Опорочить чемпионку

Пролог

Юлия Михайловна Герман

Игры мажоров. Опорочить чемпионку

— Ари, поздравляю! — обнимает меня тренер моей соперницы Маргариты Матвеевой. — Это была достойная победа и потрясающая игра!

— Спасибо, — благодарно киваю. — Мы бились на равных, — лукавлю, потому что знаю, что я многократно сильнее.

Пусть Матвеева и заставила меня попотеть и выложится так, как никогда в жизни, но итог именно тот, каким должен быть. Потому что я готова была выгрызть победу зубами. И сделала это.

Я пробираюсь сквозь толпу, где каждый стремится меня обнять, похлопать по плечу и просто поздравить.

Еще не до конца осознаю, что вот она, та самая победа, к которой я так долго шла.

Результат долгих изнурительных тренировок на корте болтается у меня на груди. Золотая медаль чемпионата страны по праву моя! И меня распирает от пьянящего чувства эйфории.

Я это сделала! Я стала чемпионкой по теннису.

— Ариана, как отпразднуешь победу? — доносится до меня чей-то голос.

Вспышки камер, журналисты, выкрикивающие вопросы, что не успели задать на пресс-конференции, окружают меня со всех сторон. Но я уже не реагирую ни на что, позволяя охране оградить меня от посторонних и просто вывести отсюда.

Все, чего я хочу, — это поскорее скрыться от толпы, разделить победу с самыми близкими и наконец-то немного отдохнуть.

Я рада, что решила вопрос с экзаменами до начала сессии, потому что я так выдохлась за этот чемпионат, высосавший из меня все соки, и теперь вполне заслуживаю ничего не делать хотя бы неделю. И вместо того чтобы толкаться в пыльной аудитории, сдавая экзамены с остальными студентами, я могу поваляться где-нибудь на золотом песочке под жаркими лучами солнца. Сделать это я хочу непременно со своим парнем, с которым в последнее время мы виделись слишком мало, и из-за этого у нас появились проблемы в отношениях.

— Ари, у нас три новых предложения по рекламным контрактам, — равняется со мной менеджер.

— Ты уже прислал мне предложения для рассмотрения.

— Это другой уровень и деньги, Ари! — наконец-то заходим в холл, куда нет доступа посторонним. — Ты же понимаешь разницу между тем, чтобы рекламировать спортпитание, и тем, что спонсор чемпионата хочет, чтобы ты стала их лицом. А еще тебе предлагает контракт молодежный бренд косметики.

— Вау! — наконец-то до меня доходит, о чем говорит Антон.

— Вот именно! И нам надо подписать договор в ближайшие два дня, чтобы не упустить.

— Тош, ну если они сделали предложение именно мне, то им нужна чемпионка, верно?

— Верно, — усмехается он.

— Значит, сегодня у меня еще есть время? Или я могу подумать недельку?

— Да, конечно! Но зачем откладывать, когда все и так понятно? Таких предложений может больше и не быть! Можно все сделать сегодня!

Он продолжает пытаться меня прогнуть, а я скольжу взглядом по холлу, не понимая, почему не вижу среди десятков лиц единственное, что жажду увидеть. Как бы я ни старалась все эти дни не думать о нем, не скучать, но стоит ему написать о том, что, несмотря на нашу ссору, он все равно прилетел, и больше я не могу думать ни о чем другом. Я высматриваю Мика и не нахожу его.

Обычно его не бывает на матчах, потому что при нем я не могу сосредоточиться на игре. Если он сидит на трибунах, то я отвлекаюсь на него, и это снижает мою концентрацию и влияет на результат. Поэтому, когда я играю в родном городе, он дожидается моей победы где-то за пределами стадиона. А в этот раз я не могла возразить на то, что он будет присутствовать. Потому что… из-за нескольких дней молчания и моего игнора его решительность странным образом вдохновила меня.

Но я выиграла. Он должен быть среди первых, кто меня поздравит. Он обещал. По крайней мере, именно его объятия и поцелуи нужны мне больше всего. И не только из-за победы. А потому, что мне жизненно необходимо получить подтверждение его словам.

Моя команда движется к парковке, а Гордеева все еще нет в поле зрения.

Мы минуем проходной пункт охраны, и нас снова встречает пресса.

— Боже! Снова они…

— Привыкай, — довольно хмыкает Антон, надевая солнечные очки, — это твоя новая реальность.

Но меня сейчас меньше всего занимает пресса. Я ищу глазами его. Он собирался встретить меня, он должен быть здесь.

Но ни на парковке, ни среди толпы его нет.

Внутри зарождается тревога. Мне нужно добраться до машины и как можно скорее позвонить ему. Увидеть. А потом обсудить все произошедшее. Наверное, что-то случилось. Он не мог не прийти после того, как сам попросил дождаться. Потому что не может не сдержать слово в третий раз.

— Ариана, с кем ты на видео?! Ты так решила отпраздновать победу? — выкрикивает какой-то мужчина.

— Ариана, а как же твой целибат до замужества? — присоединяется другой.

— Ариана, какой пример ты подаешь своим фанатам, выставляя на обозрение интимную жизнь?

Я даже не сразу улавливаю смысл их выкриков, но чувствую, как в животе все скручивается в узел, а к горлу подкатывает изжога.

Атмосфера вокруг стремительно меняется из дружелюбной и праздничной в напряженную и враждебную.

— Чемпионка — порнозвезда! — смеется кто-то.

— Ари, садись в машину, — Антон понижает голос, и от его интонации у меня мурашки по коже.

— Что происходит? — замечаю, как напрягается команда, бросая на меня странные взгляды.

— В машину, живо, — мой тренер Виталий Иванович держит для меня открытой пассажирскую дверь авто.

Я же продолжаю вертеть головой, выискивая Мика, но из-за странных мерзких выкриков в ушах появляется гул, и я ныряю в тишину салона автомобиля премиум-класса.

Меня обволакивает тишиной и дорогим запахом ароматизатора именитого бренда.

Водитель заводит мотор, а у меня в висках пульсируют все те жуткие слова, что выкрикивали журналисты.

— Кто-нибудь может мне объяснить, что происходит?

— Твою мать, — выругивается Антон с переднего сиденья, просматривая что-то в смартфоне.

— Что там? — голос тренера кажется каким-то взвинченным.

— Я даже не знаю… как о таком сказать… — мой менеджер заметно бледнеет, а потом протягивает мне смартфон.

Бросаю взгляд на дисплей и цепенею. Потому что там я.

За годы игры в теннис я привыкла видеть себя в различных новостных сводках и пабликах. Но все это не сравнится с той картинкой, что предстает перед моими глазами. На этот раз у меня нет ракетки в руках и я не в спортивной форме. Более того, на мне вообще нет

И самое отвратительное — это то, что видео снято в момент моей наибольшей уязвимости. Тогда, когда я занимаюсь любовью со своим парнем.

Я поднимаю взгляд и наконец-то замечаю того, кого ищу последние двадцать минут. Происходит это, когда мы проезжаем по парковке и в поле зрения попадает незнакомая машина, в которой я замечаю любимое лицо. Вцепившись в руль, он смотрит прямо на меня, будто видит сквозь тонированное стекло. Бледный, с напряженной линией челюсти.

— Тормози! — кричу я водителю.

— Нельзя, Ари! Не здесь! Не создавай новый повод для скандала, — растерянно бормочет Антон.

Я пристально смотрю в синие глаза, от которых меня отделяет стекло, и не верю, что он мог такое сделать.

Это… самый большой удар. Потому что я верила Мику больше, чем себе. А он обещал, что никто и никогда не увидит нашу с ним запись.

Глава 1

За год и три месяца до событий пролога

Ариана

— Все, Ариана! На сегодня достаточно! — останавливает тренировку Виталий Иванович.

— Но я хочу еще поработать.

— Нет! — заявляет он твердо, и я понимаю, что дальше бесполезно спорить с тренером.

Я опускаю ракетку и, тяжело дыша, шагаю к бортику, возле которого валяется моя спортивная сумка и бутылка с водой.

Пот льется ручьем по вискам, а лицо горит. Четыре часа тренировки позади, но я недовольна результатом.

Плечо после травмы все еще подводит в самые неожиданные моменты. Вот и сегодня, когда я вошла в самый раж, оно перестало меня слушаться и совершенно не хотело реагировать на команды, которые отдавал ему мозг.

Меня это удручает. Потому что физиотерапевты, спортивные массажисты, остеопаты и кинезиологи — все они работали с моим плечом, и я безумно им благодарна, ведь я смогла вернуться к тренировкам. Но очевидно, что этого недостаточно. И я должна больше работать, усерднее тренироваться, чтобы вернуть себе прежнюю форму.

Открываю крышку бутылки и прижимаюсь к носику, жадно глотая влагу. Дыхание тяжелое, пот струится по лицу и шее, но я знаю, что могла поработать еще.

— Завтра отдохни. Сходи в баню, на массаж, встреться с подругами, но чтобы здесь я тебя не видел, — убивает меня своим заявлением тренер.

— Виталий Иванович, какой отдых? К новому сезону я должна быть максимально в форме, а я совершенно не готова.

— Ари, тебе нужен отдых. Точка. Или я вообще не буду тебя выставлять на соревнования.

Оглушенная подобным заявлением, я запихиваю бутылку в сумку, прячу ракетку в чехол, закидываю на плечо лямку сумки и иду в раздевалку.

Дыхание все еще учащенное, как и пульс. Только вдобавок ко всему у меня теперь и голова разболелась. Потому что ни за что нельзя допустить такого, чтобы он снял меня с соревнований.

— Ари! — несется мне вслед грозный голос тренера. — Если я узнаю, что ты ослушалась, то я воплощу свою угрозу в реальность.

Нахожу в себе силы, только чтобы кивнуть, а сама чуть не рычу от злости.

— Тебе нужен отдых, Ари, — кривляюсь, передразнивая тренера, заваливаясь в раздевалку. — Или я сниму тебя с соревнований.

— Привет, ты хорошо поработала, — улыбается мне Милана.

Мы занимаемся у разных тренеров, поэтому подругами нас не назвать даже с натяжкой. Соперницы — более подходящее определение. Когда я вышла из строя из-за травмы, она стала той самой подающей надежды спортсменкой. Уверена, она была рада, что я больше не путаюсь у нее под ногами. Но это не помогло ей выйти в последний этап кубка страны.

Зато мое время настало, и я не только верну свои позиции, но и стану первой ракеткой нашей страны, а потом и мира.

— Спасибо, — не стараюсь быть милой и не делаю ответного комплимента. Мне на самом деле некогда следить за тренировками других, а лгать я не умею.

— Ну, до понедельника, — Милана пытается сделать вид, будто ее не задевает моя откровенная грубость.

— Увидимся, — с облегчением выдыхаю, когда она выходит.

— Привет, Ари, — прошмыгивает мимо новая подопечная Виталия Ивановича. Я лишь киваю ей в ответ и, раздевшись, беру полотенце и иду в душ.

Теннис — это все, что мне нужно для того, чтобы чувствовать себя полноценным человеком. С детства я решила, что стану великой чемпионкой, и всю свою сознательную жизнь я иду к этому. Лишь травма выбила меня из колеи на полгода. И моим максимальным достижением было звание чемпионки в юниорском турнире. Но это все так, лишь разогрев. Потому что моя цель — мир. И мне некогда отвлекаться на разного рода глупости. Из-за травмы я и так позволила себе сделать то, чего не позволяла до. У меня появился парень.

Он очень красивый, успешный, при этом хороший человек. Но выбирая между спортом и отношениями, я выберу первое. Не раздумывая.

Выхожу из душа, как раз когда из моего шкафчика раздается вибрация.

Распахиваю дверцу и достаю смартфон, а взглянув на имя звонящего, непроизвольно улыбаюсь.

— Привет, красотка, — льется из динамика голос Вика.

— Привет, красавчик, — губы растягиваются в еще более широкой улыбке.

— Возможно, ты меня порадуешь и скажешь, что встретишься сегодня со мной? — слышу в его голосе надежду.

— Все может быть.

— А если быть точнее?

— Я абсолютно свободна до понедельника, — пытаюсь звучать беззаботно, но не уверена, что мне это удается.

— Тогда я заберу тебя. Жди.

Через двадцать минут Вик уже ждет меня на парковке спортивного комплекса.

Его “лексус” цвета серый металлик особенно блестит при свете заходящего солнца. И я сразу же бегу к машине и сажусь на пассажирское сиденье.

— Привет, — тянется ко мне Вик, оставляя поцелуй в уголке губ.

— Привет, — встречаюсь с ним взглядом, отмечая, что он сменил стрижку. — Подстригся?

— Да, зарос слегка, — проводит рукой по волосам. — Решил немного изменить прическу. Нравится?

Мне слегка непривычно видеть его настолько коротко подстриженным, но должна признаться, что мне нравится.

— Тебе идет.

— Отлично, — улыбается он. — Ну а ты, как всегда, прекрасна, — смотрит так, что я заливаюсь краской, пусть и не сомневаюсь в его словах. Хотя я не успела даже подкраситься. Но в своей внешности я уверена. Если мне нравится мое собственное отражение, то почему оно не будет нравиться другим?

— Спасибо. Куда поедем?

— Ты голодна?

— Не отказалась бы от стейка лосося.

— Отлично. У меня как раз есть бронь в одном ресторанчике.

Вик трогается с места, и машина выезжает на трассу, смешиваясь с другим транспортом. В салоне приятно пахнет ароматизатором и кожаными сиденьями, а еще ненавязчивым парфюмом Вика, который ему сильно подходит.

Мышцы медленно расслабляются, и

Внезапно музыка прерывается и на панели высвечивается входящий звонок Вику от абонента “Малой”.

— Здорово, говори! — принимает вызов водитель, не отвлекаясь от дороги.

— Бро, выручай! Надо забрать мою тачку из сервиса.

— Давай, Мик, как-то сам. Я пока что занят.

— Да ладно тебе! Меня только докинуть до автосервиса. Где ты?

— Мик… — напрягается Виктор, и я кладу руку ему на колено, успокаивая. — Отъехал от спорткомплекса.

— Супер! Значит, через полчаса будешь дома.

— Я не один, — бросает резко Виктор. — Такси что, уже не работает?

— Никто не хочет ехать за город. К тому же, может, пора уже показать нам свою загадочную подружку?

Вик бросает на меня обеспокоенный взгляд, явно переживая, как я отреагирую на подобный выпад.

— Да ладно тебе, — тихо говорю. — Мы же не торопимся. Сделаем крюк, а потом весь вечер будет только наш.

— Девочка тему говорит, — усмехается на том конце динамика его брат.

— Будешь должен, — сцепив плотно зубы, сбрасывает вызов Виктор. — Мы не обязаны, — тут же пытается успокоить меня.

— Все в порядке. Не парься. Заодно посмотрю на твой дом, — шучу, но его вроде не пугает моя шутка.

Мы уже два месяца вместе, но домой Вик меня не приглашал, поскольку наши отношения не достигли того уровня.

Мы выезжаем за город и сворачиваем в коттеджный поселок с пропускным пунктом, асфальтированными улицами и даже прудом с парком.

Машина тормозит у кирпичного особняка, виднеющегося из-за высокого забора.

— Ну что, пойдем? — Виктор смотрит на меня, сложив руки на руле.

— Куда? — теряюсь, потому что я еще ни разу не была у парня в гостях.

— Покажу тебе дом, где я вырос.

— А твои родители?

— Они в отъезде.

— Но твой брат… — меня накрывает паника, потому что я еще не готова оставаться где-то в доме наедине с Виктором.

— Ари, — берет он меня за руку. — Не трясись. Я просто покажу дом, и мы повезем Мика в сервис.

— Хорошо, — киваю и выхожу из авто.

Вик открывает мне калитку, и я прохожу на ухоженный стильный передний двор, выложенный брусчаткой.

Его отвлекает звонок, а я замечаю фонтан и двигаюсь к нему. Четырехлепестковая чаша, окруженная колоннами, выглядит немного странно на фоне этого современного дома. И как-то излишне пафосно.

Я слышу шаги позади себя и, не сдержавшись, все-таки говорю:

— Только не говори, что на заднем дворе есть еще один, только с писающим мальчиком, — усмехаюсь.

— Нет. Но у себя ты сможешь поставить даже хор писающих мальчиков, — произносит голос, который я слышала только из динамика.

Резко оборачиваюсь и застываю, встречаясь с синими пронзительными глазами, внимательно изучающими меня.

Глава 2

Мик

— Привет, — смотрит на меня девчонка. — Только не говори, что это была твоя идея фонтана? — пухлые губы растягиваются в ухмылке, а глазища синие и яркие, горят, словно у ведьмы.

На пару мгновений я зависаю, рассматривая эту демоницу. Потому что смертные не бывают настолько идеальными.

— Чего завис? Разговаривать умеешь? Если это твой фонтан, то у нас проблемы, — ее смех вторгается в сознание.

— Например? — возвращается ко мне возможность говорить.

— Ну… — морщится она. — Тут явно проблема с размерами, — снова хохочет.

Порыв ветра взъерошивает русые волосы, что взлетают прямо как у колдуньи и оседают на плечи. И смех этот ее, ведьминский, вызывает оцепенение.

Кажется, будто прямо в сердце кто-то запустил молнией и от ее удара по телу расходятся электрические разряды, пробуждая каждую клеточку.

Я не понимаю, что со мной, и хер знает, как на подобное реагировать.

— Комплексуешь?

— Что? — до меня не сразу доходит то, что она говорит.

— Ну, листиком прикрылся — значит, гордиться нечем, — продолжает язвить эта ведьма.

— А у тебя, похоже, тоже это больная тема? — наконец-то прихожу в себя, осознавая, о чем она вещает. — Похоже, мой братец тебя не радует, — приближаюсь к ней, чтобы рассмотреть лучше.

Даже в темноте видно, как вспыхивают ее щеки, и я понимаю, что смог задеть, испытывая удовлетворение.

— Беспокоишься за брата и его сексуальную жизнь? Это так мило, — отбивает мгновенно.

— Да мне как-то похуй, кого и как он имеет, — усмехаюсь и, кажется, все больше вхожу в азарт. — Мне интереснее в своей постели. Но если тебя вдруг не устраивает, ты не расстраивайся. Обращайся. Покажу мастер-класс.

И снова она краснеет, будто ей неловко общаться на эти темы, но вздергивает подбородок.

— Вот с этим? — кивает она на статую в фонтане и смотрит с надменной улыбкой, которую мне хочется немедленно стереть с ее лица. — Вряд ли. Похоже, у тебя у самого комплексы, что уступаешь брату.

Удар под дых, и я чувствую, как кровь медленно закипает. Как смеет эта курица лезть в мои отношения со старшим братом?

— Ты бы не говорила того, о чем понятия не имеешь, — бросаю холодно, ощущая зуд в руках, что требуют схватить ее и встряхнуть как следует, чтобы засунула свой острый язык в одно место.

Прячу руки в карманы джинсов, чтобы не сорваться.

Блядь.

Хватает одной мысли о ее языке, как кровь устремляется к паху и почти сразу стояк упирается в ширинку.

Вот же сучка!

— То есть это нормально — предлагать девушке брата лечь с тобой в постель? — пытается казаться беззаботной, но я слышу злость.

— Разные девушки бывают, — пожимаю плечами, внимательно наблюдая за ней.

— И что? Многие соглашались? — вижу, как она сглатывает, но тут же возвращает насмешливое выражение лица, которое меня так бесит.

— Ты с какой целью интересуешься? Хочешь понять, стоит ли оно того, чтобы сравнить? Или прощупываешь почву на тему того, сколько отношений было у Вика?

— Знаешь что, мальчик с фиговым листочком, — делает шаг навстречу, и у меня перехватывает дыхание, когда она оказывается слишком близко и в нос забивается ее запах. Она находится на таком расстоянии, что я вижу, как пульсирует венка у нее на шее и как сужаются зрачки. — Даже если с Виком что-то пойдет не так, что я исключаю, то ты последний, на кого я посмотрю.

— Что ж так? — вместо улыбки получается какая-то кривая ухмылка, потому что во рту пересыхает. — Рожей не вышел? Так вроде наоборот.

— Начнем с того, что ты беспринципное… — не успевает договорить.

— О, вы уже познакомились! — раздается голос брата, и я машинально делаю шаг назад, но продолжаю пытаться сжечь это исчадие ада взглядом.

— Да, — трансформируется она из злобной стервы в милую кошечку. — Твой брат хотел мне рассказать историю этого фонтана, но решил проверить, насколько у

Вот же дрянь!

— В каком плане? — улыбается Вик, еще не догоняя, что его девица хочет нас рассорить.

— Он поинтересовался…

Еще и стукачка!

— Я спросил ее, готова ли она познакомиться с нашими родителями и рассказать маме, как сильно ей понравился её любимый фонтан. Маме будет безумно приятно, что скульптуру, которую она создавала собственноручно, оценили по достоинству! — смотрю прямо ей в глаза, наблюдая, как округляется ее рот.

“Вот так, сучка. Съела?” — спрашиваю у нее взглядом.

Она поспешно отводит взор, впиваясь в моего брата глазами и старательно делая вид, будто меня тут нет. У меня же в груди растекается тепло оттого, что смог ее осадить.

— Не знала, что твоя мама скульптор, — обращается только к Вику, и меня снова бомбит. Потому что это не только его мама, но и моя. И я главный ее фанат. А эта безмозглая курица даже смотреть в сторону маминых работ не имеет права, не то что их высмеивать.

Словно читая мои мысли, ведьма стремительно краснеет.

— Ну что, поехали? — говорит Вик.

— Да, погнали. У меня сегодня еще планы, — поворачиваюсь к ним спиной и направляюсь к воротам.

— Что-то интересное?

— Ты даже не представляешь, — достаю смартфон и быстро набираю ответ на сообщение: “Через час буду у тебя. Не дождусь, когда ты мне покажешь, как сильно соскучилась”.

Отправляю Амелии ответ на ее “Котик, я соскучилась”, с прикрепленным фото без одежды, захватывающим ее тело сзади, на котором она выгибается, как кошка, позволяя камере захватить все ее самые рабочие места.

А я представляю, как глубоко и чувственно она будет меня встречать, но вместо ее лица перед глазами стервозное личико сучки брата.

И я надеюсь, что больше никогда и ни за что ее не увижу.

— Рад, что вы нашли общий язык, — бросает Вик. А мне лишь хочется рассмеяться в голос.

Ни за что эта не задержится в нашем кругу. Только через мой труп.

Глава 3

Ариана

— Пока, — бросает, покидая салон авто, озабоченный придурок, чей взгляд прожигал мне затылок всю дорогу до автосервиса.

— Счастливо, — прощается с братом Вик.

Задняя дверь хлопает, и я облегченно выдыхаю.

— Не сильно заскучала? — спрашивает Виктор, выезжая на трассу.

— Нет, — перевожу на него взгляд, рассматривая благородный профиль. Непроизвольно сравниваю его с нахальным братцем.

Мик — это классический темноволосый синеглазый красавчик. Такие нравятся девочкам. С высокими скулами, прямым носом и порочным грязным ртом, который напрашивается на то, чтобы его помыли с мылом.

Честно, не понимаю, как вообще существо с таким откровенно скудным умишком может нравиться. Другое дело — Вик.

Возможно, он не настолько смазлив, как брат. Но разве это главное?

В нем полно других достоинств. Он умный и воспитанный, тактичный и зрелый. Ему и в голову не придет задирать девушку подобным образом. Тем более девушку собственного брата.

— Что-то не так? — оборачивается он, улыбаясь, и я залипаю на том, как он все-таки хорош. Той самой мужественной красотой, что сложно игнорировать.

— Нет, — губы растягиваются в ответной улыбке. — Просто смотрю на тебя.

— И как? — вопросительно приподнимает он бровь.

— Нравится.

— Я рад, — теперь его улыбка становится еще шире.

— Вы совсем разные с братом, — зачем-то говорю я.

— Разве? — Виктор бросает на меня удивленный взгляд и снова сосредотачивается на дороге. — Все говорят, что мы жутко похожи.

— Я так не думаю, — мне бы уже переключиться на другую тему, но я восхищена и поражена до глубины души тем, как в одной семье могут быть два настолько разных ребенка. — Ни внешне, ни по содержанию.

— Он тебе что-то сказал? — мрачнеет Вик.

Я уверена, что он слишком хорошо знает своего брата, чтобы быть готовым к любым его перфомансам, но не хочу становиться для них яблоком раздора.

— Ничего такого, что бы меня задело, — ябедничать точно не в моем духе.

— Но все-таки было что-то, да? — крепко сжимает челюсти. — Вот же засранец! Я с ним поговорю, и больше он тебе не посмеет сказать ни слова.

— Не парься, — закидываю руку на спинку его сиденья и прохожусь пальцами по сильной шее и коротким волоскам.

Он сразу же замирает и если бы находился не за рулем, то закатил бы глаза. Я прекрасно знаю, как эта легкая ласка действует на него, словно на настоящего кота, который расслабляется и начинает мурлыкать.

А мне хочется, чтобы он не напрягался рядом со мной и не брал в голову ту ерунду, что нес его дурной братец.

— Ари-и-и-и, — тянет он. — Я же сейчас передумаю, и мы не поедем ни в какой ресторан.

— Поедем, Витюш, — убираю руку.

— А потом? Может, ко мне на квартиру, м? — останавливается на светофоре и бросает на меня многозначительный взгляд.

— Не сегодня, — выпрямляюсь и смотрю прямо перед собой.

— Почему? — слышу, как меняется его интонация.

Он пытается казаться спокойным, но я понимаю, что его эта тема особенно парит. Два месяца я его “морожу” и все никак не решусь сделать этот шаг.

И все потому, что мне страшно.

Да… Выкладываться до изнеможения на корте, давать отпор соперникам и прессе я не боюсь. Но вот лечь в постель со своим парнем мне страшно до жути. Одна только эта мысль вызывает странное оцепенение. Страшно разочароваться, если вдруг что-то пойдет не так. Потому что Вик мне нравится слишком сильно, чтобы я могла его потерять из-за какой-то ерунды, которой придают гораздо больше значения, чем следовало бы. В отношениях это же не главное…

— Я устала, Вить, — стараюсь улыбнуться, но получается как-то неестественно. — Давай в другой раз.

Он молчит, только крепко сжимает челюсти, а затем делает глубокий вдох и шумный выдох, справляясь со своей злостью.

Вот как можно его не ценить, хотя бы за это? Ни один мужчина не будет столько ждать от девушки секса. А он другой. Он внимательный и терпеливый.

— У нас все будет, обещаю, — хочется как-то его подбодрить. — Просто мне нужно чуть больше времени.

— Хорошо, — он нащупывает мою руку и подносит ее к губам, оставляя на тыльной стороне ладони поцелуй. — Не парься по этому поводу. Я подожду, сколько требуется.

— Спасибо.

Вечер проходит спокойно. Мы ужинаем и правда в чудесном месте, а потом Витя отвозит меня домой. Договариваемся пойти завтра на концерт модной группы, о которой сейчас трубят из каждого утюга, и долго целуемся у моего подъезда.

— Ари? — доносится с кухни голос мамы, когда я захлопываю входную дверь. — Пришла уже?

— Да, — скидываю кроссовки и прохожу на кухню,

Прислоняюсь плечом к косяку и смотрю, как мама что-то обжаривает.

— Что делаешь?

— Да вот пробую приготовить моти. Хочу завтра записать видео. Хочешь попробовать?

— Нет, спасибо. Мы с Виком были в ресторане.

— Да? — она будто только сейчас понимает, который час. Мама бросает взгляд на часы, а затем оборачивается ко мне. — Я думала, ты до сих пор на тренировке.

— Мам, так поздно не бывает тренировок.

— Точно. Прости, я тут со своими экспериментами совсем потеряла счет времени.

— Оставь мне парочку, утром попробую, — подхожу к ней и целую в щеку.

— Хорошо, — подставляется под поцелуй. — Все нормально? — смотрит озадаченно.

— Да, все супер. Завтра выходной. А где папа? — заранее знаю, что она скажет, но, как и всегда, жду совершенно другого ответа.

— Он… у него переговоры, — отвечает мама, напрягаясь. — Не в городе.

— Ясно, — зло усмехаюсь. — Значит, днем, как обещал, он не повезет нас кататься на лошадях.

— Не обижайся на него, дочь. Он старается…

— Не надо, мам, — обрываю этот поток лжи и разворачиваюсь к выходу.

Старается он.

Только не на переговорах, а на ком-то!

Все прекрасно знают, что у отца новая любовница. Отсюда у мамы всплеск поиска смысла жизни и новое хобби в виде кулинарного блога, за которым она отчаянно прячется. А я не понимаю, почему она терпит этого козла. Ведь он ее даже не любит…

Но времена, когда я злилась на них обоих, прошли, и теперь я стараюсь не думать о родителях и их фальшивых отношениях.

Падаю на кровать и достаю смартфон. Включаю фронтальную камеру и, убедившись, что волосы красиво разметались по подушке, делаю селфи и выкладываю на свою страничку в соцсеть.

“Еще один прожитый день делает мою цель ближе”, — подписываю фото.

Сразу сыплются лайки и комментарии, и я замираю, когда мелькает подозрительный ник.

MickKing: “Губки зачет!”

Перехожу на аккаунт комментатора, и кровь приливает к лицу. Потому что с дисплея смартфона на меня смотрит наглый братец моего Вика.

Недолго думая, щелкают по экрану пальцем и заношу этого самодовольного засранца в бан. Но щеки не перестают пылать, и мне не нравится подобная реакция.

Глава 4

— Здрасьте, тёть Лен, — доносится из коридора голос Сашки. — Как вкусно пахнет.

— Сашенька, ты так вовремя. Попробуешь грушевый тарт?

— Вы еще спрашиваете! Конечно да!

Открываю глаза, прислушиваясь к голосам, сосредоточенно думая над тем, что, черт возьми, происходит? Почему у меня не звонит будильник, откуда здесь взялась Сашка, если она знает, что у меня тренировка, и который сейчас час?

Дергаюсь на кровати, приподнимаясь, и тянусь к тумбочке в поисках смартфона. Нащупываю гаджет и нажимаю на кнопку, включая дисплей.

Первое мгновение мне кажется, что я ослепну, такой яркий свет. Но затем смотрю на цифры на экране и обмираю в ужасе.

Как так получилось, что я проспала до одиннадцати? Все проклятые шторы блэкаут! И почему не поставила будильник?

А затем вспоминаю вчерашнюю тренировку и выдыхаю. Все верно. У меня же выходной.

Но раз уж проснулась, то поднимаюсь на ноги, распахиваю шторы и направляюсь в ванную.

Проделав все необходимые процедуры, иду на кухню.

— Сашенька, а ты не против сняться для моего блога, в качестве дегустатора? — щебечет мама.

— Ой, а что делать нужно? — спрашивает подружка.

— Кушать, — смеется мама. — И дать честную оценку моему творению.

— Доброе утро! — прохожу на кухню и плюхаюсь на стул, прямо напротив моей подружки.

— Привет, а ты чего, спала, что ли? — удивляется Сашка, вытягивая из вазочки нектарин и кусая сочный фрукт.

— О! Встала? — оборачивается мама. — Завтрак как всегда или, как и мы, будешь чай с пирогом?

— Нет, — мотаю головой и поднимаюсь на ноги. — Завтрак — это святое. Никаких пирогов!

— Хочешь сказать, у тебя хватит силы воли не съесть ни кусочка этого божественно пахнущего чуда? — округляет глаза Сашка.

— О, — тянет мама. — Она без зазрения совести отказывается от моей еды.

— Мам, — бросаю на нее хмурый взгляд и открываю холодильник. — У меня сегодня нет тренировки, чтобы я могла согнать лишние калории.

— Можно подумать, в другой день ты бы съела пирог на завтрак, — усмехается она, наливая чай для Саши.

— Ну вот видишь! Жертва твоих экспериментов сама нашлась! Не зря старалась! Раз отца нет, все это пропадет.

Хочется прикусить язык, когда вижу, как мама каменеет при упоминаний папы.

— Так если у вас лишнее, то я домой возьму, — разряжает обстановку своей непосредственностью Саня.

— Я тебе еще и моти дам! — продолжает суету мама.

А я замечаю на разделочном столе вареные яйца, которые, по всей видимости, дожидаются меня.

— Спасибо, мама, — подхожу к родительнице и целую в щеку.

— Гречка на плите.

— Вдвойне спасибо! — ощущаю внутренний подъем.

— Сделать тебе бутерброды? — оборачивается она ко мне, когда я достаю слабосоленую рыбу, авокадо и хлеб из цельнозерновой муки.

— Я сама, спасибо, — улыбаюсь. — Снимайте ваше видео.

Пока я заканчиваю готовить себе завтрак, делая бутерброды и салат, мама и Саня под установленный на штатив смартфон достают из духовки тарт, торжественно ставят его в центр стола и разрезают. А далее следуют неприличные звуки неописуемого наслаждения.

И как только выключается видео, я сажусь к ним за стол, не спеша поглощая свой завтрак.

— Какие планы? — набив рот пирогом, спрашивает Санька.

— Вечером идем с Виком на концерт.

— Это какой? — запивает чаем.

— Как их… Крипи… Краппи? — силюсь вспомнить название, но так как я не особо знакома с их творчеством, то и с запоминанием названия проблема.

— “Крипи Джипси”? — снова распахивает широко глаза подруга.

— Ага, они самые.

— Вау! Я так хотела попасть на их концерт. Помнишь, я тебе говорила?

— Да? — пытаюсь выудить из памяти этот момент, но в голове вакуум. — Прости, Сань. Не помню.

— Ой, что с тебя взять, — отмахивается она. — Тётя Лена, можно еще один кусочек? — переводит взгляд на мою маму.

— Конечно, Сашенька! — мама снова выкладывает ей на тарелку новый кусочек и только после этого присоединяется к нам.

— Вечно ты только про свой корт думаешь. Будто в жизни нет ничего другого.

— Ну ты же со мной дружишь — значит, все в порядке с этим, — усмехаюсь я, дожевывая бутерброд с лососем и авокадо.

— Я просто тебя жалею. Блин! Забыла рассказать! Мы же вчера ходили в клуб. И я там с таким парнем познакомилась! — закатывает она глаза. — Закачаешься. И вообще, он и его друзья все как на подбор были.

— Смазливый качок? — усмехаюсь.

Зная Санькины вкусы, я могу даже поспорить, что там очередная груда мышц с бэби-фейсом.

— Я, наверное, пойду в комнату, досмотрю сериал, — поднимается с места мама, забирая тарелку и чай.

— Ма, ну ты чего? Ты нам не мешаешь! — не хочу, чтобы из-за нас она чувствовала себя скованно.

— Дочь, все в порядке, — улыбается она и скрывается в глубине квартиры.

— Хочешь сказать, что ты после клуба поднялась раньше меня и сейчас такая бодрая? — удивленно смотрю на подругу.

— Говорю же! Влюбилась! — заливается она румянцем, но меня не провести.

Саша из тех девчонок, что каждую неделю находят новую жертву. И каждый раз эта влюбленность раз и навсегда и это самое серьезное, что она когда-либо испытывала.

— У него такие глаза! Синие, как небо! И вообще, он весь будто с экрана сошел. Ари, а как он целуется!

— Уже! Надеюсь, ты ему не отдалась где-нибудь в туалете?

— Нет, ты что? — отводит она взгляд и краснеет еще сильнее.

— Саша! — отодвигаю тарелку в сторону. — Ну серьезно? Дала первому встречному?

— Не ори ты так! — смотрит поверх моей головы подруга, проверяя, не слышит ли мама. — Ну да. Так получилось. Просто на нас напала страсть. Со мной ни разу такого не было.

— Ага! Ни разу, и вот опять! — не знаю, смеяться или плакать от ее дурости.

— Мы просто сначала танцевали, потом сосались и вот как-то не смогли остановиться.

— Саша! — закрываю ладонями глаза, сгорая со стыда вместо нее.

— Ты бы его видела — тоже не устояла бы.

— Прям так хорош? — убираю руки от лица и отправляю в рот вилку салата.

— Как бог!

— Ты имя у своего божества хоть узнала?

— Да, — растягивает губы в улыбке. — Мик! — объявляет торжественно, а мне салат попадает не в то горло, и я закашливаюсь. — Правда, классное имя, да?

Глава 5

Мик

— Дай воды, — слышу, как по комнате кто-то ходит, и понимаю, что больше не могу терпеть эту чертову наждачку у себя во рту.

Помимо того, что там так сухо, что язык может порезать небо, а горло сейчас ссохнется, есть еще чувство, будто мне кто-то нагадил во рту, иначе я не понимаю, откуда этот мерзкий вкус, пробивающийся сквозь ощущение сухости.

Шаги звучат громче. Хлопает дверь, а я думаю, что все происходит слишком медленно, потому что жажда такая сильная, хоть волком вой.

Но наконец-то моих губ касается холодный бокал.

— Пей! — гремит голос Амелии, и я делаю несколько жадных глотков, чувствуя, как влага напитывает сухую полость рта.

Осушаю бокал и отдаю ей его обратно, как рядом на тумбочке начинает вибрировать смартфон.

Переворачиваюсь на живот и забираю гаджет.

— Да, — принимаю вызов, слыша, как где-то то ли фыркает, то ли шипит моя подружка.

— Здорово, бро! — льется из динамика голос Дэна. — Ты как там? Еще жив?

— Вроде того, — скриплю, как старый паровоз.

— А ты где вообще? Я думал, ты поедешь ко мне, а потом ты испарился куда-то.

— У Амельки, — и снова где-то в комнате раздается фырканье.

— Кхм, — кашляет Дэн. — Это как?

— Ну, как-как, на такси, наверное. Да, Амель? — приоткрываю глаз и смотрю на брюнетку, скрестившую на груди руки и смотрящую на меня слишком странно.

— Я понятия не имею, на чем ты притащился, — рявкает она, чем заставляет меня проснуться окончательно. Потому что я ни разу не видел ее в подобном состоянии.

— Дэн, я перезвоню, — сбрасываю вызов и переворачиваюсь на спину, потирая ладонями глаза. — Так, — пытаюсь вспомнить предыдущую ночь, но в голове вакуум. — Я где-то накосячил?

— Накосячил? — вспыхивает она и делает шаг ко мне.

Смотрю на ее разъяренное лицо, и у меня не остается сомнений. Видимо, я снова назвал ее чужим именем.

— Малыш, — это самое безопасное обращение, — давай без загадок. Ты скажешь, что я натворил, мы сладко помиримся и войдем в этот день с прекрасным настроением.

— Гордеев, ты совсем спятил?! — кричит она, да еще и называет по фамилии, и это тревожный звоночек.

Видимо, мой косяк оказался чуть крупнее, чем мне кажется. И мне надо это немедленно с ней замять, потому что я не хочу потом видеть в универе ее злобное лицо.

— Амель, — закидываю руки за голову, улыбаясь максимально очаровательно, насколько я вообще способен. — Иди лучше ко мне, малыш. Ты такая секси, когда злишься.

— Ты что, реально думаешь, я настолько тупая дура, что запрыгну на тебя после того, как ты у меня на глазах сначала зажимался с какой-то курицей, а потом трахал ее прямо в коридоре клуба?

— Чего? — моя вера в то, что все можно решить оргазмом, мгновенно тает. — Ты что несешь? — смотрю на нее, стараясь понять, придумала она это или нет.

— Это я несу? — скрещивает руки на груди, зло усмехаясь.

— Как бы я тогда оказался у тебя? — кажется, что это мой единственный разумный довод против того бреда, что она решила на меня навесить.

— А этого я сама не поняла, Гордеев! — глазами мечет молнии, способные меня убить насмерть. Ну просто фурия.

При взгляде на нее такую у меня дергается в паху, и я все же допускаю мысль, что смогу ее уломать взять у меня в ротик, после чего я трахну ее в благодарность.

— Как так? — почему-то кажется, что она что-то недоговаривает. — Мы же вместе были в клубе, верно?

— Нет, не верно! — рявкает она. — Ты. Обещал. Приехать!

— Я же приехал, — снова улыбаюсь. — Так в чем проблема?

— Какой же ты все же мудак! — морщится она в отвращении.

— Раньше ты считала это моим достоинством, — чешу ребра слева.

— Думаешь, приятно сидеть и ждать тебя голой весь вечер, словно я дура какая-то? А потом из сторис узнавать, что ты тусишь в клубе!

— Подожди, Амель. Я точно помню, ты там была.

— Я приехала, уже когда ты вовсю зажигал с этой сисястой курицей.

Точно! Теперь в памяти вспыхивает образ девчонки с трясущейся четверкой, что ритмично терлась об меня. Даже думая о ее сиськах, я возбуждаюсь. Немудрено, что я не устоял перед таким богатством.

— Ну, подумаешь, потанцевал. Ты когда успела стать такой собственницей?

— Ни хрена себе у тебя танцы! — злится она еще сильнее. — Сначала я потеряла дар речи, когда увидела, как вы там пожираете друг друга прямо на танцполе, а потом и вовсе… ты даже не удосужился помещение найти, чтобы ей засадить.

— Хочешь сказать, я у тебя на глазах отымел первую встречную? — хоть и кажется бредом, но, учитывая количество выпитой текилы, вполне может быть правдой.

— Я одного не пойму, Гордеев! Какого

— Так обещал же, — улыбаюсь ей.

— Ну ты… — надувает она щеки, как рыба фугу.

А я всеми фибрами души не выношу женский крик. Откидываю одеяло, под которым я без трусов, и поднимаюсь на ноги.

— Даже не смей подходить ко мне! — рычит она.

Но я-то знаю, что все ее недовольство потому, что я обделил вниманием ее накануне.

— Иди ко мне, малыш, — притягиваю ее к себе и, сжимая в объятиях плохо сопротивляющуюся Амелию, целую ее взасос.

Не проходит и пяти минут, как она стоит передо мной на коленях, обрабатывая мой ствол пухлыми губками.

А спустя час я покидаю оттраханную и довольную подругу, попутно набирая Дэна.

— Прости, бро. Только сейчас получилось перезвонить.

— Только не говори, что она дала тебе после того, что ты вчера устроил?

— Хочешь мастер-класс? У нас не эксклюзивные отношения. И хороший оргазм может решить любые разногласия.

Слышу в динамике ржач друга.

— Ты, блядь, просто Сигма, — ржет этот конь.

— Ты только за этим позвонил? — вижу свою тачку, благодарю Небеса за “трезвых водителей” и падаю за руль.

— Не забудь, что сегодня идем на концерт.

— Бля, спасибо, что напомнил. Я уже забыл.

— Я так и подумал. Значит, до вечера.

— Увидимся, бро, — сбрасываю вызов, а затем принимаю входящий от брата. — Чего тебе?

— И тебе доброе утро!

— Ага. Так что ты хотел?

— У тебя остались еще свободные билеты?

— А что? — напрягаюсь, надеясь, что не придется тусить с братом.

— Ари попросила для подружки.

— Ари? — перед глазами вспыхивает дерзкое лицо его сучки, а под ребрами сразу начинает печь.

— Да, моя девушка, — говорит, будто я могу это забыть.

— Ты придешь с ней?

— Да, и она хотела взять подружку.

— Красивая хоть, подружка? — сразу вспоминаю Амельку и ее лицо, если она узнает, что я подогнал левой телке билет, а ее даже не позвал...

— Хер знает. Не видел.

— Ну раз не видел, тогда точно нет.

— В любом случае я тебе запрещаю подкатывать яйца к ней, усек?

— Усек, — прикидываю, смогу ли тогда провести Амельку или лучше склеить кого-то другого.

А брата вместе с его ведьмой и их третьей отправлю в другую ложу.

— Подожди, сейчас все выясню, — сдается Вик.

Через пару минут мне на телефон падает фото сисястой блонды, которая безумно похожа на ту, что я пялил прошлой ночью

— Будет тебе билет, — перезваниваю брату, точно зная, что меня ждет зачетный вечер.

Глава 6

Ариана

— Вот это народу! — доносится с заднего сиденья голос Сашки, пока Вик кружит по парковке в поисках места.

— Может, бросим машину где-то подальше и пешком дойдем? — кажется, нам не стоило подъезжать вплотную к спортивной арене, где сегодня проходит концерт.

— Посмотри назад, — усмехается он. — Развернуться и вырваться из этой пробки будет проблематичнее, чем найти место в каше из машин.

Я смотрю в зеркало заднего вида и понимаю, насколько глупо прозвучало мое предложение, потому что по ощущениям за нами тянется как минимум километровая очередь из таких же ненормальных, как мы.

Но Вик наконец-то замечает местечко, впихивая авто в карман. Теперь мы спокойно выходим на улицу, направляясь к спортивному комплексу.

— Неужели они настолько популярны, чтобы собрать стадион? — кажется, что только вчера об этой группе никто не слышал. И вот пожалуйста, тысячи людей стекаются на их шоу.

— Тебе надо хоть изредка выходить с корта, — усмехается Сашка.

Мы проходим пункт досмотра, затем проходную, показывая билеты, и наконец-то оказываемся внутри.

— Хотите что-нибудь? — Вик подталкивает нас в сторону фудкорта.

— Воды разве что.

— А тебе? — поворачивается мой парень к Саше.

— Ой, и мне того же, — говорит она, краснея, и я поражаюсь, как, будучи такой раскрепощенной, она умудряется сохранять образ скромницы.

— Окей, — кивает Вик и уходит в сторону очереди за водой.

— Ну какой он у тебя лапочка, — умиляется подруга. — Такой внимательный.

— Сань, это называется отношениями. Попробуй встречаться с парнями дольше недели — оценишь.

— Злая ты. А брат твоего Вика как вообще? Красавчик? — оглядывается она по сторонам, сканируя толпу и явно выбирая следующую жертву.

— Саш, серьезно? Ты же утром говорила, что у тебя любовь неземная, при которой ноги сами в стороны расползаются, — о том, что ее ночное увлечение и брат моего парня, скорее всего, один человек, я решаю промолчать, надеясь, что все же ошибаюсь.

— Ну чего ты начинаешь, Ари? — закатывает она глаза. — Не душни!

— Он что, даже номер твой не взял? — из того, что она заинтересована новым знакомством, я делаю вывод, что продолжения там не планировалось. И каждый раз, когда я думаю, что подруге уже нечем меня удивить, она умудряется уложить меня на лопатки.

— Че это сразу не взял? — хмыкает она и отводит взгляд в сторону.

— Так взял или нет?

— Я не помню.

— Чего? — смотрю на нее во все глаза. — В смысле? — порой мне кажется, что Саня с другой планеты. Потому что, как можно так легко и беззаботно относиться не только к случайным половым связям, но и к жизни в целом, для меня загадка.

— Саша, — шумно втягиваю воздух. — Я так понимаю, спрашивать о том, предохранялись вы или нет, лучше не стоит?

— Забей! — отмахивается она, а мне хочется сделать фейспалм или хорошенько ее встряхнуть.

— С другой стороны, если это судьба, то мы обязательно встретимся вновь. Верно же? — смотрит она на меня, активно хлопая ресницами.

— Серьезно, ждешь от меня ответа?

— Ари, тебе надо быть проще!

— И почему я с тобой дружу? — бормочу под нос, сама не зная ответа на этот вопрос.

Или зная, но отказываясь сознаваться самой себе в том, что ни с одной другой я бы не смогла найти коннекта. Говорят, что у меня дурной характер и вообще я сука. Но Саня сглаживает многие углы, и несмотря на то что у нас с ней совершенно полярные взгляды на жизнь, дружим мы слишком долго. И, как ни странно, я люблю ее именно такой, какая она есть.

— Не скучаете без меня? — возвращается Вик, протягивая нам по бутылочке воды и креманке с мороженым.

— Я, чур, фисташковое, — Саша первая забирает мороженое у моего парня.

А я смотрю на шарик шоколадного и мысленно подсчитываю калории. Но затем поднимаю взгляд к лицу Вика, думаю о том, что он хотел сделать мне приятное, и сдаюсь.

— Спасибо, — поднимаюсь на носочки и целую его в щеку.

Не успеваю отстраниться, как Вик обнимает меня за талию и, притянув к себе, целует в губы, медленно

Поцелуй такой тягучий и томный, что по телу мгновенно растекается жар, концентрируясь внизу живота странной тяжестью. У меня кружится голова и слабеют ноги в коленях. И даже на пару мгновений я забываю о том, что мы в людном месте.

— Вот это любовь! — слышу мечтательный голос подруги и отрываюсь от Вика, чувствуя на себе множественные взгляды.

— Вот теперь пожалуйста, — говорит он хрипло и осоловело смотрит на меня, а мне становится стыдно, что это все произошло на глазах у десятков незнакомцев.

— Бро, сними номер! — раздается голос за спиной, и щеки вспыхивают от стыда.

— Кажется, до номера он не дотерпит, — присоединяется к нему тот самый, что я услышала впервые вчера, но уверена, что это именно он, и мой позвоночник простреливает холодом.

Перевожу взгляд на Сашку, у которой округляются глаза и рот вытягивается буквой “о”, и понимаю, что права.

— Ари, я же говорила, что это судьба… — пищит подруга, а я медленно оборачиваюсь к брату Вика и его спутникам.

— Вот это встреча, да, сладкая? Я успел соскучиться, — Мик смотрит мимо меня на грудь Сашки, и мне хочется врезать этому козлу, который явно собирается воспользоваться вновь моей подругой.

— Что тут происходит? — спрашивает Вик, и я готова сгореть со стыда за постыдную историю Сашки и Мика.

— Кажется, у нас двойное свидание, — пищит подруга и прыгает на шею к Мику, сразу же впиваясь в его рот.

Похоже, это была отвратительная идея — позвать ее с собой.

Глава 7

— Эй, бро! — раздается за спиной голос друга Мика. Того самого, с обесцвеченным ёжиком, по имени Дэн. — Давайте только не здесь!

Я стараюсь смотреть прямо перед собой и не обращать внимания на то, что происходит чуть позади нас с Виком. А там Сашка практически оседлала Мика и продолжает поедать его рот и при этом двигаться слишком непристойно.

Не знай я о том, что они познакомились лишь накануне, и о том, какая он свинья, а она легкомысленная и ветреная, то, возможно, могла бы за них порадоваться.

Но даже если бы между ними были настоящие чувства, подобное поведение для меня просто недопустимо. Более того, это омерзительно.

Но это не должно меня касаться, верно? Это совершенно не мое дело.

Правда, то, как они ведут себя, бесит безмерно, но я держу себя в руках и стараюсь этого не демонстрировать.

— Иди сюда, — вытягивает меня с места Вик, поднимая на ноги, и обнимает со спины, медленно покачиваясь. — Слышала эту песню? — спрашивает, когда мелодия меняется и звучат аккорды новой песни, что кажется мне смутно знакомой.

— Возможно… — говорю неуверенно, потому что мне мешает жжение на лице. Я отчетливо ощущаю на себе пристальный взгляд, который не получается игнорировать.

Вик опускает руки мне на живот, плотнее прижимаясь со спины.

— Расслабься, — говорит он мне, касаясь губами уха и пуская мурашки по коже. — Просто слушай.

Я откидываю голову ему на грудь и пытаюсь сосредоточиться на происходящем на сцене. Зрители включили фонарики на телефонах и подняли их вверх, превращая спортивную арену в звездное небо, и это невероятно завораживающее зрелище, сопровождаемое красивой балладой.

Кажется, даже Санька успокоилась и отлипла от Мика, ведь именно поэтому он пытается прожечь во мне дыру глазами? Потому что ему скучно.

Скулу печет так, что я провожу по ней рукой, пытаясь смахнуть неприятное ощущение, и все же смотрю в его сторону.

Наши глаза встречаются, и он мне подмигивает, вызывая во мне новую волну злости.

— Что-то не так? — осторожно интересуется Виктор.

— Все супер, — улыбаюсь в ответ и до самого конца шоу больше стараюсь не замечать брата моего парня и мою лучшую подругу.

— Вау! Это было просто потрясающе! — Саша фонтанирует восторгом после концерта, когда мы наконец-то покидаем арену. — А тебе, Мик? Понравилось? Скажи, что тебе понравилось?

— Неплохо, — лениво отвечает этот озабот, следуя рядом с нами.

— Неплохо? — спрашивает его белобрысый ёжик. — Это было о-ху-и-тель-но! — выходит он вперед и пятится задом. — А как они “Волны” сыграли вживую?

— Дай угадаю, — спрашивает его другой, кажется Тим. — Ты кончил?

— Я был на грани, старик, — усмехается он под шутки своих друзей.

А у меня уши в трубочку сворачиваются от их разговоров. Потому что это похоже на треп каких-то малолеток, а не парней — студентов престижного вуза.

— А тебе как? — тихо спрашивает Вик, держа меня за руку, когда мы отстаем от его друзей.

— Мне понравилось…

— Но?.. — он будто чувствует мои эмоции.

— Давай в следующий раз пойдем вдвоем, договорились?

Я не умею притворяться и тем более играть роли. Все мои эмоции обычно написаны у меня на лице. И как правило, людям не нравится то, что они там видят. Потому что мне мало кто симпатичен. А если я испытываю неприязнь, то это особенно сложно скрывать.

— Не обращай на них внимания. Они просто… еще такие дети, — говорит с легкой улыбкой на губах.

— Они старше меня, — усмехаюсь.

— Ты же знаешь, что мальчики взрослеют позже девочек, верно? — продолжает улыбаться.

— Да, но это не значит, что до самой старости нужно отставать в развитии.

— Твоей подруге нравится их уровень, — кивает он на Сашу, что виснет на руке Мика и заливисто хохочет.

— Ей много что и кто нравится, — не хочу звучать как сука, но такова правда. И если у нас с Виком все серьезно, то почему я должна скрывать это от него?

— Значит, можно не переживать, что Миха разобьет ей сердце? — теперь в его голосе нет и намека на улыбку.

— Думаю, она быстро справится с этим потрясением.

Дальше мы идем молча, и только гул толпы, что направляется к парковке и метро, не дает мне почувствовать себя неловко.

— Ты совсем не переживаешь за нее? — внезапно говорит он.

— Ари! — в этот миг Сашка оборачивается, пятясь назад, не выпуская при этом руки Мика. — Ребята едут в клуб! Давайте с нами!

— Прости, утром тренировка, — радуюсь тому, что у меня есть железобетонный аргумент, против которого не поспоришь.

— Черт, — вырывается из нее с сожалением. — Никакой нормальной жизни с твоими тренировками, — вздыхает она, но меня это совершенно не трогает. Потому что мысленно я уже нахожусь на корте и слежу за мячом.

В ответ я лишь пожимаю плечами, не собираясь в очередной раз доказывать, что у каждого свое представление о нормальности.

— Ну, может, ненадолго?

— Да ладно, малыш, — обнимает ее за талию младший братец Вика. — Не все умеют кайфовать и получать наслаждение от каждого прожитого момента.

— Не переживай, малой,

— Чуешь? — тянет носом воздух Дэн. — Скуфом запахло. А можно перевод со скуфского на нормальный? — смеется он.

Но вместо ответа Вик показывает ему средний палец, после чего вся компания начинает хохотать в голос.

— И девочку не обижайте! Иначе я с вас три шкуры спущу! — бросает им на прощание Гордеев.

Парни и Саня уходят дальше в поисках их машины, а мы забираемся в салон авто Вика.

— Ты спрашивал, не переживаю ли я за Сашу? — решаюсь ответить на его вопрос, когда мы трогаемся с места. — Конечно переживаю. Но дело в том, что ей не нужны мои переживания. Ей нравится такой образ жизни, и, возможно, чтобы он изменился, она должна хотя бы раз серьезно обжечься.

— Ты хочешь, чтобы она обожглась? — хмурится Вик.

— Я просто хочу, чтобы она поумнела и начала уважать себя. Потому что… ты не обижайся, но я скажу правду. Связываться с таким, как твой брат, с тем, кто сношается с первой встречной и даже не берет у девушки номер телефона после, — это дно. И если ей нравится барахтаться в этой грязи, то невозможно заставить ее полюбить чистоту. Понимаешь?

Вик молчит, бросая на меня озадаченные взгляды.

— Я понял тебя, Ари. Мне повезло, что ты далека от всего этого. Потому что… ты права. Такие, как мой брат, они живут в поиске острых эмоций. И рано или поздно все это сыграет с ними злую шутку.

Глава 8

Мик

— Ты чего скис? — выныриваю из мыслей, когда Дэн толкает меня в бок. — Девочка для тебя старается, а ты сквозь нее смотришь.

Только теперь я вспоминаю, что Саша танцует прямо передо мной сексуальные танцы, стараясь показать, какая она горячая штучка.

— Я все вижу, — подмигиваю белокурой нимфе с зачетной четверкой, что колышется в такт ее движениям, и на несколько мгновений позволяю себе залипнуть на этом зрелище.

Как там говорят? Бесконечно можно смотреть на то, как горит огонь, как течет вода и колышутся сочные женские сиськи. На этом правда можно залипать целую вечность.

Саша продолжает танцевать, стараясь вроде для меня, но позволяя наблюдать за собой всем остальным, и это меня почему-то нисколько не задевает. Да и чему тут задевать, если я вижу ее только второй раз в жизни и точно знаю, что она не из тех, кого я поведу знакомиться с родителями.

— О, Вик! — громко тянет Гарик, и я вздрагиваю, мгновенно перевожу взор на брата и сканирую пространство рядом с ним, проверяя, один ли он. — Куда дел свою цыпу?

— Ари отдыхает, — падает на диван брат, закидывая руки на спинку, и я моментально теряю интерес к нему. Потому что его новая сучка сдалась и отправилась домой. Хотя мы могли так весело покусать друг друга.

— Царевишна отдыхает, — усмехается Игорян. — Слушай, Вик. Ну ты словно не с соской молодой встречаешься, а с бабулей.

— Ты бы язык держал за зубами, когда говоришь о ней, — твердо заявляет брат. — Проявляй уважение к девушке.

— У-у-у, как все запущено! — разливает по бокалам виски Гар. — Кажется, кого-то посадили на короткий поводок. Ты там проверь, яйца твои все еще на месте или Ари их с собой под подушку забрала.

Вижу, как Вик играет желваками, и понимаю, что Власов напрашивается.

— Гар, притормози, — беру один из бокалов. — Давай лучше расслабимся.

— Вы бы завязывали расслабляться так, — бросает старший.

— Мне кажется, здесь срочно нужно включить кондиционер, — осушает свой бокал Дэн. — Душно как-то стало.

Но Вику, кажется, плевать на этот подкол, потому что он лишь усмехается.

— И че, даже не выпьешь? — продолжает давить на него Гарик.

— Я за рулем.

И только Тим молча следит за моим старшим братом, не говоря ни слова, потягивая свой вискарь.

— Не, Вик, ну серьезно. У вас теперь все как положено, посмотрели “Спокойной ночи” и по кроваткам?

— Да ладно вам, мальчики, — подходит к столу запыхавшаяся Саша и берет свой светящийся в неоне голубой коктейль, обхватывая пухлыми губами трубочку и стреляя в меня глазками. — У Ари режим. Она и так из-за травмы полгода пропустила. Теперь ее ничто не остановит.

— Не остановит от чего? — зависает на ее сиськах Дэн.

— От того, чтобы она стала чемпионкой по теннису.

— Вик, так тебя в спортсменку угораздило вляпаться? — вскрикивает Игорь. — Серьезно?

— Завидуй молча, Гарик. Такие девушки, как она, даже во сне тебе не дадут.

Непроизвольно прыскаю от смеха, потому что кажется, что такому правильному и хорошему, как мой брат, тоже ничего не перепадает. Иначе не ходил бы такой напряженный. Да и сюда бы не приперся…

— А что там? — оживляется Власов. — Она знает какие-то супер-пупер штучки? Так если так, то скажи, как надо вести себя, я, может, и подержу себя в руках, чтобы потом меня подержала такая умелица. Так сказать, передам эстафетную палочку.

Теперь все ржут над его тупой шуткой.

— Фу! — морщится Саша. — Ари вообще не из тех, кто кидается на первого встречного.

— Не как ты, да? — наконец-то подает голос Тим.

Я стреляю в него предупреждающим взглядом, но этому заносчивому засранцу плевать на то, что думают о его поведении другие.

— Да, она не такая, как я! — обходит стол и прыгает мне на колени блондиночка. — Но не все способны положить жизнь на алтарь великой цели. Потому что далеко не у каждого хватит воли и сил, чтобы добиться своего. Но Ари из тех, кто получит желаемое. Да, для этого ей придется от многого отказаться и пахать как лошадь, но оттого ее победы еще ценнее.

Впервые за эти сутки смотрю с удивлением на эту девчонку, которая так рьяно защищает лучшую подругу. И это приносит очередной плюсик ей в карму. Потому что я и не помню, когда кто-то из телочек вступался друг за друга. Они скорее готовы были глотки перегрызть лучшим подружкам, но никак не выгораживать их перед незнакомыми парнями.

— Да-а-а, Вик, — снова тянется за бокалом Гарик. — Похоже, придется завязать тебе член бантиком, пока твоя ненаглядная покоряет спортивные вершины.

— Меньше всего тебя должно ебать, как я строю отношения со своей девушкой, — парирует брат, и я ловлю себя на мысли, что впервые вижу его таким. И, похоже, у них все и правда по серьезке.

И мне это не нравится.

Потому что меньше всего я хочу видеть на каждом семейном празднике лицо этой заносчивой сучки. Плевать мне на то,

Смотрю на Сашку, что седлает мои колени, и задаюсь одним вопросом: как две настолько разные особи женского пола могут дружить?

Но стоит блондинке обхватить губами мочку моего уха и прошептать:

— Хочу тебе отсосать, — как я тут же выкидываю любые нежелательные мысли из головы.

Вот только когда мы уединяемся в отдельной кабинке и девочка встает на колени, погружая мой ствол в горячий ротик, я прикрываю глаза и вижу перед собой огромные синие сучьи глаза, что смотрят на меня снизу вверх, и пухлые губки, что обхватывают мой член.

Прокручивая перед глазами этот образ, я бурно кончаю. И после этого понимаю, что, видимо, у меня проблемы. Потому что ни за что и никогда я не дотронусь до девушки своего брата. И конечно же, я больше не позволю себе фантазировать о ней во время секса. Никогда.

Глава 9

Ариана

— Перерыв! — кричит тренер, когда я с криком падаю, не отбив последнюю подачу.

— Я в норме! — поднимаюсь на ноги, стараясь не показывать того, что с трудом держу ракетку в руке.

— Ари, хватит! — наседает на меня Виталий Иванович. — Тебе нужен перерыв, пока мы не довели до новой травмы.

— Но я должна работать над выносливостью, — наседаю, не собираясь терять драгоценное время.

— Я все сказал! — рявкает он. — Десять минут перерыв, а потом посмотрим.

Коршуном следит за тем, чтобы я покинула корт.

Мне же хочется зашвырнуть ракетку и разнести тут все к чертовой матери, из-за того, что у меня снова не получается. Травма дает о себе знать в самый неподходящий момент. И если так будет продолжаться дальше, то ни о каком кубке и речи быть не может.

Плечо простреливает боль, и я морщусь, проклиная собственное тело, что так не вовремя меня подводит.

После перерыва мы еще тренируемся около часа. Тренер отпускает меня. И, приняв душ, я еду на пары. Сегодня у меня учеба начинается в обед. Поэтому я успеваю приехать в университет вовремя.

— Ларионова! Наконец-то! — встречает меня у раздевалки моя одногруппница Настя. — Крюков и так на тебя взъелся. Говорит, еще один пропуск на его семинар — и можешь забыть о допуске к сессии.

— Знаю, — отрезаю я, протискиваясь мимо нее в прохладное помещение раздевалки. — Справлюсь, — хотя сама уже ни в чем не уверена, поскольку все мысли занимают тренировки.

Внутри все сжато в один тугой, болезненный узел. Плечо ноет, предательски напоминая о том, что я бракованная, при каждом движении. В висках стучит от злости на себя, на тренера, на эту дурацкую травму, которая никак не желает меня отпускать.

Я отдаю куртку гардеробщице и чувствую, как простреливает плечо. Сжимаю зубы и на мгновение зажмуриваюсь от вспышки боли.

— Ари, с тобой все в порядке? — слышу голос Насти и открываю глаза. — Выглядишь не очень…

— Просто устала, — бурчу в ответ.

Боль медленно отступает, оставляя после себя неприятное тянущее ощущение.

— Спасибо, что поделилась материалом для семинара, — выходим из гардероба и идем к лестнице.

— Не за что! Слушай, а почему ты не сказала, что встречаешься с Виком Гордеевым? — она даже не пытается быть тактичной, и внезапно это меня выбивает из колеи.

Потому что… я не обсуждаю с посторонними личную жизнь. А Настя для меня не более чем одногруппница.

Тем более мы сильно не распространялись о наших отношениях, особенно в универе. Вик закончил университет весной. Поэтому у нас отлично получалось не посвящать в них посторонних.

— С чего ты взяла? — стараюсь звучать максимально безразлично, поднимаясь по лестнице.

— Вас видели вместе на концерте.

— Да, мы там были вместе, — теперь не вижу причин отрицать это.

— М, — она старается не показывать любопытства, но я чувствую, как ее так и распирает изнутри. — И как у вас? Все серьезно?

— С какой целью интересуешься?

— Ну так… Просто интересно, такой же он, как его братец, или нет.

— Какой такой? — бросаю на одногруппницу взгляд.

— Ну, его младший братец — тот еще бабник. Пол-универа покрыл.

— В смысле “пол-универа”? — смотрю на время и понимаю, что мы опаздываем.

— Ну как, — робко улыбается она. — Только не говори, что ты не знала, что он учится на курс старше.

— Чего? — мне кажется, что она что-то перепутала. Потому что я совершенно точно никогда не видела Мика в стенах нашего универа.

— Серьезно не знала?

— Впервые слышу об этом! — говорю громче, чем следовало.

— Понятно. Значит, просить тебя познакомить с ним бесполезно… — произносит разочарованно, и тут только я понимаю, откуда такая щедрость с помощью в подготовке к семинару. Она просто рассчитывала на то, что я сведу ее с этим мартовским котом, который все выходные развлекался с моей подругой.

— Верно. Знакомить с ним я никого не буду. Да и зачем тебе он, если он такой кобель?

— Но он такой красивый, — произносит мечтательно — И с девочками, говорят, ласковый. Но ты права, с ним, говорят, лучше не связываться.

Информация о том, что по этому мерзавцу сохнет половина вуза, становится для меня неприятным открытием.

Перед глазами мгновенно всплывает его наглое, самодовольное лицо и насмешливый взгляд, который, казалось, видел меня насквозь и смеялся надо мной, потому что ему не нравилось мое содержание.

— Мик Гордеев — последний человек, о котором я хочу говорить.

— Окей, не кипятись. Бежим на пару? А то Крюков действительно взбесится.

Мы выходим в коридор и прибавляем шаг, двигаясь по бесконечным лестницам к аудитории экономического факультета. Настя переходит на бег, и я следом за ней, одновременно пряча в сумке смартфон.

Но когда я открываю сумку, из нее выскальзывает та самая тетрадь, где я приготовила материал. Я останавливаюсь, чтобы поднять ее, и вижу мужские ноги, приближающиеся ко мне. А когда поднимаюсь вместе с тетрадкой и делаю шаг в сторону аудитории, то врезаюсь в кого-то.

— Я так и думал, что ты подслеповата, — раздается голос того самого мерзавца, о котором только что говорила одногруппница, — иначе с чего бы ты запала на моего братца. Но если ты хочешь сравнить и разглядеть меня получше, то у меня как раз окно и я с радостью помогу тебе в этом, — Мик обвивает меня за талию и тащит в сторону. И мое сердце сбивается с ритма.

Глава 10

— Ты больной! — луплю его по рукам, когда мои ноги отрываются от пола и Мик тащит меня в закуток между

Но его хватка лишь усиливается. Он сильнее, чем кажется, его пальцы впиваются в мой бок, словно они стальные, и от этого внезапного грубого прикосновения меня осыпает мурашками.

— Тише, тише, кошка, — он шипит мне прямо в ухо, его губы почти касаются мочки, а дыхание обжигает шею. — А то сбежится публика. Хочешь, чтобы все увидели, как ты тут со мной в темном уголке зажимаешься?

Он резко разворачивает меня и прижимает спиной к холодной стене, загораживая собой весь мир. От него пахнет дорогим парфюмом и просто несет наглостью.

— Я тебя насквозь вижу, Ариана, — упирается он рукой о стену, рядом с моей головой, и говорит низко и как-то интимно, хотя в его голосе нет ни капли ласки. — Ты ведь не от страха такая напряженная, — чертит линии на моем лице. Тебе нравится, когда с тобой так обращаются? Когда тебя зажимают в углу, да? Мой братец-то вряд ли способен на такую грубость.

Сердце колотится где-то в горле. А я глотаю воздух прерывисто и пытаюсь вырваться, но он лишь придвигается ближе, уперев вторую ладонь в стену рядом с моей головой.

— Отстань от меня, урод! — выдыхаю я, и мой голос звучит хрипло и неуверенно, что бесит еще сильнее. Пульс колотится быстро-быстро, и мне страшно, что он сделает что-то такое, чего я не хочу. — Я сейчас заору так, что сюда сбежится пол-универа!

— Кричи, всем все равно будет понятно, что это ты меня сюда заманила, — он усмехается, и его синие глаза сверкают дьявольским огоньком. — Спроси любого. Все знают, что телочки текут на меня. И представь, сколько будет шума, если узнают, что вдобавок ко всему ты девушка моего брата, — его губы растягиваются в самодовольной ухмылке. — Кто поверит, что это я напал на тебя? Вик — мой брат, я бы не стал с ним так себя вести. Все решат, что это ты не можешь устоять перед Гордеевым-младшим.

От его слов становится тошно. Самое мерзкое, что в этой извращенной логике есть доля правды. Его репутация распутного кобеля известна всем, а моя — образцовой спортсменки — делает меня идеальной жертвой для сплетен.

Я даже представила эти шепотки и осуждающие взгляды: “Сама виновата”, “Да она его провоцировала”, “Ну а что вы хотели, он же Мик Гордеев”.

— Ты… ты просто грязный и подлый трус, — шиплю я, сжимая кулаки. Боль в плече забыта, ее вытеснила всепоглощающая ярость. — Ты боишься честного соревнования, поэтому играешь в эти грязные игры. Признайся, ты завидуешь Вику? Боишься, что он лучше тебя? Умнее, успешнее, порядочнее?

Я вижу, как его глаза сужаются, а насмешливая ухмылка сползает с лица. Я попала в цель. Задела его больное самолюбие.

— О, смотри-ка, заговорила, — его голос теряет игривые нотки, становясь холодным и опасным. — Думаешь, он такой уж святой? Думаешь, он будет перед тобой ковриком стелиться, не получая ничего взамен?

— Заткнись, — рычу я, пытаясь оттолкнуть его, но он недвижим, как скала.

— Он просто устал от легкодоступных девчонок, вот и решил поиграть в сложные отношения с неприступной гордячкой. А ты ведешься на эту сказку, и правда веришь, что он спускает пар рукой наедине с собой?

— Я сказала — заткнись! — моя ладонь сама по себе взлетает для пощечины, но он ловит мое запястье в воздухе с пугающей легкостью.

Его пальцы смыкаются вокруг моего запястья, и боль пронзает плечо.

— А-а-а, — непроизвольный стон вырывается из моих губ.

Мик мгновенно отпускает мою руку, и его выражение лица меняется. Наглость и злость сменяются замешательством на секунду. Его взгляд падает на мое плечо, которое я инстинктивно сжимаю, стараясь не морщиться от боли.

— Что с твоим плечом? — спрашивает он, и в его голосе нет уже ни насмешки, ни злобы. Только плохо скрываемое любопытство.

— Тебя это не касается, — отвожу взгляд, стараясь совладать с дрожью в коленях. Стыд за свою слабость накатывает с новой силой. Последнее, чего я хочу, — это чтобы этот человек видел мою уязвимость.

Он отступает на шаг, и внезапно исчезнувшее давление застает меня врасплох. Мик смотрит на меня изучающе, будто видит впервые.

— Как ты тренируешься с травмой. Или ты скрываешь это?

Молчу, стиснув зубы. Ненавижу его за эту проницательность.

— Интересно, — тихо произносит он задумчиво. — Стоит оно того?

— Более чем, — зачем-то отвечаю ему. — Это единственное, что мне нужно.

Он делает еще один шаг назад, давая мне пространство для побега.

— Беги, Ариана, — говорит он, и его голос вновь обретает привычные насмешливые нотки.

— Это все?

— А ты действительно думала, что я трону тебя?

— Я не знаю, чего от тебя ожидать.

— Это всего лишь шутка, — усмехается подлец, и во мне вспыхивает очередная волна злости. Значит, он так развлекается? Да у меня чуть сердце не остановилось.

— Ну же! Пара идет, опоздаешь. Мы же не хотим, чтобы из-за меня пострадала твоя безупречная репутация.

Я молча прямиком прохожу мимо него. Не оглядываясь, выпрямляю спину и твердой походкой направляюсь к аудитории. Каждый шаг отдается болью в плече. А в душе так противно, будто какой-то помоечный кот там нагадил.

Я слышу его тихий, уверенный смех у себя за спиной и еще сильнее презираю его за то, что насмехается надо мной.

— До встречи, дикая кошка! — бросает он мне вдогонку.

Я не оборачиваюсь. Я просто иду по коридору, стараясь не слышать стука собственного сердца, которое готово выпрыгнуть из груди.

Глава 11

— Так, так, так, — произносит Крюков, стоит мне открыть дверь аудитории, извинившись за опоздание. — А это кто у нас пожаловал? — смотрит на меня с таким вызовом, будто я злостная прогульщица и вообще систематически нарушаю дисциплину. — Стоять! — тормозит меня, стоит мне сделать пару шагов к парте. — Ларионова, вы что там на теннисе, себе голову мячиком отбили? — и я мгновенно вспыхиваю, но, сцепив зубы, стараюсь держать себя в руках.

— Извините, пожалуйста, Сергей Игоревич, за опоздание. Я споткнулась в коридоре, и у меня рассыпалось все содержимое сумки. Опоздание было ненамеренным.

Я всегда любила математику в школе. Но стоило мне попасть на пару матана к этому упырю, так вся моя любовь к цифрам испарилась. И с каждой новой нашей встречей он все сильнее убивает во мне напрасные надежды на этот предмет.

— “Споткнулась”, — передразнивает он меня, и по рядам пробегают смешки. — Очень оригинально, Ларионова. Ваша спортивная карьера, конечно, впечатляет, но в моей аудитории чемпионом становится тот, кто приходит вовремя и решает интегралы, а не отбивает мячики. Садитесь.

Я киваю, чувствуя, как жар стыда и злости разливается по щекам. Прохожу к своей парте, замечая сочувствующий взгляд Насти и ехидные ухмылки парочки однокурсников. Сажусь, стараясь не смотреть ни на кого, и дергано открываю конспект и подготовленный к семинару материал.

Пальцы дрожат, и не только от унижения. Все тело до сих пор колотится от той стычки в коридоре. От прикосновений нахала, от его слов, от его смеха.

Я ненавижу его. Ненавижу Мика Гордеева всей душой. Он как ядовитый плющ, который обвивается вокруг тебя, мешая дышать. Кажется, что он пропитал меня собой насквозь и сейчас вся аудитория пахнет им.

Сосредоточиться на сухих формулах и теоремах Крюкова невозможно. Перед глазами все еще стоит насмешливое лицо Гордеева-младшего, а в ушах звучит низкий, ядовитый голос: “Ты ведь не от страха такая напряженная... Тебе нравится?”

Я прикрываю веки, стараясь прогнать эти мысли. Нет. Нет, не нравится. Даже чуточку! Да и что там может нравиться?

Он ошибается.

Он просто грязный, самовлюбленный мудак, который пытается залезть мне в голову.

Но почему, осознавая все это, я реагирую на его выпады? Отчего? Почему тогда сердце до сих пор бешено колотится, а лицо бросает в жар, стоит о нем подумать?

— Ты где потерялась? — шипит Настя. — Ты же сзади шла…

— Да, — киваю. — Но я правда споткнулась, — о стычке с братом моего парня я решаю умолчать.

Мало того что если нас кто-то видел, то это бросит тень на мою репутацию, так еще и на репутацию Вика. А нам это не надо.

— Долго как-то… — задумчиво говорит подруга.

— Как получилось все собрать.

— Ясно, — она возвращает внимание к доске, абсолютно теряя интерес к моей болтовне.

— Ларионова! — рявкает Крюков. — Если вы все знаете, то просим вас выйти к доске и объяснить материал.

— Спасибо, Сергей Игоревич, я пока понаблюдаю.

Мужчина прожигает меня ненавидящим взором, а я упираюсь взглядом в доску, заставляя себя слушать.

Пора сосредоточиться на учебе. Все-таки я и правда здесь нечастый гость.

И уж точно я не дам синеглазому ублюдку испортить мне семинар, и тем более отношения с Виком.

— Кстати, ты знала, что у нас физра сдвовенная со третьим курсом?

— Круть, — отвечаю без энтузиазма.

— Нет, ты не понимаешь! У нас физра с ним! — шипит она многозначительно, а я вообще не понимаю, о чем она. — Не понимаешь?

— Прости, — извиняюсь, правда не в состоянии понять, чего она хочет.

— Это группа Мика Гордеева, — говорит она с какой-то особенной радостью, а у меня от этих новостей все внутренности ухают в пропасть. — И теперь мы каждую неделю сможем любоваться его накачанным телом.

А я же понимаю, что в коридоре это было даже не испытанием. Это оказалось разминкой. Основное противостояние нас ждет позже.

Глава 12

Мик

— Смотри глаза не сломай, — бросаю Дэну, что провожает нашу преподавательницу по макроэкономике печальным взглядом.

— Завали! — огрызается наш Ромео и отворачивается к окну, подмигивая кому-то из девчонок.

— Похоже, влип ты, дружок. Столько времени прошло, а тебя все еще штырит.

— Тебе кажется, — натягивает он самую лучезарную улыбку и хватает в охапку проходящую мимо брюнеточку.

— Ох, Дэн, напугал! — кокетливо смеется она.

— Скучала? — пытается сделать вид, будто она ему и правда интересна.

— Я думала, ты забыл про меня, — наивно щебечет она.

— Здорово! — подходят Пит и Гарик. — Ты где был на первой паре? — рассматривает меня Державин. — С Дэном все понятно, а ты тоже пары игнорить будешь?

— А мне просто лень, — не говорить же ему, что после стычки с синеглазой ведьмой я оказался настолько взвинчен, что был не в состоянии находиться в статике. И физически не высидел бы пару. Плевать мне на то, что мне за это будет.

Но хуже всего то, что я понятия не имею, какого хрена она на меня так действует.

— На следующую хотя бы идешь? — усмехается он и смотрит так, будто знает, что именно стало причиной моего прогула.

Хотя я даже сам себе это объяснить не в состоянии.

— Да, погоняю твою ленивую задницу в мяч, — натягиваю самую лучезарную улыбку, потому что не позволю какой-то козе испортить мне день.

— А Тимурка где? — оглядывается блондин.

— Он где-то гасится, — лениво отвечает Гарик. — Не хочет, наверное, любоваться первокурсницами в коротеньких топах.

— При чем здесь первокурсницы? — Игорь сегодня какой-то слишком задумчивый.

Но я давно не принимаю во внимание его перепады настроения. С тем, как он любит веселиться, оставаться все время адекватным человеком сложно. Вот только в последнее время если Гарик не навеселе, то он все чаще улетает в свои мысли. А я не знаю, тревожный это звоночек или он просто так грустит, что не под чем-то.

— Сдвоенная пара.

И у меня что-то внутри непроизвольно вздрагивает. Потому что есть вероятность, что я снова столкнусь с сучкой старшего брата лицом к лицу. И меньше всего я хотел бы, чтобы жизнь оказалась ко мне настолько беспощадной.

Хотя… Мысленно до сих пор вижу ее лицо и широко распахнутые глаза, и сразу же кровь вскипает. Потому что мне она неприятна.

Таких высокомерных стерв еще нужно поискать. Но мне плевать на других, я не хочу видеть конкретно эту в своем окружении. Даже несмотря на ее сговорчивую подружку и ее сочное тело.

— Тогда погнали, — хлопает его по плечу Дэн, освободившийся от девчонки, которая обрадовалась раньше времени вниманию нашего поэта.

— Опасность, — смеется Гарик. — Дэн в активном поиске.

— Никого я не ищу! — фыркает он. — Все у меня на мази.

— Ага. Тогда тебе точно будет пофиг, что Олю сегодня привез какой-то хрен на работу.

Руднев застывает, мгновенно меняясь в лице, и становится каким-то мертвецки бледным.

— Ты гонишь? — рычит он, и его губы дергаются, пытаясь то ли изобразить улыбку, то ли оскалиться.

— А что, думаешь, она еще не нашла себе никого? Я бы на ее месте не терялся. Попробовала с сопляком и убедилась, что это не ее формат. Вот и переключилась на более серьезного человека.

Пару мгновений мне кажется, что Руднев сейчас бросится на Гарика.

— Дэн, дыши, — говорю тихо. — Это может ничего не означать.

Он прикрывает веки на пару мгновений, а затем открывает глаза и улыбается расслабленно.

— Меня это не ебет, — бросает небрежно и направляется в сторону спортзала.

— Пиздец, — бормочу себе под нос, прекрасно понимая, что это его еще как волнует.

— Да ладно вам. Он уже

— Нам точно не помешает всем выпустить пар, — добавляет Пит.

В раздевалке многолюдно. Перваки переодеваются, сбившись в одну сторону и заняв пару наших шкафчиков.

Приходится объяснить, что к чему и где чье. Когда входим в зал, осматриваю собравшихся и чувствую толчок в грудь. Шею под затылком сковывает холодом. Покалывания расползаются по плечам и спине. И я медленно оборачиваюсь, стараясь отыскать источник дискомфорта.

Поворачиваю голову и замечаю, как прямо передо мной взмахивает русый хвостик, обдавая знакомым ароматом духов.

— Оу, какие люди, — присвистывает Гарик.

— Ты о ком? — Пит смотрит вслед стерве, не понимая, почему у всех такая реакция на нее.

— Это девочка Вика, — отвечает Игорь.

— Какая? Вон та, в белом топе?

— Ага.

— Судя по заднице, Вику повезло.

— Не то слово, — смотрю на то, как она разминает плечи.

Оглядываюсь по сторонам и вижу, как на нее пялятся парни. И меня это бесит. Потому что нет в ней ничего такого, чтобы на нее могли так реагировать. Совершенно ничего.

Вот только я сам почему-то не могу отвести взор в сторону.

Глава 13

Ари

— Ты видела? — пищит восторженно Настя, когда мы бежим вокруг стадиона круг. — Он тут. И все его друзья-красавчики!

Погода сегодня шикарная, поэтому нас вывели на уличную тренировку. И я только рада этому, потому что не придется толкаться в спортзале, где слишком много народа, особенно тех, с кем совершенно не хотелось бы пересекаться.

— Ты хотела сказать, все его друзья-идиоты? — мне совершенно плевать на кучку этих самодовольных мачо, которые облапали сальным взглядом всех девочек из нашей группы.

— Зачем ты так? Ты же не знаешь, какие они.

— К сожалению, сталкивалась.

— Привет, Ари, — обгоняет нас брюнет Гарик и, обернувшись задом наперед, продолжает бежать, смотря на нас. — Зачетный топ, — подмигивает он. — И шортики.

— Беги куда бежал, — бросаю ему.

— Ты что такая бука, Вик не радует? — усмехается придурок.

— Тебя, похоже, самого никто не радует, раз так интересует чужая жизнь.

— Да я за парня переживаю. Вдруг ему помощь требуется. Могу показать мастер-класс.

— Слышь, гуру, — усмехаюсь, пораженная его самомнением, — себе сначала помоги. Раз рядом с тобой ни одна девушка не задерживается, значит, есть проблемки, — хмыкаю, кивая на его пах.

— Да я хоть сейчас готов тебе продемонстрировать обратное.

— Упаси боже! Чтобы мне потом кошмары снились? Нет, спасибо.

— Да ты такой красоты еще не видела! — растягивает он губы в еще более широкой улыбке.

— Прямо-таки красоты? — с каждым сказанным им словом мне становится все смешнее.

— Полюбуйся сама, — развязывает шнурок на шортах и подцепляет резинку, и тут я понимаю, что он действительно не шутит.

— Даже не думай!

— Мамочки… — пищит уже без прежнего восторга Настя. — Пожалуйста, не надо!

Но тут нас обгоняет кто-то и толкает Гарика в плечо.

Мик что-то тихо говорит ему, и только тогда этот клоун отворачивается и, ускоряясь, убегает от нас. А вот младший брат моего парня посылает через плечо убийственный взгляд, который предупреждает о том, чтобы мы не переходили ему дорогу.

Меня же это только забавляет. Потому что все наши стычки до этого случались по его инициативе. И стоит мне вспомнить о том, как он поймал меня перед парами, как кровь приливает к лицу и я сразу отвожу взор от его стройной, мускулистой фигуры.

— Видишь, какой он… — тянет мечтательно Настя между прерывистыми вздохами, — хороший.

Мне же хочется только рассмеяться на ее комментарий.

Следующая часть пары проходит спокойно. И только когда девочек отправляют на волейбольную площадку, а парней — на баскетбольную, я могу полностью выдохнуть. Потому что на протяжении всего занятия я ощущаю его незримое присутствие и отчего-то реагирую на него, где бы он ни находился.

Вот и сейчас стараюсь не смотреть в сторону парней, но непроизвольно поглядываю на то, что там происходит.

Вижу, как Мик забивает трехочковый и с широкой улыбкой идет по площадке.

Наши глаза встречаются, и я резко отвожу взор, чувствуя себя так, будто меня поймали за подглядыванием. Хотя меня даже толком не интересует ни он, ни их игра. Скорее, это настороженность, потому что я на опыте знаю, что этот подонок может вычудить всякое. И не хотелось бы снова стать жертвой его дебильных шуток.

— Конюхова! — свистит преподаватель, когда мяч прилетает по голове одной из девочек. — За мячом следи, а не за парнями. Никуда они не денутся, а вот синяк на твоем хорошеньком личике может задержаться надолго.

Закончив игру и наконец-то получив возможность вернуться в корпус, я ощущаю облегчение.

— Ари, как думаешь, какие ему девушки нравятся?

— Кому? — смотрю на подругу, что чуть ли не слюнями исходит, поглядывая на Гордеева-младшего.

— Мику.

— Насть, он придурок. Забудь про него.

— Мне кажется, у тебя предвзятое отношение к парню. И его просто надо узнать поближе, — продолжает она радостно заблуждаться.

— Я бы не стала на твоем месте тратить на него ни секунды.

— Да? Почему? Ты что-то знаешь?

Я вспоминаю про свою Сашку, которая восторженно рассказывала мне, как сношалась с ним где-то в коридорах клуба. И если ветреной натуре подруги я могу простить все, то такой, как Настя, лучше с ним не связываться.

— Он бабник, Насть. У него каждую неделю новая девочка.

— Просто ему еще не встретилась та самая.

— Хочешь сказать, что он узнает твой богатый внутренний мир и мгновенно остепенится? — до сих пор не понимаю, почему наши девушки так отчаянно хотят перевоспитывать плохих парней.

— А вдруг.

Мне остается пожать плечами.

Принимаю душ самая последняя. Закутываюсь в полотенце и выхожу в раздевалку.

— Мы, кажется, не закончили, — вздрагиваю, услышав голос Гарика.

Оборачиваюсь и смотрю на парня, что стоит в одних шортах передо мной.

Мгновение, и он снова подцепляет резинку своей единственной одежды, обнажая передо мной свой детородный орган.

— Нравится? — спрашивает придурок.

— Ой… — слышу испуганное от двери, которая, когда я оборачиваюсь, хлопает с шумом.

— Трындец, — понимаю, как все это выглядит со стороны, и готовлюсь к тому, что теперь меня будут полоскать на каждом углу.

Глава 14

Мик

— Мам? — не успеваю переступить порог, как чувствую в воздухе крышесносные ароматы.

Обычно у нас готовит кухарка. Но этот запах я не перепутаю ни с чем. Так пахнет мамина фирменная выпечка. Мой любимый штрудель, который она готовит каждый раз после долгих поездок, чтобы порадовать нас.

И пусть мы с братом уже выросли, но эта традиция осталась неизменной. А я, так же как и в

Торопливо иду на аромат и вижу хрупкую фигурку матери. Любуюсь ею пару мгновений, не понимая, в какой момент она стала такой маленькой, что, глядя на нее, понимаешь, что теперь ей требуется моя защита, а не наоборот.

— Миша? — оглядывается она, ощутив мое присутствие, и идет навстречу. — Здравствуй, сынок! — тянется обнять и расцеловать щеки.

А я обнимаю ее в ответ. Все-таки неважно, сколько мне лет, а каждый раз, когда родители возвращаются домой, кажется, что все встает на свои места.

— Как съездили? — смотрю на нее, улыбаясь. — Отца нет? — осматриваюсь по сторонам.

— Он только душ принял и сразу же помчался в офис. А съездили мы просто превосходно! Мне удалось выкупить ее! — говорит она с таким восторгом, что он передаётся мне. Будто это я охотился за редкой работой ее любимого скульптора.

— Правда? И где она?

— Ее доставят только через две недели. И я уже присмотрела под нее чудесное место в нашей галерее.

— Я очень рад, мам. Правда! Ты всегда добиваешься своего.

— Это у нас семейное, — подмигивает она и возвращается к разделочному столу.

А у меня от ее реплики появляется противный осадок, из-за которого портится настроение.

— Когда Витя приедет? — спрашивает она через плечо. — Он обещал сегодня ночевать дома. Сказал, что есть какие-то новости.

— Понятия не имею.

Разговаривать о брате не хочу. Вроде между нами все в порядке, но есть некоторые моменты, обостряющие наше общение. А с недавних пор все еще больше усложнилось.

— Не знаешь, что он хочет рассказать?

— Лучше у него спросить.

На самом деле я догадываюсь, но надеюсь, что все не настолько серьезно. Потому что одна мысль, что эта сучка Ариана будет мозолить мне глаза постоянно, выводит меня из равновесия.

Какого-то хера все, что касается ее, вызывает у меня какие-то странные эмоции. Обычно мне плевать на то, с кем шоркается Вик. Но эта дрянь… Одно ее упоминание выводит меня из себя. А дневные стычки с ней окончательно сбили меня с толку. Потому что… Она меня не просто раздражает. Она бесит меня просто своим существованием. Хотя я уверен, если бы они разошлись с братом, то мне стало бы на нее наплевать. А сейчас…

Стоит мне столкнуться с ней, как я начинаю вести себя иррационально. Мне хочется, чтобы я раздражал ее так же сильно, как и она меня. Но тогда какого хера я дал затрещину Гарику за его тупую выходку?

Знаю, что тому еще прилетит от Вика, ведь наверняка принцесса тенниса обязательно пожалуется своему идеальному принцу.

Думая об этом, я отчего-то злюсь. Ненавижу идеальных людей, потому что знаю: те, кто кажутся слишком хорошими, очень тщательно прячут двойное дно, где покоятся такие скелеты, от которых волосы шевелятся на голове.

Знаю, что это не про брата. Но, блядь! Мне все равно тошно от их парочки.

— Надеюсь, вы тут хорошо себя вели? — возвращает ко мне строгий взгляд мама.

Хотя она в нашей семье “добрый полицейский” и толком сердиться не умеет, но расстраивать ее я не люблю. И стараюсь оберегать от негативных новостей. Пусть в этот раз мы и не накуролесили, но делиться новостями я не спешу. Отчего-то чувствую себя так, будто сам где-то накосячил, а где — не могу понять.

— Мам, ну нам же не четырнадцать, — усмехаюсь.

— Что еще хуже, — вздыхает она тяжело. — Думаешь, я не знаю, как ты развлекаешься? — в синих глазах отчетливо вижу разочарование.

— Да как, мам? Как все обычные молодые парни. Что я не так-то делаю? Всем надо перебеситься.

— У Вити не было такой потребности, — вздыхает она.

— Витя вообще у тебя золотой ребенок. Но не все такие. Я не такой. И пора с этим свыкнуться, — стараюсь не заводиться, но выходит откровенно плохо.

— Миш, я не говорю, что ты у меня плохой. Сын, — ждет, когда посмотрю на нее, а я медленно вдыхаю и выдыхаю, возвращая спокойствие, — я тебя очень люблю. И волнуюсь за тебя. Но это не значит, что я считаю тебя не таким.

— Знаю, — наконец-то перевожу на нее взгляд.

— Просто хочу, чтобы ты перестал прожигать жизнь и остепенился.

— Обещаю, что как только стану большим и важным дядей, то обязательно обзаведусь женой и детишками. Но проблема в том, ма, что у меня слишком завышена планка, — подмигиваю.

— Просто ты еще не встретил ту самую.

— И это хорошо! Не хочу пока быть привязанным к юбке.

— Михаил! — возмущается она. — Откуда в тебе столько шовинизма?

— Ма, я ж шучу. Я люблю девушек. Просто разных, — подмигиваю ей.

— Твой отец тоже был таким, — улыбается она. — Но одна встреча — и все. Вот увидишь, с тобой будет так же.

— Ма, не каркай!

— Каркают вороны. А мама делится опытом, — она поднимается и целует меня в щеку. — Иди мой руки, переодевайся и спускайся. Кстати, не знаешь, что Витя запланировал на выходные? Сказал, у него сюрприз.

— Не знаю, мам, — но сам я, видимо, резко уеду из города, потому что ни за что не хочу присутствовать при этом сюрпризе.

Но все идет не так, и за ужином Вик заявляет:

— В субботу я познакомлю вас со своей девушкой.

— Что? — радостно смотрит на него мама. — У тебя появилась девушка?

— Да. И у нас все серьезно. Надеюсь на то, что вы хорошо ее примете.

— Слышал, Михаил? — обращается ко мне отец. — Не подведи брата. А еще лучше — бери с него пример. Хватит шляться со своими дружками. Пора браться за голову.

Что ж, раз от меня требуют присутствия и соответствовать, тогда я сделаю все, как просит дражайшее семейство. Вот только что-то подсказывает, что они в итоге будут этому не рады…

Глава 15

Ари

— Да ладно, Ари, не дуйся, — целует местечко под ушком Вик. — Что плохого в том, что ты познакомишься с моей семьей? Разве не об этом мечтают все девочки? — продолжает целовать мою шею и ушко.

А для меня все не так. Потому что я не считаю, что наши отношения достигли той стадии, когда можно знакомиться с семьей. Вот я своим даже не планирую его представлять. Потому что… рано. У нас все так неопределенно… Хотя и об этом я тоже не могу заявить.

Но если у меня не получается решиться на интимную близость с любимым парнем, то о каком знакомстве с родителями может идти речь? Да и вообще… После того как я нелестно отозвалась

— Может, то, что к этому нужно быть готовой? — вспыхиваю и поворачиваюсь к Вику, встречаясь с его внимательным взглядом.

— Это ничего не значит и не обязывается тебя сразу идти со мной под венец, — улыбается он.

— А ты уже и это спланировал?

— Просто думаю о будущем. Разве это плохо? — искренне удивляется.

— Конечно, хорошо, — выдыхаю, стараясь взять себя в руки.

В конце концов, девчонки и правда мечтают, чтобы парни знакомили их с мамами и папами, братьями и сестрами, а я, получается, какая-то неправильная девочка, потому что мне все это не нужно. И вообще, мне по большому счету, кроме тенниса, больше ничего не нужно.

Но и Вик мне стал очень дорог. Поэтому я не хочу его расстраивать.

— Что ты им сказал о нас? Мне нужно знать, к чему готовиться.

— Что у меня появилась особенная девушка.

— Витя, — стону его имя и прикрываю веки, стараясь побороть приступ паники. — Это еще хуже. Они будут ждать, что ты собираешься сделать мне предложение.

— Поверь мне, этого они ожидают меньше всего.

— Не знаю, Вик. Как-то ты торопишь события, — облизываю губы, ощущая, что во рту мгновенно все высохло.

— Я всего лишь хочу тобой похвастаться перед семьей. И все.

— Точно? — смотрю на него.

— Точно, — улыбается он. — Они у меня классные, тебе понравятся.

— Да я не сомневаюсь, — хотя стоит вспомнить его младшего братца, как я начинаю сильно сомневаться, что классные родители смогли вырастить такого дегенерата. — И какой дресс-код? — капитулирую.

— На твое усмотрение, — радуется Вик, понимая, что я сдаюсь.

— Хорошо, — наконец-то выдыхаю.

Остатки недели проходят в привычном ритме. Я тренируюсь и пару раз даже пропускаю пары из-за массажа и физиолечения, курс которых начала проходить по новой. И я нисколько не грущу по этому поводу. Потому что у меня меньше возможностей наткнуться на Мика и его дурных друзей.

До сих пор с содроганием вспоминаю выходку Гарика. Но что меня действительно удивило, так это то, что никто после этого не шушукался по углам, не бросал на меня косых взглядов и не отпускал сальных шуточек.

Ведь нас определенно видели. А кто и какое впечатление у этого человека сложилось от того, что он успел разглядеть, — я могу только гадать и надеяться, что эта сцена останется похороненной всеми ее участниками в самых дальних уголках памяти.

За те редкие моменты, что я все-таки попадаю в универ, я встречаю Мика всего пару раз, и то на достаточно большом расстоянии, и это меня радует. Потому что, будь моя воля, я бы никогда больше не пересекалась с этим нахалом.

Сашка моя тоже не делится больше интимными подробностями их общения, из чего я делаю вывод, что оно сошло на нет. А это еще одна хорошая новость в моей копилке.

Но стоит обрушиться на мою голову пятнице, как я нервно начинаю искать самый подходящий наряд для знакомства с родителями своего парня. Заказываю в интернет-магазине несколько вариантов, а с наступлением выходных выбираю один наиболее удачный. Кремовое платье по колено, с открытыми плечами.

— Ари, — заглядывает мама в мою комнату. — Ты куда-то собралась?

— Да, у меня планы с Виком, а что?

— Папа сегодня хотел провести совместный вечер, — внутри меня сразу что-то каменеет, а затем расползается по венам злостью.

— Ему нужно было раньше озвучить свои планы. Сегодня я не могу.

— Мы и так редко собираемся вместе, — произносит мама с грустью.

— Тем более. Поужинайте вдвоем. Вам это полезно.

Перевожу взгляд на нее и вижу, как она стремительно бледнеет, а затем опускается на край моей кровати.

— Мама, что с тобой? — становится страшно, что ее ударил инсульт или еще какая дрянь, что случается с людьми ее возраста.

— Зачем ты так, дочь? — поднимает она на меня глаза, блестящие от слез.

— Как, мам? — я все еще раздумываю, нужно ли вызывать скорую.

— Ты же прекрасно понимаешь, что ты единственное связующее звено в нашем браке. Без тебя он не будет со мной ужинать.

— Мам… — растерянно смотрю на нее, понимая, что она готова расплакаться. — Ну зачем ты тогда держишься за этот брак? Это же не отношения, а плохая видимость семьи!

— А как нужно? Разводиться в моем возрасте? Ты представляешь себе, что это такое? Кому я нужна?

— Мне, мам! Себе, в конце концов! Если он тобой пренебрегает, то зачем хоронить себя? Ты еще молодая…

Но она прячет лицо в ладонях и начинает всхлипывать.

— Мамуль? — в ужасе смотрю на нее, потому что никогда раньше не видела ее слез. — Мам?

— Не дай Бог тебе, доченька, узнать, каково это — любить мужчину, которому ты не нужна.

— Ты что… ты его до сих пор любишь? После всего?

— Да! А он… — не договаривает, но я прекрасно понимаю, что она имеет в виду его бесконечных любовниц. — Поэтому, — вытирает она слезы, — не повторяй моих ошибок. Выходи за того, кто тебя будет любить больше, чем ты его. Того, кто будет с тебя пылинки сдувать.

— Как это?

— Мужчина должен любить сильнее — вот залог крепкого брака.

— Нет, я выйду замуж только по любви.

— Посмотри на меня, Ари. Нравится? Хочешь так же закончить?

А мне даже взглянуть на нее неловко, потому что она выглядит жалко. И я ничего не могу с этим сделать.

— Вот так-то, — подытоживает она, верно считывая мою реакцию. — По любви выходят замуж только дуры. А ты у меня умная девочка. И жизнь построишь правильно, — поднимается и целует меня в лоб.

Я же стою на месте и не знаю, как поступить.

— Куда хоть собираешься? — спрашивает уже более беззаботно, стоя у выхода из комнаты.

— Вик собрался познакомить меня с родителями.

— Хороший знак, — подмигивает она, оставляя меня с тяжелыми мыслями о том, достаточно ли сильно Вик любит меня, чтобы потом наш брак не превратился в это?

Глава 16

Мик

— Вау! Красивый ресторан, — оглядывается по сторонам Тоня.

— Не была здесь? — мажу по ней взглядом, а сам сканирую зал, отыскивая свое семейство.

— Ты что? Я вообще по барам больше, — она надувает пузырь из жвачки и лопает его с характерным звуком.

— Прошу сюда, — старается не коситься на мою спутницу хостесс, и меня забавляет подобная реакция.

— Пойдем, Тонь, — привлекаю ее внимание, когда она в открытую начинает пялиться на то, что едят гости ресторана.

— Ну, пошли. Поглядим, как мажоры время с семьей проводят, — идет она следом за хостесс, покачивая пышной задницей, обтянутой кожаными шортами.

Мысленно

А мама… Мама простит.

Мы прогуливаемся по ресторану, как по каким-то сказочным джунглям. С потолка свисают лианы и цветы, и сам потолок, несмотря на это, кажется таким воздушными и невесомым, что заведение на самом деле выглядит очень романтичным местом, и сюда бы с девушкой прийти настоящей, а не той, которой по фану посмотреть жизнь мажоров изнутри, в обмен на пару хрустящих банкнот.

Мы заворачиваем за угол, в более уединенный и тихий зал, и я сразу же вижу свое семейство. Но, как назло, первым, что я вижу, становятся ведьминские глаза. Они впиваются в меня, на мгновение вышибая дух, а затем я чувствую, как в крови шипит яд, отравляя кровь.

Следом за ней нас замечают и другие члены семейства. Они поворачивают к нам головы, и только тогда я перевожу взор на Вика и следом за ним на родителей. Они улыбаются, завидев меня, но стоит моей спутнице пройти к столу, как все их внимание мгновенно перетягивает она.

— Добрый вечер, семья, — жму руку отцу и брату и приобнимаю маму, оставляя поцелуй на ее щеке.

— Добрый, — хмурится отец. — Вы опоздали.

— Прошу прощения, сборы прошли не по плану, — улыбаюсь, тупо чтобы позлить их. Потому что на самом деле я ждал, когда Тоня закончит смену.

— Михаил, представишь нам свою спутницу? — мягко спрашивает мама.

— Конечно, — улыбаюсь настолько широко, насколько это возможно. — Знакомьтесь, это Антонина, моя девушка. Тоня, это моя мама, Анна Васильевна, и отец, Андрей Николаевич.

Все взоры собравшихся перетекают на нее, и воцаряется тишина.

— Здрасьте! — громко произносит это чудо с розовыми волосами, татуировками и пирсингом в губе, брови, носу и языке. — Ну что, прошу любить и жаловать! — усмехается она, выдувая очередной пузырь жвачки. А когда я выдвигаю ей стул, то тянется за салфеткой и выкладывает на нее резинку, прямо рядом с тарелкой.

— Чего замерли? — опускаюсь рядом со своей спутницей, демонстративно закидывая руку на полукруглую спинку ее стула. — Вроде бы сегодня не мы гвозди вечера.

— Верно, — холодно замечает отец, переставая разглядывать Тоню как диковинную зверушку. — Но с Арианой мы успели познакомиться, а вот с Антониной нет…

Встречаюсь взором с Виком, у которого в глазах усмешка. Он-то пусть и не понимает моих истинных мотивов, но сообразил, что этот пранк нацелен на то, чтобы впечатлить предков.

— Ну наконец-то! Это же просто замечательно, что оба моих мальчика решили остепениться, — мама перехватывает инициативу, зная, что отец на эмоциях может сказать гадость.

— Остепениться? О нет. Это не про меня, — громко заявляет Тоня.

— В каком плане? — внимательно смотрит на нее отец.

— У нас свободные отношения. Поэтому… — говорит она как ни в чем не бывало, а я кайфую от того, как идет пятнами лицо отца.

Ну что, пап, ты хотел, чтобы у меня появилась девушка — вот она. И не надо мне говорить, что она чему-то соответствует или нет.

Скулу нестерпимо жжет, и периферийным зрением я замечаю внимание ведьмы, прикованное к нашей паре. Пусть смотрит.

Конечно, проще было взять с собой Амельку или же ту же Александру, подругу идеальной девушки старшего брата. Но они бы тогда решили, что у нас все всерьез. А весь этот вынос мозга и иже с ним, плюсом ярлыки — все это мне не нужно. Но упустить возможность позлить предков я не мог. К тому же они сами напрашивались.

Отец хватает бокал вина и делает пару глотков. Но даже это не помогает ему, и он идет пятнами. Мама накрывает его вторую ладонь, что лежит на столе, успокаивая, но что-то подсказывает мне: долго сдерживать его она не сможет.

И я кайфую оттого, что смог испоганить идеальный вечер идеальной парочке.

— Антонина, помогите разобраться, пожалуйста. Что значит “свободные отношения”?

— Мы встречаемся с разными людьми, — пожимает она плечами, и как раз в этот момент подходит официант.

Пока мы делаем заказ, за столом стоит звенящая тишина. Никто не переговаривается и не шепчется. Каждый из присутствующих переваривает услышанное. А когда официант наконец-то уходит, мама снова пытается сгладить ситуацию.

— Порой нужно время, чтобы понять, что человек — тот самый.

— Мам, я и так знаю, что Тоня создана для меня, — подливаю масла в огонь. — Другой такой горячей и отвязной девочки я не знаю, — демонстративно накрываю ее бедро рукой и сжимаю. И пусть стол не дает всем увидеть, что я делаю, но положение руки не оставляет сомнений, что нечто неприличное.

— Антонина, а чем вы занимаетесь? — видимо, пытается спасти положение Вик, потому что отец, кажется, онемел.

— Работаю.

— Похвально. А можно узнать кем?

— О, Тоня моя — звезда! — говорю восхищенно.

— Звезда чего? — осторожно спрашивает мама.

— Скажешь тоже, звезда, — улыбается моя подружка.

— Тоня — самая яркая танцовщица у них в клубе.

— Каком? — кажется, мама вот-вот потеряет сознание.

— Мужском клубе. Я сразу влюбился, как только увидел ее танец на пилоне.

— Мм, — поворачивается ко мне розовое чудо. — Котик, это так мило.

Смотрим друг на друга. Я знаю, что должен довести эту сцену до конца. Бросаю взгляд поверх ее головы на другую девушку, что застыв смотрит на меня. И глядя на нее, я притягиваю к себе Антонину и проталкиваю язык в ее рот, отчего-то представляя, что целую совершенно другой рот. Непослушный, стервозный, манкий…

Глава 17

Ариана

.

К горлу подкатывает тошнота, от того, как эта парочка имеет друг друга языками. А еще потому, что мне за Мика внезапно стыдно перед его родителями. Вик оказался прав, и у них действительно отличная семья. Но в семье не без урода. И тут даже не нужно гадать, чтобы понять, кто именно носит сей гордый статус.

Я в шоке, что Мик устроил подобную кринжатину. Потому что всем присутствующим ясно, что нет у этой парочки ничего, кроме горизонтальных утех. Ну и, возможно, вертикальных… Фу, даже думать об этом мерзко.

Но весь этот цирк — это омерзительно. Еще более мерзко то, что, вылизывая рот этой работницы низменных наслаждений, он смотрит прямо в мои глаза.

Мне становится слишком горячо от этого взгляда, которым он впивается в меня. Кажется, что это меня целует его порочный рот, да так, что я чувствую напряжение внизу живота и жар между бедер. Все это настолько порочно и неправильно, что я хочу сбежать отсюда немедленно.

Внутри меня все застывает, пока я двигаюсь от столика до поворота, под прицелом внимания Вика и, может, не только его… Я не хочу оборачиваться, чтобы не сбиться с пути и не дать тому, что я затормозила внутри себя, прийти в движение и снести меня вихрем ненужных эмоций. Но стоит мне перешагнуть порог туалета и взглянуть на свое отражение в зеркале, как в глаза бросается то, насколько у меня яркие щеки.

Не таким я представляла знакомство с семьей своего парня. И самое противное, я не понимаю, почему родители терпят выходки Мика. Это же омерзительно.

Мне требуется какое-то время, чтобы прийти в себя. Хотя мне непонятны чувства, вызванные перфомансом младшего брата Вика. Ведь он мне откровенно неприятен. Отчего-то не только вот это его метание по девушкам вызывает во мне отторжение, а еще… у меня все внутренности полыхают, и хочется выцарапать ему глаза. Это чувство совершенно иррационально и нелогично.

Но тут распахивается дверь и в уборную заходит розововолосое недоразумение.

— Хорошо, что ты тут, — пихает мне в руки сумочку. — Подержи, плиз, — скрывается в туалете, а я растерянно смотрю на дверь, за которой она исчезла.

Что вообще происходит?

Переминаясь с ноги на ногу, жду новую знакомую, озадаченная происходящим.

— Ух! — выходит она наконец-то и, пройдя мимо, начинает мыть руки. — Ну и снобы, да? — смотрит на меня через отражение в зеркале.

— Разве? — изучаю ее вульгарный наряд.

Массивные ботинки на тракторной подошве, колготки со швом сзади, неприлично короткие кожаные шорты, из-под которых торчат ягодицы, белый кроп-топ, открывающий полоску живота, и татуированные плечи и предплечья, и длинные розовые волосы... Весь ее вид кричит о том, что ей требуется внимание, она его жаждет. Но в то же время у меня не укладывается в голове, что подобные девушки привлекают Мика. Неужели он настолько всеяден и неразборчив в связях?

— Тратить за один ужин прожиточный минимум целой семьи — считаешь это нормальным?

— Это их деньги, могут себе позволить.

— Прожирать такие бабки, когда детям на операцию собирают всей страной, — такое себе.

— Впрочем, как и спускать за вечер еще большие деньги на то, чтобы посмотреть на голых женщин, в то время, когда дома ждет жена.

— Они их все равно потратят. Так пусть лучше принесут мне, — пожимает она плечами, вытирая руки и оборачиваясь ко мне, — и не наделают глупостей.

— Двойные стандарты? — протягиваю ей сумочку.

— Просто есть уроды, моральные уроды, похотливые козлы, которые сдерживают это в течение дня и приходят к нам в клуб выпускать своих демонов. И лучше им сделать это в заведении, наподобие нашего, чтобы домой вернуться нормальным человеком и не срываться на жене и детях.

— Ты поощряешь неверность?

— Каждый сам делает свой выбор.

— Тогда в чем проблема, чтобы выбрать, куда именно потратить собственно заработанные деньги?

— Потому что это тупые понты.

— А ты не знала, что твой парень — король понтов?

— Значит, пустим его понты в мирное русло, — улыбается она, окидывая меня взглядом с ног до головы.

— Например?

— Объясню ему, как можно потратить средства с пользой.

— Вкладывая в тебя?

— На себя я сама могу заработать, — говорит то, чего я совершенно не ожидаю от нее услышать. — И тебя могу просвятить. Если интересно, то запиши мой номерок. Ты же спортсменка, верно?

— Да-а-а, — наш разговор приобретает еще более неожиданный поворот.

— Тебя тоже можем привлечь к нашему делу.

— Зависит от того, что ты имеешь в виду, — лишь надеюсь, что это не эскорт.

— Подожди, — открывает она сумочку и достает визитку с координатами волонтерского центра. — Вот.

— Ты занимаешься благотворительностью? — теперь смотрю на нее совершенно другими глазами.

— Ага.

— А Мик вообще в курсе?

— Конечно. Я только и согласилась пойти сюда, потому что это крутая возможность заполучить новых спонсоров.

— Так между вами ничего нет? — отчего-то ощущаю, как изжога, что съедала меня изнутри, начинает отступать.

— Только физика, — усмехается она. — Да и кто откажется от такого тела, м? — подмигивает она, не уточняя, имеет в виду себя или все же Гордеева. — Идешь? — кивает на дверь.

— Да, — бормочу, переваривая услышанное и пытаясь разобраться с собственными эмоциями.

По дороге к столику стараюсь убедить себя, что по большому счету мне плевать на то, что именно между Тоней и Миком, потому что, похоже, сама по себе девчонка неплохая, хотя есть вопросики к тому, как она зарабатывает на жизнь.

Дружить с ней я не обязана, верно? Как и общаться с Миком.

Но как только мы доходим до стола и Тоня опускается на свой стул, я ловлю на себе взгляд младшего Гордеева и вместо раздражения чувствую толчок в груди, что заставляет растерянно опуститься на свое место и больше не смотреть на него, потому что он… не просто нервирует меня, а заставляет застыть от осознания, что к неприязни примешивается еще другое чувство, которое застает меня врасплох.

Глава 18

Ариана

— Время вышло, прошу сдать работы мне на стол, — разлетается по аудитории голос Крюкова.

— Уже? — Настя поднимает лицо и смотрит растерянно на препода. — Я не успела… — слышу нотки паники в ее голосе.

— Что там у тебя? — заглядываю в ее тест. — Вот здесь… — указываю на последнее уравнение.

— Ларионова! — рявкает Крюков так, что я вздрагиваю. — Отойдите от Щукиной, или вы обе лишитесь возможности получить зачет.

— Прости, — говорю подруге, забираю работу, спускаюсь по амфитеатру к столу преподавателя и опускаю свой листок на его край.

— Неужели вы все выполнили? — ерничает он.

— Да, я выполнила все задания, — смотрю сквозь тонкое стекло очков ему в глаза и не собираюсь отводить взор в сторону.

— Что ж, посмотрим, насколько ваша самонадеянность соответствует вашим знаниям. Иначе боюсь, что зачет вам будет невозможно получить.

Когда к нему подходят другие студенты, он наконец-то переключает свое внимание на них, оставляя меня в покое, и я стараюсь как можно скорее покинуть аудиторию, пропитанную этим душнилой.

— Такой молодой и такой мозгоклюй, — бурчит Нелли, покидая аудиторию следом.

— Потому что ему никто не дает, — хмыкает появившийся следом Савелий.

— Еще бы! Рядом с таким не то что секса не хочется — жить нет желания.

— Ты как, Ари, все решила? — внезапно спрашивает Сава.

— Да. И по ощущениям должно быть неплохо. А ты?

— Тоже вроде справился.

— Везет вам, — выходит наконец-то Настя. — Я не успела дорешать.

— Хреново, подруга, — хмурится Нелли. — У него же работает принцип:

— Тогда я попала, — бледнеет она.

— Не паникуй раньше времени. Если все остальное правильно, то должна проскочить, — пытаюсь ее успокоить.

— Мне конец, — все с таким же скорбным лицом заявляет она.

— Да ладно тебе, — приобнимает ее Сава, и на лицо подруги мгновенно возвращается краска. — Теперь только ждать и молиться.

— Знать бы хоть одну молитву, — бормочет Настя.

— А давайте лучше переключимся на что-то хорошее. У меня завтра день рождения, и я приглашаю вас всех в клубешник.

— Ого! И какой клубец? — расплывается в улыбке Нелли.

— “Вирус”!

— Планируешь нас всех заразить? — смеется она.

— Как минимум попробую, — подмигивает он. — Ну так что? Придете? — смотрит прямо на меня.

— Конечно, — киваю, потому что не вижу повода отказать одногруппнику в том, чтобы быстро поздравить его с днем рождения.

— Супер! — радуется он. — Значит, жду вас всех в десять.

— Так поздно? — понимаю, что это никак не соответствует моему режиму.

— А во сколько, по-твоему, ходят в клубы? — смеется Нелли.

— Я как-то об этом не подумала…

— Не будь как Крюков, Ари, — улыбка на лице Савы становится еще шире. — Не душни. Будет круто! Это я обещаю. Ладно, девы, пойду перетру с остальными насчет завтра.

— До завтра! — пищит Настя, и я вижу, как ее взгляд загорается азартом. — Прошу тебя, только не передумай, — складывает она ладони вместе в умоляющем жесте.

— У меня режим… — и если бы я только что не пообещала, что приду, то это было бы для меня более чем веским поводом не приходить.

— Ари, пожалуйста. Я так редко хожу куда-то, а без тебя я не решусь.

— Там же все наши будут.

— С которыми я почти не общаюсь. Хотя бы на часик, прошу, — она смотрит на меня глазами кота из “Шрека”, и этому я точно не могу сопротивляться.

— Хорошо. Поздравим, немного побудем и уйдем.

— Ты супер! — визжит Настя, кидаясь ко мне на шею с объятиями. — Не сомневаюсь, что будет мегавесело!

— И я…

В клуб я надеваю черное платье с завязками на шее, пиджак и туфли на шпильке. Распускаю волосы, завивая локоны, и наношу неброский макияж, и заезжаю на такси за Настей.

— Вау! Отлично выглядишь!

На ней джинсы и короткий черный топ. Что для нее верх смелости.

— Думаешь? А то мне как-то некомфортно в такой одежде.

— Правда, супер! Даже не бери в голову.

Подруга лишь коротко кивает, больше для себя, чем для меня. И, смирившись со своим выбором, садится в машину.

Мы приезжаем в клуб, у входа в который столпилась целая очередь. Но Сава подъезжает с нами практически одновременно.

— С днем рождения! — протягиваю ему сертификат в магазин спортинвентаря. Савелий — баскетболист, поэтому ему будет что себе выбрать. А на большее у меня не хватило фантазии.

— Спасибо, — проводит он нас на балкон к отдельному столику. — Скоро все подтянутся.

Пока он делает заказ, приходят наши одногруппники и парни из его команды. Есть тут и незнакомые для меня люди, но их не так много.

И все идет хорошо, пока я не встречаюсь взглядом с Миком Гордеевым, с которым именинник играет вместе в университетской команде.

Глава 19

Мик

— О, чувак! — идет мне навстречу Богомолов. — Ты пришел! — сияет, как новогодняя елка.

— С днём рождения, Богс! — хлопаю его по спине и дарю сертификат на прыжок с парашютом.

Как-то во время тренировки он обмолвился, что ему зашла аэротруба и он бы хотел попробовать что-то посерьезнее. А я запомнил. Оказывается, я помню много разной ненужной херни.

— Так круто, что ты смог вырваться!

На самом деле это действительно чудо. Потому что после того семейного ужина батя меня припахал работать у него в офисе. Психанул жестко, сказал, пора прекращать маяться хуйней и надо взяться за дело, чтобы голову не забивал всякой чушью и не прожигал жизнь с непонятными девицами.

Хотя Тоня же норм девчонка. Правда, не совсем в моем вкусе, да и работа у нее не та, что я хотел бы для своей девушки. В остальном она горячая и заводная. С ней весело. Но продолжать делать вид, что у нас с ней отношения, я не вижу смысла. Позлить предков вышло, но реакция оказалась совершенно иной.

Поднимаюсь на балкон к столику, здороваясь с парнями. Меня окружают девочки. Обнимают, дотрагиваются, строят глазки. Но я даже не улавливаю их лиц, потому что тут же в поле моего зрения попадает она.

Ведьма, что притягивает мое внимание независимо от того, хочу я этого или нет. А я совершенно точно не хочу рассматривать ее, не хочу выискивать ее в толпе глазами.

Хватило мне семейного ужина. Там я особенно точно не собирался злиться на брата, когда он трогал ее и целовал. Но что-то пошло не так, и казалось, будто мои органы выжигают раскаленным металлом.

Но сейчас наши глаза встречаются и меня прошибает неконтролируемым раздражением. Потому что во мне, похоже, что-то сломалось. Иначе почему меня раздражает в ней все, но, независимо от этого, я пытаюсь оказаться с ней рядом?

— Привет, сис, — падаю рядом с ней на диван, отрываю виноградину от грозди и закидываю в рот. — Как это тебя занесло в такое злачное заведение? Вик тут?

— Вика здесь нет. Но ты не переживай, бро, — выделяет последнее слово, в ответ на то, что я назвал ее сестренкой. — У меня достаточно крепкая нервная система, и я не получу травму.

— Как же твой парень отпустил тебя одну?

— Может, потому, что мы не принадлежим друг другу и не обязаны ходить на привязи.

— Как интересно, — беру стоящий напротив нее бокал шампанского и запиваю виноградинку, смотря при этом в ее надменное лицо. — Вик тоже так думает?

— А ты спроси у него, бро, — усмехается она на последнем слове.

— И что, полное взаимопонимание?

— Разве по-другому может быть в отношениях? — смотрит внезапно слишком внимательно, и я понимаю, что мы находимся непозволительно близко.

Наши бедра соприкасаются, и от этого осознания то место, где мы прижимаемся друг к другу, начинает нестерпимо гореть, а легкие жжет от того, каким насыщенным чувствуется ее запах, перекрывающий остальные ароматы.

— Разве могут существовать отношения без доверия и взаимного уважения?

— Ты мне расскажи, — говорю чуть севшим голосом. — Потому что меня в эту кабалу не затащить.

— А как же Тоня? — усмехается она.

Я оставляю ее вопрос без ответа и беру стакан с виски, появившийся передо мной.

— Закончилась любовь? — теперь Ариана сама не оставляет меня в покое, будто намеренно раскачивая на эмоции.

— Тебе

— А мне Тоня понравилась, — слышу вдогонку. — Думаю, взять у нее пару уроков…

У меня начинает темнеть в глазах от мысленной картины того, как ведьма будет крутиться на пилоне, а какие-то озаботы — на нее глазеть. Оборачиваюсь к ней, встречаясь с насмешливым взором, и ухожу, чтобы не сорваться и не наделать глупостей.

Встаю у перил балкона, выпивая разом до дна вискарь, окидывая взором танцпол. Сейчас бы с девочкой какой-то отвлечься. Не думать о бездонных океанах, что одним лишь взглядом проникают в мою самую суть. А мне нельзя показывать ей свое нутро, тем более то, как она действует на меня.

— А ты чего грустный такой? — раздается рядом девичий голосок. — Развеселить?

Поворачиваю голову и вижу хорошенькую блондинку. Вроде все при ней: грудь, попка, личико смазливое, но… не цепляет. Даже азарта не появляется, чтобы просто трахнуть. Особенно сейчас, когда Вика нет поблизости и мне хочется насладиться этой возможностью любоваться той, что вызывает так много противоречивых эмоций. Но после пары бокалов вискаря я не думаю о том, что все это означает.

Смотрю на диван, где ведьма кокетничает с именинником, занявшим мое место рядом с ней, и меня словно ошпаривает изнутри, потому что она ему улыбается. Открыто, искренне, стерев с лица остатки той стервы, с которой приходится общаться мне.

— Ну так что? Может, потанцуем? — дотрагивается до меня чья-то рука, и я растерянно возвращаю взор к девчонке, трущейся рядом и почему-то решившей, что может пальцем рисовать на моей коже.

В этот миг меня пронзает таким отвращением к ней и ей подобным, что я с трудом выдавливаю из себя ответ.

— Прости, не сегодня.

— Если передумаешь, — проводит она коготками по моему предплечью, — то уверена, что останешься доволен.

Но я теряю к ней всякий интерес, наблюдая за тем, как девушка брата болтает с Богсом. И чем дольше я на них смотрю, тем сильнее злюсь, понимая, что зря сюда приперся.

Отдираю себя от перил и спускаюсь к бару, игнорируя кокетливые взгляды и зазывные улыбки. Мне тошно от всего этого. И я не знаю, какого хера это происходит. Знаю лишь, что мысленно я рядом с тем гребаным диваном, хватаю за грудки виновника вечеринки и отправляю его куда подальше от девушки брата.

Потому что… просто потому, что Вик познакомил ее с родителями. Или…

— Здоров! Один? — жмет мне руку Андрюха, выросший из ниоткуда.

— С командой, — киваю на балкон. — Ты?

— Мы своими. Присоединяйся, — показывает на знакомые лица, что трутся в стороне у столика.

Я подхожу к Андрюхиной компании. Мы с ними часто пересекаемся в клубах, на гонках и вписках. И пока обсуждаем предстоящий заезд, замечаю, как синеглазая ведьма спускается по лестнице в зал.

Она совершенно одна, и мой пульс ускоряется с каждым ее шагом. Она пробирается сквозь толпу к уборным, а я… какого-то хрена я следую за ней.

Глава 20

Ариана

— О чем вы говорили? — почти прижимается к моему уху Настя, чтобы никто посторонний не услышал ее.

Хотя всем вокруг абсолютно наплевать на то, о чем мы болтаем. Парни обсуждают матчи и что-то свое. Девчонки, пытаются произвести на них впечатление. А я… мне хочется сбежать отсюда и не видеть Мика и того, как он флиртует со всеми без разбору.

Мне тошно от того, насколько он неразборчив и всеяден в общении с девушками. И это почему-то меня жутко расстраивает. Хотя мне не должно быть до этого человека никакого дела. Он всего лишь брат моего парня. Невыносимый, самонадеянный, эгоистичный хам и нарцисс! И я абсолютно не понимаю, почему девушки сходят по нему с ума.

— Он спросил у меня про Вика.

— А… Это все? — немного разочарованно спрашивает Настя.

— Мне нужно было ему сосватать тебя? — получается резче необходимого. — Прости.

— Ну, познакомить… хотя бы, — мгновенно сникает.

— Насть, не стоит он того, поверь! Потому что… он, — на языке вертится куча разных оскорбительных эпитетов, среди которых я не успеваю подобрать тот самый.

— Ари, не грусти. Давай лучше выпьем, — падает рядом со мной на диван Сава и протягивает бокал шампанского.

— Сав, у меня режим.

— Не будь роботом, камон. Ты горячая девочка, и я не хочу думать о том, что ты замуровала себя в тело спортсменки. Живи, наслаждайся.

— Когда есть цель, то не хочется растрачивать себя на всякий мусор.

— От одного бокала не убудет. У тебя завтра соревнования? — смотрит насмешливо. И мне становится неловко, что своим кислым видом порчу настроение имениннику.

— За тебя, — сдаюсь и забираю фужер, осторожно чокаясь с Савой и Настей. — Пусть у тебя все получается.

Делаю пару глотков.

— До дна! — настаивает Богомолов, не давая мне убрать стекло от губ.

— Так лучше? — показываю ему пустой фужер.

— Гораздо! А еще пообещай, что сегодня потанцуешь со мной.

— Я не танцую.

— Не верю, — машет головой.

— Правда, не люблю, — почему-то смущаюсь от того, насколько я не соответствую остальным присутствующим девушкам.

Обычно меня это нисколько не задевает. Но сегодня почему-то не хочется быть белой вороной.

Не знаю, виной ли то, что я впервые вырвалась куда-то в компании одногруппников, или… блондинка, прилипшая к Гордееву-младшему и что-то горячо ему нашептывающая.

И что они все в нем находят?

— У тебя просто не было подходящей компании, — улыбается во весь рот Сава.

Мне начинает казаться, будто припекает лицо. Я перевожу взгляд в сторону источника этого пекла и встречаюсь глазами с Миком.

Он смотрит так внимательно и серьезно, что это застает меня врасплох. Но когда он отворачивается и затем уходит с балкона, я не чувствую облегчения, скорее, наоборот. Мне хочется, чтобы он был у меня на глазах.

— Давай еще бокал? — предлагает Савелий.

В горле какой-то спазм, и в груди давит так, что недолго расплакаться. Мне хочется немножко отвлечься и попытаться повеселиться.

Но даже когда я выпиваю второй бокал и пузырьки активнее растекаются по венам, я не ощущаю необходимой легкости.

— Богс! — зовет Савелия Антон.

— Я скоро вернусь, — бросает он мне и уходит.

— Насть… — поворачиваюсь к подруге, собираясь предложить сходить в дамскую комнату, но вижу рядом с ней парня из параллельной группы, и решаю не мешать.

Поднимаюсь с дивана и, стараясь не выискивать никого глазами, спускаюсь вниз, пробираясь сквозь танцпол к уборным.

Выстояв очередь и немного освежившись холодной водой,

— Что ты делаешь? — спрашиваю Мика.

— Похищаю тебя.

Глава 21

Его рука обжигает кожу на моем запястье, как раскаленный металл. Сердце заходится загнанной птицей в груди, и становится невыносимо жарко.

Я иду следом, не зная для чего. Но та краткая вспышка постыдной радости, что загорелась внутри, она не гаснет и разгорается лишь сильнее, чем дальше мы отдаляемся от танцпола и людей.

В висках пульсирует, и сбивается дыхание, не оставляя в голове ни одной внятной мысли. А самое главное, я не вижу ничего дурного в том, что ухожу с братом своего парня. Потому что он единственный человек во всем этом гребаном клубе, с кем хочется находиться в этот момент.

Мик уверенно идет вперед, крепко сжимая мою руку. Он выходит на служебную лестницу и тянет меня вверх за собой. Толкает какую-то дверь и затягивает меня внутрь.

— Что ты делаешь? — начинаю приходить в себя, когда понимаю, что мы находимся в какой-то кладовке.

Вокруг нас стеллажи с бытовой химией, полотенцами, тряпками и еще какой-то утварью.

— Я уже ответил на этот вопрос, — закрывает он за собой дверь и придвигает к ней стол, стоящий у стенки.

Глядя на это действие я моментально трезвею, потому что происходит что-то выходящее за рамки.

— А это еще для чего? — смотрю на нахала, что надвигается на меня, и осознаю, что, похоже, все происходит всерьез и взаправду. — Зачем ты меня привел сюда? — выставляю перед собой руки, упираясь ему в грудь, когда между нами остается всего шаг.

Его каменная грудь под моими пальцами тяжело вздымается, указывая на то, что это не сон.

— Почему ты такая надменная стерва? — шепчет он, блуждая диким взором по моему лицу.

— То есть ты заперся со мной в кладовке, чтобы сказать мне это? — приходится задрать голову вверх, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Да! — говорит с каким-то жаром и сжимает челюсти, играя желваками.

— Все? Сказал? — его запах забивается мне в ноздри, и это дезориентирует. Я не понимаю, зачем тяну воздух глубже, стараясь напитаться им. — Теперь можешь меня отпустить и идти дальше, зажимать очередную дешевку, — делаю шаг в сторону, но он выставляет руку вперед, упираясь в стеллаж и преграждая мне дорогу.

— Я смотрю, тебя сильно заботит, с кем я зажимаюсь, — чувственные губы изгибаются в надменной ухмылке.

— Вот еще! Пусти! — дергаюсь в противоположную сторону, но и там он не дает мне выйти.

— Так и скажи, что сама хочешь оказаться на их месте, — делает шаг вперед, сокращая расстояние между нами, стирая его. И теперь мы стоим максимально неприлично близко друг к другу.

— Ты, видимо, не в себе! — снова упираюсь ладонями в его грудь, чувствуя пальцами, как быстро колотится его сердце. — Я, вообще-то, с твоим братом встречаюсь.

— Но это не мешает тебе строить глазки Богомолову, — его губы при этом ухмыляются, а глазами он мечет молнии.

— Ты больной? Он мой одногруппник. Мы просто общались.

— Мне не надо рассказывать! Я, по-твоему, не знаю, как выглядят тёлки, когда пытаются склеить мужика?

— Считаешь, я его клеила? — вспыхиваю.

Лицо горит, пульс зашкаливает, и внутри меня все кипит от злости.

— Так и считаю, да!

— Когда кажется, креститься надо! — рявкаю в ответ. — И вообще, по себе людей не судят.

— Поэтому ты ото всех воротишь нос, будто ты королевских кровей, а все остальные вокруг тебя холопы?!

— О, какие ты слова знаешь, — теперь у меня получается выдавить ухмылку, хотя страх от нашей близости никуда не исчезает. — Не зря родители платили деньги за твою мажорскую гимназию.

— Я не только такие слова знаю! — произносит он с какой-то злостью.

— Удивительно! А я думала, что ты только междометиями способен общаться! “Да, да, детка! Вот так!” — передразниваю его.

— Кажется, это ты у нас училась неудовлетворительно, — хмыкает он.

— Это еще почему?

— Ты все в одну кучу отправила, еще и существительное, и наречие.

— Ой, все! Отвали от меня! — толкаю его в грудь, понимая, что происходит какая-то нездоровая фигня.

— Нет! — он продолжает стоять не шелохнувшись.

— Мик, — врезаюсь взглядом в его глаза. — Отпусти! Это ненормально!

— Что именно ненормально, ведьма?

Столько злости в его глазах, что я теряюсь. Потому что язык тела выражает совершенно иное. Оно будто примагнитилось к моему.

— То, что ты находишься ко мне так близко.

— Тебя это волнует?

— Да, меня это волнует, потому что Вику это не понравится.

— А тебя, значит, так заботит, что подумает Вик, что ты об этом даже сейчас не можешь перестать думать?

— Да, Мик! Он мой парень! — едва не кричу.

— И что? Впереди любовь до гроба и охапка детишек? — слышу пренебрежение в его голосе.

— Тебе-то что с этого? Или я недостаточно хороша, чтобы войти в вашу семью? — меня начинает потряхивать, потому что я не понимаю, что происходит. Но его слишком много, и я слишком сильно реагирую на него.

— Ты? Ты высокомерная стерва.

— Так отпусти меня!

Он замолкает, плотно сжимая челюсти и тяжело дыша.

— Отпусти меня, Мик. Если я тебе так противна…

— Да, ты до омерзения мне противна! — перебивает. — Так, мать твою, противна, что я только и думаю о том, как стереть с тебя это гребаное выражение превосходства!

— И что, придумал? — понимаю, что мы оба кричим, но мне плевать на этот крик, потому что его глаза, они опускаются к моему рту.

У меня перехватывает дух, когда он на выдохе произносит:

— Да… — и прижимается к моим губам своими.

Глава 22

Мик

Мягкие губы, нежные, сладкие, словно спелые персики. В них хочется впиваться и смаковать. Именно такие, как я представлял, только в реальности они во много раз лучше.

Я ведь действительно представлял их. Думал, какие они. И сейчас, кажется, сплю, потому что это так и должно было остаться не более чем фантазией.

А раз я все нафантазировал, то во сне я могу не ограничивать себя в желаниях.

Проталкиваюсь языком между сочными лепестками, и кровь устремляется в пах, когда в ответ на мое действие слышу сдавленный девичий стон.

Твою мать, у меня мозги сейчас набекрень съедут от того, какая она податливая. Сколько страсти скрывается во внешне колючей девушке!

Позвоночник прошибает током возбуждения, и я толкаюсь языком в ее рот.

В ушах шумит, я ощущаю все ее изгибы, прижимаясь вплотную, мое тело словно впаивается в ее. Чувствую вкус, дыхание, скольжение языка и губ, окончательно теряя контроль.

Мне плевать на то, где мы, я хочу эту ведьму так сильно, как, кажется, не желал никого другого. Тело плавится, а мозг превращается в кисель. По венам течет жидкий огонь, что сжигает мое терпение.

Одну ладонь убираю на затылок своей ведьме, второй — спускаюсь на ее тонкую шею. Чувству нежную кожу и то, как быстро бьется ее пульс, и улетаю куда-то.

Но стоит ладони опуститься на упругую грудь, как ведьма впивается зубами мне в язык и рот заполняет металлический вкус.

— Совсем, что ли? — чувствую толчок в грудь и отшатываюсь на шаг.

— Не смей. Меня. Касаться! — говорит с придыханием, вытирая рот рукой.

Глаза горят, волосы взъерошены, и грудная клетка ходит ходуном.

Вижу, как все еще блестят ее губы, измазанные красным, и снова дергаюсь к ней, зная, что ей точно понравилось. Но не успеваю снова притянуть к себе ведьму, как получаю коленом между ног.

Перед глазами появляются звездочки, и кажется, что я остался лишенным права на потомство, потому что даже руку ломать было не так больно, как это.

— С-с-су-у-ука, — шиплю, согнувшись от боли и прикрывая самое стратегически важное место. — Ты ответила на поцелуй!

— Тебе показалось! — кричит она, обходя меня по дуге. — У меня есть парень!

— Ты даже стонала! — не собираюсь так просто отпускать ее.

— Потому что ты застал меня врасплох! — выкрикивает она со злостью, отодвигая стол.

Но я кидаюсь к двери, несмотря на то что между ног все еще горит и, возможно, даже отвалилось от того, как больно, и преграждаю ей путь.

— Нет! — смотрю ей в глаза и вижу там растерянность. — Ты мне ответила на поцелуй, стонала. Ты хочешь меня.

— Это… — бегает она глазами по кладовой, стараясь не смотреть на меня. — Это лишь реакция организма.

— Значит, ты любому позволила бы засунуть тебе язык в рот?

— Прекрати! — выплевывает зло.

— Нет, пока не пойму, почему ты отрицаешь очевидное.

— Какое очевидное? Что ты беспринципный подонок, трахающий все, что движется, и решивший добавить в копилку девушку брата?

— Нет! — ее слова задевают, но анализировать их у меня нет ни времени, ни возможности.

— Тогда что? Зачем ты это сделал? — лицо ведьмы полыхает, и я впервые ее вижу такой… уязвимой.

— Потому что… — сам не могу объяснить зачем. Точнее, могу, но не стану, даже наедине с собой не признаюсь. — Чтобы показать тебе, что ты не лучше меня.

— Только для этого? — по ее лицу пробегает тень, и в глазах появляется сожаление. — Унизил меня с целью унизить еще сильнее?

— Ты провоцируешь меня, — понимаю, что меня несет не туда, но остановиться не могу. — И… тебе понравилось. Если мы продолжим, то гарантирую, ты получишь море удовольствия.

— Знаешь, чего я действительно не понимаю? — поджимает она губы.

— Ну! — сохраняю дистанцию, не зная, какой будет ее следующая реакция.

— Как у таких чудесных родителей мог родиться такой моральный урод?

— Урод? — хмыкаю, хотя ее обвинение ощущается хлесткой пощечиной.

— Да, Мик, урод. Потому что… нельзя так поступать с близкими, нельзя! — из уголка ее глаза стекает слезинка, и у меня внутри все сжимается. — Витя — твой брат, и он любит тебя. А ты хотел меня трахнуть!

Весь хмель выветривается под напором ее упреков и обвиняющего взора. Изнутри меня начинает грызть червь сомнений, которого я бы заткнул, дай она поцеловать себя еще раз, но эти синие глаза, наполненные влагой и презрением… Причем не тем презрением, что раньше, будто она лучше меня, а таким, когда болезненно разочаровываешься в человеке.

— Не хотел, — выдыхаю. — Это была проверка, — глухо говорю и сам не верю, что это вылетает из моего рта.

— Ну и как? — губы изгибаются в горькой улыбке. — Провалилась? Так ты не забудь рассказать об этом Вику. Обязательно расскажи, что ты готов был меня трахнуть, лишь бы доказать, какая я дрянь.

— Я не… — осекаюсь, понимая, как жалко сейчас это звучит.

— Пошел ты к черту! — выплевывает горько. — И знаешь, я сама все расскажу, — отталкивает меня в сторону, застав врасплох своим заявлением.

Смотрю, как она отодвигает стол и распахивает дверь.

— Надеюсь, больше ты не то что не заговоришь со мной, но даже не посмеешь посмотреть в мою сторону. Потому что… ты для меня — пустое место! — захлопывает дверь, оставляя меня обтекать.

Глава 23

Ариана

Ракетка бьет по мячу, и прежде чем я успеваю осознать случившееся, слышу восторженные крики с трибун!

— Да! — вырывается из меня, и я взмываю кулаком в небо.

Моя первая победа в этом сезоне. Несмотря на то что я была уверена в своих силах, все равно до конца волновалась, что плечо может подвести. И пусть это пока соревнования по области, но я скучала по духу соперничества, адреналину и сладкому вкусы победы, поэтому мне не важен пока что уровень соревнований.

— Поздравляю, — сухо произносит соперница Аня Иванова, пожимая мне руку.

— Спасибо, — я отвечаю на рукопожатие и ухожу к бортику.

— Хорошо отработала, — говорит Виталий Иванович, протягивая полотенце и воду.

— Спасибо, — промакиваю лоб и забираю бутылку, присасываясь к горлышку.

— Как плечо?

— Отлично! — ни за что не сознаюсь, что к концу игры оно начало ныть.

Но ведь именно для этого я годами вырабатывала силу воли, чтобы не обращать внимания на отвлекающие факторы. И вот теперь я могу позволить своему плечу отдохнуть.

— Завтра на массаж.

— Да я разве против? — вытираю губы и вижу, как с трибуны мне машет Вик, и поднимаю руку в знак приветствия.

А он продолжает мне показывать два больших пальца вверх и улыбается широко. Мне же от его искренней радости становится хреново. Потому что… даже спустя две недели после злосчастного похода в клуб я чувствую себя настолько паршиво, что порой даже приходится отменять встречи с Виктором, чтобы не смотреть ему в глаза.

— И два дня на отдых.

— А как же ошибки?

— Разберем через два дня.

— Два дня? — не верю, что он может быть со мной настолько жестоким. — Виталий Иванович!

— Все! Не обсуждается! — обрубает

— Как скажете, — соглашаюсь я.

— Ну все. А теперь отдыхать и расслабляться, — командует он.

Выхожу с корта, как раз когда Гордеев спускается с трибуны. Радость в то же мгновение сменяется неловкостью, что теперь я беспрерывно ощущаю в его присутствии.

— Ты была неотразима! — обнимает меня Вик и хочет поцеловать в губы, но я отворачиваюсь, и его рот прижимается к щеке.

Почему-то после той проклятой кладовки любой поцелуй ощущается как предательство. Вот только, к кому именно, пока я не могу себе ответить.

— Спасибо, — вежливо улыбаюсь.

— Предлагаю отметить! Поедем в ресторан?

И это, наверное, самый удачный из всех вариантов, потому что на людях он не будет настойчиво требовать поцелуев и объятий, которые я не смогу ему дать, не думая о своей вине.

— Да, конечно. Приму душ, и можем ехать, — бегать от Вика, тем более когда он так ко мне положительно настроен, я не могу. Потому что мне самой он очень нравится. И я не хочу еще больше отталкивать его от себя.

Освежившись и переодевшись, иду к машине, замирая, когда вижу огромный букет цветов в руках моего парня.

Замедляю шаг, не отрывая взора от розово-белого великолепия. Таких огромных букетов мне еще не дарили.

— Это мне?

— Конечно тебе! Кому же еще! — ухмыляется он и вручает мне подарок. — Самой прекрасной девушке и талантливой спортсменке.

— Спасибо, — отвечаю немного смущенно. — Они прекрасны.

— Но не настолько, как ты, — он неотрывно смотрит на меня, и я медленно краснею.

— А ты романтик, — пытаюсь отшутиться, хотя у самой душа ноет из-за собственной ошибки, которая не дает мне жить как прежде.

Ведь пойти той ночью за Миком было самой большой ошибкой в моей жизни, и в то же время одним из самых ярких пережитых событий…

— Поехали! — хочу двигаться дальше.

— Конечно.

Место Вик выбирает чудесное. Вкусная кухня, вид на панораму города и живая музыка. Я заметно расслабляюсь, когда к нам подходят двое парней и девушка.

— Гордей, ты ли это?! — восклицает один.

— Ник! Обалдеть! — вскакивает на ноги мой парень и принимается обнимать и хлопать по спине своего знакомого. — Ну ты чума! Почему не позвонил, что в городе?

— Да я буквально вчера прилетел. Арс меня встречал вчера с родителями, вот и решили сегодня пересечься.

— Мог бы и меня набрать, — с какой-то горечью произносит Вик.

— Сегодня правда не планировал выбираться куда-то, но эта парочка настояла, — указывает на своих спутников. — А вы тут давно?

— Уже поужинали. Кстати, это моя девушка Ариана, — поворачивается ко мне Вик.

— Оу! Какое имя красивое, Ариана, — приветствует рукой тот самый Ник.

— Спасибо, — рассматриваю высокого зеленоглазого блондина в худи и джинсах.

— Мы тоже уже поужинали. Сидели в соседнем зале, жаль не увидели тебя сразу. Думаем продолжить где-то в баре. Вы как? — его друг переводит взгляд с Вика на меня и обратно.

— Мы? — растерянно смотрит на меня Гордеев. — Наверное, не сегодня…

И я понимаю, что он очень хочет поехать на эту встречу в бар. А я так сильно отдалилась от него в последнее время, что это как минимум свинство — лишать его простых радостей. Поэтому ответ вылетает быстрее, чем я успеваю его обдумать.

— А почему бы и нет? Мы с радостью составим вам компанию, — вижу благодарность в глазах Вика и думаю, что поступаю правильно…

Глава 24

Мик

— Твоя очередь! — дает мне мячик для настольного тенниса Гарик.

Я встаю у стола и целюсь в стакан с пивом. Прищуриваюсь и отправляю белый пластмассовый шарик в цель. Сделав дугу в воздухе, снаряд плюхается в стакан даже без единого всплеска.

— Давай, красавчик, выпивай! — ухмыляясь, киваю Дэну, что выглядит слишком загруженным сегодня. Ему явно нужно развеяться, а я всячески стараюсь ему с этим помочь. Это здорово отвлекает от собственных мыслей.

— На изи, — сухо говорит он и опрокидывает в себя стакан до дна. — Я вышел, — тут же бросает он.

— Не, ну так не пойдет. С кем играть-то? Нас три калеки, — в игре, помимо Гарика, остаются еще три парня из параллельной группы.

— Полный бар людей, выбирай любого! — бросает Руднев, прежде чем плюхнуться на диван за столиком, за которым мы расположились ранее.

— Не хочу любого, хочу тебя, — посылаю ему воздушный поцелуй и, не сдерживаясь, ржу.

— Заебал! — бросает Дэн, махнув официанту и делая новый заказ.

— Понял, — веселиться у него настроения нет. — Решил накидаться? — смотрю на него и не могу понять, что случилось с нашим легким на подъем и беззаботным Дэном.

— Да ты Капитан Очевидность, — бурчит он и хмурится еще сильнее, когда смотрит мимо меня.

Я оборачиваюсь и вижу Тима, идущего к нам. Теперь я догадываюсь о причинах его дерьмового настроения.

— Здорово, — пожимает новоприбывший руку и идет здороваться к Гарику.

— Ну вот! У нас подоспела замена! — радуется Власов.

— Я за рулем, — равнодушно отмечает Тим и подходит к Дэну, но тот демонстративно игнорирует Залесского, продолжая его тихо ненавидеть.

Наверное, я бы тоже взъелся на Тима, если бы он провернул такую дичь с моей девушкой. Но самое дерьмовое то, что все это произошло с молчаливого одобрения Руднева. Поэтому сложно винить остальных, когда у самого рожа в пушку.

— Опа-а-а! — еще шире улыбается Гар. — Кажется, у нас будет полномасштабный чемпионат!

Он чуть ли не хлопает в ладони от восторга.

Проследив за его взглядом, я чувствую, будто мне ударили под дых. Потому что вижу ее. Ту, из-за кого я потерял покой и лишился сна. Кажется, что еще никого в жизни я ненавидел так люто, как ведьму с синими глазами. Да я вообще был не знаком с этим чувством. Но эта стерва вскрыла во мне ящик Пандоры, превратив мою жизнь в ад.

И особенно четко я это ощущаю, глядя на то, как крепко ее обнимает мой брат, а она смотрит на него с той самой нежностью, что мне никогда не увидеть в свою сторону в этих синих, бездонных глазах.

Эти двое, кажется, и правда без ума друг от друга. Но я все равно не вижу никого вокруг, кроме нее. Внутренности все сжимаются в узел, и под ложечкой начинает сосать. Мне не хочется на нее смотреть, как и думать, что она где-то рядом, в целом, но и взгляд оторвать от нее я не могу.

Кажется, ей что-то говорит брат, и она замирает. А затем медленно поворачивает ко мне голову, и я замечаю, как ее глаза сначала распахиваются в

Морок спадает, когда они начинают приближаться, и мой организм мгновенно мобилизуется, чувствуя опасность. Электрические разряды рассыпаются по телу, стимулируя для того, чтобы я выстоял этот бой.

Перевожу глаза на брата и его спутников, и мой настрой меняется.

— Да ладно! — растягивает губы в широкой улыбке его старый школьный приятель Ник Кравченко, что последние пять лет живет в Канаде. — И малой тут!

— Какие люди! — шагаю к нему навстречу и жму руку. — Неожиданно! Надолго на родину?

— У сестры свадьба, так что недели на две.

— Серьезно? Моя красотка Марго выходит замуж? — у Ника шикарная старшая сестра, на которую мы все дрочили в школе. Потому что таких сочных буферов, как у нее, не было ни у одной знакомой девчонки.

— Больше не твоя, — смеется Ник. — Но я передам ей, что твое сердце разбито.

— Так и передай, что образ первой светлой любви с четвертым размером никогда не сможет померкнуть в моей памяти.

— Есть одна загвоздка, — усмехается Вик. — Она даже не вспомнит твоего имени, — все вокруг смеются, но мне, блядь, не весело.

Потому что ведьма слишком близко и мой пульс зашкаливает. Как бы я ни старался, я не могу забыть ее вкус и запах. И поэтому каждый мой гребаный атом, реагирует на эту высокомерную сучку, для которой я пустое место.

А если это так, то зачем я буду тратить на нее свои нервы, верно? И самое время развеять тоску с кем-то другим.

— Сыграете с нами в бирпонг? — влезает Гарик, поздоровавшись с компанией брата.

— Не сейчас, — отмахивается Вик. — Пока мы хотим пообщаться, — говорит он, и вся компания уходит за столик в дальнем углу.

Мне можно выдохнуть и немного расслабиться. Но боковым зрением я вижу то, отчего мой пульс зашкаливает.

Я поворачиваю голову к столику брата, и мир вокруг взрывается, потому что она целует его в губы, целует так… как никогда не поцелует меня.

Глава 25

Ариана

— Все в порядке? — шепчет Вик, прижимаясь губами к моему виску.

— Да, конечно, — улыбаюсь и тянусь за бокалом, делая еще несколько глотков мохито.

Я, конечно, думала, что мы отпразднуем мою победу, но не предполагала, что таким образом. И близко не так.

Мой взгляд то и дело цепляется за высокую широкоплечую фигуру. Парень с темной непослушной шевелюрой приковывает к себе взгляды, хотя я поклялась себе больше не смотреть в его сторону, потому что он мне омерзителен.

Даже в универе во время совместной физры у меня получается не замечать его. Хотя время от времени ловлю себя на том, что бросаю в его сторону взгляды, когда он не видит. Но это не по тому, что он мне интересен. Нет. Просто… потому что меня раздражает само его существование и, смотря на него, я напоминаю себе лишний раз, насколько он отвратителен.

А здесь… Сидя на месте, я не имею возможности отвернуться от друзей Виктора, чтобы не видеть Мика. Гордеев-младший, будто намеренно бросается в глаза. Смеется, веселится с друзьями, и вообще… для него тот эпизод в клубе не более чем один из бесконечной вереницы ему подобных.

Плевать ему на поцелуй и даже на то, что готов был пойти дальше с девушкой брата. Потому что, несмотря на его слова, я знаю правду. Это не было проверкой. Просто он аморальный урод, который не видит границ, если дело касается его хотелок.

— Ты такая задумчивая, — Вик трется носом о мой висок.

Сегодня он наконец-то расслабился и сейчас напоминает сытого кота, который хочет ласки и любви.

— Просто устала, — натягиваю на лицо улыбку. — Все-таки соревнования были…

— Ты у меня такая молодец! Смотрел на тебя на корте и глаз не мог оторвать. Какая ты красивая, талантливая, упорная… — каждый комплимент он сопровождает поцелуем.

— Сейчас ты меня захвалишь и я поверю в себя.

— Это чистая правда, Ари. Ты просто невероятная. Я порой ловлю себя на мысли о том, что я мог тогда не согласиться на приглашение и не пойти играть в теннис, и тогда не встретил бы тебя…

— Не думай об этом, — не люблю я сослагательное наклонение. Нужно воспринимать жизнь по факту, а не напрасно гонять внутри эмоции, связанные с событиями, которых никогда не было. — Живи настоящим.

— Стараюсь, — расплывается он в улыбке. — Потому что мое настоящее прекрасно.

— Поплыл, Вик, да? — говорит вернувшийся из уборной Ник.

— И мне не стыдно, — Гордеев поглаживает мое плечо большим пальцем, а я хочу, чтобы он прекратил это делать.

Потому что внезапно его становится слишком много. Особенно когда наши глаза с его братом встречаются. И на мгновение мне даже видится разочарование в его взоре.

У меня внезапно начинает сосать под ложечкой, и я понимаю, что мне немедленно требуется личное пространство.

— Я ненадолго, — поднимаюсь с места и направляюсь к уборным, но не дохожу до них и выхожу на улицу.

Кожа мгновенно покрывается мурашками, стоит осеннему промозглому воздуху проникнуть под лонгслив.

Обхватываю себя руками, стараясь согреться, но не бегу обратно. Потому что мне нужен этот холод, который помогает прояснить мысли и позволяет наполнить легкие кислородом.

Как я вообще в это вляпалась? И смогу ли я и дальше находиться в таком напряжении?

Мне тошно от собственных эмоций и реакций на двух мужчин с одной и той же фамилией. Так не должно быть. Разве строить отношения на том, что нужно заставлять себя быть с кем-то только потому, что когда-то решила, будто мне этот человек нравится, правильно?

Что делать, если я, вместо того чтобы чувствовать тепло, ласку, вожделение, в конце-то концов, ощущаю скованность и все время кажется, что я делаю что-то неправильное, запретное?

Разве это норма для отношений, которым нет и полгода?

И на контрасте вспоминается тот взрыв эмоций, вызванный украденным поцелуем и запретными ласками… Что тоже не может считаться нормальным! Я не поведусь на этого смазливого дамского угодника.

Почему Мик произвел на меня такое впечатление? Все просто. У него было слишком много женщин, и он знает, как соблазнить любую. А я просто не ожидала

Но ведь и с Витей я целовалась до этого. Он даже ласкал меня… И ни разу я не ощущала ничего подобного.

Может, нам нужно какое-то время не видеться, чтобы я остыла, забыла свой позор и заново смогла оценить все достоинства своего парня? Потому что он, как никто другой, заслуживает любви и верности.

Почему же так сложно?

Не успеваю вернуться внутрь бара, как дверь за спиной скрипит и на улицу выходит Вик.

— Ари, что происходит?

Глава 26

Мик

— Может, в клубец? — Гарик наблюдает, как я прицеливаюсь к шару и наношу удар кием.

— Я пас, — настроение в трубу. Как бы я ни пытался убедить себя, что мне глубоко похер на то, что там происходит между братом и его ведьмой, но состояние у меня дерьмовое.

И ничто не способно его изменить.

— Да вы че такие тухлые все? Бля! Вы когда в пенсов успели превратиться? — возмущается Власов.

— Ну, сорян, бро, что не оправдываем твои надежды на безудержное веселье, — смотрю, как шар сбивает другой, закатывая его в лузу.

Кажется, что даже сквозь шум в баре и гул сотен голосов я слышу ее. То, как она смеется над шутками Ника, что, кажется, не изменился и юморит по полной. Я же то и дело смотрю в их сторону и чувствую, как изнутри поднимается изжога, потому что сам хочу иметь право вот так сидеть рядом и вдыхать ее запах.

Злюсь от этих мыслей и желаний.

Она ведь одна из многих. Сколько еще я встречу девушек. И они будут красивее, добрее, нежнее… А это лишь временное помутнение.

Но самовнушение, очевидно, не срабатывает. Меня люто колбасит. И появляется плохо контролируемое желание вмазать брату. Вот только весомого повода нет, кроме того, что меня бесит, неимоверно бесит, что она с ним, ведь он лучше меня. Всегда и во всем он оказывается первым. Мамин пирожок и отцова гордость, не то что я…

И пусть меня никогда это особо не парило, но сегодня, кажется, мое раздражение и злость достигают апогея. Я не вижу ничего и никого, кроме парочки за дальним столом. Не замечаю, как Тим забивает следом за мной два шара в лузу.

— Бить будешь или выйдешь? — слышу голос Залесского, когда замечаю, что ведьма встала из-за стола и направилась на улицу.

Сдерживаю порыв, чтобы не пойти следом и не потребовать у нее забрать свои слова обратно. Потому что все, что она тогда прокричала мне в той гребаной подсобке, — чистая ложь. И она еще большая лгунья, чем я.

— Что? — не сразу улавливаю, о чем спрашивает Тим.

— Продолжаем игру или ты на выход? — кивает он на дверь, за которой скрывается Ариана.

Лицо вспыхивает, потому что я… я не думал, что это заметил хоть кто-то.

— Играем, — обхожу стол, стараясь держаться от него подальше.

— Снова что-то не поделили с Виком?

Да, блядь! Не поделили! Он имеет девушку, которая каждую ночь во сне кончает подо мной.

Мне тошно даже думать о том, что между ними есть секс, что он трогает ее так, как другим не позволено, ласкает, выколачивает из этой горячей, высокомерной девушки стоны.

— Тебя это ебать не должно, — отворачиваюсь, стараясь не смотреть на ту, чью фигуру прекрасно вижу через стекло. Она обнимает себя там, на холоде. Замерзла, наверное…

— И что? — хмыкает Тим.

— Тебе заняться, что ли, нечем? — усмехаюсь. — Своя жизнь настолько скучна, что приходится лезть к другим?

— Скучно, — пожимает он плечами.

Раньше Тим таким не был. Конечно, не совсем так. Но он был чуточку проще. А потом… потом он будто дал обет безбрачия и клятву, что убережет и всех своих близких друзей от такого же греха.

— Снова обошел тебя?

— Я не буду с тобой обсуждать брата, — закипаю внутри и сдерживаю порыв пойти на улицу и отдать ведьме свою худи.

— Жалеешь его чувства, а он на тебя клал.

И снова удар по самому больному месту.

Да, Вику, по праву старшего, достается все самое лучшее. Мне до сих пор перепадает лишь то, что уже не нужно ему. Тачки, комната, должность… Мне приходится “донашивать” за старшим братом, независимо от того, что у нас все всегда было раздельным, как говорят родители. Хотя по факту любовь их достается мне тоже по остаточному принципу. Хотя Вик и отец считают, что мама балует меня. Но на самом деле хочет лишь сгладить эту зияющую дыру неравенства между своими детьми. И Вику плевать на это. Он воспринимает все как должное.

А папа, он никогда не хвалит меня. Только сравнивает с Витей, и всегда в пользу своего первенца.

— Что тебе нужно? — вспыхиваю, когда замечаю брата, идущего за Арианой на улицу и опередившего меня. Он протягивает ей свитер… — Ничего. Так, просто хотел узнать, из-за чего ты такой дерганый. Но похоже, у тебя тупо недотрах.

— Уж с этой проблемой я справлюсь без тебя.

— Как знаешь, — Тим снова забивает шар.

А я опять бросаю взгляд на улицу. Вижу, как Вик обнимает Ариану, а затем уводит к машине. И это кажется последней каплей….

Глава 27

Ариана

— Не думаю, что тут подходящее место для таких разговоров… — начинаю себя мысленно ругать сразу после того, как эта фраза вылетает из моего рта.

В такие моменты я жутко завидую всем лицемерам, например таким, как младший брат Виктора.

— Та-а-ак, — протягивает он. — Я так понимаю, что спрашивать сейчас почему — бессмысленно? — улыбка сползает с его лица, но вместо того чтобы выглядеть злым или расстроенным, он смотрит на меня так проницательно и внимательно, что складывается впечатление, что его беспокоят больше мои чувства, чем свои.

— Это неправильно — говорить о подобном здесь, на бегу…

— Ты права, здесь холодно, — он снимает с себя свитер и натягивает его на меня. — Пойдем в машину, — подталкивает меня к авто, что, видимо, останется на парковке бара до утра.

Я молча позволяю ему увести меня подальше от шума и основного источника моего плохого настроения, что красуется с кием в руках перед девушками.

Вик разблокирует замки и придерживает для меня дверь.

Не произнося ни слова, я пролезаю внутрь, не чувствуя облегчения, потому что машина несколько часов стояла на холодном осеннем воздухе.

— Сейчас станет теплее, — он заводит мотор, и я с нетерпением жду, когда же почувствую горячие потоки воздуха. — Здесь удобнее разговаривать? — поворачивается ко мне и скользит взглядом по моему лицу, заставляя

Я отвожу взор к лобовому стеклу и, набирая побольше воздуха в легкие, решаюсь.

— Мне следовало тебе признаться кое в чем, еще две недели назад… — сердцебиение учащается, и кажется, я чувствую его где-то в районе горла, а жар поднимается снизу вверх, затапливая мое лицо. — Но я…. — втягиваю шумно воздух. — Я не хотела причинять тебе боль…

— Хорошее начало, я уже начинаю беспокоиться, — нервно усмехается Вик.

— Не ты один, — мне стыдно даже посмотреть на него, не то что встретиться взглядом, и я прикусываю щеку изнутри, чтобы справиться с охватившим меня мандражом. — Не перебивай меня, пожалуйста. Или я так и не произнесу этого… — тереблю край его свитера.

Скула горит от того, насколько пристально Гордеев смотрит на меня. Но я не пойду на попятную. Если открыла рот, то нужно заканчивать.

— В общем, — прокашливаюсь. — Помнишь, я ходила на день рождения одногруппника? — все же смотрю на него, выдерживая тяжелый взгляд.

— Да.

— Я тебе кое о чем не рассказала…

Справляться с этим напряжением становится все тяжелее. Я блуждаю глазами по парковке, смотрю сквозь стекло бара на друзей Вика, вижу и его брата… и что-то снова внутри меня сжимается в тугую пружину, когда он оборачивается в нашу сторону.

И на какой-то миг мне кажется, будто он видит меня. Не просто меня, сидящую в машине его брата, но меня настоящую. Словно он способен видеть меня насквозь.

Замираю, понимая, что мое решение очень опрометчиво. Но молчать больше нет сил. Хранить тайну о том случае — невыносимо. Это разъедает меня изнутри и не позволяет всецело быть с Виком. А я не хочу строить отношения на лжи и недомолвках.

— В тот вечер я выпила пару бокалов шампанского, и меня поцеловал парень…

— Вот как? — немного шокированно спрашивает он. — Просто поцеловал?

— Нет, не просто.

Боже, отрежьте кто-нибудь мой язык. Зачем я продолжаю говорить?

— Он… попытался меня облапать, но я сбежала.

— Кто он? — Вик кажется слишком спокойным для парня, чья девушка призналась в измене.

— Сокурсник… — и снова это не совсем ложь. В конце концов, у нас с Миком есть общая физкультура, которая с той ночи для меня превратилась в пытку.

— Он просто взял и поцеловал тебя? Без всяких предпосылок для этого?

— Да, — хочу уже закончить этот разговор.

— И что потом? Он еще пытался приставать к тебе?

Да почему же ты такой душный?

— Нет.

В салоне повисает тишина, и чувствуется напряжение в воздухе. Но даже несмотря на это, я ощущаю, как с моих плеч падает многотонный груз.

— Что ты почувствовала, когда он тебя целовал? Тебе понравилось? — а вот это совершенно неожиданный поворот.

— Вик… — прикрываю глаза, потому что… Черт! Да! Мне понравилось. Но сказать это ему я не могу. Язык не поворачивается. — Нет, — опускаю глаза. — Конечно же, мне не понравилось.

— Хм, — произносит он задумчиво.

— Хм, и все? — удивленно смотрю на него.

— А что ты хочешь, чтобы я сказал? Ты с ним заигрывала?

— Нет.

— Танцевала?

— Нет.

— Тогда у меня больше нет вопросов.

Я пораженно смотрю на него, не понимая, что только что произошло.

— То есть ты не в бешенстве? Не злишься на меня?

— Если все так, как ты рассказала, то у меня нет для этого причин, — говорит он спокойно. — На самом деле я думал, что ты хочешь расстаться, — берет мою ладонь в свою, и я замираю. — А в остальном… Я верю тебе. Но знаешь, — трет надбровные дуги. — Ты до сих пор не была у меня в гостях. Может быть, пришло время? — изучает мое лицо слишком внимательно. Потому что мы оба понимаем, что именно это будет означать.

Я перевожу внимание на бар, где Гордеев-младший улыбается какой-то девчонке, и принимаю роковое решение.

Глава 28

Мик

— Мальчики, вы куда? — выходит мама из мастерской, как раз когда мы с Дэном спускаемся по лестнице.

— Да так… — бросаю небрежно.

— Так понимаю, вас не ждать? — она скрещивает руки на груди и смотрит с таким осуждением, будто я не на вечеринку собираюсь, а как минимум устраивать шабаш на кладбище.

— Да, не жди. Хотя я до сих пор не понимаю, зачем ты это в принципе делаешь. Все-таки не дети уже.

— Для меня вы всегда останетесь детьми, — она подходит ближе и смотрит на меня снизу вверх.

— Только теперь я тебя на руках могу носить, — обхватываю ее за талию и поднимаю.

— О-о-ох! — взвизгивает она. — Сын, отпусти! — упирается в плечи, когда я начинаю крутиться вокруг себя, держа маму на руках. — Михаил! — визжит она.

— Да все, все, — смеюсь и ставлю ее на пол. — Так кто тут дети? — усмехаюсь.

— Ну вот точно дети! Кто ж еще такие глупости творить будет! — вздыхает.

— Ма, я прошу, ложись спать. Не надо нас до утра ждать.

— Идите уже, взрослые. Так куда вы все-таки?

— На гонки, — бросаю небрежно, проверяя ключи от тачки.

— Опять эти ваши безумные заезды! Ты же знаешь, что это опасно… И незаконно, — журит меня родительница. — Михаил, я же просила! Ну сложно ради матери прекратить?

— Ма, все под контролем. У нас свои трассы, свои правила. Все цивильно.

— Цивильно? Ночью по промзоне? Я снова не засну и буду переживать.

— Я тебе видосик скину, что я в норме, — обнимаю ее и целую в лоб. — Не жди. И не волнуйся. Все будет в порядке.

Сегодня заезд на моем обновленном и заряженном звере. Мне нужна скорость. Мне нужно, чтобы ветер выбил из головы все мысли. Особенно одну, что сидит там, как заноза, и не дает покоя.

С той ночи, когда ведьма уехала из бара с Виком, я просто не могу не думать о том, чем они занимались после.

Конечно, это нормально — спать с девушкой, с которой встречаешься. Только мне почему-то казалось, что после нашего с ней поцелуя она не подпустит к себе моего брата. Но… похоже, я совсем не разбираюсь в девушках.

Выскакиваем с Дэном на улицу. Осенняя ночь холодна, и по ощущениям температура упала ниже нуля. Прыгаем в тачку, и я трогаюсь с места.

Руднев все это время сидит в телефоне.

— Высади меня где-нибудь, — говорит он внезапно.

— В смысле? А гонки?

— В другой раз… — тянет задумчиво.

Я понимаю, что такие перемены могут быть связаны с одним человеком. Но не буду говорить на этот счет ничего. Его и так знатно кроет на тему Ольги Александровны, нашего препода макроэкономики.

А последние пару дней он живет у

— Ночевать где будешь? — спрашиваю, когда паркуюсь возле одного из баров.

— Пока не знаю, — друг пожимает плечами. — Но планы есть… — усмехается.

— Если что, набери.

— Ок! — он машет рукой и уходит.

Через полчаса я на месте, на старой, заброшенной взлетной полосе за городом. Уже собралось человек сорок. Музыка, смех, запах жженой резины и бензина. Мои люди. Мой мир. Здесь все просто: есть тачка, есть трек, есть соперник. Победил — молодец. Проиграл — иди работай над ошибками.

Я выхожу из машины, и ко мне сразу подходит Тим. Он оценивающе смотрит на моего зверя.

— Основательно подготовился, — усмехается он, осматривая тачку.

— Сегодня тут все пыль будут глотать, — разминаю шею.

— Твои фанатки и без победы готовы тебя чествовать.

— Без победы не то, — знаю, что сегодня точно должен кого-то завалить. Иначе мое воздержание начинает походить на болезнь.

Но сегодня даже предвкушение гонки не радует. Я осматриваю стоянку. Парочка телочек из моей группы поддержки уже строят мне глазки. Одна из них, блондинка с наглым взглядом, подходит ко мне.

— Мик, возьмешь меня на первом заезде? — тянется она ко мне, но я отстраняюсь.

— Сорри, кис, но во время заезда между мной и победой мне не нужны никакие прокладки.

— Хамло! — бросает она зло и отчаливает к своей стайке, а я чувствую облегчение.

Потому что все эти дешевые подкаты стали мне противны до тошноты.

Ведь моя ведьма никогда бы не опустилась до такого. Не стала бы предлагать себя постороннему парню… Особенно мне. Но она — единственная, чье присутствие в машине могло бы взорвать мне мозг от адреналина и чего-то другого, более опасного — сейчас в теплой квартире моего брата.

Сжимаю челюсти, стараясь избавиться от видения, как брат целует ее шею, те самые губы, что всего пару недель назад прижимались к моим губам.

— Эй, Гордеев! Готов? — кричит кто-то. Старт через пять минут.

Я киваю и сажусь за руль. Похуй! Сегодня я выкину ее из своих мыслей и заменю ее образ другим.

Но все летит к чертям, когда я поворачиваю голову и замечаю тачку Вика, из которой выходит она…

Глава 29

Получаю заряд электричеством прямо в сердце. Кровь вспенивается только от одного брошенного в ее сторону взгляда, и грудак распирает так, что кажется, сейчас разнесет к чертям.

Отворачиваюсь от нее… От них. Потому что никакой выдержки не хватает наблюдать эту идиллию.

Запускаю двигатель. Он ревет как раненый зверь, и этот рык на секунду заглушает голоса в моей голове. Пристегиваюсь, обхватываю оплетку руля и смотрю на полосу перед собой, уходящую в ночную тьму.

Соперник в машине рядом, кажется, пытается в моей голове дыру своими глазенками просверлить. Вот только сверло еще не доросло, чтобы тягаться с серьезными дядями. Все мое внимание на асфальте и на тахометре.

Виляя задницей, из толпы выныривает грид-гёрл. Сейчас меня даже не впечатляют ее коротенькие кожаные шорты. На улице глубокая осень, а на ней трусы, которые она выдает за одежду.

Снова мажу взором по ведьме. Она, в отличие от основной массы здесь, одета нормально. Джинсы и стеганая белая куртка, что будет для меня тем самым маяком на финише, к которому я буду лететь.

Грид-гёрл с флажком выходит на старт. Она поднимает руку. Обороты взвиваются до предела. Мое сердце колотится в такт мотору. Шум крови в ушах заглушает все остальные звуки.

Вспышка.

Мы срываемся с места. Асфальт превращается в размытую полосу, мир по бокам сливается в кашу из света и тени.

Я чувствую скорость, забывая на какое-то время обо всем. Только скорость. Она выжигает все из меня: злость, ярость, боль и ревность. Все же это ревность… Но я подумаю об этом после.

А пока… Я обгоняю “субару” своего соперника на первом же вираже, входя в контролируемый занос. Мы сливаемся с машиной в единое целое. Моя зверюга несет меня вперед.

Пиздюк на субарике садится на хвост, но я мешаю ему совершить маневр и едва не сталкиваюсь с отбойником. Черт! Я почти вылетел.

Я выравниваю машину и мчусь к финишу. Желаемый рубеж рядом. И… Победа!

Зрители встречаю меня криками и моего зверя сразу же окружают.

Я глушу мотор и восстанавливаю дыхание. Адреналин пока шпарит по венам, но скоро его действие закончится и начнется откат.

— Отличная работа, бро! — стучат мне по стеклу.

Я отстегиваю ремни и наконец-то распахиваю дверь, окунаясь в гвалт и шум.

Меня окружают люди, лица которых я плохо вычленяю из общей толпы, хлопают по плечу и что-то говорят. Но на меня это не производит никакого впечатления. Вкус победы как пепел во рту.

Я глушу мотор и выхожу из машины. Ко мне подходит рыжая.

— Это было нереально! — кричит она, а потом обхватывает мои щеки и впивается в рот влажным поцелуем.

Но стоит мне отвести глаза в сторону, как я замечаю ведьму. Она смотрит прямо на меня, и в ее взгляде столько отвращения, что мне хочется еще сильнее щелкнуть ее по носу.

Я обхватываю мясистую задницу в коротких шортах, вдавливаю ее в себя, тычась эрекцией, что давит в ширинку из-за избытка тестостерона и присутствия девушки брата.

Рыжая оживляется, активнее двигая языком у меня во рту. А я имею в ответ ее языком так, как позволил бы заглатывать мой ствол еще пару недель назад. Теперь же… Стреляю глазами туда, где находится Вик со своей телкой, и отталкиваю рыжую. Потому что единственный зритель, ради которого я тут распинаюсь, больше не смотрит на меня. Я ее вообще не вижу.

— Уединимся? — жарко шепчет соска, накрывая ладонью мой пах.

Но я скидываю ее руку и пробираюсь сквозь толпу.

Осматриваюсь по сторонам и наконец-то замечаю их. Вик обнимает Ари со спины и разговаривает с кем-то.

Меня потряхивает от увиденного, потому что она в его руках млеет, словно это самое прекрасное, что с ней когда-либо происходило. Мне хочется немедленно свалить отсюда. Но впереди еще пара заездов. И кассу заберет тот, кто выиграет их все.

— Так и будешь пожирать ее глазами или начнешь действовать? — за спиной раздается голос Тима.

— Не понимаю, о чем ты, — оборачиваюсь к нему и смотрю прямо в глаза.

— Думаешь, никто не видит, как ты капаешь слюной, смотря на нее, — кивает он в сторону сладкой парочки.

— Иди к черту! Она

— И что? — хмыкает Тим.

— Я сказал — отвали, — отворачиваюсь от него и жду чего-то.

— Или тебя устраивает то, что он забирает все, что тебе нужно? Так и хочешь быть на вторых ролях? — словно демон-искуситель, Тим продолжает настраивать меня на нужный ему исход.

— Это не твое дело, но она мне не нужна, — закипаю внутри.

— Нравится быть в его тени? Тем самым братом-неудачником, которого затмил старшенький? Почему он уводит у тебя из-под носа все, что ты хочешь? — продолжает давить на больную мозоль, и мне уже хочется сломать нос Залесскому.

— Что тебе нужно? — встречаюсь с Тимом взглядом.

— Поставь его на место. Покажи, что ты лучше. Или слабо?

— У тебя есть конкретное предложение?

— Раз она тебе не нужна, то тем легче тебе будет его осадить, затащив ее в постель.

Эта фраза должна показаться безумием, но отчего-то внутри меня все откликается на нее. Потому что… черт возьми, я хочу иметь повод сделать так, как хочется мне, не оглядываясь на нормы морали.

— Мы больше не играем, — это единственный довод против, вспыхнувший у меня в голове.

Пит слился со спора, Дэн… пожалел, что сыграл. А Тим поплатился за параллельные игры, и теперь его не просто отчислили из универа, но и подали иск.

— Последний спор. И каждый получит то, что хочет. Осадим Вика, и параллельно ты поимеешь свою зазнобу. Ты в деле? — смотрит внимательно.

— А тебе-то что с этого? — ищу подводные камни, а затем меня озаряет. — Да ну нах! Ты… из-за нее закусился на Вика, из-за сводной? — жду ответа, хотя уже знаю его, как и то, что я готов согласиться на последний раунд…

— Тебе показалось, Мик, — хмыкает он. Но я точно знаю имя причины, по которой для Залесского мой брат как красная тряпка. Все дело в его сводной.

Глава 30

Ариана

— Не замерзла? — спрашивает Вик, обнимая меня со спины и целуя в висок.

— В полном порядке, — отвечаю механически.

— Ты дрожишь, — уха касаются его губы.

Но дрожу я совершенно не от этого. Я ехала сюда с твердым намерением игнорировать Мика. Да, я знала, что он тут, и осознанно приняла приглашение Виктора приехать на гонки.

Хотелось доказать себе, что Гордеев-младший не имеет на меня никакого влияния. И я осознанная девушка, которая живет разумом и не поддается мимолетным эмоциям.

И один неприятный инцидент не повод, чтобы расставаться с хорошим парнем. К тому же Вик обещал, что мы заедем ненадолго, а потом поедем смотреть фильм…

Да, на прошлой неделе я не решилась принять его приглашение. Была слишком взвинчена и находилась на грани срыва.

Вик понял меня и снова проявил понимание и терпение. Хотя я была готова к тому, что он прекратит отношения… До сих пор для меня остается загадкой, почему он терпит мою холодность и отстраненность.

Но сейчас я не могу думать ни о чем другом, кроме как о чертовом Мике, который впился в рот какой-то девицы.

— Я в норме, — не знаю, для кого больше произношу эти слова и кого именно пытаюсь успокоить, потому что у меня жжет в груди, и даже дышать больно от увиденного.

Пытаюсь привести себя в чувство, напомнив, что он мне никто. Более того, таких бабников, как он, я никогда до этого не встречала. Дело, конечно, в окружении. Ведь я практически жила на корте и впервые встречаю подобные образцы… И все равно у меня в голове не укладывается, как можно быть настолько циничным и неразборчивым в связях.

И пусть у меня все разрывается внутри от увиденного, но тем самым я еще тверже убеждаюсь в своем решении забыть о случившемся.

— Нет, так дело не пойдет, — говорит Вик, берет меня за руку и ведет к машине.

— Мы уезжаем? — мысленно умоляю его, чтобы ответ оказался утвердительным.

— Чуть позже. Мне надо поймать еще одного человека, заинтересованного в сотрудничестве, — он открывает дверь, дожидаясь, пока я сяду.

А затем заводит машину, чмокает меня в губы.

— Я постараюсь быстро, — подмигивает и уходит, оставляя меня одну.

Я откидываюсь назад, прижимаясь затылком к подголовнику, и смотрю на толпу возбужденных незнакомых людей, ощущая себя здесь как в параллельной вселенной.

Как меня занесло сюда? Зачем я вообще сюда приехала?

Делаю пару глубоких вдохов и выдохов, а затем достаю смартфон, чтобы как-то занять себя.

Открываю соцсети и смотрю на реакции на выставленный мной сторис, на котором видно, как две машины газуют от линии старта.

Санечка: “Вот это да! Я хочу увидеть это вживую!”

Мирон Соколов: “Огнище!”

Мэри Фрост: “Где это?”

Не успеваю просмотреть все сообщения, как дверь авто распахивается. Меня обдает потоком холодного воздуха. Я выключаю телефон, чтобы переключить внимание на Виктора, но поворачиваю голову к водительскому сиденью и замираю.

— Что ты тут делаешь? — кровь приливает к лицу, и сердцебиение учащается.

— Пришел поздороваться, — смотрит на меня прямо, нахально.

— Что?.. — мгновенно забываю, как говорить. — Поздоровался — иди.

— Я от тебя так и не услышал “привет”, — хмыкает Мик, при этом блуждая каким-то безумным взглядом по моему лицу.

— Привет! — произношу быстро, мечтая, чтобы он как можно скорее вышел из авто. — Все? Теперь иди, тебя поклонницы заждались.

— Ревнуешь? — усмехается мерзавец.

— С чего бы это? — от его самонадеянности я даже теряю дар речи.

— Да ладно тебе, я же вижу, — он садится вполоборота и закидывает руку мне на сиденье.

Я каменею всем телом, чувствуя его слишком близко, зная, что все это не к добру.

— Что ты видишь? Что я просто сижу и жду своего парня?

— Скучно! — демонстративно зевает, и меня это выводит из себя еще больше. — Придумай что-то новое. Уж мы с тобой знаем правду, из-за кого ты тут, — подмигивает, и его взор соскальзывает мне на губы.

— Что? — лицо пылает, будто у меня жар. — Убирайся! — шиплю я, но в моем голосе нет ни силы, ни уверенности. Только паника. Паника от его близости, от того, как его присутствие заполняет собой весь салон.

— А что такого? Брат не будет против, — он наклоняется чуть ближе, и его дыхание касается моей щеки. — Мы же скоро будем одной семьей, а пока что просто разговариваем. Или тебе снова страшно?

Его глаза смеются надо мной. Он видит мою дрожь, слышит предательскую неуверенность в моем голосе. Он знает. Черт возьми, он видит, какую бурю он во мне

— Я не боюсь тебя, — лгу я, глядя прямо в эти насмешливые синие бездны.

— Из тебя хреновая врушка, — тихо и уверенно парирует он. — Боишься. Но не меня. А себя. Боишься, что если я сейчас тебя поцелую, то ты снова ответишь.

Мик не двигается с места, но кажется, он так смотрит на меня, что я практически чувствую на себе дорожки, оставляемые его взором. Воздух становится густым и тяжелым, с лица нахала сползает улыбка, и его взгляд тяжелеет. Каждая клеточка моего тела кричит, требует, чтобы он ушел, но при этом предательски замирает в ожидании.

И в этот самый момент, поверх шума моторов, раздается щелчок блокировки дверей.

— Что ты делаешь? — дергаю за дверь, но она не поддается.

— Думаю, — он снимает машину с парковки и трогается с места, — нам срочно нужно прокатиться…

Глава 31

Мик

— Ты ненормальный?! — вскрикивает ведьма. — Немедленно останови машину!

— Не в этот раз, — газую, игнорируя ее возмущение. Потому что внезапно ощущаю, что мне это нужно. Немедленно.

— Мик! Ты не в себе! Как это будет выглядеть? Что Вик подумает? — продолжает она убеждать меня вернуться в исходную точку, но я не могу.

— А что он подумает? — хмыкаю, стараясь загасить в себе совесть и голос разума.

Всем плевать на мои чувства. Так почему я должен беспокоиться о ком-то другом, кроме себя самого?

— Что… — Ариана пытается подобрать слова и хватает ртом воздух, как рыба. — Что… — теряется.

— У него есть повод думать что-то плохое про тебя и меня, м? — бросаю на нее взгляд и выезжаю с точки, направляя машину на ночную трассу.

— Зачем ты это делаешь? — ее голос дрожит.

И… такой я ее еще не знаю. У меня в животе образуется узел от непонятных эмоций и нахлынувшего волнения.

— А ты как думаешь? — хочется оскалиться и закричать. Но я не имею права. Потому что мне и предъявить ей нечего. Она не моя.

И меня это сжирает изнутри. До самой, мать его, оболочки.

— Просто потому, что ты мудак, — бросает, и меня будто кипятком ошпаривает от этого обвинения.

— А ты, значит, хорошо успела меня изучить? — давлю на газ, разгоняясь по прямой полосе трассы так, что стрелка спидометра резко взмывает вверх.

Салон автомобиля заполняет звук вибрирующего телефона.

— Хочешь сказать, что я неправа? — произносит немного нервно. — Разве хороший парень будет пытаться соблазнить девушку брата?

Наш разговор мало похож на диалог. Мы просто расстреливаем друг друга вопросами, не получая ни единого ответа.

— Это твой единственный аргумент? — меня, сука, бесит, что она ставит мне это в вину. Хотя она ни черта не знает о наших с ним отношениях. И меня она не знает.

— Ты ведь просто хочешь поставить зарубку, верно? Что ты настолько весь такой охренительно непревзойденный, что тебе ни одна не в состоянии отказать. И даже девушка родного брата.

— Ты ни хрена не понимаешь, что говоришь! — бешусь, в венах все бурлит и разъедает их к чертям.

— А что я должна знать? Я вижу, как ты ежедневно меняешь партнерш! — парирует взвинченно.

Ее смартфон продолжает вибрировать, и она нервно достает гаджет из сумочки. Мне не нравится, что она отвлекается на него. Не нравится до такой степени, что скулы сводит.

— Ты в этом так уверена, что я меняю их каждый день? Завидуешь? Хочешь оказаться на их месте? — мне необходимо вывести ее на эмоции. Я хочу видеть, как она на меня реагирует. Для меня это жизненная необходимость.

— Я видела! — наконец-то находит она свой гаджет и замирает.

Потому что не нужно гадать, чтобы понять, кто ей названивает. Боковым зрением вижу, как она гипнотизирует имя абонента и медлит. Тогда я делаю резкий разворот на ручнике, так что смартфон вылетает из рук ведьмы, а сама она дергается вперед, но успевает выставить руку перед собой, чтобы не удариться лбом о приборную панель.

Давлю на тормоз и смотрю на Ариану. Кажется, время замирает, когда она вскидывает на меня разъяренный взор. На ее лице недоумение и шок. А у меня сердце стучит в горле, а в ушах шумит кровь.

Я ни хера не знаю, что со мной. Но кажется, готов взорваться.

Цепляемся взглядами, тяжело дыша. Ее глаза горят, ноздри раздуваются, а пухлые приоткрытые губы так и манят.

Меня коротит от того огня, что я вижу в ее глазах. Сдерживаюсь, чтобы не накинуться на нее и не впиться в эти манящие губы. Желание сводит челюсти. Сейчас я себя не контролирую.

Не успеваю сделать последний шаг, когда начинает вопить мой смартфон.

Этот противный, невыносимый звук должен отрезвить, но он только злит. Злит так сильно, что я готов выкинуть адский гаджет в окно и проехаться по нему колесами. Но она… не поймет этого.

Прикрываю веки, делаю глубокий вдох и шумный выдох.

Вижу, как Ари склонилась в поисках своего смартфона. Не знаю, что у нее на уме, но я должен показать, что я не мудак. Я не такой.

Ха! Сам себе даже не верю, почему тогда девушка должна поверить.

Достаю из кармана куртки телефон и принимаю вызов.

— Какого хрена ты вытворяешь? — доносится из динамика голос брата. — Куда ты угнал мою тачку вместе с Ари?

— Что, брат, очко взыграло? — усмехаюсь и перевожу взгляд на ведьму, смотрящую на меня со страхом.

Она даже не моргает, пока я разговариваю с братом.

— Я не понимаю! Что у тебя в голове?

Никогда я не видел Ариану такой. Я даже не улавливаю ее дыхание, будто она задерживает воздух. И тогда я делаю единственное, что сейчас в моих силах, чтобы не упасть еще сильнее в ее глазах:

— Расслабься, Вить, — усмехаюсь. — Я просто развлек твою девочку. Ты свалил куда-то, а я решил ее развеять, прокатить так, как делаю это по треку. Сейчас вернемся.

— Жду, — бросает он уже не так напряженно.

Прячу гаджет и, сняв машину с ручника, двигаюсь обратно к точке.

Мы едем в полной тишине, а когда я торможу на том же месте, откуда украл ведьму, то выхожу, даже не взглянув на нее.

— Совсем головой двинулся? — сразу же налетает на меня Вик.

— Ага, — отвечаю равнодушно. — Я ж отбитый мудак, — смотрю ему прямо в глаза. — Но ты бы не брал с собой девочку, если заставляешь ее скучать в одиночестве. А то мое звание может перекочевать к тебе, — хлопаю его по плечу и возвращаюсь к линии старта. Откуда у меня скоро снова заезд.

Тим и Гарик оживленно обсуждают

Внутри все клокочет, а во рту металлический привкус, который мне нужно заглушить. Я видел, как она на меня реагирует. И взгляды ее… Так не смотрят на тех, к кому совершенно ничего не испытывают.

Поэтому…

— Я готов! — смотрю в глаза Залесскому.

И если я неправ и Ариана действительно любит моего брата, то она не станет реагировать на меня. А если все же у меня все получится, значит… им просто не судьба быть вместе.

Глава 32

Ариана

— Ларионова! — рявкает тренер. — Ну-ка, собралась! Что с тобой сегодня?

— Я в норме! — кричу в ответ, цепляясь двумя руками за рукоятку.

— Ты витаешь в облаках. Больше сосредоточенности.

Витаю в облаках?

Разве то, что со мной происходит, можно назвать именно так?

Разве мои мысли о запахе бензина, адреналине и наглых синих глазах могут сравниться с витанием в облаках? Все, что происходит между мной и тем человеком, который полностью лишил меня покоя, может считаться чем-то возвышенным и приближенным к небесам?

Нет!

Все наше общение пропитано грязью и пороком. Он, словно змий-искуситель, соблазняет меня попробовать запретный плод. И даже спустя три дня я все еще нахожусь в каком-то странном состоянии, когда сердце стучит где-то в горле, потеют ладошки и я не могу отвести взгляд от профиля, освещенного только подсветкой приборной панели.

— Собралась и выложилась на полную, если не хочешь, чтобы я снял тебя с турнира.

А я вспоминаю, как Гордеев-младший жестоко опустил меня с небес на землю, сказав брату, что наш побег оказался лишь забавой.

Циничная ухмылка, с которой он это сказал, избавила меня от последних иллюзий.

Он развлекался со мной. Для него это не более чем игра. А для меня? Для меня каждое столкновение с этим подонком как землетрясение, после которого я не могу найти твердую почву под ногами.

Пусть и до этого я знала, что он легкомысленный паяц, привыкший получать желаемое по щелчку пальцев, но после того случая осознала, что так не может продолжаться и дальше. Нам категорически нельзя пересекаться, а это означает, что я должна взять паузу в отношениях с Виком.

— Ари, достаточно! — доносится до меня голос тренера. — Отлично. Запомни свой настрой, с которым ты играла последний час, и завтра на тренировку возвращайся с ним же.

— Хорошо, — сдуваю со лба выбившуюся прядь, только теперь ощущая ноющую боль в плече.

Попрощавшись с напарницей по сету и Виталием Ивановичем, направляюсь в раздевалку.

Несмотря на пятичасовую тренировку, все тело гудит он нерастраченной энергии. Я все еще заведена до предела и знаю, что мне необходимо выплеснуть этот заряд куда-то. Мне хочется наказывать себя тяжелыми, изматывающими тренировками до тех пор, пока я не перестану злиться на саму себя за то, что позволила какому-то подонку подобраться ко мне слишком близко. А я не могу отпустить ситуацию и все забыть.

И хочется сгореть от стыда, что где-то глубоко внутри, под маской уверенности и безразличия к окружающим, под всеми слоями ярости и отвращения, шевельнулся тот самый запретный, порочный интерес, который не дает мне спать и функционировать так же, как прежде.

Выйдя из душа, достаю смартфон и вижу пропущенные звонки от Саши. Перезванивать нет никакого настроения. Но не успеваю я спрятать гаджет, как он снова начинает звонить. Смотрю на незнакомый номер и отчего-то даже боюсь дышать. Первая мысль, промелькнувшая в голове: “Это он. Тот самый мерзавец, что упорно портит мне жизнь”.

Но тут же я начинаю на себя злиться. Мало ли какому банку пришло в голову втюхать мне кредит или другую услугу.

Сбрасываю вызов, спокойно одеваюсь и собираюсь домой. Сегодня я снова прогуляла пары. Да… Осознанно. Потому что не хочу видеть Мика и ничего знать о нем. Его и так слишком много в моей голове.

Я хочу, чтобы он исчез. Чтобы его наглый смех, его пронзительные синие глаза и воспоминание о его губах на моих раз и навсегда стерлись из памяти.

Выхожу из спортивного комплекса, когда до меня снова пытается дозвониться Санька.

Сегодня меня злит ее настойчивость. Мы не виделись больше недели, и я даже не жалею об этом. Потому что, глядя на нее, я представляю их с Миком и мне становится тошно от них и от самой себя.

Но я понимаю, что бесконечно не смогу избегать самую близкую подругу.

— Алло!

— Ну наконец-то! — пищит Санька в динамике. — А то я решила, что ты меня игноришь.

— С чего бы? Мы вчера переписывались.

— Да. Но сто лет не виделись. И вообще… Мне показалось, что ты намеренно от меня отдаляешься.

— Саш, не гони, — спускаюсь на парковку и обвожу взглядом стоянку, пытаясь отыскать свое такси, что я вызвала несколькими минутами ранее.

— Я просто переживаю за тебя.

— Со мной все в порядке, — чувствую себя самой большой лгуньей.

— Уверена?

— Зачем мне тебе лгать?

— Ну, — прокашливается она, — может, потому, что Мик звонил мне и спрашивал расписание твоих тренировок?

— Чего? — получаю невидимый удар прямо в солнечное сплетение.

— Он попросил меня рассказать, по каким дням ты тренируешься и до скольких.

— Надеюсь, ты ему не сказала, — во рту пересыхает, потому что я вижу ответ на свой же вопрос.

В нескольких метрах от меня, прислонившись спиной к машине, стоит младший Гордеев.

Глава 33

Мик

— Какие люди, — спустя пару гудков раздается в трубке.

— Привет, детка, — прячу за смехом собственную нервозность.

— Похоже, сегодня пойдет снег! Сам Мик Гордеев вспомнил обо мне, — фыркает она. Но я-то знаю, что эта девочка растаяла, как только увидела мое имя на дисплее своего смартфона.

— Как можно забыть про такую конфетку, — морщусь от собственного лицемерия.

Я ведь и правда не вспоминал о ней. Точнее, вообще в последнее время в моих мыслях было место только для одной девушки. Точнее, ведьмы, что всю душу мне вывернула и лишила покоя.

Гонки стали точкой невозврата. Моментом, когда я понял, что, как бы я ни убеждал себя в том, что мне плевать на ведьму и она одна из тысяч ей подобных, как бы ни старался не замечать, переключить внимание на кого-то другого, ничего не выйдет.

Околдовала меня синеглазая зазнайка. Приворожила, отравила… И как с этим жить, я ни хрена не понимаю.

Поэтому уцепился за предложение Тима сыграть на нее, чтобы избавиться от этого чертового наваждения, как за спасательный круг.

Пусть в глазах общественности я буду мудаком и эгоистичным ублюдком, который

Ведь мы это уже проходили. И кому, как не мне, знать, чего стоят его обещания.

Так не пошел бы он к черту, да?

А если она сама… сама тянется ко мне? Я же вижу, что ее так же коротит от каждого нашего столкновения, как и меня. Черт! Да я превращаюсь в оголенный нерв от одного взгляда на нее. Так какого хера я должен оставаться в стороне?

— Ладно тебе, Мик. Можешь заливать кому-то другому. Я про тебя все давно поняла, — из динамика льется голос подружки ведьмы.

— Что именно? — не знаю, почему меня эта ее фраза заставляет напрячься.

— Ты не из тех, кто готов встречаться с одной и той же девушкой.

— Ну… — на хер не знаю, что возразить на такое заявление. Потому что… я же не такой. Или… такой?

Мысль о том, так ли это, застревает, как заноза. Этим я и отличаюсь от брата. Я более легкий и не стараюсь притворяться другим. Возможно, только поэтому в глазах общественности могу выглядеть безответственным. Но это совсем не так. Если я знаю, что на меня рассчитывают, надеются на меня, то ни за что не подведу людей.

И сейчас слова девочки, которую я видел всего пару раз в жизни, звучат как приговор. Мне становится противно. Противно от себя и этого образа.

— Ладно, не томи, — голос Саши возвращает меня в реальность. — Ты же не просто так звонишь?

Ее прямота застает меня врасплох. Обычно девушки передо мной заискивают, ждут какого-то сигнала, надеются на что-то. Но, возможно, не только моя ведьма способна видеть меня насквозь?

— Какая ты… прямая, — тихо смеюсь. — Но да, Саша, ты права.

— Слушаю.

— Могла бы ты дать мне расписание тренировок Арианы? — выдыхаю я, отбрасывая любое кокетство, переставая даже смеяться. — Мне нужно знать, когда она тренируется и до скольких.

В трубке повисает тишина, и чем дольше длится молчание, тем беспокойнее мне становится.

— Слушай, Мик… — наконец говорит она, и в ее голосе не остается и следа от игривости. — Я тебе нравилась? Хоть чуть-чуть?

Вопрос застает врасплох. Потому что мне… меня еще ни разу не спрашивали вот так вот в лоб. И сейчас, услышав его из уст девочки, с которой, вероятно, мне еще придется общаться, понимаю, что он в большей степени не о ней, а обо мне. О том, что я представляю из себя.

— Саш… — начинаю я, но она меня перебивает:

— Или я просто подвернулась под руку, чтобы развлечься? Ладно, на этот вопрос можешь не отвечать, я и сама была не против. Но теперь-то что? — кажется, она даже начинает злиться. — Внезапно я стала способом получить информацию о моей лучшей подруге? Девушке твоего брата?

Ее слова обжигают, доставляя дискомфорт. И в них звучит правда. Грязная и неприглядная.

— Давай не будем усложнять, — бормочу я, чувствуя, как по спине ползут мурашки. Потому что сейчас для меня ее помощь важна.

— Это я усложняю? — она фыркает. — Мик, она моя лучшая подруга. И она счастлива с Виком. Отстань от нее.

“Счастлива”, — хочется фыркнуть.

Слово бьет под дых, вызывая прилив ярости. Они не счастливы. Я видел ее глаза. Видел, как она смотрела на меня. Это не взгляд счастливой и влюбленной девушки.

— Она тебе сама это сказала? — мои пальцы сжимают телефон так, что трещит корпус.

— Ей и не нужно говорить! Я вижу! Так что — нет. Расписания ты от меня не получишь. Ищи другие каналы. А еще лучше — отвали от нее на хрен!

Внезапная тишина в трубке красноречивее любых слов. Я медленно опускаю телефон, глядя в никуда. Что ж… Этого стоило ожидать.

Но этот отказ ничего не меняет. Наоборот, он лишь подстегивает азарт.

Я знаю, где она тренируется. Остается только подкараулить. Дождаться момента, когда она будет одна, и тогда все встанет на свои места.

Глава 34

Ариана

Он стоит, прислонившись к своей машине, в нескольких метрах от меня, держа руки в карманах кожаной куртки.

У меня перехватывает дыхание от того, как он хорош и насколько спокоен. Будто твердо понимает, что делает.

Мик смотрит прямо на меня, и похоже, что его синие глаза способны прожечь во мне дыру. По крайней мере, мне кажется, что в районе сердца у меня точно образовалась огромная брешь, которая заполняется, только когда я вижу его.

Я стою как вкопанная, боясь сдвинуться с места. Картинка вокруг размылась, превращаясь в серые мазки, и только он, ярким пятном по центру композиции, окрашивает ее в такие эмоции, что их становится слишком много и в голове у меня взрываются петарды. Сквозь шум проникает голос подруги:

— Ари? Ты меня слышишь? Ариана!

— Мне пора, — глухо говорю я и разъединяю вызов.

Я замираю на месте, не в силах пошевелиться, медленно осознавая, насколько все это хреновая затея и что так встречаться с ним с глазу на глаз опасно…

Нужно бежать! Но куда? Стоять? Но он своим взглядом уже поймал меня на крючок, и теперь я вряд ли смогу с него соскочить.

Мик отталкивается от машины и медленно, не спеша идет ко мне. Каждый его шаг отдается в висках тяжелым стуком. Сегодня я не вижу его самодовольной ухмылки. Наоборот, он кажется непривычно хмурым и озадаченным, будто сам в шоке оттого, что находится тут.

— Привет, — смотрит прямо, пристально, и в груди у меня все сжимается. — Подвезти?

Он останавливается так близко, что я чувствую исходящее от него тепло и запах дорогого парфюма с нотками кожи, мяты и чего-то сладкого.

— Зачем ты это делаешь? — шепчу я, потому что силы внезапно покинули меня.

— Потому что… иначе не получается, — он наклоняется чуть ближе, и его дыхание касается моей щеки. — Ты… устала? — впервые слышу заботу в его голосе. — Как плечо? Не беспокоит?

Я смотрю на него и не понимаю, кто этот человек передо мной. Откуда столько заботы? Его что, подменили пришельцы?

— Что тебе от меня нужно, Мик? — спрашиваю я, не отводя глаз в сторону, пытаясь прочитать его истинные намерения. — На гонках… ты развлекся. А сейчас что?

Он молчит, изучая мое лицо.

— Все просто, Ариана, — наконец говорит он, и его голос звучит слишком серьезно. — Я устал играть в прятки.

— В какие прятки? Я с тобой ни во что не играю!

— Не похоже, — он усмехается. — Последнее время мы

Гордеев делает шаг вперед, вынуждая меня отступить назад.

— Мы оба знаем правду. Нас ведет друг от друга, и с этим бесполезно бороться Остается только принять.

— Ты явно не в себе, — усмехаюсь я, хотя у самой все внутренности дрожат от его слов.

— Никогда еще я не был настолько уверен в том, что говорю, — не отводит он глаз, продолжая сокращать между нами расстояние. — С того дня, как я тебя увидел, мне пришел пиздец.

— Что за выражения!

— Ладно, — усмехается. — Просто это самое подходящее к моему состоянию слово.

— Ты ошибаешься, — говорю на выдохе.

— Я тоже так думал. Да вот только появилась проблемка, — он подходит так близко, что я ощущаю его дыхание на своей коже.

— Какая? — спрашиваю, не слыша ничего из-за грохота собственного сердца.

— Каждая наша новая встреча лишь усугубляла ситуацию.

— Нет никакой ситуации, Мик. Просто… я не далась тебе в руки, как остальные девушки, и ты в бешенстве. Но ничего не будет, потому что я встречаюсь с твоим братом, — каждое слово отдается болью в висках.

— Ари, — выдыхает он. — Бесполезно отрицать, что ты хочешь меня так же, как я хочу тебя. И все эти танцы вокруг Вика — просто самообман.

— Прекрати, — мне неприятно это слышать. Вик не заслуживает подобного.

— Нет! Поехали поговорим…

— Нет, — мотаю головой.

— Ну же, — он дотрагивается до моих пальцев, вызывая у меня тахикардию, и медленно скользит своими вверх по моей руке, снимая с плеча сумку. — Поехали, — шепчет. — Хватит бегать от себя и своих чувств.

— Ты сумасшедший, — глаза печет, потому что я хочу поддаться на этот соблазн. Хочу оказаться с ним в тесном салоне автомобиля и растянуть это невыносимо тягучее время вместе.

— Из-за тебя, — Мик понижает голос и берет меня за вторую руку.

Я чувствую, как сердце готово выпрыгнуть из груди. От злости на него и на себя, и от страха. А также от постыдного возбуждения, которое просыпается во мне от его близости.

— Ну же! Тебе все равно нужно добраться домой. И… — ласкает пальцами мои, едва касаясь и переплетая их так, что у меня внутри вспархивают проклятые бабочки, — если ты не захочешь после разговаривать со мной, то я просто уеду.

— Это неправильно, — все еще пытаюсь себя убедить.

— Хочешь до самой смерти делать только то, что правильно, наплевав на собственное счастье? Разве это жизнь? — он ловит мой взгляд. — Так и будешь жить с тем, с кем правильно, но пресно? Этого хочешь? А потом поймешь, что никогда не испытывала ярких эмоций и никогда не любила так, чтобы полностью раствориться в человеке.

Каждое его слово как удар. Потому что в них — та правда, которую я боюсь признать.

— Прекрати, — выдыхаю я, и голос срывается.

— Зачем? Тебе страшно это услышать? — он наклоняется еще ближе, его губы в паре сантиметров от моих. — Страшно признать, что с ним ничего не чувствуешь? А со мной… Со мной ты можешь быть настоящей. Такой, какой захочешь.

Его слова висят в воздухе между нами, густые и пьянящие. Я чувствую, как воля тает и тело предательски тянется к нему, вспоминая жар нашего поцелуя.

И в этот самый момент, когда я готова либо ударить его, либо притянуть к себе, сзади раздается резкий сигнал клаксона.

Мы оба вздрагиваем и отпрыгиваем друг от друга.

К обочине подъезжает мое такси. Водитель смотрит на нас с немым вопросом.

Я не сразу понимаю, что ему нужно, а затем перевожу взгляд на Мика, который ждет моего ответа.

Его лицо напряжено, в глазах буря и надежда.

— Поехали. Со мной, — держит меня за руку.

И мне нужно решить: готова ли я сейчас сбежать или могу позволить себе впитывать эти эмоции чуть дольше?

Глава 35

Мик

— Голодная? Что хочешь поесть? — бросаю взгляд на свою ведьму, выезжая со стоянки спортивного комплекса.

Блядь, я не могу поверить, что она сама решила поехать со мной и сейчас я не должен воровать жалкие минуты на то, чтобы побыть с ней. И меня просто распирает изнутри новое незнакомое чувство, от которого хочется захлебнуться.

— Я… — Ари шумно втягивает носом воздух, будто сама в шоке оттого, что решилась на этот побег. — Не знаю. То есть… — замолкает.

У меня же сердце бьется так быстро, что мы можем взлететь на этой скорости.

— Что ты любишь?

Ариана поворачивается ко мне и смотрит как-то задумчиво, а затем снова вздыхает и возвращает взгляд к дороге.

— На твой выбор.

Мне по большому счету поебать, что есть. Главное, чтобы она ощущала себя спокойно со мной и не сбежала.

Поэтому я выбираю ресторан в противоположной стороне города. Туда и ехать дальше, и вероятность встретить знакомых меньше.

И я очень хочу продлить эту поездку. Мне нужно время. Нам нужно время.

Салон наполняется тягучим, невыносимым молчанием. Ведьма смотрит в окно, а я смотрю на нее украдкой, стараясь запомнить каждую черту, освещенную мелькающими огнями улицы. Это лицо сводило меня с ума с первой встречи. Сводит и сейчас.

— Зачем все это, Мик? — ее голос, тихий и беззащитный, разрывает тишину.

Я крепче сжимаю руль, стараясь не выпалить, что хочу ее до дрожи. Но сейчас она поймет меня неправильно. Это будет подтверждением всех ее худших подозрений.

— Я устал, — говорю я, и это чистая правда. — Устал от этой игры. От того, что ты смотришь на меня так, будто я последнее дерьмо. Хотя реагируешь на меня так же остро, как и я на тебя.

— Тебе не кажется, что ты выдумываешь то, чего нет? — бросает она, но без прежней злости. Скорее, с усталой обреченностью.

— Вранье, — резко парирую я. — В кладовке ты была искренней. И потом, на гонках, ты злилась на меня, потому что ревновала. Признайся хотя бы себе.

Она резко оборачивается ко мне, и я вижу, как вспыхивают ее щеки.

— Ты слишком высокого о себе мнения!

— Нет, Ариана. Я просто вижу в тебе свое отражение. И я правда пытался перебороть эту тягу, но не могу. А теперь еще не хочу. Потому что… если нас так сильно тянет друг к другу, то, может, не стоит этому сопротивляться?

— Ты снова надумываешь… — произносит она как-то вяло.

— Мне хотя бы не лги. Мы оба заложники этой идиотской ситуации. Так, может, хватит мучиться и пора перестать быть несчастными?

— Я не несчастна с Виком, — говорит она,

— Тогда почему ты сейчас здесь, со мной? Почему не уехала на том такси? — давлю я, зная, что играю с огнем. Но другого выхода нет. Нужно выжечь эту ложь дотла.

Она отворачивается, и ее плечи слегка вздрагивают. Черт. Я довел ее до слез? Внутри все сжимается в комок.

— Не знаю, — шепчет она. — Я не знаю почему.

Ее признание, такое тихое и беззащитное, обезоруживает сильнее любой истерики. Я съезжаю на обочину в темном, безлюдном переулке и глушу мотор. Тишина наваливается неподъемной тяжестью.

— Ари, послушай меня, — поворачиваюсь я к ней, заставляя встретиться взглядом. — Я не оправдываюсь. Я знаю, что я мудак. Знаю, что для всех вокруг я — безответственный бабник и неудачник на фоне идеального братца. И большая часть этой репутации — моя собственная вина.

Она смотрит на меня не отрываясь, и в ее глазах я читаю недоумение. Она ждала нападения, давления. Но не этого. Не искренности.

— Но с тобой все иначе, — продолжаю я, и слова даются с трудом, будто я вытаскиваю их клещами из самого нутра. — Ты… ты выбиваешь меня из колеи. С первой же секунды. Ты заставляешь меня чувствовать себя дерьмом, и в то же время… ты единственная, кого я ищу взглядом, где бы ни находился. Все мои сны о тебе, и я, черт возьми, больше не могу этому сопротивляться.

Я замолкаю, давая время ведьме переварить мои слова. Ее грудь тяжело вздымается. В салоне темно, и только свет приборной панели выхватывает из мрака ее влажные глаза и блеск слез на ресницах.

— Мы не можем это сделать, Мик, — голос ее дрожит. — Это неправильно. Это предательство.

— А что правильно? — спрашиваю я тихо. — Жить по тем правилам, что кто-то придумал? Тратить свою единственную жизнь на отношения, в которых ты задыхаешься? Ради чего? Ради того, чтобы кому-то было хорошо от твоей правильности? Вик этого не стоит. Никто этого не стоит.

Она молчит, и я вижу, как в ней борются два начала: долг и та самая, запретная, порочная страсть, что свела нас здесь и сейчас.

— Я боюсь, — признается Ари, и в этом признании — вся ее уязвимость.

Медленно, давая ей время отстраниться, я протягиваю руку и касаюсь ее пальцев. Она вздрагивает, но не убирает руку.

— Я тоже, — признаюсь я, и это тоже правда. Я боюсь этого чувства. Боюсь его силы. Боюсь, что оно снесет мне голову. — Но я больше не могу делать вид, что тебя не существует.

Я переплетаю свои пальцы с ее. Ее ладонь холодная, а моя — горячая. Противоречие, как и мы сами.

— Поедем, — говорю я, не отпуская ее руку. — Просто поужинаем и поговорим. Никаких условий. Никаких обязательств. Один вечер. Дай мне его, Ариана. А потом… потом решим.

Она смотрит на наши сплетенные руки, затем поднимает на меня взгляд. И в ее синих, бездонных глазах я наконец-то вижу не отвращение, не злость и не страх. Я вижу ту же борьбу, что бушует во мне. Вижу боль и надежду.

Она медленно, почти незаметно кивает.

— Хорошо, — выдыхает ведьма. — Один вечер.

Глава 36

Ариана

— Ари? Что-то случилось? — оборачивается ко мне Мик у входа в ресторан.

Меня накрывает паникой, страхом и стыдом. То, что мы делаем, — это аморально. То, что я делаю, — это недопустимо!

— Ариана, — спускается Гордеев на пару ступенек вниз и встает напротив меня. — Ты побледнела.

— Я не могу… — произношу онемевшими губами.

— Ты пообещала один ужин, — говорит он тихо, понижая голос, и от его низкого тембра по коже рассыпаются мурашки.

— Это… Это ошибка.

Ребра сдавливают легкие, и мне становится невыносимо сложно дышать.

— Эй, — произносит Гордеев как-то слишком ласково, отчего глаза начинает жечь. — Ты ничего плохого не делаешь, — стоит неприлично близко. — Это всего лишь ужин. Ты просто удовлетворяешь базовую потребность своего организма.

— Но мы знаем, что это не просто ужин! — рвано шепчу я, отчаянно пытаясь отыскать в его глазах хоть каплю того циничного подонка, которого так удобно ненавидеть. Но его нет. Передо мной стоит кто-то другой. Кто-то, кто видит меня насквозь и говорит с той самой частью моей души, которую я сама стараюсь игнорировать.

— Знаем, — соглашается он, не отводя взгляда.

Синие радужки, которые обычно сверкают дерзостью, сейчас кажутся глубинами океанов, где прячется столько всего неизведанного, что требуется хотя бы нырнуть в них, чтобы узнать их наполнение.

— Но мы можем сделать вид. Хотя бы на час. Считай это нейтральной территорией. Мы не будем говорить о наших обязательствах перед другими людьми. Сейчас на ужин пойдут двое людей. Будем только ты, я и еда. Дай себе эту передышку, Ари. Нельзя все время находиться в таком стрессе, в котором ты себя держишь.

Его слова находят во мне отклик. Эта внутренняя борьба, постоянное напряжение выматывают сильнее любых тренировок. Я так устала отрицать собственные эмоции, и злиться на себя и на него нет никаких сил.

Я медленно перевожу взгляд на дверь ресторана, затем снова на Мика. Он ждет. Не давит, не торопит. Просто ждет моего решения.

Глубокий вдох. Выдох. Еще один.

— Хорошо, — говорю я, и голос звучит хрипло, но твердо. — Но без самодеятельности.

Уголки губ Гордеева приподнимаются в легкой, почти невесомой улыбке.

— Только ужин, — подтверждает он.

И на этот раз, когда он поворачивается, чтобы открыть для меня дверь, я делаю шаг вперед. Шаг в неизвестность, которая пугает и манит с одинаковой силой.

Атмосфера вокруг кажется расслабляющей и довольно интимной. Темные цвета в интерьере, тяжелые портьеры, приглушенные голоса, мягкий свет от бра на стенах — все в этом месте дышит спокойствием и уединением. Именно таким, видимо, и был расчет Мика. Официант, получив заказ, растворяется в полумраке зала, оставляя нас наедине за столиком в углу.

Неловкое молчание повисает между нами, густое и тягучее. Я смотрю на сверкающие столовые приборы, чувствуя, как жар разливается по щекам. Каждая клеточка моего тела вибрирует, реагируя на его присутствие.

Мик сидит напротив, откинувшись на спинку стула, и я кожей чувствую его тяжелый взгляд.

— Ну что, — наконец разрывает тишину его низкий голос. — Как плечо?

Вопрос застает врасплох. Я ожидала колкостей, провокаций, но не этого.

— В порядке, — бормочу я, не поднимая глаз. — Тренировка была тяжелой.

— Тебе нужно дать плечу восстановиться полностью…

— Я слишком люблю теннис, чтобы жить без него еще несколько месяцев. И даже страшно представить, что будет, если я выпаду

— Значит, — Мик чешет подбородок, — это то, чем ты хочешь заниматься и дальше?

— Да.

Официант приносит стейки из лосося и вино. Мик наливает мне в бокал, затем себе. Я машинально делаю глоток. Прохладная жидкость обжигает горло, но не может погасить внутренний жар.

— За что ты меня ненавидишь, Ариана? — внезапно спрашивает он, ставя бокал на стол. — Ну, кроме очевидного. Я — брат твоего парня, и я веду себя как мудак. Но это все поверхностно. В чем настоящая причина?

Я замираю, бокал застывает в моей руке.

— Я… не ненавижу тебя.

— С первой встречи у фонтана ты невзлюбила меня. Почему? Что я такого сделал?

Я вздыхаю, отставляя бокал, в панике думая над ответом.

— Ты… — выдыхаю я, наконец поднимая на него взгляд. — Ты с первого взгляда произвел на меня впечатление не просто самоуверенного парня, а наглого, считающего, что весь мир вертится вокруг тебя. И я никогда не общалась с такими, как ты. По крайней мере, никому не удавалось с первой встречи вывести меня из себя, — чувствую, как лицо покрывается краской. — Ты пользуешься своей внешностью и харизмой как оружием, не задумываясь о том, кого ранишь. Ты живешь по принципу “все или ничего”, не неся ответственности за последствия. И знаешь… в моей жизни уже есть человек, похожий на тебя.

— Кто? — мне кажется, я слышу в его голосе нотки ревности.

— Мой отец.

Глава 37

Признание вырывается само, ошеломляя меня. Я никогда не говорила об этом вслух. Ни с Виком, ни с Сашей. Для последней у меня идеальная семья, и я не хочу ее разубеждать в этом. Отчего-то мне безумно стыдно, что мама терпит такое отношение.

Но с Миком… Ему я без стеснения выкладываю эту грязную, больную правду.

Он не отвечает сразу. Просто смотрит на меня, и в его глазах что-то меняется, исчезает насмешка, появляется понимание, даже какая-то странная грусть.

— Я не твой отец, Ариана, — наконец произносит он тихо. — И я… я умею нести ответственность. Просто… не за то, чего от меня ждут.

— А за что? — в голосе звучит горечь. — Просто пока я не вижу причин для этого, понимаешь? — смотрит так пристально, что кажется, вглядывается в самую глубину моей души.

— Нет, не понимаю. Разве ответственность — это не то, чтобы делать именно то, что должен, невзирая на свои желания?

— Нет. Ответственность — это то, что ты добровольно решаешь взять на себя и нести ее до последнего. Я же пока не принимал подобного решения.

— Поэтому предпочитаешь быть ветреным подонком?

Он сжимает челюсти, и я вижу, как Гордеев играет желваками.

— Да, я поступаю как ублюдок. Но с тобой… — он проводит рукой по волосам, и в этом жесте впервые за весь вечер я вижу неуверенность. — С тобой все по-другому. И я не знаю, как с этим быть.

Его искренность опаснее любой лжи. Она разбивает выстроенную мной защиту в пух и прах, застав меня тем самым врасплох.

— Я боюсь, — снова признаюсь я, и на этот раз голос не дрожит. — Я боюсь всего этого, — киваю на нас с ним. — Я боюсь, что весь мой мир рухнет из-за тебя. Ты несешь за собой хаос, Мик. А я всю жизнь выстраиваю порядок.

— Порядок, в котором ты задыхаешься, — констатирует он. — Ты говоришь, что теннис — это все, что тебе нужно. Это правда? Или это просто убежище, куда ты сбегаешь от всего остального? От родителей, которые не любят друг друга? От отношений, в которых ты не горишь, а тлеешь?

Его слова бьют, словно пощечины, больно и безжалостно. Я не позволю ему заявлять мне подобное.

— Перестань, — прошу я, но уже не так твердо, как прежде.

— Не могу, — качает головой он. — Потому что я в той же ловушке, что и ты. Только вместо порядка я сею хаос, чтобы все думали, что мне плевать. Потому что не хочу быть, как он… Мой старший братец. А мне… — он замолкает, и его взгляд тонет в моем.

В зале играет тихая, меланхоличная мелодия. Свеча на столе отбрасывает танцующие блики теней на его безупречное лицо, делая его черты еще более резкими, и в то же время я наконец-то замечаю в нем глубину.

Мик протягивает руку через стол, не касаясь меня, просто кладет ее ладонью вверх между нами, давая мне возможность выбора.

Я смотрю на его широкую ладонь, с длинными пальцами. Руку, которая может дарить нежность, но в то же время способна дать отпор.

Сердце бешено колотится в груди. Голос разума кричит, что я должна игнорировать это приглашение. Потому что это точка невозврата!

Но все мое существо, вся уставшая, измученная душа рвутся к этому теплу, к его хаосу.

И я, поддаваясь порыву, опускаю свою руку рядом с его, так, что тыльная сторона моей ладони касается его.

Мик отодвигает свою кисть слегка на себя, дотрагиваясь до меня кончиками пальцев, а затем, едва касаясь, начинает скользить подушечками по моим фалангам. У меня перехватывает дыхание, и я осторожно выпускаю из легких весь воздух.

Я поднимаю глаза к его лицу, и Гордеев, пользуясь моментом, сплетает наши пальцы, поглаживая тыльную сторону моей ладони.

Тепло от его прикосновения разливается по венам, сжигая остатки сопротивления. Я вижу в его глазах искру облегчения, что я чувствую сама.

Вздрагиваю от раздавшегося звонка телефона. И, словно выплывая из густого морока, перевожу взор на смартфон, где на экране ярко горит имя “Виктор”.

Ледяная волна накрывает меня с головой. Легкие обжигает, а в животе образуется вакуум, быстро заполняющийся холодом. Я резко дергаю руку, но Мик не отпускает ее, глядя мне прямо в глаза.

— Выбор за тобой, Ариана, — тихо говорит он. — Я свой уже сделал.

Телефон продолжает звонить, назойливо и неумолимо, разрывая хрупкую магию нашего перемирия на тысячи осколков.

Глава 38

— Ты снова закрылась, — говорит Мик, припарковавшись возле моего дома.

Мы сидим в темном салоне его авто, освещенном только подсветкой приборной панели. Машина стоит вдали от фонарей и любопытных глаз соседей, и это создает иллюзию, что мы одни во всем мире.

Внутри пахнет кожей, дорогим ароматизатором известного брэнда и парфюмом Мика, что навсегда будет ассоциироваться только с ним. И теперь он для меня настолько особенный, что кажется, им пропиталась каждая моя клеточка, вызывая при этом прилив неизвестного до знакомства с ним кайфа.

Меня пугают реакции собственного тела на этого наглеца. И

Единственное решение, которое я смогла принять сегодня, — это то, что я не могу продолжать отношения с Виком. Независимо от того, будут ли у нас еще встречи с его младшим братом или нет (лучше, конечно, нет, потому что это похоже на морок), обманывать человека, который надеется на серьезные отношения и искренность, — это низко.

Хватит делать вид, будто мы с Виком можем встречаться как и раньше, строить планы на будущее. Нет. Это невозможно, учитывая тот факт, что все мои мысли заняты его братом. И его так много в моей голове, что даже теннис потеснился.

Конечно, я не исключаю такого варианта, что мое увлечение Миком не более чем наваждение и рано или поздно оно схлынет, заставив меня поразиться своей слепоте и глупости. Но до тех пор… я не в состоянии играть роль. Это не для меня.

Именно поэтому я не приняла вызов от своего парня, сидя там, в ресторане, а трусливо отправила сообщение, что перезвоню ему позже.

— О чем думаешь?

Гордеев смотрит на меня, ожидая ответа. Мне кажется, что в салоне так тихо, что даже радио не разбавляет этой густой тишины.

Он не торопит, давая мне время собраться с мыслями, которые разлетаются, как стая испуганных птиц. Я провожу ладонями по коленям, разглаживая ткань джинсов, ищу якоря, но под подушечками пальцев совсем не та фактура. Мне снова хочется трогать мужские пальцы, ладони. Мне нужно его касаться.

— Сказать тебе правду? — наконец-то встречаюсь с его пристальным взором.

— Разумеется, — кивает он.

— О том, что сейчас я должна открыть эту дверь, подняться в квартиру, где, возможно, не спит мама, и сделать вид, что ничего не произошло. Что этот вечер ничем не отличается от десятка таких же.

Я смотрю на Мика. Его лицо в синеватом свете приборной панели кажется каким-то нереальным, резким, красивым и недосягаемым. Но сейчас он здесь. Со мной. И от осознания этого у меня кружится голова.

Крутятся мысли о том, чтобы поделиться своими эмоциями…

“Я думаю о том, что ты пахнешь так, как, наверное, пахнет счастье. И мне... страшно оттого, что мне это нравится”.

Но мне страшно произнести это вслух, потому что это будет означать мою капитуляцию.

Горящий взгляд Мика скользит по моим губам, а затем снова встречается с моим.

— Знаешь, я всю жизнь живу, не особенно задумываясь о последствиях. Делаю то, что хочу. А сейчас сижу и думаю, какое же слово подобрать, чтобы ты не сбежала. И не могу его найти. Потому что ни одно из них не способно передать весь тот спектр чувств, что я ощущаю в данную минуту.

Он тянется к моей руке, лежащей на сиденье между нами. Его пальцы осторожно ложатся поверх моих, не сжимая, просто касаясь.

— Я не буду говорить, что все будет хорошо. Не буду обещать, что мы во всем разберемся. Потому что я не знаю, что будет завтра. Я знаю только одно: я не готов просто отпустить тебя домой и уехать. И этот вечер помог мне еще сильнее утвердиться в собственных чувствах.

Его палец медленно проводит по костяшкам моих, и по спине пробегают мурашки. Это прикосновение кажется настолько интимным и деликатным, что у меня перехватывает дыхание.

— Что ты хочешь, Мик? — шепчу я, и мой голос звучит едва слышно.

Он наклоняется чуть ближе, и его дыхание смешивается с моим в тесном пространстве салона автомобиля.

— Проводить тебя до двери. И... попросить увидеть тебя завтра. В открытую, не тайком. Дать нам еще один день. Всего один.

Это так мало и так много одновременно, потому что я не могу больше делать это украдкой.

Я смотрю на его руку, накрывающую мою, затем на его лицо, уязвимое и бесконечно желанное в этот миг.

Прикрываю веки на пару мгновений и переворачиваю ладонь, сплетая свои пальцы с его.

— Сначала… — делаю глубокий вдох. — Проводи меня.

Что я творю? Это ведь сумасшествие! Нас могут увидеть… Но мне почему-то откровенно плевать на все доводы разума о том, что это дурная идея.

Уголки его губ дрожат в едва заметной улыбке, которая касается глаз. Он не говорит ничего, просто кивает.

Мы выходим из машины, и холодный воздух снова обжигает легкие. Мик идет рядом, не обнимая меня, не пытаясь взять за руку, только его плечо иногда касается моего, и от каждого такого мимолетного касания по телу разливается тепло.

Мы молча доходим до подъезда. Я достаю ключи, и они звенят в дрожащих пальцах. Как только пиликает домофон, Мик торопливо открывает для меня дверь, и мы движемся вместе к лифту.

Нажатие кнопки, шаг в кабину. Сердце бешено колотится где-то в горле, когда мы встаем друг напротив друга, прислонившись спиной к стене и смотря прямо в глаза друг другу.

Чем дольше мы стоим не двигаясь, тем отчетливее я вижу, как темнеет взгляд Гордеева, когда чертит линии по моему лицу. Мой пульс разгоняется в тот миг, когда Мик отсоединяется от своей стены и делает несколько шагов ко мне.

Во рту пересыхает от бездны в его глазах и той энергии, которой он сносит меня.

Я даже не успеваю возразить, когда он нажимает на кнопку “Стоп”, обхватывая мое лицо ладонями и прижимаясь губами к моим. А я даже не сопротивляюсь, принимая свое поражение…

Глава 39

Мик

Я не знаю, каким словом можно охарактеризовать то, что со мной происходит во время нашего поцелуя. Но голова отключается полностью, оставляя лишь чувства и голые инстинкты, которые кричат о том, что я должен присвоить эту девушку всеми возможными способами.

Мне кажется, что никогда еще меня так не штырило от поцелуев, как с ней. Блядь, да у меня все тело мгновенно вспыхивает, стоит ощутить ее губы под своими, а когда она распахивает рот и впускает мой язык, это окончательно срывает все тормоза.

Вены обжигает, и горячая волна прокатывается по позвоночнику, прошибая от крестца током пах.

Зарываюсь пальцами в шелковистые волосы, а второй рукой скольжу по ее боку, не контролируя свои действия.

Когда я чувствую ее отклик и не вижу сопротивления, оглаживаю ее бедро и скольжу ладонью выше. Забираюсь ей под куртку, прижимая к себе так плотно, что могу даже сквозь верхнюю одежду ощутить ее изгибы.

Сдерживаться не получается. Я вжимаюсь в нее все сильнее, сплетаясь языками и обмениваясь вкусами. А когда тонкие пальцы обнимают меня за шею, теряю

Вдавливаюсь в нее всем телом, блуждая руками по спине, задирая свитер и касаясь горячей кожи.

Лифт приходит в движение, и я чувствую, как она каменеет, отстраняясь от меня.

— Нет… — не хочу, чтобы все настолько быстро заканчивалось.

— Подожди! — Ари упирается мне в плечи, отталкивая от себя.

Я же тянусь снова к ней.

— Нас увидят, — шепчет она, поправляя одежду.

Не успеваю возразить, как двери лифта разъезжаются. Перед нами стоит какой-то мужчина с мальчиком. И не дожидаясь, пока они зайдут, я хватаю Ари за руку и вытягиваю ее наружу, сворачивая к двери, ведущей к лестнице.

— Куда?.. — спрашивает она и тут же замолкает.

Я вытягиваю ее на лестничную клетку. Глухой стук захлопнувшейся двери отрезает нас от остального мира. Тишина. Слышно только наше прерывистое дыхание, гулко отдающееся от бетонной коробки. Воздух спертый, пахнет пылью и холодным металлом перил. Я до сих пор чувствую на губах ее сладкий вкус. Пьянящий. Сводящий с ума.

Я не отпускаю ее руку, прижимаю к стене в полумраке, подальше от любых случайных глаз. Она не сопротивляется, лишь тяжело дышит. Не от страха. Нет. От того же адреналина, что пенится и в моей крови.

Огромные синие омуты прикованы ко мне. В них читается паника, борьба и… предвкушение. Последнее невозможно перепутать ни с чем другим.

Сейчас мы совершенно одни.

Я упираюсь ладонями в стену по бокам от головы Арианы, замыкая ее в пространстве между моими руками. Не касаюсь. Только смотрю на нее, любуюсь, предвкушая, как снова попробую ее. Грудь вздымается, сердце колотится как сумасшедшее.

— Теперь нас никто не увидит.

Она не отвечает, просто смотрит на меня, тяжело дыша.

Я не выдерживаю. Медленно, давая ей время оттолкнуть меня, наклоняюсь и прикасаюсь губами к ее шее, чуть ниже мочки уха. Ари вздрагивает, и тихий стон застревает у нее в горле. Ее пальцы впиваются в мою куртку.

— Мик… — мое имя на ее устах звучит как мольба. — Нет.

Но я скольжу языком по тонкой шее, слизывая тепло. Чувствую, как она сильнее цепляется за куртку, не притягивая и не отталкивая.

— Нет, — задирает голову, позволяя мне пить ее.

— Хочу тебя. Трогать, — шиплю между поцелуями. — И целовать. Везде.

— А-а-ах, — стонет моя девочка, и эрекция упирается в ширинку так сильно, что мне хочется шипеть от боли.

— Поехали ко мне. Никто не узнает. Я обещаю, — всасываю мочку уха.

— Нет, — внезапно отталкивает меня от себя Ари. — Нет! — дергается к лестнице, но я успеваю поймать ее за руку.

— Ари, стой, — пытаюсь отдышаться и думать не пахом. — Мы не делаем ничего дурного.

— Нет, Мик. Не так. Все не так, — ее голос срывается. — Мне… это слишком!

— Стой, стой, — тяну к себе.

Смотрю в блестящие глаза, находясь еще в каком-то дурмане.

— Не сейчас… — шепчет она и, вырвав руку из моей, бежит вверх по лестнице.

А я чувствую, что снова все испортил.

Восстанавливаю дыхание и спускаюсь вниз.

Нервы на пределе, и мне хочется, чтобы кто-нибудь мне вмазал за тупость, потому что после этого она вновь отгородится от меня.

Лечу к тачке, зная, что сейчас рвану за город и выпущу пар на трассе. Но стоит мне приблизиться к своему авто, как от спеси не остается и следа.

— А я еще подумал, что быть такого не может. Но вижу, что мне сказали правду. Ты трахаешь мою девушку? — поднимается с моего капота Вик и приближается ко мне.

Глава 40

— Нормально себя чувствуешь? Нигде совесть не жмет? — брат останавливается в паре шагов от меня и смотрит таким взглядом, что кажется, готов прямо сейчас втащить мне.

Кровь в венах закипает, а в груди вспыхивает злость, та самая, что я годами держал в узде.

— Что, Вить, не нравятся бумеранги? — смотрю прямо ему в глаза, не собираясь отворачиваться.

Потому что планирую идти до конца.

— Какие бумеранги, блядь? — по тому, как он играет желваками, понимаю, что теряет терпение.

— Я даже не знаю, такая короткая память — это все же во благо или нет? — у меня вырывается смешок.

— Какого хуя, Мик, м? — подходит вплотную. — Ты что, сука, творишь? — дышит так тяжело, что кажется, гнев душит его.

— А ты не думал о том, что она мне тоже нравится? — тоже делаю шаг навстречу. Еще немного, и мы начнем бодаться.

— И? Она несвободна! — цедит сквозь зубы. — Она, блядь, моя девушка! Я ее с родителями познакомил!

— Я Милу тоже считал своей, — выплевываю то, что до сих пор грызет меня изнутри.

— Чего? — хмурится он. — Какую, на хер, Милу?

— Мою, Вить! Ту самую, с кем мы фильмы вечерами смотрели в моей спальне, вместе гребаный маршмеллоу жарили, играли в настолки и, блядь, с которой я был парой чертовых три года!

Взгляд брата проясняется, и он широко распахивает глаза.

— Так это месть? — вижу растерянность на его лице. — Мстишь мне таким образом, да? — накрывает осознанием.

— Ну если для тебя норма — трахать девушку брата, то почему это не может работать в обе стороны? — пожимаю плечами.

— Ты сейчас серьезно будешь мне за нее предъявлять? Это было… Я даже не помню об этом!

— Вот именно! Ты воспользовался ею и забыл. Сильно тебя заботили на тот момент мои эмоции, м?

Сейчас все случившееся тем летом мне кажется каким-то странным сном. Меня больше не штормит при мысли об этом, потому что… поступок Миланы перечеркнул все мои чувства. И то самое светлое, что я думал пронести с собой через всю жизнь, точно так же, как у наших родителей, превратилось в лишь головешки.

Несмотря на то что у нас было несколько лет нежной подростковой любви, теперь я, как бы ни старался, не мог вспомнить ничего хорошего. Перед глазами снова и снова всплывало лицо Милы тем утром, когда она кралась из спальни моего старшего брата.

— Так в этом все дело? — Вик не отступает, его глаза сужаются. — Ты мне мстишь за свою Милану, которая мне проходу не давала с детства? Кажется, ты один этого не замечал. И с тобой она была, чтобы находиться ближе ко мне.

— Мы любили друг друга, — сжимаю челюсти.

— Ты считал, что любили. А она лишь пользовалась тобой. Скажи спасибо, что эта двуличная сука исчезла из твоей жизни.

— Да уж, всегда рассчитывал, что брат трахнет мою девушку исключительно с благими намерениями.

Блядь, это бред!

— Она подловила меня, когда я вообще не понимал, с кем и где нахожусь. Поэтому это ни хера не одно

Брат не скрывает презрения, и мне откровенно похуй на его мнение. Куда больше меня заботит именно то, что из-за этой стычки ведьма больше не подпустит меня к себе. И это наносит удар сильнее кулака.

Потому что по факту… меня кроет от нее. Реально сносит крышу.

Так что нет. Все совсем не так. С Арианой все иначе, сложнее. Но признаться в этом сейчас я просто не могу. Потому что Вик тогда закусится еще сильнее и будет всячески стараться доказать мне свое превосходство.

Зашеймит девочку за ее общение со мной, взвалит на нее вагон вины, и можно будет забыть о том, чтобы она стала моей.

— А какая разница? — я выдавливаю ледяную ухмылку, пряча за ней клубок настоящих эмоций. — Суть не меняется. Ты взял мое. А теперь я возвращаю долг. Бумеранг, братец. Он всегда прилетает обратно.

— Ты больной, — с отвращением выдыхает Виктор. — Послушай себя. Ты ради сомнительной мести готов разрушить отношения с братом, испортить жизнь девушке, которая ни в чем не виновата? Она не Мила, Мик! Я, блядь, хочу на ней жениться!

— А я разве виноват был тогда? — шиплю, чувствуя, как прорывается гнойник внутри. — Ты хотя бы извинился передо мной? Нет. Ты как ни в чем не бывало вышел на завтрак и подмигнул мне. Сука! А теперь учишь меня морали? Сначала посмотри на себя!

— Я вообще не думал, что у вас так все серьезно! Вы даже не трахались! Она уверяла, что вы просто друзья, — взрывается он, наконец теряя самообладание. — А ты… ты сейчас сознательно идешь на подлость. Это куда хуже.

— Правда? — фыркаю. — Только вот мне кажется, ты ни хера не любишь Ари. Ты любишь идею, которую она олицетворяет. Успешная спортсменка, целеустремленная, правильная. Это для папы с мамой, да? Чтобы лишний раз подчеркнуть, какой ты молодец?

Я вижу, как мои слова попадают в цель. Вик поджимает губы, пытаясь сжечь меня взглядом.

— А знаешь, что я чувствую, когда целую ее? — продолжаю я, наслаждаясь тем, как его коробит, потому что сама мысль о том, что он будет целовать ее снова, вызывает во мне панику. Я больше не отдам ее Вику. — Я чувствую, как она вся горит и откликается на мои ласки. А с тобой она просто… робот. И ты должен понимать это. Поэтому отпусти ее.

— Заткнись! — Виктор рвется вперед и вцепляется мне в куртку, с силой прижимая к двери машины. — Еще одно слово, и я тебе морду разобью, понял?

Я не сопротивляюсь. Просто смотрю ему в глаза, полные ярости. И впервые за долгие годы вижу в них не старшего брата, который всегда прав, а просто человека. Слабого и запутавшегося.

— Бей, — тихо говорю я. — Я заслужил и с радостью получу за это. Потому что мне не жаль. Ударь меня, покажи ей, как сильно она тебе нужна, какой ты сильный и принципиальный. Думаешь, она после этого останется с тобой из-за любви, которой нет? Ошибаешься, — губы растягиваются в улыбке. — Стоит ей узнать о нашей драке, и она примчится играть со мной в медсестру.

— Тварь! — не выдерживает брат и бьет прямо в нос.

Чувствую тупую боль, а затем во рту появляется металлический привкус.

— Ублюдок, — отпускает он меня. Вижу, как тяжело вздымается его грудная клетка.

— Она ведь тебе даже не нужна! — отходит на пару шагов и, поставив руки на бедра, тяжело дышит. Вик проводит рукой по лицу и волосам. — Слушай и запомни раз и навсегда. У тебя с Арианой все кончено. Я не позволю тебе использовать ее в твоих больных играх. Если ты тронешь ее снова… — он замолкает, подбирая слова.

— Что? — я выпрямляюсь, с насмешкой глядя на него. — Что ты сделаешь? Пожалуешься папе? Расскажешь, какой я непутевый? Так он и так это знает.

— Нет, — голос Виктора становится холодным и стальным. — Я просто сделаю так, что ты больше никогда не сможешь подойти ни к одной девушке в этом городе. Поверь, у меня достаточно рычагов и возможностей. Но предварительно я переломаю тебе ноги. Усек?

Не дожидаясь моей реакции, он разворачивается и уходит к своей машине, не оглядываясь. Глядя на идеальную осанку и уверенную походку, и не скажешь, что он только что кидался на меня с кулаками.

В ушах звенит от адреналина и выброшенных наружу старых обид. Вытираю кровь с губ, думая, как действовать дальше. Зря он решил, что это конец и он может угрозами прекратить то, что уже не остановить.

И ему придется с этим смириться.

Глава 41

Ариана

— Привет, — сажусь на пассажирское сиденье, захлопывая за собой дверь.

— Привет, — улыбается Вик. — Куда поедем? — взгляд слишком внимательный.

У меня не получается его выдержать, и я отвожу глаза в сторону.

— Давай никуда не поедем, — говорю, выдыхая воздух, который, кажется, только накапливала с прошлого вечера.

То, что случилось накануне с его братом, вывернуло мой мир наизнанку. Словно по мановению волшебной палочки, все мои устои, принципы и даже приоритеты поменялись местами.

Внутренне меня мотыляло от “я на седьмом небе” до “гореть мне в аду”.

Стоило подумать о взглядах Мика, прикосновениях и поцелуях, и мозг отключался напрочь и я совершала то, что даже представить не могла, что в состоянии делать. Зато на полную работает чувственность и эмоции. И это оказывается… сильнее головы. И все то, что всегда казалось важным, внезапно померкло настолько, что я даже внятно не могла себе вчера вечером дома объяснить, почему так нельзя.

И даже утром, когда, как я надеялась, эмоции улягутся и я смогу рационально мыслить вдали от этого змия-искусителя, первое, о чем я подумала при пробуждении, — это то, как он меня касался.

Весь день я старалась протрезветь, избавиться от морока. Но чем отчаяннее сопротивлялась, тем острее хотела увидеть Мика снова. А это означало… пришла пора объясниться с Виком, даже если продолжения с его братом у меня больше не будет. Но и делать вид, будто мы пара с Виктором, невыносимо.

— Хочешь сидеть на парковке? — слышу смешок в его голосе.

— Ты же знаешь, что я хочу поговорить, — наконец-то набираюсь смелости и поворачиваюсь к нему.

— Ну? — смотрит он на меня с какой-то скрытой агрессией и непонятной для меня ухмылкой. — Говори.

— Вик, ты знаешь, как я к тебе отношусь… — хочу мягко подвести его к нашему расставанию.

— А как ты относишься? — перебивает он меня, застав врасплох.

Думаю над его вопросом, рассматривая

— Ты мне очень нравишься, — наконец-то произношу то, что чувствую.

— Но?.. — почему-то давит он на меня.

— Почему ты решил, что есть “но”? — меня задевает его поведение.

— Потому что, когда идут такие разговоры, всегда есть “но”. И судя по твоему настрою, у тебя оно тоже имеется.

Виктор замолкает, сверля меня внезапно колючим взглядом, от которого мне становится не по себе.

— Так что там с твоим “но”? — усмехается, хотя улыбка глаз не трогает.

Вдох-выдох, я не отступлю от намеченного плана. Лучше быть одной, чем подвергаться таким душевным мукам, что разрывают меня последнее время.

— Ты прав, у меня есть это самое “но”. И тем не менее я не хочу, чтобы ты воспринимал это на свой счет. Дело в том, что мои чувства к тебе не меняются.

— Это разве проблема? — удивленно вскидывает он бровь, и я впервые вижу его схожесть с братом.

— Да, Вить, — опускаю глаза, а затем поднимаю к лобовому стеклу, смотря прямо перед собой. — Мои чувства к тебе так и остаются на уровне симпатии, понимаешь? Они не разрастаются, не трансформируются во что-то большее…

— Даже так, — боковым зрением вижу, как он тяжело сглатывает.

— Да, Вик, — снова смотрю на него. — И… я понимаю, что так оно и будет. А ведь ты хочешь развития отношений, которое я не могу тебе дать.

— Интересно, — говорит задумчиво, глядя перед собой. — Значит, в этом все дело…

— Да, — отвечаю твердо.

— А не в том, что мой брат залез к тебе в трусы! — выплевывает как-то особенно агрессивно.

— Что? — кровь отливает от лица, и я смотрю не мигая на Гордеева.

— Я все знаю, Ари.

— Откуда? — губы сами двигаются.

— Встретил его тут вчера.

Эта новость меня оглушает. Потому что целые сутки я думала, как сделать наше расставание наименее безболезненным для Виктора, чтобы он ничего не узнал о нашей с Миком интрижке, и все мои муки совести оказались напрасны.

— Как встретил? — наверное, я напоминаю полоумную. Но ни он, ни Мик даже не намекнули на то, что здесь состоялась встреча.

— Представляешь, как я удивился? — хмыкает он, уже не скрывая злости. — Не очень получается, да? Думаешь, девушка устала, отдыхает после тренировки, а на самом деле она мне рога наставляет с моим же братом.

— Вик, все не так, — понимаю: что бы я сейчас ни сказала, он меня не услышит. — Я… это вообще все получилось случайно.

— Случайно сняла перед ним трусы? В то время как передо мной строила целомудренность?

— У нас не было секса! — вспыхиваю, ощущая жгучий стыд.

— А что так? Не успели?

— Потому что я не могла так поступить с тобой! — выкрикиваю и чувствую себя так, будто несколько часов бегала по корту.

Гордеев замолкает, смотря на меня, а затем отворачивается, играя желваками.

— Прости, Вить. Такое правда трудно спланировать. И невозможно. Но… — как можно рассказать парню, с которым рвешь отношения, о чувствах, испытываемых к тому, кто стал причиной разрыва? — Но меня захлестнуло.

Вот. Сделано. Я все сказала и теперь могу смотреть ему в глаза.

— Захлестнуло… — повторяет он, сжимая оплетку руля. — Знаешь, Ари, я думал, ты умная девочка, но… Оказывается, ты такая же, как все. Ты не понимаешь хорошего отношения к себе. Ты, как и все эти тупые телки, хочешь, чтобы об тебя вытирали ноги, имели в подворотнях по пьяной лавочке и забывали о твоем существовании.

— Витя… — лицо полыхает, и в груди так жжет, что мне физически больно. — Что ты такое говоришь.

— Только правду, Ариана. А теперь… пошла вон! — выплевывает с отвращением.

— Прости, — говорю, прежде чем выскочить из его машины так, будто меня ошпарили кипятком.

И не успеваю я оказаться на улице, как он со свистом газует с места и вылетает с моего двора.

Вот и все.

Точка поставлена.

И что теперь?

Глава 42

Мик: “Хочу увидеть тебя”.

Мик: “Немедленно”.

Падает на мессенджер одно сообщение за другим.

Я не успеваю придумать, что ему ответить, как прилетает новое послание. Пульс мгновенно учащается, и лицо вспыхивает, стоит его прочитать.

Мик: “Спускайся”.

Ариана: “Куда?”

Даже сажусь на кровати и не мигая смотрю на дисплей смартфона.

Мик: “На парковку”.

Ариана: “Мы так не договаривались!”

Руки дрожат, пока набираю ответ, чувствуя, как сердце стучит у меня в горле.

Ариана: “Мне нужен этот день, чтобы привести мысли в порядок”.

Мик: “А что, если я эгоистично не хочу, чтобы ты их упорядочивала? Что, если я боюсь давать тебе этот день?”

Смотрю на сообщение, боясь закрыть веки хотя бы на мгновение и даже не дыша.

Что это значит? Разве тот, кому нужен одноразовый секс, способен так притворяться, разыгрывая уязвимость?

Или я снова принимаю то, что хотела бы, за правду?

Страх ошибиться и довериться тому, кто этого не заслуживает, слишком велик. Он застревает у меня в груди ледяным камнем. Разговор с Виком окончательно пошатнул мою уверенность во взаимности чувств. И вот уже почти два часа я лежу, не двигаясь и не зная, как мне быть дальше.

Но стоило появиться сообщениям от синеглазого демона, и мне кажется, что меня накачали энергией. Потому что мне до одури хочется, чтобы все, что он говорит, оказалось правдой.

“Зачем ты так…” — начинаю набирать сообщение и тут же стираю его, понимая, что нужно разговаривать с глазу на глаз.

Ариана: “Спускаюсь”.

Нажимаю кнопку “Отправить” и падаю на спину, закрывая лицо ладонями.

Что я творю?

Но уже в следующий миг срываюсь с кровати, на ходу натягивая первое попавшееся худи, и замираю перед зеркалом, расчесываясь и нанося на губы прозрачный блеск.

Убедившись, что не выгляжу как пугало, иду в коридор.

— Дочь, привет! — разувается отец у входной двери.

— Папа? — замирая, смотрю на него, не понимая, что он тут делает. — Ты дома?

— Конечно, где же мне еще быть? — отвечает он как ни в чем не бывало.

— Иди мой руки и пойдем ужинать, — мама вокруг него радостно скачет и сияет, как новогодняя гирлянда.

— Ты куда? — проходится пристальным взглядом по мне отец.

— Мне надо выйти… за конспектом, — не придумываю ничего лучше.

— А! Это дело нужное, — отвечает отец и проходит в ванную.

— Я думала, вы давно все фотографируете на телефон, — подозрительно смотрит на меня мама.

— Мне так удобнее.

— Ладно, — она провожает отца глазами и затем смотрит на то, как я обуваюсь. — Давай только недолго. Наконец-то поужинаем все вместе.

— Не обещаю, — бросаю через плечо и, не дожидаясь ответа, выскакиваю на лестницу, игнорируя лифт.

Не

Прыгая через ступеньку, повинуясь какому-то внутреннему магниту, что тянет меня вниз, оказываюсь на первом этаже гораздо быстрее, чем следовало бы.

“Идиотка, идиотка, идиотка”, — стучит в такт шагам в висках, пока я дохожу до двери, восстанавливая дыхание.

Останавливаюсь, поправляя волосы, и дожидаюсь, пока успокоится пульс. А затем распахиваю тяжелую подъездную дверь и замираю на пороге, позволяя сердцу сделать в груди кувырок.

У тротуара, прислонившись к черному кузову машины, стоит он. Мик без куртки, в одном худи. Осенний ветер взъерошивает его темные волосы, а в глазах — тот самый хаос, что сносит все мои барьеры.

Он не говорит ни слова. Просто смотрит. Делает шаг. Еще один. И вот он уже передо мной, так близко, что я чувствую тепло его тела и аромат пряного парфюма и чего-то неуловимо мужского.

— Ты пришла, — говорит он хрипло, прокатываясь по мне внимательным взглядом.

— Нам нужно обсудить кое-что, — выдыхаю я и сама слышу, как дрожит мой голос.

— Обязательно обсудим, но сначала это, — он притягивает меня к себе и, положив руку на затылок, не давая мне возможности на сопротивление, впечатывается в мой рот поцелуем.

Горячим, нетерпеливым и крышесносным.

Наши языки сплетаются, и я обвиваю его шею руками, чувствуя, как внутри взрываются петарды. Пульс возрастает до критической отметки, потому что меня буквально разрывает от эмоций.

Его рука скользит в мои волосы, а другая впечатывает в твердое тело так, что между нами не остается расстояния.

Мимо проходят люди, но мне плевать. Я хочу, чтобы этот миг не заканчивался. Хочу чувствовать на себе его губы вечность, пить его запах и дышать с ним одним воздухом.

— М-м-м, — соски ноют, вдавливаясь в твердый торс.

В живот мне упирается его возбуждение, и я дурею еще сильнее.

— Тч-ч-ч, — первым отрывается он от меня, смотря прямо в глаза осоловелым взором. — Вот сейчас прямо опасно.

Оба тяжело дышим. Он прижимает мой лоб к своему, и его дыхание горячее и неровное.

— Поедем со мной, — просит он, прижимая меня сильнее к себе и дыша мне в макушку.

— Куда?

— Неважно. Просто поедем. Подальше отсюда.

Я закрываю глаза и прислушиваюсь к бешеному стуку своего сердца. Оно выбивает в груди один-единственный ответ.

— Поехали, — отвечаю не думая.

Он открывает передо мной дверь, и я сажусь в салон его машины. Дверь захлопывается, отсекая все, что было до этого. Мотор рычит, и мы трогаемся с места, уезжая в ночь.

Я смотрю на его профиль, освещенный огнями города, и чувствую не страх, а странное, щемящее предвкушение. Потому что я хочу этого, даже если пожалею о последствиях.

Глава 43

— Приехали, — слышу хриплый голос Мика и замираю.

Кровь грохочет в висках, а сердце стучит где-то в горле. По коже расползаются мурашки, оседая холодом в животе.

— Уже? — тихо спрашиваю, боясь выдать волнение, которым наполняется каждая клеточка в теле.

— Мне кажется, дорога была вечностью, — слышу в его голосе улыбку и все же поднимаю на него глаза.

Смотрим друг на друга так, что внутри все сжимается от предвкушения и того самого трепета, который появляется только рядом с Миком.

Улыбка сползает с лица Гордеева, и я вижу в нем нервозность. Такую же, как у меня.

— Идем, — говорит он, не двигаясь, словно ожидая моей реакции.

И мне каким-то чудом удается кивнуть в знак готовности.

Наверное, я сошла с ума. Иначе у меня не получается объяснить то, почему я так легко следую его любой идее. К тому же нельзя бежать на свидание с другим спустя пару часов после расставания с его старшим братом. Но мне откровенно плевать на все вышеперечисленное.

У меня просто нет возможности подумать об этом, так как всеми моими мыслями и желаниями владеет этот синеглазый змей.

Мик выходит из машины, огибает капот и открывает мою дверь, протягивая руку.

Мы движемся по парковке к подъезду элитного дома. Я не спрашиваю, куда он меня привез, потому что понимаю: здесь его квартира.

В животе все то замирает от волнения, то начинает дрожать, как и все мое нутро. На этот раз даже в лифте Мик не набросился на меня. Ведь впереди у нас не украденные минуты, а столько времени, сколько я захочу ему отдать.

Но тут, наверное, снова все будет совершенно не так, как я себе представляю. И он возьмет все и в том количестве, в каком захочет сам. Ведь я ни черта не контролирую ситуацию. Контроль всецело у него.

Он открывает дверь и пропускает меня в просторную светлую студию. Здесь минимальное количество мебели. Только кухонный гарнитур, стол с диваном и кровать, расположившаяся по центру стены.

— Проходи, — Мик помогает мне снять куртку и, только дождавшись, пока я пройду в комнату, разувается сам.

Тишина в студии кажется оглушающей. Я стою посреди почти пустого пространства и чувствую, как его взгляд прожигает мне спину. Щелчок замка за моей спиной отрезает внешний мир. Остаемся только мы и эта звенящая пустота.

Мик проходит мимо к кухонному острову, его движения какие-то скованные, не такие развязные, как всегда.

— Не удивляйся этому, — взмахивает рукой на квартиру. — Я тут почти не живу. В основном у родителей.

— Ничего, — выдавливаю я, и мой голос звучит слишком громко.

Я обхватываю себя руками, хотя в комнате тепло. Слишком откровенно смотрит на нас та самая кровать, поставленная по центру стены. Будто она единственно важный элемент этой студии и ее хозяин появляется здесь для ее использования… Вот и сегодня он привез меня сюда, потому что планирует разложить на ней.

Мик распахивает холодильник. Внутри горит одинокая лампочка.

— Хочешь выпить чего-нибудь? — спрашивает он, заглядывая на полку. — Есть вино, шампанское, виски...

— Воды, пожалуйста, — отвечаю я слишком быстро. Алкоголь сейчас — последнее, что мне нужно. В голове и так каша из вины, желания и этого дикого, животного страха.

Он кивает, достает две бутылки, протягивает одну мне. Наши пальцы соприкасаются, и знакомый разряд тока бьет под кожу. Я вздрагиваю. Он задерживает взгляд на моей руке, прежде чем отпустить бутылку.

— Спасибо, — шепчу я, откручивая крышку. Ледяная влага немного прочищает сознание.

Мик отпивает из своей бутылки, не сводя с меня пристального, напряженного взгляда.

От того, как он смотрит на меня, внутри разливается паника вперемешку с внутренним жаром, который не дает мне покоя с прошлого вечера.

Гордеев ставит бутылку на столешницу с глухим стуком. Звук гулко отдаётся в пустой комнате. Он поворачивается

Он больше не усмехается и вообще кажется непривычно сосредоточенным. Больше никаких игр. Только та же голая, жадная напряженность, что скручивает органы в моем животе в узлы.

Он не говорит ни слова.

Просто смотрит. И этого взгляда достаточно, чтобы сердцебиение максимально ускорилось.

Мне тоже нечего сказать. Все слова остались там, за порогом. Все мысли сгорели.

Мик делает шаг. Еще один. Теперь он так близко, что я чувствую тепло его тела сквозь тонкую ткань моего худи. Чувствую его дыхание.

Он медленно поднимает руку, и его пальцы касаются моей щеки. Немного шершавые и слегка прохладные от бутылки. Я закрываю глаза, прижимаюсь к его ладони. Вздыхаю. И этот звук словно моя полная капитуляция.

— Ари, — мое имя из его уст звучит как предупреждение.

Дальше он ничего не говорит, и этого больше чем достаточно.

Мик притягивает меня к себе. Руки обвивают мою талию, прижимают так сильно, что кости ноют. Я вжимаюсь в него, цепляясь за его футболку, и тону в его запахе — кожи, парфюма и порока.

Он трется щекой о мою, оставляя на скуле поцелуй, и его губы находят мои.

Нежное скольжение губ, и наши языки сплетаются. Медленный поцелуй становится все глубже, все настойчивее и голоднее. Мик целует меня с той самой жадностью, отчаянной силой, что копилась все эти недели.

Я открываюсь ему, впускаю его вкус, его дыхание. Цепляюсь за него руками и позволяю себе раствориться в ощущениях, которые дарят его неистовые ласки и руки на моей спине. Я не слышу ни одной мысли. Только стук наших сердец, влажных поцелуев и шумного дыхания…

Глава 44

Плененная губами и руками Мика, я плыву куда-то, но даже не задаюсь вопросом, куда именно. Потому что мне просто нужно, чтобы он не останавливался. Хочу и дальше целовать его, ощущать то, как длинные пальцы забираются мне под одежду и кожа мгновенно покрывается мурашками.

— Ведьма, — шепчет он, целуя линию подбородка. — Заколдовала!

Зарывается пальцами в мои волосы, оттягивая их назад и обнажая шею, продолжая скользить губами и языком ниже.

У меня плывет сознание, потому что это самый чувственный момент, когда-либо прожитый мной.

Он тянет вверх край моего худи вместе с футболкой, оставляя меня лишь в спортивном топе. На секунду Мик отстраняется, окидывая меня пьяным взором.

— Охуенная! — произносит горячо и снова бросается ко мне, впиваясь мне в губы, опуская руки на бедра и сжимая ягодицы.

Я чувствую, как ширинка у него на джинсах топорщится и эрекция давит мне в живот.

Его руки без стеснения блуждают по моему телу, оставляя за собой россыпь мурашек. Я залезаю под его футболку, касаясь рельефного пресса, чувствуя, как под подушечками моих пальцев сокращаются твердые мышцы. Скольжу руками вверх, желая трогать его везде, куда смогу дотянуться, изучать, обладать. Словно понимая мое желание, Мик стягивает с себя одежду и, целуя мою шею, подталкивает меня к кровати.

Каждый его вдох, каждый удар сердца отдаются и во мне. Мои пальцы скользят по его спине, ощущая рельеф мышц под горячей кожей. Ноги упираются в кровать. Мик, придерживая меня и не давая рухнуть, осторожно опускается вместе со мной на постель.

Внутри меня все пылает. Кажется, будто под кожей раскаленные угли. Дыхание сбивается, когда он опускается поцелуями ниже.

— Давай от этого избавимся, — шепчет он, задирая мой топ и помогая мне приподняться, чтобы выкинуть его. — Да, так-то лучше.

Я зажмуриваюсь, сгорая от смущения и стыда, когда его губы смыкаются вокруг стянутого в острую вершинку соска, а рука сжимает вторую грудь.

Я распахиваю веки от интенсивности ощущений, от того, как прямо от сосков к чувствительному месту между ног тянутся электрические разряды, заставляя меня кусать губы в нетерпении.

— Какая ты красивая, — шепчет он, спускаясь еще ниже и целуя живот над поясом спортивных штанов, осторожно стягивая ненужную преграду.

Кровь грохочет в ушах. Все происходящее настолько безрассудно, что кажется нереальным. И тем не менее я позволяю этому происходить.

Сжимаю бедра, когда он встает на колени, спуская штаны.

— Ну же, сирена моя. Они мне мешают любить тебя, — целует бедра так, что я все равно расслабляюсь и позволяю закончить начатое. — Умница моя, — откидывает штаны в сторону и поднимается выше, нависая надо мной и снова отыскивая губы.

В ответ я целую его. Яростно, безрассудно, отдавая ему весь свой страх и показывая, насколько это влечение сильнее меня. Обнимаю его, глажу плечи и спину, поражаясь тому, насколько он горячий и сильный. Мои руки опускаются к его поясу, дрожащие пальцы нащупывают пряжку ремня. Мик прерывает поцелуй и смотрит на меня. В его осоловелых глазах застывает вопрос.

— Да, — шепчу я, сама не зная, отвечаю ли на его безмолвный посыл или даю команду себе. — Да. Сними их.

Гордеев снова встает на колени между моих ног, скользя горящим взглядом по моему практически обнаженному телу. Я инстинктивно хочу прикрыться, но перебарываю этот порыв, позволяя пламени в его взоре разгореться сильнее.

Ремень со звонким щелчком расстегивается. Внезапно для самой себя я сажусь, помогая ему разделаться с пуговицей, потому что не в силах терпеть его отсутствие так долго. Между ног уже давно мокро и липко. Как только мои пальцы сталкиваются с его, он убирает свои руки, позволяя мне разобраться с этой проблемой, а сам целует меня, снова, пьяняще. Так, что я даже забываю о своем задании.

Но когда длинные пальцы накрывают мой лобок, то заканчиваю с ширинкой. Мик обхватывает мое запястье и накрывает свою эрекцию, торчащую из-под приспущенных боксеров.

Я замираю, почувствовав нежную обнаженную кожу.

— Сожми его, — шепчет Гордеев мне в губы, отодвигая второй рукой трусики в сторону и касаясь клитора. — Блядь! Какая ты мокрая, — вылизывает мой рот.

А я, словно под гипнозом, сжимаю пальцы вокруг его внушительной эрекции, сплетаясь с его языком, обмениваясь с ним запахом и вкусом. Мик двигает моей рукой по своему стволу, показывая, каким должно быть нажатие, и, только когда я улавливаю ритм, убирает свою руку, перемещая ее на грудь.

То, что происходит, похоже на безумие. Он массирует мой клитор так, что я начинаю стонать ему в рот, порой даже забывая двигать по его эрекции. А то, что вытворяют наши рты, — это что-то нецензурное. Слишком пошлое и развратное. Потому что он трахает мой рот языком, а я в ответ сосу его, имитируя оральный секс.

И лишь когда я сжимаюсь

Гордеев нависает надо мной. Длинная челка растрепалась, свисая сверху, синие глаза заполнила радужка, превращая его взор во взгляд безумца. Он наклоняется, целуя меня в губы, и резко заполняет собой. Я распахиваю веки, от распирания. Но Мик дает мне лишь одно мгновение, чтобы привыкнуть, а затем начинает двигаться, сначала не спеша, затем выпады бедрами становятся смелее, с оттяжкой.

Гордеев нависает надо мной, опираясь на предплечья, и я вижу пролегающую между его бровями складку, блестящие у него на лбу капельки пота. Я не могу сдерживать стоны. Мне… приятно. Безумно приятно. И я хочу его чувствовать в себе глубже, резче.

С каждым толчком ритм ускоряется, напряжение нарастает. Руки Мика сплетаются с моими над головой, его дыхание смешивается с моим. Я перестаю понимать, где заканчиваюсь я и начинается он.

Я обвиваю его бедра ногами, притягивая ближе, глубже, желая стереть все границы. Его движения ускоряются, в то время как напряжение внизу моего живота растет. И когда Мик перестает осторожничать, ускоряясь, то мое тело прошивает острым наслаждением. Я выгибаюсь дугой с каким-то странным звуком, и кажется, что в глазах меркнет свет, окрашивая темноту яркими вспышками.

Гордеев, ускоряется, стараясь догнать свое наслаждение. Проходит немного времени, когда он наконец-то замирает и с глухим стоном прячет лицо в изгибе моей шеи, выплескивая удовольствие в презерватив.

На пару мгновений он обрушивается на меня всем весом, тяжелый, потный, уязвимый. Его сердце колотится о мою грудь, наше шумное дыхание смешивается. Мы лежим, не в силах пошевелиться, просто дышим, пытаясь вернуться в свои тела.

Тишина снова наполняет комнату, но теперь она другая. Не звенящая ожиданием, а густая, насыщенная, пропахшая сексом.

Мик медленно, будто боясь сломать что-то, откатывается на бок и стягивает с себя защиту, завязывая ее в узел и отбрасывая в сторону. Он прижимает меня к себе. Его рука лежит у меня на животе, пальцы слегка поглаживают мою кожу.

Я смотрю в потолок, все еще находясь в эйфории.

— Знаешь, — прорывается сквозь морок голос Гордеева, — я рад, что ты оказалась не девственницей.

Глава 45

— А ты со всеми девушками акцентируешь на этом внимание? — от неги, что еще мгновение назад царила во всем теле, не остается и следа.

Цепенею от неуместного и едкого комментария Мика.

— Прости… Просто… Я был уверен, что у тебя это первый раз.

Осторожно выбираюсь из его объятий и сажусь на кровати, притягивая к груди одеяло.

— А ты, значит, хотел быть первооткрывателем? — мне становится так неуютно, будто под кожей у меня битое стекло, и я не знаю, что с этим делать.

— Нет… — он садится следом за мной. — Я же не говорю, что это плохо. Лишь… неожиданно, — замолкает.

Тишина вокруг нас становится звенящей, и мне внезапно хочется отмотать все назад.

Хотя чего я ждала от Мика Гордеева?

Нежности, ласки и признаний?

Это все было. Но… похоже, только для получения заветной цели.

— Ну, я не обязана оправдывать твои ожидания, — откидываю одеяло и опускаю ступни на пол.

— Ари, ты чего? — не успеваю подняться, как сильные руки обхватывают меня затягивая обратно на середину постели. — Все было… вау! Но я был уверен, что у вас с Виком ничего не было. Оттого такая реакция… Это мои проблемы, понимаешь? Тебя они не касаются, — тянет за подбородок, заставляя посмотреть на себя.

— С ним и не было… — выдыхаю, чувствуя, как краснеют щеки.

И мне становится внезапно стыдно смотреть в глаза Гордееву.

— Хорошо, — он произносит с явным облегчением.

А мне хочется расплакаться. Потому что не хочу сознаваться, как и при каких условиях я потеряла невинность. Я вообще об этом даже думать отказывалась, потому что первый опыт оказался таким пресным, безэмоциональным и в то же время настолько морально изматывающим, что я предпочла вычеркнуть его из своих воспоминаний.

Мик широко раздвигает ноги, усаживая меня между ними и плотно обвивая руками, и мне в поясницу вжимается его обнаженная эрекция, отчего я снова краснею.

— Прости, если ты подумала, будто для меня важно, первый я у тебя или нет. Просто одна мысль о том, что ты была с ним, вот так же, как со мной, — и у меня в глазах потемнело.

— Об этом точно не беспокойся. Мы так и не дошли до этой точки, потому что… мой первый опыт не вызвал у меня ровно никаких эмоций. После этого мне было даже неприятно думать о сексе и я не понимала, как можно хотеть его добровольно. И казалось, что все эти озабоченные люди явно обладают психическими расстройствами.

Мик странно напрягается, и я оборачиваюсь, чтобы взглянуть в его глаза.

— Что случилось?

— Тебя что, взяли против воли? — смотрит на меня каким-то остекленевшим взглядом.

— Нет, что ты! Это было после травмы. Я лежала в больнице, считая, что моя спортивная карьера, а вместе с ней и жизнь окончены. На тот момент я не понимала, кто я теперь и как жить дальше, и искала эмоцию, которая смогла бы вызвать во мне хоть что-то. И тогда предложила парню, что лежал там же, в больнице, но которого готовили к выписке, просто сделать это.

— Неужели так все было плохо?

— Все было никак, — выдыхаю. — Мне даже показалось, что, видимо, я с браком, раз мне это совершенно не зашло и вообще… не показалось чем-то значимым, — шумно выдыхаю, чувствуя облегчение, что наконец-то поделилась этим с кем-то. — Его выписали, и я даже об этом больше не думала, решив, что секс не для меня и вряд ли я смогу жить как обычная девчонка. Вот тогда я и поняла, что у меня есть только один путь: восстановление и возвращение в спорт.

Гордеев гладит меня по ногам, бедрам, и это смягчает мою первоначальную реакцию. Успокаивает.

— И с Виком боялась, что если с ним дойдет до постели, то мало того что я его разочарую, так и сама перенесу впечатления от неудачного опыта на него.

— Тогда… — Мик убирает мои волосы с одной стороны и перекидывает через левое плечо, — почему согласилась со мной?

— Ты… — чувствую, как кровь приливает к лицу и пульс ускоряется. — С тобой это казалось естественным… — подбираю именно то слово, которое подходит ко всему, что я ощущала и ощущаю от общения с ним. — Мне этого хотелось, — поворачиваюсь к Гордееву, встречаясь с его прямым взором. Под

Его взгляд темнеет, соскальзывая к моим губам, ноздри раздуваются, и мы подаемся навстречу друг другу в жадном поцелуе.

Сплетаясь языками и губами, стучимся зубами друг о друга. Все лишние мысли мгновенно вылетают.

— Это самое охуенное, что я слышал от девушки, — он помогает мне пересесть к нему на бедра.

Мое влажное лоно трется о его эрекцию, и я мгновенно вспыхиваю от желания снова ощутить тот фейерверк эмоций, который он мне устроил десятью минутами ранее.

Целуемся голодно. Я трусь обнаженной грудью о его торс и совершенно себя не узнаю.

— Подожди, подожди, — шепчет Мик и, удерживая меня на коленях, поднимается чуть выше, к центру кровати, и оттуда тянется к тумбочке за презервативом.

Снова целует меня, разрывая пакетик, и только ненадолго отвлекается, чтобы облачить эрекцию в защиту.

Все это время я наблюдаю за его действиями с жадным любопытством, отмечая, какой у него крепкий и красивый член. Пусть я не видела в реальности их столько, чтобы можно было дать объективную оценку, но розовая головка, проступающие сквозь тонкую кожу голубые вены — все это вызывает во мне какой-то трепет и даже восторг.

— Все, — Гордеев снова обхватывает меня, приподнимая над собой. — Побудь немного сверху, — шепчет, усаживая на крепкий ствол.

И пока я опускаюсь сверху на его эрекцию, ощущаю, насколько он крупный и как плотно заполняет меня.

— Какая ты узкая, — шипит Мик до тех пор, пока член не оказывается полностью во мне, а после снова нападет на губы, вылизывая меня, будто ничего вкуснее в жизни не пробовал.

Я начинаю медленно приподниматься и так же медленно опускаюсь, не отрываясь от его мягких губ. И прикрываю глаза от удовольствия. Это оказывается настолько приятно, что я не понимаю, как могла даже подумать, будто секс — скучная и совершенно бессмысленная трата времени.

Я двигаюсь активнее и стону не сдерживаясь. Гордеев помогает мне приподниматься, насаживая на себя руками. Целует шею, грудь и вообще везде, где может достать. И как только я начинаю сокращаться на нем, улетая куда-то в астрал, он забирает управление процессом в свои руки, поднимая и опуская меня и вместе с этим вколачиваясь снизу так, что быстро догоняет меня и, прижав к груди, целует медленно, тягуче, сладко, после чего избавляется от резинки, вместе со мной откидываясь на постель.

— Надеюсь, после нашего секса у тебя останутся совершенно иные эмоции, — бормочет он.

— Уже… — отзываюсь устало. — Это… волшебно.

— Хорошо. Потому что для меня… тоже.

Глава 46

Мик

— Ну куда ты собралась на ночь глядя?

— Домой, — Ари натягивает трусики, а у меня снова стояк.

Я хочу еще. Мне ее мало. И я даже не знаю, когда получится насытиться так, чтобы не представлять, как она снова будет извиваться и стонать подо мной, и на мне, и стоя передо мной на коленях. Черт! Вот она еще не ушла, а я уже думаю, как и когда снова затащить ее в постель.

— Оставайся до утра, — все-таки удается обхватить ее запястье и притянуть к себе.

Моя ведьмочка не успевает натянуть топ, поэтому у меня еще есть возможность любоваться ее прекрасными “двоечками”.

Обхватываю губами сосок, кайфуя от ощущения упругой вершинки у меня во рту и стона, что издает Ари, упираясь ладонями мне в плечи.

— Мик… мне пора, — ни хера не убедительно.

Я раздвигаю ее ноги своими и заставляю сесть на меня сверху.

— Хочу тебя, — фиксирую ее затылок рукой, захватываю губы в плен, вторгаясь в горячий сладкий рот языком.

Она не сопротивляется. Отвечает так же дико, страстно, будто и не было тех трех раз и все это оказалось лишь затравкой перед основным блюдом.

Я не стесняясь трогаю ее, ласкаю грудь, сжимаю ягодицы, отодвигая ставшие мгновенно мокрыми трусики.

— Стой! Мик, нет!

Но я трусь членом о влажные губки, ничего не слыша, кроме члена, готового разорваться от нетерпения очутиться в ее влажном тесном жаре.

Она ерзает, дразня меня, играя так, будто ее планы изменились и она не против получить еще один оргазм. Меня это только подстегивает. Я подставляю головку к текущем лону, смазывая его ее соками, облизывая шею.

— Мик, некогда… — стонет она, но сильно не сопротивляется, когда я насаживаю ее до упора.

Мы оба стонем, будто впервые отдаемся этому влечению. Я начинаю приподнимать Ари за бедра, как вдруг она вцепляется пальцами мне в плечи.

— Стой! Презервативы… — напрягается всем телом и замирает надо мной, не опускаясь обратно.

— Прости, малыш, больше нет.

— Тогда нельзя, — упирается.

— Я вовремя вытащу.

— Но дело ведь не только в беременности. Ты… очень неразборчив в связях.

Чувствую тычок в ребра от этого замечания.

По делу, да. Но я же не идиот. И не практикую незащищенный секс. А с ней весь самоконтроль летит к чертям. Да и не такая Ари. Чистая девочка. Именно с ней не то что не страшно наголо — с ней хочется быть как можно ближе, без всяких преград.

— Я чист, — снова всасываю сосок, не собираясь от нее отрываться.

Ари еще мнется, а я резко поднимаюсь вместе с ней и опускаю животом на кровать.

— Мик! — взвизгивает она, когда я прогибаю ее в пояснице, поставив на колени и заставляя отклячить попку, а потом одним резким толчком заполняю ее.

Она подается вперед, цепляясь за простыню, и из нее вырывается звук, полустон-полускулеж.

— А-а-ах! — слышу следом, когда выхожу и снова заполняю ее. — Боже!

— Да, малышка! — чувствовать ее без преград — это особый кайф, который увеличивается с каждым толчком.

Наклоняюсь, целуя ее между лопатками, втягивая мочку уха, сжимая грудь, и вколачиваюсь в нее резче, глубже, пока она не начинает кричать в матрас, сжимая меня лоном, словно тисками.

В последний момент вспоминаю, что надо успеть, и кончаю на молочные ягодицы, заливая их своим кайфом. И только вытерев капли простыней, падаю рядом.

Ари тяжело дышит, поворачивая лицо набок и смотря на меня пьяным взглядом.

— Так… нечестно, — говорит прерывисто.

— Прости, — нахожу ее руку и подношу к своим губам, целуя ладонь. — С тобой это не поддается контролю.

— Мне правда надо ехать, — переворачивается она на бок. — Мама нервничает, да и на пары утром.

— Значит, увидимся на парах, — сердце радостно стучит от одной мысли, что с утра снова увидимся.

— Мик… — облизывает она губы, и я залипаю на этом. — Пока… пока не надо, чтобы знали про нас с тобой, — фраза что ушат ледяной воды.

— Почему?

— Ты

Я перевожу взор к потолку и стараюсь сосчитать от десяти до одного, чтобы не взорваться.

— Ну правда, Миш. Давай какое-то время не будем это афишировать. К тому же… вдруг все очень быстро закончится, и тогда это будет концом моей репутации.

— Ты хочешь это закончить? — в животе холодеет.

— Нет… Но… я реалистка. У тебя не бывает серьезных отношений. А то, что происходит со мной, — лишь влечение.

— А ты ловко за меня все решила, да? — чувствую себя так, будто меня очень ловко использовали, а теперь собираются послать. — И то, что отношения мне не нужны, и то, что с тобой я хотел лишь разок трахнуться? — встаю с кровати и прохожусь по комнате.

— Постой, Мик, ну разве это не так? Разве ты не собирался переспать со мной, несмотря ни на что? Тебя ведь и то, что я была в отношениях с твоим братом, не смущало. И с одной и той же девушкой ты максимум задерживался на сколько?

— А к нам с тобой это как относится? — оборачиваюсь и впиваюсь взглядом в ее синие глаза. — Ты не думала о том, что я с ними не встречался потому, что они меня не цепляли и я не хотел отношений?

— Хочешь сказать, что сейчас ты хочешь отношений? — усмехается, вызывая дикое желание стереть с ее губ эту противную ухмылку.

— Да, Ари! Неужели в это так сложно поверить?

Она распахивает глаза и смотрит на меня так, будто видит призрака.

— Более того, я хочу кричать на каждом углу о том, что ты моя!

— Но… — шумно втягивает она воздух. — Ты понимаешь, что если сделаешь так, то унизишь не только брата, но и меня?

— Честно? — мне плевать на чувства Вика. Но на ее… нет.

— Не надо, — поднимается она с кровати. — Просто давай пока повременим с громкими заявлениями, хорошо?

Обнимает меня за талию и целует в подбородок.

— Это временно, — говорит тихо, целуя в шею.

И я таю от ее нежности, готовый дать ей все, о чем она просит.

— Но потом ты станешь официально моей.

— Если ты все еще будешь этого хотеть… — собираюсь возмутиться, но Ари прикладывает палец к моим губам, — то я стану официально твоей девушкой. Ты, главное, не дави на меня, — тянется губами к моим.

Остается понять, где та грань, после которой начинается давление.

Глава 47

Ариана

— Ничего не хочешь мне рассказать? — мама ставит передо мной тарелку с гречкой, салат и бутерброд с форелью и авокадо.

— Нет, — поджимаю губы.

— Во сколько ты вчера вернулась? Я тебя до середины ночи ждала… звонила.

— Да, вот только не дождалась, — пожимаю плечами.

На самом деле в последний раз она мне звонила в двенадцать, а потом все… Конечно, зачем меня ждать, когда она наконец-то смогла дождаться в супружеской постели мужа. И у меня к маме не меньше вопросов.

Например, почему она позволяет с собой так обращаться?

Почему не просто ждет его от другой… или других, но и принимает обратно, будто ничего не происходит? Словно ждать его — это ее жизненная миссия. А мне противно от всего этого. И общаться с мамой, когда он дома, мне совсем не хочется.

— Это что… претензия? — спрашивает она возмущенно.

— Нет. Констатация, — наливаю в кружку кипяток и окунаю пакетик чая. Варить кофе теперь нет никакого настроя. Хотя я до утра лежала в постели, пребывая в какой-то эйфории от случившегося между мной и Миком.

Мне казалось, что под утро сердце точно выпрыгнет из груди, так отчаянно оно билось о ребра, пока я снова и снова прокручивала минувший вечер. В итоге я поспала совсем мало, но встала отдохнувшей и заряженной такой бешеной энергией, что готова свернуть горы, а все потому… что снова увижу его.

— Так где ты была, Ариана? — продолжает давить на меня мама.

— С парнем, — хочу прекратить этот допрос и побыть хоть какое-то время наедине со своими мыслями.

— С Виком? — слышу удивление в ее голосе. — Вы… кхм, — прокашливается. — Ты могла бы предупредить.

— Нет, не с Виком.

Ни к чему скрывать наше расставание.

— Как это не с ним? — чувствую на себе мамин взгляд.

Поднимаю на нее лицо и встречаюсь с удивленными глазами.

— Подожди… у вас же все серьезно, — она садится за стол, не отрывая от меня взора.

— Мы расстались, — выбрасываю пакетик и сажусь напротив.

— Но почему? Что случилось? Я думала, что у вас все серьезно.

— Все просто. Я… ничего не чувствую к нему.

Беру бутерброд и откусываю кусочек, совершенно не переживая из-за того, что подумает мама.

В конце концов, не ей меня судить.

— Но… Подожди, — мама вытягивается вверх, курсируя по моему лицу потерянным взором. — А с кем же ты была? Откуда он взялся, если ты встречалась…

— Мама, отвечаю сразу на все твои вопросы и надеюсь, что больше мы не вернемся к этой теме. Я увлеклась другим и поняла, что Вик мне просто приятен, не более. Это младший брат Виктора, и… так получилось, что у нас с ним взаимные чувства.

— Брат? — ее глаза раскрываются в ужасе. — Но как же можно?

— Мам, я все сказала. Я не прошу от тебя одобрения, но и нотации слушать не намерена. Так получилось, никто этого не планировал.

В кухне повисает тишина, и какое-то время я могу спокойно есть, думая о том, как можно скорее сбежать из дома. Потому что мать не сводит с меня осуждающего взора.

— Нельзя так, дочка…

— Мам, ну я же просила! — аппетит пропадает.

— Дай Бог, чтобы этот парень относился к тебе серьезно. Но… если он пренебрег отношениями с братом, то и с тобой отношения ценить не будет.

— Мама, — чуть ли не рычу. — Прошу, не сейчас, хорошо? Я счастлива, ясно? — смотрю в ее глаза. — Так счастлива, как думала, что не могу быть. Разве это не главное?

Мама отводит взгляд, нервно теребя пояс халата. В её глазах мелькает не просто осуждение, а что-то более глубокое и печальное — отражение её собственных разбитых иллюзий.

— Счастье, доченька, — говорит она тихо, почти беззвучно, — оно бывает такое... ослепляющее. И очень хрупкое. Особенно когда построено на чьей-то боли. Братья... Это не просто ссора из-за игрушки. Это семья. Трещина, которую ты туда внесла, может никогда не зарасти.

— Я ничего не вносила! — вырывается у меня, и голос звучит резче, чем я

Я встаю из-за стола, еда кажется мне безвкусной. В груди все сжимается в один тугой, болезненный узел, где эйфория от прошлой ночи уже борется с холодными щупальцами реальности.

— Возможно, мне нужно было тебе солгать, чтобы ты не портила мое счастье. Но я решила быть честной. Должен же хоть кто-то в нашей семье говорить правду, — вижу, как она замирает от моих слов и в ее глазах проскальзывает боль.

Но мне ее не жалко. Мама сама делает все это со своей и нашей жизнью.

— Я не осуждаю тебя, Ари, — делает вид, будто мои слова не задели ее. — Я боюсь за тебя. Этот мальчик... он сломал все правила ради тебя. Это может быть очень романтично. А может быть очень опасно. Человек, который так легко переступает через брата... Что удержит его от того, чтобы переступить через тебя, когда он поймет, что именно ты виновата в их раздоре?

— Я справлюсь, — говорю я, больше убеждая себя, чем её. — Не беспокойся. А пока… прости, мне нужно в универ.

Я почти выбегаю из кухни в свою комнату и захлопываю дверь. Прислонившись к ней спиной, я закрываю глаза и стараюсь отдышаться, снова вызвать в себе то пьянящее чувство свободы и счастья, что было утром. Но оно уже замутнено. Слова матери взбаламутили мои страхи.

На столе загорается и вибрирует телефон. Я смотрю на экран, и сердце делает кувырок

Мик: “Безумно соскучился. Не могу перестать думать о нас. Увидимся сегодня?”

Всего одно сообщение — и все мои сомнения рассеиваются в то же мгновение.

Глава 48

— Привет! — перехватывает меня на парковке Мик, и мое сердце сбивается с ритма.

— Привет, — смотрю на него, и щеки вспыхивают, потому что по моему телу все еще блуждают его фантомные ласки.

— Боялся, не успею тебя застать до пар, — подается ближе, а я оглядываюсь по сторонам.

Кажется, что все вокруг, начиная с идущих в универ студентов и преподавателей и заканчивая рабочими интернет-компании, выходящими из фирменного фургона, понимают, что между нами происходит.

— Мик… — выдыхаю и замираю, потому что… я не знаю, насколько серьезно он воспринял мою просьбу не компрометировать меня.

— Помню, помню, — улыбается он, курсируя по моему лицу поплывшим взглядом. — Но разговаривать же мы можем, — улыбается.

И мне кажется, что сейчас мы отражаем состояние друг друга.

— Ты такая красивая, — его голос похож на урчание.

— Мик, — прикусываю губу, сдерживая ту же идиотскую улыбку, что натянута и на его лицо. — Мы палимся.

— Да? — даже не смотрит по сторонам.

— Жестко, — смеюсь.

Гордеев смотрит на меня так, словно мы одни во вселенной. Словно не стоим в поле зрения всего университета, когда любой может заметить что-то и сделать выводы.

— Не палимся, — возражает Мик, но, потянувшись к моим волосам, замирает и опускает руку. В его синих глазах ураган, и я вижу, с каким трудом он тормозит себя.

— Просто… дико рад тебя видеть. До одури, — понижает голос.

И пусть он не кричит о своих чувствах, но его взгляды и слова пропитаны той же жаждой, что мучит меня, и заставляют забыть обо всем на секунду. И я не сразу замечаю, что из главного входа как раз вываливается группа парней с нашего курса. Во главе с Савелием Богомоловым.

— Тогда… увидимся позже? — быстро говорю я, отступая на шаг, создавая ту самую безопасную дистанцию, которая сейчас кажется непроходимой пропастью и вызывает у меня дискомфорт вместе с ощущением потери.

— Во сколько ты заканчиваешь? — спрашивает Мик, не отводя взгляда, поедая меня глазами.

— У меня тренировка после, — чувствуя, как горит лицо.

— Так, может, я отвезу тебя… на тренировку? — понижает он голос.

И я… наверное, очень этого хотела бы, если бы наше общение не сбивало меня так сильно с рабочего настроя.

— Лучше, — делаю глубокий вдох, — после корта. До — боюсь, не доберемся, — и снова с трудом прячу улыбку. — А мне нужен верный настрой.

— Какая ты ответственная, — уголки его губ приподнимаются в едва заметной ухмылке заговорщика, соучастника в преступлении и обладателя самого большого и опасного секрета.

— Мне пора, — вижу любопытные взгляды, что бросает Сава и его приятели. — Опоздаешь — ждать не буду, — обхожу Мика и бросаю ему на прощание, стараясь звучать как можно более беззаботно, хотя саму кроет от волнения. — И тогда… встречу придется перенести.

Он фыркает, и в его взгляде вспыхивает знакомый дерзкий огонек.

— Это вызов? — улыбается шире, следуя за мной всем корпусом.

— Как знать, — пожимаю плечами.

Я разворачиваюсь и почти бегу к входу в главный корпус, чувствуя, как взгляд Гордеева прожигает мне спину. В висках стучит кровь, а щеки пылают, и я мысленно перебираю, как должна комментировать это теплое общение.

Но в голову приходят только хлипкие, никчемные оправдания, которые рассыплются в прах, стоит мне произнести хоть одно из них.

Подойдя к крыльцу, я почти сталкиваюсь с Савой. Он ловко уклоняется, но прикипает ко мне взглядом.

Он смотрит через мое плечо на парковку, где Мик останавливается с кем-то из своих дружков.

— Ари, привет, — улыбается он. — Отлично выглядишь.

— Спасибо, — хочу пройти мимо, но он преграждает мне дорогу.

— Может, сходим куда-нибудь?

— В смысле?

Внутри у меня все леденеет. Он же в курсе, что я несвободна, да? Ведь еще вчера я встречалась с Виком. Но годы на корте научили держать удар, не показывать слабину, даже когда мяч уже летит в самую мертвую зону.

— Ну, выпьем кофе, пообщаемся.

— Зачем?

— Ну как... Мне интересно узнать тебя получше.

— Я несвободна, Сав.

Вряд ли можно назвать это ложью, хотя и нельзя назвать то, что есть между мной и Миком, полноценными отношениями.

Сава молча кивает, но в его взгляде нет и тени доверия. Он что-то знает? Слышал? Или просто увидел то, что мне не удалось скрыть?

— Как это мешает нам общаться?

— Мешает, — не считаю, что должна объяснять, почему черное — это черное, а белое — белое. — Мне пора, — все же удается его обойти.

— Я же по-дружески.

— Нет, — отвечаю твердо и перед входом в универ оборачиваюсь, замечая напряженный взор Мика, направленный на Богомолова.

Вот только не хватало мне игр в Отелло. Тогда ни на какую конспирацию можно не надеяться.

Глава 49

— Соберись, Ларионова! Неделя до следующего этапа. Некогда отлынивать. А ты будто не за кубок бороться собралась, а прогуляться тут с ракеткой вышла.

Плечо ноет тупой, предательской болью. Я сжимаю ракетку так, что костяшки белеют, и бью по мячу с силой, от которой эхо разносится по пустому тренировочному корту. Еще один удар. И еще. Я гоняю себя до седьмого пота, до хрипа в легких, до дрожи в ногах. Но сегодня это не работает.

Мысли не хотят подчиняться. Они упрямо убегают от желтого мяча и схем на задней линии… к нему. К Мику. К его губам на моей шее, к его рукам на моей коже, к его голосу, который шептал в темноте его студии, пуская мурашки по коже. К той дикой, всепоглощающей свободе, что я почувствовала вчера, забыв обо всем.

“Идиотка!” — кричит во мне голос, похожий на голос тренера.

Он прав. До важного этапа всего неделя. Каждый пропущенный мяч на тренировке, каждая потерянная секунда концентрации — это шаг назад. Это предательство самой себя, той девочки, которая годами шла к этому кубку.

Но другое чувство, теплое и пугающее, оно куда более интенсивное. Оно сидит глубоко внутри, оседая в животе. Сладкое и порочное. Оно напоминает о себе учащенным сердцебиением при одной только мысли об источнике этих эмоций. И он плотно засел в моей голове, не оставляя там места даже для тенниса.

Виталий Иванович с каменным лицом дает отмашку.

— Хватит, Ларионова. Идешь в раздевалку. Сегодня из тебя толку — ноль. Ты не здесь. Отдохнешь и придешь завтра с ясной головой, или не приходи вообще.

Он прав. Мысленно я не здесь. Я раздвоена, разорвана пополам. Одна часть — вместе с физическим телом. Другая — уже мчится навстречу своему безумию, нарушая все обещания, данные себе.

— Я все поняла, Виталий Иванович, — понимаю, что тренировку провела в полсилы, но мне почему-то не стыдно.

— Давай домой. И не забудь получить допуск в диспансере до четверга.

— Хорошо, — забираю ракетку и иду в раздевалку, мыслями находясь уже далеко от корта и тренера.

На самом деле я едва дождалась окончания тренировки. Не получалось сконцентрироваться. Только и думала о том, что мне не терпится увидеть Мика. Это все так странно для меня, потому что подобные эмоции… они у меня впервые. И я не знаю, что со всем этим делать и как найти баланс. Потому что у меня есть цель и я должна к ней идти, а не превращаться в легкомысленную дуру.

Почему-то все это меня сильно злит. Головой я понимаю, что не должна зацикливаться на парне, потому что это вредит моим результатам. И к тому же связь с ним может не привести ни к чему. Но, несмотря на голос разума, эмоции, чувства, все мое существо стремится к нему.

Под ледяными струями душа я пытаюсь смыть с себя не только пот, но и это наваждение. Не получается. Запах Мика будто въелся в кожу, а ощущения его прикосновений настолько живы в воспоминаниях, что кажется, будто его руки скользят по мне в этот момент. Я быстро одеваюсь, натягиваю теплое худи, запихиваю вещи в сумку.

Телефон вибрирует. Я знаю, кто это, еще не глядя, и пульс ускоряется.

Мик: “Жду на парковке”.

Я стою перед зеркалом в пустой раздевалке, решая, оставить хвост или распустить волосы. Мое отражение кажется больным. Под глазами тени, но во взгляде безумный блеск.

Сейчас я не вижу будущую чемпионку. Только девушку, которая переступила через все свои правила и принципы и не чувствует ни капли раскаяния. Лишь жгучую, нестерпимую жажду повторить.

Мне бы отправить его домой и отоспаться как следует. Но ноги уже несут меня по знакомому коридору. Мое сердце работает как после финального сета.

Холодный воздух бьет в лицо. Черный автомобиль на парковке моргает фарами, приглашая меня внутрь.

Я уже дохожу до авто, как водительская дверь распахивается и Мик выходит наружу.

Между нами остается всего пара метров, и он закрывает оставшееся расстояние, берет мое лицо в ладони и смотрит мне в глаза, и сердце у меня срывается в галоп от радости.

— Я едва дождался момента, когда можно будет ехать за тобой, пяти часов, — говорит он хрипло. — Скучал безумно.

Эти два слова сносят последние заслоны. Я киваю, не в силах вымолвить что-либо, потому что сама… скучала.

Он целует меня нежно, осторожно. И это так разнится со вчерашним штормом. Весь мир перестает существовать в момент соприкосновения наших губ.

— Поехали, — говорит он, прерывая поцелуй, но не отпуская мое лицо, блуждая по нему глазами.

Он берет мою сумку и закидывает ее на заднее сиденье, а затем открывает переднюю дверцу для меня и ждет, когда я залезу в салон.

Когда Мик садится за руль и машина мягко трогается с места, в салоне повисает тишина. Но мне внезапно становится уютно молчать рядом с ним. Пусть между нами столько еще непонятного, но мне просто хорошо находиться рядом с этим наглецом.

Я смотрю на его руки на руле, на резкую линию скулы и чувствую, как внутри затихает та часть меня, которая десять минут назад металась и требовала включить голову. На ее место приходит странное, непривычное спокойствие.

Мы едем молча. Он держит одну руку на руле, другую — на моем колене. Его большой палец медленно выводит на джинсовой ткани узоры, и меня это будоражит. Внезапно его пальцы на моем колене сжимаются.

— Знаешь, мне стоило огромного усилия, чтобы не сломать нос Богомолову, — говорит он ровным, низким тоном, глядя прямо на дорогу.

Я замираю, не ожидая подобного.

— Что?.. Почему?

— Потому что он с утра имел тебя глазами. Возле универа. Смотрел так, будто ты уже свободна и он в очереди первый. Мне захотелось стереть с его лица этот взгляд. Навсегда.

Мик говорит это с такой холодностью, что бегут мурашки по телу от осознания того, что я пробуждаю в нем подобные желания.

— Ты сумасшедший, — выдыхаю, но без осуждения.

На его признание во мне отзывается что-то тёмное, о существовании чего я не знала. А теперь оно вынырнуло на поверхность.

— Возможно, — он на секунду отрывает взгляд от дороги, смотрит на меня и снова переводит взор на лобовое стекло. — Но я хочу, чтобы все знали, что ты моя.

Его рука теперь не просто лежит на моем колене. Она

Молчание снова сгущается, но теперь оно другое. Наэлектризованное его вспышкой дикости. И моей... реакцией на это.

Он сворачивает с трассы на темную дорогу. И только когда мы уже останавливаемся возле какого-то парка, поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза.

— Я не хочу, чтобы они смотрели на тебя так, будто могут на что-то рассчитывать. Никто. Понимаешь?

— Да, — шепчу я в темноту, потому что мне тоже неприятны взгляды других девушек на него.

— Это... ненормально, да? — спрашивает он, и в его голосе снова пробивается та самая уязвимость, обнажая его растерянность.

— Что именно? — переспрашиваю я.

— То, что я готов ломать кому-то носы за брошенный взгляд. Злость из-за того, что они просто могут подумать о тебе. Потому что со мной никогда подобного не было.

— Со мной тоже, — поднимаю руку к его лицу и опускаю на колючую щеку. — Но знаешь… мне это нравится.

— Нравится, что я превращаюсь в дикаря?

— Да. Потому что… я сама готова выцарапать глаза любой, кто на тебя посмотрит.

Мы замираем, всматриваясь друг другу в глаза, и я вижу тот самый безумный блеск в его радужках, что отзывается во мне диким жаром.

— Кажется, у нас проблемы, — говорит хрипло Мик.

— Считаешь? — облизываю губы, сгорая от нетерпения поцеловать его.

— Придется нам друг друга тормозить…

— Или?.. — вижу, как сбивается его дыхание, когда он переводит взор с моих губ к глазам и обратно.

— Мы спалим к чертям этот мир.

— А если я не хочу тебя тормозить? — срывается у меня с губ шепотом, и я на мгновение прихожу в ужас от себя. — Если мне... если мне нравится, что ты превращаешься в дикаря?

Признание повисает в воздухе, тяжелое и порочное. Мы оба понимаем, что только что пересекли еще одну черту.

— Только… никогда не провоцируй меня, ведьма. Не заставляй намеренно превращаться в это.

— И ты… — дышать становится тяжело.

— Мне на хер никто больше не нужен. Ты настоящая ведьма! Приворожила, — выдыхает он, положив руку мне на затылок и сжимая волосы у корней. — И на костре мы будем гореть вместе, — притягивает меня к себе и не просто целует — оставляет метку зверя, нашедшего свою пару. И я отвечаю ему с той же яростью, зная, что это все далеко от здоровых отношений. Но мне плевать.

Мы горим. И отступать теперь уже некуда.

Глава 50

— Я дома, — прохожу в квартиру, что встречает меня тишиной.

Сегодня не пахнет едой или выпечкой, и единственный источник света в квартире — это включенный в гостиной телевизор.

Мама не встречает меня. Значит, отец за один вечер наигрался в семью и сегодня снова не появится дома.

И мне… не жаль ее. Да. Потому что она сама продолжает терпеть это. Мало того что терпеть — потакать ему и делать вид, что это все нормально. Что она собирается жить вечно и у нее бесконечно много времени впереди, чтобы провести его в ожидании того, кому она давно не нужна.

— Я сегодня недомогаю, — слышу ее голос, когда прохожу мимо гостиной.

— Я не голодна, — отвечаю сухо и проскальзываю в комнату.

Меня снова переполняет эмоциями. Я ими накачана доверху. Щеки горят от того, что мы творили с Миком в машине.

Боже!

Прижимаюсь спиной к двери комнаты, мысленно проживаю то, как наш поцелуй быстро перерос в секс. Как Мик перетащил меня к себе на колени, раздевая и лаская шею и грудь. А затем он одним движением развернул меня к себе спиной и, приподняв меня, спустил джинсы вместе с трусиками с попки. И, как-то быстро высвободив член из джинсов и раскатав по длине защиту, насадил меня на каменный ствол.

Никогда не думала, что могу быть похотливой и озабоченной самкой, которая будет считать момент, когда в ней оказывается крепкий мужской член, самым важным и горячим событием дня.

Да. Потому что, когда я ощутила его в себе, мне было настолько хорошо, и казалось, что я ждала этого с момента нашего расставания прошлой ночью, и мгновенно стало плевать на все остальное.

Мы не просто занимались сексом. Похоже, что происходящее в машине Гордеева-младшего нельзя назвать иначе, чем пошлым и ненавистным мною словом — трахались.

Но у меня даже язык не поворачивается охарактеризовать то безумие по-другому. И ведь как только кончили, я планировала сразу уехать домой. Но Мик разложил кресло, и я очутилась под ним, потеряв попутно кроссовки вместе с джинсами, а пришла в себя, уже бурно кончая.

Нет. Это ненормально… Нельзя настолько терять голову рядом с человеком. Но если это так плохо, то почему ощущается настолько хорошо? И почему я наконец-то чувствую себя живой, как никогда раньше, и даже… счастливой?

Не успеваю раздеться, как телефон в кармане вибрирует. Сердце срывается в галоп, от ожидания увидеть сообщение от него.

Достаю гаджет и подхожу к кровати, падая на матрас.

Мик: “Черт, Ари. У меня до сих пор стоит при мысли о тебе”.

Чувствую, как к лицу приливает кровь, и меня бросает в жар. Потому что… потому что у меня самой возбуждение никуда не делось.

Ариана: “ Как думаешь справляться с этим?”

Прикусываю нижнюю губу, понимая, что провоцирую парня своим вопросом.

Мик: “Есть проверенный метод”.

Ариана: “Какой?”

Мик: “Показать?”

Отбивает мою провокацию, и я прекрасно понимаю, что он сделает это. Мне достаточно мысленно представить картинку того, как Гордеев ублажает себя, и между ног снова пульсирует и тянет так, что я сжимаю плотнее бедра, лишь бы унять этот дискомфорт.

Я знаю: он не шутит. И этот факт пугает и притягивает одновременно.

Ариана: “Не боишься показывать такое в сети?”

Мик: “Считаешь, что мне есть чего стесняться? Наоборот, детка, это моя гордость”.

С каждым новым его словом я вспыхиваю сильнее.

Щеки пылают. Под веками тут же всплывает образ: его смуглая кожа, напряжение мышц предплечья, жесткая хватка. Я резко вдыхаю, словно в легких снова заканчивается воздух, как тогда, в машине.

Три точки набора сообщения пульсируют, растягивая секунды. Я замираю, следя за ними.

Мик: “Но только если ты тоже покажешь. Это парная игра”.

Все, кроме смартфона у меня в руке, перестает иметь значение и существовать. Мысленно я кричу себе, что это безумие. Это пошло, низко, опасно. Но все мое тело, каждый нерв, помнящий его прикосновения, требуют этой игры, этого запретного огня.

Пальцы дрожат, когда я вывожу ответ.

Ариана: “Ты слишком самоуверен, Гордеев”.

Мик:

Слово “струсила” становится вызовом, щелчком по самолюбию. Он знает, куда бить. Я ненавижу и обожаю его за это одновременно.

Мозг отключается, оставляя место эмоциям.

Вместо ответа я медленно, будто в трансе, скидываю худи и задираю майку с топом, обнажая грудь. Я поднимаю телефон выше, отстраняя его от себя. Свет экрана выхватывает из темноты комнаты смутный контур моего плеча, изгиб шеи, прядь волос на подушке и белоснежную грудь с розовыми сосками. Палец нависает над кнопкой.

Сердце колотится так, будто хочет вырваться. Я делаю снимок. Размытый, полутемный, лишь намек, тень, обещание. Проверять его я не решаюсь. Просто отправляю.

И тут же роняю телефон на грудь, прикрывая глаза ладонью. Что я только что сделала? Это уже не просто флирт, а больше похоже на вирт.

Телефон вздрагивает от входящего сообщения. Я замираю, боюсь смотреть. Проходит вечность. Я все же разжимаю пальцы.

Никакого фото в ответ нет. Только текст.

Мик: “Черт… Ты идеальна.”

Я выдыхаю. Разочарование? Облегчение? Неясно.

А следом прилетает не просто фото, а видео, где он оттягивает резинку боксеров, из-под которых многозначительно выпирает эрекция, и обхватывает член поверх боксеров.

Мик: “Продолжим?”

Но мне становится страшно, что мы ступаем на слишком опасную территорию.

Ариана: “Прости, я устала”.

Выключаю телефон и прячу его под подушку. А потом, заведенная до предела, я иду в душ, представляя, каким бы было его следующее видео.

Глава 51

— Я в автобусе, — прижимаю смартфон к уху, откидываясь на спинку сиденья.

— Волнуешься? — из динамика журчит бархатный голос, который даже спустя практически неделю наших так называемых отношений заставляет мой пульс сбиваться с ритма, а низ живота наливаться свинцом.

Потому что все те предыдущие дни после моих тренировок мы только и делали, что сношались как кролики.

И только прошлым вечером мне удалось избежать встречи, чтобы подготовиться к поездке на турнир.

Пусть меня дико ломало от желания увидеть Гордеева-младшего, но я рада, что поборола свою болезненную тягу к этому парню, который не просто плохо на меня действует — он меня развратил настолько, что я с трудом узнаю сама себя.

— Пока нет. Начну, когда выйду на корт.

— Может, ты все-таки передумаешь и я приеду? — не сдается Мик.

Я запретила ему провожать меня и приезжать на игры.

Он, конечно, был не согласен и пытался выбить себе право присутствовать на трибунах крышесносными оргазмами, но я осталась непреклонна. Потому что мне требуется сосредоточенность на игре. А он будет отвлекать меня.

Даже не знаю, что конкретно убедило его прислушаться к моему желанию, но он сделал именно так, как я просила. И теперь… теперь я стараюсь не думать о том, что я скучаю по нему.

— Нет, Мик. Прошу тебя… Для меня важно пройти дальше, и я не хочу отвлекаться на то, как ты потрясающе выглядишь…

— И… — слышу улыбку в его голосе.

— Что “и”? — у самой губы растягиваются, потому что я знаю, к чему он клонит.

Все наши разговоры так или иначе сводятся к сексу. Независимо от того, о чем мы говорим, все заканчивается на том, что мы, перевозбужденные, идем в душ выпустить пар.

— О чем еще ты будешь думать, глядя на меня? — не унимается этот демон-искуситель.

— Мик, — прикрываю глаза, стараясь прогнать порочные картинки из головы. — Ты все прекрасно знаешь…

— Я хочу это услышать от тебя.

— Ты забыл, что я не одна и рядом со мной находятся люди.

— Черт, — тяжело вздыхает.

— Я же тут руки в кровь сотру, дожидаясь тебя.

— Будешь фантазировать? — усмехаюсь.

— Ты позвонишь мне вечером, после того, как надерешь задницу какой-нибудь выскочке, и покажешь мне, как сильно скучаешь.

— Мне даже неловко тебя разочаровывать, — подавляю усмешку.

Слышу в динамике ругательства и прикусываю нижнюю губу.

— Нет! Нет, Ари! Только не говори, что ты будешь жить с соседкой!

— Тогда буду молчать, — приветствую кивком Надюшу, вторую подопечную Виталия Ивановича. Именно с ней мне предстоить делить номер предстоящие две ночи.

— Хотя если ты вдруг захочешь пошалить с соседкой и потом прислать мне видео, то я совсем не против, — продолжает провоцировать меня этот пошляк.

— Исключено! — от хорошего настроения не остается и следа. Потому что я даже мысль не могу допустить о том, чтобы Мик смотрел на кого-то еще, кроме меня.

Да. Я превращаюсь в жуткую собственницу, и это пугает до чертиков. Вообще, трезво оценивая связь с Гордеевым-младшим, я понимаю, что нас не связывает ничего, кроме этого дикого, неконтролируемого влечения, от которого отключается мозг. И вряд ли такое можно считать нормальным. Но в то же время кажется, что такой счастливой, как с ним, я не была ни разу в жизни. Поэтому даже если это нездоровые отношения, то я не готова их оборвать.

— Правильно, — понижает голос мой озабоченный мерзавец. — До твоего тела никогда и никто не прикоснется, кроме меня.

— Как быть с массажистами? — словно по щелчку переключается мое настроение.

— Будут массажировать тебя в одежде.

— Тогда у нас проблемка, — смеюсь.

— Ведьма… — тяжело вздыхает Мик. — В следующий раз запишем видео, чтобы, когда ты уезжала за очередным кубком, я не скучал.

— Ты неисправим.

— Но тебе это нравится, верно?

До сих пор поражаюсь тому, насколько он уверен в себе. В то время как я… опасаюсь, что к тому моменту, когда я вернусь домой, его интерес ко мне угаснет и в универе я либо увижу, либо услышу о его новых похождениях. Наверное, поэтому я старалась сильно не рассказывать ему о своих чувствах и морально готовилась к худшему.

Это, конечно, разобьет мне сердце, но я не вчера родилась и видела, как подобные признавались в любви одной, а на следующий день — другой. Поэтому лучше быть заранее готовой к такому исходу, верно?

— Посмотрим, Гордеев, — смеюсь тихо. — Пока все то, что мне в тебе нравится, оно же и пугает.

— А ты не пугайся, Ари. Все это только для тебя.

— Посмотрим.

— Но видео не помешает.

— И на это тоже нужно время…

— У нас его предостаточно, — слышу обещание в этой фразе, но снова стараюсь не зацикливаться на нем.

— Увидимся, Мик.

— Ни пуха ни пера, Ари.

Сбрасываю вызов и прокручиваю снова и снова наш разговор.

— Это так мило, — раздается рядом голос Надюши.

— Что? — поворачиваюсь к ней, только теперь вспомнив, что она едет на соседнем сиденье.

— Вы с твоим парнем такие милые, — улыбается.

— Почему ты решила, что это мой парень.

— Да ладно, — краснеет она. — К

Почему-то я уверена, что она имеет в виду именно Мика. Потому что с Виком… с Виком я не чувствовала и сотой доли того, что испытываю к его брату. И если путать что-то с любовью, то только это…

Глава 52

Мик

— Вить, что значит — не приедешь? — слушаю разговор мамы с братом и ощущаю позорное облегчение. — Да… да он тут. И что?

А вот тут напрягаюсь. Не сказать, чтобы я особо парился из-за того, что увел девушку у старшенького, но могу представить, как это все будет выглядеть перед мамой, и не могу подобрать подходящих слов, способных объяснить то, что натворил.

Я не могу сказать маме о том, как сильно мне сносит крышу от одной мысли об Ари. И тем более не поделюсь с ней подробностями, как между нами все бурно и горячо. Но даже этого мне мало. Я все время думаю о ней, и у меня дымится в штанах. Мне нужна эта девчонка физически. Ведь эмоционально… я пока не могу разобраться, простая ли это похоть, или что-то большее.

Одно могу сказать наверняка: я рад, что Тим втянул меня в этот спор. Потому что меня никогда и никто не увлекал настолько, чтобы я вообще не мог думать о чем-то другом, тем более о ком-то.

— Ты обещал! — прорывается в мысли голос мамы. — Ясно! Ясно, я поняла! Пока, — она бросает трубку и откладывает телефон в сторону.

Я же молча слежу за тем, как родительница достает из духовки пирог и ставит на плиту, в абсолютной тишине.

— Что вы не поделили? — наконец-то говорит она, тем самым застав меня врасплох.

Я, конечно, ожидал, что мама заметит наш конфликт, но надеялся, что пока не придется отвечать за свои поступки.

— Что произошло между тобой и Витей? — не поворачиваясь, аккуратно сдвигая пирог на подставку, спрашивает мама. Но спина у нее напряжена, пальцы слегка дрожат.

Я молчу, прислонившись к кухонному острову, и чувствую, как по спине бегут мурашки. Мама редко бывает такой тихой. Обычно она сразу бросается разбираться, чтобы тут же всех примирить. И вот эта ее спокойная интонация, она… пугает.

— Миша, — мама оборачивается, и в ее глазах нет привычной мягкости. Там усталость и… разочарование? — Виктор только что сказал, узнав, что ты тоже здесь, что не хочет находиться с тобой в одной комнате. И чтобы я не просила об этом. Что это значит?

Каков мерзавец. Втягивать в наш конфликт родителей — низко. Я никому не рассказывал, как он отымел мою первую любовь.

— Ничего мы не делили, — бормочу я и отвожу взгляд к окну, за которым медленно смеркается. — Просто… выяснили отношения.

— Выяснили отношения, — повторяет она, и в голосе слышится горькая усмешка. — Какие же такие отношения вы выясняли, что потом не можете находиться в одной комнате? Из-за чего?.. — она обрывает себя, проводит рукой по лицу. — Что происходит с вами, сынок? Раньше вы соперничали, да, но такого… Я чувствую, что между вами что-то сломалось. И началось все с тех пор, как у Вити появилась Ариана.

Имя, произнесенное голосом мамы, бьет под дых. От него внутри все сжимается от стыда.

— При чем тут она? — пытаюсь сыграть в непонимание, но настолько бездарно, что сам бы себе не поверил.

— Не притворяйся, Миша. Я не слепая. Я видела, как ты на нее смотрел за тем ужином. Это же из-за нее вы поругались с Виктором? Ты что, влюбился в девушку брата?

Прямота вопроса обжигает. Теперь остается либо признать свою вину, либо позволить брату представить свою версию событий. Поэтому… лучше я буду влюбленным подонком, чем тем, кем меня считает старшенький.

Разве я просто влюбился?

От этого слова становится тошно. Потому что “влюбился” — это про что-то светлое, нежное, сопливое. А во мне сейчас бурлит черт знает что: дикая, животная страсть, которая застилает разум; ревность, от которой сводит скулы.

Любовь ли это? Хрен его знает. Я никогда не чувствовал подобного.

— Мам… — начинаю я, но слов нет. Что я могу сказать?

“Да, я ее хочу так, что готов на все, и мне плевать, что она была с Витькой”?

Или, может, сознаться, что поспорил с Тимом, на которого сейчас заведено дело?

— Бог мой, — шепчет она, и в ее глазах появляется настоящий ужас. — Мишенька… Что же ты наделал? Ты же понимаешь, что это… это непоправимо? Ты разрушаешь семью. Ведь брат у тебя один. А девочек… Сколько их у тебя. А брат впервые так серьезно отнесся к девушке… Как ты после этого смотреть ему в глаза будешь?

А он как смотрел в глаза мне, когда трахал Милу?

Понимаю, что это не оправдание. Это просто грязная правда, которая ничего не меняет.

— Я это все понимаю, — глухо вырывается у меня, и я тут же ненавижу себя за то, что не могу четко обозначить границы. — Но… у нас с ней взаимно.

— И надолго у тебя это “взаимно”? Разве стоит оно испорченных отношений с братом? — всматривается мне в глаза мама.

— Надолго ли? — я фыркаю, и звук выходит глухим. — Мам, ты сама говорила, что никогда не знаешь, когда встретишь ту самую. А если она оказалась девушкой брата? Это что, автоматически делает мои чувства фальшивыми?

Она молчит, изучая мое лицо. Пытается прочитать эмоции, но я не играю. Во мне бушует слишком много всего, чтобы притворяться.

— Это делает твои чувства опасными, — наконец говорит она тихо. — И разрушительными. Не только для Вити. Для тебя самого. Ты разрушил их отношения, но вдруг ты ошибаешься и она не та девушка, с кем ты готов идти по жизни. Получится, что ты разрушил отношения близкого тебе человека из-за похоти.

Последняя фраза ошпаривает.

Потому что… это не только похоть! Не только?

Эта мысль пронзает так остро, растекаясь холодом по венам, что я замираю, не в силах поверить в нее.

— Представь, каким ты будешь в глазах других людей! — прерывает мои размышления мама. — Подлецом. Предателем. И… и она будет такой же. Ее осудят, может даже сильнее. Ты подумал об этом? Или тебе все равно?

Мне не все равно. От одной мысли, что на нее могут показывать пальцем из-за меня, меня тошнит. Но и отказаться от нее… Это кажется физически невозможным. Как отрезать часть себя.

— Я не планировал этого, — говорю я, и это чистая

Глава 53

Ариана: “Я в следующем этапе”.

Перечитываю снова и снова сообщение от своей демоницы, чувствуя, как мгновенно злость, вспыхнувшая в доме родителей, затихает, сменяясь умиротворением. По венам разливается тепло, и взбешенное сердце успокаивается, восстанавливая дыхание.

Сейчас меня куда больше заботит то, что она написала мне сама. Потому что, похоже, это впервые, когда она проявляет инициативу.

Мик: “Горжусь тобой, моя чемпионка!”

Быстро набираю ответ, все больше ощущая, что мое решение верно. Потому что… я не хочу слышать ни одного плохого слова в ее сторону. И плевать, как это все выглядит.

Ариана: “Чемпионкой еще надо стать”.

Мик: “Я не сомневаюсь в тебе ”.

Ариана: “Спасибо”.

Мик: “Я позвоню? Можешь разговаривать?”

Ариана: “Да”.

Пульс ускоряется, и кровь приливает к вискам. Потому что я уже успел чертовски соскучиться. И похоже, именно сегодня я понял, что мои эмоции по отношению к синеглазой ведьме не проблема. Потому что мне хорошо с ней. Так хорошо, что я готов рискнуть всем. Это значит, пора послать Тима с его гребаным спором.

Я больше не позволю никому и ничему влезть между нами.

— Привет! — Ари принимает видеовызов, и мой пульс ускоряется.

С собранными в косу волосами, в широкой пижаме с изображением гуся, она выглядит такой теплой, домашней и родной, и на пару мгновений я забываю, как разговаривать.

— Что? Неужели так плохо выгляжу? — усмехается она.

И это еще одна ее черта, которая восхищает меня. Что бы ни происходило вокруг, это никак не влияет на ее самооценку, и я восхищаюсь ее стойкостью и силой.

— Что ты! Ты потрясающе красива. Разве может быть иначе?

Щеки Ари покрываются румянцем, и это чертовски мило. И чертовски опасно, судя по тому, с какой скоростью разгоняется кровь по венам и в паху становится тесно. Черт.

Кажется, мой организм не способен оставаться в спокойном состоянии, когда речь заходит об Ариане, даже на расстоянии.

Она не пытается быть для меня сексуальной, а находится в своем естественном состоянии, и это меня вставляет сильнее самых откровенных нарядов.

— Льстец, — улыбается она устало. — Мне кажется, я с трудом держу глаза открытыми.

— И даже уставшая, сонная, ты остаешься самой горячей девочкой.

— Как прошел твой день?

— Обычно, — пожимаю плечами, зная, что пока не стану делиться с ней подробностями разговора, состоявшегося с мамой. — Волновался за тебя и в муках ждал вечера, чтобы вместе с тобой снять напряжение.

— Ми-и-ик, — она закатывает глаза.

— Хочешь сказать, что ты не скучала по мне?

— Я не стану разбрасываться такими откровениями, — смеется.

— Почему? Я скучаю дико. До мозолей на руках. Не веришь? Показать?

— Не нужно, — смех становится громче. — Я верю тебе.

— Но я готов показать, — опускаю камеру так, чтобы виден был мой пах. — Видишь? Это все для тебя.

— Мик… — говорит она чуть тише.

— Очень хочу, чтобы ты сжала его ручками, а потом встала на колени…

— Что ты творишь? — Ариана облизывает губы, и я даже через экран дисплея вижу, как вспыхивают ее глаза.

— Провожу время со своей девочкой…

— Мик… Ты забыл, я не одна в комнате. Поэтому… придется потерпеть.

— И нет никаких вариантов уединиться?

— Все только в реальном времени, офлайн.

— Черт. Ты же представляешь, что будет, когда я доберусь до тебя?

— Нет, — она прикусывает нижнюю губку, улыбаясь. — Но уверена, что ты мне все покажешь.

— Да, детка. Ты у меня будешь хрипеть от криков.

— Звучит многообещающе.

— Я уже представляю все в красках. А пока… придется довольствоваться воспоминаниями и твоим фото.

— Если это мое, а не чье-то другое… то я не против… — оглядывается по сторонам, понижая голос.

— Только твое, — как вообще можно думать о ком-то другом, когда существует она?

— Мое физическое тело сегодня принадлежит только матрасу и подушке.

— Несправедливо, — бормочу я, но уже без прежнего напора. Потому что вижу: ей правда нужен отдых. — Набирайся сил. Но когда приедешь… пощады не будет.

— Хорошо. Но сперва я должна выиграть турнир. Иначе…

Я понимаю ее состояние и знаю, как для нее это важно.

— Вернусь и тогда снова стану всецело твоей.

— Ты всегда будешь моей, — вырывается у меня, и голос звучит грубее, чем я планировал. Почти как угроза. — Независимо от того, на корте ты или здесь. Отдохнувшая или… сонная, как этот твой гусь.

Она не спорит. Просто смотрит на меня тем проницательным, усталым взглядом, который, кажется, видит все мои чувства.

— Это и пугает, — признается Ари вдруг. — Даже за сотни километров, когда я едва соображаю… ты все равно здесь. Со мной.

— Я не хочу тебя пугать, — говорю я, и это, кажется, самое честное, что я сказал ей за все время. — Хочу… чтобы тебе было хорошо со мной. Всегда. И спокойно.

Моя ведьма молчит, и я вижу, как ее веки снова медленно смыкаются.

— Тогда… увидимся дома, — шепчет она. — Я отключаюсь. Кажется, соседка выходит из душа.

— Спи крепко, малышка. Надеюсь, увижу тебя во сне.

— Я обязательно приснюсь, — зевает, прикрывая рот рукой. — До встречи.

— Думаю о тебе и очень жду.

Связь обрывается, и я сижу, молча смотря на темный экран, понимая, что готов сделать все, чтобы сдержать свое слово. Ей должно быть со мной спокойно. И я сделаю все для этого.

Глава 54

Ариана

Два месяца спустя

— Глубже! — выкрикиваю, чувствуя приближающуюся разрядку. — Резче!

Мик увеличивает амплитуду движения бедер, вторгаясь в меня так глубоко, что боль смешивается с наслаждением. Шлепки кожи о кожу становятся звонче, и каменный член натирает то самое место, благодаря которому мое удовольствие нарастает все сильнее, и я не чувствую боли оттого, что он буквально пытается меня протаранить насквозь. Мне нравится это ощущение.

Мои стоны такие громкие, что кажется, слышит весь подъезд. Но мне плевать.

Пальцы Гордеева впиваются мне в бедра, когда мое тело замирает и сжимается. Оргазм такой сильный, что я падаю на кровать грудью, оставляя лишь приподнятый зад, чтобы мой партнер догнал меня.

Спустя пару минут я чувствую, как мне на поясницу и ягодицы брызжут горячие капли, после чего я замираю, вытягиваясь на простыне и восстанавливая дыхание.

Мик целует меня между лопатками, а потом поднимается с постели и возвращается с салфетками, вытирая следы своего удовольствия, а после падает рядом,

Мы лежим не двигаясь, восстанавливая дыхание. Я купаюсь в его тепле и том ощущении, что растекается у меня по венам, которое лишь усиливается от встречи к встрече.

— Останься сегодня, — говорит он внезапно.

— Мама будет ждать…

— Так, может… пора переехать ко мне, чтобы она не ждала напрасно? — предлагает внезапно, и у меня от этого вопроса замирает дыхание и кожу осыпает мурашками.

— Что? — приподнимаюсь, поворачивая голову к нему.

— Я серьезно, Ари. Мы почти два месяца вместе. Через неделю Новый год. Сделаем подарок друг другу, — смотрит при этом так открыто и пристально, что не получается списать все на шутку. — Наши отношения уже перестали быть секретом. Все давно все поняли.

— Тебе так кажется…

— Тогда нужно перестать скрываться. Мне невыносимо каждый раз отпускать тебя от себя и сдерживаться на людях. Я хочу, чтобы все знали: ты — моя.

— Но… — опираюсь на предплечья и облизываю внезапно пересохшие губы. — К чему торопиться? Ты же понимаешь, что это совершенно другой уровень?.. Жить вместе?

— Если я предлагаю тебе, значит, я хочу этого, — он переворачивается на спину, закидывая руку за голову, не отрывая от меня глаз. — Мне кажется, что и ты уже готова к этому. Или ты не уверена в своих чувствах?

Его вопрос застает меня врасплох. Потому что минувшие два месяца воспринимаются бесконечным секс-марафоном, с перерывами на тренировки и учебу. Кажется, я перестала чувствовать окружающий мир так же четко, как и прежде, и даже победы в турнирах не вызывают у меня той самой эйфории, что я так жаждала, возвращаясь в спорт. Мик затмил собой весь мир, и меня это пугает.

— Уверена… А ты? Вдруг, пожив со мной, ты обнаружишь, что я совсем не идеальна. Ведь… я практически не буду появляться дома, пропадая на тренировках, и… — в панике представляю, во что может вылиться этот безумный порыв, — и я не из тех, кто будет торчать у плиты, занимаясь готовкой. Уборка… Вряд ли у меня будет столько времени, чтобы я могла вылизывать до скрипа квартиру.

— Ари, Ари-и-и, — Мик тянет меня на себя. — Мне все это не нужно, — улыбается так, что сердце разбухает в груди. — Существует клининг, и доставка…

— Но это все нужно чем-то оплачивать. А я пока даже представить не могу, как могу впихнуть в свое расписание работу.

— Ты и не должна, — затягивает меня поверх своего обнаженного и крепкого тела. — Я… позабочусь обо всем. Мне просто нужна ты. Рядом. Я не хочу тратить крохи твоего свободного времени на то, чтобы ты проводила его в другом месте. Мне просто жизненно необходимо проводить с тобой ночи. Засыпать и просыпаться.

Ощущения внезапно обостряются. Я особенно четко чувствую его кожу подо мной, запах наших тел, пропитавший комнату и нас.

Два месяца падения. Бездонного, стремительного, пьянящего. Я летела, и мне было плевать куда.

Но одна его фраза заставляет меня протрезветь.

Я отстраняюсь, сажусь на край матраса. Простыня кажется холодной и освежающей. Воздух в комнате спёртый, пахнет сексом и его парфюмом.

Мой мозг отказывается представлять то, что он предлагает. Жить вместе… Ведь то, что между нами… Разве подобные отношения способны окончиться совместным проживанием и построением планов на будущее? Ведь мы — это взрыв в подсобке, стоны в лифте и ощущение его рук на моих бёдрах.

Разве между нами возможны совместные завтраки и разбросанные носки?

— Я не знаю, — говорю я в пространство, а не ему. — Это слишком…

Мик приподнимается на локте. Я чувствую на себе его тяжелый взгляд.

— Слишком что? Слишком быстро? Или слишком страшно?

— Всё, — выдыхаю я. — С тех пор как я с тобой, я перестала себя узнавать. Ты… заполнил собой все пространство в моей жизни. Даже на корте в мыслях ты. Я делаю подачу, а думаю о твоих руках. Я выигрываю, а жду не награды, а того, как ты меня возьмёшь после. Это… неправильно.

Я жду, что он засмеётся, снимет напряжение шуткой. Но он молчит. Лицо становится серьезным, даже суровым.

Потом Мик садится, разворачивает меня к себе. Пальцы впиваются в плечи.

— А кто сказал, что именно считается правильным? Помимо тенниса, ты имеешь право на личное счастье. Ты же не робот, у которого одна программа: “Тренировка, победа, медаль”.

— Да! — вырывается у меня с какой-то дикой злостью на саму себя. — Я и была роботом! И меня это устраивало. Я всё контролировала! А теперь…

— А теперь ты наконец-то узнала, как это — чувствовать, — перебивает он. — И это нормально — бояться. Я не прошу тебя бросить корт. Я прошу быть с тобой ближе вне его.

— Мама говорит, что я буду посмешищем.

— Моя мама тоже не в восторге от того, что я оставил их любимчика без девушки, — отвечает он, горько усмехаясь. — Значит, мы в одной лодке, ведьма. Против всех. А на посмешище… — он крепко стискивает меня, так что я вскрикиваю. Его губы в сантиметре от моих. — На посмешище просто плюнь. Живем только раз. И что это за жизнь, если все время оглядываться на чье-то мнение? Даже если они смеются в глаза, то только потому, что завидуют тебе.

— Я… мне нужно подумать, — говорю я, но уже не отстраняюсь. Его тепло, его запах — они уже часть моего личного кислорода. Отказаться — значит перестать дышать.

— Думай, — шепчет он, целуя меня в уголок губ. — Но знай: я не отступлю.

Он снова кладет меня на спину, наваливаясь на меня и целуя глубоко, облизывая мой язык. Я обвиваю его ногами, впиваюсь пальцами в спину. Страх никуда не делся. Он колотится где-то под рёбрами, холодный и живой.

Но прямо сейчас, в эту секунду, я хочу лететь в пропасть дальше. Выбираю его.

А обо всём остальном… подумаю завтра.

Глава 55

Мик

— Добрый день, Валерия, — опускаю на стол ассистентки отца коробку конфет.

— Здравствуй, Мишенька. Не нужно было, — улыбается женщина, которая работает в этом офисе столько, сколько я себя помню.

— Это чтобы подсластить конец года, — подмигиваю. — У себя? — киваю на дверь кабинета отца.

— Да. Андрей Николаевич как раз освободился.

— Тогда я пойду.

— Удачи, — посылает она искреннюю улыбку.

Я подхожу к кабинету и, коротко постучав, распахиваю дверь.

— Можно?

— О, сын! Проходи! — кивает отец на кресло, отрываясь от компьютера и устраивая руки на подлокотниках, сосредотачивая внимание на мне.

— Привет! — подхожу к столу и жму отцу руку, а затем падаю в кресло

— Ну что, как жизнь? — родитель окидывает меня взглядом, делая оценку.

— Супер! — улыбаюсь.

Я и правда ощущаю себя так, будто у меня выросли крылья. Ари согласилась пожить со мной до конца праздников. Это наш пробный период. И на радостях я закончил со всеми поручениями в офисе, чтобы не дергаться во время долгожданных каникул в компании любимой девушки.

— Выглядишь отлично.

— Спасибо. Правда, не могу сказать того же о тебе.

Он действительно выглядит немного уставшим.

— Конец года, — усмехается папа. — Отчеты, проверки, дедлайны.

На его фразу мне нечего сказать. Я и сам не знаю до конца, зачем пришел. Наверное, захотелось просто пожелать счастливого Нового года лично. Потому что… мы не планируем навещать мою семью на праздниках, по определенным причинам.

— Ты не пошел на корпоратив.

— Были дела поинтереснее.

— Молодость… — отец задумчиво чешет подбородок, после чего между нами повисает тишина. — Мама скучает… — прерывает первым это тягостное молчание.

Под ложечкой начинает сосать, а моя улыбка растворяется, потому что я не видел маму с тех пор, как вышел от них почти два месяца назад.

— Она хотела бы, чтобы ты был дома на Новый год.

— Она также должна понимать, что меня там не будет. Потому что теперь я не один, па, — встречаюсь с его взглядом, давая понять всю серьезность ситуации. Ведь после того разговора отец тоже пытался промыть мне мозги, добившись лишь моего бойкота.

Мы общались только через моего непосредственного начальника отдела. И только столкнувшись на парковке (случайно ли, или он меня там дожидался), смогли вернуть хоть какое-то общение, стараясь не затрагивать вопросы моей личной жизни.

— Вчера Ари перевезла вещи ко мне. Это серьезно.

Отец отводит глаза в сторону, и я вижу, как его брови слегка сходятся на переносице.

— Что ж, — снова переводит он взгляд на меня. — Неожиданно. Надеюсь, это решение взвешенное.

— Да. Я счастлив. И надеюсь, у меня получится сделать и ее счастливой.

Мы снова замолкаем. Отец внимательно изучает меня.

— Я не в восторге от того, каким образом вы нашли ваше счастье. Но жизнь — сложная штука. В ней не существует лишь черного и белого. Поэтому я не могу тебя осуждать, сын. Каждый выгрызает свое так, как может. Для меня важно лишь то, чтобы это не оказалось сиюминутной прихотью. Думаю, для мамы тоже. Как только она увидит, что между вами все по-настоящему, она смягчится. Но пока… Пока она не может выбирать между своими детьми. Хотя скучает по тебе безумно. Ты всегда будешь ее малышом и любимчиком.

— А как она должна это понять, пап? Сколько времени должно пройти? Год? Десять? Или, может, после того, как у нас родятся дети? Или вы даже на свадьбу не придете?

— Ты уже планируешь свадьбу? — удивленно вскидывает бровь отец.

— Не сейчас. Но да… я представляю ее своей женой и матерью моих детей.

Отец так вглядывается в мое лицо, что мне становится неуютно от этого разговора, будто я какой-то наивный пацан, ничего не знающий о жизни, и все это лишь фантазии неопытного сопляка.

— Я тебя таким не видел, — задумчиво улыбается. — Свадьба, дети… — он медленно произносит, откидываясь в кресле. — Знаешь, подобных разговоров я ждал от твоего брата. С его стороны это казалось естественным, даже ожидаемым шагом. Он всегда знал, чего хочет. А ты… — он жестом останавливает меня, не давая возмутиться. — Ты же всегда хотел всего и сразу. Или не хотел ничего. Прыгал из одной крайности в другую. Поэтому сейчас я смотрю на тебя и не могу понять: это очередная твоя крайность? Запретная, безрассудная? Или… это именно то, что ты искал все это время и ради чего готов наконец-то остановиться?

— Я не искал ее, пап. Просто встретил и понял, что дальше хочу двигаться дальше только с этой девушкой, — говорю твердо. — И не представляю себя без нее.

— Хорошо, — наконец выдыхает отец. — Ты взрослый человек. Я не могу и не буду тебе указывать. Но я прошу об одном: будь осторожен. И пожалуйста, будь честен с девушкой, в случае если поймешь, что ошибся.

— Этого не будет.

Отец кивает, и в его взгляде мелькает что-то похожее на уважение, смешанное с грустью.

— В общем, — понимаю, что мне пора, — мой рабочий день окончен, и я хотел пожелать тебе хорошего отдыха и поздравить с наступающим, — поднимаюсь на ноги.

— И тебе, сын. Передавай Ариане привет. И поздравления с наступающим. Уверен, что не заглянешь?

— Только если буду приглашен вместе со своей девушкой. Но пока… это не лучшая идея, для всех нас. Поэтому… да. Этот праздник мы отметим вдвоем.

— С наступающим, — отец поднимается, выходит из-за стола и обнимает меня крепко, похлопывая по спине.

— С наступающим, — мысленно уже нахожусь рядом с Ари, представляя, как именно мы будем проводить праздники. Потому что мое будущее рядом не с родителями, а с моей женщиной.

Глава 56

— Вот и Гордей, — слышу голос Гарика, когда приближаюсь к ним на улице.

Пит, Гар и Дэн толкутся возле яркой-желтой тачки с характерными черными полосками, как у всем известного трансформера по имени Бамблби.

— Здоров! — Власов выпускает изо рта вейп, вместе в облаком дыма, и протягивает мне руку.

— Где пропадал? — спрашивает Дэн, натягивая на голову капюшон пуховика.

— Доделывал работу у отца в офисе.

— С зачетами что?

— Допуск на сессию есть.

— И когда ты только успел? — усмехается Дэн. — Последнюю пару недель тебя совсем не поймать.

— Был занят, — пожимаю плечами.

— Ей? — кивает в сторону университета Пит.

Я поворачиваю голову, следуя за его взглядом, и вижу Ари, идущую в компании ее сокурсницы, смешной девчонки в очках. Но я не вижу никого, кроме своей ведьмы. В белом пуховике, белых джинсах и в тон общему луку повязке, она кажется ангелом, сошедшим на землю, чтобы сделать мою жизнь слаще.

— У-у-у! — слышу улюлюканье парней. — Бро, да ты влип, — ржет Гарик.

А мне вдруг становится некомфортно. Будто только что чьи-то грязные руки залапали что-то исключительно интимное и личное, то, что не предназначается не только для рук, но и даже для глаз посторонних.

Ари встречается со мной взором и замирает у выхода на парковку, говоря что-то своей подруге.

— И давно ты трахаешь подружку брата? — вопрос Дэна сквозит осуждением.

Для него с недавних пор покушение на личную жизнь кого-то другого — триггерная тема.

Когда Руднев запал на нашу бывшую преподшу макроэкономики, Тим провоцировал его на более решительные действия, соперничая в споре за место в постели Ольги Александровны,

— Она не подружка Вика, — чувствую, как волосы на теле встают дыбом. Потому что… по-настоящему она и не была его девушкой. И всецело принадлежит только мне.

Более того, у меня мгновенно закипает кровь, как только я слышу упоминание своей девушки в одном предложении с именем брата.

Вопрос Дэна звенит в ушах, как пощечина. Я слышу в нем осуждение и злость. Горячая волна поднимается из-под ребер, сжигая весь дискомфорт. Пальцы сами сжимаются в кулаки. Я медленно встаю перед Дэном, закрывая собой Ариану.

— Мы с Арианой вместе почти два месяца, — говорю я, глядя прямо на Дэна. — Поэтому попрошу не приписывать ей другого мужика. Она моя. Ясно?

Руднев держит мой взгляд, пытаясь понять, что происходит.

— Блядь, бро. Я в душе не ебу, как так вышло, что она теперь с тобой, но ты прятался с ней столько времени, шифровался. Поэтому не стоит обижаться на сделанные другими выводы. Пусть и неверные.

— Расслабься, Мик, — вмешивается Гарик, поднимая руки. — Не думал, что тебя хватит надолго.

— То есть ты был в теме? — спрашивает Дэн.

— Да ладно! — усмехается Власов. — Он же на нее слюной капал.

— Заткнись! — обрываю его потом, потому что не хочу, чтобы Пит и Дэн были в курсе спора.

Хватит. Наелись мы этих игр по горло. До такой степени, что Тима таскают по судам и исключили из универа. Потому что во время последнего спора Пита на нашу сокурсницу все пошло по одному месту. Державин залип на девчонке и хотел слиться со спора. Но его ненормальная сталкерша, с подачи Залесского, выложила в сеть интимное видео Пита и его девчонки, снятое на скрытую камеру.

Поэтому он точно не оценит мои методы построения отношений с Ари.

— Мы с Ари живем вместе. Ясно? — смотрю на каждого по очереди. — И я не допущу ни единого гребаного слова в ее адрес, усекли?

— Предельно ясно, — усмехается Державин.

И только Дэн продолжает молчать, наблюдая за мной.

— Хочешь сказать… она выбрала тебя? — наконец-то спрашивает он.

— Да, — отвечаю резко, смотря прямо ему в глаза. И кажется, ему достаточно этой информации, потому что он расслабляется.

— Мне пора, — вижу, как несмело моя девочка поглядывает на меня.

— Что на Новый год собираетесь делать? — прячет наконец-то свою пыхалку Гарик.

— Не планировали ничего особенного.

— Приходите ко мне на тусу.

— Не думаю, что придем, — Ари не любит все эти сборища. Да и мне, если честно, больше по кайфу зависать с ней дома в постели.

— Но имей в виду.

— Договорились, — жму руки на прощание и направляюсь к своей девочке.

Ариана широко распахивает веки, когда я останавливаюсь всего в шаге от нее, а затем приобнимаю за талию и, притянув к себе, целую в губы.

— Что ты делаешь? — шепчет она испуганно.

— Обозначаю наш статус, — шепчу ей в губы. — Теперь ты официально моя девушка и никто не смеет на тебя даже смотреть косо, — снова целую и увожу к машине.

Глава 57

Ариана

— Да не волнуйся ты так, — сжимаю руку Мика.

— Я не волнуюсь.

— Да? — усмехаюсь. — А судя по тому, как ты побледнел и сосредоточен, ты готов в обморок рухнуть.

— Тебе кажется, — пытается улыбнуться он.

— Правда, Мик. Все будет хорошо. Даже если ты маме не понравишься, она тебе об этом не скажет.

— Ну спасибо, — наконец-то приходит он в себя.

— Правда, все в порядке. Мы быстро поздравим ее и поедем к тебе.

— К нам, — поправляет.

— К нам, — все еще не могу привыкнуть к этому слову и к тому, как быстро развиваются наши отношения. — Готов? — замираем перед дверью квартиры, в которой я выросла.

Гордеев замирает, встречаясь со мной взглядом, а затем наклоняется и целует чувственно. Так, что у меня внутри вспыхивает огонь.

— Теперь да, — отстраняется, давая мне вдохнуть побольше воздуха.

Я нажимаю кнопку звонка и жду, пока откроется дверь. Конечно же, ключи все еще при мне. Но раз я съехала и сегодня здесь как гость, не считаю правильным открывать дверь своим ключом.

— Ариана, здравствуй! — слышу голос за спиной. — С наступающим!

Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с соседкой.

— С наступающим, тёть Ань, — улыбаюсь.

— Однако, жениха привела? — она с любопытством разглядывает Мика.

— Парень мой. Михаил, — чувствую, как вспыхивают щеки.

Все же… я бы не хотела настолько торопить события.

— Здравствуйте! С наступающим! — здоровается Гордеев.

— Хорошенький, — улыбается тётя Аня, а Мик лишь сильнее расплывается в улыбке. — Подходит тебе.

— Спасибо.

— Маме привет! — заходит она в кабину лифта.

— Понял? — смотрю на Гордеева. — Ты одобрен соседями, — улыбаюсь.

— Главное, что я одобрен тобой. Надеюсь, тестовый период я тоже прошел с достоинством, — подмигивает.

— Если это был тестовый режим, то мне уже страшно от того, что твое достоинство сделает со мной при активации полной версии.

Пока мы смеемся, я слышу приближающиеся шаги и замираю, чувствуя, как по венам растекается щекотка.

Все же не каждый день я знакомлю парня с родителями.

Дверь открывается, и у меня на мгновение перехватывает дыхание, потому что мне страшно увидеть маму одну в такой день.

Но она распахивает дверь с широкой улыбкой на лице, и, судя по голосам в квартире, у нее гости.

— О, дочь пришла! — улыбается она. И по блеску в глазах я понимаю, что отмечать они уже начали.

— Привет! С наступающим Новым годом, — протягиваю маме пакет с подарком и тянусь, чтобы поцеловать в щеку.

— Спасибо, дочь! — она смотрит через мое плечо. — Ты не одна. Может, представишь наконец-то будущего зятя?

Мне хочется провалиться сквозь землю оттого, что Мику навязывает меня уже второй человек.

— Мама, знакомься, это Михаил. Мой парень.

Мик делает шаг вперед, улыбаясь своей самой обворожительной улыбкой, перед которой не может устоять ни одна женщина, независимо от возраста.

— Очень приятно познакомиться, Елена Владимировна. Поздравляю с наступающим, — он протягивает руку с подарочным пакетом, в котором у него коробка авторских конфет и бутылка просекко. — Небольшой сувенир вам.

Мама принимает подарки, и ее взгляд на секунду смягчается, потому что она ценит хорошие манеры и умение преподнести себя.

— Ой, не стоило! Спасибо, Миша, проходите, пожалуйста, в гостиную. У нас как раз родственники собрались. Заодно познакомитесь.

Она пропускает нас вперед, и я вступаю в квартиру, разуваясь и снимая шубку, дожидаясь, когда разденется Мик.

С кухни пахнет запекаемой уткой, но чем ближе к

Я замираю на мгновение. Не ожидая его увидеть.

Конечно, это логично, что хотя бы праздник он встречает дома. Но похоже, я от него отвыкла, и теперь он кажется чем-то чужеродным в этом интерьере.

Отец смотрит на экран телевизора, где идет какая-то новогодняя передача, но стоит нам появиться в гостиной, как все его внимание сосредотачивается на мне и Мике.

— Ариша! Наконец-то! — взвизгивает тетя Оля, поднимаясь с дивана. Ее глаза уже бегают по Мику, оценивая все, от одежды до прически. — И кого это ты нам привела? Жениха, что ли?

— Всех с наступающим! — говорю я громко, напрасно пытаясь сместить внимание.

— Ну же, представь нам своего красавчика.

— Это Михаил, — говорю я твердо. — Мой парень. Мик, это мои тётя Оля и дядя Слава.

— Здравствуйте, — кивает Мик, и его улыбка становится чуть более сдержанной.

— А это… — встречаюсь с надменным и холодным взглядом отца, — мой папа, Алексей Константинович.

— Здравствуйте, — Мик проходит к столу, пожимая руку дяде Славе и папе.

— Надо же, какой видный! — тетя Оля не унимается. — И так тебе подходит! А чем занимаешься, Мишенька?

Я вижу, как взгляд отца исследует Мика. И мне кажется, будто это взгляд собственника, который оценивает нового претендента на территорию.

— Учусь, параллельно работаю в строительной компании, — отвечает Мик, не опуская глаз.

— Строительство? — отец наконец издает первый звук. — Перспективно.

— Продолжаю семейное дело.

— Вот как? — уже более заинтересованно слушает его отец.

— Да. Учусь у отца, конечно. А там посмотрим, — говорит он ровно, без вызова.

— Ну, чего встали на порог? — мама приносит приборы для нас с Миком. — Садитесь. Не зря же я столько наготовила.

— Мам, ты…

— И никаких диет сегодня.

— Да я и не собиралась. Стол выглядит волшебно, — окидываю взглядом изобилие блюд и радуюсь, что наконец-то мамину страсть к кулинарии оценят по достоинству.

Мы садимся за стол. Мама суетливо накладывает нам еды. Мне хочется попробовать все, но под пристальным взглядом отца я почти не чувствую вкуса. Мне некомфортно рядом с ним. Потому что по факту мы перестали быть семьей.

Мик, кажется, читает мои мысли. Под столом его рука ложится на мое колено, твердо, успокаивающе. Он поддерживает какой-то невыносимо светский разговор с тетей Олей, о предновогодних пробках и его родителях, не упоминая о том, что мы не общаемся с ними.

Дядя Слава и мама охотно подхватывают их диалог. И только мы с отцом сидим как абсолютные чужаки на этом празднике. Потому что оба хотим находиться совершенно в другом месте.

Через час, который кажется вечностью, я понимаю, что моей выдержке пришел конец.

— С вами хорошо, но нам пора. У нас… еще планы.

Мама смотрит на меня с немым укором.

— Что же вы так быстро? — расстраивается тётя Оля.

— Мы решили поздравить вас до полуночи. А потом у нас планы… с друзьями, — зачем-то лгу я. Наверное, чтобы маме не было так обидно из-за того, что мы бежим от нее, лишь бы очутиться вдвоем.

Мик встает следом.

— Мы правда опаздываем, — подыгрывает мне. — Спасибо, все было очень вкусно. Благодарю за теплый прием. С наступающим вас всех, — говорит он.

Мы выходим в прихожую. Мама провожает нас, ее пальцы цепляются за мой рукав.

— Доченька, вы могли бы и задержаться. Встретить с нами Новый год и потом ехать… — я прекрасно понимаю, что она скучает. Но сегодня ведь с ней отец. И разве не этого она так жаждет долгими вечерами, когда его нет рядом?

— Мам, мы уже договорились.

— Я все понимаю, — улыбается она тоскливо. — Ты видела, я отправила тебе подарок от нас с папой?

— Да, мам. Спасибо.

— Ты у меня умница, и красавица, — обнимает и целует в щеки.

— Ты у меня тоже, мамуль, — и от этого я еще больше злюсь на отца. Потому что… как он может так поступать с ней?

— Рада была познакомиться, Миша. Ты береги нашу девочку. Не обижай.

— Буду беречь, как самое больше сокровище, — улыбается Гордеев.

Дверь закрывается, отсекая звуки, запахи, эмоции. Мы молча спускаемся по лестнице. Холодный воздух парковки бьет в лицо, и я делаю первый по-настоящему глубокий вдох за последний час.

Мик останавливается у машины, разворачивает меня к себе и просто обнимает. Крепко, молча, прижимая мое лицо к своей груди. Его сердце бьется ровно, успокаивающе.

— Всё прошло хорошо, — тихо говорит он мне в волосы. — А теперь мы можем встретить праздник так, как комфортно нам с тобой.

Он прав. Официальная часть позади. Более того, я больше не должна участвовать в том фарсе, что мама называет семьей. И мне не стыдно за это. Потому что это ее выбор — тратить свою жизнь впустую на мудака, который ее не заслуживает. Я же построю свою жизнь совершенно иначе.

— Домой, — выдыхаю я, садясь в салон.

— Домой, — соглашается он.

Когда машина трогается и увозит нас в ночь, окрашенную салютами, в наше будущее, я понимаю, что мой дом — это уже не та квартира, откуда мы сбежали. А то, что я строю с Миком. Мой дом рядом с ним.

Глава 58

— Вау! Вот это встреча! — Мик заходит в комнату и кидает ключи от машины на комод, пожирая меня глазами. — Я что-то пропустил? — скидывает ботинки, не отрывая взгляда от моего тела.

— Поздравляю с закрытием сессии, — выгибаюсь и переворачиваюсь на четвереньки, прижимаясь грудью к кровати и выставляя попку.

— Черт, малыш. Я от одного вида кончу. Это мое самое шикарное поздравление со сдачей экзаменов, — отправляет куртку на вешалку, и я слышу приближающиеся шаги.

Медленно переворачиваюсь обратно, откидываясь спиной на шелковую постель и сжимая грудь руками, веду ими ниже, к животу, накрывая лобок ладонью и проводя по кружеву.

— Блядь! Это самое охуительное из всего, что я когда-либо видел.

Мик приближается к кровати, по пути скидывая худи и останавливаясь в паре шагов.

Я же продолжаю изображать кошечку, в красном кружевном белье. Теперь переворачиваюсь, грудью вперед. Оказываюсь на четвереньках, прогибаюсь к кровати, выпячиваю попу и ползу к краю кровати грудью и обратно.

Мне повезло, свою сессию я закрыла двумя днями ранее, а на тренировке я была с утра. И когда Мик написал, что все сдал и едет домой, решила встретить его красиво.

Хотя за новогодние праздники мы

Раньше я думала, что секса в таких количествах у одной и той же пары не бывает.

Оказывается, я дико заблуждалась. Потому что нам все время мало и хочется еще и еще.

И то, что мы теперь живем вместе, не делает нас менее озабоченными друг другом.

— Каждый раз смотрю на тебя и не верю, что все это мое, — говорит Мик, и в следующее мгновение его футболка улетает в сторону.

— Нравится? — сжимаю острые соски сквозь кружево.

— Шутишь? Я, блядь, в экстазе!

Он достает смартфон и наводит камеру на меня. Но я не возражаю. У Мика теперь целая коллекция моих фотографий, которые помогают ему дожидаться меня с выездных турниров.

— Да, вот так! — щелкает меня с разных ракурсов. — А теперь отодвинь трусики в сторону!

— Не-а, — хитро улыбаюсь, прикусывая нижнюю губу. — Это надо заслужить.

— Заслужить? — спрашивает удивленно.

— А ты как хотел? Где мой поцелуй?

— Ведьма, моя! Я буду сейчас целовать тебя всю. С каких губок начать? — он обхватывает щиколотку и тянет к себе, падая на меня и зависая сверху, опираясь на предплечья. — С этих? — впивается в мой рот жадным поцелуем. — Или этих? — опускает руку мне на трусики и проводит по уже влажному кружеву пальцами.

— Хочу тебя везде! — обхватываю его эрекцию через джинсы и раскидываю ноги еще сильнее.

Мы снова целуемся горячо. Так, будто не виделись не пару часов, а несколько дней или даже недель.

Я расстегиваю ремень на джинсах Гордеева, пока он скользит влажными поцелуями по моей шее, ключицам, сжимает грудь, отодвигая чашечки бюстгальтера и облизывая соски, а я расстегиваю его ширинку, со стоном поглаживая каменный ствол.

— Подожди, — шепчет, поднимаясь с кровати и стягивая с себя джинсы.

Я тянусь за ним и помогаю ему избавиться от боксеров.

Его эрекция покачивается прямо передо мной. Блестящая розовая головка манит, чтобы я ее поцеловала. Обхватываю ствол у основания и провожу по всей длине, прежде чем прикоснуться языком.

— Стой! Я хочу это снять! — притормаживает меня Мик и тянется за смартфоном.

— В смысле “снять”? — растерянно смотрю на него.

— Ты не представляешь, как ты охуительно смотришься с моего ракурса.

— Сомневаюсь, — становится как-то не по себе. — Давай не будем.

— Ари, это же для нас с тобой. Ты такая горячая, и я хочу, чтобы ты посмотрела на себя моими глазами.

— Зачем?

Мне очень нравятся фото, что он делал. Но там все красиво и не видно лишнего.

— Что, если это увидит кто-то посторонний?

— Каким образом? Это мой личный телефон. С паролем и фейс айди. Кроме тебя, никто к нему доступа не имеет. Обещаю, что, если тебе не понравится, я все удалю.

Смотрит на меня сверху вниз взглядом, полным обожания, так что я на мгновение замираю.

Хотя… Я сама не могу перестать любоваться его телом. И мне жутко интересно, как мы смотримся со стороны.

— Только посмотрим и, если не понравится, сразу удалим, да?

— Обещаю, — его глаза мгновенно вспыхивают, и я чувствую, как по венам прокатывается жар, а между ног еще сильнее увлажняется.

Похоже, мысль о том, что у нас будет личное порновидео, заводит меня еще сильнее.

Вместо ответа я смотрю в сторону, где валяется его телефон.

— Это да? — спрашивает Мик взволнованно.

— Только никакого OnlyFans, — шутливо предупреждаю.

— Гонишь? Никто и никогда не будет смотреть на тебя, кроме меня, — включает камеру. — Давай, малышка. Покажи, как ты по мне скучала, — обхватывает член второй рукой и подносит к моим губам.

А я поднимаю взгляд в камеру и обхватываю губами его.

Глава 59

— Видишь, какая ты горячая? — целует мою шею Мик, сидя позади меня.

Я смотрю на дисплее, как скользит его ствол у меня во рту и какой у меня взгляд в этот момент. Черт, да я похожа на настоящую блядь. Но это почему-то не вызывает отвращения, потому что глаза горят похотью.

— Боже! — шепчу, наблюдая за процессом глазами Мика. — Я выгляжу как… — зажмуриваюсь на моменте, где он кончает мне в рот, потому что это безумно пошло.

— Как моя страстная и горячая девочка! — он перекидывает мои волосы через плечо, влажными поцелуями покрывая лопатки. — И я хочу снять дальше.

— Дальше? — кровь пульсирует в висках, когда я представляю, как мы будем смотреться в кадре вдвоем.

— Да. Хочу снимать, как я тебя трахаю и ты кончаешь. А потом, когда буду старым и у меня обвиснут яйца, я буду смотреть эти видео, и у меня сразу будет подниматься как по команде.

Гордеев сжимает ладонями мои груди и соски.

— Как ты хочешь это сделать?

— У меня есть штатив, — говорит Мик, отстраняясь от меня и удаляясь в гардеробную.

— Ты серьезно?

— Абсолютно.

После минета Мик завалил меня и отлизал так, что я думала, у меня позвоночник треснет во время оргазма, так сильно я выгибалась. Но не успела я отойти от удовольствия, как он снова был готов к продолжению.

И без предупреждения заполнил меня до упора, трахая так, что кажется, я даже голос сорвала.

Не прошло и десяти минут с тех пор, как он кончил, но, глядя на удаляющуюся голую задницу Гордеева, я вижу, что он снова готов к продолжению нашего секс-марафона.

Я приподнимаюсь на локтях, любуясь тем, насколько хорошо сложен мой парень.

Он возвращается, держа в руках компактный черный штатив. При виде него у меня перехватывает дыхание. Пусть мы уже сняли то, как я беру у него в рот, но отчего-то идея того, чтобы запечатлеть весь процесс, кажется безумно порочной и заводит еще сильнее.

Внутренний голос говорит не делать этого, в то время как разум напоминает, что это видео останется в личном пользовании и в любой момент мы можем удалить его.

Мик устанавливает штатив в углу кровати, крепит смартфон. Движения у него спокойные, точные, будто он готовится к важному делу, а не к съемке домашнего порно. Свет из окна падает на напряженные мышцы спины, и мне хочется запечатлеть его красоту не только в видео, но в чем-то вечном.

— О чем задумалась? — спрашивает он, поймав мой взгляд.

— О том, что тебя надо запечатлеть в гипсе.

— В смысле? — смотрит растерянно.

— Сделать твою скульптуру.

— И кто же ее будет создавать? — синие глаза встречаются с моими. В них нет насмешки.

— Не знаю. Придется научиться самой, чтобы никто не смел видеть тебя без одежды.

— Моя собственница, — губы растягиваются

— Если ты мой, то всецело, — понимаю, что не переживу, если он обманет меня. От этой мысли в животе образуется какая-то пропасть, что засасывает все внутри.

— Твой, тут, — показывает на голову, — тут, — сердце, — и тут, — проводит рукой по готовой к новому заходу эрекции.

Он подходит к кровати и встает на нее коленями, прижимаясь губами к моей щиколотке и поднимаясь вверх по внутренней стороне бедра. Он раскидывает мои ноги в стороны, впиваясь ртом мне в промежность и заставляя меня снова извиваться от того, как он меня имеет ртом и пальцами, но не позволяет мне кончить.

Поднимается вверх, нависает сверху, закидывая одну мою ногу себе на плечо и целуя меня в губы.

— Смотри на меня. Не закрывай глаза.

И я, как и десятки раз до этого, тону в его глазах.

Весь остальной мир лишь условность и не существует в моменте. Есть только он. Его прикосновения, разжигающие огонь в моем теле, и это чувство в груди, которое способно меня разорвать.

Когда Мик снова входит в меня, медленно, чувственно, я не думаю о камере. Я думаю о том, как глубоко он проник мне под кожу, и кажется, будто струится по венам. И о том, что когда он со мной, то превращается в идола, которому я готова поклоняться, и плевать, если это меня погубит.

Мой стон заполняет комнату, когда он начинает двигаться. Мы сливаемся полностью. Губами, руками. Двигаемся навстречу друг другу, зная, как именно доставить друг другу удовольствие. Поэтому, когда он переставляет меня на четвереньки, сжимая грудь, и просит поласкать себя, я очень быстро достигаю оргазма. Шумно кончая и сжимаясь вокруг него до тех пор, пока он не изливает в меня свое наслаждение до последней капли.

Наступает тишина, густая, наполненная лишь нашим тяжёлым дыханием.

Мик медленно поднимается, подходит к штативу. Я замираю, наблюдая, как он смотрит на экран, как его пальцы скользят по стеклу, перематывая. На его лице — не похоть, а какое-то странное, почти благоговейное выражение.

Мик возвращается, ложится рядом, притягивает меня к себе. Его губы касаются моего виска.

— Посмотришь на себя? — шепчет он. — Ты… нереальная.

Я молчу, просто прижимаюсь к нему, слушая бешеный стук его сердца, который сливается с моим. И я верю ему. Даже не посмотрев видео, я верю каждому его слову и знаю, что он никогда не обманет меня. Потому что все это очень похоже на любовь.

Глава 60

Мик

— Здорово! — протягивает руку Тим, как только я перешагиваю порог его квартиры.

— Давно не виделись, затворник, — прохожусь взглядом по его заросшей роже, отмечая, что никогда раньше его таким не видел.

— Разве? — вопросительно приподнимает он бровь и смотрит равнодушно. Но даже сейчас в его взгляде сквозит надменность.

Впрочем, в этом весь Тимур Залесский.

— Говорят, что ты даже на новогодние никуда не вылазил.

— А ты веришь всему, что говорят? Мог бы сам проверить или заехать раньше.

Теперь я слышу явный упрек.

— Сорян, бро, но…

— Но ты ебался как кролик со своей новой девчонкой.

— Бро, маленько поосторожнее с выражениями, — мне неприятно, когда в подобном тоне говорят об Ари. И я заткну любого, кто посмеет выражаться о ней как о какой-то шкуре. — Ариана — моя девушка. Мы живем вместе, — ловлю его взгляд.

— Да, слышал, можешь не париться. Пройдешь? — кивает на гостиную.

И я, скинув кроссы, иду следом за хозяином пентхауса.

Вокруг просто стерильная чистота. И если бы я не знал, что последние пару недель Тим не выходил из квартиры, то подумал бы, что здесь никто не живет.

— Ты что, по воздуху перемещаешься?

— Почему такой вопрос? — проходит к холодильнику.

— У тебя как в больничке…

— Не терплю грязь, — пожимает плечами. — Выпьешь?

— Не, — сажусь на барный стул. — Я за рулем.

— Кофе, чай? — смотрит вопросительно, и мне не по себе от всего этого, потому что он не похож сам на себя.

— Раз ты теперь бариста, то заебень мне какой-нибудь заебатый раф.

— Ты сильно не перегибай, — криво усмехается Тим. — В нашей кофейне только капучино, латте либо американо.

— Херовая у вас кофейня, — хмыкаю. — Черный с молоком.

— Сразу бы так, а то решил выебнуться, — отворачивается от меня Тим, а я наблюдаю за тем, как он перемалывает зерна и заправляет их в кофемашину.

— Когда последнее слушание?

— Через неделю, — отвечает холодно, но я слышу напряжение в голосе.

— Волнуешься?

— С хера ли. Мне светят только общественные работы.

— Дороги будешь убирать? — фыркаю, представляя эту картину, но затем одергиваю себя.

— А почему бы и нет. Наведу порядок в этой помойке, — ставит передо мной чашку. — Ты внезапно стал переживать за мою судьбу? — смотрит прямо мне в глаза, а себе достает бутылку пива.

— Честно? — пытаюсь собрать мысли в кучу, чтобы не сказать что-то не то. — Я просто переживаю за тебя. Все это… дерьмово.

До сих пор не до конца понимаю, зачем ему все это было нужно. Конечно, есть у него своя логика и не только. Тим не доверяет женщинам. Более того, он — женоненавистник. Он из тех, кто считает весь прекрасный пол продажными шкурами и лицемерками. И я даже в чем-то был с ним согласен. Потому что не знал, как можно в принципе доверять после того, как любимая девушка предала с моим же братом.

Хотя я отзеркалил ситуацию, но в то же время она кардинально другая.

— Не парься, бро. Так надо.

— Кому надо, Тим? Только не говори, что ты слил видео с расчетом на это?

— Ты тоже думаешь, что я слил? — усмехается он, делает глоток из бутылки и смотрит так, будто пытается увидеть мое нутро. Так херово становится от этого взгляда, что не по себе.

Хер знает, чему верить. Ведь это с его подачи эта дура решила снять видео секса Пита и его девушки. Она хотела отомстить, что в духе ревнивых обиженных телок. А Тим… ему в принципе плевать на то, как его действия, направленные на определенные цели, отрикошетят по близким для него людям. И порой меня не просто шокируют, но ужасают его поступки.

— Не ты?

— Это имеет значение сейчас? — вздергивает он подбородок кверху.

— Если не ты, почему тогда позволяешь считать остальным себя виновным? Пит ведь не простит тебя.

— Если он так считает, значит, ему плевать на меня. А я не собираюсь обелять себя в глазах тех, кому я на хер не сдался.

— Бро… — все это очень хреново.

— Ты за

— Я? Нет, — вспоминаю об истинной причине своего появления. — Бабки принес, — достаю из куртки наличку и выкладываю на столешницу. — В общем… Раз пока твои счета пасут, решил отдать тебе кэшем.

— Что это?

— Наш спор.

Тим ставит бутылку рядом с пачкой и, засунув руки в карманы штанов, смотрит на нее сверху вниз.

— И нах мне это?

— Мы играли…

— Забери, — кивает на бабки.

— С хера ли?

— Ты выиграл.

— Но доказательств не будет. Она — моя. И мне плевать, что ты или кто-то другой думает об этом.

— А братец твой как? — ухмыляется.

— Мы не общаемся.

— Что ж. Ты утер ему нос.

— Не это главное.

— Да? — его бровь вопросительно приподнимается. — А что?

— Тебе не понять, — понимаю, что, наверное, мне больше нечего сказать. Тим и правда не поймет меня и наших с Ари отношений. Но мне и не нужно его одобрение.

— Ты, главное, бабки не забудь, — пододвигает ко мне купюры.

— Не, бро. Считай, что таким образом я купил выход из игры. И ты тоже… не играй больше, — направляюсь к выходу, не зная, увидимся ли мы снова.

Глава 61

Десять месяцев спустя

Ариана

— Стоп! — тормозит меня терапевт. — Достаточно.

— Точно? — запыхавшись, сдуваю выбившиеся пряди с лица.

— Абсолютно, — улыбается мой физиотерапевт Марат Ильдарович. — Я не вижу причин тебя мучить дальше. Показатели отличные. Плечо реагирует на разные нагрузки одинаково. Вспышек боли нет. Это все, что нужно!

— То есть мне больше не надо к вам ходить? — спрашиваю со слабой надеждой в голосе.

— Только если совсем бросишь теннис. А так… придется.

— Вот я размечталась, да? — усмехаюсь, обтираясь полотенцем.

— Надеялась освободить немного времени?

— Было бы неплохо.

— Эх, я в твоем возрасте тоже больше думал о том, как сбежать вечером в клуб и закадрить понравившуюся девочку.

— Клубы не моё. Тем более меня давно склеили, — улыбаюсь.

— И что, даже потанцевать не ходите?

— Какой танцевать, с моим-то режимом.

— А парень твой как к этому относится?

— Мик? К режиму или к клубам? — до сих пор не могу привыкнуть, что моя личная жизнь ни для кого не является секретом.

— И то и другое.

— Мы, конечно, можем выйти изредка на чей-то день рождения или по какому-то особому поводу. Но больше ценим время вдвоем, — хочется добавить, что его и так в последнее время мало.

Мик сейчас много работает. И, в отличие от моих тренировок, порой не просто задерживается в офисе допоздна, а возвращается, когда я сплю. Иногда ему даже приходится ездить на работу в выходные, потому что в будни, хотя бы время от времени, нужно посещать занятия. У него последний курс университета. Поэтому мой Гордеев так дорожит временем, проведенным вдвоем. И я полностью разделяю его желание.

Потому что мне его жутко не хватает.

— Надо же, какая осознанная молодежь пошла, — усмехается реабилитолог. — Про упражнения не забывай. И жду после турнира, — дает напутствие напоследок.

— Спасибо, — киваю и, переодевшись, выхожу на улицу.

На сегодня у меня закончились тренировки и занятия, и остаток вечера мне предстоит провести в ожидании Мика. Можно было бы заехать к матери. Она совсем не в себе, с тех пор как отец стал появляться вдвое реже прежнего.

По сути, она осталась одна. Но я не хочу быть ее жилеткой, и хочется, чтобы она наконец-то вспомнила о себе и послала этого козла куда подальше, сосредоточившись на своей жизни. Ведь она еще совсем молодая. В этом году тридцать девять, а держится за отца, будто это ее последний шанс.

Поэтому я не поеду. Нет. Достаточно с меня телефонного разговора, где она учит меня жизни.

Может, встретиться с Сашкой?

Тоже не вариант. У нее новая любовь, и наверняка они сейчас где-то предаются разврату.

Ариана: “Кот, когда будешь дома?”

Проходит почти тридцать секунд, прежде чем на моем сообщении появляются две зеленые галочки.

Мик: “Малыш, задерживаюсь. Пока точно не могу сказать”.

Ариана: “А я уже все…”

Накатывает грусть, потому что через три дня я уезжаю почти на две недели и мне хотелось бы как можно больше времени провести с любимым парнем. Поэтому я не просто расстраиваюсь, а даже раздражаюсь от его ответа.

Смартфон начинает вибрировать в моей руке, и я отвечаю на входящий звонок.

— Ари… — слышу в динамике любимый голос. — Малыш, прости, у меня тут правда аврал. Не злись, пожалуйста.

— Да не злюсь я! — едва ли не выплевываю, а потом беру себя в руки. — Не злюсь, — говорю уже спокойнее.

— Я обещаю, что завтра уйду вовремя. Встречу тебя с тренировки, и мы проведем весь вечер вместе.

— Не обещай того, Мик, в чем не уверен.

— Я обещаю! — заявляет твердо. — Поэтому и задерживаюсь, чтобы сделать как можно больше.

Его объяснение немного меня успокаивает.

— Тогда завтра и поговорим.

— Ари, — выдыхает он. — Не злись, малыш. Сегодня… я постараюсь в течение нескольких часов все закончить. А потом, дома, мы с тобой закажем доставку и посмотрим что-нибудь. Как тебе идея?

Шикарная идея. И я безумно хочу, чтобы у него все получилось именно так, как он говорит. Но… С недавних пор я стараюсь не питать напрасных надежд.

— Будет здорово, если получится.

— Тогда жди меня, моя ведьмочка, и грей постель. А я постараюсь закончить со всем как можно скорее. Все, целую!

— И я тебя, — в динамике наступает тишина, а на душе у меня появляется какая-то тяжесть.

Мне не нравится это состояние. Не нравится то, что я стала, как и мать, получать радость только в присутствии мужчины.

Только я не она. И у нас с Гордеевым все взаимно. Поэтому я тут же отодвигаю эту мысль в дальний чулан. И в голове появляется совсем безумная идея, которую тараканы с радостью поддерживают.

Я сажусь в такси и доезжаю до современного бизнес-центра. Достаю пропуск, который Мик мне сделал на всякий случай, и, поздоровавшись с охраной, прохожу к лифту.

Время позднее, и основная масса сотрудников разбрелась по домам. И это, конечно же, не относится к моему парню. Потому что теперь он старается закрыть все наши нужды без вмешательства родителей, которые еще в начале наших отношений обозначили свою позицию, с которой он не согласился, решив доказать всем серьезность своих намерений.

И я благодарна ему за это.

Захожу в кабину лифта, нажимаю на шестнадцатый этаж и вижу мужскую руку, которая нажимает на кнопку, находящуюся над моей.

Перевожу взгляд и замираю.

— Здравствуй, Ари. Давно не виделись, — говорит Вик, стоя совсем близко.

Глава 62

— Здравствуй, — оборачиваюсь и замираю, инстинктивно отшатываясь к стене, стараясь хоть немного увеличить расстояние между нами.

— Давно не виделись, — с легкой улыбкой на губах, он не спеша окидывает меня взглядом, от которого мне становится некомфортно.

— Да, давно, — смотрю на него прямо.

После нашего расставания я видела его пару раз мельком, когда мы встречались с друзьями Мика. Но мы ни разу не общались с того момента, тем более не оставались наедине.

Он продолжает рассматривать меня, а я хочу, чтобы он прекратил пялиться на меня, и пытаюсь продавить взглядом. Но Вик лишь усмехается в ответ на мои попытки прогнуть его.

— Соскучилась? — спрашивает внезапно, и у меня от его вопроса дар речи теряется. — По любимому, — добавляет он.

— А для чего, по-твоему, я здесь?

— Не знаю, — пожимает он плечами, продолжая сканировать меня сальным взором. — Вдруг решила проверить его.

— Проверить? — не сразу понимаю, что он имеет в виду.

— Ну да. Вдруг он сказал, что в офисе, а сам в этом время в другом месте.

— Мик не такой. Ему это не нужно.

В ответ Вик только хмыкает, но так и не отводит глаз в сторону.

— Похоже, у вас все в порядке с доверием.

— Должно быть иначе? — мне кажется, что весь мой организм превращается в комок нервов.

Головой я понимаю, что Виктор Гордеев не из тех, кто будет намеренно строить какие-то козни и пытаться очернить другого. Даже если это его младший брат, который увел у него девушку.

— Ну, — он делает паузу, — я понял, что доверять нельзя никому.

Щеки вспыхивают, потому что я знаю, что это намеренный укол, но тут же беру себя в руки, чтобы не показать, как его выпад задевает. Потому что мы не в той ситуации, когда я могу объяснить, что я не такая. Хотя бы по той простой причине, что с ним я оказалась именно такой. И теперь, по всей видимости, это будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

Но рано или поздно нам придется наладить общение. Какие бы обиды между ним и Миком сейчас ни были, со временем, я верю, они снова вспомнят о своем родстве. И пусть это случится не сейчас и не в этом году, когда-нибудь… это вполне устроит всех участников нашего конфликта. И, конечно же, их родителей.

— Сочувствую, — говорю и тут же прикусываю нижнюю губу, зная, что это лишнее.

— Не стоит, — улыбка сползает с его лица, а глаза становятся холодными, непроницаемыми.

— Как твои дела?

— У меня все в порядке, спасибо, — отвечает надменно. — Слышал, ты делаешь успехи в теннисе.

— Да. Впереди последний этап кубка страны.

— Поздравляю. Знаю, ты для этого проделала огромную работу, — теперь в его голосе слышатся искренние нотки одобрения, и от этого мне становится чуточку теплее.

Больше всего с момента нашего расставания я боялась того, что сердце Вика очерствеет, и чувствовала себя ответственной за это.

— Спасибо. Но пока не с чем.

— Все или ничего, да? — улыбается.

— Да. Либо кубок мой, либо… Нет никаких либо, — договариваю в момент, когда лифт останавливается на моем этаже. — Надеюсь, и ты на верном пути к желаемому.

— Так и есть.

Двери лифта открываются, запуская в кабину воздух и рассеивая напряжение, сопровождавшее поездку.

— Ну, пока! Хорошего вечера, — говорю, прежде чем покинуть кабину.

— Пока, — Вик отступает на шаг. — Но знаешь, Ари. Ты молодец… Не всегда надо слепо доверять, — бросает он, когда я оказываюсь на этаже.

Оборачиваюсь, не понимая, что он имеет в виду. И пока дверцы лифта закрываются, Вик смотрит мне пристально в глаза, без малейшей улыбки на лице.

Решаю не реагировать на последнее замечание, принимая его за желание обиженного парня добавить ложку дегтя в наши отношения с Миком, и направляюсь в кабинет, где сидит Гордеев-младший.

Дохожу до нужной двери и замираю. Потому что изнутри доносится женский смех.

— Да ладно тебе, — кокетливо говорит девушка. — Я же знаю, как тебе все это нравится. Надо уметь отдыхать. Оттянемся, расслабимся.

— Алин, ты ж знаешь…

Я толкаю дверь и вижу Мика, развалившегося в кресле, а на краю его стола — сидящую брюнетку в юбке-футляре с разрезом на бедре, которое она выставила моему парню, закинув ногу на ногу. А ее руки перебирают его галстук.

Они слышат звук и замирают. Мик оборачивается ко мне, и улыбка на его лице застывает.

— Малыш, а ты как?.. — растерянно смотрит он на меня.

— Ну, договаривай. Что там у тебя? — мне кажется, я больше не слышу никого и ничего из-за шума крови в ушах.

Так поэтому Вик бросал те странные фразы? Он намекал, что Мику надоело играть в верность?

Глава 63

В ушах шумит кровь, и сердце бьется так шумно за ребрами, что я не слышу собственного голоса. Смотрю прямо на Мика, сосредоточившись только на его объяснениях, стараясь не крутить мысленно возможные варианты. Хватит мне и той картинки, что я застала.

— Ари… — он выдергивает из рук мерзкой девицы галстук и поднимается ко мне навстречу. — Ты чего? — проходится по мне растерянным взглядом.

— Ничего! Просто я думаю, ты весь такой занятой, правда стараешься закрыть все дела, чтобы провести со мной время. Но тебе и без того тут кайфово, да? Да и как не будет, когда тебе сиськи в нос пихают, да еще и развлечься зовут?

Краска стекает с лица Гордеева, он шагает ко мне. А брюнетка сползает с его стола и старается незаметно юркнуть к своему рабочему месту.

— Ари, ты чего? Мы ж просто разговаривали, — приближается ко мне Мик и хочет обхватить плечи, но я отшатываюсь.

— Так я пойду тогда домой, раз у вас тут настолько важные разговоры, что ты даже не знаешь, когда вернешься, — разворачиваюсь, пытаясь протолкнуть вставший в горле ком.

— Эй, — он хватает меня за руку и поворачивает к себе лицом. — Ты чего себе придумала? — держит крепко, чтобы я не вырывалась. — Ты серьезно решила, будто я тут не просто работаю? — глазами блуждает по лицу. — Серьезно, Ари?

— А это что было? — киваю на девчонку, внезапно засобиравшуюся домой. — Здоровые рабочие отношения? Так, может, и я начну так с другими парнями общаться? Кстати, ты же так и не ответил коллеге, — делаю акцент на последнем слове. — Что там с клубом?

— Пока, — пробегает мимо нас, громко цокая каблуками, девица.

— Ты смотри-ка! Сразу рабочий день у человека закончился, стоило мне появиться! — вспыхиваю еще сильнее.

— Успокойся! Они каждую неделю зовут меня в клуб, и я каждую

— Они — это кто? Эта губастая выдра?

— Она и другие наши знакомые, с кем я раньше тусовался.

— Вот как? — не знаю, как на это реагировать.

— Да, так получилось, что у нас есть общие знакомые.

— Но с которыми ты не пересекаешься больше?

— Нет.

— А зовет тебя она? — всматриваюсь в лицо Мику, думая лишь о том, что не может же он не распознать женский флирт. И что там между ними помимо флирта, даже не могу предположить.

— Ари! Малыш, — говорит он быстро. — Ты чего себе уже в голове накрутила? Это же просто общение.

— С ее жопой на твоем столе? И много жоп протирают твою столешницу? — пытаюсь вырваться.

— Чш-ш-ш, — прижимает он меня еще сильнее к себе, обхватывая за плечи. — Успокойся, пожалуйста.

— Я завтра тоже присяду на стол перед… к примеру, Богомоловым. Ему точно понравится, — зло улыбаюсь.

— И он будет ходить со сломанными руками и выколотыми глазами, если посмеет пялиться на тебя.

— Значит, и тебе самое время выколоть глаза! Ты тоже смотрел на нее! — наконец-то отталкиваю его от себя. — Что же это за двойные стандарты? Тебе можно и пялиться, и неизвестно что еще делать, а мне даже пофлиртовать нельзя? Да и кто тебя знает, чем ты занимаешься, когда я уезжаю!

— Ты думай, что городишь! — рявкает Мик. — Я, блядь, просто был вежливым и не хотел обидеть коллегу! Мне с ней еще работать!

— А если бы она к тебе на член залезла? Тоже продолжал бы играть в вежливость?

— Да что, блядь, с тобой такое? — выкрикивает он. — Ты же знаешь, что я не вижу никого, кроме тебя! И только и думаю, как скорее вернуться домой!

— Нет! Не знаю! Я сейчас только видела, как ты ей скалился и еще оправдывался за то, что не шастаешь по клубам! Я вообще сейчас ничего больше не знаю, потому что тебя нет со мной! — выкрикиваю и понимаю, что все именно так. И меня пугает эта ситуация.

Мик замирает. Смотрит на меня потрясенно.

— Не знаю я, Миш… Ничего не знаю. Вдруг… вдруг ты просто уже наигрался, — это мой главный страх.

— Че-го? — по слогам спрашивает.

— Все же знают, что страсть быстро проходит, а потом начинается быт, который съедает романтику…

— Ари, ты в своем уме? — он снова подходит ко мне и обхватывает одной рукой за плечи, чтобы я не дергалась, а другой хватает за щеки, заставляя посмотреть на себя. — Разве похоже было утром, что наша страсть прошла?

Утром он и правда разбудил меня тем, что перевернул на живот и, приподняв попку, разогрел меня куни, а потом трахнул так, что у меня пальцы на ногах онемели. А после этого еще и в душе разок перед выходом.

— Это физиология. Ты берешь то, что в доступе.

— Ты серьезно так думаешь? — мне кажется, что я ни разу не видела его таким обескураженным.

В ответ я лишь могу прикрыть веки и снова посмотреть на него.

— Дурочка, — улыбается он. — Ревнивая моя, ведьма! Я ж тебя, дуру, еще сильнее люблю, чем когда у нас все завертелось.

Сердце начинает быстрее биться от его слов, и волоски на теле приподнимаются.

— Да, сначала меня на физике перло так, что это казалось основным. Но уже тогда между нами была не только похоть. Ты же сама это знаешь. А сейчас я только и думаю, как дать своей любимой девочке все, чего она заслуживает. Потому что я буквально хочу подарить тебе весь мир, Ари. Пусть и банальщина, но это так.

— Заговариваешь мне зубы?

— Успокаиваю, — прижимается губами к моим. — Нет, мне, конечно, льстит, что ты у меня такая собственница. Но мне на хер не упало, чтобы ты из-за какой-то реальной фигни загонялась.

— Она с тобой флиртовала, — не могу забыть ее мерзкую улыбочку.

— Я тебя понял. Теперь меня волнуют только твои чувства. Буду мудаком с остальными, — снова целует.

— Точно? — смотрю в синие глаза, чувствуя, как начинаю успокаиваться.

— Обещаю, — проникает языком в мой рот, выбивая все мысли. А потом обнимает крепко, давая возможность остыть. — Давай я тебе пока чай сделаю. Дождешься, как все закончу, и мы поедем домой. Хорошо? — всматривается в глаза.

— Да, — киваю.

— Мы в порядке?

— Да.

Снова обнимает и, поцеловав в макушку, подталкивает к диванчику, что стоит у стены рядом с чайным столиком.

И пока заваривается чай, я стараюсь не думать о том, что женщины будут виться вокруг него всегда. А мне остается либо принять это, либо уйти.

Глава 64

Мик

— Малыш, как добрались? — сижу в машине и смотрю на лицо своей девушки в прямоугольнике смартфона.

— Спокойно. Уже заселились, — она откидывается на кровать, пожирая меня своими глазами — бездонными озерами.

— Ужинала?

— Нет. Сейчас пойдем.

Губы сами растягиваются в улыбке, как и каждый раз, когда я смотрю на Ариану. Вот и сейчас она лежит уставшая на кровати, волосы разметались по подушке, и медленно моргает длинными ресницами, завораживая меня.

Черт! Мы уже год вместе, а я до сих пор не могу на нее насмотреться.

— Две недели — это очень долго, — вздыхаю, представив, сколько ночей я проведу один и как сильно успею соскучиться.

— Зато встреча будет жаркой, — улыбается она мечтательно.

— И не поспоришь, — наверное, я эгоист, но я бы все отдал, чтобы она перестала от меня уезжать.

Знаю, что для Ари теннис — важная часть жизни, без которой она будет не она. Но, сука, каждое наше прощание я будто ее от себя с мясом отрываю. И если она выиграет этот чемпионат, то будет уезжать чаще и на более долгий срок. Что мне тогда делать?

— Мик, ну, не грусти. Зато у тебя теперь есть время погонять с друзьями.

— Точно. Но я бы лучше тебя прокатил на своем члене.

— Ми-и-ик, — она закатывает глаза.

— Ты же понимаешь, что я теперь на ручнике катаюсь.

— Обязательно пожалею тебя, когда вернусь, — Ари улыбается, и у меня в груди разливается тепло.

— Буду представлять сегодня ночью, как ты меня жалеешь.

— Только дома, пожалуйста, представляй. А то знаю я… ваши гонки, — вздыхает тяжело.

— А что с гонками не так? — знаю, почему она так бесится, но ведь я — самый настоящий ангел.

— Шутишь? — вспыхивает, как по щелчку пальцев.

— Нет. Я вполне серьезно. Ты же знаешь, что у тебя нет причин для ревности.

— Миш, хорошо бы это знали еще все те курицы, что трутся на гонках. И

— Не волнуйся, все будет хорошо.

— Мне пора. За мной пришли, — говорит Ари, и я мгновенно ощущаю одиночество, хотя она еще никуда не ушла.

— Приятного аппетита. Люблю тебя, ведьма.

— И я тебя! — посылает мне воздушный поцелуй и отключается.

Пару минут еще сижу и туплю, смотря прямо перед собой. А потом завожу машину и еду за Гариком, после чего мы сразу едем за город, на площадку для зимнего дрифта.

На самом деле я не горю желанием куда-то переться и что-то делать. Но еду туда, тупо отвлечься от одиночества, что становится невыносимым в отсутствие моей ведьмы.

Последние пару раз мы ездили гонять вместе. И ей это понравилось. Поэтому без Ари гонки для меня теперь ощущаются иначе.

— Не кисни, бро, — хлопает меня по плечу Гарик, когда мы тормозим на точке. — Хочешь, дам чего для настроения? — усмехается.

— Ты же знаешь, я не люблю такое, — не нравится мне его пристрастие. Но если бы он еще прислушивался бы хотя бы.

— Ну вдруг ты без своей тянки совсем в кисель превратишься.

— Все будет имбово! — натягиваю улыбку и выхожу из тачки.

Нас мгновенно окружает народ. Пожимаю руки, здороваюсь, и меня немного отпускает. Ловлю ощущение, что я в своей среде.

Раньше я кайфовал от толпы, общения, новый людей. И за последний год все это отошло на второй план. И я не могу сказать, будто это плохо. Просто — иначе. Казалось, что я был счастлив тогда. Но только сейчас я могу с точностью сказать, когда для меня началось настоящее счастье.

А теперь, помимо того что у меня есть Ари, в нашей жизни многое поменялось. Из нашей компании сегодня здесь только мы с Гариком и должен появиться Пит.

Тим выполняет общественные работы по решению суда. Вообще, он как-то от нас отдалился. Ладно Пит, который по определенным причинам не хочет с ним общаться, впрочем как и Дэн, но нас он тоже отрезал от себя. И вот в такие моменты мне грустно, что все сложилось именно так.

— Здорово, гоняешь? — спрашивает организатор.

— Да. Тряхну стариной, — смеюсь, чувствуя себя древним дедом по сравнению с новичками-школьниками.

— Давай, бро. Ставлю на тебя, — хлопает меня по плечу Арс, выпуская изо рта облачко дыма.

Я возвращаюсь к машине, чтобы подогнать ее к линии старта.

— Привет, Мик, — слышу знакомый женский голос. — Ну вот ты и вышел из берлоги, — стоит рядом с моей тачкой в обтягивающих кожаных брюках и короткой белой шубке Алина. — Прокатишь?

Глава 65

Ариана

— Привет! Можно к тебе? — останавливается рядом с моим столиком Мирон Васнецов.

Он финалист из другой спортивной школы. Но мы часто пересекаемся на турнирах и сборах, поэтому вполне неплохо общаемся.

— Да, конечно, — киваю на стул напротив.

Виталий Иванович уже поужинал и ушел общаться с коллегами, а я не тороплюсь возвращаться в номер. Там меня ничего не ждет, кроме тоскливого вечера. И Мик не сможет развлечь разговорами, пока находится на гонках.

Я знаю, что если бы я ему сказала не ездить туда, то он остался бы дома и мы бы проговорили несколько часов. Но это совсем не честно по отношению к нему, верно? Если я улетела на соревнования, он не должен ставить жизнь на паузу и превращаться в затворника. Наоборот, это прекрасная возможность пообщаться с друзьями. Потому что, когда я дома, он каждый вечер проводит со мной.

И только во время моих поездок у нас есть возможность какое-то время быть отдельными людьми. Думать о своих интересах.

Но это делать непросто, потому что мысленно я нахожусь с ним, безумно скучая.

— Думал, одному придется ужинать, — улыбается Мирон, опускаясь на стул напротив моего.

— Тебе повезло, я не успела убежать.

— Значит, ты уже поела? — смотрит на мою чашку чая.

— Только что. Но ты не переживай, я составлю тебе компанию.

— Супер! — говорит он радостно, разделывая ножом дорадо. — Как настрой? — спрашивает, отправив в рот первый кусок.

— Думаю, придется попотеть.

— Еще бы! — усмехается он. — Финал. Ты играла раньше с Матвеевой?

— Пару лет назад. До травмы. Но… у нее очень сильно изменился стиль.

— Кстати, как твое плечо? — кивает на него.

— Восстановилось, — понимаю, что наконец-то улыбаюсь, говоря о своем самом слабом месте.

— Круто! Помню тот турнир… — морщится. — Было жестко.

Во рту пересыхает при упоминании того дня, который длительное время снился мне в страшных снах.

— Ты видел? — еще год назад я мечтала просто забыть о нем. Но прошло время, и я воспринимаю те события лишь как часть своей истории. Не более того.

— Да. Ты что, я за тобой с четырнадцати лет наблюдаю… — опускает взгляд и слегка краснеет.

— Только не говори, что был влюблен?

На самом деле в подростковом возрасте я совсем не интересовалась мальчиками. Теннис занимал все мои мысли. Единственный парень, попытавшийся пригласить меня в кино, мой одноклассник Ромка, был жестоко отвергнут. А после него больше не нашлось смельчаков, желающих попытать удачу. Но я как-то не расстраивалась от этого. Не до того было…

— Почему “был”? — улыбается он, заглядывая мне прямо в глаза.

Но я не собираюсь и дальше развивать эту тему. Для меня здесь все просто.

— Прости, Мирон. Но у меня есть парень, — пожимаю плечами и развожу руки в стороны.

— Черт, опоздал, — пытается отшутиться, но по пылающему лицу я понимаю, что его это задевает.

— Года на полтора.

— Оу! Это много! Жаль.

— Уверена, что очень скоро у тебя не будет отбоя от фанаток, — не сомневаюсь, что он уже пользуется популярностью у девчонок. С его смазливой внешностью это несложно.

— Но лучшую я упустил, — смеется он.

— Такова жизнь, — пожимаю плечами.

Еще какое-то время мы сидим в ресторане, а затем я поднимаюсь наверх, попутно отправляю сообщение Гордееву.

Ариана: “Кот, я собираюсь спать. Как гонки?”

Мое сообщение остается непрочитанным, выжидаю пару минут и направляюсь в душ.

Пока моюсь, меня не покидает чувство, очень похожее на тревогу. Внутри засело предчувствие беды. Но наверняка это просто волнение перед финалом. Но даже когда выхожу из душа, продолжает сосать под ложечкой.

Я возвращаюсь в кровать и проверяю сообщения. От Мика все еще нет ответа, и это довольно странно.

Тогда я открываю соцсети и проверяю статусы у Гарика. Он единственный из всей компании, кому нравится выставлять свою жизнь напоказ.

Первым идет видео из машины Мика. Игорь кивает в такт песне популярного рэпера. В кадр попадает мой парень, но акцент все еще на

Далее идет видео, передающее атмосферу гонок. И у меня в горле встает ком, когда я вижу всех этих вульгарных девиц, которые трутся вокруг гонщиков. Есть видео финиша, где машина Гордеева приходит первой.

— Е-е-е! Это мой бой! Это мой пацан! — слышу крик Гарика на видео.

А затем локация сменяется на ночной клуб. Кажется, это випка. Гарик снимает танцпол с балкона, а потом медленно переводит камеру на диванчики, на которых сидит множество парней и девчонок. Замечаю белобрысую голову Пита и успеваю мельком заметить Мика, которого толком не получается разглядеть. Я просматриваю заново эту историю и останавливаю пальцем кадр, на котором появляется Гордеев.

Кровь приливает к лицу, и в ушах начинает шуметь. Я делаю скрин экрана и мгновенно отправляю Мику с подписью.

Ариана: “Ты был очень убедителен в офисе. Но кажется, я поторопилась, поверив тебе”.

Потому что на том кадре отчетливо видно ту самую брюнетку, что я застукала у него на рабочем столе.

Глава 66

Мик

— Мик, ну ты чего такой кислый? — подсаживается ко мне Алина.

Она попросила докинуть ее с подружками до клуба. Я собирался отправить их на такси, но Гарик явно приметил одну из них, собираясь развлечься сегодня.

А веселиться наш король вечеринок, похоже, собирается до утра. Это меня парит. Потому что в последнее время он сам не свой. Гуляет так, будто каждый раз прощается со своим здоровьем.

Складывается такое впечатление, что он планомерно гробит себя, забываясь и стараясь уплыть из реальности любыми возможными способами.

А я не хочу, чтобы он делал это с собой. Но и как остановить его, не понимаю. Раньше за ним приглядывал Тим. Но теперь Залесский стал большим затворником, чем кто бы то ни был из нас. Пит почти не тусуется, до сих пор разыскивая свою Моль, сбежавшую от него после слитого видео.

Хотя я вижу по его настрою, что запала в нем все меньше, как и веры в то, что однажды его поиски увенчаются успехом. А Дэн у нас старается экстренно повзрослеть для своей девушки, которая его прилично старше.

Вот и получается, что Гарик теперь тусуется со всеми, кроме нас. И это ему явно не нравится, хотя он изо всех сил делает вид, будто ему заебись.

Как и раньше, устраивает вписки, отрывается в клубах, меняет телок как перчатки. И постоянно находится под чем-то.

Поэтому хотя бы сегодня я хочу проследить, чтобы он оказался дома.

Так и получается, что я привез полную машину телок в клуб.

Представляю себе выражение лица Ари, и меня накрывает паникой. Потому что ей точно это не понравится. Да мне и самому стремно оттого, что в тачке, где я вожу свою ведьму, находятся левые бабы.

Вот только Гарику все по кайфу.

Он на куражах, готов развлекаться с кем угодно.

Вот и сейчас мы с Питом, который подъехал следом на своей тачке, наблюдаем за бенефисом этого балагура. Но все, чего хочу я, — это вернуться домой и записать кружочек Ари. Пожелав ей спокойной ночи.

— Все, я пошел, — резко подрываюсь с кожаного дивана, едва не опрокидывая бокал. Внутри все клокочет от какого-то смутного, необъяснимого беспокойства.

Алина уже минут двадцать сидит рядом, рассказывая мне какую-то ересь.

— Чего так рано? — непонимающе смотрит на меня мутными глазами Гарик. — Ты ж только приехал!

— Вообще-то, я здесь уже почти два часа. Мне домой надо, — хлопаю себя по карманам, проверяя смартфон, бумажник и ключи от машины.

Все на месте, только мой телефон какого-то хера валяется на диване.

— Мик, не уходи! Ты так и не выпил с нами, — хватает меня за руку коллега. Она протягивает мне один из бокалов, наклоняется так, что вырез ее платья открывает слишком много.

Я резко отстраняюсь. Не принимаю бокал. Отворачиваюсь, чтобы посмотреть на Пита, болтающего с Асланом.

— Я думала, что мы повеселимся.

— Отвали, Алина, — шиплю я так, чтобы слышала только она. — Серьезно. Не надо ко мне липнуть. У меня девушка есть, и это все лишнее.

Она замирает, улыбка сползает с ее лица, сменяясь обидой и злостью.

— Сам не знаешь, от чего отказываешься, — переключает внимание на незнакомого мне парня.

— Мне пора, — выдавливаю уже сквозь зубы Гарику, который все еще тупит в свой телефон, наверное уже выкладывая историю.

Нажимаю на кнопку разблокировки, но телефон не реагирует. Совсем. Черный экран. Батарея села окончательно, только я не могу понять, в какой момент. Поэтому часы на руках не вибрируют давно.

— Блядь. Зарядка в ноль, — бросаю сам себе и, попрощавшись с парнями, шагаю к выходу, не оглядываясь.

— Эй, Мик! Ты хоть не теряйся больше! — кричит мне вдогонку Гарик, но его голос тонет в музыке.

Холодный ночной воздух бьет в лицо, прочищая голову. Сажусь в машину, прицепляя телефон на магнитную зарядку. Через пару секунд экран вспыхивает логотипом, но потом снова гаснет.

Завожу двигатель и жду, пока прогреется, смотря на темное лобовое стекло. Тревога никуда не исчезает.

Как только тачка прогрелась до необходимого уровня, еду домой. И только на парковке включаю полностью смартфон.

Телефон наконец оживает, вибрирует, загорается, трещит от уведомлений. Сначала приходят пропущенные вызовы от Ари. Потом — ее сообщения.

Первое: “Кот, я собираюсь спать. Как гонки?”

И второе… Ко второму прикреплен скриншот из сторис Гарика. Алина, склонившаяся ко мне с бокалом. Я, полуразвернутый, в процессе, чтобы оттолкнуть ее. Признаться, на фото все выглядит неоднозначно, и кровь отливает от моего лица.

Ниже идет подпись, прочитав которую я чувствую, как все внутри меня леденеет: “Ты был очень убедителен в офисе. Но кажется, я поторопилась, поверив тебе”.

Легкие перестают работать. В ушах — белый шум. Я выскакиваю из машины, влетаю в квартиру, набираю ее номер. Но слышу только короткие гудки.

Твою мать. Она что, заблокировала меня?

Глава 67

Полночи я напрасно пытаюсь дозвониться до Ари. В соцсетях она меня тоже заблокировала, и я в панике. Потому что никогда между нами подобного не было.

Пытаюсь выключить панику и думать рационально. И понимаю, что выход у меня только один: дождаться утра, когда она выдохнет, остынет. Поймет, что взрослые люди проблемы не решают таким образом. Все же все ее вещи у меня. Она выиграет свой турнир, станет чемпионкой, а я ее встречу дома и все объясню.

Если, конечно, до тех пор она меня не разблокирует.

Удается заснуть. А когда

Мой номер все еще в бане.

Чтобы хоть как-то отвлечься, решаю тряхнуть стариной и сыграть в баскет. Боль в мышцах здорово отвлекает от тревожных мыслей.

Через час я уже подъезжаю к универу, где собирается моя бывшая команда. В прошлом году мне пришлось уйти из сборной из-за работы. Мне не о чем жалеть. В моей жизни все заебись. Но время от времени я прихожу покидать мяч с пацанами.

Знакомый запах спортзала возбуждает мои рецепторы, как и скрип кроссовок, крики парней.

Я переодеваюсь и, поздоровавшись с парнями, вливаюсь в игру. Тело помнит движения: финты, пасы, броски. Мозг на время отключается, утонув в чистой физиологии.

Я выжимаю из себя все, пока легкие не начинают гореть огнем, а в ушах пульсирует кровь.

— Мик! Пас! — кричит Сава.

Я передаю пас, и капитан забивает трехочковый.

— Да! Красавчик! — хлопаем ему.

Игра продолжается!

— Гордей! Я открыт! — кричит Ян, но я обвожу Ахмадова и закидываю мяч.

Пот льется ручьями, дыхание сбито, но это хорошая, чистая усталость. Я почти чувствую себя нормально. Почти.

Во время перерыва, обтираясь полотенцем, ловлю себя на том, что снова смотрю на телефон. Ничего. Ни единого сообщения от Ари.

Меня это жестко начинает злить.

— Богс, можешь дать свой смартфон?

— Зачем? — хмурится капитан команды и по совместительству одногруппник моей ведьмы. — Ари надо позвонить.

— А твой че? — недоверчиво смотрит на меня.

— Без вопросов, просто дай, и все.

— Как скажешь, — усмехается он и протягивает гаджет.

Я нахожу мессенджер, где уже есть контакт моей девочки. Этот факт неприятно колет, но я его игнорирую, потому что знаю свою ведьму. К ней бесполезно подкатывать яйца, потому что она всецело моя.

Отхожу чуть в сторону и отправляю ей голосовое, зная, что сейчас она может быть на корте.

— Малыш, это я! Разблокируй меня, пожалуйста. Она просто сидела рядом. Не драматизируй, пожалуйста. Я тебя люблю.

После того как сообщение отправлено, удаляю его со смартфона Савы.

— Кажется, в раю не все спокойно? — будто мимоходом спрашивает он.

— А это тебя не должно ебать, — чувствую, что еще один вопрос про мои отношения с Арианой — и начнется драка.

— Все, все, — смеется он. — Заткнулся и вопросов не задаю.

Зато я, блядь, весь извелся, спрашивая себя, что, если она и тут не сделает того, что я попросил. Если ее обида гораздо глубже?

Блядь! Да и что такого она могла увидеть, чтобы вот так отреагировать? Богомолов что-то говорит мне, а я киваю, не слыша. В кармане шортов телефон будто жжет бедро.

— Пацаны, я на пять минут, — бросаю я и выхожу из зала в пустой коридор.

Звоню Гарику.

— Ебать, бро, кто звонит в такую рань? — голос Власова сонный и хриплый. Похоже, у него сегодня тяжелый день.

— Гар, уже четыре часа. Поднимай свою задницу! — не перестаю поражаться его беспечности. Но прямо сейчас образ жизни Власова меня заботит меньше всего.

— Мик… — произносит он мое имя с каким-то рыком. — Блин, у меня голова вообще не поднимается. Дай проспаться!

— Можно тише… — на заднем фоне слышатся женские голоса, и я закатываю глаза.

— Не влезай в мужские разговоры, женщина! — бросает он.

— Ну, Гарик!

— Терпения! Сейчас Игорь Сергеевич решит дела и будет тихо.

— Кто такой Игорь? — раздается другой голос.

— Я, блядь, — смеется он.

— У тебя их там сколько? Хотя мне похуй! — раздражаюсь еще больше. Потому что его блядство стало причиной моих проблем. Если бы он не потащил этих куриц с собой, то все было бы иначе. — Гарик, сейчас ты поднимешь свою тупую голову, наберешь номер моей девушки и объяснишь ей, что я вчера в клубе был недолго и ничего у меня там не было. Алина эта, сторис с которой ты выложил, просто рядом сидела, и домой я уехал один.

— Не понял… — растерянно говорит Гарик. — Ты там че, головой ебнулся?

— Нет, Игорюша! Но из-за твоей любви демонстрировать свою жизнь окружающим у меня теперь проблемы с девушкой. Она меня заблокировала везде. И считает, что, пока она турнир выигрывает, я ей рога наставляю. Так что берешь телефон и звонишь по номеру, что я тебе сейчас скину!

— Потише можно? Не ори так… Башка треснет. Ща все сделаю. Только похмелюсь слегка.

— Отзвонись потом.

Закончив игру, снова проверяю телефон, но все по-прежнему. Тогда перезваниваю Гарику.

— Бро, — отвечает он. — Она и меня заблокировала…

Глава 68

Мне ни хрена не нравится происходящее.

Я пытаюсь снова позвонить Ари с номера Богомолова, не дожидаясь, пока она мне ответит. Но и он отправляется в бан.

Если с утра я еще думал, будто моей девочке нужно время успокоиться, то теперь я нахожусь в такой панике, что просто не нахожу себе места.

Меня не устраивает эта ситуация. Но самое противное: я понимаю, что теперь она будет просто блокировать меня, независимо от того, с чьего номера я позвоню. Но я все же не собираюсь сдаваться.

— Гордеев, ты, что ли? — раздается в динамике женский голос.

— Привет! — стучу по рулю пальцами, моля всех богов, чтобы она не отказалась мне помогать. — Занята?

— А что? — настораживается Саша.

— Нужна твоя помощь.

— Та-а-ак, — звучит недоверчивое.

— В плане?

— Объясню при встрече. Ты где сейчас?

— Слушай, Гордеев… Мне не нравится вот эта вся фигня с твоей загадочностью. Либо ты говоришь, что тебе нужно, либо иди в баню!

— Подъеду и расскажу.

— Я с парнем. И как бы видеть тебя сейчас хочу меньше всего.

— Блядь, Саша! — набираю в легкие воздух и шумно выдыхаю. — Мне нужно позвонить с твоего номера Ари.

В динамике повисает тишина.

— А с твоим номером что?

— С моего я не могу до нее дозвониться, — цежу сквозь зубы и вжимаюсь затылком в подголовник.

— Почему?.. Да ладно! — вскрикивает она. — Она тебя заблокировала?

— Да, — прикрываю веки, признавая свое поражение.

— Да ладно! — выкрикивает громче. — Что ты, мать твою, такого наделал, чтобы Ари тебя заблочила?

— Давай при встрече, а? — понимаю, что открыл ящик Пандоры. И даже если она согласится мне помочь, то сольет эту информацию подружке раньше, чем я успею до нее доехать. А это значит, что хер я дозвонюсь до своей ведьмы.

— Неужели настолько сильно накосячил?

— В том-то и дело, что не косячил я! Ситуация идиотская!

Ну ведь реально так! Я же не сделал ни черта

— Ситуация тупейшая! — почти кричу я в трубку, чувствуя, как гнев сплетается с беспомощность в тугой узел под рёбрами. — Ну не делал я ничего! Гарик выложил статус, где я сижу в клубе, а рядом девушка. Всё вырвано из контекста!

Саша молчит. Не то чтобы осуждающее, скорее выжидательно.

— Мик, — наконец говорит она, и в её голосе слышно не столько сочувствие, сколько усталость. — Я тебе не судья. И не адвокат. Я ее подруга. И если она тебя заблокировала везде… Она не из тех, кто паникует и рубит с плеча. Значит, ее реально задел тот статус.

— Я это понимаю! — бью ладонью по рулю, и звук глухо отдается в салоне. — Черт, Саш, я же это понимаю лучше всех! Поэтому мне и нужно с ней поговорить! Объяснить! Она же даже слушать не хочет!

— А ты уверен, что твои объяснения — это то, что ей сейчас нужно?

Вопрос повисает в воздухе, тяжелый и неудобный. Что ей нужно?

— Ей нужно услышать это от меня, — говорю я, и слова звучат хрипло. — Не через третьи руки. Не через сообщения. Она должна услышать мой голос. Понять, что я не лгу. Мне нужен твой телефон, Саша. Чтобы позвонить ей самому. С твоего номера.

Тишина на том конце становится гуще.

— То есть ты хочешь, чтобы я, ее лучшая подруга, дала тебе в руки оружие? Чтобы ты ее добил? Или чтобы она меня тоже заблокировала в придачу? Ты понимаешь, в какое положение меня ставишь?

— Саш, мне важно, чтобы она успокоилась! У нее финал, Санек! — взрываюсь я, и в голосе прорывается та самая паника, которую я пытался задавить. — Я не собираюсь ее добивать! Я хочу кричать в эту чертову трубку, что люблю ее, что она сошла с ума, что эта вся история — полный бред! Я хочу, чтобы она меня услышала! А она не снимает блокировку! Понимаешь? Она отрезала меня. Полностью.

Моя паника выходит на новый уровень. Потому что я не прощу себе, если из-за меня она проиграет. И она мне этого тоже не простит.

— Она уехала на две недели, — говорю я уже тише, почти шепотом. — За две недели мы оба сойдем с ума. И она… она будет там одна, будет думать бог знает что. Я не могу это допустить.

Снова долгая пауза. Я слышу, как на том конце кто-то что-то говорит. Наверное, ее парень. Потом шуршание, шаги, и голос Саши становится четче, будто она отошла в сторону.

— Хорошо, — выдыхает она, и в этом слове я слышу ее сомнения. — Можешь подъехать. Я скину адрес.

— Спасибо, с меня подарок.

— Ага.

Но не успеваю я доехать до Сани, как она перезванивает мне.

— Мик, тут такое дело… — голос звучит виновато.

— Ты ей все рассказала? — мне не нужен ее ответ.

— Я просто спросила у нее, как дела…

— Короче, я могу не приезжать, да?

— Да. Прости… — вздыхает она.

Но я уже скидываю вызов и сворачиваю на парковку.

— Блядь! — бью по рулю. — Блядь! Блядь! Блядь! — колочу так, что клаксон орет.

Неужели конец?

Глава 69

— Здорово! Я не вовремя? — заходит в квартиру Пит.

— У меня через три часа самолет. Могу предложить чай или кофе, но, если честно, мне вообще сейчас не до этого, — киваю ему в сторону кухни. — А ты просто так или повод заглянуть есть?

— Арианы нет в городе… и это единственное время, когда тебя можно выловить, — усмехается он.

— Вот только как бы этого времени у меня не стало слишком много, — все-таки иду и ставлю чайник. — Бля, или кофе тебе?

— Можешь вообще не суетиться.

— Тогда чай, — достаю коробку и засыпаю листья в заварочный чайник.

— Так что за суета?

— Ари меня заблочила после нашего похода в клуб в компании девиц.

— В смысле? — падает на барный стул. — Так… не было ж ничего. Или было?

— В том-то и дело, что ни-че-го! Но наш любимый друг Игорь сумел снять такое видео и выложить его в сторис, по которому складывается впечатление, будто было. А если добавить к этому мой разряженный телефон и звонки, которые я игнорировал, то ситуация просто топ! — до сих пор не могу поверить, что мы оказались в этой точке.

— Хочешь сказать, она тебя везде заблокировала?

— Да! Более того, она блокирует каждого, с чьего телефона я пытаюсь с ней связаться, — когда я произношу это вслух, то звучит особенно паршиво.

— Не может же она, не выслушав тебя, так отреагировать. Мне кажется, ты что-то недоговариваешь.

— Ну, может, еще повлияло на ее реакцию то, что этой девкой, блядь, была Алина, которая работает со мной в офисе отца. И как-то Ари застала ее, сидящую у меня на столе и предлагающую с ними зависнуть.

— Фак, ты в полной зданице.

— Спасибо, бро! А то я не понял, да? — хмыкаю, прохожу к кровати и забираю с нее ноут, чтобы запихнуть в рюкзак.

— Матери ее не звонил? — спрашивает Пит, сидя у меня на кухне и наблюдая, как я мечусь по комнате, собирая все необходимое.

— Нет, — мысленно прокручиваю в голове, что еще должен взять.

— А что так? Ее-то она вряд ли будет блокировать.

— Не хочу втягивать родителей во все это. И вообще… — останавливаюсь посреди комнаты с рюкзаком в руках. — Ты представляешь, как я с таким могу к ней обратиться?

— Спокойно… Так, а почему ты просто не дождешься ее? Она ведь явно вернется домой. К тому же… тут все ее шмотки.

— Потому что у нее финал России, бро! И я не хочу, чтобы из-за тупого недопонимания она просрала его. Потому что именно я буду виноват в ее провале.

На пару мгновений в квартире повисает тишина, а я, будто очнувшись, начинаю проверять зарядки и прочую хрень, которая мне нужна будет с собой.

— Знаешь… когда вы сошлись с ней, меня, блядь, серьезно напрягло то, что ты увел девушку у Вика. И я не мог понять, кто из вашей парочки большая тварь…

— Я тварь, — бросаю, не глядя на него. Все же мне неприятно слышать такое не просто о моих отношениях, но прежде всего о любимой девушке. — Я ее преследовал. Так что я виноват, Пит. Только я! — встречаюсь с его взглядом, давая понять, чтобы он заткнулся.

— Не быкуй, — усмехается. — Правда, потом, глядя на вас двоих, я увидел, как вы, блядь… сейчас будет звучать банально, но вы

— Именно! И я ее терять не намерен.

— Похоже, чай мне наливать самому? — усмехается Державин.

— И мне тоже налей.

Спустя двадцать минут я падаю в свою тачку и газую в аэропорт, надеясь, что Ари все-таки придет в чувство и позвонит мне. От этих непоняток и от недостатка общения с ведьмой меня ломает и хочется выть, блядь, от какой-то тупой безысходности.

И ситуация усугубляется, когда сисястая Саша пересылает мне сторис какого-то теннисиста, где он сидит в обнимку с моей Ари в каком-то ресторане. Но глаза наливаются кровью совсем не от этого, а от гребаной подписи к этому фото.

“Самая прекрасная и талантливая девушка из всех! Я долго этого ждал, и мое терпение вознаграждено!”

Глава 70

— Да, мам, я в аэропорту, — сижу в баре уже третий час. — Самолет задерживают на четыре часа из-за снегопада.

— Боже, сын! Так, может, вернешься домой? — зачем тебе лететь куда-то по такой погоде?

— Есть необходимость. У Арианы финал.

— Да, я слышала… — говорит она слегка растерянно. — Она у тебя молодец.

— Спасибо, — не знаю, что еще сказать.

Почти весь год мы так и общаемся: мама хвалит мою девушку, передает ей приветы, но до сих пор не отпустила то, как я поступил с Виком.

Что ж, она мать. Её можно понять. Но это не значит, что мне как-то хуже живется из-за ее мнения. Но в то же время мне хочется, чтобы она узнала Ари лучше и поняла, какая она классная.

Правда, теперь я не уверен, насколько это все актуально, учитывая последние вводные данные.

— Может, домой поедешь?

— Нет, мам. Мне нужно лететь.

— Если бы не погода, то я поддержала бы твое стремление быть с любимой девушкой в важный для нее момент. А сейчас… — она замолкает. — Волнуюсь очень.

— Все будет в порядке, не волнуйся.

— Материнское сердце, оно такое… — вздыхает тяжело.

— Я понимаю, мам. Но я должен быть там. Я не могу оставить её одну в такой момент, — голос срывается, и я ненавижу себя за эту слабость.

Пусть родители и близкие не в курсе нашей ссоры, но я уверен, что мама понимает: я срываюсь не просто так…

Она молчит. Долго. Так долго, что я уже думаю — связь прервалась.

— Ты правда её любишь? — наконец говорит мама, признавая давно очевидный факт.

— Да, мам. Люблю. И если что-то помешает ей выиграть финал, то мне тем более нужно быть рядом.

— Ты уже большой мальчик, — снова вздыхает родительница. — Сам знаешь, как лучше. Я буду лишь молиться, чтобы погода наладилась и твой путь был безопасным. Позвони, как доберешься.

— Спасибо, мам.

— Люблю тебя, сын.

— И я тебя.

Я сбрасываю вызов и смотрю на табло с расписанием рейса.

— Да вы шутите?! — и следом ответом на мой вопрос диспетчер через громкоговоритель объявляет о том, что мой рейс задерживается на неопределенное время. — Шикарно, блядь!

Нервы накручиваются до предела. И я какого-то черта захожу снова и снова в профиль этого придурка, который пускает слюни на мою ведьму.

Руки так и чешутся ему доступно объяснить, что Ариана занята. И пусть свои яйца подкатывает к кому угодно, кроме нее.

Фотография, где этот хлыщ в худи обнимает мою Ари, вызывает у меня дикую злость. Потому что никто не имеет права трогать ее. Потому что она моя всецело.

Даже сейчас, когда она считает меня исчадием ада и заблокировала везде, она все еще моя. И это не изменится.

Кулаки сжимаются сами собой. Челюсти сводит так, что зубы скрипят. Хочется разбить телефон, разбить морду этому теннисисту, разбить вдребезги весь этот гребаный мир, который снова пытается встать между нами.

Я заказываю еще чашку кофе и вдобавок к нему вискаря. Потому что нервы ни к черту. А мне надо просто дождаться вылета и доехать до гостиницы, где сладко спит моя девочка.

Я продолжаю листать ленту. Захожу на аккаунт турнира, просматривая сторис и переходя по всем указанным меткам.

Вижу на нескольких фото Ариану на корте, и при виде нее по венам растекается тепло. Продолжаю рыскать дальше. И все заканчивается снова на странице этого ублюдка.

Сам не знаю, зачем я снова лезу туда. Мазохизм чистой воды. И тут кружочек загорается зеленым, и я нажимаю на иконку с его аватаром.

Вижу Ари, и сердце пропускает удар. Она сидит за каким-то столиком. Задумчивая и красивая настолько, что глаз не отвести. Напротив нее стоит тарелка с рыбой и коктейль.

Подпись: “Лучший вечер в компании лучшей девушки”.

Следующее фото. Его рука лежит на спинке ее стула, и он загораживает Ариану собой. И я вижу только ее ладонь, лежащую у него на плече.

Подпись: “Мечты сбываются”.

Ну нет же! Нет!

Я отказываюсь верить, что она вот так легко может переключиться на другого.

Отключаю телефон и выпиваю залпом стакан вискаря, пытаясь найти объяснение происходящему.

Не может же она так поступать назло, верно?

Да и этот сопливый дрочер может писать что угодно, выдавая желаемое за действительное, так?

Или я теперь олень с ветвистыми рогами?

Мысли, словно раскаленный металл, плавят мозг и сворачивают кровь. Я не понимаю, что происходит. Знаю лишь, что должен выяснить это лично.

Когда объявляют посадку на наш рейс, я уже изрядно пьян и время близится к утру.

Я падаю в кресло, думая, что через пару часов все разрешится. Вот только в реальности дела обстоят еще хуже, чем я думаю.

Вместо долгожданного облегчения я оказываюсь в настоящем аду.

Глава 71

Ариана

— Готова? — спрашивает Виталий Иванович.

— Да, — говорю твердо.

— Соберись, думай только о результате.

— Конечно, — стараюсь не думать о последних нескольких днях, превратившихся в мой личный ад.

Я скучала по Мику безумно, но в то же время была зла и расстроена. Для меня то проклятое видео, где он позволял девице, пускающей по нему слюни, трогать себя ночью в клубе, в то время как мне обещал, что ни за что не пойдет с ней никуда, стало ударом. Сердцем я чувствовала, что он не мог предать меня. А голова твердила, что за маленькой ложью всегда следует большая.

Днем я старалась сосредоточиться на тренировках и подготовке, а ночи превращались в

Я видела попытки Гордеева связаться со мной, но целенаправленно их пресекала. Мне не нужен расшатанный гормональный фон перед игрой. Потому что уверена: выяснение отношений на расстоянии не принесет мне покоя и только сильнее собьет меня с настроя.

Ночами весь мой настрой летел к чертям. Потому что я не могу не прокручивать в голове то чертово видео, как и картинку, что я застала в офисе Мика перед отъездом.

Меня ломало позвонить ему и все выяснить. Но я боялась фальши. Поэтому обрубила все возможности навешать мне лапши на уши. Ведь он обещал мне. Обещал…

Стараюсь откинуть в сторону все ненужное.

Спускаюсь в лобби и вижу Мирона, идущего с завтрака. Его игра после моей, поэтому и выезжает он на корт позже.

— Привет, — останавливается напротив.

А мне после его поведения прошлым вечером совсем не хочется с ним общаться. К чему эта показная влюбленность? Правда, увидела я его посты только утром.

— Волнуешься? — смотрит прямо, и больше я не замечаю в нем прежней робости. Словно он уже уверен в том, что я поддамся его чарам и до конца поездки мы окажемся с ним в одной кровати.

Но этого не будет. Ни сейчас, ни даже в том случае, если я собственнолично застану Мика в постели с той самой коллегой или с кем-то другим.

Да и вряд ли я смогу думать о горизонтальных утехах в ближайшее время.

— Есть немного, — отвечаю спокойно.

— Ты сильнее. Ты ее обязательно сделаешь, — Мирон подходит еще ближе, нарушая мои личные границы.

— Я буду стараться.

— Давай, Ариана! Ты богиня корта! Иди и забери свою победу.

— Спасибо. И тебе удачи, — понимаю, что вряд ли увидимся перед его турниром.

— Отметим нашу победу после? — улыбается он и смотрит так многозначительно.

— Сначала нужно выиграть, — не люблю праздновать раньше времени. Все-таки в спорте может произойти все что угодно.

— Но в любом случае я буду рад видеть тебя вечером.

— Чтобы снова оставлять неоднозначные подписи в соцсетях?

— О, ты видела? — усмехается.

— Конечно. И попрошу тебя удалить фото. Я несвободна и не собираюсь давать поводы своему парню или СМИ решить, будто между нами что-то есть.

— Да это ж по-дружески, — улыбается он.

— И все же мне это неприятно.

— Понял, — кивает. — Исправлюсь.

— Ларионова! Нам пора! — зовет тренер, и я направляюсь к выходу.

Вибрирует телефон, и я достаю его и вижу сообщение с неизвестного номера: “Детка, я тебя люблю. Ты лучшее, что есть в моей жизни. У меня ничего и ни с кем не было. И сейчас я лечу к тебе, чтобы это доказать. Я верю в тебя. Ты выиграешь, иначе не может быть. А я буду наблюдать за тобой с трибун и буду первым, кто поздравит тебя с победой. Ты только не сбегай… Я скучаю безумно. И после турнира мы улетим с тобой в отпуск. Только ты и я”.

— Ариана, ну чего ты встала? — подгоняет меня менеджер команды, Антон.

— Секунду, — снова перечитываю сообщение, чувствуя, как быстро бьется сердце. — Дурак, — бормочу себе под нос.

Но, несмотря на мою обиду, в груди расплывается тепло.

Значит, он наплевал на все договоренности и прилетел?

Странным образом, но эта мысль меня будоражит. Особенно после тех дебильных снимков, что выложил Мирон.

Я не хотела разборок до турнира… Но глупо отрицать, что я безумно по нему соскучилась. До слез!

— Время, время, — возвращается Антон и подталкивает меня к выходу.

Значит, я увижу его. Но все это после. А пока игра.

Стоит переступить порог гостиницы, и дальше все мои мысли сосредотачиваются только на предстоящей игре.

Нервы натянуты как струна. Стоит добраться до корта и начать разминаться, как все посторонние мысли вылетают, оставляя только цель и дикое желание победить.

Выхожу на корт. Переполненные трибуны гудят, как растревоженный улей. Где-то там, в этой толпе, мелькают плакаты с моим именем.

— Ариана! Ариана! — скандируют болельщики. И я стараюсь не думать, что где-то среди них находится Мик. Но непроизвольно обвожу взглядом зрителей, не отыскав его.

Я делаю глубокий вдох. Сжимаю ракетку, не думая ни о чем, что бы могло меня сбить с цели.

Смотрю на противоположную сторону корта. Рита разминается, бьет по мячу с такой злостью, будто уже проигрывает. Она хочет эту победу. Хочет доказать, что она самая сильная в нашей категории.

Вот только я знаю, что я сильнее. Потому что если бы не травма, этот год я бы выступала уже с настоящими профессионалами и звездами тенниса. Ведь на следующем этапе я хочу соревноваться с лучшими ракетками мира. И добьюсь этого.

Судья поднимает руку. И мы проводим жеребьевку. Мне достается подача.

Встаю на линию. Подбрасываю мяч, замахиваюсь, бью. И весь остальной мир перестает меня волновать.

Матч начался.

Первый сет проходит в бешеном темпе. Мы обе не уступаем. Я вижу глаза соперницы, в них горит тот же огонь, что и в моих. Каждый мой выигранный мяч она встречает с такой яростью, что кажется, корт сейчас задымится.

Мы играем на равных. Я сливаюсь с ракеткой и кортом. Существует только мяч и жажда победы. Это похоже на танец, где один неверный шаг может стоить всего.

5:4 в мою пользу. Моя подача.

Я подаю. Эйс. 15:0 на табло. Еще один эйс. 30:0. Третий мяч она принимает, но я оказываюсь у сетки и забиваю смэш.

40:0. Четвертый — она отбивает в аут.

Первый сет мой. 6:4.

В перерыве я пью воду и промакиваю лицо полотенцем. Виталий Иванович дает советы, и я внимательно вслушиваюсь, мысленно корректируя тактику.

Второй сет начинается с подачи противника. Маргарита меняет тактику. Её игра становится агрессивнее, заставляет меня бегать по всему корту.

Я проигрываю первые два гейма, но это не способно пошатнуть мою веру в себя. Я дышу глубоко, восстанавливая силы.

Снова отыгрываю гейм, потом еще один. Счет становится 3:3, и Рита снова начинает давить.

Я чувствую, как горят мышцы, как легкие работают на пределе. Но останавливаться нельзя.

Второй сет остается за соперницей — 6:4. Счет по сетам 1:1.

Остается определяющий.

Я выхожу на корт и смотрю на табло. Все решается здесь и сейчас.

Маргарита подает первой. Я принимаю мяч, отбиваю. Тогда она бьет в угол, но я уже там. Мы разыгрываем длинные комбинации, я чувствую, что она начинает уставать, начинает ошибаться. Но и я на пределе.

Счет в третьем сете ползет медленно. Каждое очко как маленькая победа. Я выигрываю свою подачу, потом делаю брейк. 3:1.

У нее получается отыграться.

Но я не уступаю: 4:2.

Она берет гейм. 4:3.

Моя подача. Замахиваюсь, уже зная, что сделаю это. Я заберу свой кубок. И выиграю у нее. 5:3.

Сейчас подает Рита. И если я возьму этот гейм, то матч закончен. Если нет, у нее останется шанс. Но я не упущу победу.

Маргарита подает. Я принимаю, перевожу в левый угол. Она достает мяч, бьёт кроссом, но я принимаю. Мы гоняем друг друга по корту. Кажется, что в самой игре заключается вся моя жизнь.

Каждый мой удар выверенный, точный, безжалостный.

15:0. 30:0. 40:0. Три матчбола.

В голове ни единой мысли. Я слышу только стук сердца и свист мяча.

Соперница подает. Я принимаю, выйдя к сетке. Удар — и она не достает.

Мяч падает на корт.

Секунда тишины, после которой взрыв оваций и криков перекрывает пульсацию крови в висках.

Трибуны ревут. Я выиграла.

Глава 72

— Ари, поздравляю! — обнимает меня тренер моей соперницы Маргариты Матвеевой. — Это была достойная победа и потрясающая игра!

— Спасибо, — благодарно киваю. — Мы бились на равных, — лукавлю, потому что знаю, что я многократно сильнее.

Пусть Матвеева и заставила меня попотеть и выложится так, как никогда в жизни, но итог именно тот, каким должен быть. Потому что я готова была выгрызть победу зубами. И сделала это.

Я пробираюсь сквозь толпу, где каждый стремится меня обнять, похлопать по плечу и просто поздравить.

Еще не до конца осознаю, что вот она, та самая победа, к которой я так долго шла.

Результат долгих изнурительных тренировок на корте болтается у меня на груди. Золотая медаль чемпионата страны по праву моя! И меня распирает от пьянящего чувства эйфории.

Я это сделала! Я стала чемпионкой по теннису.

— Ариана, как отпразднуешь победу? — доносится до меня чей-то голос.

Вспышки камер, журналисты, выкрикивающие вопросы, что не успели задать на пресс-конференции, окружают меня со всех сторон. Но я уже не реагирую ни на что, позволяя охране оградить меня от посторонних и просто вывести отсюда.

Все, чего я хочу, — это поскорее скрыться от толпы, разделить победу с самыми близкими и наконец-то немного отдохнуть.

Я рада, что решила вопрос с экзаменами до начала сессии, потому что я так выдохлась за этот чемпионат, высосавший из меня все соки, и теперь вполне заслуживаю ничего не делать хотя бы неделю. И вместо того чтобы толкаться в пыльной аудитории, сдавая экзамены с остальными студентами, я могу поваляться где-нибудь на золотом песочке под жаркими лучами солнца. Сделать это я хочу непременно со своим парнем, с которым в последнее время мы виделись слишком мало, и из-за этого у нас появились проблемы в отношениях.

— Ари, у нас три новых предложения по рекламным контрактам, — равняется со мной менеджер.

— Ты уже прислал мне предложения для рассмотрения.

— Это другой уровень и деньги, Ари! — наконец-то заходим в холл, куда нет доступа посторонним. — Ты же понимаешь разницу между тем, чтобы рекламировать спортпитание, и тем, что спонсор чемпионата хочет, чтобы ты стала их лицом. А еще тебе предлагает контракт молодежный бренд косметики.

— Вау! — наконец-то до меня доходит, о чем говорит Антон.

— Вот именно! И нам надо подписать договор в ближайшие два дня, чтобы не упустить.

— Тош, ну если они сделали предложение именно мне, то им нужна чемпионка, верно?

— Верно, — усмехается он.

— Значит, сегодня у меня еще есть время? Или я могу подумать недельку?

— Да, конечно! Но зачем откладывать, когда все и так понятно? Таких предложений может больше и не быть! Можно все сделать сегодня!

Он продолжает пытаться меня прогнуть, а я скольжу взглядом по холлу, не понимая, почему не вижу среди десятков лиц единственное, что жажду увидеть. Как бы я ни старалась все эти дни не думать о нем, не скучать, но стоит ему написать о том, что, несмотря на нашу ссору, он все равно прилетел, и больше я не могу думать ни о чем другом. Я высматриваю Мика и не нахожу его.

Обычно его не бывает на матчах, потому что при нем я не могу сосредоточиться на игре. Если он сидит на трибунах, то я отвлекаюсь на него, и это снижает мою концентрацию и влияет на результат. Поэтому, когда я играю в родном городе, он дожидается моей победы где-то за пределами стадиона. А в этот раз я не могла возразить на то, что он будет присутствовать. Потому что… из-за нескольких дней молчания и моего игнора его решительность странным образом вдохновила меня.

Но я выиграла. Он должен быть среди первых, кто меня поздравит. Он обещал. По крайней мере, именно его объятия и поцелуи нужны мне больше всего. И не только из-за победы. А потому, что мне жизненно необходимо получить подтверждение его словам.

Моя команда движется к парковке, а Гордеева все еще нет в поле зрения.

Мы минуем проходной пункт охраны, и нас снова встречает пресса.

— Боже! Снова они…

— Привыкай, — довольно хмыкает Антон, надевая солнечные очки, — это твоя новая реальность.

Но меня сейчас меньше всего занимает пресса. Я ищу глазами его. Он собирался встретить меня, он должен быть здесь.

Но ни на парковке, ни среди толпы его нет.

Внутри зарождается тревога. Мне нужно добраться до машины и как можно скорее позвонить ему. Увидеть. А потом обсудить все произошедшее. Наверное, что-то случилось. Он не мог не прийти после того, как сам попросил дождаться. Потому что не может не сдержать слово в третий раз.

— Ариана, с кем ты на видео?! Ты так решила отпраздновать победу? — выкрикивает какой-то мужчина.

— Ариана, а как же твой целибат до замужества? — присоединяется другой.

— Ариана, какой пример ты подаешь своим фанатам, выставляя на обозрение интимную жизнь?

Я даже не сразу улавливаю смысл их выкриков, но чувствую, как в животе все скручивается в узел, а к горлу подкатывает изжога.

Атмосфера вокруг стремительно меняется из дружелюбной и праздничной в напряженную и враждебную.

— Чемпионка — порнозвезда! — смеется кто-то.

— Ари, садись в машину, — Антон понижает голос, и от его интонации у меня мурашки по коже.

— Что происходит? — замечаю, как напрягается команда, бросая на меня странные взгляды.

— В машину, живо, — мой тренер Виталий Иванович держит для меня открытой пассажирскую дверь авто.

Я же продолжаю вертеть головой, выискивая Мика, но из-за странных мерзких выкриков в ушах появляется гул, и я ныряю в тишину салона автомобиля премиум-класса.

Меня обволакивает тишиной и дорогим запахом ароматизатора именитого бренда.

Водитель заводит

— Кто-нибудь может мне объяснить, что происходит?

— Твою мать, — выругивается Антон с переднего сиденья, просматривая что-то в смартфоне.

— Что там? — голос тренера кажется каким-то взвинченным.

— Я даже не знаю… как о таком сказать… — мой менеджер заметно бледнеет, а потом протягивает мне смартфон.

Бросаю взгляд на дисплей и цепенею. Потому что там я.

За годы игры в теннис я привыкла видеть себя в различных новостных сводках и пабликах. Но все это не сравнится с той картинкой, что предстает перед моими глазами. На этот раз у меня нет ракетки в руках и я не в спортивной форме. Более того, на мне вообще нет одежды.

И самое отвратительное — это то, что видео снято в момент моей наибольшей уязвимости. Тогда, когда я занимаюсь любовью со своим парнем.

Я поднимаю взгляд и наконец-то замечаю того, кого ищу последние двадцать минут. Происходит это, когда мы проезжаем по парковке и в поле зрения попадает незнакомая машина, в которой я замечаю любимое лицо. Вцепившись в руль, он смотрит прямо на меня, будто видит сквозь тонированное стекло. Бледный, с напряженной линией челюсти.

— Тормози! — кричу я водителю.

— Нельзя, Ари! Не здесь! Не создавай новый повод для скандала, — растерянно бормочет Антон.

Я пристально смотрю в синие глаза, от которых меня отделяет стекло, и не верю, что он мог такое сделать.

Это… самый большой удар. Потому что я верила Мику больше, чем себе. А он обещал, что никто и никогда не увидит нашу с ним запись.

Глава 73

Самолет приземляется, когда солнце уже высоко в небе. Я чувствую себя не просто разбитым, а размазанным. Выпитый алкоголь напоминает о себе головной болью и пустыней во рту.

Покупаю бутылку воды в автомате, выпивая до конца, наконец-то чувствуя себя человеком.

Выхожу из аэропорта, первым делом отыскивая каршеринг. Беру машину и забиваю адрес гостиницы, в которой остановились наши теннисисты.

Доезжаю до нужного адреса, но команды уже нет в отеле, они уехали на корт.

— Где я могу посмотреть расписание игр? — спрашиваю у девушки на ресепшене.

— У нас есть брошюра чемпионата, — улыбается она, протягивая мне буклет.

Прохожусь взглядом по страницам, понимая, что не успеваю перехватить Ари. Но и на душ у меня больше не остается времени. Финал девочек уже начался, и как бы я ни хотел разрешить наш треш до начала игры, чтобы моя ведьма не думала о личном, сосредоточившись на победе, остается верить, что она сумела сконцентрироваться на игре.

Снова сажусь в машину, прихватив еще одну бутылку с водой, и пока вбиваю в навигатор адрес корта, вылезает сообщение от Пита. Я даже не успеваю посмотреть, как проехать до нужного мне адреса.

Шумно выдыхая, открываю послание друга, зная, что у меня еще есть время доехать и собраться с мыслями, прежде чем наконец-то увидеть свою ведьму.

Открываю переписку с Державиным. Читаю, ни черта не понимая, смотря на текст, под которым находится какая-то ссылка.

Пит: “Мик, это гребаный пиздец. Надеюсь, это не твоих рук дело”.

Ерунда какая-то. Сразу же набираю его номер.

— Мик! — слышу напряженный голос друга, когда он принимает вызов.

— Бро, че за херня? Тебя взломали? Мне какие-то странные сообщения приходят со ссылками.

— Ты еще не смотрел? — говорит он растерянно.

— А должен?

— Тебе стоит это увидеть, Мих, — так, а вот это уже мне не нравится. Так он называет меня, только когда совсем дела — дерьмо. — И я искренне, всей душой, не хочу верить, что ты имеешь к этому отношение.

— Да блядь! Что там такое? — начинает сосать под ложечкой от поганого предчувствия.

— Ну, тебя постигла моя участь, — шумно выдыхает.

— В каком плане? — именно на этом моменте остатки похмелья улетают окончательно и волоски на коже приподнимаются, будто от озноба.

Не знаю, от интонации Пита, слов ли, или энергии, которая от него исходит даже сквозь гребаный смартфон, но я понимаю, что случилось капитальное дерьмо.

— В прямом, Мих! В прямом! — переходит на крик Пит. — Блядь, ваше с Ари хоумвидео по всей сети.

— Чего, блядь? — кажется, будто мне послышалось. — Ты гонишь? Дебильные у тебя шутки…

— А ты открой ссылку, дружище! И сам все увидишь. Но чем дольше ты болтаешь со мной, тем больше людей видит, как ты, и в каких позах, занимаешься сексом со своей девушкой.

— Твою мать!

Не сбрасывая вызов, возвращаюсь к его ссылке и вижу кучу новых сообщений, которые, я уверен, примерно одного содержания.

Нажимаю на ссылку и проваливаюсь не просто в ад. Нет… Это что-то еще более страшное.

И теперь все наши разногласия с Арианой кажутся просто цветочками. Ведь после такого она не только не простит меня — мы оба не отмоемся от этой грязи…

— Пит, ты тут? — не узнаю собственный голос. — Что делать, бро? — паника накрывает меня с такой силой, что я даже пошевелиться не могу.

— Значит, не ты слил… — слышу в его голосе облегчение.

— Ты ебнулся? — перехожу на крик. — Мне на хера это надо, если я, блядь, жениться на ней хочу?

— Ну, знаешь, приписка о том, что ты трахаешь ее на спор, как бы заставляет сомневаться в этом.

— Чего? — кровь в венах стынет от этой информации. — Я отказался от спора! Отказался! — уже сам кричу.

— Об этом поговорим потом, — вздыхает. — Сейчас свяжусь с людьми, что помогали мне зачищать сеть... А ты… блядь. А ты… попытайся успокоить свою девушку, — Пётр Державин в данный момент единственный человек, который понимает не только, что со мной происходит, но и чем для меня это все может обернуться. Потому что еще год назад он сам был в точно такой же ситуации.

Вот только закончилась она для него паршиво. Потому что его девочка сбежала из города и сделала это так филигранно, что он до сих пор не может выйти на ее след.

Но мне же такое не грозит, верно?

С ужасом размышляю об этом, а потом все внутренности покрываются коркой льда, когда я думаю о турнире и теннисной карьере Ари.

— Нет же! Нет! — понимаю, что я в заднице.

Ариана никогда не простит мне подобного позора и даже слово в свою защиту не позволит произнести.

И что теперь?

Смахиваю все сообщения с экрана и завожу двигатель.

Надеюсь, я первым успею преподнести ей эти жуткие новости. И, возможно, тогда, вместе, мы сможем пройти через это испытание.

Глава 74

Когда паркуюсь возле корта, не могу заставить себя сдвинуться с места.

Я, мать его, понятия не имею, как теперь смотреть в глаза Ари, потому что у меня нет ни единой мысли, как видео из моего личного телефона могло утечь в сеть. Это мистика какая-то.

О наших записях знали только мы с ведьмой. Более того… она не была уверена в том, что их вообще стоит делать. Но я настоял, убеждая, что никто и никогда их не увидит. И получается, что я ее подвел. Но как?

Чем дольше я сижу в машине, сжимая руль, тем сильнее меня колотит.

Еще полчаса назад, единственное, что меня беспокоило, — это лишь то, что она все же прочитала мое сообщение, отправленное с чужого телефона. И это остановит ее от того, чтобы улизнуть после окончания турнира, и мы наконец-то сможем разрешить этот гребаный пиздец, возникший из-за тупой ситуации, в которой я не считаю себя виноватым. Но тем не менее я не могу осуждать Ари за ее чувства.

А теперь я нахожусь в каком-то первобытном ужасе оттого, что наше интимное видео оказалось слито в сеть. Как? Как я должен буду это объяснить? И самое главное, поверит ли мне Ари?

Вижу, как на парковку выходят люди из спортивного комплекса.

По позвоночнику прокатывается волна озноба. Мне нужно идти и встретить ее. Да. Я обещал. Я должен… встретить ее у трибун. Лучше я сам сообщу ей о проклятом видео.

У выхода толпятся журналисты.

Значит, как минимум у меня есть еще пара минут, пока она будет общаться с прессой. Верно?

Но не успеваю я даже вылезти из машины, как журналисты срываются с места и несутся куда-то в сторону.

— Что за фигня? — смотрю за этой миграцией, и в животе кишки стягивает в морской узел, так, что кажется, даже дышать больно.

Из флегматичной ленивой массы, дожидающейся спортсменов, они внезапно превращаются в возбужденную толпу, которая выкрикивает что-то и кидается вперед.

Вот только мне все это не нравится…

Я замечаю высокую фигуру тренера Арианы. Виталий Иванович проходит к машине, но из-за толпы я не вижу свою девочку. Он останавливается возле машины и скрывается из виду.

Оттуда, где сосредоточена основная толпа людей, выезжает авто с плотно тонированными стеклами на пассажирских окнах. Но на переднем сиденье, рядом с водителем, я вижу менеджера Ари, который стал работать с ней пару месяцев назад.

Взгляд соскальзывает на заднее сиденье, и пусть я не могу рассмотреть ее, но чувствую, что меня заметили. И судя по тому, как быстро команда уезжает с корта, Ариана либо проиграла, либо бомба уже взорвалась и ведьма в курсе моего факапа.

Выезжаю следом за их машиной, стараясь не отставать. Добираюсь до гостиницы, откуда еще не так давно выходил преисполненный надежды на быстрое примирение, паркуюсь под аккомпанемент гулких ударов сердца и шумного дыхания. Лоб покрыт испариной, и пока я добрался досюда, с меня сошло семь потов. Потому что мне, блядь, страшно, как никогда в жизни.

Вижу, как команда выходит из машины, и дальше действую инстинктивно.

Выбегаю из своего авто, следом за Ари и ее свитой, скрывшимися в лобби отеля. Они метрахв ста от меня. И значит, я должен ускориться.

Не замечаю, как взлетаю по ступенькам крыльца. Успеваю лишь уловить, как меня откуда-то со стороны ослепляет вспышка.

Поворачиваюсь и вижу фотографа, делающего новые кадры. Но сейчас мне нет до него дела.

Ари и команда уже у лифта, и я тороплюсь, чтобы попасть с ними в одну кабину.

Ведьма поворачивается лицом к входу и встречается со мной взглядом. Губы плотно сжаты, а на лице ни намека на радость. Похоже, мои дела дерьмовее некуда.

Двери лифта закрываются, и я, как в замедленной съемке, успеваю засунуть ногу между створками и наконец-то оказываюсь внутри, напротив Арианы.

— Ари… — говорю хрипло.

Кожу жжет от пристальных взоров тренера и менеджера. Но так как в кабине присутствуют посторонние, никто не произносит ни слова, уничтожая меня глазами.

Лифт останавливается.

— Наш этаж, — говорит Виталий Иванович, скрипя зубами, явно желая мне высказать много “приятного”.

Мы выходим, наконец-то оставаясь без посторонних глаз и ушей.

Ариана молчит и даже не смотрит на меня.

— Что случилось? Ты проиграла? — все еще надеюсь, что до нее не дошла информация о слитом видео.

— Случилось? — Виталий Иванович стремительно краснеет, и его ноздри раздуваются так сильно, что кажется, вот-вот пойдет пар. — Да ты… — спотыкается. — Ты хоть представляешь, что ты натворил? Ты загубили ее карьеру! И это в момент, когда она наконец-то взяла кубок! — подходит ко мне так близко, что я вижу даже бисеринки пота на его висках. — Если ты думал, что подобный хайп пойдет на пользу Ариане, то сильно ошибся.

— Я понимаю ваш гнев, — во рту пересыхает от волнения, — но я сам только узнал об этом. Ари? — поворачиваюсь к ведьме.

Она вскидывает на меня блестящий взгляд, и все слова внезапно застревают в горле.

.— Ари, я не знаю, как это вышло, клянусь.

— Разве? — в ее глазах разочарование, из-за которого я себя ненавижу.

— Клянусь, — облизываю губы. — Я сам только увидел, когда прилетел…

— Уже неважно, — дрожат ее губы. — Все кончено, Мик, — сердце падает в пропасть при взгляде на выражение ее лица. — Это конец моей карьере. Конец.

Глава 75

— Так! — вмешивается Антон. — Так… это хорошо, что вы оба тут.

— Что в этом хорошего? — рявкает тренер, покрываясь бордовыми пятнами. — Это репутационные потери не только для нее лично, но и для всей школы!

— Но… — глаза менеджера Арианы бегают, будто он лихорадочно соображает, как действовать дальше. — Мы можем использовать все это в свою пользу. Сегодня же соберем пресс-конференцию, где вы сообщите о том, что это видео было снято для личного архива и вы не знаете, откуда произошла утечка.

— С ума сошел! Я не буду об этом говорить! — вспыхивает Ари.

— У тебя нет другого выхода! Понимаешь? — он устанавливает с ней зрительный контакт. — К тому же ты сейчас будешь на хайпе!

— Я не хочу хайпа! Я просто хочу играть! — выкрикивает она.

— Значит, так! — Антон будто не слышит ее и как-то слишком быстро берет ситуацию в свои руки. — Сейчас ты приходишь в себя и морально готовишься к пресс-конференции.

— Нет, — мотает головой моя девочка.

— Да, — настаивает Антон. — А ты, — кивает на меня, — уведи ее в номер и успокой.

— Это позор! — бормочет тренер. — Это настоящий позор.

— Я не буду ничего

— Детка, пойдем, — беру ее за руку, но она тут же выдергивает ее.

— Не трогай меня! — переводит на меня взбешенный взор. — Не смей!

Ее реакция пугает. Сейчас она напоминает дикого зверька, загнанного в ловушку. И мне требуется ей объяснить, что я не враг. Но в то же время я прекрасно понимаю, в каком она сейчас стрессе. Сам с трудом осознаю случившееся. Только, по-хорошему, хотя бы один из нас должен держать себя в руках и помочь разрешить ситуацию. И сейчас Ариана считает меня виновным в этом сливе. Хотя по факту она права. Ведь если бы я не уговорил ее на запись, то видео никогда и ни за что не стало бы достоянием общественности.

И конечно же, надо разобраться, каким образом это произошло.

— Давай… поговорим спокойно… наедине… — пытаюсь хоть как-то до нее достучаться, чтобы привести в чувство и объяснить, что сейчас уже ведется работа по удалению видео из сети.

Ведьма прожигает меня полным гнева и боли взглядом, а затем резко разворачивается и направляется прямо по коридору.

Я иду за ней и смотрю, как Ариана останавливается у номера. Дрожащими руками отыскивает ключ-карту в рюкзаке. Но как только находит, пластик сразу же выскальзывает на пол.

— Черт! — смотрит растерянно, собираясь поднять.

Я успеваю наклониться, подобрать ключ и приложить его к замку, распахивая для ведьмы дверь.

Ари залетает в комнату, бросая рюкзак в кресло, и оборачивается ко мне, стоя с дрожащими губами. Такой потерянной, как сейчас, я никогда ее не видел. Даже после самых изматывающих тренировок она не выглядела настолько разбитой.

— Ари... — делаю шаг за ней, прикрывая дверь.

Она стоит посреди комнаты, обхватив себя руками, и смотрит на меня, не говоря ни слова.

— Я знаю, — мне хочется провалиться сквозь землю от этих слов. — Знаю, что виноват. Но клянусь тебе, я не сливал видео. Я люблю тебя, Ари. Зачем мне это делать?

Она моргает, и из уголка ее глаза стекает слезинка.

— Серьезно? Хочешь сказать, что ты показывал кому-то еще наши видео?

— Нет! Нет! — подхожу к ней ближе. — Почему ты так думаешь? Я бы никогда не допустил того, чтобы кто-то увидел тебя без одежды. Тем более во время секса…

— Но ты допустил, Мик! Допустил! — выкрикивает, и крупные капли одна за другой падают с ее щек на худи.

Она дергается, скидывая с себя куртку куда-то в сторону, не глядя, и снова переводит на меня блестящий, полный слез взгляд.

— Я не знаю, как так получилось! Клянусь! — подхожу и обхватываю ее плечи. — Я никому не показывал, не рассказывал и совершенно точно не сливал в сеть видео, на котором я занимаюсь любовью со своей девушкой. Зачем бы я это сделал?

— Не знаю, Миш! Не знаю! Затем же, зачем и лгал мне про эту свою коллегу и про то, что не собираешься принимать ее приглашений.

— Но я не лгал! — кажется, я и сам начинаю терять контроль. — Блядь! Да я же просто хотел за Гариком проследить, чтобы он не натворил дичи, а он же… Эта пиявка с подружками попросила подвезти их, ну Игорян, конечно же, не мог отказать. Черт! Я даже с ней там не общался практически!

— Ты можешь сказать что угодно… — говорит она, смотря на меня каким-то безумным взглядом. — Я не смогу проверить… Вот только ты раз уже обещал. А потом. Она же тебя трогала на том видео! Снова!

— Ари, Ари! Послушай! Мы вместе год! Год! Слышишь меня? Мы живем вместе. Зачем я буду это все портить?

— Не знаю, — говорит онемевшими губами. — Может, я тебе надоела и ты не знаешь, как от меня отделаться. Или… тебе нужно разнообразие.

— С ума сошла? Спроси у любого, кто был в клубе. У Пита или у Гарика! Они подтвердят, что как только она подсела, я практически сразу уехал домой. Один!

— Они твои друзья, — стоит на своем. — Скажут все что угодно.

— Ну, хочешь, я достану записи с камер из этого гребаного клуба? Хочешь?

— Хватит с меня записей, — из нее мгновенно будто выкачивается весь дух. Ариана обмякает в моих руках. — Я ничего не понимаю, — не сопротивляется, когда я прижимаю ее к себе. — Зачем?..

— Я сам хочу знать зачем, — обнимаю ее крепко и прижимаюсь губами к влажному лбу.

Держу ее, боясь, что упадет, будто только от меня сейчас зависит, сумеет моя ведьма преодолеть этот кошмар или нет.

— Все будет хорошо, малыш, — глажу ее по голове, покачиваясь из стороны в сторону, баюкая. — Я тебе обещаю. Видео перестанет ходить по сети, и постепенно все это забудется. Пит уже связался с людьми, чтобы извлечь его…

— Миша… — всхлипывает она. — Скажи, что это не из-за того, что я тебя игнорировала? Скажи мне! — поднимает вверх заплаканное лицо и смотрит так пристально, что у меня все внутренности скручивает. — Я просто… просто поставила ситуацию на паузу, чтобы не отвлекаться от игры.

— Ну что ты, любимая… Похоже, тот, кто это сделал, выжидал верного момента.

— Если бы мы не засняли это... то ничего не случилось бы, — она начинает содрогаться в моих руках, всхлипывая и впиваясь пальцами в мою зипку.

Я подвожу Ари к кровати и осторожно усаживаю ее на край. Скидываю с себя куртку и кроссовки. Ари беззвучно плачет, закусывая губы и вздрагивая всем телом. У меня сердце разрывается оттого, что ей так плохо.

Сажусь на корточки перед ней и начинаю раздевать свою девочку.

— Я всегда буду рядом. Обещаю. Плевать, кто что думает. Мы вместе по любви. И мы все преодолеем, — шепчу, укладываясь вместе с ней на кровать и укачивая до тех пор, пока Ари не перестает всхлипывать и не засыпает.

А через пару часов нас будит звонок.

Ариана вздрагивает и распахивает глаза, смотря на меня непонимающе.

— Лежи, — осторожно убираю руку из-под ее головы, нахожу ее смартфон и вижу имя Антона на дисплее. — Слушаю, — принимаю вызов.

— Мик, — кажется, ее менеджер даже не удивляется, услышав мой голос. — У вас сорок минут до конференции. Будьте готовы, — сбрасывает вызов.

— Что такое? — моя ведьма сидит на кровати и растерянно смотрит на меня.

— Нужно собираться. Через сорок минут пресс-конференция.

Она молчит, переваривая информацию. А затем, шумно выдыхая, кивает.

— Хорошо. Я в душ, — поднимается с кровати, а я остаюсь в комнате, давая ей возможность подготовиться морально к битве с прессой, а себе — понять, как видео

Глава 76

Вниз мы спускаемся вовремя. Вся команда в сборе. Антон дает последние указания Ариане, а она снова выглядит так, будто вся эта ситуация никак ее не тронула. И только я знаю, как ей тяжело и больно. Но моя девочка — настоящий боец. Она может взять себя в руки в нужный момент.

Но стоит нам дойти до конференц-зала, как она застывает и будто даже не собирается никуда идти.

— Ари, время идет! Нам нужно уже быть внутри! — торопит ее Антон.

— Мы сейчас, — прерываю его, зная, что так он ничего не добьется и моя девочка лишь сильнее уйдет в панцирь. — Ну ты чего, малыш? — встаю напротив нее.

— Я не хочу туда идти, — она смотрит на меня остекленевшим взглядом.

— Придется. Иначе это никогда не закончится. Давай сделаем это быстро и четко. Сорвем этот пластырь, а потом вернемся в номер.

— Я хочу домой, — произносит фразу, которую я никак не ожидаю услышать от своей девушки после чемпионата страны, когда должны проходить мастер-классы именитых спортсменов и работа с прессой. — Увезешь меня домой?

— Сделаю все, о чем ты попросишь. Но сейчас мы должны зайти в этот зал и выполнить то, что нам положено.

— Хорошо, — говорит обреченно.

— Готова?

— Да.

— Умница, — целую ее в лоб, а затем захожу первый в зал, прикрывая Ариану хотя бы на доли секунды от любопытных глаз.

Зал мгновенно начинает гудеть, как растревоженный улей. Журналисты, фотографы, операторы — все вскакивают с мест и выкрикивают вопросы, едва мы появляемся в дверях.

— Ариана! Кино для взрослых — ваше хобби или заработок?

— Ариана! Что сподвигло вас стать актрисой взрослого жанра?

— Ариана, когда будет фильм, снятый на корте?

И все в том же духе.

У меня глаза кровью наливаются от той грязи, что льется из людей. Хочется каждому лично втащить так, чтобы разговаривать больше не мог. А еще глаза выколоть, чтобы даже посмотреть в сторону моей девочки не могли.

Я чувствую, как Ари вздрагивает, и сильнее сжимаю ее руку. Мы садимся за стол. Вспышки камер ослепляют.

— Добрый день, дамы и господа! — начинает тренер. — Спасибо, что пришли. Наша команда столкнулась сегодня с гнуснейшей провокацией и нарушением частной жизни. Ариана Ларионова не только спортсменка, но и девушка, у которой есть личная жизнь, что внезапно стала достоянием общественности. Это видео находилось в закрытом доступе, в личном архиве Арианы и ее молодого человека. Теперь наша команда делает все, чтобы отыскать злоумышленника, устроившего эту провокацию. Над этим трудятся наши юристы, — заявляет он четко. — Вопросы?

— Ариана, у кого хранилось это видео?

— В облаке моего парня.

— Ариана, может, это ваш парень сам слил видео?

— Исключено, — отвечает она четко.

— Ариана, как много таких видео в вашем облаке?

— Следующий, — Антон переключает неудобные вопросы.

— Ариана, поступили ли вам предложения от киностудий?

— Следующий! Вы! — Антон руководит процессом.

Ариана продолжает спокойно отвечать на вопросы этих стервятников, что провоцируют ее на агрессию и на ответы, которые впоследствии можно будет нарезать так, что громкие заголовки и миллионные просмотры в соцсетях обеспечены.

Но тренер и Антон следят за вопросами и обрывают неугодные.

Моя девочка ведет себя спокойно, уверенно, ни разу не сбившись. Также она рассказывает о том, что не собирается уходить из спорта и что повторит свой успех на других турнирах. Когда вопросы возвращаются к видео, она заявляет прямо, что никогда и ни при каких условиях не разденется прилюдно. Что ее обнаженное тело может видеть только любимый человек. И да, даже после того, как ее увидела в самых откровенных позах вся мировая сеть.

Я смотрю на нее и поражаюсь ее силе. Потому что сам не смог бы держаться более достойно, чем моя ведьма.

Ари кивает девушке в первом ряду, ожидая ее вопроса.

— Ариана, — журналистка подается вперед, и в ее глазах горит какой-то злорадный блеск. — А как вы относитесь к тому, что это нормальная практика для вашего молодого человека — Михаила Гордеева — и его друзей, — в этот момент кровь отливает от лица, потому что я понимаю, к чему она клонит. — Начиная со школьных лет они спорят на деньги, соблазняют девушек и снимают видеодоказательства своих побед.

Эту часть ведьма знает, и я очень надеюсь, что она не придаст значения словам этой девушки.

— Это в прошлом, — отвечает Ари.

— У меня есть информация из надежного источника, приближенного к Гордееву, который утверждает, что ваши отношения начались на спор. Знали ли вы, что были ставкой в мужских играх?

У меня внутри все обрывается.

Ари замирает. Я вижу, как расширяются ее глаза, как медленно сходит с лица краска.

— У вас ложная информация, — отвечает она твердо, а после поворачивается ко мне, и в этом взгляде — такое смятение, такая боль, что мне хочется провалиться сквозь землю.

— На сегодня достаточно, — прерывает поток вопросов Антон.

Ариана поднимается с места и выходит в коридор, а я иду следом за ней.

Не говоря ни слова друг другу, мы поднимаемся в номер, и только после того, как закрывается дверь, она оборачивается ко мне.

— А теперь скажи мне, что ты не спорил на меня.

Глава 77

Ариана

— А теперь скажи мне, что ты не спорил на меня, — в ушах звенит, и кажется, грудную клетку сдавливает невидимый прут, от того взгляда, которым Мик смотрит на меня.

В нем столько гребаной вины и паники, что мне больше не требуется услышать от него прямой ответ. Он спорил на меня.

В первое мгновение мне кажется, будто каждая клеточка в моем теле стремительно покрывается льдом, а когда не остается ни единого незамерзшего участка, раздается последний стук сердца и я рассыпаюсь на ледяные осколки. От меня не остается ничего. Только пустота.

И то, что я чувствую в этот миг, гораздо страшнее эмоций от слива видео. Потому что теперь я точно знаю: мой любимый парень меня предал.

— Ари, там… черт… все было не так, понимаешь? Не так, как это происходило все эти годы, — он делает шаг ко мне и начинает быстро оправдываться.

— Не так, ты прав. Видимо, ты так втянулся, что решил задержаться рядом со мной на год, — кажется, теперь все события последних дней становятся кристально ясными. — А теперь ты понял, что засиделся на одном месте, и поэтому появились неугомонные коллеги, да и видео каким-то магическим способом просочилось из твоего облака в сеть. Просто

Не знаю, откуда во мне берутся силы говорить все это. Потому что изнутри я уничтожена. Разбита.

— Да, черт, Ари! — Мик оказывается слишком близко ко мне и впивается пальцами в мои плечи. — Да, я просто искал повод быть тварью и отбить тебя у своего брата, понимаешь? Потому что я ведь считал, у вас любовь! А самого крыло, как только видел тебя. И его придушить хотелось за то, что имеет право касаться тебя, целовать. Я хотел быть на его месте! Я! — с Гордеева слетела чека, иначе я не могу объяснить его безумные глаза.

— А спорить на девушку брата не свинство?

— Свинство! И я — мразь полная. И спорить — это днище! Но, Ари, я злился на тебя, что ты с ним, в то время как меня так кроет, на себя — что не могу переключиться на других. И тут этот спор, понимаешь? Словно гребаная сделка с дьяволом. Потому что на тот момент у меня уже крыша ехала от влечения к тебе.

— И что ты получил за выигрыш? — не чувствую сострадания к нему. Потому что я уходила от Виктора осознанно, выбирая его. Без всяких триггеров. А просто потому, что хотела быть с ним. Не могла иначе.

— Я отказался от спора и выплатил компенсацию, — отвечает Мик, смотря мне прямо в глаза.

А я даже не знаю, могу радоваться этой новости или нет. Слишком много событий на сегодня, которые меня выпотрошили, как кролика, а потом еще и освежевали.

— Давно?

— Когда мы начали спать, я уже знал, что хочу быть с тобой не на один раз. И ни за что не покажу тебя другому…

— В каком плане не покажешь? — не сразу соображаю, о чем он.

— На видео.

Силы окончательно покидают меня, и я, едва оттолкнув от себя Мика, опускаюсь на кровать.

— Ну… сейчас ты можешь попросить свои деньги обратно. Весь мир видел меня на видео, — губы двигаются на автомате.

— Прекрати! — он садится на корточки передо мной, обхватывая ладонями колени. — Мне не нужны деньги. Нужна только ты.

У меня же от его слов в голове пустота. Я слишком устала.

— Я… хочу спать, Миш.

— Я буду лежать с тобой.

— Не нужно. Я хочу побыть одна, — отталкиваю его и забираюсь на кровать прямо в одежде.

— Можешь меня прогонять, бить, кричать, обзывать, но я не уйду. Ты моя, независимо от того, хочешь ты этого или нет. Но ты моя, раз и навсегда, — он действительно ложится у меня за спиной и обнимает, крепко прижимая к груди.

И только теперь я чувствую, как из глаз текут слезы, пропитывая горечью подушку.

А у меня внутри, с каждой пролитой слезинкой, становится легче на душе и в груди. Когда же я, закусывая губы и утыкаясь лицом в подушку, начинаю выть, Мик все это время не разжимает объятий, целуя меня в волосы.

— Больше никогда, никогда ты не будешь из-за меня плакать, Ари. Никогда. Клянусь, — шепчет, сжимая крепко и целуя до тех пор, пока я не отключаюсь.

Глава 78

— Можем лететь домой, — я возвращаюсь в номер после изматывающего разговора с тренером и Антоном.

— В смысле? — смотрит Мик. — У тебя еще мастер-классы.

— Организаторы попросили меня не появляться.

— Чего? — мгновенно вспыхивают его глаза.

— Похоже, я теперь персона нон грата, — усмехаюсь, хотя внутри у меня все скукоживается от осознания того, насколько сильно изменилась моя реальность.

Еще вчера с утра я была перспективной и талантливой спортсменкой, сумевшей вернуться после тяжелейшей травмы. А сегодня я порноактриса и девушка с низкой социальной ответственностью. Ведь это все уже дошло даже до моей мамы. Значит, и до родителей Гордеева тоже.

И меньше всего я хочу думать о том, что ничего бы этого не было, если бы не гребаное желание Мика зафиксировать наши утехи на видео. Как и стараюсь не вспоминать про чертов спор, подтолкнувший его к решительным действиям.

Я, наверное, все еще в шоке и не могу трезво смотреть на ситуацию. А может, я просто устала. Иначе почему я продолжаю находиться с ним под одной крышей?

Хотя, глядя на его настрой, я понимаю, что у меня не получится выгнать его. Разве что с полицией. Но в то же время мне легче от его поддержки. Наверное, рядом с Миком я не чувствую себя настолько прокаженной, как в моменты, когда встречаюсь с жестокой реальностью лицом к лицу.

— Они не вправе тебе отказать! Ты, мать его, заработала эти мастер-классы.

— Ну… — пожимаю плечами. — Такова жизнь.

Мик сжимает челюсти так, что желваки ходят под кожей. Я вижу, как ему хочется почесать кулаки о стену, найти того, кто это сделал, и свернуть ему шею. Но сейчас это ничего не изменит.

— Ари... — начинает он, но я качаю головой.

— Не надо. Правда. Я просто хочу домой.

Он смотрит на меня несколько долгих секунд, потом кивает и достает телефон.

— Я возьму билеты на ближайший рейс.

Пока он занимается этим, я подхожу к окну и смотрю на город, который должен был стать для меня трамплином к новой, большой карьере. А стал местом, где моя репутация разбилась вдребезги.

За спиной слышу глухой звук. Мик отбрасывает телефон на кровать.

— Есть только завтра утром. С пересадкой. Будем в городе после обеда.

— Хорошо.

Повисает тяжелая тишина. Мы оба не знаем, что говорить. Слишком много всего навалилось. Спор, видео, отстранение от мастер-классов... Это не просто трещина — это тектонический разлом.

— Я люблю тебя, — тихо говорит Мик мне в спину. — Знаю, сейчас эти слова могут ничего не значить. Но я сделаю все, чтобы исправить ситуацию. Я уверен, что, когда шум уляжется, за тебя будут говорить твои новые победы. Вот только тогда ты сама будешь выбирать, в чем участвовать, а в чем нет. И пусть организаторы, чье приглашение ты не приняла, кусают локти.

Я молчу. Потому что не знаю, что ответить. Слишком больно. Слишком страшно за будущее и за карьеру.

В номере раздается резкий стук. Мы оба вздрагиваем.

Мик подходит к двери и приоткрывает.

— Слушаю.

— Ариана! — влетает в номер менеджер, возбужденный до предела. Галстук съехал набок, на лбу испарина, но глаза горят каким-то лихорадочным блеском.

— У нас потрясающее предложение! — выпаливает он, даже не поздоровавшись.

— Я уже не твоя забота, Антон. Организаторы турнира попросили меня не появляться на мастер-классах.

— Я знаю! — отмахивается он. — И это к лучшему!

— Что? — я смотрю на него как на

— Слушай сюда! — он начинает расхаживать по номеру, жестикулируя. — Ситуация хреновая, это факт. Видео гуляет по сети, по репутации нанесен урон. Но! — он поднимает палец. — У нас есть уникальный шанс переломить этот нарратив!

Мик напрягается.

— Что ты предлагаешь?

Антон останавливается и смотрит на меня в упор:

— Ты должна пойти на ток-шоу. Федеральный канал, прайм-тайм, лучшая студия страны.

Я чувствую, как холодеют кончики пальцев.

— Ты с ума сошел?

— Выслушай! — он подходит ближе. — Ты выйдешь не как опозоренная спортсменка, а как жертва обстоятельств. Жертва слива интимного видео, а потом еще и жертва буллинга. Потому что отменять тебя и запрещать — это откровенный буллинг! Ты вызываешь сочувствие, понимаешь? Народ любит такие истории! Девушка, которая прошла через ад, но не сломалась!

— И что я должна буду там делать? Плакать в прямом эфире? — голос срывается на хрип.

— Нет! Ты должна будешь рассказать свою версию. Что это личное видео, которое украли. Что ты не знаешь, кто это сделал. Что ты любишь своего парня и не стыдишься своих чувств. И что, черт возьми, ты — чемпионка и никакое видео этого не изменит!

Я смотрю на него и не верю своим ушам. Он серьезно предлагает мне выставить напоказ самое сокровенное? Ради чего? Ради рейтингов? Ради того, чтобы меня пожалели?

— Нет, — говорю твердо.

— Ари! — Антон хватает меня за руку. — Ты понимаешь, что это единственный шанс вернуть контроль над ситуацией? Если ты будешь молчать, они сами придумают твою историю. Сделают из тебя порнозвезду, шлюху, кого угодно! А если ты выйдешь и сама все расскажешь, честно, открыто...

— Честно? — перебиваю я. — Ты предлагаешь казаться жалкой и слабой. Разве это честно? Я не такая! Я не стану плакать на глазах у всей страны.

Антон замирает. Переводит взгляд на Мика, потом снова на меня.

— Главное — создать правильный образ.

Я выдергиваю руку.

— Нет. Я не пойду на это шоу. Я не буду выворачивать душу наизнанку перед миллионами ради того, чтобы какие-то продюсеры на мне хайпанули.

— Ариана! — в его голосе звучит отчаяние. — Твоя карьера висит на волоске! Спонсоры отказываются от контрактов, организаторы турниров будут думать, приглашать тебя или нет. Если ты сейчас не возьмешь ситуацию под контроль...

— Я сказала — нет! — мой голос звенит, как натянутая струна.

В номере повисает тишина. Антон смотрит на меня так, будто я добровольно подписываю себе смертный приговор. Мик молчит, но я чувствую, как он напряжен.

— Подумай хотя бы до утра, — сдается менеджер. — Утром я зайду. Ситуация еще не критична, но если мы упустим момент...

— Я уже все решила.

Он смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом, потом разворачивается и выходит, хлопнув дверью.

Тишина после его ухода кажется оглушающей. Я стою посреди номера и чувствую, как дрожат руки.

— Ари, — Мик подходит и осторожно касается моего плеча. — Он прав в одном: если ты не скажешь ничего, за тебя скажут другие.

— И ты туда же? — поворачиваюсь к нему. — Ты предлагаешь мне продать свою боль за пиар?

— Я предлагаю тебе подумать о себе, — он смотрит мне прямо в глаза. — О своей карьере. Потому что я виноват во всем этом. И если есть хоть один шанс все исправить...

— Нет! — обрываю его. — Мик, послушай. Я устала. Я устала быть объектом. Объектом чьих-то споров, обсуждений. Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Хотя бы на одну ночь.

Он молчит. Потом медленно кивает.

— Хорошо. Тогда мы просто уедем. Завтра. Домой. И будем решать проблемы по мере поступления.

Я смотрю на него и вдруг понимаю, что, несмотря на всю боль, несмотря на обиду за спор, несмотря на этот кошмар с видео... я все еще хочу, чтобы он был рядом.

— Обними меня, — прошу тихо.

И он обнимает. Крепко, до хруста, будто боится, что я растворюсь в воздухе.

— Прости меня, — шепчет он в мои волосы. — За все. Я не уберег тебя.

Я молчу. Просто стою, уткнувшись лицом ему в грудь, и слушаю, как бьется его сердце.

Завтра будет новый день. И новые решения. А сегодня... сегодня я просто хочу находиться в его руках.

Глава 79

Мик

— Здорово, бро, — слышу голос Державина. — Хотел подняться к тебе, но у твоего подъезда настоящее паломничество.

— Блядь, — выдыхаю, выглядывая в окно. — Как они пробрались? Их же охрана выгоняла. — Сейчас решу этот вопрос, и поднимайся.

— Жду, — отвечает он спокойно и сбрасывает вызов.

— Кто там? — спрашивает Ари, выйдя из ванной в махровом халате и с полотенцем на волосах.

— Пит. Хочет подняться. Ты не против? — смотрю на нее, параллельно набирая охрану.

Пару мгновений она будто размышляет, а затем разворачивается и направляется к гардеробной.

— Надо одеться тогда, — говорит спокойно.

Достает белье и домашний костюм, как раз когда мой вызов принимают.

— Добрый день! Я сегодня же напишу жалобу на ваше агентство. Потому что работу вы свою не выполняете! — не даю даже слово вставить, потому что я охренительно зол.

Мы второй день дома, и это уже второй случай, когда наш двор атакуют блогеры и папарацци. Все жаждут хайпануть на нашей проблеме!

А я из кожи вон лезу, чтобы моя девочка приходила в себя и не дергалась к чемодану, чтобы собрать вещи и свалить к родителям, лишь бы меня не видеть. Потому что она винит меня в случившемся и я не могу ее за это осуждать.

Но и позволить совершить самую большую глупость тоже не могу. Чего она добьется своим уходом? Ситуация с видео от этого не разрешится. Только мы вдвоем будем еще сильнее страдать от этого.

— Меня осаждают люди, которых не должно быть на территории нашего жилищного комплекса.

— Мы приносим свои извинения. И немедленно разберемся с ситуацией, — отвечает диспетчер на линии, но мне плевать на ее треп.

— Уж постарайтесь! — сбрасываю.

— Наверное, — слышу голос Ари, — надо что-то приготовить…

— Зачем? — оборачиваюсь к ведьме и смотрю, как она переминается с ноги на ногу.

— Ну как же… У нас гости.

— Малыш, — подхожу к ней. — Прошу, не парься. Включи лучше серию, посмотрим, пока он не пришел.

— А как же?..

— Никак! Он точно не за этим идет.

— Ну хоть кофе сварю… — выдыхает и проходит к кофемашине.

А спустя пару минут к нам поднимается Пит.

— Привет, — Державин переступает порог, и его взгляд цепко сканирует сначала меня, потом пространство квартиры. Он видит Ариану, что возится на кухне, засовывая в духовку замороженную пиццу. — Не вовремя?

— Заходи, — я отступаю в сторону, пропуская его. В руках

— Кофе будешь? — спрашивает Ари, и голос у нее ровный, хозяйский, будто не она полчаса назад смотрела в окно на папарацци с таким видом, будто решала, прыгать с восьмого этажа или не стоит.

— Не откажусь, — Пит проходит в гостиную, кладет ноутбук на журнальный столик. Я иду за ним, чувствуя, как в груди снова начинает закипать глухая злоба. От ситуации, того, что должен втягивать в это друзей, и от собственного бессилия.

— Что-то нарыл? — спрашиваю без предисловий.

Пит садится на диван, открывает крышку ноутбука. Экран загорается, отражаясь в его уставших глазах.

— Нарыл достаточно, чтобы понять: это не случайность и не взлом по глупости, — он поднимает взгляд на меня, потом на Ари, которая несет к нам две чашки кофе. — Садись, Ари. Это тебя касается в первую очередь.

Она медлит секунду, потом ставит кружку на столик и садится на подлокотник кресла, рядом со мной. Я кладу руку ей на спину, чувствуя, как под тонкой тканью домашнего костюма напряжены мышцы.

— Мой человек пробил IP-адрес, с которого было залито видео. Первая публикация появилась с анонимайзера, конечно, но дальше его начали расшаривать боты и несколько крупных пабликов. Мы отловили момент первой заливки, до того, как видео ушло в сеть. Тот, кто это сделал, либо идиот, либо был уверен, что его не вычислят, — Пит делает паузу, переводя взгляд с меня на Ариану. — Адрес ведет в офисное здание… — в этот момент я уже предчувствую взрыв.

Я ощущаю, как Ари напрягается под моей рукой. Внутри все леденеет от нехорошего предчувствия.

— В какое здание? — спрашиваю хрипло.

Пит смотрит на меня в упор. В его глазах нет ни злорадства, ни осуждения.

— В офисное здание твоей семьи, Мик.

Тишина взрывается. Сначала она просто повисает в комнате, тяжелая, как свинцовое одеяло, а потом я слышу звон в ушах. Ари замирает, и я чувствую, как ее дыхание останавливается на секунду, чтобы потом вырваться наружу судорожным всхлипом.

— Это ошибка, — мой голос звучит чужим, скрежещущим. — Не мог Вик... Он подонок, но не настолько. Это... это кто-то из сотрудников, доступ получили, черт знает что...

— Я тоже так думал, — Пит откидывается на спинку дивана, потирая переносицу. — Но кому это еще выгодно, бро? Подумай сам.

Слова падают в тишину, как камни в стоячую воду. Круги расходятся медленно, но неотвратимо.

Ари резко поднимается, отстраняясь от моей руки. Лицо у нее белое как мел, только глаза горят неестественным, лихорадочным блеском.

— Виктор? — переспрашивает она, будто не расслышала. — Виктор слил видео? — голос срывается на хрип.

— Данные не врут, — Пит пожимает плечами, но в этом жесте нет равнодушия, скорее сожаление. — Я передал инфу в правоохранительные органы, как и обещал. Теперь это не просто наше расследование, а официальное дело.

Глава 80

— Да ну нах… — не верю.

— Можешь сам проверить, — отвечает холодно Державин.

— Виктор... — произносит Ари. Я смотрю на нее и вижу, как она закрывает лицо руками и ее плечи вздрагивают. А затем она выпрямляется и, отвернувшись от нас, уходит на кухню.

Я вскакиваю, поддаваясь порыву.

Кулаки сжимаются сами собой, в глазах темнеет от ярости.

Нет же! Нет!

Вик — мой старший брат. И зачем ему это делать?

Неужели он мстит мне за то, что я увел у него девушку? Но он ведь первый трахнул мою подругу и даже не понял, насколько это для меня было болезненно.

К тому же он трахнул ее не из-за какого-то безумного влечения и чувств, а потому, что мог. И ради одного-единственного раза, не имеющего значения, он рискнул нашими отношениями.

Хотя у меня с Ари все не так! И неужели он сейчас мстит мне за наше счастье?

— Я убью его, — выдыхаю я, и голос звучит так, будто это говорит не человек, а зверь. — Я, блядь, собственными руками его придушу.

Ведьма оборачивается, и в ее глазах испуг.

— Мик, стой! — Ари хватает меня за руку, повисает на ней всем телом, не давая рвануть к двери. — Не смей! Не смей сейчас туда ехать!

— Пусти! — пытаюсь вырваться, но она вцепляется мертвой хваткой, а Пит поднимается с дивана, вставая у меня на пути.

— Она права, бро. Ты сейчас приедешь, начнешь махать кулаками и в итоге сядешь сам. А ему только этого и надо. Он же не просто так это сделал? — Пит смотрит на меня в упор. — Дай органам сделать свою работу. Там видео, экспертиза и все дела. Он ответит по закону.

— По закону? — я усмехаюсь нервно. — За слив интимки ему дадут штраф, может условно. А мою девушку, — я поворачиваюсь к Ари, — мою девочку, которая стала чемпионкой и которую должна была ждать большая карьера, теперь называют порнозвездой! Ее карьере пизда! Из-за него! И ты говоришь мне про закон?

— Мик, — Ари тянет меня вниз, заставляя сесть обратно на диван. Она садится рядом, берет мое лицо в ладони. Ее пальцы ледяные, но взгляд... взгляд уже не безумный, а сфокусированный и трезвый. Таким она смотрит на соперниц перед решающим матчем. — Посмотри на меня.

Я устанавливаю с ней зрительный контакт и вижу в ее глазах мою собственную ярость. Но в отличие от меня, не злость управляет ведьмой, а она ею, словно питаясь от своей ярости.

— Ты никуда не пойдешь. Слышишь? Не смей ломать себе жизнь из-за этого ублюдка, — бросает хладнокровно. — Я не для того игнорирую всю эту грязь, чтобы смотреть, как ты садишься в тюрьму за драку, а после нас будут полоскать еще сильнее. Миш, они же под микроскопом изучат все причины, по которым это произошло. И удар будет не только по моей карьере, но и по всей твоей семье.

— Ари...

— Нет, — она зажимает мне рот ладонью. — Ты обещал мне, что никогда больше не дашь мне плакать. Пообещал мне сам. Я тебя об этом не просила. Вспомни свои слова о том, что будешь рядом. Так будь! — ее глаза вспыхивают от ярости. — Будь рядом сейчас. Не уходи. Не оставляй меня одну со всем этим.

Ее слова как ушат ледяной воды. Ярость не уходит, она никуда не исчезает и клокочет где-то в груди, требуя выхода. Но любовь к моей ведьме, страх за нее, желание защитить оказываются сильнее.

Я беру ее за руку и прижимаю к себе, зарываясь лицом в густые волосы, вдыхая запах, действующий на меня как успокоительное.

Она права.

Вик наверняка ждет от меня ответки. И драка сейчас лишь усугубит ситуацию. А значит, надо действовать через закон.

— Я вам вроде больше не нужен, — Пит поднимается, закрывает ноутбук и идет к двери.

На пороге он оборачивается:

— Я буду на связи. Если что — звоните. И... Ари, — он смотрит на нее. — Я понимаю, насколько ситуация дерьмовая. Но ее не отмотать назад. Теперь зависит все от тебя. Выйдешь ты из нее победительницей или побежденной.

Я выпускаю ведьму из объятий, и мы вместе подходим к двери, чтобы проводить друга.

— Спасибо, — говорит она. — Ты ведь не должен со всем этим возиться.

— Я слишком хорошо знаю, какие могут быть последствия. А вы… мои друзья. И я хочу, чтобы ваша история, в отличие от моей, оказалась со счастливым финалом.

— Спасибо, бро, — жму ему руку.

— Иначе и быть не могло.

Закрываем за ним дверь, оставаясь наедине.

— Что теперь будет? — шепчет Ари.

— Не знаю, — отвечаю честно. — Но мы будем вместе. Что бы ни случилось.

Она молчит. Только сильнее прижимается ко мне.

А в моей голове уже зреет план. Просто так я это не оставлю. Закон законом, но мой разговор с Виком еще состоится. И тогда уже никто меня не остановит.

Глава 81

— Я тебя убью, урод! — кидаюсь на брата, стоит его увидеть в кабинете генерального, но отец встает между нами. — Я думал, что опуститься ниже ты уже не можешь! Но ты пробил дно!

— Успокойся! — не дает мне добраться до брата папа.

— О чем ты? — Вик смотрит на меня как на придурка.

— О чем? Ты слил наше с Ари видео в сеть! — видеть его не могу. Меня просто потряхивает от его самодовольной рожи.

— Ты головой, что ли, ударился! — орет мне в ответ Вик.

— Видео было отправлено откуда-то отсюда! А про спор? Откуда журналисты узнали про спор?

— Ты серьезно думаешь, что это я сделал? — он смотрит на меня во все глаза, а затем начинает ржать. — Ты, придурок, оказывается, не просто у меня девочку увел, так еще и поспорил на нее?! — хохот становится еще громче, заставляя меня вскипеть еще сильнее.

— Да! Только у тебя был мотив! — снова дергаюсь к нему, но отец дает мне затрещину, и я перевожу на него недоуменный взор.

— Так! — рявкает он. — Обы закрыли рты! Успокоились! И прижали свои малолетние задницы к креслам! Немедленно!

Я смотрю на него волком, не понимая, какого черта он вызверился, в то время как это я — пострадавшая сторона.

— Сели, я сказал! — толкает нас двоих к креслам, стоящим напротив его стола.

Мы с Виком, словно два пса, которых только что окатили ледяной водой из шланга, плюхаемся в кресла. Я сверлю его взглядом, пытаясь прожечь дыру в его самодовольной физиономии. Он в ответ смотрит с каким-то новым выражением — не то чтобы с насмешкой, скорее с брезгливым недоумением. Словно это не он мразь, а я нашкодивший щенок.

— А теперь по порядку, — отец обходит стол и садится в свое кресло, превращаясь из разъяренного быка в холодного, расчетливого управленца. Таким его боятся подчиненные, и даже я. — Миша, с самого начала. Что за видео? Откуда информация, что это Виктор?

Я сглатываю ком в горле. Говорить об этом отцу — все равно что признаваться в собственной тупости.

— Наше с Ари личное видео. Интимное. Несколько дней назад его слили в сеть, — цежу сквозь зубы. — А сегодня утром Пит Державин принес данные. IP-адрес, с которого была первая публикация, ведет в наше офисное здание.

— В офисном здании сотни людей, — резонно замечает отец.

— Данные точные, — упрямо мотаю головой. — Кому это нужно, кроме него? — я перевожу взгляд на брата. — Только ему выгодно отомстить и опустить нас с Арианой.

Вик усмехается криво, и я вижу, что он тоже на взводе.

— Боже, какой же ты идиот, Мик. Ты правда думаешь, что я настолько туп, чтобы делать это со своего рабочего компа? Или ты считаешь, я настолько одержим местью, что решил угробить карьеру девушки, которую, между прочим, действительно уважаю?

— Уважаешь? — я вскипаю снова. — Ты ее трахнуть хотел, а не уважать!

— Хватит! — рявкает отец, и мы оба замолкаем. Он смотрит на меня в упор. — Миша, ты не подумал о том, что, если бы Виктор хотел тебя подставить, он бы сделал это так, чтобы стрелки не указывали на него? Слишком очевидно, не находишь?

Я открываю рот, чтобы возразить, и закрываю. Папа прав. Это слишком примитивно для Вика.

— К тому же, — произносит Вик язвительно, барабаня пальцами по столу, — если бы я хотел уничтожить вашу пару, мне было бы достаточно рассказать прессе о вашем споре.

— Как ты узнал о споре?

— Сам мозгами пораскинь? — усмехается он. — Зная ваши игрища, я мог просто сделать вброс, независимо от того, правда это или нет. Но на самом деле я не думал, что ты такой дебил и все-таки вляпался в это дерьмо не с кем-то другим, а с Ари! — вот теперь вижу, что он зол. Реально зол. — Где твои мозги были, а? Спорить на нее!

— Я… Я, блядь, не спорил! Я отказался! — снова начинаю кричать. — А спор был, лишь чтобы подтолкнуть меня к ней, понял? Он мне развязал руки, но до момента, когда я понял, что, блядь, люблю ее!

— Вот и думай, Мик, своей головой. Я бы не стал ее унижать ни информацией о вашем споре, ни тем более сливом видео, о котором я не подозревал. А про спор я узнал только что от тебя.

В кабинете повисает тишина. Тяжелая, густая, как кисель. Я перевариваю его слова.

Но… если это не Вик, то кто? У кого еще есть доступ к офису, кто мог добраться до моего смартфона и, более того, знал о нашем споре?

— Андрей Николаевич, — раздается голос из селектора. — К вам следователь из отдела по борьбе с киберпреступлениями. Говорят, у них ордер на допрос и обыск.

Отец медленно переводит взгляд с меня на Вика и обратно.

— Пригласи. И пригласите ко мне начальника службы безопасности. Немедленно.

Глава 82

Ариана

— Я не могу здесь больше сидеть, — вскакиваю с дивана и подхожу к окну, ожидая снова увидеть пару фигур с камерами на длинном фокусе. Но похоже, что на этот раз охрана действительно выполняет свою работу. — Мик уже три часа у отца, а

Саша молча наблюдает за мной, сидя на подлокотнике кресла. Она примчалась, бросив все свои дела, как только я позвонила.

— Хочешь, я съезжу туда? — предлагает она. — Посмотрю, что происходит.

— И что ты увидишь? Как они там выясняют отношения? — усмехаюсь горько. — Нет, спасибо. Просто… будь здесь и говори о чем-нибудь.

Телефон вибрирует, и я хватаю его с такой скоростью, что чуть не роняю на пол.

Открываю мессенджер:

Мик: “Задержусь еще. Нашли того, кто слил. Это не Вик. Жди, скоро все расскажу”.

Я перечитываю сообщение, пытаясь понять собственные эмоции. Значит, это все-таки не Вик… Это ведь… хорошо? Верно?

Но кому еще могло понадобиться так унижать меня?

Я мысленно перебираю всех своих знакомых, и мне на ум никто не приходит. Разве что мои конкурентки, которых я обошла в турнире… А что, если это действительно кто-то из них? Но как бы они добрались до телефона Мика и узнали о существовании тех видео?

Я набираю ответ:

Ари: “Мы знаем этого человека?”

Мик: “Все расскажу дома”.

Саша подходит и заглядывает в экран через плечо.

— Ну что там?

— Мик пишет, что это не Вик слил наше видео. И они нашли того, кто это сделал.

Пока мне еще не верится, что мы наконец-то узнаем имя виновного.

— Охренеть, — выдыхает она. — А я уж думала, этот козел все-таки решил отомстить. Хотя, если честно, — чешет переносицу и чуть морщится, — Вик кажется мне слишком правильным для такой подлости.

— Правильным? — я усмехаюсь. — Он спал с девушкой брата. Какая же это правильность?

— Ну, это другое, — улыбается она.

— В смысле “другое”? Это же аморально и беспринципно! Это не по-человечески.

— Но вы же с Миком поступили с ним так же, — смотрит прямо на меня, и я чувствую, как вспыхивают щеки. Потому что Саня права. Мы с Гордеевым-младшим поступили как последние сволочи. И теперь пожинаем плоды.

— Мы… у нас чувства.

— Да ладно, Ари! — смеется она. — Изначально между вами была только страсть и бушующие гормоны. Вот и у Вика с той девушкой так же. К тому же… если она сама к нему лезла… Но мы сейчас не об этом, — меняет тему. — Я про то, что он не из тех, кто будет вот так хладнокровно сливать интимку, чтобы уничтожить карьеру бывшей девушки… Это совсем другой уровень жестокости.

Я отворачиваюсь к окну, пытаясь выровнять дыхание. Кто бы это ни был, я хочу посмотреть в глаза этому мерзавцу. Хочу понять, за что он так поступил со мной.

Час тянется бесконечно. Мы с Сашей пьем чай, смотрим по телевизору какое-то тупое шоу. Мой телефон снова вибрирует.

Я морщусь, когда на дисплее вижу имя Антона.

— Слушаю, — принимаю вызов.

— Ты подумала насчет шоу?

— Мой ответ остается прежним.

— Ари, ты же понимаешь, что если сложилась такая ситуация, то надо из нее выжать максимальную пользу для себя. Можно сделать тебя суперпопулярной.

— Мне не нужна такая популярность.

— Это шанс! Ты понимаешь, какой это шанс? Все ток-шоу страны готовы драться за твое появление. Прайм-тайм, лучшие рейтинги...

— Я не хочу никуда идти, Антон. Я хочу, чтобы меня оставили в покое.

— В покое? — он как-то хрипло смеется. — Тебя не оставят в покое! Твоя личная жизнь — это теперь достояние общественности. Ты понимаешь, что уже вся страна обсуждает тебя?

— Вот именно, у всех уже сложился мой образ.

Он замолкает на секунду, потом говорит тише, но не менее напористо:

— Ари, я не враг тебе. Я хочу для тебя лучшего. В этой ситуации выигрывает тот, кто управляет повесткой. Если ты выйдешь и поговоришь о том, что случилось и как тебе тяжело справляться с последствиями, то часть аудитории проникнется к тебе и встанет на твою сторону. Понимаешь? Народ обожает такие истории.

— Я не буду плакать в прямом эфире, Антон. Не буду выворачивать душу, чтобы собрать миллионы просмотров. Это не я.

— Тогда хотя бы подумай! — взмолился он. — До завтра. Просто подумай.

Я сбрасываю вызов и отключаю звук на телефоне. Саша смотрит на меня с сочувствием.

— Он прав в одном, — тихо говорит она. — Если будешь прятаться дома, то подтвердишь, что все сказанное о тебе — правда.

— Что за бред?

— Ну серьезно, Ари. Ты не отрицаешь, молчишь, и люди нарисуют картинку сами.

Я опускаюсь на диван рядом с ней и молча смотрю в одну точку.

— Но я не хочу бессмысленно распинаться перед теми, кто изначально вынес мне вердикт.

— А ты сделай это не для них. Для себя. К тому же… расскажешь о заявлении в полицию и последующем иске, чтобы другим неповадно было.

На пару мгновений я задумываюсь о том, что в чем-то подруга права.

— Но… я так презираю всю эту грязь… когда выносят на обсуждение личную жизнь.

— Этого уже не отмотать, Ари. Поэтому, если не можешь погасить восстание, возглавь его.

Глава 83

Время до приезда Мика тянется бесконечно долго. Мы смотрим какие-то шоу, но я не улавливаю смысла, погруженная в свои мысли.

Наконец в прихожей слышится звук открываемой двери. Я мгновенно вскакиваю и через секунду уже стою напротив Гордеева.

Он выглядит уставшим. Взлохмаченные волосы, глаза красные, между бровями глубокая складка. Но когда он видит меня, в его глазах появляется то самое тепло, от которого у меня до сих пор подкашиваются колени.

— Привет, — говорит хрипло.

— Привет, — жду, когда он подойдет сам.

Он делает два широких шага и притягивает меня к себе, обнимая так крепко, что ребра трещат. Я утыкаюсь носом ему в ключицу и вдруг понимаю, что только сейчас, в этом запахе, в этом тепле, могу сделать первый за последние дни полноценный вдох.

— Ну что там? — спрашивает Саша из гостиной. — Нашли?

— Да, — Мик не отпускает меня, говорит прямо в макушку. — Нашли. Это не Вик.

Я отстраняюсь, чтобы видеть его лицо.

— А кто?

Мик смотрит на меня, и в его взгляде странная смесь ярости и… вины?

— Ты будешь удивлена… — начинает он издалека, и я уже настораживаюсь.

— Говори уже! — хочу как можно скорее узнать имя подонка.

— Это Алина. Моя коллега из офиса…

— Ты сейчас пошутил? — кровь приливает к лицу, и учащается пульс. — Это же она, да? Та самая, которая сидела у тебя не столе и с кем ты был в клубе?

Я до сих пор помню то чертово видео, из-за которого мы поругались. И не могу поверить, что эта дрянь стала не просто причиной нашей ссоры, но и

— Она влезла в мой телефон, когда я оставил его на столе. Видимо, подглядела пароль. Залезла в облако и перекинула себе видео, — Мик говорит это отрывисто, будто каждое слово дается ему с трудом. — Ее уже забрали.

— Зачем она это сделала? — у меня волосы на голове встают дыбом от подобного поступка. И в голове только одна догадка. — У меня только одна мысль: между вами что-то было, но ты это прекратил.

— Нет, Ари! Нет! — Мик не позволяет мне вырваться из рук. — Клянусь, у нас ничего не было.

— Тогда зачем ей так рисковать?

Мне не понять этого. Потому что подобный поступок без мотива может совершить лишь ненормальный.

— Она созналась во всем и в том числе назвала имя того, кто ей заплатил за это.

— То есть… она даже не сама до этого додумалась? — не верю, что кто-то больной настолько, что даже готов заплатить за это деньги.

— Прикинь, как я сам охуел от этого, — усмехается он.

— Кому это могло понадобиться? — еще не знаю имен, но заочно у меня холодеет в животе.

— А вот это самый неприятный момент, — Гордеев хмурится еще сильнее, сжимая меня за плечи. — Ее нанял Антон.

— Кто? — до меня не сразу доходит, какого именно Антона он имеет в виду.

— Антон Зеленков.

— Мой Антон Зеленков?

— Да.

Мир вокруг осыпается, превращаясь в труху. И я перестаю дышать. Да и как можно жить в мире, где приближенные к тебе люди, те, кому ты доверяешь, могут нанести подобный удар.

— Погоди… — подает голос Саня. — Это твой менеджер?

— Он, да, — отвечает за меня Мик, потому что я все еще не верю.

— Зачем? — на языке крутится единственный вопрос.

— Похоже, что ради хайпа и твоей медийности, — горько усмехается Мик.

И только теперь становится понятно, почему Тоха так отчаянно требует участвовать в шоу и соглашаться на интервью.

Мик молча смотрит на меня, ждет, когда спадет первый шок. Потом резко притягивает меня к себе и прижимается губами к макушке.

— Ой, — раздается голос Саши. — Я, наверное, пойду. Правда пойду. Вы тут это... разбирайтесь. Позвони мне, Ари, как сможешь общаться.

— Она позвонит, — отвечает Мик. А через пару мгновений мы слышим только хлопок двери и наступающую тишину.

— И что теперь делать? — странно, но мне теперь не хочется плакать.

— Ему не смогут предъявить обвинение, потому что это лишь со слов исполнителя. Но ты можешь его уволить и рассказать на всю страну о его нечистоплотности.

— Он сможет тогда обвинить меня в клевете…

— Тогда… просто уволить, — Мик тянет меня к дивану и усаживает к себе на колени.

— Подожди, — вспоминаю одну деталь. — Но как он узнал про спор?

— Это тоже не очень приятно, но…. — он делает глубокий вдох. — В ту ночь после клуба Алина с подругами ночевала у Гарика. И… он проболтался про чертов спор.

— Боже! — только и могу теперь произнести. Потому что никто мне не ответит на вопрос, зачем он это сделал. Ведь с этого человека вообще сложно что-то спросить. — Что же получается… Антон добился своего?

— Почему? — Мик смотрит на меня недоуменно.

— Потому что мне все равно придется ходить по шоу и рассказывать о том, как все было на самом деле.

— Вот только он с этого уже ничего не поимеет.

— И кто же будет моим менеджером? — хотя это меня волнует меньше всего, но я пытаюсь ухватиться хоть за какую-то ниточку, чтобы не сойти с ума от всего этого.

— Может… предложишь тому, кому ты действительно дорога?

— Например?

— Сашке, или… маме.

Глава 84

Спустя две недели

— Шоу вышло, — встречает меня в коридоре мама.

— И как? — стараюсь сделать вид, будто мне все равно, как я выгляжу для общественности на экране телевизора.

— Мне понравилось. Ты хорошо держалась и грамотно осадила всех этих доморощенных критиков.

— Правда? — в это верится с трудом.

— Чистая, — улыбается мама. — Но ты знаешь, что тебя зовут на шоу, где твоим оппонентом будет Антон?

— Серьезно? — вешаю куртку на крючок и скидываю дутики. — Надеюсь, ты отказалась?

— Сказала, чтобы они связались с твоим менеджером. Я в эти дела не лезу, — мама пожимает плечами. — Пусть Саша разбирается. Но, вообще, идея та еще — выпускать этого гада в эфир, чтобы он на твоем имени пиарился.

— Саша уже отказала им неделю назад, — прохожу на кухню. — Видимо, решили через родственников зайти. Думают, мама сговорчивее, — усмехаюсь.

Мама за меня горой. Даже с отцом вступила в конфликт, когда он заявил, что я опозорила его фамилию. После того он не появлялся дома, и похоже, мама наконец-то созрела для развода.

И если она действительно это сделает, то я буду безумно ей гордиться. Потому что она заслуживает, чтобы ее любили по-настоящему. А отец… он давно перестал быть нашей семьей. Здесь он появлялся для галочки. И то я не совсем понимаю, зачем он это делал, если у него давно другая женщина.

— Наивные, — мама ставит передо мной чашку чая. — Я сразу всем говорю, что без согласия Арианы и ее менеджера никаких переговоров не веду. Пусть идут официальным путем.

— Умница, — улыбаюсь я. — Так и продолжай, мам. Не думаю, что в ближайшее время звонков будет меньше. Поэтому держи оборону.

— Но Саша молодец, фильтрует. Мне нравится, как она работает, — мама ставит передо мной лимонный тарт с меренгой.

— Вау, мама! Это для меня?

— Не только для тебя, еще и для зятя, — улыбается она загадочно.

— Он еще не зять, — меня смущают все эти разговоры, потому что предложения мне еще никто не сделал. И торопить события, разговаривая о том, что пока даже не планируется, я не хочу.

— Это только вопрос времени, солнце, — мама улыбается ласково.

После всей этой истории с видео наши отношения с мамой улучшились. Она меня поддержала и сказала, что всегда будет на моей стороне. А большего мне и не нужно было. Потому что она мой самый родной человек. И я не знаю, как бы справлялась со всем этим кошмаром, если бы не получила поддержки близких.

В прихожей раздается звонок. Мы с мамой переглядываемся.

— Я открою, — поднимаюсь.

На пороге стоит Мик. С огромным букетом роз и широкой улыбкой на лице.

— Привет, — целует в губы.

— Это мне?

— Вообще-то, твоей маме, — усмехается он.

— Я так и знала, что вы сговорились за моей спиной, — забираю букет и жду, пока он разденется.

— Проходи, мама пирог испекла.

Пока он раздевается, мама уже накрывает на стол. Садимся, пьем чай, обсуждаем новости. Мик

Оказывается, эта парочка вместе училась в университете и время от времени развлекалась в постели. И когда Антон узнал, что она работает вместе с моим парнем, решил, что это будет прекрасной возможностью отыскать на меня какой-то компромат и использовать его в качестве черного пиара.

Ну что за сволочь!

— Где планируете отмечать Новый год? — спрашивает мама, когда мы уже направляемся к выходу.

— Вообще… — Гордеев делает паузу, — нас пригласили мои родители.

— Серьезно? — смотрю на него с подозрением. — Они правда пригласили или ты это придумал только что?

— Правда, Ари. Мама хочет узнать тебя лучше.

— А как же Вик?

— Он тоже не против, — пожимает плечами.

— Да ну? — не верю, что все именно так, как он говорит.

— Серьезно! Елена Владимировна, вас, кстати, тоже пригласили.

— Ой, Мишенька, — смеется мама. — В качестве кого? Вот породнимся, тогда и можно будет ходить друг к другу на праздники.

А мне хочется провалиться сквозь землю от ее намеков.

Мы прощаемся и выходим из квартиры.

— Я тут подумал... Может, сбежим на пару дней? Домик в лесу, камин, никого вокруг. Только ты и я, — говорит Гордеев, когда мы оказываемся в кабине лифта.

Я смотрю на него. Он улыбается и кивает.

— Звучит волшебно. Только… у меня тренировки. Вряд ли Виталий Иванович сделает мне выходной.

— Об этом не переживай, я обо всем договорился, — улыбается загадочно. И у меня закрадывается подозрение…

Глава 85

— Да расслабься ты, Ларионова, — гремит в динамике Виталий Иванович. — Я дал добро. Так что… жду не раньше понедельника.

— С чего вдруг такая щедрость? — все-таки я должна была уточнить, действительно ли Мик уладил все с моим тренером.

— С того, что я так захотел, — хохочет тренер.

— Подозрительно как-то…

— Отдыхай, Ари! Увидимся на следующей неделе, — сбрасывает вызов.

— Убедилась? — смеется Гордеев, сворачивая с трассы к какому-то загородному отелю.

Только поняв, как далеко от города мы едем, я занервничала, что не смогу вернуться на тренировку. Несмотря на то что Мик убеждал меня в том, что этой проблемы для нас в выходные не существует, я все равно ощущала себя прогульщицей. И тогда все-таки позвонила тренеру, чтобы успокоить нервы.

И вот теперь я полноценно могу восторгаться зимней сказкой, в которую нас привез Гордеев.

Снег хрустит под колесами, когда мы въезжаем на просторную территорию отеля, построенного в стиле Швейцарских Альп. Огромные деревянные балки, черепичная крыша, покрытая снегом и украшенная гирляндами.

Раскидистые ели вдоль аллеи увешаны гирляндами, а от самого въезда к парадному входу ведет дорожка, усыпанная блестящими огоньками.

— Вау, — выдыхаю я. — Мик, это… волшебство какое-то.

— Тебе нравится?

— Очень.

Он паркуется у входа, и навстречу нам уже выходит портье, готовый помочь с багажом. Но Мик качает головой, берет сумку сам, а меня обнимает за плечи и ведет внутрь.

В лобби пахнет хвоей и ненавязчивым ароматизатором с нотками корицы. Огромная елка поднимается под самый купол. Красивые шары и гирлянды в виде искусственных свечей создают атмосферу праздника. Где-то вдалеке потрескивает камин, и я слышу тихую новогоднюю музыку.

— Добрый вечер, Михаил Андреевич, — улыбается администратор за стойкой. — Ваш номер готов. Желаете подняться сразу или пройдете в ресторан?

— Сразу, пожалуйста. Ужин прошу подать в номер через полчаса.

— Будет сделано.

Он берет меня за руку и ведет к лифту, сжимая мою ладонь.

Заходим в кабину, и Мик поворачивается ко мне, всматриваясь в мое лицо как-то слишком внимательно, будто от моей реакции что-то зависит.

— Мик, что происходит? — спрашиваю, когда двери лифта закрываются.

— А что должно происходить? — уголки его губ подрагивают.

— Не знаю… Но ты выглядишь так, будто что-то задумал…

Мы и раньше вырывались с Гордеевым на пару дней из города, но никогда это не сопровождалось подобной торжественностью.

— Может быть, — он наклоняется и целует меня в макушку. — А может, я просто хочу порадовать свою девушку. После всего, что случилось, нам обоим нужна перезагрузка.

Лифт останавливается на последнем этаже. Мы выходим в коридор. Ноги утопают в мягком ворсе ковровых дорожек. Мик открывает дверь ключом-картой и пропускает меня вперед.

Я замираю на пороге.

— Обалдеть, Мик! Сколько это стоит? — смотрю на двухуровневые апартаменты с огромными панорамными окнами, выходящими на заснеженный лес.

Минималистичный интерьер из дерева и камня. В гостиной мягкие диваны, напротив — гигантская плазма и настоящий камин. А в спальне кровать такого размера, что мы могли бы с Миком каждый день засыпать на новом месте.

В камине уже танцует огонь, отбрасывая теплые блики на глянцевые поверхности. На журнальном столике — шампанское в ведерке со льдом, ваза с фруктами, клубника в шоколаде и ваза с белыми розами. А на кровати, устланной лепестками роз, лежат два шелковых халата и записка.

— Мик… — выдыхаю я, не в силах оторвать взгляд от этой красоты. — Это все… для нас?

— Для тебя, — он подходит сзади, обнимает меня за талию, утыкается носом в мои волосы. — Ты заслужила самый качественный отдых.

Я поворачиваюсь к нему, смотрю в глаза. В них отражается пламя камина, скрывая синеву и открывая порочную глубину.

— Что ты задумал, Гордеев? — шепчу.

Он улыбается, проводит пальцами по моей щеке.

— Ничего. Просто хочу, чтобы этот вечер ты запомнила навсегда.

Мы раздеваемся и усаживаемся у камина. Мик открывает шампанское, разливает по бокалам.

— У нас праздник? — сердце учащенно бьется, когда он протягивает мне фужер.

— С тобой каждый день для меня как праздник.

— Льстец, — усмехаюсь.

— Тебе давно пора привыкнуть к тому, что для меня это так, ведьма, — смотрит на меня не моргая, и от его взгляда у меня в груди разливается жар, перетекая в вены. — За нас? — приподнимает бокал и слегка чокается о мой.

— За нас, — прижимаюсь к холодному хрусталю губами и, не отводя взора от Гордеева, делаю несколько глотков.

Мик же допивает содержимое своего бокала и прижимается губами к моим, собирая языком капли игристого.

— Вкусная, — произносит, облизываясь и смотря из-под тяжелых век. — Я тебе еще не показал вид с террасы, — поднимается внезапно на ноги и, забрав бокалы, ставит их на столик. А затем тянет меня за руки вверх и, взяв плед, накидывает его мне на плечи. — Идем, — зовет. — Подожди, тапочки надень. Там зима, — усмехается.

— Как все серьезно, — улыбаюсь взволнованно.

Есть во всех его действиях нечто, вызывающее странное чувство в груди.

— Идем, там очень красиво.

Я смотрю на него с недоумением, но подчиняюсь. Выхожу на заснеженную террасу.

Весь лес внизу

— Правда, как сказка, — я оборачиваюсь к Мику, желая увидеть его реакцию.

Но стоит мне обернуться, как я замираю.

Мой Гордеев уже стоит передо мной, опустившись на одно колено, а в руках у него маленькая бархатная коробочка.

— Мик… — выдыхаю.

— Ариана, — он открывает коробку, и я вижу тонкое платиновое кольцо с небольшим камнем по центру, в окружении более мелких, переливающихся в свете гирлянд. — Я никогда не думал, что со мной произойдет нечто подобное, — делает глубокий вдох, явно волнуясь. — Более того, думал, что любовь — это не про меня. Но стоило один раз столкнуться с синеглазой ведьмой, и все мои установки полетели к чертям. Я не знал, что смысл жизни может заключаться в улыбке другого человека и в том, чтобы ему было хорошо. Не думал, что желания другого могут быть важнее личных. Ариана Ларионова, ты перевернула мой мир с ног на голову, и самое страшное, что может быть, — это если однажды он вернется в исходное положение. Потому что… я не представляю себя без тебя. Я думаю о тебе, когда просыпаюсь и когда засыпаю, улыбаюсь, когда ты радуешься, и думаю, как сделать тебя счастливой, когда тебе грустно. Потому что ты — моя жизнь. Мое сердце бьется для тебя, — его глаза блестят, и я вижу, как он сглатывает, когда делает еще один вдох. А у меня сердце колотится как сумасшедшее, а кожу осыпают мурашки. — Может быть, я делал что-то неправильное. Но я обещаю, что посвящу жизнь тому, чтобы стать для тебя идеальным мужчиной, делая тебя счастливой. Конечно, я буду косячить, но делать это не осознанно, а от недостатка опыта, — нервно смеется. — Но и исправлять косяки я буду охотно, признавая ошибки и делая все, чтобы ты простила меня. Потому что ты — самое ценное, что у меня есть. Прошу, окажи мне честь и выходи за меня, Ари.

У меня перед глазами все плывет. Снежинки падают на его волосы, на плечи, тают на ресницах. А он стоит на одном колене, смотрит снизу вверх, и в его глазах — целая вечность.

— Я… — голос дрожит, и я никак не могу взять себя в руки. — Ты серьезно?

— Серьезнее не бывает, — он улыбается, и я вижу, как его пальцы чуть заметно подрагивают. — Ответишь?

Я киваю. Киваю, потому что слов нет, только слезы катятся по щекам, а сердце колотится где-то в горле.

— Да, — наконец выталкиваю. — Да, Мик. Да.

Глава 86

Мик выдыхает, будто все это время не дышал, и надевает кольцо мне на палец. Оно садится идеально. А потом он поднимается, обхватывает мое лицо ладонями и целует. Целует так, как умеет только он. Сладко, медленно, глубоко, подписывая все свои обещания этим поцелуем.

— Я так счастлив, — шепчет он мне в губы. — Ты даже не представляешь насколько.

Я смеюсь сквозь слезы, прижимаюсь к нему всем телом, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с моим.

— Ты сумасшедший, — шепчу в ответ и не могу поверить, что он действительно сделал мне предложение.

Мы стоим на террасе, обнявшись и смакуя друг друга, будто впервые добрались до поцелуя.

Медленно падает снег, и весь мир в этот момент существует только для нас. Раздаются звуки музыки, а следом за ними— залпы, от которых я вздрагиваю.

— Не пугайся, — шепчет Мик, вместе со мной оборачиваясь к небу над лесом, по которому рассыпаются огни салюта. — Это для тебя! — прижимает меня сильнее к себе, кутая в плед.

— Миша… — выдыхаю, чувствуя, как печет глаза.

Ведь я даже не предполагала, что он такой романтик, мой Гордеев.

Он обнимает меня со спины, согревая собой. И лишь когда залпы салюта прекращаются, заводит в номер.

Плед падает на пол, потому что сразу же, как закрывается дверь на террасу, наши губы снова соединяются и одежда становится слишком тесной и неудобной.

Мы раздеваем друг друга не сговариваясь, при этом целуя друг друга туда, куда можем дотянуться.

Мои руки скользят по его обнаженному торсу, а он облизывает мои соски, ставшие острыми из-за холода и возбуждения.

— Я люблю тебя, — шепчу, когда его губы спускаются ниже, к животу.

Мик поднимает голову, смотрит на меня снизу вверх. В его глазах отражается пламя камина, смешавшееся со счастьем и тем же самым чувством, что переполняет меня в это мгновение.

— А я люблю тебя, Ариана Гордеева, — произносит он медленно, пробуя, как звучит мое имя с его фамилией, на вкус. — Моя невеста. Моя будущая жена. Мать моих детей.

От последних слов внутри разливается такое тепло, что я забываю, как дышать.

— Чш-ш-ш, — прижимаю палец к его губам, который он мгновенно обхватывает губами, посасывая. — Не торопись. У нас еще много-много лет вместе.

— Я распланировал всю нашу жизнь, — он поднимается, подхватывает меня на руки и несет к кровати, устланной лепестками роз. — Хочешь узнать детали?

— Расскажешь потом, — тяну его за шею вниз, на себя. — А сейчас…

— Что сейчас? — его голос становится низким, вибрирующим, когда я провожу ногой по его бедру.

— Сейчас сделай так, чтобы я помнила лишь твое имя.

Он усмехается, нависая надо мной, опираясь на предплечья, и смотрит так, будто хочет запомнить каждую деталь этого момента.

— Я хочу, чтобы ты запомнила каждую секунду этой ночи.

— Уверена, ты постараешься, — запускаю руку в его боксеры, обхватывая эрекцию. — И я сгораю от нетерпения проверить.

Глаза Мика темнеют. Он медленно выдыхает, и я чувствую, как напряжение пробегает по его мышцам.

— Я тебя так быстро сегодня не оставлю в покое, — говорит он хрипло.

— А ты знаешь, как соблазнить девушку, — тяну его к себе, целую, вкладывая в этот поцелуй все, что чувствую.

Он отвечает жадно, глубоко, влажно. Его руки скользят по моему телу, изучают каждый изгиб, каждую родинку, которую он и так знает наизусть. Но сегодня все иначе. Я чувствую любовь в каждом его жесте.

— Ари, — шепчет он, отрываясь от моих губ, и смотрит на кольцо, что сверкает на моем пальце в свете камина. — Никому тебя не отдам.

— И я очень на это надеюсь, — провожу ладонью по его спине, чувствуя, как напряжены мышцы. — У меня твое кольцо.

— Мало, — он опускает голову, целует ключицу, грудь, живот.

Я смеюсь, но смех превращается в стон, когда его губы добираются до самого сокровенного места.

— Мик…

— Хочу, чтобы ты кричала, — говорит он, и

Я теряю счет времени. Он ласкает меня медленно, тягуче, доводя до грани и отступая, снова и снова. Его губы и язык заставляют меня метаться по постели, закусывать губы в кровь и царапать его голову.

Лепестки роз прилипают к влажной коже, волосы разметались по подушке, и я чувствую, как плавлюсь в его руках, как становлюсь податливой массой.

— Пожалуйста, — шепчу, когда уже не могу терпеть. — Мик, пожалуйста.

Он нависает надо мной, смотрит в глаза.

— Ты моя?

— Твоя.

— Навсегда?

— Навсегда.

Он входит одним плавным движением, и я выгибаюсь, вцепляясь в его плечи. Кажется, будто мы наконец-то стали одним целым.

— Смотри на меня, — шепчет он, двигаясь медленно, чувственно, растягивая удовольствие. — Не закрывай глаза.

Я смотрю в его глаза — и вижу свое отражение. Он двигается во мне, и каждый толчок отзывается где-то в самой сердцевине, заставляя забыть обо всем на свете.

— Я люблю тебя, — выдыхает он, ускоряясь.

Он целует меня, и мы вместе летим в пропасть, разрываясь на миллион осколков, чтобы пересобраться заново, уже навсегда, накрепко, связанные не только этим кольцом, но и чувствами, которые сильнее любых преград.

Глава 87

Мик

— Привет! С наступающим!

— Привет! — выпархивает мама в прихожую, и я обнимаю ее, крепко, чувствуя, как она целует меня в щеку. — Я уж думала, что не приедете.

— Мы же пообещали, — рассматриваю ее.

Всегда считал маму самой красивой из женщин. И я не буду лукавить, если скажу, что с годами она выглядит только лучше. Вот и сейчас темные волосы собраны в красивую прическу, что спереди кажется слегка небрежной из-за выпущенных прядей.

Синие глаза, передавшиеся мне от нее по наследству, красиво накрашены. Ари мне что-то говорила про виды макияжа и их названия, но я как-то пропустил это мимо ушей. И платье глубокого изумрудного цвета, подчеркивающее стройную фигуру. Неудивительно, что отец до сих пор с нее пылинки сдувает. Потому что другой такой ему не найти. Да еще чтобы терпела его характер и любила его, несмотря ни на что.

— Здравствуйте! — говорит Ари, когда мама переводит взор на нее.

— Здравствуй, Ариана! Какая ты куколка! — смотрит на мою невесту восхищенно, и моя уверенная в себе ведьма слегка краснеет, чувствуя себя неловко.

Мы не говорили родителям о помолвке. И когда получили от них приглашение встретить Новый год вместе, решили, что это идеальный вариант рассказать о том, что летом собираемся пожениться, и окончательно зарыть топор войны с Виком.

Хочет он того или нет, но я больше не собираюсь избегать родителей только потому, что ему неприятно мое общество.

— Это вам, — Ари протягивает пакеты с подарками.

— Ну что вы, ребят, не стоило! — теперь настала мамина очередь смущаться. — Раздевайтесь и проходите в гостиную.

— Анна Васильевна, скажите, чем вам помочь!

— У меня уже все готово, Ари. Поэтому проходите и наслаждайтесь праздником.

В гостиной нас встречает отец. Он поднимается с кресла и сегодня, впервые за долгое время, не выглядит как угрюмый Гринч, а кажется вполне довольным.

— Здравствуйте, Андрей Николаевич, — Ари протягивает руку, и отец пожимает ее в ответ, накрывая второй ладонью, широко улыбаясь. — Рад, что ты наконец-то решилась прийти к нам в дом.

— Спасибо, — она слегка смущается, и я ловлю себя на мысли, что люблю ее любой: уверенной в себе, дерзкой, грустной и веселой. Вот и сейчас она смущена и растеряна и оттого кажется мне еще более милой.

Мама суетится вокруг стола, но я замечаю, как она то и дело поглядывает на Ари, и ее взгляд соскальзывает на кольцо, что сверкает на пальце моей ведьмы.

— Витя где? — спрашивает отец, когда мы наконец-то садимся за стол.

— Едет, — отвечает мама.

Я чувствую, как Ари напрягается рядом при упоминании моего старшего брата, но старается не подать виду.

— Выпьете шампанского? — предлагает отец.

— Да, спасибо, — Ари берет бокал, и я вижу, как она делает небольшой глоток, чтобы унять волнение.

Разговор завязывается сам собой. Мама расспрашивает Ари о теннисе, учебе, о планах на следующий сезон. Отец вставляет замечания о бизнесе, о том, что это тоже умение — работать с нагрузками и рисками. Я чувствую, как Ари постепенно расслабляется, отвечая на вопросы искренне, и со стороны даже кажется, будто ей комфортно.

Стоит нам поймать непринужденную атмосферу, как что-то незримое меняется в воздухе. Он будто становится плотнее и начинает даже потрескивать. И я понимаю причину перемен, когда в гостиную заходит Вик.

Он останавливается на пороге, и на секунду в комнате повисает тишина. Я чувствую, как Ари замирает, и сжимаю ее руку.

— С наступающим! — обводит он нас взглядом, задерживая лишь на мгновение дольше взор на мне, но не заостряя внимания на моей невесте, и это заставляет меня выдохнуть.

— Я переживала, что не доедешь, — говорит ему мама, когда он целует ее в щеку. Поздоровавшись за руку со всеми, Вик вручает небольшие подарки, в виде сертификатов и сладостей, и садится за стол.

— Это же Новый год, — улыбается он. — Семейный праздник, — мажет взглядом по руке Арианы. — Похоже, что нам пора готовиться к свадьбе? — спрашивает у меня.

— Так и есть, — а вот это низко. Потому что я хотел рассказать родным о нашей помолвке более торжественно.

— Какой свадьбе? — отец смотрит то на Вика, то на меня.

— Витя! Не дал ребятам самим рассказать, — огорчается мама, которая тоже все заметила, но тактично молчала.

— Я сделал Ариане предложение выйти за меня, и она оказала мне честь и согласилась.

— Миша! — всплескивает мама руками. — Ариана! — вскакивает на ноги. — Чудесные новости! Это же просто волшебно! Я так мечтала о дочке, и наконец-то у меня она будет

Она принимается нас обнимать и поздравлять. Отец тоже больше не сдерживает эмоций. И только брат молча наблюдает за общей радостью. Я смотрю ему прямо в глаза, ожидая от него каких-то слов. Словно ощутив мой посыл, он поднимает бокал и сухо говорит:

— Поздравляю!

Никто не заостряет на этом внимания, воспринимая это как первый шаг к примирению. И для меня этого более чем достаточно.

Когда бьют куранты и мы высыпаем на улицу запускать салют, я вижу, как у нашего забора тормозит такси.

Я замечаю его раньше остальных. Желтый огонек фар пробивается сквозь снежную крупу, и машина останавливается прямо у ворот родительского дома. Внутри что-то екает — не предчувствие беды, скорее недоумение. Все свои уже здесь.

— Кто там? — мама выглядывает из-за моего плеча, придерживая пушистую шаль.

Дверца такси открывается, и из салона, падая, выбирается Гарик. На нем пальто и брюки. Он поднимается на ноги и поправляет воротник, оглядывается по сторонам и наконец замечает нашу компанию у крыльца.

— Гар! — я делаю шаг вперед, не веря своим глазам.

Ари рядом тихо выдыхает, ее пальцы впиваются в мой рукав.

— С Новым годом! — подходит он ближе.

— С Новым! — смотрю на него немного растерянно.

— Я… — Власов делает несколько неуверенных шагов по хрустящему снегу, потом останавливается, сжимая в руках какую-то коробку, перевязанную лентой. — Вот, заехал поздравить, — слушая его, понимаю, что он нетрезв. — Я знаю, что не должен был приезжать без приглашения, но… — он переводит взгляд с меня на Ари, и в его глазах такая тоска, что мне становится неуютно.

Черт! Это же Игорян… Сколько у нас всего пережито вместе. Но оттого его предательство кажется еще более неприятным.

— В общем, я только сейчас смог приехать, — ухмыляется он криво.

— Игорь? — отец подходит ближе.

— Андрей Николаевич, с Новым годом, — Гарик кивает, и его кадык дергается.

— С Новым!

— Я… можно мне пару слов сказать Мику и Ариане?

Отец смотрит на меня, давая решить.

— Проходи, — говорю я. — Раз приехал, будь гостем.

— Игорь, проходи в дом! У нас столько еды.

— Эм… — тянет он. — Я только поздравить, тёть Ань.

— Мы будем рады, если ты задержишься.

— Все нормально, мам. Мы его уговорим, — отвлекаю мать.

Ари молчит, но я чувствую, как она напряжена. Все эти недели она держалась, ни разу не упрекнула меня в том, что именно Гарик проболтался о споре. Но сейчас, когда виновник стоит напротив, я понимаю, как ей тяжело.

Мы отходим к беседке.

— Ари, ты прости… Я дурак, — выдыхает он, глядя прямо на Ари. — Даже не так… Я полный, беспросветный дебил. Вообще не знаю, почему я решил, что кому-то можно выдавать чужие тайны. Я был изрядно не в себе. И вообще не думал. Выпил лишнего, язык развязался… Я и представить не мог, во что это выльется… — его голос срывается. — Я… как понял, что из-за моего трепа все узнали про спор… Я себя ненавидел… неделю из дома не выходил, потому что смотреть в глаза не мог никому. А потом увидел ваше интервью, Ари. И то, как ты держалась, достойно уважения… И я понял, что должен приехать и сказать об этом вам лично. Простите меня за длинный язык. Если хотите, можете меня ударить… Я заслужил.

Он замолкает, и в тишине слышно только, как снег тихо шуршит, падая на ветки.

Ари долго молчит. Я чувствую, как ее дыхание сбивается, как она сжимает и разжимает пальцы на моей руке.

— Ты прав, — наконец говорит она твердо. — Ты дурак, Гарик. Твой язык — это оружие, которым ты ранил не меня одну. Ты ранил Мика и всю нашу семью. Но знаешь что?

Гарик поднимает на нее глаза, полные такого отчаяния, что я почти готов его пожалеть.

— Я… Не ты слил видео и эту информацию в сеть, — Ари делает шаг вперед, и я инстинктивно тянусь за ней, но она останавливает меня взглядом. — И выгонять мы тебя не станем.

— Ари… — выдыхает Гарик.

— Но, — она поднимает палец, и на нем сверкает кольцо, — если я еще раз узнаю, что ты где-то и с кем-то обсуждаешь нашу личную жизнь, я сама найду способ сделать так, чтобы ты забыл, как разговаривать. Договорились?

— Спасибо, ребят. Вы лучшие! — он подходит к моей ведьме, пытаясь ее обнять, но она отшатывается. А затем переключается на меня. — Черт, Ари, ты… ты просто космос. Мик, ты вообще охренительно счастливый мужик, я тебе завидую.

— Иди ты, — я не выдерживаю и хлопаю его по плечу, притягивая к себе для короткого крепкого объятия.

— Ну что, — я обнимаю Ари за талию, чувствуя, как она наконец расслабляется. — Идем в дом? Холодно тут.

— Идем, — Ари поднимает на меня глаза, и в них светятся такие звезды, что я готов смотреть на них вечность.

Когда все заходят в дом, я ловлю ее за талию и смотрю в любимые озера.

— С ума сойти! — говорю хрипло, убирая прядь волос с ее лица.

— Что такое? — настораживается она.

— Какая ты красивая… и вся моя.

Она заметно расслабляется.

— А ты мой, — улыбается.

— Так, может, не будем ждать лета и поженимся в январе? Не могу дождаться, когда ты будешь только моя.

— Даже не думай! Знаю я таких… Просто распишемся, а потом и смысла играть свадьбу нет.

— Ты права, малышка. Ты заслуживаешь самой пышной свадьбы.

— Мне не нужно пышной, — она обнимает меня за шею. — Главное, чтобы все близкие были рядом.

— Скажи это моей маме, — уже представляю, с каким масштабом она развернется.

Мы замираем и просто смотрим друг на друга, а затем я целую ее. Нежно и тягуче.

— Люблю тебя, — шепчу ей на ухо.

— А я тебя, — отвечает она, и в ее глазах я вижу целую вечность.

Падает снег, фейерверки расцветают в морозном небе, а в доме родителей, где еще недавно пахло отчуждением, теперь стоит аромат праздника и всеобщего счастья.

В конце концов, Новый год — это время, когда забывается все плохое, потому что знаешь: все лучшее впереди.

Когда я смотрю на Ари, на Вика, на Гарика, который уже увлеченно рассказывает маме очередную байку, на отца, я ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы так было всегда.

Ведь близкие люди — самое главное.

И я уверен, что через пару лет нас станет еще больше. Потому что такая любовь, как наша, должна иметь продолжение.

Эпилог

Спустя четыре года

Ариана

— М-м-м, — вырывается из меня, когда горячий рот прижимается к моей шее, влажно целуя под ухом, а длинные пальцы обхватывают мою грудь, сжимая сосок.

Мне совершенно не хочется двигаться, и я всячески цепляюсь за сон, но закидываю ногу на бедро мужа, когда его рука проскальзывает мне под ночнушку и накрывает лобок.

— Который час? — спрашиваю сонно.

— Можешь не просыпаться, я все сделаю сам.

Он переворачивает меня на спину, целуя шею, спускает лиф сорочки, оставляя влажные дорожки на пути к груди и обхватывая острый сосок, стянувшийся в узел. От влаги, что оставляет на коже его язык, меня осыпает мурашками.

Мик, играя языком с тугой бусиной, коленом раздвигает мне ноги и пальцами проводит по влажным складочкам, проверяя мою готовность.

— Ми-и-иш, — тяну я, все еще не в состоянии открыть глаза.

Джетлаг дает о себе знать. Я несколько дней назад вернулась из

— Спи, малышка, — муж сползает вниз и накрывает губами нежную плоть.

Раздвигая языком губы и отыскивая самую чувствительную точку, он все же делает так, чтобы я распахнула глаза, когда меня прошивает удовольствием и все тело начинает содрогаться в оргазме.

А затем он нависает надо мной и, отыскав мой рот, целует нежно, тягуче, поделившись моим же вкусом, а затем заполняет одним резким толчком, выбивая из меня остатки сна.

Обнимаю за шею мужа, запуская пальцы ему в волосы, царапая кожу головы.

— Соскучился? — шепчу, чувствуя, как он двигается во мне медленно.

— Безумно, — выдыхает мне в губы.

— Я вернулась три дня назад. И не было меня всего две недели, — усмехаюсь, но смех превращается в стон, когда он меняет угол.

— Триста тридцать шесть часов, — он прикусывает мочку уха. — Двадцать тысяч сто шестьдесят минут. Я считал.

Я хочу ответить что-то остроумное, но слова застревают в горле. Мик знает мое тело слишком хорошо. Каждую точку, каждый изгиб. Он ведет меня к краю уверенно, с абсолютным пониманием дела.

— Мик, — выдыхаю, когда чувствую, как низ живота каменеет. — Я сейчас…

— Давай, малыш, — он ускоряется, и я теряю способность связно мыслить.

Пальцы впиваются в его плечи, ноги обхватывают бедра, и я лечу. Лечу так высоко, что кажется, могу достать до звезд. Мик ловит мой крик губами, заглушая, и через несколько толчков замирает, прижимаясь лбом к моему.

— Как же мне нравится, когда возвращается моя чемпионка, — шепчет он, переводя дыхание.

Я смотрю в его синие глаза, в которых отражается утренний свет, пробивающийся сквозь шторы, и чувствую, как сердце переполняется чем-то таким огромным, что не помещается в груди.

— Ты же знаешь, я всегда безумно скучаю по тебе, — отвечаю.

Мик перекатывается на бок, притягивая меня к себе. Его рука привычно ложится на мой живот, пальцы гладят кожу сквозь тонкую ткань ночнушки.

Мое дыхание выравнивается, и я прикрываю веки, чтобы продолжить сон.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он.

— Хорошо, — наслаждаюсь теплом его тела. — Устала немного. Организм в шоке от смены часовых поясов.

— Может, сходим к врачу? — осторожно предлагает он. — Проверимся. На всякий случай.

Я открываю глаза, смотрю на него и встречаюсь со взглядом, полным надежды.

— Мик, я была у врача перед отъездом. Все отлично.

— Я знаю. Просто… в последнее время ты быстро устаешь. И вкусовые предпочтения странные.

— Предпочтения? — я приподнимаюсь на локте, всматриваясь в его лицо.

— Ну, вчера ты съела банку соленых огурцов и заела это все шоколадным мороженым. Я не осуждаю, просто… не могу не прокомментировать.

Я вспоминаю вчерашний вечер и краснею. Действительно, было дело. И огурцы, и мороженое. И еще какие-то странные хлопья, к которым раньше я бы даже не притронулась.

— Это просто стресс так выходит, — говорю, но уже сама не слишком в этом уверена.

Мик ничего не отвечает. Только притягивает меня ближе и целует в макушку.

— Ладно, — бормочет он. — Спи. Я приготовлю завтрак.

— Не надо, — зеваю я. — Я потом встану и порадую тебя.

— Ты уже справилась с этим. Ари, ты прилетела три дня назад и каждый день встаешь к обеду. Организму нужно время, чтобы перестроиться. Спи.

Мик осторожно выбирается из кровати, и я слышу, как он натягивает боксеры и выходит из спальни. Я снова закрываю глаза, чувствуя, как проваливаюсь в сон, но что-то не дает уснуть. Какая-то мысль крутится на периферии сознания, не желая уходить.

Огурцы. Мороженое. Быстрая усталость. Джетлаг, который никак не проходит.

Я открываю глаза и смотрю в потолок. В голове начинает складываться картинка, от которой сердце ускоряет ритм.

— Нет, — шепчу я. — Не может быть.

Я сажусь на кровати, чувствуя, как легкая тошнота подкатывает к горлу. Или это не тошнота и я просто накрутила себя?

С кухни доносится запах кофе. Обычно я люблю этот запах, он для меня — синоним уюта и дома. Но сейчас он кажется резким, слишком насыщенным.

Я спускаю ноги с кровати и иду на кухню, босиком по теплому полу. Мик стоит у плиты, переворачивая панкейк, и что-то напевает себе под нос. На столе уже стоят тарелки, чашки, вазочка с джемом. Идеальная картинка утра выходного дня.

— Доброе утро, — говорю я, прислоняясь к дверному косяку.

Он оборачивается, улыбаясь.

— Я думал, ты спишь.

— Не могу.

Мик выключает плиту и подходит ко мне. Его руки ложатся на мою талию, пальцы скользят по ребрам, которые, кажется, стали более заметными за последние недели.

— Что-то случилось?

Я смотрю в его глаза и вижу в них свое отражение. Вижу свои бледные щеки и сияющие глаза.

— Мик, — выдыхаю я.

— Что, малыш?

— В аптечке есть тест?

Его руки замирают на моей талии. Он смотрит на меня не мигая, и я вижу, как в его глазах что-то меняется. Как надежда, которую он прятал, вырывается наружу, освещая все вокруг.

— Тест? — переспрашивает он хрипло.

— На беременность, — добавляю я, хотя это и так понятно.

Мик переводит взгляд на мой живот, потом снова на лицо и тяжело сглатывает.

— Ты думаешь… — начинает он и замолкает.

— Я не знаю, — честно отвечаю. — Но огурцы с мороженым и вечная сонливость… Это странно. Даже для джетлага.

Он резко разворачивается и идет в прихожую. Я слышу, как открывается дверца шкафчика, как муж шуршит чем-то, что-то бормочет себе под нос. Через минуту он возвращается, сжимая в руках небольшую картонную упаковку.

— Я купил его, когда ты была в отъезде, — говорит он виновато.

— Ты в себе?

— Смотрел, смотрел на него на кассе и решил, что он нам ни разу не потребовался. Так, может, уже пора?

— Мик, — перебиваю я, забирая тест.

— Знаю, — он виновато улыбается. — Но в последнее время я думаю о том, как ты будешь нянчить карапуза, все чаще.

— Романтичный идиот, — уточняю я и иду в ванную.

Закрываю за собой дверь, прислоняюсь к ней спиной. Сердце колотится так, что кажется, его слышно во всей квартире. Я смотрю на тест в руках и понимаю, что сейчас моя жизнь может измениться навсегда.

И я боюсь.

Не результата. Не того, что тест окажется положительным. Я боюсь, что он окажется отрицательным. Потому что в последние минуты, в эти несколько мгновений, пока я стояла на кухне и смотрела в глаза Мику, я уже успела представить, как это будет.

Маленькие ножки, первые шаги, первый смех и долгожданное “мама”. Я успела полюбить того, кто, возможно, еще даже не существует.

Поэтому я немедленно должна выяснить, сбудется ли

Ждать три минуты.

Три минуты, которые растянутся в вечность.

Я опускаю тест на край раковины и смотрю на него, не в силах отвести взгляд. Первая полоска появляется сразу. Вторая…

Вторая не торопится.

— Ну, давай же, — шепчу я, и голос срывается.

Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох. Открываю, но так и не отыскав изменений. И повторно тоже. Может, я просто все выдумала? Может, это все мои фантазии?

Мне кажется, я даже не моргаю, смотрю на тест и чувствую, как к глазам подступают слезы.

— Глупости, — говорю я себе, прикрывая веки. — Я получила самый желанный кубок в мире. Моя карьера в самом разгаре. Я не буду плакать из-за…

Я открываю глаза и теперь вижу вторую полоску.

Четкая, яркая, жирная красная полоса.

Теперь их две.

Я смотрю на них, не веря своим глазам. Смотрю, пока они не начинают расплываться. А потом я смеюсь. Я смеюсь и плачу одновременно, смотря на тест.

В дверь стучат.

— Ари? — зовет Мик. — Ари, что там? Ты как?

Я поворачиваю защелку, ошарашенно смотря на Гордеева.

Он стоит на пороге, бледный, с расширенными зрачками. Смотрит на меня, на тест в моей руке, снова на меня.

— Ари? — шепчет он.

Вместо ответа я протягиваю ему белую полоску.

Он рассматривает его долго. Так долго, что я начинаю переживать: вдруг он не понял и ему нужно объяснить значение двух полос. Но Мик все понял. Я вижу это по тому, как вспыхивает огонь в его глазах и губы растягиваются в улыбке.

— Ари, — выдыхает он, и в этом одном слове столько всего, что у меня на глаза наворачиваются слезы. — Ари, малыш…

Он делает шаг, берет меня за руки, притягивает к себе. Аккуратно, бережно, будто я хрустальная. Утыкается носом мне в макушку и замирает.

— Мы… — начинает он и замолкает, прокашливается. — У нас будет ребенок?

Вместо ответа я киваю. И слезы, которые я сдерживала последние пять минут, наконец прорываются.

Мик смеется. Смеется, а я плачу, не до конца понимая, радуюсь этому или нет.

Муж прижимает меня к себе так крепко, как никогда раньше, но при этом все так же осторожно, будто боится навредить.

— Ари, — шепчет он мне в волосы. — Ари, ты только что сделала меня самым счастливым человеком на свете. Слышишь? Самым счастливым.

— Это всего лишь две полоски, — всхлипываю я.

— Это наш ребенок, — поправляет он. — Наш маленький человечек, которого мы сделали вместе. Я не знаю, как это объяснить, но я... Черт, это чудо! Настоящее чудо!

Я поднимаю голову, смотрю в его сияющие глаза, ощущая то же, что и он.

— Мик, нам нужно к врачу. Подтвердить. И потом…

— И потом расскажем всем, — подхватывает он. — Родителям в первую очередь.

— А если это ошибка? — шепчу я. — Если тест ложноположительный?

— Тогда мы купим еще один. И еще. И еще, — он целует меня в лоб. — И будем покупать, пока они не окажутся достоверными. Но я знаю, что это не ошибка. Я чувствую.

Я прижимаю руку к плоскому животу. Он все еще твердый. Но под ладонью вдруг становится тепло, и мне кажется… или это только игра воображения, но я ощущаю, что где-то там, глубоко внутри, бьется его сердце.

— Я люблю тебя, — говорю я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

— А я люблю тебя, моя ведьма, — отвечает он. — И его, — опускает руку поверх моей ладони. — Уже люблю. Безумно.

Весь день мы ходим по квартире как во сне. Мик не отпускает меня ни на шаг, постоянно прикасается, обнимает, целует и вообще выглядит пьяным. Я таким видела его только в начале наших отношений и после свадьбы. А я все еще не могу поверить в свое состояние.

— Ты как? — спрашивает он в сотый раз, когда я перебираю вещи в шкафу, готовясь к завтрашнему выходу.

— Мик, я беременна, а не больна, — смеюсь я. — И вообще, через три дня у меня матч. Нужно подготовиться.

— Может, отменим матч?

Я поворачиваюсь к нему и смотрю как на ненормального.

— Нет. Я сыграю. Это выставочный матч, не турнир. К тому же срок еще маленький. Думаю, я буду играть до последнего.

— Ари…

— Мик, — я подхожу к нему, беру за руки. — Я всю жизнь готовилась к этому. К победам, турнирам, к большой игре. А теперь… теперь наша жизнь изменится, но это не значит, что я должна отказываться от того, что мне важно. Понимаешь? К тому же мы не знаем, как я буду восстанавливаться после рождения ребенка. Так давай не станем отказываться от всего, что дорого, раньше времени.

Муж смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом, а затем шумно выдыхает.

— Я так тебя люблю, Ари. И я буду самым лучшим отцом. Но обещай, если у тебя будут показания к тому, чтобы сделать паузу в карьере, то ты не станешь упрямиться.

— Обещаю, — обнимаю его за шею и целую, смакуя удовольствие от ощущений.

Через три дня я выхожу на корт. На трибунах нет свободных мест. Среди зрителей Мик, моя мама и ее новый мужчина, свекры вместе с Виком и его новой девушкой, и, конечно же, мой бессменный менеджер последние годы — Александра — тоже тут. Все, кто стал мне родным за эти годы.

Меня больше не отвлекает присутствие мужа во время игры. Оно меня, наоборот, успокаивает.

Победа дается мне не без труда, но с большим удовольствием. В трех сетах, с красивой подачей и победным смэшем в последнем гейме. Когда мяч падает на корт соперницы, трибуны взрываются. Я поднимаю ракетку в победном жесте, а потом смотрю на Мика, который прорывается сквозь толпу, чтобы обнять меня.

— Я горжусь тобой, — шепчет он мне на ухо.

Из раздевалки я выхожу под вечер. У служебного входа стоит Мик, держа в руках огромный букет белых роз.

— Это мне? — улыбаюсь я.

— Моей чемпионке, — он обнимает меня до того, как к нам подлетает пресса, делая фото.

С тех пор, как наше видео было слито в сеть, многое изменилось. Я действительно стала медийной личностью. Но не только появляюсь в различных шоу, но и использую свою известность для развития спорта среди молодежи и помощи спортивным фондам.

Наверное, Антон был прав в том, что нужно задействовать все имеющиеся возможности. Вот только его целью были деньги, а моей — польза, которую я могу принести. К тому же материальную сторону полностью закрывает мой муж, занимающийся семейным бизнесом и готовый полностью перенять должность

Вопреки ожиданиям, Вик ушел из семейного бизнеса и занялся своим делом. А сейчас наконец-то у него отношения с девушкой, с которой тоже длинная и непростая история. Но кажется… они наконец-то счастливы. И уже никто и не вспоминает о конфликте между братьями.

Вот и сейчас мы выходим с корта с мужем, держась за руки.

И я понимаю, насколько я счастливый человек. Потому что в моей жизни есть все, что нужно для счастья: самый любимый на свете муж, дело, которым я горю, верные друзья. И очень скоро появится тот, кто придаст этой жизни больше смысла.

— Нас Власовы зовут в гости, — говорит Мик между делом.

— Они вернулись?

— Да, на днях прилетели в город.

— Тогда, может, мы пригласим их на ужин? А еще Дэна с Олей. И знаешь, я хочу приготовить ужин сама.

— Жаль, Пита не будет, а то он справился бы с этим лучше всех нас.

— Он не собирается возвращаться из Франции?

— Нет… не сейчас.

Державин так и не смог отыскать свою Моль и ушел с головой в любимое дело, улетев во Францию учиться готовке у лучших шефов.

— Я приготовлю не хуже, — усмехаюсь я.

— Я не сомневаюсь, — но, судя по его ухмылке, вера Мика в мои кулинарные шедевры минимальна.

— Вот увидишь! Можем даже поспорить, — предлагаю, зная его реакцию.

— Знаешь, а вот возьму и соглашусь. И какая будет награда?

— Можем испробовать что-то из твоей грязной книжки.

— Тогда я в деле! — радуется он, понимая, о какой именно книге я говорю.

— Мик! — бью его в плечо. — Ты обещал — никаких споров.

— Я ж только с тобой, — обнимает меня за талию, прижимая к себе. — И наш спор никому вреда не принесет.

— Это зависит от позы, которую ты выберешь, — некоторые из них… я даже не представляю, как они возможны физиологически.

— О, я выберу ту, что тебе обязательно понравится.

— Но я все равно выиграю, — смеюсь. — Так что… не раскатывай губу.

— Даже если так, то ты обязательно сжалишься надо мной и мы попробуем хотя бы одну…

— Посмотрим, — смеюсь я и залезаю в машину, когда муж открывает для меня дверь. Знаю, что никогда и ничего он не сделает без моего на то желания.

Потому что более надежного и уверенного в своих чувствах человека, чем мой Гордеев, не найти.

И впереди у нас долгие-долгие годы вместе.

Конец.

Бонус

Мик

Действие происходит спустя месяц после последней главы

— Ари, ты все? — заглядываю в ванную, где скрывалась теперь не просто моя девушка, а без пяти минут жена.

— Да. Пришлось переодеться. Все же на запись подкаста худи не самый лучший вариант. Как тебе? — крутится вокруг себя так, чтобы бежевая юбка в складку раздувалась вокруг, открывая мне взор на обтянутые бордовыми плотными колготками стройные бедра. — Как тебе?

— Ты в любой одежде выглядишь бомбически! — опускаю руки на талию, спрятанную под тонкой бежевой водолазкой, притягиваю синеглазую ведьму к себе и прижимаюсь к мягким, сочным губам, которые до сих пор не устаю целовать.

Её ротик приоткрывается, мятное дыхание ведьмы смешивается с моим, когда наши языки соприкасаются.

Возбуждение простреливает позвоночник и бьет прицельно в пах так, что яйца поджимаются.

В джинсах становится тесно, и теперь все, о чем я думаю, — это лишь то, как расстегнуть ширинку, стянуть с Ари колготки и погрузиться во влажный жар ее плоти.

— Ми-и-ик, — выстанывает она. — Мы опоздаем.

— Может, ну его? — прижимаюсь лбом к ее, стараясь восстановить дыхание.

— Так нельзя…

— А жаль, — шумно втягиваю носом воздух. — Тогда поеду со стояком и буду весь день мучиться, — бросаю ей, ожидая какой-то реакции, но Ари лишь громко смеется.

— Значит, у нас будет очень горячий вечер, — чмокает меня, снова достает блеск и наносит на губы.

— Садистка, — цежу сквозь зубы, но улыбка все равно расползается по лицу, потому что смотреть на Ари и не улыбаться я просто не в состоянии. Даже когда она меня мучит.

— Ты сам виноват, — она поправляет водолазку, проводит ладонями по юбке и подхватывает с тумбочки сумочку. — Поехали, Гордеев.

Я все же набрасываю на плечи кожаную куртку, стараясь не думать о том, как юбка, что так заманчиво колышется при ходьбе Ари, будет смотреться на полу спальни через несколько часов.

Мы выходим из квартиры, спускаемся в подземный паркинг. Ари садится в машину, поправляя волосы, и я завожу двигатель, выруливая к выезду.

Дорога до рехаба занимает около часа. Клиника расположена в сосновом бору за городом, место тихое, уединенное. Идеальное, чтобы оградить пациентов от искушений и создать максимально спокойную атмосферу.

— Ты как? — спрашиваю, сворачивая на подъездную аллею.

— Нормально. Просто... никогда не была в таких местах.

— Как и я…

Беспокойство о Гарике оказалось ненапрасным.

В новогоднюю ночь, после того как Гар уехал из дома моих родителей, он набрался на какой-то тусовке и сел за руль чужого авто, раздолбав его и чудом оставшись жив. Тогда его отец замял эту историю. Но когда Игорь спустя месяц ехал с очередной тусовки в машине, полностью забитой телками, и влетел в ограждение на мосту, чудом не слетев с него, родители мгновенно запихнули его в реабилитационный центр, лечиться от зависимостей, отрицать которые стало просто невозможно.

Нас пропускают через пост охраны, и мы паркуемся у главного корпуса. Администратор встречает нас в холле с улыбкой.

— Игорь на свежем воздухе, в зоне для прогулок, — сообщает она. — Он сегодня в хорошем настроении. И у него как раз сейчас гость.

— Гость? — переглядываемся с Арианой, думая о том, что, скорее всего, это кто-то из семьи или Дэн. Потому что Питу сейчас слегка не до чужих проблем, а Тима отец Власова внес в лист нежелательных гостей.

— И снова у него целая тусовка, — усмехается Ари, когда мы выходим во внутренний дворик.

Весна еще полностью не вступила в свои права. Но снег значительно подтаял. А на территории центра дорожки все расчищены, и кажется, что остался всего один шаг до тепла.

Небольшой пруд, скамейки, аккуратно подстриженные кусты, и слышится, как поют птички.

Гарик сидит на скамейке, в спортивном костюме, со стаканчиком чая в руках. А рядом с ним рыжая девушка. Ее волосы заплетены в две косички, и сама она выглядит такой крохой рядом с ним, что на пару мгновений я замираю, отказываясь верить тому, что вижу, потому что сразу же узнаю ее.

Гар что-то говорит ей, резко, раздраженно жестикулируя. Она молчит, опустив голову.

— Я здесь не потому, что мне делать нечего, Власов! Мой отец попросил помочь тебе с дипломом, и я помогаю. Но если ты считаешь, что можешь разговаривать со мной как с обслугой...

— А ты не обслуга, да? — усмехается Гарик. — Ты получаешь спонсорскую стипендию за отличную учебу лишь потому, что мой отец осыпает бабками эту богадельню. Так что не строй из себя оскорбленную невинность, Ржавая. Если не брезгуешь нашими деньгами, то и все остальное стерпишь.

— Знаешь что? — она вскакивает, и я вижу, как блестят ее глаза. — Иди ты... — запинается, потому что воспитание не позволяет ругаться матом. — Пиши свой диплом сам! Я умываю руки!

— Ага, только папочке не забудь рассказать, какая ты гордая! — бросает ей вслед Гарик. — Посмотрим, как он обрадуется, если бюджет, выделяемый на его универ, внезапно урежется.

Она сверлит его каким-то диким, полным ненависти взглядом, словно думая, броситься на него или нет. А затем разворачивается и почти бежит мимо нас, не глядя. Рыжие косички подпрыгивают, щеки горят, губы дрожат. Я успеваю заметить блестящие от слез щеки. И мне становится стыдно за друга.

— Твою мать! — вскакивает Гарик со скамейки. Но затем швыряет стаканчик в урну, которую тут же начинает пинать.

— Но-но, машина! — подхожу ближе, останавливая его. — Тебя вышвырнут отсюда.

— Если бы! — рычит он. — Я тут чего только не перепробовал. Один хер, меня терпят. Только время от времени запирают в комнате, как психа, — оборачивается к нам.

— Мы не вовремя, да? — подходит Ари.

Гарик замирает и берет себя в руки.

— Забей! Вам я всегда рад, — жмем друг другу руки, похлопывая по спинам. — Бля! Как же я соскучился по вам! — улыбается он.

— Ты конечно… отличился. Как всегда.

— Живу ярко, — усмехается он.

— Выглядишь... бодро. Как вообще тут?

— Не пизди, — хмыкает. — Выгляжу как дерьмо, — трет лицо ладонями. — И чувствую себя так же. Спасибо, что заехали. Хоть отвлечете.

Ари садится на скамейку напротив, ставит пакет рядом с собой.

— Это тебе, — она достает конверт, перевязанный лентой.

— Мне? — смотрит на меня удивленно, явно догадываясь, что это.

Власов берет его, вертит в пальцах, но не открывает. Я смотрю на него и не узнаю. Он кажется другим. Будто это не тот Гарик, который орал на гонках и подкатывал к девчонкам в клубах. Сейчас он будто потух. И это странно…

— Можно я открою в номере? — спрашивает он Ари.

— Конечно, — смущенно улыбается та. — Надеемся, ты сможешь присутствовать.

— И я на это надеюсь… — отвечает Власов задумчиво.

— Что тут дочка ректора делала? — спрашиваю как бы между прочим.

Гарик дергается. Буквально вздрагивает всем телом, и это не ускользает ни от меня, ни от Ари.

— Что тут могла делать эта ботанша, кроме как помогать мне с гребаным дипломом?

— Похоже, вы не поладили, — замечает Ари.

— Не то слово, — Гарик кривится. — Воображает о себе невесть что. Считает, что раз носит звание лучшей студентки, то и может общаться со мной, будто я какой-то маргинал. Ненавижу ее.

Я смотрю на него и не верю ни одному слову. Потому что, когда он говорит о ней, в его глазах не злость, а другая эмоция. Более сложная.

— А мне показалось, она искренне хотела помочь, — говорю я.

— Тебе показалось, — отрезает Гарик.

Наступает неловкая тишина. Ари достает из пакета два контейнера.

— Это от мамы, — она протягивает ему. — Она просила передать. И сказала, что если ты не придешь на свадьбу попробовать ее торт, то тогда будешь стоять в общем листе на очереди, как все остальные смертные.

Да, мама Арианы серьезно занимается кулинарией и даже снимается в кулинарных шоу. Так что запись на ее шедевры растет с каждым днем, как и цена на ее услуги.

Гарик усмехается, берет контейнер.

— Передай Елене Владимировне спасибо. Я приду. Если выпишут, конечно.

— Выпишут, — говорю я уверенно. — Ты справишься, бро. Главное, давай без косяков.

Он смотрит на меня, и в его взгляде я вижу тоску. Такую глубокую, что становится не по себе.

— Не уверен, — шепчет он. — Я... я столько всего натворил, Мик. Столько всего.

— Главное, что ты это осознал, — Ари накрывает его руку своей. — Ты начинаешь новую жизнь. И мы рядом.

Гарик молчит. Сжимает челюсти так, что желваки ходят под кожей. И я понимаю, что он не станет выворачивать перед нами душу сейчас. Не здесь. Может, никогда. Но что-то между ним и этой Василисой Вяземской есть. Что-то, что заставило его так взбеситься, а ее — расплакаться.

— Ладно, — он встает, забирая контейнеры. — Пойдемте, покажу вам здешние красоты. Пока вы не уехали на свой подкаст.

Мы идем по дорожке вдоль пруда. Гарик рассказывает о распорядке дня, о психологах, о том, как тяжело было первые недели.

Спустя где-то час мы прощаемся с Гариком у ворот. Он жмет мне руку, обнимает Ари.

— Береги себя, бро, — говорю я.

— Постараюсь, — он смотрит на меня и на секунду становится похож на того прежнего Гарика, с которым мы когда-то гоняли по ночным трассам. — И вы... будьте счастливы.

— Ты тоже будешь, — Ари сжимает его плечо. — Я в тебя верю.

Мы садимся в машину. Ари смотрит в зеркало заднего вида, где фигура Гарика становится все меньше.

— Между ними что-то есть, — говорит она.

— Между кем?

— Между Гариком и этой девушкой, Василисой.

— Тебе показалось.

— Нет, — она поворачивается ко мне. — Я видела, как он на нее смотрел. И как она на него. Они оба злились, потому что... потому что чувствуют больше, чем хотели бы.

— Оставим это им, — я завожу двигатель. — Пусть разбираются сами. А тебе сейчас надо успеть на запись подкаста, а потом… потом надо думать о нашей с тобой жизни.

— Но ты же тоже это заметил?

Я выруливаю на трассу, обгоняя фуру. Думаю о Гарике, о его потухшем взгляде и о его реакции на заучку Вяземскую.

— Заметил, — признаю я. — Но я не стану лезть в чужие отношения. Тем более сейчас. Ему нужно сначала себя собрать. А потом уже... думать про дела сердечные.

Ари вздыхает, откидывается на сиденье.

— Я просто хочу, чтобы он был счастлив.

— Будет, — я беру ее руку, подношу к губам. — Обязательно будет. Как мы.

Она улыбается, и я знаю, что это правда. Мы справились с самыми большими трудностями. И Гарик, если возьмется за голову, тоже все преодолеет. А Василиса... может, она именно то, что ему нужно. Просто он пока не готов это признать.

— Как знать, вдруг на свадьбу к нам они придут вдвоем.

Я качаю

— Ладно, — сдаюсь я. — Посмотрим. Может, и правда... Но не сейчас. Сейчас ему нужно закончить диплом. А самое главное… вылечиться.

— А диплом ему поможет написать она, — Ари довольно улыбается. — Значит, они еще увидятся.

— Ты невыносима.

— Знаю, — она тянется и целует меня в щеку. — Но ты меня любишь.

— Именно поэтому везу тебя в какой-то подвал записывать подкаст у доморощенного эксперта.

— Это студия, а не подвал.

— Ага, — усмехаюсь.

— Ты невыносим!

— Но тебе это нравится, — я сжимаю ее руку, подношу к губам, целуя, и жму на газ.

— Ты даже не представляешь, как сильно!

И я сделаю все, чтобы это не менялось.