, – дергаюсь, как от шокера. – Похоже, этот гад не таился.

Глава 27

«Влад не таился, и дочки знали», – в который раз прикусываю губу. С горечью осознаю неприглядную истину. Сглатываю вязкий ком. Стараюсь не плакать. Что уж теперь?

Изменял, настраивал старшую дочь и родителей против меня, подделывал документы. О чем думал этот человек? И знала ли я, с кем жила?

Телефон снова заходится радостным кукареканьем, поставленным на родственников Беляева.

Лида. Жена Никиты. Обычно она мне звонит накануне праздников. Мы согласовываем какие-то организационные вопросы, немного говорим о детях и прощаемся до встречи или следующего раза.

Мы не дружим, не общаемся между собой. Все больше через мужей. Лида – добрая, нежная. Обожает Никиту, младшего брата Влада. Считает его чуть ли не божеством. Никакой карьеры не делает. Полностью посвятила себя семье. Мужу и маленькой дочке Анютке, моей крестнице.

– Да, Лидочка, – отвечаю сдержанно. А в ответ слышу звонкий щебет невестки.

– Милена, милая! Я только узнала. Что хочу сказать… Я на твоей стороне. Господи, да как же такое возможно! Владислав Сергеевич всегда казался нерушимой крепостью. А сам…

Как обычно, режет слух полное имя-отчество моего супруга. Но Лида - медсестра, работает в одной больнице с моим бывшим и его братом, считает мужа и его брата божествами, а свой брак невероятным везением.

Вышла замуж за врача! Ну, надо же!

– Спасибо, моя дорогая! – улыбаюсь я сквозь слезы.

Сердце щемит от неожиданной поддержки. Сейчас как трава на ветру, я любому затишью радуюсь. Любому доброму слову.

– Если нужна какая-то помощь…

– Нет, нет, Лидочка, – уверяю я бывшую родственницу. – Все хорошо…

– У меня однушка бабушкина в Люблино стоит закрытая, – уже спокойно и уверенно предлагает Лида. – Если тебе надо, я ключи привезу. Куда скажешь…

– Лид, спасибо тебе. Правда, все хорошо, – успокаиваю я родственницу и сама чуть не плачу. – Мне друзья помогают, - улыбаюсь Дараганову. А он мне подмигивает как мальчишка и снова смотрит в лобовое. В лучах заходящего солнца его чеканный профиль кажется хищным и безупречным.

- Хорошо, если так, - вздыхает Лидочка. – Но если будет что-то нужно, дай знать. Я тебе помогу. Слышишь?

Вот кто я ей? Да мы почти не общались. А Лида как узнала, сразу позвонила. Предложила помощь.

- Спасибо, Лидуша, - смаргиваю слезы.

Лидочка скомканно и неуверенно прощается, впрочем, как всегда, и первая отбивает звонок.

– Кто это? – не отрываясь от напряженной дороги, интересуется Илья.

– Жена младшего Беляева. Представляешь,

– А может, хотела выведать информацию? – пожимает плечами Дараганов. – Я вот думаю, Мила, как твоя старшая дочь и Ира Кузина узнали о местонахождении Каролины. Кто проболтался? Ты же Владу в банке ничего не говорила.

– Нет, ни в коем случае. Лида не такая. Она очень добрая и честная, – мотаю головой. – А с Владом я не общалась, – гляжу изумленно. – Иначе зачем все это?

– Хвоста за нами не было. Это точно. Да если бы и был, – вслух размышляет Илья.

А меня пробирает дрожь. Неужели персонал замешан? Но на всякий случай открываю нельзяграм, тыкаю на страницу младшей дочери и изумленно пялюсь на свежий пост.

«Летом я предпочитаю жить за городом и плавать в бассейне». И пара фоток в подтверждение. Каролина сидит на бортике, пьет сок через трубочку. Каролина плавает…

«Балда мелкая!» – думаю в сердцах.

Показываю наивные опусы маленького блогера Дараганову.

– Все гораздо проще, – тыкаю в локацию. И тотчас же на карте высвечивается коттеджный поселок «Лозанна».

– Мы ее вроде предупреждали, – бурчит раздраженно Илья.

– Да, но мы просили никому ничего не говорить… А она… объявление вывесила, – смеюсь я. – И конечно, Марина и ее папаша воспользовались…

– А при чем тут Ира Кузнецова? – непонимающе тянет Дараганов. Сворачивает к поселку. В глаза сразу бросается новенькая синяя Мазда. Влад что-то рассказывал недавно. Вроде как Кузя и Неля раскошелились и купили дочери первый автомобиль.

Ага! А сам Кузя ездит на задрипанном старом мерсе. И Нелька ноет, просит машину. И тут взяли и купили. Ага!

Вот только где мои глаза были? И деньги мои… На зарплату врача такие подарки не делают.

– Останови, – прошу Илью.

– Да ну на фиг, – морщится он. – Пусть тут кукуют сколько влезет.

– Я поговорить хочу! – вскрикиваю как раненая.

– О чем? «Как ты могла, Ира?» Или соскучилась по новой порции хамства от дочери?

– Ты прав… Но… – пытаюсь втолковать я неразумному мужчине.

– Я знаю, – перебивает меня Илья. – Я всегда прав!

На всех скоростях подъезжает к шлагбауму, щелкает пультом, машет охране и совершенно спокойно въезжает на территорию поселка.

– Обломайтесь, девочки, – выдыхает мстительно.

Невозможный человек!

– Так нельзя! – ору я. – Останови, я выйду!

– Нет! – отрезает Илья. – Обойдешься. Будешь себе опять нервы портить и скулить в подушку. Хватит, Милена. Никаких переговоров с предателями.

– Да, но… – бессильно взмахиваю руками.

Гелик врывается в «Лозанну», проезжает по уютным улочкам, тормозит на переходах, украшенных стойками с цветами. И едет дальше. А я, словно дикая, озираюсь по сторонам. Фонтаны на площадях с круговым движением, поле для гольфа, детские площадки. Шикарная жизнь за огромные бабки.

«Даже мне тут дом не по карману», – размышляю я, пытаясь унять ярость. Еще не хватало с Ильей поссориться. Он, конечно, самодур, каких поискать, но все говорит правильно. Бессмысленно встречаться с Ирой, а с Мариной тем более.

Что я хочу узнать в очередной раз? Что не оправдала надежды дочери и мужа? А они для меня что-то сделали?

В сумке опять трынькает сотовый.

Прекрасно знаю, кто мне звонит. Но все равно лезу за трубкой. Выуживаю ее со дна сумки и отвечаю.

– Да, Марина…

– Ну и долго тебя ждать? – возмущенно фыркает моя старшая дочь. – Мам, ты совесть имеешь? Мы уже сорок минут сидим на жаре с Иркой … А ей нельзя…

– Что? – переспрашиваю, догадавшись. – Что?!

– Я говорю, ты когда будешь? Тут связь плохая…

– А где вы меня ждете и зачем? – включаю режим дуры.

– Так под «Лозанной» этой дурацкой. Мы к Каролине приехали. А нас не пускают. Ты предупреди охрану и скажи номер дома. Бессовестно с твоей стороны заставлять ждать. Мы же тоже люди. Пусть не звезды, как ты… – выговаривает мой родной ребенок, а у меня внутри все застывает от холода. Это что? Элементарная зависть?

– Ничего не понимаю, Марин. Мы же виделись недавно. Ты зачем приехала?

– Я не к тебе! Я к сестре! Пропусти сейчас же! – орет она и добавляет в сердцах. – Вот же свинья…

– Прости, – не выдерживаю я. – Ты что-то совсем обалдела.

– А ты не обалдела?! – верещит в трубку Марина и выплескивает на меня всю ненависть. – Правильно отец поступил! Ты невозможная!

Вот как? В трубке слышится какой-то посторонний шум. А затем ко мне обращается Ира.

– Тетя Милена…

– Я тебе не тетя, девочка, – отрезаю и холодно интересуюсь. – Что ты хочешь?

– Поиграть с Каролиной. Мы приехали. Ждем…

Поиграть? Девица двадцати пяти лет приехала поиграть к тинейджеру? Не смешите!

– А где вы ждете? – кошусь на напряженного и злого Илью.

– Ну как где? – охает новая любовница моего бывшего. – Под Лозанной.

– А где это? – обретаю неожиданное спокойствие. Смотрю на детей, бегающих около искусственного пруда, мажу взглядом по раскидистым ивам, растущим вдоль берега. И чувствую, как внутри меня просыпается ребенок. Такой мелкий пакостник, любящий пошалить.

– Ну как где? Поселок в десяти километрах от МКАДа, – растерянно тянет Ира.

– А что вы там делаете? – глумлюсь откровенно.

– Вас ждем, – неуверенно заявляет Кузина дочка.

– А я должна туда приехать? Точно? Мы с тобой договаривались, Ира? Я что-то не припоминаю.

– Но мы видели локацию у Каролины. Решили сюрприз сделать…

– Так она ее наобум поставила, наверное. Сейчас инет барахлит, – выдаю я и добавляю поспешно. – Пока, девчонки…

– Тетя Милена! – вскрикивает в трубку Ира. – Отпустите Влада! Он вас не любит…

Я, значит, «Тетя», а мой бывший – «Влад». Прикольный поворот. Впрочем, и так все ясно.

– Он никого не любит, девочка, – вздыхаю горько. – Запомни мои слова. А на развод я уже подала, – припечатываю каждым словом и обрываю связь.

– Крышесносно ты их отбрила, – смеется Илья, тянется к моей руке, мягко сжимает мою ладошку. – Ты необыкновенная, Милка. Просто ходячий фейерверк!

Глава 28

«Мама, отпусти отца, – приходит сообщение от Марины. – Они с Иркой любят друг друга».

«Я его не удерживаю, Марина, –

«Только не надо злорадства. Тебе не к лицу», – сообщает мне моя дочь. И я откидываю телефон в сторону.

Что бы я не сделала, что бы не сказала, Марина всегда найдет чем уколоть. У нее на все собственное мнение. Надеюсь, когда-нибудь она поймет. А пока мне лучше отойти в сторону. Я старше и должна быть умнее. Что толку объяснять, если у человека уже сложилось мнение.

Мама плохая. Такая аксиома не за один год в голове укладывается. Спасибо тебе, Беляев!

Усевшись в кресло, выдыхаю, стараясь вернуть хоть каплю спокойствия. Не получается, как не пытаюсь. Прикрыв глаза, дышу. Расслабляю каждую клеточку. Думаю о приятном.

Мы с Ильей заехали в магазинчик на территории поселка. И я купила себе домашний наряд. Черные шелковые брюки палаццо, к ним тонкую трикотажную майку и кимоно с широким поясом. А еще купальники. Себе и Каролине. Сланцы, расчески, зубные щетки и крем для лица.

Только сегодня меня покупки не радуют. Почти все я приобрела по необходимости. И дома у меня красивые домашние комплекты. Но я туда даже сунуться не могу.

Интересно, Беляев привел уже Иру в наш дом? Она спит на моих простынях? Ест из моих тарелок?

Прикрываю глаза. Но слезы ручьями бегут по щекам. Даже не пытаюсь их вытереть.

Надо встать. Разобрать пакеты. Переодеться и спуститься к бассейну. Но я сижу как приклеенная, сложив на коленях руки. Оглядываю комнату мутным взглядом. Рассматриваю цветочки на стенах, складывающиеся в странные узоры. В жуткие котячьи морды и лошадиные ж.пы.

Утираю глаза, улыбаясь. Вспоминаю, как когда-то в Макаровке я так же разглядывая узоры на бабушкином ковре. Но тогда видела принцесс и рыцарей. А сейчас ерунда всякая…

Выросла. Вот подсознание и подкидывает какие-то глупости.

«А какая разница у Беляева с Ирой?» – прикусываю губу. Владу – сорок два. Ирке двадцать четыре. Восемнадцать получается. И чуть не стукаю себя по лбу.

Нелли родила Ирку за месяц до совершеннолетия. А они с Владом ровесники.

«Вся Иркина жизнь прошла на виду у Беляева. Помнится, его даже в крестные звали. Но он технично съехал с темы. Тогда еще был комсомол, и за посещение церкви можно было запросто лишиться комсомольского билета.

Кто же знал, что крестить будут на дому, а через пару лет пионерские и комсомольские зорьки забудут, словно их и не было никогда. Но Влад тогда даже не догадывался, как переменится жизнь, поэтому придумал легенду о больной бабушке и смог вырваться только к застолью.

Врал, естественно! Этот человек не может не врать.

«Тяжело ему живется. Приходится постоянно запоминать, где и что наплел. Нельзя перепутать ни в коем случае. Он хоть записывает? Или каждую ложь в голове держит? Сумасшедший», – с трудом поднимаюсь из кресла. Разбираю пакеты. Белье и новую косметичку оставляю в шкафу на полке. Переодеваюсь в купальник, накидываю сверху кимоно и выхожу к бассейну, где уже, растянувшись на шезлонге, меня ждет Каролина.

– Мамочка, ты как? – тянется с поцелуем и неожиданно выдает. – Интересно, что в нашем папе нашла эта глупая Ирка. Он же страшный и старый.

«А еще подлый», – добавляю мысленно. И тут же даю себе слово. Никогда не говорить плохо о Беляеве. Он отец девочек.

Сажусь рядом. Прикрыв глаза, подставляю лицо теплому вечернему солнцу. И очень надеюсь на благоразумие Каролины. Сейчас не время мыть кости Беляеву.

С кем угодно! Но только не с дочерью.

– Мама, ты как специалист скажи, – не унимается моя королевна. – Почему сейчас все девчонки как с ума посходили? Все хотят мужчину постарше. С деньгами и статусом. А на ровесников даже не смотрят. Почему так?

– Хотят все и сразу. А потом на судьбу жалуются. Не повезло, говорят…

– Ире точно не повезет! – хихикает Каролина. Подскакивает с места и бежит к бассейну. А я гляжу вслед. В черном бикини каролевишна моя кажется старше и стройнее. Куда-то делись выпирающие косточки, а вместо них появились округлые бочки.

«Это ты сейчас так говоришь», – думаю с горечью. А пройдет год, два – изменишься.

Нет!

Прикусываю губу. У Каролины благодаря выходкам Беляева будет прививка против сладкой жизни не пойми с кем. А Ира… Что Ира? Она еще не знает, какой ее ждет сюрприз.

Поднимаю глаза к чистому, без единой тучки, небу. Странно, взрослая девушка вроде. А до двух считать не умеет. И не догадывается, что все расходы Беляев героически взял на себя, а мне предоставил великую честь. Зарабатывать.

Откуда бы еще в нашей семье взялись дорогостоящие квартиры и машины? Уж точно не с Беляевской зарплаты. У него, естественно, были подработки и весомые «благодарности» пациентов. Но с моими доходами он даже сравниться не может.

«Кстати, блог!» – подрываюсь с места. Выуживаю из кармана айфон, открываю канал и в ужасе смотрю на злобные сообщения. Одно другого хуже.

Мои постоянные читатели, или как теперь говорят фолловеры, борются как могут. Отвечают, доказывают. Задают главный вопрос: «Вы проходили обучение у Милены?», а в ответ волной несется «Зачем? Я и так знаю». Лихорадочно пролистываю ленту. В комментах срач на десять постов вниз. Зато рейтинг прет как на дрожжах.

«Черный пиар – тоже пиар», – повторяю золотое правило социальных сетей.

«Милена, твой канал оккупировали боты!» – пишет мне Роза. – «Что делать? Закрыть комментарии?»

«Нет. Уже поздно. Иначе обвинят меня в трусости», – печатаю в ответ.

«Хороший результат. Почти тысяча новых читателей», – рассматриваю количество набежавших на скандал подписчиков. И снова даю наставления Розе.

«Завтра с утра делаем пост-знакомство».

– Мам! Мам! Ну иди же ко мне! – кричит на всю округу Каролина. Призывно машет из бассейна. – Скоро солнце зайдет!

Действительно хватит. Откладываю телефон в сторону и иду к бассейну по каменной дорожке, окаймленной зеленой травой. Тонкие травинки нежно щекочут ступни. В спину припекает солнышко.

– Давай вместе прыгнем! Бомбочкой! – вопит радостно моя королевишна. Подтягивается на бортике рядом. Садится на край. И поднявшись, хватает меня за руку холодными пальцами.

– Давай, мама! Давай! – смеется радостно и начинает первая. – Раз! Два! Три!

– Кошке сопли подотри! – подхватываю я. И мы с ней как по команде прыгаем в воду. Уходим под воду, поднимая столб брызг и выныриваем одновременно. Хватаю ртом воздух, подпрыгиваю в воде и не сразу замечаю одинокую

Илья.

– Ты еще работаешь? – подплываю к нему. – Пора отдыхать…

– Я уже закончил на сегодня, Милена, – лениво тянет он. – Написал предсудебку организаторам форума. Как они могли допустить смену надписей на экране… Их косяк, безусловно.

– И что ты у них потребовал? – спрашиваю обалдело.

– Миллион за невыносимые моральные страдания, – победно улыбается Дараганов. И не будь я мокрой лягушкой в купальнике, сейчас бы обняла и расцеловала.

– Как же я сама не подумала. Я забыла, Илья, – признаюсь, положив голову на бортик.

– Я тоже, – садится рядом на корточки Дараганов. – Спасибо твоим хейтерам. Напомнили.

Глава 29

– А помню, был еще случай, – рассказывает Илья после ужина.

Каролина давно уже ушла к себе, а мы с Дарагановым сидим на террасе. Пьем терпкое красное вино и обсуждаем мой развод.

Один виток жизни заканчивается, и начинается другой. Каким он будет? Что принесет? Не знаю. Жаль, конечно, что моя размеренная и счастливая жизнь в одночасье превратилась в хлам. Но я справлюсь. Начну все заново.

Главное сейчас – победить Беляева. Щелкнуть его по носу как следует. Он точно заранее все решил. Нашел сговорчивого нотариуса где-то под Тверью. Забашлял видать… Из моих взял.

Влад всю свою зарплату обычно на счет в банке отправлял. Редко пользовался. Говорил, пусть будут накопления. Стабильный ежемесячный платеж. Нам на старость. А я как дура верила…

Теперь и эти деньги прахом пойдут. Хорошо, к биткоинам не смог мой милый добраться.

Вдыхаю вечерний прохладный воздух, делаю глоток и снова обращаюсь в слух.

– Так вот… – продолжает Илья, вальяжно раскинувшись в ротанговом кресле. Закидывает ногу за ногу. – Пара одна развелась из-за кошки. Мужик звал ее Мия и кормил куриной грудкой, а его жена называла кошку Анфисой и давала сухой корм. Одну и ту же кошку! Прикинь? Оба не вынесли противоречий в браке и развелись. Потом три года судились из-за кошки.

– И чем дело закончилось? – через силу улыбаюсь я.

– Кошку украли. Или она сбежала от этих чокнутых, – смеется Дараганов, раскачиваясь на стуле. Ногой задевает светильник с неоновыми лампами. – Твою ж мать… – шипит, хватая стеклянный бок.

«Точно! Похитили!» – улыбаюсь мстительно. Надо поддать жару. Пусть Беляев тоже помучится. Не одной же мне на стенку лезть.

И пока Илья возвращает на место фонарь, пишу в блоге сообщение под левым ником.

– А где Милена? Что-то долго ее нет. Я волнуюсь. Наверное, муженек прикопал в лесочке… С него станется.

– Да гад такой, – подхватывает кто-то.

Людям всегда есть о чем поболтать.

– Какие-то важные новости? – небрежно роняет Илья. Тянется за телефоном. Залипает на минуту.

– Милена пропала. Ищут, – хихикаю я. – Надо сейчас Розе написать. Пусть подтвердит версию.

– Где? – открывает блог Илья и присвистывает изумленно. – Действительно, народ переполошился. Это ты написала, Мила? – доходит до исходного сообщения.

– Погоди. Почему ты так решил? – вскидываюсь на автомате.

Кошмар и ужас. Меня только что поймали на месте преступления!

Щеки вспыхивают ярким жаром, и мне больше всего хочется провалиться под землю. Куда угодно, лишь бы пережить маленький, но вечный позор.

– Ну, только ты могла назваться именем моей бабки. Тамара Лукина. Таких совпадений не бывает, – смотрит на меня хитро.

– Ты меня раскусил, – прикрываю рот ладошкой.

– Милка, – нежно и порывисто шепчет Илья, не отрывая от меня взгляда. Садится на корточки рядом. Заглядывает в лицо. Берет мои ладони в свои. Целует пальцы и тихонечко признается. – Я сам хотел под ее именем зарегаться. А мне система выдала «Есть такая». Ну, я по поиску нашел. Подписался. И стал следить. Догадывался, конечно…

– Я шифровалась, – улыбаюсь старинному другу детства и неожиданно лечу куда-то вниз.

– Иди сюда, конспираторша, – увлекает меня на пол Илья. Подкладывает под попу огромную мягкую подушку с кожаным дном. Притягивает меня так, что не чем дышать, обнимает и накрывает мои губы своими. Целует мягко и осторожно, словно боится вспугнуть. По коже бегут легкие электрические заряды, а сердце стучит как ненормальное.

Кладу безвольные руки на Илькины плечи, обвиваю шею, и тотчас же его ладонь перемещается мне на затылок. Пальцы зарываются в волосы, нежно фиксируя голову. Илья нависает сверху. Увлекает меня за собой, технично переворачивая на бок. Сминает мои губы грубоватым натиском. Вторгается языком в мой рот. И я забываю дышать.

Дараганов настойчиво шарит ладонями по моему телу. Изучает, словно слепой – азбуку Брайля. Задирает вверх майку. Гладит живот, поднимается выше.

«Еще рано заводить новые отношения», – предупреждает меня здравый смысл. Но тело уже приняло решение и не отступится.

– Илька, – пищу, переведя дух, и тут же слышу хриплый голос Дараганова.

– К тебе или ко мне?

– А-а? – соображаю туго. В голове ни одной мысли, низ живота тянет от желания.

– Мам, ты где?! – раздается где-то рядом голос Каролины.

– О, господи! – подскакиваю с подушек. Поправляю майку и кимоно, сползшие вбок благодаря стараниям Дараганова. Шарю руками по полу. Ищу тапки.

Бегу на четвереньках к дивану. Поспешно усаживаюсь, поправляю одежду. Укрываю ноги пледом. Хватаю в руки полупустой бокал, где еще виднеются на дне остатки красного терпкого. И застываю с выпрямленной спиной.

Все. Я успела!

Кошусь на Илью. Он уже сидит в кресле, закинув ногу за ногу, и что-то с умным видом читает в телефоне. Но, сдается мне, ничего не видит.

– Ма? – доносится совсем рядом.

– Мы здесь, Каролина, – подаю голос. Поправляю волосы. Мажу взглядом по Илье. Все в порядке?

«Да», – кивает он слегка. Буравит меня жадным взглядом. А я его. И мы, не сговариваясь, начинаем смеяться.

– Мамочка! Я проснулась, а тебя нет, – печально тянет Каролина, выходя на террасу. Устраивается рядом на диванчике. Словно котенок ластится ко мне.

– Иди сюда, – накрываю ребенка пледом. Обнимаю за плечи.

– А что вы тут делаете? – подозрительно смотрит на нас Каролина.

– Разговариваем, – пожимает плечами Илья.

– Странно. Я не слышала голосов, – вздыхает моя слишком умная дочь.

– А мы тихо, – шепчу на ушко.

– Я рассказывал твоей маме про кошку, – не теряя самообладания, заговаривает зубы Илья.

«Кошка?

Конечно, весомые аргументы, чтобы развестись.

– А потом кошку украли, и суд зашел в тупик, – пересказав заново всю историю, весело фыркает Илья.

– Похитили! – хихикаю тихонько. Беру телефон в руки, заглядываю в экран.

А там! Куча пропущенных от Розы, от мамы и даже от Марины. Захожу в блог, где мои фанаты уже пишут заявления в полицию.

И улыбаюсь довольно. Действительно, украли! Дараганов, зараза…

Пишу с «Тамары Лукиной» гневное «А может, ее вообще убили!» и закрываю страницу. Мне надо подумать, как работать дальше. О чем говорить с людьми и не казаться фальшивой. И «похищение» – отличный повод для таймаута и перезагрузки.

Глава 30

Илья

«Убить Каролину!»

Если бы я был Хичкоком, я бы снял такой фильм.

Бесконечное «мама-мама!». Забодала меня.

Нет, я все понимаю. Девочка переживает развод родителей. Тянется к матери, в отличие от старшей сучки. Но так все хорошо начиналось на террасе.

Мила мне ответила. Впервые попробовал ее на вкус. Не всю, конечно. Но тоже хорошо для первого раза. Сжимал в руках любимую женщину, пытался найти пульс по всему телу. А тут эта мелкая прискакала. Залезла под плед к Миле. Смотрит с любопытством.

Еле сесть в кресло успел. Стояк такой, что мама не горюй. У меня вообще с этим делом проблем нет. А от Милы колпашит по-взрослому. Стоит только ее запах вдохнуть, притронуться к коже или невзначай коснуться шелковистых тонких волос.

Я благоговею перед этой женщиной. Носить на руках готов. Только бы меня выбрала. А там и руку, и сердце… И душу мою пусть забирает. Никогда даже не думал, что такое счастье обломится. Беляев, сука, всегда казался добропорядочным любящим супругом.

Но, видимо, и ему бес в ребро угодил. Загулял, собака сутулая. Хорошо, Мила моя сразу решение о разводе приняла.

Несмотря на поздний час, брожу по комнате. Там за стеной Мила с дочкой шушукаются. Иногда доносятся всхлипы, иногда смех.

Люблю ее. Хочу безбожно. А к ней нельзя. Нет у меня прав.

Это пока.

Выхожу на балкон. Плюхаюсь в низкое креслице. Закуриваю. Смотрю куда-то вдаль на бесконечные башенки с флюгерами, колоннады и шпили, подсвеченные прожекторами.

«Кто во что горазд! Лишь бы было круче, чем у соседа», – вздыхаю, цепляясь взглядом за покатый темный бок крыши с антресолями во французском стиле. Такие дворцы раньше цари строили. А теперь Женя Бобров… Владелец заводов, газет, пароходов.

Я у него несколько лет назад пару вагонов отсудил. Он до сих пор простить не может. Сел, правда, на долгий срок. Но до сих пор, вспоминая меня, морщится.

В кармане штанов дребезжит сотовый.

«Кого еще принесло на ночь глядя?» – выуживаю айфон недовольно. Втайне надеюсь, что это Мила. Отправила-таки дочку спать и решила прийти ко мне.

Но нет!

Из соседней спальни слышатся женские голоса. Балкон открыт, но о чем говорят мои красавицы, разобрать не могу. Да и не хочу. У девчонок свои секреты. А у реальных пацанов свои.

Гляжу на высветившееся на экране сообщение и ухмыляюсь. Точно! У нас свои тайны и треп.

«Привет, женишок», – пишет мне Игорян. Долбоящер херов. Все обо мне знает. И все помнит, гад.

«С хера ли?» – отвечаю и отправляю пару негодующих смайликов.

«Еще не переспал со своей любимой? Я вам все условия создал. В соседних комнатах поселил. А ты? Баклан-Дараган», – глумится. Да еще детским погонялом кличет.

Вот же сука… Хоть и лучший друг. Еще с детского сада.

«Олигатор ты хренов, – отвечаю второпях. – Ты все предусмотрел. Но просчитался. У Милы дочка. Каждые пять минут зовет маму», – добавляю пару орущих смайликов.

«Грудничок, что ли?» – уточняет Игорь.

Совсем мозги отлетели у мужика. Какой грудничок? Милене сорок два. Нашел библейскую Сару.

«Тинейджер!» – плюс пять рыдающих морд.

«Ща наберу», – отвечает Игорян и действительно звонит. Из Англии!

– Мне тебя учить надо? – шипит в трубку. – Не знаешь, как нейтрализовать? На первом этаже плойка стоит…

– Плойка? Волосы завивать? Так себе идея, братан. Я ценю твой порыв…

– Плейстейшн, идиот, – рявкает он. – Пусть поиграет, а вы пока пошпилитесь. Воо! Видишь! Все слова на букву «п».

– Да пошел ты! – рычу я, заходя в комнату. Боюсь, услышит Мила… Или, не дай бог, Каролина! У этой точно ушки на макушке.

– Сам пошел, – огрызается Игорек. – В сортир вали, бро. Там за большим зеркалом дверь в комнату твоей ненаглядной. Вернее, в такой же санузел. Напиши ей сообщение. Пусть приходит на свиданку.

– Куда? В туалет? – рычу я глухо. – Ты совсем сдурел? Первое свидание. Я его немного не так представлял…

– Ты ее застолбить хочешь или вокруг кругами побегать? – усмехается в трубку братан-олигатор. – Бери и делай. Заяви свои права.

– Все. Спокойной ночи. Ты уже пургу нести начинаешь, – огрызаюсь я и обрываю связь.

«Спасибо за советы, умник!» – пишу, с минуту подумав. – «Но у меня другой план».

«Хату только мне не спали. А то устроишь фейерверк, как тогда на днюху», – присылает эсэмэску Игорян плюс до фига ржущих смайликов и огоньков.

«Да ладно! А ты где был?» – печатаю, хотя прекрасно знаю ответ.

«С собакой гулял!» – снова ржет Игорь.

«Прекрасное алиби», – отправляю эсэмсэку и выхожу из сети.

Открываю дверь в санузел. Гипнотизирую взглядом зеркало напротив. И даже делаю шаг к нему.

«Стопэ!» – останавливаю себя. Не могу я вот так вломиться к Милене. Неправильно это. Моя любимая достойна красивого свидания и ухаживания. Это только Игорян может через сортир действовать. Ему если какая блажь в голову взбредет, тушите свет, называется.

«Сливайте воду!» – усмехаюсь криво. Нет, это вариант точно не для меня. Надо придумать что-то изящное. Покорить сердечко Милены.

В коридоре стукает дверь. Слышатся шаги. Кто-то лениво шаркает по паркету, а потом захлопывает дверь чуть в стороне.

«Каролина ушла к себе!» – улыбаюсь счастливо.

Сейчас бы к Милене пойти… Но тоже неприлично. И опять слышится стук двери и шаги. Немного другие. Быстрые. Легкие. Так ходит Мила моя.

«Интересно, куда ее понесло?» – недолго думая, выхожу следом. И мысленно прошу.

Пусть все сбудется сегодня ночью.

Глава 31

По широким ступенькам из мореного дуба спускаюсь вниз по лестнице. Оглядываюсь по сторонам в поисках кухни. Спросить бы кого-нибудь… Но вокруг ни души. Пустой темный холл, мерцающие во мраке струящиеся водопады хрустальной люстры.

Замечаю полоску приглушенного света и бегу к ней. Сейчас главное – найти кухню, попить воды и умудриться вернуться обратно.

Постараться не заблудиться. А то до утра искать свою комнату буду.

Свет гаснет, словно его и не было, и весь дом погружается во мрак. И что теперь делать?

Подсвечиваю фонариком из телефона. Ошалело осматриваю каждый темнеющий рядом проем. Куда он ведет?

Что-то я запуталась. А откуда я пришла?

Торможу, озираясь по сторонам. Уже паника подбирается, нечастая гостья в моей голове. Но я реально не знаю, что делать.

– Заблудилась? – слышится сзади знакомый насмешливый голос. От неожиданности подкашиваются коленки, и я как спелая груша падаю в руки Дараганова.

– Ты зачем подкрадываешься? – шепчу, запинаясь.

– Ничего подобного, – фыркает он, но из рук меня не выпускает. Обнимает за талию, стискивает покрепче. Я даже слышу, как бьется его сердце.

Или это мое?

– Где тут кухня? – хватаюсь за накачанное Илькино предплечье. – Попить захотелось, – поясняю, хотя меня никто не спрашивает.

– Мне тоже, – обжигает ухо шепот Ильи. Его ладони блуждают под грудью, а ниже спины в ягодицы упирается… – Хочу тебя, – признается Дараганов.

“И я!”

Но Илья отпускает меня. Слова застревают в горле. Чувствую себя обманутой и брошенной.

Илья громко хлопает в ладоши и кричит «Свет!», и вокруг нас загорается яркая иллюминация.

Умный дом. А я даже не догадалась, лохушка.

– Пойдем, – берет меня Илья за руку. Как маленькую, совершенно спокойно ведет на кухню. Абсолютно в другую сторону.

– Я бы точно не нашла, – усмехаюсь кисло. Одной рукой поправляю тунику. Стараюсь прикрыться поплотнее.

Под ней тонкая майка для сна. Не майка, а одно название. Я-то думала, меня никто тут не увидит.

– Ты воду будешь? Или… – интересуется Дараганов, входя в просторное помещение, больше похожее на операционную, чем на кухню. Около двух стен тянутся рядами холодильники и шкафы, сверкая серыми нержавеющими поверхностями.

– Споить меня решил? – поднимаю взгляд на своего спасителя.

– Я вообще-то хотел предложить молоко, но ты не дала договорить, – улыбается Илья, тормозя посредине кухни. Как раз напротив большого островка с черной мраморной столешницей, на которой с одной стороны вмонтирована многофункциональная мойка, а с другой стоит хрустальная ваза с фруктами.

– А тут есть молоко? Мне положено за вредность? – впиваюсь в Дараганова шалым взглядом. Смотрю, будто не видела никогда. Изучаю лицо, запоминаю каждую мимическую морщинку. Инстинктивно провожу пальцами по небольшой межбровке. Словно пытаюсь разгладить ее и тут же оказываюсь прижатой к мощной груди друга детства.

– Мила, – хрипло выдыхает он мое имя. Пожирает меня жадным взглядом. Усаживает на прохладную мраморную столешницу. Целует куда-то в ключицу. – Мила, – зарывается пальцами в мои волосы.

– Не здесь. Пожалуйста, – шепчу я, машинально раздвигая бедра. Хочу Дараганова, и даже скрывать это не собираюсь. Могу и во всеуслышание в блоге заявить.

– Тогда пей свою воду, – отстраняется от меня Илья. – И встречаемся у тебя в туалете.

– Что? – охаю, не понимая.

– Между нашими санузлами дверь. И я хочу спать с тобой. Всегда, Мила, – кладет мне на затылок руку и сминает губы в грубоватом поцелуе. Отвечаю ему тем же. Наши языки переплетаются между собой, ладони порхают по телу.

Илья опускает с моих плеч тунику, а я стягиваю с него майку, напрочь забыв обо всем.

Где-то недалеко слышится шум движущегося лифта. В этой части дома работает грузовой, дабы хозяева поменьше сталкивались с прислугой.

– Кто-то идет, – замирая, прислушиваюсь к шагам.

– Несет кого-то, – морщится Илья. Машинально придерживает меня, помогая слезть со стола. Распахивает дверцу холодильника и тут же закрывает ее. – Теперь бы найти молоко и воду, – вздыхает он, направляясь к следующему.

– Ой, чего это вы тут? – вплывает на кухню экономка.

– Попить захотелось, – только и могу вымолвить. Ловлю собственное отражение в створке двери, ведущей в столовую, и ужасаюсь мысленно. Волосы всклокочены. Туника распахнута, и из-под нее виднеется майка. А там соски просвечиваются, говоря всем и каждому, чем мы тут занимались, и что меня сейчас волнует больше всего.

Запахиваюсь поплотнее. Ищу взглядом пояс, но не нахожу его. Блин, упал, наверное. Спалимся из-за мелочи сейчас.

– Так водичка в холодильничках. В гардеробной стоят, – причитает Анастасия Николаевна.

– Ой, я не увидела, – спохватываюсь я. – Замечаю пояс в руках у Дараганова. И в который раз удивляюсь выдержке этого человека. Реакция моментальная!

С моей не сравнить.

– Сделайте нам чай и закуски, – просит Дараганов, увлекая меня за собой. – Мы будем в библиотеке, – добавляет, уводя меня из кухни.

– Зря ты отказался от свидания в сортире, – подначиваю любя.

– Молчи, Милка. Молчи, – бодает головой воздух Илья. – А то я за себя не отвечаю. И библиотека – это прикрытие. Там есть спальня, прикинь. Игорь там с любовницей встречался. По спецпроекту там ремонт делался. Жене наш друг детства говорил, что пошел работать. Запирался в библиотеке на ключ чтобы не мешали, а сам через потайной вход запускал любовницу и совершенно спокойно кувыркался в постели.

– А жена узнала…

– До сих пор в неведении. Но это его подружка сдала. Змея подколодная. Вот и пришлось уезжать в срочном порядке… Нам сюда, – толкает высокую дубовую дверь. – Игорек тут работал, а теперь и мы попашем, – смеется он.

А я не знаю, куда деваться от стыда.

За двадцать лет супружеской жизни меня ни разу не прошибало от страсти до печенок. Я любила Влада. Никогда не смотрела на чужих мужчин. Всегда вела себя, как подобает леди, а не куртизанке. А сейчас внизу живота ноет от желания.

Нет, это не месть Беляеву. А просто любовь.

Глава 32

– Прошу, – Илья распахивает двери. Робко вхожу внутрь.

– Ого! Сколько книг! – Оглядываюсь по сторонам и пищу от восторга.

– Игорян – большой понторез, – вздыхает Дараганов. – Если бы не я, многие бы

– А художественная литература есть? – спрашиваю с придыханием. Рассматриваю пестрые корешки современных книг и золоченые – старых, коллекционных.

– Роман о любви хочешь? – заговорщицки подмигивает Илья. – Есть у меня один. Тебе понравится. Пойдем. Тут рядом, – и ведет меня прямо к стеллажу, набитому книгами разных цветов и размеров. – Вот, гляди, – выдвигает вперед толстый фолиант в обложке зеленого цвета. Старый, потрепанный. С золочеными надписями на корешке. И тотчас рядом со светильником на стене, открывается потайная дверь.

– Иди сюда, – тянет меня за руку Илья. Вводит в небольшую комнату без окон. Включает свет.

– Так не бывает, – смеюсь в голос. А сама разглядываю огромную кровать с балдахином, занимающую почти все пространство. – Обалдеть! – только и могу выдохнуть.

– Для первого раза сойдет? Как думаешь? – ухмыляется довольно Илья.

– Ну не знаю, - делаю шаг к кровати и улыбаюсь хитренько. – Тут нет постели, – провожу ладонью по шелковой обивке матраса.

– Косяк, – чешет затылок Дараганов с видом Иванушки-дурачка. – Подожди, – выходит из королевского будуара. – Я сейчас .

Слышу, как он просит экономку принести белье и подушки.

– Вам постель застелить? – уточняет она.

– Да, пожалуйста, а мы пока чай попьем, – распоряжается Илья. Добавляет еще что-то, но очень тихо. Не прислушиваюсь, а просто сгораю от стыда. Хочется провалиться под пол. Экономка все поймет! Как я ей в глаза буду смотреть?

– Не волнуйся, – обнимает меня сзади Дараганов и словно догадавшись о моих страхах, успокаивающе гладит по груди, по животу. Целует в шею. – У Игоряна строжайшие подписки о неразглашении. Пойдем, ты хотела попить…

Конечно, хотела! Только не Мойет, выглядывающий из ведерка со льдом, а обычной воды. На широком массивном письменном столе, явно не предназначенном для фуршета, уже расставлены блюда с нарезкой. Клубника в хрустальной вазочке, рядом сливки.

– Я смотрю, ты хорошо подготовился, – шепчу изумленно.

– Чистый экспромт, – улыбается мне Илья. Усаживает на диванчик из толстой буйволовой кожи. Подхватывает из вазочки клубнику, окунает во взбитые сливки и подносит к моим губам. – Попробуй, Милочка, – чуть касается рта и садится рядом.

Пробую. Очень вкусно. А экономка уже разливает по бокалам шампанское. Кто-то шуршит в спальне. Видимо, прислуга через другой вход зашла, чтобы не беспокоить.

– Вот мы и остались сами. Без свидетелей, – улыбается Дараганов. Отдает мне бокал и тут же подхватывает свой. – Давай выпьем! – приподнимает его за тонкую ножку.

– За что? – хлопаю глазами.

Такой прием среди ночи. Илья явно расстарался. Хочется схватиться за него и не отпускать. Иначе точно собьет меня с ног волна хейта и ненависти.

– Влад привел Иру Кузнецову в нашу квартиру. Представляешь?

– Может, нам тоже туда заехать? – усмехается Дараганов. – Мы с тобой в спальне. Беляев со своей кралей в гостиной. Дети по своим. Кстати, сколько у тебя комнат? – явно стебется.

– Шесть, – развожу руками. – Еще моя студия и кабинет Влада.

– К твоему бывшему козла поселим и… скунса! – ржет Илья.

И я улыбаюсь дурацким шуткам. Легким, без двойного дна и контекста. Поболтать, постебаться и забыть. Никого не обидеть, а просто посмеяться.

– А к тебе в студию енотов запустим… с тазиками, – продолжает Дараганов и задумывается. Снова макает клубнику в сливки и отдает мне. Ем послушно. А его несет дальше.

– Нет, козла лучше к Марине запустить… А к Беляеву козу с козлятами, – веселится он.

А я отмахиваюсь, жуя.

– Она сама коза, и козлята не за горами… Мне Лида вечером звонила. Все новости рассказала…

– Да бог с ними! – морщит нос Илья. Делает бутерброд с ломтиками запеченной индейки и маринованным огурчиком и снова протягивает мне. – Ешь, Милка! А о козлах не думай. Не поедем мы к ним…

«Козел… Марина наверняка своего приведет», – всплывает мыслеобраз тощего лохматого парня, в которого уже год влюблена моя дочь.

Я изо всех сил противилась. Не пара он ей. Зато теперь вольница наступит. Беляев точно мне назло разрешит старшей дочери жить с… козлом!

– О чем задумалась? – хмурится Илья. И я спохватываюсь. Мужик старается, завлекает. А я…

О всяких козлах думаю!

– Прости. Иногда накрывает, – развожу руками в бессилии.

– Понимаю. Сразу такая рана не затянется. Но я вылечу. Обещаю, – обнимает он меня.

– Ходячий обезбол, – утыкаюсь носом в сильное плечо.

Вдыхаю парфюм с древесной отдушкой, смешанный с ароматом чистого тела. И успокаиваюсь. Просто гоню прочь все тревожные мысли. Завтра будет день… Завтра решим…

А сейчас…

В голове туман. Видимо этого и добивается Дараганов. Протягивает мне еще один бокал шампанского.

– За нас, Мила, – одаривает меня серьезным взглядом. – Я хочу на тебе жениться, – добавляет совершенно спокойно. – Это пока не предложение, а заявление о намерениях.

– Ты настоящий адвокат, Илька, – смеюсь я, укладывая голову на плечо Дараганову.

– Я – настоящий дурак, Мила, – вздыхает он насмешливо. – Вместо того чтобы сразу тебе признаться, ждал, когда ты заметишь…

– А я…

– Ушла к другому. Нахрапистому и нахальному, – целует меня в висок. – Но теперь я тебя так просто не отпущу, слышишь?

– Ммм… – мычу что-то нечленораздельное. И тут же оказываюсь прижатой к спинке дивана.

– Я люблю тебя, – хрипло признается Илья. Целует меня крепенько и, подхватив на руки, несет в спальню.

А там…

Глава 33

С другом детства в постели? Нет! К этому судьба меня не готовила.

«И друга потеряешь, и любимого», – так, кажется, предупреждают психологи. А еще твердят об ошибке – нельзя вступать сразу в другие отношения. Нужно дать себе время одуматься. Этому и я учила своих девчонок на вебинарах и курсах.

Вы должны уважать себя. До свадьбы ни-ни. И лучше сохранить дружбу, чем заняться любовью с другом.

Все верно! Только все это не для меня!

Кладу голову на плечо Илье, обвиваю накачанную шею обеими руками. И ни о чем не думаю. Просто плыву по течению. Илья всегда прикроет мою спину. Надежный мужчина. Ждал меня. А я…

Ну, дура! Что

Дараганов ногой распахивает дверь в библиотечную спальню, а там уже и постель застелена, и огромные корзины цветов стоят вдоль кровати.

– Только подушечек с орденами не хватает, – не удержавшись, шепчу на ухо.

– Блин, – ругается еле слышно Илья. – Хотел как лучше. Но все спонтанно, Мила. Вот и получилось… Колонный зал, мать его. Хочешь, цветы за дверь выставлю? – укладывает меня на постель, смотрит смущенно. Даже нервничает.

– Пусть будут, – смеюсь я. – Мы медленно и печально, Илька!

– Коза, – фыркает довольно. – Ну, погоди у меня! – нависает надо мной грозовым облаком. Снова сминает губы в требовательном и властном поцелуе и выдыхает порывисто. – Сколько же я ждал, девочка моя.

Нежно убирает волосы с моего лица и снова целует. Теперь уже нежно и осторожно, будто боится спугнуть.

– Мила, родная, – шепчет хрипло. – Давай разденем тебя.

– И тебя, – тянусь к тонким штанам на кулиске. То ли треники, то ли пижама.

– Погоди, я первый, – как в детстве, убирает мои руки Илья. Аккуратно снимает с меня тунику. Не церемонясь, стягивает мою майку и выдыхает восторженно. – Какая же ты красивая, Мила.

Следом с меня слетают пижамные штаны. Отлетает в сторону одежда Дараганова.

– Иди ко мне, – просит он хрипло. Встает на колени рядом. И я поднимаюсь к нему.

Так и стоим на коленях друг перед другом. Илья приходит в себя первый. Хватает меня, прижимает к себе и теряет равновесие.

Заваливаемся с ним на постель. Хохочем, целуемся. Лапаем друг друга без стеснения и церемоний. И снова целуемся, будто ждали сто лет и дорвались.

Илья ждал.

– Я чокнусь с тобой, – признается он, вдавливая меня в матрас. Гладит мои бедра, целует грудь. Чуть прикусывает сосок, заставляя меня ерзать под ним.

– Илья, – прошу хрипло. Пробегаюсь пальчиками по стоящему на вытяжку члену.

«Хмм… у Беляева определенно меньше», – улыбаюсь плотоядно. Мне повезло. А Ирке – нет. Кроме пустых карманов, у моего бывшего проблемы с эрекцией и с сердцем. Часто нельзя. А за час Х нужно принять таблетки.

«Теперь это не моя забота», – веду ноготками по спине Дараганова.

– Шутки кончились, Мила, – отстранившись, окидывает меня Илья жарким взглядом, будто собирается запомнить каждую клеточку, каждую родинку.

А затем технично становится между бедер.

– Ты и там красивая, – улыбается довольно. А я изнываю под ним.

– Илья, не надо, – успеваю схватить за руку, когда он наклоняется к моей звезде.

– Это еще почему? – фыркает он возмущенно. – Ты себе не представляешь, какая ты там обалденная, Мила. Все розы мира отдыхают, – целует, возбуждая.

Хватаюсь руками за простыню. Прикрываю глаза. И неожиданно вспоминаю слова Беляева.

– Ты что-то поправилась, Милешенька. Лишние килограммы на бочках и на животике…

Бррр! Почему меня раньше не коробило от его словечек? А сейчас, как вспомню, с души воротит.

– Иди ко мне, – зарываюсь пальцами в короткие Илькины волосы. Хочу прекратить безумство, но не могу.

– Тебе неприятно? – поднимает он голову.

– Мне хорошо, но я хочу чувствовать тебя в себе, – приподнимаюсь навстречу.

– Ну, тогда держись, – победно заявляет Илья, раздвигая мне бедра и толкаясь внутрь. Ойкаю, принимая внутрь мощное орудие, подходящее мне идеально. И пытаюсь понять, что это?

Природа постаралась, сделав нас парой. А мы и не поняли поначалу. Вернее, Илья все прочувствовал сразу. А я…

Улетаю, не успев додумать. Дрожу, царапаюсь, выгибаюсь навстречу. Схватившись за Илькины плечи, несусь вместе с ним в диком ритме. Обвиваю его торс ногами и теряю последние остатки разума, становясь единым целым. Наши пальцы переплетаются инстинктивно, добавляя больше чувственности и остроты в нашу гонку. Как опытный любовник, Илья сначала доводит до пика меня, а потом и сам падает рядом.

– Фух! Умотала ты меня, Мила, – шепчет, обнимая меня. Гладит по заднице, целует в шею и улыбается счастливо. – Но я готов до самой смерти так ушатываться. Веришь?

– Конечно, – приподнявшись на локте, целую в макушку и снова падаю в Илькины объятия.

– Выходи за меня, а? – снова нависает он надо мной. – Ты единственная женщина, которую я любил и люблю всю жизнь. Готов нести все обязательства. Любить, лелеять и охранять…

– Надо еще с Беляевым развестись, – лепечу я, прижатая к мощной мужской груди.

– Да это дело техники. Не самый сложный развод. Я таких пар столько развел – на маленький город хватит, – смеется он и снова ловит мою руку. – Выходи. Никогда не пожалеешь…

«А что? – думаю лихорадочно. – Мужик хороший. Мне нравится. И как друг, и как любовник. Надо брать!»

– Я согласна, – шепчу заговорщицки. И Дараганова словно подрывает с места.

– Так, – тянется он за телефоном. – За месяц с бракоразводным процессом управимся. Неделю или две берем про запас. Вот! – показывает мне календарь в смартфоне. – Давай на двадцать пятое августа свадьбу назначим.

– Вот ты шустрый, – падаю обратно на подушки. – Дай я в себя приду после фееричного секса…

– Что значит после? – откладывает в сторону телефон Илья. – Продолжаем!

Глава 34

– Мам, а где ты была? Я к тебе стучала, стучала, – поворачивается ко мне Каролина, когда мы с Ильей входим в столовую на завтрак. – Тебя в номере не было… Я волновалась, – тянет жалобно моя настойчивая дочь.

И чего ей не спалось ночью? Время полседьмого утра. Илья хотел заказать еду в библиотечный будуар, а я решила выйти на завтрак. Вот и встретились, называется.

– В библиотеке работала. Тут у Игоря полно книг по юриспруденции. У меня возникли вопросы. И Илья Александрович помог, – глажу по блондинистой голове дочку и сажусь рядом.

«Ага, всю ночь помогал», – улыбается Дараганов. Садится напротив нас и меняется в лице.

– Королевна, а как ты узнала, что мамы нет в номере? – смотрит на мою дочку внимательно. Расслабленная поза мгновенно сменяется напряжением. И в глазах появляется та самая сосредоточенность, которой так славится Илья. Если вцепится, как бультерьер, не упустит.

– Мм… – мнется дочка. – Ой, тут такие круассаны вкусные, – пытается перевести разговор.

– Каролина, тебя спросили. Ответь, пожалуйста, – теперь уже

– Мам, – в глазах ребенка появляется выражение «я больше не буду», голос становится плаксивым. – Мам, – повторяет Каролина.

– Как ты проникла в номер? – повторяю вопрос Ильи.

– Перелезла через балкон, – выдыхает она, потупив глазки. – Но это в последний раз. Я только туда, – тараторит порывисто. – Обратно через дверь вышла…

– Врешь, – усмехается Илья. – Нагло врешь, Королевна, и не краснеешь.

– Почему это? – недоуменно смотрит на него она. – Я…

– Если бы ты вышла через дверь, то не смогла бы попасть к себе в номер. А так, я понимаю, ты благополучно вернулась обратно и уснула…

– Нет, я плакала до утра, – наигранно всхлипывает Каролина.

– Тоже не верю, – вздыхает Илья и предлагает с улыбкой. – Давайте завтракать, леди. Потом можете прогуляться к балконам. Я хочу, чтобы ты убедилась, как опасно принимать вот такие необдуманные решения. И рисковать ради чего?

– Я боюсь, что мама меня бросит, – хнычет мой тинейджер.

– А есть к этому предпосылки? Или тебя уже забывали в метро или на вокзале? – приподнимает одну бровь Дараганов.

– Нет, но… – пытается противостоять ему Каролина, а меня снова посещают горькие подозрения.

Беляев. Его работа!

Ладно, со старшей я сама накосячила. Защищала диплом, писала кандидатскую. И Марина выросла абсолютно папиной дочкой, но Каролина – моя. И похожа на меня, и я с ней больше времени проводила. Однако Влад и тут умудрился нагадить. А Марина ему помогла.

– Откуда у тебя такие страхи? Кто тебе внушил, что мама бросит?

– Марина всегда говорила о маме плохо. Будто ей больше всего на свете важна популярность и охваты блога. А мы как массовка. И если я не буду хорошо учиться, убирать посуду и мыть лоток после кота, то мама меня бросит…

– Погоди, мытье лотка – это обязанность Марины, – замечаю возмущенно. – И ты никогда не говорила… Бред какой-то…

– Тебя обманули, – в упор смотрит на Каролину Илья. – Тобой манипулировали. Ты понимаешь, как это плохо?

– Мамочка! – кидается она мне на грудь и плачет. По-настоящему плачет. – Я всегда боялась…

– Пришла бы ко мне, – обнимаю дочку, глажу по голове и сама чуть не реву.

– Кхмм… Предлагаю продолжить завтрак, – откашливается Илья, взглядом указывая на входящую экономку с подносом. – О, свежая клубника! Отлично, – намазывает паштет на кусочек булки. – Королевна, ты любишь клубнику?

– Да, и мама тоже, – тут же сдает меня с потрохами дочка.

– Я знаю, – коротко бросает Илья.

– Откуда? – недоуменно тянет моя дочь.

– Мы дружим с детства, и я все про нее знаю, – улыбается Илья, а затем переводит жадный взгляд на меня. – Твоя мама любит жареную рыбу, запеченную на углях картошку, мороженое «Пломбир» и недозрелые абрикосы…

– Точно, рыба! – восклицаю я, вспомнив о злосчастном пакете, так и оставшемся в Илькином холодильнике.

– Да я сейчас домой смотаюсь. Ноутбук взять надо. Могу к дяде Вите зайти, если что-то привезти надо, – улыбается Илья.

– У нас тут все есть, – окидываю быстрым взглядом Каролину в новенькой розовой пижамке с утятами. Круглый воротничок, прямые шортики.

Пройдет немного времени, и дочка захочет носить оверсайз. Все эти ужасные широкие майки и болтающиеся на попе штаны. Но пока еще пронесло! Выдыхаем.

– Ты какие сериалы любишь смотреть? – невинно интересуется Дараганов. Пьет кофе как ни в чем не бывало. Ведет светскую беседу. Но я понимаю, к чему он клонит.

– Ой, «Наследников» смотрю, «Сплетницу». И мультики люблю про богатырей, – выдает, жуя круассан, Каролина.

– Так тут все стриминговые платформы и приложения подключены, – выдает главный секрет Илья.

Ну все. Теперь мою дочь от экрана не оторвать.

– Да? Это точно? – поворачивается она к экономке.

– Ну конечно, – улыбается та. – Илья Александрович сказал же тебе…

– Вот спасибо! – радостно восклицает Каролина и начинает есть с повышенной скоростью.

– Сбавь обороты, поперхнешься, – предупреждаю тихонько.

– Мам, я уже поела. Пойду «Наследников» посмотрю. А то я две серии пропустила, – выскакивает она из-за стола.

– Каролина, ты не доела! – кричу вслед. Но ребенок уже не слышит меня. Торопится к выходу.

– Она в любое время, если проголодается, может прийти на кухню перекусить, – предупредительно поясняет мне экономка.

– Спасибо, – улыбаюсь ей и перевожу испепеляющий взгляд на Илью.

Ну ты додумался, Дараганов!

– Мила, да не волнуйся ты так, – подносит он к моему рту спелую клубнику. – Очень сладкая, попробуй.

Это какое-то безумие, честное слово! Вроде только ягоду предложил, а меня уже шарашит от желания. Ну и как это выдержать? Как?

Не понимаю.

– Ты к папе зайди, ладно? – прошу уже после завтрака. Каролина умчала к себе смотреть «Наследников», а мы с Ильей медленно поднимаемся к себе после завтрака.

– Встречаемся в туалете, – шепчет он еле слышно. – Надо проверить этот вариант.

– Да, но ненадолго. Каролина…

– Временно нейтрализована.

___________________________

Наши любимки! Как вам визуал?

Глава 35

Влетаю к себе в спальню, как девчонка. Запираюсь на замок. На всякий случай блокирую дверь на балкон и бегу в ванную.

Тут она шикарная. Огромная белая чаша у окна. А рядом зеркальные арки. Поди знай, за которой дверь?

Бесцельно брожу кругами. Трогаю листочки вечнозеленого дерева, стоящего около окна в большой каменной кадке. Нюхаю цветы в букетах, примостившихся на всех горизонтальных поверхностях.

Все свежие! Сегодня принесли.

Набираю воду в белую ванну, красующуюся на высоких львиных лапах.

«Живут же люди!» – только успеваю подумать, как сзади открывается одна из арок, и в ванную заходит Илья в черном махровом халате.

Словно падишах. Только рабов с опахалами не хватает.

– Привет, – обнимает меня сзади. – Давай вместе? – кивнув на ванну, опаляет жарким дыханием. Прижимается ко мне всем телом, ведет руками по бедрам, заставляя дрожать.

– Илья, – пытаюсь повернуться.

– Молчи, – хрипло просит он, раздевая меня. Целует в ключицу, в шею. Гладит грудь. Выгибаюсь ему навстречу. Нетерпеливо трусь ягодицами о

– Илья!

Слышу, как сзади на пол падает толстый халат.

– Иди ко мне, – увлекает меня куда-то в сторону Дараганов. Набрасывает на низкую кушетку с высокой спинкой полотенце, помогает мне усесться поудобнее.

– Какая же ты красивая, Мила, – улыбается, садясь верхом на длинный язык кушетки. Кладет мои ноги на свои. Упираюсь спиной в шелковую ткань изголовья.

– Мила, давай наоборот, – вздыхает Илья. – Я в альковных играх не силен. А спрашивать у Игоря не хочу, – приподнимает меня за бедра и пересаживает к себе на колени. А потом мостится спиной к изогнутой спинке кушетки. – Так-то лучше, – закидывает мои бедра себе на предплечья, насаживает меня сверху.

Клянусь, так меня никто в жизни не крутил!

– Ну, вот и устроились, – счастливо улыбается мне Дараганов, толкаясь внутрь.

Выгибаюсь в позе наездницы. Упираюсь ладошками в широкую грудь Ильи и сама задаю темп.

– Я тебе ковбойские сапоги куплю, – пожирает меня взглядом. Прихватывает губами сосок. Втягивает в рот, заставляя меня остановиться.

Ерзаю, сходя с ума от новых ощущений.

Спасибо тебе, Беляев, что загулял. Так бы прожила с тобой до старости и радовалась бы унылому сексу.

Сейчас все иначе. Вместе с Ильей подлетаю к вершинам, парю там и опускаюсь вниз, в реал, одновременно с ним. Будто мы команда по синхронному сексу.

– Надо идти, – шепчет Илья, обводя языком горошину соска.

– Давай ванну примем? Уже набралась, – поднимаю голову и как ошпаренная подскакиваю с места. Со всех ног несусь к белой наполненной до краев чаше.

– У них нет перелива, – бежит следом Илья. – Вовремя ты заметила.

Закрываю краны. А Илья уже выдергивает пробку.

– Фу-у-х! Успели, – смеясь, выдыхаю я. Мокрая, голая и абсолютно счастливая.

– Погружаемся, – подает мне руку Илья.

Сажусь в воду, а он устраивается сзади.

– Хорошо тут. Так бы и провел весь день, – выдыхает хрипло. – Смотри, какой вид, – указывает на окно, за которым виднеются сад, голубое небо…

– Мне кажется, сейчас к нам в окно заглянет Каролина и скажет: «А что вы тут делаете?», – облокотившись на Илью, кладу голову ему на плечо.

– Нет, тут нет балкона. Санузел с другой стороны дома. Но я уже ни в чем не уверен и боюсь твою дочь, – шепчет мне на ухо Дараганов и добавляет с сомнением. – Может, ее на время отправить куда-нибудь? Я согласен на «Артек».

– Да ну? – приподнявшись, поворачиваюсь к нему.

– Ну да, – крякает он с досадой. – Да ты сама посмотри, Мила. Хороший вариант. Во-первых, сбудется детская мечта, во-вторых – далеко, в третьих – никто туда не доберется…

– Кроме Беляева, – усмехаюсь кисло. – Он родной отец… От него не уберечь.

– Попробуем, не раскисай, – целует меня в макушку Дараганов. – Сейчас главное, тебя развести. И взыскать с организаторов форума моральный ущерб…

– А может, не надо, Иля? – веду ладонью по широкой груди. – Мне с ними еще работать. Самый лучший зал в городе…

– Ты думаешь, он тебе понадобится? – раздраженно фыркает Дараганов.

– А почему нет? – передергиваю плечами. Волшебство момента улетучивается куда-то, словно нестойкий парфюм на улице.

– Прости, нужно ехать, – технично отстраняется Илья.

– Куда? – хлопаю глазами. И больше всего мне хочется вернуться назад на несколько минут и прикусить язык. Не упоминать о Беляеве и хоть немного насладиться близостью.

В комнате трезвонит сотовый.

– Не бери. Это Каролина, – приподнимает вверх указательный палец Илья. Помогает мне выйти из ванны. Набрасывает на плечи полотенце.

– В Макаровку. Я туда и обратно. Тебе из дома что-то привезти?

– Ничего не надо, – пожимаю плечами. – Я примчалась туда прямо с форума. Но если будешь заходить к папе, ноутбук мой захвати, пожалуйста, – трусь щекой о щеку Ильи.

– Хорошо, не вопрос, – проводит он ладонью по моей спине. – Поспи, Милочка, пока есть время.

– А что может случиться? – поднимаю глаза на Дараганова.

– Ничего. Все под контролем, любимая, – успокаивающе шепчет он. А в спальне все звонит и звонит сотовый.

________________________

Они уже в ванной! ))) как вам?

Глава 36

Самое страшное – это впасть в уныние. Но еще хуже – словить эйфорию. Это я пойму немного позже. А пока еду в Макаровку под романтический медлячок от Скорпионс. Размышляю, как вздрючу Беляева, как разведу его с Милкой за пару заседаний и примерно в конце августа женюсь на ней.

«Свадьбу пусть устраивает, какую хочет. В медовый месяц рванем на Мальдивы… Какой там отель для молодоженов?» – размышляю, въезжаю в поселок, сворачиваю на Милкину улицу. А там перед ее домом толпа. Наши поселковые сплетники и зеваки, журналисты. И даже сам неверный муж Владислав Беляев притащился с утра пораньше. Небось деньги кончились.

Мне бы развернуться и по-тихому слинять. Но в груди колпашит от счастья. Сердце радостно стучит исправным моторчиком, и я, как последний дурак, подъезжаю к Милкиному забору и паркуюсь.

– Что случилось? – спрашиваю дядю Мишу, который вчера снабдил нас рыбой.

– Так это ты нам скажи, Илюша, – вздыхает он. – Милена наша пропала. Я ее последним видел. Она к тебе вроде шла, – разводит он руками. Потрепанная клетчатая рубашка натягивается на животе. Пуговицы еще не рвутся, а вылинявшие хлопковые полы расходятся между ними, являя на обозрение синюю застиранную майку.

– После меня ее многие видели, – улыбаюсь во все тридцать два. Но старого рыбака и охотника такими уловками не проймешь.

– Полиция разберется, – кивает он на подъезжающий минивэн. Тот паркуется посреди улицы, напрочь блокируя мой Гелик.

«Плохо дело», – достаю телефон из кармана брюк. Лениво наблюдаю, как отделившись от толпы, ко мне устремляется Беляев. Взволнованный и красный. Актер хренов. Явно весь этот кипиш – его рук дело.

«Милка, срочно выйди в эфир!» – успеваю наговорить сообщение. И дождавшись, когда оно прилетит к любимой, удаляю.

Наверняка сейчас полицейские начнут проверять телефон и машину. Чем меньше зацепок, тем сложнее им добраться до Милены.

– Гражданин Дараганов, – лениво подходит ко мне вальяжный майор. – Документики предъявляем. Машину для осмотра тоже.

– По какому поводу? – приподнимаю одну бровь. –

– Осмотр транспортного средства в пределах оперативного контроля, – бубнит тот. – Похищена Милена Беляева. Что вы можете сказать по этому поводу?

– С Миленой Викторовной все хорошо. Она жива и здорова, – заявляю громко и официально.

– А как вы объясните, что она не выходит на связь? – давит меня взглядом майор.

– Не хочет, наверное, – пожимаю плечами.

Догадываюсь, что происходит. После нашей бурной встречи в ванной Милка, скорее всего, легла и уснула. Бессонная ночь сказалась. Я и сам бы примостился рядом. Голова и так как чугунная. Плохо соображаю, зато улыбаюсь как идиот.

Открываю дверцы Гелика, достаю из портфеля паспорт,

– Прошу, – выдыхаю с издевкой.

– Разрешите, – отдвигает меня оперативник. – Пройдите в микроавтобус, подпишите документы.

– Только после осмотра, – заявляю резко. От жары кружится голова. От возмущения кровь несется с удвоенной силой, сердце стучит, а в груди уже зреет пустота от гнева.

Сейчас пакет с запрещенкой подкинут или гранату. Как нечего делать. Сколько таких случаев было, и еще будет?

– В машине чисто, – хмуро докладывает оперативник начальству.

– Вам придется проехать с нами, – словно не слышит его майор. Снимает фуражку. Вытирает потный лоб и восклицает радостно. – Что, Дараганов? Допрыгался? И на тебя нашлась статья.

– Еще доказать надо, – усмехаюсь криво. А сам уже лихорадочно думаю, кому из коллег позвонить. Только Яше Лютову. Больше некому.

– Да я все что хошь докажу, – глумливо улыбается майор и смотрит куда-то мне за спину. Оглядываюсь. Так и есть. Беляев.

Даже не таятся! Палятся по полной, и по фиг.

Ладно, чего уж там! Разберемся.

– Сейчас адвоката приглашу. Буду говорить в его присутствии, – достаю телефон. – Куда вы меня везете? – спрашиваю у майора. Называет районное отделение.

Окей. Звоню Яше.

– Да, братан. Сейчас подъеду, – тут же отзывается адвокат по уголовным делам и второй человек в империи Лютовых. Важный чувак. Почти всегда выходит из суда победителем, а иногда рушит дело на стадии следствия. Мы с ним в одной группе учились. И теперь у меня на него вся надежда.

Долго объясняю, как подъехать в наше районное отделение. Ловлю насмешливый взгляд майора. Прикольный он. В гляделки с Беляевым играет. Все насмотреться друг на друга не могут.

Закрываю Гелик. Прошу дядю Мишу присмотреть. Его тут на улице вряд ли кто тронет. Но все-таки.

– Не волнуйся, Илюша. Будет твой мерседес под надежной охраной, – заверяет меня сосед. Верится с трудом. Но никого другого рядом нет.

Милкин отец, видимо, укатил в город с женой. Ворота заперты. Ставни закрыты.

Сажусь в микроавтобус. Сумрачно гляжу на дорогу.

Что они мне могут предъявить? Чепуха какая-то! Мила жива-здорова. Провокации избежать удалось.

«Следующий ход за майором», – отворачиваюсь к окну и усмехаюсь криво. Поворот на районный отдел мы проехали.

«Яша, везут не знаю куда. Точно не в район. Обвиняют в похищении Милены Беловой. Она у Игоря. Свяжись с ней обязательно», – успеваю отправить сообщение, как шустрый майор, сидящий напротив, выхватывает у меня трубку.

– Минуту, гражданин Дараганов. Мы ваш мобильник забыли проверить. Придется изъять.

Айфон сразу гаснет. Через тридцать секунд срабатывает блокировка, и мой дотошный следователь остается с кирпичом в руке.

– Пароль какой? – улыбается он одними губами. А глаза – как у снулой рыбы.

– Не помню, – смотрю в упор. Говорить «не знаю» нельзя. А забыть каждый может.

– Да ну? – угрожающе нависает надо мной приятель Беляева.

– Ударишь, потом с работы вылетишь, – предупреждаю тихо. И майор оседает на свое место.

– Ни в коем случае. Я не прикоснусь к тебе, Дараган, – ухмыляется самодовольно.

Значит, будет пресс-хата. Лишь бы Яша успел меня оттуда живым достать.

Ясное дело, понимаю весь расчет Беляева. Еще мы сыграли в его пользу. Поржали вчера, потискались. А дальше следующего хода не подумали. Кретины. Особенно я. И сегодня поплыл как пацан. Кайфовал. А надо было собраться…

«Яша, не подведи!» – подъехав к высоким серым воротам СИЗО, поднимаю глаза к небу.

– На каком основании? – кошусь на красную вывеску.

– Как особо опасного, – лыбится довольно майор. – Сегодня мне некогда тебя допрашивать. Много оперативной работы, – косится на часы. Нехилый такой брайтлинг в золотом корпусе.

– Жена подарила? Или друзья? – нахально киваю на запястье.

Майор инстинктивно натягивает рукав, пряча бесценный подарок «любимой». Вытирает потный лоб и смотрит на меня исподлобья. Нервничает, с.ка.

– Все, Дараганов, шагай. Сейчас в камере пошутишь, – ухмыляется он и поворачивается к подъезжающей следом Ауди. – Вот и судебное решение подъехало.

Быстро подсуетились. Очень быстро. Это же какой ресурс задействовали?

- А с решением можно ознакомиться? – цежу, собирая себя в кучу.

- Конечно, - довольно и устало улыбается майор.

Интересно, сколько ему отвалит Беляев?

Пробегаюсь по диагонали по документу. Выхватываю статьи, по которым меня задержали. Фамилию судьи, выдавшего решение. И дату. Все верно. Сегодняшним числом. Не подкопаешься.

– Еще встретимся, – отдаю листок и роняю коротко. Когда выйду, этому гаду мало не покажется, я его научу законы соблюдать. Смотрю на высокий забор, на запретку, и в душе все переворачивается.

Если выйду, конечно.

_________________________

Влип наш Илья. Но стал более брутальным. Как вам?

Глава 37

Сколько раз я входил в эти ворота? Обычно как адвокат. А сегодня меня вводят как подозреваемого. Повод – обхохочешься. Выпустят сразу, как только вмешается Лютов и Милена выйдет на связь.

В одном из коридоров киваю знакомому охраннику, обалдело оглядывающему меня, и снова звоню Яше.

– Братан, я в СИЗО…

– Охренеть новости, – кисло усмехается он и добавляет скороговоркой. – Там Юрка мой. Постарайся с ним выйти на связь. Я его сейчас предупрежу. Найдет тебя. Понял?

Понял. Выдыхаю.

Если Яша успеет, меня и в пресс-хате не тронут. Надо только сразу сказать, что я Юру знаю.

– Давай, вперед, – командует мой знакомец. – Если что надо, говори…

– Куда меня ведут? – спрашиваю одними губами.

– К блатным, – мотает стриженой головой охранник. – Не верь, не бойся, не проси, – напоминает прописные истины.

Киваю, стараясь вспомнить основные правила выживания. Ноги вытереть о полотенце, поздороваться особым образом, спросить, кто смотрящий… А дальше как пойдет.

– Лицом к стене, – следует приказ. И я послушно выполняю команду.

– Заходи, – открывается дверь камеры.

Вхожу. Быстрым взглядом пробегаюсь по четырем лицам, полным злобы. Мне тут инвалидность обеспечена в лучшем случае, а в худшем… деревянный костюм.

Шестерки минут за пятнадцать управятся. Превратят меня в мешок с костями. А там уже неважно, закроют ли уголовное дело и выпустят меня. Я ничем не смогу помочь Милене.

Молодец, Беляев! Хороший план.

– Ну что там стал? – роняет худой парень с хищным оскалом и с выпирающим кадыком. – Иди сюда, знакомиться будем, – смеется он.

Вытираю ноги, роняю «Вечер в хату!», но проходить не спешу. Так и стою у двери. А меня со всех сторон обступают блатные…

Интересно, если стучать буду, кто-то придет на помощь?

Лихорадочно осматриваю камеру. Должен же быть какой-то выход! Сталкиваюсь взглядом с коренастым мужиком, сидящим на самой лучшей шконке. Наверное, это и есть смотрящий. И ему за меня кто-то заплатил…

– Под кем ходишь? – вскидываю голову. И уже слышу рядом зловонное дыхание приближающихся убийц. Их четверо, и я не Рембо.

– Под Лютым, – усмехается тот. – Знаешь, кто это? – глумится. Видимо, уверен в обратном.

Что ж, дядя… Придется тебя разочаровать. С Юрой я знаком лично. Разводил его с женой. Амелия, кажется. И дочка у него еще проблемная. С отцом осталась.

– Да, позвони ему, – растягиваю губы в улыбке. Сейчас главное, не поддаться панике, хотя адреналин и кортизол бьют по шарам. Нет. Нельзя. Надо сдержаться.

– Ты кто? – роняет угрюмо смотрящий. Оно и понятно. Весь план рушится. Одно дело – избить до полусмерти фраера залетного, а другое – наступить на мозоль самому Юре Лютому.

– Скажи, Илья Дараганов привет передает, – говорю спокойно и уверенно. Но кажется, в камере и так стоит гробовая тишина.

– Ну, лады, – кивком головы отзывает своих псов смотрящий. Тычет в телефон заскорузлыми толстыми пальцами. – Юрий Дмитриевич, тут такое дело, – тараторит преданно и таращится на меня в ужасе. Будто привидение увидел. – Да. Хорошо. Нормуль. Все сделаем…

И я только сейчас позволяю себе выдохнуть. Все в порядке. Яша успел. И Юра меня не бросил. А значит, есть свет в конце туннеля. Прорвемся. Через пару часов выйду.

– Лузга, освободи место для уважаемого человека, – встает со своей шконки смотрящий. – Проходи, Илья Александрович. Никто тебя не тронет. Что мы – звери какие, что ли? – улыбаясь, оглядывает своих шестерок.

Тот самый парень с кадыком подскакивает на месте. Бежит к своей койке и живо перекладывает вещи на другую, свободную.

– Присаживайся, мил человек, – улыбается мне смотрящий. – Юру-то откуда знаешь? – интересуется осторожно.

– С Яшей дружу, – морщу нос. – И с Юрой нормально общаемся…

– Ну да, ну да, – кивает мой собеседник. Отвлекается на звонок сотового и слушает внимательно. – Да. Хорошо, Юрий Дмитриевич. Да нормально все. Жив-здоров, – водит по мне любопытным взглядом и, откинув трубку в сторону, усмехается кисло. – Тебя к Лютому переводят. У него там камера двухместная. Телик, жрачка… Чисто курорт.

Так бывает. Я знаю. Но не со мной!

В голове рой мыслей. Аж на слезу пробивает. Яшка успел! Клацает замок, дверь открывается.

– Дараганов! – зычно зовет меня конвойный и ведет на другой этаж. – Повезло тебе, – тихо шепчет уже в коридоре.

А у меня по коже мороз, и колени подгибаются, как у сопливого пацана. Выходит, я сейчас точно смерти избежал.

Вхожу в другую, более светлую и просторную камеру.

– А-а, братан! – поднимается мне навстречу Юрец. – Как оно? Не обидели тебя?

– Да только посмотрели искоса, – смеюсь я, обнимая высокого накачанного мужика. – Как сам?

– Да нормально все. Дочка только бузит. Вот Яшка и носится как угорелый, – всплескивает руками Юра. – Но по твоему вопросу уже работает. Отчитался. Сейчас жалобы накатает и к твоей девушке смотается. А мы пока поедим, о делах наших перетрем, – приглашающим жестом указывает на накрытый стол. – Чем бог послал, как говорится…

Глава 38

Выхожу из ванной и словно парю в облаках. Голова кружится. Падаю на постель. Закрываю глаза и проваливаюсь в сон. Спокойный такой, счастливый. Как из детства.

Цветы вокруг. Одуванчики. И с пригорка река видна. И я бегу, а потом лечу.

Телефон звякает, возвращая меня в реальность.

Я уснула и даже не проверила звонки. Это все Илья виноват. Умотал меня.

Тянусь за трубкой, подслеповато моргая, смотрю на экран. Тридцать пропущенных от Каролины. Пара от отца и два звонка от соседа дяди Миши.

«Ему-то что надо?» - закатываю глаза к потолку с лепниной. Рыбы наловил, угостить хочет? И совесть мучает, стоит только вспомнить о пакете, оставленном у Ильи в холодильнике.

Когда это было? Позавчера вечером, а кажется полжизни прошло. И все поменялось. И люди, и смыслы.

Первым делом перезваниваю Каролине.

- Мамочка, ты где? – ноет она. – Я и стучала, и кричала… А ты…

- Была в туалете, - отрезаю, стараясь казаться взрослой и ответственной. А у самой, как у девчонки восемнадцатилетней, внутри разливается тепло.

Закрываю глаза. И лечу куда-то. Парю над облаками. И дергаюсь от очередного звонка.

- Да, дядя Миша. Случилось что? – закатываю глаза. Вот только соседа мне сейчас и не хватало.

- Ой, Мила, ты ответила! – радостно басит он. – Ты не пропала. А то пишут всякую ерунду, - смеется он.

- Да все нормально. Я у друзей. А вы почему звоните?

- Так это…- мнется сосед. – Полиция приезжала в Макаровку. Твой супруг тоже был.. И Илья тут подъехал…

- Ну и что? – теряю терпение.

- Так они его увезли. Говорят, на район, - вздыхает дядя Миша. А я подскакиваю на кровати. – Кого увезли? Куда? – выдыхаю в ужасе.

- Так я ж и говорю, Мил, - бубнит он.

- Подожди! Я сама, - перехватывает у него трубку жена и сообщает звонко. – Мила, полиция приехала по заявлению. Вроде как твой бывший подал. Арестовали Илью Дараганова, представляешь. И увезли незнамо куда. Сказали,

- Спасибо. Спасибо, - утираю слезы. – Я сейчас приму меры. Со мной все в порядке, - заверяю соседку всхлипывая. И сбросив звонок, натыкаюсь на голосовое Ильи. Сколько прошло времени? Часа два?

Ой, мамочки! Что с ним?

Подскакиваю на ноги, запахиваю поплотнее кимоно. Выхожу на балкон и в блог. И начинаю трансляцию.

- Ох, девочки, сколько всего произошло и происходит! – выдыхаю я в микрофон. – Еще пару дней назад даже подумать не могла. А сейчас…

«У меня новый мужчина!» - поет душа. А я прикусываю язык. Нет. Сейчас главное не проговориться. Даже намеком нельзя дать понять.

- Я счастлива и свободна. Одна, но не одинока! Со мной дочь и друзья.

«Какая же ты уродина!» - пишет кто-то. И я зачитываю сообщение вслух.

- Красота в глазах смотрящего, - комментирую сообщение. – Если человек открыт миру и видит его красоту, то и в другом замечает только хорошее. А если…

Перед глазами встает Марина.

Что в голове у моей старшенькой? Ненавидит она только меня или весь мир?

- Думаю, продолжения не требуется. Все понятно, да? - улыбаюсь в камеру и добавляю торжественно. – Я пока думаю, каким станет мой блог после измены мужа. Безусловно, мы с вами не расстанемся, друзья…

«Где ж ты еще такую кормушку найдешь, аферистка?» - приходит сообщение с того же аккаунта. Блокирую без промедлений. За десять лет блогерства и не такое бывало. У меня броня. Но где-то в душе ноет от беспокойства за Марину. А вдруг это она – мой хейтер? Что тогда? Как дальше жить и осознавать факт, не укладывающийся в голове. Дочь меня ненавидит. Моя плоть и кровь. Нет, я ее не виню. Такая выросла. У меня вопросы к себе. Где я упустила? Почему раньше не обратила внимания?

В дверь стучат и я наскоро прощаюсь с подписчиками.

- До встречи, девочки и мальчики! Задавайте тему. Выберу самую интересную. А ко мне пришла Каролина. Хочу немного побыть с дочерью.

Завершаю эфир. Отключаю телефон, бегу к двери. Зацепившись за ковер, чуть не падаю. Распахиваю дверь и в изумлении смотрю на экономку.

- Милена Викторовна, там ЯД вас ждет. Спуститесь, пожалуйста.

- Яд? Зачем мне яд? – охаю в ужасе.

- Яков Дмитриевич Лютов. Он – адвокат по уголовным делам, - хихикает она. – Наш хозяин его так зовет.

- Но мы не знакомы, - мотаю я головой. И не совсем понимаю, что от меня хотят.

- Он по поводу Ильи Александровича. Что-то случилось… - не успевает договорить экономка, как я срываюсь с места и босая бегу по лестнице. – Где он? – поворачиваюсь на ходу.

- В библиотеке, - смущается Анастасия. И тут же поправляется. – Вы не подумайте. Хозяин там всегда ему назначал встречи. Вот ребята и проводили.

- А я и не думаю, - бросаю на ходу. Мне плевать, что подумает охрана. Но если мой мужчина в опасности, я босиком и по снегу пойду, и по скошенной траве.

Мимоходом смотрю на себя в зеркало. Все нормально. Волосы причесаны, кимоно закрыт по самую шею. Вид деловой и в то же время немного домашний.

«Но я же не на прием к послу иду», - одергиваю себя уже в коридоре. Илья в беде, не время думать о тряпках.

- Здравствуйте, - окликаю стоящего у окна мужчину. Высокий надменный красавец поворачивается ко мне и улыбается как мальчишка.

- Так вот вы какая, любимая женщина нашего Ильи, - идет ко мне навстречу. – Здравствуйте, Милена. Не ожидал вас увидеть здесь.

- Что случилось? – лепечу еле слышно.

В костюме от Бриони Лютов выглядит дорого-богато. Плюс очки, часы, портфель. Я уже не говорю о бриллиантовом перстне на левой руке. Сколько стоит такой адвокат? Нет, меня сейчас цена не интересует. Если Илька в беде, я заплачу, только бы вытащил. Но меня интересует только один вопрос. Куда влип Дараганов, если потребовался самый высокооплачиваемый адвокат?

- Ситуация под контролем, - улыбается мне Лютов. Указывает на кресло. Значит, разговор предстоит долгий. – Но нужна ваша помощь, Милена Викторовна. Илюху обвинили в вашем похищении, - разводит руками.

Дескать, без комментариев.

- Странно, - вздыхаю я. – Кому в голову пришло?

- У вас в блоге подписчики панику навели, а бывший супруг воспользовался, - поясняет спокойно Лютов. Складывает в замок холеные руки и предлагает. – Сейчас надо выйти в эфир. Тема не имеет значения.

- Я только оттуда, - пожимаю плечами. – Но этого недостаточно, - тяну негромко, словно сомневаюсь и рассуждаю вслух. – Брат моего бывшего мужа, Никита Беляев, года три назад спас от смерти одного майора. Сейчас он уже дорос до полковника. И Влад, и Никита решают через него многие вопросы.

- Кто? Фамилия? – напрягается словно хищник Лютов. – Ясное дело, Илью заказали. Но если вы знаете на кого надо надавить, то я надавлю. Илью выпустят.

- Как его могли арестовать? Как? – причитаю в ужасе и пишу невестке.

«Лида, солнышко, напомни фамилию вашего соседа, полковника. Того, с кем Никита на футбол ходит», - намекаю как могу.

«А-а, Женя Степанцов!» - приходит ответ.

- Степанцов Евгений, - читаю неуверенно. Лида могла что-то перепутать. Но Лютов кивает уверенно.

- А, знаю. Степанцов Евгений Геннадьевич. Известная личность. Теперь понятно, кто заказывает музыку, - усмехается он криво. – Ладно, порешаем, - вздыхает тяжко. – Но вы не беспокойтесь, Милена. Илью в СИЗО никто не тронет. Ситуация под контролем. Но нам с вами надо Степанцова выставить полным идиотом.

- Если речь идет о моем похищении, то давайте устроим моб в центре Москвы. Я сделаю объявление в блоге. Соберу самых активных и мы прогуляемся по Арбату. Такой вариант пойдет?

- Хорошая идея, - кивает Яков. – А я обеспечу охрану.

Глава 39

– Отлично, по рукам, – подаю ладонь Лютову. Но он вместо обычного пожатия целует мои пальцы.

– Рад познакомиться, Милена. У нас в семье на вас Стефания подписана. Моя племянница. Юрина дочь. А он сейчас вместе с Илюхой чаи гоняет…

– Чаи? – охаю непроизвольно.

– Да, там полное послабление режима, поэтому не беспокойтесь, – улыбается мне Яков. Хочет свести разговор к шутке, но отвлекается

Мысленно уже строю сценарий моба. Собрать девчонок, прошедших мои курсы… У нас есть отдельный чат. До пятидесяти человек… Не больше. Все в красных платьях и шляпках. Пройтись по Арбату… Или лучше без шляп. Так быстрее собраться получится.

«А потом что?» – думаю лихорадочно. Буравлю взглядом спину Якова Дмитриевича и пытаюсь представить, куда всю эту толпу девать. Ну, пройдемся мы. Дальше что? Может, лучше взять видеооператора и устроить шопинг? Походить по магазинам с Каролиной. А потом в кафе посидеть… А что? Это идея!

Мысли крутятся, как калейдоскоп. Так и вижу себя в ЦУМе или Гостином дворе. Прогуляюсь, раздам автографы.

– Милена, концепция меняется, – вернувшись, садится на подлокотник кресла Лютов. – У меня есть связи и свои ходы-выходы, но вот так просто вытащить Илью не удастся, к сожалению.

– Почему? – красные платья и шопинг вылетают из моей головы, словно карты, разбросанные ветром.

– Вы думаете… – заикаюсь и не знаю, как продолжить. Выплесну сейчас свои худшие опасения, а они сбудутся. Мысли материальны. А слова тем более.

– Давай на ты? А? Проще будет, – улыбается мне Яков и, словно получив разрешение, продолжает. – Смотри, ситуация хреновая. Илюху выпустят. Но вот не прям сейчас. Та сторона тоже без дела не сидела.

– Что именно ему вменяют? – лепечу еле слышно. Задыхаюсь от тревоги и гнева.

Беляев, гад! Я тебе покажу!

– Его обвиняют в похищении людей. Твой случай, оказывается, не единственный…

– Бред какой-то, – передергиваю плечами, тереблю в руках пояс от кимоно. Прикусываю губу, а внутри рвет душу от паники и отчаяния.

– Ошибаешься, Милена, – усмехается криво Лютов. – С тобой фокус не прошел. Тебя миллионы видели в эфире. И я могу привезти тебя в СК. Так ведь?

– Ну конечно, – вздыхаю с облегчением.

– На это и был расчет. Твое похищение как повод для ареста. А там еще семь бочек выдвинули. По каждой придется отработать.

– Сколько времени потребуется? – лепечу, цепенея от страха.

А ну-ка! Каждый случай разобрать и отбить ложные показания. Год пройдет? Или больше?

– Не знаю, Мил, – разводит руками Лютов. Мрачный. Сосредоточенный. Задумчиво прикидывает что-то. – На быстрый результат рассчитывать не приходится. Но мы не сдадимся. У нас тоже есть кому помочь. Козырей бы… И джокера, – тянет он, словно вслух размышляет.

– Нужно найти компромат на Белявых. Лучше на Влада. И тогда торговаться, – роняю запальчиво. И даже кулаки сжимаю от возмущения.

– Я имел в виду немного другое, – улыбается мстительно Яков. – Но и твой вариант годится… Думай. Жена о муже больше всех знает…

– Если б знала! – печально мотаю головой. А то всю правду в туалете услышала. Капец ситуация. И как только пережила?

– Времени мало, Мила. Сразу ничего в голову не приходит?

– У Влада был конфликт с одним из докторов, – выпаливаю на одном дыхании. – Не знаю, кто там виноват…

– Фамилию знаешь? Я найду его.

– Кириллов. Алексей. Владимирович, – вспоминаю вслух. И ойкаю, догадавшись.

Что там говорили сортирные бабы? Влад крутил с Таней Кирилловой. Может, из-за нее и был конфликт?

Не торопясь, пересказываю все, что знаю.

– Хорошо, – сосредоточенно кивает Лютов. – Я наведу справки, и если надо, встречусь.

– А можно я? – выпаливаю не подумав. – Если наша версия подтвердится, то жертвам адюльтера легче понять друг друга и помочь. Объединиться, в конце концов! – восклицаю запальчиво.

– Отлично. Я сейчас дам указания. Найдем мужика, – заявляет он с мстительным блеском в глазах. – И сразу к нему рванем. А там как карты лягут.

«Картежник, блин», – думаю устало. Карты. Козыри. Джокеры. Лишь бы не подвел Ильку. Иначе упустим время, и нам никто не поможет.

– Илью будут держать до нашего развода, – вздыхаю печально. – Я могу все отдать Беляеву!

– Может быть, Мила, – поднимается на ноги Лютов. Нервно мерит комнату большими шагами. – А может быть, и нет, – разводит руками. – Твоему мужу нужна ты. Золотая рыбка. Хвостиком махнешь и исполнишь желание.

– Так и есть, – соглашаюсь печально. Прикусываю губу, не позволяя себе никакой слабости. Сейчас важно понять, каким коленом ударить Беляева по яйцам, так чтобы отрубило мозги и проняло до печенок.

– В этом доме кормят? – проводит ладонью по груди Лютов и улыбается самодовольно. – Раньше вроде кормили. Игорек у нас пацан щедрый. Я с ним еще не созванивался. Но если полетят камни с неба, он обязательно подключится. Поэтому тебе, Мила, волноваться не о чем. Думай. Вспоминай. Может, еще будут инсайты…

– Легко сказать, – взмахиваю рукой. Бегу к экономке. Прошу покормить гостя.

– А вы, Милена Викторовна? – спрашивает она удивленно.

– Нет. Не хочу. Кусок в горло не лезет, – признаюсь нервно.

Поднимаюсь наверх. Ложусь на постель, где еще недавно парила в облаках. Утыкаюсь носом в подушку. И реву в голос.

– Мам? Мам! Что случилось? Кто-то умер? – гладит меня по плечу Каролина. Как она вошла? Я и не заметила.

– У Ильи неприятности…

– Это папа постарался? – бьет прямо в цель моя младшенькая.

– Не знаю, – боюсь себя выдать. Негоже настраивать дочь против отца. Я не Влад! Никогда не опущусь до такой низости.

– Папа может! – авторитетно заявляет Каролина. Ложится рядом на постель. Гладит меня по руке, по плечу. От простого касания становится легче. Я не одна. Значит, победим!

– Откуда такая уверенность? – утирая слезы, целую дочку в макушку.

– Да я как-то его разговор с Никитой слышала. Ты с бабушкой на кухне была. Лида и Марина на стол накрывали. А папа с Ником на балконе стояли…

– А ты?

– В спальне играла. А папа жаловался Никите, что косякнул с диагнозом, и мужик чуть не загнулся. Его жена написала жалобу в Минздрав. И папа с Никитой решали, как переписать историю болезни и какие анализы туда добавить…

– Так, а анализы как подделать? – охаю тихонько.

– У другого человека листочки взять и подклеить в историю болезни, – смотрит на меня с укоризной она.

Ты как маленькая, честное слово!

– Когда это

– Через месяц у Лиды и Никиты Анечка родилась, – уверенно заявляет дочь. – А еще они про какого-то врача говорили… Он вроде бы первым увидел папину ошибку и собирался ее обнародовать. Я запомнила фамилию. Муркин! У нас мальчик в классе Сережа Муркин учится.

– Обалдеть, какие у тебя познания! – лихорадочно прижимаю дочку к себе. А сама в уме прикидываю, сгодятся эти ценные сведения или нет. Каролина может ошибаться…

«Да ладно! – встает на защиту дочери материнская чуйка. – Ошибаться может кто угодно. Я, например. Но только не Каролина. А даты прикинуть можно. И мальчика однофамильца найти, и людей, пострадавших от «лечения» Беляева. Наверняка были еще случаи. Все бы раскопать и подать коллективный иск. Тогда точно ни Влад, ни его брат не отмоются!

Глава 40

– Я все узнала! – влетаю в библиотеку, где еще несколько часов назад мы целовались с Ильей. А сейчас…

Больно-то как!

Сердце щемит, но я не позволяю себе расслабиться. Запаникую, потеряю все. И главное, Илью не спасу!

А я обязана.

– Что удалось узнать? – отрывается от экрана смартфона Яша. – У меня тоже новости, – морщится болезненно. – Но сначала ты, Мила…

Пересказываю новости, добытые у вездесущей Каролины, и во все глаза смотрю на нашего адвоката.

– Хоть что-нибудь пригодится?

– Да, будем бить по всем направлениям, – задумчиво кивает Яков. Трет переносицу, будто страдает от мигрени, и сообщает понуро. – Дело плохо, Мила. Нас круто обложили. На тебя тоже завели уголовное дело. Хейтеры в Роскомнадзор жалобу накатали. Ну и прокуратура возбудилась.

– Это конец, – опускаюсь на диван. Ни сил, ни надежды. Ничего не остается.

– Чем больше мы соберем компромата на Беляевых, тем лучше, – до крови прикусываю внутреннюю сторону щеки.

– Да, согласен. Но нужны абсолютно достоверные случаи. Слухи, ОБС, не пройдут. У нас мало времени на проверку.

– Тогда нужно обратиться к людям в соц. сетях…

– Только не от твоего имени…

– Ни в коем случае. Попросим МедБрата. Заплатим… Я заплачу..

– Кто это? Медбрат? Я не силен в блогерстве, Мил…

– Врач один. Он ведет канал, посвященный медицине. Проводит чистки, учит народ правильному питанию.

– Да мне по барабану, Мила. Нужны его фамилия, имя-отчество. Можно паспортные данные, – шутит Лютов.

Но я воспринимаю его слова всерьез.

Выуживаю из недр нашей переписки с МедБратом все сведения, и даже домашний адрес.

– Вот, – пересылаю данные Лютову.– Мы периодически рекламим друг друга. Приходится составлять договоры.

– Ты суперпрофи, Милена, – восхищенно тянет он. Открывает эсэмэску и ржет в голос. – Я его знаю. Лично.

И звонит кому-то.

– Миха. Братан. Не знал, что ты еще и медбрат.

И снова смеется.

– Ну да. Ну да. Да я по делу… Помощь твоя нужна. Девушка одна в беду попала. Милена Беляева…

А дальше слушает молча. Только улыбается мстительно.

– Ну, я понял, Мих. Понял. Давай. Действуй по полной. Страна должна знать своих героев. И долбо*бов тоже. Нефиг людей калечить. За их же собственные бабки… Надеемся на тебя, братан… Милена кто мне? – улыбается хитро. – Наш человек…

И у меня на душе легчает. У МедБрата колоссальная аудитория по всей стране. И если он попросит подписчиков, то Беляева волной точно снесет. Даже пара случаев может поставить крест на репутации.

Но ты сам напросился, Влад! Начал грязную игру… Не хватило совести честно принять поражение и развестись.

– Сейчас я ей трубку дам. Сами перетрите, – протягивает мне айфон.

– Привет, самая счастливая женщина, – насмешливо здоровается Миша Басаргин. – По обычной схеме работаем?

– Да, я заплачу, – заверяю поспешно.

– Да потом разберемся, Милка. Чай, не чужие. Беляева твоего я только из-за тебя не трогал. У меня материала на него полно. Ты только свистни. Я все опубликую…

– Как свистнуть, солнц? Считай, три зеленых свистка ты получил, – усмехаюсь горестно.

– Понял. Принял, – басит в трубку МедБрат и добавляет тихо. – Не раскисай, Милка. Надеюсь, ты поведаешь миру еще одну счастливую историю.

– Я… нет… – выдыхаю инстинктивно.

И неожиданно до меня доходит. Не зря говорят, счастье любит тишину. И ни за что не поделюсь сокровенным с подписчиками. Я люблю Илью. Только сейчас это понимаю.

А блог…

Наверное, хейтеры правы. Я имитировала счастье. Как и оргазмы.

– Ну, вот и славно, – улыбается мне Лютов. – Миха скинет инфу в ближайший час. Выдыхай, Мила. Из дома никуда не выходить…

– А может, сюда стилиста вызвать? – размышляю вслух. – Снять пару рилсов, как я навожу красоту. Подписчикам понравится. Собьет со следа Беляева. И пригодится для освобождения Ильи.

– Я не против, – серьезно кивает Лютов. - Только я сам пришлю проверенных людей. За качество услуг не ручаюсь. Зато утечки не будет.

– Я согласна. Могу ради Ильи даже налысо подстричься.

– Обойдемся меньшими жертвами, – ухмыляется Лютов и велит мягко, но настойчиво. – Ссылку на Мишкин блог дай, пожалуйста.

Открываю и на секунду замираю в шоке. А там уже МедБрат открыл г*внопровод, и полилось. Пять постов, под каждым сотня комментов.

«Кто ты, доктор Беляев?» – называется каждый. Часть первая, вторая… и, наконец, объявление писать в личку, если имеются документы и точная информация.

Отправляю ссылку Якову. Он бегло пробегается глазами по тексту.

– Хорошо. Подаем встречный иск… Поторгуемся за Илюху и за тебя, Мила.

– Спасибо Вам… тебе, то есть… Мы бы сами не справились…

– Это ты, Милена, умничка. Такую схему замутила. Я лишь реализовать помог. Ты гений. Илюха тоже. Представляю, каких дараганчиков вы настрогаете, – заявляет шутливо. А я заливаюсь краской.

Дараганчики! Ну, надо же…

Мы же в ванной не предохранялись!

Поэтому все возможно. Мне сорок два, но я еще в фертильном возрасте. Хотя Мариной я забеременела не сразу. Были трудности со здоровьем. А Каролина вообще появилась случайно. Влад объяснял, что у меня какие-то проблемы с зачатием… Но он меня все равно любит. Или проблемы были у него, а он мне врал?

«А если врал… От кого тогда беременна Ира? Интересный вопрос», – проводив Лютова, возвращаюсь в библиотеку. Дергаю книги одну за другой, ища поворотный механизм. Но у меня ничего не

– Мама, ты здесь? – врывается в комнату Каролина. – Маринка звонит. У папы какие-то неприятности. И он обвиняет в них тебя, – выпаливает запыхавшись. Худенькая раскрасневшаяся девчонка с растрепанными волосами.

– Иди ко мне, – протягиваю руки. И Каролина тут же падает на диван. Обнимает меня. Гладит по спине.

– Мам, я тебе рассказала, и тут же началось. Несколько блогеров уже выпустили посты про папу, – шепчет она с придыханием.

– А я встретилась с адвокатом Ильи. Поговорила. Он ушел несколько минут назад. Вон, гляди, выезжает по алее, – киваю на навороченный мерс Лютова.

– Тогда кто же…

– Да мало ли. Люди узнали, что мы с Владом разводимся. Вот и выпустили материал, который собирали годами. Ни ты, ни я тут никак не замешаны, – объясняю аккуратно.

– А Марина все на тебя гонит… Говорит, у тебя плохая наследственность. И мы с ней уродки…

– А ты как думаешь? – осторожно беру худенькую ручку в свои ладони.

– Я – красивая, – самодовольно хмыкает младшая. Да еще подбородок вверх задирает. – А Марина пусть думает, что хочет. Я не стала с ней спорить.

– Ну и молодец, – целую в темечко. И теперь точно знаю, кто промыл мозги моей старшей дочери. Свекровь! Больше некому.

Она как-то заявила моей маме, что я невзрачненькая, а вот Влад – красавчик. И чуть не отхватила от моей Вероники Владимировны.

– Это Милена у нас невзрачная? Да ей в кино сниматься предлагали. А у Влада прыщи только сошли! – кричала она на весь дом.

– Я люблю тебя, – жмется ко мне Каролина. – Ты у меня самая красивая мама!

– Я тебя тоже, – целую дочку в висок. – Пойдем в бассейн поплаваем, – пытаюсь разрядить обстановку.

– Пойдем! – подскакивает дочка. И первой бежит наверх, в спальню.

Иду за ней, по пути читая сообщение от Лютова.

«Все в порядке, Мила. У нас десять кейсов. И каждый – точняк».

Десять подтвержденных случаев! За час с небольшим!

На глаза наворачиваются слезы, а губы растягиваются в мстительной улыбке.

«Скольким же людям ты навредил, Беляев? Скольких залечил, напрочь подорвав здоровье?» – обращаюсь мысленно к бывшему мужу.

Стоило только ради этого развестись. А то и тут прикрывался моим именем.

«Как талантливые люди талантливы во всем, так и подлые всегда найдут, как нагадить другим», – думаю я, сжимая в руке телефон.

Айфон вибрирует на ладони, заставляя вздрогнуть. Вглядываюсь в пуш-уведомление.

Илья!

Открываю мессенджер и дважды перечитываю сообщение.

«Я люблю тебя, Милена. Ты необыкновенная».

Глава 41

За следующие сутки дом превращается в самый настоящий штаб. Яков устраивается в библиотеке, отрезая мне путь к нашему с Илькой «колонному залу». В двух гостевых спальнях первого этажа расположились люди из Яшиной команды. Каждый занят делом. Кто-то созванивается с потерпевшими, а их десятки, кто-то проверяет документы, а сам Яша готовит встречный иск.

«Да, Беляев, тебе мало не покажется», – иду в спа-салон, где при хозяевах были сауна и бассейн, а теперь еще поставили массажный стол и установили рабочее место стилиста. И рилсы у меня теперь один другого интересней.

То я навожу красоту, и подписчики гадают, в каком салоне, то лежу на массажном столе, изображая полную расслабленность.

А на самом деле я – комок нервов.

Илью еще не отпустили, и меня кроет от неизвестности. А вдруг ничего не поможет?

– Иск подать успели, – самодовольно рапортует Лютов, когда я возвращаюсь в библиотеку. – Десять проверенных случаев. Люди так обрадовались, что на Беляева найдется управа. Боялись, что ты его прикрываешь.

– Я ничего не знала, – всплескиваю руками.

Муж мне всегда казался лучшим. Врачом. Мужчиной. Отцом. А на самом деле, везде полный капец. Может, еще сын отличный?

«Хорошо кушает и спит», – усмехаюсь невесело. Сев на диван, обнимаю себя обеими руками. На улице лето, а меня трясет. Что дальше будет?

– Беляев дает интервью! – вбегает кто-то из помощников. Щелкает пультом, включая экран. А там, у модной журналистки в серой гостиной, мой бывший. Рассуждает о нашей с ним жизни, о разводе, который ничего не значит.

– Там есть обратная связь? – подскакивает с места Лютов. – Подключайте народ. Пусть задают неудобные вопросы. Пусть заставят эту крысу бежать с корабля.

Вглядываюсь в знакомое лицо и словно впервые вижу. Действительно, крыса. Губы сжаты, напряженные пальцы стискивают до белых костяшек ручку портфеля.

«Господи, стыд-то какой!» – проносится в голове. А сбоку уже бегут комменты.

«Вот с этим чмом жила наша красавица Милена? Или был кто-то другой!»

«Милена хорошо на него влияла!»

«У поручика деньги кончились».

А дальше идут вопросы наших подопечных. И Беляев меняется в лице. Он-то пришел на телевидение с одной целью. Выставить меня гадиной, а себя – героем.

– Извините, это инсинуации. Я вынужден уйти. Мы так не договаривались, – передергивает он плечами и встает. Прямо в прямом эфире.

Сгорбив плечи и зажав портфель обеими руками под грудью, Влад бежит через всю студию к выходу. И куда только его лоск подевался и хорошие манеры? Даже красный любимый пиджак смотрится нелепо.

– Скажите, почему вы удрали? – на парковке кидается к нему наперерез журналистка в бандане.

– Прекратите! – взвизгивает Беляев и на всех парах несется к машине.

– Он может уехать из страны, – тихо шепчу я. Хватаюсь за горло рукой, будто мне на него наступили.

Стыдно-то как! И гадко.

«Зачем, Влад? Зачем? Почему ты не захотел расстаться по-хорошему?»

А около серебристого Крузака, купленного мной год назад на день рождения мужа, уже дежурят крепкие парни. Показывают красные корочки и под руки ведут Беляева в припаркованный неподалеку минивэн.

– Боюсь, торга не получится, – вздыхает Яков. – Я-то надеялся на эффект от иска. А получается, пальцем в небо.

– Почему? – ежусь как от холода.

– Если сейчас пассажира закроют, мы ничего не добьемся…

– Так иск никто отзывать не будет, – пожимаю плечами. – Люди нам поверили…

– А... ну да, – бурчит себе под нос Яша, а я его прибить готова. Мы собирали всю эту информацию только для торга? И как быть с моей репутацией? Или МедБрата?

Люди нам поверили.

– Нет, мы идем до конца, – мотаю я головой. – Пусть эксперты в суде разбираются. А лучше, если есть ресурс, – добавляю я под Яшину усмешку, – то допросить Беляева. Пусть расскажет, зачем подал заявление в полицию, и кому заплатил, чтобы Илью закрыли.

Подскакиваю с места, пересекаю комнату и застываю около французского окна, рассерженная и справедливая.

Все. Лично я вышла на тропу войны. Бойся меня, Беляев!

– Как это я раньше не додумался! Хороший ход, Милена Викторовна? Может, тоже в адвокатуру? – смотрит на меня внимательно. Уже без насмешки.

– Думаете, о счастье я больше рассказывать не смогу? А жить на что-то надо, – фыркаю как ежик.

– У тебя бы получилось. Тем более Илья рядом. Мастер-класс двадцать четыре на семь.

– Думаю, самое время заплатить вам аванс, – перехожу на официальный тон.

– Что ж... заплатите, – усмехается Лютов. – Обычно я беру сто процентов… Но с вас… – парирует колко.

– Сколько? – открываю приложение.

Яков называет сумму.

– Но у нас с Ильей свои расчеты, – добавляет поспешно. А я уже нажимаю на кнопку и отправляю деньги. Жужжит эсэмэска…

– Милена, ну зачем? – смотрит на меня с укоризной Яков. – Я же говорю… Мы с Ильей…

– Это моя проблема, Яков, – всплескиваю руками. – Илью арестовали из-за меня, и мне его вытаскивать…

– Просто скажи, что любишь его, – припечатывает меня взглядом Лютов и выходит из комнаты.

– Люблю? – шепчу тихо-тихо. И прикрываю рот ладошкой. Невозможно всю жизнь любить одного мужчину, разочароваться в нем и тут же полюбить другого. Это как замена на поле одного игрока другим.

Беляеву объявляется штрафной и удаление с поля. А со скамейки запасных выходит Дараганов. Теперь его любит Милена! Гол!

Улыбаюсь дурацкой шутке. Жаль, ни с кем не поделишься!

Из холла доносится командный голос Лютова. Он дает кому-то поручение, просит подогнать машину.

Уехал. Уехал!

Подлетаю к знакомой книжной полке, дергаю книгу, и одна из дубовых панелей открывается. Прохожу в спальню. Прикрываю за собой дверь и падаю на постель. Утыкаюсь носом в подушку Ильи. Прижимаю ее к себе. Вдыхаю слабый запах, оставленный Дарагановым, и словно вижу его наяву.

Вернись. Пожалуйста. Я вытащу тебя, обещаю!

Глава 42

«Любимый мужчина или спасательный круг?» – размышляю, вжавшись носом в Илькину подушку. Да я жить без него не могу. С тех пор как его закрыли, ни есть не могу, ни дышать.

Издалека доносятся шум и голоса.

– Где Милена? – спрашивает кто-то, и неожиданно дверь рывком открывается.

Подскакиваю на постели. Судорожно поправляю волосы, хлопаю глазами.

– А, вот ты где! – бежит ко мне Дараганов. Со всех ног несусь навстречу и тут же оказываюсь в крепких объятиях-тисках.

– Ты вернулся! Вернулся! – висну на шее. Целую в ключицу, в висок, в глаза.

Илья вжимает меня в себя.

– Милка моя! Девочка, – лихорадочно гладит по спине. Целует, поднимая на руки. – Я чуть не сдох там…

Обветренные губы сминают мои в грубом поцелуе и устремляются к виску, к уху, прокладывают дорожку по шее. Тело радостно отзывается, не обращая внимания на колкую щетину. Наоборот, даже приятно. Это же Илья!

Спасательный круг? Ну-ну…

– Ты вернулся, – повторяю, всхлипывая. Глажу широкие плечи, заглядываю в лицо и до конца не верю, что все закончилось. – Мы победили? – обхватываю ладонями небритые щеки.

– Можно сказать и так, – улыбается Илья. Целует мои пальцы. Утыкается носом в мою макушку. – Как же ты пахнешь, любимая! – целует в волосы.

– Илечка мой, – кладу голову на плечо, обвиваю руками крепкий накачанный торс и реву.

– Все хорошо. Все завершилось, – уговаривает он меня как маленькую. – С меня все обвинения сняты. Дело против тебя провалилось…

– Беляеву денег не хватило? – утирая слезы, усмехаюсь я.

– Ему сейчас они нужнее. Майору Терехову тоже адвокат понадобится, – цедит лениво Илья. – Его Беляев сдал с потрохами. Служба безопасности проводит расследование. И оба пассажира сидят в КПЗ и наперегонки сдают друг друга.

– Значит, развод – дело техники? – смотрю с надеждой на Илью.

– Да, – кивает Илья. – Меня этот полудурок Беляев закрыл из-за развода. Думал, сорвать заседание. Так кто-то бы из коллег пошел. А так… Сам себе навредил. Ты хорошо придумала…

– А другого варианта не было. Надо было бить. И я била…

– За меня, – пожирает темным взглядом Дараганов.

– За тебя, – киваю спокойно и уверенно.

По телу бегут мурашки, сердца бьются в унисон, а между нами словно электрические заряды полыхают.

С Беляевым у меня такого даже по молодости не было.

– А, вот вы где! – заглядывает в наше тайное убежище Лютов. – Хорошо тут у вас. Уютненько, – роняет с небрежной усмешечкой и добавляет со вздохом. – Милена, вас по всему дому с собаками ищут. Думали, похитили…

– Хватит нам одного похищения, – обняв меня за плечи, направляется к выходу Илья. – Давайте поедим, что ли? – морщит нос.

И я срываюсь с места.

– Прикинь, братан, она мне гонорар заплатила, – слышится сзади голос Лютова.

Илья ему что-то отвечает. Но мне уже все равно. Заплатила и заплатила! Главное, мой любимый мужчина на свободе.

Мчусь на кухню, по пути чуть не сшибая кого-то из охраны. Влетаю в святая святых нашего повара и бегу к холодильникам, стоящим в ряд.

« Чем Илью накормить?» - думаю лихорадочно. Открываю дверцы и в ужасе смотрю на полки забитые мясными полуфабрикатами. Нет, не то!

Дергаю дверцу следующего и опять мимо. Тут рыба и свежая, и соленая. А мне закуски нужны или кастрюля борща.

– Милена Викторовна, – раздается сзади голос экономки. – Не беспокойтесь. Я сейчас стол накрою. Счастье-то какое, Илья Александрович вернулся. Хозяин так волновался…

– А-а, – охаю изумленно. И только сейчас до меня доходит. Мы тут как в шоу за стеклом. Великий олигарх наблюдает за нами, словно Гулливер за лилипутами,. И прислуга ему все докладывает… – Спасибо, – выхожу из кухни. Возвращаюсь в библиотеку к Илье.

Не могу я без Дараганова. Ужасная зависимость.

Просто ужасная!

Ноги подгибаются, стоит только подумать… Сегодня буду ночевать в его спальне. И Каролине скажу… Надо

– Ну, так Беляева по его же собственному рецепту отоварили. Отправили к блатным на часок. Оттуда он вышел присмиревшим. Во всем сознался. Все подписал, – из-за неприкрытой двери слышится насмешливый голос Ильи.

Сердце сжимается, словно тисками стягивают, стоит представить, что он пережил. И ни капли не болит по Беляеву. Вот просто нигде не екает.

«Не рой яму другому!» – мстительно сжимаю губы.

Берусь за ручку двери и торможу. Мужчины беседуют. При мне постесняются говорить в открытую.

Разворачиваюсь и бегу наверх. К Каролине! Надо ей сказать, что Илья вернулся. И что мы…

Мы с ним…

Дальше не могу придумать никаких веских аргументов.

«Слова сами найдутся!» – постучав в дверь, успокаиваю себя. И когда мне открывает зареванная Каролина, только и могу выдохнуть.

– Что случилось?

– Марина и Никита едут сюда. Они уже в поселке! Хотят меня забрать. Мама, не отдавай, пожалуйста! – рыдает дочка. А я, прижав ее к себе, лихорадочно соображаю, что предпринять.

Что?

Вероятно, у Никиты тут знакомые, раз он без труда попал на закрытую территорию. А дальше – дело техники… Можно подкупить прислугу и выкрасть Каролину. И тогда я пойду на любые уступки. А можно…

– Идем вниз. Расскажем Илье, – хватаю дочку за руку.

– Он вернулся? – смаргивает она слезы. – Значит, мы в безопасности, мама. И почему ты не вышла за него замуж сразу? Он гораздо лучше папы. Куда ты смотрела… – выговаривает она по дороге.

А куда мы все смотрим по молодости? Почему западаем на позеров и не обращаем внимания на хороших парней по соседству?

– Нам сюда, – сворачиваю в коридор, ведущий к библиотеке. Кошусь на панорамные витражи, расписанные в удивительной технике гризайля. А потом замечаю две знакомые фигуры за окном.

Марина. Свою дочь я ни с кем не перепутаю. И Никита. Чуть ниже Беляева, чуть худее, но хитровыделанный. Владу до него далеко. Не удивлюсь, если выяснится, что за арестом Ильи стоит именно он.

– Каролина, быстро, – отворяю дверь в библиотеку. И сразу устремляюсь к заветной книге.

– Что случилось? – поднимается нам навстречу Илья. Уставший и голодный. Под глазами круги.

– Беляевы тут, – выдыхаю порывисто. И лихорадочно осматриваю полку. Куда нажимать? На какую книгу?

Все плывет перед глазами.

Но пальцы Ильи уже запускают в действие потайной механизм.

– Живо сюда, – распахивает Илья дверь. – Каролина. Сиди как мышь. И ты с ней, Мила, – приказывает он.

– Нет, – мотаю головой. – Я останусь. Кого мне бояться? Собственной дочери или деверя? – вскидываю подбородок. – Давай, – чмокаю Каролину в щеку.

Под внимательным взглядом Лютова прохожу к креслу. Сажусь. И даже подол платья поправляю. Дескать, я готова. Сажусь рядом с Ильей. Беру за руку. Он машинально подхватывает мою ладонь, сплетает пальцы.

Чувствую тепло его рук. И выдыхаю. Я не одна. Я под защитой.

– Там пришли… - в библиотеку входит парень из охраны.

Не успевает договорить, как следом врывается свекровь, а за ней не спеша входит Никита Беляев, мой бывший деверь и подлец.

Глава 43

– Я смотрю, ты хорошо тут устроилась! – бросает презрительный взгляд свекровь. Невысокого роста, толстенькая, похожая на танк. Такая же тяжелая и непробиваемая. Только с химией на голове.

– Ты кто? – пренебрежительно роняет от окна Яша.

Перестаю дышать. Точно знаю, какие будут последствия. Хотя Лютов профи и провоцирует мастерски. Нахамил, но не подкопаешься.

– Я! Я! – хватает губами воздух Нина Владимировна. – Не смейте мне тыкать! А не то…

– Я вызову полицию и обвиню вас во вторжении на частную территорию. Мы вас сюда не звали. Вас, кстати, тоже, – оглядывает хмуро Никиту и Марину. А те застывают в дверях. Деверь хватает мать за руку. Шепчет ей что-то.

Не прислушиваюсь, но до меня долетают обрывки фраз.

- Мам, прекрати… нужно помочь Владу… Каролину забрать!

А вот это фигушки! По всем пунктам.

– Ты чего сидишь как статуя, Милена? – поворачивается ко мне свекровь. – Нравится по мужикам шастать? – со всех ног бежит ко мне.

Навстречу ей поднимается Илья.

– Не так быстро, – преграждает путь. Нина тормозит. За малым не врезается в Дараганова. Но он и не думает отстраниться. – Вам лучше уйти. Здесь такие выпады неуместны.

– Что значит уйти? – вскидывается она. – Да ты кто такой? Пропусти! Я сказала…

– Санек, выведи, – совершенно безучастно велит Лютов охраннику, стоящему в дверях. – За пределы поселка, братан, – смотрит, не моргая, как кобра перед нападением. – Вас мы тоже не задерживаем, – кивает холодно Никите и Марине.

– Мариш, пойди с бабушкой, – тихо просит деверь. Видимо, понимает, что переговоры провалились не начавшись.

Ах, какая досада!

– Я хочу поговорить с мамой и забрать Каролину, – требовательно заявляет моя дочь. Да еще подбородок вверх задирает.

– По какому праву, позволь узнать? – улыбается ей Илья.

– Она моя сестра. Ее тут насильно удерживают, – наступает на него Марина. И мне совершенно очевидно, в кого пошла моя старшая дочь.

– Каролина находится под моей ответственностью. Я ее мать, – скрестив руки на груди, стараюсь говорить спокойно.

– Ты? Мать? Да ты на себя посмотри! Ты никем не занималась никогда. Сбросила нас на отца. А теперь лови ответочку, счастливая женщина! – кричит она.

Яша уже поднимает глаза на охрану. Сейчас минута, и Марину выведут прочь. Но я словно отлепляюсь от дивана, подхожу к книжному шкафу, за которым прячется Каролина, и делаю шаг назад. К своей старшей дочери…

– Может быть, ты права, и я никудышная мать, раз позволила чужим людям лить тебе в уши гадости обо мне. Но помнишь, ты болела… Тебе было пять лет, и у тебя воспалилось ухо. И мы с тобой поздно вечером ехали на такси в больницу. И я тебя несла на руках. А твой папа в это время был вне зоны доступа. Может, на операции, а может, с очередной подружкой. И я потом звонила Никите, – перевожу взгляд на деверя.

– Да, было, – кивает он понуро.

– А когда ты сломала ногу, помнишь, Марин? Кто за тобой приехал в летний лагерь? Папа? Бабушка Нина?

Говорю сбивчиво. Голос дрожит. Выпаливаю все, что приходит на ум. Не рассчитываю на понимание. Просто выплескиваю накипевшую обиду. Как же так? Я старалась! Всю душу вкладывала в эту девочку!

– Какая же ты мелочная, мама, – передергивает плечами Марина. – На твоем бы месте…

– Вон пошла отсюда, – тихо рыкает Лютов. – И чтобы больше я тебя, сопля зеленая, не видел…

– А вы вообще кто? Мамин любовник? – с вызовом бросает Марина. – Так она старая…

– А ты молодая? Да? – усмехается он и снова просит Санька. – Выведи эту дрянь. Пусть подумает, с кем и как разговаривает. А ты, – впивается взглядом в Марину. – Еще раз попадешься, пеняй на себя. Я тебе такие штрафы обеспечу, всю жизнь работать на меня будешь. Уяснила?

– Да пошел ты, – фыркает она и с видом победителя выходит из комнаты.

– Я-то пойду… В суд, – кивает Лютов и обращается к помрачневшему Беляеву. – Ну что, Никита Сергеевич, о чем говорить будем? Предлагаю начать с иска к племяннице. Я расцениваю моральный ущерб – свой и своей подзащитной – в два миллиона рублей. Но можем решить в досудебном порядке…

– Милена, я ничего не понимаю, – смотрит на меня недоуменно Беляев.

– Я тоже, Никита, – вздыхаю я. – Всегда казалось, что я живу в родной и любящей семье. А оказалось… Влад гулял, как мартовский кот, а вы всем табором настраивали против меня детей. Зачем? Что вы выгадали?

– Это какая-то инсинуация, – бормочет недовольно бывший деверь. – Твои адвокаты спровоцировали маму и Марину…

– Это теперь так называется, – подает голос Илья. – А твой брат упаковал меня в СИЗО со всеми нарушениями… На кого ты там выходил?

– Да на Степанцова, – фыркает негодующе Яков. – Думаешь, он тебя по головке погладит? Или Терехов с Пухляковым?

– И поэтому вы устроили Владу публичную казнь? – испепеляет нас взглядом Никита. Смотрит пристально, будто пытается запомнить. – Я так полагаю, торг здесь неуместен, – поджимает губы и становится похожим на свекровь.

– А мы при чем? – пожимает плечами Илья. – Ты в материалы дела загляни, хоть кто-то из нас там фигурирует?

– Так весь интернет кипит… МедБрат этот, Горгулья… Это ты их натравила? – зыркает на меня враждебно.

– Ни в коем случае, – собрав волю в кулак, мотаю головой.

– Он звонил тебе. Я видел расшифровку звонков!

«Хорошо хоть не распечатку разговоров», – выдыхаю мысленно. А вслух говорю уверенно и тихо.

– Да, звонил. Не отрицаю. Но я ничего не знала. МедБрат, оказывается, собирал материал на Влада в течение нескольких лет. И только наш брак с Беляевым удерживал его. Влад сам открыл ящик Пандоры. Ты сам посуди. Десятки обращений. За короткое время невозможно собрать столько эпизодов. Лично у меня нет таких ресурсов.

– Точно? – хмуро роняет Никита. Тяжело поднимается из кресла.

– Я развожусь, если ты забыл. Других проблем у меня нет.

– Оставь брату хоть что-то, пожалуйста.

– Он бы мне и полушки не оставил, – вздыхаю горько и совершенно некстати вспоминаю о доверенностях. – Пусть отзовет все документы, оформленные нотариально. Иначе я тоже возьму молоток и вобью несколько гвоздей в крышку гроба.

– Каких? Ты о чем? – сняв очки, протирает линзы Никита.

– Влад знает, – смотрю в упор. – Часть документов мне удалось найти. Мои адвокаты объявили их ничтожными. Но вероятно, у Влада есть еще козыри в рукаве. Не советую ими пользоваться. Передай ему. Я не вернусь и советую вести себя честно.

– Да, конечно! – радостно кивает мне Никита и резвой прытью выскакивает за дверь. А оба моих адвоката смотрят на меня с укором.

– Без лоха и жизнь плоха, – снисходительно бросает Яша.

А Илья молча подходит ко мне. Обняв, целует в висок и выдыхает горестно.

– Да что же это такое, Мила! Ты – просто подарок для аферистов. Придется жениться на тебе и защищать…

– Да женись уже на ней, бро, – улыбается Лютов. – А то она все свое имущество растрынькает. Доче – квартиру, бывшему – дачу. Стараешься, бьешься, а тут на тебе! Ты что упорола, Милена Викторовна?

– Я все сделала правильно, – положив голову на плечо Ильи, задираю подбородок. – Я хочу жить счастливо , не думать, не вспоминать Беляева. Не судиться с ним. Просто. Ж ить. Счастливо . А у счастья тоже есть цена, Яков Дмитриевич. И я согласна ее заплатить.

Глава 44

– Выходи, повелительница библиотеки! – открываю потайную дверцу, как только уходят незваные гости.

Навстречу нам вылетает радостная Каролина.

– Какие же они противные! Особенно бабушка и Марина. Спровоцировали их, – как старушка, всплескивает руками.

– Ты из кустов наблюдала, что ли? – снисходительно роняет Яков. Скользит взглядом по рядам книг, тянущимся до потолка.

– Ну да! Там есть окошки! – тараторит малая. – Хотите, покажу?!

– Что? – приподнимаю бровь.

– Я нашла. Правда! – тушуется девочка.

Дом как айсберг, все интересное спрятано от посторонних глаз. Игорек, небось, передачу «За стеклом» смотрит. Гаденыш!

Но за укрытие и охрану ему спасибо. Милене тут спокойнее, и меня паника не кроет. Даже в СИЗО уверен был, что мои в безопасности.

Мои!

На губах появляется и тает усмешка. Мои! Быстро я привык. И сам до конца не верю, что Милена моя женщина.

Без стеснения разглядываю Милку. Красивая, умная. И сам себе завидую. Даже не загадывал никогда. Только издалека любовался. И сам не заметил, как выхватил счастливый билет. В кармане пиджака лежит кольцо в бархатном мешочке. Хочу Милке наедине вручить.

– Прошу к столу. Все готово, – вплывает в библиотеку экономка. – Илья Александрович, как же я рада…

– Спасибо вам, – киваю ей и обнимаю Милену. По-свойски, по-пацански, будто мы с ней давно женаты. – Пойдем, Мила. Соскучился я ужасно…

– Илья Александрович… хмм… – слышится сзади голос Каролины. – А у вас с моей мамой все серьезно? – смотрит на меня с интересом и тревогой.

– Конечно, детка, – оборачиваюсь к ней. Беру Милену за руку, ловлю ее взгляд. – Ты выйдешь за меня?

– Да, – улыбается она. А я достаю из кармана кольцо. Нетерпеливо выуживаю его из мешочка. Пальцы путаются в шелковом шнурке. Кольцо выпадает из пальцев. А Милена его ловит на лету.

– Мое! – смеясь, поднимает руку вверх.

– Твое, – забираю технично и надеваю его на тонкий палец. – Обещаю быть тебе честным и верным мужем, всегда заботиться о тебе и Каролине. О наших детях, если Вселенная даст, – поднимаю глаза к небу. И даже представить не могу, как мы с Милкой породим чудо, похожее на нее и на меня одновременно.

Да я с ума сойду только от одной мысли.

– Ура! – вопит на весь дом Каролина. – Мама, ты лучшая! Вон, какого жениха отхватила!

– Какого? – лениво подходит к нам Яша. Пожимает мне руку, обнимает меня, затем Милену. – От души поздравляю, ребята!

Чуть дольше удерживает в объятиях мою женщину, а меня уже кроет от ревности.

– Но-но, сбавь обороты, Яков Дмитрич.

Потом мы перемещаемся в столовую. Долго устраиваемся за столом. Я прошу принести шампанское, а на большом экране уже появляется добродушная будка хозяина дома.

– Вас можно поздравить… Илья! – сжимает руку в кулак. – Милочка, – улыбается подружке детства, и я точно замечаю тот момент, когда она его узнает.

– Ой, Гарик, это ты! – смеется радостно.

– Ну а кто? – зачесывает назад выцветшие волосы наш общий дружбан. – Илька, ты крутой братан. Таки добился своего! Поздравляю. Мила, он тебя с детства любит. А ты внимания не обращала… -сдает меня с потрохами друг.

– Так всегда бывает, Гарик, – вздыхает она и прижимается ко мне. А у меня сердце колпашит как заведенное. От счастья, от радости, от победы!

Еще сегодня утром я сомневался, что выйду в ближайшее время. А оно, поди, как все обернулось. Стараниями Яши было возбуждено служебное расследование. Выяснилось наконец-то, с какими грубейшими нарушениями меня арестовали. Ну и… Всем братьям раздали по статьям… А у Беляевых бабло кончилось.

Тут уж моя любимая постаралась. Запустила процесс против бывшего мужа. Басаргин так бы и сидел на своих секретных материалах. Но Мила, видимо, его убедила.

И пошла волна. Уже Минздрав подключился. Великого доктора отстранили от работы. Иск сегодня в суд Лютов отправил. А значит, Владислав Сергеевич немного отвлечется от маклей с разводом. Надо свою ж.пу спасать! Она важнее имущества и бывшей жены.

– Илья, – отвлекает меня от раздумий Игорь. – Я по твоему запросу провел расследование…

– Какому запросу, Иль? – поднимает на меня глазищи Милена. – Что-то еще?

– Все хорошо, детка, – шепчу на ухо под пристальным взглядом Каролины. Провожу рукой по позвонкам. И Мила дрожит. Волнуется, – Чшш, все хорошо, – целую в висок. – Игорь выяснил, кто стоит за срывом твоего выступления на форуме…

– И кто же? – вскидывается она.

Наш циничный олигарх смущается. Что-то блеет про организаторов и сговор. И прежде чем попрощаться, велит мне подавать против бизнес-центра иск. – Я перетер с собственниками. Они полностью согласны с нашими требованиями. Такой косяк недопустим. Поэтому взгрей рублем оргов форума, а они в свою очередь быстро найдут, на кого перевести стрелки.

– Да, у меня все готово. Завтра подам, – киваю в ответ.

Кто победитель? Я победитель!

Вот только Милена отстраняется и дергает меня за руку.

– Удалось выяснить, кто заказал это шоу? Кто, вы знаете? – требовательно смотрит на меня, а потом переводит взгляд на Игорька.

Смаргивает слезы. Пытается сдержаться. Но, видимо, снова мысленно оказывается там, на сцене… И снова как снег на голову ей падают дурные новости.

– Мила… кхмм… – прокашливается Игорь. – Мила. Ну, какая разница? Каждый человек должен отвечать за свои поступки…

– Гарик, – нервно сцепляет руки Милена. – Скажи, пожалуйста…

– Это твоя дочь, Мила. Это Марина тебя заказала. Ее парень работает в бизнес-центре монтажером по свету. Вычислить не составило труда.

– Тогда никаких исков, – всхлипывает Милена. – Я против. Она – моя дочь. Пожалуйста, Илья, – поднимает на меня заплаканные глаза.

А я… Что я? Внутри все аж обрывается, стоит только увидеть слезы любимой.

– Как скажешь, девочка, – обняв, прижимаю к себе.

– Мила, так нельзя! – раздается с экрана грозный голос Игоря. – Надо учить. Марина потом еще куда-нибудь влипнет.

– Я поговорю с ней. Скажу, что знаю. Но пожалуйста, не надо ее рублем наказывать. Если сейчас не поймет, то получит по заслугам от других людей. Я не буду в этом участвовать. Марина – моя дочь, – рыдает навзрыд Милена и снова заглядывает мне в лицо. – Илья, я прошу тебя.

И мне кажется, на кону вся моя жизнь стоит. Подам иск против зарвавшейся девки и все проиграю. Да ну на фиг! Раз Мила просит. А вот за ее дочкой придется присмотреть.

– Мы все решили, братан, – бросаю раздраженный взгляд на хозяина дома. – Спасибо тебе за поздравления! – добавляю едко.

– Ну, простите, чего уж… Я не знал… - разводит руками Игорь и обрывает связь.

«Балбес», – припечатываю мысленно. Обвожу потухшим взглядом празднично накрытый стол и веду Милу наверх. В спальню.

Глава 45

Грустно и больно. И я ничего не могу с собой поделать. Тихо скулю на плече у Ильи.

Почему? За что?

Самый мой близкий и родной человек, моя дочь, просто вытерла об меня ноги и пошла дальше. И что ей даст наш развод?

Всхлипываю. Никак не могу успокоиться, а Илья лишь гладит по спине и уговаривает.

– Мила, все пройдет. Ну, дурная девка. Сама не знает, что творит…

– Если бы не ты, я бы умерла, – шепчу, обвивая руками

– Если бы не ты, я бы сдох, – усмехается криво Илья. – Я минуты считал, когда выйду…

– Ты даже не поел, – утыкаюсь носом в грудь Дараганова. – И все из-за меня.

– Все из-за тебя, – шепчет горячо мне на ушко. Опаляет дыханием и целует в шею, безошибочно находя самое нежное местечко.

Вздрагиваю от легкого невинного поцелуя. И тут же оказываюсь лежащей на спине.

– Мила, девочка, – выдыхает Илья. – Как же я ждал… Как надеялся…

– Я тоже ждала, – стягиваю с любимого мятую майку.

– Подожди. Я в душ, – отстраняется он на минуту. Уходит. А я остаюсь одна и чувствую себя осиротившей.

Подхватываю телефон. Кошусь на дверь в ванную. И заслышав, как в душе льется вода, звоню Марине.

– Послушай меня внимательно, – сразу перехожу к делу. – Если ты не угомонишься…

– А что будет, счастливая женщина? Что? – гадко хохочет она в трубку. – Что ты мне сделаешь, мама дорогая? Обратно засунешь?

– Ты нарвешься когда-нибудь. Я знаю, кто сорвал мое выступление на форуме. И организаторы тоже знают.

– Это еще надо доказать! – фыркает в трубку дочка. Маленькая зарвавшаяся свинья.

– Уже все доказано, Марина. И если ты не возьмешься за ум, то тебя ждут огромные штрафы, а твоего мальчика – увольнение. Зря он тебе помог. А самое главное, чего вы добивались?

– Да прикольно было на твою морду благостную посмотреть, – усмехается она и добавляет. – Послушай, ты… Если Виталика уволят, я тебе такое устрою…

– Не возражаю, милая. Ты сама напросилась, – отвечаю спокойно и твердо. Нажимаю на кнопку отбоя. И сталкиваюсь глазами с Ильей. В одном полотенце он похож на молодого сурового бога. Красивый властный мужчина. И полностью мой!

– Ты Марине звонила? – смотрит на меня осуждающе.

– Да… Пыталась достучаться, – пожимаю плечами.

– Бесполезно, солнце мое. Она в Беляева. Мстительная и гадкая натура. Думает, ей все сойдет с рук, – вполшага Илья оказывается рядом. Обнимает меня. Целует в лицо, в шею, в ключицу. – Но больше она тебе не навредит… Обещаю, – выдыхает он, поднимая меня на руки. Несет в кровать.

Опустив на постель, нависает сверху. И я, взрослая тетка чуть за сорок, забываю дышать. Тянусь с поцелуем к Илье и тут же оказываюсь в мягком, но сильном захвате.

Дараганов сминает мои губы в решительном грубоватом поцелуе. Неумело пытается расстегнуть пуговички на платье.

– Что же ты не подготовилась? – фыркает шутливо. Дергает, отрывая разом все пуговицы. Они отскакивают, стукаются об пол как горох и разлетаются в разные стороны. А Илья одним движением сдергивает с меня платье и устраивается между моих бедер. – Красивая ты, – ведет ладонями по черному кружевному бюстгальтеру, а затем и трусикам. – Очень красивая, – шепчет, сдергивая с меня белье. – Но так лучше. Поверь.

Губы Ильи уже находят затвердевший сосок, потом спускаются ниже, к пупку. А потом еще ниже.

– Илья, – только и могу выдохнуть. Ерзаю по постели. Выгибаюсь навстречу. И вскрикиваю, когда внутрь толкается Дараганов.

– Милена? – замирает невольно. – Тебе плохо?

– Мне хорошо, – невольно задаю ритм.

– Ах так! – смеется Илья. Одним движением переворачивается на спину, увлекая меня за собой. – Давай, ты сверху, – командует он.

На секунду застываю в малознакомой и неудобной позе. Будто шпорами зажимаю пятками крепкие бока Дараганова, упираюсь ладошками в широкие плечи и выгибаюсь вперед. Сердце колотится, эмоции зашкаливают. Чувствую ладони Ильи, поддерживающие меня в этой сумасшедшей скачке. И падаю ему на плечо.

– Ты победила в первом забеге, – целует меня Илья и переворачивает на спину. – А теперь чур я.

Обхватываю его торс ногами и поддаюсь бешеному ритму Дараганова. Внутри меня словно поршень ходит, сознание уплывает, а мозги… Они давно отключились.

Потные и усталые, мы одновременно падаем на постель, стискиваем в объятиях друг друга. В животе стучит, словно второе сердце, снова лечу куда-то и вздрагиваю, проснувшись на плече Дараганова.

– Разбудил тебя, – вздыхает он горестно. – Там нам еду принесли…

– Я голодная. Ужасно голодная, – тянусь с поцелуем.

– Сейчас наверстаем, – вдавливает меня своим телом в матрас Илья. Снова вторгается в рот, хозяйничает там, заставляя меня дрожать, и резко отстраняется. – Настя под дверями с подносом, – на ходу надевает мое черное кимоно. Выходит за дверь и вкатывает в комнату столик на колесах.

Даже через закрытые никелированные крышки слышится приятный аромат свежеприготовленного мяса и выпечки.

– Вставай, Мила, – устанавливает тарелки на небольшой столик Илья. – Давай поедим. Силенки восстановим и продолжим.

– Продолжим?

Ой, мамочки! Я и не подозревала, что можно заниматься любовью всю ночь.

Глава 46

Дело Беляева приобретает большой резонанс. Только ленивый не пишет в сети о поддельных анализах и липовых диагнозах. Даже на судебное заседание по нашему разводу собираются прийти журналисты.

Против Влада возбуждено уголовное дело. Ошибочные диагнозы удалось доказать с трудом. И хотя многие из врачебного сообщества встали на сторону моего бывшего, такая вот странная солидарность по цеху, но нашлись принципиальные врачи. Те же Кириллов, Муркин, Басаргин… Все дали заключения по спорным моментам.

Но суд отложили!

– Мила, ты видела? – ко мне в кабинет входит Илья. В черном костюме от Армани, с портфелем. Озабоченно читает что-то в телефоне. – Министерство обороны подало иск к Беляеву…

– Ты хочешь сказать… – догадавшись, в ужасе закрываю рот ладошкой.

– Да, твой бывший подделывал истории болезни призывникам. – Телефон и портфель летят в кресло, а мой любимый мужчина разводит руками. – Ничего не боялся, зараза. Сколько ж говна выплыло, – направляется ко мне. Заглядывает в блокнот. – Ну что ты надумала с блогом, Мила?

– Я переформатирую его, – заявляю торжественно. – Ни о каком счастье вещать больше не собираюсь.

– Почему это? – приподнимает бровь Дараганов. Как всегда, уверенный в себе. Неотразимый мой адвокат.

Наклоняется надо мной, фиксируя подлокотники кресла.

– Ты со мной несчастлива?

– Счастлива абсолютно, – тянусь с поцелуем. Илья упирается коленом между моих бедер, кладет руку на мой затылок, надежно фиксируя. И целует. Как же он целует!

– Вы опять лижетесь! – через открытую дверь заглядывает в комнату Каролина. Фыркает как

Что поделать, переходный возраст!

– Как будто это ее свадьба, – закатывает глаза Дараганов.

– Я представляю, как она нас достанет, когда соберется замуж, – вздыхаю я.

– Так что там со счастьем? Расскажи, – убирает с моего лица волосы Илья. – Почему у тебя в блоге о нас нет ни слова? Беляев мелькал постоянно. А меня ты игнорируешь, что ли? – улыбается он.

– Не хочу, Илька. Не желаю ни с кем делиться. У нас с тобой настоящее счастье! Понимаешь?

– А что было раньше, мадам Эксперт? – касается кончика моего носа Дараганов. Дразнится. Провоцирует.

– Раньше была подделка. Но я и сама верила, что оно настоящее… Ваша честь, – добавляю, потупив взгляд.

– Лиса, – довольно выдыхает Илья. Отстраняется от меня. Поправляет галстук. Задумчиво смотрит в окно. Трет башку. – Через три часа суд, Мила. Думаю, тебе там делать нечего. Я сам управлюсь. Разведу тебя с Беляевым, а через неделю поженимся. Вот что значит личная заинтересованность в успехе, – улыбаясь, поднимает вверх указательный палец.

– А может, мне пойти? – пожимаю плечами. – Никогда не разводилась, не знаю, как принято. Надеть красивое платье… Купить букет по дороге.

– И отвлечь судью от работы. Нет уж. Сиди дома. Нечего тебе там делать. Набегут журналисты, блогеры. Устроят бардак. А я по-быстрому управлюсь, и к тебе, – снова целует меня Илья и смотрит пристально. – Так о чем ты вещать в блоге будешь, Милена Викторовна?

– О любви! К себе! Уже переименовала. Я выбираю себя. Нравится?

– Я тоже выбираю тебя! – соглашается он. Наклоняется поцеловать. Обдает облаком парфюма и уходит.

А я остаюсь дома. Стараюсь не думать о Беляеве. О наших родственниках. Но губы сами растягиваются в улыбке. Сейчас мой бывший мужчина встретится с моим настоящим. Вот бы посмотреть на физиономию Влада.

Всего месяц прошел. А у него по всем фронтам нули. Ни семьи, ни карьеры, ни денег, которыми он так любил разбрасываться.

Вот и клевали девушки. Думали, он богат. А не я.

А я не жалела. Перечисляла на карту и не задумывалась. Все для семьи старалась. Каждому по поводу и без подарки делала. От души! И вот как мне отплатили.

На глаза наворачиваются слезы. Утираю их ладошкой. Задумчиво смотрю в окно и словно прощаюсь со своим прошлым. Еще пара часов, и я свободна.

Еще неделя, и вместо Беляевой у меня в паспорте будет значиться другая фамилия.

Дараганова.

Милена Дараганова.

Сердце замирает от предвкушения. Развод. Свадьба. Медовый месяц.

Илья решил устроить мне сюрприз. Сам заказал путевки, сам оплатил. Опции, невиданные для Беляева. С ним все решала я.

До сих пор слышу в ушах противный лебезящий голос. «Как скажешь, Милешенька!»

Подхожу к шкафу, открываю дверцы. Рассматриваю свадебное платье. Серое, отделанное белым кружевом. А рядом на полках лежат пакеты с пляжной одеждой.

Хотя, зная Дараганова, уверена – она мне там не понадобится.

Улыбаюсь собственному отражению в зеркале. Мечтательным взглядом обвожу просторную спальню. Мы так и остались жить в доме Игорька. Удобно. До Москвы легко можно добраться. И олигарху нашему спокойнее. Дом ожил вместе с людьми.

Выхожу на балкон. Выдыхаю, отгоняя прочь все проблемы и невзгоды. Я победила. Мне хватило сил разорвать порочный узел и уйти от Беляева. Начать новую жизнь, которая оказалась гораздо интереснее прежней.

И отвлекаюсь на шум в кустах.

- Кто здесь? – вскрикиваю испуганно.

– Мама… – раздается снизу знакомый голос. Только теперь в нем нет ни хамства, ни скандальных ноток. Тоненький, поникший, аж сердце екает.

– Марина? – в ужасе смотрю на дочку. В сером бомбере и черных джинсиках скинни она похожа на подростка из неблагополучной семьи.

– Мам, мне с тобой поговорить нужно. Спустись, пожалуйста, – просит она, а я, не раздумывая, бегу вниз.

Глава 47

Запахнув поплотнее халат, слетаю по лестнице вниз.

– Что-то случилось, Милена Викторовна? – поворачивается в кресле охранник Саня. Смотрит внимательно и напряженно.

Поднимается навстречу.

– Там моя Марина пришла. Проводите ее сюда, пожалуйста, – прошу, переводя дух. А внутри поднимается волна негодования и паники.

Как на закрытую территорию пробралась моя дочь? Зачем она пришла? И почему шастала под моим балконом?

А я… Что я? Я все-таки мать. Вот и сорвалась с места не подумав.

– Странно, как ее охрана пропустила, – пожимает плечами Саня. Просит кого-то найти Марину на территории и привести в дом.

– Если хотите, я рядом постою, – улыбается мне простой мальчишеской улыбкой.

– Посмотрим, – вздыхаю в ответ.

Гляжу на зеркальные часы с золотыми стрелками. Заседание начнется через час с небольшим. Последний шанс все отменить и переиграть, хотя Беляеву уже ничем не поможешь.

Подхожу к окну. Обняв себя за плечи, смотрю, как здоровенный охранник ведет под локоток Марину по умытой аллейке. Дочка хмурится, плетется, опустив голову, но идет! Странно. Если б была какая-то провокация, сбежала бы.

А тут… Случилось что-то?

Поворачиваюсь навстречу Марине, входящей в дом. Она, словно больная, оглядывается по сторонам забитым взглядом, неуверенно подходит ко мне.

– Мам…

– Что случилось? – заглядываю в лицо. Подрывает кинуться навстречу и обнять. Прижать к себе. Сказать, как я люблю ее, несмотря ни на что. Не могу не любить! Она моя. Первая. Долгожданная!

– Мы можем поговорить? – смотрит растерянно.

– Да, конечно, – указываю на диван.

– Наедине, мам, – настаивает Марина.

– Холл большой. Мы будем говорить тихо, – мотаю я головой и ляпаю не подумав. – Это не мой дом, Марина. Я не могу тут распоряжаться. Прошу, – указываю на большое разлапистое кресло.

– А чей? Олигарха какого-то? Как ты тут оказалась, мам? Он твой любовник? – тараторит она, вытирая о ветровку потные руки.

Нервничает.

– Игорь – мой друг детства. Мы с ним пасочки на берегу реки лепили в Макаровке, – улыбаюсь я и тут же пресекаю дурацкий треп. – Что случилось? Ты почему приехала?

– Виталя бросил меня, – заламывает она руки. – После той дурацкой истории с баннером. Сказал, что я его подставила, и ушел. А я беременна от него. И теперь не знаю, что делать…

– А от меня ты что хочешь? – стараюсь сдержаться. А

– Не знаю… Наверное, надо сделать аборт. Я не потяну одна ребенка. Жить негде. Бабушка точно не потерпит… Доучиться нужно… – ерзает на краешке дивана. Потерянная и несчастная.

Сыграть такое невозможно. Да и актриса из Марины никудышная.

– Иди сюда! – раскрываю объятия, и Марина кидается ко мне.

– Мама… Мамочка! – всхлипывает горестно и поднимает на меня глаза. – Ты мне дашь деньги на аборт? Мне больше некого попросить…

– Нет, Марин, – качаю головой. И тут же натыкаюсь на взгляд, полный злости. – Но я помогу тебе. Не делай ничего, о чем потом пожалеешь. Дай малышу жизнь. Прошу тебя, – складываю руки в молитвенном жесте. – Потом сама себе не простишь. Поднимем… Какой срок?

– Пять недель, – опускает голову.

– Вот и хорошо, – улыбаюсь я. Беру тонкую дочкину руку в свои. – Не раскисай. А там глядишь, и Виталя твой вернется…

– Нет, он козел, – мотает она головой.

А мне так и хочется закричать в голос. Я говорила! Я была против!

– Значит, встретишь другого, – обнимаю ее за плечи. – Есть будешь? – перевожу разговор на простое и понятное. Не время сейчас планы строить и о будущем мечтать. Мелкими шагами надо выходить из проблемы.

Марина не пришла бы, если бы не припекло. Умом понимаю. А с сердцем что делать? Рвется на части и кровоточит. От обиды, от безысходности. Сейчас если встать в гордую позу, уйдет Марина и не вернется. И от ребенка избавится.

– Да, я бы поела, – всхлипывает она. – Но мне тут не рады… Как собачонку из кустов выволокли…

– А зачем ты по кустам? – смотрю с любовью и жалостью.

– Так иначе до тебя не добраться, подружка олигарха, – улыбается она сквозь слезы. Замирает, увидев спускающуюся по лестнице Каролину.

– Зачем ты пришла? Мама! – кричит моя младшая дочь. И в холл вбегает охрана. Кидается к Марине. А она от ужаса сжимается в комок.

– Стойте! Подождите! Все хорошо, – всем телом закрываю свою старшую и зову Каролину. – Подойди, пожалуйста. Марина пришла с миром…

– Я не верю! – вздергивает подбородок Каролина. – Она все врет…

– Могу показать УЗИ, – лезет в сумочку моя старшая.

«А мне и в голову не пришло», – усмехаюсь мысленно. Поверила с первого слова. Сказала, что беременна, и я растаяла.

– Вот, смотри, – протягивает Марина снимок сестре. – Мне плохо без вас…

– А когда маму оскорбляла, хорошо было? – ставит руки в боки Каролина, да еще ногой топает. – Уходи. Мы и без тебя счастливы…

– Мам, – жалобно стонет Марина. – Может… я и вправду пойду…

– Нет, погоди, – забираю у нее снимок. – Каролинка, твоя сестра ждет малыша, – протягиваю ей результат УЗИ, где уже видна маленькая фасолинка.

– Да ну? – с недоверием тянет Каролина. – Правда? То есть у тебя будет собственный ребенок, и ты не будешь гнобить меня? – смотрит с подозрением и укором. – Так, что ли?

– Выходит, так, – разводит руками Марина и вздыхает, задыхаясь от слез. – Простите меня. Я вела себя как последняя сука…

Глава 48

– Нормально вы тут устроились, – удивленно хмыкает Илья, на секунду зависая в дверях столовой. – Мы победили, любимая, – под изумленным взглядом Марины совершенно спокойно подходит ко мне, целует в щеку. Тянусь навстречу, и Дараганов тут же сминает мои губы своими. С видом победителя оглядывает собравшихся и выдыхает. – Ну вот и все!

– Мама, – не может прийти в себя Марина. – Ты с адвокатом…

– Со старым другом, – подмигиваю ей и объявляю официально. – Я выхожу замуж за Илью. Через неделю свадьба.

– Быстро ты, – обескураженно тянет дочь. – Я не думала…

– Сама удивляюсь, – словно девчонка пожимаю плечами. – Но знаешь, я тебе благодарна. За эту надпись на экране, за мой развод. Иначе бы жила сейчас с Владом… Теперь я точно знаю, что такое счастье, – встаю из-за стола. Обнимаю Илью.

– Горько! Горько! – кричат Каролина и экономка.

А Маринка тянет язвительно.

– Эксперт по счастью с десятилетним стажем только сейчас узнала, что это такое.

– Мы никому не скажем, девочки, – деловито заявляет Илья.

Адвокат до мозга костей. Помогает мне сесть и сам садится рядом.

– Итак, раз вся семья в сборе, рассказываю, что нам удалось отыграть при разводе. – Милена, за тобой остаются три однушки, купленные Беляевым втихаря. Моим детективам удалось раскопать все его темные сделки. Ваша дача в Степаново отходит твоему бывшему, а тебе – ваша квартира на Знаменской. Вклады тоже делятся пополам. Машины остаются во владении Беляева. Решение потом отдам, – снимает он пиджак. Кидает на соседний пустой стул и тянется к блюду с эклерами. – А посерьезнее у нас ничего нет? Мяса там или… мяса? – поднимает взгляд на Анастасию.

– Да, конечно, – бежит на кухню она.

– Мама…

Поворачиваюсь к Марине.

– Неужели папа крысятничал? – тянет она в ужасе. – Этого не может быть…

– Сейчас покажу решение, – наклоняется Илья за портфелем.

– Нет, не надо. Я вам верю, – машет руками Марина. – Просто в голове не укладывается… Папа всегда такой честный и принципиальный… – причитает она.

А я почему-то с жалостью думаю о своей машинке. Ну как я ее отдам Беляеву? Зачем мне однушки какие-то? Почему Илья за мою тачку не поборолся?

– Нам всем так казалось, – встревает в разговор мудрая Каролина. – Я вчера говорила с дедушкой Сережей. Так он в шоке. Бабушка Нина слегла от горя. Все обвиняют маму, а она тут при чем?

– Да, я тоже так думала, – честно признается Марина. – И у меня кипело… Ну вы знаете, – обреченно вздыхает она. Вертит в руках вилку. Ничего не ест.

Да и мне кусок в горло не лезет. Тошнит от волнения.

– Но я вчера, когда была в клинике, случайно натолкнулась на Муркина…

– Случайно? – поднимает одну бровь Дараганов.

– Нет, конечно, – улыбается виновато Марина. – Я на УЗИ ходила, а его кабинет напротив. Ну я и зашла. А у него там

– Не нервничай. Тебе сейчас нельзя, – машинально накрываю ее ладонь своей. – Давайте лучше поедим…

– Вот-вот, – жует что-то Илья. – Давно пора.

Как завороженный смотрит на блюдо у Анастасии в руках. Она ставит его на стол, поднимает никелированную крышку. И по всей столовой разносится пряный мясной аромат.

– Ммм… Я бы поела, – тянет носом Марина и натыкается на строгий взгляд Ильи.

– Ты заболела?

– Нет, просто проголодалась, – смеется тихо она.

– Я про клинику. Ты ходила на УЗИ. Что-то серьезное? – перестает он есть.

– Мам, – косится на меня Марина. Видимо, сама признаться стесняется.

– Любимый, – поворачиваюсь к Дараганову. – Я скоро стану бабушкой! – заявляю под общий смех.

– Прекрасная новость, – возвращается к своему любимому мясу Илья. – Хотел жениться на соседской девчонке, а женюсь на бабушке, – смотрит на меня с любовью.

– На бабушке! Ты согласен? – во все глаза смотрю на Дараганова. Ищу во взгляде какое-то недовольство или раздражение, но вижу только любовь и капельку – стеб.

Но в этом весь Илья. И мне нравится!

– Конечно, согласен, – обнимает меня Дараганов. – Я на все согласен, Милка. Лишь бы ты рядом была, – выдыхает порывисто и затыкает мне рот поцелуем. – Я буду хорошим дедом, – выдыхает он, отпуская меня. – А будущий отец что? – снова буравит строгим взглядом Марину. Накладывает в тарелку мясо, картошку.

– Он козел, – вздыхает печально дочка.

– Ладно, порешаем, – морщит недовольно нос Илья и предлагает миролюбиво. – Все. Едим. Все разговоры потом.

– Ешьте, я не хочу, – мотаю головой. Наполняю тарелку Марине. А Каролина сама по-хозяйски берет кусок мяса с айвой и зажаренные ломтики картошки.

– Вкусно как, – выдыхает Марина, оттаяв окончательно. И мне кажется, я словно наяву вижу, как с нее спадает колючая змеиная шкурка. – Спасибо, что простила, я бы не смогла, – признается перед отъездом.

– Ты ей веришь? – обнимает меня Илья, наблюдая, как Марина садится в одну из служебных машин.

– А что делать? Она моя дочь. Кто ей еще поможет? Не Беляевы же, – утыкаюсь носом в родное надежное плечо. – И ребенка жалко. Марина пришла ко мне в отчаянии…

– Может, поселить ее у нас? Только бы аборт не сделала, – глухо рычит Илья. Гладит меня по спине. Успокаивает.

Прикрываю глаза, пытаясь справиться с приступом тошноты.

– Погоди, я сейчас, – вырываюсь из объятий и бегу в ванную. Успеваю добежать до раковины, как меня скручивает жесткий приступ рвоты. Кажется, до печенок пробирает.

– Это от нервов. Или съела что-то не то, – подает стакан воды Илья. Делаю глоток. Принимаю из рук любимого полотенце. Судорожно вытираю лицо и без сил опускаюсь на мягкий зеленый пуфик.

– Нет, это другое, – мотаю головой. – Завтра надо будет съездить за тестом.

– Думаешь? – восхищенно тянет Дараганов и опускается рядом со мной на колени. Обнимает меня, заглядывает в лицо и выдыхает довольно. – Милка, ты просто офигенная. Я прямо сейчас смотаюсь. Уснуть не смогу, пока не узнаю!

Глава 49

Месяц спустя

– Неохота вставать, – вздыхает Илья, переворачиваясь на бок. Кладет ладонь на мой еще плоский живот. – Интересно, у нас сын будет или дочка? – тянет мечтательно. – Я на любой вариант согласен.

– А если двойня? – подначиваю его.

– Да ладно, всех вырастим, – поднимается он на ноги. Нагишом подходит к распахнутому окну, за которым виднеются океан и наш личный бассейн. Ловит развевающиеся, словно паруса, легкие белые шторки. Завязывает каждую узлом и возвращается ко мне. – Твой новый формат блога оказался удачным, – ложится рядом. – Сколько прибавилось подписчиков за сутки?

– Не знаю, – легкомысленно пожимаю плечами. – Каждый день по тысяче приходит… Людям нравятся реальные дела…

– И заметь, без личного контента, – щекочет меня Илья. – Почему нет ни одной фотки с Мальдив? Эксперт по счастью?

А я смотрю на него серьезно.

– Не хочу, – приподнимаюсь на локте.

– А что хочешь? – затыкает мне рот поцелуем. Между бедер снова тянет, по телу разливается сладкое желание. – Иди ко мне, – глухо шепчет Илья. Нависает надо мной, вжимая меня в матрас. Ловит губами мой сосок. Обводит его языком, спускается ниже, заставляя меня дрожать всем телом. – Любимая моя, – толкается внутрь. Подчиняюсь грубоватому быстрому ритму, от которого сносит крышу.

И вместе с мужем уношусь куда-то ввысь. А когда он падает рядом на подушку, прикрываю глаза.

– Обожаю тебя, – чуть наваливается на меня Илья и тут же откатывается в сторону. – Я тяжелый. Тебе нельзя.

– Можно. Нам все можно, – утыкаюсь лицом в широкую мужскую грудь. И повторяю тихонечко. – Даже не верится. Я – Милена Дараганова, – рассматриваю кольца на безымянном пальце. Безукоризненное, с умытым квадратным бриллиантом. И венчальное. Простой золотой ободок, внутри которого выгравирована надпись.

Мой счастливый билет!

Провожу большим пальцем по колечкам. И прикрываю глаза, вдыхая запах любимого мужчины и океана.

«Ты счастлива», – шепчет прибой.

«Абсолютно», – проваливаюсь в сон.

И просыпаюсь одна в комнате.

– Илья! – выглядываю в окно абсолютно голая. Но тут и нет никого, кроме нас.

– Я здесь, Милена, – заходит он в спальню. – Пойдем, поплаваем?

– Послушай, у меня есть идея, – подхожу вплотную к моему мужчине. Пробираюсь руками под тонкую льняную рубашку. И повторяю совершенно серьезно. – Хочешь, расскажу?

– Естественно, – плюхается на диван Илья, увлекая меня за собой. – Ты мечтаешь о доме за городом? О двойне или новой тачке?

– Тачку ты мне подарил. Она идеальная! – с улыбкой вспоминаю, как на следующий день после развода Дараганов вручил мне ключи от новенькой Инфинити. Красной прикольной машинки.

– Тогда что? – заваливает меня на диван. Нетерпеливый, страстный, непредсказуемый и любимый.

– Нет. Я хочу открыть антикризисный центр, – выдыхаю, чуть откатившись в сторону. – Хочу не только советами помогать женщинам, попавшим в беду. Сколько людей бежит от домашнего насилия? У нас с тобой есть ресурс, Илья. У меня публичность,за тобой

– Из полицейских вменяемых ребят подтянем, – муж подхватывает идею и размышляет вслух.

Понимает меня с полуслова. И как же я ценю это его качество!

– Психологов, волонтеров, – тараторю я и уже представляю новый проект во всей красе.

– Разместим все это хозяйство где? – целует меня в висок Илья и смотрит скептически. – У нас в Макаровке.

– Илька, – хватаю мужа за руку. – Мы с тобой, – хохочу в голос.

– Что? – улыбается он.

– Так и не вытащили рыбу из холодильника, – всхлипываю от смеха.

– Приедем, я надену противогаз и войду, – совершенно спокойно заявляет мой герой и добавляет со вздохом. – А кризисный центр можно разместить в нашем замке. Не зря же Игорь нам его подарил…

– Жители элитного поселка нас сожгут на костре, – рисую вензеля на плече любимого.

– Ну, тогда найдем другой вариант, Мила, – муж убирает волосы с моего лица. Теплая ладонь скользит легко и непринужденно, а я млею от прикосновений. Невозможно так реагировать на мужчину. Но я реагирую. Каждой клеточкой его чувствую и балдею. – Только у меня одно условие, жена, – целует меня в ключицу.

– Какое? – поднимаю на него шалый взгляд.

– Ты не будешь сейчас никого спасать. Бегать с животом или с младенцем на руках я тебе не позволю. Давай вернемся к этому разговору года через три. Идет?

– Идет, – вздыхаю кисло. Подчиняюсь.

Илья абсолютно прав. Но ждать два года?

Эпилог

Два года спустя

– Спят как зайчики, – заглядывает в детскую Марина. – Мам, ты только посмотри, – улыбается счастливо.

За два прошедших года дочь округлилась, стала спокойной и красивой. В выражении лица пропали нервозность и злость. Так бывает, когда осознаешь, ради чего и кого живешь. Отец ребенка так и не объявился. Илья сначала хотел его принудить, но мы с Мариной и Каролиной высказались против.

Можно привести лошадь к водопою, но кто заставит ее пить?

– Да, набегались, – смотрю с любовью на сына и внучку.

– Тетя с племянником, – фыркает сзади Каролина. – Всему дому джазу дают.

– Так и положено, – обнимаю дочек. – Ладно, я пойду. Меня ждут… – киваю на распахнутую дверь детской.

– А можно я с тобой, – настраивает радионяню Марина. – Интересная тема, мам. Если ты не против, я в деле…

– И я, – подает голос Каролина. – Хоть волонтером, мам, – складывает руки в молитвенном жесте.

– А я могу поработать психологом, – вставляет слово Марина. – Мне немного доучиться осталось. А практика, сама знаешь… Лучший учитель…

– Тогда пойдем, – пропускаю дочек вперед.

Вместе с ними вхожу в библиотеку, давным-давно переделанную под кабинет Ильи. А там уже собрались наши друзья. Яков Лютов, Роза, Игорь Кольцов и даже Соня и Женя Бобровы.

– О, ты с группой поддержки, – вполшага рядом оказывается Илья. Целует меня в висок и кивает на плазму, висящую на стене, где когда-то был тайный вход в наше маленькое укрытие. Теперь это – часть библиотеки, разделенная деревянной перегородкой, на которой уместились и книги, и крутящаяся плазма.

– Давайте приступим, – сверлит недовольным взглядом Марину Лютов.

– Давайте, – прохожу к столу. Открываю программу со слайдами. – Предлагаю вашему вниманию проект антикризисного центра. Денег он не принесет. Предупреждаю. Зато будут нервотрепка, бессонные ночи и решение чужих проблем, – торжественно заявляю под общий хохот. – Но кроме нас помочь некому. Женщины чаще всего становятся жертвами домашнего насилия, попадают в непростые житейские ситуации. И у них один выход. Сбежать. Спасти себя и ребенка. Поэтому и нужны антикризисные центры, где можно переночевать, съесть тарелку супа, собраться с мыслями, а в случае необходимости обратиться за квалифицированной помощью. Медицинской, юридической, психологической и социальной. Думаю, мы в силах им помочь. У меня общественное признание, у Ильи и Якова – знание законов, на Игоре – безопасность, Роза – мой бессменный администратор и координатор, а Евгений Николаевич…

– Соня попросила, Мила, – скупо улыбается Бобров. – Сама пережила… Если бы не вы тогда… Поэтому финансы на мне. При строгом учете, конечно…

– Можешь своего бухгалтера привлечь, – усмехается Яша.

– Да, у меня опытные спецы, – кивает Женя и переводит взгляд на меня.

Откашлявшись, продолжаю. Вглядываюсь в серьезные лица, кошусь на мужа. Дараганов улыбается мне. Кивает, словно подтверждая: «правильно говоришь».

Волнуюсь ужасно. Даже тогда, на Женском форуме, не переживала ни капельки, а сейчас трусит от нервов.

– А как мы назовем центр? – тихо спрашивает Марина.

– Счастливый билет, – поднимает вверх указательный палец мой муж. Словно дает понять: а как же еще?