Отец моего парня - мой босс

Глава 1. Маша

Любовь Попова

Отец моего парня — мой босс

— Боже, как кружится голова, — облокачиваюсь на своего парня, пока он открывает дверь своей квартиры. Хорошего, отвязного парня Гоши. — Гоша... Он же Гога, он же Гага…

— Как тебя так унесло с двух коктейлей. Ты раньше вообще не пила?

— Не-а. Ты же знаешь моего отца. Туда не ходи, сюда не ходи. Везде враги и насильники поджидают на каждом углу... А твой какой?

— Моему пофиг, так что добро пожаловать, — помогает он мне войти в квартиру, в которой, судя по всему, мы с ним и будем обитать. Много места, так много, что стена, на которую можно облокотиться слишком далеко. — Садись вот сюда. Да не сюда, вот сюда.

Попой плюхаюсь на мягкую скамейку, качаю головой. Хочется встряхнуться, потанцевать. Ой, щекотно.

— Да не ржи, папа спит.

— Но ты мне ногу щекочешь.

— Я пытаюсь снять с тебя босоножки. Как ты на них не убилась — то, — он гладит мою лодыжку, все выше, касается колена, вызывая еще один приступ смеха, который сильно давит на живот.

— Ты пытаешься залезть мне под юбку?

— Ну, должен же я воспользоваться положением парня. Тем более ты ко мне переехала вроде как. Ты против?

Против ли я… В общем — то нет. Мы уже год вместе. Раньше мешал возраст, потом мешал мой папа и отсутствие места. А теперь вроде как ничего не мешает. Разве что…

— Мне нужно в туалет… — делаю драматическую паузу. — Срочно!

— Бля, как обычно найдешь тысячу отмазок.

— Никаких больше отмазок! — собираю ладони вместе и хочу опустить голову, но она просто падает, настолько тяжелая. Блин, как люди вообще умудряются пить так много и оставаться на своих ногах. Мои вон меня уже не держат. — Только дай пописать — а то будет не дефлорация, а золотой дождь…

Я откровенно хихикаю, а Гоша усмехается, поднимает меня на руки и несет в ванную комнату. Там оставляет одну.

— Маш, моя комната направо.

— Угу, — еле соображаю куда тут можно присесть.

После я смотрю в зеркало и не узнаю в этой развязной накрашенной девушке папину и мамину дочку. Хочется стереть макияж, хочется рвануть отсюда и вернуться домой. Выслушать нотации, а потом сидеть и пить чай на кухне. Но я взрослая. Я сама могу решать, где мне учится, где работать, с кем встречаться. Хватит! Теперь я все буду решать сама! И могу прямо сейчас заняться сексом со своим парнем! Имею право? Да! — кричат в голове распутные чертята, пока ангелы махнули рукой и пошли спать. В такое время им положено.

Открываю дверь ванной, смотрю в приглушенную темноту коридора. Вон там зал, я помню. А комната Гоши… Направо или налево? Налево вроде. Держусь за стенку, стараюсь не шуметь. Нажимаю ручку тяжелой двери и шепчу в темноту.

— Гоша, я пришла.

Иду по ковру с высоким ворсом, стараясь не издавать ни звука. По пути скидываю одежду. Платье, что купила в тайне. Лифчик, трусики. Залезаю на высокую кровать.

— Гоша! — неужели уже спит. Нет, нет, пусть просыпается. В конце концов, сейчас мне решиться проще, чем при свете дня. — Гоша твою мать. Перед тобой шикарное голое тело, а ты дрыхнешь. Трогаю плечо, оно кажется, неожиданно твердым и горячим. Даже приятным на ощупь. Настолько приятным, что чертята в моей голове будят ангелов, показывая, как сильно, оказывается, я могу быть готова. Между ног становится влажно, а кожа покрывается бисеринками пота. Я глажу тугое плечо, потом вдоль всей руки. Еле перекатываю тяжелое тело на спину.

Это его месть, да? За то, что помог сбежать из дома, за то, что тащил сюда из клуба. Ну ничего… Сейчас не до девичьей гордости, когда тело буквально вопит о том, что рядом настоящий мужчина. Весь такой мужественный, что хочется залезть сверху и гладить упругую, мускулистую грудь, живот, заглянуть под пижамные штаны. Кто — же знал, что одежда может скрывать такое… Наконец его руки тоже приходят в действие. Смачным хлопком накрывают бедра, сжимая так, что они вот — вот хрустнут. Но мне дико нравится, нравится, как ощущается его огромный мужской орган под слоем ткани.

Впервые я могу сказать, что готова, готова стать по-настоящему взрослой.

— Гоша, поцелуй меня. Почему я не знала, что это может быть так приятно, прикасаться к тебе.

Резкий рывок за волосы и в мои губы впечатывается что — то нереально мощное, сильное. Это не поцелуй, это, какое — то, безумие. Безумие, которое не похоже на то, что обычно делает Гоша. Это не Гоша…

Мысль ослепляет мгновенно. Буквально вторгается в опьяненное пространство моего мозга. Расталкивает чертей, шальных ангелов, крича о том, что я бесстыдная шлюха.

— Нет…

Отрываюсь от твердых, мужских губ испуганно распахивая глаза. Сталкиваюсь с тяжелым, напряженным взглядом.

— Ты, блять, кто такая?

Глава 2

Он угрожающе рыкает, а меня так страх перекрывает, что я на инстинктах делаю как учил папа много раз. Завожу правую руку назад, разворачиваю ладонью вниз и бью ребром ладони со всей силы по шее, чуть ниже затылка. Именно там находится какая — то точка, которая легко отключает сознание.

Боже, получилось!

Думала, не пригодится никогда. Но папа заставил отработать до автомата.

Он теряет сознание, а я быстро вылезаю из постели, буквально выпрыгиваю. Господи, я голой сидела на отце своего парня… Чувствовала все эти выпуклости, твердости… Я даже на Гошу так никогда не залазила, а тут его отец… Стыд — то какой! А если он узнает. Да почему если… Вот очнется и узнает. Если очнется!

А если я его убила?

Нет, нет, нет…

Проверяю пульс.

Быстро собираю свои вещи, одеваюсь, невольно рассматривая тело мужчины. Смотрю пристально, считаю кубики. Шесть. И когда только время находит.

Жмурюсь, понимая, что слишком долго смотрю на мужчину, тоже мне, между прочим, в отцы годящегося. Он же ровесник моего отца… Хотя нет, младше на десять лет. Фух, это успокаивает. Но это не меняет того факта, что он блин отец моего парня! Парня, с которым я собираюсь заняться сексом.

Но не сегодня. Определенно не сегодня…

Наконец покидаю комнату, иду в правую дверь. Ну конечно! Правая дверь!

Может прямо сейчас вернуться к родителям? Просто вызвать такси и поехать. И никто, никогда ничего не узнает. Отец побурчит, а

Заглядываю в комнату. Да уж, разница очевидна. Там, даже в темноте было видно спартанскую обстановку, кровать, шкаф, а тут как будто комната мальчишки. Плакаты супергероев, медали, фигурки суперкаров.

— Детка, ты чего? — Гоша рубится в приставку, на меня лишь коротко смотрит.

Сказать? Не надо. Не поймет.

— Ничего, голова дико болит.

— Ну конечно, кто бы сомневался. Ложись спать, я все равно играть сел. Хочешь со мной?

— А может, в отель поедем? Все — таки тут твой отец, неудобно, — перед глазами так и стоит мужчина с широкой грудной клеткой, твердым животом и огромным… Господи! Да как я вообще могла перепутать парня и взрослого мужчину!

— Не говори ерунды. Мы живем параллельными жизнями. И извини, ты не первая кто у меня ночует. Но это было давно, — оправдывается он.

— Переживу, — заламываю руки. Может я не первая кто путает комнату? — И как он к твоим девушкам?

— Ну, ты вторая. Да, никак. Он в мою жизнь не вмешивается. Может тебе воды принести?

— Да, и таблетку.

Лучше, которая заставляет потерять память. Никогда больше не буду пить! Не стоило и начинать. Черти и ангелы так и бегают, хаотично сталкиваясь, паника никак не отпускает.

— Ща.

Он уходит, а я остаюсь одна, сажусь на край кровати. Ничего страшного. Если он спросит, скажу, что сразу пошла сюда, а ему все приснилось.

Боже! Это гениально. Скажу, что не понимаю, о чем он говорит.

— Держи, — Гошка дает мне напиться, потом садится играть дальше, а я снимаю платье и ложусь спать в одном белье. Закрываю глаза почти сразу. И не успевают мне ангелы с чертями спеть колыбельную, как глаза сами распахиваются, потому что рядом с ухом кто — то стонет.

Что?

Поворачиваю голову, Гоша спит. Зато на экране его ноутбука парень активно сует свой отросток в рот больше грудой девушке. Господи, Гош. Да, я знаю, что он мастурбирует, ведь до секса у нас никак не дойдет. Но не так же явно, когда я блин, сплю рядом.

Перелезаю через Гошу, иду к ноуту и застываю, невольно смотря, как глубоко входит в горло член. Как она жива то остается.

Картинка меняется, стоны громче. Теперь она сверху, а его руки четко на ее бедрах, натягивают на себя ее дырку, как будто проткнуть пытается. А она делает вид, что ей очень нравится. Ну, точно делает вид, потому что нравиться такое точно не может.

— Я знал, что ты тоже извращенка, — слышу голос Гоши сзади, потом чувствую его утреннее возбуждение. Паника затмевает глаза, ангелы качают головами, а черти стучат хвостами, чтобы, наконец, попробовала то, о чем только слышала.

— Я встала выключить. И не тыкай в меня своей сосиской. Ты еще даже душ не принимал.

— Пойдем вместе, — шепчет он мне в ухо, смокчет мочку уха. Морщу носик, пытаясь найти в себе то, что отзовется на эту ласку.

Мне хорошо с Гошей. Он веселый, верный, умный. Над его шутками я смеюсь, с ним мне спокойно и приятно. И он очень симпатичный. Мы дружим давно, еще со спортивной школы, где он занимался большим теннисом, а я фехтованием. И все у нас отлично, мы никогда не ссоримся даже. Но почему — то я оттягиваю момент истины. То, что рано или поздно случается у каждой пары. Притом, что целоваться мне с ним нравится, но как только он пытается тронуть мою грудь или трусики меня накрывает или смех, потому что щекотно или раздражение, потому что не вовремя. Вот и сейчас. Утро, ну кто занимается сексом по утрам, организм еще даже не проснулся. Плюс зубы не чищены, в туалет снова хочется.

— Гош, не надо…

— Надо, Маш, надо… Давно пора, сама же говорила, — обнимает он меня со спины, трогает животик, лезет под линию трусиков, вызывая стойкое ощущение стыда.

Нас прерывает стук в дверь, который заставляет меня всю сжаться и замереть.

— Гош…

— Гоша! — слышу уже знакомый мужской голос. — Выйди, поговорим.

— Бля… — отходит Гоша, а я чувствую, как проваливаюсь под землю, а ангелы с чертями держаться тонкими пальчиками за отвесные скалы.

Он точно ему скажет. Вот прямо сейчас скажет, что я ночью его почти изнасиловала.

Глава 3

— Ну что, пойдем с папой знакомиться.

С папой. Господи. Из меня рвется неконтролируемый смешок.

Мне кажется, вот именно сейчас, я точно провалюсь со стыда, и папа Гоши все поймет.

— Нет, знаешь, я выгляжу отвратительно. Посмотрит на меня и подумает, что замарашка какая — то. Лучше давай я на работу пойду.

Буквально вчера Гоша устроил меня секретарем к секретарю своего дяди. Это временно, пока лето и учебы нет. Учебы, с которой я мечтаю уйти. Потому что я, ну вот совершенно не юрист. А папа почему — то решил, что, будучи юристом, я буду под надежной защитой от всякого рода извращенцев.

— На работу? Сейчас?

— Да. Зарекомендую себя как человек, который не опаздывает, только приму душ.

— Ладно. Хотя тебе не мешает кофе, пить меньше надо, алкашка, — он крутит у виска, а я замахиваюсь, чтобы его пнуть. Он смеется и отпрыгивает к двери.

— И знаешь, чтобы тебе не сказал твой папа, помни, что я очень тебя люблю.

— А чего он может сказать? — тело как натянутая струна, вот-вот порвется. Если он спросит, я скажу. Я просто не смогу ему соврать. — Что ты мне не подходишь? Так это чушь.

— Именно это, — целую Гошу и ухожу в душ. Радует, конечно, что тут есть фен, но вот набор косметики не радует.

Дома у меня были всякие баночки, скляночки, чтобы мои волосы были всегда шелковистыми и блестящими, а кожа сияла.

А теперь мне придется мыться гелем девять в одном.

Девять?

Наверное, для унитазов он подходит тоже, как сода, которую можно добавлять везде.

Но альтернатива хозяйственное мыло, и я, задержав дыхание, наношу эту смесь себе на волосы.

После сушки понимаю, что не то совсем, но вроде ничего.

Выхожу из ванной, а в комнате уже никого нет.

— Гош?

Поджимаю губы. Не хочу идти налево. Ну, в смысле туда, где комната отца Гошу и кухня. Подхожу к кровати и вдруг мой телефон начинает светиться. Сообщение от Гоши. Серьезно?

«Уехал отвозить договор в область, вернусь вечером. Хорошего

Хорошего блин дня. Да как он вообще с такой прической может быть хорошим. И с такой ночью.

Одеваю свой единственный более-менее официальный костюм. Юбка чуть выше колена зеленого цвета и такой же пиджак. А под низ, базовая классическая белая футболка,

Одеваюсь и вдруг понимаю, что лифчик-то только черный. Трусики надо другие, эти потом придется застирать… Но не идти же в клубном платье в офис, да и в джинсах нельзя, там дресскод.

Ладно, под пиджаком не заметят.

Ну, вроде ничего. Жаль, что из косметики ничего нет, даже ресницы не подкрасить. Только розовый блеск.

Теперь осталось выйти так, чтобы никто не заметил. Поэтому у меня с собой мои суперские конверсы. Они счастливые, как туфельки из волшебника из страны ОЗ.

Выглядываю в коридор, прислушиваюсь. Из глубины кабинета доносится мужской голос, строгий и раздраженный. Наверное, ударь меня кто — то по голове я бы тоже была не в самом лучшем расположении духа.

Опускаюсь тихонько на коленки, прикрывая дверь, стараясь, чтобы она не хлопнула. Ползу максимально низко, особенно когда голос отца Гоши становится громче, а разговор переходит на повышенные тона.

— Я не буду обеспечивать твоих ебарей. Сын теперь живет со мной. Так что месячное содержание это все, что ты от меня получишь. И я не хочу больше видеть свое имя в поручителях, — блин, как грубо он с матерью своего ребенка. Грубый, фу. Лучше с таким вообще лицом к лицу никогда не встречаться.

Наконец показалась заветная дверь. Я медленно поднимаюсь, смотря за спину. Еще пару мгновений и я уже на лестничной площадке, хлопаю дверью.

Тут же спускаюсь на пару пролетов ниже, но все равно вызываю лифт. Он идет откуда — то сверху.

Ну и хорошо. Но одно я понимаю точно, мне нельзя жить в этой квартире. Пусть Гоша что — то другое думает.

Наконец двери лифта открываются, и я уже делаю шаг, когда натыкаюсь на раздраженный взгляд мужчины. Высокого мужчины со смутно знакомым лицом, короткой стрижкой. На его крупной, атлетичной фигуре отлично сидит серый костюм из легкой, летней ткани, но на ногах ботинки. И как он только в них не спарился. И все бы ничего, мужчина как мужчина, но запах кажется мне настолько знакомым, что желудок сводит как от голода. А потом и вовсе урчит на весь тихий лифт. Он спускается так медленно, что хочется попрыгать. Вдруг быстрее проедет.

А потом я резко дергаюсь в сторону, потому что мужчина тоже меня нюхает!

— Вы зачем это сделали?

— Что сделал?

— Вы понюхали меня. Это, между прочим, сексуальное домогательство, за которое вас можно привлечь к ответственности.

— Девочка, если я бы начал тебя сексуально домогаться, ты бы уже сквиртовала, — хмыкает он и выходит из лифта, оставляя меня в недоумении. Что значит сквиртовала.

Но прежде чем я залезаю в Яндекс, все тело покрывается ледяной коркой, потому, что это голос отца моего парня.

Да, блиииин!

Глава 4

Я трясусь в такси по пробкам. Лицо все еще горит. Как вообще можно было так влипнуть? Мало того, что залезать на отца своего парня, так еще нахамить ему, а потом услышать от него… Я даже произнести это про себя не могу.

— Приехали, девушка, у вас оплата наличными.

Наличными, да. Залезаю в свой рюкзак, роюсь в наличке.

— А можно я вам переведу? — отец хоть и заблокировал карты, но студенческую я себе оставила, а стипендию оттуда, ни разу не тратила.

— Можно, пишите номер.

Я расплачиваюсь с таксистом, но настроение ниже плинтуса. Стипендия, мягко говоря, не самая большая. На такси не наездишься. Придется переесть на метро, а просить денег у Гоши… Ну мы пока еще не в такой стадии отношений, хоть и живем вместе.

Я выхожу из машины, в очередной раз залипая на красивом здании, переливающимся на солнце.

Мне нравится это место. Тут снизу музей искусств, на самом вверху бассейн с видом на весь город, а в центре офис крупной строительной компании, в которой Гоша стажируется. Ну и пристроил меня.

Вхожу с улыбкой, здороваюсь с охранниками, потом еле успеваю забежать в лифт, где полно народу. Проскальзываю чуть дальше, радуясь, что успела. Сердце так и стучит. Поднимаюсь на нужный этаж, смотрю по сторонам и вижу Елену Павловну. Секретаря, которому я буду помогать.

— Добрый день! Готова к работе.

— Боже, Маша, что вы так орете. Я не настолько старая.

— Простите. Просто эмоции наружу рвутся, — правда сказать причину я не могу.

— Энергии, значит не занимать, да?

— Да.

— Тогда возьми вот эту пачку документов и иди отксерь. Справишься?

— Конечно, — радостно соглашаюсь, потому что нужно занять мозг хоть чем — то кроме мужчины, перед котором скорее всего мне не раз придется извиняться. Вот только рутинная работа не помогает, наоборот, мысли крутятся в голове все больше.

— Привет, ты Маша верно? — ко мне подходит стройная девушка с короткой стрижкой. В ее руках стопка бумаги.

— Маша, а ты?

— Я Кристина из юридического отдела. Вчера видела, как тебя принимали. Классный костюм.

— Спасибо, а мне нравится твоя кофточка. Я скоро закону.

— Да ничего, я рада передохнуть от своей мегеры.

— Твоя начальница?

— Да какая она начальница, такой же секретарь, просто мнит о себе. Твоя Елена Павловна классная.

— Это да, мне с ней повезло. Ну вот, твоя очередь.

— Может, кофе вместе выпьем в обед? Если я вырвусь.

— Ну, если вырвешься, зайди за мной, я тут еще плохо ориентируюсь.

— Ладно, — пожимает она плечами, а я возвращаюсь в свой отдел маркетинга. Мне нравится, как тут все устроено. Есть ощущение, что все работает как часы. Все лежит на своих местах, а каждое действие сотрудников отражается в специальной программе. Наверное, поэтому Строй Корп самая быстро растущая компания на строительном рынке.

— Елена Павловна, добрый день. Как ваша внучка, вернулась домой? — спрашивает Кристина спустя три часа.

Я дергаюсь, словно речь шла про меня.

— Вернулась, Шумихина, вернулась.

— Пойдем, Маш. Отпустите пообедать?

— С Богом молодежь. Не опаздывайте. Мне надо подшить контракты с рекламными агентствами. Подойди-ка, — позывает она меня, я наклоняюсь над столом. — Маша, Кристина страшная сплетница. Не лучшая для тебя компания.

— Да мне скрывать нечего… — даже если есть что, я же не дура, чтобы таким делиться с незнакомой девчонкой. Я со своей лучше то подругой не факт, что поделюсь таким. Стыыыдно.

Приходим в кафетерий, а у меня опять нет денег.

— А можно я вам переведу.

— Девушка, смотрите какая за вами очередь.

— Кристин,

Я медленно поднимаю глаза, сталкиваясь с прямым взглядом, которым мужчина откровенно пялится мне в лицо. Он понял кто я такая? А понял, что я лежала на нем ночью? О чем он вообще сейчас думает?

— Спасибо, — только и могу выговорить, резко опуская взгляд, но смотря ему вслед. Что он тут делает, черт возьми!

Кристина тоже замолкает, прямо до самого столика.

— А ты откуда Гошу нашего знаешь?

— Гошу? Ну как это, мы же встречаемся.

Кристина даже поднос отодвигает.

— В какой смысле вы встречаетесь? С ним? С Гошей Воронцовым? С Георгием Георгиевичем?

Глава 5

Она странно дергает головой, а я киваю.

— Ну да, мы уже год вместе. Вчера он забрал меня у родителей, устроил сюда и поселил у себя.

— Боже, — она закрывает щеки ладонями. — Так вы и спите вместе?

— Ну, сегодня спали, да.

— Охренеть! Охренеть! Чем ты его зацепила... Блин, мне так завидно! А какая у него квартира? А у него есть татуировки?

— Большая. Ванная, гостиная, кухня и две спальни. Одна направо, а одна налево… Татуировок нет.

— Офигеть. Ну а вообще, какой он… там.

— Там?

— Ну, член у него какой? Просто среди девчонок столько слухов ходит. Он раньше ни с кем с работы не спал, а тут… Да тебя надо как экспонат выставлять.

— Скажешь тоже. Парень, как парень.

— Парень, — смеется Кристина, хмурится и молча ест. — Тут половину женщин работает, только чтобы смотреть, как он мимо ходит.

Вспоминаю Гошу, но пожимаю плечами.

— Я уже как — то привыкла.

— Ну, за год — то конечно. Слуушай, а можно я остальным расскажу.

— Да мы вроде и не скрываем. Раз вместе жить начали.

— Ну и отлично. Ладно, я побежала.

Она действительно убегает, набирая что — то в телефоне, а я пожимаю плечами, доедаю свой суп с куском курицы и иду подшивать те самые договоры.

Делаю это почти час в полном одиночестве, потому что Елена куда — то убежала.

А потом вдруг влетает, часто дышит своей большой грудью.

— Тебя к боссу.

— К какому боссу? Он же сегодня не появлялся, — смотрю на приоткрытую дверь Вячеслава Семеновича.

— Нет, нет, к самому главному, — звучит угрожающе. И что ему от меня понадобилось. — Дорогу знаешь?

— Да откуда. Я ж тут первый день, — встаю, пытаюсь разгладить чуть мятую юбку, потом иду за Еленой Павловной, а по краям, как будто в зоопарке у клеток собрались люди, разглядывающие меня чересчур откровенно. Из-за стола поднимается взрослая женщина, кивает и идет открывать мне двери.

Я чувствую себя как в шоу «скрытой камерой».

— Да что происходит?

— Ничего, ничего, ты иди, только двери не прикрывай сильно.

— Ладно, — иду в кабинет и резко вздрагиваю, когда за моей спиной закрывается двери. Закрываются той самой рукой, что оплатила сегодня мой обед. Самим отцом моего парня.

— Здрасте…

— Напомнишь мне, конфетка, как давно мы с тобой встречаемся? Год? Тогда я думаю вполне естественно, если я сделаю вот так, — моргнуть не успеваю, как он обхватывает мой затылок и буквально впечатывает в свой твердый широкий рот.

* * *

Мне очень важно знать, что книга вам нравится)) Обязательно ставьте ваши лайки) Как будет 500, так сразу опубликую новую главу) С меня промики) Спасибо!

Глава 6

Первые секунды теряюсь. Растворяюсь в этом знакомом — незнакомом ощущении.

Я уже чувствовала его язык в себе. Наглый, опытный.

Я уже знаю этот вкус. Но при этом понимаю прекрасно, что это не мой мужчина. Незнакомый мужчина. И он меня целует.

Он завораживает тем, как берет власть над моим телом.

Погружаюсь в этот круговорот, теряя контроль и связь с реальностью, словно кто — то выключил свет и толкнул меня.

Нехотя, с большим трудом вспоминаю, кто я, а кто мужчина, что целует меня с такой страстью.

Через невероятную силу воли, воспитанную не одним годом тренировок, вытаскиваю себя за шкирку. Разрываю поцелуй и отталкивая мужчину. Это непросто с его стальной грудью. Бью по ней снова и снова. Получается только с третьего раза, и с ощутимой болью в руках. Стряхиваю их, смотря в потемневшие глаза мужчина, впервые днем, столкнувшись с ним взглядом. Он чуть шагает ко мне, и я, наконец, обретаю голос.

— Что вы себе позволяете? Кто вам дал право так со мной обращаться? — Демонстративно стираю с губ слюну рукавом пиджака.

Отец Гоши директор тут.

Эта мысль сверлом пробивает мой мозг. Но я все еще не понимаю, почему он поцеловал меня?

— Или это у вас такое приветствие для новых сотрудников?

— Говорит девка, которая преследует меня с самого утра.

Меня от возмущения на части рвет!

— Я вас преследую? Да что вы о себе возомнили? Или думаете выжимать из женской вагины разные жидкости делают Вас каким невероятным мачо?

— Еще скажи, что не представила как я буду делать это с тобой, — шагает он на меня, угрожающе нависая. Перед глазами череда роликов с мужскими пальцами.

— Нет! Какая гадость!

— Да, да, — широко улыбается он, резко дергаясь и хватая меня за руку. Тут же выворачиваюсь и хочу ударить затылком по носу, но вместо этого валюсь на спину. Если бы не мужские руки, я бы точно уже упала на пол.

Хочу вырваться и встать, но он удерживает меня подмышками, обдавая горячим дыханием ухо.

— Я уже не раз видел таких прошаренных девочек, которые почему-то уверены, что я в свои тридцать семь пытаюсь найти себе цацу помоложе.

Он резко толкает меня вперед.

Я упираюсь руками в стол, но тут же поворачиваюсь к нему лицом.

— Вы что, думаете все прямо так жаждут вашего дряхлого тела? Вы много о себе думаете! — меня уже несет, я просто не могу остановиться. — Самодовольный! Заносчивый! Эгоистичный. И это я поняла, просто пообщавшись с вами какие — то пять минут. Для этого достаточно взглянуть на вас.

— А может быть, потому что ты смотришь в зеркало.

— То есть вы не отрицаете. Это первый шаг в борьбе с психологическими…

— Какого хрена ты здесь ошиваешься, если не пришла меня соблазнять?

Наконец — то дельный вопрос!

— Я здесь работаю секретарём секретаря Вячеслава Михайловича, — говорю прямо, без утайки. Мужчина, к моему

— Допустим, я тебе поверю. Допустим, ты секретарь секретаря Вячеслава Михайловича. Тогда что ты делала в лифте моего дома?

— Ехала на работу.

Сейчас самый критический момент, потому что если я скажу, что я была у него в квартире, он поймёт что я сидела на нём, целовала его, уже практически изнасиловала. Да он просто выставит меня за дверь, опозорит Гошу на всю фирму и возможно выставит нас с ним из своей квартиры. Но остается лишь крошечная надежда, что он не помнит, что случилось ночью, что моих навыков хватило, чтобы вырубить его.

— Кто ты такая?

Я набираюсь смелости и произношу.

— Я невеста вашего сына, — ну ещё не невеста, пока ещё девушка, но ему об этом знать не обязательно.

— Стоп стоп стоп…. Ты девушка Гошки?

— Ну да. Очень приятно познакомиться, — протягиваю ладонь и улыбайся как можно шире. Секунды текут так медленно, а мужчина рассматривает меня, чуть сощурив глаза… Руку не жмет, нахал.

— А мне то как приятно, Брамова Мария Захаровна. Правильно?

— Правильно. Теперь я могу идти? — шагаю вперед, но босс преграждает путь.

— Нет, Захаровна. Сейчас нужно дождаться Гошу, а потом опровергнуть слух, что я с тобой сплю.

— Какой слух? — не понимаю я.

— Приятно познакомиться, невестка, — хмыкает он. — Я Георгий.

Так стоп…

— Георгий это…

— Именно, тоже Гоша.

Глава 7. Георгий

— Оу, — выдает эта несносная девчонка, вкус кофейных губ который до сих пор застрял где — то в глотке. — Смотрю с фантазией в вашей семье совсем туго. Хотя у меня есть подруга, которая назвала своего Йорка Йориик. Вас надо с ней познакомить.

У меня-то как раз с фантазией все нормально, иначе, почему я упорно представляю девушку собственного сына на месте той девушки, что активно терлась об меня во сне этой ночью.

Вот прям так и вижу обнаженную грудь, что прячется под пиджаком, длинные ноги, что твердо держали мои бока в своем плену.

Возвращаюсь к договору, который требовалось прочитать еще полчаса назад, пока вдруг не заявилась помешанная на мне Кристина и не заявила, что я обманщик.

Видите ли, я уже год встречаюсь с той самой девчонкой в ярко зеленом костюме, хотя ей врал, что не сплю с девушками ее возраста. Она давно меня преследует, но уволить и выкинуть ее тоже не могу — дочка моего хорошего друга.

— Так, — мельтешит яблочная конфета перед глазами. — А можете еще раз для особо одаренных, зачем мы сидим тут и подогреваем слухи?

— Мы дождемся Гошу, чтобы ты прошлась с ним перед всеми, пару раз дала ущипнуть себя, поцеловать. Я глубоко пекусь о репутации чистоплотного босса.

— А поцеловали меня, чтобы это доказать, — блять, я так надеялся, что этот момент она деликатно упустит.

Но где Мария и где деликатность, учитывая, что за пару минут знакомства она успела дать мне оценку личности.

Не самую надо сказать лестную.

Да и сын отзывался о ней, как о девушке, у которой на все свое мнение. Она никогда не будет молчать, если видит несправедливость.

Чего только стоит история с приютом для собак, который закрывали. Она нашла спонсора, какого — то депутата, чтобы тот вложил туда деньги, ведь тогда животных точно не усыпят.

И почему за год их отношений я ни разу не видел ни одной ее фотки. Скорее всего, потому что сын до недавнего времени жил с бывшей женой в области.

— Чтобы тебя наказать.

Мария прыскает со смеху, отворачиваясь говорит себе под нос.

— Всех бы так наказывали, — это я просто игнорирую. — Ну, очень надеюсь, что это наказание не внесут за как меру пресечения за особо тяжкие преступления

— Что?

— Что? — невинно хлопает ресницами, наверняка накладными. Хотя так и про губы можно подумать, но они мягкие настолько, что поцелуй до сих пор отдается в паху ненормальными вибрациями. — А вы внесите поцелуи вместо премиальных для своих сотрудниц, что по вам сохнут, представляете, как возрастет производительность труда?

— Сядь, — рявкаю, потому что слушать этот бред просто невозможно. Да, пожалуй, я переборщил и нарушил субординацию. Еще когда она только вошла в этот кабинет, заполнив его запахом моего собственного геля для душа. — Пожалуйста, сядьте невестка, и не мешайте мне работать.

Да, кусок извращенца, напоминай себе, что ей всего восемнадцать, что она твоя сотрудница, что она, блять, девушка твоего сына и уйми своего бульдога, который пускает на ее слюни.

* * *

Напоминаю, что можно порадовать автора и дать понять, что книга нравится. Для этого нужно жмякнуть всего одну кнопочку))

Минуты текут медленнее некуда, словно судьба решила проверить мою выдержку.

Трахну ли я свою будущую родственницу в первый день знакомства, как животное или останусь человеком.

И вот эта пигалица нихрена не помогает.

Ходит, осматривает кабинет, грамоты. Ведет себя как дома. Постоянно лезет на самые верхние полки, вставая на носочки, отчего ноги кажутся бесконечными, а юбка еле прикрывает округлый зад.

А еще Мария, блять, без лифчика.

Кто ходит в офис без лифчика?

— Там аккуратнее, — бросаю очередной, далеко не случайный взгляд, когда девчонка тянется посмотреть безделушку на полке. Но фразу я так и не успел закончить, потому что эта дурында валится со стула, комично размахивая руками.

Я реагирую быстрее, чем мой мозг понимает, что произошло. Ловлю ее за секунду до падения. Уже второй за сегодня раз. Только на этот раз наши лица слишком близко друг к другу, а я могу рассмотреть каждую черточку ее радужки.

— Ой, простите, — не дает Маша насладиться моментом. — Вы можете меня уже поставить.

— Я понял, — соглашаюсь, на ее предложение. Крайне разумное, логичное, рациональное, но мое тело почему — то считает иначе, продолжая держать девчонку одной рукой со спины, распластав ладонь, а другой почти касаясь обнажившегося плеча.

— Знаете, я думаю вам нужно к отоларингологу.

— Зачем? — улавливаю слово, но не улавливаю мысль, потому что каждый нерв, как антенна настроен на запах ее кожи паразитирующую мысль, что сегодня она стояла обнаженной в моем душе.

— ПОТОМУ ЧТО Я ПОПРОСИЛА МЕНЯ ОТПУСТИТЬ! — перепонки взрываются от ее визга, и я отвожу руку в сторону, отчего она прилично бьется копчиком об пол. — Ай!

— До свадьбы заживет, — стою над ней, смотрю, как распахнулся пиджак, еще сильнее провоцируя во мне животные инстинкты. — А когда, кстати, у вас свадьба? Поскорее бы.

Именно в этот момент, когда Маша лежит на полу, а я

Он в своей манере пучит глаза, смотря то на меня, то на Машу свою.

Да, нужно в очередной раз себе напомнить, что Маша эта чужая, более того, ты Георгий не спишь с малолетками.

Все равно в постели они ничем не смогут тебя удивить.

— Долго же ты ездишь, сын. Я уже успел с твоей девушкой познакомиться, которую ты к нам в офис устроил, — пытаюсь дать понять, насколько мне это не нравится. Но Гошка бросается к Маше и помогает ей встать.

— А на лопатки ты ее уложил, чтобы продемонстрировать ей свое превосходство?

— Я упала, — вставляет слово Маша.

— Язык оторву и заставлю сожрать, все равно ничего путного говорить так и не научился.

— А не поздновато меня воспитывать? Я как бы и без тебя нормальным вырос.

— Спорное утверждение.

— Ну, с таким отцом — то понятно, что спорное.

Тут Маша начинает морщить свой гладкий лоб и мы с Гошей в голос.

— Что?

— Попа болит и пить хочется.

Попа, блять.

Там не попа, там задница, наглая задница, которая умеючи прервала очередную перепалку.

Приношу ей воды. Гоша отбирает стакан и сам отдает своей девушке. Та обхватывает запотевший стакан тонкими пальцами и подносит к пухлым губам, начиная пить.

И как давно такое простое действие вызывает столь бурную реакцию? Почему вместо того, чтоб уже прочитать злосчастный договор, я наблюдаю, как сокращаются мышцы на горле, как капля стекает по подбородку прямо в ложбинку груди, оставляя крошечный влажный след на белой футболке.

— Так, а что за срочность? — интересуется Гошка, отдавая мне стакан. — Людмила на панике, говорит ты тут рвешь и мечешь.

— Мечу, да. И я бы не металл так, если бы ты изначально представил мне свою девушку.

— Ну, сами познакомились, а что случилось?

Что случилось? Мельком смотрю на Машу, чьи щеки можно выставлять на площади вместо флага советского союза, настолько они красные. Причем в моем паху есть отличный твердый держатель флага.

— Вы что, переспали?

— Нет! — в голос выдаем мы с Машей, переглядываемся. О поцелуе думаю тоже лучше не упоминать. Не хватало мне еще помимо заявлений что я плохой отец получить звание мудака, что отбил девушку сына. — Но произошла путаница.

— Какая? — хохочет сын, словно не верит в то, что между мной и его девушкой могло бы быть хот что — то.

— Ты просто не говорил, что твой отец тоже Гоша. И тоже Георгиевич.

— Плохая шутка моей мамы и че?

— Ну и я рассказала одной местной сплетнице, Кристине вроде, что мы с тобой вместе, ну она подумала, — смотрю как Маша дергает головой в мою сторону.

— Аа-а-а, — начинает сын ржать. — Все подумали, что вы… того?

— Харе ржать! — рявкаю. — Мне не хватало, чтобы завтра, возле кабинета, собралась сборище юных сотрдуниц, уверенных, что и у них есть шанс.

— Не бери на себя много, мне кажется, полчищ уже не будет. Тебе же уже сколько, тридцать семь. Считай в тираж вышел.

В тираж?

— Ну что ты Гош, папочка может обидится. Вы не обижайтесь, Георгий Георгиевич.

Папочка. Я бы показал тебе, какой тяжелой может быть рука папочки.

Подхожу к сыну, которого мне так ни разу не дали побить ремнем и дергаю к себе за шкирку.

— Сегодня в клубе.

— Да пап, ну чего ты завелся. Так до инфаркта недалеко. Я же тебя за пару минут из круга выкину.

Делаю прием, и мой парень оказывается на лопатках, точно так же как его девушка минутой ранее.

— Сегодня, Гошка. Попробуй не прийти, и будете со своей Машей искать домик трех медведей.

Он бросает быстрый взгляд на Машу, стыдясь того, что старик уложил его на лопатки и грозится выгнать. Наверняка ведь напел, что решит любую неприятность.

— В шесть?

— Да. Отмудхаю тебя и поеду на свидание победителем.

— Я прихвачу костыли.

— Вот ты же на них и уйдешь.

Мы смотрим друг на друга чуть прищурившись, а потом он протягивает руку, и я даю свою, помогая ему встать. Смеемся после всего.

Маша при этом даже не пискнула.

— Не испугалась? Ты не бойся, мы с отцом постоянно так, — убирает он прядку русых волос за ее ушко. Маленькое ушко с крохотной золотой капелькой.

— Нет, у меня брату десять, но он уже пытается побить папу. А тот не поддается. А почему кстати?

— Чтобы у него был стимул становится сильнее. А то возомнит о себе.

— Ну, с такой девушкой не трудно возомнить, — наклоняется он к ней, но я откашливаюсь. Не хватало мне еще этого наблюдать

— За дверью, и чтобы увидели все, с каким именно Гошей спит твоя девушка.

Девушка сына. Девушка сына.

Нет, свидание отличная идея. Нужно куда — то выместить энергию, чтобы забыть, наконец, вкус губ Маши Брамовой.

Глава 8. Маша

Когда мы с Гошей вышли из кабинета, людей, в холле директора компании, скопилось слишком много. Они сразу сделали вид, что занимаются чем — то важным. Хотя то, как Кристина сушила свой гель лак было смешно.

— Давай Гош.

— Что?

— Ну, скажи что-нибудь романтичное.

— Что?

— Да блин, — переживаю, что теперь все будут думать, что я вообще с обоими встречаюсь. — Ну, твой папаша и мудак! Я к нему со всей душой, но он нас не разлучит, правда любимый?

Это было так громко и пафосно, что сама чуть не рассмеялась.

— Да, да, ты права, — шлепает он меня по заду и тут же шепчет. — Нормально?

— Отлично, за талию только держи, а не за попу.

— Понял, — широко улыбаясь, мы заходим в лифт, а перед тем как он закрылся, я дергаю Гошу на себя и целую, чтобы все видели, что я претендую только на одного члена этого семейства. На один член, что сейчас тычется в мое бедро.

Гоша активно елозит в моем рту языком, чуть причмокивая, а я открываю глаза, пытаясь понять, почему это стало меня так раздражать.

— Гош…

— А? Что, детка?

— А можно так языком не крутить и не причмокивать.

— Я не… Понял, — нападает он на мои губы снова, но теперь мне не нравится вкус шаурмы, которой он закинулся.

— Ну все, хватит, — чуть отталкиваю его. Это временный эффект. Небольшая эйфория, как после встречи с кинозвездой. Скоро пройдет. И я не буду сравнивать то, как целуются отец и сын.

Боже… Я до ужаса порочна.

Возвращаюсь к своей работе, а Гоша уходит в свой отдел. Смотрю на часы… Шесть уже скоро. И мне

Только хочу набрать мамулю, как в кабинет заглядывает Кристина. Перед своей начальницей я уже отчиталась за путаницу, теперь вот надо перед этой сплетницей. И ведь как быстро она сработала. Даже вот сейчас, пришла, пока начальницы нет, а я вроде как на грани сборов домой.

— Знаешь, тебе надо в ФСБ идти работать, — говорю вместо приветствия. — Ты своим языком бы свергала мировых лидеров.

— Тонко, — смеется она, садится рядом, берет мой карандаш и вертит в руках. Забираю. Не терплю такой наглости и свое никому не даю. — Так что, ты правда с младшим встречаешься?

— Да. Мне что, справку от врача тебе принести?

— Нет, нет, конечно, просто забавно получилось.

— Ну, когда меня отчитывали за твой болтливый язык, было не слишком забавно. Так что думаю, говорить тебе что-либо прям противопоказано.

— Ну и ладно, я в подруги тебе не напрашивалась. Да и понятно было, что с такой как ты, Гоша наш встречаться не станет. Сама не понимаю, как я в такую чушь поверила.

— И что значит, такой как я?

— Ну, легкомысленной. Он уже был женат на такой, теперь он будет искать серьезную, готовую отдать ему всю себя.

— Такую как ты? Как я поняла, он не ищет отношений с нашими ровесницами.

— Я работаю над этим, так что не мешайся под ногами.

— Да какими ногами? Мне этот старпер не интересен, — совершенно не интересен, да. И время уже семнадцать сорок пять, а значит пора выдвигаться, чтобы успеть…. Домой. Я поеду домой!

— Машка, меня отпустили, — Гоша забегает и спотыкается об Кристину. Та, махнув хвостом, уходит, оставляя нас наедине. На ее место садится мой парень и широко мне улыбается. — Поговорил с папой. Он вроде остыл. Думаю, ты ему даже понравилась.

Да? А как он это сказал? А что именно он сказал? — все эти вопросы на языке вертятся, но я мысленно бью чертенка, который уже достал рупор.

— А нам обязательно у него жить, может квартиру снимем?

— Я скоро заработаю денег, и мы сможем купить квартиру. Моя девушка не будет по съемным мыкаться.

Вот это мне в нем всегда и нравилось. Упорство. Уверенность. Пусть все это немного затягивается и больше похоже на несбыточные мечты, но среди всех парней, что ко мне клеились, именно он покорил меня своей настойчивостью и готовностью ждать, когда я буду готова. Говорил смешные шутки, рассказывал про интересные книги, которые прочитал.

Я поняла, что хочу именно умного мужчину, такого как мой отец, а не этих болванов спортсменов, которые кроме как демонстрировать мускулы ничего не могут.

— Отец добросит нас домой. Мы переоденемся и поедем дальше, а ты останешься.

В одной машине с папой Гоши? Такое себе удовольствие конечно, его и так стало слишком много в моей жизни.

— Я хотела если честно зайти в книжный. Там вышло новое Метро, — а что с лицом? — Ты не хочешь почитать?

— Ну, скажем папе, он добросит. Он тоже эту муть любит читать.

— И ты любишь, Гош.

— Ну и я, да. Ну что стоишь, поехали.

Мне нужна передышка. Передышка от Гоши, который стал раздражать вещами, которые раньше принимались как норма. Вот почему он жует жвачку и чавкает. Боже… Побыстрее бы лечь спать и закончить этот день.

На улице нас ждет Георгий возле своей машины.

— Ну что, — на меня не смотрит, только на сына. Я сразу прыгаю в машину, на заднее сидение, но слышу разговор. — Домой?

— Машка хочет в книжный заехать.

— Это совершенно не обязательно.

— А ты читать умеешь? — усмехается этот самодовольный орангутанг.

— Да, еще считаю до десяти, видите какая я молодец.

Георгий садится за руль, Гошка рядом.

— И что вы читаете, Мария?

— Книги.

— Какие книги?

— Она тоже Глуховского любит. У нее дома целая коллекция.

— От папы наследство досталось. Он мне его перед сном еще читал. И я так была рада, что у нас с Гошей в этом похожие вкусы, — обнимаю своего парня, сама, не понимая к чему эта демонстрация.

Георгий косится на своего сына, усмехается.

— Ну да, Гоша у нас страстный любитель полистать книги.

— Это очень здорово, ведь нет ничего сексуальнее интеллекта.

Глава 9

Мы доезжаем до книжного магазина, куда я сразу сбегаю, пока машина ещё не успела припарковаться. Куда угодно, лишь бы перестать дышать одним воздухом с Георгием. Его запах не перебивает даже запах шаурмы, которой пропах Гошка. Он кстати ходит вдоль витрин и смотрит комиксы о супергероях, а я уже возле полки, куда запихнули новинку Глуховсого. Ну, вот кто так делает? С моим ростом особенно.

— Очевидно, такие карлики как вы, Глуховского читать не должны, — сглатываю, когда рядом появляется рука, предплечье которой увито венами, а еще виднеется черное пятно. Татуировка? Серьёзно? Гоша не говорил, да и почему он должен был говорить.

Георгий ловко достает нужный том. Вернее, два. Его пальцы хорошо растягиваются, захватывая сразу два толстеньких томика. Наверное, его пальцы моги бы легко обвить мою шею.

Господи, Маша, о чем ты вообще думаешь.

— Спасибо, — принимаю свой томик, и к груди прикладываю, в которой сердце надело металлические набойки и отбивает чечетку. Поднимаю глаза на Георгия, который рассматривает обложку, переворачивает, чтобы посмотреть заднюю сторону. Все-таки они с Гошей совсем не похожи. Разве что глаза. Одного цвета, а разрез разный. Гоша в мать… Мать Гоши, бывшая жена Георгия. Почему — то эта мысль, осознанным файлом оседает в моем мозгу.

Пытаюсь вспомнить, почему они развелись, но на мои вопросы Гоша лишь пожимал плечами.

— Прям интересно Мария, какие ветки в метро пересекаются в вашем мозгу, когда вы так пристально на меня смотрите, — стреляет мужчина в меня прямым взглядом.

— Почему вы развелись с женой? Вы же понимаете, что нанесли сыну необратимую травму на всю жизнь? Скорее всего, он не сможет создать долгосрочные отношения, уверенный, что это может закончиться разрывом.

Сначала Георгий теряет дар речи. Наверное, не ожидал, что я выдам именно это?

Но уж лучше это, чем вопрос, а каким он был любовником с женой?

— То есть лучше пусть видит вечно недовольную мать, которая ходит налево, потому, что отец вечно работает, пытаясь сделать их жизнь комфортнее?

— Галина вам изменяла?

— Нет, до этого не дошло, но скандалы были регулярными. Ни одну женщину не устроит вечно работающий муж. Вы все почему — то уверены,

— Я? Конечно так, я вообще типичная представительница своего пола. Вот сейчас буду требовать у Гоши, чтобы он перестал флиртовать с продавщицей — отворачиваюсь, иду к Гоше. Тот уже повернулся ко мне с улыбкой, показывая свой улов.

— Смотри, лимитированная коллекция человека паука.

— Круто... Наверное.

— Скоро комик кон, опять придется очередь с ночи занимать.

О нееет. Боже, я помню, как у меня болели ноги. Впервые я тогда была благодарна папе, который забрал меня домой. Даже его ор казался мне музыкой, потому что я очень хотела спать и лечь.

— Так, молодежь, нам пора, — забирает Георгий у меня книгу, чуть соприкасаясь пальцами. Наглый какой. Я бы и сама могла заплатить, жаль, денег нет.

Мы садимся в машину, где я сразу утыкаюсь в начало новой части, а отец сыном заводят разговор о комик коне.

— Ты не хочешь с нами пап? Так сказать, познал бы мир молодого поколения, — подмигивает мне Гоша.

— Нет уж, уволь. Ходить в дебильных костюмах, которые обтягивают зад не в моих правилах. Мария.

— Ау?

— А что было на вас в прошлом году?

Боже, что за вопросы?

— Я оделась как Сейлор Мун.

— Это который из хентая?

— Нет, — чувствую, как к лицу приливает краска. — Хентай это порно. А Сейлор Мун детский мультик.

— Понял.

— Пап, а ты чего хентаем увлекаешься? — ржет Гоша, а мне вот не смешно, потому что у меня слишком бурная фантазия о том, как я появляюсь на пороге его комнаты в этой самой короткой юбочке, под которой совсем ничего нет, а он готовит свой лучный жезл… Капец!

Наконец мы доезжаем до дома, где я тут же закрываюсь в ванной, а мужчины переодеваются и уходят. Прощаюсь с ними через закрытую дверь. Это уже ненормально, ненормально, особенно когда едешь в лифте и думаешь о том, что по шее Георгия катится капля пота и она наверняка соленая на вкус. А его поцелуй с привкусом кофе гораздо вкуснее, чем шаурма.

Весь вечер я уговариваю себя не ехать в клуб Гоши. Мне нельзя. Нельзя видеть его отца без рубашки. Нельзя видеть, как он работает мышцами. Лучше поищу квартиру или комнату, недалеко от офиса. Тут жить нельзя. Нельзя…

— Да блин! — бросаю книгу, одеваю джинсы с футболкой и еду на автобусе в спортивный клуб.

Пока еду в очередной раз звонит мама. Я не обижена на нее, хотя тот факт, что она всегда берет сторону отца, удручает.

— Привет мам, — решаюсь взять трубку.

— Господи, Маша, детка. Ну почему ты не берешь трубку?!

— Если в сети, значит жива.

— Очень смешно, тут с тобой папа поговорить хочет.

— Ну уж нет! Это будет не диалог, а монолог, мам.

— Просто скажешь, что у тебя все хорошо, Захар!

Нужно положить трубку, но я жду, когда на той стороне появится мужской, сиплый бас, который в детстве читал мне сказки, только не те, переделанные, а настоящие. А потом еще удивлялся, почему я не хочу спать одну.

— Привет, дочь.

— Привет, пап. Глуховский вышел. Ты уже купил?

— Зубы мне не заговаривай. На что ты живешь? Предупреждаю, пойдешь в проститутки, отдам в монастырь.

— Да Боже, папа! Я же с Гошей, он меня обеспечивает.

— Гоша? Да он себя-то вряд ли обеспечит.

— У нас все хорошо, если тебе интересно. И тебе пора смирится, что я взрослая.

— Раз взрослая, то вернись домой и скажи мне об этом прямо.

— Ну… Не настолько взрослая.

Отец выдает смешок, но потом снова становится серьезным.

— Вернись домой.

— Не могу. Я сама должна, понимаешь, себе доказать, что на что — то способна. И поступлю я тоже сама. В Питере. Без твоих денег.

— Ты два дня только протянула.

— Ты в меня вообще не веришь, да?

— Я хочу, чтобы ты перестала валять дурака. Он тебе не пара.

— А кто пара? Тот боров, сын Зотова, у которого уже зубы вставные?

— Он сможет тебя защитить.

— Да меня не нужно ни от кого защищать, пап! Я сама кого хочешь побью!

— Не смей, не брать трубку, когда мы звоним, поняла?

— Поняла.

— И возвращайся домой, я так и быть дрын доставать не буду.

— У тебя его нет.

— А знаешь, как иногда купить хочется. Ты в автобусе что ли? Он тебе денег даже на такси дать не может?

— Ну, так ты дай.

— Вернись домой и забери свою машину.

— Нет! — срывается с губ, и я бросаю трубку. Смотрю на улицу, понимая, что уже проехала нужную остановку. Ну и хорошо, в конце концов, изначально не стоило сюда ехать. И я бы и поехала дальше, если бы не увидела Кристину, идущую как раз в направлении известного мне спортивного клуба. Нужно просто проигнорировать это, просто отвернуться и поехать дальше.

— Остановите, пожалуйста, прямо тут, мне очень плохо!

Глава 10

Я оборачиваюсь по сторонам, словно вор, пробирающийся на дело. Захожу в клуб, где мне приходится снять кеды и пройти босиком. Иду за Кристиной, которую, судя по всему, тут уже знают. Откуда кстати.

— Сняли? Вы простите, такие правила, — улыбается мне девушка.

— Да, я понимаю. А Гоша уже прошел туда?

— Да, они с Георгием Георгиевичем уже в зале, — она разве что слюной не истекла, пока имя это произносила. Я киваю, иду в указанном направлении. Но внутрь зала не захожу, хотя тут многолюдно и меня могут просто не заметить. Рядом лежит какая — то кофта с капюшоном, и я быстро ее надеваю, замечая, что она скрыла мне коленки, такая большая. Обещая себе вернуть потом на то же место. Прячу волосы и сажусь на скамейку, чувствуя, как запах мужского одеколона буквально выносит меня на другую орбиту. Это кофта Георгия. Да боже мой, что за напасть — то! Нужно поскорее ее снять и положить на место. И я бы сделала это, но мужской голос объявил бой.

Я тут же поднимаюсь на ноги, но ничего не вижу, поэтому встаю на скамейку, смотря, как мой Гоша и его отец в форме дзюдо кружат по площадке. Кусаю губу, очень надеясь, что Гоша выиграет, но это как сравнивать джип чероки и мини купер. Габариты просто разные. Надо признаться, что Гоша очень старается. Он молодой, ловкий, быстрый, но против опыта не попрешь, и он раз за разом оказывается на полу. Смотрю внимательно на лицо его отца, ни капли триумфа, словно

Георгий делает ему подножку и тут же поднимается на ноги, выпрыгивая из волны на ноги. Это впечатляет насколько, что мои кулаки сжимают кофту изнутри.

О боже, он сейчас пойдет сюда.

Я быстро скидываю кофту, кидая ее на скамейку, а сама забегаю за стенку. Почти сразу слышу голоса.

— Кристин, я вроде просил сюда не приходить.

— Я не могла пропустить такую схватку… — я оглядываюсь и понимаю, что зашла в мужскую раздевалку, спряталась за шкаф, но меня тут очень легко обнаружить. — Почти Дартер Вейдер и сын.

Хочу уйти, но слышу голоса. Меня не должны тут увидеть, я просто не знаю, как это объяснить.

Сползаю в самый низ, прямо под высокие шкафчики, прижимаясь как можно ближе к стенке. Правда это не спасает от дикого амбре от мужских ботинок и носков.

Прямо перед моими глазами туфли на каблуке и мужские ступни, разве что не наступают на ногу.

— Кистин, это мужская раздевалка.

— Мальчики не против, да?

— Не, не против, — басит ровный строй голосов. Скоро они должны уйти. Скоро я выберусь отсюда, и больше никогда не буду совершать глупостей.

— Гош.

— Для тебя Георгий Георгиевич. Найди себе объект по возрасту, меня малолетки не возбуждают.

— Но вы ведь даже не пробовали.

— И желания не возникало. Иди по-хорошему, пока я твоему отцу не позвонил и он не отправил тебя к бабушке в Якутск.

— Папа, между прочим, будет только рад нашему союзу.

— Тогда он не здоровый человек. Не один здоровый отец не будет такому рад.

— Вот вам, — что — то щелкает и я вижу, как падает на пол телефон.

Она цокает каблуками, а я замираю, потому что он оказывается в опасной от меня близости.

— Хороша девка.

— Забирай, по ней давно твой армейский ремень плачет.

Кристина, цокая каблуками, уходит, а я подталкиваю телефон ногой, но поздно, потому что прямо на меня смотрят удивленные глаза Георгия Георгиевича.

Меня всю как огнем опаляет. Я понимаю, что попалась и придется как — то объясняться, но вместо того, чтобы смело вылезти, тычу ногой.

— Телефон там, — шепчу одними губами. Он моргает пару раз, потом открывает рот, чтобы что — то сказать, но просто встает обратно.

— Чего там Георгич, мыши завелись?

— Да, ползает одна такая, жирненькая. Гош, — нет, нет, нет, пожалуйста, не говори ничего ему. Боже, кожа горит по всему телу. — А где твоя девушка? Чего даже посмотреть не пришла на твой триумф.

Вот какой же козел, а? И я не жирная.

— Не захотела, я же ей не начальник, чтобы заставлять.

— Понятно, — он остается в раздевалке, пока все постепенно уходят, даже Гоша. — Ну, вылезайте, Захаровна, спас я вас от неминуемого позора и стыда.

Я бы и рада, правда.

— Не могу.

— Так стыдно?

— Я застряла. Тут очень узко на самом деле.

— Я вообще удивлен, как вы туда поместись с вашей филейной частью.

— У меня прекрасная эта самая часть, просто она не вылезает.

Снова вижу взгляд Георгия, полный даже не знаю, как сказать, снисхождения, пожалуй. Он тянет ко мне руки, пугая до дрожи. Нужно сказать, чтобы не трогал меня, но я лежу спокойно, чувствуя, как он нащупывает мои ноги, скользит по ним пальцами. Я, конечно, понимаю, что он просто ищет место для лучшего захвата, но мне щекотно или не совсем щекотно пониже живота.

— Знаете, Мария, — как — то неестественно хрипит его голос. — А ведь так начинается добрая доля порно роликов. Как раз с фразы «Я застряла»

— Ну вам виднее, — уже злюсь, потому что его намеки оскорбительны. — Вы уже вытащите?

— А ты тогда оставишь Гошу в покое? — вдруг сжимает он мое бедро до вскрика.

— Что? О чем вы говорите?

— Потому что я не позволю дурить ему голову. Нельзя спать с одним, а преследовать другого.

— Другого это кого? Вас? Да кому вы сдались, старичела. Ну и не помогайте, я сама. Помогите! Помогите!

Резкий рывок, я вся в пыли, но спасена, а, напротив, на корточках сидит Георгий. Пытливо рассматривая мое тело.

— Еще скажи, что не на меня сюда пришла смотреть? — я открываю рот, чтобы возмутится, сказать все, что думаю, но этот мудак зажимает мне затылок ладонью, а другой закрывает рот, не давая издать ни звука. — А потом спряталась, чтобы подглядывать? И я не говорю это все Гоше, только потому, что он мне не поверит. Хотя и так понятно, что ты надеялась, что Гоша при деньгах, а потом поняла, что поиметь бабла можешь только с меня. Но вот незадача, мне плевать на твою мордашку и пизду. Давай так. Я прямо сейчас даю тебе сто тысяч, и ты убираешься из нашей жизни. Причину для расставания можешь придумать сама.

Глава 11

Мозг готов был взорваться от дилеммы, рассмеяться ему в лицо или плюнуть с требованием немедленно извинится. Я даже не знаю что оскорбительнее, тот факт, что он посчитал меня охотницей за деньгами, или что оценил в каких — то жалких сто тысяч. Либидо, которым болели ангел с чертенком в моей голове резко почернело, словно от копоти, разочарование стало таким острым, что в груди заболело. И это мужчина? Мужчина трясущийся за свои деньги? За невинность своего сына? А может быть за собственный член, который стоял, когда он меня целовал и в первый раз и во второй. И я даже не знаю, что из этого противнее. Обычный старый скряга.

— Ну а если откажусь? — выдаю довольно нейтральный ответ, выражая весь яд, который сейчас во мне кипит как масло, ошпаривая кожу.

— Тогда я тебя трахну, — дергает он меня на себя, врезаясь бедрами в мои, демонстрируя насколько он мужчина, — А потом выкину без денег. Выбор за тобой.

Отталкиваю, пыль с себя стряхиваю.

— Записывайте.

— Что?

— Ну как что, номер для перевода денег. Или вы мне прямо сейчас наличкой дадите.

На его лице сплошная маска, за которой не видно ни тени эмоций.

Он достает телефон, открывает приложение банка и поднимает на меня глаза, выражая всю степень презрения.

Ну вот что за мужчины, сначала выбора не дают, а потом обвиняют во всех смертных грехах.

— Только сто маловато. Давайте двести.

Он усмехается, вбивает мой номер телефона и на мой счет падают первые за

Я прячу телефон в карман и не попрощавшись, ухожу, почти сразу набирая Гошу.

— Алло, малышка, ты где?

— Не поверишь, пришла в твой клуб, посмотреть на твой матч, а потом встретила твоего отца... В общем, забери меня, я буду на остановке стоять.

— Понял, хотя ничего не понял. Но еду…

Встаю на остановке, пропускаю два автобуса, а также замечаю машину отца моего парня. Она разворачивается на перекрестке, тормозит прямо на выделенной полосе.

— Штраф три с половиной тысячи, господин Воронцов.

— Я тут подумал, что мог бы дать тебе еще двести тысяч, если мы прямо сейчас махнем в отель и потрахаемся.

Еще больше он оскорбить меня не мог.

— Судя по всему совсем все у вас печально, если за секс нужно платить такие деньги.

— Два раза предлагать не буду, — шипит он, сверля меня взглядом.

— А я не люблю обманывать людей. Потому что деньги — то я у вас возьму вперед, а вот заниматься сексом не смогу.

— Религия не позволяет?

— Моральные принципы. В вашем возрасте секс с молодой девушкой грозит инфарктом миокарда. Такой грех на душу я брать не буду, — шагаю от него и усмехаюсь, когда машина, свистнув шинами уезжает.

Наверное, я переборщила, но и он унизил меня, как только мог.

Вскоре приезжает мой Гошка на такси, вопросительно смотрит, когда перекидываю на его счет двести тысяч.

— Ого, это что?

— Это подарок твоего отца на наше новоселье. Так что можем сегодня переночевать в отеле, а завтра найти жилье поближе к офису, чтобы не тратится на проезд.

— Офигеть! Как ты смогла?! Что он сказал? Надо ему позвонить…

— Не надо, он от чистого сердца, чтобы мы не мешали его личной жизни и развивали свою.

Вещи из квартиры Гоша выносит сам. И свои, и мои. Я в квартиру к этому престарелому мудаку больше ни ногой. Мы едем в отель, где Гоша принимается активно намекать на секс, но я так зла на его отца, что прошу сегодня меня не трогать и иду принимать душ.

Вечером звонит мама и пока я с ней болтаю, Гоша засыпает за телефоном, так меня и дождавшись.

— И что, ты просто перевела ему деньги?

— Конечно. Этот мудак будет сильно удивлен, когда увидит нас с Гошей. Ну вот мам, скажи, почему отцы так против наших отношений. Мой думает Гоша за меня постоять не может, а его отец думает, что я решила сесть им на шею.

— Ну так расскажи, что ты в деньгах не нуждаешься.

— Вот еще… Мне хочется увидеть его лица, когда он поймет какой осел.

— Маш…

— Ладно, ладно, не слишком трезвомыслящий человек.

— Ну если ты планируешь связать свою жизнь с Гошей, то тебе придется научиться общаться с его отцом.

— Да я понимаю, просто это точно не будет в ближайшем будущим, пока что между нами тихая война.

На следующий день мы с Гошей находим чудесную однушку в старом фонде, подписываем договор и только в обед появляемся в офисе, вместе. Тесно прижавшись к друг другу, не забывая все время целоваться, чтобы каждый знал с кем я. Но особенно я стараюсь, когда к лифту подходит отец Гоши. Он еле успевает протянуть руку, чтобы двери не сомкнулись.

У него разве что глаз не дергается, когда он видит нашу палочку твикс.

— Гош, ты в борделе или в офисе? — напоминает отец моего парня, когда мы остаемся в лифте одни.

Гоша тут же подбирается, и на меня еще и с осуждением смотрит, словно я та самая змея из рая, которая совратила его.

— Прости пап. И спасибо…

— За что?

— За то, что дал нам денег на съемное жилье. Я не ожидал, правда. Мы все вернем, правда?

— Конечно, — болванчиком киваю я, стараясь не смотреть на старшего мужчина, хотя и чувствую, как по моим ногам скользит его яростный взгляд. — Будем стараться.

— Не сомневаюсь. — выдает он и делает шаг из лифта, но поворачивается ко мне. — Дорогая невестка, заскочи на обеде, по работе.

Я не успеваю и слова сказать, как двери лифта смыкаются.

Блин, и почему мне так страшно…

* * *

Как думаете, правильно поступила Маша? Может стоило дать по лицу и сбежать?)

Сегодня скидочка на мой роман "Неправильная училка" https:// /shrt/P8u8

Глава 12

Я стучу в дверь кабинета, пока Людмила Геннадьевна жестко стучит по клавишам, словно отсчитывая секунды до моей погибели.

— Входи давай, — слышу голос Гоши старшего, набираю в легкие воздуха и вхожу. Он сидит откинувшись в своем кресле и рассматривает меня с ног до головы. Я немного раскошелилась на свой лук. И теперь на мне фиолетовый комбинезон в классическом стиле. Лишь небольшой белая булавка цветок на плече разбавляет цвет.

Не знаю, нравится ли ему, но смотрит он очень внимательно, словно модный судья.

— Красивый, да?

— Купленный на мои деньги. Могу его с тебя снять и ничего мне за это не будет.

— Ну вообще — то я подам на вас в суд за сексуальные домогательства, а еще у моего папы есть друг мент, который начистит вам рожу. Лицо, ваше мужественное лицо.

Георгий долго сохраняет серьезную мину, но не выдерживает и улыбается.

— Я позвал тебя…

Секунды текут так медленно. Сейчас он меня изнасилует. За те двести тысяч. Вот прямо вот здесь. И улыбочка эта его. Нахальная, делающая этого старика на несколько лет моложе.

Он обходит стол, расстегивая свой пиджак и убирая руки в карманы. Не подходит, но опирается на свой тол, закинув ногу на ногу.

— Зачем?

— Чтобы извинится… Я ошибся в тебе. Другая бы двести тысяч забрала и сбежала, а ты осталась, отдала их Гоше, да еще не побоялась прийти на ковер для расплаты.

— А будет расплата? — удивлению нет предела. Он извинился. Этот напыщенный индюк, считающий, что каждая молодая девка течет на него, извиняется. И почему я чую тут подвох?

— А ты хочешь? — спрашивает с хрипотцой, которая что — то делает с моим телом, поражает нервные окончания феромонами.

— Нет, нет, — тут же просыпаюсь от наваждения, вызванного участком кожи, что мелькнул в расстегнутой рубашке. Я помню, что она загорелая, твердая с небольшой порослью уходящей стрелой в пах… Блин, почему я так хорошо это помню? Словно вот прямо сейчас вижу его без рубашки, почти голого. — Нет, я просто переживаю, что мы с вами не с того начали. Мне очень дорог Гоша и я не бы не хотела ссорится с его отцом,

— Тем более у отца возраст, ему вообще волноваться нельзя, да?

— Вот, хорошо, что вы это признали! У меня папа принимает витамины для силы и несколько раз в неделю принимает контрастный душ, — подхожу к нему, листаю ленту и показываю страницу с названием витаминов. — Хотите я вам закажу?

Поднимаю глаза и понимаю, что подошла непозволительно близко.

— Эм, или не хотите…

— Почему же, хочу. Теперь же у вас с Гошей есть деньги… Покажи еще раз?

— Эм, ну вот, — показываю экран, но отец Гоши обхватывает мое запястье и тащит на себя. И только один вопрос у меня возникает в голове, почему я еще здесь, почему не ушла работать. — Что вы…

— Глаза плохо видят, сама понимаешь, возраст.

— Ну хватит… Я куплю вам витамины.

— Какой шикарный подарок от юной девицы. Предлагаю в знак примирения выпить в вашей новой квартире. Ты же пьешь?

— Редко, но идея хорошая. Может быть в пятницу. Все-таки рабочая неделя.

— Пятница отлично. Я принесу вина.

— А я тогда сделаю стейки.

— Может не будем приглашать Гошу?

Я резко оборачиваюсь, но он тут же улыбается, делая это все безобидной шуткой. Но от мысли, что в каждой шутке есть доля этой самой шутки, по коже ползет мороз. Как не ужасно, но одно мое слово и Георгий придет и заменит Гошу…

Боже, — кричит ангел на плече. — О чем ты думаешь!

Продолжай, — раздевается чертенок. — Я вся горю.

— Не шутите так, Георгий Георгиевич, а то мне придется все рассказать Гоше.

— Ух, как стало страшно. Думаю, не стоит расстраивать мальчика. Давай мое вчерашнее поведение и неуместные шутки останется нашим маленьким секретом, — и как он оказался так близко и почему смотрит так пристально… — Договорились, Маша?

— Д-договорились Георгий Георгиевич, — и почему у меня такое ощущение, что мое тело оплели паутиной и крепко сжимают, лишая меня воздуха. — Тогда до пятницы…

Я уже почти у двери, а его тело слишком близко, а запах кожу почти ощущается на языке.

— Кстати, ты же переводами занимаешься, как я понял?

Он отшагивает резко и отходит к своему столу. Мне определенно становится легче дышать, ровно до того момента, когда он приносит мне целую стопку бумаг.

— Это…

— Нужно перевести до пятницы. Это коммерческие предложения нашим партнерам. Или мне передать другому?

— Нет, нет, я справляюсь.

— Я скажу, чтобы тебя больше не беспокоили.

— Хорошо, — выхожу за дверь и листаю кипу. Блиин… Я же знаю английский, а тут итальянские партнеры. Но и сказать, что я не буду делать — не могу. Хотя бы потом что после разговора с Георгием мне нужна передышка.

— Дал работы?

— Ага…

Я покупаю в магазине словарь делового итальянского языка, потом сажусь за перевод каждого коммерческого предложения. Сначала с энтузиазмом, потом понимая, что потрачу на это не только рабочее время, а еще и свободное.

— Маш, мы домой? Ты чет долго…

— Да тут работа навалилась, неожиданно. Побудешь со мной?

— Блин, слушай, там парни позвали в контру рубануться.

— У кого?

— У нас…

— Гош, твои друзья заблюют всю квартиру, я потом это отмывать не буду.

— Так я отмою, чего ты паришься.

— Повтори, — включаю диктофон, и он тут же дает заднюю. — Повтори или никаких игр.

— Никаких игр, никакого секса, иногда думаю, чего я с тобой встречаюсь.

Я резко встаю, но Гоша тут же бросается ко мне.

— блин, прости, прости. Я люблю тебя, просто устал ждать, ты должна понять…

— Можем прямо сейчас расстаться, если ты устал ждать…

— Нет! Блин, прости… А знаешь, никаких друзей, я отменю. Чего там у тебя, я помогу. Есть хочешь?

— Хочу…

— Я принесу…

— Лучше закажи, — ворчу я и он кивает, садится со мной за перевод, попутно заказывая еды. Когда курьер приезжает, Гоша уходит за едой. Я малодушно размышляю, что может быть действительно стоит расстаться… И с работы этой уйти. И не делать дурацкий перевод. Вернуться в лоно семьи и дать шанс Зотову младшему.

— О, папа наконец ринулся в бой.

— Что? — поднимаю голову, когда Гошка приходит с пакетом еды. — Ты о чем?

— К папе пришла любовница, прямо в офис. Я думал, они расстались, оказывается нет.

— Что? Прямо в офис? И они будут прямо здесь? Какой кошмар! — облизываю губы.

— Да никого ж нет. Меня он не заметил.

— Так, надо еще колу из автомата принести.

— Я принесу! — встаю, чувствуя, как сердце в груди рвется. — Ты пакет разворачивай, я быстро.

— Ладно… Мне две.

— Ага, — закрываю дверь, но вместо лифтов, где стоят автоматы, сворачиваю к лестнице, поднимаюсь на пару этажей выше, заглядывая внутрь президентского холла. Губы от волнения пересыхают, а пытаться объяснить собственный поступок я даже пытаться не буду. Чертенок с Ангелом и вовсе просто застыли в ожидании развязки.

А может я просто хочу убедится, что Георгий старпер, что ухаживать за женщинами он не способен. Тихо приоткрываю двери, смотря на то, как отец моего парня обхватывает затылок рыжеволосой любовницы, жадно приникает к ее губам.

Вот тут надо остановиться, Маш. Тут надо просто закрыть дверь и оставить в покое любовников, но вместо этого я завороженно смотрю, как она опускается на колени, расстегивая ему ширинку.

— Ой, Гош, а что у тебя какие — то проблемы?

Проблемы? Не помню проблем с эрекцией…

— Так реши эту проблему молча, или твой рот только жевать может?

Глава 13

Тонкие пальцы девушки стянули брюки до самых щиколоток, а ее голова начала активно двигаться взад — вперед…

Я мельком смотрела на упругие мужские ягодицы и не могла не заметить, как Георгий толкнул свою любовницу к столу, чуть на него навалившись, и развернув корпус. Теперь его член поршнем входит в ее открытый рот.

Его член, только что еще вяло болтавшийся во рту с красными губами, наливается силой, словно кто — то его надувает. Теперь он такой крупный, что удивительно как это вообще все помещается в маленьком рту женщины.

Все мое тело наливалось свинцом, становилось тяжелым и липким от испарины, что выступала вместе с потом. Становилось жарко до такой степени, что от собственное тело издавало запах словно после хорошей тренировки. Мне нужно было отвернуться, но я словно загипнотизированна глазами прямой как палка змеи.

Каждый раз, когда змей выходит из своей норки, я замечаю тугие, выпуклые вены, крупную головку и мешочки, что пошло и влажно бьются о вздернутый подбородок рыжей девушки.

Мужской хрип, почти стон выводит меня из транса. Господи!

Я тут же дергаюсь, словно застигнутая врасплох… Становится дико стыдно

Неужели отец Гоши прав, неужели я охочусь за ним… Разве что не ради денег, а потому что из — за него весь мой гормональный фон, который спокойно спал себе столько лет вдруг поднял голову и заорал во всю глотку… «Секс! Где мой Секс!» Самое ужасное, что мне не нужен секс с Гошей, я хочу его отца…

Осознание этого оказало странное воздействие. Но стало легче… Легче, словно не могла широко зевнуть после плотного обеда, а теперь получилось. Получилось признаться самой себе, что ничего кроме дружбы я Гоше предложить не могу.

Я шагаю в сторону и тут мой телефон начинает громко звонить. Я тут же сбегаю на лестницу, вниз на несколько этажей и задыхаясь беру трубку.

— Ты где?

— Туалет искала, уже иду…

Прохожу мимо автомата, беру газировку и иду к Гоше, который помогает мне сделать задание своего отца. Помогает несмотря на желание просто оторваться с друзьями. Еше полгода назад я и сама кайфовала от этих развлечений… Мне хорошо с Гошей не смотря на нежелание спать с ним. Неужели из — за взбунтовавшегося либидо я буду портить такие хорошие отношения… Забуду все то, что связывало нас с Гошей. Я наблюдай за тем, как он смешно чешет затылок, как забавно морщит нос, пытаясь перевести очередной слово…

Я отвратительна, потому что мое тело предпочитает не того, что со мной так долго, а того, кто считает меня золотоискательницей, того, кто никогда не ответит мне наивностью, если конечно это не будут отношения за деньги…

— Гош, случай, а твои друзья еще могут прийти? Ну, еще не поздно?

Гоша резко поднимает голову от бумаг, срывается ко мне и поднимает на руки.

— Аа-а, Машка! Я тебя обожаю! Я если что сам все уберу…

— Ловлю тебя на слове, — лохмачу ему прическу и касаюсь мягких губ. Слишком мягкий как мне теперь кажется, но сейчас у него вкус газировки и это не противно. Мы со смехом целуемся, когда сбоку слышаться шаги.

— Смотрю работа кипит…

Щеки горят, словно нас застали за чем — то непристойным. За спиной Георгия его любовница, хотя лицо у нее недовольное. Как — то они быстро… Или звук моего телефона прервал их рандеву? Судя по всем да… Как же неудобно — то…

— Привет, па. Здрасте… Мы трудились, но считаю надо и отдыхать. Доделаем еще…

— Конечно, — смотрю только на Гошу, стараясь не смотреть на его отца… Да, это отличный выход, лучше не смотреть на него вообще. Никогда больше… Это влечение пройдет, просто я никогда еще таких мужчин не встречала… Все мальчишки, да папины друзья престарелого возраста, а тут… — Звони тогда друзьям, а я пока все уберу.

— Да, и такси вызову.

— Я довезу нас.

— Отлично, па…

— Не надо! — выдаю излишне резко, на что Гоша удивленно вскидывает брови… — Ну что мы в самом деле как маленькие. Твой отец с девушкой, у него свидание, может оставим их.

— Мы уже закончили, — спокойно сообщает отец, и звучит это дико грубо по отношению к любовнице, которая тут же поджимает губы… Я представляю себя на ее месте… Сколько она собиралась, сколько наводила марафет, чтобы через пять минут ее поставило на место?

Он слишком много уделяет нам внимания… И это проблема, которую можно решить как раз присутствием в его жизни другой девушки.

Мы собираемся, выходим из здания и идем к машине его отца, когда я торможу Гошу..

— Чего?

— Мне кажется нужно им помочь… Давай заедем в ресторан и оставим их там.

— Думаешь моему отцу нужна помочь с девушками?

— Просто мне хочется быть полезной и чтобы все вокруг были счастливы, как мы с тобой, — целую его в щеку, поглаживая по шее… Правда чувствуя на себе тяжелый взгляд известно кого.

— Молодежь, бегом давайте, сколько можно лизаться…

— Про лизаться мне нравится идея, — показывает Гоша язык и играет с ним как на гармошке… Мне хочется сделать «рука лицо», но я натянуто улыбаюсь.

— Ресторан, понял?

— Да, понял, понял… Пап, поехали пожрем…

Блин, ну что за дурак…

— В ресторан?

— Ой, какая отличная идея, а то я сегодня ничего не ела.

Георгий морщит нос, но кивает, садится в машину и излишне сильно хлопает дверью, не забыв наградить меня взглядом «Ты будешь наказана»

Глава 14

— А вы давно вместе? — спрашивает любовница Георгия.

— Год уже. Вот, наконец, квартиру вместе сняли, будем вить семейное гнездышко, — Гоша дергает меня за талию, прижимая к себе вплотную. Я улыбаюсь и тоже решаю спросить.

— А вы? Давно вместе? Вы такая красивая пара… Такие статные, как кинозвезды…

Замечаю взгляд Георгия в зеркале полный скептицизма и иронии. У меня такое ощущение, что я легко могу определить его мысли. Вот сейчас он точно думает: «Что ты несешь?» Наверняка еще и сматерился при этом.

— Ой, тут не поспоришь, Георгий настоящий мужчина. Мы уже три месяца вместе, но пока не живем.… Но я над этим работаю.

— Ну, так Георгий Георгиевич, мы теперь съехали, ничего не мешает вам… — Георгий резко тормозит, так что я врезаюсь лбом в кресло девушки. Тру лоб, а Георгий поворачивается к нам.

— Какая — то курица на машине сильно торопилась проехать. Ты в порядке?

— В полном.

После этого инцидента на удивление все замолкают. А вот мы приезжаем к нашей новой квартире вместо ресторана.

— Пап, я поесть вообще — то хотел.

— Закажите, если Маша твоя готовить не умеет… — рявкает он, выходит из машины, приказав своей пассии сидеть на месте. И откуда он знает, где мы квартиру сняли. — Двести тысяч, ребят. Будь в мои восемнадцать у меня такие деньги, я бы снял комнату в коммуналке, а не шикарную хату в центре и уже вложился бы в акции. Очень интересно, где вы потом деньги возьмете? — Смотрит он при этом прямо на меня. — Боюсь, потом я буду не столь великодушен.

— Как будто тебе сложно… У тебя денег дохрена, а ты с сыном поделиться не можешь!

Я точно не должна присутствовать при подобном разговоре.

— Ты всю жизнь за мой счет жируешь, учишься, отдыхать ездишь… Девушку завел, взрослым стал, так может пора самому что — то придумать? Шевелить мозгами не только, чтобы играть и трахаться, а чтобы зарабатывать.

— Так и сделаю.

— Вот и отлично, до встречи на работе. И Мария, не вмешивайтесь в жизнь людей, если потом не планируете нести ответственность за это.

Я только киваю. Ощущение

Машина Георгия отъезжает со злым визгом, а мы остаемся стоять и смотреть ей вслед.

— Папаша блин… У других отцы так отцы, а мой… А, чего он имел ввиду про жизнь и вмешиваться.

— Ну, наверное, то, что я пыталась соединить любящие сердца…

— Ой, да пошли эти старперы… Главное, что у нас все заебись, да?

— Да… — улыбаюсь, когда он тянет меня к себе, целует в губы, тут же принимаясь возить языком во рту.

— Слушай, пацаны только через час придут, у нас есть время и теперь тебе не отмазаться…

— Гош, я не…

— Я из— за тебя с отцом поругался между прочим, через месяц нам негде будет жить… Так что мы должны, как следует натрахаться в комфортабельных условиях…

Так лучше, да?

Он мой парень, у нас с ним отношения и теперь я точно не перепутаю спальни… И я не пьяная, все чувствую. Чувствую, как мне нравится Гоша, как мне приятны его касания, поцелуи. Мы доходим до квартиры, потом до спальни, где скидываем почти всю одежду, оставаясь в одном белье.

Мне жарко, но больше всего щекотно там, где Гоша жадно целует кожу, мнет грудь, спускаясь губами по животу к кромке трусиков.

Он все ближе, а я смотрю на фонарь в потолке, пытаясь себя убедить, что это будет правильно, что так происходит всегда. Мама говорила, что в первый раз всегда немного больно и неприятно. И что удовольствие рождается не в теле, а в голове. Только вот в моей голове совсем не Гоша… Там его отец, которого я побаиваюсь, а еще понимаю с полу взгляда…

— Гоша нет…

— Сейчас, сейчас, презик натяну.

— Гоша, я не хочу… — отворачиваюсь, пока он возится с моим лифчиком и слюнявит грудь через ткань. — Гоша!

Резкий удар с ноги и Гоша оказывается на полу, пытаясь понять, что происходит.

— Ты чего?!

— Ничего! Ты слышишь? Я не хочу.

— Да ты никогда не хочешь, Маш! Другие пацаны давно трахают своих телок! Что с тобой не так?!

— Может потому что я не телка!

— Может потому, что ты ни хрена меня не любишь?! Отвечай!

— Нет!

Это был сильно долгий день. Гоша шумно дышит, на скулах красные пятна, а глаза горят еще возбуждённым блеском. Он встает, подтягивает штаны и уходит на кухню, а я поправляю на себе белье и ухожу в ванную. Встаю перед зеркалом.

— Ну, вот и все. Я это сказала, — посмотрела на себя в зеркало. — Сказала, что чувствую…

Но вместо облегчения под ногами словно уходит земля… Потому что все казалось таким логичным, правильным. Я нашла классного парня, стала взрослой, но теперь больше всего хочется вернуться домой к родителям, выслушать нотации отца и полежать головой на маминых коленях. Сейчас я просто соберу вещи и уеду. Но как я вернусь к отцу? Так он никогда не будет меня уважать, никогда не будет принимать мой выбор. Любой выбор…

Вдруг раздается стук, и я сразу умываю слезы.

Натягиваю пижаму и иду открывать.

Гоша выглядит так, словно это он не признался мне в любви. Хотя, по-хорошему, таких признаний между нами и не было…

— Извини…

— Это ты прости, я не хотела тебя ранить.

— Блин, просто ты такая сексуальная, шикарная и еще отец выбесил своими нравоучениями, и я сорвался.

— А я просто не в настроении.

— Мир?

— Мир, — облегчённо вздыхаю я, падаю в объятия Гоши… Он замечательный друг и парень, и у нас обязательно все будет хорошо. — Парни, когда придут?

— Через полчаса. Ты с нами?

— Я лучше почитаю. Так за эти дни и не открыла Глуховского.

— Понял… Не скучай, — целует он меня и уходит из комнаты, а я радостно подрыгиваю на месте. Еще не все потеряно, у нас еще есть шанс… Только вот на что? Сегодня на эту тему я точно разговаривать с ним не буду, но потом обязательно… Мы обязательно обсудим наши отношения и как правильно остаться друзьями.

После почти часа чтения, понимаю, что так и не поела… Надеюсь Гоша догадался заказать суши или салат… Захожу в гостиную и все парни сразу замолкают. Один из компании Гоши — Чернов Влад даже толкает его…

— Привет, детка, передумала?

— Нет, нет, — смотрю, что у них только пицца. — Всем привет.

— Привет, Маш, классно выглядишь, — Влад мне никогда не нравился. Резкий, неприятный, но, будем честны, очень умный… И я все время боюсь, что он втянет Гошу в плохую историю.

— Ага, ты тоже. Возьму кусочек пиццы и пойду дальше вам не мешать.

— Супер-девушка, да?

— Ага, еще бы давала, вообще бы цены не было…

Я резко оборачиваюсь на Гошу, но тот сразу прячет глаза… Закрываюсь в спальне, уже точно решая, что отношения с Гошей нужно заканчивать. Особенно после такого… Сегодня он обсудил нашу интимную жизнь с другом, а завтра с отцом? …

И чего они там замышляют? Ведь даже не играют ни во что…

Глава 15

Не знаю почему, но после того как я зашла в комнату, я придвинула к двери комод. Я могу справиться с одним, но если вдруг они все решат помочь Гоше лишить меня девственности, я вряд ли смогу что — то сделать. В таком случае папа говорил, просто бежать. Но мы никогда не обсуждали ситуацию, если я окажусь в закрытой комнате. Наверное, мы оба не хотели даже думать о такой ситуации.

Нет, нет, друзья Гоши отбитые, но они никогда на такое не пойдут. Не пойдут, верно…

Беру ключи, телефон, рюкзак… Скажу, что мне нужно погулять… На всякий случай уйду, чтобы у парней не разыгралась шальная фантазия на фоне алкоголя.

Уже открываю дверь, настроенная воинственно. Шагаю на кухню, но Гоша там один… Он моет посуду, оборачивается с улыбкой, которая тут же стекает с его лица.

— А ты куда?

С плеча падает на пол рюкзак.

— А где парни?

— Я выгнал их. Слушай, я ничего им не говорил, вот так прямо… Вообще считаю, что не стоило этого с ними обсуждать. Влад почему — то уверен, что ты никогда мне не дашь, потому что не любишь… И знаешь, — чешет он репу. — В чем — то он оказался прав, да?

— Не обсуждал?

— Нет! Блин, Маш, — он подходит, но мой взгляд заставляет его остановиться. — Маш, я понимаю, что

— Не знаааю, — честно тяну я, но даю ему себя обнять. — Просто давай не будем торопиться.

— Не будем. Конечно, не будем. Так, а куда ты собиралась?

— За шоколадкой…

— А у меня есть, — он идет в прихожую и приносит мне мою любимую шоколадку. Я сглатываю, понимая, как сильно он на самом деле за меня держится. Понимаю, как сильно мне плевать… Это ужасно, ужасно… Честнее будет расстаться прямо сейчас, но я не могу остаться одна, не могу вернуться к родителям. Сначала нужно понять, чем я хочу заниматься. Кем хочу стать.

Гоша ложится на диване, а я перебираю варианты того, как жить дальше, очень долго не могу уснуть. Но перед тем как закрыть глаза, решаю одно — как можно меньше попадаться Георгию на глаза, как можно меньше самой о нем думать. Мысли о нем сбивают с правильного курса. Они уже разрушили мой интерес к его сыну, не хватало еще в итоге стать на место его любовницы, с которой он обращается хуже, чем с собакой.

Но некоторым вещам не суждено сбыться. И на утро вместо переводов писем меня отправляют помогать секретарям организовывать встречу неожиданно нагрянувших инвесторов. Их будет целая делегация и все они приедут к нам в офис. Суматоха стоит такая, что все не знают куда бежать.

— Так, — в какой — то момент не выдерживаю я, когда даже Людмила Сергеевна поддается панике. — Наша задача какая, встретить и облизать?

Девчонки смеются, а секретарь генерального кивает.

— В таком случае нам нужны закуски из лучшего ресторана, кофе, чай, вода.

— У нас все это есть, но не рассчитано на сорок человек. Сорок.

— Значит просто нужно докупить. Попроси у генерального денег, а я все закажу…

— Но тут нет столько мест…

— Мы сделаем шведский стол, а стулья расставим как в театре. Говорить же будет только Георгий Георгиевич, не топ менеджеры?

Слаженная работа приносит свои плоды. Осталось сделать так, чтобы мы с генеральным не пересеклись, но стоило ему появится в конференц зале, как у меня все стало падать из рук. Бутылки с водой посыпались с подноса, и я упала на пол, чтобы их собрать.

— Ой, Георгий Георгиевич, Мария такая умница, так все хорошо придумала. Вам нравится?

— Да, очень нравится, — чувствую вибрации его голоса, наконец, поднимаю все бутылки и ставлю их обратно на стол. Кошмар какой… — Мария, как у вас с разговорным итальянским?

— Нормально, а что?

— Пойдете со мной встречать гостей.

— Нет, нет, я не могу.

— Можете, можете, пойдем, — держит он дверь открытой. Я распахиваю глаза, пытаясь попросить помощи у Людмилы, но та только подбадривает. Теперь мы вместе с Георгием спускаемся в лифте, чтобы встретить наших гостей.

— Так, — нервничаю капец как. — Что от меня требуется?

— Переводить мои слова. Я знаю итальянский, но там много деталей, которые я за своей корявостью могу упустить.

— Мм, а если они возьмут проект, сколько вы заработаете?

— Хочешь процент? — усмехается он, переводя на меня свой тяжелый взгляд. Я сразу рассматриваю свои ногти, которым срочно требуется маникюр.

— Хочу, чтобы вы помогли сыну, а не ломали его… Может он сможет как — то поучаствовать? Не все такие пробивные как вы, многим требуется поддержка и помощь… Я вот даже не знаю, чем хочу заниматься в жизни.

— Всегда можно найти богатого папика. С твоей внешностью это не проблема, — он, конечно, шутит, хотя и не очень приятно.

— А есть варианты, не унижающие мое достоинство?

— Масса, вопрос лишь в том, что тебе самой нравится. Но кстати богатый папик мог бы подарить тебе небольшой бизнес, который ты бы развивала, параллельно учась к примеру.

— Вы так говорите, словно у вас на уме есть уже кандидатура, которой можно меня сплавить. Что, невыносимо видеть счастья сына?

— Страдания ты хотела сказать, потому что ты его, — наклоняется он. — Не любишь.

— А вы я смотрю спец в этом.

— Я сейчас ни на что не намекаю, но не будет женщина, любящая одного, течь по другому.

— Я по вам не теку, что за намеки?!

— А я разве сказал про себя? — усмехается он, а я рвусь в сторону, пусть сам со своими итальянцами разбирается, но вот они уже входят в здание и Георгий дергает меня на себя, коротко приказав: — Не дергайся и улыбайся.

Мы проводим долгий, долгий день с этой толпой громких мужчин, каждый который уже сделал мне комплимент и почти предложил замужество. Все изменилось, когда началось обсуждение рабочих вопросов. Стало понятно, что эти ребята просто так рисковать не будут. Я вспоминаю, что говорил про строительство отец, что любой мужчина хочет, чтобы его увековечили... Я предлагаю назвать жилой комплекс в честь генерального директора их компании, ловко поменяв в макете название. Так же предлагаю использовать мрамор их компании.

— Знаешь, в какую копейку нам это встанет?

— Вам же нужен этот контракт? — шиплю в ответ Георгию.

В итоге подписание происходит под звон бокалов охлажденного шампанского, а потом они всей гурьбой собираются в ресторан. Я тоже хочу вкусно поесть, но неожиданно Георгий против. Я пытаюсь скандалить, но он тащит меня в свой кабинет.

— Даже не думай.

— Как это? Я тоже хочу. Я помогала. Что, я даже кусок стейка не заслужила?

— И я оценю твою помощь рублем, но с нами нельзя. Там нечего делать маленьким девочкам.

— Маленьким? Я не маленькая…

— Я заметил…

— Ну, тогда я с вами…

— Потому что мы едем в мужской клуб, где тебя могут принять за одну из девочек и трахнуть по кругу, хочешь этого? — выдает он резко, наклонившись и опалив меня парами шампанского… Оно мне и самой ударило в голову. И Георгий так близко, мы почти соприкасаемся носами. Черт, и тело становится ватным, не говоря о тянущей щекотке между ног…

— Вы тоже будете участвовать в хороводе писек? — обиженно бурчу. Не хочу думать об этом, но картинка настолько яркая, что я представляю, как он таранит кого — то сзади, запрокидывая голову и гортанно выдыхая…

Георгий тянет уголки рта вверх, смотрит на меня очень долго.

— Я бы предпочел дуэт писек с одной очень талантливой особой.

Прыскаю со смеху.

— А может сводить их в русский театр?

— Они предпочитают русских проституток, знают, что русские девочки самые лучшие в мире.

— А вам есть с чем сравнить?

— Ну, лучше тебя им вряд ли найти…

— А знаешь, сколько всего может выточить из бревна? Руками, языком… — он наклоняется еще ближе… — Ты же видела? Смотрела, как я трахаюсь? Понравилось?

Мы стоим не шевелясь, между нами разница в возрасте, принципы, которые мы никогда не нарушим, но этот флирт, грязный, пошлый, он позволяет ощутить эту невидимую связь, от которой дрожат коленки.

— Нет.

— Нет, не смотрела или нет, не понравилось? — тянет он руку к моей шее, но звук открывающейся двери заставляет его отступить, а меня прийти в себя.

— Пап, Маш, — в кабинет входит Гоша и мы резко на него оборачиваемся. — Слышал про ваш успех. Молодцы. Я же говорил, что она тебе понравится.

Отец Гоши молча кивает и просто уходит, оставляя нас наедине…

— Что это с ним? Все же отлично получилось. Он отсыпал тебе за помощь? — после паузы спрашивает Гоша, а я чувствую вибрацию телефона и смотрю на экран. Там поступление. Большое. Показываю Гоше… Он делает победный клич, а мне почему — то не радостно, потому что ощущение, словно мне кинули подачку и далеко не за профессиональные заслуги. — Ну, вот видишь, еще пару месяцев протянем, глядишь, так и на покупку квартиры потом даст. Поехали, пожрем?

— Ага, поехали, — перевожу все деньги Гоше, себе оставляю только на маникюр.

Глава 16

Следующие несколько дней проходят в дикой суете. Гошу нагружают работой, и он на радостях старается еще выслужиться перед отцом. Я же никак не могу переделать переводы, в пятницу забирая их домой. Сегодня есть шанс их дожать, отдать Георгию и заняться, наконец, поиском вуза, в который я поступлю. Я уже накидала себе несколько возможных вариантов и многие из них связаны с процессами дизайна. Мне совершенно не понравился тот проект, который сделали для итальянцев, но я тогда постеснялась сказать генеральному. Я почти воочию увидела, как можно это все исправить, при этом, не нанося особый вред основе проекта.

Дергаюсь от звонка, рассматривая условия поступления. Поднимаюсь со стула, иду открывать Гоше и очень надеюсь, он придет с едой, потому что я готова съесть слона.

Открываю дверь и моргаю, смотря на отца и сына собственной персоной. У одного в руках арбуз, а у другого пакет с чем — то очень горячим.

— А как… А что… Что вы тут делаете?

Понятно, что вопрос больше к отцу парня, но в принципе можно засчитать им обоим.

— Пятница, Мария Захаровна? Или на итальянском нет такого слова?

— Есть, конечно, — смотрю, как они вольготно проходят в квартиру. Закрываю дверь и тут понимаю, что стою в шортах и майке. Тут же закрываю ноут, в который заглядывает длинный нос босса и бегу переодеваться.

Когда возвращаюсь, они уже разложили еду по тарелкам и открыли вино.

— Вам же можно? — спрашивает Георгий, но уже наливает бокал. Я пожимаю плечами. Я сейчас на таком нервозе, что, наверное, можно немного попить. И как я могла забыть про ужин. И бардак везде.

— Ой, ей немного, а то она тогда чуть спальни не перепутала у тебя в квартире.

Георгий резко поворачивается ко мне, а я так же резко опускаю глаза, забирая свой бокал.

— Представляешь, пап, ты просыпаешься, а на тебе скачет голая девушка, — смеется Гоша, а у меня щеки горят. Я тут же делаю глоток, чтобы это выглядело не так позорно.

Стол такой маленький, что мои коленки то и дело упираются в ноги Георгия. Когда это происходит, он не дергается, лишь прожигает меня коротким взглядом.

— Что, Маш, решила, куда будешь поступать?

— О, да? — Гоша удивленно смотрит, продолжая пить вино, даже не задумываясь о количестве. — На управление, как твой папа хочет?

— Нет, я подумываю о дизайне. Архитектуре.

— Прониклись духом нашей компании.

— Да ей просто итальянский проект не понравился.

— Вот как?

— Да нет, он нормальный, просто у вашего дизайнера проблемы со вкусом.

Гоша хохочет в голос, а я хмурю лоб, не понимаю.

— Конкретно этот проект проектировал папа. Я прямо помню, как у него висели его рисунки, которые он постоянно переделывал. Машка кстати круто рисует.

— Простите.

— Да ничего, мне прям очень интересно узнать, чтобы ты там переделала.

— Ну, вы же его уже продали, какая разница.

— Мне есть. Потом покажешь.

Заливаюсь краской, киваю. Меньше всего я хочу оставаться с ним наедине.

— Ну а ты, оболтус, куда поступишь?

— Блин, пап, не дави на больную мозоль. Я надеялся, что мы как — то избежим бесполезного протирания штанов в вузе. Большинство даже не работают по профессии.

— Ну, если ты послушаешь старика, — при этом Георгий снова стреляет глазами в меня, — но поймешь, что не важно, какое образование ты получил, не важно даже пригодится оно тебе, любые знания — это тот фундамент, который создаёт из тебя цельного человека. Позволяют потом принимать верные решения и оставаться верным своим принципам.

— Блин, пап, круто конечно, но думаю я годик перекантуюсь, а потом может что — то в голову и придет.

— У тебя не такая большая зарплата, чтобы прокормить девушку и такую квартиру. А если она забеременеет?

— Ну, для этого нужно хотя бы сексом заниматься, — хохочет Гоша, а я застываю, делаю большой глоток вина и сразу закашливаюсь. Этот ужин самая плохая идея, какую только можно придумать.

— Знаете, мне кажется вам пора Георгий. Гоша уже много выпил, ему пора спать.

— Так завтра выходной, к чему спешка. Знаешь, как долго я не говорил со своим сыном.

— Ну, хорошо, тогда пойду я, спокойной ночи, — закрываюсь в комнате. Сердце бьется как бешенное. Надеюсь, Георгий не воспримет это серьезно или как можно скорее забудет. Впрочем, ему какое дело.

Блин, ноут нужен.

Захожу в кухню, а там отец с сыном, о чем — то бурно спорят.

Понимаю, что забыла провод, иду обратно.

Теперь Гоша плачет на плече своего отца.

Я хочу быстро вернуться обратно к себе, но голос босса заставляет замереть на месте.

— Маша, сделай мне кофе, и я пойду. Только уложу Гошу.

Я киваю, стараясь не смотреть на Георгия, присутствие которого делает комнату в несколько раз меньше, а воздуха и вовсе лишает. А может это вино, которое приятной тяжестью оседает в голове. Достаю кружку, потом тянусь за кофе, вставая на носочки. Тут же чувствую, как к заднице плотно прижимается мужское тело. И это точно не Гоша, потому что запахи отца и сына я различаю словно истинный парфюмер. Он не отталкивает мою руку, а наоборот обхватывает ее своей, сжимая банку с кофе.

— Отомри Маш, — дергаюсь от звука его голоса, но расслабиться не могу. — Ты зачем деньги все Гоше отдала. Это я тебе перевел за работу.

— Ну… — откашливаюсь, но повернуться не смею. Пытаюсь открыть банку кофе, но она как назло заела. Георгий тут же забирает ее и открывает сам легким движением сильной руки. Я высыпаю все в кофеварку, нажимаю кнопку, подставляя чашку. — Просто мне показалось, что наш с вами флирт… Он был не очень правильным. И заплатили вы мне за него, а не за работу. Или не так?

Поворачиваюсь лицом к нему, тут же окунаясь в омут его глаз, которые сейчас так близко.

— Господи, Маш, какая ты еще маленькая, если думаешь о таких вещах.

— То есть вы столько и хотели заплатить? Или перевели такую сумму на эмоциях?

— Допустим, случайно добавил нолик, с кем не бывает.

— Нолик… — усмехаюсь я, но взгляд от Георгий не отрываю. Мы так и стоим напротив друг друга, неприлично близко, шумно дыша. Всего один рывок и произойдет взрыв, предвкушение которого сводит живот, заставляет покрываться кожу мурашками, то и дело облизывать губы.

Я совершенно не хочу прерывать этот неприличный контакт, все больше и больше погружаясь в этот водоворот невинного порока.

Нужно просто это прекращать. Отдать ему кофе, запах которого кружит голову, словно мешаясь с терпким ароматом кожи мужчины. Я рассматриваю его шею, виднеющуюся из — за рубашки грудь и вновь возвращаюсь к лицу. Я до сих пор помню вкус его губ. Вкус его жадного, жестокого поцелуя.

Он тянет руку за мою спину, продолжая молчать. Подносит кружку кофе к губам, втягивая напиток. Ставит обратно.

— Эм, вы успели Глуховского почитать? Мне так понравилось, особенно сцена…

— Ты чего голову Гошке морочишь? — перебивает он, убирая с моего лица прядь волос.

— Почему? Я его…

— Ты с ним не трахаешься Маша. Спишь с кем — то другим? Иначе я вряд ли поверю, что такая темпераментная особа остается нетронутой.

Даже обсуждать это не буду. Хочу пройти, но руки Георгия только сильнее смыкаются вокруг меня.

— Ты девственница?

— Да какое это имеет значение?! Вот сейчас пойду и пересплю с Гошей, вам легче станет? Или что, в жизни все только в секс упирается? Страсть проходит, а жизнь хочется строить с человеком, с которым будешь на одной волне, будет, о чем разговаривать, даже просто о чем молчать… Понимаете?

— Понимаю… Но это утопия Маш, реалии жизни строятся на том, что ты либо хочешь человека, либо год морочишь ему голову. Порви эти отношения и пусть он спокойно найдет себе нормальную девушку.

— Нормальную? А я по-твоему какая?

— А тебе нравятся мужчины постарше, — усмехается он и не давая мне сказать и слова вдавливает свои губы в мои.

Глава 17. Георгий

Контроль.

Он просто растворяется в диком, животном желании, которое рычало внутри меня весь вечер.

Которое вставало на дыбы столько времени.

И вот она так близко. Мария...

И все в ней пробуждает животное.

Запах, изгибы фигуры, гладкость кожи, ответная страсть.

Она трепещет в моих руках, позволяет обнять ее крепче, позволяя чуть всунуть ногу между длинных ног, стыкуясь как две детали одной мозаики.

Теплое дыхание, сладкая слюна, что пробую на вкус.

В прошлый раз был фейерверк, а сейчас искры, что проникают под кожу, обжигая нервные окончания. И оторваться надо, но как оторваться, когда единственное, что хочется, это с силой трахать этот уютный влажный рот.

Наши губы скользят друг по другу, трутся, не позволяя вынырнуть из этого омута. Вкус манго с чилийским перцем.

И сладко, и жжет, и оторваться невозможно.

В какой-то момент Маша пытается опомниться, отвернуться, но я резко поднимаю руку ей на затылок, фиксирую его, удерживая в одном положении.

Маша шумно выдыхает мне в рот.

Стонет так сладко, что по позвоночнику прокатывается волна удовольствия, словно она не язык мне лижет, а член своим маленьким острым язычком. И тут же делает еще шаг к попытке остановить это безумие, кусает мой язык, пытаясь сделать больно.

Но это ощущение лишь усиливает возбуждение.

Второй рукой нащупываю упругую попку, стискиваю ее пальцами, пока не вскрикнет и не сдатся первой.

Теперь поцелуй без нежности. Глубокий, сильный, с привкусом крови.

Я уже и забыл, когда последний раз целовался без цели завалить и трахнуть, без цели нажать на плечи, чтобы побыстрее закончить. Но сейчас хочется смаковать мягкие губы, скользкий язык, сладкий вкус ее слюны, держать в руках юное, упругое тело.

Но внутри грызет червь сомнения, словно я не иду дальше лишь потому, что тормозит мораль того, что происходит между нами.

А может, потому что я впервые нарушаю принципы, которыми жил так долго. А может, потому что прекрасно понимаю, что Маше со мной не тягаться и в том, что она настолько податливо тянется всем своим существом.

Позволяю себе еще немного плавать в этом море, задрать футболку, прощупывая на спине каждый позвонок, потеребить застежку лифчика, дернуть, чтобы щелкнуло ее по коже.

Оттянуть ремень домашних штанов, под которыми таится нечто сладкое и нетронутое.

Наверняка терпкое на вкус. Во рту скапливается столько влаги, что поцелуй превращается в сочное сумасшествие, которое прекратить нет никаких сил.

Ее руки упираются мне в грудь, ударяют кулаками, но я прекрасно знаю, что, желай она действительно меня оттолкнуть, возможностей была масса.

Я не выдерживаю, опускаю вторую руку ей на зад, усаживая на столешницу, врезаясь пахом между ног.

Трусь горящим как факел членом под паховую косточку и чуть ниже, там, где мякоть сочится терпкой влагой. Я веду пальцами по бедрам, что дрожат.

Поглаживаю ноги, продолжая пить дыхание Маши.

Губы уже откровенно опухают, болят, и я даю слабину и спускаюсь ниже, смакую тонкую кожу на пульсирующей вене.

Поднимаю руки по плоскому животу к груди.

Покалывает в пальцах. Сколько раз я хотел к ней притронуться, сколько раз представлял, какая она у нее, пока смотрел на телок в сауне.

Рядом было полно сочных шлюх, а я думал о девушке сына. Девушке, которой срочно нужно с ним расстаться, чтобы, наконец, оказаться в моей постели без угрызений совести.

Еще минута, еще совсем немного.

Задираю футболку вместе с лифчиком, из которого выпрыгивает одна грудь. Сосок сочной вишенкой оказывается перед глазами.

Сглатываю слюну, поднимаю глаза на Машу.

Ее расфокусированный взгляд

Приподнимаю грудь ладонью, наслаждаясь ее тяжестью и упругостью.

— Сука, — не сдерживаюсь, нажимая большим пальцем на сосок, получая заслуженный стон и слезы, стекающие по щекам.

Ее губы, покрасневшие и припухшие, а один кулак зажат белыми жемчужными зубками.

Накрываю сосок ртом, смотря строго в глаза, втягиваю ртом, а она вскрикивает, сжимая пальцы в мои волосы.

— Гоша!

— Да, да, малышка, какая ты сладкая…

— Гоша! Там Гоша!

Резко оборачиваюсь и действительно на кухне стоит Гоша.

Меня как ушатом ледяной воды. Я тут же отхожу от Маши, а она спрыгивает на пол, стоя не жива не мертва.

И спасает нас сейчас от скандала только тот факт, что Гоша не в себе и на нас не смотрит. Идет прямиком к туалету. Не видит, потому то пьян. Но и этого хватает, чтобы мигом протрезветь, осознав, что сейчас чуть не произошло.

Сколько бы еще я себя уговаривал, еще маленько, если бы не вскрик Маши.

Как далеко бы зашел.

Хотелось бы верить, что смог бы остановиться и не трахнуть подругу сына прямо в его кухне…. Хотелось бы верить, что не лишил бы ее, девственности, вот так, самым мерзким способом.

Маша тут же поправляет одежду, тыльной стороной ладони стирает с губ влагу и смотрит на меня так, словно я тут ее чуть не изнасиловал, а она старалась вырваться.

— Вам лучше уйти. Прямо сейчас.

— Тебе лучше расстаться с Гошей. Чем раньше, тем лучше.

— Или что? Расскажите ему что чуть не трахнули меня? Он же такой великодушный — все поймет, да? — шипит она змеей, но при этом не выглядит рассерженной, скорее обиженной, на грани слез, А я говорю как думаю, говорю то, что в любом случае случится.

— Нет, просто в следующий раз рядом может не оказаться рядом Гоши или любого другого фактора, который меня остановит. И лучше к этому времени тебе быть свободной от других обязательств, — говорю спокойно, забираю телефон и иду на выход. Тело все еще звенит от напряжения, особенно там, где долбится в трусы головка члена. Это пиздец, она еще никогда так не болела, словно страдая от того, что ему не дали попробовать сладенькое. Пока еду в лифте подношу пальцы к носу, втягивая терпко сладкий аромат Маши. Хочу и все. А она пусть свои глазки метает, когда буду трахать ее третий раз за ночь.

Не хочется нарушать собственные принципы и лучше оставить в тайне наши с ней отношения, тем более что вряд ли они продлятся долго.

На улице звоню Кире, назначая встречу. Вызываю водителя, который будет этим вечером меня возить.

Приезжаю к любовнице через час. Она открывает мне в своем черном шелковом пеньюаре, но у меня перед глазами стоит Маша в своей голубой пижаме, которая лихо затмевает любые прелести Киры.

— Прикройся, поговорим, — даже не разуваюсь, не планирую сегодня задерживаться.

Она тут же запахивает пеньюар, складывая руки на груди.

— Бросаешь меня?

— Я бы сказал, что наше взаимовыгодное сотрудничество подошло к своему логическому завершению.

— Новую себе нашел. Кристину со своего офиса? Эта дурочка давно за тобой увивается.

Удивительно кстати, сегодня от Кристины только пару сообщений. Может занята чем — то?

— Это тебя не касается, как не касалось и раньше. Завтра с тобой свяжутся насчет машины. Ты можешь оставить ее себе. Квартира оплачена на полгода, живи на здоровье.

На этом планирую попрощаться, поворачиваюсь к двери, когда вдруг слышу.

— Только не говори, что ты трахнул подружку сына.

Рука сжимается на ручке двери, так и не нажав. Я застываю, не понимая, как вообще ей могло в голову это прийти. Они виделись однажды.

— Объяснись…

— Думаешь я слепая? Думаешь не видно, как ты на нее смотришь?! Очнись, Гош, она твоя будущая невестка. Да даже если они расстанутся, как ты сыну в глаза будешь смотреть?

— Закончила?

— А может у тебя кризис среднего возраста? Пытаешься за счет молоденькой продлить срок годности?

— Я тебя чем — то обидел? Может быть, чего — то не дал, что обещала, или обещал, что — то?! — не повышаю голос, наоборот стараюсь говорить ниже, чувствуя, как внутри кипит раздражение.

Кира тут же сникает, качает головой, обнимая себя за плечи.

— Я просто….

— Ты просто зарвалась и забыла кто оплачивал тебе приятную жизнь эти полгода. И неверное очень расстроена, что нужно вновь выходить на охоту, — оставаться и высушивать истерики я не планировать, так что просто закрыл дверь квартиры, в которую не планирую возвращаться.

Время еще детское, а мне нужно скинуть пар, и я еду в зал, где всегда есть с кем побороться.

* * *

Глава 18

Сегодня тут Слава, отец Кристины, что удивительно, потому что он никогда не приходит в такое время.

Кидаю сумку с формой рядом с ним.

Тот даже не реагирует. Задумчиво шнурует кроссовки.

Меня и самого одолевают мысли, но я лучше послушаю друга и партнера по бизнесу. Наши фирмы давно разделились, но общие контракты не дают возможности видится реже.

— О, Воронцов, ты же обычно с утра ходишь.

— Тоже самое хотел тебе сказать. Расскажешь?

— Да че рассказывать. Кристинка вечеринку пижамную организовала. А ее подружки скажем так, давно выросли. Короче слинял.

— АХАХХАХА — Ржу в голос. А он еще дочку свою мне подсунул. Это карма, не иначе.

— Тебе смешно, а мне на стенку лезть охота. И Галя как назло уехала со своими учениками на фестиваль.

— Вы еще встречаетесь?

— Да, даже дочка к ней вроде нормально относится.

— Мне тут сказала одна, что мы стареем и пытается продлить молодость за счет молоденьких нимфеток.

— Да ну, мне это вообще не интересно, но против природы не попрешь, так что пашем в зале. Сегодня продуешь, кстати, — усмехается он, наконец приходя в себя.

— Эка ты самоуверенно, — натягиваю форму, завязываю покрепче пояс. — Чем шкаф крупнее, чем громче падает.

И шкаф это про Славу. Он крупнее меня, выше, но ему не хватает моей выносливости и проворности. Так что посмотрим, кто кого.

* * *

После честной ничьи мы залетаем в бар на краю города, где продолжаем разговор о кризисе среднего возраста, но плавно переходим на бизнес.

— А чего ты сына не подтянешь? Пусть работает.

— Школу только закончил, год отучился кое — как. Я устроил его, даю поручения, но пока он деньги только тратит, а не зарабатывает.

— И поди все на свою девушку. Я бы вообще ей не доверял.

— Ну я когда их увидел, с пол года назад, скинул же тебе всю инфу. Не читал?

Вот это вообще из головы вылетело. Полгода назад я с сыном толком не общался. Совсем недавно бывшая жена родина ребенка и Гоша решил переехать ко мне.

— Да я тогда и не знал о ней толком. Да и с сыном ты сам знаешь, как много я общаюсь.

Мы с Дашей познакомились совсем молодыми. Только в универ поступили. Она что называется нашла лоха, когда с мажором одним не срослось. Но я женился, только когда тест ДНК пришел, что сын реально мой. Правда браки по залету редко бывают прочными. Вскоре мы поняли, что ее не устрвивает моя постоянная работа, а меня что она непреспособлена быть женой. Мы развелись через два года и она почти сразу вышла замуж. Потом еще раз. И еще. Красивая девка всегда была, мужики как мухи липли. Поэтому с сыном мы не особо близки, виделись всего пару раз в месяц, пока он вдруг не заявился и не сказал, что будет у меня жить.

— Ну короче у нее отец ЗЭК бывший. Да, сейчас у него типа все по закону, но бывших бандитов не бывает, сам понимаешь. И тут вдруг она устраивается к тебе. Короче поаккуратнее с ней. Да и Кристина говорит, что мутная она. К тебе клится.

Ну раз Кристина говорит, то конечно... Как мы слепы, когда речь заходит о родных и любимых.

— Машке девятнадцать лет, что она может сделать. — даже думать об этом смешно. Да и какая разница, кто у нее отец.

Слава параноик, не иначе.

— Ну а ты в курсе, что именно он тогда проект наш под себя подмял. Тот, на Тосинском участке. И самое интересно, что выглядел он точно так же, как наш, только с небольшими изменениями. Ты еще и на работу ее взял, красавчик.

— Слав, мало ли кто какие проекты пиздит, причем тут девчонка.

Слава вдруг откидывается на спинку кресла, внимательно на меня смотрит, а потом откровенно начинает ржать.

— Только не говори, что ты уже трахнул ее. То есть пришла дочка бандита в вашу семью. Сначала сыночка окрутила, потом за тебя взялась. А ты говоришь мне «причем тут девчонка».

— Все Слав, — забираю у него пиво и ставлю на поднос мимо проходящей официантки. — Тебе сегодня хватит, несешь откровенную дичь. Ты бы лучше за своей дочкой следил.

Вот это я конечно зря. Слава весь надувается как шар.

— Поясни... Только слова выбирай, пока я твою улыбку не подпправил.

— Мне кажется ей не стоит на меня работать, — говорю прямо. — Она проявляет ко мне нездоровый интерес.

— А..Ты про это, — смеется Слава, а я даже выдыхаю. — Я все мечтаю ее пристроить к одному из своих приятелей. Все лучше, чем с каким нибудь безмозглым ровесником. Так что ты присмотрись. Она неплохо готовит, кстати.

Скачать, что я в ахуе, ничего не сказать. Никогда бы не подумал, что приятель будет под меня дочку свою подкладывать.

— Что? Ты против?

— Я пытаюсь понять, насколько ты адекватен. Будь у меня дочка ее возраста, меньше всего я бы хотел видеть рядом с ней старпера возле себя, который за всю жизнь кроме бизнеса нормальных отношений не построил.

— Да ты просто ту самую не встретил.

Ту самую. Интересно, все — таки готова она стать той самой на пару месяцев. Надо выяснить.

После того, как мы с водилетем довозим Славу до его дома, в котором все еще ярко и шумно, я прошу отвезти меня к квартире Гоши. Я поднимаюсь, нажимаю на звонок.

Пару десятков раз, пока наконец двери не открываются и на пороге меня не встречает растрепанная, сонная и такая желанная Маша. Я втягиваю носом ее запах, такой чистый, свежий, адски желанный.

— Что вы тут снова делаете? Господи, да вы же пьяны!

Я конечно еле стою, даже держусь за косяк двери, но могу четко оформить свои мысли во фразу.

— Маша... Маша... Ты будешь моей... Моей... Женой?

Глава 19. Маша

Это какой — то кошмар. Просто сон наяву. Я даже щипаю себя, чтобы проснуться. Но сколько не щипай, Георгий еще здесь, стоит, шатается. И смотрит так серьезно, словно верит в то, что говорит.

Замуж… От одного тирана к другому тирану, который тоже будет уверен, что знает меня лучше других. Знает, как мне лучше жить и что мне делать.

— Ну что ты молчишь Маш. Иди ко мне, — он довольно ловко для пьяного, шагает, хватает за руку и прижимает меня к себе. В нос бьет запах геля для душа, смешанного с виски. И хорошо, что мой градус давно выветрился, потому что ладони рядом с отцом Гошей снова влажные, а все мысли, которыми себя ругала перед сном растворяются перед новым, сбивающим с ног желанием. Буду с собой еще честнее, я бы, пожалуй, именно ему отдала свою девственность, может быть повстречалась бы даже, но замуж нет. Я сама все хочу. Без протекций и помощи. Хочу осознавать, что на что — то способна. Сесть дома и рожать я всегда успею.

— Пойдем на наше место, я покажу тебе…

Даже думать не хочу, что он мне покажет, поэтому веду его прямо в спальню, где уже храпит его сын.

— Раздевайся…

— Сначала вы, — предлагаю, роняя его на кровать. Гоша при этом слегла ворочается, морщит нос, но не просыпается. А вскоре засыпает Георгий, который тычет в меня пальцем. Наверное, за что — то ругая.

Сама я ложусь на диване, а на утром что — то меня дергает подшутить над этим семейством пьяниц. Они встают почти одновременно, пока я готовлю блинчики и выкладываю их на тарелочку. Хмурые до невозможности. И вот сейчас их сходство просто поразительное. Они даже за стол одинакого падают, роняя головы в районе налитого кофе.

— Ну что, в ЗАГС?

Они оба выпрямляются так быстро, что я хохочу в голос.

— Маш, это…

— Ты неправильно поняла…

Эти испуганные лица я запомню надолго.

— Да шучу я. Пить меньше надо, прежде чем такое предлагать. Причем сначала один предложил, а потом второй подтянулся.

— Папа!

Да, идея свести все к шутке, чтобы потом отец Гоши не поругался с сыном отличная идея.

— Я не помню.

— Он наверняка представлял свою Диану, не переживай Гош. Так, вы завтракайте, вот минералка, а я побежала.

— Куда?! — в один голос.

— На пробежку. ЗОЖ, все

На улице мозг отлично продувается, мысли как вещи на полках, занимают свои места. В одном Георгий прав, с Гошей я должна быть честной. Но страшно оставаться одной. Страшно отпускать строительную технику и строить свою жизнь самостоятельно… Но ведь я этого и хотела? Ради этого бросила учебу и ушла из родительского дома.

Но и отношения с Георгием — это путь в никуда. Это неуважение ко всему, что связывало нас с Гошей, неуважение к дружбе, о которой я никогда не пожалею.

Протащив свое тело через нагрузку, я возвращаюсь в квартиру Гоши и собираю свои вещи. Спокойно, стараясь не шуметь, пока он отдыхает. Наверное, старший уже ушел. На балконе я звоню своей подруге Катьке. Она живет в городе уже несколько лет и общаемся мы гораздо реже, но всегда на связи.

— Привет, Кать, не спишь?

— Да куда там. Сегодня в общежитии субботник, так что со шваброй и ведром. У тебя как дела? Как там Гошик?

— Нормально. Я поживу у тебя? Найдешь место?

— Ты? Домашняя девочка припевочка в общежитии?

— Ну слушай, я ушла из дома. Жила с Гошей, но мы расстаемся.

— Нихрена себе новости. А чего не звонишь, не рассказываешь?

— Вот звоню…

— Ну ясно. Хотя я тебе сразу говорила, что тебе не парень нужен, а папочка, который будет смотреть, чтобы ты не убилась.

— Ты будешь меня жизни учить или дашь койку?

— Ну вообще, у меня есть одно свободное место. Но с тебя твои волшебные блинчики каждые выходные.

— Договорись! Скоро приеду!

— Сегодня выходной кстати.

Мы смеемся в голос, и я отключаюсь. Поворачиваюсь к двери и застываю, замечая в проходе хмурого Гошу.

Мы молчим, наверное, с минуту. Он все слышал. Но лучше так, чем застать меня рано или поздно в объятиях своего отца. Это было бы больнее, верно?

— Бросаешь меня?

Меня словно ударили, на щеках фантомный след. И в груди больно. Нужно было раньше сбежать. Или с Катей на улице поговорить. Что угодно, только бы не видеть то, как Гоше плохо...

— Гош, — шагаю к нему, руками лицо обнимаю. — Прости. Этот год был таким замечательным, мы так хорошо веселились, но я… Я не хочу тебя мучать, понимаешь? Не получается у нас.

— А с моим отцом получается?

Я открываю рот, практически роняя челюсть. Сглатываю, совершенно не зная что сказать на эту фразу.

— Я не понимаю… — нет, нет, он не мог видеть. Только не так.

— Я думал мне приснилось… Я шел из спальни... Блять, я так надеялся, что эта херня мне приснилась. Как ты могла, Маш!

— Тебе приснилось. Такого не могло быть.

— Да нихрена, Маш! Нихрена! Вы трахались на кухне!

— Мы не трахались! — кричу в сердцах. — Я бы не смогла, не так!

— А что? Просто целовались?

— Да, да, просто целовались. По пьяне, ничего не было, — слезы по щекам текут. Еще никогда мне не было так стыдно.

Гоша в раз из милого мальчика превращается в зверя, закидывает на меня руку и тут же ее опускает. Сжимает руки в кулаки.

— Сука…

— Гош… Прости…

— Нахуй мне твои извинения. Не уходи и все. Если уйдешь, будет понятно, что ты его выбрала.

— Я никого не выбираю. Но и оставаться после такого будет не честно.

— Да кому нужна честность, Маш, если нам было хорошо вместе, а он… Маш, — он вжимается в мое тело, пытается поцеловать. — Маш, давай просто пойдем трахаться, просто забудем этого старпера, просто будем блять вместе!

— Да не могу я! — отталкиваю Гошу, отхожу к двери, где уже стоит моя сумка. — Я не хочу тебя, пойми ты.

— Зато хочешь его.

— Нет! — качаю головой и пячусь к двери. — Прости.

— Сука! — летит мне вслед, а я бегу по лестнице, в самый низ, где вылетаю из подъезда и бегу в сторону остановки. Мой телефон тут же начинает трезвонить, сыпать сообщениями, но я его просто выключаю, чтобы поскорее окунуться в метро и доехать до Кати. Может она что подскажет… Лицо все еще горит стыдом, перед глазами Гоша, обиженный и оскорбленный. Я так не хотела, чтобы он узнал об этом так. Я так не хотела, чтобы все так закончилось… Чтобы все хорошие воспоминания накрыло медным тазом раскаленным моей тупостью и не умением себя контролировать.

* * *

Глава 20

В общежитии очень узкие комнаты. Но высокие потолки это прям очень сильно компенсируют. Вот так бы и свободе Гоше компенсировала мою измену.

— Господи, я такая шлюха, — плачусь Кате за бутылкой игристого, что она достала из-под кровати.

— Да с какого хрена ты шлюха?! Ты с ним целовалась и все.

— Да какая разница. Мысленно я уже сотни раз ему изменила.

— Ну и что? Ну даже если бы ты переспала с мужчиной. Ты не принадлежишь Гоше, ты ему замуж идти не обещала. Ты ему ничего не должна.

— Ты так думаешь? Как — то по блядски, нет?

— Ну тут знаешь, кто как сам себя видит и воспринимает. Если ты считаешь, что шлюха — это твое право. Но как по мне если женщине понравился мужчина, то почему она не может с ним переспать.

— Ну… Мне бы не хотелось, чтобы мой мужчина или парень спал с каждой понравившейся женщиной. Это как — то грязно пожалуй.

— Это как посмотреть. Зато наберется опыта и сделает тебе приятно. Или ты наберешься опыта.

Она еще долго мне рассказывает про грани блядства и того, как женщина должна себя ощущать. Я киваю, пытаюсь проникнуться, но все равно как — то не могу принять ее догм. Это не для меня. Я хотела бы принадлежать одному мужчине, но чтобы и он мне принадлежал. Чтобы как у моих родителей. Раз и навсегда.

Долго не могу заснуть в общежитии, все думаю о том, как вести себя с Гошей, с его отцом. Надеюсь лишь, что это не сильно подпортит их отношения, что я не стану камнем раздора. Хотя это была бы утопия. Конечно стану. Просто надо подождать, когда они остынут и помирятся. А мне нужно держаться от них обоих подальше. По-хорошему надо бы и с работы уйти, но теперь мне очень нужны деньги.

Господи, ну что я за дура, зачем все отдала Гоше, могла бы и себе немного оставить.

В воскресенье мама настоятельно зовет меня на ужин, и я еду, репетируя то, что скажу им о своей новой жизни. Может и стоит быть немного честной, дать понять, что не смотря на

И конечно хочется отпустить руки, потому что знаю, что страховочный торс в виде родителей всегда меня удержит от пропасти. Но и сдаваться на пол пути я не готова.

— Расстались, ну и правильно, — наливает мне чай мама, пока я играю с братом в шахматы. Он в этом мастер, но я всегда держусь до последнего. — А звонит тебе кто все время?

Смотрю на телефон, уже горящий от входящих звонков младшего и старшего Воронцова. И если младший пишет мне поэмы и готов уже простить, то старший просто звонит или пишет «Перезвони прямо сейчас».

— Спам скорее всего.

— Только не говори, что ты уже нового парня нашла?

— Да нет. Гоша не готов принять наше расставание. Думаю, ему нужно несколько дней.

— Или хороший поджопник, — входит в кухню отец. Я тут же срываюсь с места и теряюсь в надежных объятиях. — Вот что мне мешает запереть тебя в собственной комнате пока ты не состаришься?

— Просто на самом деле ты веришь, что у меня все получится. И я тут подумала, что пойду учится на дизайн и архетектуру.

— Я давно тебе это твержу, — рассматривает меня отец. Прошла вроде всего неделя, а я уже так соскучилась. Борода еще больше отросла. — И чего тебя понесло в юристы.

— Защищать бедных и несчастных.

— Хочешь защищать бедных, едешь медсестрой в африку, а это все показуха. Значит бросила своего доходягу. Не тянет он.

— Он хороший, просто не мой.

Мне давно не было так хорошо и спокойно. Отец не рычал, мама не читала нотаций, а братья не разносили дом. А уж сон в своей собственной кровати казался просто райским наслаждением.

На утро я все равно уехала, правда собрав с собой все что плохо лежало в холодильнике. Завезла это в общежитие, переоделась и поехала в офис.

Вот только войти у меня не получилось. Охранник сказал, что мой пропуск аннулирован, а я уволена.

— Это какая — то шутка. Проверьте еще раз.

— Брамова Мария Захаровна, верно? — стыдливо киваю, ломая пальцы рук от волнения. Все проходят мимо меня. Смотрят, посмеиваются. Совсем недавно меня считали сначала девушкой босса, потом девушкой его сына, а теперь не пускают в офис. Кошмар. — Так вот, вам запрещено проходить внутрь.

— Кхм. А чье распоряжение?

— Генерального. Георгия Георгиевича Воронцова. Ну не стой тут, мешаешь остальным пройти на работу.

Я отхожу в сторону, сдерживая желание позвонить отцу и нажаловаться. Слезы накатываются на глаза, горло перехватывает от обиды. Вот так они со мной решили? С глаз долой, да?

Может оно и правильно, ради сына избавится от раздражителя, но как же обидно черт возьми.

— Маша! — слышу возглас и замечаю Гошу, что в белой рубашке и темных брюках идет ко мне через турникет. Не могу понять, что у него на лице. Вроде и радость, но какая — то ядовитая. — Привет. Слышал тебя уволили? Странно да? И с отцом, и с сыном спала, а должность так и не получила. Хотя можешь мне прямо сейчас отсосать, может я погорю с отцом о восстановлении тебя в особой должности.

Рука дергается на автомате, только вместо чисто женской пощечины, Гоша получает прямо в нос.

Тут же хватается за него и воет на весь офис, а я стряхиваю руку и выхожу из здания.

Легче, вот теперь стало гораздо легче.

Даже если я его обманула, он все равно никакого права не имеет со мной так обращаться.

Никто не имеет.

Глава 21

— А чего ты другую работу не найдешь? Чего так распинаешься? — подруга собиралась в клуб, где работает, красила губы, а я сидела с опухшим зареванным лицом, решая, просить ли у родителей помощи, или быть сильной и справиться самой?

— Да как ты не понимаешь? Они оба мелочные сволочи! Кто так поступает, хоть зарплату за неделю выплатили.

— А ты разве не сама отдала своему Гоше деньги?

— Ну, и что? Мы встречались, снимали квартиру. А теперь он просто дал мне пинка! Ох, как мне хочется позвонить папе, чтобы он разобрался с ними.

— А он сможет?

— О, конечно! Помню меня в первом классе задирал один мальчишка, постоянно смеялся над моими очками, я тогда носила. И волосы были сильно короткие. Так папа пришел в школу, подвесил его на лампу перед всей школой, с тех пор все знали, мой папа псих, и никто не лез ко мне до самого выпускного.

— Крутой у тебя папа.

— Это да. Но я все равно не пойду к нему.

— Потому что дура?

— Потому что сама хочу! Я еще не голодаю… Завтра найду работу и попробую поступить на бюджет. Кстати, Катя, — она даже дергается, смотря на меня с опаской. — Может, мне у тебя поработать одну смену? Ты же говорила, на чаевых можно много заработать.

— Ой, нет, Маш, это не твое…

— Да как не мое? Думаешь, я не справлюсь с работой официантки?

— Да нет, ну, там другое, Маш.

— Катя… Что другое? Только не говори, что ты там с ними еще другим занимаешься.

— Да нет, конечно. За кого ты меня принимаешь? Просто там нужно проявлять лояльность, улыбаться, давать себя ущипнуть за зад, понимаешь? А ты же всегда недотрогой была, вон, своему Гоше за год даже лизнуть не дала.

— Лизнуть? Кого лизнуть?

— То самое… — хохочет она. — Короче, нет.

— Ну, Катюш, ну, пожалуйста… Ну, я буду улыбаться. Ты же знаешь, как мне нужны деньги! Ну, или будешь сама меня содержать, — валюсь на ее кровать и закидываю ноги. Она тут же сталкивает их с кровати, закатывает глаза, когда беру ее наушники.

— Шантажистка! Ну, ладно, но сначала нужно тебя в порядок привести.

— В какой порядок?

— Да ты ревела полдня, шутишь? Макияж, волосы. Иди, короче, голову мой, я не люблю опаздывать, меня там мои папики ждут.

— Представляю себе, — хохочу, а сама думаю о папике, с которым еще позавчера жадно целовалась. А уже сегодня занесла в черный список, не желая слушать оскорблений еще и от него. Наверное, скажет, какая я плохая, что в итоге ударила его сыночка. Может быть, даже в полицию на меня заявит за избиение. Нет, я, конечно, не боюсь, что меня посадят, у отца довольно много связей, но как же, черт возьми, обидно, что меня вот так выкинули!

Хочется вот стать кем-то, поглотить их компанию, например, чтобы они оба потом у меня в ногах

Аааа, как же было бы круто…

А пока я домываю волосы, начиная с самых кончиков, терплю, пока Катя наносит мне излишне яркий макияж и делает вычурную прическу.

Она вызывает такси, и мы вместе едем в клуб, где она работает. Называется «Устричный мусс». Тонкое название с весьма говорящим акцентом.

Катя меня знакомит с администратором Димой, а я осматриваю убранство и мельком людей, которые представляют основной контингент. Женщин совсем мало, а если и есть, то в основном весьма мужеподобные бизнес-леди, которые своей хрупкой рукой могли бы раздавить мужской бизнес. Почему-то становиться такой у меня желания нет, но мне все равно хочется отомстить Воронцовым. Пусть не сейчас, пусть однажды…

— Пойдем, Маш, нужно переодеться.

И тут замечаю одну из официанток. Это что, хвостик?

— Комбезы? С хвостиком?

— Да, в стиле плейбоя, но без обнаженки. Ты точно готова?

— Ну, — сомнения одолевают, но в конце концов, это всего на пару смен, пока не найду нормальную работу. — Ну, почему бы и нет? Это будет даже забавно.

— Ладно, держи, твой размер, — она передает мне комбез, на который я смотрю как на ядовитую змею. — И колготки в сетку. И туфли на каблуке.

— Боже, всю ночь на каблуке? Как ты не умираешь на них к утру?

— Я почти накопила на первоначальный взнос по ипотеке. Так что оно того стоит. Надевай и пойдем работать. Папики уже ждут.

Я киваю, переодеваюсь, чувствуя себя кем угодно, но не официанткой. Туфли, кстати, удобные, хотя вряд ли к утру я буду думать так же.

Меня сразу кидают к акулам и толкают к столику, за которым сидит двое мужчин. Я несколько раз переспрашиваю у них заказ, чувствуя себя полной идиоткой, но довольно ловко справляюсь с подносом.

Спустя час я немного вливаюсь в процесс, но мне дико тяжело улыбаться всем этим голодным до женского внимания псам. Один даже потеребил мой хвостик, на что первый порыв был сломать ему челюсть, но Катя взглядом дала понять, что нужно взять себя в руки.

Взять в руки.

Взять в руки.

Только как взять в руки, если даже слова Георгия не заставляли меня чувствовать столь униженной? Ничего особенного, но мне неприятно, что каждый тут уверен, что меня можно чуть ли не купить за пару тысяч рублей.

Но я даже не понимала, что такое отчаянье, пока не увидела за одним из столов Георгия. Столько презрения во взгляде я не ощущала на себе никогда. Казалось, он как грязью обмазывает меня им, раздевая догола, демонстрируя всем мой позор и стыд.

— Знаешь его?

— Нет… Нет. Забирай.

— Ладно, а то он очень хорош… — виляет она бедрами в его сторону, а потом и вовсе принимает заказ, усевшись к нему на колени. — Блин, шикарный мужик. Еще и не женат.

— Ага, — отворачиваюсь, иду принимать заказ у другой компании, стараясь не думать про дыру, которую высверлил во мне Георгий. — Еще что-то предложить?

— Предложи свой сочный зад. Ты новенькая? — дергает меня один из них за хвост. О, да. Отчаянье, усталость. Злость. Все это вырывается в коктейль таких эмоций, что я просто не выдерживаю. Замахиваюсь рукой, даю ему смачную пощечину.

И кажется, время застывает, а потом к нам уже идет Дмитрий, а Катя бьет себя по лбу.

— Вон…

— Я не хотела, он сам…

— Пошла отсюда, я сказал, — шипит администратор, и я убегаю прямо в костюме, решая отдать его потом Кате. На выходе меня пытается зажать какой-то мужик, но я от слез не могу ему достойно ответить. Но вскоре он уже валяется на полу, а рядом оказывается Георгий.

— Судя по тому, что я видел. Ты тут не работница месяца.

— Да пошли вы! Это из-за вас я тут оказалась! Вы меня уволили, а мне есть нечего.

— Ты, вроде, не из бедной семьи, чего ты тут устраиваешь спектакль?

— Да идите вы… — упираюсь лопатками в стену. — Вам же виднее, да? Вернись к родителям, выйди замуж, стань домохозяйкой. А может, я не хочу так! Может, я сама чего-то добиться хочу!

— Работая здесь?!

— Я хотела у вас, но вы меня уволили, забыли?!

— Я тебя не увольнял, Маша. Ты все время забываешь, что у меня с сыном идентичные инициалы, а на мои телефонные звонки отвечать упорно отказываешься. Это какой-то принцип, не брать телефон от тех, кто годится тебе в отцы? Ну, чтобы замуж выйти не заставил?

Смеюсь невольно, шмыгаю носом.

— Вы меня не увольняли?

— Но уволю, если будешь прогуливать рабочие смены, — подходит он ближе, а я сглатываю, смотря сначала на его шею в вырезе, потом на кадык и только потом на губы. — Впрочем, я бы мог закрыть глаза на некоторые твои промахи, если ты…

Поцелуешь меня?

Переспишь со мной?

Отсосешь мне?

— Начнешь отвечать на мои звонки.

Чееерт, и почему я так разочарована?

— Это было первый раз. У меня тут подруга работает.

— Поехали, не хватало, чтобы нас с тобой увидели в таком месте, — накидывает он мне свой пиджак и уводит, крепко держа за талию. Я пытаюсь разобраться в том, что чувствую, в том, что делаю, но я так рада, что он меня не увольнял, что эйфория растекается по венам пряным "Бейлизом". В машине Георгия я скидываю пиджак, хочу повесить его на крючок, но застываю, когда бедра касается тяжелая мужская ладонь.

Я поворачиваю голову, ползу обратно на свое сидение, но взгляда от Георгия не отрываю.

— Слушайте, я только рассталась с Гошей, он еще обижен, как понимаете, и нам с вами еще работать…

Но вместо того, чтобы меня услышать, Георгий дергает меня за комбез, заставляя себя оседлать.

— Помолчи, девочка, я и так слишком долго терпел!

Глава 22. Георгий

Руки вибрируют от касаний к давно желанному телу. И злит она меня поведением своим незрелым.

Я еще не одной женщине столько не названивал и не написывал. И точно не одна женщина так нагло не совала меня в черный список. Тем не менее я тут, обнимаю ее руками, веду по тонкой талии, чувствуя латекс чертового костюма.

Когда ехал в это место думал посмотрю на эту шлюшку, но как увидел в этом костюме зайчика, с горящими от стыда щеками, понял, что пришла она сюда от безвыходности. А может меня просто цепляет, что она сама всего добиться хочет, а может я просто хочу ее уже трахнуть поскорее, чтобы избавится от этого отвлекающего

Мягкие губы, сладкий язычок, который своим глажу. Одну руку в гладкие волосы запускаю, оттягиваю, целуя Машу с жадностью дикого зверя. Дорвался, дорвался черт возьми.

Она в моих руках, и хвостик этот.

Рука все ниже, на этом самом хвостике, еще ниже, на заднице, которая плотно обтянута комбинезоном. Хочу под него забраться, но он сидит настолько плотно, что даже палец не пролезает.

Отрываюсь от сочных губ, запрокидываю голову, вылизываю шею.

Головка члена долбится в ширинку, вызывая болезненный спазмы. Реально не понимаю, как сын так долго сдерживался, насколько Машка сладкая и поддатливая.

Шлепаю на заднице латексной. Маша вскрикивает, гладит мою шею, царапает ноготками.

Раздвигаю ее ноги чуть шире, упираюсь ширинкой ровно между. Давление давит на мозг, заставляет кровь закипать в венах, словно впрыснули мощную дозу адреналина.

Поскорее надо войти в нее — это все, на что сейчас способен мой мозг, мои инстинкты. Нахожу замочек комбеза, дергаю его раз, другой, третий.

Нетерпеливо дергаю замок, пока Маша все чаще начинает об меня тереться, прижимаясь ко мне своей шикарной грудью.

Бешенство берет на этот чертов костюм, который я все сильнее дергаю, пытаюсь порвать к чертовой матери. Но он как назло не расстегивается, не рвется… Самый настоящий комбинезон верности.

— Георгий, — стонет Маша, пока меня на части рвет, а она волной по члену моему скользит через три слоя ткани. И мне уже и этого блять много, много, потому что вся кровь из тела устремляется в пах, потому что пальцы только сильнее сжимаются вокруг тонкой талии, давят на спину, регулируя силу и скорость чертового трения.

Сильнее, сильнее, до звездочек под веками, до болезненных мурашек в пояснице.

Я крепко сжимаю упругий зад, дергая на себя стройное тело, чувствуя как от переизбытка энергии, оргазм катастрофически близко. Но я не успеваю словить кайф, потому что Маща вздруг застывает, запрокинув голову и крича

— Боже, боже, боже!

Она падает на руль, часто и шумно дыша, пока я пытаюсь сдержаться и не наорать на нее… Но будет совсем по-детски, если я скажу, какого хрена она кончила быстрее меня. Тем более на ее лице мигом гаснет улыбка, а кожа покрывается стыдливым румянцем.

— О Боже, что мы наделали. Зачем! Вы же мой босс… Нам еще работать вместе…

— Ну ты бы еще опомнилась после того, как я тебя в машине трахнул. Может и хорошо, что костюм не расстегнулся.

— А ты собиралась его расстегнуть?

Я набираюсь терпения, потому что именно по этой причине не хочу связываться с малолетками, которым нужно объяснять элементарные вещи. Впрочем, ради такой девочки это все можно пропустить мимо ушей.

— Собирался. Так что повезло, что ты лишилась девственности не прямо сейчас.

— Я и не собиралась! — спрыгивает она с меня и рядом садится, чинно стискивая колени. Потом, словно опомнившись, она дергается за свой сумкой и на выход, но дверь оказывается заблокирована. — Выпустите меня!

— И куда ты собралась в таком виде, зайчик.

— Ну, — она складывает рюкзак на колени, поворачивается к окну, убирая волосы за уши. — Тогда вези меня в общежитие.

— В телефоне меня разблокируй пока что, — наклоняюсь и пристегиваю егозу, что потревожила покой. — Пока едем ко мне домой.

— С чего вдруг, Георгий Георгиевич! Вы за кого меня принимаете

— На работу, на работу. Маш, тебе не кажется, что глупо строить из себя недотрогу после того танца, который ты только что станцевала на моем члене.

— Вы слышали, что — то о деликатности?! Я была не в себе.

— Правильно, потому что я был не в тебе. Это надо исправить.

— Просто отвезите меня домой. В общежитие. И как вы тут оказались?

— По твоей геопозиции, которую установил.

— Мм, — тупит взгляд. — Так вы меня отвезете?

— Отвезу, куда я денусь.

Везу ее в ее общежитие. Нужно будет квартиру ей снять. Только когда паркуюсь, двери так и не открываю, на что Маша возмущенно шипит.

— Георгий!? Я же скинула тебе адрес.

— Не хочу, чтобы ты завтра на работу опоздала. Маш, я не видел сына с субботы, работы наваливалось. Что ты ему при расставании сказала?

— Ну… Сказала, что мы разные, что нам лучше расстаться, только вот…

— Что?

— Он думает, что мы там на кухне переспали. Он видел, как мы целовались и додумал.

— Понятно, я погорю с ним. Завтра не опаздывай.

— Нет конечно. Главное, чтобы меня пропустили завтра.

— Пропустят, не переживай, — трогаю острую коленку в сетчатых колготках. Она дергается, но я второй рукой обхватываю ей лицо, тяну на себя. — Ну хватит Маш, все равно моей будешь, сама же хочешь.

— Не хочу… — шепчет она, сглатывая. — ну то есть, может и хочу… Но давайте не будем Гоше говорить… Я не хочу его ранить больше, чем мы уже это сделали…

Боже, ну что может быть проще.

— Все что хочешь, зайка… — касаюсь ее губ пальцами, стираю влагу, окунаю палец в слюну…

— И это не должно помешать моей работе. Никаких поблажек.

— Уверена? — обнимаю ее шею. — А я хотел тебя в новый проект помощницей взять. Но раз ты не хочешь…

— Ну может и хочу, но только заслуженно, а не потому что у вас на меня писька ваша толстая стоит.

— Одно другому не мешает. Ты только больше денег Гоше не отдавай, себе оставляй.

— Ну… Ладно, — наклоняюсь для поцелуя, но она отворачивается, тянется рукой и щелкает замком, открывая двери и выскакивая на улицу. Открываю окна, а она наклоняется, оттопырив упругую попку.

— Забрать тебя завтра?

— Ну нет. Никто не должен знать, помните?

— Помню, помню. Спокойной ночи, зайка.

Глава 23. Маша

На следующий день я выцепила у Кати строгую юбку ниже колена и шелковую блузку, чтобы в день возвращения на работу выглядеть не как глупая дурочка, а как работник месяца. Волосы с лица я убрала и заколола их, открыв шею. Вид мне понравился, а мысль, понравится ли боссу я затолкала глубоко внутрь. Правда страх все равно крутит живот, ведь там будет и Гоша. Гоша, который подстроил мое якобы увольнение, обиженный Гоша, который ни в коем случае не должен узнать про нас с его отцом. Как учил меня собственный — все отрицай. Без твоего признания никто ничего тебе в вину инкриминировать не может.

На ноги я надела свои лодочки на низком каблуке. Очевидно, чтобы бегать по этажам с кучей заданий, которые сегодня обязательно на меня навалятся.

Я выхожу из общежития, хочу уже пойти в сторону метро, когда меня окликают.

— Мария Захаровна! — оборачиваюсь и

— Да? Ну, подождите, я сначала позвоню ему… — доверять незнакомцу, я же не дура.

— Алло? — Георгий отвечает почти сразу. — Маша?

— Тут за мной заехали. Говорят, что от тебя.

— Все верно. Номер машины к двести семьдесят семь рн. Блондин высокий, в руках кофе и булочка.

— Мы вроде бы говорили про конспирацию, а ты хочешь, чтобы я сев в машину всем заявила, что стала любовницей некого папика?

— Может и неплохо. Скажи, что завела любовника, но не говори кого. Тогда Гоша успокоится и не будет нас подозревать.

— Ну… — странно это. — В этом есть своя логика.

— Вот видишь. Слушай папика и не опаздывай, сегодня много работы.

Он отключается, а я со вздохом иду к машине. Забираю свой завтрак и ныряю в кожаный салон, принимаясь аккуратно есть и пить, пока меня везут в офис. Стряхиваю пару крошек с юбки, перед тем как выйти из машины. Иду ко входу, чувствуя боязливый трепет, словно собираюсь предстать перед отцом… Но охранник спокойно пропускает меня, даже улыбается, словно не орал на меня вчера, чтобы я убиралась. Уволить бы его, конечно… Но он не в чем не виноват.

— Что ты тут забыла! Почему вы пропустили ее, — слышу голос Гоши и застываю. Больно за него даже. Он настолько обижен, что сам не свой. Срывается, делает глупости.

— Гош, меня никто не увольнял.

— Пошла вон… — хватает он меня за локоть, под чередой расстрельных взглядов. — Ты здесь больше не работаешь!

— Гоша! Немедленно отпусти ее, — раздается гром голоса босса — отца. Гоша тут же освобождает меня и я только сейчас замечаю его забинтованный нос. Неужели сломала?

— Я уволил ее, пап. Она некомпетентна.

— Я вроде пока живой, с чего вдруг тебе выполнять мои обязанности.

— Пап, только не говори, что ты оставишь ее и будешь…

— Закрой свой рот и иди работать, пока я не уволил тебя…

Гоша краснеет, как будто задыхается. Кивает несколько раз.

— Я понял, понял. Ты променял родного сына на пилотку. Кто — то или что — то всегда тебе было дороже всего. Что угодно, но только не я.

— Может быть мы в кабинете обсудим твои комплексы?

— Да пошел ты, папа…

Я смотрю Гоше вслед, чувствуя во рту горечь.

— Ну, все, иди работай, — слышу рядом голос Георгия, но повернуться не решаюсь. Он меня защитил, но какой ценой? И могу ли я бесстыдно встречаться с отцом парня, который год был мне прекрасным другом?

— Ага, — не поворачиваю головы и иду к лифтам, забегая туда ровно за секунду до закрытия дверей.

На моем рабочем месте все как прежде, никаких изменений. Я открываю ноутбук, заканчиваю перевод с итальянского, отправляя его на почту генерального.

Внутри грызет чувство вины, не давая спокойно работать. Хочется поговорить с Гошей, объясниться, оправдаться…

Все утро бегаю по мелким делам, пока мне на почту не падает пакет документов с пометкой «Ознакомься».

Никакой субординации. Но это отвлекает. Я полностью погружаюсь в проект коттеджного поселка, не замечая, как моя начальница ушла. Странно, если честно, что за весь рабочий день она не сказала мне ни слова, а все задания приходили через рабочий мессенджер. А когда я совершала какую-то ошибку, вместо того, чтобы наругать меня, как в прошлые разы, она лишь поджимала губы.

Вытряхиваю из головы лишнее, делая в своем блокноте пометки своих мыслей насчет нового проекта. Наконец, нахожу время, чтобы дойти до кафетерия и перекусить. Как только я появляюсь, шум голосов стихает, а все головы обращаются ко мне. В миг настроение падает ниже плинтуса, а взгляд Гоши осуждающе проходится сверху вниз.

Даже в школе я никогда не была предметом для пересудов. Сейчас очень хочется, чтобы пришел папа псих и решил проблему. Но, кажется, тут проблемой стал именно отец, не мой отец.

Я заказываю себе чай с булочкой, встаю рядом с собственной начальницей.

— Я там все доделала…

Она была со мной вежлива еще на прошлой неделе, а сейчас не удостаивает и взгляда.

Мне не нужно подслушивать, я и так понимаю, о чем они говорят. О чем думают.

Пришла в компанию по протекции одного, а теперь крутит с другим. Ведь сегодняшнее показательное выступление ярко доказывает, что Георгий не просто так выслал мне проект для изучения, не просто так взял помогать с немцами, дав слово.

— Ой, извини, — внезапно грудь обжигает горячим чаем, а Кристина, как ни в чем не бывало, идет дальше, подсаживаясь к Гоше, который смотрит на меня исподлобья.

Обида сворачивает все внутри, перехватывает горло тяжелой рукой, выдавливая слезы.

Я сильная, да? Я могу ударить, могу защитить себя, но, оказывается, ничего не могу сделать против осуждения в свою сторону. Вполне себе заслуженного.

Я оставляю поднос на ближайшем столе и ухожу из кафетерия, прячусь в ближайшем туалета, рассматривая пятно, которое заняло всю поверхность рубашки. Снимаю ее с себя с ревом, застирываю, продолжая шмыгать носом. Благо, пятно сразу сходит. Я сушу рубашку под напором сушки для рук. Долго и упорно, думая о том, что делать?

Ну, понятно теперь, что какие бы я таланты не применила, все будут думать, что меня взяли через постель. Дважды.

Никому не интересно, что я девственница.

— Ну, и чего ты тут ноешь, — входит Людмила, секретарь генерального.

— Что, и вы кинете в меня камень?

— Да ты сама вон справляешься.

— Я хотела сама, понимаете, все хотела сама! От родителей ушла поэтому. И чем это закончилось? Я оказалась там, откуда сбежала.

— Тебя серьезно волнует мнение этой шайки неудачников, которые смотрят на мир только через призму собственных неудач? Мы живем в мире мужчин, детка. Так уж вышло, что порой нужно просто раздвинуть ноги, чтобы занять выгодную должность. И, конечно, можно этого стыдиться, а можно просто сжать зубы и выполнять ту работу, которую никто не сделает лучше тебя, — она моет руки, поправляет губную помаду. — Тебе дали возможность, не упусти ее из-за каких-то страхов или тем более стыда. Стыд пройдет, и будет обидно, если он помешает тебе стать тем, кем ты мечтаешь.

Глава 24

Я совсем зарываюсь в проект, не особо обращая внимание на взгляды непосредственной начальницы и девочек, которые бегают мимо, чтобы посмотреть на меня, словно я какой-то музейный экспонат. Ну, и

Дергаюсь, когда у меня буквально из рук выдирают пачку бумаг. Уже хочу начать орать, а может, даже материться, но передо мной как ни в чем не бывало стоит сам Георгий. Убирает бумаги в ящик моего же стола.

— Я еще не закончила, — выглядываю в окно, а там темнота. Офигеть, уже восемь вечера?!

— Я все ждал, когда ты сдашься, но это, похоже, не про тебя.

— Не про меня. Дай мне еще почитать, у меня уже есть несколько идей.

— После восьми вечера я принимаю только сексуальные идеи. И ты сама интересная, — наклоняется он вдруг и поднимает меня на плечо.

— Отпусти! Ну, что ты делаешь! Ну, про меня и так все говорят, а тут ты еще. Георгий!

— Ну, так раз все говорят, какая разница?

— Тебе, может, и никакой, — дотягиваюсь до сумки, пока он крутит меня вокруг себя. Только потом направляется к выходу. — А меня сегодня практически сожгли на инквизиционном костре.

— Надо было меня позвать.

— Ну, вот еще. Осталось только жаловаться начать. Да отпусти же! — уже кричу в лифте, но он только больно шлепает меня по заднице. — Ты же обещал держать все в тайне… Хотя бы сделать вид!

Георгий вздыхает, ставит меня на пол, поправляет пиджак.

— Иллюзия добропорядочности?

— Точно! Может, мне справку из гинекологии принести, что я девственница? Каждому покажу, тогда никто больше ничего не посмеет сказать!

— И из псих диспансера, — усмехается Георгий, пока мы идем мимо охранника. — Кстати, я же тут новый приказ подписал. Любой, кто занимается травлей в моей компании, будет немедленно уволен без выходного пособия.

Он говорит это так напыщенно громко, чтобы услышали все, кто еще находился в здании. Тут только охранник, вечерний администратор и парковщик, но что-то мне подсказывает, что завтра об этом будут знать все.

И я даже не знаю, хорошо это или плохо.

— Хватит думать, — вдруг толкает он меня в машину, сам пристегивает, заставляя задохнуться от темноты его взгляда. — Давай просто хорошо проведем время… Поужинаешь со мной?

Проводит он большим пальцем по моим губам, почти своими касается.

— А ты разве оставил мне выбор? — чмокаю его в губы и сразу сажусь ровно, устраивая ладони на своих же коленках.

Георгий садится рядом, нажимает кнопку зажигания, и машина приятно урчит под попой. Я поворачиваю голову, собираясь рассказать, как мне нравится его автомобиль, но залипаю на четком, мужественном профиле, на линии подбородка и мягкой щетине, что даже не колется, а скорее поглаживает кончики пальцев, которыми трогаю его лицо.

— Маша, мы так никуда не доедем.

— Прости, не подумала, — отдергиваю руку, хочу отвернуться, но Георгий хватает меня за затылок и тянет к своему лицу. И снова этот безумный поцелуй, вынуждающий потеряться в пространстве. Он все длится и длится. Жадный, влажный, со вкусом кофе… Я втягиваю аромат его одеколона, глажу шею, пока он уже сам не отрывает мои руки от своей шеи.

— А ты опасная, конечно… Стоит раз попробовать, так не оторваться.

— И это ты меня только надкусил…

Он клацает зубами, а я хохочу в голос. Тянусь через руль, чтобы пристегнуть его, а еще чтобы у Георгия был шанс увидеть ложбинку груди в этой шикарной блузке.

— Дай мне только добраться до тебя.

— Все только обещания. Никаких перспектив!

Георгий широко улыбается, качая головой, и, наконец, покидает парковку, сразу выруливая на проезжую часть.

Мы приезжаем в ресторан, где, судя по обстановке, должны хорошо готовить рыбу. Так что я заказываю стек из семги, салат и десерт, а босс, который отец моего бывшего парня, рыбу в кляре и гарнир из риса.

Пока нам приносят аперитив, я немного теряюсь от взгляда босса. Несложно догадаться, на что рассчитывает он после ужина.

— Я так понимаю, потом мы едем к тебе домой? — улыбаюсь я, поднимая ножку под столом. Благо, скатерти позволяют скрыть эту опасную игру.

— Я заказал номер в шикарном отеле, тебе должно понравиться, — подмигивает он, хватая мою ногу под столом, поглаживая косточку. — Завтра даже разрешу опоздать на работу.

— Почему отель? — не поняла я, выдергивая стопу из его захвата. — У тебя двухкомнатная квартира.

— Маш, ну, что ты взъерошилась? Ну, а вдруг Гоша нагрянет, а мы там в процессе. Думаю с него хватит впечатлений, согласна?

— Ну, вообще, да… — расслабляюсь я. Да и чего, собственно, напрягалась? Где лучше всего лишаться девственности? В отеле с шикарным мужчиной… Опускаю локти на стол и подпираю подбородок ладошкой. Все-таки я тварь, но мне так сейчас хорошо! Хорошо, что он все-таки не вернул мою ногу на место и продолжает поглаживать, поднимаясь рукой все выше и выше… — Аккуратнее, возможен сбой системы.

— Это уже не новость… Мой член рядом с тобой живет своей жизнью, — шепчет Георгий, снимая мою лодочку, чтобы я стопой почувствовала, как ему тяжело…

— Бедненький, несчастненький… Я обязательно его пожалею.

— Губами… Хочу твои губы на своем члене.

— Георгий! Во-первых, мы в ресторане, а во-вторых, за кого ты меня принимаешь, всякую гадость в рот брать?

— Я его сливками обмажу.

— Ахахаха, — представила шапку сливок на кончике члена.

— Ого, Гош, ты, смотрю, времени не теряешь! — слышу рядом незнакомый мужской голос и поднимаю взгляд на крупного мужчину, который встает рядом с нашим столом.

— О, Слава, какими судьбами?

— Дочку выгуливаю, ты я, смотрю, тоже, — усмехается он, опалив меня презрительным взглядом. — Детка, сходи, погуляй, взрослым дядям поговорить надо.

Я задыхаюсь от возмущения, уже готова дать этому хаму в нос, но Георгий опережает меня, давая практически распоряжение.

— Припудри носик, нечего тебе здесь уши греть.

Офигеть? Он, что, отправляет меня как ту свою любовницу?

Встаю со своего стула, который с грохотом падает, и гордо шествую в туалет в одной лодочке, потому что вторая так и осталась под столом.

Глава 25

Я снимаю вторую балетку, сую ее в свою сумочку, хотя ей там совсем не место.

Прохожу мимо столиком прямиком к туалету. Долго, долго смотрю в зеркало, вообще не понимая, как могла докатится до такого.

Он буквально отослал меня.

Просто пнул как собаку. Кто дал ему право так со мной обращаться?

Или он думает, что его властное «Дай дядя поговорить» сильно возбудит меня?

Желание пойти туда и просто кинуть туфлю ему в лицо сжигает изнутри. Щеки уже красные, а губы сжаты до бела.

Ни к чему истерики…

Я только начала работать.

У меня хороший шанс закрепиться в этой фирме. Но спать с человеком, который

Руки чешутся позвонить отцу… Боже, вот я бы посмотрела на реакцию лощенного Георгия.

Злость душит, а тут еще в туалет заходит Кристина собственной персоной.

Сказать, что меня выносит от удивления, ничего не сказать.

— А ты как тут оказалась?

— Пришла с папочкой. Слава который. — встает она рядом, поправляет волосы, скашивает свои лисьи глаза на меня. — Знаешь, мне даже жаль тебя. Скоро кинут тебя, как ненужную тряпку, а Гоша тоже не подберет. Мне кажется ты сделала ставку не на того…

— Тебе какое до меня дело, а?

— Я планирую выйти за Гошу старшего замуж, так что советую поскорее уйти с дороги, пока по тебе не проехался каток в виде моего папули. Он таких как ты, на обед съедает.

Если секунду назад я злилась, то сейчас меня буквально взрывает от смеха.

Я запрокидываю голову, хохочу…

Боже…

Ну почему это так глупо звучит… Почему, сколько бы меня не подкалывали, не смеялись, я никогда не приплетала отца, хотя знала, что стоит мне только позвонить, он сразу приедет.

А тут…

— Что ты ржешь, кобыла?

— Слушай, Кристин, а кто замуж за Гошу то хочет, ты или твой папа?

— Дура совсем? Только попробуй мне помешать…

— Поверь, замуж я не стремлюсь. Моя цель получить хорошую должность. Так что если ты решила вступить в бой, то я лишь пожелаю тебе удачи…

— Да пошла ты, — злится Кристина, что не удалось меня задеть и закрывается в кабинке. Я же спокойно выхожу из туалета, но вместо того, чтобы пойти к столу, где непринуждённо общаются мужчины и над чем — то весело ржут я просто иду к выхожу из ресторана.

Я не знаю какие это последствия за собой повлечет. И да, на работе я готова терпеть унижения, потому что в случившимся есть доля моей вины, но вне работы я унижать себя не позвоню.

Отхожу босиком на несколько метров и вызываю такси до общежития…

Звоню Кате и прошу у нее денег в долг, чтобы оплатить такси.

Она перекидывает мне пятьсот рублей.

Я уже сажусь в машину, когда дверь вдруг открывается и передо мной возникает взвинченный Георгий.

— Привет Золушка, ничего не забыла? — сует он мне туфлю, а потом пихает и садится рядом.

— Так, а какой адрес.

— Общежитие, как я и говорила.

— Мы едем в отель.

— Со Славой своим едь, можете еще Кристину свою взять, а я устала и хочу спать. Одна, — отпихиваю от себя его руки.

— Ты что думаешь, сопля, что я бегать за тобой буду? Выпрашивать? Может ты и Гошей так же поступала? Подразнила и выкинула?

— Из — за тебя! Потому что ты свой член в штанах держать не можешь! А теперь, когда я выбрала тебя и сделала как ты сказал, ты обращаешься со мной как с нанятой шлюшкой, отсылая и планируя трахать в отеле… Если ты думаешь, что это предел моих мечтаний, то ты глубоко заблуждаешься!

— Проаралась?

— Хочешь, увольняй меня… — говорю, а сама понимаю, как мне этого не хочется.

И дело уже не в Георгии, а в работе, выполнив которую я действительно смогу построить свой авторитет.

— Не хочу, — спокойно произносит он, но при этом не произносит свой адрес или адрес отеля.

Мы действительно приезжаем к общежитию, где я сразу выхожу из машины, чтобы не расплакаться при нем.

То есть, я была во всем права? Ему не нужны отношения со мной, его устроила бы любовница, которой можно помыкать.

Он выходит со мной, опускается на одно колено и помогает мне надеть балетку.

Внезапно сжимает щиколотку и ведет по ней вверх, до самой юбки, но под нее не забирается, хотя я уже была к этому готова.

— Прав я был, что не встречался с такими малолетками как ты. Есть вещи, которые для тебя в этом возрасте неприемлемы, а я по-другому жить не собираюсь.

— То есть или любовница на побегушках или никто?

— Я не буду мальчиком, который водит тебя за ручку по ресторанам, селит у себя в квартире, а потом как послушный песик спит на коврике у кровати. Я не Гоша… Мы либо трахаемся, либо остаемся начальником и подчиненной. Но тогда пощады не жди… Уволю, как только косякнешь…

Его лицо так близко, а руки тесно сжимают талию, вдавливая в свое, уже возбужденное тело.

Давно, наверное, таксист не получал столь интересный заказ.

— Поехали в гостиницу, детка… Забей на все, ты же хочешь меня… — скользит ладонями по заднице, рождая во мне голодную самку, которая просто жаждет отдаться властному самцу…

Но чем это закончится? Очередным, принеси подай, подожди на том самом коврике.

Либо он на коврике, либо я. Почему — то вариантом, когда оба спят на кровати, никто не рассматривает.

— Меня устраивает босс и подчиненная. Полностью.

Георгий усмехается, кивает.

— Завтра жду тебя на работе с дельными идеями, если не хочешь вернуться на место помощника секретаря. И не опаздывай.

Он просто садится в машину и уезжает, оставляя меня на улице смотреть ему вслед и чувствовать, как по щекам текут слезы.

Утираю их, шмыгаю носом. Ну и пошел он…

— Пошел ты! — кричу в воздух, прекрасно зная, что он меня не слышит.

Глава 26

— Все равно я тебя не понимаю, — с утра Катя из-под одеяла разговаривает со мной. — Тебя ненавидит весь коллектив, с боссом ты тоже поссорилась. Как ты собралась там работать?

— С чувством, с толком, с расстановкой, — поправляю рубашку, которую снова взяла у Кати. На ней такой вырез, что у Георгия челюсть отвалится. И не важно, что у нас ничего не будет. Пусть знает, что потерял со своим хамством. Бегать он не будет? Как будто мне это нужно! — Ну, вот ты подумай. Один год образования. Где еще я получу возможность так подняться?

— А ты не боишься, что он использует твои наработки и выкинет тебя? Ты же понимаешь, что любые проекты в стенах его компании принадлежат ему.

— На этот случай у меня всегда есть папа. Если Георгий будет так себя вести, то сам же расплатится за это.

— Да, помню твоего папу, — мечтательно протягивает Катька, а я кидаю подушку в ее лицо. Она хохочет и накрывается одеялом с головой.

Я, наконец, готова выйти из общежития ровно за час до начала рабочего дня.

Сегодня меня не ждет ни машина, ни кофе. Сегодня Георгий дает мне понять, что между нами только профессиональные отношения. Не только отсутствием

— Вы почти опоздали, — говорит он вместо приветствия, когда я поднимаюсь к нему в кабинет. — Показывайте, что у вас там?

— Я достаю наработки, которые распечатала несколько минут назад, отдаю ему на стол и встаю чуть дальше, с трепетом ожидая, что он скажет. Он рассматривает все несколько минут, иногда бросая короткие взгляды на меня.

Неужели все так плохо? Мне казалось, я сделала отлично… Хотя это могло быть субъективным мнением.

— Садись, чего встала как свеча? — кивает на кресло. Ложится в свое, рассматривая мой рисунок в цвете. — Неплохо, Маш. У тебя действительно есть способности. Собирай вещи, переходи в проектный отдел. Там небольшой коллектив, надеюсь, впишешься. Это пускаете в работу.

Он еще долго говорит о моих новых обязанностях, потом еще долго о графике и зарплате. Напомнил, что если мне нужен аванс, то я могу написать заявление.

— И еще, Маша, — окликает он меня на пороге. Сидит в своем большом кресле как хозяин жизни, кем по сути и является. — Если кто-то будет тебя доставать, приставать или издеваться, сразу говори мне. Никто не должен мешать тебе работать.

— Даже вы? — усмехаюсь, стараясь не выдавать своего веселья. Взгляд Георгия загорается лукавством, встает из-за стола. Мне бы бежать, а я стою на месте. Стою и не могу двинуться с места, пока он приближается. Нависает крупной тенью…

— Даже я. Думаю, хорошо, что мы решили прервать отношения до критического момента, — опускает он взгляд в мое декольте, потом поднимает обратно к лицу.

— Я решила, — напоминаю, а он шипит.

— Брысь отсюда…

Это удачный момент, чтобы слинять. И я открываю дверь, покидаю кабинет личного дьявола, бегу радостно собирать вещи. Меня никто не провожает в другой отдел, никто даже слова не говорит. Бойкот продолжается. И я немного волнуюсь о том, что в дизайнерском отделе будет тоже самое. Как работать-то?

Двери лифта открываются на последнем этаже, где я сразу попадаю в огромное помещение, заваленное бумагами, красками, чернилами. Небольшая компания сидит в углу и оборачивается на меня.

Я сглатываю, словно оказалась на суде, и сейчас присяжные вынесут мне приговор.

— Ну, что встала там, Маш? Покажи свои наработки.

Я с облегчением выдыхаю, опускаю коробку на ближайший стол и иду на диван рядом с парнем, который, кажется, решил полностью себя забить татуировками в стиле нашего города. Такой урбанистический стиль.

— Я Мося. Ну, или Моисей. Это Коля. Это Шило. Это Анька встанька.

— Да пошел ты. Привет, это ты знаменитая Маша, соблазнившая всю семью Воронцовых?

— Ну, не всю. Жена осталась.

Все смеются до слез, и это сильно расслабляет.

— А почему я никого из вас не видела в столовой?

— Так чего нам там делать? Нам платят не за просиживание штанов в столовой, а за результат. Вот, кстати, ты за нас почти всю работу сделала. В каких программах работаешь?

— Ну, вообще-то ни в каких. Только рисую хорошо.

— Ну, это уже неплохо. Научим. Коля, займешься?

— Не вопрос, — кивает парень с зелеными волосами. Может, и мне что-то такое сделать, яркое?

Мы проводим в офисе время до поздней ночи, обсудив практически каждую деталь нового проекта. А вечером меня зовут поорать в караоке. Я радостно соглашаюсь, потому что сегодня действительно отличный день. Меня приняли в свою стаю неформалов.

— И как вы все такие неадекватные оказались в столь респектабельной компании?

— А мы все через постель. Мосе вон, больше всех понравилось.

Мы снова смеемся на всю улицу, пока идем в сторону метро. Я чувствую, как становится жарко, а по коже бегут мурашки. Поворачиваю голову и замечаю, как Георгий смотрит мне вслед, а рядом стоит Гоша с тесно сжатыми кулаками.

— Нормально все? Может, к ним рванешь? Мы не обидчивые.

— Да ну… Лучше вас всех, все равно не найти.

Мы веселимся в караоке, кричим песни и, конечно, пьем. Сегодня меня угощают, но не забывают записывать на мой счет. В какой-то момент мне так весело и хорош. Мне точно нет повода грустить насчет Георгия. Он кинул меня, конечно, но зато дал работу мечты. Каждый из этой компании — кладезь таланта. Всех их Георгий выкупал или закрывал их долги.

— Можно даже сказать, что мы его дети… Внебрачные..

Мы хохочем до упада, потом едем в другой клуб, пока я уже не чувствую, что мне хватит. Мне вызывают такси, и я называю адрес общежития, но почему-то дверь мне открывает не Катя, а злой и раздраженный Георгий Георгиевич.

Глава 27. Георгий

Не спится. Да и понятно, что вместо того, чтобы тискать сейчас молодое и горячее тело я лежу один в холодной постели.

А все почему?

Потому что не могу слабину дать, не могу позволить себе увиваться за выскочкой, которая почему — то уверена, что имеет право устраивать истерики, еще даже не отсосав ни разу.

Да, даже если бы она секс бомбой была.

Ее дело помалкивать, как и любой женщине в мире, где правят мужчины.

Вот поймет, и всем легче станет. Хоть бы извинилась, попыталась глазки построить. Дала понять, что готова долго и глубоко просить прощения.

Но нет, оделась как шлюха, со своим декольте, но говорила только о работе, не разу в глаза нормально не посмотрела.

Вот ничего ведь не стоит мне набрать один из номеров из записной книжки. Ничего… Любая в миг примчится, но вместо этого я детально воспроизвожу образ Маши в этой узкой юбке...

И ведь даже кеды не мешают, потому что с ее ногами можно носить, что угодно.

Ворочаюсь в кровати, слушая тишину, уже почти засыпаю, когда в квартире раздается трель дверного звонка.

Я откидываю одеяло, и в одних трусах иду откатывать незваному гостю. Может Гоша решил разобраться?

А может жена пришла плакаться об очередных неудавшихся отношениях?

Она это любит.

Часто такие слезы заканчиваются сексом по старой памяти, что сегодня было бы весьма кстати.

Открываю дверь, не глядя и застываю в недоумении. На пороге стоит, ну как стоит, пошатывается как деревья на ветру, Мария черт ее возьми Захаровна.

В том же наряде, но уже весьма помятом.

— Геор… Георхий… Геор… Гога, а ты что тут забыла? Меня не смог взять, на подругу мою переключился. Катя! — она шагает мимо меня с воинственным видом. — Катя, сучка, это был мой мучи… мужи… Мужик короче. А где Катя? Куда ты ее спрятал?

— В лесу закопал, — закрываю дверь, поворачивая замок. — Прикроешь меня?

— Ну нет… Сядешь по полной… Это не

— Ура… Где ты так налакалась? — ловлю ее, пока она в ногах заплетается.

— Отмечала новое назначение… Отпусти, мне надо таксисту в нос дать, он не туда меня привез.

— Телефон дай.

— Зачем? У тебя своего нет?

— Дура, ты адрес, наверное, не тот назвала, — достаю у нее телефон из сумочки и действительно — мой адрес… — Так в отель не хотела, что ко мне примчалась?

— Да пошел ты… Я не знаю, как так вышло. Я поеду…

— Сейчас ты уже никуда не поедешь, — поднимаю ее на руки, скидываю кеды, несу в свою спальню.

— Я заявлю об изнасиловании, понял? — пихает она меня, а потом голову на грудь роняет. — И папе все скажу.

— Это который бывший бандит?

— Папа не бандит, папа крутой. Круче тебя точно… — пихает она мое лицо, пока в кровать укладываю. Бормочет что — то. Отворачивается. Но я все равно, забираюсь под юбку, стягиваю капрон по стройным ногам.

Напряжение растет и простая забота как — то резко превращается в ожившую фантазию.

Вот же она, Маша, бери, никто не помешает….

Ей еще и понравится, можно быть уверенным.

Но я расстегиваю юбку, стягиваю через голову блузку, все аккуратно развешивая, оставляя занозу в моей заднице в одном нижнем белье.

Нужно накрыть ее одеялом и просто уже пойти спать.

Только теперь взгляд как магнитом притягивает простое белое белье, явно очень дорого бренда, которое идеально смотрится на чуть загорелом теле.

И вместо того, чтобы просто уйти, я обхожу кровать и ложусь рядом, втягивая запах мягкого женского тела.

Вот же она. Бери блять. Не будет истерик, не будет слез, требований, угроз про папу. Будут только стоны и хлюпающие звуки члена внутри влагалища или рта.

Она поворачивается на живот, обнимает подушку и закидывает колено в сторону. Я чувствую себя проклятым извращенцем, но все равно, подношу руку к ластовице, трогаю и чуть оттягиваю, смотря на нежную, розовую плоть, на которой словно никогда не росли волоски.

Она приветливо пульсирует, поблескивая сочной влагой. Но самое вкусное, запах, от которого дрожь по спине и яйца каменеют.

Нельзя трогать. Нельзя даже смотреть туда. Словно пацан и первый раз вижу. Но еще пару мгновений, еще буквально пару секунд. Хватит! — мысленно даю себе по башке.

Потом опускаю трусики на место, поправляя, хотя и излишне долго.

Накрываю одеялом, и иду на диван. Кидаю подушку, несколько раз сильно по ней ударяя. Пиздец.

Она наверняка специально меня доводит, не дает спокойно дышать. Был уверена, что больше не буду ее видеть, когда он перейдет в дизайнерский отдел, потому что ребята оттуда приходят самые первые и уходят самые последние, никогда не отвлекаясь от работы.

В итоге она пришла ко мне. Сама. Манить своим идеальным телом, которое даже трогать нельзя.

Любовницей ее быть, видите ли не устраивает. А кем она хочет быть? Женой? Мне одной за глаза хватило. До сих пор не могу отбрехаться. А если она сразу залетит… Час от часу не легче.

Рука сама тянется к члену, сжимает с силой, пытаясь унять похотливые мысли, но делает только хуже. Ладно… Ладно… Веду несколько раз рукой по стволу, пока кровь не приливает до такой степени, что кровь в теле стекает по венам в самый низ, опаляя нервы.

Еще пара резких движений и по кулаку растекается горячая лава.

Иду в ванную, принимаю душ и ложусь на свой дико неудобный диван. Просыпаюсь от мощного стояка, который спровоцирован женским телом, которое лежит на мне, шумно посапывая.

Первая мысль столкнуть чертовку за такую наглость, но время еще только шесть утра…

Стискиваю зубы, когда она пытается принять удобное положение, трется об мой прикрытый трусами стояк. Так, ясно… Понимая, что не пацан, чтобы дрочить на понравившуюся девчонку.

Пора что — то решать, тем более, что она сама всем своим видом намекает, что не готова к только рабочим отношениям.

Спихиваю Машу с себя, довольно аккуратно, потом снова уношу в кровать и уже ложусь рядом. Нихера я сегодня не высплюсь и уже предчувствую истерику, которая ждет меня утром.

Глава 28. Маша

Просыпаюсь резко, словно меня кто — то выдергивает из дремы. Сажусь на кровати, излишне мягкой для общажной и взмахиваю руками, задевая что — то горячее и твердое. Удар раздается смачный, а я рядом стонет кто — то.

Оборачиваюсь и к своему удивлению вижу Георгия, который держится за нос.

— Ты решила меня убить…

— Что вы тут… — до меня только доходит, что это не моя кровать, не моя комната и даже не комната в общежитии. — А что я тут делаю…

— Я тебя украл.

— Не смешно…

— Не смешно драться с утра, — встает он, уходит из спальни. Так, словно в нашем совместном пробуждении нет ничего такого… Ничего такого?

Смотрю на свою грудь… Лифчик на месте, трусы тоже.

Встаю с кровати, иду в ванну за собственным боссом. Стучусь в дверь.

— Думаешь, расплескав?

Дурак блин…

— Как я тут оказалась?

— Хреново Брамова, что в этом возрасте ты напиваешься до беспамятства, — говорит он и уже включает душ, кричит сквозь него. — Завтрак иди приготовь!

Ага, прям бегу — волосы назад.

Но на кухню шагаю, вздыхая и осматривая гору грязной посуды. Складываю все в посудомойку. Потом долго изучаю содержимое холодильника. Достаю творог, кидаю туда фрукты, орехи. Делаю кофе. И все это только себе… Больше мальчик, найдет что поесть.

— Привет, — подпрыгиваю от неожиданности, когда за спиной возникает полуголое тело. Крупное, сильное, чего греха таить, такое желанное…

Запах геля для душа буквально заполняет ноздри, перебивая даже кофе.

— Мм, вкусно выглядит. Как раз перед тренировкой.

Он нашло забирает мою тарелку с творогом и ставит себе на стол.

— Эй! Это я себе сделала.

— Жадина. Ну садись, покормлю тебя… Голова не болит?

— Да нет вроде…. Как… Как я тут оказалась?

Чтобы не смотреть на его голый торс, отворачиваюсь и делаю новую порцию творога. Сажусь напротив и тоже принимаюсь за еду.

— Приехала на такси, вбив этот адрес. По Фрейду.

— И я должна поверить?

— Посмотри приложение, зачем верить мне на слово…

— Ну допустим… И что, вот я лежала, вся готовая, неподвижная и вы даже не воспользовались моментом?

— Ну почему… — усмехается он, делая глоток кофе, и передавая чашку мне.

— Что — о?! Что вы сделали?!

— Поверь, Маш, когда я что — то сделаю, ты точно это запомнишь — доедает он. — И давай уже собирайся. Ехать надо.

— И, — теряю дар речи от его спокойного

— Ну прям, зачуханного. Я вообще — то президентский люкс бронировал с видом на Неву, но ты предпочитаешь лишаться девственности в обыкновенной квартире. Твое право…

Открываю рот, потом закрываю.

Нет, не то, чтобы я прямо сейчас растекусь перед ним лужицей, но президентский люкс…

— Президентский?

— Да, в Меридиана, — он достает телефон, чтобы показать мне фотографии, но я тут же отворачиваюсь, со стола убираю, чтобы занять трясущиеся руки. Он получается, как лучше хотел? Красиво, чтобы…

Ну нет. Понятно, что это манипуляции, которую он мог только что придумать.

— Но как ты там сказала, поехать со Славой. Думаешь ему там понравится?

— Да идите, вы… Я между прочим мысли читать не умею! И вы меня отослали!

— Потому что это говнюк пялился в твое декольте. Я бы спровадил его и продолжил бы с тобой ужинать. Плюс еще Кристина была там.

— Она жаждет выйти за вас замуж,

— Да я в курсе.

— По всему получается, что это я дура? А вы типа белый и пушистый.

— Нет, ты точно не дура, а я точно не белый и не пушистый… — Делает он крупный шаг ко мне и обнимает спину и затылок.

Я качаю головой, но ее фиксирует, гипнотизируя меня как удав кролика. И удавом своим в живот тычется.

Я вынужденно и не без удовольствия окунаюсь в мир томного предвкушения, от которого подкашиваются ноги. — Ты просто импульсивная, но это даже интересно. Твой импульс приехать сюда, мне безумно понравился.

Он вжимается в мои губы, давит языком, требуя открыть рот. А я чуть бью его по мощной обнаженной груди. Нельзя. Нельзя так. У меня же просто нет сил сопротивляться, а может и не хочется особо, как вкусно с ним целоваться, как приятно чувствовать на себе его руки.

Вскоре сдаюсь на суд победителю, поглаживая твердые мышцы, чуть цепляя плоские соски.

Мычу, пока наши губы и языки стыкуются, смешивая сладкую. ю кофейную слюну.

Я уже плохо соображаю, а босс скидывает со стола остатки посуды и усаживает меня прямо на него. Боже… Это не хорошо… Вернее хорошо, но не сильно…

— А как же президентский люкс с видом на Неву? — хнычу я ему в шею, облизываю выпирающий кадык… Вкусный… Он… Он везде такой?

— Будет, все что хочешь будет, — накрывает он мою грудь руками, крепко сжимая, сминая как мячики. Стягивает ставший чертовски тесным лифчик. — Ох, какие же у тебя сладкие титечки.

Он сжимает пальцами один сосок под мое скуление, второй накрывает губами.

Я выгибаюсь, обворачивая его талию ногами, чуть сдавливая от внутреннего напряжения, от горячей лавы, что скапливается между ног. И хочется, чтобы именно там Георгий потрогал. И еще потрогал.

— Геор… Георгий, наверное, мы не должны этого делать. Мы же договорились… Помните? Вчера…

— Вчера? Конечно… — переходит он на другой сосок, облизывает его, делая влажным и твердым, ноющим.

Не успеваю попросить еще, потому что Георгий вдруг опускается на корточки и прижимается к потемневшей от влаги полоске трусов. Божечки… Ангелы и Чертенок, визжат хором, ожидая потока мощного наслаждения.

Георгий, будь он неладен, поднимает темные глаза, в которых сплошной, непроглядный порок, в котором я как — то резко теряюсь. Он гладит мои обнаженные бедра, царапая ладони о мурашки, носом отводит в сторону ластовицу трусиков… Секунда и я вскрикиваю, когда он вжимается губами, языком скользит по лепесткам.

— О, господи! — выдавливаю из себя, пока он активно пьет меня, соки втягивает. Ловко вычерчивает проект на моем клиторе, доводя меня до края пропасти, куда меня сбрасывает внезапный, разрушительный оргазм.

* * *

Друзья, сегодня я завершила свой роман "Беременна от сына президента" Кто еще не читал, добро пожаловать)

Глава 29

Меня просто уносит. Как на волнах. Я так долго не могу в себя прийти, что плохо понимаю, как перед моими глазами оказалось это… Длинный, толстый повод для шуток во всем мире. Только вот мне сейчас вообще не смешно, потому что это самое тычется мне влажным концом прямо в рот.

Я облизываю губы, поднимаю глаза. И мне бы встать, отказаться… Можно придумать сотни причин не делать этого. И Георгий никогда не станет меня к этому принуждать, но вот именно сейчас между ног так влажно от его губ и языка, так болезненно и приятно ноет после оргазма, что не сделать приятно своему мужчине кажется почти грехом. Он ведь мой мужчина?

Обнимаю губами толстую розовую головку, провожу кончиком языка по тонкой уздечке, пробуя на вкус прозрачную каплю. Георгий напряжен, как натянутая струна, упирается одной рукой о столешницу, сдавливает ее до побелевших костяшек, чуть толкаясь бедрами. Я же несмело обхватываю пальцами толщину, провожу по всей длине, словно изучая выпуклость вен и их цвет. Дохожу до мягких мешочков, изучаю их, любопытствую, трогая и сминая.

Георгий дергается, но терпит, пока я трогаю новую игрушку, веду языком рисунок по венам, пробую взять в рот хотя бы половину, но головка упорно упирается мне в щеку. Специфический запах заполняет нос, задевает рецепторы, щекочет их. И вроде, непривычный, странный, где-то даже неприятный, но он как опиум заставляет мое тело странно реагировать, возбуждаться, ожидая повторения кайфа.

Георгий накрывает мой затылок, двигает бедрами, упирая головку члена точно в небо. Я испуганно застываю, смотря в глаза мужчине, в которых не осталось ничего человеческого. Они словно подернуты серой дымкой, словно шторка, отделяющая инстинкты от разума.

— Дыши, — только и звучит его приказ. В следующий момент дергаюсь, когда Георгий пытается вставить весь член целиком. Дышу через раз, ощущая уже не возбуждение, а лишь дискомфорт от того, как в горло пытается забраться инородное тело.

Недовольно мычу, бью Георгия по ногам, плоскому животу куда угодно, лишь бы он вытащил этот длинный кляп из моего рта. И вот, наконец, он выходит, весь мокрый от моей слюны. Георгий сжимает мою ладонь своей, начинает двигать резко-резко. Я умудряюсь увернуться в последний момент, и капли падают на стол и пол.

Георгий хмыкает, поднимает меня резко, забрасывая ноги себе на талию и целует в губы, скользя по ним своими пересушенными от стонов.

— Зараза ты, Машка. И откуда взялась на мою голову?

— Действительно, сейчас бы член свой в рот Диане пихал или Кристине, и они бы точно не стали уворачиваться.

— Вот и я о чем. Такой завтрак пропустила.

— Фу… Мне творог больше по душе.

— Это пока. Потом

— Твои шампуни, кстати, до сих пор тут.

— Запах понравился?

— Есть такое. Давай, нам скоро выезжать, — щелкает он меня по носу и оставляет одну.

Из квартиры мы выходим спустя час. Я пишу Кате сообщение. Оказывается, она мне звонила, как и все коллеги. А еще мама и даже папа. Вот уж странно. Надеюсь, ничего не случилось.

— Привет, пап, — сажусь в машину Георгия под его удивленным взглядом.

— Привет, дочь. Видел тут твоего Георгия, не успел поймать. Он лобызался с какой-то блондинкой.

— Я тоже блондинка.

— Нормальная ты. А она блондинка. Короче, кобель твой Гоша. Когда ты домой возвращаешься?

Я бросаю взгляд на своего босса, а теперь так вообще мужчину. Нет, мы, конечно, ничего еще толком не обсудили, но утренние игры были вполне показательны. И что я теперь должна сказать отцу, что выбрала вместо парня его отца? Господи, бред. Лучше соврать.

— Папа, мне работу предложили. Хорошую, дизайнером.

— Так. А дома тебе что мешает жить?

— Далеко добираться. Сам понимаешь.

— Понимаю, конечно. Но я рад, что ты того доходягу бросила. Ты помнишь про мой день рождения?

— Конечно.

— Попробуй только не появиться, — он обрывает связь, я вздыхаю.

— У тебя хорошие отношения с отцом?

— В смысле, жил ли он с нами мое детство? — усмехаюсь, смотря, как Георгий ведет машину, ловко маневрируя в потоке.

— Вроде того.

— Хорошие у меня отношения. Опекал сильно, пожалуй, вот и вырвалась.

— А Гоша был нужен, чтобы был повод вырваться?

— Ну… — стыдно-то как! — Я искренне думала, что у нас с ним все получится. Мы были отличными друзьями. Разве это не повод создать пару?

— Повод, конечно, если помимо прочего ты испытываешь хоть что-то, кроме симпатии.

— Променяла друга на хороший секс… так себе я человек, конечно.

— Нормальный ты человек. Да и секса у нас еще не было.

— Оральный не считается? — Георгий хмыкает.

— Считается, конечно…

— Только ты не довози меня до самого офиса, высади подальше.

— Это что еще за дела?

— Ну, понимаешь… Все и так думают, что ты взял меня по блату. Сначала я хочу сама что-то сделать, а потом уже гордиться тем, что меня выбрал такой мужчина, — Георгий поджимает губы, явно недовольный моим решением. Я тут же обнимаю его шею, целую в щеку и поглаживаю плоский живот под рубашкой. — Но я твоя в любое время, помимо работы.

— Смотри, я же заставлю ответить за свои слова.

— Слушаюсь и повинуюсь, — выбегаю из машины, а он стартует дальше. Я иду вперед, подтягивая сумку, и машу компании своих вчерашних собутыльников, которые уже общаются в тесном кружочке возле входа.

Я почти бегу до них, чувствуя, как настроение, которое еще вчера колебалось словно стрелка компаса, вдруг сделавшая несколько полных кругов, и теперь заставляющая меня улыбаться как стоваттная лампочка.

Глава 30

Весь день я не вылезаю с работы. Да и много ее. Нарисовать, продумать, придумать, отчитаться. И где — то между всем этим перекусить пиццей. К вечеру мозг совершенно не варит, так что появление Гоши младшего вообще некстати. У меня нет сил умничать, нет сил даже разговаривать.

— Привет. Освободилась? Поговорим?

— Ой, Гош, ее язык сегодня был весь день занят, — помогает мне Мося, на что бывший уже парень хмурится. — Да работали мы, обсуждали. С нами вообще только утром разговаривать надо.

— Я быстро.

— Иди, Мось, спасибо за помощь.

Он машет, а я иду и падаю на диван. Кто бы знал, что работать это почти тоже самое, что отпахать на соревнованиях весь день.

— Маш… Извини меня за грубость.

Я даже глаза открываю, как удивлена изменениями.

— Ну… А ты меня, что давала ложные надежды. Предала тебя.

— Да нет… Нет. Не предала, это я напридумывал себе больше чем нужно. Слушай… У вас тут есть кофе, давай выпьем?

— Вон там аппарат кофейный. Мне как обычно. А чего ты уже себе девушку завел? — решаю спросить.

— А ты уже откуда знаешь? Следишь за мной?

— Да ну тебя. Папа тебя видел. Говорит, что был ты с блондинкой.

— С Кристиной я был… Не ожидал от нее. Думал она за отцом увивалась, а оказывается ждала когда я освобожусь, так сказать…

Я натянуто улыбаюсь. Вот ведь сука. И не скажешь ничего, потому что не поверит, а доказательств нет. Значит нужно собрать.

— И что, у вас уже все было? — играю бровями. Гоша смущается, передает мне кофе.

— Ну… Она не такая замороченная, как ты.

— Ну понятно.

— А вы с моим отцом…

— Нет. Ничего не было. Мы пока на стадии, когда сами не понимаем к чему все, придет.

— А я думал у меня будет сексуальная мачеха.

Мы смеемся, смотрим друг на друга с улыбками. И так тепло становится на душе, так приятно. Рада, что все между нами разрешилось. Мы обидели друг друга, а теперь снова друзья. И это дорого стоит.

— Не обольщайся. А как у тебя с мамой? Она вроде замуж собралась.

— Да непонятно там пока все. На отдыхе сейчас, особо не созваниваемся. Как тебе новый коллектив?

— Да крутые все, ты и сам видел. Вчера напились просто в зюзю.

— Ну тебе алкоголь вообще противопоказан. Тем более в таких количествах. Ты сейчас куда? Тебя отвезти?

— А ты уже купил машину?

— Я пока купил такси, так что могу поделиться.

— Это будет просто отлично… — он помогает мне встать и даже как истинный джентльмен берет мою сумочку. Но стоит мне сесть в такси, Гоша чертыхается.

— Бля, забыл папку с документами, чтобы завтра отвезти. Папа последнее время прям зверь. Подождете меня?

— Конечно, — киваю, приваливаясь головой к подлокотнику. Минут через десять прибегает обратно Гоша и мы вместе едем в общежитие, где я и выхожу, целуя его в щеку. — Я очень рада, что мы помирились.

— Я-то как рад. Завтра на работе увидимся.

— Спасибо. Ну и Кристине привет. Передай, что я будущего пасынка в обиду не дам.

Мы хохочем, и я иду в общежитие, где Катька уже ушла на работу. Я не раздеваясь, плюхаюсь в кровать, достаю телефон на котором минимум десять пропущенных. От Георгия. Я тут же перезваниваю и отвожу трубку в сторону, чтобы не оглохнуть от яростного.

— Нахрена, тебе телефон? Может мне его тебе на шею повесить?

— Ну я же перезвонила, чего ты кричишь?

— Когда я уже озверел? Почему ты не спустилась ко мне после рабочего дня? Я же написал…

— Георгий, я

Чтобы построить землю на том участке, компании Воронцова еще предстоит выиграть тендер. И судя по тому, что я слышала, конкурс уже через неделю.

— Не сомневаюсь. Так почему ты не зашла?

— Ну, во-первых отношения мы вроде как не афишируем, во вторых заходил Гоша.

— Мой Гоша? Что он опять сделал?

— Да ничего, просто извинился. Мы поболтали и на такси уехали по своим домам.

— Извинился?

— Да, а еще у него отношения к Кристиной. И она уже ему дала, представляешь?

— Тебе завидно?

— Да нет же… Ну какая… Еще толком ничего не было, а уже переспали.

— Ну не все такие замороченные как ты.

— Вот и он так сказал… — еле ворочаю языком… — Георгий я засыпаю. И кстати буду совсем не против увидеть тебя завтра утром.

Что он там ответил, не знаю. Но знаю, что сегодня был самый лучший день за много — много дней…

Глава 31

На следующее утро меня ждал не водитель, как я ожидала, а сам Георгий. Понятно, к черту конспирацию? И вроде отругать его хочется, но вместо этого я распываюсь в мечтальной улыбке...

В его руках был мой кофе, а выражение лица было внимаьельным. Он расматривал меня, не упуская не единой детали...

— Отличный костюм, — говорит он вместо приветствия, и мне нравится, какая темнота разливается в его глазах.

Какое желание!

Порочность!

И все это только для меня одной.

Тяжело, наверное, ему сдерживаться, не взять меня нахрапом. И ведь я не особо буду сопротивляться, особенно, когда он вот так улыбается.

На мне сегодня алый костюм с белой рубашкой. Слишком ярко и вычурно, но смотрится он очень красиво… Даже вон, мужчина мой оценил. Так оценил, что ширинка неприлично топорщится. Во рту пересыхает при мысли, об утренней зарядке, которую мы могли бы провести, ночуй я у него дома...

— А ты что пьешь по утрам? — спрашиваю, принимая кофе, и садясь в машину.

— Кровь девственниц, конечно…

Хохочу в голос, пока он выезжает с парковки.

— Значит, общалась с Гошей? — спрашивает он, пока вливаемся в поток, чтобы доехать до офиса.

— Ага.

— И вот он прям так хорошо нас принял?

— Ну… Я не сказала, что у нас что-то есть. Ведь, по сути, ничего и не было…

Резкий поворот вправо, и Георгий залетает на парковочное место возле канала.

— Что? Что случилось?

— Ничего не было? Это шутка такая? — бесится он и дергает меня на свои колени.

Я еле успеваю поставить кофе, чтобы не залить всю приборную панель.

Смеюсь, когда его губы касаются моих, когда вкус его слюны заполняет мой рот. И нет, не кровь он пьет, а такой же кофе, как и я, только горький, черный и, скорее всего, без сахара. Его руки на моей заднице беспощадно мнут отглаженную юбку.

А я?

Я не могу воспротивиться, как меня кроет от этого мужчины! От его запаха, от вкуса его кожи, что плавится под моими пальцами.

А вместе с ним плавлюсь и я.

— Опоздаем…

— Плевать, я начальник, я тебе разрешаю.

— Как великодушно, даже не знаю, как вас отблагодарить, чуть задираю юбку, расстегиваю ремень, лезу в сильно оттопыренные брюки.

И вот, наконец, игрушечка у меня, твердая, горячая и такая приятная на ощупь!

Она наливается, стоит большим пальцем провести по головке, несколько раз зацепить ногтем, скатывая прозрачную каплю.

Подношу палец ко рту, облизываю, смотря в глаза своего личного развратителя, который совершенно не помогает держать в себя руках и дожидаться президентского люкса.

— А мне? — отбирает он мой палец и сам облизывает его, закрывая глаза от удовольствия. — Какая же ты сладкая дрянь, Машка!

Вжимает он меня в себя, Давит губами на рот, скользит внутри языком, пока я скольжу рукой по его члену. Его длинные руки умудряются сжать мою задницу, пробраться под трусики, касаясь сочной промежности, которая постыдно истекает соками. Он скользит пальцами, заставляя меня вытягиваться в струну.

И так приятно, что ноги сводит, а во рту пересыхает. Я откидываюсь на руль, трусь об руку Георгия, пока моя собственная все быстрее накачивает большой член, увитый венами.

— Еще, еще немного, — умоляю я, пока мимо едут и едут машины. — Пожалуйста…

Скулю, стону, вскрикиваю, стоит тело прошибить током.

И стоит мне ощутить, как член в руке каменеет, как Георгий вытаскивает меня со своих колен, дергает голову в низ, вынуждая принять каждую каплю прямо в рот. Я бью его по груди.

— Ну, что ты творишь?

— Берегу твой внешний вид. Было бы странно, появись ты вся в сперме, — широко улыбается этот наглец, а мне только и остается, что согласиться, тем более что вкус не такой уж и противный, как я раньше думала. — У меня в кабинете есть отпариватель для твоей юбки.

— Пришлешь через Людмилу, я к тебе до президентского люкса не приближусь.

— В этом есть зерно разума. Я ведь тебя съем, Красная Шапочка…

Мы хохочем, когда вдруг в окно к нам стучатся. Я вскрикиваю, поправляя юбку, потому что за окном стоит офицер дорожной службы.

— Блять…

Он поправляет ширинку, рубашку, которую я как-то умудрилась расстегнуть.

Воронцов открывает окно, пытается объяснить наше поведение, но у него, как назло, даже документов с собой нет, а после предложения взятки нас и вовсе отвозят в отдел. Меня в кабинет, давать показания, а Георгия в камеру временного пребывания.

Глава 32

— Скажите, я могу позвонить? — прошу офицера, который посадил меня в этот кабинет и дал листок для показаний. Я уже все заполнила, правда, несколько иначе, чем в его протоколе.

— Детка, ваши дела и так очень плохи. Непристойное поведение, взятка должностному лицу, оружие в бардачке, не говоря уже о наркотиках в багажнике.

— Да не наше это! Мы же вам сказали!

— Судье будешь рассказывать.

— Слушайте, капитан Репин, если хотите оставаться на этой должности, а не писать картины, как ваш однофамилец, то вам стоит дать мне позвонить Зотову Константину Сергеевичу, вашему подполковнику полиции.

Офицер хмурится, обдумывает, стоит ли мне верить.

— Надеюсь, ты знаешь номер, потому что у меня его нет.

Я сглатываю, но память у меня хорошая, а номер дяди Кости, папа заставил вызубрить еще в третьем классе.

Я киваю, подтягиваю к себе стационарный телефон, набирая нужные цифры и уже предчувствуя, как горит моя жопа, словно папа взял ремень. И не важно, что он только всегда угрожал. Сегодня у меня есть ощущение, что я

— Алло!

— Добрый день, дядя Костя.

— Маша? Что случилось? Что с Захаром?

— Да ничего, наверное. Я не знаю. Ну, то есть…

— Маша, не мямли, по существу.

— Я в центральном отделении. Меня задержали.

— За что?

— Ну… В общем, там много всего. Вы только папе не говорите! — кричу я в трубку, но поздно. Он уже отключился. Ну, все, мне конец. И Георгию тоже конец.

На меня посматривает капитан Репин, поджимает губы и забирает телефон ближе к себе.

— Вообще, зря вы деньги не взяли.

— Дура, да ты знаешь, сколько за такое обычно предлагают?

— Ну, примерно представляю. Ну, а теперь вы не получите ничего, еще и выговор.

— С какой стати? У меня все по протоколу.

— Ну, да, — откидываюсь я в кресле, думая о том, откуда в машине Георгия мог взяться кокс. Он явно не из тех, кто балуется. Да и нашли его уже после того, как машина оказалась на штрафстоянке. Получается, что кому-то очень надо подставить Воронцова? Но зачем? Кому это надо?

А дальше ожидание. Мне удается пройтись лишь до туалета, потом пойти попить, но еще минут сорок я просто сижу на дико неудобном стуле, пытаясь придумать оправдание перед отцом.

И вот, когда я уже почти засыпаю, чувствуя, как сводит желудок от голода, дверь в маленький, требующий ремонта кабинет, открывается, впуская поток воздуха и двух мужчин.

Офицер, почти уснувший за столом, резко встает, отдавая честь.

— Подполковник.

— И тебе не хворать. Протокол давай.

Капитан тут же подает ему папку, и тот внимательно читает, пока я гипнотизирую трещины в краске, лишь бы не смотреть на отца. Он в свою очередь сверлит взглядом меня. По телу бегают мурашки. Дьявол и Ангел внутри моей головы упали на колени и молятся. Дядя Костя переводит взгляд на меня, а я открываю глаза шире, давая понять, что отцу, ну, вот точно не стоит знать всего.

— Что там, дай почитать, — шагает папа к другу, но тот отводит руку, не давая даже взглянуть. Я с облегчением вздыхаю.

— Наркотики, оружие. Маша, куда ты устроилась работать?

— Какие наркотики? Что он несет?

— Да, меня начальник на работу подвозил. Нас остановили. Георгий Георгиевич повздорил с офицером, а когда машину забрали, там обнаружилось вот это. Он точно не из тех, кто будет прятать такое в бардачке.

— Да, согласен, тупо, — кивает отец. — Это папаша твоего бывшего? А чего он тебя на работу возит?

— Так по пути нам. Ну, и повысил он меня, вот и не хочет, чтобы опаздывала.

— За какие такие заслуги он тебя повысил?

— За профессиональные, папа. Я, между прочим, хороший дизайнер, а ты этого не оценил!

— Нечего тебе среди мужиков работать.

— Да они даже не смотрели в мою сторону!

— Ты просто не видела. Хочу с твоим начальником познакомиться.

— Зачем?! — почти кричу.

— Так, в коридоре разбирайтесь, я сейчас выйду, — кивает дядя Костя, пройдясь по мне смеющимся взглядом. Я тут же скрываюсь за дверью, папа идет за мной.

— Как ты вообще могла загреметь в кутузку?

— Говорю же, подставили. Надо выяснить кто, понимаешь?

— Понимаю, что нечего тебе в этом серпентарии делать. Если он такой еблан, что его подставляют все, кому не лень, то зачем тебе с ним работать?

— Не с ним, а на него… Потому что, в отличие от тебя, он дал мне шанс! И у тебя все ебланы, кто не ты...

— Ну хорошо, я тоже дам тебе шанс. Можешь сегодня приезжать в офис...

Ага, какой шустрый...

— Ну, нет. Нет, нет! Я уже работаю. У меня скоро зарплата.

— И что это за зарплата, что ты не можешь себе такси оплатить?

— Потому что ты лишил меня денег.

— Вернись домой.

— Да не могу я! Как ты не поймешь! Я не маленькая! Я взрослая!

— Если ты начала заниматься сексом, это еще не значит, что ты выросла.

— Отлично. Хочешь мне провести лекцию на тему секса?

— Хочу, чтобы ты перестала быть такой упрямой! Смотри, куда тебя привела эта работа?! А дальше что?

А дальше президентский люкс.

— А дальше борьба за тендер, в котором мы выиграем.

Отец запрокидывает голову и смеется. Откровенно ржет... И мне хочется за это откусить ему нос как минимум.

— И если мы выиграем, ты возвращаешь мне машину и открываешь доступ к картам.

— Договорились, доча. А если выиграем мы, то ты возвращаешься домой и выходишь замуж за сына Зотова.

Глава 33

— Вот прямо так замуж? — вспоминаю сына Кости — Егора. Сплошные мышцы и ни капли мозгов. Он все детство дергал меня за косы, а потом говорил, что мы будущие муж и жена. Прям уверен был в этом. Придурок, да простит меня дядя Костя. А вот сестры у него нормальные.

— А как ты хотела? Или понизишь ставку? Может быть вообще откажешься от спора.

Нет, никогда. И отец это знает. Значит, нам придется задницы порвать, но выиграть. Тем более что команда отца состоит из упырей, уверенных, что они пупы земли. А у нас молодые, креативные.

— Ну, вот еще!

— Договорились, — жму ему руку. В этот момент выходит Зотов, удивленно взирая на нас. — Дядя Костя, разбейте.

— А я что получу?

— Отличную невестку.

— Причем, когда я выграю, вы тоже получите отличную, просто не меня.

— Беспроигрышный вариант, я считаю, — разбивает дядя Костя со смехом.

В этот же момент по телу катится шаровая волна теплой энергии. Сосредотачивается на лице. Поворачиваю голову, чувствуя, как обжигает щеку.

Георгий. Злой и раздраженный. Ему снимают наручники, и он трет запястья.

Меньше всего мне хочется сейчас, чтобы папа знакомился с Георгием. Но поздно, отец следит за моим взглядом и сразу же идет к нему.

Пока они не поравнялись, у меня откровенная тошнота и страх, что они столкнуться как два мощных грузовика тяжеловеса. Я даже не думала, что они одного роста и комплекции. Просто Георгий весь такой офисный, примерный директор, а папа по жизни байкер, который и врезать может, и напоить всю команду. Куда с таким тягаться?

Они не жмут друг другу руки, а смотрят в глаза, как два борца перед боем. Я подбегаю, планируя вклиниться между, но меня просто отодвигают в сторону. Обидно, между прочим!

— Папа, это...

— Я понял. Воронцов… Я Брамов. Да что ты прыгаешь, как будто у тебя шило в жопе. Встань вон там, пока я с твоим начальником разговариваю. Живо!

— Ладно, ладно, — бурчу, отходя к стене и замечая краем глаза как дядя Костя

— Нет, нет, я уже ухожу… Раз все уже улажено.

Он проходит мимо меня, одобряюще накрывает плечо, так что у меня колени сгибаются.

— Спасибо за помощь, — цедит Георгий, хотя явно недоволен тем, что я помогла ему. Или что из — за меня мы сюда вообще попали.

— Рад помочь. Берегите вашу… — дядя Костя делает паузу, за которую я готова его убить. — Сотрудницу. Вон у нее какой папа.

— Да вижу уже. Вижу.

— Воронцов. Передайте вашему сыну, чтобы держал подальше свои яйца от моей дочери.

Георгий переводит на меня взгляд, а я делаю круглые глаза, умоляя не говорить ничего лишнего.

— Я прослежу.

— До встречи на конкурсе.

— Да, до встречи. — Георгий достойно принимает рукопожатие, поворачивает голову ко мне. — Маша, нам пора.

— Ну уж нет. Дочь поедет со мной. Тебе, сынок, нужно разобраться, откуда у него в машине запрещенные предметы.

Прыскаю со смеху от этого «сынок».

— Разберусь, — поджимает он губы, смотря сквозь меня.

Я машу ему рукой, говоря одними губами "спасибо" и бегу за отцом.

Мы выходим из отделения и идем к его машине. Когда на парковку буквально залетает черный джип, из которого выходит мужчина, которого я видела уже несколько раз. Вячеслав, знакомый Георгия, отец Кристины. Он радостно здоровается с моим отцом, и тот, судя по всему, хорошо его знает, потому что тепло улыбается и бьет по плечу.

— Ты скажи этому своему приятелю, чтобы разобрался с тем, кто ему чего подкидывает.

— Обязательно. Разберемся. Увидимся на рыбалке?

— В субботу, как обычно.

Он уходит в отделение, а я сажусь в "Гелик" отца, вдыхая запах натуральной кожи и привычной ели, которую так любит мама.

— Может, домой? — предлагает папа, а я качаю головой.

— Не начинай. На работу. Только на работу.

— И в кого ты такая упертая?

— Даже не знаю… Даже не знаю, — хмыкаю я, а отец фыркает. Но мы тут же смеемся. Отец с барского плеча подкидывает мне деньжат. Ого…

— И с чего такая щедрость?

— Чтобы не каталась с престарелыми боссами.

— Стой, стой, ты сам его сынком назвал.

— Для меня он сынок, сосунок, а для тебя старпер.

— Гоша младший слишком молод, Гоша старший слишком стар… А Егорка идеально подходит.

— Вот ты всегда была умненькой.

— Ага. А тебе не приходило в голову, что я сама могу выбрать спутника жизни. Как мама.

— Маме твоей как раз выбора я не предоставил. Взял и все.

— Он что, совсем тебе не понравился? Мне кажется, симпатичный. Мужественный такой.

— Не понял. Он что, подкатывал к тебе? — дает папа по тормозам, но я качаю головой, крича излишне громко.

— Нет, что ты! — испуганно, а после паузы, когда мы уже подъезжаем к офису. — Только я к нему.

— Маша!

— Да шучу я! Шучу! — выпрыгиваю из машины и, послав воздушный поцелуй, забегаю в офис. Сердце еще бьется очень сильно. Руки дрожат. Боже, нет, нет, нельзя папе знать, вообще не о ком. По крайней мере пока я прямо с пузом не приду к нему домой и убивать отца моего ребенка уже убивать будет нельзя.

Хочу уже отойти, но сталкиваюсь с Кристиной, смотрящей на меня как на грязь под своими ногами.

— Думаешь, став любовницей босса, можешь опаздывать? А это кто тебя привез? Офигеть, какой мужик.

— Это мой… — чуть не сказала… Но посмотрела в ее восхищенное лицо.

Отличный повод переключить внимание Кристины с Георгия на кого-то более интересного. Прости, папа!

— Мой поклонник. Но я пока не решила, что с ним сделать. Он, кстати, знакомый твоего отца. По субботам они ездят на рыбалку.

— Это Брамов? Тот самый?! Постой, так ты Брамова… Он твой отец…

— Бинго, детка. Там тебе ничего не светит. Впрочем, с Воронцовым тоже, — хохочу и убегаю в только что открывшийся лифт. Перед тем, как он закрылся, замечаю озлобленное выражение на красивом лице Кристины и задумываюсь о том, что я, пожалуй, переборщила.

Глава 34 Георгий

— Пап, привет, можно? — Гошка заглядывает в кабинет, пока я подписываю с Людой очередную кипу договоров и документов. Видеть мне сейчас вообще никого не хочется. До сих чувствую тюремный смрад. Кто бы мог подумать, что попытка потрахаться закончится решеткой? И ладно, я бы сам выбрался, нет же, меня вытащили знакомые папаши Маши. Нет, спасибо им, конечно, но и должным такому человеку я быть не желаю.

Обычно это мужчины стремятся как можно дольше сохранить отношения в тайне. А тут все наоборот. Мало того, что я ее трахнуть не могу, так она еще и скрывать меня вздумала! Словно я какое-то позорное пятно на ее кристально невинной репутации.

— Заходи, чего встал? Уже не дуешься на меня? Люда, уши в трубочку сверни и иди работай.

Она нервно кивает, улыбается и убегает, плотно закрыв за собой двери.

Я, наконец, иду к бару, наливаю себе воды и залпом выпиваю.

— Да, конечно. Что мы, из-за какой-то… — он ловит мой взгляд и улыбается. — Девушки ссориться будем? Я понял, что выше этого.

— Очень по-взрослому. Не ожидал. Выпьешь со мной, мне надо перебить запах тюрьмы.

— Тюрьмы?

— Да, поцапался с властями и все утро провел за решеткой.

— А из-за чего? Что случилось?

Не говорить же ему, потому что Маша дрочила мне в машине в пробке?

— Говорю же, вспылил.

— Просто ты обычно спокойный, а последнее время… Маша на тебя плохо влияет.

— Это уже позволь мне решать. Ты, кстати, знаком с ее отцом?

— Ну, виделись, да. Он меня с лестницы спустил, когда я знакомиться к нему пришел. Собственно, поэтому Маша и ушла из дома.

— С лестницы… — ладно, в конце концов, это даже не отношения. Временная стыковка половых органов. — Ну, видишь, как я тебя спас от будущих избиений.

— Не говори, прям герой.

Не знаю, мне прям слышится в его голосе сарказм.

— Ладно, пойду работать, а то начальник у меня строгий.

— Давай, давай, дожми финов.

— Обязательно.

Он уходит, а я переодеваю, наконец, рубашку и принимаюсь за накопившуюся работу, периодически думая о том, что связь с Машей хорошо бы прервать насовсем. Судя по тому, что я слышал о Брамове от Славы, он настоящий псих. Тем более, уже был замечен в воровстве чужих идей. Скандалы вокруг фирмы мне ни к чему, мы только-только вышли на международный рынок, и совсем скоро я надеюсь выйти на рынок акций.

Мне работать надо, а не этой чепухой заниматься.

С твердым решением порвать этот узел и общаться с Машей

Юбка чуть задралась, как и пиджак, оголяя столько участков идеального тела, что кровь, застывшая на время, вновь потекла по венам.

Я стряхиваю наваждение, сжимаю кулаки в твердой решимости вообще уволить чертовку. Я не смогу нормально думать, когда она вот так близко, на расстоянии вытянутой руки. Специально пришла провоцировать мое не слишком удовлетворенное либидо.

— Мария Захаровна, почему вы все еще на работе? — говорю излишне резко. Маша оборачивается и вместе с лейкой испуганно взмахивает рукой и валится прямо на меня. Успеваю словить ее, вздрагиваю от случайного душа, который обрушивается на мою голову.

— Прости, прости, я все вытру… Где полотенце, — встряхивает она мои волосы, а я пытаюсь вспомнить, почему я хотел выгнать Машу? Вот же она, рядом, такая близкая и совершенно не торопится уйти! Она бежит в кабинет, хватает полотенце, а я иду за ней, смотрю, как она мечется, стирает с меня воду, с шеи, с лица.

— Ну, хватит...

— Ну, вроде, немного совсем. Да и лето. Жарко сегодня, да?

— Жарко, да. Ты что-то припозднилась, — стирая с ее лица капли воды, задеваю губы. Это реально какое-то наваждение, от которого одно спасение: окунуться в него с головой.

— Так я давно освободилась. Но Люда сказала, что ты сегодня не в духе, а учитывая утро…

— Да, утро было веселым.

— Ты прости, что я папе тебя как мужчину своего не представила, просто он иногда ведет себя не совсем адекватно в отношении меня.

И того, с кем я встречаюсь.

— Да, я наслышан про лестницу.

— А ты у меня такой, — она трогает мой кадык, а потом просто прижимается к нему губами, заваливая меня на пол. Блять. Надо это прекращать, но я шагаю к дивану и сажусь, чуть расставив ноги. Маша уже уселась сверху и легонько расстегивает мои пуговицы.

— И какой же я?

— Шикарный, — шепчет Маша и прижимается ко мне губами.

Ровно несколько секунд я размышляю, в какой пиздец ввязываюсь, потакая капризам дочери бывшего бандита, и чем это все может обернуться, но вместо того, чтобы оттолкнуть девчонку, нажимаю на ее поясницу, прижимая к себе еще крепче, трусь ноющим стояком о промежность, чувствуя, как жар проникает даже сквозь штаны.

Тело как оголенный провод, вот-вот вспыхнет, а Маша вот совсем не помогает успокоиться. Наоборот, скользит руками по уже обнаженной груди, цепляя плоские соски, царапнув живот.

Она совсем не понимает, к чему это все может привести?

— Одной дрочкой не отделаешься.

— А я и не хочу… — хрипит она, открывая осоловелые глаза и пьяно улыбаясь влажными губами…

Дергаюсь вперед, почти сгоняя ее со своих колен, но только лишь затем, чтобы бросить чертовку на диван спиной. Нависнуть сверху и прижаться к пухлым, розовым губам. Она протяжно скулит, стоит мне накрыть ладонями ее грудь, найти соски и долго-долго их массировать, пока она не начнет хныкать моим именем.

— Пожалуйста, пожалуйста...

— Это не совсем президентский люкс, — напоминаю ей, но пальцы уже расстегивают мелкие пуговицы на ее рубашке. Все мысли о том, что нужно закончить, уволить, работать просто растворяются в похоти, как сахар в горячем чае. А Маша очень-очень горячая и совершенно искренне шепчет.

— Плевать..

Глава 35

Плевать. Плевать. Президентский люкс или удобный диван в офисе. Важно ведь не место, а человек, к которому испытываешь самые искренние желания. Георгий жадно целует меня, скользя языком по языку, губам, словно выпить душу хочет. Словно дорвался. Словно давно ждал возможности вжать ладони в мою грудь. До сладкой боли, до цунами, что крутит живот изнутри, пуская ливень между ног. Свети их хочется, так там ноет, но Георгий только сильнее раздвигает их, рвет узкую юбку, закидывая мои ступни в кедах себе за спину.

Так, стоп. Я не переживу, если сейчас нам помешают.

— А ты двери закрыл? — спрашиваю, словно умоляю, хнычу, пока он скользит пальцами вдоль линии лифчика, забирается в него и задевает соски.

Господи, да… Как же приятно…

— Закрыл, я же не самоубийца. На этот раз я тебя не отпущу.

— И будешь делать со мной, все что хочешь? — хихикаю, трусь об его пах. Там член сквозь ткань так давит, словно вот-вот порвет все или вспыхнет — такой он горячий.

— Все что хочешь ты… — низкий, чувственный голос Георгий даже действует на меня словно гипноз. Я уже забыла о причинах, почему оказалась здесь, о сомнениях, которые одолевали, пока ждала конца рабочего дня. Все, о чем могу думать — на нас слишком много одежды. Я недостаточно прилипла к его божественному телу.

Георгий определенно читает мои мысли, потому что знает, куда поцеловать. Знает, как заставить дрожать мое тело. Находит безошибочно эрогенную зону на пульсирующей на шее вене, скользит по ней языком, чертя линию все ближе к лифчику, который стал неожиданно тесным, создающим дискомфорт и вызывающий раздражение. Но стоит Георгию протянуть руку мне за спину и найти защелку, как я издаю затихший жалобный стон. Офигеть, как я возбуждена. Дичайше. Меня начинает трясти, а чуть ниже пупка все сладко сжимается.

И вот лифчик болтается ниже, а Георгий рассматривает мою грудь словно голодный кот, узревший сметаны…

— Нравится? Ну, то есть, я понимаю, что она тебя возбуждает, — и откуда во мне эта неуверенность, черт. — Но ты наверное столько сисек видел…

— Георгий прыскает со смеху, а потом двумя руками сжимает мою грудь с двух сторон, зарываясь туда лицом. И как — то даже счастливо вздыхает.

— Это самая совершенная грудь, какую я видел.

— Да ты всем девушкам это говоришь…

— Теперь твоя очередь.

— Ну Гош! — он сначала дергается как от удара, но я облизываю губы… — Теперь твоя очередь так называться. А то, как — то сильно, официально Георгий для того, кто собирается запихнуть в меня свой окаянный отросток.

— Маша ты просто… — он ржет мне в грудь, а я смеюсь вместе с ним. — называй меня как хочешь…

— Зайчонок? — предлагаю я, показывая шубы и издавая фыркающий звук, но смех пропадает, когда замечаю во взгляде Гоши огонь, который опаляет меня изнутри, жжет и заставляет задыхаться.

Гоша наклоняется, втягивает в рот один из сосков, второй сдавливает пальцами.

— Ох ты ж, — выдыхаю я, выгибая спину, накрывая хлопком его спину и царапая ноготками. Чем больше он лижет мои соски, мучает их языком и губами, тем громче из меня

— Хочу, хочу… — Гоша так близко. Чувствую его тяжелое горячее дыхание на своей, покрывшейся испариной груди, на лице, губах. Он чуть поднимается надо мной, вдавливая членом в диван, рассматривая результат своих трудов и поднимая властный взгляд на меня.

Как же я рада, что он станет первым.

Сжимаю пальцы в кулаки, не понимаю, чего он ждет.

— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал.

— Начни пить таблетки, если не планируешь сменить фамилию в ближашие месяцы? — напоминает он об ответственности, а я только сейчас вспоминаю, что от секса бывают дети.

— Ты удивительно прагматичный.

— Кто бы говорил, маленькая сучка, — хрипит он, падая на меня всем телом, вжимая в диван, толкая язык в рот.

Тяжело думать об ответственности и последствиях, если Гоша каждым своим порочным действием выбивает землю из-под ног, роняет в бездну непривычных, невероятных ощущений. И мне не страшно, мне с ним ничего не страшно…

Обхватываю его голову пальцами, сжимаю густые волосы, пока он приподнимается. Слышу сквозь пульсацию в голове треск колготок, чувствую, как по голым ногам скользит прохладный воздух и тут же покрываюсь мурашками.

Стону ему губы. Его язык хозяйничает в моем рту. Обволакивает все своей сладкой слюной.

И то не поцелуй прелюдия. Это поцелуй секс. Жесткий и глубокий. Так умеет только Гоша старший. Властно увлекая в чувственный мир, в котором я просто забываю слово «нет».

У меня подкашиваются колени, поэтому я вынуждена схватиться за его предплечья.

Как же давно это было. Только он целовал меня так. Будто у меня во рту кто-то карамель разлил и его языку нужно собрать всё до капельки. Он целовал меня так, будто хотел съесть.

Я наконец стягиваю его рубашку, кидаю к той кучке, в которую уже скинули мою одежду. Глажу его выпуклые мышцы, царапаю, ставлю клеймо. Он мой. Он только мой. Как же мне нравится его плоский живот, твердый как камень. Мне нравится в нем все, и я хочу, чтобы он так же сходил с ума по мне, а иначе это все зря…

Гоша целует меня снова и снова, попутно избавляя от одежды. Вот уже на очереди трусики, которые он тянет, разрывая ткань и оставляя болезненный след,

— Теперь ты..

— Тоже порвать тебе трусы? — шепчу с улыбкой, а он резко переворачивается, чуть ли не скидывая меня с узкого дивана и вот я уже сверху, а Гоша в моем полном распоряжении.

— Я думала мужчины любят сверху.

— Хочу видеть тебя.

— Лентяй, — фыркаю, скольжу руками по широкой груди, плоским соскам и шикарному прессу. И вот наконец ремень, который я расстегиваю очень медленно, наслаждаясь тем, как тяжело дышит Гоша, как сжимает руки в кулаки и ждет, как я разбираюсь с ширинкой и достаю член, который выпрыгивает уже готовый к подвигам. Большой и твердый, он опасно дрожит, увитый выпуклыми венами.

— Мне кажется, что он в меня не влезет.

— Не попробуешь не узнаешь, — хмыкает Гоша, проведя по нему несколько раз, сдвигая крайнюю плоть, так что головка оказывается перед моими глазами по всей красе.

Я жду, что мне дадут поиграться с моей игрушкой, но Гоша сдавливает мои бедра с двух сторон, легко приподнимая меня над колом, который теперь стрелой смотрит прямо в горячую, истекающую влагой сердцевину.

— Гош, может еще поговорим?

— Хватит разговоров, — напрягает он пресс, поднимается, целует меня жадно, дико, совокупляя рот, пока член тычется в мое нутро. — Дыши...

Я качаю головой. Он слишком большой, а возбуждение выключили как по щелчку, но темнота в глазах Воронцова дает понять, что обратного пути нет. Только вперед, только вглубь. Жестко и до самого конца, срывая печать девушки и делая женщиной. Своей женщиной.

Я сжимаю губы, боль ярким огнем опоясывает тело. Я сдавливаю плечи Гоши и жду, когда распирающее ощущение, хоть немного сменит острую боль. Дышу часто, шумно, шепча.

— Варвар, по нежнее нельзя было? — но Гоши словно тут нет. Он сжал челюсти и закрыл глаза, погруженный в противоположное боли чувство безграничного удовольствия.

— Гош, — реву от досады. Ну как так, почему мужчинам все сливки. Он открывает глаза, довольно улыбается. — Перестань выглядеть таким довольным. Мне между прочим больно.

Он тут же хмурится, но улыбка стоит ему начать двигаться во мне, как довольная рожа все равно сменяет серьезную.

— Сволочь. Хоть бы вид сделал, как за меня переживаешь...

— Извини, просто я как будто под кайфом.

Глава 36. Георгий

Я варвар, это точно. Потому что не могу перестать двигаться внутри нее, потому что не могу даже дать ей передышку.

Меня ломает всего, словно от простуды. Ломит мышцы, сковывает спину, колотит как от холода. И все этот может прекратить только оргазм, который уже на подходе.

А все почему.?

Потому что член внутри, как в тесном коконе. Влажном, горячем и таком узком.

И с каждым толчком внутри ее болевые импульсы сжимают меня сильнее, словно стараясь раздавить, наказать, что посягнул на честь юной девчонки.

Она словно кара, от которой бежишь, но она все равно тебя настигает. И отказаться уже невозможно, потому что подсел знатно.

Еще несколько сильных, длинных фрикций под ее скуление и стоны, и меня скручивает от удовольствия.

Успеваю вытащить, вжимая член между нашими животами, чувствуя как несколько капель стекают по стволну. И дышу через раз, и сжимаю Машу со всей силы.

Позорище конечно, так быстро кончить, но меня оправдывает тот факт, что я старался закончить побыстрее и причинить ей как можно меньше боли.

Хотя я все равно эгоист.

— Живая?

— Да иди ты… — хнычет она мне в плечо, обнимает руками. Я опираюсь на спинку дивана, спускаю вторую ногу и поднимаю Машу на руки.

Несу в ванную. Легкая как пушинка, хотя это смотря чем заниматься.

В башке еще гудит, но я нахожу в себе силы отнести ее в свою ванную, посадить на столешницу.

— Ноги вот так оставь.

— Ага, вот еще. Ты же не гинеколог.

— Я ближе, чем гинеколон, — смачиваю полотенце и начинаю вытирать. Ее, себя. Маша отворачивается, кусает губу. — Легче?

— Может быть. Все равно ты подонок. Сам удовольствие получил, а я осталась без сладенького.

— Все будет, как только у тебя все там заживет, — оставлю ее ноги раскрытыми, заглядываю в заплаканные глаза. Не стану ей врать. Ничем хорошим это не кончиться. — Я хотел тебя уволить.

— Что? Почему?

— Ты стала занимать слишком много места в моей голове, жизни, плюс отец у тебя мой конкурент.

— Так это только из — за него? А раньше не мог сказать, я бы тогда честь Зотову отдала.

— Куда собралась. — Даже знать не хочу, кто такой Зотов. — . Ты вообще меня не слушаешь?! Почему услышала только последнее.

— Самое важное.

— Это не так.

— Ну почему ты говоришь ою этом сейчас?!

— Потому что хочу быть с тобой честным. Потому что даю понять, что не хочу никуда тебя отпускать.

— Потому что я была девственницей? Тоже мне, нашел проблему.

— Да сядь ты, — шлепаю по бедру, а я она вскрикивает.

— Ну что ты творишь! Больно!

— Ты когда научишься старших слушаться… — вжимаю ее бедра в столешницу, чтобы не дергалась. — никаких больше тайн и конспираций. Если мы вместе, мы вместе. Поняла?

— Я тебя не пойму. Ты только что говорил, что хочешь меня бросить, а теперь что хочешь всем открыть…

— Я могу быть без тебя. Рано или поздно, покинув поле моего зрения, ты все равно станешь прошлым. Но я не хочу терять то, что у нас есть…

— Секс?

— Маша, ты зануда.

— Я просто не понимаю, что у нас есть. Ты лишил меня девственности, сделал больно, а теперь. — затыкаю ей рот поцелуем, давая понять, что имею ввиду, что чувствую. Не даю дернуть головой, сжимая затылок. Другой рукой скольжу по спине, задеваю задницу и крепко сжимаю, вдавливая животом в заново вставший член.

— Божечки… — хрипит она, отвечая на жадный поцелуй, который становится бесконечным. Все длится и длиться, пока не опухают губы. — Гош…

— Мм??

— Мне кажется, я снова возбудилась…

Я отрываюсь от Маши, разглядываю ее шикарное тело в свете ярких ламп.

Грудь, плоский живот, влажная, чуть пульсирующая щель.

Член дергается, словно намекая, что тоже не прочь был бы повторить погружение. Но на этот раз я придерживаю его.

Беру Машу под бедра, опускаюсь на корточки, наблюдая перед глазами восьмое чудо природы. Причину многих воен, место, откуда появляется человек.

Черт, дико про это думать, но насколько парадоксальна порой природа, даря человеку тело для удовольствия и рождения ребенка.

— Гош, ты точно не гинеколог.

— Заткнись, я философствую.

— А можешь это делать, занимаясь делом, — она сама накрывает пальцами мою голову и пытается вжать в себя. Притрагиваюсь к влажным складкам — Маша прикусывает нижнюю губу, стонет от удовольствия. И мне дико нравится, что о сдержанности Маша забывает только со мной.

Я медленно проталкиваю в нее сразу два пальца. Охренеть, какая она тугая, узкая, мокрая.

Меня немного штормит, желание сводит с ума.

Рот наполняется слюной от вида абсолютно гладко выбритого лобка. И плевать, что она ждала секс с другим, важно, что досталось это сокровище только мне

— Не щиплет?

Она качает головой, кусает губы, смотрит внимательно, как я закидываю ее ноги себе на плечи, вжимаясь губами чуть выше пальцев.

Мм… Какой вкус. Отрываюсь, наблюдая какая она стала влажная.

Раздвигаю ее складки. Провожу языком по розовой точке клитора.

Маша вскрикивает.

Дергается со стоном на губах, а я жадно продолжаю вылизывать ее, наслаждаясь все новыми и новыми звуками, ощущая терпкий вкус.

Охренный.

Еще и еще, сдавливая стенки изнутри, мучая клитор снаружи.

— Еще, еще, еще немного. Вот так, почти… Пожалуйста, пожалуйста… Гоша-а-а-а…

Кончает Маша всегда громко.

И мне это пиздец как нравится.

Нравится, что она не боится признаться в своих чувствах, желаниях, ничего не скрывает и не юлит.

И самое главное, все это богатство для меня одного.

Она успокаивается, дышит реже, спокойнее.

— Знаешь, а может ты не такой уж и эгоист.

Шлепаю по щели, резко поднимаюсь, вовлекая Машу в новый поцелуй. И только когда член уже ноет, а трахаться сегодня нельзя, я говорю:

— И никакой общаги. Жить будешь у меня.

— Знаешь, мне кажется нам надо все обсудить.

— Вот пока будем ехать за твоим вещами, все и обсудим.

— Ладно, — дуется она, а потом одевается уже в моем кабинете и восклицает. — Тебе нужно поехать на рыбалку!

— Зачем?

— Чтобы подружиться с моим папой. Понимаешь, ты ему не слишком понравился.

— Меня не слишком это заботит.

— Да я понимаю. Просто мне не хочется потерять двух близких людей. А так и будет, если он тебя застрелит.

Я закатываю глаза, помогаю Маше застегнуть юбку.

— Ну пожалуйста. Ради меня.

— Думаешь, если я с ним подружусь, кровопролития не будет?

— Ну, максимум драка. А ты же умеешь драться. Я уже предчувствую, что ввязываюсь во что — то крайне нехорошее, но и отказаться уже не могу.

Глава 37. Георгий

Странно, но Слава явно не ожидал меня увидеть сегодня. Как, впрочем, я не ожидал увидеть его дочку в светло зеленом костюме.

— Ты вроде не особо рыбалку любишь, — жмет друг мне руку, а я пожимаю плечами. Иду доставать снаряжение. Все это было куплено еще тогда, когда я пытался наладить с уже повзрослевшим сыном контакт. Но ему были интересны девушки, интернет и деньги, а просто сидеть и рефлексировать не для «четких пацанов».

— Не то, чтобы люблю. Просто я не знал, что это ты у нас заядлый рыбак.

— Да я иногда люблю посидеть, подумать о вечном.

— Вы долго там будете лясы точить? Надо лодку на воду спустить.

Лодку, да? Остается надеяться, что Слава не проболтается и Брамов не выкинет меня из той лодки.

— Слав, — торможу его за руку. — Не стоит пока Захару знать о нас с Машей.

— Так вы просто в ресторане сидели… Так вы уже того… А дочка говорила она с Гошей…

— Слав…

— Да понял я, понял. Никаких проблем.

Подхожу ближе и вдруг на меня оказывается направлена удочка острием, как кинжал.

— Никаких разговоров о работе, иначе придется плыть самостоятельно.

— Я могу и на берегу посидеть. Возьмите Кристину, она вон вся горит от нетерпения.

— Смешно. Бабам в лодке не место. Георгий, заводи машину.

Мы подгоняем прицеп с катером к воде, вскоре загружаясь всей троицей. В моем холодильнике пиво, которое отлично заходит всей компании.

— И как там Маша работает? — первым заводит разговор Брамов. Слава со смеху прыскает, а я пихаю его в бок. Тоже мне, партизан.

— На удивление, неплохо. Но мы вроде как о работе говорить не планировали. У тебя же еще дети есть?

— Да, еще двое помимо Маши. Всегда парит, если девчонка нарвется на какого — нибудь урода, будет потом всю жизнь мучатся. Слава, я на твоем месте замуж бы Кристину выдал. Нехорошо,

— Я в ее жизнь не лезу. Она девочка взрослая, сама решит, что ей нужно.

— Ну точно не работать.

Захар хмыкает, а Слава хмурится.

— Хочешь сказать она ничего не делает?

— Ну почему, ничего, плетет интриги — мастерски. А в остальном, ей ведь не надо напрягаться. Ты за все заплатишь.

— Маща сказала, что ты планируешь участие в тендере на постройку загородного поселка?

— Есть такое. Маша и сама зубами в него вцепилась.

— Ты вроде по городским больше застройкам. С чего такое рвение.

— Понравился проект, который она предложила. В конце концов, страна огромная можно хоть всю застроить.

— Но только не в этот раз

— Планируешь выиграть?

— В прошлый раз получилось.

— Потому что ты спиздил мой проект.

— А доказать сможешь?

— Нет конечно. Но это было понятно всем.

— Не пизди о том, чего не знаешь, не хотелось бы первого начальника Марии найти на дне озера.

— Думаешь так просто будет меня утопить?

— Брейк мужики, пиво стынет, а рыба сама себя не поймает. Гош, у тебя клюет.

Мы еще долго сидим в одной лодке, общаясь на разные темы и все время мне кажется, что Слава пытается тянуть на себя одеяло. Никогда этого не замечал, но мы чаще вдвоем общались.

Когда он отходит, чтобы выпроводить ноющую Кристину и вернуться к жарке рыбы, я решаюсь, а может алкоголь за меня решает.

— Вы правда были связаны с криминальным миром?

— У Славы длинный язык, я бы не доверял ему на твоем месте.

— Но вы и сами с ним общаетесь?

— Слышал про друзей и врагов?

— Слышал. Но всегда считал Славу безобидным.

— Они обычно самые опасные. Но тут только тебе решать. Главное держи Машу подальше от его Кристины и от его самого.

— Она в дизайнерском отделе. На самом вверху, да и с Кристиной у них терки.

— По поводу?

— Маша встречалась с Гошей, как только пришла к нам в компанию. А он так вышло Георгий Георгиевич Воронцов. Ну и я вроде как тоже.

— Понятно почему ты тендеры проиграешь. С фантазией совсем беда.

— Ну так сына называли без моего участия. Как и меня.

— Тоже верно. Главное своего сына так не назови.

— Ой, нет. Да и Маша вряд ли позволит.

Захар резко поворачивает голову, и моя улыбка выключается как лампочка.

— А причем здесь Маша?

— Мама, я хотел сказать мама ребенка вряд ли позволит. Выпил, — показываю бутылку. — Язык заплетается.

Захар больше не общается со мной, но смотрит подозрительно, особенно когда беру телефон, на котором Маша присылает мне сообщение.

«Ну как? Вы теперь лучшие друзья?»

«Вряд ли, но я работаю над этим».

«Жду тебя, мой герой»

«Покажи, как ждешь, а то я скоро сдохну от скуки»

Маша через пару мгновений присылает мне фотографию себя в моем кабинете на полу. Лицо и упругая попа чуть дальше.

— Девушка пишет? — Интересуется Захар, а я тут же телефон убираю.

— Да, — коротко и ясно, давая понять, что обсуждать эту тему мы не будем.

В итоге ночевать я там не остаюсь и сбегаю при первой возможности. Понятно, что хороших отношений мне с отцом Маши не видать. Раз уж он своих друзей врагами считает, а что говорить за будущего стареющего зятя.

Мельком смотрю в зеркало. Может и не такого стареющего конечно, точно моложе Славы и самого Захара. Но для последнего это вряд ли будет аргументом.

— Алло, Маш, не разгоняй любовников, заставим рыбу чистить.

Машка хохочет и от звука ее смеха по позвоночнику в копчик стекают мурашки. Весь день ее не видел и оказывается, чем больше времени я с ней провожу, тем тяжелее проводить это время порознь.

— Тогда я пока на цепь их посажу, чтобы не сбежали, а то я их совсем замучила.

— А на меня силы остались?

— Ну если только чуть — чуть… — я прям чувствую, как она перевернулась на ковре и легла на свои же рисунки, чуть раздвинув ноги. — А потом мы вместе почистим рыбу. Или ты соврал?

— Нет, с десяток окуней тебе везу.

— Добытчик мой. Тогда в магазин за лимончиком и винишком.

— Тебе нельзя пить. Ты спальни путаешь.

— Поверь, сегодня я могу максимум перепутать в какую дырочку ты засунешь свой член.

У меня кажется даже температура подскочила. Любая другая девушка постеснялась бы такое говорить своему парню, с которым все только началось, но Маша уверена в себе и в том, как на меня действует.

— Ты там живой еще?

— Сердечный приступ, малыш.

— Я сделаю искусственное дыхание…

— О, будь так добра.

Каким — то чудом я добираюсь до дома всего за час. Даже светофоры мне благоволят. А штрафы небольшая цена за счастье окунуться в страсть одной маленькой чертовки, что ждет меня дома.

Недавно мы съездили за вещами в общежитие, а потом еще ездили три часа по магазинам, добирая необходимое для проживания девушки в берлоге холостяка.

Залетаю в цветочный, что у нас на первом этаже комплекса, потом уже в квартиру. Открываю дверь, где меня встречает рыба… Я не сразу понимаю, кажется, что просто глюки словил, но потом замечаю широкую улыбку прямо в центре рыбьей головы.

Меня пробирает на смех. Смеюсь и не могу остановиться, пока Маша не затягивает меня в квартиру и поворачивается спиной, где вырезана дырка на одной очень привлекательной части тела. Она уходит в комнату, двигая телом, словно плывет, а я по ходу дела раздеваюсь, чтобы окунуться в эту золотую рыбку с головой.

— Ты сумасшедшая, ты знаешь? — ловлю свою рыбку и наклоняю над кроватью. — Хочешь, чтобы тебя трахнул в этом костюме?

Маша поворачивает голову, а я со смехом смотрю как она открывает и закрывает рот, как настоящая рыба. Хлопает в этот момент ресницами. Не до смеха становится обоим, когда я сажусь на корточки, продолжая стягивать с себя шмотки и вылизывать свою рыбку изнутри.

Глава 38. Маша

Жадно, сильно, грубо. Мой большой Гоша знал, как удовлетворить свою рыбку, а я знала, как исполнить любое его желание. Казалось, что для нас просто нет запретов в общении и секса.

Мы словно безумные набрасываемся на друг друга снова и снова.

Он рвет чертов костюм, который так и не смог расстегнуть, берет меня сзади, спереди, сбоку. Крутит на своем члене, тыкал своей удочкой, выуживая из моего тела новые и новые стоны.

Жаркие, потные, словно их парной мы скользим друг по другу, не имея возможности насытиться. Словно обезумевшие животные в

— Какая у тебя писечка, Маш, как она меня затягивает.

— Главное, чтобы не укусила, — поворачиваю голову, тут же получаю смешок и поцелуй — укус. Он сжимает пальцами мою шею, второй рукой бьет по заднице, продолжая натягивать на себя как резиновую куклу до пошлых шлепков и сочных брызг. От запаха секса приятно мутит, словно мы приняли что — то запрещенное, подчиняющее нас похоти.

— Гош, Гош…

Он резко вытягивает из меня член, снимает презерватив и прижимается к моей попке. Сквозь влажный туман блуда догадываюсь о том, что меня ждет. И ведь не откажешь, сама предлагала. Интересно, как это будет.

— Маш, хочу твою попку…

Я сглатываю, испытывая странный страх боли. Но не дергаюсь, когда он вжимает головку прямо в мою пуговку, лишь напрягаюсь всем телом, сжимая зубами подушку.

Смазки много, она стекает по бедрам, жжет половые губы, но я все равно испытываю боль от проникновения, когда Гоша дергает бедрами.

Всего пара резких движений внутри, а потом палец на моем клиторе, который пытается заставить меня забыть о распирающем чувстве, которое давит со всех сторон.

Но Гоша не сдается. Снова и снова давит на сосредоточие нервных окончаний, гладит соски, пока тело не воспринимает боль за удовольствие, позволяя ему продолжить эту пытку.

Все закончилось моим оргазмом и испачканной простыней, в которую Гоша меня же и завернул, чтобы понести в душ. Там он долго успокаивал меня, гладил по голове, обещая, что в следующий раз будет лучше.

— То есть, у меня еще горит задница и возможно я не смогу сидеть, а ты уже думаешь о следующем разе?

— Как я могу, я же не сволочь.

— Да иди ты, Воронцов. Ты рыбу чистишь, я жарю.

— Это слишком суровое наказание, — целует он меня, а я выталкиваю его из душа и наконец полноценно моюсь. Сегодня я весь день сидела над доработками проекта. Мне очень нужно уесть отца. И это никак не связано с нашим спором. Просто это отличный шанс доказать, что я выросла и могу сама принимать решения. А еще забрать наконец свою машину.

Выхожу из душевой, заворачиваюсь в полотенце, слышу звонок телефона. Беру телефон, отвечаю отцу.

— Привет пап. — Гоша заглядывает в спальню, а я делаю большие глаза.

— Я приехал в общежитие, хотел рыбки тебе передать, а тебя нет. Ты, говорят съехала. И вот что странно, домой ты так и не доехала.

Холод скапливается в области живота, а Гоша протягивает руку, собирается вырвать телефон. Я качаю головой, лихорадочно придумывая отмазку. Как — то я не подумала о том, что папа может приехать.

— Так я это… Квартиру сняла. Комнату.

— Вот как? Адрес, детка. А то рыба-то тухнет.

— Ой, пап, да чего тебе по всему городу мотаться. Отвези маме, она оценит.

— А может ты себе ебаря завела, а меня забыла с ним познакомить?

— Что ты, пап! Как бы я могла! Ты же такой великодушный и понимающий отец. Я буду всех, всех своих ебарей с тобой знакомить.

— Маш, ты нарываешься.

— Но ты сам сказал.

— Адрес.

— Хорошо, я сейчас скину.

Тут же отключаюсь, набираю выдуманный адрес. Он не поедет через весь город.

— Неужели ты думаешь, что если он узнает, то из окна меня выкинет? — подходит сзади Гоша, а я откидываюсь ему на грудь. Отец снова звонит, но я просто отключаю телефон. Неужели я не могу быть занята?

— Просто не хочу об этом думать. Хочу жарить рыбу, а потом чтобы жарили меня, — поворачиваюсь в его объятиях, встаю на цыпочки и целую.

— Ну тогда давай приступать, а то у меня в животе урчит, слышишь, — давит он на шею, пытаясь меня спустить на колени. Приходится со смехом вырваться и убежать в коридор.

Мы разбираем рыбу, чистим. Я солю, обваливаю в муке. Забавно, но мама меня никогда не учила готовить, я лишь смотрела, как она это делает, но и этого мне хватило, чтобы повторить почти любой ее рецепт. И если раньше я думала, что готовка — это рабский женский труд, то сейчас начинаю понимать, почему она это делает. Ведь так приятно делать приятно тому, кого любишь…

Гоша стоит рядом, сильными руками удаляет из рыбы все лишнее, пока я бросаю рыбку на сковороду и смотрю как она шкварчит и покрывается аппетитной корочкой.

— Мм, у меня сейчас желудок выпрыгнет из живота, как вкусно пахнет.

— А что на гарнир? Салат?

— Давай.

В этот момент раздается звонок в дверь.

Мы переглядываемся.

— Ты кого — то ждешь?

— Только молодильных яблок, чтобы не казаться рядом с тобой дряхлым стариком.

— Иди открывай, вдруг это они? — подмигиваю и тут же получаю шлепок по заднице. — Кстати больно.

— Мне тоже. Ты развиваешь во мне комплексы…

Я убираю часть рыбы со сковороды, слушая, как Гоша открывает дверь. Рука с рыбой застывает, когда из коридора раздается знакомый грубый голос.

— Здорово, Гош. Ты удочку забыл, решил завести. Мм, как вкусно пахнет. Тебе одному, наверное, много… Зайду, перекушу. Устал.

— Я не один.

— А, с девушкой своей.

— Ну тогда познакомлюсь.

Я тут же все бросаю и залезаю за диван, съежившись всем телом. Страх буквально сворачивает внутренности.

— Захар, не самое удачное время. Она не одета.

— Так пусть оденется, — голос все ближе, я жмусь к полу, когда свет заслоняет тень. — Ой, дочка, так я не понял, вы тут трахаетесь или в прятки играете?

Глава 39

Хочется провалиться сквозь землю. Кажется, что сейчас и в аду будет не так жарко. Я скукожившись сижу за диваном обнаженная, а отец стоит сверху. В этот момент мне падает что — то тканевое и я делая вид, что я дерево и просто тяну ветку, чтобы напялить на себя, ага, футболку. В голове опять мелькают ангел и черт, которые жмутся, к друг другу и трясутся от страха.

— Захар, как вас там. — Господи, ничего лучше придумать не мог? Как вас там. — Захар, да не стойте вы над ней. Ничего страшного не произошло. Мы просто с Машей любим друг друга.

— Просто, — я даже видеть не хочу, что там происходит. Так и сижу мышкой. Вдруг все закончится без моего участия. — Просто ты хрен трахаешь мою дочь? Чтобы что? Чтобы я тебе тендер отдал? Или может быть всю компанию подарил?

— Рот закрой и спрячься, — поворачивается ко мне отец.

— У меня и своя прекрасная компания и до вашей мне нет никакого дела. Думаю, вам нужно просто смириться, что Маша будет со мной.

— Смириться? А ты ничего не попутал сынок? — шагает папа на Гошу, и я закрываю глаза, когда они начинают драться. Бросаются друг на друга как два буйвола, пытаясь доказать, кто тут главный.

И тут над ними поднимается черный дым, они перевернули сковородку с рыбой и несколько капель масла попала им на кожу. Они если и заметили, то вида не подали, продолжая друг друга метелить.

Я наконец перепрыгиваю через диван, захожу в коридор, в котором видела огнетушитель. Сбываю клапан и навожу прицел на двух хищников, сцепившихся в страшной схватке.

Как только пена попадает на их седые головы они расходятся в разные стороны, начиная отплевываться и хором орут.

— Маша!

— О, заметили, что я еще тут. Вы между прочим рыбу мне испортили.

Отец снимает с себя пену, встает и кивает на дверь.

— Мать тебе рыбу приготовит. Сейчас мы уходим.

— Она никуда не пойдет.

— Закрой рот, пока я тебя к стоматологу не отправил.

— Попробуй, окажешься в травматологии.

— Да я поняла, что на вас врачи озолотиться. Папа, я никуда не пойду. Мы с Гошей встречаемся, и я останусь тут.

— С Гошей. А ты не быстро одного Гошу на другого сменила. Ты спроси, может тебе деда Гоша тоже зайдет. Будешь переходящим призом. Не думал, что моя дочь станет…

Гоша не выдерживает, бьет папу в челюсть. Тот валится на диван, а я бегу к нему.

— А поаккуратнее нельзя было?!

— Ты… — Гоша замолкает под моим взглядом. — Выпроводи отца, надо тут порядок навести,

Да, погром жуткий, но я вытираю лицо папы. Но он дергается, убирая от себя мои руки. Встает и просто уходит, хлопнув дверью так, что затряслись стены.

Все произошло так быстро, что я растеряно рассматриваю ужас, который мужчины натворили. Гоша поднимает сковороду, бросает в раковину. Я продолжаю сидеть на диване, чувствуя, как попа пропитывается пеной. Поднимаюсь и иду переодеваться. Гоша в душ.

Мы молчим, словно поругались, хотя, как раз между нами конфликта никакого нет. Но вот между ним и отцом. И почему папа сказал, что Гоше нужна его компания. У него же своя есть. Да и я сама по большей части его соблазняла, он скорее против был. Вон, даже расстаться хотел. Если только не обманывал меня с самого начала. А может быть они вообще с сыном договорились меня развести. Чтобы что? Даже если он на мне женится, то вряд ли отец с распростёртыми объятьями отдаст ему компанию.

— Ну что ты тут села, — Георгий садится рядом, переплетает наши пальцы. — Это было неизбежно. Будь я отцом дочери, я бы тоже отметил мужика, который посягнул на ее честь.

— Ну а чего ты тогда дрался. Надо было лежать неподвижно.

Мы смеемся, Я тут же влезаю на его колени и сжимаюсь, обнимаю любимого за талию.

Все это глупость. Гоша и сам прекрасный бизнесмен и архитектор и у него никогда не было мысли у кого — то что — то отобрать. Это просто не в его характере.

— Там все в пене, малыш. Надо клининг вызвать, а нам с тобой поехать отдохнуть

— Куда?

— В воду поедем. Словим релакс, снимем номер.

— Рыбу жалко.

— Я тебе ее поймаю.

— А я костюм надену.

— Договорились, — щелкает он меня по носу и отправляет одеваться, пока договаривается, чтобы пришли и убрали всю квартиру.

Пока мы едем в спа центр мне звонит мама. Ну что, нотации неизбежны. Но мама хотя бы не орет.

— Привет, мам, — мельком смотрю на Гошу, но он спокойно ведет машину, держа одну руку у меня на колени. — Папа уже рассказал?

— Да, пришел весь в пене, злой как черт. Чуть зеркало в ванной не разбил. И выражался не очень прилично.

— Про меня.

— В основном про Гошу. Но и про тебя мелькало. Я думала вы с Гошей расстались.

— Ну вообще да,

— Тогда я ничего не понимаю.

— У Гоши отец тоже Гоша. Который мой босс.

— О… — мама замолкает. — Оу… Неожиданно. А как это произошло?

— Ну… Там такая, забавная вышла ситуация. Я перепутала спальни…

— Так, ладно, этот разговор отложим до момента, когда тебе стукнет тридцать, я не готова это слушать. Ты любишь его?

— Люблю.

— Ну и хорошо. А в остальном разберетесь.

— Поговоришь с папой. Он почему — то думает, что Гоша со мной по расчету.

— У него денег нет?

— Да есть. Все у него есть.

— Я поняла, поняла. Поговорю, насколько это возможно. Ты же его первенец. Он все остро воспринимал связанное с тобой. Помню, как тебя толкнул мальчик, так он его папе руку сломал, потом его Зотов вытаскивал. В общем, думаю он просто хочет убедиться, что все серьезно, чтобы потом тебе не было больно. Понимаешь?

— И поэтому больно делает другим. Логично.

— Он такой какой есть. А тебе нужно найти способ их примерить, если хочешь, чтобы больше не было конфликтов.

— А ты…

— А это не меня он с парнем застал.

— Думаю тебя бы он убил.

— Скорее всего, — смеется мама. Он вышел, пойду расспрошу. И звони, а то с тобой пару дней не пообщаешься, ты вообще в космос улетишь.

Я выключаю вызов, смотрю в окно, потом на Гошу. Он чуть хмурится, внимательно следя за дорогой.

— Подкинула я тебе проблем, да? — опускаю ладонь на его обтянутое трениками бедро.

— Ты мне их с лихвой компенсируешь. Вот как приедем, сразу потребуется лечение моему побитому телу.

— Да на тебе даже синяков нет!

— Есть один. Большой и твердый. И если ты и дальше будешь гладить мое колено, он может посинеть.

— Ой… — смеюсь я, тут же отворачиваясь к окну и убирая руку, но Гоша возвращает ее на место, продолжая ловко маневрировать по ЗСД.

Глава 40

Мы приезжаем в водный центр, где сразу снимаем номер и заказываем в номер фруктов и шампанского.

— За знакомство? Оно вышло весьма запоминающимся.

— Это точно. Я, правда, не ожидала, что он так вот заявится.

— Он твой отец и беспокоится за тебя. На мой взгляд, это достойно уважения.

— А почему ты не жил с Гошей?

— Что он тебе рассказал? Версию, как я бросил семью ради другой?

— Ну, вроде того. Обижен на тебя был сильно всегда. Только вот, где

— Она всегда со мной. Ты тоже на ней помешана.

— На ком? — хмурюсь, пытаясь разгадать загадку о таинственной любовнице, ради которой рушатся семьи. Что-то вертится на языке, какое-то слово. Простое и понятное. — Работа?

— Конечно.

— Странная такая. Ты же ради них старался! Ради семьи. Не хотел ни от кого зависеть. Никому не лизать зад. И я в этом тебя очень хорошо понимаю. Я поэтому ушла из дома, чтобы не согласовывать ничего с отцом, особенно свою личную жизнь.

Гоша опускает взгляд, выпивая остатки шампанского.

— Знаешь, я когда-то тоже был наивным и думал, что получу свой первый миллион и буду обязательно самостоятельным. Сам себе начальник. Сам себе король. Никому, как ты сказала, не буду лизать зад. Только вот все равно приходится, просто задницы потолще и побогаче.

— Клиенты?

— И компании, у которых ты выпрашиваешь тендер. Договариваешься, продаешься. Как бы человек ни хотел стать свободным, он так или иначе будет от кого-то зависеть.

— Это как-то печально…

— Согласен, но если подумать об этом, то лучше уж так и в "Мерседесе", чем смотреть на "Мерседес" с остановки. Суть одна, только положение разное.

— И твое тебя устраивает?

— На самом деле, даже страшно, потому что сейчас у меня ощущение, что я несусь на скоростном поезде по имени Счастье. Скорость головокружительная, и страшно, что он может сойти с рельс, — Гоша грустно улыбается, тянет меня к себе, отбирая бокал.

— Значит, ты поезд? — усмехаюсь, толкая его на кровать и залезая сверху. –

— Скоростной, — закидывает он руки за голову, наблюдая за тем, как я поглаживаю его член сквозь плавки и, кажется, вагонный состав вот-вот задымится.

— Ну, может быть, тогда поезду притормозить, спрятаться в туннеле?

— Мм… Обожаю прятаться в этом тесном туннеле, — шлепает он меня по заднице, приподнимает, сдвигая полоску трусиков и собственные плавки. Секунда, и мой туннель целиком заполняет поезд, сразу достигая тупика, в который упирается.

Я запрокидываю голову, стону в голос. Господи, как же хорошо чувствовать в себе член Гоши. Ощущать, как он заполняет меня, как трется об стенки влагалища! Нужно немного притормозить, дать понять, что я не помешанная на сексе дурочка, или, как говорили девочки, давать голодать, чтобы любил сильнее. Но я понятия не имею, как долго это все может продлиться, поэтому беру все, до последней капли, которую высосу из его члена, как только безумная скачка закончится. Но дело в том, что она мне безумно, безумно нравится! Нравится, как он долбится головкой в самое нутро, нравится чувствовать, как тугие выпуклые вены царапают влагалище, нравится находиться в полной его власти. Подчиняться любому требованию, даже взгляду.

— Да, да! Гош, как мне хорошо, как приятно! Сильнее, еще сильнее.

Гоша тут же садится, чуть замедляя скачку, обхватывает обе груди, сжимая их в ладонях, продолжая на полной скорости двигать бедрами, скользить членом вперед — назад.

— Какая же ты сладкая, — хрипит он мне в губы, захватывает язык, лижет его своим, целует губы. Потом толкает. — Встань раком.

Я тут же занимаю нужную позицию, отклячивая зад, об который тут же трется влажная, горячая головка. Скользит между вспухших половых губ. Раскрывает их, давая стечь терпкому соку. Толкается одним жестким толчком, вынуждая зарыться лицом в простыни, рыча от напряжения, которое сковало тело.

Гоша натягивает трусы, продолжая двигаться во мне все быстрее. Пока комната не заполняется грязными звуками смачных шлепков тел друг о друга и сочных стонов, которые звучат в унисон, пока мы бьемся бедрами, выбивая другиз друга дух и соединясь душами.

Я кричу в подушку, в которую Гоша вжимает мою голову, принимаясь долбить на полной скорости. И стоит ему только тронуть клитор, как я взрываюсь, сжимая мышцы тугим кольцом вокруг члена.

Гоша еле успевает достать, заливает спину, хрипит и целует шею.

— Кайф, — только и хриплю, чувствуя, как похоть отступает, давая место релаксу и неге.

Мы моемся и идем плавать, рассекая воду ленивыми гребками, лишь иногда посматривая друг на друга и улыбаясь тому контрасту, который ловим после безумного совокупления в номере.

— Знаешь, — подплываю к Гоше и обнимаю его ногами за талию, держусь за шею. — Уверена, что каждая женщина в этом центре мечтает оказаться на моем месте. Но как же приятно осознавать, что ты только мой!

Глава 41

Не сразу понимаю, что зовут меня, но вдруг вижу свою мама, которая активно машет мне рукой. А рядом, папа. Мне это снится. Вот точно. Но нет, он замахивается и бросает в Гошу спасательный круг.

— Пригодится, когда проиграешь тендер, — усмехается он и ловко ныряет в воду. Гоша смотрит на меня, подняв брови, а у меня просто нет слов. Мама неловко мне машет, опуская полотенце на шезлонг.

— Как вы тут оказались? Как узнали, что мы тут.

— Я слежку организовал, — выныривает папа. — Не хватало мне еще похищения. Кто знает, что у Воронцова на уме.

— Похищения — это больше по вашей части. Я действую прямо.

Не очень понимаю шутку, но сейчас меня дико возмущает поведение отца.

— Ты не имел права за нами следить. Я тебе все высказала!

Отец меня просто игнорирует. Поворачивается к Гоше.

— Ну что, ты плавать то умеешь? Или только всплывать?

— Маш, вызови скорую.

— Зачем?

— Ну вдруг у папы твоего от перенапряжения сердце встанет. Не хотелось бы праздновать свадьбу на его похоронах.

Боже… Какой кошмар.

— Кстати о свадьбе. Тебе Машенька рассказала про наш спор? Так что тебе недолго наслаждаться ее обществом.

— Маш, о чем он? — удивленно спрашивает Гоша, но отец уже ныряет, увлекая его в это показательное соревнование.

Мне остается только поджать губы и смотреть как они стремительно переплывают бассейн. Я вылезаю на бортик, ложусь на соседний с маминым шезлонг. Она читает книгу, потом только смотрит на меня.

— Почему ты его не отговорила?

— Дочь, ну я бы знала, что вы тут будете. Он вышел из ванной и предложил съездить поплавать, детей матери закинули. Как я могла отказаться?

— Ну да, как. Просто папы неожиданно много стало в моей жизни.

— Как — будто раньше было иначе.

— Не было. Просто мне не нравится, что он своими страхами мне жизнь усложняет.

— Ну чем усложняет?

— Ну а если Гоша бросит меня, не выдержав прессинга? Решит, что ему это все не нужно?

— Ну и зачем тогда такой мужчина нужен? — удивляет меня мама вопросом. — Папа не связал его, пистолет к лицу не приставил, просто соревнуется. Выводит из зоны комфорта.

— С чего бы ему вообще за пистолет браться?

Просто так… А Гоша про похищения сказал. Мама про пистолет. Все вокруг меня что — то знают, а мне не говорят.

— Так, Маш, а что за спор с отцом? Почему я не знаю?

— Да, ничего особенного. Он думает, что мы не сможем выиграть тендр. Ну, компания Гоши, в которой я работаю.

— Ну и допустим не выиграйте, что будет?

— Свадьбу с Зотовым.

— Это шутка? Ты не могла всерьез на это поспорить.

— Да, успокойся. Папа никогда не сделает то что плохо для меня.

— Правильно, а брак с Зотовым он считает лучшим для тебя вариантом. Парень тебя с детства любит.

— Ну чего он там любит. Он никогда не добивался меня.

— Да потому что ты раз за разом высмеивала его знаки внимания.

— Мам, ну хватит. Во первых мы не проиграем, а даже если… Ты просто скажешь отцу, что этот брак невозможен. Или я скажу Глебу, что не люблю его.

— Ты переоцениваешь мое влияние на своего отца. И играешь в очень опасную игру. Ты сказала Гоше про спор?

— Нет, зачем ему это знать.

— Лучше если скажешь ты, чем он будет думать, что ты его обманывала.

— Все так серьезно, — дую губы и наклоняюсь к маминому плечу. Она тут же обнимает меня, гладит по голове. — Ты преувеличиваешь масштаб проблемы.

— А ты как обычно не думаешь о последствиях. Жаль, что тебе шахматы не зашли.

— Мам…

— Да ладно, ладно, мое дело маленькое, родить, да наблюдать.

Наконец — то мужчины приплывают обратно, садятся на бортик. Но я так понимаю, никакой дружбы между ними на данный момент быть не может.

— А кто, — хочу спросить, но Гоша говорит

— Мы уходим, — ловко выпрыгивает из басейна, вытирается полотенцем и кивает мне. — Ну что разлеглась, вставай.

Я целую маму, бросаю раздраженный взгляд на отца и поднимаюсь за Гошей. Мы молчим ровно до момента, пока не садимся в машину. И я не хочу слышать вопрос, который повис между нами.

— Что за спор?

— Да фигня, ничего особенного.

— Маш, я вопрос задал.

— Просто поспорила с папой, что тендер будет наш.

Он хмыкает, кивает головой.

— Рад, что ты в этом уверена, а если нет…

— Ну это вряд ли. Поехали, я что — то проголодалась.

— А если нет?

— Ну… Пообещала, что выйду за сына одного из его друзей. Но он вряд ли меня заставит.

— А если заставит? Сможешь нарушить свое слово?

— Ну… Если что поговорю с Глебом, он не станет…

— Ты опять игнорируешь мой вопрос. Ты сможешь нарушить слово?

— Нет! — срываюсь я, а Гоша бьет по рулю. — Гош, ну этого же не случится. Да и ты меня в обиду не дашь.

— Нахрена вообще было спорить?!

— Да что ты так испугался? Мой отец такой же бизнесмен, как и ты.

— Нет, милая, твой отец бывший бандит, у которого до сих пор остались такие подвязки, что он всю компанию может одним звонком прихлопнуть. И не сделал этого еще только потому что ему весело за всем этим наблюдать.

— Ты ошибаешься. Папа не… — вспоминаю случайные оговорки, много разных намеков, которым не придавала значение.

— Не ссы, не тронет тебя мой папа. И фирму твою не тронет. Выиграем тендер и я уйду, — отворачиваюсь, хочу выйти из машины, но Гоша блокирует двери. — Открой! Немедленно!

— остань, я же не бросаю тебя.

— А ты думаешь мне нужны твои подачки?

— Какие подачки, я в любви тебе признался! И меня напрягает, что ты обещаешь себя кому — то, когда ты со мной. И я хочу, чтобы так оставалось и дальше! И мне не улыбается вступать в схватки с криминальными авторитетами.

— Тебя никто не заставляет! И мой папа не бандит! Понял?! — толкаю его, нажимаю кнопку разблокировки и выскакиваю из машины. Гоша бросается за мной, но я оказываюсь быстрее и добегаю до остановки, где успеваю запрыгнуть в автобус. Только вот, проехав одну остановку и заливаясь слезами, я не сразу понимаю, что рядом со мной сидит мужчина. Очень знакомый мужчина. А автобус стоит.

— Эй! Чья тачка мне выезд заблокировала! — орет водитель, я же смотрю на Гошу.

— Я не хочу потерять тебя. Но и дело всей жизни тоже. Надеялся, что ты поймешь.

— Эй, мужик, твоя тачка.

— Рот закрой, — орет Гоша и водитель встает. Я тут же забираю его из автобуса. Не хватало снова попасть в отделение.

— Знаешь, — говорю тихо, уже в машине. — Иногда можно просто сказать, что тебя беспокоит, чего ты боишься. В этом и заключаются отношения. Орать лучше во время секса.

— Согласен, — берет он мою руку, целует и переплетает пальцы. — Реально рядом с твоим отцом чувствуешь себя желторотиком. Теперь я стал уважать Гошку сильнее, раз умудрился прийти к вам домой.

— Ну, он не успел… С тобой отец хоть разговаривает.

— Это должно меня успокаивать?

— Да, — улыбаюсь я, а потом жмусь к Гоше щекой. — Да, вообще все идет довольно неплохо.

Не считая того, что мой папа бывший бандит. И мама об этом в курсе.

— Осталось выиграть тендер.

— Да, лучше бы выиграть.

Глава 42. Георгий

Этот день был очень важным. Сегодня день, когда нужно продемонстрировать проект на получение тендера.

Последний раз я волновался, когда вкладывал бабки в открытие бизнеса, договаривался с крышей, чтобы не было проблем. Давал понять, что меня не запугать.

И честно, похуй на тендер, их будет еще много, но сейчас я понимаю, что проигрыш будет моим вторым позором.

Проиграть старику, это надо же. Но хуже всего будет, что придется ввязываться в войну, чтобы отвоевать Машу.

Я совершено не хочу ее терять. Я сомневался в том, нужна ли она мне, а теперь у меня ни капли сомнений.

Кто — то скажет, что мы поторопились жить вместе, но Маша как солнце, делает ярче любой мой день. Даже если злой после совещания, даже если заебанный после тяжелого дня. Она еще верит в хорошее и это заряжает меня положительной энергией, дает веру в лучшее.

Я вкратце рассказал о слухах, которые бродят вокруг ее отца. Не стал сильно пугать, но и врать не стал. Сначала она хотела с ним встретиться, поговорить, все выяснить, но потом передумала. За прошедшую неделю часто болтала с мамой, с подружкой, даже с Гошкой моим пару раз разговаривала, но с отцом никогда. И это не могло не радовать.

В день тендера все валилось из рук. Рубашка была плохо отглажена, пиджак на спине порвался,

Маша же наоборот была полна энтузиазма и позитивна. Словно ей вот-вот предстояло прыгнуть с парашютом.

На ней сегодня по-настоящему строгий костюм, разве что платок на шее выделяется ярким пятном Волосы убраны, а макияж добавил ей лет пять.

— Может ты после этого проекта хочешь полноценным партнером стать? — глажу ее коленку, продолжая гнать до офиса, сквозь плотный поток машин.

— Ну может позже, когда ты напишешь завещание.

— Язва, — сворачиваю к офису, жду в машине, пока Машка со всех ног бежит на ноутом. Проверяет все уже в машине. Долго листает страницы проекта, довольная сама себе кивает. Я же пулей гоню в проектный отдел при администрации города.

Мы успеваем забежать за пять минут до начала. Садимся в третьем ряду.

Самое нелюбимое для бизнесменов в это сфере. Они целым скопом должны сидеть тут и по сути ждать милостыни, которую им бросит администрация. И делают они это только потому, что впоследствии это принесет им очень много денег.

Маша толкает меня локтем, я поворачиваю голову и хорошее настроение отлетает к чертям. Рядом с нами бесцеремонно подсоединяется Захар.

— Ну что же дочка, отца совсем забыла.

— А отец забыл мне сказать, что был бандитом, — шипит Машка в ответ.

Захар сцепляет взгляд с моим и чуть наклоняется.

— Уйди сейчас Гош. Вот прямо встань и уйди. Ни ты, ни твой бизнес не пострадают.

— Не интересует, Захар.

— Очень жаль... Очень.

— Пап, ты решил применить силу? Вспомнил прошлое?

— Ну какая сила, дочка, мы же все цивилизованные люди. А вот был бы я бандитом, от Гоши остались бы только кости.

— Я тебя ненавижу, понял?! И видеть не хочу.

— Пока еще нет. Но скоро будешь ненавидеть. Гош, знаешь в чем между нами разница? — встает он с места, поправляет черный пиджак.

— Я знаю.

— Да не то... Разница в том, что ты уйдешь, а я останусь. Потому что я отец, а ты временный любовник. И я просто покажу, чего ты на самом деле стоишь.

— Как покажешь? Шлюху мне подбросишь? Сожжешь компанию? Всегда есть выход.

Он хмыкает и уходит., а мы с Машой сидим близко и ждем очереди, чтобы выступить.

— Я пойду на сцену?

— Да. Они будут смотреть только на тебя и точно дадут нам победить.

Маша тихонько смеется, опускает голову мне на плечо, но опомнившись, садится ровно.

Ровно через десять минут на сцену выходит человек из компании Захара. Начинает презентовать проект для получения тендера.

— Это что такое? — хрипит Маша, но мне с трудом верится, что она ничего про это не знает.

На экране наш проект.

Не похожий, не слизанный, а именно наш.

Проект, о котором ты самозабвенно рассказывала дизайнер Захара, показывая слайды один за другим.

Я смотрю на Машу, а она только глазками и может хлопать.

— Гош… как это произошло?!

— Не знаю! Но узнаю, кто слил инфу, по судам затаскаю.

Больше делать нам тут нечего. Презентовать точно такой же проект будет смешно. Устраивать скандал тем более. Все что я могу это встать и горло удалиться за пределы зала.

— Гош, я не понимаю...

— Скажи, что это не ты, — поворачиваюсь к Маше, а она от ужаса глаза распахивает.

— Как ты мог подумать? Я бы ни за что...

В этот момент Рядом, появляется отец Маши.

Он аплодирует, явно издеваясь.

— Решил поиздеваться? — шипит Маша. — Как ты мог?

— А я тебе аплодирую, что не предала своего батю и слила мне весь проект. Спасибо, детка, ты очень мне помогла.

Она лишь… лишь замираю, не веря своим ушам. Поворачиваюсь к Маше. Но та качает головой.

— Папа, ты что такое сказал?

— А разве нет? Кстати, — он бросает что — то и Маша ловит на автомате. Ключи от машины. — Поздравляю, они твои.

— Так это тот спор?

— Нет, Гош, нет! Папа, ты зачем врешь?!

— Зачем мне врать. Теперь ты свободна. И можешь делать, что хочешь.

Он отворачивается и уходит, а я закипаю. Смотрю на ключи в руке Маши.

— Скажи мне правду.

— Я не воровала. Это не я!

— А кто, Маш? Кто еще рискнул бы так поступить, как не бандитская дочка?

Ожидаемо прилетает по щеке. Маша поджимает губы, стирает с щек слезы.

— Если ты поверил в эту ахинею, то папа прав и ты меня не достоин. Вещи потом пришлешь.

— Маша!

— Забудь! Маши нет, есть бандитская дочка.

Глава 43. Маша

Я не могу в это поверить. В предательство отца. Моего родного, любимого папули. Как мне теперь с ним разговаривать? Как мне смотреть ему в глаза? После такого предательства. А Гоша? Как он мог поверить в чушь, что я слила собственный проект. Как он мог после всего мне не поверить? Как он мог?!

Слезы застилают глаза, пока иду вдоль набережной. Так тяжело, так больно. Кажется, словно в грудь воткнули ржавый гвоздь. С двух сторон. Папа в спину, Гоша в грудь. Я теперь даже вернуться к нему не смогу. И домой я не пойду, видеться с отцом выше моих сил.

На телефон начинают звонить. Сначала мама. Потом папа. Потом неожиданно Гоша. Наверное хочет, чтобы я поскорее вещи забрала. Я не отвечаю никому, но вдруг натыкаюсь на сообщение от Воронцова младшего.

«Как все прошло? Отмечаем твою победу над старшим поколением?»

Я вздыхаю, запрокидывая голову и втягивая холодный воздух.

«Все хреново. Старшее поколение меня поимело. Во всех смыслах»

«Хуево. Подтягивайся, у нас тут туса. Забьем на всех старперов и оторвемся как в прежние времена.

Это плохая идея, но лучше у меня нет.

«Ты на той же квартире?»

«Конечно. Благодаря тебе, кстати»

Он посылает мне смайлик, а я поцелуйчик.

Оборачиваюсь вокруг себя и иду прямо к метро, чтобы добраться до Гошки и раствориться, наконец, в безмятежной беззаботности. Выпить алкоголя, а может быть даже вернуться к тому, кто верил мне безоговорочно. Кто не сомневался в моих решениях и шел за мной даже против отца, до конца.

В квартире, конечно, уже не так уютно, как я помню. Цветомузыка, кальян, алкоголь, а так же откровенные танцы топлес от Кристины под всеобщие аплодисменты. Такое ощущение, словно они все тут, что — то, активное празднуют. Не помню, чтобы у Гошки водились такие деньги.

— Оо, Машка пришла. Моя Машка, — он явно под чем — то. Крепко обнимает меня, целует в щеку. — Потанцуем или выпьем.

— Выпьем и покрепче, мне надо забыть сегодняшний день.

— Бухла моей детке! —

— Машка, какая ты красивая… — пьяно болтает Воронцов. — Жалко, что сучка блядская.

— Эй, эй, ты так не выражайся. Я же пожаловаться и отцу твоему могу. Представь только, что он с тобой сделает.

— Да что он теперь сделает? Теперь он тебя и на километр к себе не подпустит, а может и по статье уволит.

— С чего это? — хохочу я, а потом смех теряется в недрах обожженного горла. — А ты откуда знаешь?

— Ну так проект ты же слила.

— Почему ты так решил? — спрашиваю тихо, прекращая танец.

— Потому что я знаю, что ты продула отцу. Ты даже не вышла на сцену, твой проект рассказал человек отца. Твое лицо надо было видеть. Никогда не видел на нем столько обреченности.

— Ты видел?

— Конечно. Чувак подключился к камерам, и я наслаждался твоим несчастьем. Теперь ты знаешь, что чувствовал я, когда ты трахалась с моим отцом. Стонала как сука, минет ему делала, в жопу даже давала. А мне ничего, ничего, понимаешь?! — орет он вдруг и дергает за руку.

— Отпусти, придурок! — бью его в нос и тут же получаю мощную ответку. Боль в голове такая, словно по мне камаз проехал.

В глазах двоится, в ушах шумит и я не сразу соображаю, что Гоша тащит меня в комнату.

— Сейчас я тебя выебу. А потом пущу в комнату своих друзей. Ты им очень сильно понравилась. На камеру запишем, как тебя по кругу пускают, и тогда мой отец точно никогда не примет тебя обратно.

Прихожу в себя, резко трезвея, бью Воронцова в коленную чашечку с такой силой, что слышен хруст. Гошка стонет, а я вырываюсь и убегаю из квартиры.

Выбегаю из подъезда и врезаюсь во что — то твердое. Стальное. Хочу сбежать, но сильные руки удерживают мои плечи. Страх сковывает, вбрасывая в кровь адреналин, но вырваться не получается. Я оказываюсь прижата спиной, а ухо мне обдувает горячее дыхание и знакомый голос.

— Спокойно, Машуль, это я. Я. Я тебя нашел.

Глава 44

Я поворачиваюсь в объятиях, обнимаю Гошу, моего любимого Гошу. Хочется нажаловаться, потребовать, чтобы наказал, посадил, убил не как человек, а как бандит из девяностых. В такой ситуации прошлое отца уже не кажется таким ужасным. Возможно именно таких уродов ему и приходилось держать под контролем?

— Маша, почему ты плачешь? Куда бежала? А главное, как ты тут оказалась? Почему поехала сюда.

— А куда мне было ехать? Отец меня предал, ты тоже решил, что я предала тебя, — толкаю в грудь, пытаюсь вырваться, но Гоша прижимает меня к себе. — Вы оба меня предали! Оба!

Тут слышу шум за спиной и на улицу вываливается Воронцов младший. Но тормозит, увидев отца.

Гоша смотрит на него внимательно, потом бросает взгляд на меня.

— Что они сделали?

Я молчу, качаю головой. Как бы мне не хотелось отомстить, я не готова портить отношения отца и сына еще больше. Сама виновата, что пришла сюда.

— Ничего, Гош. Танцевали, Гошка целоваться полез, вот я и вмазала.

Гошка тормозит парней, те притихли и ждут вердикта.

— А ты ничего сказать не хочешь?

— Да все так и было, — кивает мой бывший, а я даже смотреть на него не могу. Получается он еще и камер натыкал в квартире отца. — Тебе же Маша говорит. Хотя ты теперь ей не веришь? Может оно и правильно. Дочка бандита, нахрена она такому правильному бизнесмену.

Слышу треск и резко оборачиваюсь. Старший младшего в нос ударил и тот повалился спиной на своих пацанов.

Страх и тошнота от ужасов, которые в голове крутились отходят на второй план. Мой мужчина за меня постоял. Мой мужчина за мной пришел. В груди растекается приятное тепло. Чувство превосходства над всеми, что такой мужчина со мной.

Он дергает его за грудки, шипит что — то в лицо, потом бросает на асфальт. Ко мне идет.

Обхватывает за запястье и ведет в машину. Хлопает дверью машины, обходит ее и кричит своему сыну.

— Больше, чтобы я тебя не видел!

Он садится в машину и почти сразу стартует с места, гонит по городу, собирая штрафы.

— Гоша…

— Молчи. Мне нужна водка и секс. Организуешь?

— Ну не знаю. Я еще не услышала от тебя извинений. И вряд ли дождусь, если ты отправишь нас на тот свет.

Он тут же снижает скорость. Узнаю дорогу к дому, но сегодня поиском камер я заниматься не хочу.

— Прости, Маш. Мне этот придурок Слава плел про тебя и твоего отца и тут такое подтверждение. Но мне хватило получаса, чтобы понять, что если я поверю в эту дичь, то могу потерять тебя, а я тебя терять не хочу, понимаешь?

— То есть ты не поверил мне, а боялся лишиться лучшего секса в своей жизни?

Гоша смеется, хватает меня за воротник и тянет к себе. Я тут же прижимаюсь к нему, целую в губы, закидываю ногу.

— Маша, я за рулем.

— Найди любой отель и срочно. Во мне пол литра алкоголя, адреналин и дикое желание отомстить тебе за боль, которую ты мне причинил.

Гоша чуть дергает бедрами, и я чувствую бесстыдный, обжигающий стояк. Мм, как же приятно, когда он вот так давит… Трусь об него, чувствуя, как адреналин моментально превращается в дикое, животное возбуждение.

Машина вскоре тормозит. Мы спешим в отель, который сложно назвать приличным. Но нам плевать. Как только дверь комнаты закрывается мы набрасываемся друг на друга как два оголодавших зверя. Целуемся, словно безумные, торопимся раздеть друг друга. Я стягиваю с Гоши пиджак, а он рвет на мне пуговицы на рубашке. Они разлетаются по полу. За ними летит рубашка. Ремень. Юбка. Чулки Гоша не торопится снимать. Поднимает меня в воздух, бросает на кровать.

— А водка? Ты хотел выпить водки?

— А это если ты будешь плохо стараться, — стягивает он ремень, бросает на пол, снимает штаны вместе с боксерами. — Но я знаю, что пьянишь ты сильнее любого хмеля.

Я сглатываю, любуюсь спортивным телом и тем как сильно он меня хочет.

Раскрываю ноги широко, трогаю себя по влажной промежности, подношу к губам и облизываю палец.

Взгляд Гоши становятся острее, жестче, а

Мое тело вибрирует от нарастающего между нами напряжения, словно искры, что тянется от меня к нему и обратно, соединяя нас воедино.

Гоша вжимается кулаками в матрац, нависает надо мной. Я смотрю на маятник, гипнотизирующий меня. Но ровно до той секунды, когда на мои губы обрушивается не поцелуй, а настоящее цунами. Я падаю в этот плен, раскинув руки, отдавая себя во власть любимого мужчины.

Гоша не целует, а на части меня рвет. Руками сжимает так, словно меня сейчас ветром унесет. А врезается в тело в полную силу, доказывая, как сильно я ему нужна.

Член внутри, а мне кричать от восторга охота. Снова и снова. И я не сдерживаюсь, выдыхаю с криком на каждый грубый толчок. Не хочу думать, хочу лишь чувствовать, хочу лишь наслаждаться тем, как глубоко член внутри меня, как приятно он скользит по стенкам влагалища. Еще. Еще. Еще,

— Гоша, Гошенька.

— Да, моя девочка, да. Какая же ты сладкая, иди ко мне, — он поднимает меня на себя, переворачивается, со стоном прижимаясь к губам, продолжая удерживать мои бедра руками и таранить тело.

Мысль, чем мог закончиться этот вечер пугает до дрожи. А секс с Гошей как лекарство, которое помогает забыть тот ужас, который я испытала. И хочется еще, сильнее, больнее.

И Гоша словно знает, словно чувствует. Сжимает мою грудь руками, пока я дергаю бедрами в едином с ним такте. Жестко, быстро, грубо, на грани взрыва.

Я лишь на мгновение заглядываю в глаза Гоши, пугаясь одержимой похоти, которая затянула его глаза черным цветом. Словно силки, которыми он теперь держит меня, пока тело не взрывается судорожно болезненным оргазмом. Я кричу в голос, а Гоша вжимает одну руку в мою спину, вдавливая свой член в меня и кончая так бурно, словно мы расставались не на несколько часов, а на неделю.

После мы лежим, словно пьяные после бурной ночи. Гоша перебирает мои волосы, а я дергаю волоски на его груди.

— А знаешь, ведь папа оказал мне услугу.

— Когда подставил?

— Ну зато он снял с меня обязательства по спору.

Гоша молчит на это, а я иду в туалет, включаю воду и звоню отцу. Нет, не помириться, а кое о чем попросить.

— Да, дочь? — ни тебе нотаций, ни тебе вопросов. — Злишься?

— Готова тебя убить. Ты правда был бандитом?

— Да.

— Я готова тебе это простить, если ты окажешь мне услугу.

— Очень интересно. Ты с ним?

— Да. Ему понадобилось полчаса, чтобы понять, что ты его проверял.

— Целых пол часа. Дебил. Так что за услуга?

— Во-первых никаких вопросов.

— Понял. Слушаю.

— В квартире Гоши натыканы камеры. Я не хочу ему говорить, что его сын подонок, я просто хочу, чтобы ты убрал и все уничтожил.

— Ну допустим. А куда идет запись, ты знаешь?

Блииин, я не подумала про это.

— Может быть самому Гоше.

— Ты же понимаешь, что если я увижу этого ублюдка, я могу его убить. А мама твоя не простит, если я сяду на старости лет. Так что хватит тайн и иди проси у мужика своего помощи. Пусть к сыну своему пиздует и трясет с него записи. Я пока камерами займусь.

— Только аккуратно.

— Тут не обещаю, — говорит он, но перед тем как отключиться, вдруг заявляет. — В субботу вечером чтобы оба были на даче.

— ну вот еще. Я тебя еще не простила.

— У меня день рождение, не придешь, из завещания выкину.

— Пф… У меня мужик богатый.

— Ты придешь?

— Я подумаю, — отключаюсь и вздыхаю, смотря на свое отражение. Ну почему я не умею долго злиться.

В дверь раздается стук, и я открываю дверь. Гоша хмурится, ждет объяснений.

— С кем ты разговаривала.

— Ты только не волнуйся. Все-таки уже не молодой, сердце…

— Маша!

— Нам придется вернуться к твоему сыну и прошерстить его ноут.

— На предмет?

— На предмет нашего с тобой хоум видео.

— Что? — Гоша отшатывается. — Ты с чего это взяла.

— Ну… Он мне сам сказал. Надеюсь со зла, но не хотелось бы стать звездой порнохаба. А ты?

— Что я?

— Ну вдруг ты в детстве мечтал… Поэтому и тело такое.

Он бьет меня по заднице и отправляет одеваться, а я лишь вздыхаю. Ну почему не могла до утра подождать?

Глава 45. Георгий

Пришлось вызвать ЧОП, который охраняет офис. С ними и оставил Машу, но она и сама не рвалась в квартиру Гоши снова. До сих подташнивает от мысли, что сын мог за нами подглядывать. С одной стороны, я мог его понять — обижен — с другой, как у него хватило наглости наставить камер.

С группой захвата мы заходим в квартиру полную подростков. Вокруг сразу кричат, пытаются куда — то бежать. Я шагаю вдоль уложенных на пол тел, пока не нахожу своего сына.

— Поднимите.

— Пап, — тут же блеет Гошка. А я все пытаюсь понять, когда он успел стать таким отморозком. Да, мы не общались, но ведь у него всегда все было. Спорт, друзья, девушка. Не мог же он так обозлиться из — за Машки. Он молодой, у него будет еще сотни девушек.

— Георгий Георгиевич, на ноутбуке ничего нет.

Что? Хватаю сына за грудки.

— Где они? Куда ты все скидывал? Зачем, Гош?!

— да потому что я тебя ненавижу! Ты бросил нас с мамой, ты отобрал у меня девушку, а потом ты отдаешь ей проект, которым должен был заниматься я! И если завтра весь интернет будет пестреть вашими фотографиями, ни одна нормальная компания не заключит с тобой контракт. Ты разоришься, станешь нищим. И маша тебя бросит.

— Ты упустил только один момент, Гош. Если у меня не будет деньги, то где их будешь брать ты?

— А меня дядя Славы прокормит. Я же на Кристине женюсь. А ты так и будешь ходить один. Старый, никому не нужный урод.

Тяну сына за грудки к себе, но ударить не могу. Во многом он прав. Я не жену бросил, я его оставил с той сукой один на один. Теперь пожинаю плоды.

Бросаю его на пол, мельком смотрю на Кристину.

Дядя Слава значит.

— ты проект слил?

— Дядя Слава очень много заплатил. Разве я мог отказать?

— Ну конечно. Конечно не мог.

Я отворачиваюсь от сына, говорю начальнику спецгруппы.

— Нам придется навестить еще одну квартиру.

— Это будет уже не совсем законно, Гош. Я сидеть не хочу.

— Понял… — последний раз смотрю на Гошу. Он сам себя наказал. Жизнью с

Возвращаюсь к машине, тут же обнимаю Машку.

— Маш, мне нужен номер твоего отца.

— даже так?

— А тебе придется поехать обратно в номер отеля и сидеть там.

— Ну уж нет, чтобы ты не задумал…

— Как я сказал, так и будет. И не спорь!

— Да что ты говоришь! А чем тогда жизнь с тобой отличается от жизни дома? Если ты тоже будешь мне указывать как жить? — выкрикивает она, сует мне телефон, на котором набран номер «Папа».

Маша садится в машину к охране, и они ее увозят, а я слушаю гудки и жду когда ответит отец Маши.

— Да, забрала материал?

— Нет, его тут не было.

— А… — делает он паузу. — Воронцов? Если завтра материал с вашими утехами будет в сети, то я лично тебя закопаю. Ты понял меня?

— А вы вместо угроз умеете что — то еще? Может быть найти способ достать человека, который играет на вашем ЭГО.

— Ого, как ты заговорил. Ты про Славу? Ну то что он копал под нас, я знаю. И тот факт, что именно он слил мне проект, это подтверждает.

— Мне от этого не легче, Захар. Мне нужна информация, куда сливали видео из моей квартиры. Вы я так понимаю уже нашли там камеры?

— Да, все изъято. За бардак уж извини. Что ты предлагаешь.

— Я не могу действовать в рамках закона. Сами понимаете, заявление будут рассматривать слишком долго. А действовать надо уже сейчас.

— То есть, я правильно понимаю, что ты хочешь, чтобы я вызвал своих братков? Так ты обо мне думаешь?

— Вам не плевать, как я о вас думаю? Вы либо поможете мне сейчас, либо вашей дочери лет пять таскать мне передачки.

— Очень смешно. Через полчаса возле дома Славы. И не светись.

— Группа будет?

— Да какая группа, вдвоем справимся.

Он отключается, а я выдыхаю. Пинаю колесо тачки. Знал ведь, что Маша будет проблемной! Знал, что не стоит с ней связываться. Думал, что это приведет к банкротству. А может привести к сроку.

Но я все равно сажусь в тачку и еду по нужному адресу. Я бы в его квартире только однажды. В самом центре Питера.

Я паркуюсь на центральной улице и пешком иду в арку. Вижу движение и встаю в боевую стойку. Делаю удар, потом еще один. Прижимаю бандита к стенке.

— Ладно, ладно Воронцов, не торопись. Убьешь будущего тестя, Маша не простит.

Отпускаю Захара, отряхиваюсь.

— Ну что, идем? Или еще пару приемов мне покажешь?

Одергиваю кофту и иду за Захаром, который достает из кобуры пистолет.

— Захар Саныч, так кому там передачки будут носить.

— Да не ссы. Разберемся.

Мы доходим до нужного подъезда, потом поднимаемся на пятый этаж. Расходимся по разным сторонам от двери. Захар открывает щиток, который находится рядом с дверью. Я закатываю глаза, понимая, что такое у него не первый раз. Люди выйдут посмотреть, почему у них вырубили свет.

— Занимались кражами?

— Чем я только в свое время не занимался.

Дверь открывается и выходит Слава, которому я сразу даю в нос. Мы ведем его в квартиру, где Захар приставляет пистолет к голове Славы.

— Ну что мразь, доигрался?

— Мужики, вы не понимаете, что творите.

— Это ты будешь червям говорить, которых скоро кормить будешь… Где материалы?

— Какие материалы, я не понимаю.

— Захар, надо вежливо с человеком. Думаете, страх подействует?

— Обычно да.

— Слав, не усугубляй ситуацию. В конце концов, ты наехал на Машу. На мою будущую жену, на дочь Захара. Думаешь тебе это так просто с рук сойдет?

— Отвечай, падла, куда скидывал видео? — рявкает Захар и бьет Славу по голове. Тот стонет от боли. Сразу выдает где лежит ноут, и пароль от него.

Я скидываю материалы себе на флешку, потом удаляю все с ноутбука и ломаю его об стену.

Слышу, как стонет бывший партнер по бизнесу, но вмешиваться не собираюсь.

Выхожу из кабинета, Захар уже в коридоре.

— Ну что так долго?

— А что с ним теперь будет?

— Завтра нашлю на его компанию финансовую проверку. А там, как ты понимаешь, никогда не бывает все чисто.

— У меня все чисто.

— Ты в этом плане динозавр. Но и трус.

— С чего это?

— Потому что ты никогда не прыгаешь выше потолка. Поэтому остаешься в тени от больших игр. Что кстати, меня устраивает.

— Ну спасибо. Прямо живу ради твоего одобрения, — выходим мы из подъезда и тут на нас налетают менты. Я тут же роняю флешку, которая закатывается за ближайшую тачку.

Нас валят лицами в пол, надевают наручники и везут в отдел. Ментов вызвали соседи. Так что эту ночь нам приходится провести за решеткой.

— А у тебя есть там друзья на зоне?

— На зоне не может быть друзей. Да не переживай ты так. У меня в субботу день рождение. И я планирую провести его дома.

— Ну что ты мне скажешь? Нормально, по-твоему, что ты Машу у сына увел? Все его заскоки на этот счет понять вполне можно, — подает голос Захар, пока мы сидим в камере. Я откидываюсь на стену, вздыхаю.

— Нет в этом ничего нормально. Я же не дебил. Сразу для себя решил, что, Маша не для меня. Что нужно держаться от нее подальше.

— Ну а чего не уволил тогда?

— Так она шикарный проект сделала. Потом язык этот ее.

— Что язык.

— Острый.

— Ну да, Маша за словом в карман не лезет. Ну просто ты понимаешь, что если она будет из-за тебя плакать, то я тебя лично закопаю.

— Повторяетесь, Захар Саныч…

— Ты побыкуй мне еще.

Воронцов, Брамов! На выход!

Мы встаем, выходим из камеры, натыкаясь на старшего товарища Звонкого и Машу, его обнимающую.

— А что — то не пойму, Захар, ты по прошлому соскучился? Заняться нечем?

— Спасал честь фирмы, в которой у тебя кстати жирная доля.

— Рот закрой. И не болтай.

Захар кивает, идет к дочери, обнимает ее и что — то шепчет.

— До субботы, пап.

— До субботы, дочь.

Зотов уводит Брамова, а Маша подходит ко мне.

— Я все еще на тебя злюсь.

— Тоже хотела бы в камере посидеть? Могу тебе устроить…

— Ну, если так посмотреть. Но мне кажется, что я пропустила все самое интересное.

— Все самое интересное в криминальных сериалах. Твой отец кстати подсказал парочку нормальных.

— То есть, общий язык вы нашли.

— Да, теперь мы настоящие кореша по нарам.

Маша хохочет, а я любуюсь тем как она смеется. Во дворе

— Тебе мало что ли было? — спрашивает Маша, смотря по сторонам, пока я ползаю на коленках с фонариком.

— Нужно найти флешку.

— Зачем ты вообще копировал материал на флешку, Гоша! Зачем?!

— Потому что хотел посмотреть. Не смог удержаться, Ты вообще заставляешь меня совершать странные, несвойственные мне поступки. Вот она…

Достаю из-под колеса машины и торжествующе показываю Маше. Она выхватывает ее, бросает на пол и топчет ногой.

— Зачем?

— Не хочу видеть то, что видел твой сын. Мы лучше снимем свое хоум видео. Только для нас двоих… — опускает малышка глазки, а я дергаю ее на себя и поднимаю подбородок, чтобы приблизиться к сочным губам. — Только не сегодня. Сегодня я хочу спать.

— Я люблю тебя. Извини, что сразу не поверил…

— Извиняю, но держу твое недоверие на особом контроле.

— Будешь меня проверять?

— Каждый день нашей недолгой совместной жизни.

— Недолгой? — хватаю ее за плечи, а она закатывает глаза. А потом хохочет, пихая меня в грудь.

— Ну вот, ты снова провалил проверку. Чтобы я не говорила, чтобы не делала, ты должен быть уверен, что мы это навсегда.

— Так естественно. В любом другом случае твой отец меня закопает.

— Ты шутишь? Он не…

— Ну конечно я не шучу. Он любит тебя. И я рад, что ты росла с таким отцом.

— Потому что девственницей тебе досталась?

— Ну… Тут я спорить не буду. Это тешит мое самолюбие. Да и сравнить тебе не с кем.

Мы, смеясь, садимся в такси и едем все-таки домой. И пусть там перевернули все вверх дном, мы все-таки скидываем покрывало с кровати и ложимся под одеяло, чтобы наконец — то поспать.

С утра слышу странный звук. Словно грохот. Невообразимый.

— Гош, там что?

— Сейчас гляну, — натягиваю джинсы и иду открывать дверь, которую вот — вот сломают. А за ней обнаруживаю злую, как ведьму бывшую.

— Скотина!! Ничтожество! Ублюдок! Немедленно вытащи Гошку из тюрьмы! Прямо сейчас!

Глава 46

Я не сразу поняла, кто пришел. Но судя по крикам — женщина.

Сначала я хотела выйти, сказать свое веское слово, а может быть дать в нос потенциальной сопернице. Но стоило выглянуть и увидеть Ирину Романовну, как я спряталась обратно и залезла под одеяло. С мамой Гоши у меня довольно сложные отношения.

Я ей никогда не нравилась, о чем открыто говорила. Более того, стоило нам собраться прийти к Гоше в гости, у нее тут же начиналась генеральная уборка. Это при том, что сама она не убирается, у нее есть помощница. Так что я поняла, что общего языка нам с ней не найти.

А теперь что? Теперь я новая девушка его бывшего мужа.

А бывших, как известно не бывает.

Я от Гоши знаю, что она все ещё на полном его содержании и всегда готова его вернуть, но пока в поиске лучшего варианта.

А стоит ей понять, что у Гоши все серьезно, как она вступит в схватку за мужчину. Лучшего ей все равно не найти, как бы она не старалась.

Прятаться долго не в моих правилах, так что я тихонько шагаю к двери, чтобы подслушивать, о чем собственно у них там конфликт. Но стоит прижать ухо к двери, как она открывается, вынуждая меня отпрянуть.

— Маш… Гошка менты пресанули. Придется ехать за ним.

— Позвонить папе?

— Маш, давай ты совсем не будешь из меня беспомощного идиота делать. Мы сейчас уедем, я потом тебе позвоню.

— Я просто предложила, — горло сжимается от обиды. Глупой, бессмысленной. Он не хочет взять меня с собой.

— И ты поедешь с ней? Со своей бывшей? — голос хрипнет, глаза щиплет, словно мне в глаза бросили песка.

Гоша сжимает челюсти, натягивает черный джемпер.

— Маш, с ней не на свидание еду, а вытаскивать сына. Понимаешь? Давай ты будешь мудрой девочкой и спокойно меня дождешься. Пожалуйста.

— Ладно, — шмыгаю носом, обнимаю его за шею, вжимаясь губами. — Позвони, если что.

— Георгий, ну что ты копаешься… — входит Ирина Романовна и я отпрыгиваю от Гоши. Она раскрывает глаза. — Ах ты малолетняя сучка… Мало тебе было моего сына, ты еще решила мужа у меня забрать… Шлюшка.

— Ира! Вышла.

— А ты мне не указывай, кабель с комплексом среднего возраста.

— Кризис…

— Ты меня еще учить будешь, дрянь! — она шагает ко мне, но Гоша отталкивает ее к двери. — Да что ты меня толкаешь! Ты слышал, она меня учить еще будет! Это из-за тебя Гоша в тюрьме оказался.

Я слышу ее уже приглушенно, но она продолжает орать. А меня трясет. Даже когда ехала за папой и Гошей в отделение меня так не трясло. А если она его решит соблазнить? А если Гоша решит вернуться к ней ради ребенка? А если она его опоит чем — то и изнасилует.

Я звоню маме, мне нужно просто услышать ее голос и успокоиться. Я обрисовываю ей всю ситуацию и жду вердикта. Как минимум, что я дура. Или что нужно собирать вещи и возвращаться домой.

Господи, еще же на работу надо… Объясняться с командой.

— Машуль, ну они больше десяти лет в разводе. Неужели думаешь, что вот именно сейчас они сойдутся.

— Но он сказал «мы».

— Маш, они всегда будут родителями. Родителями балбеса. И чтобы у того не произошло, они всегда будут спешить ему на помощь. Как бы не злились, не обижались, не были злы. Это их долг, всегда быть на стороне ребенка, даже если между ними вечная война. Но тебя и его отношения к тебе это никак не коснется. Если вы и расстанетесь, то точно не потому что он восстановит отношения с бывшей.

Шмыгаю носом. В горле еще першит, но становится гораздо легче. Словно побродив в тумане, я наконец наткнулась на источник света. И этим светом всегда есть и будет моя мама.

— Я вечером приеду, накормишь меня?

— Конечно, приезжай. Спланируем праздник твоего отца. У меня есть чудесная идея.

— Какая?

— Ну вот приедешь и расскажу. Будет тебе до конца дня интрига, чтобы не думала о всяких глупостях. Никуда твой Гоша от тебя не денется.

— Почему ты так думаешь? Он говорил, что не хочет со мной связываться.

— Я видела его взгляд, Маш. Я не понаслышке знаю, что такое одержимость мужчины. Он скорее убьет тебя, чем отпустит…

От ее слов по коже бегут мурашки.

— Мам… А ты ничего мне не хочешь рассказать?

— Про день

— Мам, драников нажаришь? — говорю ей вдогонку, но она уже отключается. Но минут пятнадцать спустя, когда я уже приняла душ и начала в бардаке искать свой фен, увидела от нее сообщение.

«Конечно нажарю».

После того как я привела себя в порядок, я таки доехала до офиса и несмело поднималась на этаж своего отдела. Страх предстать перед судьями кажется сильнее, чем потерять Гошу. Потому кажется найти хороший коллектив, гораздо сложнее, чем найти хорошего мужика.

Они уже на своих местах, но стоит двери закрыться, как все лица обращаются ко мне.

— О, Машка! Как мне жаль…

— Это все твои шашни с генеральным.

— Мы посмотрели по камерам, младшенький спер проект.

— С твоего между прочим, ноутбука.

— Скотина!

— Хоть бы его посадили.

— Да кто его посадит. Если бы я такое устроил, меня бы линчевали.

Коллеги еще долго тараторят, а мне плакать хочется. Я не сдерживаюсь, реву белугой в дружных руках девчонок и пацанов.

— Да ты чего?

— Он все — таки тебя бросил? Гандон…

Теперь мне смешно… Ну что за люди. Если девушка плачет, то обязательно из — за мужика.

— Может она под кайфом.

— А с собой не принесла.

— Все, хватит, дайте слово, а то я от смеха опписаюсь.

Ребята дружно, как по команде делают шаг назад.

— В общем, я плакала, потому что боялась, что вы подумаете на меня. Гоша подумал.

— Ну гандон же, говорю.

— И он меня не бросил…

— Оу… Ну…. Да как ты могла подумать. Мы же видели, как ты горела проектом. Как ты выиграть хотела и так подставиться. Ты же не дура.

— Знаешь, не переживай, Маш. В конце концов, сколько еще этих проектов мы нарисуем.

— Тонны макулатуры изведем.

Я бросаюсь в объятия, понимая, что нашла действительно своих людей.

— А знаете, думаю мой отец не откажется, если в это воскресенье вы все придете к нам на его день рождение.

— Точно? Это же его день рождение. А мы кто?

— А вы крутые спецы, которых он будет очень рад видеть.

— Это аргумент, нечего сказать.

Еще немного поржав мы принимаемся за работу. Всего пару раз я посмотрела в телефон, но он молчал точно так же, как молчал Гоша, неизвестно где потерявшийся. К вечеру я накрутила себя настолько, что была готова написать заявление по-собственному. Или заблокировать его номер телефон. Придумала себе, как буду расставаться с Гошей, как буду пихать вещи в чемодан, как это делают в музыкальных клипах. И плакать, обязательно плакать на разрыв.

Но все мои планы обрываются, когда рядом с моей машиной на поребрике сидит Гоша собственной персоной и пьет водку. Прямо из горла.

Я осторожно подхожу, трогаю его короткие волосы, провожу по ним пальцами.

— Гош… Все хорошо?

— День просто тяжелый. Как собственно и ночь. Ты как день провела?

— В работе. Придумали новый загородный комплекс в виде креста.

— Было много шуток про тюрьму?

— Типа того, — сажусь я рядом, опускаю голову ему на плечо.

Гоша не планировал меня бросать, он просто был занят. Папа иногда в командировках целыми днями маме не звонил, но она никогда не переживала. Знала, что он вернется, знала, что придет домой.

— Гошку вытащили?

— Да, пришлось занести.

— А что случилось?

— Группа реагирования уехали, а эти продолжали тусить, орать, кидаться с балкона бутылками. Вызвали ментов, он начал с ними драться. В общем, мог влететь по полной.

— Мой отец…

— Маш… Давай на месте договоримся. Свои проблемы я решаю сам. И твои тоже.

— Ладно, — пожимаю плечами, обнимаю плечо Гоши, целую его в плечо. Зря волновалась.

— Поехали домой.

— Я маме обещала приехать. Она драники нажарила.

— Не хотелось бы…

— Драники, Гош… — тяну я. — Хрустящие, сочные, со сметанкой с укропчиком. А ты ел сегодня?

— Это запрещенный прием, Маш…

— А я мастер запрещенных приемов… Поехали. По дороге поспишь.

— Поехали, куда я теперь денусь.

Глава 47. Маша

— Потанцуем? — Глеб Зотов собственной персоной. На нем сегодня даже не спортивный костюм, а целая рубашка. И в ней надо признать, он выглядит почти нормальным. Не лучше моего Гоши конечно, но тоже неплохо.

— Да, тут почти детский праздник. Хочешь, чтобы танцевали под Машу и медведя?

— Мда… Я вообще думал, будет взрослое мужское мероприятие, — оглядывается он.

— Ну правильно, — слежу за его взглядом, нарезая торт. — Взрослое и мужское.

Мама устроила папе настоящий детский день рождение, которых у него в детстве не было. С аниматором и шариками, с батутом и квестом. Смеялись и веселились все. Теперь компании разошлись на мужскую и женскую, а вот Глебка остался не удел.

— Ну да, ну да. Я этого в детстве наелся. Скука смертная.

— Ну кому скука, а кому веселье. Вот ты мне уже наскучил, — иду относить торты мужчинам. — Помоги лучше, раз руки свободны.

— Это потому что в них еще нет твоей упругой жопы.

— Ты по громче, а то мой жених не слышит.

— Это тот хлыщ с тупым именем? Так ты его бросишь скоро, а я, ты знаешь, всегда готов.

— Знаю. Ты готов трахать все и всегда. Мне это не подходит.

— Верность миф.

— Ну конечно. В твоей вселенной естественно. Мальчики, кому торт?

Мужчины из круга друзей отца поднимают руку. Где — то здесь мог быть дядя Слава, но с ним разорвали все отношения и больше он не вхож в наш дом.

На папе колпак с принтом звездных воин, а аниматор игравший Дарт Вейдера, сидит с ними и уже бухает водку.

— Ты лучше вместо торта еще мяса принеси, уже кончается.

— Ладно, — ставлю перед Гошей большой кусок.

— Эй! Это несправедливо, — кричит дядя Костя. — Что за блат.

— Рожей просто не вышел, — хмыкает папа, а я беру Гошу и забираю с собой, чтобы помог донести кастрюлю с мясом.

Мужики свистят и ржут, но одно папино «Ша» и все умолкают.

— Этот придурок доставал тебя?

— Да как ты заметил? Ты же общался там.

— А у меня глаза на затылке вырастают, когда дело касается тебя. Ну так что?

— Он ко всем пристает. Даже к моей матери. У него хобби такое — клеить девушек.

— А твой отец типа хотел его остепенить?

— Ну типа все кобели становятся хорошими мужьями, но я что — то плохо в это верю.

— А я?

— А ты не кобель. Вот эту кастрюлю надо взять.

— Ого, в гранатовом соке?

— Да. Мама всегда два вида мяса делает. Вечером еще ребрышки будут.

— Чувствую, из стола мы будем уползать.

— Это дает возможность избежать неловких тем. Я раньше тоже не понимала, но когда узнала, что папа был… связан с темной стороной, то поняла, что так даже лучше. Ну что встал, неси…

— Несу, моя наложница.

— Эй!

— Ну а что, замуж ты за меня не хочешь, кто ты еще.

— Еще слово и ты можешь остаться евнухом.

— Так ты выйдешь за меня?

— Нет конечно. Второго такого праздника мама не переживет. Может через год или два.

Гоша хмурится и уходит с кастрюлей мяса к мужикам. Я же возвращаюсь к маме и ее компании.

— Он научил Лешку матерщиной частушке. Как я краснела перед воспитателями.

— А мы поем «какая осень в лагерях» тоже знаешь ли не репертуар пионеров.

Девушки смеются, а я невольно смотрю на детский сад, который веселится на батутах.

— Маша, тебя можно поздравить? — говорит жена одного из лучших друзей папы, Лиза Дымова. — Замуж выходишь?

— Ой нет, куда мне в девятнадцать. Такие браки недолговечны.

Возникает тишина, а потом я понимаю, какую глупость сморозила. Вся компания женщин в общем — то замуж вышли как раз в моем возрасте. И все уже долго и счастливо женаты. Хотя статистика говорит о другом.

— Ну так это же от тебя только зависит, — высказывается дочь Лизы. — Я вот надеюсь, что мне папа подберет тоже одного из своих друзей. Тебе в этом плане повезло.

— Ой нет, жениха, которого ей нарекал Захар, Маша оттолкнула. Нашла себе сама.

— О да? А Где? По интернету?

— Где нашла, там уже нет. Слушайте, я понимаю, замуж в девчтнцать, но зхачем детей сразу рожать. Ведь можно подождать.

— А нас как — то природа не спрашивала, Маш.

— А как же самореализация? Работа, уважение к себе.

— Хочешь сказать, что твой папа меня не уважает? — обижается мама. — То есть домохозяйка уже не человек.

— Мам, я не то хотела сказать.

— Пойду, посуду помою, а вдруг Захар ругаться будет, — хихикает мама, а я закатываю глаза. Иду за ней.

— Мам, я не то имела ввиду.

Она резко поворачивается на кухне.

— Так в этом причина? Поэтому отказываешься замуж за Гошу идти, боишься мою судьбу повторить?

— Но ты все бросила, когда встретила папу. Учебу, работу. Сразу родила. Троих блин!

— Это плохо? Или что?

— Нет, ну просто, куда так спешить…

— А никто никуда не спешил, Маш. Мы просто делали что хотели. Хотели жить вот так, хотели рожать детей. Не потому что так положено было, а потому что хотели. Мне нравилось возиться с тобой, нравилось засыпать с моей малышкой.

— Мам, ну прости…

— Мама это не профессия, Маш, мама это призвание. И не надо становиться мамой, если ты этого не хочешь. Моя мама яркий тому пример.

— Бабушка…

— Да. Часто ты ее видишь? Много ласки от нее получила? Ей не нравилось быть матерью. Как и моей сестре этого не хочется. Или сестре Лизы. Никто никогда не вынудит тебя родить ребенка. Но если ты не хочешь детей, то предохраняйся. Или делай аборт. Я обожаю быть мамой. Возить вас на тренировки, учить с вами песни, просыпаться, засыпать. И я точно бы не хотела, чтобы мои дети видели меня только по вечерам или слышали «отстань, я занята». Моя жизнь, это моя жизнь, тебе не обязательно ее повторять. Ты можешь всегда пойти своим путем, понимаешь?

— Да, да, конечно понимаю. Просто Гоша взрослый. Он постоянно говорит о детях, свадьбе.

— Тогда дай ему раз и навсегда понять, что тебя семейная жизнь не интересует. У тебя другие планы. Но не смей никого никогда попрекать за тот образ жизни, который он выбрал. Не тебе судить других людей.

— Да, я поняла.

— Ну и отлично. И посуду моешь ты, — достает она бутылку вина и открывалку. Идет в сторону мужской компании.

— Мам, зачем, я сама могу открыть.

— ну вот еще, показывать мужчине, что ты можешь все сама, убивать в нем мужской стержень.

Я вздыхаю. Мне пока сложно понять, что она имеет всем этим ввиду, если мне надо что — то сделать, я сделаю это сама. Без помощи Гоши.

Домываю посуду, еще провожу на дне рождении пару часов, а потом прошу Гошу поехать домой.

Нам конечно предлагают остаться с ночевой. Но в доме родителей я никогда не смогу чувствовать себя спокойно и тем более заниматься сексом. А я столько выпила, что секс мне просто необходим. Как и Гоше. Стоим нам зайти в квартиру, как он набрасывается на меня. Целует жадно, дико, с привкусом сигарет и терпкого виски. Я висну на его шее, закидываю ноги на талию. Он вжимает меня в стену, трется вздыбленной ширинкой.

А мне не терпится, не терпится ощутить его в себе. Я дергаю ремень, пока он стягивает с меня платье. Тут же сдвигает чашечки лифчика, вжимается губами в соски. Обводит по кругу языком. Боже, как же приятно. Под пупком отчаянно щекочет, между ног горячо.

Гоша спускает меня на пол, чтобы стянуть джинсы, отворачивает меня от себя, прижимается к заднице, пальцами скользит по мокрым складкам, трет клитор. Пристраивает головку, а я стону в голос. И хорошо, что тут можно кричать без страха быть услышанными родителями. Мамой..

— Стой! Стой!

— Что? Больно? Я же только вошел.

— Презерватив.

— Что? Это шутка?

— Нет. Завтра схожу к врачу за противозачаточными, а пока презерватив.

Гоша шагает назад, а я теряю контакт с его телом.

— Ну, тогда жди, сгоняю в аптеку, у меня нет с собой.

— Как это у взрослого мужчины нет презервативов?

— Потому что этим занимались женщины. С тобой я полагал этого не нужно, — одевает он ботинки, берет ключи, что упали на пол.

— Лучше перестраховаться.

Он берется за ручку, потом поворачивает голову ко мне.

— То есть детей ты не хочешь, я правильно понимаю.

— Ну какие дети, Гош. У меня даже образования нет. Я работать хочу, а не с пеленками возиться.

— Я понял. Ладно, сейчас вернусь.

Настроение падает ниже плинтуса. Ну что я такого сказала. Сделала. Просто дала понять, что лучше предохраняться. Нежеланные дети еще никого не сделали счастливыми. Гошка младший яркий пример. Зачем повторять прошлые ошибки, не понимаю.

Глава 48

Мне не понравилось, как Гоша вышел из дома. Не понравилось, как хлопнул дверью, словно дал мне пощечину. Словно я была не права. Первые полчаса я вполне спокойна. Принимаю душ, делаю легкие закуски, открываю вино. Но потом внутри

Он ушел? Бросил меня? Да нет, глупость….

А если на него напали? Если он умирает там, а позвонить не может.

Истекает кровью.

Одеваюсь в такой спешке, что чуть не забываю надеть кроссовки. Сбегаю по лестнице, выхожу на улицу. Смотрю по карте ближайшую аптеку и направляюсь к ней.

Оглядываюсь по сторонам, прислушиваюсь, может быть Гоша где — то стонет.

Мимо проезжает машина, пробегает кошка, где — то кто — то кричит…

Все существо сковывает страх, что я больше никогда не увижу Гошу.

— ГОША! — кричу сквозь слезы, но в ответ лишь пустота. Вот и аптека. Но она до девяти. Дергаю дверь, но она не поддается. Я оборачиваюсь вокруг, не зная, куда бежать.

Тут же звоню отцу, но он трубку не берет, а когда берет, я уже захлебываюсь от слез, пытаюсь объяснить ему, что Гоша пропал, что его украли, или убили.

— Так, не реви, объясни все толком.

В этот момент на телефон поступает звонок. Я смотрю на экран и вижу «мой супер-босс».

— Маша! Ты слышишь? Я сейчас приеду, — кричит отец, а я отвечаю на другой звонок.

— Вот я сейчас не понял, ты где?

— А ты где? Стой… Ты же забыл телефон.

— И что? Я вернулся, ты куда пропала.

— Тебя ищу. Тебя долго не было.

В ответ раздается молчание, а мне становится смешно и неловко.

— Ой, погоди, позвоню папе, пока он гвардию на твои поиски не подтянул.

— Он уже мне звонит. Иди домой.

Я сую телефон в карман, а я сама запрокидываю голову к небу. Звездному, насколько это возможно в городских джунглях.

Иду домой, а Гоша уже у подъезда. Хватает меня в объятия.

— Ну ты и паникерша.

— Где ты так долго? — шмыгаю

— Ближайшая аптека не работала, пришлось искать другую. Пойдем, замерзнешь.

Мы заходим в квартиру, и я приваливаюсь к стенке. Слезы стекают по щекам.

— Я так испугалась. Самое ужасное, что не за тебя. Я просто не хотела быть без тебя, понимаешь? Мне слишком нравится быть с тобой, любить тебя.

— Эгоистка.

— Угу.

— А я хочу ребенка, чтобы ты никуда от меня не делась. Я же понимаю, что сегодня ты влюблена в меня, а завтра можешь влюбиться в моего отца.

— Что? Ты шутишь? — рот открывается от удивления.

— Почему. Он у меня еще знаешь ли ого — ого. И его кстати тоже зовут Гоша. Не перепутаешь, — и все бы ничего, это даже забавно, не будь Гоша таким серьезным.

— Иди ты! Придурок!

— А в чем я не прав. Ты была с моим сыном, потом переключилась на меня. Как я могу быть уверен, что завтра это не произойдет снова.

— И ты серьезно думаешь, что ребенок привяжет меня? Что ребенок может привязать хоть кого — то? — иду в спальню, хочу закрыться, но Гоша толкает дверь. Приходится обнять себя и сесть на кровать, отвернувшись. За кого он меня принимает?!

— Думаю. Не всех, но тебя точно. Но я прогулялся и понял, что не хочу тебя привязывать. Ни ребенком, ни браком, ни партнерским договором. Либо ты хочешь быть со мной, либо нет. И если да, то ты сделаешь меня самым счастливым на свете мужчиной.

В груди словно лопает воздушный шарик. Облегчение теплым потоком заполняет все тело.

Я поворачиваюсь к Гоше, тут же налетел на него, прижимаясь к губам. Так сладко и горько одновременно.

— Если тебе очень хочется, могу и родить.

— Нет уж, — достает Гоша презервативы. — Когда захочешь, тогда и родишь. А сейчас ты мне кое — что задолжала.

Он переворачивает меня, стягивает спортивный костюм, под которым я к его удивлению, без белья.

— Сюрприз… — он хмыкает, снимает с себя штаны, а я мучаюсь с презервативом, пытаясь его вскрыть. Гоша отбирает, сам достает и натягивает на свой, уже вздыбленный член.

Наклоняется, вжимается губами в соски. Его руки гладят талию, опускают руки ниже, обнимают ягодицы. Так жадно и грубо одновременно. Я выгибаюсь в сильных руках, раздвигаю ноги, чувствуя, как Гоша одним сильным рывком проник в меня.

Он двигается сначала нежно, давая привыкнуть, растягивая меня изнутри. Но эта нежность продолжается короткий миг, потому что в следующий, он словно звереет.

Давит на живот рукой, вколачиваясь на полной скорости, выдирая из меня стоны вместе с криками. Меня буквально размазывает по стенке, кидает чувства из стороны в стороны, срывает вниз и бьет об скалы наслаждения.

Гоша убирает руку на грудь, стискивая ее в кулаке. Ложиться на меня почти полностью, ловит мои стоны губами.

Целует.

Забирает последние остатки воли, подчиняя себе даже не тело — душу!

Попроси он меня сейчас, о чем угодно, я соглашусь. Потому что принадлежу ему, потому что не могу уже без него. Так быстро, так стремительно, как потоки бешеной страсти, что хлюпает между нашими телами, когда они сталкиваются при каждом толчке.

Руками держусь за его покатые плечи, в горле рождается вскрик на особенно глубокое движение, но и его крадет мой истязатель, буквально вторгаясь языков через раскрытые, иссушенные безумием губы.

Но нам мало, нам все время друг друга мало. И не смена поз и секс — игры не изменят этого. Мы слишком глубоко в этом увязли и обратного пути нет. А нам обратный и не нужен. Только вместе. Навсегда.

Эпилог ч. 1

Три года спустя.

Кафе заполняют люди. Их становится все большее и больше. Вскоре можно сказать, что я затерялась среди толпы. Что меня никто бы не заметил. Никто, кроме человека очень нежелающего встречи со мной. Даже спустя три года он уверен, что я разрушила его жизнь, что именно я когда — то стало источником всех его бед. Например, брака с Кристиной, который развалился так быстро. У Гоши младшего одна проблема, он всегда хотел выехать за чужой счет. И вот, спустя три года он выкупает убыточное кафе и превращает в процветающую кафейню. Кто бы мог подумать.

Наконец Гоша выходит в зал, подходит к официантке, а она указывает на меня взглядом.

Его добродушное, хоть и немного усталое лицо мгновенное становится озлобленным, обиженным. Я прямо вижу, как он топчется на месте, думая о том, уйти или встретиться с врагом лицом к лицу.

И, судя по всему, он действительно вырос, потому что вместо того, чтобы сбежать, идет прямо ко мне, падая

— Ты постарела, — делает он первый укол, вызывая смех.

— Неправда.

— И потолстела.

— Я беременна.

— Не оправдывайся, Чего тебе?

— У твоего отца юбилей. Ты помнишь?

— И?

— Вы не виделись три года, Гош…

— И знаешь, я не скучал совершенно.

— Он твой отец. Он любит тебя, следит за твоими успехами. Он ни в чем перед тобой не виноват.

— Точно? У беременных плохо с памятью?

— Вини меня, но он тут не причем. Это я тебя предала, обманула.

— Как у тебя все легко. Ну хорошо, допустим я приду, тогда я не хочу видеть там тебя.

Я поджимаю губы. Такого условия я не ждала.

— Ну если это поможет. Только точно?

— Серьезно? Так легко соглашаешься?

— А какой у меня выбор. Ты его сын, он любит тебя.

— Да с чего ты взяла, что он хочет меня видеть? У него новая жизнь, жена, а скоро будет и новый ребенок.

— Дочка.

— Мне должно стать легче? Маш, ты как была идеалисткой, такой и осталась. А вроде бизнесвумен…

— Гош, — не даю ему уйти, обхватываю руку. — Ты не можешь злиться на него вечно. Ты тоже по нему скучаешь, я знаю это, чувствую. И если ради вашего воссоединения я должна остаться дома, я останусь. Мне все равно бухать нельзя.

— Хех, — усмехается он. — Все такая же пьянчужка?

— Рассказать, как я с подружками уехала пьяной в Сыктывкар, а потом ждала твоего отца на вокзале?

Гоша заливается смехом. Вот только мужу тогда было не очень смешно. Да и мне потом, когда ночью он меня наказывал и запретил любые гулянки на целый месяц.

— И как ты на ребенка решилась? Ты же против всегда была. Помнишь, как мы сидели и говорили, что не раньше тридцати.

— Я так и думала, что не раньше тридцати. А потом у коллеги Гоши появился ребенок и он с ним стал возиться как со своим. Даже к нам привез на несколько дней. Так бесил, ты бы знал.

— И как это повлияло на желание иметь своего ребенка?

— Ну скажем так, если уж слышать нытье, то своей дочки, чем чужой.

Гоша хмыкает, встает, уже поворачивается спиной. А потом все — таки говорит.

— Я не смогу, Маш. В эту субботу заказан здесь день рождение, я должен быть тут. Какая — то крупная шишка.

— Ну я тебя поздравляю.

— Да.

— Ладно. Все равно, ты позвони ему, он будет очень рад.

— Ладно, как-нибудь. Пока, коровка.

— И тебе, дрыщ не хворать.

Он улыбается, а я довольная собой забираю со столика сумку и иду из кафе. Ну что можно сказать, он еще злиться, но уже давно смирился и давно готов вернуться в лоно семьи. Осталось сделать последний шаг.

* * *

Утро субботы выдается довольно бурным. Гоша ворчит, что ему не нужен никакой юбилей и что лучше бы мы просто отправились в наш загородный дом. Но я не умею отступать, так что в четыре мы при полном параде возле заказанного заранее кафе. Того самого, где теперь хозяйничает Георгий младший.

Внутри уже полной гостей и все встречают нас бурными аплодисментами, словно мы снова вернулись в день нашей свадьбы. Туда я не рискнула звать Георгия, хотя приглашение отправила. Вон кстати и он, чернее тучи, готовый, кажется, меня задушить. Примерно таким же взглядом на меня смотрит сейчас муж.

— Сюприииииз….

— Маш, я скоро от твоих сюрпризов поседею.

— А скоро еще одна такая родится. Так что терпи и иди уже к сыну, а то у него скоро пар из ушей пойдет.

Эпилог ч.2

— Пятьдесят! Пятьдесят один! — скандировала толпа гостей, пока мужчины в ряд отжимались. Ведущий орал громче всех. Тот, кто останется последним получит бутылку коньяка от заведения. Так что сам Гоша младший тоже участвует. Не хочется ему отдавать пятнадцатилетний коньяк. Наверное, поэтому он сквозь боль и льющийся на пол пот, все — таки делает всех «стариков». Мы бурно ему аплодируем, а ведущий вручает ему коньяк, который он поднимает над головой и устало улыбается.

— Ты молодец, — шепчет рядом стоящая мама. — Как ты это провернула?

— Просто оформила заказ на твою девичью фамилию. Он ее не знает, так что спокойно принял оплату.

— Георгий доволен смотрю. Прям не может наговориться с сыном.

— Ну теперь между ними ничего не стоит. Знаешь, иногда думаю, что не смогу сказать дочке, как познакомилась с Гошей своим.

— Почему?

— Ну а как я ей скажу? Начала встречаться с сыном, потом переключилась на него отца. Стыдно… Я только сейчас понимаю, насколько это все неправильно…

— Ну, Маш, — мы идем с мамой за стол, где она наливает себе вина, а мне сока. — Неправильно, понятие относительное. Но ты права, ребенок, даже подросший многого, может не понять, не принять в силу отсутствия опыта. Но всегда можно сочинить историю.

— Романтическую?

— Ну да, — отпивает она вино и смотрит на отца, который смеется в мужской компании, уже явно подвыпивший. Он замечает взгляд матери и цепляется за него. Смотрит так, что становится неудобно. Я помню историю их знакомства. Мама пошла с подругой в клуб, попала в плохую компанию, а папа ее спас и сразу влюбился. И вот, будучи замужем, беременной, я вдруг понимаю, насколько эта история картонна, не имеет ни деталей, ни цвета, ни запаха, ни вкуса. Потому что выдуманная, чтобы не травмировать мою психику. Потому что есть один не маловажный факт — папа был бандитом. И вряд ли на досуге кого — то спасал. Скорее сам был тем, от кого стоило спасаться.

— Мам… А ты мне расскажешь, как вы на самом деле познакомились?

— Я же рассказывала. Много раз.

— И ни разу не сказала правду.

Она поворачивается ко мне, удивленно смотрит.

— Не расскажу, — говорит она удивительно честно. — Есть вещи, которые никому никогда знать не стоит. Моя история из таких.

— Сонь… — вздрагиваю от звука голоса отца над нашими головами. — Я тут подумал. Может нам еще малого заделать?

— Пап! А можно не при мне такие вещи обсуждать.

— Так иди, там вон к твоему именнику бывшая клеится, разберись что ли.

Что?

Обо всем забываю и высматриваю мужа. Возле него и правда Ирина, улыбается, что — то рассказывает. Гоша правда особо ее не слушает, но я все равно подхожу ближе.

— Добрый день, Ир… Спасибо, что пришла.

— Можно подумать, что ради тебя. И вообще, твой маневр с Гошкой свинство.

— С каким именно.

— Со всеми! — шипит она и отходит, но не забывает кольнуть. — Ну ты подумай, Гош,

— О чем она, — тут же нападаю, пихая его пальцем в грудь. Он хватает его и целует.

— О земельном участке в тридцать соток, который мне достался от бабушки. Там заросли, болото и она хочет забрать его… По семейному,

— То есть бесплатно?

— Да.

— А что ты? Отдашь?

— Этот участок еще лет десять как принадлежит Гоше, но я не хотел ему отдавать, пока не был уверен, что он его продаст или проиграет или просто профукает.

— Думаешь, пора?

— Надо его до ума довести, а потом, на свадьбу, как только найдет девушку.

— То есть я могла стать обладательницей тридцати соток… Эх, может еще все можно переиграть.

Гоша хмурится, а я хохочу, тут же упираясь животом и обнимая.

— А вчера распинался, что больше никогда ревновать меня не будешь.

— Ну кто же знал, что ты такая провокаторша. Так, мы можем уехать, вроде не заметит никто…

— Ну в принципе, да. Если тебе сильно хочется.

— Мне очень сильно хочется остаться с тобой наедине и отблагодарить тебя за лучший день рождение в моей жизни.

— Стоп, ты так уже говорил, когда я украла тебя на прошлый день рождение, чтобы ты отдохнул хоть немного.

— Это было очень здорово, но сегодня все кого я люблю, собрались вместе… — он гладит мой живот. — Так что моя благодарность будет особенной.

— Боюсь даже представить, — смеюсь я, переплетая наши пальцы. Он ведет нас из кафе, а потом усаживает в подъехавшее такси.

Вот только едем мы не домой. Но я терпеливо жду, когда машина остановиться. Мы выходим возле офисного здания, где наша компания.

— Зачем мы сюда приехали? Давно не трахались на столе?

— Типа того, — ведет он меня внутрь. Охрана нас пропускает. Вскоре, мы оказываемся в центре большого помещения, пустого настолько, что мой вопрос отдается эхом. Этажом ниже нашего офиса.

— И что здесь будет?

— Твое рекламное агенство. Я заметил, что ты стала много времени уделять рекламе вместо проектов и подумал, что работать тебе хочется не только со мной, ведь это тебя ограничивает. Да и…

Договорить он не успевает, я от переизбытка эмоций начинаю просто верещать. Прыгать и орать от восторга.

Я так боялась попросить, я так боялась сказать прямо… А он все сделал, он уже все придумал. Кажется еще никогда я не любила его больше чем сейчас.

Нападаю на его губы, тут же чувствуя как красивую прическу треплют его пальцы. Он держит мой затылок, давая напиться поцелуем как следует.

Тело наполняется истомой, желанием, голодом, который утолить может только мой муж.

Он опускается по ногами к самым щиколоткам, задирает платье все выше, пока не оказывается оголенной чулки и задница. Под пупком сладко ноет, между ног отчаянно горит.

Гоша разворачивает меня к окну. Я опускаю ладони на стекло, смотря на весь город прд нами и закрывая глаза от кайфа, полоска трусиков намокает от соком и слюны Гоши. Он зубами цепляет ткань, вставляет сразу два пальца. Медленно скользит ими, расстягивает меня, готовит к вторжению. Я запрокидываю голову и кричу в голос, слушая как он отталкивается от стен и летит стрелами в мое тело. Так же как член Гоши, вскоре заменивший пальцы.

Гоша гладит мою задницу, медленно натягивая меня на себя. Не торопиться, не может сорваться, не может себя отпустить, пока его член внутри.

Ему приходится рычать, сжимать челюсти и терпеть, трахая меня медленно и нежно, массируя клитор.

С беременностью обрела сверхчувствительность, так что оргазм стал наступать гораздо быстрее. А сейчас, на фоне эйфории мы практически поставили рекорд.

Гоша вытаскивает член из пульсирующего лона и часто дышит, но я уже разворачиваюсь и сажусь на колени, тут же принимая влажный от соков член в рот.

Гоша с рыком запрокидывает голову, фиксирует мою руками и взглядом просит прощения. Потому что в следующий миг он перестает себя сдерживать и трахает мое горло так, словно планирует убить, так глубоко он оказывается. Царапает небо, долбиться сквозь зубы, хрипя и выстанывая.

По моему лицу уже стекают слезы, по подбородку течет слюна прямо на грудь и повисшее на животе платье. Которое оказывается совсем испорченным, когда Гоша с ревом кончает.

Тут же падает рядом, ложиться на ковролин и укладывает меня на себя.

— Люблю тебя, жена.

— Угу…

— Что угу? Что такое?

— Ну как минимум натертые колени и отсутствие душа, а так все отлично…

— Вредина…

— Твоя…

— Только моя… Представляю, что будет, когда родится вторая.

— Запасайся терпением. Моему отцу, знаешь ли, пришлось не сладко…

— А, то есть, я просто перенял пальму безумия.

— Поговори мне еще… Поехали домой. Очень спать хочется.

— Поехали.

— Гош, — шепчу уже в такси, лежа на плече мужа.

— Мм?

— Я тоже очень тебя люблю.

От автора

Всех приветствую и говорю до скорых встреч. Вот и завершилась история дочери знакменитого Захара, Марии Брамовой. Я очень довольна, что в отличие от истории оца, она получилась легкой и спокойной. Ведь это дает нас шанс верить, что даже такие люди могут сделать что — то по настоящему светлое и чистое, не смотря на все тайны и тьму прошлого.

Маша и Георгия я отпускаю с чистой совестью, ведь эти двое как никто подходят друг другу, знают желания друг друга и участься идти на компромисы. Пожелаем им много много детей, много много хороших проектов и выгодных тендеров.

Гоше младшему пожелаем хорошую девушку, а Соне и Захару продолжать в том же репродуктивном духе. Кто — то же должен поднимать рождаемость.

Спасибо всем, кто был со мной на протяжении этой истории и поддерживал ее.

Надеюсь вам было так же приятно ее читать, как мне ее писать.

Всех благ и здоровья, дорогие читатели.

Ваша, пошлая Люба.