Она моя дочь?

Глава 1

Соня Вишнякова

Она моя дочь?

— Ох, Лиза, не представляешь, как мне жаль, что ты уезжаешь. Лучшей продавщицы, чем ты, у меня в магазине ещё не было.

— Спасибо вам большое, Тамара Андреевна, я тоже вас очень люблю. Сами понимаете, я должна что-то делать, куда-то стремиться, иначе так и просижу всю жизнь на одном месте, работая продавщицей.

— Да знаю, но у меня на тебя были свои, эгоистичные расчёты, — улыбнулась пожилая хозяйка магазина, где я работаю вот уже пять лет. — Тебе хочется стремиться что-то сделать. Я-то тебя понимаю. Ты молодая, дочку поднимать нужно. Поезжай, что ж поделать. А знаешь, я тебе дам адрес, если будет желание, загляни. Там работает мой внук. Я ему позвоню, дам знать, что ты зайдёшь, может, с работой тебе как-то поможет. И вообще, ты же там одна будешь, а он очень хороший мальчик, добрый, людям помогает. И тебе поможет. Я надеюсь, во всяком случае. Позвоню ему и расскажу о тебе.

— Ну, что вы, мне так неловко. Я бы сама справилась. Ну, а если не справлюсь, то вернусь. Вы, конечно, к тому времени уже наймёте другую продавщицу, ну, ничего, кто не рискует, тот не пьёт шампанское, — улыбнулась я, стараясь не показывать ей свой страх и волнение.

— Это точно. Ну, что ж, иди тебя обниму. Очень жаль расставаться, ты не представляешь, как мне жаль.

Мы обнялись с Тамарой, она даже утёрла слезу.

Я тоже расстроена, только выбора другого нет. Нужно пытаться что-то делать. Что ж, так и буду сидеть на маленькой зарплате и маминой пенсии. Анютка подрастает, скоро в школу, а что я могу дать, да почти ничего. Еле-еле сводим концы с концами. На пропитание, да ребёнку на подготовительную школу. А ещё одеться нужно, к школе что-то приобрести.

Тамара Андреевна всегда выручает и в долг даёт. Получается, я постоянно в долг беру, уже неудобно. А по-другому никак не выходит.

Вот и решила попытать какого-то счастья. Мама, наконец, уговорила меня попробовать съездить в столицу. Там, говорят, зарплаты не такие, как у нас в городке, чего же не попробовать.

Поэтому сегодня последний день отработала в магазине подарков. Попрощалась с хозяйкой, собрала чемодан. Вечером вызвала такси, чтобы успеть на ночной поезд.

Поеду. Страшно, конечно, но я думаю, справлюсь. Не впервой справляться с трудностями. Я ведь всё могу: и горничной, и посудомойкой. И даже, если надо, уборщицей.

-

— Ко мне никого не впускать. Буду занят до… — глянул на часы, — до четырёх, — бросил на ходу, входя к себе в кабинет и не глядя на присутствующих в приёмной.

Хлопнул дверью, отгородившись от внешнего мира. Бросил на диван кейс.

Достало. Это дело совершенно не движется с места. Сел в кресло, повернул и уставился в окно.

Щёлкнула дверь.

— Я же сказал… — повысил я голос.

— Тут вас ждут с утра, сказали — от вашей бабушки.

Я повернулся, сурово посмотрел в открытую дверь. Девушка, брюнетка, на вид немного скованная. Какая ещё на хрен бабушка? Снова каких-то родственников мне приписывают.

Лина ждёт ответа.

— Позови, — недовольно говорю.

— Проходите, — сказала секретарь и когда брюнетка вошла, закрыла плотно дверь.

Я снова отвернулся. Какого чёрта я должен выслушивать этих бедных родственниц. Смотрю в окно и думаю о сделке, которая срывается, ускользает прямо из пальцев.

Шаркнула нога, я вспомнил, что не один, повернулся. Глянул безучастно.

— Слушаю.

— Простите, пожалуйста, что тревожу, просто ваша бабушка сказала, что я могу прийти к вам… и может, у вас есть какая-то для меня работа. Я всё умею, если надо и на компьютере печатать…

Боже, что за провинциалку мне кто-то прислал, история тёмная, и умалчивает, нужно срочно уволить кого-нибудь, чтоб другим неповадно было. Ненавижу этих тупых дураков, которые без конца лезут ко мне в офис.

Я им что, благотворительное общество «Подай».

— Что вам нужно? — сказал я обычным своим строгим тоном, и повернул кресло, посетительница сильно вздрогнула, посмотрела на меня как-то странно.

— Нет, ничего мне от вас не нужно.

— Тогда можете идти, — раздраженно дернул я плечом.

— А, хорошо, ладно. Извините, что потревожила, — она повернулась, глянула, как будто что-то поняла, развернулась и вышла. Я увидел, как она выходит из приёмной, на лице печаль…

Да зачем я вообще её рассматриваю, мне что, заняться нечем?

Снова повернул кресло к окну. Сделка, что со сделкой?

Глава 2

Помню, пару раз за всё это время она упоминала про какого-то внука из столицы, но я даже не могла предположить, что это Он. Я думала, там мальчик лет десяти. А получается…

Как такое может быть?

Нет, не верю, разве это возможно. Я даже не сразу его узнала, столько лет прошло. Изменился очень сильно. Стал ещё более красивым, крепким, мужественным, он стал похож на кинозвезду.

Боже, что я несу?

Какую кинозвезду? Уходи, Лиза, скорее уходи отсюда.

Я быстро пошла по коридору к лифту, нажала на кнопку, вошла в лифт и когда дверь за мной закрылась, встала в угол, прижала к груди сумку. Плавное движение лифта успокаивает, но я смотрю невидящим взглядом, словно в пустоту. Ничего не понимаю.

Что происходит? Почему? Зачем? Откуда это? Неужели это знак?

Никакой это не знак, он тебе не нужен. Уходи, Лиза, и не оборачивайся — говорит внутренний голос.

Торопливо прошла по большому стеклянному холлу к выходу из бизнес-центра. Автоматически открылись двери на улицу, и только сейчас замечаю, как практически тёмная стена дождя перекрывает мне путь. Этого ещё не хватало. Теперь придётся стоять здесь и ждать, когда закончится дождь. Я вернулась в холл, встала с краю у стены. Неосознанно всё ещё прижимаю к груди сумку и смотрю на дождь.

Смотрю и вспоминаю прошлое.

Я и так о нём не забываю. Пытаюсь забыть, а не могу. Сейчас оно хлынуло сбивающим с ног потоком, накрыло мощной волной. Особенно сильно я ощутила то время, вспомнила все моменты, ситуацию, в которой оказалась. Совершенно непредвиденно. Случайно.

Как глупо всё получилось, как странно и сложно. Тогда было очень тяжело. Не хочу возвращаться в то время. Не хочу вспоминать. Давно стараюсь вычеркнуть из памяти все эти мгновения, как будто не было их, будто они мне приснились в плохом сне. Вычеркнуть и забыть.

Сейчас закончится дождь и я уйду.

-

Хватит сидеть без дела. Можно бесконечно смотреть в окно на ливень, но дела это никак не продвинет вперёд. Нужно ещё идти в прокуратуру по поводу жалоб и в офис к Завальскому, он обещал помочь. Я встал с кресла.

Чего я сюда приходил? Может быть просто спокойно посидеть. Здесь место, которое даёт мне силу. Здесь набираюсь профессиональной мощи, среди книг по экономике и юриспруденции.

Взял кейс с документами и собрался уже выходить из кабинета, когда телефон зазвонил в кармане.

На экране новый номер. Я нажал «ответить».

— Да, слушаю? — говорю строгим тоном.

— Привет, дорогой Давид, — знакомый до боли голос, я даже остановился от неожиданности звонка.

— Тамара?

— Тамара, Тамара, кто же ещё. Раз ты про меня забыл, так уж я о тебе помню.

— Я тебя не забыл, просто дел много, — оправдываюсь, но это бессмысленно, она права.

— Ну, конечно, дела. Всё понимаю, милый. Но я сейчас не об этом, о твоих делах поговорим позже, сейчас я хочу сказать тебе что-то другое.

— Говори, с удовольствием послушаю, — я прикрыл деверь, положил кейс на стол, прошел к окну, с давней ностальгией слушаю голос Тамары и смотрю на дождь.

— Я твой адресок дала одной очень хорошей девочке. Она придёт к тебе спрашивать насчёт работы. Так вот, дорогой, этой девочке ты должен помочь. А если не поможешь, знать тебя не хочу. Столько лет не звонил и ещё можешь столько же не звонить, — говорит сердито.

— Ну, прости, забегался. Я неспециально. Кажется, я звонил тебе в прошлом году. Понимаю, как абсурдно это звучит…

— Спасибо, что хотя бы раз в год звонишь, — раздался смешок в трубку.

— Не сердись. Обязательно как-то выберусь и к тебе приеду. Ты же знаешь, как здесь нужно работать, если остановишься, затопчут конкуренты.

— Конечно, знаю, кому как не мне знать, что значит конкуренты, — в этом она права.

Помню её, очень хорошо помню в большом бизнесе. А потом как-то резко отошла от дел, купила маленький магазинчик и осела в глуши, вдали от цивилизации.

Боже, как давно я не был в городе моего детства и юности.

— Ну, хорошо, понял, я виноват, исправлюсь.

Она чуть не единственный человек, который тогда умел со мной совладать, на родителей мне было плевать. Творил, что хотел, стыдно даже вспомнить. Да, надеюсь сейчас я совсем не такой.

— Так вот, исправься прямо сейчас, — говорит Тамара, — придёт Лиза, найди ей работу. Она очень хорошая девушка и заслуживает помощи. Я сказала ей, что ты хороший человек и обязательно поможешь. И ты сильно поднимешься в моих глазах, если сделаешь это, Давид.

— Ладно, помогу. Всё для тебя. Когда придёт твоя Лиза?

И тут вдруг я что-то понял. А не Лиза ли только что приходила? Вот чёрт!

— Ещё одно, если ты в ближайший месяц не приедешь ко мне в гости, считай, что я с тобой не разговариваю, — добавила Тамара.

— Обещаю приехать, клянусь, — сказал, но чёрт его знает, смогу ли то обещание выполнить.

— Верю. Ну, всё давай, пока, мне работать надо, — сказала она и отключилась.

Всё в её духе. Ненавязчивая, авторитарная старушка, умеющая мягко, но настойчиво руководить.

Ладно, хорошо. Лиза как пришла, так и ушла.

Она мне нужна была? Я же не знал, что это она. Значит, всё, дело закрыто. И отчитываться не стану. Мне некогда.

Выхожу из кабинета.

— Лина, эта девушка, которая только что приходила, её как зовут?

— Минуточку. Сейчас посмотрю, — она глянула в журнал, — Елизавета Плетнёва.

Ну, всё, теперь Тамара меня со свету живёт, не помог провинциалке Лизе.

Спускаюсь в лифте по холлу к дверям, собрался уже выходить в дождь, чтобы бежать к своей машине, но зачем-то повернул голову и увидел в самом-самом углу, забилась и стоит эта самая Лиза. Окинул быстрым, незаинтересованным взглядом.

Поза у неё, конечно, как у памятника. Сумку схватила, прижала, будто кто-то забрать пытается, и смотрит на дождь таким взглядом, словно увидела там, в том дожде что-то ужасное творится.

Я остановился. Ну, вот что делать?

У меня куча дел, а я должен с этой Лизой возиться.

Тамара тоже, по-стариковски подкинула мне заботу. Потом эта Лиза пожалуется, что я с ней грубо обошёлся.

Поворачиваюсь, иду к девушке. Подхожу, трогаю за плечо.

Она повернулась и на меня уставилась. Испуганно отстранилась, как будто я не человек, а демон, выскочивший из дождя.

-

— Вы Лиза?

Я кивнула испуганно. Стою и не двигаюсь, словно парализовало меня от взгляда его серых глаз. Хотела сбежать, но уже не могу.

— Идите за мной, — проговорил чётко в приказном тоне.

Повернулся и пошёл к выходу. А я, как кролик за удавом, пошла за ним, сама не знаю почему.

Дверь открыл, перед нами — стена дождя. Он бросился в неё, я за ним. Бежим к стоянке машин. Он щёлкнул сигнализацией, открыл передо мной дверь и я стремительно заскочила в машину. Он быстро сел на переднее водительское сиденье. Я оказалась на заднем.

Без разговоров и каких-либо вопросов он завёл мотор и начал выруливать со стоянки. Озираюсь пугливо, словно оказалась в вакууме пойманная, закрытая в нём, но защищённая.

После двух дней скитания по городу и безуспешного поиска работы, я всё-таки решила обратиться к человеку, телефон и адрес которого дала мне Тамара.

Откуда же мне было знать, что это Он.

А теперь я сижу в его машине и чувствую себя защищённой. Невероятно. Нереально.

Всё ещё прижимаю к груди сумку. Зачем? Сама не понимаю. Как будто боюсь, что он выхватит её, достанет мой паспорт и посмотрит фамилию. Но что это даст, моя фамилия ничего ему не скажет, ни о чём не заставит догадаться. Этот человек явно не знает меня и не знает о том, что я знаю его.

Тогда чего я боюсь? Пусть думает, что я просто незнакомка, которую послала его бабушка.

Мы выехали со стоянки, и машина поехала по городу. Дождь немного поутих, стали видны улицы и люди. Я отвлеклась, перестала дрожать и нервно прижимать сумку.

Нужно успокоиться.

Он меня не знает и не узнает. Нет, не узнает. Если сразу не узнал, то уже вряд ли.

Села прямо. Чего мне бояться. Нечего. Сама себя уговариваю. Вроде помогает.

Он внук Тамары — хороший мальчик. Да уж, очень хороший. Знала бы она…

Боже, это я столько лет работала на его бабушку?

Невероятное, просто невозможное совпадение. Так не бывает. А вот, получи. Оказывается, бывает и такое.

Машина въехала в какую-то зону, поднялся

Куда это он меня привёз? Может, в полицию, в тюрьму.

Вот дурочка, за что меня в тюрьму? Что я такого сделала? Ничего. Вот и не нужно нагнетать и придумывать.

Сижу тревожно, озираюсь. Вокруг чудится опасность. Мы въехали в подземную парковку. Я такого никогда в жизни не видела, только в кино. Здесь всё для меня, как на другой планете. Вообще, столица встретила не очень приветливо. Второй день идёт дождь. Выбора нет. Сумку в камеру хранения отдала в хостеле, в котором остановилась, а сама пошла работу искать. Только вот уже второй день брожу.

Мне говорили, нужно искать в интернете, но я уже там запуталась. По тем адресам, которые выписала из интернета с сайта вакансий, уже набрали людей. Долго я добиралась. Дальше решила так. Это оказалось ещё хуже. Бродить, искать по доскам объявлений сложно. Вот поэтому я и пошла к внуку Тамары. Не знаю теперь, не пожалеть бы.

Машина остановилась. Он, не глядя на меня, вышел, открыл мне дверь. Я вышла, не успела осмотреться, как он хлопнул дверью и пошел.

Не стоять же мне. Я за ним. Прошли к двери, потом по лестнице, там лифт.

Я шагнула в него, как в чью-то пасть. Встала, забилась испуганно в уголок. На этого не смотрю.

Куда он меня ведёт?

Глава 3

Стоит, трясётся. Отвернулась. Вижу только профиль. Аккуратный нос, розовые губы, изящный подбородок. Стараюсь не смотреть, но взгляд всё равно тянется. Скользит торопливо по мокрым волосам, несчастному выражению лица, и вымокшему под дождём простенькому платью. Всё это имеет грустный вид.

Я-то в костюме, так, немного намок сверху. Ничего страшного, а она сейчас похожа на нищенку. Довольно жалкая картина.

Тамаре обязательно надо было прислать ко мне бедную родственницу?

Зачем мне это? Приходится мириться понятно почему.

Дверь лифта открылась, я вышел, пошёл по коридору. Девица засеменила за мной. Самое умное, что я смог придумать на данный момент, это привезти её к себе домой, раз уж сама Тамара за неё попросила. Оставить человека на улице не имею права, хоть мне это не слишком нравится. Вернее, не нравится никак вообще. Но я почему-то всё равно делаю.

Открыл дверь квартиры, навстречу вышла Эмилия — домработница.

Не останавливаюсь на пороге, сразу даю распоряжение:

— Покажите девушке, что и как, с сегодняшнего дня она будет работать здесь горничной. У вас есть где жить? — обернулся я на Лизу.

— Я думала… — говорит, вздрагивая всем телом.

— Понятно, — недовольно перебил я её, и уже, обращаясь к домработнице, — покажите ей, где можно расположиться. Только прошу вас, уберите вот это всё, — я показал на её мокрые волосы и одежду, — дайте ей что-нибудь переодеться.

Эмилия кивнула, знаком показала девушке идти за ней.

Эта стоит, как истукан, видно, немного умом недалекая, с первого раза не понимает.

— Идите за Эмилией, — говорю громче и ещё строже.

И вдруг она поднимает взгляд, смотрит на меня такими глазами, словно я её… или я её… короче, безумный взгляд карих глаз. Он вдруг резко изменился, потух, глаза девушки закрылись, и она начала падать.

— Черт! — я успел подхватить её почти у пола, — она что, ещё и больная?

Надеюсь, она не заразная, мне это сейчас совсем ни к чему.

— Что вы встали, принесите воды или чего там надо, когда падают в обморок.

Домработница бросилась на кухню, а я подхватил девчонку и понёс на диван, уложил и начал поскорее расстёгивать платье на груди.

Она резко очнулась, схватила меня за руку.

— Нет! — закричала пронзительно.

Обалдевший, я отпрял, чуть сам там не свалился рядом с ней.

— Какого ты орёшь? — прикрикнул.

Она вскочила, побежала к двери, схватилась за ручку, открыла и выбежала в коридор.

— Да какого хрена! — я подскочил и бросился за ней. — Стой, кому говорю! — Бегу, но её уже нет. Обернулся, посмотрел по сторонам. — Отлично, — развёл руками в стороны.

Чёрт!

Вернулся в квартиру. Постоял у порога полминуты, пытаясь осознать, что такое сейчас тут произошло. Но так до конца ничего и не понял.

На этом посчитав свою миссию выполненной, я пошёл к себе, снял промокший костюм, бросил его на стул, надел сухую одежду.

Вышел в гостиную. Пора ехать по делам, взял кейс, повернулся к двери и сразу мой взгляд впечатался в лужу у двери.

— Эмилия!

— Да, Давид? Звали?

— Да, звал, вытрите здесь, — брезгливо показал на лужу, не терплю всякие пятна и капли, это сильно меня раздражает.

Домработница без вопросов пошла за инвентарём.

Я вышел, перешагнув лужу, и пошёл к лифту, на сегодня у меня ещё целая куча дел.

-

Я влипла в угол на лестнице. Стою, держусь за ворот расстегнутого платья. Руки дрожат, губы тоже. Пытаюсь унять дрожь, не получается. Сама от себя такой реакции не ожидала. Его рука на моей груди, его голос совсем рядом и лицо.

Помотала головой, рассеивая морок. Откинула недавнее прочь.

— Не бывать этому, никогда не бывать. Нет, — прошептала в тишине.

Как я могла сюда прийти? Что меня привело? Или кто?

Провела ладонью по лицу.

Боже, какой ужас. Что я творю?

Постояла немного, услышала звуки лифта и очнулась. Медленно побрела вниз по лестнице. Надеюсь, я найду отсюда выход.

-

В хостел вернулась уже, когда наступил вечер. Приняла горячий душ, переоделась.

В моей комнате шесть кроватей. Но сегодня занято всего две. С другой стороны лежит парень. Почти мальчишка. Как ни приду, он вечно в телефоне играет в игры. Я ему не мешаю и он мне. Мы почти не разговариваем, только киваем друг другу в знак приветствия.

Я улеглась на кровать. Задернула шторку и оказалась в только моем пространстве.

Достала телефон, посмотрела. Время — восемь часов. Нажала кнопку вызова.

— Алло, Лиза, наконец-то. Я уже волнуюсь, что ты так долго молчишь. Ну, как там, получилось? — выкрикивает в трубку мама.

Это она про то, что я сегодня собиралась пойти по адресу Тамары, к её внуку, мама ждёт новостей.

— Нет пока. Этого человека не было на месте, — говорю неохотно.

— Ой, как жалко, а когда он будет, ты узнала?

Вот что я должна ей сказать?

— Вроде бы послезавтра должен быть, — сказала неопределенно, чтобы оттянуть время, а там уже дальше что-то придумаю.

— Значит, завтра опять пойдёшь работу искать?

— Да.

Мама что-то говорит в сторону и тут же слышу голос Анюты:

— Мама, привет, а когда ты меня к себе заберёшь?

— Мама ещё работу не нашла, а ты

— Но она же обещала! — недовольно отвечает ей малая.

— Эй, эй, не ссорьтесь там, обещала, значит заберу, — пытаюсь их разнять.

— Мам, а ты купишь мне какие-то подарочки? — хитрая лиса, всё бы ей подарочки.

— Конечно, малыш, я обязательно куплю тебе подарочки, но сначала я должна найти работу, — улыбаюсь, хоть и невесело.

— А бабушка сказала, что ты не сразу меня заберёшь, ещё должна немножко поработать, — упрекает.

— Малыш, мы же обсуждали с тобой, маме нужно найти работу, где-то жить и только тогда я тебя заберу.

— Это очень долго, а я хочу уже сейчас, — говорит плаксиво, даже уже вижу, как дрожит у неё нижняя губка.

— Не надоедай маме, ей и так нелегко, — слышу голос мамы.

— Она ведь обещала, — всё, уже в слёзы.

— Зайчик, я обязательно сдержу своё обещание, ты должна всего только немножко подождать. А пока слушай бабушку. Делай все, что она говорит, помогай. Не забывай, что ты у неё одна помощница, — уговариваю дочь.

— А я не хочу протирать пыль, — плачет в трубку.

— Малыш, если не протирать пыль, то можно заболеть. Поэтому, если бабушка говорит — протирай пыль, лучше протирай, иначе всякие козявки заползут тебе в нос. Помнишь, я тебе показывала картинку, как выглядит под микроскопом полевой клещ, он очень огромный и некрасивый, и такой клещ может заползти тебе в нос.

— Фу, мама, зачем ты это напомнила?

— Волнуюсь, чтобы тебе в нос ничего не заползло, а значит, надо протирать пыль.

— Ну, хорошо я буду протирать, — согласилась Аня.

— Вот и умница, тогда я куплю тебе подарков.

— Ура, спасибо. Ну, всё, я пошла, там мультики, — выкрикнула дочь.

— Давай, иди, целую тебя! — кричу ей в след.

— И я тебя, — слышу уже издалека.

Мама взяла трубку.

— Ты своим полевым клещом пугаешь ребёнка.

— Ничего, зато в доме не будет пыли.

— Что ещё расскажешь?

— Да, собственно, вроде всё сказала. Сегодня целый день лил дождь. Сходила по адресу, ещё в пару мест зашла, а потом сидела здесь. Что-то сегодня мне не особо повезло.

— Ничего страшного, может быть повезёт завтра или послезавтра, когда приедет внук Тамары.

Она произнесла это и передо мной сразу встала сегодняшняя сцена. Послезавтра придётся что-то придумать, чтобы навсегда закрыть этот вопрос.

— Хорошо, я буду уже укладываться отдыхать, завтра вечером позвоню тебе.

— Давай, звони обязательно. Не забывай, что я думаю и волнуюсь.

— Конечно, не забуду, целую тебя. Пока.

Я отключилась от звонка, открыла фильм, засунула наушники и включила сериал про любовь.

Люблю смотреть сериалы, там всё так красиво, сказочно.

Жаль, что у меня в жизни всё совсем не так.

Глава 4

Напряженное утро началось. Еду на работу, в офис. В салоне играет тихая мелодия. Постукивая по рулю пальцами, наслаждаюсь последними минутами покоя, перед тем как бросится в пучину сделок.

Ещё пара поворотов и покажется бизнес-центр, когда телефон на панели завибрировал, обдавая меня неприятными негармоничными звуками, раздражающе сбивающими проникновенную мелодию третьей части Патетической сонаты.

Страшно не люблю, когда меня тревожат по пути на работу, тем более, во время Бетховена.

— Твою мать, это ещё кто?

Номер неизвестный. Я щёлкнул по панели, нажал на громкую.

— Да? — сказал недовольно, резко.

— Доброе утро, дорогой.

Тамара. И что она повадилась мне трезвонить. Я, конечно, её люблю, но эти утренние звонки уже начинают слегка подбешивать.

— Утро доброе, — говорю, хмурясь.

— Ты помог Лизе? — старческий голос.

— Какой… ах, Лизе. Нет. Ей моя помощь не нужна, она сбежала от меня.

— Так я и знала, — пробурчала Тамара в трубку и тяжело вздохнула.

— Что она сбежит? У меня нет времени бегать по городу и ловить девиц, которые не желают меня видеть, извини, — усмехнулся я, выруливая на парковку.

— Давид, дорогой, сейчас ты возьмёшь в руки свою задницу, заведёшь машину и поедешь по адресу, который я скажу.

Охренеть! Она ничего там, в своих старых мозгах не перепутала?

— Давай не сейчас, у меня куча дел и сделка. Меня люди ждут, а позже я обязательно заеду по любому адресу, по какому скажешь.

Припарковался, взял кейс и собирался уже отключиться, когда услышал:

— Если ты сейчас же не поедешь к Лизе и не предложишь ей работу, клянусь, я вычеркну тебя из завещания.

— Что?! — я чуть не рассмеялся, но не от веселья, а от удивления и возмущения.

Вот это бабуля даёт! Да что она о себе возомнила?

— Ты вообще, о чём говоришь, какое на хрен завещание? — тут уже и я разозлился.

— Обычное… многомиллионное… малыш.

Я сел, глядя на телефон, и слегка затормозил. Не то что нужны деньги, но информация о деньгах всегда мне интересна. Тем более, когда говорят, что вычеркнут меня из завещания, в которое я, как оказалось, был вписан.

А слово «многомилионное» вообще полоснуло по нервам.

Смотрю на панель и ни одного слова не могу выдавить.

— Ну, что притих? — раздаётся из телефона старушечье шипение, — Ты думал, если я живу в провинции и сижу в маленьком магазине подарков, то я выпала из жизни. Думал, сидит себе старушка на пенсии, вышивает. Нет, мой дорогой. Я старая, но не глупая. Суета меня достала, но не деньги и не акции ведущих компаний. Разве может это надоесть? — сипло засмеялась, что у меня аж холодок по коже пробежал.

Получается, сейчас небольшой шоковый шантаж, причём, вообще не пойму его причину. Какая-то Лиза из провинции.

— Послушай, давай начнём ещё раз, без суеты, — выдаю, собравшись с мыслями, — Ты хочешь, чтобы я сейчас поехал к какой-то Лизе и попросил её от меня не убегать, и предложить ей работу? А если я этого не сделаю, то ты вычеркнешь меня из завещания, в котором несколько миллионов?

— Долларов.

У меня непроизвольно открылся рот. Я человек не бедный и у меня у самого есть деньги и даже в швейцарском банке, но сам факт, что Тамара вписала меня в завещание с суммой в шесть нолей, довольно приятен. Даже очень. Никогда не думал, что у неё ещё что-то осталось. А, собственно, почему я об этом не думал? По идее должен был.

— Ладно, хорошо, давай так. Деньги твои мне не нужны. Намекаю на то, что я могу сделать это не ради денег, а потому что вижу, что эта Лиза, наверное, очень важный для тебя человек. И хоть она шугается от меня, как от лешего, я сейчас поеду, привезу её и дам ей работу. Ты довольна?

— Вполне.

— Значит, договорились, я завожу

— Именно так.

— Ладно, я понял. Тогда до связи. В следующий раз, когда ты позвонишь, она уже будет на меня работать. И запомни, я делаю это не ради твоих миллионов.

— Я это запомню, Давид, главное, чтобы и ты не забывал.

Она отключилась.

Через несколько секунд пришло сообщение, я открыл его и прочитал адрес.

Глава 5

Не хочу его видеть и слышать. Не хочу больше никогда смотреть ему в глаза.

Страшно. Вдруг он узнает, догадается и поймёт. А я этого не хочу… но во сне я не могу приказать себе. Сон — это что-то от меня независящее. В нём творится неладное, несогласованное со мной. В нём я почему-то и видеть хочу, и позволять себя обнимать и целовать, и даже… я чувствую его касания, поцелуй горячих губ. Сама прижимаюсь к нему, обхватываю и тяну. Поворачиваюсь, трогаю его лицо, чувствую его дыхание…

Словно сквозь ватный туман, слышу его голос:

— Лиза, Лиза…

И я его не боюсь, я улыбаюсь, беру его ладонь и прижимаю к своему лицу и к губам…

Черт, всё слишком реально… я резко открыла глаза и увидела чью-то ладонь в своих руках. Оттолкнула её, села и тут же ударилась головой об низкий потолок кровати сверху.

— Что вы себе позволяете? — быстро встала и отошла от кровати, потирая лицо и голову, недовольно глянула на Давида.

— Простите, я не хотел вас испугать.

— Зачем трогать человека во сне? — я резко повернулась и пошла в душевую, чтобы хотя бы умыться и не стоять перед этим человеком с заспанным лицом.

Мне-то всё равно, или не всё равно, но лучше умыться. Я открыла дверь душевой, вошла туда и стала плескать побольше холодной воды, чтобы лицо немного остыло от таких страстей во сне.

Знал бы он, в каком виде только что был рядом со мной, наверное, это не сильно бы ему понравилось. Судя по тому пренебрежительному взгляду, который он время от времени бросает на меня, ему вообще никак не нравится то, что он видит.

Это и хорошо. Я не хочу и не собираюсь нравиться ему.

— Вы меня простите, но я очень тороплюсь, не могли бы вы сейчас собрать свои вещи и поехать со мной? И чтобы вы не возражали, скажу сразу, Тамара звонила и строго приказала дать вам работу. Надеюсь, вы не станете убегать, как вчера, потому что у меня совершенно нет времени за вами бегать.

Я повернулась, прошла мимо него в комнату. Прохожу и вдыхаю аромат, который настойчиво и без спросу забирается в моё сознание, проникает в меня, перекрывает кислород, сбивает дыхание.

Это небольшое пространство комнаты вмиг заполняется энергетикой этого человека. От неё никак не ускользнуть, она уже во мне. Краем глаза вижу тёмное пятно его костюма, он словно возвышается надо мной. Или тут действительно тесно, но почему так близко.

Взяла полотенце, приложила к лицу. Отвернулась. Ничего не отвечаю, пытаюсь сообразить, чего он от меня хочет.

Значит, он вернулся, потому что Тамара Андреевна требует мне помочь.

И что делать в этой ситуации? Сегодня я уже не настроена бегать, это правда. Немного успокоилась, после сна стала даже увереннее. Тамара не отстанет от него, это я уже поняла. Она настойчиво желает, чтобы он дал мне работу.

Что ж, не ехать же домой. Может быть можно как-то повернуть ситуацию в свою пользу?

Никто ничего не знает и не узнает, если я не скажу. Даже моя мама не знает о нём. Никто во всём мире. Только я одна. Тогда чего мне бояться?

— Ладно, — сказала, не глядя на него, словно если посмотрю, то он обязательно поймет, о чём я думаю.

— Вы согласны? — голос его как будто издалека.

Я повернулась, смело глянула ему в глаза.

— Согласна, — кивнула.

— Отлично, — он осмотрел моё лицо и тут же отдёрнул взгляд.

Не узнаёт. Тем лучше.

— Где ваши вещи?

— Вот, сумка. Сейчас, я переоденусь, вы не могли бы выйти.

Он обернулся и посмотрел на ноги парня, торчащие из-за шторки, ещё раз с некоторой долей брезгливости на лице обвёл взглядом помещение и вышел.

Я сняла пижаму, натянула джинсы, худи и кроссовки.

— Пожалуйста, нельзя ли быстрее, я опаздываю на сделку. Я вас завезу и сразу уеду, если вы не против? — говорит из-за двери.

— Я готова.

Он вошел, быстро глянул, взял мою сумку и мы вышли.

Через некоторое время я уже стояла на пороге его квартиры, сам он уехал, едва я только вышла из машины.

Дверь открыла всё та же Эмилия.

— Доброе утро, проходите, — приветливо улыбнулась она.

-

Если это такая квартира, то я как будто вылезла из чулана. Наша с мамой квартирка, по сравнению с этими апартаментами, вообще не идёт ни в какие сравнения.

В первый раз я так переволновалась, что не успела понять, куда попала. Зато теперь могу рассматривать долго и тщательно. Высокий потолок, лестница на второй этаж, внизу огромная длинная гостиная с диванами, зоной столовой, и зоной кухни. Всё оформлено в белых тонах. Возникает ощущение, что попал куда-то, где нет другого цвета, кроме белого. И даже тёмная отделка кухни и светло-серые подушки на диванах не мешают главенствовать белому. Понятно, в таком месте человек сам не справится, тут нужны люди, которые будут всё это убирать и поддерживать в стерильной чистоте.

Честно сказать, я не думала, что он снова приведёт меня туда, где живёт и скажет, что я буду здесь работать.

Теперь передо мной стоит дилемма, согласиться на эту работу, и так как он не знает, кто я, остаться здесь в качестве горничной, либо уйти, чтобы не видеть человека, чуть не сломавшего мне жизнь.

В какой-то момент она всё-таки была сломана. Но благодаря силе духа моей мамы и времени, я смогла оправиться.

— Проходите сюда, — вежливо сказала Эмилия, так он её назвал.

Я последовала за ней.

Мы прошли по коридору, вошли в отдельное просторное помещение. Как я поняла, это комната для прислуги. Здесь разный инвентарь, шкафы с бельём, стиральные машины, полки с бытовой химией. У окна стоит стол с двумя стульями, рядом диван.

— Я так понимаю, вам негде жить? Значит, будете спать на этом диване. Поставим ширму, чтобы отгородить, — сказала женщина.

— А вы?

— О, нет, я тут не живу. Я прихожу и

— Он такой строгий? — шёпотом спросила я.

Она быстро повернулась, глянула на дверь, а потом в угол, на камеру, и снова ко мне. Тихо проговорила:

— Очень строгий, просто Цербер. Лучше делать всё точно, как он хочет, иначе моментально вылетишь. Я работаю уже давно, а вот сменщицы всё время меняются. Что-то не так, и он их увольняет. Ну, и ещё некоторые из них думают, если он молодой и богатый, то его легко соблазнить. На этом и прогорают.

— Его что, кто-то пытался соблазнить? — смотрю, разговор у нас пошел задушевный, значит, я ей понравилась, или она всех так осторожно предупреждает заранее.

— Были и такие, только он крепкий орешек. Я даже не знаю, нужна ли ему женщина. Такое ощущение, что он женат на своей работе. Во всяком случае, тут никогда не бывает женщин.

Я осмотрелась. Эмилия очень приятная и мне сразу понравилась. Расположила к себе. Теперь даже не знаю что делать. Где лучше, вернуться в хостел и дальше искать работу или всё-таки остаться здесь. Но я так устала от беготни по городу, что это место, пусть и с его хозяином, показалось мне оазисом, с которого уже никуда не хочется уходить.

— Сейчас я вам дам переодеться и покажу, что нужно делать. Если вы готовы, то завтра сможете начать, — она подошла к шкафу, открыла, достала белую униформу и подала мне, — хозяин любит, чтобы всё было белое. Белоснежное.

— Скажите, пожалуйста, зарплата здесь какая?

— Зарплата хорошая. Стоит того, чтобы работать. Не забывайте, что вам не придётся платить за жильё, оно у вас, считай, бесплатное. Если бы пришлось ещё и за жильё платить, тогда бы было не очень. Пришлось бы почти всю зарплату отдавать. У меня знакомые, кто здесь живут, так они снимают квартиры на несколько человек, чтобы на всех раскидать квартплату. Это, конечно, не проблема, можно по объявлению найти много таких желающих. Но если хозяин сказал вам оставаться, то считайте, что ваша проблема решена.

Да, она права насчёт квартир. Я уже поняла, всё очень дорого и почти вся зарплата уходит за оплату квартиры. Тоже рассчитывала с кем-то скомпоноваться, а теперь получается не надо.

Но ещё точно не решила, думаю. Может быть, несколько дней поработать здесь у него, а во время выходных искать другую работу. Не знаю, как я смогу смотреть каждый день на этого человека. Если сама приехала с ним сюда то, наверное, смогу. Постараюсь на него смотреть без ненависти, если получится.

Я переоделась в униформу, которую дала мне Эмилия, и мы пошли вводить меня в круг обязанностей.

Глава 6

— Они ждут, — суетливо встретил меня на пороге офиса Дэн, — я уже хотел звонить, хоть знаю, как ты это не любишь, Бетховен, Мусоргский и всё такое.

— Сегодня совсем не Бетховен задержал меня, — говорю сердито.

Не люблю опаздывать. Ни к чему ронять репутацию на пустом месте. И хоть я почти уверен, что контракт будет наш, но всё равно каждый раз перед сделкой волнуюсь, как в первый.

— Добрый день, — вошел я в конференц-зал, где за столом уже расположилось человек десять. Пять с одной стороны и пять с другой, — прошу прощения. Пожалуй, начнём, — махнул я рукой помощнику и сел с той стороны, где уже разместились наши представители.

После почти часа описания, какие мы исключительные, контракт на многомиллионную сделку на пятилетний срок был подписан.

Когда клиенты, распрощавшись с нами и пожав всей команде руки, ушли, я повернулся к своим.

— Ну, что, кто молодцы — мы молодцы. Сегодня гуляем. Всех после работы жду в Берлоге. Я угощаю.

Все радостно засуетились.

— Вау!

— Супер!

— А я не могу, у меня жена!

— Бери жену!

— Не могу, там дети.

Я оставил их обсуждать предстоящий вечер в баре, повернулся и пошел к себе в кабинет. Сегодня настроение хорошее. Даже слишком. Полгода готовили эту сделку и вот — клиенты у нас в руках. Несмотря на то, что я опоздал. А может, так и лучше, они увидели, не суечусь, не заискиваю, знаю себе цену. Это даже добавило плюс в мой деловой имидж.

Дэн вошел за мной.

— Ну, что, поздравляю, ты таки добился своего, — протягивает руку, я её пожимаю.

— Не без твоей помощи, — подмигнул, намекая на всякие делишки, которые он делал, чтобы слегка притушить значимость и важность конкурентов.

А как, тут по-другому нельзя, не ты, так тебя. Война технологий и соцсетей, кто кому сильнее репутацию подпортит. Туда статейку, сюда статейку и вот уже конкурент считается неблагонадёжным. Честной конкуренции на рынке нефтепродуктов давно нет. Делаем всё, чтобы получать контракты, а как мы это делаем, дело пятое.

— Ладно, пойду, разгребу полки для новых заказов, — Дэн повернул на выход.

— Давай, и я поработаю, — махнул я ему и уставился в монитор.

До вечера вдохновенно работал уже по новым клиентам, и когда в пять Лина заглянула, я не сразу поднял голову.

— Давид, мы в Берлогу, вас ждать?

— Идите, я догоню, — кивнул.

Она прикрыла дверь, я ещё немного просмотрел новости, что пишут о нашей сделке и с удовлетворением отметил, пишут. Во многих СМИ уже есть посты о нашей грандиозной сделке.

Я выключил компьютер и ноутбук. Положил в сейф документы. Глянул на своё отражение в окне.

— Отличный день, Давид, — сказал самому себе и пошел из кабинета.

-

В Берлогу ходим отмечать почти все события фирмы, кроме корпоративов. Обмыть удачную сделку только сюда. Атмосфера современного уюта и всё такое, удачное расположение и посетители, в основном, офисный планктон. Тут есть чувство, что ты ещё на работе, но уже переместился в более комфортную обстановку. Нет резкого перехода и оттого ощущения диссонанса. От работы нужно отходить плавно и Берлога позволяет осуществить этот плавный, безболезненный переход.

За столом собралось человек десять, и ещё двое подошли через час. Всего двенадцать. Я, как обычно, заказал стандартный набор по закуске и выпивке. Сидим, отмечаем.

— Теперь нужно японцев затащить, слышал, они как раз подыскивают надёжного поставщика, — выкрикивает Семён с другого конца стола.

— Могу узнать, у меня как раз есть знакомый в офисе конкурентов, — возле меня по правую руку тулится Альбина, идеальная, в офисном смысле, блондинка, красивая, профессиональная, стильная. Без конца на меня кидает взгляды, явно намекающие на что-то более интересное, чем этот бар.

Я её особо не рассматриваю, только постольку,

На столе всё забито круглыми пол-литровыми бокалами и закусками. Это не ужин, но довольному сделкой желудку пока не до спокойствия, ему подавай что-то быстрое, солёное или острое, залитое хмельным напитком. Удовольствие, оно такое. Если часто себе его не позволять, то редко это уже получается истинное наслаждение.

За нашим шумным столом бесконечные разговоры и перекрикивания друг друга. Все по очереди заглядывают мне в глаза, и за короткий период барного времени пытаются пропихнуть свои идеи.

— Давайте сегодня не о делах. Вот честно, мозги устали и сделка эта все силы из меня высосала, — говорю, останавливая горячие дебаты на том конце стола между Семёном и Потапом. Они вечно пытаются друг друга обскакать.

— Давайте поговорим о футболе… — предлагает Дэн.

— Вот да, — согласен Потап.

— Да ну, кому это интересно, — заглядывая мне в глаза, промурчала Альбина.

То, как она трётся своим бедром о мою ногу, говорит о том, что девушка уже на последних стадиях нетерпения. Она, конечно, привлекательная, ничего такая. Но даже не знаю, сколько мне нужно в себя влить, чтобы захотеть её потащить к себе домой…

На втором бокале я уже более благосклонно отвечаю на огненные взгляды Альбины. Прямо сказать, напряжение от свершившейся сделки прошло и расслабление, которое я вот сейчас дал телу, начало подразумевать что-то ещё, кроме вливания в организм литров хмельного.

— А что вам интересно? — я уже прямо повернулся к Альбине и расстегнул ворот рубашки, стало немного жарко.

Она плотоядным взглядом впилась в мою шею, а я начал особенно тщательно изучать её губы. В моей голове выстроилась ровная цепочка действий, но я всё ещё тяну. Останавливает лишь знание, что завтра утром весь офис будет обсуждать мои предпочтения, а, возможно, послезавтра придётся уволить Альбину. Только она-то этого не знает.

Между разговорами в моей голове пытается выстроиться так же и логика, насколько важный элемент Альбина в моём офисе и смогу ли я пожертвовать ей, если она начнёт распускать слухи.

Всё так сложно у меня в голове, на деле может быть ещё сложнее. Но кто сможет объяснить это организму. Он настойчиво требует своего.

В какой-то момент кто-то начал прощаться.

Я тоже поднялся, открыл портмоне, достал карту, протянул Дэну, чтобы он потом за всех расплатился.

— Мне пора баиньки, всем удачного вечера, до завтра.

Попрощался и пошел на выход.

Вечерний город охладил слегка разгорячённые в тепле мозги, и я даже успел порадоваться, что вовремя ушел и не наделал глупостей в виде лишения места работы невиновного человека… но радовался я зря.

Махнул рукой, подъехало такси. Я сделал два шага в сторону машины, когда за спиной услышал:

— Подвезёте?

Глава 7

Открыл дверь машины, пропустил блондинку. Она уселась и демонстративно уставилась в окно.

Я рядом. Кинул взгляд на выглядывающие из-под юбки стройные ноги Альбины, и, щелкнув зубами, захлопнул дверь. Сказал водителю адрес.

Дальше можно было особо не разговаривать.

Она адрес не поправила, я не переспросил куда ей. Едем молча, думая каждый о своём. Я о том, как сделать так, чтобы подчинённая не ошиблась в значении этой поездки. Она, скорее всего, о грандиозных планах, которые возлагает на эту поездку.

Ну, а водила-таксист, настороженно смотрящий в зеркало то на меня, то на Альбину, в эти минуты решает, доставим мы ему проблемы или нет. Слишком тихо у нас тут на заднем.

Машина остановилась ровно у парадного. Я расплатился, вышел из машины. Альбина вышла с другой стороны. Миновали холл. Как два незаинтересованных друг другом человека.

В лифте я скинул показную холодность и придавил блондинку к стене. Она громко выдохнула, позволяя себя обхватывать. Действую пока в рамках приличия. Не хочу, чтобы охрана здания на экранах мониторов в увеличенном виде рассматривала мои похабные действия. Но лишь только закроется дверь моей квартиры, многое смогу себе позволить.

-

Эмилия, рассказав и показав где что, в четыре часа ушла домой, а я, движимая благородными порывами сделать как можно больше и, более того, проработала почти до восьми вечера. Чтобы оправдать ожидание принявших меня людей.

В восемь поужинала молоком с булочкой в комнате для прислуги. Так я теперь называю эту комнату, хотя это попросту кладовка или прачечная. Точно не комната. Раз я теперь здесь живу, её нужно назвать как-то по-другому, по жилому что ли.

Надеюсь, тут я долго не задержусь. Ведь я обещала дочери её забрать. Жилище такого типа вряд ли подойдёт ребёнку. Считаю это пристанище временным. До того момента, как получу зарплату и сниму часть квартиры, как делают многие. Постараюсь снять целую комнату без соседей. Опять же, будет зависеть от зарплаты.

Весь день стараюсь не думать на кого работаю и почему. Безвыходность положения позволяет думать об этом как можно меньше. Не рассуждать и не делать выводов. Хоть сам факт мне неприятен, но я с ним мирюсь. Выхода нет.

В полдевятого я уже окончательно обосновалась на диване, включила сериал в телефоне, надела наушники. Но только начала смотреть, как какие-то звуки заставили вздрогнуть и прислушаться. Я сняла один наушник. Послышался женский смех и грохот.

Резко вспомнила, у кого в квартире нахожусь. Мои щёки вспыхнули. Там уже не просто женский смех, а ещё звуки, значение которых понятно с первых секунд. Любовные игры молодых влюблённых.

Они там веселятся, совершенно не думая, что кто-то может быть сейчас в квартире и слушать их возгласы. А я, став невольным свидетелем этих сцен, ещё останусь виноватой.

Он водит сюда женщин, а я должна буду это слушать?

Признаться, в доле моего возмущения, совершенно непонятно откуда, почувствовался и неожиданный укол ревности. Но возмущения, конечно, больше.

И как теперь мне быть? Заявить о себе и вызвать гнев этого человека или сидеть, как мышь, а когда он вспомнит, что я здесь, опять же налечу на его гнев.

Не знаю, чего я боюсь больше. Но слушать это выше моих сил.

Я встала с дивана, подошла к раковине, в которой обычно набираем воду, взяла пластиковое ведро и громыхнула им о раковину… В тот же момент в квартире стало тихо.

Торопливые шаги, дверь распахнулась, на пороге Давид. Глянул на меня суровым, почти

Оно и понятно, притащить домой женщину, а тут кто-то с вёдрами возится. Я бы тоже была недовольна.

Вероятно, он давно про меня забыл. И вот, пришлось вспомнить, таким неожиданным и неприятным образом.

— Почему вы здесь?

— А где мне быть? — спрашиваю испуганно, подозреваю, сейчас он меня выгонит.

— Понятно, — проговорил, повернулся и хлопнул дверью.

Всё затихло. Через минуту стукнула входная дверь. Я прислушалась. Тишина.

Боюсь подкрадываться к двери, потому что тут стоит камера. Нужно очень внимательно следить за своим поведением. Посмотрит и увидит, как я вскочила с дивана и громыхнула ведром. Запоздало вспомнила про камеру.

Ну, и ладно, пусть видит. Это всё же лучше, чем он бы занялся непонятно чем, прямо там, в гостиной, а я бы два часа слушала их вздохи. Так что, я поступила правильно.

Прошло не больше десяти минут, я уже легла на диван и снова надела наушники, когда услышала, как входная дверь хлопнула. Шаги по лестнице на второй этаж.

Быстро же он её спровадил. С ней не ушёл.

Получается, я спутала им все планы.

-

Тем лучше. Ситуация разрешилась сама собой.

Как я мог забыть, что у меня в квартире находится бедная родственница. В другом бы случае это бы меня взбесило, но не сегодня. Сегодня оказалось как раз кстати.

Я быстро проводил Альбину, посадил её в такси, махнув на прощание рукой, не обращая внимания на её недовольное выражение лица. Конечно, такая возможность обломилась.

Кто знает, может быть это меня как раз спасло от новых домоганий, ведь если будет первый раз, она захочет и второго. И как я ей буду потом объяснять, что второго я не хочу. Ладно, проехали, обломилось, так обломилось.

Я вошёл в квартиру, поднялся в свою спальню на второй этаж, недолго раздумывая, разделся и свалился в кровать.

-

На следующее утро выхожу на кухню, включаю кофемашину, пока готовится кофе, просматриваю новости в айфоне.

Тут открывается дверь кладовки, выходит Лиза и направляется прямиком ко мне. Подошла решительно, остановилась и выдала такое:

— Не могли бы вы дать мне некоторую часть зарплаты, чтобы я сняла комнату.

Ничего себе девочка, а больше ничего не надо?

— Вы хотите, чтобы я заплатил вам деньги за работу, которую вы не выполнили? — от меня совершенно резонный вопрос.

— Я обещаю, всё отработаю. Если хотите, Тамара Андреевна может за меня поручиться. Я делаю это для того, чтобы не доставлять вам неудобства.

А она немного осмелела, уже нет вида побитой собачонки. И лицо у неё ничего такое, миленькое.

— Вы мне неудобства не доставляете, — взял чашку, сделал глоток и снова уставился в айфон.

Она стоит. Настырная.

— Ну, как же, вчера вечером…

— Вчера вечером не было никакого неудобства. Поверьте. Забудьте об этом.

— И всё-таки, я прошу вас, в счёт зарплаты дать мне некоторую сумму…

Тут я слегка вспыхнул:

— Деньги нужно заработать, по-другому не будет. Оставайтесь здесь и не морочьте мне голову, — я отпил два глотка кофе, поставил чашку и пошёл на выход.

Думает, что я буду водить девок, а она всё это слушать. Но теперь я точно никого не приведу, зная, что у меня в квартире находится горничная. Это и хорошо, лишний раз не буду позволять себе вольности. Они сейчас совсем ни к чему. Я не готов жениться, заводить семью, детей. Ещё не время, может быть когда-нибудь, но не сейчас.

-

Напоследок, скользнув по мне ледяным, серым взглядом Давид порывисто, словно не желая больше со мной говорить, поставил чашку, развернулся и направился к выходу.

Он удаляется, а я проследила за ним взглядом.

Нужно прекратить смотреть на него, чтобы не поддаться слабости, не начать думать, что он действительно хороший человек, как сказала Тамара. Может быть, она считает его хорошим или сейчас он стал таким, но не тогда.

Да что я вообще знаю, просто один момент, который был у нас двоих. Ошибочный, глупый момент, перевернувший мою жизнь, а у Давида в памяти не оставил и следа.

Что если этот человек — хороший и только я считаю его плохим?

Честно говоря, я рассчитывала, он сам предложит мне уйти и совсем не думала, что будет наоборот.

Значит, придётся зарабатывать деньги, чтобы снять квартиру. Этот так просто денег не даст. Спасибо, что не высказался по поводу моего здесь проживания.

Но как быть с тем фактом, что, скорее всего, он будет приходить с женщинами. Значит, мне придётся сидеть, как мышь, и не высовываться, а он будет тащить их к себе в спальню на второй этаж.

Я надеюсь, не будет сильно слышно, чем они там станут занимаются.

Глава 8

А она шустрая.

Не успела устроиться, уже — дай денег.

Знаем мы таких, видали умненьких.

Пусть сначала заработает.

Стоит дать послабление и они думают, что им всё можно. Начинают лезть ко мне в постель, приходится быстро избавляться от таких пронырливых девиц.

И хоть эта кажется слегка серой мышью, она не особо пронырливая.

И смотрите, сегодня как выскочила. Куда делся затравленный взгляд, дрожание рук, неуверенность движений. Быстро же она поменялась и опять в наивную превратилась.

Интересно, а зачем Тамара мне её прислала?

Неужели понадеялась, что девица мне понравится. Не думаю, но Тамаре — зачёт. Как ловко она заставила меня взять эту дурочку к себе в квартиру. Я понимаю, обстоятельства вынудили, но так просто — дай денег. Интересный случай.

Я спустился вниз, сел в свой внедорожник и покатил на работу.

-

Отказал. Вот же, блин. Думает, я сбегу с его деньгами.

А куда мне бежать, если сама Тамара за меня поручилась, что я не воровка.

Придётся работать и жить здесь, пока не получу достаточно денег, чтобы снять комнату в квартире. Интересно, сколько это продлится? Сразу-то понятно я не рассчитывала, но хочется выполнить данное ребёнку обещание. Хочется скорее снова увидеть дочь. Страшно по ней скучаю. Впервые мы так надолго расстались.

Первую половину дня смахиваю несуществующую пыль. Потом меняю постельное бельё. Эмилия сказала, его нужно менять каждый день.

Ты смотри, какой нежный, каждый день ему подавай чистое постельное.

Откуда такие замашки у провинциального мальчика? Хотя, у каждого свои причуды. У кого-то с годами вырабатываются новые.

Тем временем робот-пылесос проходится по квартире с сухой и влажной уборкой. Включаю очиститель воздуха, мою посуду, если есть.

Собственно, всё. Моё дело — поддерживать здесь порядок в первозданном виде, чтобы ни одна пылинка не потревожила идеального вида этой великолепной гостиной.

Мы с Эмилией договорились работать через день. Если кому-то понадобится, можем и через два, так будет удобно и для неё, и для меня. По крайней мере, в свой выходной я смогу пройтись по городу, спокойно посмотреть достопримечательности. Ну, и подыскать квартиру заранее, если получится.

Кстати, Эмилия предупредила, что хозяин может не прийти домой ночевать, уехать в командировку. Об этом он никогда не предупреждает. Если дома он не ночевал, то бельё менять не нужно.

Управившись внизу, я пошла наверх. Там тоже включила робот-пылесос на сухую и влажную уборку, сняла постельное бельё с кровати, как мне показывала Эмилия, постелила чистое, сверху застелила покрывалом.

Эмилия говорила, что на втором этаже нет камер и поэтому здесь я чувствую себя немного свободнее, чем внизу, где всё время ощущаю, что за мной кто-то подглядывает. Оно, конечно, и понятно, за горничными надо присматривать, но ощущение это не очень приятное.

А здесь, на втором этаже, в огромной спальне, спокойно. Рядом большая ванная комната с джакузи и душем. Выполнена в чёрно-белых тонах. Никогда не думала, что ванные комнаты бывают такими шикарными. По телевизору всякое показывают, но чтобы вот так увидеть в жизни, это впечатляет.

Я всё помыла и протерла, прошлась, проверила, уже хотела уходить из спальни, даже шагнула из комнаты, но потом вернулась, прикрыла дверь, чтобы никто не увидел, что я буду делать. Подошла к шкафу, открыла его. Внутри ряд белых рубашек. В следующем шкафу ряд серых пиджаков. Между ними серые брюки.

— А он не сильно любит разнообразие, — усмехнулась я.

Вспоминаю его атлетическую фигуру в строгом сером костюме, точно таком же, какой висит сейчас в шкафу.

Больше я не стала ничего смотреть. Хоть шкафов тут довольно много.

Ещё раз одёрнула покрывало на кровати, постояла немного над ней и быстренько пошла из спальни.

На обед выскочила в магазин, но, как оказалось, в магазинах, что находятся в доме, такие же дорогие продукты, как квартиры этого дома и их жильцы.

Всё дорогущее, неоправданно. Почему молоко здесь стоит двести рублей, оно что, золотое? А булки по сотне выпекаются в особой пекарне?

Пришлось идти дальше, искать такой магазин или маркет, который работает с продуктами для обычных людей. Достаточно было немного отойти и — Бинго, обычный местный маркет с молоком по шестьдесят и семьдесят и булками по тридцать.

Я закупилась, чтобы пару-тройку дней не задумываться о продуктах. Взяла засыпки, сосиски, пару упаковок с котлетами и колбасками, куриного филе, овощей. На фрукты сильно не трачусь, дорогие они. У нас дома фрукты только для Анюты. Ребёнку нужны витамины. Но зато купила немного разных вкусняшек на вечер, погрызть, глядя сериал.

Я не увлекаюсь сладким, но люблю его. Иногда по чуть-чуть себе позволяю. Не сильно.

В общем, пакет получился внушительный. И довольно тяжелый. Ну, а что, пусть в том пустом холодильнике будет что-то ещё, кроме воды и кубиков льда. Для чего-то же его там поставили.

Иду по тротуару, пакет из руки в руку перебрасываю. Тяжелющий, зараза. Вот так всегда, нахватаю, а потом дотащить не могу. Только дома я бы два таких пакета нагрузила.

Иду, пыхчу, слышу, сигналит машина. Я не смотрю по сторонам, мало ли кто там, чего сигналит. Но какой-то встречный прохожий дернул меня за рукав и указал на дорогу. Поворачиваю голову, Давид припарковался и машет, чтобы я садилась, причём побыстрее.

Я в два прискока, с этим пакетом, аж побежала к нему машину. Забыла обо всем. О том, что денег не дал, и на это я вроде как должна была обидеться. Да кто я такая, чтобы обижаться.

Села поскорее на заднее, пока не передумал и не сказал, что ему некогда и он вообще перепутал меня с кем-то.

— Что это вы гуляете, уже работу закончили? Чувствую, такими темпами вам на комнату не заработать.

— Вот, кстати, — уцепилась я за тему, — а какая у меня будет зарплата?

— А вам какая нужна?

Глянул в зеркало и безучастным взглядом моё лицо просканировал.

— Хорошая.

— Чтобы получить хорошую зарплату, нужно много работать. Вот вы сегодня много работали?

— Ну, да, немало. Всё, что Эмилия показала, я всё сделала.

— А если я найду что-то, чего вы не сделали, за это предусмотрены штрафы.

Что-то он разговорчивый сегодня, только не в ту степь, в какую выгодно мне. Он что, собирается ещё и зарплату мне урезать?

— Идите, ищите, — сказала обидчиво. — Не хотите платить, так сразу и скажите, найду другую работу.

Я уставилась на проезжающие мимо машины. Мы проехали пару кварталов и снова нырнули в подземную стоянку.

— Приехали, — сказал Давид.

Я вышла из машины и, пока тянула пакет, Давид обошел вокруг, взял пакет с другой стороны. Захлопнул дверь и пошел к выходу. Я посеменила за ним.

— Вы что, туда кирпичей положили, чтобы потяжелее было? — спрашивает на полном серьёзе, как будто я специально для него пакет собирала.

— Я всегда так закупаюсь, — пожала плечом.

Едем в лифте второй раз. Как и в первый, я уткнулась носом в угол, чтобы не раздражать его величество своим присутствием.

— Я не кусаюсь, — сказал резко.

Я повернулась, встала прямо.

Повернула голову и встретилась в зеркале всё с тем же равнодушным взглядом.

-

Чего она такая зашуганная, непонятно. Наверное, влюбчивая. Провинциалка. Столичные девушки не такие. В моих кругах одни акулы, охотницы.

А эта, сама попадётся на удочку любого, кто захочет её соблазнить. Скажу ей пару ласковых, она тут же расплывётся и поплывёт.

Мда. Тамара, видно, на это и рассчитывала. Только она меня плохо знает, я на таких овечек тоже не ведусь, хоть сам тот ещё волк.

Глава 9

В квартире Давид поставил пакет, обернулся.

— Нужно соразмерять силы и не набирать столько. Вы что, в последний раз в магазине были?

— Теперь могу не ходить в магазин пару дней.

Я подхватила пакет и потащила его к холодильнику. Открываю его и начинаю выкладывать продукты.

— Оу, оу, вы что это делаете?

Я испуганно обернулась на его недовольный вопрос.

— Кладу продукты в холодильник, — неуверенно отвечаю.

— Вы серьёзно собираетесь это туда положить?

— Ну, да, не могу же я их оставить в кладовке, они там испортятся.

На лице Давида отразилось даже страдание, когда он увидел, что в его идеальный

— Только, пожалуйста, займите одну полку и желательно, нижнюю.

Сказал так, будто это ему доставляет душевную боль. А может, даже физическую.

Откуда берутся такие эстеты, боящиеся в своей идеальной квартире обычных неидеальных вещей. Таких, например, как продукты в холодильнике. Для него они точно и дёшевые, и неидеальные.

Озираясь, и уже не так бодро, я продолжила выкладывать продукты в холодильник.

Давид развернулся и ушёл, не прощаясь. Зачем приходил — непонятно.

Странно получилось, неужели он проезжал мимо только для того, чтобы подвести меня с пакетом? Может, так и есть.

Нечего придумывать. Не следит же он за мной.

-

Ну, всё, я так и знал, во всяком случае, догадывался, чем мне это грозит — освоением территории.

В моей квартире теперь появится что-то, что меня раздражает. Не верю, что я это позволяю.

Может быть, она делает это специально, чтобы я поскорее выплатил ей зарплату вперёд, и она бы сняла комнату. Теперь понимаю, в её просьбе была необходимость, а я взял и отказал. Нужно подумать, как разрешить данную ситуацию, чтобы и от слов не отказаться и деньги ей дать.

Чужие продукты в моём холодильнике теперь будут навязчиво вспоминаться в самые неподходящие моменты.

Интересно получилось, что я увидел её на улице и остановился, чтобы помочь ей подвезти.

А почему я это сделал?

Может быть, потому что увидел, какая она немощная и слабая, тащит этот гигантский пакет, и моя нога сама ударила по тормозам, чуть не спровоцировав ДТП.

Слава богу, всё обошлось.

Мои рефлексы начинают работать совершенно не в ту сторону, в которую требуется. По идее, они должны оберегать меня, а получается наоборот, подвергают опасности.

Я ушел из квартиры. Поехал дальше, по делам.

Дела потребовали моего выезда.

-

Вечером он не пришёл, а утром пришла Эмилия. Она вошла шумно и я сразу открыла глаза от шуршания пакета и шаркания ногами по полу.

— Ну, как ты тут, обустроилась уже?

— Да, — приоткрыла я один глаз.

Понятное дело, теперь так будет всегда. Моя комната — это как бы, не моя комната, это общественное помещение, которым пользуются все.

И хоть мы поставили ширму, чтобы отгородить меня от стиральных машинок и полок с бытовой химией, это мало что меняет. Присутствие здесь другого человека всё равно напоминает, что я не у себя дома и не в своей комнате, и даже не в той, за которую заплатила и живу в ней на правах аренды.

Здесь я чувствую себя не на своём месте. Чувствую себя помехой для всех. Вижу, как Эмилии неприятно и неловко меня будить.

— Ничего, ничего, спи, — сказала она, когда я хотела встать, — я сейчас возьму инвентарь и пойду, не беспокойся.

— Ладно, я ещё полежу немного.

— А он дома?

— Нет, не приходил вчера.

— Наверное, опять уехал. Тем лучше, меньше уборки.

— Думаете, там есть что убирать?

— Не забывай о той пыли, которую мы не видим, — улыбнулась она.

— Невидимая пыль?

— Точно, — подмигнула она.

— А он что, часто уезжает?

Она показала на камеру и приложила палец к губам. Я поняла, что там записывается все, что мы говорим.

Я кивнула. Поняла.

— Часто, — ответила она и пошла из кладовки.

-

Зателенькал телефон. Я потянулась, взяла и нажала кнопку.

— Мамочка, привет, это я.

— Привет, золотце, ты уже проснулась?

— Бабушка ещё спит. Я тайно взяла телефон, чтобы она не заметила и звоню тебе.

— Какая ты хитрая.

— Да, я очень хитрая. Вчера бабуля сказала прочитать три страницы, а я знаешь сколько прочитала?

— Сколько?

— Ну, угадай.

— Две!

— Не-е-е-ет, — засмеялась Аня в трубку, я прочитала шесть страниц, представляешь?

— Да, ты умница, хитренькая умница.

— А вчера мы делали с бабушкой кубете. Я теперь знаю, как делать кубете, это о-о-чень просто.

— Класс, зайчик, ты прямо хозяюшка у меня. Помощница.

— Конечно, если ты уехала, кто-то же должен бабушке помогать.

— Вот и молодец.

— Мама, а когда ты приедешь? — говорит теперь грустно.

— Малыш, потерпи, недолго осталось, ещё совсем чуточку…

-

Интересно, с кем это она разговаривает?

Обычно я редко проверяю камеры. Они там, считай, для красоты, но сегодня, сидя в аэропорту и ожидая своего обратного рейса, почему-то включил в телефоне и решил посмотреть видео, что там происходит, когда меня нет дома.

За Эмилией не слежу, она работает на меня несколько лет, уже не раз доказала свою честность и я практически во всем ей доверяю, что касается квартиры. Денег и ценностей там нет, так что не о чем и беспокоится.

Но Лиза, по поводу неё у меня складывается двоякое ощущение. Чувствую в ней какую-то тихую осторожность, недоговорённость и что-то такое, отчего захотелось посмотреть, чем она занимается в моей квартире.

Промотал вчерашний день — уборка, уборка. Один момент насторожил меня больше остальных. Это когда она подошла и закрыла дверь спальни, со стороны самой спальни.

Там нет камер, но та, что снаружи, запечатлела Лизу, закрывающую дверь этой комнаты.

Что это значит? Возможно, я не ошибся и она действительно мошенница, пришедшая за деньгами и ценностями. А может, Тамара прислала её шпионить за мной?

Дверь открылась через пару минут. За пару минут опытный вор может многое сделать.

Вор! Что я несу? Обычное женское любопытство.

Проматываю дальше, ничего особенного. Она поужинала и легла, глядя в телефон. Так и заснула. Проматываю ночь.

Утро. Приход Эмилии. Поговорили, та вышла, а Лизе кто-то позвонил.

Вот тут уже интересно, я надел наушники.

С кем это она сюсюкается, такое впечатление, что разговаривает с ребёнком, хвалит.

— Малыш, потерпи, недолго осталось, ещё совсем чуточку…

Что именно осталось недолго, очень хочется узнать. Сделал погромче.

— Доченька, как только мама заработает немного денежек и заплатит за комнату, я сразу тебя заберу, сразу, обещаю.

Доченька?

У неё есть дочь!

Вот тебе и овечка. Ей же самой на вид двадцать один. Чёрт, я даже не посмотрел, сколько ей лет. Пролистал в айфоне: Елизавета Плетнёва, 26 лет, имеет дочь 6 лет.

Вернулся к видео и в этот момент произошло что-то совсем неожиданное.

Лиза прощалась с дочерью, которая, как выяснилось у неё есть, долго рассказывая, как она её целует и обнимает.

Отключилась и положила телефон под подушку. Минуту полежала, глядя в потолок, потом её взгляд переместился на камеру и… Лиза подскочила с кровати, подошла к камере и впилась в неё взглядом.

И мне показалось, что смотрит она прямо в мои

Там возмущение и ярость.

Ого!

Глава 10

Что тебе нужно, Лиза, зачем ты пришла в мой дом?

Разглядываю ее лицо, поставив видео на паузу.

А когда снова включил, она уже собирает свои вещи.

Что она делает? Зачем? Интересно, что творится в её голове. Поговорила с дочерью, злобно на меня посмотрела, ну, не прямо на меня, в камеру, и пошла собирать вещи. Во дела.

-

Какая же я глупая. Только поговорили с Эмилией про камеру и тут же я совершаю непростительную оплошность.

Стоило услышать дочь, как я забыла обо всем.

Нет, так не пойдёт, я не хочу жить в месте, где не могу даже слово произнести собственной дочери, чтобы кто-то этого не подслушал.

Сердито посмотрела на камеру, вернулась к дивану, схватила свою сумку и начала собираться.

Нет, всё, ухожу. Ещё осталось немного денег, надеюсь, хватит до зарплаты. Сейчас пороюсь в телефоне, найду хостел поближе, чем тот, в котором была. Уж лучше так, чем постоянно озираться на эти дурацкие камеры.

Собрала сумку, села на диване, пролистнула в телефоне адреса хостелов, нашла один неподалёку. По карте должен быть на параллельной улице.

Отлично, пойду сначала с сумкой, а потом вернусь за продуктами. Я вышла из кладовки, Эмилия смахивает невидимую пыль с тумбы.

— Лиза, куда это ты с сумкой собралась. Уезжаешь?

— Не могу здесь оставаться, все эти камеры, они давят на меня.

— Ты думаешь, где-то будет лучше? — участливо посмотрела она.

— Я нашла хостел поблизости, буду приходить и уходить. Не хочу здесь жить, давит.

— Смотри сама. В хостеле платить надо, а здесь хозяин разрешает бесплатно.

— Нет, не хочу, неудобно. Мешаю.

— Ладно, как хочешь. Это твоё личное дело.

— Я пойду сейчас займу место, а потом вернусь.

— Тогда возьми дополнительный ключ, может быть, к тому времени, как ты вернёшься, я уже выйду.

— Хорошо, — я взяла в тумбе ключ и пошла искать хостел.

-

Теперь вижу, всё не так просто, как я думал, эта загадочная Лиза смоталась из моей квартиры сразу после разговора с дочерью.

Ума не приложу, что на неё так повлияло. Но это очень странно.

Из аэропорта я сразу поехал на работу.

Дела — первое и главное, о чём я должен волноваться и переживать, а сбежавшая горничная вообще не должна меня беспокоить… Так я думал.

Но получилось всё иначе. Пока разгребал с сотрудниками итоги моей поездки, пока мы строили стратегию по привлечению новых клиентов, от которых я только что приехал, то и дело мысленно возвращался к видео и совершенно странному взгляду Лизы Плетнёвой.

Что она имела в виду, когда так посмотрела? — без конца проносится у меня в голове.

Домой вернулся поздно. Прошел по пустой квартире, вошел в помещение, где ещё недавно спала новая горничная. Постоял немного, глядя на диван, повернулся, глянул на камеру. Стою, пытаюсь сообразить, что так разозлило Лизу.

Что она там увидела? Может, паука испугалась, но здесь их нет.

Может, она догадалась, что я услышал её разговор?

Что же в нём такого, чего я не должен был услышать?

-

Утром в восемь я пришла на работу. В надежде на то, что он если и ночевал, то давно укатил к себе в офис. Эмилия говорила, что он уходит в семь. Поэтому я смело начала уборку, так как никаких следов возвращения Давида в квартире не обнаружила. Ни чашки на столе, ни бокала, никакого намёка на то, что он вернулся и сейчас здесь.

Спокойно воткнув в уши наушники, я начала путь борьбы с невидимой пылью, с самого начала, как показывала мне Эмилия. Тихо подпевая Адели, я прошла по гостиной, включила пылесос. Повернулась и… врезалась в чью-то каменную мужскую грудь. Хорошо так в неё влипла. Не сразу поняв, что произошло, и откуда появилась преграда, несколько секунд стою с ладонями, упирающимися в эту голую, слегка волосатую грудь. Резко осознала, кого я трогаю, отскочила и дернула из ушей наушники.

— С ума сошел?! — вырвалось гневное восклицание.

— Почему? — Давид спокойно так стоит передо мной, в серых домашних трениках, и с совершенно голым верхом, идеальным до безобразия.

Я отвернулась и пошла в сторону.

— Почему вы вчера ушли? — вопрос вдогонку.

— Потому что не хочу тут больше оставаться, — выпалила дерзко.

— На это есть причина?

— Да, мне некомфортно так жить, и я обещала дочери забрать её сюда, — говорю, не глядя на него, и не придавая особого статуса словам о дочери.

— У вас есть дочь? — спокойно спрашивает.

— Да, есть и что это меняет?

— И муж есть?

— Какое это имеет значение? — глянула на него с вызовом.

— Никакого, — пожал голым плечом.

— Тогда зачем спрашиваете? — я слегка успокоилась и правда, чего я так завелась, если ему абсолютно без разницы, есть у меня дочь или муж.

— Интересуюсь.

— Мужа нет, — говорю и ухожу в подсобку.

Слышу, Давид включил кофемашину.

Глава 11

Сегодня вдруг что-то меня надоумило остаться дома. Вчерашний перелёт туда-сюда отразился набежавшей усталостью. Утром я открыл глаза и понял, что совершенно не хочу никуда идти.

Сбросил звонок секретаря, сел на кровати, натянул штаны, когда услышал внизу шум пылесоса. Спустился, испугав своим неожиданным присутствием горничную Лизу.

А она хорошенькая с утра, в этих наушниках и подпевающая мелодии в своём телефоне.

Встал перед ней, понаблюдал её испуг.

Интересный экземпляр! На удивление, одна из немногих, которая, имея на руках все возможности, совершенно не пытается воспользоваться ими и залезть мне в штаны. Удивительный случай, я уже и не помню, когда такое было.

По-моему, в тот самый момент, когда я достиг возраста двенадцать лет, девочки каждый вечер обрывали телефон, чтобы пообщаться со мной. Я привык к женскому вниманию и давно совсем не обращаю на него внимание. А вот на что обратить могу, так это на упорное невнимание ко мне. А ещё страх, который я вызываю.

Именно такое ощущение у меня рядом с этой Лизой. Она отчего-то очень сильно меня боится, хотя всё, что я сделал, это привёл её к себе в дом и дал работу.

И после этого она от меня всё равно шарахается, как от чёрта.

Выпил кофе, разглядывая город, и вдруг на ум пришло, а что если…

-

Я притихла в кладовке. Жду, когда он

А мне как быть, не убирать же при нём. Придётся сидеть и ждать.

Я приоткрыла дверь, смотрю на Давида. Он стоит у окна и смотрит вниз, на город. В руке — чашка с кофе. Делает глоток, смотрит в другую сторону. Наслаждается видом, судя по всему. Чем там наслаждаться — не пойму, одни сплошные дома.

Надеюсь, после того, как выпьет кофе, Давид соберётся и уедет на работу. Иначе мне придётся просидеть в кладовке весь день?

Повернулась, окинула взглядом хозяйственные полки. Чтобы такого поделать, чтобы не терять время зря. Достала из корзины бельё, закинула в стиральную машину, включила.

— Лиза? — раздался стук в дверь и она открылась.

На пороге — Давид. Даже футболку не надел. Я испуганно глянула и сразу отвернулась. Ходит со своим голым торсом, как будто издевается или проверяет.

— Что? — спрашиваю.

— Переоденьтесь, мы уходим, — говорит Давид.

— Куда? — тревожно спрашиваю.

— Поедем за продуктами.

— Зачем они вам… Ой, простите, я не хотела, просто я думала…

— А вы не думайте. Беру вас в качестве консультанта, чтобы вы посоветовали, что нужно для моего холодильника.

— Но я ещё не закончила уборку, — попыталась избежать поездки с ним, куда бы то ни было.

— Закончите позже. И вообще, я не понимаю, почему вы переехали. Вам что, здесь было неудобно? Сказали бы, я выделю вам отдельную комнату.

— Нет! Не надо, — выкрикнула.

— Да в чём дело? — он вошел в кладовку. — Этому есть какое-то объяснение?

— Чему именно? — не поняла и повернулась, но на тело его стараюсь не смотреть, куда угодно, только не на него.

— Вашему страху. Я ведь не животное и не дикарь какой-то, вполне воспитанный. Не понимаю вашей постоянной дрожи.

— Простите, оно само как-то получается. Если вам это доставляет неудобства, вы можете меня уволить, — говорю зачем-то.

— Какой смысл мне вас увольнять, я просто не понимаю, отчего вы такая?

— Я не знаю, — сказала быстро, — если вы хотите, чтобы я поехала с вами, прошу выйти, я переоденусь.

— Ладно, — Давид окинул меня непонимающим взглядом и вышел, закрыв за собой дверь.

Я встала за ширму, теперь всегда становлюсь туда при переодевании. Быстро скинула с себя халат горничной и натянула своё платье. Переобулась. Взяла сумочку и пошла из кладовки.

Давид спускается по лестнице из своей спальни. Одет в джинсы и футболку с длинным рукавом. Сейчас он особенно сильно напоминает мне того, прошлого, молодого легкомысленного и беспечного.

Я постаралась не рассматривать его прямо, отвела взгляд. Но он словно вынуждает смотреть.

— Как по-вашему, я нормально оделся?

— Зачем вы меня спрашиваете об этом?

— Вот видите, ни на один мой вопрос вы ещё не ответили нормально. Вы всё время испуганы, интересно почему? Это надо выяснить.

Вот тут я действительно испугалась.

— Ничего я не испугана, вам кажется. Одеты вы нормально для города и магазина. Я так думаю, — окинула его взглядом посмелее, а то и правда начнёт выяснять, чего это я такая испуганная.

-

Я усмехнулся. Затараторила. Но выяснить всё равно надо.

Мы вышли из квартиры, я закрыл дверь и мы пошли к лифту. Лиза впереди, я немного отстаю, разглядываю её сзади. Миниатюрная, точеная, со всей этой суетой я не слишком её рассматривал, а сейчас особенно бросилась в глаза эта её хрупкость.

Люблю миниатюрных, но закрутить с горничной, по меньшей мере, неуместно, по большей — недальновидно.

Вижу наперёд, она влюбится, начнёт пытаться забеременеть от меня и в тот момент, когда я скажу, что между нами всё кончено, бедняжка будет влюблена и беременна. Я, как честный человек, дам ей денег на аборт, даже сам лично отведу, и прослежу, чтобы избавилась от нежелательной беременности.

Они все почему-то считают своим долгом первым делом забеременеть, хоть я всегда тщательно слежу за тем, что куда попадает, они всё равно умудряются достать откуда-то то, что не должно там оказаться.

Была история с одной моей сотрудницей. Я когда вспоминаю, не могу поверить, что такое возможно. Один раз. Всего один раз и то в офисе, и то вообще не так, как при размножении. Это как нужно было постараться, чтобы то самое попало куда нужно.

Я тогда долго смеялся, хоть и не до смеха было. Нет, какова изобретательница. Конечно, я проследил, чтобы всё закончилось благополучно для меня. Уволил сотрудницу, сводил девушку на аборт и с тех пор слежу ещё тщательнее. Понимаю заинтересованность некоторых шустрых дамочек, отодрать кусок моего финансового пирога, но нет. В этом смысле со мной шутки оказываются очень и очень плохи.

Едем в лифте.

Стараюсь как можно меньше cмотреть на Лизу, но взгляд всё равно тянется.

Отмечаю, что даже монашеское платье, в котором теряется миниатюрная фигура, сидит безупречно. Тонкий поясок, едва стянувший талию, полоска шеи в расстёгнутой всего одной пуговице ворота.

Ни кольца, ни цепочки, никакого намёка на кокетство. Но при этом — хороша. Если и знает об этом, то никак не показывает. Многие девушки активно пользуются своей красотой и даже привлекательностью. Эта же, при абсолютной красоте лица, спокойна, без намёка на заигрывание или что-то в этом роде.

Не могу не посматривать исподтишка, взгляд так и тянется скользнуть по точёному профилю, по пряди волос, которую Лиза то за ухо прячет, то снова освобождает. Кажется, на лице нет ни грамма косметики. Хотя, сейчас, при новых технологиях не разберешь, есть та косметика на лице или нет. Но если у Лизы на глаза что-то и нанесено, то настолько тщательно, что кажется натуральным.

Мы сели в машину, Лиза сразу пристегнулась. Эдакая тихая, скромная, умненькая, не пользующаяся своей красотой.

Я повернулся и почему-то демонстративно посмотрел на губы Лизы. Маленькие, пухлые, розовые губы. Зачем я на них посмотрел, не знаю, наверное, спровоцировать смущение и Лиза смутилась, как я и ожидал. Я тут же отвернулся и завёл мотор.

Вырулил со стоянки. Едем в ближайший гипермаркет, чтобы если уже закупить, так один раз и по полной программе.

Я практически никогда этого не делаю. С чего пришло такое желание — сам не пойму. Подозреваю, эта Лиза могла натолкнуть меня на мысли. Если так, получается, тихая скромница влияет на меня.

Едем по городу, я нажал на кнопку, заиграла музыка. Не ехать же в тишине. Полилась пятая симфония и почему-то сейчас она показалась мне весьма кстати. Поворот — басы, дорога — скрипки, взгляд на

Выруливаю по улицам, иногда бросаю быстрый взгляд на свою спутницу, она разглядывает окружающие нас дома с интересом ребёнка, попавшего в первый раз в зоопарк.

— Вы когда-нибудь были в столице? — приглушил музыку, чтобы завязать разговор.

— Нет, никогда, — Лиза кинула на меня быстрый взгляд и снова отвернулась.

— Даже на экскурсии?

— Не была, — смущённо сказала и, кажется, покраснела.

Мимика её лица необычная, порой, несмелая. А иногда Лиза вспоминает о чём-то и становится непроницаемо гордой, маленькой, упрямой птичкой, которой очень легко свернуть тонкую шейку, но невозможно сломить её мятежный дух.

Пока мы едем, решаю выяснить грустную историю её жизни. Почему-то стало интересно, что случилось и как так вышло, что ребёнок есть, а мужа нет.

— Вы говорили, что не замужем?

— Да, не замужем, — резко повернулась и посмотрела прямо на меня, этот взгляд совсем другой, не тот несмелый и испуганный, этот даже с вызовом.

— Если вам неприятно об этом говорить, то…

— Неприятно. И, по-моему, это не ваше дело, — сказала она неожиданно дерзко.

— Не хотите, не говорите. Я просто пытаюсь быть вежливым и не молчать.

— Мы не сошлись характерами, — сказала уже мягче и отвернулась.

— Понятно, — выруливаю с перекрёстка.

— Что вам понятно?

— Не сошлись так не сошлись, всякое бывает, — дернул плечом.

— Бывает и такое, — говорит снова дерзко, наверное, феминистка, не любит мужчин.

— Да я просто спросил, не думал, что это вас так разозлит.

Она вздохнула и снова отвернулась. Скорее всего, муж её, как обычно, в большинстве случаев, был настоящий мудак. Она его любила, а он её бросил.

Вообще, честно говоря, не понимаю этих девушек, сначала сами кидаются на мужиков, беременеют, навязывают им детей, а потом хотят, чтобы к ним хорошо относились. По-моему, это неправильно.

Я заехал на стоянку у гипермаркета и остановился.

— Послушайте, я бы хотел спросить у вас?

— Спрашивайте, только не про мужа, — она улыбнулась, совсем новая реакция.

— Нет, не про мужа, — усмехнулся я, решил разрядить обстановку, — Хочу начать готовить у себя дома, сам себе. Давно собирался научиться это делать. Могу предложить вам научить меня что-нибудь приготовить.

Честно сказать, я этого не планировал. Почему так решил, не могу ответить определённо. Но, глядя на эту Лизу, из меня прорываются странные желания, совершенно мне несвойственные. Пытаюсь объяснить своё поведение, но понимаю, что это пока необъяснимо. Знаю только одно, я всячески стараюсь оставить эту девушку в своей квартире.

От того ли, что Тамара мне её порекомендовала или от чего другого, пока у меня нет ответа на этот вопрос.

Глава 12

Отрицательно качаю головой.

— Вы не согласны?

— Дело в том, что рабочее время у нас с вами почти одинаковое, а приходить после работы, чтобы учить вас готовить, как-то странно. Должно же быть у меня моё личное время. Плюс ко всему, скоро я привезу свою дочь и сниму комнату в квартире с соседями. Как вы себе представляете, чтобы я ещё приходила, учила вас готовить?

— Мы можем изменить ваш график, — предлагает вполне серьёзно.

— Зачем? — пожимаю плечом, так как совсем не понимаю, для чего все эти телодвижения и сложности.

— Ладно, хорошо, не хотите, не учите, найму повара. Просто, я думал, что…

Он недоговорил, по всей видимости, не знает что сказать. Его странное предложение вызвало у меня определённые подозрения. Может быть, Давид проверяет меня или что-то ещё… Во всяком случае, мне это совсем не нравится.

— Так мы идём покупать вам продукты или нет? Может, в этом уже отпала необходимость, раз я отказываюсь учить вас готовить? — спрашиваю шутя.

— Нет, конечно, идёмте. Купим что-нибудь в мой холодильник, он действительно слишком пустой.

Мы вышли из машины и направились к главному входу.

В магазине долго блуждали между стеллажами и полками, накладывая в тележку продукты. Я беру и кладу то, что считаю приемлемым для себя. Он берёт то, что я кладу, смотрит внимательно и ставит обратно на полку. Берёт продукт дороже, то же самое, только дороже. Если молоко, то в два раза дороже, если филе индейки, то какой-то фирмы, которую я даже не знаю и упакована так, как будто там что-то очень дорогое. Сыр, тот, который я беру по средней цене, убирает, и берёт другой, в особенной, странной упаковке.

— Вы меня, конечно, извините, Лиза, хоть я не особо во всём этом разбираюсь, но продукты, которые вы выбираете, могут быть ненатуральные, а с добавлением.

— Дело не в том, как продукт упакован, он может быть в дорогой, красивой упаковке, но тоже быть не натуральным. Не обольщайтесь.

— Буду стараться следовать своей интуиции, — говорит, окидывая меня взглядом.

— Как хотите. Моё дело — показать вам те продукты, которые, по моему мнению, должны быть в холодильнике.

Вскоре тележка уже была полна овощами, фруктами, молочкой и разнообразными мясными продуктами, крупами и специями. Я решила, этого достаточно на несколько дней, чтобы Давиду не сидеть по вечерам голодному. И мы пошли к кассе.

Кассирша быстро отщелкала, Давид расплатился картой и повёз тележку на стоянку.

Иду рядом, стараюсь не сильно ему мешать и не привлекать к себе внимание.

— Неужели обычные люди покупают столько продуктов? — поворачивается ко мне.

— Если люди семейные, то да, приходится покупать, детей ведь нужно чем-то кормить. Готовить дома намного дешевле, чем питаться в ресторане или даже в столовой. Хотя, с вашим набором продуктов, цена возрастает. В любом случае, вы точно знаете, какие именно продукты кладете в свою кастрюлю.

— Ну, что ж, придётся мне, с вашей помощью, всё-таки осваивать азы кулинарии, — усмехнулся он, — если нужно, я готов даже доплатить за дополнительные часы, которые вы на меня потратите.

Сказал и посмотрел на мои губы. Я быстро отвернулась и пошла вперёд.

Послышался сигнал автомобиля. Мы отошли с дорожки, по которой едет большой чёрный внедорожник. Авто остановилось, стекло начало опускаться.

— Какие люди и без охраны, — из окна внедорожника высунулся человек.

— О-хо-хо, привет, братишка, сколько лет, сколько зим, — Давид протянул руку водителю, они поздоровались.

Я отошла дальше, в сторону, чтобы не мешать встрече двух друзей и лишний раз не привлекать к себе внимания.

Они немного поговорили, внедорожник поехал дальше, а Давид покатил тележку к машине.

— Надо же было встретиться именно здесь. Сто лет не видел Глеба. Это мой однокашник. В школе вместе учились. Удивительно, как тесен мир, вернее столица.

Мы подошли к машине, Давид загрузил продукты в багажник, сел за руль. Через полчаса мы были уже дома. Вернее, у него

-

— Я вас попрошу, если не трудно, запихните всё это в холодильник. Что-то я сегодня разгулялся. Нужно ещё съездить на работу, проследить, что там они без меня делают.

— Ладно, — она кивнула и послушно начала разбирать пакеты.

Не зная, что ещё сказать, я повернулся и пошёл из квартиры. И так много сегодня говорил. Пока дошёл до лифта, зазвонил телефон.

— Привет, Глеб, опять ты?

— Да, вспомнил, кое о чём, давай встретимся вечером, пообщаемся? Такая встреча, можно и отметить. Я тут ненадолго, скоро уезжаю.

— Не вопрос, приезжай ко мне, — я сказал адрес.

— Окей, заеду к тебе в семь.

— Отлично, заезжай, посидим, выпьем, вспомним молодость, — сказал я и отключился.

Ну, вот и продукты пригодились. Может, попросить Лизу что-нибудь приготовить к семи вечера?

Я вернулся в квартиру. Она всё ещё разбирает пакеты.

— Тут у меня слегка планы изменились, вы не могли бы, если, конечно, вам не трудно, приготовить небольшой ужин на двоих, ко мне друг сегодня зайдёт в семь. Я, конечно же, доплачу, как положено.

— Ладно, а что вы предпочитаете, мясо или рыбу?

— Я предпочитаю мясо.

— Хорошо, тогда запеку филе в духовке с картофелем.

— Отлично, спасибо, — я кивнул и снова ушёл.

-

Приготовила ужин. Как просил Давид. Надеюсь, получилось вкусно. Не стала пробовать, чтобы не оставлять надрезов и чтобы из мяса не потёк сок. Оставила под колпаком в выключенной духовке.

Вернулась в хостел.

Сегодня в новом хостеле оказалось намного хуже, чем вчера. Заселилась целая толпа мужиков. Духота, вонь от нестираных носков и белья. Туда-сюда ходят люди, куча мужиков-гастрабайтеров.

Представила, как проведу здесь ночь и решила, лучше уж у Давида в кладовке, под камерой, чем в помещении, где количество пыли и мужских выдохов настолько плотно на квадратный сантиметр, что терпеть до завтра равнозначно подцепить какой-то неизвестный вирус, о котором сейчас все говорят. Не говорю уже о других опасностях, которые меня тут могут подстерегать.

В общем, пришлось спешно уходить из этого места и снова занимать диван в комнате для горничных.

Успела до семи часов, чтобы уже залечь и не мешать встрече Давида с другом.

Вернулась. Время ещё есть, накрыла на стол, положила приборы на двоих. Выложила запечённое мясо на блюдо, обложила красиво картофелем и зеленью.

Глянула ещё раз. Отлично. Прикрыла колпаком и пошла в кладовку.

-

То и дело на ноутбуке включаю камеру и смотрю, как суетится на моей кухне Лиза. Приятно зрелище, если не сказать — очень приятное. Пару раз я даже представил… неважно.

Потом она ушла, а вскоре опять вернулась… со своим чемоданом.

Интересное дело.

Не понравился новый отель?

Впрочем, неважно, вернулась и хорошо. Спокойнее как-то стало.

Вижу на экране, как Лиза накрывает на стол, неторопливо и тщательно расставляет приборы. Глянула в последний раз, повернулась и ушла в комнату для горничных. Я вздохнул и чему-то про себя усмехнулся.

В семь ноль две в домофон позвонили, я нажал на кнопку и впустил друга.

Глеб вошел, осмотрелся.

— Ох, ничего себе ты устроился. У меня, правда, тоже неплохо, но я обосновался за

городом, дом купил в элитке. Семья понимаешь, дети. Квартира для этого не слишком подходит. А там свежий воздух, природа, вдали от мегаполиса.

— У меня пока семьи нет, детей тоже. Живу по-холостяцки. Может, когда-то тоже, как ты, буду рассуждать, но пока так. Проходи, — я жестом пригласил его к столу, — моя новая горничная приготовила нам отличный ужин.

— Это можно, я как раз ещё не ужинал, — потёр ладони Глеб. — Жене сказал, поужинаю в городе, так что, оценим таланты твоей новой горничной, — он, намекая на что-то, приподнял брови и подмигнул.

— А ты её видел, она была со мной на парковке у мегамаркета, — я сел, постелил салфетку и открыл колпак над блюдом посередине стола.

Нашим искушенным взглядам предстало нечто восхитительное, по запаху так же предполагающее потрясающий вкус. Удивлён. Глеб тоже.

— Ты уверен, что это делала та самая горничная? Я вот как раз и хотел спросить, эта девушка, с которой ты был, вы встречаетесь?

— Нет, нет, я же сказал, это моя горничная. Мы просто за продуктами вместе приезжали.

Режу мясо на кусочки, а там, внутри потрясающе аппетитный срез.

— Странно, — говорит Глеб, наблюдая за моими манипуляциями.

— Что странного? — довольный накладываю мясо в подставленную тарелку Глеба.

Он отвлёкся от рассматривания мяса и посмотрел на меня немного удивлённо.

— В первый момент мне показалось, что она похожа на ту девушку… помнишь… тогда, на вечеринке у тебя в доме. Мне почему-то врезалось в память…

— На какой вечеринке, их было много, — качаю головой, вспоминая бесконечное количество вечеринок у меня дома, когда родители уезжали.

— Ну, помнишь, когда кого-то толкнули в бассейн, и она не умела плавать и чуть не утонула.

Ту вечеринку я лично предпочитаю не вспоминать. Тогда, помню, я много выпил, да и все мы тогда неплохо, конечно, погуляли и девчонки были, ну, и неприятные моменты, не без этого. Поэтому в моей памяти она как бы зачеркнулась и исчезла, как неугодная к воспоминаниям.

— Эту вечеринку я смутно помню, но ты, наверное, что-то путаешь насчёт девушки, — усмехнулся я.

— Может, и путаю, только мне показалось её лицо как-то уж очень знакомым. Хоть она слегка и изменилась.

— Да, странно, что тебе это показалось, потому что я её лица точно не знаю, иначе, зачем мне нанимать её на работу.

— Ты уверен?

— Насколько я понимаю — да. Я её точно не знаю, — я протянул ему свой бокал и он тоже, мы чокнулись, — за встречу.

— За встречу. А она откуда у тебя тут взялась?

— Я нанял её, в агентстве, — соврал я, но сам теперь уже начал задумываться и копаться в памяти, выуживать отрывки той вечеринки, о которой говорит Глеб.

— Ну, смотри, не она так не она, просто мне показалось, что лицо один в один той девчонки с вечеринки.

— Да нет, не она, мало ли похожих, — отмахнулся я, наколол кусок отрезанного мяса и послал его в рот.

Вкус этого мяса разлился по нёбу, коснулся языка и я испытал что-то наподобие взрыва удовольствия.

— Уху, — промычал Глеб, делая то же, что и я, — это определённо кулинарный талант. Дашь мне её телефон, может, я её тоже к себе найму, только уже не горничной, как ты сам понимаешь.

— Занято, приятель, поищи кого-то другого, — я нахмурился.

— О, это уже реакция, ревнуешь, что ли? Да не волнуйся ты так, мне жена не позволит

— А это не так?

— Конечно, не так. Когда мне? Бабки сами не заработаются. Ну, если только совсем редко.

Зазвонил телефон.

— О, уже звонит, проверяет. Извини, Давид, придётся нам ей свои табло показать, чтобы точно знала, что я у тебя, а не где-то.

— Ну, давай поздороваемся, — согласился я.

Глеб ответил на звонок. Потом он отчитывался перед женой, где он находится, показывал ужин, который приготовила моя горничная. Мне пришлось всё подтвердить.

Глеб отключился и посмотрел на меня.

— Вот они, издержки семейной жизни, контролирует каждый мой шаг, даже в туалете меня достаёт. Я вот тебе советую, не для того, чтобы ты так и делал, а вообще — не женись, Давид, никогда, живи в своё удовольствие. И никто тебя не будет доставать.

— Ну, это ты загнул, не у всех же так. По-моему, она делает ровно столько, сколько ты ей позволяешь. Попусти немного и она перестанет тебе названивать. Припугни.

— Знаешь сколько у нас было скандалов по этому поводу? Сказала, если узнает про любовницу, сразу заведёт любовника.

— Ничего себе. А ты?

— Что я, приходится изворачиваться, находить лазейки, ну, как без баб?

— Даже не знаю, — смеюсь.

Не скажу же ему, что я неплохо живу и без баб. Сразу решит, что я ненормальный. А может, я и есть ненормальный. Кто знает.

— А чтобы она завела любовника, тоже не могу позволить, чтобы моя жена… с кем-то…

— Да, тяжело тебе живётся.

— Точно, — вздохнул Глеб.

Мы ещё немного пообщались, доели мясо, а потом Глеб ушёл. Но обещал когда-нибудь заглянуть ко мне с феями, я великодушно согласился.

Он ушёл, а я немного постоял у окна, резко развернулся и пошёл в гардеробную. Там, на дальней полке лежит сумка с фотографиями из моего прошлого, и флешки с фотками со старого моего компа и ноутбука.

Глава 13

Полез доставать сумку, потянул за ремень и она выпала чуть ли не на голову. Я подхватил, поставил на пол. Открыл сумку, покопался, достал альбом с фотографиями. И коробку с флешками.

Альбом слишком старый, там фотографии из моего детства, так что я оставил его, а коробку потащил к ноутбуку. Где-то тут есть фотки и видео с камер наблюдения.

Подключаю одну за другой, пытаюсь вспомнить, когда это было, в каком году. Записей так много, что найти определённую можно, если точнее знать год и месяц.

Очень трудно копаться в памяти и вспоминать, какая именно вечеринка и когда была, потому что их было столько, что не пересчитать по всем пальцам несколько раз. Как тут упомнишь, на какой из них могла быть Лиза, если вообще была и Глебу не померещилось.

Я сам, вот честно, лица девок в упор не различаю. Кто там был на тех вечеринках, когда и почему, кто чья подруга. Сотни лиц слились для меня в одно лицо. Непонятное, симпатичное, незнакомое. И мне плевать на них всех.

Копался я долго, прежде чем дошел до одного дня. На видео во дворе увидел подготовку к очередной вечеринке, это уже двадцатая, которую нашёл. Надоело искать. Проматываю целые куски, устало глядя в экран. Но внутренний упрямец не даёт остановиться и толкает, и мотает, и щёлкает кнопкой.

Вот снова одно и то же, как и всегда — куча еды и выпивки на столах. Кто-то жарит на мангале мясо. Ещё не стемнело. Проматываю дальше — все ушли в дом, кто-то валяется на поляне, на траве, целуется.

Потом вдруг какая-то суета, эти подскочили, все уже у бассейна. Горят фонари. Схватили кого-то за ноги, за руки, кидают в бассейн. Девчонка барахтается, вскидывает руки, задирает голову, а остальные смеются, прыгают рядом и сверху. Ржут, смешно ведь. И я смеюсь… Только до того момента, пока на поверхность не всплывает бездыханное тело.

Глеб прыгает, вытягивает. Откачивает. Руслан рядом. Я хожу взволнованный. Но все довольные и пьяные.

Почему я этого не помню? Неужели до такой степени был пьян?

На плитке девушка, её лицо… я его не знаю, присматриваюсь, увеличиваю, оно расплывается и становится ещё более нечётким.

Та девушка — сказал Глеб, может, именно её он и имел в виду.

Я вижу только худенькое тело в мокром светлом платье.

Я встал, отошел, резко обернулся и глянул на экран…

Да. Это она.

И сразу всё встало на свои места. Я её — нет, а она меня помнит. Помнит тот вечер и то, как она тонула. Ну, конечно. Отсюда все её страхи и побеги от меня. Отсюда и требование Тамары, она наверняка знала обо всём. Вот я идиот.

Ладно. Хорошо. Выяснили.

Что мне теперь с этим делать?

Она не сама пришла, вернее, сама, но прислала её Тамара. Лиза наверняка не знала, куда идёт, а когда поняла, конечно, испугалась. Как можно было не испугаться. У неё обо мне, скорее всего, остались мерзкие воспоминания. Всё логично.

Сижу, уставившись в ноутбук, а потом поворачиваю голову и смотрю на коридор, в конце которого дверь в комнату для горничных. И там сейчас, на диване, спит эта самая Лиза, которую я лично своими руками кинул в бассейн.

-

Смотрю сериал. До двенадцати обычно не сплю, не могу заснуть, да и сериал не даёт, когда интересные моменты.

Слышу, как в дверь кто-то стучит. Дернула наушник, точно, это не в сериале, а здесь.

— Лиза, вы спите?

Дверь открылась, я натянула одеяло. Села.

— Нет, не сплю.

Чего это ему понадобилось в двенадцать часов ночи?

А если он выпил со своим другом, тот ушел, а этот… мало ли чего ему вздумалось. Нужно было закрыть дверь на замок. Теперь-то что говорить, дверь уже открыта.

Он не заходит, слышу, стоит и не двигается.

— Почему ты не сказала, что знаешь меня?

И вот тут у меня по голове побежали мурашки от ужаса. Я обвела взглядом, что есть тут такого, чтобы я смогла от него защититься, только телефон в моей руке и сумка рядом. И почему не подумала раньше сунуть под подушку хоть что-то, хотя бы вилку. Сейчас сижу в ужасе и понимаю, как я влипла.

Он всё знает. Боже, специально молчал, затягивал. Чтобы усыпить бдительность.

А я-то дура…

— Ты была на той вечеринке и тебя кинули в бассейн, я сам тебя толкнул, вместе с другими.

Бассейн?! Он про бассейн!

— Я вас не знаю, — проговорила тихо.

— Ты была

— Была.

— Почему не сказала?

— О чём, о том, что я та девушка, которая чуть не утонула в вашем бассейне? — говорю с горечью, — Зачем мне это надо было говорить?

— Да, действительно, — сказал он и стоит дальше.

На несколько долгих секунд воцарилась тишина.

— Ты пришла мне отомстить?

— Нет. Тамара Андреевна дала мне адрес. Я не знала, что там будете вы.

— Понятно, — выдохнул он, и я услышала, как дверь закрылась.

Немного ещё посидела, подождала, но всё стихло.

Глава 14

С утра, весьма обеспокоенный тем, что обнаружил, я всё-таки поехал в офис. Хоть меня так и подмывало снова пойти в кладовку и ещё раз тщательно обсудить с Лизой, как так и почему произошло. Останавливает лишь то, что я выставлен в неприглядном свете и мусолить свои прошлые поступки совсем не хочется. Вытягивать их из глубин, в которых, как я думал, они давно погребены. Не хочу.

Выруливаю по улицам, слушаю увертюру к Годунову, а в памяти то и дело вырисовывается тонкое тело на парапете бассейна. И что-то внутри меня преображённое, правильное, осознает, как гадко и мерзко я тогда поступил. И вообще поступал.

Прорезалась запоздалая совесть. Откуда? Перерос, осознал, стал другим.

Но что это даёт ей, маленькой, хрупкой девушке, которая чуть не утонула у меня в бассейне, чуть не стала жертвой моего прошлого образа жизни. В её сознании я навсегда останусь монстром, кинувшим её в воду.

Ничего другого не остаётся, моя теперешняя совесть требует пойти и извиниться.

Да, точно. Нужно обязательно сделать это. Показать Лизе, что я давно не тот, каким она меня помнит, я другой. Я изменился.

Весь день то и дело эти мысли выплывают и напоминают. Странно, почему это так сильно заботит меня теперь, а произнести извинения кажется важным.

-

Утром пришла Эмилия. Начала уборку. Чтобы не топтаться здесь и не мешать ей, я собралась и пошла в город. Кто знает, может, повезёт и найду новую работу.

Вчера вечером я окончательно осознала — нужно уходить. Немедленно. Но не перед ним, чтобы не вызвать подозрений. Оставаться у него становится опасно. Откуда он вытянул сцену у бассейна, я не знаю, а вдруг оттуда же вытянет и что-то ещё. Я не могу рисковать. И хоть уже много чего произошло, надеюсь дальше не продвинется, нужно только вовремя уйти.

Только прошла несколько метров от здания и свернула на другую улицу, как сразу на фонарном столбе увидела объявление: «Требуются девушки в клининговое агентство».

Не отходя от столба, набрала номер и когда на том конце ответили, торопливо сказала:

— Добрый день. Я звоню по объявлению.

— Сколько вам лет? — вопрос в лоб.

— Двадцать шесть.

— Вес, рост? — строгий голос.

— Сто пятьдесят пять, сорок семь, — удивлённо отвечаю на автомате.

— Вы можете прийти в течении получаса?

Посмотрела по карте, это недалеко.

— Могу, — отвечаю.

Мне продиктовали адрес.

— Приходите, ждём, — сказали на том конце и отключились.

Ну, я и пошла. Нашла улицу, номер дома, вошла в парадную, разыскала квартиру. Позвонила. Дверь открылась, на пороге — женщина. Она окинула меня быстрым взглядом.

— Проходи. Как тебя зовут? — прямо с места в карьер.

— Лиза.

Я вошла. В комнате суетятся несколько девушек. Переодеваются, разбирают матерчатые сумки.

— Лиза, значит, смотри, ситуация такая, сегодня у нас двое не пришли, заболели. Можешь приступать прямо сейчас, если есть желание. Оплата по факту уборки, сразу после заказа.

— Ладно, только я не взяла во что переодеться.

— Сейчас тебе дадут. Тоня, дай ей комбез.

Тоня, чернявая девушка, кивнула и куда-то пошла.

— А зачем вы спрашивали вес и рост?

— Полных не берём, работы много, — ответила главная, что-то чёркая в тетради.

— Ясно. У меня энергии полно, — улыбнулась я, показывая свою готовность.

— Отлично.

— А жильё у вас не предоставляется? — спросила я, так, на всякий случай.

— Если негде жить, есть комната у нас тут, но там уже три человека живут. Одна койка свободная и за неё нужно платить, можно посуточно рассчитать, если нет, то сразу за месяц. После выполненного заказа отдашь. Вон там справа дверь, смотри.

Я прошла, открыла дверь. Комната небольшая, четыре кровати по стенам, довольно тесно. Но это лучше, чем в кладовке у Давида, куда он заходит, когда хочет.

— Вот — свободная кровать. Если всё устраивает, переодевайся, через десять минут выезжаем на заказ.

— А оплата? — я взяла комбинезон, который она мне протянула.

— Пятьсот рублей с заказа, бывает больше, смотря куда вызовут. В день можешь две-три получить, если тщательно работать и быстро делать заказ. Если успеваем за день сделать три заказа, уже хорошо. Если четыре, ещё лучше. Пять при нашей загрузке почти невозможно. Тяжело.

— Я согласна, — натягиваю комбинезон, она даёт мне тряпичную сумку.

— Тут все, что нужно — перчатки, салфетки, тряпки и губки. Химия в корзине, на всех.

— Спасибо.

Женщина повернулась, хлопнула в ладоши.

— Девочки, шустрее, шустрее, на сегодня три клиента. Выходим, машина у подъезда, — указала за окно, обращаясь ко мне.

Я кивнула. И пошла за всеми.

Неужели у меня появилась работа?

-

Вечером пришел домой. В беспокойстве прошелся по квартире. Оно меня сегодня вообще не отпускает. Желание поговорить с Лизой раздулось до невыносимо гигантских размеров. Я должен сделать это, получить её прощение, и отпустить ситуацию.

Несколько минут набирался решимости у окна, повернулся и пошел к кладовке. Остановился, постучал. Никто не отвечает. Постучал ещё раз, громче. Тишина.

— Лиза, вы здесь?

Никто не отвечает.

Надавил на ручку, толкнул дверь, в комнате темно.

Спит, что ли? Сделал два шага, загляну за ширму, на диване — никого.

-

Я уже завалился в кровать, когда услышал, как внизу щёлкнул замок.

Вернулась.

Интересно, где она была и почему вернулась так поздно. Я встал с кровати, вышел из спальни, остановился у перил и понаблюдал, как Лиза на цыпочках идёт к себе в кладовку.

— Не трудитесь, я не сплю, — сказал, и эхо моего голоса разлетелось по квартире.

Лиза вздрогнула, испуганно обернулась, словно воровка, укравшая что-то ценное.

— Извините, я не хотела вам помешать, — встала прямо и как будто обречённо.

— Вы мне не мешаете.

— Я только заберу чемодан, — сказала виновато и сразу повернулась, чтобы идти.

— Заберёте чемодан? — не понял я.

Она остановилась и, не глядя на меня, произнесла:

— Я нашла другую работу. Там есть где жить.

— Нашла другую работу, зачем? — я начал спускаться, признаться, это меня обеспокоило.

— Что зачем?

— Зачем вам другая работа? — я подошёл к Лизе, окинул её

— Потому что я не хочу на вас работать, — говорит, не глядя в глаза.

— Это из-за того, что было у бассейна? Если так, то я приношу вам свои искренние извинения. Я знаю, они немного запоздалые, но я уже не тот избалованный пацан, каким был. Я изменился, серьезно.

Слушает равнодушно. Понимаю, я никак не могу повлиять на ее решение, но почему-то именно сейчас хочу на него повлиять.

— Это уже неважно, — повернулась уходить.

Не знаю, как так получилось, я хватаю Лизу за руку. Схватил и потянул обратно, чтобы не уходила вот так. Притянул к себе, стиснул пальцы на её предплечье. Вдохнул её аромат. Он даже не вошел, не вплыл в моё сознание, он влетел, заполняя лёгкие неповторимыми нотами, от которых я пришел в ещё большее возбуждение и возмущение. Хочу держать и требовать ответа. Стискивать, не отпускать, как можно дольше. Притягиваю Лизу к себе за плечи.

— Что вам нужно? — возмущённо упирается ладонями мне в грудь.

— Хочу извиниться…

— И для этого нужно меня хватать?

Совсем близко пугливый взгляд, аккуратный нос и притягательно алые губы. Они накрашены помадой, чего раньше не было или я не замечал. Как такое можно не заметить? Я уставился на них, не в состоянии шевельнуться. Не понимая, почему именно сейчас она решила их накрасить. Именно тогда, когда собралась от меня уйти.

-

— Извините, — отпустил, резко разжал пальцы, действительно, хватать нежелательно.

— Я не хочу на вас работать, это понятно? У вас нет границы, ходите, где хотите, открываете двери… Я все понимаю, это ваш дом, но я не давала вам права…

— Я буду стараться… — что я говорю.

— Зачем?

— Потому что… я не хочу, чтобы ты уходила, — сорвалось с моих губ.

Не верю, не понимаю и не контролирую, почему я это говорю?

Лиза сделала шаг назад, я на нее. Она ещё шаг, я приближаюсь, протягиваю руку и касаюсь щеки. Что происходит?

— Нет, — резко поворачивается, и я отдёргиваю руку, как ошпаренный.

Ее резкое нет приводит меня в чувство, отрезвляет.

— Давид, прошу вас, не нужно мне препятствовать. Я не хочу тут быть, мне это неприятно, — растерянно прислоняется спиной к стене.

— Почему? Это из-за прошлого?

— Да, из-за прошлого, — отвечает, смело глядя мне в глаза.

Что там, в глубине её потерянного взгляда, пытаюсь отгадать, но не могу. Хочу знать ответ и знаю его, но не пойму, почему он такой.

— Но я изменился.

Зачем я ее уговариваю?

— Это не важно. Нам не нужно больше встречаться. Это было ошибкой, я сразу не должна была соглашаться на вас работать.

— Не понимаю, в чём проблема?

— Вам не понять, — она повернулась и пошла в кладовку, оттуда вышла уже с чемоданом.

Когда она подошла к двери, я осознал, что сейчас дверь закроется и Лиза уйдёт, возможно, навсегда, а я этого совсем не хочу.

— Мы можем хотя бы поговорить? Обсудить…

— Нет, не можем, — быстро открыла дверь, вышла и захлопнула её за собой.

Глава 15

Иду к лифту. Тороплюсь. Хочу поскорее уйти подальше от этого места. Если задержусь ещё немного, даже не знаю, как буду жить, существовать. Я не могу себе этого позволить.

Почему? Не могу и всё.

На это не нужны ответы. Я их знаю. Повторять их, значит, ковырять старую, давно зажившую рану. Она затянулась, не нужно тревожить. Всякое к ней касание сделает только хуже мне самой. Не ему, мне.

Как глупо. Зачем вообще я вернулась. Бессмысленно и глупо.

Ухожу, убегаю. Чтобы никогда не возвращаться.

-

Почему так дерьмово на душе. Что я сделал не так? Хотя… понятно же что.

Ладно. Так тому и быть, ушла и пусть идёт.

А позвонит Тамара, скажу, пусть катится к черту со своим наследством, с акциями и деньгами.

Нет, так не скажу, но объясниться придётся. Не могу ведь я держать возле себя человека, который не хочет, чтобы его держали. Тем более, в свете открывшихся событий.

Я повернулся и пошел на второй этаж, поднимаюсь по лестнице и вдруг остановился. Повернулся, глянул в тот угол, где только что держал Лизу, не давал ей идти… Я там реально чуть не перешел какую-то невидимую черту. Меня остановил испуганный взгляд Лизы и то, куда я до сих пор не могу проникнуть… неизвестность. Что творится в её мыслях? О чём она вспоминает, глядя на меня?

Чёрт подери… а ведь Тамара могла знать о том, что произошло у бассейна.

Какая хитрая, какая коварная постановка.

Она специально прислала мне Лизу, чтобы я… что?

Поднялся в спальню, взял телефон, поискал в принятых номер, с которого звонила Тамара. Я не записал его до сих пор. Посмотрел на него две секунды и нажал вызов.

— Да? — скрипучий голос раздался почти через минуту.

— Тамара?

— А ты кого хотел услышать? Конечно, Тамара. Говори, чего звонишь, я уже приняла лекарства, скоро засну.

— Скажи мне только одну вещь, ты прислала её специально? — говорю сердито.

— Конечно, — довольный старческий голос.

— Чтобы я мучился совестью?

— Да, — усмешка.

— У тебя получилось.

— На это и расчёт.

— Так вот, она ушла. Нашла другую работу, на меня работать не хочет, — злорадно выдаю залпом.

— Это и понятно, — снова старческий смешок.

— Если тебе было понятно, зачем тогда ты всё это устроила?

— А ты не догадываешься? — слова всё медленнее, с растяжкой.

— Задеть мою совесть? У тебя получилось, я чувствую себя виноватым, дальше что?

— Отлично, значит, я всё-таки потревожила тебя, выбила из состояния твоей денежно-расчётной комы.

— Выбила — не то слово, я перерыл все видео, нашел то самое. Я попытался извиниться за то, что произошло, но она всё равно ушла.

— Оно и понятно, не сильно ей хочется смотреть на твою сытую, довольную физиономию, когда её ребёнок ходит в сношенных ботинках…

— Подожди, а причём тут это? — не понял я.

— А при том, что… всё… я сплю, извини… завтра позвони, я уже…

И тишина…

— Тамара?! — выкрикнул я нетерпеливо.

Ответа нет. Снотворное подействовало.

Стою, смотрю на телефон. И чувствую себя по-идиотски… как будто все вокруг что-то знают, и только я один нахожусь в наивном неведении.

Глава 16

Третий день работаю в клининговой компании. Девчонки рядом со мной хорошие. Одна постарше — Тоня, как бы бригадир. Светлана — хозяйка. Она меня в самом начале встретила. И ещё двое — Вика и Лика. Двое заболели, их пока не знаю. Те, кто есть, вполне

Вообще, получается две бригады по три человека. Но, так как двое заболели, сейчас работаем вчетвером, как одна бригада на все заказы. Приходим на заказ, стараемся его выполнить как можно быстрее, чтобы перейти на следующий.

Догадываюсь, с двумя бригадами работать удобнее и больше заказов выполняется. В день одна бригада быстрее устаёт, делая работу двух бригад.

Зато за эти три дня, почти на пределе своих энергетических возможностей, я заработала хорошую сумму и сразу заплатила за койку, вперёд на две недели. Не стала платить за месяц, надеюсь всё-таки снять комнату в квартире.

Сейчас плохо представляю, как заберу сюда дочь. Потому что с утра до вечера я на работе. Даже если я её устрою здесь в детский сад, а потом и в школу первого сентября идти… Пока всё очень сложно представляется. Слишком много нюансов.

Если заберу Аню, мама останется одна, и ей будет тоже грустно. Сейчас она не работает, занимается ребёнком. По моей логике, она может и здесь не работать, и заниматься ребёнком. Но то, что я должна снять только комнату, а не квартиру маме не понравится. Жить рядом с какими-то соседями точно не захочет, мы уже не раз это обговаривали.

Я звала её поехать в столицу вместе, но она ни в какую не соглашалась. Зачем уезжать, если есть своя квартира. А мне всегда хотелось заработать для нас больше денег, чтобы ни мама, ни Аня ни в чём не нуждались. Поэтому я поехала сама и пообещала Ане её забрать. Теперь даже не знаю, как получится и как планы распределить.

Почему-то я не рассчитывала, что придётся работать с утра до позднего вечера. Теперь уже, будучи здесь, понимаю, сначала всё казалось очень простым и понятным, но на самом деле всё совсем не просто. Вот и получается, сейчас не представляю, когда смогу выполнить обещание, данное дочери.

Сегодня убирали в двух квартирах, в офисе и в сауне, после вечеринки.

Сначала я терялась, на первых заказах не знала, за что хвататься. Тоня всё время подсказывала. Спустя три дня я уже и сама знаю, что нужно делать первое, второе и третье. Уже не путаю, где какое средство и для чего. Быстро приспособилась. Теперь я понимаю, почему не берут полных, здесь нужно работать очень быстро, расторопно и при этом тщательно. Буквально на скорости. Наверное, уже был опыт, когда люди не выдерживали, быстро уставали. Если я устаю с непривычки, представляю, как устаёт кто-то другой.

По сути, работа не тяжёлая, но то, что нужно делать всё быстро, постоянно в движении, конечно, даёт некоторую общую усталость в конце дня.

На третий день я уже, как метеор. Отдых у нас происходит, когда мы выходим с одного заказа, садимся в машину и едем на другой. В машине отдыхаем, обедаем, перекусываем и даже спим, пока едем до следующего заказа.

С собой уносим мусорные пакеты, если надо уносить. Девчонки умудряются и ещё какие-то закуски собирать после корпоративов.

— А что, оно ведь не тронутое, — ответила Вика на мой немой вопрос, когда я впервые увидела, как она собирает со стола, — Бери тоже.

— Нет, нет, я такое есть не буду, — отнекивается Лика, блондинка, — у меня своя еда.

— Как хочешь, — Вика пожимает плечом, — а что, не надо на обед тратиться.

Вика — простая девушка, с пригорода, совсем не похожа на современных девушек, она даже немного, как из прошлого века. Лика наоборот, приезжая, но вся такая столичная, современная.

— А то, что она там всю ночь стояла, пылью покрылась, ничего? — удивлённо смотрит она на Вику.

— Ну, я же не умерла, жива, здорова. И даже расстройства желудка нет. Не нравится, не ешь, я же тебя не заставляю. У моей мамы знакомый знакомого рассказывал, что его отец вообще на кладбище питается.

— Это как? — Лика протирает стол и двигает его на место.

— А вот так, приходит на кладбище, смотрит, кого сегодня хоронят, потом родственники уходят, этот идёт, берёт, что там, на могиле оставили из еды. На следующий день родственники несут завтрак умершему, этот опять приходит. И так считай, живёт много лет. Кушает только еду с кладбища, потому что хоронят каждый день и не по одному человеку. Вот и получается, что у него каждый день есть пропитание.

— Фу, ужас, — скривилась Лика.

— А вас когда-нибудь приглашали убирать после убийства или трупа? — спрашиваю я.

— Да, бывает, звонят, но Света такое не берёт.

— Это хорошо, я даже не представляю, как бы убирала в таком месте.

— Ну, вообще есть компании, которые специализируются именно на месте преступления и на всяком таком. Они и берут дороже, но это их работа, там и костюмы другие и защита…

— Понятно.

Вечером все по своим кроватям лежим, поболтаем немножко перед сном, кто в телефоне, кто с родственниками говорит, и засыпаем довольно рано, потому что на утро опять работа.

–

Утром, на первый заказ Светлана называет адрес задания — уборка после корпоратива.

— О, класс, люблю корпоративы. Сегодня можно не тратиться на обед, — говорит довольная Вика, надевая комбинезон.

А я слегка зависла, потому что адрес очень знакомый. Этот адрес, единственный в столице, который я знаю наизусть. По нему я как раз пришла в офис Давида.

Есть надежда, что сейчас мы идём в совершенно другой офис. Потому что это бизнес-центр. Там куча всяких компаний, которые могут себе позволить устроить корпоратив.

Глава 17

В эти дни я старался выкинуть из головы и Лизу, и всё, что с ней связано. Даже Тамару. И у меня вполне получилось. За делами некогда отвлекаться.

В те редкие моменты, когда прихожу домой спать, я думаю о предстоящих на завтра сделках, а не о том, что какая-то горничная от меня сбежала.

И вот, вроде бы уже совсем забылась, отодвинулась слегка на задний план эта неловкая история, как однажды, придя на работу и ещё даже не дойдя до своего офиса, в офисе одной из фирм я увидел знакомое лицо. Миниатюрную фигуру в голубом фирменном комбинезоне. Тёмные волосы в тугом хвосте и аккуратный, точёный профиль, надолго запомнившийся и, как оказалось, притягательный лично для меня.

Остановился. Не поверил.

Неужели она, или показалось?

С недавнего времени мне иногда кажется, что вижу её в толпе, и на улице, или… в общем, неважно. Это ведь только кажется, а тут явный профиль, и фигура, и волосы.

Лиза меня не видит, водит

Прекрасна?

Неужели я так подумал?

Что дальше. Идти не могу, не пускает. Подошел, открыл дверь офиса, в котором ведётся уборка.

Несколько девушек в голубых комбинезонах обернулись на меня. Лиза нет. В ушах наушники. Не видит, не слышит. Ей сейчас не до меня.

— Вам кого? — недовольно глянула женщина, наверное, главная, — все сотрудники в соседнем офисе, если что.

Развернуться и уйти, пока меня не заметили? И тут, повернулась Лиза… меня увидела. Поздно.

— Можно вас? — указал на неё и сделал зовущий жест рукой.

— Не могу, нет времени, я на работе, — говорит испуганно, как всегда, когда меня видит.

— Понятно, а когда вы можете?

Она быстро глянула на ожидающих конца диалога сотрудников, все остановились, не двигаются. Слушают.

Лиза отошла от окна, прошла мимо меня и быстро вышла за дверь. Я за ней. Остальные, не сразу, но стали продолжать свои действия по уборке офиса. Только теперь неторопливо и наблюдая за нами.

— Послушайте, Давид, что вам нужно? Выяснили ведь всё. Прошу вас, уйдите, я не могу разговаривать, у нас ещё много заказов на сегодня. Я не хочу, чтобы из-за вас меня уволили.

— Тебе нравится вот такая работа? — спрашиваю с сарказмом.

— Это лучше, чем… ладно, неважно, мне некогда, — она повернулась уходить.

— Могу я встретить тебя после работы? — тронул за плечо.

— Нет, — Лиза вошла в офис и закрыла перед моим носом дверь.

Развернулся и пошёл дальше, сделки не ждут. Только в голове уже поворот конкретный, эта неожиданная встреча сильно подействовала на меня.

-

Боялась встретить его тут и пожалуйста, чего не хотела — на то и налетела.

Девчонки значительно посмотрели, когда я пошла обратно.

— Ничего себе, какой красавчик, — сказала Лика, — это твой знакомый?

— Да, знакомый, — не скажу же я — нет.

— Я бы тоже с таким тоже познакомилась, наверное, богатенький?

— Если работает в этом здании, точно не бедный, — Вика глянула на меня заинтересованно.

— Я не знаю, — я отвернулась, не стала продолжать разговор, запихнула в ухо наушник.

Но от мыслей не убежишь. Чувствую, не последняя это встреча.

-

Сегодня ещё три заказа, пока на всех объектах отметились, думала, забуду утреннее происшествие с Давидом. Не получается, без конца перед глазами стоит он, удивлённо и тщательно меня рассматривающий. В его взгляде что-то такое, чего не могу никак отбросить, без конца вспоминается. Он словно был рад меня видеть, но радости не показывал.

И зачем ему со мной ещё разговаривать? О чём?

Мысли путаются. Снова и снова в памяти всплывает его лицо.

Поздно вечером машина остановилась у подъезда. Лёша-водитель повернулся, сочувственно нас осмотрел.

— Давайте, красавицы, по домам, завтра снова за работу.

— Когда уже выходной, я хочу выспаться и проваляться целый день в кровати, — Лика жалуется.

— А кто не хочет, — вздыхает Вика.

— Я бы тоже не отказалась, — подтверждаю всеобщую усталость.

— Завтра снова четыре заказа, — рубит по нашим мечтам Тоня, — покой нам только сниться.

— Эх, — Вика открывает дверь и тут же произносит, — ого, а красавчик-то уже здесь.

Про кого это она? Что-то испуганно торкает внутри. Как всегда, когда звучит упоминание о красавчиках. Обвожу взглядом территорию перед подъездом. Он выхватывает угрожающе-тёмный, но почему-то от того ещё более притягательный силуэт Давида.

— Познакомь, — толкает меня Лика.

Вдруг соображаю, а почему бы и нет. Интересная, спасительная мысль.

— Могу познакомить с ним вас всех, — говорю весело.

Выходим из машины, идём все вчетвером прямо на Давида. От неожиданности он теряется, не поймёт, что происходит.

— Добрый вечер, — взгляд его шарит по нам и окончательно замирает на мне.

— Вот, познакомьтесь, это Давид Сафаров, бизнесмен, а это Лика, Вика, Тоня, — указываю на каждую.

— Очень приятно, — произносит он и вежливо кивает, пытаясь, как видно, понять мою задумку.

Но задумки никакой нет, просто, зная Лику, она сейчас точно отвлечёт внимание от меня. Так и есть.

— Давид, какое красивое имя, а вы чем занимаетесь? — куда делась её усталость.

— Нефтепродуктами, — рассеянно отвечает Давид, следит за мной, а я иду к подъезду, не останавливаясь.

— Лиза, могу я с тобой поговорить? — почти кричит над головами Лики и Вики.

— Я устала и хочу принять душ. А потом в постель, завтра снова на работу. Поговорите лучше с девочками.

— Могу поговорить с вами, вместо неё, — Лика становится между Давидом и дверью подъезда.

— Я бы тоже с вами поговорила, — улыбается Вика.

— Девчонки, пора отдыхать, — произносит Тоня.

— Я может, не устала, — Лика красуется перед Давидом.

— А хотите отдохнуть, приглашаю всех! — вдруг говорит он.

Я аж остановилась. Вот, чёрт.

— Конечно, хотим, только позовите, — довольная Лика аж подпрыгнула.

— Отлично. Приглашаю всех вас на ужин в турецкий ресторан. Там очень удобные диваны и нет стульев, так что не придётся сидеть прямо.

— Я согласна! — Вика подняла руку.

— А вы? — обратился он к Тоне, которая только что хотела спать.

— Ну, если ненадолго, а то завтра работы полно, — говорит неуверенно.

— Давайте так, в десять я вас всех привезу сюда, спать и отдыхать.

— Я согласна поужинать в турецком ресторане, — Лика улыбается.

— Тогда десять минут на переодевание, — говорит Давид, глядя на часы, — да и, Лиза, вас я тоже приглашаю.

— Как-нибудь без меня справитесь, — говорю, отворачиваясь и собираясь уйти.

— Нет, так не пойдёт, — строго произносит Давид, — либо все четверо, либо никто.

Шантажирует, а девчонки, конечно, съедят меня с потрохами, если из-за меня все не пойдут в турецкий ресторан. Как такое пропустить.

— Ладно, я согласна. Только потому, что там диваны, — говорю нехотя.

— Ура, класс! — и все побежали переодеваться.

Хитрый ход. Только не понимаю, чего Давид добивается? Зачем это ему?

Глава 18

Пока они побежали переодеваться, набираю старого знакомого. Когда-то, в былые годы, учились вместе в универе, потом он стал ресторатором, открыл сеть ресторанов с элементами востока, а я ушел в нефтяной бизнес.

— Привет, Махмуд!

— Давид, дорогой, ты ли это?

— Я, ты не ошибся. Решил вот заехать к тебе в ресторан с небольшой девичьей компанией. Экзотики захотелось.

— Это ты правильно захотел. Приезжайте, чего ждать. Я как раз тут, буду рад повидать старого друга.

Махмуд Сальчук, приверженец традиционных ценностей. Была одна ситуация, когда именно он ткнул меня носом в ошибочно выбранную мной, на тот момент, линию поведения. Да, я был молодым и очень горячим. Многим это не нравилось, многие не хотели со мной связываться. Но находились люди, которые не отворачивались, а тыкали меня носом в моё же дерьмо. Тем самым

Богатый наследник, такой же, как я, только с другими принципами. Странно было видеть богатого парня, неиспорченного деньгами. Странно наблюдать за ним, в то время, как я, как горделивый индюк носился со своим наследством, в каждую щель вдувая отравлявшую душу пыль.

Именно тогда, в самом начале учебы в университете, благодаря встрече с Махмудом, ну, и по разным другим причинам, я становился другим.

-

Девушки вышли из подъезда шумной, яркой стайкой. Интересно наблюдать за типажами настолько от меня чуждыми. Не думал, что когда-то повезу в ресторан совершенно обыкновенных, не разукрашенных, как дорогие, ночные бабочки и не затянутых в офисные юбки и блузки, так называемых, богинь.

Загрузились ко мне в машину и я, окинув всех, быстрым довольным взглядом, выжал педаль.

— Ого, ничего себе, — всю дорогу слышится с заднего сидения, кажется, блондинка восхищена, всем, что видит.

Эта Лика, в ней чувствуется напор и желание понравиться не только как составляющая компании, но и лично. Уже видит во мне цель и совершенно не замечает препятствий.

А они есть. Вернее — оно. Не знаю пока насколько значительное, но то, что это помешает очаровать меня, понятно как день.

Лиза — главное препятствие для всех девушек, желающих мне понравиться.

Без конца посматриваю на неё в зеркало заднего вида. Пытаюсь понять, что она думает, успеть заметить, какие эмоции отображаются на её лице. Пока вижу только равнодушное, спокойное рассматривание ночного города. А нет, не равнодушное — загадочно задумчивое.

Подъехали к ресторану. Вышли из машины, я подал ключ парковщику. Пёстрое парадное, с росписью восточных ковров тянет взгляд, манит посетителей роскошью и экзотикой.

— Ой, как красиво, — открыла рот девушка с тёмными волосами, кажется, Вика.

Попробуй их всех запомни, но я стараюсь.

— Это ресторан моего хорошего знакомого, поэтому нас уже ждут, — говорю многозначительно скромно.

— Наверное, хорошо знать владельцев ресторанов, — артистично вздыхает блондинка Лика.

— Ну, и чем это хорошо? — спросила сзади та девушка, которая старше их всех, Тоня.

— Прошу, — я сделал жест, приглашая войти.

Мои спутницы несмело вошли в холл. Тут буквально рты открыли от удивления и восхищения. Я-то уже знал, какая тут роскошь и блеск, помню, когда-то был, а девушкам впервые всё в диковинку.

— Подождите, самое интересное будет внутри, — нагнетаю интригу.

— Ох, какой неожиданный сюрприз! — услышал я голос Махмуда и обернулся.

Махмуд — невысокий, тёмный, крепкий, типичный сын своего народа. Мы пожали друг другу руки и обнялись по-братски, как люди уважающие и давно не видевшие друг друга.

— Я рад, что сегодня вы посетили именно моё заведение. Прошу, — он откинул тяжелую, бархатную штору, мы вошли в зал.

В тот же момент танцовщицы в полупрозрачных восточных нарядах окружили нас плотным кольцом и начали свой завораживающий танец.

Да, давно я тут не был, совсем забыл, как торжественно и церемонно здесь встречают новых гостей. Попадая сюда, ты словно делаешь шаг в другую эпоху, оказываешься в ином времени, в другой стране.

Нас провели за стол. Тут действительно мягкие диваны, для полного расслабления и наслаждения едой, музыкой и зрелищем. Заказали по большей части знакомые блюда в меню. Не хочется под неизвестным названием получить яйца барана или что-то в этом роде. И хоть я наслышан о потрясающем вкусе этого блюда, сам его отведать пока не решился.

Через полчаса наш стол был заставлен разными блюдами и напитками.

— Это потрясающе! — всё ещё в лёгком шоке осматриваются девушки.

Лиза скромно вертит головой. Она тоже восхищена, это видно, просто не выказывает столько восторга, сколько остальные. А я без конца слежу за её жестами и взглядами. Сегодня особенно много, наверное, за три дня, пока мы не виделись, я по ним соскучился.

— Давид, а вы каждый день ужинаете в ресторане? — спрашивает блондинка, жеманно ковыряя в тарелке.

— Нет, конечно. Сейчас я стал ужинать дома, сам готовлю себе еду, — говорю, отрезая кусочек запечённого баклажана.

— Почему бы вам не нанять повара? — удивляется брюнетка.

— Я хотел именно научиться сам, но человек, которому я предложил меня научить, отказался, — говорю с намёком.

— Ой, да учителей полно. А хотите, я могу приходить и учить вас готовить, я умею, — так просто предложила себя блондинка Лика, верю, сделает это с большим удовольствием.

Но я хочу, чтобы на это согласилась Лиза. Повернулась прямо сейчас и сказала бы: «Хорошо, я приду, и буду учить тебя, Давид».

В полутьме шатра, в котором мы сидим, в свете огней, тягучей мелодии, что витает над нами, скручивая и вынимая затаившиеся где-то внутри чувства, я смотрю на Лизу и всё сильнее и глубже проникаюсь её тихой красотой.

За несколько дней, что мы не виделись, у меня внутри, словно скопилось желание насмотреться. Кто знает, когда ещё получится увидеть её так близко, прямо напротив.

Девушки вокруг меня болтают, о чём-то спрашивают. Отвечаю на автомате, почти безучастно, потому что всё моё внимание сосредоточенно на одной, на Лизе.

Но она словно не видит меня, не замечает и не слышит. Она безучастна и это злит, выводит меня из себя. Но я держусь. Заставляю себя вспомнить о том, в чем, ещё совсем недавно, себя уверял — мне не нужны женщины, они мне просто неинтересны.

Тогда почему я без конца дёргаюсь, только отвернусь, только оценю прекрасную танцовщицу и снова переключаюсь на Лизу, на её губы и глаза, на плечи в шелковой ткани платья, на тонкую полоску мелких пуговиц на груди. Чёрт…

Редкие взгляды, даже полувзгляды, которые она бросает в мою сторону, они, как редкие лучи солнца в темнице, в которой я оказался.

Будь она хоть немного более заинтересованной, вон как та Лика, наверное, я бы давно потерял к ней интерес. Но нет, Лиза, словно пытается отгородиться от меня всеми доступными ей способами.

Разобраться бы.

-

Ресторан оказался, как из сказок Шехерезады. Сама атмосфера заставляет думать о том, о чем даже я не собирался думать.

Стараюсь не обращать внимания на Давида, но только я знаю, как нелегко это даётся. В своих мыслях за много лет я слепила его образ, как человека недостойного. Как того, кто никогда не узнает моей тайны.

За несколько дней, проведённых в столице, всё

Он другой. Ещё сопротивляюсь воспринимать это, но натиск, с которым он рушит мои прошлые знания, сильнее. Еще немного и даже не знаю, до чего мы дойдём.

Мы? Неужели я так подумала — Мы.

Не знаю, для чего он это делает, какие преследует цели, что хочет узнать, выяснить, но я убеждена, он точно не догадывается о том, что я скрываю.

Глава 19

— Разрешите вас пригласить? — слышу над ухом.

Поворачиваю голову, рядом стоит мужчина лет сорока, солидный, в костюме, и с самыми благородными намерениями на открытом лице.

Не оборачиваясь на Давида, приняла приглашение, встала и пошла танцевать. Краем глаза заметила, что и других девушек приглашают. За столом остались Тоня и Давид, переговариваются и посматривают в зал.

Неосознанно жду взгляда Давида, но он совсем не смотрит. Что-то вспоминает, рассказывает Тоне, она внимательно слушает. Я отвернулась. Неинтересно, что они там обсуждают, совсем неинтересно. Спустя несколько секунд снова мой взгляд упирается в наш стол. Теперь их беседа, оживлённая, со смехом и жестами. Ловлю себя на мысли, что хотелось бы остаться и поучаствовать в беседе, пусть даже побыть слушателем.

— Я наблюдал за вами. Вы очень привлекательная девушка. Не хотели бы вы продолжить наше знакомство? — слышу словно издалека, но это совсем рядом, возле моего уха.

Не сразу распознала значение слов, а когда оно, наконец, до меня дошло, повернулась и прямо глянула мужчине в лицо.

— Нет, спасибо, — ответила шутливо.

— Почему, это ведь не ваш муж там, за столиком?

— Не мой.

— А где ваш? — заинтересованно смотрит мужчина мне в глаза.

— У меня нет мужа, — отвожу взгляд.

— Тогда в чём проблема? Вы красивая, а я богат, нам сам Бог велел встретиться в этом сказочном месте.

— Вам может, и велел, но не мне. Простите, я хочу вернуться за стол, — дернулась, чтобы высвободиться, но мужчина крепко держит меня за талию и руку не отпускает.

— Подожди, я ещё не всё сказал…

— Отпустите, не стоит устраивать сцену, — говорю тихо, пытаясь не привлекать к нашей паре внимание.

— Ты не представляешь, от чего отказываешься. Подумай. Вот моя визитка, — он сунул руку в карман и положил мне в ладонь серебристую карточку, — не нужно торопиться, я умею ждать. И ещё, я умею быть щедрым.

— Хорошо, я не буду торопиться, отпустите уже, — говорю, с тревогой поглядывая по сторонам.

Он отпустил, я скорее пошла за стол. Села, не знаю как себя вести, всё ещё сжимаю в ладони твердую карточку. Машинально открываю сумочку и кладу туда визитку.

Лика и Вика тоже вернулись от своих кавалеров. Лика, чему-то очень довольная, тоже открыла сумочку и положила туда полученную визитку.

В этот момент я ощутила что-то такое неприятное, мне несвойственное. Как будто я не девушка, которая пришла в ресторан в сопровождении других девушек и мужчины, словно мы пришли не отдыхать, не наслаждаться вечером, а для совсем других целей. По лицу Лики я поняла, её цель достигнута.

-

Буря внутри, не то слово. Сижу за столом, наблюдаю, что происходит. Лиза мило улыбается какому-то хмырю, явно заезжему бизнесмену, желающему недорого развлечься.

Лиза — хороший объект для такой цели. Она простая, милая, красивая, незамысловатая. Она вполне может попасться на удочку и, судя по визитке, которую сжимает, уже попалась на красивые речи богатого мужчины. Или делающего вид, что богат.

Наблюдаю, а внутри у меня происходит что-то неладное. Разгорается злость, подобно пламени, способная прямо сейчас опалить кого-то, либо даже уничтожить.

Незаметно слежу, не двигаюсь. Вижу заминку, Лиза отходит от мужчины, он не провожает её к столу. Между ними что-то произошло, какая-то словесная дуэль, но мне, чёрт побери, об этом не узнать. Хотя…

— Чего он хотел? — вдруг перебиваю сидящую рядом Тоню, рассказывающую про город, откуда она приехала, и обращаюсь к притихшей, как будто снова испуганной Лизе.

Она поворачивает голову, по глазам вижу, что понимает, вопрос именно к ней.

— Да, да я тебя спрашиваю, — несколько раз киваю, прожигая её взглядом.

— Встретиться хотел, — произносит Лиза с тихим вызовом.

— Ну, и за чем дело стало? — мой тон самому не нравится, а уж остальные вообще удивлённо повернулись.

Все четверо обратили на меня своё внимание, а я смотрю в глаза Лизы.

— Ни за чем, — отвечает просто.

— Нет, ты скажи, может, он понравился тебе, зачем скрывать, давай скажи, — раздражаюсь сильнее.

— Это не твоё дело, — отвечает тихо, упирая взгляд в стол.

— Давид, может, не нужно устраивать тут ссору? По-моему, это не к месту, — говорит взрослая Тоня.

Действительно, понимаю, что начинаю зарываться и это, конечно, не к месту.

— Ладно, не буду, простите, — кивнул я и залпом осушил бокал.

— Нам уже пора, — говорит Лиза и поднимается с бархатного дивана.

— Я вас отвезу, — говорю недовольно.

— Не трудитесь, мы вызовем такси, — подсказала Тоня.

Я собрался поднять руку, чтобы позвать официанта для расчёта.

— Не нужно Давид, отдыхайте, — Тоня положила ладонь мне на руку и опустила её, — вы выпили, значит вам нельзя за руль. Не волнуйтесь, мы сами доедем. Пойдёмте, девочки. Давид, спасибо за чудесный вечер.

— Спасибо, — эхом сказала брюнетка.

Блондинка кивнула немного расстроенно. А Лиза просто повернулась и пошла к выходу.

Я остался сидеть. Поднял руку, заказал ещё выпивки. Что же мне, если кто-то не хочет проводить со мной время, тоже сбежать домой. Нет уж, даже не собираюсь.

Расселся на диване и тут же пара танцовщиц подошли и перед моим взглядом начали свои восточные выкрутасы.

Ну, и хрен с ними, с этими уборщицами… и с Лизой в их числе.

Не хотят и не надо. Небольшая и важность.

Глава 20

Я не хожу по ресторанам и клубам ради развлечения. Исключительно деловые обеды и ужины. Сегодня уникальный случай и я решил воспользоваться им по полной программе.

Но что-то пошло не так.

На каком бокале меня понесло, уже не припомню, вспоминаются только лица танцовщиц, Махмуда и ещё кого-то. Всё смешалось, поплыло в радостном угаре. Почему меня так бросало из стороны в сторону — ответить не смогу, но только вся эта моя

Потом я куда-то еду. Вернее, меня везут. Долго везут. Пару раз я выхожу из машины, смотрю на дом, понимаю, что не тот, снова сажусь в машину и еду дальше.

В конце концов, мой взгляд определил, что я приехал домой, а те, предыдущие дома были вообще чужие, но я почему-то решил, что там от меня прячется Лиза.

Расплатился с водителем и пошел к парадному. С трудом дождался, когда лифт поднимется на мой этаж и как только дверь открылась, я почему-то ринулся по коридору, влетел в квартиру и сразу пошел в кладовку… открыл дверь, включился свет… Никого.

— А кого я собирался тут увидеть? — разговариваю сам с собой.

Стою, упираясь руками о дверной косяк. Шагнул к дивану, подошел. Сел на него, потом лёг. Вытянул ноги и руки. Тесновато тут, но я лежу. Зачем? Не знаю.

Может быть, потому что она тут лежала?

Глаза закрыл, повернулся и уткнулся носом в мягкую спинку. И вдруг показалось, что-то осталось ещё, едва уловимая крупица, тонкая нить аромата Лизы. Я вздохнул напоследок, поймал её… так и заснул.

-

На квартиру мы приехали в начале одиннадцатого.

— По-моему, этот Давид в тебя слегонца влюблён, — сказала мне Вика у подъезда.

— Да не слегонца, — поправила её Тоня. — Он по уши в неё влюблён.

— Нет, девочки, вам показалось, — отмахнулась я, и первая вошла в подъездную дверь.

— Не говорите ерунды, девочки. Ничего он в неё не влюблён. Я ему понравилась, — Лика возражает всеобщему мнению.

— Ну, конечно, ты всем типа нравишься. Только почему-то никто до сих пор за тобой не бегает, — усмехнулась Вика, — а за ней Давид бегает.

— А что, обязательно бегать? — недовольно фыркнула блондинка.

— Ты же бегаешь за всеми, кто не бегает за тобой, — съязвила брюнетка.

— Слушай, чего ты прицепилась, я просто сказала, что он не влюблён в неё, и всё, — встала в позу блондинка.

— Ну, значит ты слепая, — огрызнулась брюнетка.

Вошли в квартиру. По очереди в душ. Я последняя, поэтому не тороплюсь. Стою, устало глядя в стену, а перед глазами сегодняшний вечер, ресторан, еда, танцы и, конечно, недовольный, огненный взгляд Давида. Он словно внутренне разъярён. Словно имеет права на мои действия, а я его в этих правах попираю. Не даю ему распоряжаться по-своему.

Кто он такой, чтобы мне указывать?

Никто. Таким и останется — Никем. Для меня и для…

Чёрт, снова я полезла не в ту степь. Снова связываю его с нами. Ненужно допускать этого даже мысленно.

Я вздохнула. Вышла из душа. Промокнула полотенцем тело, натянула халат, смотала волосы.

Однако же, когда в своей кровати укрылась и умостилась поудобнее, сразу вспомнила слова Тони «По уши влюблён».

Вот зачем мне это? Влюблён, не влюблён. Я не хочу от него ничего. Абсолютно. Больше никаких ресторанов и баров и, тем более, квартир. Нужно максимально дистанцироваться от него и даже если будет настойчив, не отвечать.

Это в моих же интересах.

Он богат, неизвестно, что он будет делать, если узнает…

На следующее утро снова за работу. Четыре объекта на сегодня. Будет тяжело, но мы справимся.

-

Всю ночь проспал в кладовке на диване. Очень неудобно, и как Лиза там спала?

Хотя, она ведь маленькая, худенькая. Может, ей как раз было удобно.

Это уже неважно.

Утром, приняв душ и таблетку от похмелья, в офис еду в тишине. Есть композиции, не раздражающие слух, но я не стал включать музыку, чтобы мозги пришли в рабочее состояние раньше, чем я достигну своего кабинета.

Сегодня встреча с инвесторами, я должен быть выбритым и свежим. Посматривая в зеркало, вижу своё не выспавшееся лицо, чувствую, не один я его сегодня увижу.

Так и произошло, после пары встреч к обеду мне стало не очень хорошо, пришлось спуститься в «Берлогу» раньше положенного времени. Дэн потащился со мной, проконтролировать, правильно ли я распределяю нагрузку.

Признаться, уже после первой поллитровки пива стало легче. Плохо в обед заливать в себя неположенные напитки. Я давно и тщательно контролирую эти процессы. Когда-то давно меня чуть из универа не выгнали из-за чрезмерного увлечения спиртным. Так что, нужно держать руку на пульсе и Дэн мне в этом помогает.

— Чего это вдруг ты решил погулять среди недели? — хлебает кофе и сочувственно на меня посматривает.

— Так получилось, — в голосе до сих пор слабость, но уже полегче.

— Ты это, давай, что ли, заканчивай. Случилось чего, так ты расскажи, легче будет.

Верно говорит, может, полегчает, если выговорюсь.

— Слушай, — убираю ладонь со лба, — я тут недавно встретил одну…

— Ах, вот оно что, — усмехается Дэн, — значит, всё из-за девушки. А я уже подумал…

— Не понял, — я сердито смотрю на него.

— В последнее время ты слегка рассеян и не собран, — поясняет.

— Это что, так заметно? — скривил я гримасу.

— Нет, думаю, нет. Только я заметил, — успокоил, но не сильно.

— Это хорошо, потому что, если все начнут…

— Не начнут, но тебе лучше бы решить вопрос с девушкой в свою пользу. Переспать с ней что ли и успокоится. Или завязать отношения. Ты на себя не похож. Я давно о тебе беспокоюсь, Давид. Совсем без женщин нельзя, это влияет на организм… и на бизнес, между прочим.

— Ты думаешь? А на бизнес как? — ещё больше скривился, как будто от боли.

— Ну, как, есть потребности организма, которые нужно удовлетворять, — он запнулся, — ну, что, я должен тебя учить? Не хочешь отношений с офисными феями, заведи кого-то вне офиса, полно ведь девушек…

— Я жениться не собираюсь, — недовольно отмахиваюсь.

— Да причём тут жениться, заведи кого-то постоянного, чтобы можно было стресс снимать, только и всего. Без обязательств, — делает ещё один глоток кофе.

Разговор изобличает меня как неполноценного, злого полубизнесмена, не контролирующего свои эмоции и процессы организма. Дожил. И всё из-за отсутствия личной жизни. Во дела.

— Ну, старик, даже не знаю. На пустом месте ведь не заведёшь отношения, а я, признаться, несколько разучился. За работой как-то не до того, — пытаюсь оправдаться.

— Так никто не говорит, что ты обязан вступать в отношения. Заведи любовницу, на пару раз в неделю. Честно, это тебе же на пользу пойдёт, — говорит так, будто предлагает два раза в неделю сходить в кино.

— Я, признаться, и сам думал, но потом как-то раздумал. От них одни проблемы, от этих женщин. А если забеременеет?

— Ну, не знаю. Волков бояться —

— Не знаю, может, ты и прав, — держу высокий бокал, обхватив пальцами, и в этот момент почему-то подумал про Лизу.

Может, и правда намекнуть ей на отношения, без обязательств. Она свободна. Возможно, я ей даже нравлюсь. Могу пообещать помощь. А что, вполне нормальная идея.

А если Лиза не согласится?

Не нужно забегать вперёд. Сначала нужно предложить, а уже потом думать, что делать, если не согласится.

Я вздохнул, отпил глоток и решительно поставил бокал на стол.

— Ладно, подумаю над твоими словами, — выдаю вердикт.

— Могу подыскать подходящие кандидатуры у нас в офисе, если надо? — Дэн доволен.

— О, нет, спасибо. Только не в офисе, — сразу отмахнулся я.

— Как хочешь, — пожал плечом Дэн, — у нас есть ничего такие экземпляры, тебе бы понравились.

Я махнул официантке, расплатился. Мы встали, вышли на улицу.

— За работу, — говорю, вдохновлённый нашим разговором.

— Вперёд! — усмехнулся Дэн.

Глава 21

Снова за целый день, считай, не присела. Перед глазами кучи мусора, швабры, моющие средства, тряпки и окончательные картинки вымытых и стерильно чистых интерьеров.

Совру, если так скажу — я уже почти привыкла.

Когда ехала в столицу, согласная на любую вакансию, совсем не думала, что спустя три дня работы в клининговой компании буду с грустью осознавать, что была не права.

И ещё кое-что поняла — есть работа, которая не слишком нравится, но ты должен делать её ради денег. Каждый день, несмотря на усталость, болезнь и неохоту. Нравится, не нравится — должен делать и всё. Потому что так надо. Для того, чтобы обеспечить свою семью.

А когда я понимаю, что должна заниматься этим каждый день, неделю, месяц, возможно, год, мне становится страшно. Неужели это всё, на что я способна. Неужели ради этого и я ехала в столицу, чтобы изо дня в день, без остановки и отдыха убирать помещения?

Это угнетает очень сильно. Представлять себя в роли уборщицы каждый день — плохая мотивация. Даже если предположить, что это временно и не навсегда. Чем дольше я здесь работаю, тем сильнее ощущаю безысходность, втягиваюсь и перестаю понимать, что на самом деле нужно искать что-то ещё. Да и когда мне искать?

Несмотря на то, что с девчонками мы понимаем друг друга с полуслова, делаем уборку быстро, качественно и, надеюсь, профессионально, я чувствую, эта профессия не для меня.

Придётся искать дальше. Сейчас я здесь заплатила за проживание, но всё время какое-то беспокойство внутри, желание двигаться, делать что-то для улучшения своего положения.

А что я могу, если с утра до вечера убираю квартиры и офисы. Совершенно нет времени покопаться в вакансиях и уж, тем более, сходить на собеседование.

Опять же, не хочется подводить хороших людей, которые приняли меня на работу. На всякий случай я предупредила хозяйку Светлану, что проработаю месяц. Она была не сильно довольна, но согласилась. И на том спасибо.

За этот месяц постараюсь найти другую работу, не связанную с уборкой. Хотя, с каждым днём моя надежда всё больше улетучивается, не вижу никаких перспектив в собственном развитии, ну, и в том, чтобы найти работу полегче.

Не знаю, как дальше будет. Пока тут держусь за проживание и ежедневную зарплату.

-

Поздно вечером приехали с уборки офиса. Лёша остановил машину не у самого подъезда. Мы вышли, стали выгружаться, когда Вика повернулась, глядя в сторону дома, и сказала:

— Кажется, знакомая машина у подъезда.

Все повернулись. И точно, я сразу узнала авто Давида, покраснела, но почему-то мысленно обрадовалась тому, что его увидела.

— Ну, всё, чувствую, скоро ты от нас уйдёшь, Лиза, — говорит Тоня, — этот так просто в покое не оставит.

— Мне всё равно, — говорю гордо и иду к подъезду.

— Ну-ну. Смотри, выходит из машины, идёт сюда, — комментирует Лика, — жаль, что не за мной. Я бы сразу от вас куда-нибудь свалила, не задумываясь. Такой мужчина… эх.

Не обращая внимания на её слова, я повернулась и пошла к подъезду.

— Лиза! — слышу оклик Давида, остановилась, но обернулась не сразу.

— Иди уже, зовёт ведь, — доброжелательно сказала Тоня.

Они-то думают, что Давид хороший, это я корчу из себя недотрогу. Меня осуждают, думают, что я жестокая и бессердечная, мучаю его, не поддаюсь на внимание такого красавца. А Давид, действительно, очень хорош. С безупречно красивым лицом, сосредоточенным, спокойным. С темными, зачёсанными назад волосами. Неизменно в сером костюме. Девочки видят лишь внешность, идеальную оболочку и моё к ней безразличие. Не понимают, почему я упираюсь. Знали бы они…

Я вернулась. Девочки косо посмотрели и пошли в подъезд. Давид направляется ко мне. Подошел, остановился рядом. Удивлённо смотрю на него. Надеюсь, объяснит, зачем он снова тут появился. Сопротивляюсь, борюсь с собой, отметаю, но всё же чувствую скрытую, внутреннюю радость оттого, что он снова здесь.

— Здравствуй, Лиза, — говорит, глядя в глаза, как-то уж очень тепло.

Я смутилась, отвела взгляд. Что ещё он от меня хочет? Зачем пришел?

— Здравствуй, Давид.

— Можно с тобой поговорить? — его взгляд переместился на мои губы, гипнотизирует, замирает, сдвинуться с места не может.

— Можно, только недолго, я очень устала, а завтра опять на работу, — прикусываю губу, поджимаю.

— Да, понимаю. Может, сядем в машину? — указал на стоящий недалеко внедорожник.

Действительно, чего стоять, если можно сесть и вытянуть уставшие ноги. Всё равно поговорить с ним придётся. Так чего упираться.

— Хорошо, — я неторопливо пошла к машине.

Подошла, открыла дверь, села на пассажирское сиденье. Как тут хорошо, комфортно. В такой машине можно отдыхать, если она находится в движении. А в той, в которой нас возит Лёша, приходится сидеть в тесноте и ноги не протянуть. Никакого отдыха и, тем более, удовольствия.

Давид сел рядом, на водительское. Салон сразу наполнился чем-то притягательным и обволакивающим, гипнотическим теперь для меня, но я ни в коем случае не должна этого показывать.

— Слушаю? — говорю серьёзно, нетерпеливо.

Хоть мне и приятен его визит, и комфорт автомобиля, но усталость сильнее. Тем более, когда знаешь, что время отдыха ограничено, а завтра снова за работу.

Повернулась, жду, что же скажет Давид.

— Тут такое дело, я хотел предложить тебе кое-что, — мнётся, в глаза не смотрит.

Вижу его неловкость, чувствую неуверенность в голосе. И сама волнуюсь. Интересно, что именно он собирается предложить? Ворох разных предположений тут же занял мысли.

— Что именно? — вопросительно глянула.

Давид повернул голову, стал осматривать моё

— Ты не хотела бы встречаться со мной? — произносит, глядя мне в глаза.

— Что? — не поняла я вопроса, смутилась и покачала головой.

Он перестал смотреть на меня, повернулся, посмотрел в темноту двора перед лобовым стеклом. Снова сосредоточился и выдал:

— Чтобы мы с тобой встречались, раз или два в неделю. Ну, ты понимаешь… как мужчина и женщина.

Чего-чего, а такого предложения я точно не ждала. Отдернула взгляд от лица Давида, так же, как и он, уставилась в темноту ночи.

— Почему ты решил спросить об этом меня? — спрашиваю, зависнув в состоянии неверия.

— Потому что это полезно, — ответ вообще не в точку.

Совсем некстати. Чужеродно мне и, кажется, ему тоже, но он почему-то всё равно это произносит.

— Ты серьёзно или шутишь? — нахмурилась и снова глянула ему в лицо.

Это может быть только розыгрыш и ничего больше. Такое предложение, оно просто оскорбительно. Только почему-то Давид этого совсем не ощущает. Как можно быть таким непроницательным и грубым. Повернулся ко мне, на лице ни тени улыбки, иронии или сарказма. Да, он совсем не шутит.

— Я серьёзно, — произносит спокойно.

— Ты предлагаешь мне встречаться с тобой три раза в неделю? — переспросила, явно оскорбившись. И это уже должно быть заметно.

— Можно два, — уточнил, спасибо.

— Потому что это полезно? — я уже начинаю закипать.

— Так говорят.

Честно признаться, я не думала, что он станет другим аж настолько.

По-моему, раньше у него не было вообще проблем с тем, чтобы с кем-то встречаться, хоть каждый день с новой девушкой. А здесь, предложение с явным ограничением того, что он подразумевает под словом «встречаться». Точно, это не обычное встречание мужчины и женщины, а скорее что-то типа обязательства, встречаться два-три раза в неделю. Это даже не любовники, а что-то дежурное, постоянное, механическое. Ну, это же бред.

Мне стало смешно. Я усмехнулась и закрыла лицо ладонями.

— Я сказал что-то не так? — он стал ещё более серьёзным.

Боже, как глупо, он что, даже не понимает, что сказал что-то не так?

— Я удивлена, — говорю смеясь.

— Чему? — Давид явно не разделяет моего веселья.

— Этого не может быть. Или ты дурачишь меня, или я не знаю, но этого просто не может быть. Я не могла так ошибаться, — на самом деле мне уже всё равно, что говорить.

— В чём? — его лицо стало каменным.

— В тебе.

— Что со мной не так? — смотрит сурово.

— Всё не так. Не так, как я думала, это даже хуже, — с вызовом повернулась к нему.

— Так я не понял, ты согласна или нет? — он что-то сегодня совсем тормозит.

Сейчас я чувствую, как в нём закипает упрямство и ярость, скрытые под покровом холодности.

Что я должна ему ответить?

— Нет, я не согласна, — говорю уже сердито.

— Почему? Я не нравлюсь тебе? — хмурится, сдвинул брови.

— Не нравишься, — глянула смело, пытаюсь показать свою обиду.

— А если подумать? — уточняет, упрямо не верит в мой отказ.

Он быстро протянул руку, коснулся пальцами моей щеки, провел по ней. Я замерла, не ожидая этого жеста, такого приятного и… наверное, долгожданного.

Пальцы коснулись моего ворота, проникли под него, Давид мягко дернул меня к себе. Подтянул близко. Я испуганно замерла.

— Лиза, ты нравишься мне. Я хочу с тобой встречаться. Хочу касаться тебя и ничего не могу с этим поделать, — выдает, жадно разглядывая моё лицо.

— Я хочу подумать, — отвечаю почти шёпотом.

— Подумай, я подожду, — он отпустил мой ворот, я быстро отстранилась.

Давид сел прямо и снова смотрит вперёд. Словно перестал меня замечать на несколько мгновений.

Я дотронулась до своей шеи, в том месте, где он только что касался. Там словно опалённая жаром кожа. Остался тёплый след от его пальцев. Снова внутри меня борьба. Сижу и не знаю, что ответить.

Он что, думает, я прямо сейчас дам ему ответ? Я ведь и сама его не знаю. Это трудно. Очень. Уже не смешно. Слова, обижающие меня — это одно, но взгляды и касания говорят о другом, они подтверждают его желание.

— Давид, ты не понял, я не буду здесь думать, завтра скажу тебе ответ, — пытаюсь вывести его из состояния холодной задумчивости.

— Завтра? — он ещё больше нахмурился, словно не поверил.

— Да, сейчас я хочу пойти отдыхать.

— Ладно, хорошо, тогда я приеду сюда завтра, — Давид снова повернулся ко мне.

Я дернула ручку, открыла дверь, хотела уже выходить, но обернулась и посмотрела на Давида. Трудный момент, не хочу выходить из машины, а выхожу. Больше ни минуты нельзя здесь оставаться. Завтра я дам ему окончательный ответ на его вопрос.

Получается, весь день буду думать… может быть, лучше сказать это прямо сейчас. Чтобы отрезать раз и навсегда и больше не возвращаться.

Я вышла из машины, дверь не закрываю. Остановилась. Минутное замешательство. Да, лучше сейчас разрубить.

— Хотя, нет, отвечу тебе сегодня — я не хочу встречаться с тобой. Ты мне не нравишься и даже неприятен. Не приезжай сюда. Я не буду с тобой больше разговаривать. Сейчас это окончательный ответ. Не хочу тебя видеть. Ты понял? Видеть тебя не хочу! — сказала резко, хлопнула дверью и пошла к подъезду.

Глава 22

Снова душ и снова мысли о нём. Смогу ли сделать так, как сказала? Смогу ли не видеть его после того, что он сейчас мне говорил?

Чувство двоякое. Давид предлагает то, что долгое время не предлагал никому. Это льстит, но то, как он предложил, неприятно, это угнетает.

Могла бы я согласиться? Ни за что и никогда. Даже если он встанет на колени, и будет просить меня об этом, я не соглашусь. Нет.

Стою под обжигающими кожу струями воды, словно специально причиняю себе боль сильнее, чем от того предложения, которое только что прозвучало. Как он мог?

Переключила, сделала воду теплее.

Почему я столько страдаю по его вине? Все из-за него. Ненавижу его всей своей душой. Он человек, причинивший мне боль, разбивший сердце. Я не должна позволять так к себе относится и все равно позволяю. Как будто не было тех лет, они забылись. Стоит мне побыть немного рядом с Давидом, который сейчас есть, я забываю прошлое, чувствую только настоящее и… наверное, где-то глубоко в душе надеюсь на будущее.

Боже, когда уже это закончится. Лучше

Закрутила кран.

Надела халат, пошла ложиться в кровать, когда услышала звонок в дверь. Сердце дрогнуло. Предчувствие заставило поспешить в прихожую и глянуть в глазок, чтобы никого не растревожить раньше времени.

За дверью стоит Давид.

Боже мой, когда же закончится это испытание. Чувствую, ещё немного и я поддамся. Даже не знаю, хочу я этого это или нет. Но всё что делает Давид, влияет на меня.

Я быстро открыла дверь и вышла на лестничную клетку…

-

Я не мог уйти. Просто так, с её неуверенным ответом. Я с ним не согласен. Немного посидел в машине и чётко осознал, сейчас вернусь домой в пустые стены. С недавнего времени тягостно находиться в них одному.

Раньше никогда не замечал. Меня устраивало вечернее одиночество. Всегда находил, чем заняться, но теперь пустая квартира раздражает, выталкивает и гонит искать совсем не приключений, гонит туда, где Лиза.

Она вышла из квартиры, закрыла за собой дверь. Вопросительно и раздраженно смотрит мне в глаза, а я смотрю на её волосы, с которых капли воды стекают прямо на халат, на шею, на губы. Не могу оторвать взгляд. Делаю невольное движение руки к лицу Лизы. Она быстро отстранилась.

— Что ты делаешь со мной Лиза? — хрипло выталкиваю слова.

Произношу, что чувствую.

— Давид, ты должен уйти, я прошу тебя. Это нехорошо, — жалобно просит, но что мне до этой просьбы, я знаю только то, что нужно мне. И хочу получить это.

— Я не уйду, пока ты не согласишься, — упрямо смотрю на её лицо, шарю взглядом по нему в попытке понять, почему оно так меня притягивает.

— На что я должна согласиться? — смущается от моего раздевающего взгляда, подтягивает ближе к шее ворот халата, но это не спасает от желания прикоснуться, которое я чувствую.

— Со мной встречаться, — подхожу ближе, тянусь ладонью.

— Ты понимаешь, что предлагаешь? Или ты решил, что я какая-то продажная дешёвка, которая будет встречаться с тобой два раза в неделю? Почему ты так решил? Это оскорбляет меня.

И почему я раньше об этом не подумал? Вот уж действительно идиот. Почему предположил, что она с радостью согласится, как согласилась бы любая другая.

— Я хочу встречаться с тобой, каждый день, — спешу поправить ситуацию.

— Я должна этому обрадоваться? — гордо вскидывает милый, точёный подбородок. — С трёх раз ты поменял на каждый день?

— Лиза, прошу тебя, возьми свои вещи и поехали со мной, — уже не сдерживаюсь. Зачем. Пусть видит и чувствует мой напор.

— Никуда я не поеду, — искренне возмущена.

Не понимаю, не осознаю, что делаю. Подошел очень близко, руки сами тянутся. Хватаю за ворот халата, тяну к себе упирающуюся Лизу. Она на мгновение поддается. Обхватываю тонкую талию, прижимаю к своему телу. Вдыхаю нереальный аромат вымытого тела, пьянею, сразу и окончательно.

— Давид, не надо, — Лиза слабо упирается в мою грудь маленькими ладонями, но я беспощаден, не принимаю отказа, хочу поцеловать и сегодня мне ничего не помешает. — Пожалуйста, мы не должны…

Ее губы уже рядом. Шепчут, но я не слушаю, мне все равно. Прижимаюсь насильно, чувствую сопротивление, но уже через мгновение оно ослабевает.

-

Не знаю, как объяснить, что сейчас происходит, как оправдаться перед собой. Возможно, мне уже не нужно оправдание. Я сломлена, безоружна. Нет больше сил сопротивляться, нет сил бороться и отрицать очевидное.

Давид обхватил и прижал меня к стене. Стиснул, обдавая властью, подчиняя.

Я поддалась. На силу его рук, на требовательное притяжение, на касание его горячих губ, приникших к моим. Ответила. Приняла объятия. Вспыхнула, загорелась. Захваченная властью жарких губ, позволила движение ладоней по моему телу.

Несколько долгих минут показались вечностью. Он целует меня, не верю, что это происходит наяву. Много раз я видела это во сне, а то, что происходит сейчас вовсе не сон.

Мозг мой отключился напрочь, перестал соображать. Забыла, почему нельзя целоваться с этим человеком. Всё во мне кричит и требует — можно. И я сама целую его, как никогда никого не целовала… Никогда и никого.

Какой-то шум вернул меня с небес на землю. Нехотя начала выбираться из объятий, пытаясь завершить этот неосознанный, добровольный порыв.

Освободилась от поцелуя, но не получается высвободиться из объятий.

— Нет, Давид, нет, мы не должны… — стараюсь ухватиться за его ладони.

— Что не должны… почему? — не отпускает, обнимает, прижимает за плечи, за талию.

— Ты должен уйти, — говорю, хоть точно знаю, этого не хочу.

— Лиза, собирай вещи, поехали домой, — звучит требовательным полушепотом.

Горячая волна осознания, что я творю, бросилась в лицо. Стало страшно от осознания как далеко я могу зайти, позволяя ему целовать себя.

— Нет! — выкрикнула и резко толкнула его в грудь.

Он удивлённо посмотрел, в вопросительном взгляде — ожидание пояснения. Он реально не понимает, что происходит. Почему я так себя веду.

А я не могу объяснить.

— Лиза, прошу тебя, поехали, — ещё раз повторяет, как будто собрался стоять и уговаривать меня бесконечно.

— Я не могу, — отстранилась, обхватила себя руками, словно защищаясь.

Долгая пауза, наполненная тайной, которую я не могу и не хочу озвучивать.

А как мне теперь быть, как бороться с чувством?

— Ты можешь сказать почему? — Давид отстранился.

Я подняла взгляд, посмотрела в его глаза, и какая-то новая решимость появилась во мне. Вдруг захотелось выпалить правду и пусть знает. Пусть, раз так хочет меня. Пусть получит всё, что есть.

— Потому что у меня есть дочь, — голос предательски дрожит.

— Я знаю это…

— Она — твоя дочь, — говорю и словно в бездну опускаюсь, откуда выхода уже не будет.

Давид замер, нахмурился. На лице отразилось выражение неверия и разочарования. Какой-то невыразимой досады.

— Что ты сказала? Повтори, что ты сейчас сказала? — в голосе появились стальные нотки.

Я испуганно положила ладонь на лоб, провела пальцами по волосам, по лицу. Закрыла глаза. Не представляю, что сейчас говорить и делать. Я ведь говорю правду. Значит, должна взглянуть прямо ему в глаза, а не могу.

Не хочу видеть холодное выражение лица Давида. Оно изменилось. Всего за секунду стало тёмным, чужим, оно и было чужое, но сейчас это железная маска, сковавшая черты. Тёмный, испепеляющий чернотой яростный взгляд.

В моём горле пересохло. Не могу не то, что слово сказать, вдохнуть не могу.

Зачем, зачем я ему сказала? Зачем — в голове сто слов

Вырвалось, не удержала. Как я могла?

Это всё равно, что взять и перевернуть свою жизнь, свою Вселенную. Она была практически налаженной, а теперь снова станет невыносимой. Как я могла это произнести.

— Повтори, что ты сейчас сказала? — суровый голос Давида проникает в меня тысячами уколов невидимых игл.

Почему он так говорит со мной? Я не должна оправдываться. Не должна.

Я убрала руку от лица, вздохнула и проговорила:

— Моя дочь Аня — это и твоя дочь.

Давид шумно выдохнул:

— Поясни?

Мне стало плохо: губы дрожат, пальцы, вся дрожу. Я не могу пояснить ему, как так случилось, не могу выдавить из себя эти слова. Я не обязана!

Ощущение, точно я сама виновата, только я и никто больше.

Я не должна оправдываться! С какой стати?

Вскинула взгляд и посмотрела прямо ему в глаза.

— Тот день, — проговорила хрипло, — ты был со мной… я не смогла с тобой справиться… — сказала и отвела взгляд.

Боюсь увидеть страх или что-то в этом роде.

Давид стоит передо мной. Молчит. Шумно вздохнул, провёл ладонью по лицу, обернулся рассеянно. Ему нелегко сейчас… Ещё бы…

А у меня, всё моё прошлое, все эти годы, словно одним махом исчезло и перенесло меня туда, назад, в ту вечеринку.

Думала, прошлого не вернуть, забылось и вычеркнулось… оказывается, нет.

-

Новость шандарахнула по башке огромной стальной кувалдой. Долбануло так, что я будто врос в пол.

Лиза говорит, старается не смотреть мне в глаза, и я понимаю почему. Догадываюсь. Это значит, что тогда, в то время, о котором она говорит, в тот вечер, я не только толкнул её бассейн, но ещё и… Господи, неужели так было?

Да, именно так. Судя потому, что я видел на кадрах, она бы не стала меня соблазнять. Скорее всего, это я… Неужели был настолько невменяемым, ничего не помню. Весь ужас моего теперешнего положения в том, что я абсолютно ничего не помню.

И вот, через много лет, когда думал, что забыл, каким я был козлом и придурком, напоминание пришло с самой неожиданной стороны.

— Получается, что я тебя… — проговариваю почти шепотом.

Молчит. Отвернулась. Так и есть. Иначе, зачем бы она так шарахалась от меня. Если бы всё было наоборот, она бы лезла ко мне и тыкала ребёнка в первую очередь. Но нет, мало того, что когда увидела меня, испугалась, как чёрта, так ещё и бегала от меня.

Теперь всё становится на свои места. Я понял, почему так происходило. Потому что она не хотела, не думала, что ей доведётся ещё раз встретить меня… а вот, довелось.

— Тамара, — проговорил я.

— Что?

— Тамара всё знает, поэтому она прислала тебе ко мне, — нервно сжал ладонь.

— Нет, о, Господи, я даже не думала…

— Почему? Хотя… ясно почему, — я собрался, ещё раз прокрутил в голове услышанное и сказал, — Ладно, хорошо, что мы будем делать?

Пристально глянул на Лизу. Осознаю сейчас особенно остро, её слова в самый первый момент заставили меня отрицать реальность, но сейчас, спустя несколько минут, я уже готов что-то делать и предпринимать.

Теперь она уже не кажется мне далёкой, за какие-то пару минут расстояние между нами сократилось до минимума, пусть даже с помощью такой невероятной, ошарашившей меня, новости.

— Хорошо, сейчас иди, собирай вещи, — говорю уже спокойно и даже немного требовательно.

Пару секунд Лиза смотрит на меня, а потом поворачивается, открывает дверь и заходит в квартиру.

Я знаю, сейчас она соберётся и выйдет. Уверен.

-

— Ты куда? — подняла голову от подушки Вика, когда я достала из-за кровати свою сумку.

— Девочки, простите, дорогие, извините меня, я ухожу.

— Как? Ты что? Он что, позвал тебя жить, и ты согласилась? — смотрит возмущённо Лика.

— Понимаете, девочки, он — отец моего ребёнка, — говорю зачем-то, может потому что понимаю, я их никогда больше не увижу.

— Ну, ты даёшь, Лиза. Значит, завтра здесь работать уже не будешь? — спросила Тоня.

— Нет. Передайте Светлане, что я очень извиняюсь, но я ухожу.

— Жаль, — сказала Тоня, — но я тебя понимаю. Иди к нему, налаживайте отношения, хотя бы ради ребёнка. Я может, не сильно разбираюсь, но мне кажется, Давид тебя любит.

Я вздохнула, слова её приятны, но нам действительно придётся ещё разбираться в наших непростых отношениях.

Попрощалась с девочками и потащила сумку к выходу. Вышла из квартиры. Давид взял сумку за ручку, и мы начали спускаться, он впереди, а я чуть сзади. Смотрю на его затылок и понимаю, что сейчас происходит — я иду к нему. Сейчас нам предстоит очень трудный разговор.

Что будет дальше, ума не приложу.

Вышли из подъезда, молча сели в машину. Едем по ночному городу, вижу его играющие огни… а перед глазами проносится наш с Давидом поцелуй.

Глава 23

— Сегодня идём на вечеринку к Сафарову, я договорилась, нам разрешили прийти, — выпалила с порога Алинка. — Здрасти, тёть Свет! — крикнула она в кухню моей маме и сразу пошла в комнату.

— Что-о? Нет, я не пойду, — возмущённо покачала я головой.

— Здравствуй, Алина, — выглянула из кухни мама.

И когда я проходила мимо неё, скривилась. Не любит она Алинку, хоть я и не понимаю почему. Говорит, слишком она деловая, развязная и меня тянет не в ту степь. Но мне наоборот нравится, что Алинка меня хоть куда-то тянет, а то сидела бы я целый день дома. Что хорошего?

После окончания школы я вообще осталась одна и то, что Алинка не забросила меня, уже спасибо. На лето я временно устроилась в небольшой магазинчик подарков. Вообще, собираюсь поступать в университет. Всеми силами готовлюсь к экзаменам.

Но погулять-то хочется.

— Ты что, дурочка, это же к самому Сафарову, когда ещё выпадет такой удачный момент, — Алинка залезла на мою кровать и схватила пульт от телевизора, включила, пощёлкала, нашла музыкальный канал.

— Я не хочу, нет, — упрямо повторяю.

Сопротивляюсь я по понятным причинам. Фамилия Сафаров возбуждает во мне те самые эмоции, которые я хотела бы от всех скрыть. И кажется, у меня это получается. Даже Алинка не догадывается, что каждую ночь я ложусь с его именем на устах. Перед тем как закрыть глаза, долго смотрю на его фотки в соцсети. Рассматриваю каждую клеточку его лица. Всё-всё тщательно и досконально. И каждое утро с его именем встаю. Весь день его образ крутится в моей голове, неотступно и постоянно. Я живу с мыслями о нём. Без конца, без остановки, ну, может

Конечно, я не горю желанием, чтобы кто-то об этом узнал. Даже от Алинки скрываю. Хотя она — моя самая лучшая подруга. С ней мы делимся всем. Она мне без конца рассказывает о своей любви к Антону Слуцкому. И думает, что я никого не люблю. А я люблю, очень сильно люблю Давида. Но это — моя тайна.

— Вот как хочешь, если не пойдешь, я на тебя обижусь и никогда не буду с тобой разговаривать. Ты же знаешь, как для меня это важно, там будет Антон, и я не собираюсь пропускать эту пати. Чего ты боишься? Там будет толпа, тебя даже никто не заметит, — уговаривает.

— Не знаю, страшно как-то. Я никогда не была на таких вечеринках, — присела я рядом.

Понятно, почему я боюсь, потому что вечеринка у Сафарова — это самая крутая тусовка и попасть туда равнозначно, что небожители приняли тебя в своё закрытое общество. Не воспользоваться — глупо, а воспользоваться — страшно.

— Ну, так пора начинать, кто знает, может, и парень у тебя появится. А то сидишь тут в темноте, — показала она на закрытые даже днём шторы.

— Я люблю тишину, — оправдываюсь.

— Что хорошего? Короче, ничего не знаю, в семь я за тобой зайду, — она подскочила с кровати и пошла к выходу. — Надень что-то сексуальное, если хочешь понравиться парням.

— А у меня ничего такого нет.

Откуда в моём гардеробе могут взяться сексуальные вещи. Для меня это противоестественно. Раз я так не одеваюсь, значит и подобных вещей быть не может.

— Лиза, ну, ты реально не понимаешь, какой у нас с тобой появился шанс? Я не собираюсь его упускать и тебе не советую.

— Понимаю, — вздохнула я.

Конечно, я хочу на ту вечеринку, хочу увидеть Давида. Может быть, даже познакомиться с ним. Есть надежда, что он меня заметит.

— Ну, так найди что-то, — требовательно высказалась Алинка напоследок, — Всё, я ушла, давай, до вечера.

Она ушла, а я с замиранием в сердце представила, как мы с Алинкой пойдём на такую шикарную вечеринку. Да, знаю, отказаться глупо, а значит, нужно взять себя в руки, набраться смелости и плюнуть на все свои дурацкие черты характера. Хоть на один вечер попытаться быть смелее.

–

В семь часов Алинка позвонила в дверь.

— Мам, это ко мне, — побежала я в прихожую.

Открываю дверь, на пороге Алина. Мягко выражаясь, у меня чуть на пол челюсть не упала. Макияж подруги — вырви глаз, полупрозрачная кофточка, весь лифчик виден, юбка, считай, что юбки нет. Такая коротюсенькая, все ноги наружу, от начала до конца. Ещё немного и будет видно всё, что не должно быть видно. Но, претензии, оказывается, не у меня к ней, а у неё ко мне.

— Ты что на себя нацепила? — возмущённо смотрит на моё простое платье, — я же сказала, надень сексуальное! — прошипела она.

Тут из комнаты вышла моя мама.

— Привет, на вечеринку собрались? Смотрите там осторожно, чтобы ничего запрещённого, — строго сказала мама.

— Ага, — весело ответила ей Алина и повернулась ко мне, — ну, что, пошли?

— Пошли, — улыбнулась я.

Мама спасла меня от переодевания, представляю, что заставила бы меня надеть Алина. А, как пугало, выряжаться я тоже не намерена, у меня есть своё собственное мнение по поводу того, что нужно одевать на вечеринку.

Мы пошли на остановку. В автобусе на нас очень обращали внимания, во многом благодаря наряду Алины. Люди же не знают, что мы едем на вечеринку и так нужно. У парней, что сидят подальше от нас, взгляды не очень хорошие, а у женщины у окна взгляд вообще осуждающий, даже злой.

Алинка вообще не парится. Смотрит на всех немного нахально. Хорошо, что я не натянула короткую юбку. Всё равно она у меня не такая короткая, как у Алинки.

Вышли на остановке в каком-то поселке, только тут все дома богатенькие, за высокими красивыми заборами. Через улицу дошли до угла и услышали музыку.

— Это здесь, — радостно блеснула глазами Алинка.

Подошли к воротам, подруга нажала кнопку звонка, сразу что-то пикнуло и дверь начала открываться. Мы вошли и с первого шага попали под огни вечеринки. Да, тут точно совсем по-другому. Огни, музыка, столы, бассейн. Такие вечеринки я только в кино видела. Да я, собственно, и на других, более скромных вечеринках не была. Ни на каких не была, эта первая.

— Пошли, — Алина схватила меня за руку и потянула к дому.

В свете фонарей вижу, что это большой дом. Окна, двери, мебель внутри, — всё красивое, идеальное. Даже не представляю, сколько может стоить такой дом.

В фойе дома тоже куча людей. Алинка отпустила мою руку и тут же потерялась. Я сделала два шага, остановилась. Не знаю, куда идти, что делать. Стою тупо, осторожно людей разглядываю. И все они одеты почти так же, как Алинка, в открытые, сексуальные наряды, даже описать сложно. Чувствую, это я необычно выгляжу, а не они. Они-то как раз к месту, а я уже пожалела, что не надела короткую юбку. Реально, как белая ворона.

Стою в уголке, топчусь на месте.

Что вообще делают на вечеринках?

— Привет, — услышала над ухом, повернулась, какой-то парень, не помню, чтобы я его знала, безумно улыбается мне в лицо, — потанцуем?

— Нет, — сказала, но он, как невменяемый, схватил меня за руку и потащил к центру комнаты, где несколько человек неприлично извиваются под музыку. Начал дергать меня за руки, заставляя танцевать.

Я вырвалась и ринулась от него, в след услышала издевательский смех. Отошла подальше, вышла на улицу, там возле бассейна собралась тоже толпа. Все разговаривают, смеются, танцуют, пьют, а я не понимаю, что мне делать и зачем вообще сюда пришла.

Что-то вспыхнуло и стукнуло, все обернулись, я тоже… увидела Давида Сафарова.

Сразу почувствовала, в этот дом я пришла не зря.

Глава 24

Всё произошло настолько быстро, что я не успела понять, что к чему и зачем.

— Вот она! — кто-то указал на меня.

— Обряд посвящения!

— Новенькая, пошла в бассейн!

— Бери её!

Несколько человек бросились ко мне. Я испуганно озираюсь. Они приближаются, стремительно хватают меня за руки, я падаю, кто-то хватает меня за ноги. Меня волокут к бассейну. Я даже не успела начать сопротивляться, меня качнули в воздухе и отпустили. Когда я с плеском погрузилась в прохладную воду, тогда только начала что-то соображать, но было уже поздно.

Моё тело погрузилось и всплыло, я стала отчаянно бить руками по

— Мама! — попыталась крикнуть, когда моя голова появилась над водой, всего на секунду и снова погрузилась.

Я закрыла рот, чтобы не хлебнуть воды, но несколько долгих секунд не дали мне выбора, я снова его открыла, при этом пытаюсь вытолкнуть себя, не получается.

Я не умею плавать. Так и не научилась. Надо было, но теперь уже поздно о чем-то говорить. Сквозь прозрачную воду вижу людей, столпившихся у бассейна. Слышу смех и грохот. Кто-то прыгает рядом, цепляя меня, ударяя руками, ногами. Меня закручивает глубже. Уже понимаю, еще немного, несколько секунд и будет не выбраться. Я останусь навсегда в этом бассейне…

В тот момент, когда сознание моё начало мутиться, когда темнота застелила взгляд и холод сковал пальцы, я вдруг перестала барахтаться, силы закончились, стало всё равно и… что-то сдавило грудь, вода полилась из меня, оставляя горечь и царапая горло. Меня стошнило, и я открыла глаза. Лежу на парапете у бассейна, мокрая, дрожу, а надо мной стоят люди и удивлённо, испуганно смотрят. Рядом со мной, на коленях, парень пытается привести меня в чувство.

— Вот дебилка, ты что, плавать не умеешь?

Нет. Мотаю головой.

— Давай, — он помогает мне встать, — пошли. Чего уставились, продолжаем тусить! — крикнул в толпу, и все снова заговорили, задергались и начали расходиться.

Меня привели в комнату. Я вошла, остановилась, дрожу всем телом. Это спальня. В какой-то момент я повернулась и замерла. Дверь закрылась, а у двери стоит Давид. Осматривает меня мутным взглядом.

— Ну, как ты, сейчас принесу полотенце, — он не торопясь подошел к шкафу, открыл его и обернулся, осмотрел меня полностью, с ног до головы, — снимай платье.

— З-з-зачем? — мои зубы стучат.

— Нужно промокнуть воду, ты можешь заболеть, — говорит, медленно подходит и протягивает мне полотенце.

Я словно зависла в невесомости, смотрю на него и не верю в то, что происходит. Он рядом со мной, очень близко, почти вплотную.

— Давай я тебе помогу, — говорит и трогает подол мокрого платья, тянет его вверх, мне приходится поднять руки и позволить стянуть с себя платье.

Стою теперь перед Давидом в одном белье. Не шевелюсь, вообще ничего не делаю. Застыла. Давид окидывает взглядом меня всю полностью, на его лице появляется сосредоточенное выражение, будто пытается анализировать то, что видит.

— Ты красивая, — произносит медленно и пьяно.

И в этот момент я словно проснулась, поняла куда попала.

— Я хочу домой, — быстро протянула руку, взяла своё платье из его рук.

— Не торопись, — сказал он и погладил мои волосы освободившейся рукой.

— Нет, я должна идти, — пугливо смотрю в его глаза.

— Тихо, — второй рукой обхватил меня за талию.

— Не надо, отпусти, — говорю неуверенно.

— Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого, — он склоняется ко мне.

Дыхание сливается с моим, лицо Давида приближается к моему, точно так, как я видела во сне, его губы касаются моих.

Дернулась, но сильные руки сжали меня как будто в тиски.

— Не надо дергаться, ели хочешь, чтобы было хорошо, — прошептал на ухо и потянул меня к кровати.

— Прошу тебя, — шепчу, но понимаю, это не поможет.

-

Какое-то время после вечеринки я думала, что он придёт за мной. Ждала.

Иду домой из магазина и оборачиваюсь, не стоит ли машина, не смотрит кто на меня, не ждёт ли. Но никто меня никогда не ждал.

Однажды мне стало плохо, я упала дома в прихожей, не дойдя до туалета. Мама так испугалась, что вызвала скорую. Врач осмотрела меня, пощупала пульс, послушала лёгкие.

— Девочка случайно не беременна? — глянула она на маму.

— Да нет, — сказала мама неуверенно и посмотрела мне в глаза.

Я густо покраснела и помотала головой.

С той вечеринки, когда я вернулась домой в мокром платье, она смотрит на меня не так, как обычно, уже совсем по-другому. И сейчас так посмотрела.

Врачи уехали, а мама куда-то ушла. Когда вернулась, вошла в мою комнату и положила передо мной на стол коробочку.

— Иди в туалет.

Это тест на беременность.

Вот когда я поняла, что натворила.

Вышла из туалета, вынесла тест, мама глянула и села на табуретку, посмотрела в окно. Эти несколько минут, когда она молча сидит и куда-то смотрит я горю, словно в пламени.

— Мам, не молчи, — говорю дрожащим голосом.

— Кто он? — повернулась и посмотрела мне в глаза.

Я опустила взгляд. Не хочу говорить.

— Что будем делать? Какой срок?

— Четыре месяца…

— О Господи. Уронила она голову на руки, пальцами зарылась в волосах. Ты хоть понимаешь, что это значит? Скажи его имя я пойду к нему, к его родителям.

— Нет, — твердо сказала я.

— Как нет? — смотрит удивлённо, — А как мы будем жить, ты представляешь? На мою нищенскую зарплату?

Молчу. Её слова разрывают моё сердце. От страха от сомнений, от того, что я должна пережить.

— Не такого будущего я для тебя хотела, — сказала она разочарованно, с упрёком.

Знала бы она, я тоже не о таком мечтала.

Дальше было только хуже. Не от того, что мне пришлось с работы уволиться, и забыть про поступление в университет, не от того, что соседи смотрели косо и маму подкалывали, не от того, что я была слабой и немощной, почти ничего не могла делать, а маме приходилось на двух работах работать, не от этого всего. А потому, что моя любовь, та, которую я придумала, рушилась у меня на глазах, падала и горела, умирала и оставляла в моём сердце руины и пепелище.

Однажды я встретила Давида в супермаркете, он посмотрел на меня и… не узнал.

Глава 25

Давид припарковался в подземном паркинге. Мотор затих. Мы сидим не двигаемся, не шелохнёмся. Никто не поворачивается и не выходит из машины. Я боюсь повернуться первой и потревожить насыщенную нетерпением тишину.

Шорох, Давид повернулся, глянул на меня, ничего не сказал. Открыл дверь, вышел, обошёл с той стороны и открыл мою дверь.

Я не смотрю ему в глаза, выхожу из машины. Давид взял в багажнике мою сумку, и мы пошли к лифту. В который раз мы идём туда вместе, но сегодня на это есть уважительная причина. Самая уважительная из всех. Не знаю, как будет дальше, что мы будем делать, как жить. Пока я ничего не знаю.

Лифт поднимается на этаж, в нём мы вдвоем, каждый со своими мыслями, в одном пространстве. Не представляю, что думает Давид. Кто из нас виноват больше, я

Дверь лифта открылась, мы вышли у квартиры Давид щёлкнул замком, открыл передо мной дверь. Я вошла и остановилась. Сейчас кто я здесь, даже не догадываюсь. Ни горничная, ни девушка, ни жена. Никто.

— Проходи, — указал он на диван, поставил мой чемодан и пошёл к барной стойке, налил себе чего-то, повернулся ко мне, — будешь?

— Нет, спасибо.

Он выпил. Одним глотком, залпом.

— Извини, — сказал и поставил бокал на стойку.

— Зачем ты извиняешься?

— Я не знаю. Прости, но я сейчас немного не соображу, что говорить, что делать…

Да, это понятно. Ему нелегко. Мне тоже было нелегко когда-то.

— Можно я пойду спать? Я очень устала, целый день на ногах. Сегодня четыре офиса убирали… — словно оправдываюсь.

— Да, да, конечно. Пойдём, я покажу тебе комнату.

Я повернулась в сторону подсобного помещения для горничных, остановилась в недоумении, а он махнул рукой в сторону гостевой спальни.

— Может быть не нужно, Давид? — склонила голову набок, закусила губу, так неловко, непонятно.

— Нет, ты должна быть здесь сейчас, а я должен подумать. Я должен всё хорошо обдумать, ты меня немного озадачила, — сейчас он совсем другой, немного растерянный.

— Да, хорошо, может быть… хорошо, ладно.

Я хотела сказать, может быть мне уйти? Ведь сейчас я честно даже и не представляю, что смогу сказать, а что скажет он, тоже не могу представить. Это нереально трудно, начать обсуждать нашу ситуацию.

— Лиза…

Я остановилась.

— Скажи мне одну вещь: Тамара знала? — смотрит прямо в глаза, старается нащупать и почувствовать правду.

— Я думала, что нет, но теперь вспоминаю всю её помощь. Подозреваю, она о чём-то догадывалась. Иногда мне так казалось. Но я не берусь утверждать.

— Я так и думал, — кивнул Давид.

Мы подошли к двери, я толкнула её, в тёмной комнате светлое пятно кровати. Я повернулась к Давиду, он остановился. Не входит. Держит дистанцию.

— Отдыхай, потом поговорим.

Я вошла в комнату, а он затворил за мной дверь.

Включила свет, медленно подошла к кровати, только села и сразу послышался стук в дверь. Она снова открылась, Давид стоит на пороге. Оперевшись рукой о дверной косяк.

— Сколько ей лет?

— Шесть, — сказала я и снова поджала губы, словно виновата.

Сейчас я начала делиться с ним знаниями о нашей дочери. Медленно и постепенно.

— За всё это время, неужели тебе не хотелось прийти ко мне, потребовать чего-нибудь, ты ведь могла, имела право?

— Нет, не хотелось, — качнула я головой.

— Почему? — прищурился.

Я отвела взгляд. Хочет знать почему.

— Чтобы больше никогда тебя не видеть.

Давиду было этого достаточно. Он сделал несколько шагов в моём направлении.

— Не надо, Давид, остановись, — я вытянула вперёд руку.

— Я не могу остановиться.

Он схватил меня за руку, дернул к себе, прижал, с силой сжал ладонями плечи.

— Лиза, то, что ты появилась здесь, это не случайно, — проговорил, шумно выдыхая.

— Давид, прошу тебя, — мой почти жалобный стон в ответ, чувствую, я сама не могу противостоять ему.

Не могу.

Глава 26

Один раз испытав близость объятий, я безумно хочу испытать её вновь. Бессмысленно отрицать очевидное. Уйти не могу. Не в состоянии закрыть дверь и покинуть территорию. Слишком много заняла ее Лиза. Заполнила собой атмосферу этой квартиры, так что теперь здесь без нее невозможно.

Она обволакивает меня, дурманит, заставляет быть смелым и настойчивым. Тянуть руки и прижимать сильнее. Чтобы ни было между нами, это какое-то помешательство.

А теперь понимаю, и Лиза помешана — на мне. Только она намного дольше, чем я. Ее помешательство хоть и не на поверхности, оно у неё внутри. И я этим пользуюсь, получается, снова, уже точно знаю почему. Тогда не знал, а теперь знаю.

Как бы криво не выстраивалась траектория до нашей встречи, она все равно настигла нас. Как бы не стремилась Лиза бежать от меня, она всё равно оказалась рядом со мной. Рано или поздно всё равно бы оказалась. Невероятно, но сейчас мне кажется, я это предчувствовал. Возможно, неосознанно ждал.

Нет. Это бред. Так не может быть. Случайность. Просто чёртова случайность и ничего больше.

Не случайно только то, что происходит в эти минуты в гостевой спальне. Внезапно непредсказуемо.

-

Возможно, это звучит странно и даже смешно, но у меня в жизни был только один мужчина и только раз.

Один раз у меня были поцелуи, сразу страстные, объятия, сразу смелые, наглые. Не скажу, что я тогда страдала, нет, возможно, мне даже было приятно в те редкие минуты, когда я осознавала, что это делает со мной не кто иной, а Давид.

Да. Было ещё — потом. Конечно… это ужасное — потом. Страшное, волнительное, больное. Вот оно то и сделало мою жизнь трудной. И если бы не это жуткое — потом, возможно, близость с Давидом на той вечеринке показалась бы мне чем-то, что должно было произойти.

И вот теперь, в этой небольшой спальне, я снова оказалась с ним рядом, но с ним — другим. Сейчас это не развязное, настойчивое требование, а нежное, осторожное желание.

Его касания заставили меня откинуть прошлое. Возможно, ненадолго, только на эти мгновения, но забыть обиду. Его ладони на моём лице, его глаза напротив моих, — всё, абсолютно всё, другое. За всю мою недолгую, но такую нелёгкую жизнь, один и тот же мужчина вошел в мою жизнь второй раз. Но уже не так, как в первый.

Думала ли я — впустить его или не впустить. Почти не думала, просто впустила. Это оказалось совсем не сложно. Потому что все, что было во мне: горечь, обида, разочарование, — всё померкло в эти минуты.

Давид обнял меня, потянулся и его губы прижались к моим. И всё — я пропала. Обняла его в ответ, прижалась к его телу, почувствовала порывистый вздох.

А дальше….

-

Открываю глаза… быстро повернулась, прикрываясь одеялом села на кровати.

— Чёрт, — взялась за голову, осматривая растрёпанную, смятую постель.

Не успела я посокрушаться о сегодняшней ночи и поискать взглядом разбросанную вчера одежду, как дверь открылась, на пороге — Давид, толкает впереди себя тележку.

— Ой, мама, — слетело с моих губ, от вида вазочки с цветами, двух чашек кофе и нескольких маленьких бутербродов с сыром.

— Ты не научила меня ничего готовить, я смог только это. Из того, что есть у меня в холодильнике.

Кажется, я густо покраснела.

Одно дело — практически в темноте, на острой затяжной эмоции потерять голову

Краем глаза замечаю аккуратно развешенную мою одежду.

— Сколько времени? — спросила только, чтобы прервать своё затянувшееся молчание.

— Пол-одиннадцатого, — Давид сел рядом со мной на кровать, взял мою ладонь, поднёс к своим губам и поцеловал пальцы, — ты куда-то торопишься?

Я попыталась улыбнуться. Он протянул руку и коснулся моей щеки, провёл по ней подушечками пальцев. Нежно, необычно, я даже вздрогнула.

— Тебе неловко? — рассматривает мои плечи, касается и ведёт ладонью по руке.

Я кивнула, глядя в его глаза. Неловко не то слово, я немного озадачена, не представляю, как себя вести. Что изменилось после сегодняшней ночи? Не представляю, к чему это приведёт.

— Хочешь, чтобы я ушел? — тронул и приподнял мой подбородок, смотрит на мои губы, приближается.

— Нет — качнула головой.

— Хочешь, чтобы остался? — обхватывает за талию.

— Да, — наконец, вымолвила.

Его долгий взгляд смущает, но я держусь. Положила ладонь Давиду на грудь. Чувствую, как стучит его сердце.

— Ты удивительная, — тянет меня к себе, захватывает.

— Почему? — шепчу в его губы.

— Я никогда не встречал таких, как ты? — склоняется надо мной.

— А каких ты встречал? — улыбаюсь.

— Разных, но не таких, — целует меня и я снова пропадаю, подчиняюсь и отвечаю на поцелуй. Наши объятия длятся долго, но всё-таки я выбираюсь.

Давид отпустил, вспомнил про кофе, повернулся, взял чашку и осторожно подал мне.

— Спасибо, — кивнула я, придержала чашку.

Необычно как-то. Вроде бы целую ночь мы спали вместе, прижимаясь и обнимая друг друга, а наступило утро и я снова испытываю неловкость.

— Пей кофе и будем собираться, — говорит, нежно глядя на меня.

— Куда? — удивлённо моргнула.

— Поедем к ней, — загадочно улыбается.

— Что? — я словно очнулась. — Куда?

— К Ане поедем, — говорит так просто, как будто это самое легкое, что можно сделать.

— Нет, подожди, — я торопливо поставила чашку на тележку, и, всё ещё закрываясь одеялом, села на кровати, свесила ноги, — мы так не договаривались.

— Ты не хочешь, чтобы она знала обо мне? — сразу нахмурился, стал серьёзным.

— Нет, я не о том, просто нельзя вот так собраться и поехать…

— Почему нет, что нам мешает?

— Просто нельзя. Я не могу приехать с тобой к дочери и сказать: «Аня, вот твой папа».

— А что в этом сложного? — сдвинул тёмные брови.

Действительно, что?

— Просто я не…

— Ну, скажи, почему мы не можем поехать туда прямо сейчас? — настойчиво допытывается.

— Ребёнка нужно подготовить, да и я ещё не решила… — пытаюсь найти причину, сама не знаю почему, может быть, потому что не готова.

— Разве не всё понятно и так? — он встал и засунул руки в карманы штанов, посмотрел на меня слишком строго.

— Что понятно? Что мы с тобой два раза переспали, и как я должна объяснить это ребёнку? — аргументирую.

— Значит, вот как это называется, значит, ты со мной переспала? — кажется, он начинает злиться.

— Нет, я не то хотела сказать, — я встала, прикрываясь одеялом, подошла к своей одежде и начала пытаться одеться, так же смущаясь и не отпуская одеяло.

— Я вот, например, с тобой не переспал, а хотел быть с тобой.

— Я тоже хотела, но это знаем мы. Ты не понимаешь, она ребёнок. Она не знает тебя… — бросаю раздраженно от того, что ему всё кажется таким простым.

— Так пусть узнает, — развёл руки в стороны, показывая — вот он, я.

— Дело в том… она думает, что у неё нет папы, — сказала и сама испугалась.

— Как это нет? — он вдруг понял, к чему я клоню, — постой, ты что сказала ребёнку, моей дочери… что я умер?

Что на это ответить? Я перестала одеваться, остановилась.

— О, чёрт. То есть, она думает, что её папа умер? — обескураженно повторил он и провёл ладонью по лицу.

— Ты никогда не должен был узнать о ней, я бы не допустила, — резко натягиваю платье.

— Но уже всё, Лиза, я знаю, и ты знаешь, и она должна будет узнать, — возмущённо разводит руками.

— Зачем? Чтобы сделать ей больно, как было больно мне? — теперь я возмущена.

— Послушай, хорошо, я понял, — он подошел ко мне, обхватил ладонями моё лицо, — давай не будем устраивать из этого проблему, давай решим, Лиза. Мы не должны ссориться.

— Всё это так неожиданно, нужно немного подождать, — виновато смотрю ему в глаза.

— Я понимаю, ты не хочешь травмировать ребёнка и думаешь, что я гад и подлец, каким ты меня запомнила. Но я давно уже не такой, поверь.

— Я хочу верить, — кивнула.

— Ладно, давай не сразу. Да, я тороплюсь. Ты не представляешь, как мне хочется увидеть свою дочь. Безумно хочется.

Он сказал это, а в его глазах что-то вспыхнуло, какая-то лёгкая безумная искра, и я снова испугалась.

Глава 27

— Хочу посмотреть на неё, есть фото?

— Конечно, — Лиза тянется к своему телефону, быстро нажимает на иконку, открывает галерею, даёт мне телефон.

И перед моими глазами разноцветной лентой чудная девочка, в разных нарядах на разных фонах, с разными выражениями лица. Мой взгляд загорается от этого зрелища. Листаю, останавливаюсь, всматриваюсь в лучистое детское лицо и листаю дальше. Она похожа на Лизу, но мне кажется немного и на меня. Маленькое солнышко с тёмными волосами, улыбчивое и невероятно красивое.

— Она моя дочь? — восхищённо спрашиваю, словно не веря в то, что вижу.

Лиза с теплотой смотрит на фото, улыбается и кивает.

Я снова опускаю взгляд на фотографии.

Девочка. Удивительное, волшебное существо — мой ребёнок, моя кровь.

Неважно, каким образом, неважно при каких обстоятельствах она пришла в этот мир. Вот сейчас совсем неважно. Смотрю и не могу насмотреться. Словно помешательство какое-то.

В гостиной разрывается телефон, нутром ощущаю его вибрацию.

Мгновенно вспомнил про клиентов, которых пришлось дожидаться полгода, и они, наконец, соизволили ознакомиться с нашими проектами и мыслями по поводу их финансов. Таких клиентов не пропускают ни по какой причине.

И хоть, как я хочу остаться тут, с Лизой, до бесконечности рассматривать фото с маленькой феей, потом пойти куда-то, пройтись, погулять, посидеть в ресторане, прокатиться на яхте, пролететь на вертолёте, дела дёргают меня, напоминают о том, что они есть и никуда не денутся, даже если всеми внутренними силами я буду их игнорировать.

А этого делать никак нельзя. Откуда я буду брать деньги и моральное удовлетворение, а так

Если так, то встаём и с надеждой на обязательный романтический вечер, поднимаем задницу и тащим её в ненавистный, именно сегодня, офис.

Повернул голову в направлении двери, откуда слышны трели звонка телефона, потом снова повернулся к Лизе.

— Давай так, — взял её тонкую ладонь в свою, посмотрел на хрупкие пальцы и в который раз потянул их к губам, — сейчас мне нужно уйти, секретарь и помощник, наверное, обыскались, где я пропал. А потом я приду, и мы пойдём гулять.

— Ладно, — улыбнулась Лиза.

Светлая, милая улыбка на её губах останавливает, задерживает, разжигает во мне стойкое нежелание уходить. Хочется трогать, гладить, цепляться и обнимать. Хочется смотреть, любоваться, бесконечно целовать.

Я потянулся, чтобы ещё раз, перед уходом поцеловать эти губы. Коснулся нежно, вдохнул дурманящий аромат.

— Всё, иди, — легонько толкнула меня Лиза.

— Пойду, а то действительно придётся искать новую работу, вдруг меня уволят. Вернее, я сам себя уволю. А ты жди меня, непременно. Никуда не уходи, я не хочу ещё раз искать тебя по всему городу, — шутка, в которой есть доля правды.

— Ладно, — она игриво закусила губу.

Нехотя я вышел из комнаты.

В гостиной взял телефон и недовольно набрал номер Дэна.

— Ну, что там?

— Я так, на всякий случай, если ты вдруг забыл, что в два часа у нас серьёзные клиенты.

— Да помню я, помню, уже иду, — сказал, отключился, пошел в душ.

Когда я вымытый, причёсанный, надушенный и в костюме пошел к выходу, Лиза вышла меня проводить. Медленно подошла. Я обхватил её за тонкую, изящную талию, притянул к себе, коснулся мягких губ в который раз, я могу делать это вечно.

— Хочешь, я приготовлю нам ужин? У тебя в холодильнике, должно быть, ещё осталась куча продуктов, — легонько отстранилась Лиза.

— Хорошая идея, — поцеловал я её ещё раз. — Ну, всё, я пошел.

Пришлось отрываться, а то действительно чревато потерей работы.

-

Он ушел, а я осталась в этой огромной квартире.

Уже не горничная. Кто же я теперь?

Первым делом пошла за телефоном. Села на кровать, нажала кнопку — Мамуля.

— Привет, ма, — говорю, а сама невероятно волнуюсь.

Всё, что произошло вчера и сегодня, пока никак не укладывается в моей голове применительно к повседневности и жизни моей семьи.

— О, а что это ты так рано звонишь? Не на работе? — обеспокоенно спросила мама.

— Нет, я сегодня не работаю.

— Выходная? — допытывается.

— Нет, так получилось.

— Заболела? — мама выдаёт последний аргумент обречённым, испуганным голосом.

— Нет, мам, ни то, ни другое, ни третье. Просто я пока не работаю, обстоятельства изменились, — с трепетом в голосе подвожу к главному.

Говорю, а сама думаю, как бы так маме намекнуть. А на что намекать? Прямо сказать не могу, она меня сразу не поймёт, ещё и упрекнёт.

Тогда что? Говорить что-то надо. Давид ведь никуда уже не денется, и желание увидеть Аню у него, естественно, никуда не пропадёт.

Да и я сама хотела бы… чего я хотела?

Чтобы он в меня влюбился, женился на мне и стал моим мужем?

А как же прошлое и всё, что я пережила?

Во-о-от!

И сейчас, если сказать это маме, она точно так и повернёт.

— Какие ещё обстоятельства, ты же так удачно устроилась на уборку, неужели выгнали? — не унимается мама, засыпает вопросами.

— Нет, мам, я сама ушла.

— Лиза, только не темни. Если всё плохо, бросай к чёртовой бабушке ту столицу и езжай домой. Не были богатыми, не стоит и начинать.

— Мам, я тут встретила человека… — голос мой совсем задрожал, подошла к окну, смотрю вниз на город, ощущаю весь масштаб происходящего. Чувствую, грядут глобальные перемены в моей жизни.

— О Господи, познакомилась с парнем? Лиза, я тебя прошу, бери голову в руки и начинай думать, у тебя уже есть один ребёнок…

— Мама, ну, дай ты сказать.

— Я уже наперёд знаю, что ты скажешь. Влюбилась, он тебя будет содержать, а как же ребёнок твой? Нет, даже слушать про этих парней не хочу, — раздражительно проговорила она.

— Мама, да послушай ты! — повысила я голос, но она только сокрушается в трубку. — Ни с кем я не встречаюсь, это мой знакомый с нашего города.

Мама сразу затихла.

— Так. И кто он такой? Строитель, таксист или кто? Вот оно тебе надо?

— Он бизнесмен. У него свой бизнес, — произношу категорично, словно защищаясь.

Слышу, как мама тяжко вздохнула в трубку.

— Лиза, а ты знаешь, что эти богатые затягивают вот таких хорошеньких дурочек, как ты, и заставляют заниматься древней профессией.

— Ты меня совсем не слушаешь, — уже и я раздражаюсь.

— Я знаю наперед, что ты скажешь. О, Господи, и зачем только ты туда поехала? Какой-нибудь аферист запудрит тебе мозги, а ты и рот откроешь…

Разговор никак не клеится, мама не даёт мне слова сказать, я пытаюсь вставить хоть словечко.

— Мама, он — отец Ани! — говорю громко.

Угрожающая тишина на том конце.

— Лиза, что?

— Это Давид Сафаров. Он — отец Ани и внук Тамары Андреевны.

— Значит, вот почему она такая добренькая с нами, — и снова тишина, а потом строгое, — Лиза, ты сейчас у него?

— Да, — отвечаю с вызовом.

— Понятно. Даже не буду спрашивать ничего. Мне надо подумать. Всё, давай, потом перезвоню, — она отключилась.

Я положила телефон на столешницу в кухне, скрестила руки на груди. Задумалась. Постояла так минуту, подождала. Тишина. Ну, что же, ей нужно чуть больше времени, чтобы переварить мной сказанное. Я-то много лет знала кто отец Ани, а она узнала только сейчас. Понятное дело, ей нужно время, чтобы все обдумать.

Через десять минут звонит телефон.

— Алло, мам, послушай, — говорю, пока она не стала выдавать свою гневную тираду, — я знаю, что ты сейчас скажешь, и не буду ни в чём оправдываться, просто хочу, чтобы ты поняла, я не собиралась встречаться с ним и его не искала. Тамара меня к нему прислала.

— Значит, она знала?

— Я не знаю, может быть догадывалась.

— Понятно. И что теперь? Ты у него, что это означает? — спрашивает мама строго.

Я вздохнула.

— Не знаю, мам, но мне кажется, скоро мы приедем.

— Мы?

— Да. Я и Давид.

— Ну, что же, посмотрим. Ладно, — выдохнула она в трубку, — Тогда буду вас ждать.

— Хорошо. Как малая? — я постаралась перевести разговор на дочь.

— Всё хорошо, сейчас в саду.

— Передавай привет и звони, если что, — говорю успокаивающе, ей, наверное, сейчас точно не помещают успокоительные.

— Конечно, позвоню. Раз ты не работаешь,

Глава 28

Всё идёт своим чередом, кроме того, что теперь я знаю, у меня есть дочь.

Я отец шестилетней девочки. Непривычное состояние захватило и не отпускает. Всего сутки, как я узнал эту новость, но во мне в который раз всё переменилось. Думаю, уже безвозвратно и навсегда.

Как в тот ужасный день, во время учёбы в универе, когда мне позвонили и я узнал о гибели родителей.

Тот день изменил меня до неузнаваемости. Я бросил всё: выпивку, девушек. Закрылся в себе, а когда вышел из состояния ступора, начал учиться. Так хотел отец, об этом без конца повторяла мама. Они мешали мне, надоедали, ругали, пилили, но только в тот момент, когда их не стало, я понял, насколько дорогими людьми они были для меня, насколько правильные выдвигали требования. А я не слушал, надменно отмахивался, зачем что-то делать, для чего, если и так всё есть.

Но пришел день, реальность ударила меня так сильно, и наполнение в моих мозгах словно встало на свои правильные места. День гибели родителей, когда не они, а в них врезался внедорожник какого-то чиновника. Погибли все.

С тех пор я закрылся и работаю, не впуская в свою жизнь практически никого. Меня интересовала только работа, до того момента, пока не приехала Лиза и не сказала, что у меня есть дочь.

Нет, даже не когда она это сказала, а гораздо раньше, в момент, когда я понял, что… наверное, влюбился. Так это называется. Состояние, когда ты чувствуешь потребность в человеке, желание быть с ним двадцать четыре часа в сутки, неотступно следовать, не отпускать, держать руку, смотреть в глаза, сжимать в объятиях, целовать губы.

Да, это произошло чуть раньше, чем она сказала про дочь. Ну, а когда сказала, тогда и подавно всё смешалось. Моя влюблённость, фото дочери. Чувство, что зарождается внутри меня, ширится, множится, разрастается, не оставляя свободного пространства ни для чего другого.

Ощущаю внутренний подъем. Он влияет и на работу. Встреча с клиентами прошла на ура. Мы подписали несколько контрактов и крепко пожали друг другу руки.

Удача словно сама находит меня во всём.

Довольный, сижу в кабинете, Дэн у стола, тоже очень довольный, собирает папки. За окном давно вечер, но мы никак не закончим на сегодня.

— Неплохая сделка, поздравляю, — говорит Дэн закрывая папку с контрактом.

— Неплохая? Да, это лучшие наши контракты, — улыбаюсь во все тридцать два.

— Говорю так, чтобы было куда расти и не останавливаться, — довольно кивает.

— Это точно, ещё бы заполучить вот этот список, — указал я на список потенциальных наших клиентов, которые пока сотрудничают с конкурентами.

Наши люди делают все, чтобы к концу их контрактов эти компании тоже пришли к нам. Конкурентам не понравится, но таков бизнес. Селяви.

— Отмечаем? — выжидательно глянул Дэн, намекая на «Берлогу».

— Нет, не могу, у меня сегодня романтический ужин.

Так и подмывает выложить ему всё про Лизу и про дочь. Чувствую, рано. Пока не стоит.

— Понятно. Я её знаю? — заинтересованно прищурился.

— Нет.

— Хорошо, тогда удачного ужина, — он два раза приподнял брови, намекая, видно, на то— что будет после ужина.

— Спасибо, — криво усмехнулся я.

Дэн вышел. Я встал, удовлетворённо потянулся. Как хорошо всё складывается.

Взял со стула пиджак, натянул его и пошел на выход.

Лиза, наверное, давно ждёт меня с ужином. В лифте улыбаюсь своему отражению в зеркале. Отличный день.

-

Не понимаю, что со мной. Словно получила второй в жизни шанс. Хожу по квартире, порхаю. Представляю, как мы будем жить тут с дочерью и Давидом. Теперь уже точно знаю, что он не бросит меня и не предаст.

Он другой. Точно. Совсем. Окончательно и бесповоротно. Словно в каком-то моменте своей жизни он вдруг понял, что живёт неправильно. Сейчас я вижу и чувствую рядом с собой абсолютно другого человека. Хорошего человека. Конечно, я радуюсь.

Всё у нас будет хорошо, иначе и быть не может.

Включила музыку. Прошлась по комнатам, мечтательно всё осмотрела. Потом подошла к холодильнику, выложила продукты, встала над ними, думаю, чтобы такого придумать, чтобы удивить и, конечно, похвастаться, как хорошо я умею готовить.

Открыла телефон, покопалась в интернете, нашла сайт с рецептами, пролистнула салаты и закуски. Чтобы не ходить далеко и не делать что-то неизвестное, решила приготовить «Цезарь». Его-то я точно сделаю хорошо. Ещё выбрала грудку индейки под апельсиновым соусом. Это тоже вряд ли испорчу.

Дома я постоянно экспериментирую с новыми рецептами. Конечно, готовлю не из таких дорогих продуктов, какие лежат в холодильнике у Давида. Я их практически сама выбирала. Надеюсь, справлюсь и не испорчу.

Полтора часа я трудилась над блюдами. Без конца прислушиваюсь, не идёт ли Давид. Очень волнуюсь.

Переоделась в платье. Не стала надевать то, в котором он меня уже сто раз видел. Достала другое, не слишком нарядное, но для романтического ужина подойдёт. А то, что ужин у нас будет романтический, даже не сомневаюсь.

Волнуюсь, конечно. Без конца обдумываю, как всё будет дальше. Как приедем домой. Представляю момент, когда Аня узнает… Нет, лучше так далеко не заглядывать, чтоб ещё, чего доброго, не надумать и не сглазить.

Ужин почти готов. Осталось только накрыть на стол. Достала приборы, расставила на столе, красиво сложила салфетки. Вилки, ножи, поставила бокалы, наверное же, понадобятся. Или нет, убрала бокалы. А то Давид подумает, на что я намекаю.

Окинула взглядом стол. Очень хорошо получилось.

И тут в дверь постучали.

Я испуганно остановилась в неуверенности. Давид бы не стал стучать в дверь, он бы открыл её ключом.

Подхожу, и уже слышу за дверью голоса и смех. На экране домофона несколько человек, один из них тот самый друг, которого мы встретили тогда у мегамаркета.

Не знаю что делать. Остановилась у двери, смотрю на лица на экране. Трое гостей — один мужчина и две довольные, гламурно одетые, девушки.

— Открывай, Давид, мы пришли! — выкрикивает мужчина, — Открывай, друг, ну, чего ждём?!

Может быть, Давид пригласил их на ужин и сказал, что я им открою, а я не открываю, — подумалось мне.

Сразу после такой мысли нажала кнопку и дверь открылась.

— Наконец-то, — завалились они как-то уж шумно.

Причём девушки всё время очень вульгарно виснут на этом мужчине. Неужели Давид пригласил к нам на ужин эту странную компанию.

— А Давид где? — глянул на меня друг Давида, а потом на стол, — О, да нас уже

— Давай-ка, чего стоишь, обслужи, — щёлкнул мужчина пальцами, — ты же горничная, видишь, гости пришли, вперёд, обслуживать. Тебе за это деньги платят.

— Ну, что встала, вперёд, — недовольно оглянулась одна девица, которая сразу пошла к холодильнику, — а где у него тут выпивка, что-то не вижу.

— Милая, у богатых людей выпивка точно не в холодильнике, а на барной стойке, учишь тебя, учишь, — подсказал мужчина.

— Ой, ну, подумаешь, — развернулась она и пошла к столу, — Где твой Давид, я уже хочу пощупать его упругие бицепсы, ты же обещал.

— Обязательно пощупаешь, дай человеку с работы приехать. Когда придёт, дай парню расслабиться, сразу бери его в свои умелые руки, — неприятно ухмыляется, совсем не обращая внимания на моё присутствие.

— Не волнуйся, я знаю, как доставить мужчине удовольствие, — моргнула несколько раз наклеенными ресницами девица и неприлично вытянула губы.

— Ну, так потому я тебя привел, чтобы Давид не остался без удовольствия, так же, как и я, — и он схватил за задницу смазливую брюнетку, которая к нему прижималась.

Девица завизжала и нависла не него ещё больше.

Они так спокойно и естественно ведут себя, переговариваются, насыпают в тарелки мой Цезарь, меня даже не замечают.

Я же понимаю одного: неужели на самом деле Давид позвал их на ужин?

Похоже, что так.

Только я ведь уже не горничная. Он что, забыл, или они об этом не знают.

— Чего это я сама должна себя обслуживать, если тут есть прислуга? — капризно спросила одна из девиц.

— Вот же, есть служанка, — указал на меня мужчина, — чего стоишь? Не видишь, девушке помощь нужна? Быстро, быстро, работай, — махнул рукой, подгоняя.

Это была последняя капля в чаше моего терпения.

— Знаете что, обслуживайте себя сами, — сказала я, подошла к двери, открыла её и вышла из квартиры. Поспешно пошла по коридору, вошла в лифт, нажала кнопку.

Еду и чувствую, вот сейчас ещё немного и расплачусь. Не могу понять, что произошло. Дверь лифта открылась, я кинулась по вестибюлю, пробежала, толкнула входную дверь и влипла в чью-то грудь.

— Лиза? Ты куда?

Давид остановил и смотрит на меня удивлённо.

— Там твои гости пришли, — указала в сторону лифта, — встречай их сам, только без меня.

Хотела ринуться уходить, но он схватил меня за плечи.

— Какие гости? Я никого не жду! — недоуменно смотрит мне в лицо, пытаясь понять, о чём я вообще говорю.

— Не знаю, там твой друг и девушки, похожие на… — прячу взгляд, чтобы он не заметил показавшихся слёз, пытаюсь вырваться из его рук, не получается. Он держит крепко.

Я недоговорила, когда он взял меня за локоть, развернул и, как провинившегося ребёнка, повел обратно к лифту.

— Не надо мне никаких гостей, я никого не приглашал. Это, наверно, какое-то недоразумение. Пойдём, — тянет меня за собой.

— Я не хочу, — упираюсь.

— Нет, пошли, куда это ты собралась? — уже сердится.

— Мне всё равно, — выпаливаю в ответ.

— А мне не всё равно, я не собираюсь из-за каких-то людей снова потерять тебя.

Остановилась, вздохнула. Его слова произвели должное впечатление и я поняла только сейчас, действительно, глупо уходить и прятаться, потом всё равно придётся возвращаться. Я поддалась, мы пошли обратно.

Глава 29

Не жду никаких гостей. Настроился на ужин с Лизой в тихом, уютном одиночестве нас двоих, и вот тебе, пожалуйста, кто-то приходит и совершенно кощунственным образом рушит мои планы.

Вхожу в квартиру, где в гостиной на диванах уже расположились, практически разлеглись, странные девушки по краям, а между ними, весьма довольный Глеб.

— Наконец-то, а мы уже думали ты не приедешь, — Глеб встал, протянул мне руку для приветствия, но я не подал свою.

— Немедленно покиньте помещение, — говорю сурово и официально.

— Не понял, — сдвинул брови Глеб.

— Все ты понял. Бери своих девочек и пошли отсюда вон.

— Так, — он перевел взгляд с меня на Лизу и обратно, — ну, ясно, спишь с горничной? Так бы сразу и сказал, я бы не стал тратиться на девок.

— Эй, повежливее, мы тут не какие-то… — начала одна из них возмущённо.

— Покиньте помещение, — грозно повторяю, указав на дверь.

— Ладно, — пожал плечами Глеб, — не хочешь, как хочешь, тебе же хуже.

Он пошел к двери. Девицы за ним. Недовольно оборачиваясь и гордо косясь на Лизу.

— Стой, — остановил я Глеба.

— Что ещё? — сказал с неприятной миной на лице.

— Извинись перед Лизой, — говорю угрожающе.

— Чего-о?

— Извиняйся, если не хочешь, чтобы твоя жена узнала, с кем ты пришел ко мне в гости. Вон, видишь камера, там всё записано, — я показал на черную точку в стене.

Недовольный Глеб повернулся к Лизе.

— Извините, я не знал, что вы не горничная, — выдавил извинения.

Лиза коротко кивнула, не глядя ему в глаза. Он открыл дверь, зыркнул на меня и мерзко усмехнулся.

Дверь захлопнулась. Мы с Лизой остались одни. Она стоит сбоку от двери, смотрит растерянно. Вижу, как ей неприятна эта ситуация. Ужин испорчен. Нежданные гости разворотили всю еду, которую Лиза для меня приготовила.

— Да уж, хотел попробовать, как ты готовишь, — пожал я плечами.

— Там ещё осталось немного филе, — указала Лиза на стол.

— А знаешь, мы пойдем с тобой сейчас и поедим в ресторане, хочешь? — пробую расшевелить её угасший энтузиазм.

— Нет, я никогда не была в ресторанах и боюсь показаться провинциалкой, — говорит неуверенно.

— Все поправимо, я знаю одно место, где тебе точно понравится. Собирайся, не хочу, чтобы вечер был испорчен.

— Ладно, а что значит, собирайся? — глянула вопросительно.

Я окинул Лизу взглядом. Действительно, что может быть лучше этого миленького платьица.

-

Через полчаса мы уже сидим в небольшом, уютном ресторане и накалываем на вилки салат «Цезарь».

— Конечно, тут вкуснее салат, — говорю Давиду, — сразу чувствуется, повар из Италии.

— Как ты это поняла? — удивлённо приподнял брови, глядя на наколотый на вилку лист салата.

— По-моему, он сюда кинул щепотку прованских трав, — улыбнулась я.

— Я в этом не разбираюсь, мне либо вкусно, либо нет, — откусывает лист салата. — Но ты что-то загрустила, или мне так кажется?

— Нет, я просто подумала…

— О чем?

— Честно признаться, сегодня я пыталась представить, как дальше…

— Ты имеешь в виду, как будет между нами?

Я кивнула.

— А что тебе неясно, давай объясню, — положил свою ладонь на мою.

— Просто все

— А представь, как мне было неожиданно, сначала вспомнить про бассейн, потом узнать про дочь. Признаюсь честно, раньше я совершал поступки, за которые теперь мне стыдно, — смотрит мне в глаза, и я вижу в его глазах правду, чувствую искренность его слов.

— Важно, что ты это понимаешь, а не открещиваешься, говоря, будто этого не делал.

— Да, иногда нам приходится припоминать прошлое и стыдится, что так было. Я был слишком избалован и вел себя, как настоящий придурок, — признаётся и гладит мою ладонь, перебирает пальцы.

Давид смотрит на меня, словно пытается вспомнить то время, когда все произошло. Мне стало неловко. Я опустила взгляд. Не хочется вспоминать.

— Лиза, а ведь если бы ты не появилась, я бы так и не узнал…

— Скажи спасибо Тамаре.

— Ах, да, Тамара, — усмехнулся Давид, — во всём чувствуется её участие. Она, как злой гений…

— Или добрый, — подсказала я, — это ведь она предложила мне ехать в столицу. Практически заложила в мою голову эту идею, а я потом решила, что она моя.

— Как тонко она все обставила и это наследство, — задумчиво проговорил Давид.

— Какое наследство? — не поняла я.

— Сказала, если я тебя не верну, то лишит меня наследства.

Вот это поворот.

— Так… ты из-за наследства меня вернул? — я удивлённо взглянула на Давида.

— Ну, ты что, мне не нужно наследство Тамары, я сегодня подписал три контракта почти на миллиард.

— Да? — разве это что-то подтверждает.

— Да. Я просто тогда подумал, если она так требует, чтобы я вернул тебя, то это очень важно для неё. Знаешь, после университета я не сильно баловал ее своим вниманием и теперь чувствую себя виноватым. Только поэтому я пошёл за тобой в хостел, а не ради наследства. Точно не ради него.

— Тогда это приятно, — ответила я.

Его слова вселяют уверенность.

-

Наш разговор прерывает телефонный звонок.

Смотрю на телефон — Тамара. Теперь-то уже забил её новый номер в контакты.

— Ого, ничего себе. Вот, как раз, она звонит, — нажал ответить. — Да, Тамара, знаю, знаю, по какому поводу ты звонишь, я уже всё знаю…

— Добрый день, Давид, это не Тамара Андреевна, это её нотариус…

Я посмотрел на часы — половина десятого вечера.

— Нотариус? А что случилось? — нахмурился я.

— Не волнуйтесь, пока ничего не случилось, но я советую вам немедленно приехать сюда, так как вы единственный родственник Тамары Андреевны.

У меня внутри что-то дернулось и так неприятно, что даже заболело.

— Я приеду, конечно…

— Сейчас Тамара Андреевна в больнице. У неё был сердечный приступ. Врачи говорят, состояние непростое, стабильно тяжелое. Поэтому я бы посоветовал вам поторопиться.

— Ладно, хорошо, я приеду, завтра же, — отвечаю, обеспокоенный новостью.

— Отлично. Да и ещё она всё время спрашивает Лизу. Я так понимаю, это та девушка, которая работала у неё…

— Да, хорошо, Лиза тоже приедет, мы приедем вдвоём. Спасибо, что позвонили.

— Не за что, тогда мы ждём. До встречи, — экран погас.

Я сложил руки на столе. Надо ехать. Глянул на Лизу.

— Что случилось? — тихо спросила она.

— Тамара в больнице. Нужно ехать, — отвечаю, обводя взглядом зал ресторана, махнул рукой официанту и повторил, — Нужно срочно ехать.

— Нужно, значит поедем, — Лиза протянула ладонь, я ухватился и судорожно сжал её тонкие пальцы.

Глава 30

Через несколько часов мы с Лизой уже сидим в самолёте, который, рассекая пространство, несёт нас на высоте шесть тысяч метров. Тихий гул двигателей никак не успокаивает волнение. Оно то утихает, то снова просыпается.

Лиза сосредоточенно смотрит в иллюминатор. Иногда поворачивается, окидывает меня ласковым взглядом, одобрительно кивает и снова поворачивает голову к иллюминатору. Я без конца держу её ладонь, только уберу и снова хватаюсь, как будто боюсь отпустить. Будто без неё я совершенно ничего не смогу сделать.

Лететь недолго, но для Лизы это в первый раз. Вижу, она волнуется, чувствую дрожь её пальцев. Возможно, она дрожит не поэтому.

Прилетели в начале восьмого утра. В аэропорту сели в такси. Решили, не откладывая, сразу ехать в больницу. Есть страх не успеть. Стараемся не нагнетать.

Тамара — единственный мой родственник на всём белом свете. Страшно подумать, что скоро может никого совсем не остаться. Правда, теперь у меня есть маленькая дочь — Аня. Значит, Тамара уже не единственный родной человек, но это не уменьшает моей тревоги за её здоровье.

Пока летел, много чего передумал. Ругал себя за преступное невнимание к родной бабушке. Казалось, ничего не изменится, все будут жить вечно, но один звонок и прозвучало жестокое напоминание, что время каждого человека ограничено. Не стоит разбазаривать его даром.

В больнице, как только спросили, нас сразу повели в нужную палату.

Еще не доходя, слышим голоса.

— Идите к чёрту со своей овсянкой! Я вам что, тут больная, чтобы есть эту гадость, принесите жареных крылышек! — послышался ещё в коридоре до боли знакомый голос Тамары.

Я почему-то улыбнулся.

— Вам категорически нельзя! Вы на диете! — спорит с ней кто-то.

— Я сказала, закажи доставку, а то буду орать на всю больницу, что вы меня мучаете!

Мы с Лизой подошли к палате. Переглянулись. Я пожал плечами, Лиза кивнула, приободряя. Я взялся за ручку и открыл дверь. Практически на нас из палаты выскочила яростно дышащая, возмущённая медсестра.

То, что мы увидели, совсем не было похоже на сцену умирающей старушки после сердечного приступа. До этого оказалось очень далеко.

— Тамара? — удивлённо говорю я, глядя на вполне бодро шагающую по палате бабушку.

— О, родственник приехал! Стоило получить сердечный приступ, как сразу сбежались наследники. Будет очень смешно, когда вы откроете завещание и увидите фигу с маслом! — гордо скрутила она дулю.

— Я приехал не за наследством, если ты на это намекаешь, — усмехнулся я такой браваде.

Кажется, тут никто не умирает.

— Милый, я не намекаю, а прямо говорю. Давай-ка, подойди, что-то я плохо тебя вижу, — потянулась она за очками.

Я подошёл, встал перед ней. За столько лет разлуки я вырос, а она стала меньше. Тамара положила сморщенные ладони мне на грудь.

— Какой ты стал, прямо мужчина. Надеюсь, в мозгах тоже положительные изменения, — повернулась, выглянула из-за меня, глянула на Лизу и выкрикнула, — а вот и она, та самая, из-за которой весь сыр-бор! Иди сюда, я тебя хоть обниму!

— Здравствуйте, Тамара Андреевна. Как вы? — скромно подошла Лиза.

— Ой, лучше не спрашивай, — усмехнулась Тамара.

Лиза подошла, и они обнялись

— Девочка, прости, что мне пришлось сунуть твою голову в пасть этого льва, — Тамара сердито зыркнула и ткнула в меня пальцем, — Надеюсь, он не сделал ничего противозаконного?

— Нет, — улыбается Лиза, — не сделал.

— А то я его знаю, — грозит мне костлявым пальцем.

— Как ты? — спрашиваю, осматривая аппараты у кровати.

— А ты не видишь, хреново, конечно. Никаких условий: ни жареных тебе крылышек, ни красного вина. Подскажи, внучок, как можно существовать в таких условиях?

— Вообще-то, тут больница, если ты не заметила.

— Дорогой, только не надо думать, что я выжила из ума. — Она пошла к тумбе, достала сумку, порылась в ней, — Вот ключи от дома, иди, располагайся, только не нужно капать мне на мозги. Достаточно, что ты приехал, считай, миссия по спасению твоей вредной бабки выполнена.

Тамара ещё раз обняла меня. Что-то уж очень она бодренькая, как для приступа. Ну, да ладно, я не много видел людей после сердечного приступа, может, они и должны быть такие радостно-возбуждённые.

Прежде чем уйти, я поговорил с доктором и получил странные ответы, что моя бабушка практически умирает, вот-вот наступит кризис. Ещё создалось такое впечатление, что этот доктор даже не был в палате, где больная фривольно обращается с больничным режимом. Что ж, возможно, я чего-то не знаю или упускаю.

На моё предложение — не уходить из больницы и быть при больной, раз уж у неё вот-вот наступит кризис, ответили, чтобы я не волновался до такой степени и шел отдыхать после перелёта.

Всё это весьма странно, если не сказать — подозрительно.

-

Давид выглядит озадаченным. Я тоже была немного удивлена, когда увидела Тамару в своём обычном репертуаре. Не больную, немощную старушку, лежащую в кровати и еле шевелящую губами, а вполне подвижную, энергичную, в красивом китайском халате с драконом, с волосами, уложенными в фигурную гульку, и даже с макияжем на морщинистом лице.

Мы с Давидом вышли из больницы, я набрала номер такси.

— Мы сейчас куда? — взял меня за локоть и вопросительно посмотрел Давид.

— Домой, — говорю неуверенно, не представляя, как нам обставить встречу с Аней.

Я уже много раз думала-передумала, представляла, как это сделать. Но так ничего путного и не придумала

— К тебе? — спросил он.

— Давид, может, не будем вот так сразу, — я словно пытаюсь оттянуть неизбежное, снова испугалась предстоящей встрече.

За Давида я не переживаю, он взрослый человек, а вот Аня. Что она скажет и что сделает, когда я представлю ей… в общем, не знаю.

— Я бы не хотел затягивать, да и что скажет твоя мама?

Я написала маме из столичного аэропорта, что мы приезжаем, она ответила. Всё хорошо, но у меня внутри неспокойно. Я сама не на шутку тревожусь.

Сколько не откладывай, чему быть — того не миновать. Я наоборот должна приближать эту встречу, а не отодвигать.

— Ладно. Тогда едем домой, — кивнула я.

Машина как раз подъехала, мы сели и, как в самолете, Давид взял мою ладонь, сжал в своей и проговорил:

— Не волнуйся, всё будет отлично.

Я кивнула. Поехали.

-

Очень волнуюсь, прямо даже пальцы похолодели. Не помню, когда в последний раз я так волновался. Не каждый день едешь знакомиться с собственным ребёнком.

В памяти пролистываю фото маленькой, темноглазой девочки, улыбчивой и счастливой. Беспечной, не знающей, что где-то есть её отец, который до позавчерашнего дня не догадывался о её существовании.

Судорожно сжимаю ладонь Лизы. Мы едем по улицам города, смотрю на проносящиеся мимо дома, людей, магазины… и вдруг увидел в витрине мелькнуло что-то яркое.

Меня мгновенно осенило. Ну, конечно, вот я идиот!

Как я могу ехать к своей дочери с пустыми руками?

Настолько был далёк от всего, что касается детей, что даже не подумал о такой простой вещи как подарок.

— Остановите! — выкрикнул в ухо водителю.

— Что? Вы чего? — недовольно обернулся таксист, но как настоящий профессионал, дернув рычаг поворотника, начал парковаться.

— Минуточку. Лиза, сиди, я сейчас.

Я вышел из машины, прошел до магазина, где в витрине выставлено много разных игрушек. Посередине сидит большой розовый заяц. Я вошел в магазин. Продавщица сразу ринулась ко мне.

— Что вам предложить? — такое впечатление, что она догадывается, для чего мне игрушка и сразу на глаз определяет таких папаш, как я.

— Дайте, пожалуйста, вон того зайца, — указал я на витрину.

— Минуточку, только полчаса прошло, как я его туда поставила, значит удачно.

— Да, — тупо ответил я, не зная, что ещё говорить, хотя на языке прямо вертится, хочется выложить, что этот заяц для моей дочери, которую я не видел еще ни разу в жизни.

Думаю, это не было бы плюсом мне в карму, конечно, я промолчал.

Подал банковскую карту, девушка пробила покупку.

Ну, всё, теперь смело можно ехать к дочери.

Этот розовый заяц в моих руках, он словно сигнал для маленькой принцессы — Я приехал! Я — твой папа! И я больше никуда не денусь, никогда!

-

Он вышел из магазина с большим розовым зайцем. Это вызвало у меня улыбку, но в тот же момент почему-то стало страшно ещё больше.

Что-то надвигается на нас, со страшной силой оттесняя прошлое.

Что это будет — катастрофа или большое счастье? Об этом узнаем только спустя долгое время. А сейчас, Давид, обхватив рукой игрушку, величиной с сенбернара, тащит её в машину.

Давид открыл деверь, запихнул игрушку между нами, сел и сосредоточенно глянул вперёд.

— Поехали.

Машина отъехала от тротуара и по знакомому маршруту мы поехали домой.

По названному адресу такси вскоре въехало во двор и остановилось у подъезда.

Мы вышли из машины. Наконец-то дома. Я посмотрела на окна кухни. Штора колыхнулась, или мне показалось. Мы с Давидом пересекли двор, вошли в подъезд. На лифте поднялись на пятый этаж. Из лифта направо, сделали несколько неуверенных шагов и я остановилась у квартиры.

Глава 31

Взволнованно вздохнув, Лиза окинула меня взглядом с ног до головы. Словно оценивая, достаточно ли хорошо выгляжу, чтобы представить меня дочери.

— Ну, как я, нормально? — спросил, приподнимая игрушку чуть выше.

— Да, с этим зайцем в руках ты выглядишь — что надо, — кивнула Лиза и несмело надавила на кнопку звонка.

Дверь открылась почти сразу. На пороге — женщина. Приблизительно так я и представлял маму Лизы, невысокая, симпатичная, с тёмными, короткими, кудрявыми волосами. Одета в домашний костюм цвета беж и розовые тапочки.

Взгляд её не означает ничего хорошего,

— Здравствуйте, — сказал я.

— Добрый день, а мы уже вас заждались, — немного официально произнесла мама и метнула настороженный взгляд на Лизу.

— Мама, познакомься, это — Давид, — указала на меня Лиза.

В её голосе я почувствовал напряжение, как будто она не слишком хочет представлять меня своей маме, но по воле обстоятельств сделать это пришлось.

— Ну, что ж, очень приятно, — ответила мама, натянуто улыбнулась, и на её лице не выразилось то, о чём она говорит.

Всё понимаю. Я появился как снег на голову и она, в отличие от дочери, точно не считает меня хорошим человеком. Она ведь — мама Лизы. Именно ей пришлось несладко, в то время, когда по моей вине страдала её дочь.

— Прошу, проходите, не стойте на пороге, — сказала мама, разглядывая розового зайца и указывая вглубь квартиры.

Я вошёл, огляделся. Наверное, глупо выгляжу. Вспотевшей ладонью судорожно сжимаю меховую игрушку. Подошёл к проёму в комнату и сразу увидел девочку, сидящую за столом. Она обернулась. Увидев нас, бросила карандаш, кинулась к Лизе и обхватила её руками.

— Мамочка, я так и знала, так и знала, что ты сегодня приедешь! — звонко выкрикнула.

Лиза спокойно обняла и поцеловала дочь. Нежно прижала к себе и сразу отпустила. Девочка неуверенно повернулась ко мне, осмотрела розового зайца и, глядя мне прямо в глаза, заинтересованно спросила:

— А вы кто? И для кого эта игрушка?

И вот сейчас слова застряли у меня в горле. Совершенно не представляю, что говорить, а все с тревогой ждут, что же я отвечу.

Очень хочется сказать: «Аня, я твой папа, но не могу, понимаю, это будет неправильным сейчас».

Скорее всего, Лиза и её мама ждут от меня совсем не этого.

— Привет, я Давид, — сказал весело и протянул девочке игрушку, — а это для тебя, подарок.

Малышка восхищённо смотрит на зайца, растерянно моргает, явно не верит, что игрушка предназначена для неё. Протягивает руки, осторожно берёт. Обхватила обеими руками, прижала к себе зайца. Затихла. В неуверенном ожидании перевела взгляд на Лизу, словно спрашивая — можно взять? Лиза кивнула и Аня прижала зайца ещё сильнее.

— У меня никогда в жизни не было такой игрушки. Большое вам спасибо, — проговорила тихо. И поджала губу, как будто сейчас заплачет.

Я вздохнул и в этом вздохе внутренне пообещал сам себе и ей, что у неё будет все, что она захочет. Просто не могу произнести это вслух, сейчас не имею права.

Атмосфера комнаты заполнилась ожиданием. Каждый из нас четверых чего-то ждёт. Тишина обозначила это ожидание… мысленно стремительно перебираю, как продолжить, что сказать.

— Вы обедали? — спросила мама Лизы, засуетилась и атмосфера сразу перестала быть напряжённой, — у меня как раз всё готово: и борщок, и плов.

— Мы как раз очень голодные, — обрадовалась Лиза.

— Значит, пора пообедать, — весело сказала мама и повернулась ко мне, — кстати, я Светлана, можете так меня и называть.

— Я Давид. Очень приятно, — честно, необычная ситуация.

— Ну, что, пойдёмте обедать, — сказала Лиза и мы дружно повернулись и пошли в кухню, где уже был засервирован стол.

В квартире у них очень просто, даже скромно. На стенах светлые обои с цветочным рисунком, старенький кухонный гарнитур. Крашеные полы. С порога понятно, люди живут небогато, причём очень давно.

— Проходите, присаживайтесь, Давид, не стесняйтесь, у нас тут всё по-простому, — говорит Светлана, приглашая меня за стол.

Мы расселись в тесной кухне. Сидим, четыре человека за одним небольшим столом. Необычно, я никогда не жил в таких условиях, хоть и понимаю, везде люди приспосабливаются, даже в тесноте. Захотелось что-то сделать для них, что-то хорошее, но не всё сразу. Потом подумаю, как нам дальше быть.

Девочка сидит напротив меня, набирает борщ и отправляет ложку в рот. Чем больше смотрю на неё, тем больше хочется встать, подойти, обнять… не могу, что-то сковывает, не позволяет.

— Давид, а вы к нам надолго? — слышу вопрос матери.

— Я пока не знаю. Мы решим это вместе, — отвечаю, взглядом указывая на Лизу.

— Понятно, — говорит мама и тоже смотрит на Лизу.

Какое-то время мы молча едим. Я посматриваю на дочь, мама Лизы посматривает на меня, а Лиза словно успокоилась, ест, ни на кого не смотрит.

— Как Тамара Андреевна? — наконец, разбавляет отсутствие беседы мама.

— Вполне бодро, насколько мы с Лизой увидели. Врач почему-то настаивает на том, что состояние тяжелое.

— Бабушка Тамара всегда дарит мне что-то, когда я прихожу. Я люблю ходить к ней в магазин, — сказала Аня, улыбнувшись.

Мама и Лиза переглянулись. Между ними явная тесная связь. Влияние матери тут чувствуется во всём.

А я пытаюсь продолжить беседу с дочерью:

— А чего бы ты хотела больше всего?

Подумав минуту, моя дочь сказала:

— Больше всего хочу, чтобы приехал мой папа.

На кухне воцарилась тишина. Все замерли. Я не смог сдержаться, повернулся и вопросительно посмотрел на Лизу. Она положила ложку рядом с тарелкой. Вдохнула воздуха и произнесла, обращаясь к Ане:

— Малыш, Давид и есть твой папа.

Девочка испуганно моргнула, посмотрела на меня и вдруг её губы задрожали.

— Вы — мой папа?

Я кивнул.

Она моргнула ещё раз и из её глаз брызнули слёзы. Малышка встала со стула и, протянув руки, пошла ко мне. Мои чувства тут же вспыхнули и так сильно, что кажется, мгновенно замутили разум. В этот момент я окончательно и навсегда понял — это мой ребёнок и я люблю мою маленькую дочь больше всего на свете. Я прижал её к себе и поцеловал в мокрую щёчку.

— Малыш, — проговорил я и почувствовал ком в горле.

— Ты никуда не уйдёшь больше? — сквозь слёзы произносит Аня.

— Никуда не уйду, — глажу её по голове, успокаиваю.

— Ты останешься с нами?

— Да, я останусь. Обещаю, — говорю и понимаю, так и будет.

— И вы с мамой будете вместе? — стискивает мою шею, прижимаясь щекой к моей щеке.

— Мы будем вместе, — киваю, бросая взгляд на Лизу.

Она закрыла лицо ладонями, а её мама взволнованно прижала руки к груди.

Вся эта ситуация проникает в мой мозг и производит там новую работу, преображает, вносит изменения. Слёзы малышки проникают мне в душу, словно оттаивают, топят холодную, годами замороженную глыбу.

Вот они, новые люди в моей новой жизни. Понятно, что после сегодняшнего дня и этой встречи моя жизнь поменяется. Кардинально или нет, будет зависеть от них. Значит, теперь будем жить по-новому, не так, как раньше.

Теперь у меня появилось то, что называется — семья.

Получается, я не только встретил Лизу,

— Да, я никуда не уйду, буду очень стараться, — глянул в глаза Светлане, и она со слезами на глазах кивнула.

Сейчас я должен понравиться ей, чтобы в её лице приобрести не врага, а друга. Она — самое трудное звено в этой цепочке. Она должна поверить в меня больше других.

— А пойдем, я покажу тебе свою комнату, — вдруг сказала Аня, взяла меня за руку и потянула.

Я снова повернулся к Лизе, словно спрашивая разрешения. Она улыбнулась и одобрительно кивнула, тогда я встал, пошел за дочерью.

— Смотри, вот тут мы с мамой живём, — ещё по дороге начала рассказывать Аня.

Мы вошли в маленькую комнату, даже меньше, чем моя кладовка для горничных.

— Вот, мои игрушки, — Аня открыла шкаф, там одну полочку занимают её куколки и собачки.

Честно, я удивлён. Думал, у маленьких детей должно быть больше игрушек, во много раз больше. Целая комната, наполненная игрушками. Они должны быть везде. Тут всего одна аккуратная полочка. Я сел на стул у стола.

— Папа, а почему ты так долго не приходил, я ведь ждала тебя? — вдруг посмотрела на меня дочь.

Я смутился, в первый раз меня кто-то назвал папой. Необычно и приятно.

— Просто я не знал о тебе, — ответил совершенно искренне.

— Разве так бывает, — малышка посмотрела мне в глаза, и я почувствовал страшную, свою невосполнимую вину перед этим ребёнком.

— Иногда бывает, — отвечаю, а она подошла, обхватила меня за шею, прижалась.

— Прошу тебя, больше никогда не исчезай, — прошептала.

— Не буду, — я положил ладонь ей на голову и повторил, — не буду исчезать.

Глава 32

Глядя на то, как Аня кинулась к нему, хочется зареветь. Но я держусь. Закрыла лицо, чтобы не видеть сцену воссоединения отца и дочери и сдержать слёзы. Много лет я представляла эту встречу, но почему-то не видела её такой простой, незатейливой, прямо у нас на кухне.

Мама тоже в лёгком шоке. Ведь столько лет в ней копилась обида и злость на того человека, который превратил мою жизнь в полосу препятствий. За меня, за Аню, она готова была растерзать любого папашу, пусть он только заявится. И вот он тут, а у неё совершенно нет слов, чтобы отругать его. Мы обе не ожидали от себя подобного.

— Ну, что ты думаешь? — повернулась я к маме, когда Аня потянула Давида в комнату.

— Он богатый? — почему-то спросила она.

— Да.

— Не знаю, Лиза. Сейчас ему всё в диковинку. Как бы не получилось так, что он с тобой и с Аней, как с котятами, поиграется и дальше пойдёт. Думаешь, у него серьёзные намерения? — она дернула плечом. — Может быть, сейчас да, а потом?

— Зачем ты так говоришь? — её слова сразу поубавили во мне и тихую внутреннюю радость, и надежду на светлое, ничем неомрачённое, будущее.

— Потому что ты, как никто другой, должна быть учёной. Люди редко меняются.

— Он теперь другой, — встаю на защиту Давида.

В первый раз за много времени я не согласна с мнением мамы.

Она посмотрела мне в лицо и как будто сразу поняла: сейчас спорить со мной бесполезно. Что бы она ни сказала, я восприму её слова уже не так лояльно, как до встречи с Давидом. И она не стала спорить. Отступила.

— Ну, дай бог. Ты веришь, что человек может измениться радикально? Единственное, чего я не хочу, чтобы ты снова не оказалась в неприятной ситуации.

— Ты сама ответила, я уже учёная, — улыбнулась я, давая понять, пока рядом Давид, нам не нужно развивать эту тему.

— Посмотрим, — мама протянула руку, я подала свою.

-

— Смотри, а вот это я тебя нарисовала, — она достала папку, открыла её, там оказались рисунки.

Протянула мне. Я пролистнул. Заметил, почти на каждом есть человек — мужчина в тёмном костюме, чем-то действительно похожий на меня.

— Ты хорошо рисуешь. Вот здесь, прямо точная копия, смотри, — я приложил лист к лицу.

Аня тонко засмеялась, как мышка пропищала. Я улыбнулся, глядя на неё. Удивительное дело творится в моей жизни, ещё недавно я не знал о существовании девочки, а сейчас мы сидим и весело разговариваем, а в моей голове уже сотня грандиозных планов по поводу её будущего.

— Можно записаться в художественную школу, если ты любишь рисовать, — делаю первое предложение.

— Это не такое главное. Я больше хочу в музыкальную школу, но бабушка сказала, что пианино нам не потянуть и что соседи будут ругать.

— Это дело поправимо, я постараюсь решить вопрос.

— Правда? — она даже не поверила.

— Конечно, правда. Даю обещание, что уже скоро ты будешь ходить в музыкальную школу.

— А мама не заругает и бабушка? — села рядом и заглядывает в глаза, тихонечко взяла меня под руку.

— Мы их уговорим, — я загадочно приподнял брови.

— Папа, я так рада, что ты пришел. Ты не представляешь, сколько раз я об этом мечтала. У других детей есть папы, а у меня только мама и бабушка, — смотрит своими тёмными глазками и моргает. Маленькая наивная простота.

Даже не знаю, что на это ответить.

— А хочешь посмотреть дом, в котором я жил, когда был таким, как ты? — делаю предложение.

— Очень хочу, мы сейчас туда пойдём? — оживилась малышка.

— Сначала спросим у мамы.

— Ладно, — и она побежала на кухню, на бегу выдавая все мои планы, — Мама, мама, а папа сказал, что я буду учиться в музыкальной школе! И мы с папой пойдём смотреть дом, в котором он жил, когда был маленький. Ты пойдёшь с нами?

— Конечно, пойду, — прозвучал ответ Лизы.

-

Мы быстро собрались. Тем более, что и собирать-то нечего, просто обулись. Давид вызвал такси по телефону, который дала ему мама и мы поехали смотреть дом его детства.

Когда подъехали, я слегка забеспокоилась. Глядя на ворота и крышу за высоким, каменным забором резко и неприятно осознала, куда мы приехали.

За столько лет я никогда не была у Тамары Андреевны дома и даже не могла предположить, что это… тот самый дом.

Вот почему она всё знает. Сомнения окончательно отпали.

Мы вышли из машины. Я нерешительно потопала за Давидом и Аней. Они, держась за руки, проследовали к резной двери справа от ворот. Давид нажал код, дверь пикнула и открылась.

— Надо же, даже код остался тот же, — усмехнулся он.

Мы вошли во двор. По дорожке, выложенной декоративными камнями, прошли к площадке перед домом.

В моей памяти он отпечатался в огнях вечеринки,

Вошли в холл. Тут тоже совершенно ничего не вызвало во мне ощущения дежавю. Я помню комнату, наполненную людьми, шумом и музыкой, а сейчас это просто мебель и даже какая-то другая, хоть я и не чётко помню, какая мебель была тогда.

— Здесь красиво, — сказала Аня, задумчиво рассматривая картины с цветами.

— Тебе нравится? — Давид идёт за ней по пятам.

— Очень, у нас дома совсем не так, — дочь восхищённо потрогала спинку дивана с обшивкой из дорогой ткани.

Я прошла к окну с другой стороны гостиной, там стеклянная стена с отъезжающей дверью и вид на бассейн. Тут тоже я не увидела сходства прошлым. Не почувствовала ассоциаций, которые так долго всплывали в моей памяти. Бассейн закрыт большим чехлом голубого цвета. Вспомнились подробности моего падения, но так, размытой картинкой в голове.

Давид открыл стеклянную дверь.

Аня побежала по лужайке, ей всё здесь нравится.

— Это что — бассейн? — указала на чехол.

Давид косится на меня, следит за моей реакцией. Наверное, думает, что при виде этого бассейна у меня начнётся истерика или что-то типа того?

— Да, бассейн, — ответил осторожно.

— И в нём можно купаться? — восторженно сложила ручки Аня.

— Можно, когда тут будет вода, сейчас её нет.

— Класс! — Ане всё нипочём, она бегает, хихикает. — А мы останемся здесь жить? — выкрикивает с лужайки.

— Она такая хорошенькая, просто чудо, — Давид не сводит с дочери глаз.

Кошусь на Давида, а он только улыбается, наблюдая за Аней. Поворачивает голову, замечает мой взгляд, подходит, обнимает меня за талию, тянет к себе. Я смутилась. При ребёнке неловко принимать его нежности, пытаюсь отстраниться.

— Не вырывайся, я всё равно тебя уже не отпущу, — говорит полушепотом.

— Этот дом… — выдыхаю, упираясь ему в грудь ладонью, — я бы не хотела тут жить. У нас есть где жить, а ты можешь остаться тут.

— Я хочу остаться тут с тобой, — глядя в глаза, произносит вполне серьёзно.

— Нет, я тут не останусь, — резко отстранилась.

Кинула недовольный взгляд. Отсекаю его попытки меня обнять. Я не хочу его отталкивать, так получилось, только потому, что тут Аня. И мне пока неловко, что Давид обнимает меня при ней. Он серьёзно посмотрел, сурово нахмурил брови, но тут же его лицо снова стало приветливо добрым.

— Я могу снять номер в гостинице, если ты не хочешь здесь оставаться.

— Давид, подожди, давай определим границы, — говорю строго.

— Какие ещё границы? — не понял он.

— Всё очень стремительно получается. Я не готова вот так сразу… тем более, если что-то вдруг произойдет, и ты решишь, что мы больше тебе не нужны, — говорю слова, которые зародились в моей голове после маминых слов — он с нами наиграется и уйдёт.

— О чём ты? Ты понимаешь, что говоришь? — Давид отстранился, — то есть, ты сейчас предположила, что я могу так поступить?

— Я должна думать обо всём, — упрямо встала, скрестив руки на груди и наблюдая за тем, как носится по лужайке дочь.

— То есть, ты во мне не уверена?

Он нагнетает. Тогда я повернулась к нему и говорю:

— А что ты сделал, чтобы я была уверена в тебе. Мы с тобой знаем друг друга всего ничего, и я должна быть уверена? Это — ребёнок. Я-то стерплю, если вдруг тебе вздумается уйти, но она останется с разбитым детским сердцем, — выплёскиваю откуда-то накопившиеся слова и мысли.

— Не хочу это слушать. Замолчи, Лиза. Не порть то, что есть. Не надо. Я понял, чего ты боишься. Я понял, поверь. И сделаю всё, чтобы не разочаровать тебя. Попробуй мне поверить.

Я затихла. Действительно, чего разошлась. Наверное, это место так влияет.

— Хорошо, — только и смогла выдохнуть.

Давид обхватил меня за плечо, повернулся, и мы вдвоём стоим и наблюдаем, как счастлива и беспечна наша дочь.

— Она сказала, что хочет учиться музыке, — проговорил он.

— Да. Я поэтому и поехала в столицу, хотела заработать на фортепиано, сделать ей сюрприз.

— Значит, всё дело в фортепиано? — Давид повернулся ко мне.

— Получается, что так, — улыбнулась я.

Глава 33

— Аня, осторожно! — кричит Лиза дочери.

Аня растанцевалась на лужайке, покрытой травой. Носится, подпрыгивает и кружится.

— Мама, смотри, как я умею! — подпрыгивает, бежит, вдруг спотыкается и падает.

В один миг я оказался радом с дочерью.

— Мне не больно, нет, мне не больно, — повторяет она.

— Ну, я же сказала, осторожно, — подошла Лиза.

Малышка споткнулась о разбрызгиватель для поливки лужайки. Видно, траву давно не подстригали, поэтому разбрызгиватели стали не заметны.

— Вставай, малыш, ты цела? — подхватил дочь подмышки и поставил на ноги.

Аня вытянула ладошки, показывая, что всё в порядке и она цела, смотрит на свои коленки, потирает одну. Там нет ссадины, возможно, ушиб.

— Мне не больно, — терпеливо произносит, глядя на Лизу, потом на меня, и я понимаю, что говорит она это для того, чтобы мы с Лизой не сильно волновались, бережёт наши чувства.

Но мне этого мало, хочется срочно вознаградить её за детское терпение и отсутствие слёз.

— А давайте, пойдём куда-нибудь, погуляем. Где тут у вас аттракционы и кафе с пиццей? Отведёшь? — спрашиваю у дочери.

— Да, пойдёмте! Ура! — радостно хлопнула в ладоши и тут же забыла про своё неудачное падение.

Лиза улыбнулась, шутливо строго посмотрела на меня.

— Разбалуешь?

— А может, я хочу, — уверенно ухмыляюсь, кладу ладонь на голову Ани.

— Если только не сильно, совсем немного, — прищуривается Лиза.

— Ладно. Тогда, кто первый на аттракционы? — выкрикиваю победоносно.

— Я! Я! — закричала Аня, подняв обе руки.

— Пошли, — я подал ей руку, и мы пошли к дому, Лиза за нами.

Но когда приехали, уже смеркалось. Оказалось, рабочий день закончился, парк аттракционов вот только закрылся, так как по будням они закрываются раньше.

Аня заметно расстроилась, грустно глядя на освещённые фонарями карусели за оградой парка.

— Ничего страшного, зайчонок, придём на выходных, — утешает её Лиза.

— Я думала, мы сегодня покатаемся, — уныло проговорила дочь.

— Минуту, подождите, — сказал я и пошел снова к воротам.

Лиза повернулась, проводила меня взглядом.

— Ты куда?

— Сейчас приду.

Остановился у ворот. Взялся за прутья решётки, дернул их, оценил на прочность.

— Эй, дружище! — позвал я сторожа из небольшого домика, справа от ворот.

— Чего вам? — выглянул в освещённое окно пожилой мужчина, — не шумите, а то вызову наряд!

— Хорошо, я понял, только я не буду шуметь. Хотел спросить вас, не желаете подзаработать, зарплата сторожа, наверное,

— Ну, и что ты предлагаешь? — хитро прищурился сторож.

-

Давид махнул рукой, и Аня подпрыгнула от радости.

— Папа зовёт!

Этим вечером Аня и я, и даже один раз Давид катались на всех детских карусельках. Пожилой сторож провел нас почти по всему парку и покатал на паровозике, на лодочках и на лошадках. Невероятно и необычно. Такие почести для нас. Приятно осознавать, даже при том, что Давид за это заплатил. Постарался для дочери.

Потом мы пошли в пиццерию и съели целых три пиццы. Небольшие правда, но всё-таки. Мы с Аней практически не бывали в таких местах. Пару раз в год, по большим праздниками мы ходим в кафе. Чаще не получается. Не хватает денег.

Честно сказать, я совсем не думала, что когда-то так будет. Но с каждым новым часом и новой минутой начинаю привыкать. И уже даже не хочется вспоминать, с чего всё начиналось.

Теперь, глядя на счастливое выражение лица моего ребёнка, на её смех, на взгляды, которые она кидает на Давида, на то, как она хватает его за руку и боится отпустить, я увидела и осознала, что значит настоящая, полноценная семья. Что значит для ребёнка, когда есть мама и папа. Никакая односторонняя любовь не заменит этого состояния, ощущения. Это как получить всё, что тебе положено. Не половину, а всё разом. Поддержка отца, нежность матери, помощь их обоих. Этого не заменит ничто. Как ни старайся.

Сегодня я это увидела.

Поздно вечером, нагулявшись и наевшись пиццы, напившись коктейлей, мы, наконец, поехали домой. Такси остановилось возле нашего подъезда, я открыла дверь, вышла из машины, а Аня ещё задержалась.

— Папа, а ты завтра тоже придёшь?

— Конечно. Я теперь каждый день буду приходить, — улыбнулся Давид и посмотрел на меня.

— Ой, класс. Я буду тебя ждать.

— Жди меня, малыш, — потрепал её за щёку и поцеловал, — завтра я обязательно приеду.

Аня счастливо вздохнула и вышла из машины. Давид закрыл дверь, махнул рукой, и такси поехало дальше. Давид поехал к себе домой.

Вот и закончился день. Я постояла ещё немного, подождала, пока скроются за поворотом огни машины.

— Мама, а папа точно приедет? — спросила Аня.

— Раз пообещал, значит приедет.

Я протянула ладонь, взяла дочь за руку и мы пошли к дому.

Глава 34

Вернулся домой около десяти вечера. Одиноко прошелся по дому.

Когда сюда приезжали с Лизой и Аней, не успел как следует осмотреться. Днём мы пришли и сразу ушли. А сейчас время есть, решил пройтись по комнатам. Как не беги от воспоминаний, всё равно, рано или поздно, они настигнут. Каждая комната отзывается в памяти чем-то своим.

Прошел по гостиной, поднялся в кабинет отца. Тут он проводил почти всё время, что находился дома. Он всегда работал, сколько его помню. Мне часто хотелось посидеть с ним рядом, поговорить, его послушать, но он работал, и я не должен был ему мешать.

Может, поэтому в юном возрасте я стал так сильно зарываться и дерзить. Сейчас вспоминаю и ничего, кроме грусти, не вызывает моё тогдашнее поведение. Что было, то было. Этого уже не изменишь, даже если сильно захотеть.

Поднялся в спальню, в свою комнату. Здесь всё без изменений. Комната молодого дерзкого, наглого. Сколько девчонок я сюда перетаскал, сейчас и не сосчитаю. Всё слилось в моей памяти, вспоминаются лишь короткие нечёткие фрагменты. Лица, фигуры, оттенки волос. Блондинка, брюнетка, рыжая. Ни одну из них я не помню дольше одного двух раз. Да и одного раза с некоторыми так же не помню. Вот хотя бы взять Лизу. Не помню. Хоть ты убей.

Сел на кровать, ещё раз окинул взглядом комнату. Свалился и закрыл глаза.

Да, Лиза права, жить в этом доме — не слишком хорошая идея. Тут повсюду прошлое. Будем жить у меня в квартире, в столице. Потом может, куплю дом в пригороде, как Глеб говорил. Ребёнку нужно быть на воздухе, и вообще.

Вскоре я заснул.

-

Сквозь сон чувствую вибрацию телефона.

По привычке ставлю на беззвучный, чтобы малую не разбудить. Открываю глаза, за окном давно утро. Из кухни слышится голос Ани. Все давно проснулись, а я тут разлёживаюсь.

Телефон всё ещё настойчиво вибрирует. Взяла, звонит Давид.

— Алло? — говорю осторожно.

В трубке гул машин, шум автотрассы.

— Доброе утро! Собирайтесь, буду через десять минут! — Давид перекрикивает шум ветра.

— А… что… — не сразу сообразила, что отвечать.

— Всё, давай, целую! Буду через десять минут, поедем по магазинам!

— Зачем? Давид, да не надо… — ответила погромче, но в телефоне уже никого, звонок окончен.

Отключился.

Быстро откинула одеяло. Встала, потянулась, глядя в окно, и пошла на кухню.

Тут кипит работа. Мама жарит сырники, Аня помогает, лепит. Они всегда действуют вдвоём, как сплочённая за много лет команда. Мама привлекает Аню ко всем делам, учит её быть хозяйственной. Это хорошо, потому что я всегда малую жалею, да и легче быстренько сделать самой. Получается, благодаря маме, Аня не ленится.

— Мам, чего не разбудила? — тянусь к сырнику, а малая понарошку шлёпает меня по руке.

— Нельзя, ещё не остыли, — грозит пальцем.

— Хотела, чтобы ты отдохнула, — обернулась мама от плиты.

— Да разве я устала, — потянулась, чмокнула маму в щёку и Аня свою подставляет. Чмокнула и её. — Давид позвонил, сказал через десять минут быть готовыми, пойдем по магазинам.

— Ну, что, сходите, чего отказываться, раз есть такая возможность, — мама кивнула.

— Думаешь, надо?

— Конечно, надо. Пользуйся, пока дают. Потом может, уже не дадут. Тем более, вон, Анютка из всего повыростала. Зимний пуховичёк, не помнишь что ли, уже в этом году рукава короткие были. Мал давно. И сапожки в слякоть промокают. Сразу веди Давида в магазин детской одежды. Пусть папаша раскошелится, — усмехнулась мама.

А мне её смешок и высказывания совсем не понравились.

— Разве это удобно?

— Лиза, дочери шесть лет, её одевать, обувать нужно. Учить, — мама говорит с укоризной.

Я вздохнула. Она права. Но не наваливать же на Давида всё и сразу.

— Ладно. Ань, пошли собираться, скоро папа приедет, пойдём по магазинам.

— Ой, класс, а мы купим мне новое платье? Я знаешь, хочу такое, розовенькое, с цветочками, вот тут и тут.

— Там посмотрим, — переглянулись мы с мамой. — Как получится.

— И ни в чём себе не отказывайте, — сказала мама вдогонку.

Я обернулась и покривилась.

— Давай, давай, не кривись, — отмахнулась она.

Через десять минут мы с Аней собранные, как полагается для похода по

Что в нём примечательного?

А то, что за рулём сидит Давид и улыбается нам с Аней. Он, конечно, красавчик и джип, как из рекламы машин, но что это означает, пока сложно предположить.

— Ну, что, неожиданно? — улыбается, сверкая белыми ровными зубами.

— Ой, папа, какая красивая машина! — развела руками Аня.

— Откуда? — спрашиваю, рассматривая глянцевые бока авто.

— Купил, — гордо говорит Давид, вгоняя меня в ещё большее непонимание.

— Очень интересно. А зачем? — у меня практически все слова потерялись.

— Это я не себе, это я вам, вашей маме, — в ожидании моей реакции приподнял брови.

— А маме-то зачем, она дальше магазина никуда не выходит, да у неё и прав нет, — вот уж действительно странный выпад.

— Нет, значит будут. Долго, что ли. Маме твоей сколько лет? — Давид открыл дверь.

— Сорок пять.

— Ну, вот видишь, молодая мама, думаешь, она откажется от машины? — провел пальцами по рулю. Машина, конечно, шикарная, я бы сама от такой не отказалась.

— Конечно, откажется, — всё ещё не верю в то, что вижу.

— А вот мы сейчас у неё и спросим, — махнул рукой на подъезд.

Я обернулась. Мама идёт, как была, в фартуке. На лице выражение крайнего удивления.

— В чём дело, без меня никак уехать не можете? — вопросительно смотрит на Давида.

— Вот, — говорю, указывая на белый бок авто, — Давид тут про тебя вспомнил.

— Ну? — мама повернулась к Давиду, — красивая у вас машина, вы для этого меня позвали?

— Теперь у вас, — он открыл дверь, вышел из машины и подал маме ключи, — не успел бантом перевязать, подарочным.

— Не поняла шутки, — сердито нахмурилась мама.

Давид нагнулся, достал из салона документы, протянул ей. Она быстро пробежалась по тексту.

— Это что, кредит на меня повесили, я не…

— Тут написано, что вы владелица этого авто. И что в кассу салона уплачена полная сумма.

— Три миллиона?! — выкрикнула мама, — Ой, держите меня!

— Не падать, — придержал её Давид.

— Нет, я не могу это принять, это нехорошо, — мама вертит головой и размахивает руками.

— Вы можете вернуть машину в салон и взять деньги. Она — ваша.

— Не понимаю, что происходит, — причитает мама, уже чуть не плача.

— Бабушка, папа купил тебе машину. Бери, — вдруг сказала Аня, и мы с мамой, наконец, осознали, что произошло.

— Ой, спасибо, — мама действительно собралась плакать, — я так давно мечтала иметь хоть какую-то захудалую машинку, у меня и права есть.

— Есть права, откуда? — удивлённо смотрю на маму.

— А, давно ещё отучилась, но никогда не использовала. Ну, может один-два раза ещё при твоём отце, — она снова повернулась к машине, — значит, я могу сейчас сесть и поехать? Вы серьёзно, или это сон?

— Это реальность, мама, — сказал Давид.

Она подошла к нему, обняла, прижалась к его груди, он обхватил её руками. Мама всхлипнула пару раз, а потом отстранилась.

— Тогда, я хочу проехаться, но вы мне всё покажете. Только фартук сниму и переоденусь, — она даже подпрыгнула от радости.

— Отлично, ждём.

Мама побежала переодеваться.

— А можно мне внутрь? — Аня в нетерпении дергает Давида за руку.

Он открыл дверь на заднее сидение, где уже есть детское кресло.

— Ой, как тут красиво, — восхищенная дочь, уселась, пристегнулась и улыбается.

Давид повернулся ко мне.

— Ну, как тебе? — произнёс медленно, рассматривая моё лицо и волосы.

Я пожала плечами. Уже начинаю привыкать к его щедростям.

— Не знаю, — положила ладонь ему на грудь, потому что подошел он очень близко.

— Кажется, твоей маме понравилось, — обхватывает меня за талию и настойчиво прижимает к себе.

— Да, — говорю, глядя ему в глаза и на его губы.

— Значит, всё правильно, — склонился меня целовать.

— А я всё вижу, — услышали тонкий голосок Ани.

Но это нас не остановило, всё равно наши губы соприкоснулись.

Глава 35

Все те минуты, которые выпали мне в помощь, пока мама Лизы восторженно побежала переодеваться, использую по законному их назначению.

Практически забыв про машину, ещё раз тщательно удостоверился, что Лиза в любом наряде хороша. Даже обычные джинсы в обтяжку, белая футболочка и светло-серая кофта на молнии, даже эти простые, обыденные вещи смотрятся потрясающе на тонкой фигурке.

— Я скучал, — выдыхаю в губы Лизы и сразу вдыхаю тонкий, цветочный аромат.

— Только ночь прошла, — легко усмехается, и я снова попадаю под гипноз её розовых губ.

В голове происходит что-то неладное, представляется всё, что можно представить.

— Вот как раз всю ночь и скучал, без тебя, рядом со мной в постели.

— Тише ты, Аня услышит, — негодует, упираясь мне ладонями в грудь, но я не намерен отпускать.

— Пусть слышит, это нормально, что ребёнок видит, как обнимаются и целуются его родители.

— Ничего не нормально, — шепчет мне в губы, когда вот-вот я накрою их своими.

Всё затихает, улица замирает, шум деревьев, кроны которых треплет ветер, всё застыло в секунды нашего поцелуя.

Из-за моей спины подробности не видны Ане, я намеренно так встал, чтобы Лиза не смущалась, но она всё равно смущается.

— Давид, отпусти, — выдыхает, лишь только губы освободила, — тут везде люди.

И правда, мы обернулись, на скамейке уже две тётки сидят и внимательно осматривают представшую перед ними картину.

— А мне всё равно, — говорю, пожимая плечом и отмахиваясь.

— Ну, так, мне не всё равно. Я тут живу, не хочу, чтоб ходили слухи и так… — она замолкла.

— Что — И так? — хочу знать, о чём она недоговорила.

Лиза подняла взгляд и проговорила:

— Мы много выслушали по поводу ребёнка, — сказала строго и оттолкнулась от меня.

Я послушно отпустил.

— Что выслушали? — нахмурился.

— Ты действительно хочешь знать? — обернулась она на машину, но Аня уже что-то достала из своей сумочки и играет с маленькой розовой игрушкой.

— Можно и узнать, если это было с тобой. Мне про тебя всё интересно.

Лиза вздохнула и нехотя произнесла:

— Люди обсуждали меня, и до сих пор обсуждают, что ребёнка нагуляла, в подоле принесла.

— Как это? — удивлённо смотрю.

— Ты действительно не понимаешь? Давай потом, я не хочу сейчас об этом говорить, — отходит и смотрит, чем там занялась мелкая.

— Если хочешь, я могу пойти и сказать им…

— Не надо! — резко сказала Лиза и жалостно добавила, — Давид, прекрати, прошу тебя.

— Хорошо, не буду, но нужно прояснить этот вопрос и реабилитировать тебя в глазах соседей.

— Зачем, боже мой? Как они хотят думать, пусть так и думают. Итак насмотрелись на меня беременную, а потом с ребёнком. Не нужно устраивать новое кино.

— Ладно, сейчас

— Им уже не скучно. Представь, что сейчас будет, когда мама сядет за руль вот этого джипа, — хитро ухмыляется Лиза.

— Точно, я хочу это увидеть.

В этот момент из подъезда вышла мама Лизы, увидела на лавке трёх соседок и чинно с ними поздоровалась. С гордо поднятой головой прошла мимо. Я догадался встать в стороне, чтобы дать героине насладиться сценой.

Светлана подошла, я демонстративно протянул ей ключ от машины, она взяла.

— Прошу, — открыл я дверь со стороны водителя.

— Спасибо, Давид. Боюсь, страшно.

— Я буду рядом и всё подскажу, — кивнул приободряюще.

Она громко выдохнула и села в машину.

Я обошел с другой стороны, сел рядом.

Понятное дело, соседки сидели с открытыми ртами и были в тихом шоке.

-

— Бабушка, ты так классно ведёшь машину, — Аня нахваливает маму.

Я притихла, боюсь лишнее слово сказать, стараюсь не мешать маме разбираться. Давид терпеливо показывает на что нажимать и куда давить.

Надеюсь, доедем без происшествий.

— Не волнуйся, Лиза, это, как велосипед — садишься и едешь. Руки, ноги помнят. Помнят, родименькие! — в азарте выкрикивает мама.

Действительно, помнят. Худо-бедно, общими усилиями и с подсказками мы доехали до торгового центра.

— Фух! — шумно выдохнула мама, — Это так круто! Вы себе не представляете!

— Ну, вот видите, а вы боялись, — улыбается Давид.

— Нет, я так не могу, иди, я тебя обниму, — потянулась к нему мама, и они обнялись так надолго, что мы с Аней даже переглянулись.

А мама уже собралась всплакнуть.

— Это невероятно, я даже не ожидала… — утирает слёзы.

— Будете теперь автоледи.

— А куда мне ездить, я ведь даже не работаю, — всхлипывает мама.

— Ничего, найдём вам работу. Купим магазинчик, будете бизнес-леди.

— Что? — мама испуганно прекратила плакать, — Нет, Давид, не надо, я не хочу, я не просила…

— Скажите, чем хотите заниматься, я всё устрою.

— Бабушка, ты могла бы продавать игрушки, — предложила Аня, — помнишь, ты говорила, что если бы у тебя был магазин игрушек, ты бы мне приносила по игрушке каждый день.

— О нет, — сказала я.

— Игрушки, так игрушки, — кивнул Давид.

— Нет! Не нужно! — закричала мама, на что мы только рассмеялись.

— Не хочешь магазин? Всё равно будет тебе магазин. Да, папа? — по-деловому сказала Аня.

Я открыла дверь машины и вышла. Я так подозреваю, Давид взялся за нас серьёзно. Маме машину и бизнес решил устроить. Даже не знаю, что на это сказать. Радоваться или грустить. Хоть и грустить не с чего, но радоваться тоже. Пока ещё не могу поверить в то, что происходит. Слишком стремительно всё меняется.

В торговом центре он покупал всё, на что падал наш взгляд. Будто чувствовал, что именно мы хотим — я, мама и Аня.

Помимо зимнего гардероба для дочки, он набрал ещё осенний весенний и летний. И не только Ане, но и нам с мамой. Заставил практически. Столько вещей мы, все трое, в жизни не видели.

Мама и Аня были в хорошем шоке от того, что происходит, ну, и я заодно с ними.

Возле магазина с нижним бельём Давид глянул на меня так, чтобы не увидели мама и Аня и несколько раз приподнял брови, намекая, надо бы и сюда зайти. Я нахмурилась и быстро качнула головой, обозначая возмущённое: «Нет, не вздумай туда заходить».

— Потом как-нибудь заглянем, — улыбаясь, сказал он и мы пошли дальше.

— Лиза, — позвала мама, я обернулась, — малой надо кое-куда.

— Сейчас свожу, — собралась уже вести Аню в уборную, но мама меня остановила.

— Нет уж, я сама свожу. А вы, вон, лучше зайдите в кафешку, поболтайте и закажите чего-нибудь попить.

— Очень удачное предложение. Пошли? — кинул мне Давид и так как руки его заняты пакетами с одеждой, только взглядом потянул меня в кафешку, откуда аппетитно пахло выпечкой. А у меня, признаться, уже начало подсасывать в желудке, так как дома я успела только один сырник укусить.

Вошли в стеклянную дверь кафе, я только сделала шаг, как услышала:

— Лиза, привет!

Поворачиваю голову, за столиком сидит моя, давно бывшая подруга — Алинка, и приветливо машет рукой. За столиком она не одна, а со своим мужем, внушительных размеров мужчиной, и маленьким, трёхлетним сыном.

С Алинкой мы много лет не общаемся. Наше прошлое общение давно сошло на нет. То ли от отсутствия общих интересов, то ли от того, что я забеременела и отдалилась, а Алинке не нужна была подружка, которая не хочет никуда ходить: ни в клубы, ни на вечеринки. Так мы и разошлись.

Потом, я слышала, она вышла замуж за бизнесмена, владельца сети автомоек в нашем городе. Родила сына. Но наше общение не возобновилось, скорее всего, из-за разницы в положении. Я — мать одиночка, с вечными проблемами с деньгами, а она — жена богатого человека. Зачем ей я? Да и она мне, как бы, тоже ни к чему. Пошли разными дорогами, как говорят.

И вдруг, она мне кричит — Привет!

В торговые центры я не хожу, что тут делать, когда зарплата мизерная. И надо же было именно сегодня, когда я стою, а рядом со мной Давид, встретить Алинку.

— Привет, — несмело приподняла я руку и махнула.

Алинка открыто и доброжелательно мне улыбнулась. И я тоже ей улыбнулась в ответ.

Словно и не расставались никогда, просто, обыденно поздоровались.

Я не стала подходить. Мы с Давидом пошли к стойке, посмотреть, что там в меню. Но внутри, честно, я порадовалась тому факту, что Давид рядом. Если бы его не было и ситуации такой бы не произошло.

Но, раз уж, он со мной рядом, пусть Алинка это видит.

Да, пусть видит.

Глава 36

Заказав по гамбургеру и напиткам, я оставил Лизу ожидать заказа за столиком, а сам пошел вымыть руки. Стою, плескаю воду, оцениваю свою физиономию в зеркале, тут открывается дверь и, так как зона для мытья рук общественная, то и зайти сюда может любой человек.

Входит девушка, та самая, которая Лизе махала рукой. Мне её лицо показалось очень знакомым. Но знакомо из прошлого, точно не из настоящего.

— Привет, Давид, — подошла она к другому рукомойнику, протянула руки, вода полилась на её ладони.

— Привет. Мы знакомы? — спрашиваю, переводя взгляд на её лицо в зеркале, но сразу предполагаю, что знакомы, иначе, зачем ей называть меня по имени.

Какая она была тогда, остаётся только догадываться. Сейчас — искусственное лицо

Надеюсь, мы с ней не спали, вот было бы смешно.

— Знакомы, — усмехнулась она, и я сразу начал перебирать в памяти всех, с кем был.

Вот это я заехал в городок моего детства и юности.

Хрен его знает, может у меня тут и не одна дочь.

— Что-то не припомню, окидываю её любопытным взглядом.

Разговор этот ни к чему, если нет ко мне претензий, а если есть?

Может, тот толстый пацанёнок, что сидит за её столом, тоже мой?

Мысленно усмехнулся. Это было бы интересно, если бы он не был так сильно похож на своего мордатого отца. Ну, и по сроку давности явно не те времена, я к тому времени отсюда уже уехал.

Ты смотри, у меня в этом городе уже и паранойя начнётся, нужно поскорее уезжать, причём навсегда.

— Я часто бывала у тебя дома, на вечеринках. Я Алина, — повернулась и окинула меня взглядом, я бы даже сказал неприличным. Если бы не было мужа, сидящего недалеко, я бы мог подумать, что она сейчас на меня накинется, но она лишь спросила, — А вы с Лизой встречаетесь?

— Можно и так сказать, — нахмурился я странному допросу, — ты против?

— Нет, почему, — она дёрнула плечом, — А ты знаешь, что у неё есть дочь?

— Конечно, знаю, это ведь и моя дочь тоже, — я взял бумажное полотенце и начал тщательно вытирать ладони.

— Ты уверен, что она твоя? Тест ДНК сделал?

Я медленно повернулся и нахмурился ещё больше. Алина обрадовалась произведённому эффекту, вытерла руки, демонстративно повернулась и пошла в зал.

Я слегка затормозил.

Это она о чём?

Выхожу, там уже мама и Аня подошли. А я взглядом вцепился в лицо Ани. Не знаю, что хочу там найти, какие доказательства. Кажется, это уже неважно, но зерно сомнения посеяно.

Парочка с ребёнком встала из-за стола. Прежде чем выйти из кафе, эта Алина на прощание махнула рукой Лизе, а на меня посмотрела так, что мне перехотелось тут оставаться.

Неприятный случай.

-

Во второй половине дня мы с Давидом поехали в больницу к Тамаре Андреевне.

Только вошли в палату.

— Ну, наконец-то, родственнички приехали. Окочурюсь, а никому и дела не будет.

— Не похоже, чтобы ты в скором времени окочурилась, — поддержал шутку Давид.

— Внучок, лежать в больнице совсем невесело, когда кругом одни ровесницы. О чем с ними говорить, у них одни болячки на уме. И как назло, на этаже ни одного нормального деда. Есть, конечно, ещё доктор, но ему сорок, если я буду с ним флиртовать, окружающие подумают, что я… Впрочем, неважно. Не с кем даже пофлиртовать. Ну, а как вы, голубки? — она внимательно просканировала нас взглядом, — Лиза, скажи, как ты его терпишь, он же совершенно невыносимый субъект.

— Разве? А я и не заметила, — глянула я на Давида, он улыбнулся, но как-то не так, как прежде.

Точно. И пока ехали сюда, он был каким-то уж очень задумчивым. Это произошло как раз после того, как мы сходили в кафе, и Алина пошла мыть руки в тот же момент, когда туда пошел Давид.

Может, они знакомы? Или встречались. Я ведь могла и не знать. Не буду торопиться с выводами, но в моей голове появились разные мысли.

Не стала лезть к нему и спрашивать, что случилось. Если нужно будет, сам расскажет. Очень заметно, как что-то в его поведении изменилось.

А Тамара Андреевна, как специально, подливает масла в огонь.

— Он, видно, ещё не показал тебе все грани своего отвратительного характера, но всё впереди, дорогая, — погрозила она пальцем.

Я вежливо улыбнулась и снова глянула на Давида, а он как будто рассеянно задумчивый. На меня совсем не смотрит.

— Чего это ты в облаках витаешь, о чем задумался? Не о том ли, как поскорее вызволить меня из этого ужасного места? — скосила взгляд Тамара Андреевна.

— Доктор сказал, ещё пара дней…

— Мало ли что сказал доктор, слушай, что говорю я, а я хочу, чтобы завтра вы притащили сюда мою правнучку. Надеюсь, вы уже сказали ей, что я тоже ей родственница. Причём не такая уж и дальняя.

Давид как-то резко дернул головой и на меня глянул скорее вопросительно, словно спрашивая: «Ты сказала своей дочери?»

Хоть и непонятно, что именно.

— Нет, я не говорила, — я смутилась, не понимаю, что происходит, почему он такой.

— Ну, так, пора уже сказать, — Тамара развела руки в стороны, показывая, что мы давно должны были это сделать.

— Скажем, обязательно… когда придёт время, — проговорил Давид, явно не слишком довольный этой беседой.

— Ну, хорошо, — откинулась на подушке Тамара и вздохнула, стало заметно, она не слишком хорошо себя чувствует, но пытается показать нам обратное, — Давайте, что вы там притащили? — протянула руку, указывая на пакет в руке Давида.

Он начал выкладывать на тумбу фрукты и сок.

— Одно и то же, вам не кажется? Не мучьте меня, принесите шоколадку или тортик…

— Разве тебе можно? — нахмурился Давид.

— Какая тебе разница, я сама решаю, можно или нельзя, — огрызнулась Тамара.

— Нужно выполнять предписания врачей, — строго сказал он.

— А я, по-твоему, что делаю, валяясь целый день в этой кровати? Не будь вредным родственником, завтра принеси мне кусочек шоколадного тортика. Нет! Два.

— Ладно, принесу, но сначала спрошу у доктора…

— Ну, вот ты опять, — ткнула пальцем в Давида, а потом, обращаясь ко мне, — ты видишь какой он дотошный, с ним шутить нельзя. А мог бы и принести родной бабке торта, может, тот кусок будет последний.

— Тамара, я тебя прошу, не нужно болтать такое, — Давид ещё сильнее нахмурился, теперь и она заметила, что он недоволен.

— Какое — такое? Нужно называть вещи своими именами, я уже и завещание подписала сегодня, приходил мой юрист.

Давид серьёзно глянул на Тамару.

— Я ничего не хочу об этом знать.

— Ладно, как хочешь, — пожала она плечом, — пусть это будет сюрпризом, для вас для всех.

Ещё пару минут мы потоптались.

— Ладно, идите, займитесь чем-то более полезным. Нечего вам тут с бабкой тусоваться.

— Нам не тяжело, — усмехнулась я, пытаясь поддержать её шутливое настроение, опять же, не хочется показаться безучастной, потому

Тогда кто?

Если я, хочется узнать в самое ближайшее время, что случилось.

Из палаты мы идём по коридору немного порознь, как и сюда пришли. До этого он без конца брал меня за руку, а тут вдруг перестал.

Что происходит?

Прошли стеклянную дверь, вышли на широкое больничное крыльцо, здесь я остановилась.

— Что-то случилось? — повернулась к нему.

— Нет, с чего ты взяла, — сказал Давид, сосредоточенно глядя в сторону.

— Ты какой-то серьёзный стал.

— Мне нужно уехать, — вдруг сказал, как будто вот только сейчас это решил.

А я почувствовала в его словах внезапный холод.

— Если нужно, езжай, — ответила я.

Мы сели в машину и в полной тишине доехали до моего дома. Остановились у подъезда. Вышли из машины. Давид протянул мне ключи.

— Возьми, передай своей маме. Я вызову такси.

Смотрю на него и не знаю, что говорить.

— Ну, всё, иди, — сказал спокойно, даже равнодушно.

Я нерешительно повернулась, сделала два шага.

— Подожди, — услышала.

Обернулась. Он подошел, обнял меня, прижал к себе, как будто прощается, видимо, так и есть. А потом оттолкнул.

— Всё, иди.

Глава 37

Расстроенная странным поведением Давида, я вошла в прихожую. Мама выглянула из кухни, откуда за ней вырвался запах запечённого мяса.

— А Давид где? — поискала взглядом.

— Поехал к себе, — я разулась и направилась в комнату.

— Я же написала тебе смс, чтобы ты пригласила его на ужин. Я что, получается, зря старалась? — разочарованно вздохнула она.

— Не думаю, что он придёт, он чем-то озабочен. Сказал, что ему срочно нужно уехать, — заглянула я в кухню, посмотрела на стол. Действительно, мама расстаралась сегодня.

Получается, зря.

— Ну, началось, не успели порадоваться, теперь будет — туда-сюда, — недовольно прокомментировала мама.

— Что — туда-сюда? — нахмурилась я.

— Бегать. А ты вообще, хоть выяснила, может, он женат, а ты у него будешь в любовницах. Богачи они такие, прыткие, и жены у них живут хорошо, и любовницы на жизнь не жалуются, — мудрствует мама, а мне от этих высказываний не легче.

Подливает и подбрасывает сомнений.

— Мам, ну, что ты говоришь, себя послушай. Я же работала на него, я бы заметила, если бы он был женат.

— А может, его семья в Европе или в Америке, вообще в Австралии, откуда тебе знать, — отвечает сразу.

— Может быть, — пожала я плечом.

— А что это ты какая-то грустная? — только сейчас заметила мама, — ну, точно говорю, тут что-то не так. Подарками заваливает, чтобы мы лишних вопросов не задавали. Бдительность усыпляет, а сам…

Я не дослушала, пошла в комнату. Остановилась возле Ани, тихо сидящей у окна и читающей книгу.

— А папа не пришел? — удивлённо и немного грустно глянула она на меня.

— Нет, зайчик, он сегодня занят, работает, — положила ладонь дочери на голову, погладила её волосы… и вдруг как будто прозрела.

Я поняла. Всё поняла. Ещё раз погладила Аню по голове. Легонько дернула за волосы.

— Ай, мама! — возмущённо обернулась она.

— Ничего, зайчик, ничего, — почухала её в месте, где вырвала несколько волосков.

-

Конечно, никуда ехать мне не нужно. Но зато надо хорошо подумать. А что тут думать, просто сделать тест.

Не рановато я бросился признавать свою дочь, а если она и правда — не моя?

И что это меняет?

Даже если действительно так, что может поменяться между мной и Лизой? Я как хотел её, так и хочу. Только осознание, что Аня может быть и не моей дочерью, а вообще неизвестно чьей, серьёзно угнетает.

Я плеснул себе выпить, сел на диван. Щёлкнул пультом телевизора. Не могу сесть за работу, мысли не те.

Звонок домофона оторвал от сложных дум и размышлений. И одновременно обрадовал. Я, честно сказать, подумал, что Лиза пришла. Торопливо встал, чтобы нажать кнопку и открыть дверь у ворот.

Каково же было моё изумление, когда в холле я услышал не лёгкие Лизины шаги, а агрессивный цокот каблуков, причём явно очень высоких.

Кто там ещё?

Повернулся в ожидании. Из-за угла выплывает та самая Алина, во всей своей красе стриптизёрши. Теперь к этому образу подмешивается ещё один — девушки очень лёгкого поведения.

— Привет, — говорит, улыбнувшись сильно накрашенными губами.

— Вроде бы я точно помню, к себе домой тебя не приглашал, — осматриваю её с ног до головы.

— Так пригласи сейчас, — лёгкая улыбка соблазнительницы появилась на ярких губах.

— Зачем? — действительно, зачем мне это.

— Не догадываешься? — игриво изогнула бровь.

— Абсолютно, — отрицательно покачал головой.

— А так? — она скидывает которую курточку, под ней майка с тонкими бретелями.

Эта майка настолько в облипку, считай, её просто нет. Всё бельё видно, как на показ. А декольте такое низкое, что вся грудь почти наружу, ну, половина точно.

— Не понимаю, зачем это? — раньше я понимал такие намёки с полужеста, теперь — нет.

— На самом деле, всё очень просто. Мы с тобой могли бы встречаться, иногда, раз или два в неделю, — медленно приближается, рисуясь, склоняет голову, встряхивает волосами.

— Если я правильно понял, у тебя, кажется, муж есть? — ухмыляюсь такой непосредственности и открытости желаний.

— Он слишком много ест, быстро выдыхается и устаёт. Он спринтер, причём не самый лучший. Поэтому я не прочь завести такого любовника, как ты. Ты же следишь за своим физическим здоровьем, а значит, точно марафонец, — подошла, протянула руку, коснулась и пощупала мои бицепсы.

Демонстративно сунул ладони в карманы, показывая девушке, что свои руки держу при себе. Они у меня мозгу подчиняются, а не взгляду, как назло занырнувшему в глубочайшее декольте.

Неосознанно вспомнилось время, когда вот так или даже ещё навязчивее, девки сами липли, просто вешались на меня, лезли ко мне в спальню. Ну, а там я уже не сильно разбирался, кто есть кто. Возможно, когда-то и эту потянул, или сама приставала, кто его знает.

Но то — тогда, а это — сейчас. Всё изменилось. Теперь в моей голове Лиза. Только она. И никакие наружу выставленные декольте не смогут изменить этого факта. Я же не собака Павлова — вижу еду, значит, нужно есть. Умею контролировать свои рефлексы и низменные желания, давно не хватаюсь за любую попавшуюся под руку девицу.

— Давид, — томно выдыхает она, подавшись вперёд, на меня.

Но весь мой организм сопротивляется этому сближению, и я отстраняюсь, отхожу в сторону.

— Послушай, как там тебя, не помню…

— Алина, милый, меня зовут Алина.

— Мда, так вот, Алина, прошу тебя уйти

Девушка хищно усмехнулась.

— Не сопротивляйся, ты не знаешь, от чего отказываешься, — тронула пальцем моё плечо, провела по нему.

— Знать не хочу. Верю тебе на слово, — стою как вкопанный.

— Давай попробуем, один раз, — она подаётся ещё вперёд, на меня.

Остановилась очень близко, так, что уже кладёт ладони мне на плечи.

Чтобы не показаться зашуганным, сразу не отстраняюсь. Тяну интригу её скорого выдворения отсюда.

— Только не говори, что ты влюблён в Лизу, что она умеет, она же почти девственница, неопытная. А вот я изучила вдоль и поперёк науку любви. Я знаю такое, ты ни дня не пожалеешь, что связался со мной…

— Что значит, почти девственница, — останавливаю её фантазии.

Алина томно засмеялась, рисуясь и без конца встряхивая волосами.

— А что она видела, один раз переспала, залетела и всё… — а тут, она вдруг поняла что сказала, осеклась.

Я взялся за её ладони, желая отстранить от себя, но в этот момент услышал… лёгкие шаги, какие и ждал, собственно.

Медленно повернул голову и увидел в проёме Лизу. Как она сюда попала, не понимаю.

Алина тоже повернулась.

Черт! Я резко оттолкнул её руки от себя. Твою же мать!

Лиза посмотрела на нас, представляю, что она увидела, быстро повернулась и пошла на выход.

Видно, когда вошла Алина, калитка не закрылась и Лиза беспрепятственно прошла в дом.

Но, черт побери, то, что она увидела, это какой-то запредел, я не готов, не рассчитывал, я не хотел, чтобы так вышло!

— Лиза, подожди! — выкрикнул я и побежал за ней.

Она идёт к воротам, не останавливается.

— Прошу тебя, не уходи, ты поняла всё неправильно.

— Я не хочу ничего знать, Давид, — она подошла, потянула дверь, потом остановилась, полезла в сумку, — Да, и вот, возьми, — сунула мне в руку прозрачный файл, а там прядь тёмных волос и зубная щётка.

Хотела выскользнуть за дверь, но я схватил её за руку.

— Подожди, дай всё объяснить, я не знаю, зачем она пришла! — повышаю голос, почти кричу.

— Отпусти, Давид, — сказала Лиза и с вызовом глянула мне в глаза.

Но я не могу отпустить, я потянул её к себе, обхватил двумя руками.

— Не отпущу, нет, я не могу, мне плевать на всех. Не хочу, чтобы ты уходила, пойдём в дом.

— Я не пойду в этот дом, отпусти, — она сейчас заплачет, но всё равно вырывается.

— Не отпущу тебя, Лиза, пожалуйста, прошу, — цепляюсь за неё, хватаюсь за куртку.

— Уйди, не трогай меня. Не хочу больше тебя видеть, никогда не хочу. Не приближайся к нам и свою машину забери, она нам не нужна, и вещи свои! Мы не нищенки, чтобы нам подачки давать, — уперлась, пытается вырваться из моих объятий.

— Лиза, нет, Лиза, прощу, — держу с силой, не отпускаю.

— Отпусти лучше, — прерывисто дышит, грозно посмотрела исподлобья.

— Нет, — говорю тоже грозно и я не собираюсь её отпускать.

В этот момент из дома вышла эта отвратительная девица. Поцокала каблуками по дорожке, подошла к нам. Осмотрела, как я держу Лизу, противно усмехнулась и пошла дальше.

— Ну, ладно, вы тут разбирайтесь, а мне пора. Пока, — она махнула рукой и вышла за ворота.

Через минуту послышался звук заработавшего мотора. Видно, Алина приехала на машине. Понятное дело, не на автобусе же она сюда притащилась на таких каблуках.

А потом мы услышали её голос:

— Лиза, тебя до города подвезти?

Лиза дернулась из моей руки, но я крепко держу её за плечи.

Минута и машина проехала мимо ворот.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, дай мне всё объяснить, — сказал я уже спокойнее.

— Неинтересно…

— У меня всё есть на камерах наблюдения. Однажды они уже помогли мне, помогут и сейчас. Пошли в дом, — я протянул руку, толкнул калитку. Замок щёлкнул и закрылся.

Потом я снова попытался обнять Лизу за плечи, но она пугливо отошла.

— Ладно, я не буду тебя трогать, только пошли, зайдём. Нам нужно поговорить, — сказал я так, чтобы она не чувствовала во мне угрозу.

Лиза сдвинулась с места и, не глядя на меня, пошла к дому.

Я за ней.

Глава 38

Я вошла в дом и остановилась. Он за мной. Обхватил моё плечо, я позволила ему дотронуться, не оттолкнула. Давид потянул меня в гостиную. Уже не упираюсь, почему-то перестала.

Хочу верить, всё, что я сейчас видела, чистая случайность, и он, конечно же, как и говорит, совсем не виноват. Это она пришла и лезла к нему. Верю. Если посмотреть на камерах, так и было.

— Лиза, Лизочка, поверь, я говорю правду. Мне незачем скрывать, потому что я не хочу быть нечестным перед тобой, — он встал напротив, положил ладони мне на плечи, я перевела взгляд с футболки, обтянувшей его накачанную грудь, на его лицо и глаза.

Взгляд искренний, открытый. Верю, что это так. Отметаю подозрения. Они сами отпадают, когда слушаю голос Давида.

Но какая же неприятная ситуация.

— Почему она приехала сюда? — недоумеваю вслух.

— Я не знаю, я её не приглашал, — гладит моё плечо, трогает волосы.

— Вы встречались раньше? Может быть, поэтому? — никак не успокоюсь, пытаюсь прояснить.

— Мы не встречались, я её не помню, — кладёт ладонь на мою щёку, проводит по ней, я теряюсь.

— Но ведь ты и меня не помнишь, — прикусываю губу.

— Это разные вещи, ты видишь, как я отношусь к тебе и как к ней. Разве этого недостаточно, чтобы понять, кто есть кто?

— Да, ты прав, я не должна подозревать тебя. Но ты был чем-то озабочен и огорчён, и я подумала, что Алина могла сказать тебе про Аню, что она не твоя.

— Она заставила меня сомневаться. Но я не поверил, — качает головой.

— Понимаю тебя, поэтому я принесла прядь волос и щётку.

— Я не хочу ничего проверять, — слегка отстраняется Давид.

— Мы должны сделать это, — настаиваю я.

— Зачем? — прищурился, смотрит мне в глаза.

— Чтобы уже никогда не возвращаться к этому вопросу. Я хочу, чтобы мы сделали этот тест, и у тебя больше никогда не возникало сомнений.

— Ладно, мы его сделаем, но не потому что я не верю, или сомневаюсь, а для того, чтобы ты чувствовала себя спокойно, — соглашается и это мне нравится.

— Да, я буду спокойна.

— Ладно, теперь я могу обнять тебя? — улыбнулся Давид.

— Теперь можешь.

Мы обнялись. Чувствую, горячее дыхание Давида опаляет плечо.

Я не хотела идти в этот дом, но что-то привело меня

Застав тут Алину, я страшно рассердилась и хотела сбежать, но сейчас, когда Давиду удалось меня вернуть, не смогу устоять. Даже находясь в доме, в котором, по сути, всё начиналось. Тут были проведены странные минуты и часы. Потом долгое время я отходила от этого визита. Никогда не думала и не предполагала, что придётся вновь посетить этот дом.

И вот, я снова здесь, а пальцы Давида стягивают с меня свитер.

— Лиза, я скучал, — шепчет мне на ухо, рывком притуляет меня к себе, так что я запрокидываю голову, чтобы посмотреть в его лицо.

— Я тоже скучала, — эхом отвечаю и прислоняюсь к нему сильнее, впиваюсь пальцами в его футболку. Не могу противостоять, не хочу убегать от него, хочу быть рядом. С каждым новым днём всё сильнее этого хочу.

Ладони Давида скользят по моему телу, ощупывают талию, бедра.

— Я должен тебе многое сказать, — нависает надо мной, дышит мне в губы.

— Что именно?

— Потом, не сейчас… после, — выдыхает и его губы накрывают мои.

Жар моего тела и его слились в одно целое.

-

— Пошли наверх, — говорю, опасаясь гостиной, ощущение такое, будто кто-то может войти и застукать нас здесь с Лизой, как это случилось несколько минут назад.

— Что? Нет, Давид, — вдруг пугается Лиза.

— Что не так? Я хочу, чтобы ты осталась сегодня со мной, — спрашиваю, не отпуская её от себя.

— Не знаю. Просто я не думала, что останусь, я маму не предупредила, — пытается удержать бретельку майки, которую я тяну с плеча.

— Милая, для этого есть телефон, — говорю, рассматривая изгибы её тела, трогая их, касаясь.

Нет, она не должна упорхнуть от меня. Только не сегодня и не сейчас. Я не могу её отпустить.

— Лиза, я хочу, чтобы ты осталась со мной, если ты уйдёшь… я пойду за тобой, — улыбаюсь ей в лицо.

— Пойдёшь ко мне домой? — тихо спрашивает.

— Да, — отвечаю просто.

— Ну, уж нет, тогда лучше я останусь.

Мы уже у лестницы. Поднимаемся. Шаг за шагом, медленно, но верно, настойчиво тяну Лизу наверх, в спальню. Ей уже не вырваться из моих объятий. Не позволю.

Она отзывается, отвечает на мои действия…

-

Вот уже дверь спальни, и поцелуи Давида становятся всё жарче, всё настойчивее. Его близость действует на меня, опьяняет вновь, как и тогда.

— Мне нужно позвонить маме… — шепчу дрожащим голосом.

— Потом позвонишь, — тянет, всё дальше и дальше, властно, настойчиво увлекает меня за собой.

И тут уже совсем перестаёт быть скромным. Цепкий захват нельзя назвать слабым. Пальцы Давида обжигают жаром спину, впечатываются в неё, заставляют подчиниться, но мне уже всё равно…

–

Внизу что-то стукнуло, я открыла глаза и села. Давид рядом, не шевелится. Спит крепко. Я глянула на окно, утро довольно позднее, мы всё проспали, и это неудивительно.

Снова звук снизу. Кто-то ходит на первом этаже, звякнула посуда.

— Давид, — испуганно толкаю спящего Давида, — там кто-то пришел.

— Какого чёрта? — говорит, не открывая глаз, а в следующую секунду поднял голову от подушки, — Кто?

— Откуда я знаю, — шепчу, глядя на дверь.

— Сейчас, — он быстро сел, посмотрел по сторонам, нашел свои штаны и натянул их.

Повернулся, глянул на меня, осмотрел полностью и улыбнулся.

— Думаешь, это грабители пожаловали с утра пораньше? — прищурился сонно.

— Может, вернулась Алина? — пожимаю плечом.

— Видно, точно придётся звонить её мужу, — он открыл дверь, вышел и закрыл за собой.

А я испуганно прижала к себе одеяло. Посидела немного, подскочила, начала собирать свою одежду и натягивать на себя.

Послышались голоса. Я приоткрыла дверь и услыхала снизу:

— Давид, иди и заплати таксису, человек ждёт! — голос Тамары Андреевны.

Вот чёрт! Теперь она обо мне неизвестно что подумает. Надо же так попасть.

— Лиза, я знаю, что ты там, спускайся, пора завтракать! — в ответ на мои мысли.

Пришлось выйти из спальни.

— Доброе утро, — спускаюсь по лестнице и торопливо поправляю волосы.

Она обернулась, окинула меня всего одним взглядом и снова повернулась к печке.

— Почему ты не позвонила, я бы приехал тебя забрать, — вошел в гостиную Давид.

Тамара Андреевна и его осмотрела, усмехнулась и сказала:

— Потому что меня не провожали с оркестром.

— Ты что, сбежала из больницы? — нахмурился Давид, — ты понимаешь…

— Я понимаю, — сказала она спокойно, открыла шкафчик и достала тарелки.

Она, как для больной после сердечного приступа что-то уж очень бодренькая.

— Ты больна, тебе нужна помощь…

— Дорогой, если я начну лечить всё, что у меня болит, я никогда не вылезу из больницы.

— Но это тебе же на пользу, — возмущается Давид.

— Мне на пользу, быть, может быть, последние дни со своей семьёй. Вот это мне на пользу. А не валяться и целый день щёлкать каналы на телевизоре.

— Но…

— Хватит! Я сказала — нет, значит — нет! И больше не хочу об этом говорить. Лиза, иди, помоги мне, — сказала она и я поспешила к кухне.

Мы с ней на пару быстро приготовили завтрак и уже за столом, когда Давид уплетал глазунью, Тамара строго сказала:

— Кстати, ты уже сделал ей предложение? — указала на меня быстрым взглядом.

Давид перестал есть, закашлялся, чуть не поперхнулся и после глотка воды снова начал жевать.

— Я думаю над этим, — ещё раз кашлянул.

— Поторопись, дорогой, я не вечная, но хочу побывать на вашей свадьбе, прежде чем… ну, ты понял.

— Ладно, — он продолжил есть, а мне стало так неловко, что я сильно покраснела.

Давид вдруг положил вилку, выпрямился, посидел так минуту, глядя в тарелку, а потом встал из-за стола. Повернулся ко мне и вдруг опустился на одно колено.

Теперь я чуть не поперхнулась. А Тамара только улыбнулась и смотрит на Давида, словно говоря ему взглядом «Ну-ну, давай, это не сложно».

— Лиза, — сказал Давид, потянулся, взял мою ладонь, — Лиза, послушай, я понимаю, ты может, скажешь, что это слишком скоро и мы ещё так мало знаем друг друга, но сегодня ночью я решил, сам решил — хочу быть с тобой всегда. Будь моей женой.

Сижу, моргаю, в голове творится непонятно что.

— Ответь же ему, — громким шепотом намекает Тамара.

— Ты согласна стать моей женой? — нетерпеливо смотрит мне в глаза Давид.

— Да, я согласна, — отвечаю, и улыбка пересекла его губы.

Я потянулась к нему, а он обнял меня и коснулся губами моих губ.

— Слава богу. Значит, всё было не зря, — услышали мы с Давидом и почему-то оба повернулись.

— Что не зря? — Давид прищурился.

— А… что… я что-то сказала? Не помню уже, старческий склероз.

Глава 39

Не знаю, как так получилось, обстоятельства или звёзды сошлись. Проговорил, своими собственными губами даже не дрогнул. От души и сердца шло.

И когда она сказала «Да», обрадовался. Реально. Свадьба так свадьба. Вообще, не понял, почему так просто согласился и принял решение.

Встаю с колена и тяну за собой Лизу, она встала, я обхватил её за талию. Только хотел тянуться, целовать…

— Кхе-кхе, я вам не мешаю? — голос Тамар за спиной, — Пойду, посмотрю, что там на дворе. Без меня, наверное, все дорожки в листьях.

Она вышла, а мы остались. Стоим, сжимая друг друга в объятиях.

— Она это затеяла, — озвучиваю подозрения, которые уже и не подозрения.

— Я тоже так подумала. Может, и в больницу специально легла, чтобы тебя вызвать, — кивает Лиза.

— Вполне возможно, она такая, — ухмыляюсь, приближаясь губами к губам Лизы.

— А ты точно этого хочешь? — смотрит исподлобья.

— Точно, — склоняю голову, целую розовые губы, — я хочу, чтобы мы: я, ты, Аня, твоя мама и Тамара, стали одной большой семьёй. Я уже забыл, что такое семья. А теперь она у меня есть.

— Я тоже этого хочу, — Лиза вздохнула и прижалась ко мне теснее.

Наверху, в спальне запиликал мой телефон. Лиза отпустила меня.

— Пойду, узнаю, что там, а то второй день не показываюсь на работе. Они, наверное, подумали, что у них больше нет босса, — усмехнулся я.

— Иди, — улыбается Лиза, — а я пойду с Тамарой Андреевной поболтаю.

— Давай, — я отпустил Лизу и пошел наверх, а она пошла к выходу.

В спальне на тумбе разрывается мелодией айфон.

— Да, Дэн, что там? — говорю, представляя уже, что он может сказать, типа я выпал из жизни, совершенно не хочу работать.

— Ты меня прости, конечно, что отвлекаю, но как бы уже пора и о делах побеспокоиться. Тем более, когда они падают в крутое пике, — на том конце голос помощника.

— Ты о чем? — нахмурился я.

— Двое наших клиентов хотят разорвать с нами контракты и уйти. И я подозреваю, куда они хотят уйти. Пока ты наслаждаешься жизнью, конкуренты не спят, а всеми силами окучивают наших клиентов, — говорит с укором.

— Черт, и что ты предлагаешь, уговаривайте их, как хотите.

— Я пытался, даже Альбина пыталась их удержать, но всё, чего мы добились, это договориться о встрече с тобой, так что — твой выход, босс. Иначе мы теряем прибыль.

— Вот чёрт. Ладно, хорошо, на когда ты договорился?

— Я писал тебе ночью. Завтра на полях конференции оба клиента согласились на встречу с тобой. Один на двенадцать, другой на час. Нужно быть, шеф. Тут выбор небольшой.

Вот черт, а я и не читал, что он мне там прислал в сообщении, тем более, ночью. Я был занят совсем другим и не вспоминал о бизнесе.

— Я буду. Завтра на конференции я буду. По-любому.

— Другого ответа я и не ожидал, — облегчённо выдохнул Дэн.

— Ладно, всё, я собираюсь. Жди меня.

— Окей.

Он отключился. Я положил телефон и начал одеваться. Время действовать. Упускать клиентов никак нельзя, потеря прибыли и репутации. Остальные начнут интересоваться, что такое и поползут тоже уходить. Допустить, равносильно потерять бизнес. И как я потом буду работать, с кем? Столько времени строить и разрушить всё в один момент, ну, нет, не выйдет. Нужно иметь в клиентах основных игроков рынка и пока они у меня есть. Но если уйдут, будет конец. Я сильно скачусь.

Собрался быстро. Набрал номер такси. Спустился вниз.

Тамара и Лиза стоят на дорожке и о чем-то оживлённо беседуют. Я пошел к ним.

— Давид, я думаю, что если, мы все будем жить здесь, в этом доме… Ты уходишь? — недовольно глянула Тамара.

— Да, я срочно должен лететь.

— Ну, если должен, — сжала она губы.

— Ты надолго? — спросила Лиза, когда я подошел обнять её на прощание.

Уже привык к её теплу, как будто по-другому и не было. Не хочется уходить от неё, но я должен идти спасать свой бизнес и лучше не отвлекаться ни на что другое. Прижимаю Лизу, тону в окутывающем мои лёгкие аромате. Не хочу расстаться с этим ощущением наполненности. В глазах Лизы вспыхивает любовь ко мне. Чувствую, она уже скучает.

— Надеюсь, ненадолго, а там, как получится. Не волнуйся. Приеду, и пойдём подавать заявление, — ткнулся носом в её щёку, коснулся губами нежной кожи. Нехотя отстранился.

Обнял Тамару. Она положила ладонь мне на грудь и заглянула в глаза:

— А это никак нельзя отложить?

— Нельзя. Тут вопрос существования всего моего бизнеса.

— Ладно. Поезжай, бизнес нужно спасать. Хорошо, тогда мы будем ждать тебя тут, — сказала и обернулась на звук мотора такси.

Я ещё раз обнял Лизу за тонкую талию.

— Жди меня, — прошептал.

— Обязательно, — кивнула она, но в глазах уже тревога.

Я отпустил и пошел к воротам.

-

— Вот неугомонный, — сказала Тамара Андреевна, глядя ему в след.

Смотрю, как он уходит, и тревожное предчувствие почему-то не покидает меня.

— Всё будет хорошо, — проговорила Тамара, повернулась ко мне и улыбнулась, — пошли в дом, я покажу тебе фотографии Давида, когда он был маленьким.

— Очень интересно, — переключила я внимание с уехавшего Давида, на предложение посмотреть его детские фото.

Конечно, мне это интересно.

Потом мы сидели в гостиной и рассматривали фото семьи. Родителей Давида, самого Давида и Тамары. Передо мной пронеслась целая эпоха, история семейства. Невероятно интересно.

Потом я вызывала такси и мы с Тамарой Андреевной попрощались.

— Теперь будем часто видеться, — сказала она, я кивнула, мы обнялись.

Приятно осознавать, что теперь у нас семья стала больше ещё на одного человека.

Машина такси приехала, я села в неё, махнула рукой Тамаре и поехала домой.

Глава 40

— О, Лиза, завтракать будешь? Я как раз утром сварила молочную рисовую кашу, могу разогреть, — мама выглянула из кухни.

— Нет, спасибо, я уже позавтракала, — я разулась.

Вхожу и не могу сдержать улыбку.

— Что такое, чего ты улыбаешься? — мама сразу почувствовала неладное.

— А как ты думаешь? — тяну интригу.

— Замуж предложил? — выдаёт сразу.

— Да! — выкрикнула я и счастливая налетела на маму обниматься.

— Ой, Лизка, неужели правда? — подозрительно глянула она, пока я её обнимаю.

— Самая настоящая. При Тамаре Андреевне встал на колено и попросил выйти за него, — хвастливо встала я в позу.

— Ай, Лиза, — взялась она за бок, где сердце, — ну и ну.

— Ты рада? — пристаю.

— Конечно, рада, как же не рада. А сейчас

— Его вызвали. Поехал в столицу, там какие-то срочные дела.

Мама встала, оперлась о подоконник и посмотрела уже не так радостно, а даже тревожно.

— Сделал предложение и тут же укатил? Хотя бы сначала в ЗАГС сводил, заявление бы подали, а потом уже делами занимался. Время-то идёт, — вижу недовольна.

— Мам, ну, ты, как всегда. Не можешь без своих придирок. Говорю же, что-то срочное, быстро собрался и уехал.

— Главное, чтобы он сам не перепугался, что тебе предложение сделал и сачканул скорее, пока дров не наломал. Ладно, подождём, мы не гордые, шесть лет ждали.

— Я не ждала, — говорю обиженно.

— Ой, расскажи, кому другому. Ждала ты, ещё как ждала.

— Ну, всё, хватит…

— Мама, привет, а где ты была? Я где папа? — вскочила из комнаты Аня и обхватила меня.

— Папа поехал по делам, но очень-очень скоро приедет, — сказала я и многозначительно посмотрела на маму.

Она только бровями повела.

— Приедет, приедет, куда он от вас денется, — усмехнулась, — так ты завтракать будешь, или уже обедать?

— Пока не хочу. Спасибо. Я там позавтракала.

— Мама, пошли, покажу тебе, что я нарисовала, — Аня потянула меня в комнату.

— А ты читала вечером? — вспомнила я про свои родительские обязанности.

— Конечно, и математику делала. Бабушка, скажи.

— Делала, делала, — ответила мама и посмотрела на меня невесело.

А её настроение начало мне передаваться.

-

На конференции я провел две встречи, заручился поддержкой и пообещал клиентам хорошую скидку, только чтобы они не уходили. Предполагаю откуда ветер дует и поэтому пошел после встречи с клиентами прямо к конкурентам, которые, так же, как и я, не могли не прийти на конференцию.

— Добрый день, — подошел я к гендиректору компании, которая всеми силами пытается держаться на плаву путём переманивания клиентов от других компаний. — Много сегодня наловили? — говорю ему в затылок.

Полунин обернулся и рядом с ним кто-то тоже обернулся… Глеб!

— А ты что тут делаешь? — удивлённо приподнял я брови.

— Работаю, помощником генерального, — встал в позу.

— А, Давид, приветствую, — сказал Полунин. — А какие проблемы, это бизнес. Твой, так же, как и мой.

— Вы ведёте нечестную игру.

— Да ладно, как будто ты играешь честно, — намекает на мои проделки.

— Я не лезу к вашим постоянным клиентам, это ниже некуда, запрещённый приём.

— И кто его запретил, ты, что ли? — Глеба как подменили.

После того, как я его с девками выгнал из своей квартиры, он стал совсем другим. Злым и нахальным, как будто мы не дружили когда-то давно.

Сейчас начинаю понимать, то была скорее дружба по общим интересам, выпивка, девочки и разное другое. У меня эти интересы пропали, а у него остались. Кто ж виноват. Видимо, я.

— Ладно, давайте договоримся здесь и сейчас, вы не трогаете моих клиентов, я не трогаю ваших, — озвучиваю резонное предложение.

— Отлично, договорились, — сказал Полунин, кивнул и протянул мне ладонь, я подал свою.

Мы пожали друг другу руки и распрощались. Я кивнул, повернулся и пошёл по помещению, заполненному людьми с конференции.

— Давид!

Я обернулся, Глеб догоняет.

— Слушай, ты меня извини за тот раз. Я не хотел тебе мешать, думал, ты не откажешься от небольшого сексуального сборища у тебя дома. Как в давние времена.

— Ничего, забей.

— Хотя, можно было всем вместе, и твою, эту пригласить. Посидели бы. Она бы точно не отказалась, — улыбнулся он похабно, — Тогда у тебя дома она неплохо принимала и меня, и Саню…

У меня в голове зашумело. В глазах покраснело. Руки дернулись, пальцы сжались в кулаки, и я не стал слушать дальше, прямым ударом в челюсть выбил из него желание говорить.

Глеба откинуло на два метра. В первую секунду от неожиданности и боли он схватился за щеку, а уже в следующую бросился на меня.

— Ах, ты, вонючий ублюдок!

Мы сцепились, начали бить друг друга и руками, и ногами. Вокруг собралась толпа, посмотреть, как два человека в дорогих костюмах дубасят друг друга. И тут явно было на что посмотреть. Мы свалились на пол, я оказался сверху, стукнул его ещё два раза по морде.

— Разойдись! — прокричал кто-то и нас разняли.

Пара человек, мужчины из охраны схватили меня, и пара человек оттянули Глеба.

— Иди лучше со своей девкой разберись. Жених, мать твою! — разъярённо выкрикнул Глеб и похабно оскалился.

— Заткнись, гад, ещё слово, и я за себя не ручаюсь, — дернулся я из рук охраны, но они держат меня крепко.

А мне хочется стукнуть ещё и ещё раз по этой мерзкой роже. Никогда не думал, что однажды нам придётся вот так сцепиться.

Нас растянули в разные стороны.

— Да отпустите вы, я не буйный! — дергаюсь, показывая совсем иное.

— Вижу, какой не буйный, чего ты на него набросился, из-за бабы? — спрашивает охранник.

— Из-за девушки, — поправил я недовольно.

— Ну, понятно. Деваху не поделили. Вечная проблема, — ухмыляется мужик.

Я поправил костюм и тут на горизонте появился Дэн.

— Босс, я слышал, ты тут затеял драку? Опять я всё пропустил.

— Это не я затеял, — отряхиваю рукав.

— Поторопись, у нас ещё много дел.

Я вопросительно глянул на охранника.

— Идите, только если ещё раз затеете драку, мне придётся вас арестовать.

Мы пошли к себе, в свой мобильный офис.

-

Всё так зыбко. Вроде и встречаемся с Давидом: и спим вместе, и предложение сделал, значит должны пожениться, но мне почему-то всё время как-то неспокойно. Ощущение, как будто всё это ничего не значит. Как будто сегодня встречаемся, а завтра нет. Сегодня сделал предложение, а завтра может от него отказаться. Сегодня спим вместе, а утром он разворачивается и куда-то едет.

Нет у меня чувства стабильности. Зыбко как-то. Непостоянно.

Глава 41

Ложь! Гнусная, бесстыдная ложь!

Уже дома в своей квартире, мечусь, как безумный, схватил коробку с флешками, нашёл ту самую. С того дня её я запомнил навсегда. Вставил в ноутбук и давай по новой проматывать. Только, вот в чём проблема, сколько бы я не проматывал и не пытался понять, что именно происходит, там нет камеры, наведённой на мою комнату, и внутри комнаты тоже камеры нет.

А значит, всё так и остаётся невыясненным. Загадкой, которую знает только Глеб и… Лиза. Он, ясное дело, будет настаивать на том, что сказал. Такой он человек, по-другому не умеет. Взять своё, а если не дают, обязательно очернить, навредить, испортить.

Он лжец. Только произнесённые им мерзкие слова очень крепко зацепились за моё сердце.

Спросить у Лизы категорически не приемлю. Это

Сложнее объяснить своему внутреннему скептику. Я же смог её тогда добиться, смог.

Правильно — потому что она была влюблена в меня, поэтому я сумел, а не по какой-то другой причине. Не думаю, что Лиза покорилась бы мне тогда, если бы не была в меня влюблена.

Да, тут и ответ. Глеб соврал. Он гнилой человек, в этом вся его суть. Я не должен верить. Никогда не должен даже предполагать.

Но ведь есть ребёнок. Достаточно проверить, моя Аня дочь или не моя, и станет спокойнее. Не будут душу раздирать сомнения. Да, нужно сделать тест. Когда Лиза сунула мне в руку файл с зубной щёткой и прядью волос, я просто откинул их в сторону. Потому что тогда мне не требовалось доказательств… а теперь требуются.

Серьёзно. Вот сейчас, я бы хотел посмотреть, моя она дочь или нет.

И что изменится, если вдруг она не моя?

Я просто приму это, и мы будем жить дальше. Я женюсь на Лизе, потому что люблю её. Теперь я понял совершенно точно, что люблю её.

И мне всё равно, моя дочь Аня или не моя, я буду любить её как родную.

Тогда зачем делать тест? Зачем он нужен?

Для успокоения. Только я не уверен, что успокоюсь.

Весь вечер я не нахожу себе места. Мысли о Лизе и Ане вытесняют любые другие. То сяду, то встану. Отключил телефон, чтобы не слушать звонков, потому что если позвонит Лиза, я не знаю что ей сказать, слишком живо прошли по моему сознанию слова Глеба и я пока не готов…

Но уже в девять не удержался, включил телефон. Это не хорошо, что сам я так долго не даю о себе знать. Лиза может забеспокоиться и подумать, будто я сбежал. Вполне возможно, она так и подумала.

Нажал кнопку на телефоне. Сразу пришло уведомление, несколько пропущенных звонков. И все — Тамара.

Черт, придётся перезванивать. Если не позвоню, она точно обидится. Набрал номер.

— Привет, дорогой! — звучный старческий голос.

— Привет, что-то случилось? Ты звонила несколько раз. С тобой всё в порядке?

— Это у тебя случилось, телефон отключил, — говорит недовольно.

— Я был на конференции, а там нужно отключать телефоны, а, приехав домой, забыл включить.

— Ну, понятно, — не поверила, — В чём дело, Давид, ты уже не уверен в своём предложении? Сбежал так быстро, аж пятки сверкали, — усмехнулась она в трубку.

— Неужели это смотрелось именно так?

— Именно. Было ощущение, что ты испугался того, что наговорил под моим давлением и быстрее уехал, чтобы не продолжать предсвадебные беседы.

— Честно сказать, об этом я не подумал. И Лиза так решила? — нахмурился я.

— Будем надеяться, что нет. Она слишком молода, чтобы рассмотреть очевидное.

— Черт, я совсем не хотел, чтобы так выглядело, но мне действительно нужно было срочно уехать, чтобы попасть на сегодняшнюю конференцию.

— И ты не знал о ней заранее?

— Конечно, не знал. Иначе, я бы уехал, сразу, как повидал тебя вчера. Мой бизнес был под угрозой, — говорю возмущённо, чувствую, мне не верят.

— Понятное дело, бизнес важнее, чем человеческие отношения и чувства. Тут я с тобой согласна. Но мне показалось совсем другое. Да и, кстати, на всякий случай, предвосхищая твои будущие сомнения, хочу тебе сообщить, что я давным-давно сделала тест ДНК Ани. Она абсолютно моя кровь, а значит, твоя дочь.

— Ч-то? — я реально запнулся.

— Что слышал, — засмеялась она в трубке, — значит, я была права, ты сомневался. Скажи мне, дорогой, как можно сомневаться в Лизе? Она чистейшая, как кристальная слеза. Она тот человек, который не обманет ни при каких обстоятельствах. Даже если захочет обмануть, у неё не получится. Ты ещё этого не понял?

Я шумно, облегчённо выдохнул.

— Теперь понял.

— Ну, вот и хорошо. Надеюсь, я развеяла твою грусть?

— Развеяла, — эхом повторил я.

— Ну, и славно, а теперь давай, звони Лизе и говори, как ты скучаешь по ней, и любишь. Ну, не знаю, можешь ещё что-то добавить от себя.

— Ты очень коварная женщина, — я довольно усмехнулся.

— А ты не знал? Вот теперь будешь знать. Ладно, всё, мне пора спать. Давай, до скорой встречи.

— До встречи.

Тамара отключилась. Но я не стал набирать Лизу, как она просила. Я ещё немного посидел, обдумывая и переваривая услышанное.

Действительно, как я мог усомниться в словах Лизы. Вот я дурак.

Глава 42

— Мама, а когда папа приедет? — Аня легла со мной рядом, на диване, прижалась и обхватила рукой.

— Скоро, малыш, очень скоро, — эхом выдохнула я, обнимая дочь.

Мама сидит на кресле, повернулась от телевизора, посмотрела на меня поверх очков. Она всё время так сморит, будто не верит в то, что я говорю. А я сама-то верю?

Сегодня от Давида ни одного звонка, ни одного сообщения. Занят, я понимаю, у него много дел. Он мог просто забыть… про меня, про нас.

Как можно про нас забыть?

Нет, тут что-то другое.

Сама я не могу набрать его, боюсь, что это будет некстати, помешает. Сомневаюсь. Снова я не уверена в себе и в том, что происходит. Смотрю в экран телевизора, а думаю о своём. Почему Давид не звонит?

Перед тем как лечь спать, Аня снова спросила:

— А завтра папа приедет?

Что я могу ответить?

— Зайчик, если у папы не будет никаких важных дел, он обязательно приедет, — почти уговариваю и себя, и дочь.

— А почему он не звонит? Я хотела сказать ему спокойной ночи, — обиженно моргает темными ресничками.

Ну, вот, уже началось то самое, чего я больше всего боялась. Моей дочери достаточно было совсем немного, чтобы вся её Вселенная повернулась в сторону её отца. Она так долго хотела его, что, лишь узнав, сразу полюбила, быстро и основательно. Теперь она считает, что и он её любит, так же, как она его. А если это не так?

На его чувства я не могу повлиять, а на чувства Ани мне придётся влиять всю оставшуюся жизнь… если вдруг он наигрался с нами и бросил…

Что я говорю. Зачем?

Нет, Давид не такой… а так ли хорошо я знаю его, чтобы это утверждать?

Долго-долго ворочаюсь в кровати, прежде чем заснуть. В темноте незаметно вытираю слёзы. Прячу лицо в подушку, чтобы никто: ни Аня, ни мама не догадались

Я выдержу, я смогу. Мне не привыкать. Были и худшие времена.

Почему же он не позвонил? — вопрос, на который я хочу знать ответ.

–

Заиграла мелодия на телефоне, я открыла глаза, за шторами давно утро.

Я взяла трубку и увидела долгожданное — Давид.

В первый момент даже не поверила. Неужели он звонит? Он не забыл и не бросил. Поскорее нажала на кнопку и села на кровати.

— Алло, да?!

— Ты что, спишь ещё? — удивлённый голос.

Я быстро посмотрела на часы на шкафу, уже десять.

— Конечно, сплю. Сегодня выходной, Аню не нужно вести в сад.

— А я возле твоего подъезда, — говорит и явно улыбается, чувствую его довольную улыбку.

— Что? А почему не поднимаешься? — быстро сдёргиваю одеяло.

— Это папа? — Аня заглянула в комнату, я кивнула. — Ура, папа! Когда он придёт? Я уже скучаю! — говорит так громко, что Давиду всё слышно в трубке.

— Если скучает, пусть спускается, я здесь!

— Так поднимайся, — настаиваю, не пойму, зачем именно спускаться.

— Я не могу отойти.

— Почему? — я встала, подошла к окну, отодвинула штору и увидела грузовую машину у нашего подъезда, а рядом Давид держит возле уха телефон и машет мне рукой.

Сначала просто махал, а потом показывает, чтобы мы шли к нему.

— Аня, пошли. Папа сказал спускаться, — я быстро накинула домашний халат прямо поверх ночнушки.

— Приехал? — выглянула из кухни довольная мама.

— Папа приехал! — радостно говорит Аня, торопливо обуваясь.

Я открыла дверь, и мы пошли вниз. Чувствую, сейчас будет сюрприз, даже не представляю какой.

Выходим. Давид машет рукой, чтобы мы подходили ближе. Я настороженно подхожу к машине. Надеюсь, там не слон в машине и не лошадь. Что мы будем делать с лошадью?

Водитель выскочил, обошел кузов сзади. Открыл большие, белые двери и мы с Аней обмерли от удивления.

— Пианино! — резко закричала Аня и сразу заплакала. — Это пианино!

Давид схватил её на руки и подсадил в машину. Аня кинулась к инструменту, открыла крышку.

— Мама, это мне папа пианино купил! — плачет, почти рыдает.

Я тоже заплакала, повернулась к Давиду, он обнял меня за плечо. И поцеловал в висок, глядя на то, как радуется подарку наша дочь. А мне так хорошо стало и спокойно. Зря я в нём сомневалась. Больше не стану.

— Наша дочь должна учиться музыке, она об этом мечтает, — сказал он.

— Ты осуществил её мечту, — слёзы бегут у меня по щекам.

— Я готов осуществить любую её мечту и твою, кстати, тоже. Вот о чем ты сейчас мечтаешь? — повернул меня к себе лицом, положил ладони на плечи, сжал несильно.

— Я не знаю, — усмехнулась сквозь слёзы.

— А я знаю, ты мечтаешь стать моей женой.

— Ну, и это тоже, — оттёрла я слезу.

— Тогда не будем медлить, поехали в ЗАГС, — тут же предлагает.

От скорости развития событий я даже рот открыла.

— Дай хоть переодеться, — развела руками, показывая, что я в ночнушке и в домашнем халате, вообще-то.

— Ладно. Дам тебе переодеться.

— Так, а что с пианино? — указала я на машину и на Аню, забывшую обо всём на свете.

— Я тебя хотел спросить? Куда его, к вам или ко мне в дом, мы ведь в нём будем жить, у вас тесновато.

— Тогда, туда, конечно, — отвечаю, понимая, что это означает.

— Не вопрос. Сегодня переезжаете. Аня теперь не захочет остаться без своего пианино, — обнимает меня Давид.

— Не захочет, — улыбаюсь, глядя на дочь.

— Тамара приготовила для Ани комнату. Нашу с тобой комнату, ты знаешь.

— Ты уже не будешь жить в столице? — глянула в его глаза.

— Мы можем жить и там, и там, и везде будет пианино, — улыбнулся и поджал губы.

— Ладно, тогда я пошла переодеваться. Аня, пойдём, — позвала дочь.

— Я хочу поиграть на пианино! — выкрикивает Аня из грузовика.

— Сейчас его отвезут в наш новый дом. Вечером ты на нём обязательно поиграешь, — теперь Давид уговаривает.

— Ладно. А что, мы будем жить в папином доме? — смотрит на меня, как будто ждёт моего одобрения.

— Да, мы будем жить все вместе, — киваю.

— И бабушка Света?

— Ну, нет, я останусь здесь, наконец, от вас отдохну! — услышали мы и обернулись.

Сзади стоит моя мама. Я подошла, мы с ней обнялись, Давид подошел и обнял нас двоих.

— И я, и я! — закричала Аня, Давид повернулся, взял её на руки и мы снова все обнялись.

-

В этот день мы подали заявление в ЗАГС. Перевезли мои и Анины вещи в дом Давида.

Когда уходили из квартиры, остановились попрощаться с мамой.

— Ну, что, надеюсь, теперь будет всё хорошо? — спросила она у Давида.

— Можете не волноваться, беру их под свою ответственность, — ответил Давид и положил руку на моё плечо и на плечо Ани.

— Если что, звоните мне, приду, помогу, — усмехнулась мама.

— Обязательно позвоним, бабушка, — по-деловому сказала Аня и поскорее повернулась, чтобы выходить.

— А поцеловать бабушку на прощание, — напомнила мама.

— Так мы же не навсегда прощаемся, — Аня обернулась.

— Но поцеловать всё равно надо.

Мы с мамой обнялись.

— Давайте, удачи. И не балуйтесь там, погрозила пальцем.

Эпилог

Мы с Давидом поженились через месяц. Это была небольшая свадьба, в семейном кругу. А спустя пару месяцев я заметила, что беременна. Давид был несказанно счастлив. Аня тоже, и Тамара с мамой были счастливы. Началось моё время.

Получается, я всё-таки достойна своего счастья. Пусть, пришло оно не сразу, а окольными путями, но ведь пришло.

КОНЕЦ.

©2023 март