Обретая нас

Надежда Скай

Обретая нас

1 глава

Ева

Заходящие тёплые лучи солнца ещё грели кожу, а лёгкий ветерок приносил с собой разнообразные запахи и ароматы цветов. Я блаженно закрыла глаза, отдаваясь моменту, запоминая эти спокойные минуты и стараясь отключиться хоть ненадолго от всего мира.

Как же снова хотелось вернуться в беззаботное детство и на короткое время не знать взрослую жизнь с её проблемами и бедами… Просыпаться утром от будоражащего аромата бабушкиных блинчиков, бежать на улицу к подругам и носиться босиком до полного упадка сил. Но это всё осталось в прошлом, там, куда уже никогда не вернёшься. Тяжело вздохнув, я открыла глаза и взглядом стала искать маму с сыном.

В выходной день в парке гуляло много людей и в основном это были семейные пары с детьми. Да это и понятно, последние тёплые деньки осени, после которых настанут долгие, затяжные дожди и температура неизменно пойдёт на спад. Мама стояла немного в сторонке с мячиком в руке и наблюдала за Егором, который с другим мальчиком его возраста гладил серо-белого кота. Кот явно наслаждался вниманием людей и, развалившись на спину, позволял себя не только гладить, а также тянуть за уши и хвост. Я улыбнулась своему трёхгодовалому чуду, чувствуя, как всепоглощающая волна нежности и счастья снова накрывает с головой.

С каждым днём он всё больше похож на отца, берёт все его привычки и даже не понимает, как это разрывает мне сердце. И каждый раз я улыбаюсь сыну, благодарю небеса и живу для него. Егор моё счастье, моё будущее, он тот, ради которого я хочу жить дальше.

Мама махнула мне рукой, и я с неохотой встала с лавочки и двинулась к ним, поправляя лёгкую кофту на груди.

— Нужны салфетки, — мама головой показала на детей, а я сразу стала искать нужное в сумке.

— У меня есть.

— Когда он успел так вырасти?

— Незаметно, мам.

— Я каждое утро начинаю с молитвы за него, это так несправедливо…

Мама шмыгнула носом и отвернулась, а у меня от упоминания, хоть и косвенно, нашей беды снова сжалось сердце.

— Не надо, не хочу сейчас думать об этом.

— Прости, знаю, но ничего не могу с этим поделать.

— Знаю, мне вдвойне тяжело.

Приобняв маму за плечи, поцеловала её в висок и снова посмотрела на Егора. Он словно почувствовал мой взгляд и повернулся с улыбкой до ушей.

— Мама, смотри какой котик!

— Вижу, сынок, он просто замечательный.

Сынок снова вернулся к коту, а мама задала в тысячный раз один и тот же вопрос.

— Ты уверена, что никого нет кроме него? Он даже не знает о сыне.

— Других вариантов нет.

— А если не поверит, откажется?

— Даже думать об этом не хочу, не нагнетай и так тошно.

Мама только кивнула, а я снова напомнила про медикаменты и порядок приёма препаратов Егором.

— Не переживай, езжай спокойно, а мы справимся. Если вдруг что-то забуду, то посмотрю твои записи или позвоню.

— Хорошо.

— Как приедешь, позвони и обязательно сразу после встречи тоже, изведусь ведь.

— Обещаю, и ты звони чаще.

Уже поздно вечером, уложив сына спать, я вышла в коридор, чтобы ещё раз проверить багажную сумку и все документы, которые взяла с собой и необходимые при разговоре. Толстая медицинская карта и папка чуть тоньше лежали сверху. Я провела по ним рукой и еле сдержала подступившие слёзы, вспоминая пережитое потрясение, шок, растерянность и неизвестно откуда взявшиеся силы, чтобы бороться.

— Билеты, паспорт положила? — мама тихо подошла со спины и нежно погладила по голове.

— Да, всё готово, только я не готова…

— Будь сильной ради нашего Егорки.

Ком в горле не дал ответить. Мама обняла, поцеловала и отправила к сыну спать, ведь через какие-то шесть часов мне надо было быть на вокзале, чтобы начать своё нелёгкое путешествие навстречу с прошлым.

* * *

Мой путь, моя нелёгкая дорога лежала в когда-то любимый большой город, туда, где я была бесконечно счастлива, туда, где это счастье оборвалось, а сердце безжалостно разбили и растоптали. С пересадками я добралась до большого Ростова. Пару часов на электричке до Краснодара и чуть меньше десяти часов до конечной точки на поезде.

Во время дороги я не сомкнула глаз, представляя встречу и заранее подготавливая речь. Умом понимала, что он может совсем отказаться от встречи, но не было выбора, я пойду до конца, всё сделаю, чтобы он выслушал и помог. Больше мне просить было некого, Глеб мог помочь и это я знала точно. Мне нужна была колоссальная сумма, которую взять попросту неоткуда, а кредит, к сожалению, не дадут- пробовала, знаю.

Тяжело выдохнув, я вышла на привокзальную площадь Ростова и втянула в себя сырой ночной воздух. Тут же со всех сторон послышались крики таксистов, призывающих пассажиров поехать с ними, но я уже на подъезде позаботилась о такси, вызвав его в приложении. Время было позднее, а являться к бывшему мужу сразу с дороги в помятом виде совершенно не хотелось. Пусть и прошло уже несколько лет, а раны до сих пор кровоточили только при упоминании его имени, уже молчу об остальном.

Моё такси стояло чуть дальше и ждало меня. Тряхнув головой, подхватила сумку и быстрым шагом направилась к машине. Водитель погрузил мои небольшие пожитки в багажник и мягко тронулся по указанному адресу. Недорогая гостиница в районе офиса бывшего мужа — это было идеальное место, ведь не придётся добираться на прикладных и изводить себя переживаниями перед встречей. План прост: отдохну, приведу себя в боевой вид и предстану перед ним сильной, не той сломленной женщиной, которой была год назад, когда узнала диагноз и цену лечения.

Небольшой одноместный номер в гостинице был именно таким, как фото на сайте. Уютная комната с одной кроватью, стол со стулом, телевизор на стене и комнатка два на два, в которой уместился душ, раковина и унитаз. А мне много и не надо. Напряжение, долгая дорога и постоянные внутренние разговоры «сама с собой» вымотали так, что успела только принять душ, установить будильник на восемь утра и замертво упасть на подушку с мокрой головой.

* * *

Легкий мандраж начался сразу, как только проснулась. На удивление погода сегодня радовала, и я не пожалела, что положила в сумку бежевый пиджак, идеально подходящий к чёрному платью, которое я заранее

Дрожащими руками, впервые за долгое время, разукрасила лицо и даже неплохо получилось, что-то среднее между повседневным и ярким макияжем, особый акцент делала на глаза, прекрасно зная их значимость в наших бывших отношениях с Абрамовым. А вот с волосами пришлось повозиться. Зря я их не высушила перед сном и теперь ничего, кроме строгого хвоста сделать не могла.

Сложив в сумочку все документы и карту болезни, обула туфли на высокой шпильке, поражаясь, как раньше на них летала и ещё раз внимательно осмотрела свой внешний вид. Ничего лишнего, строгое платье с коротким рукавом и приемлемой длиной, пиджак и туфли. Стильно, не пафосно, самое то для переговоров и деловой встречи. А именно так я себя убеждала, стараясь не думать о других вариантах, особенно о плохом.

И всё-таки броня дала трещину, а нервы сбой. Прекрасно зная, что в таком состоянии про завтрак можно смело забыть, купила в уютной кафешке бодрящий кофе и на негнущихся ногах пошла по адресу, где работал мой бывший благоверный. За неделю до поездки перешерстила интернет, чтобы точно знать адрес его фирмы и не звонить лично. Общие друзья иногда рассказывали про его жизнь, тактично умалчивая про личную, чему я была очень благодарна и именно поэтому не рвала немногочисленные оставшиеся связи.

Пятнадцать минут неспешной ходьбы, и я стою перед высоченным офисным зданием с панорамными стёклами. Набрав побольше воздуха, с гордо поднятой головой, ни на секунду, не забывая почему я здесь, вошла внутрь и была остановлена на посту охраны вопросом «Вы куда?». Понадобилось десять минут на оформление временного пропуска и меня пропустили. Лифт медленно отсчитывал этажи, а моё сердце замирало с каждым метром от страха. Страх увидеть его снова после самых страшных слов и проклятий; страх быть прогнанной и невыслушанной; страх полного провала и…

Лифт дёрнулся, пикнул, отдавая ударом молота на нервную систему, и двери открылись на двадцать пятом этаже. Отдёрнув пиджак, шагнула на встречу судьбе, судорожно прижимая одной рукой сумочку с важной причиной появления тут. Девушка за большой стойкой внимательно осмотрела меня и взглядом пригласила подойти к себе. Меня ждали и после записи данных попросили подождать, так как у руководителя сейчас было совещание. Я не знала радоваться мне ожиданию или нет, но выбора не было, я удобно расположилась на кофейного цвета диванчике и стала ждать.

Ожидание убивает все нервные клетки без шанса на их восстановление. Больше часа я тихо сидела и молилась, ведь больше мне ничего не оставалось. Встать и уйти, значит признать поражение, а этого я не могла допустить. Постукивая носком туфельки, я не спускала глаз с секундной стрелки, которая быстро бежала по циферблату, по маленькому шажку приближая моё время.

— Ева Сергеевна, пожалуйста проходите, вас ожидают.

Я вздрогнула и перевела взгляд на вежливую девушку, кивком давая понять, что услышала. С трудом встав, на негнущихся ногах проследовала за секретарём, которая вскоре остановилась возле массивной чёрной двери с табличкой «Генеральный директор. Абрамов Г.А.» и, кивнув, удалилась на своё рабочее место.

Несколько секунд я стояла и, как в трансе, еле шевеля губами проговаривала его должность и фамилию, мою бывшую фамилию. Сердце настолько быстро забилось в груди, пытаясь вырваться наружу, что не могла сделать вдох, а память, как злое воплощение былого, стало подкидывать последние сцены нашего прошлого. Сжав до боли в костяшках кулаки, выкинув лишнее из головы, давая себе чёткие указания не поддаваться на провокации, протянула руку и нажала ручку вниз, медленно открывая дверь его кабинета.

2 глава

Ева

Словно в замедленной съёмке, как спецэффект в хорошем фильме, время замедлилось, а чёртова дверь всё открывалась и открывалась. Но тут произошло то, что никак не входило в мои планы, то, что никак не ожидала.

От лифта послышался давно знакомый женский голос, который верещал на весь этаж, стремительно приближаясь ко мне. Как от раскалённого угля я отдёрнула руку и отошла в сторону, оборачиваясь в пол-оборота.

— Спасибо, Светочка, я на пару минут, очень срочное дело! — она встала напротив меня и с брезгливостью осмотрела с головы до ног. — Женщина, вы видимо ошиблись, выход в другой стороне.

Сама Александра собственной персоной преграждала мне путь к моей цели. Я уже и забыла, как эта наглая сучка выглядит и вот, вспомнила. Черноволосая бабёнка с перекаченными губами и имплантами в груди третьего размера, как всегда была рядышком с моим бывшим. Ну хоть что-то не менялось и оставалось прежним.

Склонив немного голову в бок, уже хотела ответить в той манере, тем же тоном, принимая давнюю игру, давая понять, что прекрасно помню нашу неприязнь, но это сделали за меня.

— Александра Викторовна, у вас что-то срочное ко мне?

— Глебушка… — мои брови в секунду взлетели вверх, а рот сам открылся от неожиданного вывода. Сучка добилась своего. — Глебушка?

И да, я не сдержалась, с пониманием и нескрываемым брезгливостью посмотрела на него.

— Александра Вик…

— Простите, Глеб Александрович, срочное. Могу я пройти?

Шурочка уже хотела прошмыгнуть в большой кабинет, но Глеб рукой остановил её, всё больше хмурясь ситуации. Да, Глебушка, почувствуй себя неловко между с бывшей и настоящей. Было мне неприятно? Нет. Эта сцена немного отвлекла и подняла настроение, а его секундная растерянность придали уверенности, даже сама не пойму почему. Скрестив руки на груди, сделала шаг назад, продолжая наблюдать за парочкой, которые боролись взглядом, и Глеб явно подавлял сучку.

— Я сейчас занят, как время будет свободным, секретарь оповестит Вас.

На последнем слове явно прозвучала угроза, Шурочка вздрогнула, извинилась и бросив на меня убийственный взгляд, с гордо поднятой головой удалилась восвояси. Внутри я ликовала до тех пор, пока он своим низким с хрипотцой голосом не обратился ко мне.

— Проходи.

Не дожидаясь моей реакции, Глеб резко развернулся и пошёл к своему большому рабочему столу, сразу опускаясь в кресло и сцепляя руки в замок. Я же сделала глубокий, жизненно необходимый глоток воздуха и шагнула следом. Чувствуя всей кожей его пристальный взгляд, внутренне держала себя в руках, позволив себе несколько минут на изучение кабинета бывшего.

А изучить было что! Тут явно несколько минут недостаточно, но я успела отметить большие панорамные окна с отличным видом на большой город, огромные стеллажи тёмного цвета, как и пару кресел с величественным рабочим столом. Всё пафосно дорого и богато. Ну ещё бы! Глеб

— Всё посмотрела? Присаживайся.

— Бегло…

Вскинув подбородок, сжимая одну руку в кулак, медленно, но уверенно прошла к одному из кожаных кресел и опустилась в него, попутно расстёгивая пиджак. В этот момент мобильный Абрамова завибрировал, отвлекая его внимания от меня и мне этого хватило, чтобы вспомнить свою заранее отрепетированную речь. Достав из сумки документы, положила на колени и только тогда посмотрела на него в упор, зная, что настало время начинать то, зачем я здесь. Абрамов отложил в сторону телефон и вскинул бровь в ожидании.

— Глеб, мне надо тебе кое-что рассказать.

— Интересное начало, и как я понимаю это «кое-что» очень важное, раз ты решила неожиданно приехать.

Абрамов врезался в меня своим ледяным серым взглядом, пронзая насквозь, а сарказм в голосе — не очень хорошее начало. Злится, определённо злится. Я выпрямила спину, стойко перенося убийственный взгляд, подавляя желание тут же встать и бежать. Именно так он смотрел на меня тогда, а сжатые руки в кулаки говорили больше, чем обидные слова, что он еле сдерживается. И этих слов кстати было очень много.

— Поверь, видеть тебя по пустякам нет никакого желания.

— Это взаимно.

— Вот и определились. А теперь просто выслушай, прошу…

На последней фразе мой голос неожиданно дрогнул. Прекрасно помню всё! Все слова, все эмоции и обиды, словно не было этих лет, и мы только вчера стояли друг напротив друга, метая молнии, посылая все проклятия на голову друг друга. Как и в тот день, сердце сжалось от безумной боли, отказываясь ровно биться, а к горлу подступил ком.

— Ладно, у тебя есть полчаса, потом у меня важная встреча.

— Да, помню, с Шурочкой. Чёрт, прости, это не моё дело.

— Ева, ты не меняешься, без укусов не можешь?

Я лишь промолчала, кивнула и вернулась мыслями к главной теме, ругая себя за несдержанность.

— Глеб, у нас есть сын.

Вот и сказала. Раскрыла тайну, которую хотела сохранить, но судьба решила по-другому. Выпалив это, я стала ждать и наблюдать за реакцией Абрамова, ожидая увидеть радость на его лице.

— Ева Сергеевна, я на дурака похож?

— Нет…

— Какой нафиг сын?!

А вот это никак не входило ни в мои планы, ни в мои надежды. Сюжет в моей голове был прост: расскажу про ребёнка, он сразу поверит и тогда перейду к главному. Но всё оказалось не так.

— Самый настоящий! Егору почти три года, и он копия ты! Скажи, зачем мне приезжать сюда, снова видеть тебя и твою подстилку, терпеть сарказм и яд от обоих, если это неправда?

Куча эмоций и мыслей гуляли в глазах бывшего мужа, пока я в сердцах говорила правду.

— Как такое возможно? Когда мы разводились ты не была беременна.!

— Была, но не знала. Думала от стресса гормональный сбой. Помнишь тот ужин с твоим отцом и его партнёрами?

— Когда мы сбежали и до дома не доехали, занялись сексом прямо в машине…

— Да. Я считаю тот день датой зачатия.

Глаза Глеба сузились, а сам он откинулся в кресло, постукивая пальцами по столу.

— Допустим. Что изменилось сейчас, раз ты решила посвятить меня в отцы?

— Я не могу ему помочь, а ты можешь…

И все заготовленные ранее слова мигом вылетели из головы. В моих руках было доказательство болезни моего малыша, а в кресле напротив сидел тот, кто мог его спасти. Уже поздно отступать, но как же тяжело говорить о том, что переживаешь каждый день, молясь вечерами о чуде. Надо сделать последний рывок или упасть в пропасть.

Я резко встала и положила перед ним на стол всё, что принесла с собой. Сверху лежал самый главный документ, подтверждающий существование маленького человечка. Абрамов подался вперёд и двумя пальцами взял свидетельство о рождении.

— Ветров Егор Глебович… Что с ним?

— Это его карта и история болезни.

— Сама и кратко, что с ребёнком?

Жёсткий голос острым ножом резанул по и так до предела натянутым нервам. Я сжала зубы, втягивая через ноздри воздух, сдерживаясь от колкости. Чтобы всё получилось, надо держать себя в руках и не обращать на грубость внимания.

— Хорошо.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы рассказать всю историю болезни Егора. Несколько раз я сбивалась под пристальным взглядом Глеба, кожей чувствуя его недоверие, но потом вспоминала, как мой малыш лежал без сил бледненький и продолжала с большим напором. Когда мой монолог завершился, в кабинете повисла гробовая тишина. Я смотрела в окно, сдерживая слёзы, ожидая приговор от бывшего мужа.

— Сколько? — всего одно слово от него, но сколько эмоций было в него вложено.

Вздрогнув, я повернулась к нему и столу с бумагами и достала зловещую бумажку с космической для меня суммой.

— Этот счёт нам выставила клиника в Германии. В Израиле ещё дороже.

Глеб забрал счёт и стал внимательно его изучать, а потом вызвал помощницу.

— Да, Глеб Александрович?

— Светлана, сейчас же сделайте копии этих бумаг.

Он, не глядя, передал мои документы и откинулся в кресле, снова постукивая пальцами по столу.

— Присядь в кресло, не люблю, когда стоят над душой.

Пребывая в лёгком шоковом состоянии, я села в кресло, продолжая смотреть на Глеба, ожидая объяснений его действиям.

— Зачем? — одними губами прошептала и подалась вперёд.

— Не могу же я забрать оригиналы.

Я на автомате кивнула. Но этот ответ совершенно меня не устроил. Уже хотела задать вопрос по-другому, но зашла расторопная Светлана.

— Всё готово, копии сложены в той же последовательности, что и оригиналы.

— Спасибо.

— Что-то ещё? — девушка кинула косой взгляд в мою сторону.

— Мне крепкий кофе. А Еве Сергеевне…

— Воды.

Помощница кивнула и вышла исполнять пожелания. А я только сейчас поняла, как сильно меня мучает жажда.

— Допустим я верю твоим словам… — Глеб снова потянулся к бумагам, но взял копии, намеренно медленно пролистывая, акцентируя всё своё внимание на них.

— Это правда.

— Я не могу верить на слово! Но проверю обязательно. А пока мне надо всё обдумать и к вечеру приму решение.

Вернулась Светлана с подносом, вежливо улыбнулась шефу, передавая ему кофе, а следом мне запотевший бокал воды. Когда же она удалилась, Глеб продолжил.

— Оставь мне свои координаты, — я залпом выпила воду, ощущая облегчение.

— Хорошо, жду до вечера, утром у меня поезд домой.

Абрамов кивнул, мол я понял, и записал номер моего мобильного. На этом наша встреча подошла к концу. Молча сложила обратно в сумку документы и вышла из кабинета, абсолютно не понимая свои эмоции: непонимание, облегчение, страх

Понимая, что эта встреча меня сильно вымотала как эмоционально, так и физически, мечтала только об одном — скорее добраться до гостиницы и завалиться спать. С трудом передвигаясь на высоких каблуках, дошла до лифта и чуть не врезалась в высокую фигуру мужчины, который в этот момент выходил из открывающихся дверей.

— Простите…

— Ева? — Сильные руки тут же сжали предплечья, заставляя посмотреть на обладателя до боли знакомого голоса. — Господи, это ты! Как же я рад встрече!

— Семён?! Привет, неожиданно.

— Я бы сказал очень. Что ты тут делаешь?

— Дело было к Абрамову.

Спиной я чувствовала заинтересованный взгляд помощницы Глеба, поэтому говорить о визите совершенно не собиралась.

— Вот как! У меня кстати тоже, представляешь — официально назначил! — старый друг плотно сжал губы и свёл брови, кивая головой в сторону кабинета моего бывшего мужа.

— Почему?

— А ты не в курсе? Мы теперь не близкие друзья, вообще не друзья. Наши интересы теперь пересекаются только в бизнесе. — Семён Лебедев отпустил меня, сделал шаг назад и осмотрел с головы до ног. — А ты очень изменилась: другая причёска, ни капли искусственности, что сейчас модно, и бледная кожа. Ева, всё хорошо?

— Почти, это не то место, где можно и нужно разговаривать.

— Согласен. — Лебедев посмотрел на дорогие наручные часы и продолжил: — Он ждёт меня, постараюсь быстро решить текущий вопрос и поговорить с тобой. В конце улицы есть тихое кафе с вкусными маффинами, очень прошу, подожди меня там.

Искренний взгляд голубых глаз человека из моего когда-то счастливого прошлого просто молил дать согласие, да я и сама хотела поговорить… Внезапная, но такая запоздалая мысль ударила молотом по оголённым нервам.

— Хорошая идея, буду обязательно ждать.

— Вот и отлично, я пошёл к Абрамову, а ты никуда не уходи без меня.

Сияя, Семён подмигнул и подошёл к помощнице Светлане, постукивая пальцами по её стойке.

Лифт снова пискнул и вышли новые посетители, освобождая мне место. Медленно спускаясь, не спуская взгляд с табло, отсчитывающего этажи в обратном порядке, удивлялась событиям последнего часа. Это надо же узнать сходу о личной жизни бывшего мужа, пережить страх отказа в помощи и встретить хорошего друга нашей разрушенной семьи. Что дальше?

3 глава

Ева

Двери лифта медленно открылись, выпуская меня в большой холл первого этажа офисного здания. Мечтая от крепком кофе и сладком лимонном пироге, я уверенно шагала к выходу, чувствуя непривычное потягивание мышц в ногах от высоких каблуков.

— Зачем ты явилась?

Словно злобная ведьма в страшных сказках передо мной возникла Александра Хвостова, вечная моя кость в горле. Она нагло преградила мне путь на улицу, сложив свои ухоженные ручки на груди. И эта поза была явно недружеской. Я закатила глаза, понимая, что разговора не избежать, а устраивать сцену на виду у проходящих мимо людей совершенно не хотелось.

— Шурочка…

— Александра Викторовна!

— Серьёзно? А тебе не кажется, что ты много на себя берёшь, Александра Викторовна, и тебя это ни капельки не касается?

От такого ответа Шурочка стала глотать открытым ртом воздух, подыскивая обидные слова в ответ. И пока она не пришла в себя, я попыталась обойти воинственно настроенную женщину с левой стороны, но фокус не удался.

— Не касается?! Ещё как касается! Он выгнал тебя, как последнюю шавку и тебе хватает наглости снова явиться. Не позволю, слышишь, не позволю переходить мне дорогу…

— Угрожаешь? Александра Викторовна, на меня ваши угрозы не действуют, а от нервов, злости и ревности появляются преждевременные морщины, не думаю, что Глебушке нравятся такие злые ведьмы… — Я демонстративно осмотрела её с головы до ног и продолжила: — Как ты.

И пока злюка задыхалась и переваривала мой выпад, я воспользовалась моментом и выскочила из здания. Хватит на сегодня, больше не хочу и не могу всё это переносить. Надеюсь в этом кафе есть что-то покрепче кофе или кофе с львиной долей коньяка.

И всё же эта стерва с губами-варениками смогла убить последние капли самоконтроля. Сжимая до боли в костяшках ремешок сумки, быстро шагала по улице вниз, мысленно ругая суку, бывшего и всё то дерьмо, которое со мной творилось в прошлом. Словно не было этих годов передышки, а ревность — злая и губительная, снова травила мне душу, растекаясь по венам ядом. Неужели ещё живы чувства, раз не могу забыть и остро реагирую на его голос, замирая от взгляда холодных серых глаз?

Дернув головой, прикусила губу и заставила себя не вспоминать, не думать о прошлом. Но сложнее сказать, чем сделать! Память сговорилась с сердцем, подкидывая самые разные картинки из прошлого, от чего хотелось выть в голос. Тогда я с гордо поднятой головой вынесла все оскорбления и угрозы, подписала развод и уехала в родной город залечивать раны, а теперь раны снова открылись, резко разошлись по швам и кровоточат куда сильнее. Но всё это ерунда, я готова на всё ради одного единственного человечка в моей жизни.

— Извини, долго ждёшь? — Семён появился через полчаса, сделал заказ на ещё один кофе и взял за руку.

— Нет, успела перекусить, после встречи с прошлым сахар резко упал в крови.

— Понимаю, Глеб, как чёртов энергетический вампир. После встречи с ним сил совсем не остаётся. Злой постоянно, совсем не узнаю. Совершенно забыл, как улыбаться.

— Я не хочу о нём говорить.

— Знаю, я тоже, но его тему мы никак не сможем обойти.

Улыбчивая девушка-официант поставила перед Семёном горячий эспрессо. Он вежливо поблагодарил, сделал глоток и стал рассматривать меня, будто видел в первый раз.

— Что случилось? Хотя нет, давай начнём с самого начала, с того дня, когда вы решили развестись.

— Лучший друг не рассказал?

— Лучший друг чуть мне лицо не разукрасил, а за что, так и не сказал до сих пор. Хуже злой собаки! Если бы не бизнес, то уже давно наши дороги бы разошлись. Еле сдерживается, когда необходима личная встреча, — бывший друг семьи снова сделал глоток и продолжил, — первое время я пытался вывести его на разговор, но он лишь меня на три известные буквы посылал.

— Он если что-то решит, то только апокалипсис сможет изменить это решение.

Я отвернулась к окну, вспоминая, как до хрипоты в лучшие годы нашего брака спорила с мужем и не всегда получалось этот спор выиграть. Дёрнув подбородком, повернулась к Сёме, который грустно смотрел на меня и словно видел все мои чувства. Он несколько раз крепко сжал мою.

— Евусь, что произошло?

— Элементарно и

— В смысле?

— В прямом! И знаешь с кем я ему изменила? — он резко отдёрнул руку и в догадке покачал головой, молча отрицая свои выводы. — Да, Сём, да! Я якобы с тобой переспала!

— Совсем гонит? — Он так громко возмутился, что пожилая пара за соседним столом повернулась в нашу сторону и нахмурились.

— И поверь, ему плевать на слова, клятвы и разумные доводы. Он так решил и точка.

Я горестно вздохнула, возвращаясь в тот вечер, когда пьяный Глеб влетел в нашу спальню, выдернул меня из постели и со всей силы кинул к дверям. Его глаза горели бешенством, злобой и дикой ненавистью, которая убивала без слов.

— Если так, то он паршивый трус! Сука! Да я бы никогда!

— Тише, Семён, пожалуйста, на нас уже смотрят.

Я прекрасно понимала гнев и возмущение мужчины, ведь знала точно и наверняка, что он, как и я, пал жертвой обмана и ревности Абрамова.

— Ты прости, но мне плевать. Знаешь, что мне сейчас хочется больше всего?

— Приблизительно знаю, но уже поздно. Давай поговорим о чём-нибудь другом?

— Не могу я! Да я готов был последнюю рубашку ему отдать, а он… Расскажи мне всё.

Тяжело вздохнув, я сжала кулаки и очень кратко рассказала обо всём, что случилось несколько лет назад.

— А уже дома, когда стало немного легче и боль чуточку поутихла, поняла, что беременна.

— Да, ладно?!

— Да, именно по этой причине я здесь.

И тут меня осенило. Господи! Какая же я дура! Почему мне эта мысль не пришла сразу в голову. Захотелось отвесить себе увесистый подзатыльник, но было уже поздно. Семён мог мне помочь и знаю точно, что обратись к нему, он дал бы деньги, а мою тайну держал в секрете.

— Ева, ты меня убиваешь! Рассказывай.

— У нас сын, Егор, ему скоро будет три года и… ему нужно лечение. Вернее, деньги на лечение.

Слёзы снова накатили на глаза, а сердце сжала тоска по моему сыночку. Сутки не видела его, а уже соскучилась до чёртиков. Проморгавшись, достала из сумки всю его историю болезни и протянула Лебедеву, который поменялся в лице, читая мои эмоции как открытую книгу.

— Чуть меньше года назад у Егора обнаружили острый лимфобластный лейкоз. Это был для нас страшный удар. После общения с педиатром я ревела почти всю ночь, проклиная несправедливость жизни…

— Ужас, — Семён отрыл папку и стал листать кипу анализов, заключения врачей и их рекомендации, а я продолжала тихо рассказывать.

— Мы в срочном порядке сдали все необходимые анализы, прошли консультацию гематолога, и врач направила нас на госпитализацию в онкоцентр в Москву. Лейкоз выявили на ранней стадии…

В горле запершило, и я позвала официанта, чтобы принесли воду.

— Ева…

— Подожди. Не всё так страшно, как я думала. Щадящая химиотерапия, поддерживающая терапия и мы достигли положительной ремиссии. Нас отпустили домой… А недавно, после последнего обследования, нам озвучили новый приговор, и он уже финансовый. Чтобы не облучать Егора, надо купить вот этот препарат, — я достала из папки рецепт нужного иммуномодулирующего препарата и брошюру с ценником, — с космической ценой.

— Охренеть. Полтора миллиона…

— Да, и нам надо их три. Но и это не самое главное — он не сертифицирован в России и только под наблюдением клиники в Германии нам разрешат его принимать.

Сделав большой глоток воды, думала, что смогу сдержать эмоции, но всё оказалось не так. Слёзы непроизвольно покатились по щекам, а во рту появилась горечь. Семён держал в руках брошюру той самой клиники, а на его лице гуляли желваки от еле сдерживаемой ярости.

— Что за нахрен не справедливость?! На жизненно необходимые лекарства у государства денег нет… Чёрт. Я дам вам денег столько, сколько надо и это не обсуждается!

Лебедев сложил всё обратно в папку и потёр лицо ладонями, бормоча ругательства себе под нос.

— Спасибо, но уже поздно.

— О чём ты? — он убрал руки от лица, с непониманием наблюдая, как я складываю папку обратно в сумку.

— Именно по этому вопросу я приходила к Абрамову. Теперь он знает и…

— Что?

— И я не знаю, поверил он мне или нет.

— В смысле? Ева говори нормально.

Я пересказала наш разговор с Глебом и снова Семён не сдержался, почти в полный голос выругался на бывшего лучшего друга.

— Мудак, одним словом. Давай сделаем так, — Лебедев достал свою визитку и протянул мне, — как только он даст свой ответ, не важно какой, позвони мне. Если откажет, во что я не хочу верить, то знай — я помогу, всё для вас сделаю.

— Спасибо большое, ты не должен, но у меня нет выбора. Обещаю, что потом всё верну.

— С ума сошла? Ничего не надо! Ещё чего выдумала?!

Я положила визитку в карман и кивнула, мысленно благодаря небеса за эту встречу и за Лебедева.

— Спасибо, Сём.

— Вот и отлично. Что будешь делать?

— Вернусь в гостиницу и буду ждать вечера.

— Давай подвезу, — он подозвал официанта и попросил счёт.

— Хорошо, но тут не далеко.

— Ничего страшного.

Я настолько увлеклась своей проблемой, что совсем забыла спросить про него самого и тут же решила исправить свою ошибку, тем более самой было интересно, как сложилась жизнь «любителя свободной жизни» Лебедева.

— Ты сам как живёшь?

Мы выходили из кафе, направляясь в сторону того самого офисного здания, где столкнулись чуть больше часа назад.

— Отлично. Женился год назад и через пять месяцев стану отцом.

— Поздравляю и очень рада за тебя. Как жену зовут?

— Ульяна. Если бы у нас было побольше времени, то обязательно вас познакомил. Уверен, вы бы друг другу понравились.

— Я тоже. Береги её.

Поцеловав на прощание друга в щёку и, ещё раз пообещав, что обязательно позвоню, я зашла в свою гостиницу и уставшей походной прошла в свой маленький номер. До безумия хотелось принять душ и смыть с себя всю негативную энергию, которой за короткий промежуток времени было вылито на меня предостаточно. А я верила, что вода имеет такую силу — энергетически очищать и заряжать.

4 глава

Глеб

Ещё несколько минут я невидящим взглядом смотрел на дверь кабинета и непроизвольно вдыхал аромат её духов, тот самый, её и мой любимый. Как лавина, все чувства мгновенно обострились, а эмоции зашкалили. Схватив именную позолоченную ручку, которую очень любил, со всей силы кинул в чёртову дверь словно в её спину, проклиная тот день, когда узнал о предательстве. В тот день

Вот и сейчас, злился до чёрных мушек в глазах, сжимая со всей силы от ненависти подлокотники кресла до побеления костяшек на кистях. Чёртова ведьма до сих пор сидела глубоко внутри и дня не проходило, чтобы я не думал или не вспоминал о ней. И не всегда мысли о бывшей жене были хорошие. Лишь по ночам, тогда, когда мучила дикая бессонница, с болью в сердце вспоминал, как был счастлив с ней недолгие два года.

— Сука! — не смог сдержать рык.

Откинувшись в кресле, провёл руками по волосам и лицу и застонал, вспоминая причину, по которой она явилась спустя три года, снова теребя незаживающую душевную рану, отклеивая пластыри, раскрывая еле затянувшиеся раны. Копии лежали передо мной, маня и пугая. Да, я пролистал их мельком, зависая на конечной сумме, которая, в принципе, для меня была сущим пустяком.

«Сын. Не может быть». Мысль о том, что у нас есть общий ребёнок ввела в приятный трепет, который я каждый раз испытывал, когда обнимал жену, веря в её любовь. А сейчас стал забывать и вот снова. Я дотянулся до бумаг и тут же отдёрнул руку, будто обжигаясь.

— Какого чёрта! — не переставая хмуриться, обругал себя и взял копии в руки.

Несколько минут держал в руке свидетельство о рождении и вслух проговаривал каждую букву имени мальчика.

— Ветров Егор Глебович… Моё отчество. Ева, нахрена?

Я не понимал, что разговариваю сам собой, упорно представляя лицо той, которую хотел снова видеть. Да, хотел! Хотел видеть, обнимать… вытрясти всю правду и заставить любить меня снова. Но это невозможно.

Болезненно сжал зубы и твёрдо решил не думать о ней, как о бывшей любимой, переключиться на причину её визита и сделать всё о чём она просила. Да, я принял это решение сразу, когда всё узнал и увидел слёзы в глазах Евы. Не могла она так играть, прикрываясь маленьким человечком, и я поверил. Но вот мой ли это сын? Это ещё предстоит узнать.

— Глеб Александрович, у вас назначена встреча с Лебедевым Семёном Викторовичем.

Из размышлений вырвал мелодичный голосок секретаря, и я лишь кивнул, убирая принесённые Евой документы в ящик стола. Я сел прямо в кресле, приготовившись к встрече с бывшим лучшим другом, ухмыляясь иронии судьбы. Ещё обед не настал, а двое когда-то самых близких и родных людей уже успели навестить меня, неосознанно возвращая в прошлое, снова расковыривая болючие раны. И если к встрече с Сёмой я был готов, то Ева полностью выбила из колеи своим появлением.

— Можно? — Лебедев уверенно открыл дверь и вошёл, отчего-то улыбаясь до ушей.

— Проходите.

— Ого, как официально! Абрамов, лицо сделай попроще.

Волна неконтролируемой агрессии зародилась где-то в районе желудка и стала подниматься к сердцу, запуская его в бешеный скач. Несколько раз глубоко вздохнув, сцепил руки в замок и натянул на себя циничную маску.

— Лебедев, у нас официальная встреча, прошу вести себя подобающе.

Семён не дошёл до кресла напротив моего стола пару шагов и замер от холодного тона, а улыбка его в момент погасла.

— Как скажешь. Но, пока мы не перешли к делам, у меня вопрос.

— Слушаю.

— Возле лифта, я столкнулся с Евой и был очень рад её видеть. Но не скажу, что она была в порядке. Зачем она приходила?

— Тебя это не касается, — огрызнулся я, мысленно матеря бывшего друга.

— Да я смотрю, меня многое не касается! Уже прошло больше трёх лет как вы расстались, а меня до сих пор ничего не касается!?

Семён вспылил, схватился за спинку кресла, сильно сжимая его руками. Он ждал ответа, сверля меня гневным взглядом, а мне хотелось набить ему морду. «Не знает он, как же!». И если бы не наши общие дела, послал бы его к чёртовой матери.

— Это наше личное и на этом всё. Присаживайся, время идёт.

— Рано или поздно я всё равно узнаю правду.

— Это твои проблемы, мне плевать, — процедил сквозь зубы и открыл тонкую папку с документами, которую мне ранее принесла секретарь.

— Да что с тобой стало? Глеб, я реально не понимаю, почему наша дружба пошла под откос, столько лет в жопу…

— Заткнись!

Я резко подскочил и, еле сдерживая агрессию, отошёл к большому панорамному окну, открывая его на четверть и вдыхая свежий воздух полной грудью. Чёртов галстук, словно удавка, сдавливал горло. Резко сорвал его с шеи и кинул на стол.

— Если не перестанешь, то разорву нашу сделку и срать я хотел на неустойку!

— Охренеть… Хорошо, давай к делу.

* * *

Как только дверь за Лебедевым закрылась, я выдохнул. Дикое напряжение сводило мышцы шеи. Несколько раз повёл головой в стороны, ощущая временное облегчение. Но даже не это сейчас выводило из себя. В висках с нарастающей интенсивностью пульсировала боль, грозясь перерасти в жуткую мигрень.

Потянувшись к стационарному телефону, попросил секретаря принести стакан воды и обезболивающее, а сам снова достал копии документов, которые принесла Ева.

— Милый, что с тобой?

В кабинет влетела Саша с моей просьбой в руке и быстрым шагом подошла к столу. Я успел незаметно засунуть обратно копии и протянул руку за таблетками с водой.

— Спасибо.

— Не нравятся мне сегодняшние посетители.

Я криво поморщился на её заявление, закинул сразу пару таблеток в рот и одним большим глотком запил их.

— Они не к тебе приходили.

— Да, ты прав, но выглядишь ты плохо, а я переживаю.

Саша встала за моей спиной и, немного приспустив пиджак с плеч, стала мять шею и каменные мышцы, прекрасно зная, как мне это нравится.

— Ммм… чуть ниже, да, вот здесь…

Я закрыл глаза и просто наслаждался массажем, чувствуя, как разгоняется кровь по уставшим мышцам, а боль стала немного отступать. Саша старалась изо всех сил, впрочем, как и всегда.

— Скажешь, зачем она явилась сюда? — тихий шёпот над ухом вернул к реальности и к воспоминаниям о той, которую готов был боготворить, не предай она меня тогда.

— Предупреди Светлану — час меня ни для кого нет, а потом закрой дверь на ключ и иди ко мне.

Я знал, как заткнуть рот Саше на время, а потом придумаю, что такое ей ответить, чтобы она больше не поднимала тему моей бывшей.

Довольно улыбнувшись, она резво сделала всё, что я сказал и, закрыв дверь на ключ, облокотилась на нее, эротично расстёгивая свою серую блузку. Я же встал, снял

— Как же я люблю заниматься сексом в твоём шикарном кабинете.

Саша облизнула губы, словно голодная кошечка, сняла блузку и медленно двинулась ко мне, но я остановил её жестом.

— На колени и ты знаешь, что надо делать.

Откинув голову на спинку кресла, закрыл глаза и полностью отдался умелым рукам и губам, которые порхали по торсу в расстегнутой рубашке и медленно спускались к брюкам. Профессионально расстегнув ремень и ширинку, Саша приспустила боксеры и прошлась язычком по моему твёрдому стволу, вызывая ещё больший прилив крови.

Несколько минут длилось приятная оральная ласка, и в какой-то момент даже мог закончить, но тогда всё выглядело бы быстро и эгоистично. Подняв любовницу на ноги, развернул к себе спиной и медленно провёл рукой вдоль позвоночника, ухмыляясь волне мурашек от моей мелкой ласки.

— Сядешь сверху, хочу видеть твою попку, — о да, я не говорил, а приказывал и точно знал, что это ей нравится.

Саша прогнулась в спине, позволяя мне расстегнуть нательного цвета бюстгальтер и откинуть его в сторону. А дальше мои руки снова ласкали прямую спину и перешли на узкую юбку, которая сейчас чертовски мешала. Оставив Сашу только в туфлях, шлёпнул по мягкой ягодице и откинулся в кресле. Теперь настало время её работы на моём члене.

— Приступай, у меня ещё много дел…

Саша дёрнулась и хотела повернуться, но успел остановить рукой, упираясь в поясницу. Она хмыкнула и удобно устроилась на коленях, медленно раскачиваясь, находя нужный темп и с каждой секундой увеличивая его. Вид был шикарный. Волосы рассыпались по спине, спина в прогибе, а руки с силой сжимали мои колени, впиваясь ноготками. Но мой взгляд не отрывался от аппетитного зада, который до синяков я сжимал ладонями, чувствуя приближение скорой развязки.

— Милый, я сейчас…

— Скорее.

Подхватив Сашу за талию, стал активно работать тазом, врываясь на всю длину, чувствуя, как она заходится в оргазмических судорогах, а мой член тесно сжимает влагалище. Отлично. Хватило ещё нескольких толчков, и я финишировал на красивую задницу.

— Возьми салфетки.

— Я еле хожу, Глебушка.

Меня снова, как и всегда, перекосило. Злоба вернулась, а физиологическое облегчение было очень кратковременным.

Александра вытерла все следы и уже хотела помочь мне, но я вырвал из её рук салфетку, грозно рыча:

— Я же просил тебя так меня не называть!

— Но…

— Не «Глебушка», не «милый», когда мы находимся на работе, — выкинул салфетку в урну, и поправив одежду, направился к рабочему столу.

— Прости, не могу сдержать себя, ведь ты же знаешь, как я люблю тебя, — Саша уже одевала юбку и явно не собиралась заканчивать разговор. — Давай сегодня проведём вечер вместе? Ресторан и шикарный секс после долго массажа?

Я ждал что-то такое от неё, уж слишком сладко Саша вела себя. Явно появление Евы на неё так повлияло. Покачав головой, сложил галстук и с удовольствием засунул в карман пиджака. Терпеть не мог эти удавки, но по статусу полагалось носить.

— Нет, у меня есть планы на этот вечер.

— Интересно какие?

— Важные. Прости, но сегодня точно никак. Давай перенесём на другой день?

— Так и не скажешь?

Саша застегнула последние пуговицы на блюзе и присела на край стола, пальчиками передвигая руку, словно шагая ко мне.

Не хотелось врать, но про бывшую жену я говорить совершенно не желал и не собирался, предчувствуя, что выльется это мне в стопроцентный вынос мозга, либо, что ещё хуже, в слёзы с фразами: «ты меня не любишь…», «она предала тебя, а ты до сих пор бегаешь за ней…». Терпеть подобное не мог, не хотел и не буду, пресекая любое начало на корню. И вот сейчас это начиналось.

— Солнце моё, это всего лишь деловая встреча с будущим клиентом. Не переживай, проведи хорошо этот вечер и не опаздывай завтра на работу.

— Как скажете, начальник, — Александра резко встала и пошла к двери.

«Ну и Бог с ней, переживёт». Я мысленно махнул рукой на девушку и вернулся к делам, выстраивая в голове план работы до конца дня.

5 глава

Глеб

Я стоял у дверей номера и совершенно не понимал зачем. Вернее, понимал — хотел до скрипа зубов её снова увидеть, поговорить с глазу на глаз и опять вдыхать дурманящий аромат её духов. Час назад позвонил Еве и с ума сходил всё это время, разрываясь на куски и не находя себе места. Мы договорились встретиться утром в кафе возле гостиницы Евы, но я не смог дождаться. Даже по телефону её мелодичный голос вызывал мурашки и невольные воспоминания, как она тихо, с придыханием звонила мне и просила приехать домой пораньше. И я летел, прекрасно зная, что меня ждёт…

Но сейчас всё было не так. Голос Евы был твёрдым, холодным и чужим, именно, она разговаривала со мной как с чужим человеком и этот факт больно бил по нервам и в область, где стучало сердце. Видимо эта самая боль, а ещё обида и злость толкали делать необдуманные поступки — явиться к ней, подавить и заставить страдать также, как страдал сам всё это время. Я ничего не забыл и если подтвердится, что этот ребёнок мой сын, то…

Сжав до боли кулаки, закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы унять бешеное сердцебиение и отрицательные эмоции, которые так и не отпускали после утреннего визита бывшей жены. Я дал себе три удара сердца и постучал в дверь. Прошло всего несколько минут, которые мне показались вечностью, как в номере послышались шаги, и обычная светло-коричневая дверь распахнулась.

— Глеб? — Неподдельное удивление и растерянность отразились на лице Евы, а я внутренне усмехнулся. — Что-то случилось?

— Я решил поговорить сегодня.

— Почему?

— Так и будем стоять в дверях?

— Мы договорились встретиться утром и…

— Я передумал, поговорим сейчас.

Не давая бывшей жене прийти в себя, отодвинул за плечи и уверенно зашёл в помещение, тут же отмечая крохотную комнатку с минимальным количеством мебели и односпальной кроватью. Когда-то наша ванная комната была больше, чем этот номер. И зачем я это сейчас вспомнил?

— Ты в своём репертуаре, — Ева закрыла дверь и, облокотившись на неё, скрестила руки на груди.

— Это в твоих интересах.

После работы заехал домой и уже там понял, что не смогу, не вытерплю до утра. Переодевшись, кинул в небольшую дорожную сумку несколько вещей,

Ева была хороша в любой одежде. Строгий стиль утром, и простая длинная футболка до колен сейчас, чёрт, мне всё нравилось… А лучше вообще без одежды! Тряхнув головой, прогнал мысли о обнажённом теле бывшей жены и, скинув лёгкую куртку на стул, сел на край кровати, сцепляя руки в замок.

— Да, это так. Что ты решил?

— Я помогу, но…

Специально сделал паузу, наблюдая за Евой, отмечая лёгкий выдох облегчения и то, как сразу напряглись её плечи, когда внёс такое необходимое для меня «но».

— Но…

— Но для начала мне надо точно знать, что этот ребёнок мой сын, — сказал, как отрезал и чуть не застонал, когда увидел в глазах Евы слёзы.

— Абрамов! Какого чёрта! Господи… если бы знала…

— Успокойся. Всего лишь один тест.

— Тест?! Тебе мало было моего унижения? А документы?

«Ну не могла она так врать». Эта мысль молотом ударила по голове, но отступать не в моих правилах. Провёл рукой по волосам и откинулся на кровать, унимая бьющееся сердце в районе кадыка.

— Просто выслушай спокойно. Скажем так, я верю, но должен знать точно и наверняка. Поэтому ты сейчас соберёшься, и мы поедем за ребёнком и привезём его сюда. Здесь я найду клинику чтобы проверить отцовство.

— Сейчас?

— Сейчас. Утром уже будем на месте.

— А как же твоя работа?

Я лишь усмехнулся и приподнялся на локтях, впиваясь в неё взглядом. Ева явно волновалась, сжимая и разжимая кисти рук. И всё время пыталась смотреть куда угодно, только не на меня. Это веселило и раздражало одновременно.

— Один день справятся и без меня, — не сильно хотелось объяснять бывшей, что я просто хочу сбежать, уехать хоть ненадолго из города и от всего того, что окружает меня сейчас, а вся эта история порядком подрывала мою работоспособность и я не мог сидеть на месте. Мне нужна смена обстановки, ответы на вопросы и её общество, как бы это ни было странно. — Давай не будем тратить время, у меня его всегда мало.

— Как скажешь.

— Вот и отлично.

Я снова откинулся на кровать и растёр лицо ладонями, мысленно составляя маршрут на юг. Да, путь был не близкий, несколько сотен километров, но я и не такое проезжал. Я вообще любил путешествовать на машине: дорога, любимый плейлист музыки из колонок и приятная компания. Ева должна помнить. Мы часто срывались погулять в другие города и регионы нашей страны, даже планировали тур на машине по Европе, но… Я ухмыльнулся про себя.

Сборы моей бывшей жены заняли совсем мало времени, чему я был рад. Она переоделась в ванной комнате в милый свитер и серые джинсы, которые совсем не своевременно удачно облегали её красивую попку. И я немного завис, снова вспоминая, как любил сжимать эти лакомые полушария руками, когда она стонала подо мной. И это естественно отозвалось реакцией моего организма, а точнее одного органа. Шикарно, я всё также остро на неё реагирую.

Шумно выдохнув, когда Ева нагнулась к своей дорожной сумке, и тем самым невольно привлекая её внимание, я встал с кровати и подошёл к девушке, выхватывая сумку из рук.

— Это всё? Ничего не забыла?

— Всё. Я сама могу донести, не нужно лишних телодвижений.

— Как скажешь, — ответил в той же манере и демонстративно уронил сумку к её ногам, а потом направился к выходу из номера.

— Очень по-взрослому.

— Ты сама отказалась от помощи, и кто из нас ребёнок?

Ева лишь прикусила губу, явно сдерживая едкий ответ, подхватила сумку и прошла первая в коридор, попутно окидывая меня убийственным взглядом. «Весёлая будет поездочка» — эта мысль добавила перчинки в сложившуюся ситуацию, и я снова криво улыбнулся, представляя нас наедине в салоне машины в долгие часы путешествия.

Мы спустились в небольшой холл дешевой гостиницы, к слову, я бы в жизни здесь не стал останавливаться, не по моим меркам, и Ева подошла к стойке регистрации, где мило улыбнулась непонятного возраста женщине. Я же встал ближе к дверям, ведущим на улицу и стал ждать, когда они закончат и можно будет выдвигаться.

— Машину оставил чуть дальше, придётся прогуляться ножками.

— Не привыкать, — фыркнула Ева, опуская сумку на пол и застёгивая лёгкую чёрную куртку до самого горла.

Пожав плечами, поднял её ношу и первый вышел на улицу, направляясь в сторону, где меньше часа назад припарковался.

— Помнится, раньше ты не признавал большие машины, называя их «домами на колёсах».

— Время идёт, люди меняются. Теперь мне нравятся большие джипы, и ты оценишь их преимущество в дороге.

Не смог сдержать улыбки, придерживая дверь, когда бывшая закатила глаза и села на пассажирское сиденье, обдавая меня слабым ароматом духов. «И ведь успела облиться духами» — пришла мысль, пока закидывал её сумку в багажник к своей.

— Если верить навигатору, то ехать нам около девяти часов, поэтому предлагаю расслабиться и наслаждаться поездкой.

— На счёт наслаждения, я бы поспорила.

— Но расслабиться ведь можно?

Сама мысль, что мы снова вместе и снова куда-то едем, как раньше, поднимала настроение. Не хотелось вспоминать причину хоть на несколько минут, но к ней обязательно придётся вернуться, вот только для начала надо выехать из Ростова.

— Я позвоню маме и предупрежу, что мы едем за Егором.

От того, что Ева поставила меня в курс дела о своих планах стало удивительно тепло на душе, ведь могла этого не делать. А дальше я управлял большим джипом на автомате, прислушиваясь к разговору Евы с мамой. Но в тот момент, когда она обратилась тихим, нежным голосом к малышу, я пожалел, что не нахожусь по ту сторону телефонного разговора.

— Да, родной, скоро… ты поспишь, и я приеду, обещаю. И я очень соскучилась, будь сильным и слушайся бабулю. Пока.

Краем глаза я наблюдал, как Ева скинула звонок и закрыла глаза, сдерживая эмоции и… и слёзы. «Только не сейчас! Только не слёзы» — внутренне простонал, прекрасно зная, как на меня действует это оружие. Крепче сжимая руль одной рукой, постарался придать своему голосу беззаботную интонацию и спросил:

— Всё нормально?

— Наверное.

— Наверное?

Перестроившись на обгонную полосу, надавил на газ, слушая, как довольно зарычал двигатель, почувствовав свободу, и снова кинул взгляд на Еву, не понимая её ответа.

— У них всё хорошо, обрадовались новости, что еду домой.

— Тогда почему ты расстроена?

— Тебе не понять…

— Возможно. Но если попытаешься объяснить, то я уверен

И чего я пристал? По сути мог просто проигнорировать, рулить дальше и думать о том, как быстрее добраться до места и встретиться с маленьким человечком, возможно моим продолжением. Но мне было не всё равно. Меня волновали её чувства, её мысли и переживания. Я хотел знать всё и плевать на то, что будет больно или наоборот приятно. Чёрт возьми, я снова хотел быть в её жизни! И суток не прошло, а я желаю снова видеть Еву в своей жизни. — Мы ещё не расставались на такой долгий срок, и я безумно соскучилась. И он тоже.

Ну это я мог понять, ведь только сегодня осознал, как сам скучал по Еве все эти годы, а у них связь матери и ребёнка, да и тяжёлые пережитые моменты жизни.

— Почему не предупредила маму, что едешь со мной? — решил сменить тему и мне это удалось.

Ева в секунду собралась, выпрямила спину и я, не поворачиваясь к ней, почувствовал обжигающий взгляд.

— Решила дать ей спокойно спать этой ночью!

— В смысле?

— Зная причины и следствия нашего развода, она не сильно будет рада тебя видеть.

— Не очень приятно это слышать, но как-нибудь переживу.

— Вот и отлично, — Ева убрала телефон в карман, и я уже подумал, что на этом разговор окончен, но она меня слегка удивила. — Я не сильно вдавалась в подробности, особенно о том, каким образом узнала о твоей измене…

— Моей измене?! А вот теперь мне очень интересно. Про свою измену ты естественно промолчала. Тогда, как ты преподнесла Зинаиде Михайловне наш развод?

Сейчас меня раздирало изнутри, а едкие словечки чесались на языке, чтобы вылететь и укусить бывшую жену побольнее.

— Нам больше поговорить не о чем?

— Вот именно с этого мы и начнём.

Город остался позади, а я гнал машину, совершенно не замечая, как стрелка спидометра поднимается всё выше. Заявление Евы не выходило из головы, и я ждал продолжения.

— Хорошо, — Ева растёрла ладонями щёки и обречённо выдохнула, — просто сказала, что чувства остыли и мы стали чужими друг другу.

— И она поверила? Я бы точно нет. А про ребёнка какую легенду выдумала? — последний вопрос процедил сквозь зубы.

— Глеб, какая разница? Ты решил вести допрос?

«Да, чёрт возьми!», но вслух сказал совсем другое.

— Ева, дорога долгая и нам о многом надо поговорить. И как бы неприятен был бы этот разговор, но его не избежать.

6 глава

Ева

С самого выезда из города я была не в своей тарелке. Нервы натягивались с каждой минутой, с каждым километром, который оставался позади. Только одна мысль успокаивала и заставляла держать себя в руках — уже утром я увижу своего малыша, и мы снова будем вместе. Я безумно соскучилась и в какой-то степени немного была рада этой внезапной поездке.

Но не успели мы выехать на трассу М4 Дон, как Глеба прорвало. Знала и ожидала, но всё равно не была готова к разговору о нас и обо всём том, что было и есть. Я хотела только одного — его помощи и здоровья своему ребёнку. Но зная Абрамова, прекрасно его зная, он не оставит меня в покое, пока не отвечу на все вопросы и это точно будет не сладко, ведь от болезненных укусов с его стороны меня никто не оградит.

Тяжело вздохнув, посмотрела в окно, на проносящийся на сумасшедшей скорости пейзаж и повернулась к Абрамову. «Хорошо, поговорим сейчас, чтобы по приезду восстановить моральное состояние».

— Мама не поверила в банальное оправдание в «не сошлись характером», пришлось рассказать про ссору, твою Шурочку и про то, что я не делала…

— Отлично, свалила всё на меня, твоя мама поверила и решила подыграть несчастной дочке в сокрытии ребёнка!

— Тебя это сейчас так волнует?

Обида и злость в голосе Глеба очень удивляли. Не всё ли ему равно? Он с такой лёгкостью выкинул меня тогда из жизни, а теперь его уязвляет несправедливость с моей стороны.

— Представь себе — да. Зинаида Михайловна всегда была на моей стороне, а я с лёгкостью называл её мамой, — в памяти мгновенно всплыла картинка, как при первой же встрече с мамой Глеб очаровал её за пять минут и сразу же после предложения «руки и сердца» стал звать мою родительницу «мамой». — Интересно, а как ты представишь меня ребёнку?

— Ты перегибаешь! В таком духе мы точно не сможем нормально поговорить.

— Хорошо, прости. Но не уходи от вопросов.

— Просто я не готова, не готова к твоему внезапному решению поехать, забрать Егора и…

— Договаривай.

— Я правда не знаю, что сказать Егору о тебе.

И тут мой голос дрогнул, выдавая все чувства, а ощущения были такие, словно меня вывернули наизнанку. Ведь и правда, до этой минуты я не думала о том варианте, что отец и сын могут когда-то встретиться. У меня был чёткий план: встретиться, всё рассказать, попросить помощи и, если таковая будет получена, действовать дальше без Абрамова. Но он всё сделал по-своему.

Снова отвернувшись к окну, сглотнула ком в горле и тихо сказала:

— Ты сам для начала реши — сын он тебе или нет.

— Круто ты сейчас перевернула. Тогда другой вопрос: ты вообще, хоть когда-то, собиралась меня поставить в известность о ребёнке?

— Ты себя сейчас слышишь? То отказываешься до результатов теста принимать сына, то уже настаиваешь на факте, что я скрыла от тебя ребёнка!

— Я всего лишь допускаю такую возможность.

Абрамов включил поворотник и резко дёрнул руль в лево, обгоняя очередную машину. Я же схватилась за ручку, пытаясь удержать равновесие от резкого манёвра.

— Если допустить «такою возможность», — специально сделала акцент на этих словах, уловив лёгкую усмешку Глеба, — то да, но когда точно, не могу сказать.

— И на том спасибо.

Удивительно, но на этом Абрамов замолчал. Я искоса бросала на него взгляд и каждый раз, когда свет от фар встречных машин вырывал его лицо из темноты, видела, как Глеб хмурил брови и плотно сжимал губы. Он явно о чём-то думал. «Чтож, хоть немного тишины». Какое-то время мы ехали молча.

— Расскажи подробнее про болезнь и лечение, которое вы прошли, — Глеб закинул в рот драже «Тик Так» и предложил мне, но я лишь покачала головой.

Собравшись с силами, ведь для меня это безумно больная тема, я начала всё с самого начала. В этот раз рассказ занял большее время. Я запиналась на тяжёлых моментах и замолкала, когда от воспоминаний снова зашкаливали

— Врачи дают гарантию на положительный эффект, но только если мы пройдём курс приёма данного препарата и чем быстрее, тем лучше.

Абрамов слушал, иногда, когда чего-то не понимал, переспрашивал, но в основном молчал и только плотно сжимавшие руль руки выдавали его чувства. Снова повисла тишина, а я отвернулась в сторону и растёрла ладонями щёки, пытаясь привести эмоциональный фон в более-менее спокойное состояние. Удивительно, но рассказать Сёме было не так больно, как бывшему мужу.

— Ева, всё будет хорошо.

Он так тихо это сказал, что мне показалось что это почудилось, но нет, Глеб протянул руку и слегка сжал мою в знак поддержки. Неожиданно приятные ощущения, на краткий миг вернули в прошлое. Глеб отнял руку, и я снова вернулась в реальность, где мы по сути никто друг другу, а сейчас вместе только по одной единственной причине.

— Очень на это надеюсь, — ответила шепотом, всё ещё чувствуя тепло на своей руке.

— Но ты так и не ответила.

— На что?

Глеб постучал пальцами по рулю, а потом повернулся ко мне.

— Как ты представишь меня мальчишке?

Если бы я знала! И решить этот вопрос мне нужно было прямо сейчас. Не люблю, когда на меня давят, тогда мозг уступает место эмоциям, которые не всегда принимают верное решение.

— У тебя есть варианты?

— Да.

— Слушаю.

— Скажи, как есть, а если это не так…

— Хватит, Глеб! Это так!

— Тогда тебе нечего переживать о дальнейшем.

Я уставилась на него, не понимая — это была угроза или благословение? Хотелось ответить резко и грубо, а смысл? Сейчас жизнь моего ребёнка зависит от Абрамова и ссора с ним мне совсем не нужна. Мысленно прикусив язык, я лишь кинула на него убийственный взгляд, который Глеб даже не увидел в темноте салона. Он, как ни в чём не бывало, продолжил:

— После положительных результатов теста, заметь, я верю тебе, надо будет переоформить документы Егора на мою фамилию, чтобы я мог с вами полететь в Германию.

— Что? Но ведь тогда… Тогда у нас с ним…

— Тебя никто не заставлял менять фамилию, пользовалась бы и дальше.

— Вот же ты сволочь!

Всё во мне взорвалось, словно кинули ядерную бомбу без таймера отчёта, и она сработала моментально. Я стерпела много провокаций с его стороны, но это было уже слишком! Я тут же пожалела обо всём: о решении обратиться к нему за помощью и поездке за сыном.

— Я сволочь? Интересно почему? — Абрамова явно забавляло моё поведение, и он стал говорить со мной, как с маленьким ребёнком. — Сволочь, потому что хочу признать Егора своим сыном? Сволочь, так как не знал о нём и сразу решил помочь?

— Нет! В другом…

— В чём, Ева? Мне продолжить?

Хотелось крикнуть «нет», но я упрямо сжала челюсти, продолжая прожигать взглядом, мечтая причинить хоть какой-то вред и жалея, что ничего не получится.

— Молчишь, хорошо. Я сволочь, что узнал о измене любимой жены и все эти годы не знал, что у меня есть сын? Спасибо, приятно познакомиться!

— В отличие от тебя, я не предавала НАС! А про Егора… да, я не планировала пока тебя ставить в известность, зная, что плевать ты хотел на меня, раз так легко изменил!

— И снова старая песня! Но мне не плевать!

— Интересно с какого времени?

— С той минуты, когда ты вошла в кабинет.

Глеб свернул на обочину, заглушил двигатель и вышел из машины, а я сидела с открытым ртом, переваривая его последние слова. Хотелось верить и в тоже время не давать надежду сердцу на большее, не пускать этот орган в радостный скач. «Зачем он всё так усложняет?» — первое, что пришло на ум и легче не стало.

Теперь мне нужны были ответы. Я выскочила из машины и поёжилась от резкого, ледяного порыва, застегнула куртку и подошла к Глебу.

— Я тебя совсем не понимаю. То ты меня гонишь, обзывая всеми известными ругательствами, то говоришь, что тебе не всё равно и готов с ходу усыновить Егора.

Он стоял у капота, засунув руки в джинсы и смотрел на небо, совершенно не замечая пронизывающий ветер.

— Погода портится, садись в машину. Я сейчас приду.

— Глеб ответь.

— Поехали, время идёт.

Я лишь покачала головой и вернулась в машину, а через минуту сел и он. Дальше мы ехали молча. Я загривком чувствовала, что продолжения разговора сейчас не будет, а от Абрамова так и фонило нескрываемым раздражением. Не стоило провоцировать льва, который был мне так нужен. И я молчала, переваривая всё сказанное нами и снова не понимала своего бывшего мужа.

Через час пошёл дождь, который перешёл в стену воды и наша поездка значительно замедлилась, дворники еле справлялись и, словно бешеные, гуляли по стеклу. Я смотрела на эту завесу непогоды, на дворники и изредка на Глеба, который спокойно продолжал вести машину, а мне с каждой минутой становилось не по себе.

— Может переждём дождь?

— Он скоро закончится.

— Но видимость почти нулевая.

Глеб лишь мотнул головой, упорно продолжая следить за дорогой. И правда, вскоре ливень прекратился, падая мелкими каплями на лобовое стекло. Я тихо выдохнула и немного сползла на сиденье, закрыв глаза и моля Бога о дальнейшем спокойном пути.

— Если сможешь, то поспи, ещё долго ехать.

— Не уверена, что смогу.

И я не врала. Мне и раньше было тяжело спать в дороге, а сейчас тем более. Глеб накрутил музыку погромче и придавил газу, а я задала один простой, но тоже очень важный вопрос.

— Где мы будем жить до поездки в Германию?

— Не переживай, места у вас будет много.

— Можешь не говорить загадками?

— В Кировском районе у меня есть хорошая квартира, там же неподалёку небольшой парк с детскими площадками. Там вам будет удобно.

— Ясно и спасибо. А наш дом?

Как же я поздно поняла, что спросила совсем не то и вообще не стоило, слишком больная тема «наше прошлое», но слова обратно не вернуть. Внутренне собравшись, я приготовилась к очередной волне сарказма, яда и негатива, но Глеб пожал плечами, криво улыбнулся и спокойно ответил:

— Я продал его сразу после развода и купил квартиру в центре в новой высотке.

— Так просто?

— Ева, что ты хочешь услышать?

Я сама не понимала, что хочу услышать, но меня разрывало любопытство, мне до чёртиков хотелось знать, как он жил дальше без меня. Но вместо этого я прикусила губу и отвернулась к окну. Что-то подсказывало, не стоит продолжать, будет

— Ничего, проехали.

— Как скажешь, — Глеб переключил песню, сделал чуть тише и убил меня следующей фразой. — Этот дом был нашей частью, и я не мог там дальше жить, каждый день вспоминая тебя.

7 глава

Глеб

Правильно говорят: «Сначала думай, а потом делай» и много чего в этом духе. И сейчас это точно не про меня. Бывшая жена своим появлением перевернула мою более-менее спокойную жизнь с ног на голову снова. Я стал совершать поступки на эмоциях.

И теперь я жалел о том, что сорвался в путь с Евой наедине; жалел, что не обдумал всего, что может случиться, и то, что не смогу держать себя в руках. Но больше всего сейчас жалел, что много говорил, говорил то, что было когда-то глубоко спрятано внутри. И ведь не должен, не обязан, но безумно хотел, чтобы она знала!

Ожидая нужной мне реакции, бросал искоса взгляд на бывшую. Она замерла и во все глаза смотрела на меня, открытым ртом глотая воздух. Но потом Ева покачала головой, словно отгоняя непрошенные мысли и, не понятно для чего, достала телефон.

— В телефоне интереснее, чем разговор со мной? — злость стала разрастаться в груди, обволакивая сердце, подбираясь к разуму. Не хотел и не видел смысла сдерживаться, хоть прекрасно знал, как громко и на каких нотах заканчивались такие разговоры.

— Просто… просто не хочу продолжать.

— Ты сама начала, так чего уже заднюю включать?!

— Абрамов, я правда не хочу вспоминать… сейчас. Давай пока на этом остановимся?

Я тихо выругался, проклиная её, себя и наше прошлое, которое будет каждый раз всплывать даже в самом простом и незначительном моменте.

— Ну это не так легко. Ещё утром даже не догадывался, что встречу тебя, поеду за хренову тучу километров и то, что внезапно стану ОТЦОМ!

Последнее я крикнул на весь салон и ударил по рулю, да так, что сработал клаксон, а Ева подскочила и зажала рот рукой. Но легче не стало. Мне хотелось орать, материться и высказать ей всё, что на данный момент терзало душу, но разве это поможет?

— Ты неадекватно себя ведёшь.

— Сказала та, которая может довести до крайности своими адекватными поступками.

— Вот поэтому я и прошу остановиться… Прекрасно помню твои последние слова: я шалава, подстилка и женщина, недостойная твоего мизинца.

— А память у тебя хорошая.

— Не сомневаюсь, что у тебя тоже.

— Всё это было сказано сгоряча.

— Но от этого легче не стало, — Ева демонстративно убрала телефон и села полубоком, хмуря брови, а я ждал продолжения, ведь добился того, чего хотел — вывести её на эмоции. — Ты был в этом уверен! Так что изменилось сейчас?

— Только то, что надо было быть более разборчивым в словах!

— А знаешь, что?

— Просвети.

— Я не жалею ни об одном сказанном мною слове! Абрамов, ты чёртов эгоист!

— Полегчало?

— Нет! Ты даже сейчас ведёшь себя, как грёбанный эгоист! Решил ехать немедленно, мои просьбы игнорируешь и строишь из себя несчастного обманутого мужчину, когда…

— Продолжай, — хоть и неприятно было это слышать, но я был доволен, пусть сердится и кричит, чем строит из себя безразличную особу, которой от меня нужна только помощь. Прежняя Ева-злюка мне нравилась больше.

— Когда сам изменил!

— Хм… тогда мы квиты. Или я должен был стерпеть Ваше предательство и ещё благословить?

— Что ты несёшь?! Я думала всё забыто, всё умерло.

— До сегодняшнего дня тоже так думал.

И ведь так и было. Боль стала отступать после года расставания, а её место уверенно занимала ненависть и презрение. Я лечился работой и женщинами, пока не устал, пока не понял, что это не работает. Пора прекращать оголять свои чувства и снова вспоминать прошлое, легче не станет.

— Предлагаю на этом остановиться, мы снова заходим в тупик.

В подтверждение моих слов навигатор пискнул, показывая, что мы въехали в Краснодарский край, а я отметил ближайшую заправку на сенсорном экране бортового компьютера. Топлива нам до конца поездки точно не хватит, да и размяться очень хотелось, давно не ездил по ночам на такое большое расстояние.

— Согласна.

Через пятнадцать минут я выходил из здания минимаркета заправочной станции с двумя пластиковыми стаканчиками крепкого кофе.

— Держи, нам осталось ехать около четырёх часов и снова предлагаю поспать.

— Спасибо, выдержу.

Пожав плечами, я выехал на трассу, отмечая вновь начавшийся моросящий дождь. Плохая погода совершенно не входила в мои планы, а мокрая дорога несла в себе много неприятных сюрпризов. Изо всех сил я старался сосредоточиться на скользкой дороге и не думать обо всём том, что недавно мы наговорили друг другу, но, чёрт возьми, как же это сложно. Оставалось слишком много вопросов, которые разрывали сознание в клочья и не давали возможности успокоиться.

Я никогда не скрывал свою импульсивность, свои принципы и правила. Для меня всегда было важно, чтобы принимали меня такого, какой я есть и никак по-другому. Но с Евой я менялся, сам удивляясь тому, как мог легко, стоило ей подобрать нужный ключик, поменять решение и уступить, создать вокруг неё сказку… Но не сейчас! Только её слёзы подрывали всё внутри, заставляя смягчаться и идти навстречу.

Крепко сжав руль, кинул на бывшую взгляд и решил, что пока хватит себя мучить. У нас впереди много времени на оставшиеся вопросы, а пока меня интересовал ребёнок. Для начала просто хотел увидеть, и даже поймал себя на мысли, что хочу, чтобы он был похож на меня. А потом… потом я сдержу слово данное Еве: проведу тест на отцовство и дам денег на лечение.

Слышал бы меня Лебедев, точно посмеялся бы: «Абрамов, ты делаешь доброе дело просто так? Не ври сам себе». И да, не просто так. Для неё, для себя, для нас. Признать это не сложно, но что делать с этим признанием, прекрасно осознавая свои мотивы, я не знал.

Из мыслей меня вырвал настойчивый сигнал бортового компьютера, появился мигающий датчик и скорость стала падать. Свернул на обочину, боясь заглушить двигатель, и достал мобильный, собираясь найти причину неизвестной мне поломки.

— Что случилось? — Ева выпрямилась в кресле и показала пальчиком на мигающий значок.

— Не знаю, но не нравится мне это. Посиди тихо.

Слабый мобильный интернет только подливал масло в огонь, а оголённые нервные окончания уже стреляли молниями раздражения и еле сдерживаемой злости. И в первую очередь я злился на себя, ведь изменил своим правилам. Раньше, перед долгой поездкой, всегда ездил в сервис и уверенно чувствовал себя в дороге. В этот

Через пару минут нашёл статью о возможной поломке и громко выдохнул, когда прочитал до конца и понял, что доехать до ближайшей стоянки или заправки я смогу, но медленно и аккуратно.

— Насколько всё серьезно?

— По десятибалльной шкале на семёрочку. Теперь главное доехать до места, где подождём эвакуатор.

Мой ответ не сильно успокоил Еву, но она поступила мудро — прикусила язычок и стала молча наблюдать, как я нашёл номер эвакуатора и, позвонив по номеру, сказал, где нас ждать. Оставалось за малым, проехать около пяти километров до заправки «Лукойл», где точно можно будет немного отдохнуть в тепле и обдумать план действий наперёд.

* * *

Ева сидела за небольшим столиком кафетерия заправки у большого окна, грела руки о кружку с чаем и смотрела на сильный дождь, который, словно специально, снова пошёл стеной. Я договаривался у дверей под козырьком с водителем эвакуатора. Мужик попался нормальный, покачал головой и предложил своего знакомого мастера, но тот откроет свою автомастерскую лишь утром, а машину эвакуаторщик обещал отвезти прямо сейчас.

— Не переживайте, тут до города семь километров, есть несколько нормальных гостиниц, — Олег Фёдорович взял деньги за свои услуги, оставил координаты мастерской и, натянув капюшон плаща, пошёл к своей не маленькой машине, на которой закреплённый стоял мой джип.

— Я понял, спасибо.

Снова достал из кармана мобильный и скинул в сторону очередной пропущенный звонок от Саши, мысленно обещая себе и ей, что как только доберусь до гостиницы, обязательно перезвоню. На удивление такси приехало быстро и уже через полчаса мы входили в холл гостиницы с тремя звёздами города Кореновск. Здравствуй, глубинка Кубани. Сонная администратор с неохотой поздоровалась, но, когда я запросил два самых лучших номера, резко изменилась в лице и уже слащаво принялась нас оформлять.

— Ваши ключи, если что-то необходимо, можете смело обращаться ко мне, — промурлыкала администратор, выкладывая электронные ключи на большую тумбу перед нами.

Ева, не глядя, схватила первый и направилась к лестнице на второй этаж, а я задержался, чтобы кое-что узнать.

— Подскажите ближайшее нормальное кафе или ресторан, где можно будет утром хорошо позавтракать.

— Так у нас завтраки входят в стоимость номера.

— Это я знаю, но вопрос всё же задал.

Женщина фыркнула на мой резкий тон, а потом подробно рассказала о двух кафе и ресторане. Запомнив название, выдавил благодарность и с сумками быстренько поднялся по лестнице, надеясь, что бывшая жена ждёт меня у дверей наших номеров. Но я ошибся.

— Могла бы и подождать, — Ева открыла дверь, и я с порога закинул её сумку, желая быстрее уйти к себе.

— Спасибо. Глеб, подожди.

— Ева, уже почти два часа ночи, что ты ещё хочешь?

— Просто узнать, какие планы и долго ли мы тут пробудем?

Одной рукой потёр переносицу, не зная, что ответить. Только утром будет известно, когда починят машину и только тогда я смогу ответить на этот вопрос.

— Утром всё станет ясно, когда переговорю с автослесарем.

— Понятно, спокойной ночи.

— И тебе.

Только в своём убогом номере я почувствовал неслабое облегчение, что находился подальше от объекта своего вожделения и раздражения одновременно. И снова я пожалел о своём импульсивном поступке. Тихо выругавшись, положил свои вещи на небольшой стул у входных дверей и уже хотел снять куртку, но вспомнил про Сашу. Не было сил на разговор и выслушивание истерик, но я чувствовал за собой небольшую вину, а значит, надо сейчас всё объяснить.

— Привет, — прошёл один гудок и Саша сразу взяла трубку, а я продолжил сходу, — прости, что не отвечал, был в дороге.

— Не делай так больше… прошу.

Повалившись на кровать, поморщился от жёсткого матраса, включил громкую связь и растёр лицо, морально готовясь к причитаниям и упрёкам.

— Не хотел, правда, так получилось.

— Милый, я чуть с ума не сошла. Расскажи мне всё.

— Для тебя это будет неприятно, но знай одно, что ничего не поменялось.

А что ещё я мог сказать? С Сашей мне было хорошо, спокойно и она дала мне всё, что было нужно — полное удовлетворение в постели. И именно она смогла мне вернуть душевный покой после разрыва с Евой, Саша просто была рядом, терпела мои бзики и плохое настроение. Я это не сразу понял, но потом увидел и уже… привык что ли. Единственное, что я знал точно — моё уважение к этой женщине настоящее.

— Знаю, раз «она» появилась сегодня. Просто скажи, как есть.

— Чёрт, Саш, всё очень сложно… Мне пришлось уехать с Евой, мы не доехали до Краснодара, как сломалась машина и временно застряли. Планировал вернуться уже завтра, но придётся задержаться. Давай поговорим, как приеду, это не телефонный разговор?

— Хорошо, но я ничего не поняла.

— Понимаю.

— Я уже скучаю и очень тебя жду, — тихий всхлип был предвестником того, что надо быстрее заканчивать разговор.

— Саш, ложись спать, уже поздно, а я смертельно устал, позвоню завтра.

— Хорошо, люблю тебя.

— Пока.

Послышались короткие гудки, а меня серьёзно рубило в сон. Не было сил даже куртку снять, но я дал себе ровно две минуты, заставив встать, принять душ и наконец-то окунуться в царство морфея.

8 глава

Ева

Начало этой поездки выдалось очень напряжённым. Вот честно, пыталась контролировать каждое своё слово, каждое движение и каждую эмоцию. Но Абрамову с лёгкостью удавалось рушить мой самоконтроль, вызывать нежелательные эмоции и даже слёзы. Ненавижу его за это! Я закусывала губу и молилась, чтобы мы быстрее доехали, чтобы можно было хоть ненадолго выдохнуть перед обратной дорогой. Но больше всего, нет, безумно хотелось увидеть родных. Обнять Егора и маму, почувствовать их любовь и поддержку, набраться сил, которые уже были на исходе.

Размешивая в миллионный раз сахар в своей кружке с кофе, я смотрела в окно и никак не могла сосредоточиться на завтраке.

— Ева, ты заснула? Поторопись с завтраком, такси уже подъехало.

Голос бывшего мужа вернул к реальности, и я слегка поморщилась, глянув на ранее заказанные им сырники со сметаной. Аппетита не было от слова совсем, даже бодрящий кофе с трудом могла выпить. И он был прав, спать хотелось до чёртиков. Почти до самого утра не могла заснуть, нервно гоняя мысли в голове и вспоминая всё ранее сказанное Глебом. Я совершенно его не понимала и, чтобы хоть как-то прийти к разумному объяснению его действий, поступков и слов, даже пыталась ставить себя на его место, но это плохо

А уже утром, стоя под горячими струями душами, я собирала себя по частям, чтобы снова быть морально готовой к противостоянию в словесной и душевной борьбе с Абрамовым, который сейчас выглядел намного лучше меня. Я кинула на него быстрый взгляд, машинально кивнула и отодвинула в сторону тарелку с когда-то любимым лакомством.

— Дай две минуты.

— Время пошло, — выдавил он, что-то упорно листая в своём мобильном.

За всё утро мы перекинулись не более чем десятком фраз и то, те были короткие и не всегда приятные с его стороны. Если так будет и дальше, то это вполне меня устроит, пока не надоест.

В несколько больших глотков я выпила остывший напиток и потянулась за своей лёгкой курткой, давая понять соседу за столом, что я уже всё. Глеб молча убрал телефон и демонстративно потянулся, невольно приковывая мой взгляд к своей мощной груди в светлой лёгкой кофте. О да, я прекрасно помнила, как любила засыпать на его груди, непроизвольно водя и путаясь пальчиками в мелких волосках. Дернув подбородком и громко фыркнув, надела куртку, и первая вышла из уютного кафе, которое находилось на одной улице с гостиницей, где пришлось ночевать.

— Твоё странное поведение меня продолжает бесить. Почему я должен бегать за тобой?

Мне пришлось закатить глаза и отвернуться к окну, когда Глеб сел рядом со мной на заднее сиденье такси и высказал своё детское недовольство.

— Ты сам попросил быстрее.

До самого СТО мы хранили гробовое молчание, которое периодически разбавлял писк навигатора таксиста. Глеб снова погрузился в свой телефон, а мне ничего не оставалось, как исследовать глазами небольшой городок, в который по случаю меня занесло на неизвестно какое время.

— Не хочешь предупредить маму, что мы задерживаемся?

— Обязательно, как только узнаю на какой срок мы тут застряли.

— Логично, — снова не отрываясь от мобильного, Глеб пожал плечами.

В автомастерской мы провели не много времени, в течении которого я в основном стояла в стороне и, от делать нечего, осматривалась, стараясь не мешать. Погода улучшилась и, хоть небо и было затянуто серыми облаками, но прогноза на дождь всё же не было. Откинув носком кроссовка маленький камешек в сторону, уже хотела набрать маму и узнать, как их дела, как ко мне подлетел Глеб и с улыбкой сообщил новости.

— Не всё так плохо, как могло быть. Сломался датчик скорости, и мастер уже его выкрутил. Осталось дело за малым: забрать его из магазина, привезти сюда, чтобы он его заменил, и можно ехать дальше.

— Это хорошо. Значит после обеда можно выезжать?

— Да, очень надеюсь, что успеет, — Абрамов кивнул на мастерскую и автослесаря, который вытирал руки о грязную тряпку и кивал нам, — можешь звонить маме и предупредить, что к вечеру будем, пусть собирает вещи мальчику.

Меня слегка передёрнуло от того, как он назвал нашего сына — холодно-нейтрально, а Глеб даже не заметил, отошёл в сторону, чтобы вызвать такси.

Такой родной и взволнованный голос мамы на несколько секунд вывел из равновесия. Сглотнув ком в горле, я ответила на все вопросы и наконец сообщила главную новость.

— Ты меня сейчас убила, — мама замолчала на несколько секунд, после того, как узнала, что я еду с бывшим за Егором, — что за срочность?

— Я не знаю, не могу понять и объяснить. Ты не представляешь, как он изменился и как мне сейчас тяжело его понимать.

— Если так, то ты должна держать себя в руках, ради Егора.

— Только это и помогает.

А дальше я попыталась увести тему от бывшего мужа, переключив всё внимание мамы на моего сына и на то, что безумно по ним соскучилась.

— Такси подъехало, пойдём.

У Глеба после автомастерской было отличное настроение, даже попытался вести себя галантно, но вот мне этого не надо было. Безумно хотелось спать, да хотя бы просто полежать перед несколькими часами дороги.

— Какие планы?

— Завезу тебя в гостиницу и до обеда ты мне не нужна. Как только заберу машину, перекусим и будем выдвигаться, хочется до полуночи вернуться в Ростов, чтобы завтра быть на работе.

— Понятно. Я переживаю, как Егор перенесёт дорогу.

— А в чём сложность? Возьми с собой всё необходимое…

— Не в этом дело. Он ни разу не ездил так далеко на машине, самое долгое было в Краснодар к первым специалистам, которые и установили точный диагноз, а потом мы на поезде поехали в онкоцентр в Москву.

Глеб кивнул и, неожиданно для меня, взял за руку.

— Понимаю, но очень рассчитываю, что всю дорогу он будет крепко спать.

* * *

— Смогла отдохнуть?

Глеб грузил в багажник наши сумки, а я ждала у машины. Пару часов сна мне вернули силы, а вкусный обед в хорошем ресторане настроение. Мне хотелось быстрее выехать и скорее быть дома, чтобы увидеть родных.

— Да, ночью не смогла заснуть, сейчас наверстала. А ты?

— Я не устал и спал всю ночь, поэтому занимался некоторыми делами, которые не требуют моего присутствия.

До Краснодара мы ехали молча, Абрамов периодически отвечал на телефонные звонки или сбрасывал некоторые. Я же старалась не обращать внимания, рассматривая меняющийся пейзаж за окном. Но, как только мы проехали город-миллионник, Абрамов остановился на ближайшей парковке.

— Что-то случилось?

— Мне надо ответить. Да, Саш?!

Я успела только выгнуть брови и наблюдать, как бывший муж расхаживал возле капота машины и чём-то разговаривал со своей нынешней любовницей. «А, молодец Шурочка, крепко держит его в своих ручках с длинными коготками». Неприятное чувство, очень близкое к ревности, разлилось горечью во рту. С трудом сглотнув эту гадость, отвернулась в сторону, стала ждать его возвращения в машину, нервно постукивая ноготками по ручке двери.

— Всё хорошо, Шурочку успокоил? — не смогла сдержаться, но зато какое удовольствие поддеть Абрамова.

— А тебе не всё равно?

— Было бы всё равно, если бы она не мешала поездке. Не люблю ждать.

Громкий смех бывшего ещё больше заставил хмуриться. Было неприятно, ведь я кожей чувствовала, что смеётся он надо мной.

— Ревнуешь, жёнушка?

— Ни капельки! Как можно ревновать к шалаве? И не жена я тебе больше!

— С последним соглашусь и не больше. Ева, если не ревнуешь, то тогда к чему этот вопрос и нескрываемый негатив?

— Я не хочу продолжать.

— Ну, как всегда… Начала и,

— Не всегда! Давай сменим тему или просто помолчим?

Мысленно ругая себя за несдержанность, ждала от Глеба ответа, рассчитывая на второй предложенный вариант.

— Мы с Александрой в гм… сейчас в тесных отношениях, и я не думал, что поездка за Егором затянется. Она переживает.

— Пожалуйста, Абрамов, избавь меня о подробностях своей половой жизни с Шурочкой, меня может стошнить.

— Всего лишь попытался объяснить, — Глеб усмехнулся, но продолжил: — Ну и стервой ты стала.

И тут я чуть не задохнулась от возмущения.

— Я стерва?! Да как у тебя вообще язык поворачивается! Она всю нашу совместную жизнь пыталась влезть между нами, крутила задницей перед тобой, бежала по первому зову, и я стерва?

— Успокойся, я не…

— Не смей так говорить!

— Хватит! Ты тоже не святая, так что закрой свой рот!

— Да пошёл ты со своей Шурочкой!

Абрамов свернул на обочину и резко обернувшись, процедил сквозь зубы:

— Если так, то можешь выйти прямо здесь, а я вернусь обратно. Это я тебе нужен и если не успокоишься, то делай, что хочешь! А истерик и выяснения отношений я не потерплю. Это хоть понятно?

— Предельно.

— Вот и чудненько.

Он, как ни в чём не бывало, включил поворотник и выехал на трассу, обратив всё своё внимание на дорогу. Только крепко сжатые руки на руле выдавали насколько сейчас Глеб был зол. «Не доводи дьявола, когда просишь его помощи», мелькнула мысль и моментом потушила пожар негативных эмоций на душе.

Как бы ни хотелось, но пришлось признать — Абрамов был прав, его личная жизнь, меня не касалась, как и моя, не касалась его. А мне стоило сдерживаться и обдумывать каждое сказанное слово, чтобы впредь такое не повторялось, но как же это тяжело! Когда он был в хорошем настроении, улыбался мне, сердце замирало, а нежность к нему растекалась сладкой карамелью по всему телу. В такие моменты забывалось всё плохое и снова хотелось раствориться в нём, в его объятиях.

* * *

Наше молчание и мои внутренние диалоги прервались уже на подъезде к Лазаревскому, посёлку городского типа, расположенного между живописными горами Кавказа и Чёрным морем. И чем ближе мы были к дому, тем лучше была погода. Тучи редели, солнце светило ярче, прогревая воздух почти до летних температур. И в какой-то момент я пожалела, что не взяла с собой очки, с завистью кидая взгляд на бывшего мужа, который был более предусмотрителен.

Чёртов Абрамов! Ему, как в поговорке, всё было к лицу. Обтягивающая светлая кофта с приподнятыми рукавами тысячу раз вызывала во мне миллиард самых горячих мыслей и желаний, а солнечные очки ещё больше придавали брутальности, хотя куда ещё больше? И он, видимо, это хорошо знал. В сотый раз мысленно закатив глаза, заставила себя не думать о бывшем муженьке, а сосредоточиться на том, как я его представлю Егору.

И это было самое сложное. Егор несколько раз спрашивал про папу и мне всегда удавалось перевести тему на более нейтральную и интересную для ребёнка, чтобы он забыл на время свой вопрос. Но вот сейчас… Врать малышу совершенно не хотелось, тем более зачем, если Глеб был ему настоящим отцом. А сказать сходу правду, значит кинуть вызов Абрамову и его эго. Я всё же выбрала правду.

— Мест рядом с подъездом нет, прогуляемся, — Глеб заглушил двигатель и первый вышел из машины, чтобы достать мою сумку.

— Нам понадобится некоторое время, чтобы собраться.

— Я не тороплю, собирайся сколько надо.

Не успели мы подойти к нужному подъезду пятиэтажки, где теперь я жила с мамой, как детский голосок окликнул меня.

— Егор, мама! — Колени подогнулись от радости, и я практически рухнула на землю, открывая объятия для сына.

— А мы решили немного погулять и сходить в магазин, — мама распушала рукой волосы Егора, подарила мне улыбку и только потом обратила своё внимание на Абрамова. — Здравствуй, Глеб.

9 глава

Глеб

До самого Лазаревского Ева бесила меня до такой степени, что в один момент я чуть не высадил её и плевать хотел, что будет дальше. Но при этом моё эго ликовало. Она ревновала, о, да, это и дураку было понятно. И как бы мне ни хотелось думать о будущем и что-то себе фантазировать о нас, но мысль, что бывшая жена так и не научилась скрывать свои истинные чувства, грела душу.

Но другая внезапно пришедшая мысль испортила настроение окончательно. Что делать если пацан и правда окажется моим сыном? То, что он мог быть моим ребенком, я допускал и даже хотел, но что делать теперь?

Пока мы были женаты, то хотели только одного — наслаждаться друг другом, откладывая вопрос с детьми на потом. И даже если бы Ева забеременела, я всё равно был готов к отцовству. А сейчас… Сейчас эта новость обрушилась внезапно и выбила почву из-под ног. И его болезнь, о которой даже страшно думать. Как Ева справлялась? Как она жила с этим?

Припарковавшись чуть подальше от подъезда дома, в очередной раз, не читая, скинул истеричное сообщение от Саши и первый вышел из машины. Саша не смогла, хоть я и попросил нормально, оставить меня в покое до возвращения. Видимо новость, что уехал по личным делам с Евой, выбила в ней весь здравый смысл, и она забыла об одном главном правиле — не устраивать сцен. Никому не позволял после Евы давить, кричать и манипулировать мной своими женскими хитростями, и Саша знала это. Придётся ей либо снова вспомнить, либо с ней расстаться, что пока не входило в мои планы.

Не кривя душой уже давно признал, что Саша была нужна мне. Нужна в большей степени как грамотный и квалифицированный работник, а то, что у нас с ней происходило в личном плане, только добавляло плюсов. Терять её я не хотел, поэтому на данный момент пытался сгладить резкость в своём голосе и спокойно объяснить часть из сложившейся ситуации. Но, как же сложно с женщинами, когда они себе надумают чёрт знает, что!

Достав вещи Евы, двинулся следом, но замер, когда маленький мальчик, словно ураган, налетел на бывшую жену и повис на её шее. «Вот этот момент» — пришло в голову, и я собрался, отмечая, что нервничаю и даже боюсь. Я. Боюсь. Но подошедшая Зинаида Михайловна быстро вернула меня в реальность и не дала погрузиться в размышления о новом открытии.

— Добрый вечер, ма… Зинаида Михайловна. Как поживаете?

Мысленно хмыкнув холодному тону бывшей тёщи, двинулся следом за всеми, ловя на себе любопытный взгляд малыша.

— Мам, — мальчуган потянул за руку Еву и совсем не тихо спросил, — а кто этот дядя?

— Давай домой поднимемся, ты помоешь руки, бабуля заварит свой вкусный чай, и я вас познакомлю?

Я подмигнул светловолосому мальчишке, который кивнул маме, снова посмотрел на меня и улыбнулся, а я чуть не споткнулся на ступеньке. Эта открытая и по-детски дружелюбная улыбка сразила наповал. И всё, я пропал! Наверно, это и называют чудом, когда с первого взгляда маленький человечек смог завоевать твоё сердце и душу.

Сглотнув ком в горле, опустил взгляд вниз и в который раз пожалел, что всё так низко и мерзко у нас с Евой получилось. Какого хрена я тогда слепо поверил? Почему, вместо того, чтобы поговорить и всё проверить, я поверил своей ревности и сам натворил дел? И как теперь научиться заново кому-то доверять? Класс, я дошёл до этого только сейчас, выкинув в урну злости столько лет!

В подавленном настроении я зашёл в небольшую, но знакомую квартирку тёщи и встал, не зная, что делать дальше. Ева болтала с сыном, рассказывая про поезда, большой город, настраивая малыша на поездку, который продолжал кидать на меня любопытные взгляды. Зинаида Михайловна с небольшим пакетом молча прошла на кухню.

— Егор, иди мой ручки и на кухню.

Ева повернулась ко мне и хотела что-то сказать, но передумала и лишь качнула головой.

— Глеб, ты голоден? — из кухни выглянула бабушка с вопросом.

— Есть такое.

— Проходи, я сейчас разогрею.

Мысленно поблагодарив бывшую «маму», повесил куртку, скинул обувь и уже сделал шаг, как дорогу мне преградил Егор.

— А как тебя зовут?

— Привет, богатырь, я Глеб, а ты Егор? — я присел на корточки и протянул руку.

Егор склонил голову, а потом протянул руку, но не знал, что делать дальше. Я искренне улыбнулся и сам пожал его руку, показывая, как это надо делать.

— Да. У меня есть красивая машинка, хочешь покажу?

— Конечно, я люблю машинки. У меня их много было в детстве, целая коллекция.

Радость в глазах малыша была такая заразительная, что моё плохое настроение вмиг испарилось, а я вспомнил свою детскую радость, когда делился ею со взрослыми. Егор стрелой кинулся в комнату, но в дверях столкнулся с Евой.

— Мам, пропусти, мне машинку надо показать!

Я встал в полный рост и рассмеялся, а Ева с непониманием пропустила его в комнату и посмотрела на меня.

— Первый шаг к знакомству сделан, — пожал я плечами и прошёл на кухню.

* * *

Ужин прошёл относительно тихо и спокойно. Зинаида Михайловна старалась больше молчать и не смотреть в мою сторону, за что был ей благодарен, но по её поджатым губам понимал, что женщина о чём-то думала и, возможно, злилась. Ничего, переживу. Ева же практически всё своё внимание переключила на Егора и каждую минуту старалась дотронуться до ребёнка. То погладит его, то поцелует в висок.

Егор же во всю старался привлечь моё внимание, которое, к слову, и не стоило привлекать, я весь был его. Мне было безумно приятно слушать малыша и его не всегда разборчивые слова, видеть детскую радость и настоящие эмоции, которые не встретишь у взрослых. Я полностью отдал себя и своё время на разговор с Егором и получал давно забытое удовольствие.

— Ты совсем ничего не съел.

— Давай, Егор, поешь плотненько, нам долго и далеко ехать, — решил я поддержать Еву.

— А куда мы поедем?

— Я хочу вас с мамой отвезти к себе домой. А поедем на большой, чёрной машине, — заговорческим голосом сказал я и подмигнул Еве, когда Егор накинулся на свой ужин.

— Глеб, кофе или чай?

Зинаида Михайловна включила чайник и ждала мой ответ.

— Кофе, пожалуйста.

— Ева, а ты?

— Ничего, мы пойдём собираться.

— Хорошо. Егорка, не забудь свои сокровища, — сказала бабушка и поцеловала того в макушку.

— Да, бабуль, ещё машинки возьму.

Тут я решил вмешаться:

— А давай, когда мы приедем, то пойдём в магазин и купим новые?

— Давай!

— Спасибо, но может не…

— Ева, тебе может не надо, а нам с Егором надо, так богатырь?

— Да, мам, нам надо.

Ева кинула на меня грозный взгляд, но промолчала, а повернувшись к сыну, согласилась и повела его в комнату. Бывшая тёща поставила передо мной кофе и села напротив.

— Вот и отлично, я хочу с тобой поговорить, Глеб.

— Слушаю.

Я внутренне собрался, догадываясь о чём пойдёт речь, и откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди. Но Зинаида Михайловна опустила взгляд на свои руки, в которых теребила кухонное полотенце и молчала. Решимость женщины улетучилась, а пауза затягивалась. Я слышал, как Ева смелась с Егором и как они о чём-то весело болтали, но время шло. Тогда я подался вперёд и положил свою руку на руку бабушки Егора.

— Не бойтесь, можете сказать всё, я выслушаю.

— Спасибо. Глеб, я злилась не понимая, ругала тебя, разговаривала с Евой, пыталась по-своему каждого из вас понять… Но сейчас это не важно.

Я снова сел прямо на стуле, продолжая хранить молчание, ожидая продолжения. Женщина посмотрела в окно, тяжело вздохнула и повернулась ко мне, а в её глазах стояли слёзы.

— Я тебя прошу… Нет, я умоляю тебя, помоги, спаси нашего Егора. Ева гордая, она бы в жизни к тебе не обратилась. Мы испробовали всё и эта сумма…

Зинаида Михайловна всхлипнула и промокнула глаза.

— Прости, мы столько пережили, мне до сих пор плохо…

— Ничего страшного, вам не за что просить прощения. Я сказал Еве, что помогу и сдержу слово. Сделаю всё, что в моих силах.

— Спасибо. Я не переживу, если…

— Не надо. Всё будет хорошо, обещаю. Тем более не стоит благодарить за то, что я обязан сделать.

Этого было достаточно. Мама бывшей жены кивнула и слабо улыбнулась, но у меня оставался один единственный вопрос, который жёг нёбо и вертелся на языке.

— Мне надо знать и, пожалуйста, ответьте честно.

— Глеб, вам самим надо всё решать, без меня.

— Вы правы, но это на счёт Егора.

— Хорошо.

Мне хватило несколько секунд, чтобы сформулировать свой вопрос и кинуться в бой.

— Ева даже не пыталась ему рассказать обо мне?

Зинаида Михайловна кинула взгляд на проём двери, откуда доносились голоса и покачала головой.

— Ей до сих больно… Она всячески пыталась выкинуть тебя из своей жизни, но ваш ребёнок никогда не позволит это сделать, — она немного наклонилась вперёд

Лучше бы я не спрашивал. Я сглотнул ком в горле, неизвестно откуда появившийся, и кивнул. С первого взгляда мне понравился этот открытый и такой любознательный мальчишка со светло-серыми глазами. И я не смог бы объяснить тот факт, что с первой секунды почувствовал родную душу. «Надо бы пересмотреть свои взгляды на жизнь» — мелькнула мысль, когда Зинаида Михайловна оставила меня одного и ушла помогать сборам Евы и Егора.

— Мама сказала, что я могу взять красную машинку и тигра.

Появление Егора вывело меня из задумчивости. Я с улыбкой взял протянутого мне рыжего, мягкого тигра и наигранно повертел его в руке, рассматривая игрушку, а потом протянул другую руку за машинкой.

— Отличный тигр, твой любимый?

— Да, я с ним сплю, а эта машинка самая быстрая на свете!

Малыш придвинулся вплотную и стал в моих руках открывать двери машинки, рассказывая свои фантазии на счёт неё. А я с детской радостью слушал и подыгрывал, краем сознания понимая, что он мне всё больше и больше нравится.

— Вот ты где! — бабушка с улыбкой вернулась в кухню и повела Егора в туалет перед дорогой.

— Мы почти готовы, осталось мелочи в сумки сложить и мне переодеться.

Ева заскочила на кухню, выпила стакан воды и снова умчалась в комнату, а я успел лишь хмыкнуть и продолжил сидеть дальше, счастливо улыбаясь и держа тигра. Машинку Егор успел забрать. Вскоре бабушка с внуком пошли на улицу, а я решил отдать Еве игрушку.

— Егор тигра забыл, куда его положить?

— Абрамов, совсем оборзел?

В меня полетела маленькая подушка, что только добавило пикантности ситуации. Я явно вовремя зашёл! Ева стояла по пояс голая, прикрывая одной рукой грудь и испепеляя меня взглядом, а я стоял, как истукан, и словно видел её в первый раз. Закатное солнце светило за её спиной, обволакивая золотым светом, придавая Еве нереальный, воздушный образ. Не хотел отрываться от увиденного, хотел большего и плевать, что Ева против.

А дальше был просто порыв, за который я потом ещё долго ругал себя. В несколько шагов преодолел расстояние между нами и притянул её к себе, обхватывая рукой за талию, а другой притягивая за затылок, путаясь в длинных волосах, впиваясь в слегка полноватые губы жадным поцелуем.

10 глава

Ева

Появление Абрамова в моей комнате было полной неожиданностью. Первая и самая правильная реакция — гнать его в шею, наглость с его стороны поражала. Я уже было схватилась за бюстгальтер, когда он бесцеремонно вошёл в комнату, и первое, что пришло на ум — кинуть в него детской подушкой, может этого и хватило бы, чтобы он вышел. Но куда там! Глеб лишь плотоядно улыбнулся и в секунду оказался возле меня, сжимая в руках, не давая времени на вдох и терзая губы в жарком поцелуе.

И я сдалась, растаяла под напором. В миг вспомнилось, как моментально отключался мозг, а все чувства и эмоции обострялись, погружая в мир бесконечного удовольствия и чего-то большего. Боже, как же я скучала по нему! Мои руки жили своей жизнью, обнимая бывшего мужа за талию, а губы отвечали, открываясь и впуская его язык. Словно время остановилось, а мы вернулись в счастливое прошлое, целуя друг друга до безумия, наслаждаясь каждым движением и зная точно, что после будет жаркое продолжение.

— Чёрт, Ева…

Но всё когда-то заканчивается. Глеб оторвался от меня и отошёл на шаг, поворачиваясь спиной, лохмача рукой тёмные волосы. А я… Я не могла прийти в себя, опустив руки по швам, рассматривая его напряжённую спину.

— Тебе надо уйти, — тихо выдавила из себя, и приложила к голой груди бежевую кофту, которую собиралась одеть.

— Жду в прихожей.

Не оборачиваясь, Абрамов вышел и совсем не тихо хлопнул дверью. Пребывая в разодранных чувствах, я села на кровать и прижала ладонь к губам, которые горели и слегка поднывали от непривычки. Хотелось верить, что он сделал это специально, но вот только зачем? Что этим Глеб хотел добиться? Как же иногда хотелось уметь читать мысли, чтобы хотя бы быть готовой к новым поворотам в жизни.

Тряхнув головой и улыбнувшись своим нереальным мыслям, оделась и вышла из комнаты. Глеб сидел на маленьком стульчике возле обувницы, обхватив голову руками.

— Поможешь с сумками?

— Да, где они?

Я вернулась в комнату и по одной вынесла три небольшие дорожные сумки с моими и Егора вещами.

— Это всё?

Абрамов скептически осмотрел сумки, ожидая наверно ещё, но я лишь покачала головой. Объяснять ему, что у меня вошло в привычку брать с собой только самое необходимое, не было желания.

— Да, нам много не надо.

— Непривычно.

— Что непривычно? — я скрестила руки на груди, а Глеб взял сразу все сумки в руки и двинулся к двери.

— Помнится ты брала в наши поездки намного больше вещей.

— Это было давно.

— Это было чуть больше трёх лет назад, не такой большой срок.

— Возможно, будто в прошлой жизни.

Он покачал головой, ухмыльнулся и стал спускаться по лестнице. Надо бы уже привыкнуть к новой манере общения Абрамова, но это было тяжело, нет, это было нереально. С каждым его вопросом и ответом у меня возникало ещё больше вопросов, а иногда я впадала в полное недоумение, не зная, как реагировать и что говорить.

Всплеснув руками, схватила сумочку, мамину связку ключей и вышла из квартиры, закрывая её на один замок. Спустившись, я сразу направилась к машине, возле которой стояли мама с Егором, а Глеб грузил сумки в багажник и от чего-то улыбался.

— Мам, это огромаднейшая машина!!!

— Тебе нравится, Егор? — Абрамов присел возле нашего сына и всё его внимание забрал на себя.

— Очень! Тоже хочу такую!

Мама подошла ко мне и слегка толкнула в плечо. Приобняв маму, мы смотрели, как отец и сын обсуждают общую и такую для обоих интересную тему.

— Позволяй им больше быть вместе, смотри, как Егор к нему тянется, — шепнула мама и поцеловала меня в щёку.

— Вижу, но как Егору сказать, что это его папа?

— Когда спросит, тогда и скажи. А нет, так я уверена, что будет тот момент и ты справишься.

Мама подошла к Егору и взяла за руку, в сотый раз повторяя, как она его любит и будет ждать, а ещё, чтобы он во всём слушался маму. Я встала рядом с Абрамовым, только сейчас вспоминая про детское кресло.

— Я помню,

Через полчаса мы выезжали с моего родного посёлка следуя за закатным солнцем, которое красным диском спускалось в море, предвещая сильный, порывистый ветер. Егор был надёжно пристёгнут в сине-красном детском кресле, то и дело ёрзая с непривычки. Я же сначала хотела сесть рядом с сыном, но Абрамов снова всё сделал по-своему. Он предложил Егору простую, но интересную игру, где его мама будет штурманом, а он участником их небольшой гонки, по окончании которой, Егор получит главный приз. Естественно такое мальчишкам нравится, Егорка не был исключением и с удовольствием подхватил игру.

Я же старалась не показывать своё недовольство тем, как легко бывший муж сошёлся с моим ребёнком. Старалась подавить ревность и улыбаться сыну, словно всё хорошо и так и должно быть. В какой-то момент даже взглянула на нас со стороны и чуть не застонала в голос, мы смотрелись как настоящая семья, вот только таковой не были!

— О чём задумалась?

Внезапный вопрос Глеба вывел из задумчивости. Я лишь покачала головой и специально посмотрела на заднее сиденье, где Егор крутил в руках машинку и смотрел во все глаза в окно, чтобы только не отвечать, не говорить правду.

— Может вернёмся к нашим баранам?

— О чём ты? — я выгнула брови, не понимая о чём речь.

Глеб посмотрел на Егора через зеркало заднего вида и в тысячный раз скинул звонок на своём мобильном.

— О нём. Когда ты ему скажешь обо мне или так и будем «дружить»?

— У вас неплохо выходит.

— Ты опять уходишь от темы.

— Если тебе это не даёт покоя, то скажи сам, а я поддержу.

Абрамов фыркнул недовольный моим ответом.

— Обязательно скажу, когда буду держать результаты теста на руках.

— Вот и определились.

«Наверно так будет лучше», с горечью и толикой эгоизма признала я. Теперь мне до чёртиков хотелось, чтобы Абрамов был на миллион процентов уверен в своём отцовстве, а я могла с превеликим удовольствием ткнуть ему своей правотой.

* * *

Через час совсем стемнело. Глеб уверенно вёл свою «больсую тачку», как назвал его джип Егор, но придерживался допустимой скорости, чему я была благодарна. Видимо понимал, что безопасность маленького человечка была превыше всего. Наш сын мирно посапывал в удобном детском кресле, в котором была даже предусмотрена небольшая подушечка на такие случаи и специальный держатель для головы. Мне было не о чем беспокоиться.

Тихое и равномерное покачивание, как на волнах большого круизного лайнера, укачивало и я уже сама клевала носом, готовая в любую минуту уснуть. С последней фразы Абрамова про тест мы не проронили ни слова, и я реально расслабилась, надеясь, что мы больше не коснёмся этой темы до самого Ростова.

— Кофе будешь?

— Прости, что?

Я встряхнула головой, не сразу понимая вопроса. Лёгкая дремота окутывала мозг, упорно забирая в царство морфея. Абрамов кинул на меня, а потом на Егора через зеркало быстрый взгляд и повторил:

— Я сейчас хочу заехать на заправку, вот и спрашиваю, кофе будешь? Или в туалет надо?

— И то, и другое надо.

— Хорошо, десять минут хватит?

Я лишь кивнула, а Глеб свернул на ярко освещённую заправочную станцию, мягко притормаживая возле терминала. Зевнув, я вышла и, не теряя времени, пошла внутрь одноэтажного здания. Было не по себе оставлять спящего Егора одного, поэтому я торопилась как никогда. А когда вернулась, то совсем обомлела. Абрамов держал Егора за руку и что-то рассказывал, пока работник заправки заполнял бензином машину.

— Солнышко, ты почему проснулся?

Я присела на корточки рядом с сыном и провела ладошкой по заспанному личику малыша.

— Я не знаю, — пожал плечами Егор.

— Пойдём в туалет, а Глеб сходит в кафетерий, идёт?

Я бросила взгляд на бывшего ища поддержки, но и тут он сделал по-своему. Глеб решил сам сводить нашего сына в туалет и вместе с ним зайти в кафе. Я смотрела им в спину и невольно любовалась. Всё-таки они здорово смотрелись вместе.

Дождавшись их возвращения, я села рядом с Егором, хорошо, хоть на этот раз Абрамов не стал возражать, и некоторое время развлекала сыночка интересными историями из своего детства. Даже Глеб слушал и периодически вставлял: «ты этого не рассказывала» и «а ты полна загадок». Егор же то смеялся, то переспрашивал, то узнавал у Глеба про его детство и тогда очередь наставала ему рассказывать. Так мы въехали в Ростовскую область, и Егор снова уснул, а вскоре и я с ним, подтянув ноги под себя и удобно уложив голову на руки.

* * *

— Ева. Ева, просыпайся, немного осталось.

Тихий, мягкий, такой родной и любимый голос вырвал из сна. Я с удовольствием открыла глаза и попала в жестокую реальность. Я была в машине, а не в нашей когда-то большой кровати, а всё моё тело болезненно затекло. Тряхнув головой, я, насколько это было возможно, потянулась, разминая руки и ноги, а потом посмотрела в окно, отмечая, что на улице уже светло, а мы едем по Ростову.

— Быстро мы. Ты как? Не спал почти сутки.

— Нормально, отвезу вас на квартиру, приеду к себе и упаду спать до вечера.

Глеб ухмыльнулся и включил поворотник, перестраиваясь в крайнюю правую полосу. Я улыбнулась в ответ, радуясь, что он не видел, а про себя подумала, что я-то спать вряд ли буду до вечера, только если Егор согласиться на дневной сон. На светофоре я стала тихонечко будить Егора, слушая краем уха, как Глеб шепотом материться на свою любовницу.

— Мам, я пить хочу, — отвлёк меня Егор, но я успела заметить, как Абрамов снова скинул вибрирующий звонок мобильного.

Я опять одёрнула себя, напоминая, что личная жизнь бывшего мужа ко мне никак не относилась. Надо не реагировать, а относится к таким ситуациям, как если бы они были с чужим человеком.

— Вот и приехали, — Абрамов притормозил у подземной парковки и обернулся к нам, показывая рукой на детскую площадку и небольшой парк дальше, — думаю там вам будет здорово гулять.

— Большая площадка, мам, смотри, там самолёт! Пойдём посмотрим?

— Обязательно, но чуть позже.

Мы поднялись на шестнадцатый этаж, и я чуть не ахнула, забыв про «дорого-богато», зато Егор не сдерживался. Он, не разуваясь, побежал осматривать наше временное жилище, по-детски восхищаясь и вереща от радости. Абрамов лишь улыбался, занося наши вещи и оставляя их в прихожей.

— Сами разберётесь?

— Да, спасибо, думаю будет не сложно.

Квартира была огромной по моим уже привычным меркам, я уже молчу про Егора. Тот

— Мам, там такая большая кровать!

— Хорошо, солнышко, проводим Глеба, и ты мне покажешь.

Скинув обувь, я сделала круг по большой комнате, отмечая приятную светлую расцветку и свежие цветы на небольшом столике возле огромного дивана и прошла в кухонную зону. Я мысленно восхищалась, давно скучая по хорошей технике и такой необходимой порой штуке, как посудомоечная машина. Проведя кратковременную экскурсию, я вернулась обратно и замерла, ощущая онемение на кончиках пальцев от вопроса Егора.

— …хорошо, а ты мой папа?

11 глава

Ева

Я с ужасом смотрела на Глеба, а он с ехидной улыбкой на меня. Волна противных мурашек прошлась по рукам, слегка приподнимая волоски, а во рту пересохло. Егор стоял ко мне спиной и во все глаза смотрел на Абрамова, который подмигнул мне и присел на корточки.

Глеб взял маленькую ручку в свою и улыбнулся Егору. Я затаила дыхание, превращаясь в абсолютный слух.

— А ты хочешь, чтобы я был твоим папой?

Егор радостно кивнул несколько раз, а я закрыла рот рукой, чтобы не выдать стон. «Как же всё легко у него получалось!» и ведь, так и было. Абрамову всегда всё легко давалось, как в личной жизни, так в бизнесе и во всём остальном.

— Вот и договорились, потому что я и есть твой папа, так мама? — Абрамов посмотрел на меня и приподнял одну бровь, загоняя меня в угол.

Егор повернулся ко мне, и я чуть не задохнулась от их сходства. Те же поднятые брови, цвет глаз и улыбка. Сынок склонил голову на бок и задал тот же вопрос, что и Глеб.

— Да, Егорка, Глеб твой папа.

— А где ты был? — малыш повернулся к бывшему мужу и с детской наивностью задал ещё один важный вопрос.

— О, это долгая история, я тебе позже всё расскажу. Мне надо было уехать по работе в другую страну.

— А теперь не надо?

И снова серые глаза прострелили меня злобой.

— Нет, теперь я буду с тобой.

Егор обрадовался, а мне показалось, будто в отношении меня прозвучала реальная угроза. Не хотелось думать о бывшем в плохом свете, не зная нашего будущего, поэтому я решила вмешаться.

— Егор, давай мы пойдём распаковывать вещи, а Глебу…

— Он папа!

— Да, прости, — я встала рядом с сыном, а Глеб поднялся на ноги, — папа поедет в другой дом и там поспит, ведь он всю ночь не спал, а мы спали.

— А почему он не может остаться с нами?

Всё, тупик. Пришлось взглядом просить помощи у Глеба.

— Егор, я бы с удовольствием, но у меня ещё есть много дел, но я обязательно приеду вечером, и мы с тобой поиграем. Договорились?

Я кивнула в знак благодарности Абрамову, когда Егор сдался, улыбнулся и ушёл в большую комнату.

— Я правду ему сказал, приеду вечером, буду налаживать контакт, а завтра поедем в клинику сдавать анализы.

— Ты так и не успокоился? Всё ещё не веришь?

— Я не бросаю слова на ветер. Отдыхайте.

Глеб растёр лицо ладонями, протянул мне связку ключей и молча вышел из квартиры.

— Егор, с чего начнём?

— Пойдём гулять?

Сынок подошёл к окну и смотрел на площадку, уже явно представляя, как он будет пробовать каждую горку и каждую качель. А мне хотелось принять душ, перекусить и немного полежать. Последнее вряд ли получится. Поэтому я уговорила Егора посмотреть мультики, пока разберу вещи и приму душ.

Не прошло и часа, как моя маленькая егоза вывернул мне весь мозг наизнанку, пришлось сдаться ему и вскоре мы вместе обследовали большую площадку, где играли ещё несколько детей, а их мамы сидели на лавочках, внимательно наблюдая за своими чадами. И я им немного завидовала. Самой хотелось вот так сидеть и смотреть, как Егор играет с другими детками, но для этого им надо для начала познакомиться.

Пересилив усталость, я вместе с Егором каталась с горок, катала его на качелях и играла в прятки. Но потом случилось чудо. Пара детей, видимо брат и сестра, чуть старше моего ребёнка, сами изъявили желание с ним познакомиться и показать другие игры. Их мама встала со мной рядом.

— Аня, — протянула она мне руку.

— Ева, мы только приехали и почти сразу вышли гулять.

— Здорово, вчера дождь был, так мои полквартиры в пух и прах разнесли. Как его зовут?

— Егор, ему три года.

— А моих Саша и Маша, они погодки, четыре и пять.

Я тактично не стала уточнять кому именно сколько, решив, что старший из двоих всё же мальчик. Аня предложила сесть на самую близкую лавочку к детям и загадочно улыбнулась.

— Мы тут часто гуляем, а я всегда беру с собой термос с кофе и печеньки. Будешь кофе?

— Это шикарно, хоть я пила недавно, но всё равно спать очень хочется. Очень рассчитываю, что Егор вымотается и мы поспим днём.

Наверно ещё час Егор носился и играл с новыми друзьями, а я болтала с Аней, не спуская с сына глаз, ни на секунду, не забывая о его недуге. Мысленно я уже представляла, как мы зайдём в семейное кафе, что находится в нашем доме, и о котором рассказала Аня, купим перекус на обед, а вечером сходим в магазин за продуктами. Естественно, холодильник в квартире Абрамова был пуст, и я не стану ему звонить и особенно просить закупиться для нас продуктами. Сделаем всё сами.

— Мам, так здорово! Саша такой смешной, а Маша меня защищала от него!

Егор тараторил всю дорогу до кафетерия и после, когда мы на лифте поднимались в квартиру.

— Это замечательно, что ты нашёл друзей в первый же день. А сейчас мы покушаем и вместе ляжем спать, а то сил не будет вечером прогуляться.

— Ага, на большой кровати. А ещё папа приедет.

Лучше бы не напоминал. Как же быстро Егор стал звать Глеба «папой». Ревность всколыхнулась в груди, и я плотнее сжала зубы.

* * *

Мне снился яркий, но абсолютно непонятный сон. Я словно летела, парила и чувствовала себя самой счастливой, а потом было резкое падение в черноту

Егорка крепко спал на боку в метре от меня, укрытый лёгким пледом и мирно сосал указательный палец. Кровать и правда была огромной! На ней могли спокойно спать человек пять и не мешать друг другу. Когда я увидела эту громадину, первое, что пришло в голову — скольких женщин удовлетворял здесь Абрамов. Да, ревность и незабытые чувства бушевали во мне с новой силой, и я ничего не могла с этим поделать.

И сейчас, снова оценив размеры данного ложа, подавила растущую ревность в груди, зевнула и вздрогнула от повторяющегося звонка. Любопытство и страх, что неизвестно кто пришедший разбудит Егора, толкнули со скоростью света встать и пойти открывать дверь.

«Очень надеюсь, что это Глеб, но он обещал приехать вечером. Или же просто ошиблись.» Пока шла до входной двери, неприятное предчувствие росло в груди в геометрической прогрессии, а ладони слегка вспотели. Никто, кроме Абрамова, не знал, что мы здесь и лучше, чтобы ошиблись дверью.

Поправив свободную футболку, тряхнула головой, отгоняя дурацкое предчувствие и посмотрела в дверной глазок.

— Ничего не понимаю.

Видно было мало, но то, что там стояла женщина спиной к двери видно было отлично. Пожав плечами, я провернула замок и открыла дверь.

— Наконец-то! Так и знала, что ты здесь!

Совсем не ласково Шурочка оттолкнула меня в сторону и вошла в квартиру.

— Где он?

Сказать, что я была шокирована, ничего не сказать. Александра, не разуваясь, на своих пол метровых шпильках прошла в гостиную, попутно осматриваясь и явно кого-то выискивая. Шлейф от её приторных духов тянулся следом, я сморщила нос, стараясь глубоко не дышать.

— И тебе привет.

— Да плевать на твои приветствия! Я ещё раз спрашиваю, где он?

— Во-первых, тише тон! Во-вторых, кто он?

Я закрыла дверь, скрестила руки на груди и надела на лицо свою самую высокомерную маску. А внутри меня всю раздирало от беспокойства, что эта овца может разбудить Егора. И если такое случится, пусть эта стерва бежит быстрее скоростного локомотива, иначе я ей устрою.

— Кто?! Глеб, конечно.

— С чего ты взяла, что он здесь?

Своим встречным вопросом я поставила Шурочку в тупик. Она замолчала, явно обдумывая, выкладывать все карты передо мной или уловкой выведать нужную информацию. Я же ждала и ухмылялась. Да, я получала удовольствие. Пусть теперь она побудет на моём месте. Александра дернула головой и решила не объясняться, а самостоятельно устроить поиски своего любовника, или кто он ей там.

— Куда ты пошла?

Я сорвалась с места и кинулась за ней. Единственное, что билось в моей голове: «Лишь бы не разбудила Егора. Не нужны мне её истерики».

— Куда надо, сама его найду!

— Его здесь нет. Мы приехали утром, и Абрамов сразу уехал.

Я почти выкрикнула последнюю фразу, когда она подошла к спальне, где спал мой сын. Шурочка замерла, а потом с подозрением в глазах повернулась ко мне.

— Тогда, где он может быть? И что ты делаешь в этой квартире?

— А вот это тебе лучше спросить у него. Мне плевать, где находится Абрамов! Прошу по-хорошему, уйди.

— По-хорошему говоришь? А если нет?

— Милая, не надо устраивать сцен. Мне как на тебя, так и на твоего «Глебушку» глубоко наплевать. Повторюсь, его тут нет, уходи.

— Хорошо, но я всё равно выясню, какого чёрта он привёз тебя сюда и что тебе от него надо.

— Делай, что хочешь.

Я безразлично пожала плечами и указала рукой на выход. Шурочка фыркнула и процокала до двери, но остановилась, опустив свой взгляд на пол. И тут я похолодела.

— Это чьё?

Она указала своим наманикюренным пальчиком на кроссовки Егора, требуя моего ответа.

— Явно, не твоё. Саша уходи немедленно, а не то…

— Что ты сделаешь?

А ведь правда, что я могла сделать? Не драться же с ней? Хотя разукрасить её красивое личико очень хотелось.

— Вызову полицию!

— Боже, Ветрова, ты смешна в своих угрозах! Тут ребёнок?

Она снова двинулась в глубь квартиры прямо на меня и мне ничего не оставалось, как преградить путь и стоять до последнего.

12 глава

Ева

Я уже морально проклинала эту стерву и подбирала подходящие слова, чтобы только не пустить Шурочку к моему ребёнку, оградить на время от яда змеи. Во мне проснулась защитница-мать, и я готова была пойти на многое, сделай она ещё один шаг.

— Дай пройти.

— Ты уже всё увидела, уходи.

Сама не узнала своё голос — тихий, низкий и злой. Александра отступила на шаг, сузила свои накрашенные глазки и осмотрела меня с головы до ног.

— Что ты скрываешь, Ветрова?

— Тебе доставляет эротическое удовольствие звать меня по девичьей фамилии?

Я всеми способами старалась отвлечь сучку, но это явно плохо работало. Она лишь плотоядно улыбнулась и снова двинулась на меня. Видимо есть провидение! Звонок в дверь заставил Шурочку резко остановиться, развернуться и, в прямом смысле слова, полететь к входной двери. Она вела себя словно хозяйка, что мне очень не нравилось, а в голове я сделала пометку, поговорить с Абрамов на счёт поведения его любовницы. Пусть она держится от меня и моего ребёнка подальше!

— Что вам надо? — наглая бабёнка открыла настежь дверь и обрушилась на бедного молодого человека.

— Я эээ… Это 382 квартира?

— Нет, 385, а что?

— У меня доставка, а номера квартир не указаны.

Я подошла к разворачивающейся сцене и стала молча наблюдать, как Шурочка выпускала пар на бедолаге, а тот не знал куда себя деть и уже жалел, что вообще позвонил в эту дверь.

— И что дальше? Надо звонить в каждую, чтобы найти получателя?

— Но я ведь не знал… Простите.

Я уже хотела вступиться за парня, но тут удача подкинула мне новенькое. Как по волшебству появилась Аня, та самая женщина, с детками которой мой Егор играл на площадке.

— Ой, вот вы где! А я вас жду.

Анна подошла к курьеру и протянула руку за пакетом, тот заметно выдохнул от облегчения, с быстротой кометы отдал пакет, взял оплату и был таков. Александра лишь приподняла свою изящную бровку и осмотрела с укором Аню. А та сделала вид, что Шурочка пустое место и сделала несколько шагов ко мне.

— Сколько раз прошу мужа повесить номер на дверь, всё времени ему не хватает. Привет, Ев, ещё раз.

— Привет, ничего страшного.

— Всё

— Почти, пытаюсь выпроводить незваную гостью, — и тут мне пришла гениальная идея. — Кстати, ты и не заметила, а Сашка твой обувь забыл, босиком домой побежал.

Чтобы моя ложь во спасение сразу дошла до новой знакомой, я слегка подмигнула и кивнула на обувь, внутри молясь, чтобы до Ани сразу дошло, и она мне подыграла.

— Ой, точно! Вот же балбес! Спасибо огромное, что напомнила!

Подмигнув мне, она лихо подхватила обувь Егора. Я облегченно выдохнула и улыбнулась Ане.

— Приходите вечером ко мне, чай попьём.

— С большим удовольствием, детям у тебя понравилось.

Шурочка закатила глаза и фыркнув, молча прошла к лифту. И, когда двери лифта закрылись за ней, Аня спросила:

— Кто это? И что всё это было? — она отдала мне обратно обувь.

— Это долгая история, но ты меня спасла, спасибо огромное.

— Ты же понимаешь, что сейчас ещё больше меня заинтриговала?

— Понимаю, поэтому моё предложение в силе. Приходите к нам через пару часиков, дети поиграют, а мы выпьем кофе, и я расскажу.

— Согласна, вот только как я теперь эти два часа выдержу.

Мы синхронно рассмеялись и попрощались на время. Я специально назначила время пораньше, помня, что Абрамов собирался приехать вечером к Егору и не хотелось, вот совсем не хотелось, чтобы он знал про новых знакомых. Пусть будет моя личная отдушина хоть на время.

Естественно сон, как рукой сняло, а в крови гулял адреналин. Я проверила Егора, который по-прежнему спал в той же позе и решила будить его через полчаса. А это время посвятить себе, женщина я или нет?

Хоть вечер теперь и был запланирован дома, я всё же переоделась в более-менее нарядненькое, убрала вечный хвост на голове, оставив волосы распущенными прядями и изюминкой преображения стало — лёгкий макияж с акцентом на глаза. Критично осмотрев себя в зеркале, осталась довольна.

* * *

— А вот и мы! Я, когда сказала своим шумоголовым детям, что идём в гости к Егору, так они почти двадцать минут сидели у двери и донимали меня только одним вопросом: «Мама, ну, когда мы пойдём?»

Соседи, как ураган, ворвались к нам. Дети сразу же побежали с Егором по комнатам, крича и визжа, а Аня принесла с собой ещё горячую «Шарлотку», аромат которой был просто бесподобен. И в этот момент мне было так хорошо, так легко на душе, словно я встретила родного человека.

Не знаю почему, но по жизни у меня никогда не было близких подруг, тех, с которыми я была бы готова обменяться даже трусами; тех, с которыми складывается такая близость, что совпадают менструальные циклы; тех, которые ближе родных сестёр. Были хорошо знакомые девушки, но сближаться с ними я не могла по многим причинам, а иногда и не хотела. А когда вышла замуж, то совершенно стало не до подруг, моим миром стал Глеб, занимая собой всё моё личное время, и я ни капельки тогда не жалела.

А сейчас, здесь в Ростове, где я по сути одна, а вокруг крутятся такие личности, как Шурочка, бывший муж, готовый в любой момент уколоть ядом сердечную мышцу, лишь бы сделать больнее, мне нужен близкий человек. Чутьё подсказывало, что Аня именно тот самый человечек. Я доверилась и за чаем с пирогом, пока дети проверяли на прочность матрас в спальне, во всех подробностях рассказала соседке про меня, Егора, бывшего мужа и его любовницу.

— Ты меня убила. Тут не чай, а коньяк надо пить.

Аня, с огромными глазами смотрела на меня, совсем забыв про пирог, когда я рассказывала о том, как Глеб ворвался в нашу спальню в неадекватном пьяном угаре и стал обвинять меня в измене, злорадно кидая в лицо, где был последние сутки и с кем и как спал.

— В следующий раз будем пить что-то покрепче, когда Егору будет лучше, обещаю.

— А я верю, что всё получится, и мы с тобой тааак напьёмся!!! — Аня погладила меня по руке, показывая свою поддержку. — Ты очень сильная… я бы точно сломалась.

— Мне было и есть ради кого жить.

Я кивнула в сторону громких детских криков, Аня поняла всё и кивнула в ответ.

— Слушай, а ты здорово придумала, я правда не сразу поняла, чуть не ляпнула про Егора… А если бы эта стерва не поверила?

— Всё бы сделала, чтобы она не увидела и не тронула Егора. Не могу пока…

— А я тебе помогла бы! Сучка крашенная! Ты посмотри, явилась, права качает! Тьфу.

С большим удовольствием рассмеялась, чувствуя лёгкость во всём теле и радуясь хорошему настроению.

— Так что теперь будет делать твой бывший муженёк?

Ох, лучше бы не напоминала. Чтобы дать себе время, встала из-за стола и стала убирать посуду. Чтож, рассказывать всё до конца.

— Завтра повезёт нас в клинику сдавать анализ на отцовство.

— Ну и отлично! Пускай умоется результатом! Тоже мне, отец! Ну хоть не отказал в помощи.

— Да, теперь и я с большим желанием хочу, чтобы он прочитал чёрным по белому мою правду.

В этот момент к нам подлетели мокрые от пота дети и попросили воды, а я кинулась к Егору, который был бледен, но доволен, как никогда.

— Сынок, тебе плохо?

— Голова немного кружится… и пить хочется.

Аня поняла всё без слов, собрала в кучу детей и спросив, нужна ли её помощь, от которой я отказалась, прекрасно зная, что делать, увела детей домой. Я достала препараты и дала Егору, уложив его на диван и включив моему сердечку мультики. Ему просто надо отдохнуть, отдышаться, полежать, но столько радости на лице своего ребёнка я никогда не видела. Всё правильно, всё верно я делаю. Да, именно так я думала, сидя рядом с Егором и поглаживая рукой его светлые волосики.

Сумерки сменились ночью, Егорка уснул от моих методичных поглаживаний, а я ждала прихода того, кто обещал, и мысленно прокручивала то, что произошло сегодня и то, что обязательно ему скажу.

От звука входящего сообщения вздрогнула и, осторожно встав с дивана, пошла на кухню к телефону.

*Ева, я скоро приеду. Нужны какие-то продукты?*

А ведь правда нужны и мы хотели сходить в магазин, но приход соседей в гости изменил наши планы. Было уже поздно, а Егор слаб. Улыбнувшись, быстро набрала ответное сообщение с небольшим списком необходимого.

*Хорошо, всё куплю. Как вы там?*

Ох, приезжай, я тебе всё расскажу, даже очень как расскажу! Но написала другое.

*Всё нормально*

Отложив телефон

13 глава

Глеб

«Как же я устал! Спать, остальное потом», единственная мысль билась в голове, пока я добирался до дома и явно успел нарушить пару правил дорожного движения. Один раз проехал на красный, думал, что успею на мигающий жёлтый. Второй даже не помню, но мозг что-то точно зафиксировал. Плевать на штрафы, это всё мелочь, главное я дома и меня ждёт мягкая кровать.

Скинув обувь, сразу прошёл в спальню, где разделся полностью, не желая, стараясь не думать о том, что происходит в моём телефоне, который с брезгливостью откинул на прикроватную тумбочку. Душ и подушка, вот оно моё самое желанное в данную минуту.

Горячая вода в душе приятно расслабляла затёкшие мышцы и стекала по телу, а я стоял, уперевшись двумя руками в стенку душа, наклонив голову и позволяя себе хоть какое-то время ни о чём не думать. Не знаю, сколько так простоял, но всё же заставил себя выйти из блаженной неги. Обмотавшись полотенцем, подошёл к умывальнику и протёр рукой запотевшее зеркало.

— М-да, Абрамов, видок, словно тебя катком переехали.

И я был прав. Синяки под глазами, отросшая щетина, кожа бледная, как у жмурика. Ухмыльнувшись отражению, махнул рукой и вышел из ванной комнаты, падая мешком на мягкую и большую кровать. Подмяв под себя подушку, приготовился тут же уснуть, но не тут-то было. Мозг не желал отдыхать, подкидывая воспоминания и заставляя анализировать происходящее.

Если с Евой всё было сложно и совершенно непонятно, то пацан мне понравился. Он без усилий влез мне под кожу, зацепил искренностью. Наверно, я и хотел такого вот ребёнка, такого сына и сейчас уже не представлял другого. Не знаю, да и не помню, каким я был в его возрасте, но открыто хотел, чтобы он был похож на меня. Я глупо улыбнулся в подушку. Сказать Еве, что уже признал сына, стоило только его увидеть, значит дать ей небольшое превосходство над собой, ладно, большое превосходство. А я пока не мог и не хотел признавать свои ошибки.

Значит сын, моё маленькое воплощение и продолжение. Приятные мысли о нашем с Егором будущем понеслись вперёд на многие годы. Но одна большущая чёрная мысль, в миг остудила меня, влезла в голову, распихивая ногами и руками хорошее в сторону. Он болен, твою мать! Почему он? Перевернулся на спину, протёр глаза руками и тихо застонал. «Вылечу, куплю любое лекарство, найду лучших специалистов». Стукнув кулаком по матрасу, перевернулся на бок, продолжая злиться на несправедливость этой жизни.

Словно что-то толкнуло в спину. Я резко подорвался в кровати, туго соображая где нахожусь. Холодный пот ручейком спускался от затылка по шее. Долго, очень долго, со дня похорон мне не снились кошмары.

— Сука!

Громкий крик прорезал спальню, а в стену полетела подушка. Только так я смог облегчить душу, выплеснуть эмоции. Несколько минут тупо смотрел на настенные часы, не понимая их хода, не соображая сколько времени. Я словно замер в моменте, погружаясь в прошлое…

— Не хочу…

Мотнув головой, сосредоточился на минутной стрелке и не поверил сам себе. Время было семь вечера, и огромные чёрные часы продолжали гнать стрелки вперёд. Темнота за окном только подтверждало увиденное. Я растёр лицо руками и потянулся к мобильному. Там были работа, Саша и куча других пропущенных звонков и сообщений.

— Не сегодня.

Не в том моральном состоянии я был, чтобы решать рабочие моменты и тем более не хотел сейчас заводить разговор с Сашей, подыскивать нужные слова, объясняя откуда у меня взялся сын и почему я был не в курсе. Сегодня хотел только одного — увидеть Егора, обещал ведь, и жаждал знать, как они там. «Абрамов, ты снова конкретно влип», я криво усмехнулся и написал бывшей сообщение.

— Хорошо, значит еду через магазин.

* * *

— Привет, — открыв своим ключом дверь, ввалился с покупками и отдал небольшой пакет бывшей жене.

— Не многовато?

— Не знаю.

Пожал плечами и ещё с двумя большими пакетами прошёл в кухонную зону. Я правда не знал, купил всё по списку, а про количество Ева ничего не сказала, плюсом от себя добавил кое-что. Еле дотащил, молясь возле лифта, чтобы он исправно работал.

— Пап!

— Привет, боец! Рассказывай, как у тебя дела?

— У него почти всё хорошо.

Ева погладила Егора по голове, задерживая руку на лбу, а я нахмурился на слове «почти» и её жесте.

— Нормально, к нам гости приходили.

— Гости?

Мои брови сами взлетели, и я перевёл взгляд на Еву.

— Будешь что-нибудь?

— Ева, какие гости?

Я хотел получить ответ здесь и сейчас, а нутро сжималось в тугую пружину от плохого предчувствия. Егор полез проверять пакеты на вкусняшки, но я не дал Еве возможности сменить тему, схватил за запястье.

— Абрамов, полегче! Мы гуляли на площадке, познакомились с двумя сорванцами и их мамой Аней. Оказалось, что они наши… твои соседи, вот и пригласили их в гости.

— Так… Это понятно, а почему ты сказала «почти»?

Ева перевела взгляд на сына, выдернула руку. Егор уже докопался до конфет и игрушек, значит времени оставалось мало.

— Ну.

— Ничего не случилось. Егор набесился с детьми и у него немного упало давление и пульс. Сейчас всё нормально.

— Зачем ты позволила?

— А что мне делать? Посадить его под замок, и чтобы он с ума сходил в одиночестве? Детям необходимо общение с другими детьми.

Ева была права. Неизвестный страх стал немного отступать. Зная историю Егора, я бы наверно так и поступил, оградил бы его от окружающего мира, лишь бы с ним ничего не случилось, но это я. Кивнув, повернулся к Егору и присел рядом с ним, рассказывая ему про модель машинки.

— Но это ещё не всё.

Ева как ни в чём не бывало раскладывала продукты в холодильник и по кухонным ящикам.

— Тебе доставляет удовольствие говорить загадками? — конечно она меня заинтриговала. Но бывшая не торопилась, разжигая пламя внутри меня.

— Ты обещал поиграть с Егором, а разговор подождёт.

— Как скажешь, пойдём боец, — пожал плечами и пошёл за мальчишкой.

Егора хватило ненадолго. Мы мило играли с новой и старыми миниатюрами настоящих машин, было здорово. Я старался не обращать внимание на то, что Ева наблюдает за нами, полностью погружаясь в общение с ребёнком. Как только он стал чаще зевать и прикладываться на

— Уснул мгновенно, но попросил, чтобы ты ещё раз так с ним поиграл.

— С удовольствием.

— Правда?

— Правда.

— Спасибо, ему это очень важно.

— Мне тоже, — я встал с дивана и уже хотел подойти к Еве, но она качнула головой в сторону кухонной зоны.

— Пойдём, кофе или что-то перекусишь?

Удобно устроившись за столом, молча наблюдал, как Ева готовит на скорую руку омлет и заваривает чай.

— Что за разговор?

— Ответь на один вопрос, — запах вкуснятины разносился в воздухе, щекоча мои рецепторы, а во рту началось обильное слюновыделение. Ева поставила передо мной тарелку и вернулась за чаем. — Ты поговорил со своей любовницей?

Чуть не поперхнулся любимым блюдом, которое часто просил жену готовить мне.

— И да, и нет, к чему спрашиваешь?

— Она не знает про Егора?

— Нет. Завтра расскажу. Спал до вечера, а потом сразу к вам приехал.

— Ясно, тогда будь добр, передай ей, если она ещё раз заявится сюда со своей ревностью и поисками тебя любимого, то, тогда ты разоришься на пластике её лица.

Я отложил в сторону вилку, скрестил руки в замок и попросил рассказать всё с самого начала. Угроза Евы удивила и насмешила. Но бывшая обожаемая жёнушка усмехнулась и подробно расписала явление Саши, о неожиданном появлении курьера и соседке.

— Чёрт, она перегибает. Я не знал, что Саша на такое решится.

— А если бы она увидела Егора?

— Ничего бы не сделала.

— Как ты уверен в ней! А вот я нет.

— Сейчас ты перегибаешь.

— А ты её защищаешь.

Пора было заканчивать этот разговор, грозящий перерасти в ругань, а именно этого добивалась Ева.

— Ева, хватит, я сказал, что поговорю с ней и она вас не тронет.

— Слабо верится.

— Не стану тебе клясться, придётся поверить на слово.

Ева дёрнула головой и отвернулась к окну. Повисла пауза, которой я естественно воспользовался, доедая до последнего кусочка.

— Во сколько тебя ждать завтра?

— В смысле?

— Ты передумал на счёт своего теста на отцовство?

— Нет, просто не понял твой вопрос. Говорю же, что спал до вечера, а время работы клиники закончилось, когда я встал. Утром всё устрою и напишу тебе.

А ведь я и правда уже забыл. Ладно, спасибо, что напомнила. Видимо это было последнее, о чём хотела поговорить Ева. Она демонстративно зевнула.

— Мне пора. Если что-то ещё нужно будет, то пиши в любое время. И спасибо за ужин.

Не дожидаясь ответа, быстро собрался и вышел из квартиры. И вот сейчас у меня было дикое желание увидеть Сашу. Мне нужны были ответы о её странном поведении и, чёрт возьми, я здоровый мужик, мне нужна была разрядка. Несколько раз набрал Сашу и все разы слушал длинные гудки. «Да что с вами, женщины?».

* * *

Пересилив себя, съездил на квартиру к любовнице, как дурак простоял у двери десять минут, где мне так никто и не открыл. И вот это было действительно странно.

— И что это значит? — тихо пробубнил себе под нос, снова набирая номер Саши и опять гудки. — Отлично, Александра Викторовна, ты сама виновата.

Тот факт, что женщина, которая открыто делала всё, чтобы завоевать его, сейчас для него недоступна, неприятно резанул по самолюбию. В груди разлилась детская обида. Поймав себя на том, что обижаюсь на женщину и как мальчишка строю планы мести, усмехнулся. «Абрамов, тебе уже перевалило за тридцатник, а всё детство в жопе играет».

Поднявшись к себе, насторожился, когда входная дверь была открыта, ведь чётко помню, что закрывал. Осторожно вошёл в квартиру и не включая свет, тихо двинулся в глубь, прислушиваясь к малейшим шорохам. Мысль, что ты в своём доме крадёшься как вор, совсем не утешала. Сжав в кулак связку ключей, морально приготовился к худшему исходу. Спальня, кухня и кабинет были пусты, а вещи лежали на прежних местах. Оставалась гостиная. Рывком включив свет, замер от удивления.

— Саш?!

Саша сидела на диване, поджав ноги под себя и не мигая, смотрела через большое панорамное окно на ночное небо. Ноль движений, ноль реакций. Словно живая статуя с влажными дорожками на щеках.

— Саш, посмотри на меня, — в два шага я преодолел расстояние, присел рядом и провёл рукой по щеке. Она слабо дёрнулась, но не повернулась. — Саш, прошу, посмотри на меня.

— Почему ты так со мной поступаешь?

14 глава

Глеб

Мы опоздали. Впервые за последнее время я опоздал на работу, но это меня сейчас совершенно не волновало. Моя голова разрывалась от роя мыслей, которые метеорами проносились, порождая новые.

Припарковав на своё место возле офисного здания машину, помог Саше выйти и уверенно зашагал по мокрому асфальту. Мягкая ручка тут же обхватила мою ладонь и меня обожгло самой сладкой улыбкой. Саша сияла и всячески старалась ловить каждое моё движение, каждый взгляд, каждое слово. Со стороны мы смотрелись идеальной парой, наверное… Высокий мужчина в строгом сером костюме с серьёзным лицом и счастливая женщина на высоких каблуках, в лёгком красном пальто.

А на самом деле всё было по-другому. Впервые Саша осталась у меня. После ночного разговора, после слёз, сдавливающих жгутом сердечную мышцу, и таких неожиданных фраз, я не смог отпустить Сашу. Я просто сидел рядом и говорил. Говорил правду, правду о том, как узнал о Егоре, о его болезни и мгновенном решении помочь. В подробностях рассказал о поездке и встрече с малышом. Мне надо было, чтобы Саша услышала и поняла, приняла то, что есть на самом деле. Скрывать мне было нечего, кроме того, что до сих пор тянет к бывшей жене, но это моё личное дело. Саша слушала и молчала, периодически мотая головой в сторону.

— У меня к тебе только две просьбы, — я сидел на полу, держал холодную руку Саши и смотрел в глаза, пытаясь понять её реакцию на мой монолог.

— Какие?

Это мне и нужно было. Значит всё прекрасно слышала, всё поняла, осталось надавить и снова можно выдохнуть. Я медленно встал и прошёл к панорамному окну, отодвигая в сторону жалюзи. Вид на город был шикарен, огни переливались, подмигивали и мерцали.

— Первое и очень важное для меня — мне необходимо твоё полное доверие.

На последнем слове я понизил голос и повернулся к любовнице. Не хотел больше допускать и мысли, что она может из ревности выкинуть ещё какой-нибудь фокус, либо начать выносить мне мозг. Саша дёрнулась, как от

— Отлично.

— А вторая?

— Не трогай Еву и Егора. Даже если придётся вам встретиться, будь сама любезность.

— А если я не смогу?

— Тогда ты будешь полная дура. Я же тебе сказал, что с появлением бывшей жены у нас с тобой ничего не изменилось. Но может, если ты не примешь мои просьбы.

— Это неправильно… жестоко.

Саша встала, зажала рот рукой и стала мотать головой в разные стороны. Я же готов был внутренне застонать, предвидя надвигающуюся истерику.

— Иди ко мне.

Саша уткнулась в грудь и тихо всхлипнула. Я досчитал до десяти и применил единственное действующее средство — стал гасить истерику страстью.

Этой ночью я брал Сашу несколько раз, сдерживался, позволял ей почувствовать свою значимость для меня. Саша стонала и выгибалась, царапая спину и скуля в диких оргазмах. Только под утро, измождённая и уставшая, Саша уснула рядом, по-хозяйски положив руку мне на грудь. А ещё какое-то время лежал и думал только об одном: почему рядом с Сашей я забываю о Еве, а с Евой о Саше?

* * *

— Доброе утро, — кинул на ходу секретарю, — жду в кабинете через десять минут.

На работе меня не было пару дней, а по ощущениям словно месяц. Светлана зашла в кабинет ровно через десять минут и предоставила полный отчёт о проделанной работе. Оказывается, мир без меня не рухнул, работа не встала. А это хороший знак, значит могу спокойно уехать и на более долгий срок.

— Светлана, у меня к вам личное поручение.

— Слушаю.

— Узнайте, в какой клинике проводят генетические исследования и в какие сроки.

— Как быстро это надо сделать?

— В первую очередь.

Девушка кивнула, закрыла синюю записную книжку и вышла из кабинета. А через пятнадцать минут у меня лежал список трёх клиник. Оставалось только прозвонить, чем я и занялся лично. Лишние разговоры в компании мне не нужны.

— Привет, как вы? — интересно, я всегда буду теперь начинать разговор с бывшей женой с этого вопроса?

— Здравствуй, всё хорошо.

— Радует. В три часа заеду за вами, нас ждут в клинике.

— Хорошо, мы будем готовы.

А дальше я просто не знал о чём ещё спросить и что сказать, поэтому быстро завершил разговор. До назначенного времени работал, не поднимая головы, стараясь не думать ни о Еве, ни о Саше, ни о том, как быть дальше. Любимое дело всегда помогало держать себя в тонусе.

— Глеб Александрович, к вам Александр Петрович.

Не успела секретарь передать мне послание о посетителе, как дверь кабинета распахнулась и жёсткий голос отца прошёлся гулким эхом, отражаясь от стен, царапая мой слух.

— Зачем докладывать обо мне? Будто не знает кто я и кем тебе прихожусь!

— Мой секретарь выполняет свою работу, отец. Чем обязан твоему визиту?

Я откинулся в кресле и натянул на себя самую беззаботную маску, но внутри всё сжималось. Отец никогда просто так не появлялся. Не зная к чему готовиться, скрестил руки в замок и стал внимательно изучать родителя.

Отец криво усмехнулся, прошёл к креслу и уверенно сел, закидывая ногу на ногу. Он явно не торопился озвучить причину, тянул время, которого у меня сегодня было катастрофически мало.

— Тогда прикажи своей суперкомпетентной секретарше принести мне кофе и стакан воды.

— Я не приказываю, не имею дурной привычки обращаться с подчинёнными, как с тварями, в отличии от тебя.

Ух, как я это сказал! Аж гордость за себя взыграла. Отец улыбнулся шире, его порадовала моя дерзость. Отлично, хоть не орёт.

— Плевать, пусть принесёт кофе.

— Светлана, сделайте крепкий кофе без сахара и стакан воды.

— Одно кофе, Глеб Александрович?

— Да, и полчаса меня ни для кого нет.

Отец внимательно следил за мной и на последней фразе согласно кивнул. Чуйка меня не подвела.

— Что случилось?

— А это я хотел у тебя спросить, сын.

— Не играй в еврейский футбол, у меня мало времени, выкладывай, — только таким тоном, только так я мог говорить с отцом, большего он не заслуживал.

— Где ты был два дня?

— Тебя это не касается…

— Ещё как касается.

Светлана постучала в дверь, и отец замолчал, используя временную передышку, чтобы расстегнуть свой чёрный пиджак и сесть поудобнее. Я поблагодарил девушку, отец же даже взгляд на неё не кинул. Не по статусу. Он же у меня депутат! Высшее сословие, мать его!

— С чего это? Мы же договорились, что я выгребаю всё сам, а ты не лезешь ко мне.

— Помню, а ещё прекрасно помню при каких обстоятельствах была эта договорённость.

Отец издевательски кинул взгляд поверх маленькой чашки и сделал глоток, слегка морщась.

— Поверь, я тоже не забыл. Все займы выплачены, а проценты регулярно перечисляются. Что не так?

— Я слышал у тебя с Лебедевым крупное дело намечается?

— Поправочка. Дело уже в процессе. Мы заключили долгосрочный контракт на выгодных условиях для обоих.

— Снова дружите?

Совершенно не понимал к чему этот допрос. Я подался вперёд и положил руки на стол.

— Нет.

— Так может расскажешь папе, где был? Тебя многие потеряли.

— Я был на связи.

— Да, неужели?

— Хватит, говори прямо!

Всё, он меня выбесил. Спокойно я уже не мог реагировать на слова отца, и ещё больше хотел, чтобы он быстрее свалил. Мне тридцать один год, я взрослый, самодостаточный мужик, который собаку съел в своём деле. Я не просто продолжил его бизнес, я его расширил. А отец до сих пор пытается меня контролировать и держать руку на пульсе. Достал.

— Хорошо. Одна очень красивая, умная и подающая надежды девушка потеряла тебя. Она звонила мне, просила повлиять на тебя. А ты знаешь, как я это не люблю. Но в данном случае сделал исключение, когда она мне сообщила о визите твоей бывшей жены.

— Вот оно что.

Я сразу всё понял. Саша, какого хрена? И ведь слова об этом не сказала. Руки сами сжались в кулаки. В данную секунду мне до безумия хотелось свернуть ей шею.

— Именно, теперь твоя очередь.

Я снова откинулся на спинку кресла и потёр переносицу. Что он хочет услышать? И что я могу ему сказать? Я снова посмотрел на отца. А он изменился. Исчезли седые пряди около висков, скинул лишний вес, а на левой руке блестел большой красивый перстень с чёрным камнем. Вот это изменения! С каких пор он стал носить украшения?

— Меня бесит, когда лезут не в своё дело. С Сашей я уже поговорил и успокоил, но придётся ещё раз поговорить, — я размял шею несколькими движениями

— Пока? А есть ещё что-то?

— Я сказал то, что ты можешь знать. Остальное это личное и к тебе никак не относится.

Лицо папочки моментально изменилось, появился знакомый оскал, и я напрягся. Он со звоном поставил на мой стол чашку с блюдцем, медленно встал и навис, угрожающе цедя каждое слово.

— Тогда у тебя с памятью плохо. Напомню, — он пальцем постучал по монитору. — Три года назад ты похерил многомиллионный тендер лишь потому, что раскис как баба из-за своей шлюхи жены. Напомню, что именно я снова влил крупную сумму, чтобы закрыть твои кредиты под этот самый тендер. И поверь, зная тебя, я совсем не рад её появлению.

— Я не просил тебя! — я встал и упёрся руками в стол, процедил сквозь зубы. — Не смей так говорить о ней.

— А как мне говорить о той, которая наставила тебе рога с лучшим другом?

— Уходи.

Отец хмыкнул и как ни в чём не бывало сел обратно в кресло.

— Успокойся, сын. Я всего лишь хочу понять, что ты больше не совершишь таких ошибок. Мне плевать, какая баба будет с тобой рядом и что ты будешь с ней делать, но рушить свой бизнес я не позволю из-за них.

Я внутренне усмехнулся. Неужели он меня по себе ровняет? Отец всю жизнь относился к женщинам, как к вещам. Грёбанный пользователь. Если бы не он, то мама бы ещё жила. Так и хотелось ему снова высказать про его любовниц, а смысл? Было уже, да толку мало, непробиваемый.

— Это не твой уже бизнес.

— Какая разница? — отец махнул рукой. — Главное, чтобы ты понял мой посыл.

— Я тебя услышал. Что-то ещё?

— Да. Твоя секретарша совершенно не умеет варить кофе.

— Меня устраивает.

— Тебя не должно устраивать. Ты должен пользоваться только лучшим.

Не давая возможности ответить, отец встал, застегнул пиджак и направился к двери, обозначая конец своего визита. Но возле дверей остановился, добивая:

— Я всё равно узнаю то, что ты не договариваешь.

— Отец, просто уйди.

Как только дверь закрылась за родителем, я досчитал до десяти, чтобы не сорваться на секретаре.

— Светлана, вызовите ко мне Хвостову, срочно.

— Да, Глеб Александрович.

Настроение было испорчено основательно. В висках стало методично постукивать, предупреждая о надвигающейся мигрени, а злость закипала в крови. Какого чёрта Саша позвонила отцу? Какого лешего она лезет не в своё дело? От этих женщин одни беды.

— Ты звал, любимый?

— Сядь!

Саша отшатнулась, как от удара и молча села в кресле, где несколько минут назад сидел мой отец.

— Знаешь, кто только что порадовал меня своим визитом?

— Твой отец?

— Уже доложили?

Саша отвела взгляд и закусила губу.

— Так и понял. Позже разберусь. А теперь ответь только на один вопрос: зачем ты ему звонила?

— Глебушка, я…

— Саша, твою мать! Не Глебушка!

— Прости. Я не знала где ты, что с тобой! С ума сходила.

— Совсем дура? Ты прекрасно знаешь какие у меня с ним отношения!

— Но он так участливо со мной говорил, обещал помочь…

Я накрыл лицо ладонью, шумно выдыхая. Вроде умная женщина, а поступок поистине детский.

— Саша, я не потерплю больше такого. Хватило того, что ты устроила цирк, когда пришла искать меня к Еве. Теперь все вокруг, благодаря тебе, знают про появление моей бывшей жены.

— Глеб, я не думала, что всё так выйдет…

— Но вышло! Как можно после такого тебе доверять? — я как мог давил на неё, прямым текстом обвиняя и осуждая. Пусть помучается за подкинутые проблемы.

— Прости, прости… Что мне сделать, чтобы ты не дулся?

Я чуть не рассмеялся в голос! Так и хотелось спросить: сколько тебе лет? Нет, так не пойдёт. Помогу Егору и решу вопрос с Сашей.

— Сегодня ничего. Но я могу передумать, поэтому советую держать телефон рядом и мгновенно отвечать на мои звонки. Иди работай.

Такой ответ её явно не устроил. Пусть радуется, что вообще не послал. Саша демонстративно надула губы, кивнула и медленно выплыла из кабинета.

— И как теперь работать? — шумно выдохнул я.

15 глава

Ева

Наше знакомство получилось неожиданно случайным, наверное, больше для меня. В тот день всё шло плохо и продолжалось до самого вечера. Моя первая работа меня радовала поначалу, пока я полностью не поняла в какой змеюшник попала.

Получив красный диплом Сочинского государственного университета факультета «Гостиничное дело», передо мной стояла задача — пойти работать по направлению от университета в захолустные гостиницы, где платили мало, но наделяли опытом, либо самой найти сладкое место, что было ещё сложнее. Каждый мечтал получить шанс работать в самых фешенебельных отелях Роза хутор, но мне не повезло. Не имея нужных связей, моё резюме где-то удачно потерялось. Бросив через три месяца надежду, что всё же мне позвонят, я приняла уговоры однокурсницы и на то время хорошей подруги и поехала с ней покорять большой Ростов.

Ленка Исаева, боевая блондинка, буквально через недельку пробила нам два места в самом крутом отеле города на берегу величественного Дона. Нас взяли младшими администраторами с испытательным сроком. Каким образом ей это удалось, так и осталось для меня тайной. Первые месяцы мы пахали, как лошади, выкладываясь на миллион процентов, стараясь по максимуму угодить начальству. И чудо случилось, мы были официально оформлены в штат и тут наши дорожки практически разошлись. Нас поставили в разные смены. С Ленкой виделись теперь редко, хоть и снимали жильё на двоих.

И если у Исаевой всё шло хорошо, то мне же мои коллеги по смене стали ставить палки в колёса. Я не понимала причин и просто молчала, глотая обиду, принимая, что ничего против несколько змеюк сама сделать не смогу. В тот день меня чуть не уволили. «Коллега», так сказать, приняла просьбу постояльца из вип номера и не передала мне. Был скандал, а всю ответственность возложили на меня и лишили в наказание, вместо увольнения, премии.

Убитая и раздавленная, после смены, я шагала по набережной и совершенно не замечала вечерней красоты летнего Ростова. На душе было до жути неприятно и обидно. Музыка грохотала из висевших колонок на столбах, мимо проходили довольные жизнью люди, счастливые парочки, а я старалась сдерживать слёзы и каждый раз отворачивалась, чтобы никто не видел мокрые дорожки на моём лице.

Так и сама не заметила, как влетела в чью-то спину, совершенно безобразно падая на мягкое место. Успела только руку выставить назад

— Дай посмотреть.

Так я познакомилась с Глебом. В тот вечер он с друзьями отмечал день рождения какой-то девушки, а я так удачно перевела всё его внимание на себя. Мне помогли обработать рану, познакомили с остальными и посадили за стол в дорогом ресторане, где шло празднование. Все мои попытки отказаться и уйти с крахом провалились.

Я никогда не верила в сказки про любовь с первого взгляда, реализм зашкаливал. Настоящие чувства, по моим понятиям, приходят со временем и потом только крепнут. Но Глеб перевернул всё с ног на голову, поломал мои взгляды на жизнь, сломал стереотипы и теорию «химии и временной влюблённости». Сама не поняла, как влипла и утонула в красивых, смешных серых глазах и его фирменной привычке одной рукой лохматить свои волосы. Я зависала на таких моментах.

Тот вечер прошёл легко и весело, я словно всю жизнь была в этой компании, общалась с этими людьми… А по завершении Глеб посадил меня в такси и мило поцеловал в щёку, беря обещание, что буду более внимательно следить за тем, куда иду.

Несколько недель прошло с вечера знакомства с мужчиной моей мечты, и я уже потеряла надежду вновь с ним увидеться. На работе становилось невыносимо. И меня с каждым рабочим днём всё больше мучила мысль уволиться и найти более спокойное место. Ленка нашла себе парня и вскоре обрадовала серьёзными отношениями. А через пару дней вообще съехала к нему. И я осталась одна, без подруги и со скорым увольнением в перспективе.

Появление Глеба было фееричным. Он ждал меня у входа в отель, перегородив дорогой машиной подъезд к входу. Огромный букет белых роз и ослепительная улыбка сделали своё дело. Я забыла обо всём, растаяла как мороженое под жарким солнцем. Всё закрутилось и завертелось, а через полгода страстных отношений Абрамов сделал мне предложение. И никто не был счастливее нас на всём белом свете.

Я была самой любящей женой, отдавала себя без остатка и получала в ответ ещё больше. Такие отношения, как у нас редко встретишь в природе, можно даже назвать сказкой, но так и было. Почти два года только он и я, два года мы сливались воедино, словно одно целое. Я даже на Шурочку внимания не обращала, прекрасно зная, что все её попытки обратить внимание моего мужа на себя бесплодны. Пока не грянул гром…

Практически сразу после свадьбы Глеб настоял на моём увольнении, предложив альтернативу — помогать ему с его бизнесом. Но как я это могла сделать с моим совершенно противоположным профилем образования? Идея пришла неожиданно, и она понравилась нам обоим. Я пошла на курсы бухгалтерского учёта и аудита. Так я не сидела одна в нашем большом доме и не сходила с ума от безделья.

Тот день ничем не отличался от других, кроме встречи с Семёном и его просьбой попрактиковаться в его новой фирме, помочь главному бухгалтеру, пока не наберут полный штат. Он так просил, шуточно умолял и прибегал к секретным приёмчикам, что отказать не смогла, тем более он был лучшим другом мужа и практически членом семьи. Довольный положительным ответом, Семён отвёз меня домой и на радостях несколько раз смачно расцеловал в щёки. Я лишь смеялась и била его по рукам.

А поздно ночью начался ад. С вечера Глеб перестал отвечать на мои звонки, а все сообщения так и оставались непрочитанными. Такое было для меня ново, ведь чтобы ни случалось, муж всегда предупреждал, либо быстро отвечал на звонок, что занят, а сообщения были прочитаны. Я ломала голову и не знала, что думать. Единственная мысль, которая хоть как-то успокаивала: «Он просто занят, потом объяснит».

И я не спала, когда пьяный и злой Глеб появился в нашей спальне. Не стесняясь в выражениях, мой муж вытащил меня из кровати и кинул к дверям.

— Убирайся!

В тонком ночном наряде он выпихнул меня за дверь и заперся. Сколько бы я не стучала, не просила, Глеб не открывал, шумел, что-то кидал и матерился. А вскоре снова появился передо мной и ухватив за локоть, потащил в кабинет.

— Где это чёртово свидетельство?

— Может объяснишь? Что происходит?

Глеб раскидывал документы из сейфа, но резко замер, а потом встал напротив, схватив за подбородок. Было больно, но не так, как от слов, которые убили наповал.

— Никак не думал, что женюсь на самой обычной шлюхе… Что тебе не хватало? Я мог и хотел дать тебе всё, но видимо мало было? Легла под Лебедева?

— С ума сошёл? Никогда!

— Заткнись! Я всё знаю… Сука…

Любимый муж снова откинул в сторону, и я распласталась в кресле, но сдаваться не собиралась, ведь это означало признать то, чего никогда не было и быть не могло. И я кинулась в бой. Кричала, плакала, просила…

— Права Саша, я был слеп.

— Саша?

— Да. Только она одна была мне всегда верна, ждала, а я… Чтобы утром тебя не было.

— Ты с ней был?

— Ну не с тобой же! Вали к Лебедеву, да куда угодно, видеть тебя не хочу!

Глеб схватил документы и быстрым шагом направился из кабинета. А меня скрутило от раздирающей внутренности и душу боли. Он поверил кому-то во что-то, сам изменил и во всём винит меня. Тошнота подступила к горлу, и я еле встала, чтобы добежать до ванной комнаты на первом этаже.

* * *

Зачем я снова вспомнила прошлое, которое, как и прежде, рвало душу? Перевернувшись на бок, я укрыла Егора, который во сне скинул плед и посмотрела на цифровые часы. Они здорово служили ночником. Почти три ночи, а я заснуть не могла, всё прокручивала в голове прошлое, строила надежды на будущее и очень боялась последствий. Растерев руками лицо, хотела застонать в голос, прогнать неприятные воспоминания, а лучше проглотить такую таблетку, которая напрочь стирает память.

— Мам, я хочу в туалет… — сонно пробубнил Егор, а я ухватилась за его просьбу с удовольствием.

Как же непривычно всё в чужом доме! Да, я чувствовала себя неуютно, каждый метр мне казался недружелюбным. Сделав дело, мы вернулись в спальню, Егор снова быстро уснул, и в этот раз и я с ним.

16 глава

Ева

На удивление Егор спокойно перенёс процедуру забора биоматериала. Абрамов был рядом

— Сколько ждать результат? — спросила, когда мы вышли из клиники.

— Обещали через три дня, — бросил Глеб, даже не взглянув в мою сторону.

Сегодня он был сам не свой по отношению ко мне. Старался не смотреть в мою сторону, без острой надобности не обращался или отвечал коротко и быстро. Зато с Егором преображался, одаряя нашего сына самой заразительной улыбкой. И меня это задевало, ведь я прекрасно помнила эту чёртову улыбку и то, как таяла в момент, готовая на всё, что угодно, лишь бы он мне всю жизнь улыбался.

— Хорошо. Может за это время займёмся оформлением документов и…

— Я дал распоряжение юристам и бухгалтерии, чтобы оформили перевод на счёт немецкой клиники и приступили к документам.

Глеб сам посадил Егора в кресло и, не дожидаясь меня, сел за руль. «И на том спасибо». Если он решил держать дистанцию, то мне это только на руку. Я села рядом с сыном и до нашего временного жилья хранила молчание. Егор тоже молчал и смотрел в окно. Он видимо чувствовал наше напряжение, другого объяснения я дать не могла.

— Ты приедешь завтра? — спросил сынок у Глеба, когда он проводил нас до квартиры и уже собирался уходить.

— Пока не знаю, богатырь. Слишком много дел навалилось, но обещаю, что как только появится свободная минута, я тут же приеду и мы поиграем. Идёт?

— Идёт! — Егорка протянул руку и Глеб, ухмыляясь, её крепко пожал, скрепляя обещание.

И он сдержал обещание через два дня, явившись поздно вечером, я уже хотела укладывать сына спать. Пришлось пойти на встречу молящим глазкам ребёнка и оставить их наедине. Для меня было эмоционально тяжело смотреть на них и жалеть, что столько времени малыш провёл вдалеке от родного отца. И в этом тоже была часть моей вины. Абрамов тогда поверил не мне, предал, а я пошла на поводу своего эгоизма и обиды. Права мама, Егору нужен отец и Глеб с этим пока справлялся.

Я сидела за обеденным столом и старалась не смотреть на двоих самых моих любимых мужчин в жизни. Они выставляли трассу из подручных вещей для машинок и ничего интереснее для них не было. Егор весело щебетал, а Абрамов что-то тихо рассказывал, расположившись ко мне спиной. Белая рубашка облегала мощную спину, рукава были закатаны по самые локти… Он сразу приехал после работы, всунул мне в руки пакет с фруктами и сразу прошёл к Егору, который смотрел мультфильмы.

— Я поехал, богатырь уже засыпает на ходу.

— Ему уже давно пора спать.

— Знаю, не думал, что так задержусь. Если что надо, пиши, куплю и если сам не смогу, то пришлю кого-нибудь.

Абрамов прошёл к двери, на ходу пожелав Егору спокойной ночи, а я не могла оторвать взгляд от его фигуры, осознавая, что скучала, безумно по нему скучала… опять. Дёрнув головой, прошла следом, чтобы закрыть дверь на замок.

— Спасибо, всё есть.

— Ладно, тогда пока.

Он даже не повернулся, просто вышел и хлопнул дверью. Странно, но мне показалось, что хлопнула не дверь, а моё сердце. Снова. И опять стало нечем дышать.

* * *

— Спасибо за приглашение.

— Может хватит? Ев, я тебя готов отругать. Вы уже несколько дней в Ростове, а ты мне не позвонила.

— Не хотела беспокоить.

— Ну ты даёшь! Какое беспокойство? Я же тогда тебе ещё сказал, что ты можешь звонить в любое время. Хорошо сам догадался тебя набрать.

Я улыбнулась гневному тону Семёна, зная, что на самом деле он не сердился, а если и так, то это ненадолго. На следующий день после визита Абрамова позвонил Лебедев, узнать, как мои дела. Пришлось признаться, что всё так закрутилось и я совершенно забыла ему позвонить, и мы сейчас были в Ростове, готовились к поездке в Германию. Дальше было много возмущений, что я про него забыла, и приглашение в гости вечером, от которого я не имела права отказаться.

Семён заехал за нами сразу после работы, подарил Егору огромную радиоуправляемую машину, чем заработал пожизненную дружбу малыша, и стал торопить, так как жена уже ему все уши прожужжала готовым ужином. Было приятно смотреть на когда-то шалопая Лебедева, который стал милым котёнком и порядочным мужем.

Усадив Егора на плечи, Лебедев провёл нас в небольшой, одноэтажный дом, где уже ждала Ульяна. Тёплая встреча, словно она знала меня всю жизнь, приятно порадовала. Я внутренне выдохнула и расслабилась, признавая, что Лебедеву здорово повезло с женой. Невысокого роста, светлые волосы и открытая улыбка, жизненная энергия так и била из Ульяны Лебедевой. Она тут же подлетела ко мне, обняла и расцеловала в щёки, а потом всё её внимание было отдано Егору, который сначала засмущался, но быстро пришёл в себя.

— Сём, я заберу Еву с собой на кухню, а на тебе Егор. Развлекайтесь.

Уля утащила меня на кухню и снова обняла.

— Как же я рада тебя видеть! Мне столько всего рассказывал про тебя Семён, а когда сказал про Егора, я всю ночь ревела.

Она взяла мои руки в свои, а я растерялась от такого участия, не смогла вымолвить ни слова. Лебедева продолжала:

— Семён сказал, что ОН согласился помочь, а если бы не согласился, мы бы точно помогли! Ева, я даже не представляю, как ты это выдерживаешь…

— У меня нет выбора, мне есть за кого бороться.

— Ты права, — Уля отошла на шаг и положила руку на свой небольшой круглый живот. — Даже думать страшно.

— Не думай, тебе нельзя переживать. Кого ждёте? — девушка улыбнулась, радуясь смене темы.

— Девочку. Но пока с именем не определились, я хочу назвать Леной, а муж упрямится, Нину подавай в честь его бабушки и всё тут.

— Бабушка у него была мировая. Я её знала.

Мы сами не заметили, как за время разговора накрыли на стол и так бы и продолжали болтать, если бы двое потрясающих мужчин не напомнили нам об ужине. Ульяна отлично постаралась, угодила всем вкусняшками, а Семён был просто душкой. Он не замолкал ни на минуту и развлекал нас по полной программе, постоянно ища поддержки Егора, которому очень нравилось такое внимание.

— Ульян, всё было безумно вкусно!

— На здоровье!

Я помогала хозяйке убирать со стола, когда Семён повёл Егора в туалет.

— Какой же он у тебя замечательный! Сёма от него без ума, — Лебедева загрузила

— Возможно, — я пожала плечами, присаживаясь напротив, — я стараюсь не думать об этом.

— Как Глеб принял сына?

— Сначала не поверил, но потом что-то изменилось, и он сам сказал Егору правду.

— Это же здорово.

— Да, вот только от теста на родство не отказался. Ждём результатов.

Я знала, что неприятного разговора о бывшем муже мне никак не избежать, поэтому постаралась говорить о нём, о нас и общем ребёнке, как о чужих людях. Так легче.

— Он совсем дурак?

— Этот вопрос не ко мне. Мне бояться нечего, я знаю правду и даже рада его упорству на счёт этого теста. Мне главное, чтобы Егор был счастлив и здоров.

— Согласна. Пойдём к ним?

Было около девяти вечера, и мы вскоре собирались домой, как позвонил Абрамов. Портить прекрасное настроение и вечер не было желания, поэтому первый звонок от него я просто сбросила. Но разве это бывшего остановит?

— Ев, что случилось?

— Абрамов звонит.

Семён изменился в лице, а потом уверенно попросил ответить и обязательно сказать где мы сейчас. Решимость в его глазах и неприятное предчувствие прошлись холодком по позвоночнику. Я смогла только кивнуть и вышла на кухню.

— Слушаю.

— Привет, как вы? Я хочу приехать, немного побыть с ним, а потом нам надо поговорить.

— Всё хорошо. Мы в гостях.

Повисла пауза, а я словно видела его растерянное лицо, поэтому дальше продолжила сама.

— Мы у Лебедевых…

— Вот как. Я сейчас приеду и заберу вас.

Словно приказ кинул Глеб и сбросил звонок, а я растерянно вернулась к остальным. Ульяна сидела с Егором на диване, а Семён ходил кругами.

— Что он сказал?

— Сейчас приедет и заберёт нас.

— Хорошо, — Лебедев вплотную подошёл ко мне и положил руки на плечи. — Ева, мне надо с ним будет поговорить, возможно этот разговор что-то изменит между вами и…

— О чём ты?

— Прости меня.

— За что ты извиняешься?

Я ничего не понимала и старалась угадать по его глазам, но видела в них только грусть и отчаяние.

— Просто прости. Но, знай, что я всегда хотел и желал вам добра. Очень надеюсь, что ты меня не возненавидишь.

— Сём, ты о чём? — вмешалась его жена, а он лишь покачал головой и вышел на улицу.

— Я ничего не понимаю.

— И я.

Я села рядом на диван и поцеловала Егорку в макушку, вдыхая его запах, который давал мне силы. От последних слов Лебедева сквозило могильной холодностью, страх потери пробирал до костей и от этого становилось жутко. В голову лезли кучи вопросов и ни на один я не могла найти ответа. Оставалось только ждать.

17 глава

Глеб

До того момента, пока анализы не будут у меня на руках, я дал себе обещание держаться подальше от Евы и Егора. Но малыш подорвал это решение лишь одной своей просьбой и самым чистым взглядом. Взяв себя в руки, я хорошо провёл время с ребёнком, всеми силами не обращая внимания на его мать. Не мог, боялся сорвусь.

Я всё чаще стал думать о бывшей жене. Она снова манила меня своей энергетикой, голосом и улыбкой. Снова стали оживать те чувства, когда хотелось кинуть всё к её ногам, а потом любить до потери сознания. И в эти моменты меня спасала Саша. Она хорошо умела прогнать жажду по Еве только одним присутствием, но и этого вскоре становилось мало.

— Ты опять где-то далеко от меня. О чём думаешь?

Я ухмыльнулся, выныривая из размышлений, когда ноготки прошлись по груди, царапая живот, устремляясь ниже. Перехватив руку любовницы, поднёс к губам и поцеловал.

— Сколько времени?

Саша лениво потянулась к мобильному и пожала плечами.

— Всего лишь начало первого.

— Уже начало первого. Я поеду.

— Глебушка, останься, утром я приготовлю нам завтрак и вместе поедем на работу.

Я видел, как Саша из кожи вон лезла, чтобы по максимуму утвердиться в моей жизни. С того разговора слова не проронила про бывшую и Егора, вовремя прикусывала язык. И правильно делала.

— Прости, но не могу. Так надо.

— Кому надо?

Саша нагло залезла на меня и стала ёрзать по паху голой попкой, прекрасно зная, как это действует. Головой я понимал, что секса мне на сегодня достаточно, а вот члену такое внимание нравилось. Кровь стала приливать к паху, приводя плоть в боевую готовность.

Саша прикусила губу и нагнулась к самому ухо, нашёптывая, как я могу её сейчас наказать. Я лишь сделал вид, что принимаю её игру. Перевернул Сашу на спину и приказал ей одеть на меня защиту.

— Ммм… люблю, когда ты такой.

— Какой?

— Дерзкий, властный, горячий…

— Тогда встань на колени и прогнись в спине.

Не дожидаясь, схватил за бёдра и поставил на колени, ладонью прогибая в пояснице, максимально открывая шикарный вид на упругие ягодицы. Смачно шлёпнув, одним рывком погрузился в мокрую тесноту, замерев на секунду от приятных ощущений. А потом, как с цепи сорвался, вгоняя член по самое основание и выходя практически полностью. Знал, что такое нравилось Саше, заводило ещё больше и вскоре она уже громко стонала, жамкая простынь руками и подмахивая в ритм тазом.

— Глеб… я…сейчас…

Довольный, что быстро довёл любовницу до предела, ускорил ритм и финишировал сам, плотно сжимая зубы от удовольствия.

* * *

День выдался долгий и сложный. Несколько деловых встреч, новости о срыве пары серьёзных поставок и, наконец, долгожданный звонок из клиники, где просили приехать лично, чтобы узнать результат исследования. Клиника работала до шести вечера и мне кровь из носа надо было успеть. А вернее сказать — я хотел сегодня всё знать.

— Светлана.

— Слушаю.

— На сегодня у меня рабочий день закончен…

— Но, Глеб Александрович.

— В чём дело?

— Василий Петрович звонил, требует срочно встретиться с вами, ругается.

Чёрт, я совсем забыл про главного механика… Потёр переносицу, понимая, что если приму его сейчас, а это будет надолго, то точно опоздаю. Внутри меня всё свербело от нетерпения узнать результаты, хоть я и так понимал — Егор мой, я верил Еве.

— Светлана, передайте Терехову, что приму его завтра утром первым.

— Хорошо, только его это слабо успокоит.

— Понимаю, но по-другому никак.

Целый день меня подмывало позвонить Еве и узнать, как их дела, как у Егора самочувствие. Но то меня отвлекали, то просто не мог, брал телефон в руки и зависал, понимая, что это только причина, чтобы услышать голос бывшей жены. Тогда отбрасывал его

— Здравствуйте, Глеб Александрович, проходите в кабинет, вас ждут.

Милая девушка встретила и проводила в довольно большой и светлый кабинет, где врач, женщина лет пятидесяти, встала и пожала руку, приглашая сесть в светлое кресло напротив её стола.

— Спасибо, что согласились подождать, пробки ужасные.

— Мы стараемся всегда идти навстречу клиентам. Приступим?

Я кивнул и собрался. Ольга Станиславовна протянула мне запечатанный конверт и приготовилась ждать, явно зная что-то наперёд. Быстро разорвав бумагу, вытащил вдвое сложенный лист и пробежался глаза, останавливаясь на заключении.

— Я правильно понимаю, что наши образцы совпадают?

— Да, всё верно, ваше родство с объектом «один» установлено на 99 процентов.

— Спасибо. Кто ещё знает о результате?

— Всё строго конфиденциально. Единственный носитель информации находится в ваших руках.

— Это хорошо, — я сложил лист и убрал в карман пиджака, — спасибо, что ускорили сроки.

— Я повторюсь, в наших интересах, чтобы клиенты всегда оставались довольны.

Я хмыкнул. «Естественно, за такую сумму можно смело обновить часть оборудования или… Плевать». Кивнув, вышел из клиники, полной грудью вдыхая вечерний, немного влажный воздух и сел в машину. Теперь можно смело ехать к Еве и… Что? Она не врала, смело смотрела в глаза и говорила правду.

— Отлично! У меня есть трёхгодовалый сын, а я узнаю об этом сейчас. Ева, Ева, что было у тебя в голове?

Никогда не замечал за собой такой привычки, как говорить сам с собой, а тут прям не выдержал. Не передать словами, какой ураган чувств и эмоций бушевал во мне, создавая ядерный коктейль. Хотелось кричать, но вместо этого я с силой ударил по рулю.

Зато теперь я точно знал, ЧТО делать. План чётко выстраивался в голове. Но для начала меня ждал совсем не лёгкий разговор с бывшей женой, где придётся извиняться, возможно обоим. Я набрал Еву, но такого поворота событий совсем не ожидал.

* * *

Вечерняя пробка отняла у меня час. Час я изводил себя неприятными мыслями, гадал, какого чёрта понесло бывшую жену с сыном к Лебедеву. Что они замышляли? О чём говорили? И что снова мне ожидать? Пока доехал, чуть в шизофреника не превратился.

Бросив машину у ворот дома предателя, широким шагом прошёл в его владения и встретился с ним на пороге.

— Где Ева и Егор? — Лебедев криво усмехнулся и кивнул на дом, но преградил путь.

— Глеб, нам нужно поговорить.

— Не думаю. Дай пройти.

— Чёрт, Абрамов, хватит строить из себя обиженного святого! Я не пущу тебя пока не поговорим.

— Ты взял мою семью в заложники?

Сам не понял, как заветные слова сорвались с губ, поражая до кончиков волос. Но как же приятно это прозвучало.

— Именно о твоей семье я и хочу поговорить. Ты должен кое-что знать и это может, хоть и поздно, но исправит ваши отношения с Евой.

— Вот как? Решил исповедаться и обелить себя и мою бывшую жену? Пропусти.

Семён напрягся, когда я шагнул к нему и встал вплотную напротив. Он покачал головой, снова убеждая в необходимости разговора.

— Абрамов, умерь свою ревность и услышь меня! Я никогда не спал и даже не думал спасть с Евой! Давай отойдём, ты молча выслушаешь и всё поймёшь.

— Я же могу и ударить.

— Бей, но тебе всё равно придётся выслушать.

Лебедев стоял до последнего. Меня раздирало на части, я хотел видеть сына, но упорство Семёна щекотало любопытство. Кивнув, одну руку засунул в карман брюк и пошёл следом за ним.

— Здесь нас никто не услышит.

Он открыл гараж на одну машину и пропустил вперёд, попутно включая свет.

— Начинай, у меня мало времени, — буркнул, осматривая чёрный седан бюджетного сегмента.

— Хорошо. Помнишь, как я загорелся открыть своё дело?

— Да, предлагал свою помощь.

— Угу, а я отказался, стыдно было. У тебя всё шло как по маслу, что не договор, так стопроцентная прибыль… Твой отец, а потом ты, были моими примерами, я смотрел на вас и хотел быть таким же, но сам!

— Ты прекрасно знаешь, что этот бизнес и всё, что у меня есть, отец передал. Думаешь я этого хотел?

Семён хмыкнул, видимо вспомнил, как мы вместе мечтали ещё в школьные годы открыть свою автомастерскую по дизайну окраски и реставрации ретро машин. Мы горели американскими машинами 60-х годов, даже нашли одного убитого Доджа и смогли его поставить на колёса. У нас тогда была цель, был мотив, но это не устраивало моего отца.

— Видимо не так начал, — Лебедев провёл рукой по волосам и посмотрел в сторону. — Но мой максимализм стал зашкаливать. Повторюсь, я хотел всего добиться сам.

— Продолжай.

— Помнишь, я горел модифицированными движками для тягачей, даже придумал, как эту фишечку можно внести в техпаспорт, не придраться?

— Помню.

Конечно, помнил. Семён тогда жил в гараже с парнями, ночевал в нём, а я сидел в кабинете и злился на отца, который на меня навесил кучу проблем. Тоже хотел сидеть в гараже по локоть в машинной смазке и ломать голову над нашей задумкой.

— И я обратился к Мирзоеву. Ни один банк не мог дать мне нужную сумму в кредит, а продавать единственное жильё, выселять мать на улицу… Сам понимаешь.

— Шикарная идея — просить денег у моего главного конкурента!

— Да, теперь знаю, что хреновая была идея. Но всё прошло гладко, мне поступили инвестиции, дело закрутилось.

— Поздравляю.

— Рано.

От того, каким могильным голосом он произнёс одно простое слово, в животе внутренности скрутило, а во рту появился неприятный привкус.

— Что ты сделал?

— Всё сделали за меня, — Семён пнул ногой колесо и тихо выматерился. — Я был так воодушевлён успехом и поддержкой, что не понял, как оказался под колпаком. Юридически Мирзоев владел большей частью нашего бизнеса, но обещал мне продать свою долю по минималке, когда я встану на ноги.

— Лебедев, хватит ходить вокруг да около.

— Ему, вернее им, нужен был ты.

18 глава

Глеб

— Это насколько надо быть таким дебилом! Сука!

Я стоял над Семёном и готов был пинать его ногами до смерти, еле сдерживая себя. Он же приподнялся с пола и усмехнулся разбитыми губами, кровь из которых сочилась на подбородок.

— Знаю. Теперь знаю. Можешь бить сколько хочешь, имеешь право.

— А толку?

Меня рвало на части. Злость, ярость разрывали сознание и не давали трезво размышлять. И я не сдержался, со всей силы ударил бывшего друга, а он молча принял удар и принял бы ещё. Осознание того, что именно он стал причиной моего провала

— Я могу только извиняться.

— Семью ты мне этим не вернёшь.

— Ева не виновата.

— И теперь мне вдвойне хреново! Я… виноват перед ней, — как же мне было паршиво. Своим признанием Лебедев убил и растоптал меня. — Да что за день сегодня?!

— В смысле?

— В прямом, — я сел рядом с ним на пол, не заботясь о чистоте и своём костюме. — Я конченный олень, который не верил единственной женщине, которую люблю до сих пор. Егор мой сын, и моя гордость сейчас плачет в сторонке.

— Красиво сказал. Результаты забрал?

— Угу, — тихо простонал, закрывая глаза.

— Мир? — Лебедев протянул руку в слабой надежде.

Я выгнул бровь на его наглость. Да, время прошло, ничего не изменить и это факт, но он предал нашу дружбу, наши мечты и подложил огромную вонючую свинью. Планеты должны выстроиться в линию, чтобы мы могли наладить наши отношения. Нет, не сейчас.

— Отвали.

— Понял. Можно дать совет?

— Не борзей, Лебедев.

— И всё же дам. Не просри свою семью сейчас. Ева ещё любит тебя, а Егор только и говорит о тебе, как о своём папе.

— Да, заткнись! Сам разберусь.

— Ага, также, как и в прошлый раз. Увидел обработанные фотошопом фотографии и давай всё ломать и крушить.

Может снова его ударить? Как же неприятно было слышать правду. Я растёр лицо руками, не зная, что ответить.

* * *

— Папа!

Стоило только зайти в дом Лебедева, как ко мне кинулся Егор. Я тут же присел на корточки и подхватил сына на руки, тесно прижимая к себе.

— Привет, богатырь. Как дела?

— Хорошо. Мне подарили большую машинку.

— Это здорово. Покажешь?

Егор тут же слез с рук и побежал за подарком, а я уставился на бывшую жену, не в силах слова вымолвить. В лёгкой голубой блузе и светлых брюках она казалась неземной, а я будто видел её впервые. Красивая и не моя. Теперь не моя. Как же горько было это осознавать, зная всю чёртову правду.

— Мы почти готовы.

Я кивнул на её лёгкое приветствие и еле оторвался, чтобы поздороваться с женой Семёна.

— Привет, давно хотела познакомиться, Семён много о вашей дружбе рассказывал.

Лебедев приобнял жену, которая протянула мне одну руку, вторую положив на свой небольшой живот. А меня зависть взяла. Я ведь тоже мог наблюдать беременность своей жены, гладить живот, шептать сыну свои мысли и мечты, чувствовать его толчки. Твою мать, я долбанный дебил!

— Привет, очень рад. Поздравляю с пополнением.

Прозвучало не так радостно, как хотел, но Ульяна вида не подала. Пригласила на кофе, я отказался. Очень хотелось побыть наедине с Евой и просить прощения на коленях.

— О, боже! Лебедев, что это?

Я злорадно улыбнулся и зыркнул на бывшего друга, пускай выкручивается, а я послушаю. Но он меня удивил.

— Мелочи, не переживай. Всего лишь отдал небольшой должок, так сказать, отделался малой кровью.

Скула у друга уже потемнела, будет отличный синяк, а нижняя губа припухла. Я немного пожалел, что ещё пару рёбер не сломал и вовремя остановился. Зато он помнил бы подольше.

— Ничего себе! Глеб, это ты его так? — Ульяна в праведном гневе повернулась ко мне, и я чуть не расхохотался.

— Любимая, успокойся. Так надо. Давай сделаем вид, что я упал.

— Он упал, правда.

— Ага, так и поверила.

К нам, уже собранный, подошёл Егор с игрушкой в руках, и я снова присел и снова взял его на руки. Дикое желание держать его близко-близко к сердцу поглощало с головой, и я ничего не мог и не хотел поделать. Я наслаждался им.

— Дядя Семён подарил?

— Да, а ещё пообещал, что ты, я и он вместе поедем смотреть настоящие гонки!

— Ну раз пообещал, тогда конечно.

Я кинул злой взгляд на Лебедева, мысленно ругая его, что лезет не в своё дело, но тот лишь поиграл бровями и убедительно кивнул моему сыну.

— Егор, ты не стесняйся, приезжай с мамой к нам, можешь даже иногда брать папу, если он, конечно, будет себя хорошо вести.

— Не бережёшь ты своё лицо, Лебедев, ох не бережёшь, — улыбнулся я, а вот злиться уже не мог.

— Поехали? — Ева попыталась взять у меня Егора, но я покачал головой, мол, я сам его донесу до машины.

Она свела брови, слегка нагнула голову в бок, рассматривая меня, явно отмечая изменения. А у меня ком в горле, готов прямо сейчас прошептать «прости». Ева пожала плечами, поцеловала Лебедева в щеку, его жену тепло обняла, подхватила сумку с вещами, и первая вышла из дома.

— Приезжай к нам, хватит вам уже… — Ульяна поцеловала меня в щёку и потрепала Егора по мягким волоскам.

— Да, наверное… Спасибо.

— Я провожу.

Мы вместе вышли и вместе подошли к машине, возле которой стояла Ева.

— Пока, Егорка, бери родителей и приезжай к нам почаще.

Лебедев пожал моему сыну руку, которому стало нравиться такое внимание взрослых мужчин и повернулся ко мне. Пикнув брелоком, открыл машину, в которой так и стояло детское кресло, я передал сына Еве и с неохотой, молча, пожал Семёну протянутую руку.

— Просто молчи.

— А ты не тупи. Удачи, — он подмигнул и пошёл к жене домой.

* * *

— Я отнесу его в спальню.

— Подожди, дай я обувь сниму.

Я притормозил со спящим Егором на руках в прихожей и дал Еве время, чтобы она его разула, а потом сразу направился в большую спальню. Удивительно, но за год, я так ни разу и не ночевал в этой квартире. Нет, она мне нравилась, лично нанимал дизайнера и контролировал ремонт, в душе на что-то надеясь. И только сейчас понял, как эта квартира подходила моей потерянной семье.

— Мне всё равно придётся его разбудить.

— Зачем?

Мой парень так и не проснулся, когда я уложил его на кровать. Ева присела рядом с ним и стала тихонько гладить по голове, целовать в лобик и щёки, ласково выводя Егора из сна.

— Ему нужно принять лекарство и переодеться.

— О, я не знал.

А ведь я и правда забывал о болезни своего бойца, когда видел его улыбку и радостный смех. Провёл рукой по волосам, не зная, что делать дальше — уйти и оставить разговор на потом, или остаться и решить сейчас. Вот только уходить совсем не хотелось. Не хотел возвращаться в пустую квартиру, чёрт, я хочу быть здесь!

— Я могу чем-то помочь?

— А тебе никуда не надо? Никто не ждёт?

— Ев…

— Можешь принести стакан

Егор сонно потянулся и позвал меня. Я метнулся за таблетками и тут же присел возле него.

— Пап, ты будешь спать со мной?

— Ну не знаю, а мама?

— И она с нами.

Ева тихо хмыкнула, но я услышал и улыбнулся. Она подняла Егора и попросила принять лекарства, а потом повела в туалет. Я остался ждать, сдерживая дикое желание растянуться на этой большой кровати. На такой мы спокойно можем спать втроём, если…

Соблазн был очень велик. Сняв пиджак, вышел в большую комнату и сел на диван, давая бывшей жене спокойно уложить нашего сына спать. Но через пару минут она позвала меня, объяснив, что Егор капризничал и ни в какую не хотел засыпать без меня.

Это был мой первый опыт, но я справился. Мы лежали рядышком и болтали. Болтали о том, как вместе будем ездить на море, играть в мяч и как я обязательно подарю ему его первую машину. Егор зевал, слушал и мечтал, положив одну руку мне на грудь.

— Спит?

— Минут пять как.

Осторожно, не дыша, я убрал руку сына и тихонько встал, не удержавшись, поцеловал в лобик. Ева укрыла его пледом и махнула головой на выход из спальни.

— Уже поздно, тебе пора.

Устало бухнулся на диван, растирая лицо. Не мог я сейчас уйти, не хотел. Ну почему всё так сложно?

— Подойди ко мне… пожалуйста.

Я протянул руку и замер. Как же я хотел, чтобы Ева приняла мою руку, крепко сжала и, как раньше, провела другой рукой по голове. Но она лишь покачала головой, скрестила руки на груди и встала напротив. И на том спасибо, не гонит.

— Абрамов, что происходит?

— Ев, я…

И я сделал то, что безумно хотел уже давно. Притянул её к себе ближе, крепко обнял за талию и уткнулся лбом в живот, впитывая силы и запах любимой женщины.

— Прости меня, я идиот.

— За что ты просишь прощение? — Ева попыталась отстраниться, но я сильнее сжал в объятиях.

— За всё. За то, что строил из себя обманутого отца, хотя поверил тебе с самого начала.

— Очень мило.

— Не кусай, и так тошно.

— И теперь мне надо тебя пожалеть?

— Жалеют жалких, — промычал я, зарываясь носом в её блузку, — прости меня.

— Глеб, отпусти и нормально объясни, что произошло у Лебедевых.

Последний раз глубоко вздохнув, я развёл руки в сторону и откинулся на спинку дивана, зажмурил глаза, понимая, что вот как раз сейчас всю правду говорить не стоит. Надо всё хорошо обдумать, проверить и выяснить, кто ещё был причастен к моему провалу и семейному краху.

— Всего лишь решили один спорный момент, как говорится — закрыли гештальт.

— Глеб… — я хмыкнул, открыл глаза и показал жестом сесть рядом со мной.

— Забрал сегодня анализ…

— Тест.

— Плевать. Прости, что так себя вёл.

— Прощаю.

— Вот так просто?

— А ты ждёшь от меня упрёков и истерики?

— Нет.

А мысленно добавил, что готов был выслушать и принять всё, согнув голову до земли. Повисла пауза, тишина неприятно резала по нервам, а я не знал, что ещё сказать, просто смотрел на свою красивую бывшую жену.

— Не гони меня сегодня.

19 глава

Ева

Он резал меня без ножа. Серые, такие родные и такие сейчас ранимые, глаза проникали в самое сердце, а голос… Голос с молящими нотками врезался в душу, снова разрывая старые раны, которые только недавно перестали кровоточить. Он просил остаться, а я не могла. Хотела? Да! Но не могла.

Сегодня что-то случилось ещё, кроме долгожданных результатов, и я гадала, внимательно наблюдая за Абрамовым. Старалась заранее понять его настроение, настрой и приготовиться. Но не к этому! Было бы намного проще и легче злиться и кричать на него, ненавидеть и презирать, ждать подвоха и укусов с его стороны, но не этого!

Глеб извинялся. А я задыхалась рядом с ним. Надо бы встать, пройти к двери и выставить его прочь. Не могу. Дышу через раз, пульс зашкаливает за двести, а он добивает.

— Ев, я не могу сейчас уйти… не хочу.

— Глеб, пожалуйста, ты сам всё решил, ты сам всё разрушил, зачем, скажи, зачем ты усложняешь?

Он глухо простонал и закрыл лицо руками, повторяя моё имя снова и снова, вонзая иглами в и так ревущее в голос сердце.

— Мне снова стали сниться кошмары…

— Глеб…

— Только ты знала об этом, прости, но больше я никому не могу сказать.

Он оторвал руки от лица и пронзил меня взглядом, в котором были страх, боль и безумная тоска. Он просто смотрел и ждал моей поддержки, как раньше. Но я уже не могла, как тогда, крепко обнять, положить его голову себе на колени и до бесконечности гладить, перебирать пальцами тёмные волосы. Теперь я просто не имею право это делать, ни на минуту не забывая о нашем статусе, и кто рядом с ним. Он сделал свой выбор, пинком вытолкнув меня из своей жизни.

— Я не могу тебе помочь, — странно, но мой голос совсем не дрожал, чего не скажешь о внутреннем состоянии.

— Можешь, просто будь рядом… Не думал, что накроет сейчас. Так хреново не было даже, когда мы расстались.

— Перестань.

Невидимые тиски сжимали горло, могла только прошептать, но Глеб словно не слышал или не хотел слышать. А мне уже хотелось биться в истерике, лишь бы он не продолжал! Внутри я кричала и плакала, совершенно не понимая, как внешне оставалась спокойной. Я внимательно смотрела на Абрамова, неосознанно отмечая складку между бровей, плотно сжатые губы и молящий взгляд. Взгляд утопающего человека.

— Мы так и не поговорили.

— Ты совершенно меня не слышишь!

— Слышу, родная, — я не успела моргнуть, как оказалась в крепких руках бывшего мужа, прижатая к широкой груди. — Ев, я чувствую, как нам обоим плохо, как внутри всё разрывает… Ты услышь меня.

— Отпусти.

— Не хочу.

— Глеб, — уперлась руками, максимально отодвигаясь, — не трогай меня, я так не могу.

Он опустил руки, а я, как ужаленная, подскочила с дивана и отошла на безопасное расстояние. Меня колотило так, что сложно было стоять. Обняв себя руками, отвернулась к окну, всем телом чувствуя прожигающий взгляд. Нельзя позволять ему дотрагиваться, нельзя показывать, как он на меня всё также физически ненормально влияет.

— Ева…

— Оставайся, но это только ради Егора. Ты ЕМУ нужен.

На последнем предложении я поставила точку и сбежала в спальню, оправдывая побег

Егор раскинулся на середине кровати, скинул плед и что-то бурчал во сне. Такой маленький и такой сильный. Я присела к нему, откинула светлые волосики со лба и нежно поцеловала в щёчку. Только рядом с сыном я набиралась сил и не позволяла себе раскисать.

* * *

Смех Егора глухо доносился через прикрытую дверь. Всё ещё прибывая в лёгкой дрёме, протянула руку и резко села, нащупав пустое место.

— Вот чёрт…

Настенные часы жестоко показывали позднее утро, которое вскоре перетечёт в обед, а я нагло проспала приём лекарств. Снова откинувшись на подушки, стала прислушиваться к голосам, прекрасно помня, что помимо нас в этой квартире присутствовал его законный владелец. Снова, как и перед сном, отгоняла от себя мысли о Глебе.

И да, мне доставили большое удовольствие его извинения, но то, что было после просто убивало. Мне достаточно и того, что он теперь на все 99,9 процентов уверен в отцовстве, остальное меня, как и его, не касалось. И снова в голове прострелил ужасный по своей справедливости вопрос: как мы будем жить дальше? Как прийти к компромиссу на счёт нашего сына, ведь всё это время он был только мой.

— Тихонечко, мама может ещё спать.

Тихий голос возле дверей заставил подняться. Поправив длинную футболку, которую использовала для сна, прихватив волосы резинкой, вышла из спальни и чуть не сбила Егора с ног.

— Не спит, — заговорчески сказал сынок Глебу и побежал в кухонную зону.

— Привет, мы тебя разбудили?

— Привет, нет. Я думала ты уедешь утром, — кинула на ходу, направляясь в ванную.

— Так и хотел, но после завтрака.

Наглый тон бывшего заставил обернуться. Он решил поиграть в семью? Хватит того, что недавно ему ужин готовила.

— Глеб, не усложняй. Мы здесь уже почти неделю, а когда вылет в Германию я так и не знаю.

Он сразу изменился в лице, вернула на землю. Слишком плотно он пытался со мной сблизиться, по-другому я уже не могла объяснить его поведение.

— Сегодня всё решу. Оплата клиникой получена.

— Хорошо. Прости, мне надо быстро принять душ, покормить Егора и дать препараты.

— Ев.

— Глеб, тебе пора, — я буквально захлопнула дверь перед его носом.

Этот приём водных процедур был и пыткой, и наслаждением. Хотелось до бесконечности стоять под тёплой водой, смывая с себя все воспоминания и быстрее закончить, терзаемая мыслью, что сын сейчас там один. Замотав голову полотенцем в виде тюрбана, выскочила на кухню и на секунду растерялась. По гостиной гоняли соседские дети с Егором, а за столом сидели Аня с Глебом и потягивали кофе.

— О, Ева! А мы пришли позвать вас на прогулку, сегодня не сильно жарко, — Аня прикрыла рукой пол лица и стала моргать и смешно играть бровями в сторону Абрамова.

— Привет, здорово, но мы ещё не завтракали.

Я прошла мимо Глеба и очень удивилась приготовленной манной каше в маленькой кастрюльке на плите.

— Каша Егору готова, а вот что ты будешь, я не знал. Но кофе сварил.

— Ты умеешь варить кашу?

— Нет, не умею, но наш сын мне помогал и даже неплохо получилось.

Довольный собой, Абрамов встал рядом и окутал своим дурманящим парфюмом. И чёрт возьми, он смог меня удивить. Хвалить не стала, лишь улыбнулась и сама попробовала его шедевр. Неплохо.

— Егор, иди завтракать, Маша и Саша тебя подождут. Ань, печеньки?

— Нет, мы плотно поели, кофе хватит, — соседка не сводила глаз с Глеба, с интересом его изучая и уже явно зная его статус в нашей семье.

А я невольно посмотрела на него её глазами и закусила губу. Сволочь, он даже в слегка помятой, с закатанными рукавами рубашке смотрелся статусно и очень сексуально. Надо его быстрее спровадить, а то Аню разорвёт от вопросов.

Егор сел за стол и в мгновение ока съел всю тарелку, запивая кашу чаем, чем доставил явное удовольствие своему отцу.

— Пап, а ты пойдёшь с нами?

— Нет, у папы много дел, — опередила я, убирая тарелку в раковину, слыша тихий смех Ани за спиной.

— Мама права, у меня есть несколько важных дел, но обещаю, что завтра проведу с тобой целый день. Как насчёт зоопарка?

— О, я слышала, белых медведей привезли, вам точно надо сходить!

— Да! Мам, пожалуйста, — Егор повернулся к Глебу, выспрашивая про слонов и тигров.

— Должны быть, пойдём и посмотрим. Ев?

Мне пришлось огласиться, а потом снова прямым текстом напомнить Абрамову, что он уже давно должен уйти.

— Рад знакомству, Аня. Не знал, что у нас есть такие замечательные соседи.

— Спасибо, взаимно.

Абрамов ещё некоторое время прощался с Егором, тихо нашёптывая ему секреты на ушко, от чего малыш улыбался и хитро посматривал в мою сторону. Махнув рукой и послав воздушный поцелуй, Глеб наконец-то ушёл, а я упала на стул от напряжения и подозвала к себе сына.

— Давай выпьем таблетки и пойдём гулять, только не долго, хорошо?

Пока я измеряла у Егора насыщенность крови кислородом, он сидел смирно, лишь посматривал за друзьями. Аня молчала, ожидая, когда ребёнок отойдёт. И, когда Егор побежал за любимой игрушкой, не выдержала.

— Слушай, мне ведь не показалось?

— Что?

— Твой бывший муж просто пожирал тебя глазами.

— Показалось.

— Ясно, говорить не хочешь. А что он тут делал?

— Ночевал.

— О, как. И?

Я улыбнулась, когда соседка подпёрла рукой подбородок и без подробностей, о которых даже вспоминать не хотелось, быстро изложила ей вчерашние факты.

— Это не моё дело, конечно, но для Егора это большой плюс. Но как вы будете дальше жить?

— Даже страшно представить. Мне нужна была его помощь, о будущем я совсем не думала.

— Так уже пора. Вон как они отлично спелись.

— Буду решать проблемы по мере их поступления.

— Тоже верно.

Прихватив в сумку воду, влажные салфетки и кепку Егору, мы быстро собрались и вышли на улицу. Малышня тут же побежала исследовать горку-вертолёт, а я с соседкой сели на лавочку.

— Что-то ты не важно выглядишь.

— Спала плохо, — отмахнулась от дальнейших расспросов, не рассказывать же, что пол ночи изводила себя поисками ответов на странное поведение бывшего мужа.

— Та дамочка больше не объявлялась?

— Не напоминай о ней. Абрамов пообещал, что она нас больше не тронет.

— Наглая сука.

— Есть такое. Сколько её знаю, всегда такой была.

— Такое ощущение, что кроме

— Давай не будем. Мне плевать.

— А мне нет. Я бы на твоём месте устроила бы им сладкую жизнь!

— Интересно, как? — Аня задумалась, а потом повернулась с злорадной усмешкой.

— Во-первых, я бы фиг так просто уехала бы. Во-вторых, надрала бы ей задницу, нечего раздвигать ноги перед женатым мужиком! А в-третьих, сразу бы сказала о беременности.

И тут мне стало так смешно. Она точно говорила не о моём муже. Она не видела его злость и ненависть. После того, как он выгнал меня из дома, то сделал всё возможное, чтобы даже не слышать обо мне, а объявлять ему войну не было ни сил, ни желания.

— Это всё глупо, Ань. Карму никто не отменял.

— Не знаю, но я бы попробовала.

20 глава

Глеб

Как только я вышел из квартиры, сразу достал телефон и набрал юриста, требуя его немедленного присутствия на рабочем месте через час. Одна догадка не давала мне покоя. Практически всю ночь я прокручивал в голове разговор с Лебедевым, отмечая некоторые нестыковки. Но для полной уверенности, решил для начала поднять некоторые документы и контракты почти трёхлетней давности.

Хоть и заснул под утро в небольшой гостевой комнате, проснувшись чувствовал себя бодрячком. Не сказать, что сладко спать на новом месте, но мне было уютно и хорошо. Шлёпанье голых ножек по паркету, а потом звук открывающей двери послужили лучше будильника. Егор по-детски непринуждённо вошёл ко мне и залез на кровать, шёпотом рассказывая, что мама ещё спит, а ему скучно.

Егора хватило всего на десять минут. Он с серьёзным видом встал с моей кровати и ушёл умываться, а я с удовольствием отправился за ним, успев натянуть вчерашние мятые брюки от костюма и впервые чувствуя ответственность за своего ребёнка.

Стараясь дальше не шуметь, мы, как могли, приготовили завтрак. Я впервые в жизни варил кашу! Блин, прикольно и необычно. Краем уха слушал наставления сына, серьёзно кивал и незаметно подглядывал в интернет на телефоне, где открыл первый попавшийся рецепт по приготовлению манки. И, когда каша у меня не сбежала, а на вкус было даже очень вкусно, что отметил даже Егор, я понял, что многое могу! Ха, и стоило всего только замарать немного кухню.

Ева всё также была холодна и каждый раз намекала на мой уход. Да, я сам понимал, что пора, давить на неё без объяснений не было смысла, но уходить не хотел, поэтому цеплялся за любой предлог, чтобы хоть ещё несколько минут побыть с ними.

Соседи и правда оказались хорошими. Дети сразу втянули Егора в игру, а Аня всё играла бровями в мою сторону, что-то мимикой рассказывая Еве. Женщины, неужели вы думаете, что мы настолько деревянные, раз делаем вид, что ничего не замечаем?

Уже дома принял душ, переоделся в свободные штаны и лёгкий свитер, с удовольствием отмечая как мне в этом комфортно. Отправил Саше сообщение, чтобы вела себя тихо и меня в эти выходные не трогала. Незачем ей знать о моих попытках докопаться до истины. Никому не могу доверять, пока не узнаю правду. Но вот отец сможет помочь.

— Мне надо тебя увидеть, — начал резко и без лишних прелюдий.

— Что-то случилось?

Голос отца был бодр и явно настроен на разговор.

— Случилось, но это не телефонный разговор. Можешь приехать ко мне в офис?

— Во как! Могу.

— Отлично, жду через час.

Голова гудела от самых неприятных мыслей. Сам не знал, что меня ожидает, но чуйка просто била в набат, мол, держись, тебе это точно не понравится.

— Глеб Александрович, приветствую, — в кабинет вошёл Орлов, некрупный мужчина с лёгкой залысиной и в вечных очках.

— Спасибо, что сразу откликнулись и, бросив всё, приехали в офис.

Я пожал руку нашему юристу и показал на одно из кресел возле своего стола. Времени было мало, с минуту на минуту должен был подъехать отец, поэтому я сразу начал.

— Мне надо, чтобы вы сегодня, и, если понадобится завтра, пересмотрели все договоры и крупные сделки до тендера «Магистраль» и после.

— Можно точнее сроки?

По лёгкому кивку Евгения Михайловича понял, что объяснять о каком тендере идёт речь не придётся. Почесал переносицу, обдумывая сроки.

— Полгода до и столько же после. Если ничего не найдём, то расширим сроки.

— Ясно, а что конкретно мне искать?

Я взял цветной стикер и размашисто написал одну единственную фамилию.

— Вы знаете кто это. Но возможно, что найдётся кто-то из людей Мирзоева, а не он сам засветится. И обязательно отметьте, кто из наших вёл всю документацию и логистику.

Брови юриста слегка приподнялись, он явно уже оценил масштаб работы. А я оценил его хватку ещё два года назад, когда с руками и ногами вырвал его из одной строительной компании в Волгограде, уволив прежнего юриста за некомпетентность.

— Не уверен, что успею.

— Евгений Михайлович, дело очень срочное и очень важное. Очень прошу посвятить всё своё личное время, с меня премиальные. И да, сегодня я в вашем распоряжении.

— Хорошо, могу призвать в помощь своего сына? Он как раз ищет практику.

— Да, если он умеет держать язык за зубами.

— Ручаюсь.

Я кивнул и предложил после официально оформить практиканта. Мой юрист остался доволен и молча вышел из кабинета. А через десять минут явился отец.

— Рассказывай.

— Воды, кофе?

— Не увидел секретаря на месте.

— Сам сделаю, так что?

— Воды и сразу к делу. У меня встреча скоро.

Я поставил перед ним бокал воды и вернулся в кресло. Набрал полные лёгкие воздуха и выдохнул, понимая, что в этот раз придётся выложить отцу всю правду. Интересно, как он примет новость о внуке?

— Меня вчера посвятили в интересные детали событий трёхлетней давности.

— К сути.

Я пересказал тяжёлый разговор с Лебедевым. Отец молчал и только по движениям его бровей я мог видеть реакцию.

— Ясно, что он придурок.

— Согласен.

— А теперь что ты планируешь делать? И что ты хочешь от меня?

— Меня беспокоят некоторые моменты. Я дал распоряжение юристу поднять договора за тот период времени. Жопой чую, что кто-то внутри фирмы помогал Мирзоеву выиграть тот тендер.

— Возможно.

Папочка почесал подбородок и сделал несколько больших глотков воды.

— И если я найду кто это, то пусть он бежит с этой планеты… А ты мне поможешь в другом. — Я подался вперёд и положил руки на стол, врезаясь горящим взглядом в лицо отца. — Я знаю, что

— Сбавь обороты! Это не так просто… но в целом да, ты прав, есть у меня такие люди.

— И?

— И я помогу тебе.

— Отлично, спасибо.

Отец криво усмехнулся.

— Пока рано благодарить, и не забывай, меня это тоже касается. Он не просто забрал миллионный контракт, он нагадил моей семье.

— Именно, он использовал моё эмоциональное состояние против меня, урод.

— Именно, но сейчас ты должен быть умнее. Оставь эмоции, мы должны действовать хладнокровно.

Я встал с кресла и подошёл к окну, решаясь сказать ещё одну новость.

— У меня к тебе будет ещё одна просьба.

— Слушаю.

— Ты доверяешь своей помощнице?

— Полностью, Оксана Валентиновна надёжный человек, она такооое про меня знает!

— Хорошо, попроси её забронировать билеты до Гамбурга на понедельник, два взрослых и один детский, прямой рейс. Организовать трансфер до ближайшей гостиницы возле клиники.

— Для кого это?

— Для меня, моей бывшей жене и твоему внуку.

Я резко повернулся, чтобы насладиться реакцией отца. И да, это было шикарно! Его брови взлетели вверх, рот открылся и папочке понадобилось несколько долгих секунд, чтобы переварить новую информацию и титанические усилия, чтобы взять себя в руки.

— Какого чёрта? О каком внуке ты говоришь?

— О твоём самом настоящем. Моём сыне Егоре.

— И откуда он взялся?

— Из утробы своей матери. Не задавай глупые вопросы.

Отец стукнул по столу кулаком, приходя в бешенство от моего стёба.

— Не смешно!

— Хорошо. Почти неделю назад пришла Ева и рассказала про Егора. Тогда мне показалось, что это чушь, что этого не может быть, но я решил проверить.

— Так, подожди. Почему ты не знал про ребёнка и вот так сходу его принял?

— Я и пытаюсь тебе рассказать. Сядь поудобнее и слушай.

Отец кивнул, а я вернулся на своё место, откидываясь на спинку большого кресла и вспоминая, как же хорошо утром я провёл время с сыном.

— Поверь, для меня заявление бывшей жены о сыне было тоже неприятным шоком. Естественно я ей не поверил, особенно после того, каким образом мне преподнесли её измену…

Как на духу я рассказал родителю про поездку за Егором и моё дикое желание ему помочь; про его болезнь и про самого мальца.

— Это всё хорошо. А ты я смотрю опять раскис? Неужели не видишь, как лживая женушка через ребёнка манипулирует тобой?

Я аж вскочил с кресла и впервые наорал на отца.

— Заткнись! Не смей такое говорить! Даже думать не смей! Я знаю всю правду, и я оказался единственным придурком в нашей семье.

Выплеск эмоций принёс сумасшедшее облегчение. И уже спокойнее я продолжил.

— Я настоял на том, чтобы провести генетическую экспертизу. Вчера получил результаты, — я потёр переносицу, добивая себя и отца, — и заодно правду от Лебедева. Егор мой сын на сто процентов. Прими этот факт, дед.

— Допустим, я верю…

— Ой, хватит! Порадуйся хоть раз в жизни! Ты вечно был мною недоволен, но я не позволю тебе относится также и к моему сыну.

— Я хочу его увидеть до отъезда.

— Серьёзно? Зачем тебе это?

Отец встал и прошёл к тому месту, где некоторое время назад стоял у окна я. Он облокотился плечом на оконную раму и стал рассматривать, как по дороге в разные стороны двигаются автомобили, шагают по тротуару люди и осенний ветер качает деревья, срывая пожелтевшие листья.

— Мне повторить?

— Не стоит. Я что-нибудь придумаю. Но есть вероятность, что Ева не захочет.

— Мне плевать, что хочет или не хочет женщина. Я хочу увидеть этого ребёнка до отъезда.

Он резко дёрнулся и направился к дверям, бросая на ходу:

— Держи меня в курсе и не тяни время.

— Взаимно.

* * *

— Меня заинтересовали вот эти договора, — через пару часов в кабинет без стука вошёл Евгений Михайлович и положил на стол копии договоров с выделенными ярким жёлтым маркером абзацы.

С интересом пробежал по датам, по предметам договоров, сторонам и выделенным моментам, морщась от нелепых причин их расторжения.

— Эти фирмы больше не сотрудничали с нами?

— К сожалению, нет. Это небольшие фирмы и убытки тогда наша компания понесла незначительные. Но я взял на себя смелость и просмотрел их деятельность на сегодня.

— И?

— Сейчас это вполне развитые компании, которые до сих пор успешно сотрудничают с вашим конкурентом.

— Кто вёл эти договора? Какая сука за моей спиной разрывала сделки?

Юрист отвёл взгляд и замялся. Я не хотел верить своим догадкам, хотел услышать от него.

— Прошу говорить прямо и как есть.

— Ведущий специалист отдела логистики.

Твою мать! Одни предатели вокруг! Откинув бумаги в сторону, растёр лицо ладонями и застонал. Мало того, что она сделала всё, чтобы я был с ней, так ещё сливала работу и мои деньги в унитаз, помогая конкурентам!

— Что на счёт тендера?

— Есть данные в реестре, но самих бумаг в архиве я не нашёл.

А это уже тянуло как минимум на криминал. Как я это допустил? Почему пустил всё на самотёк? Вместо того, чтобы уйти в спасительную работу, я упивался жалостью к себе, винил других. Идиот! И Результат не заставил себя ждать! Теперь то я готов рвать и метать, искать виноватых, да что толку то? Всё уже произошло. Назад не вернуть. Остаётся только смотреть вперёд и разгребать последствия. — Где можно их поискать?

— К этому я и веду. Нам нужен доступ к компьютеру данного специалиста, — он указал рукой на принесённые договора, намекая на Сашу.

— Думаете там что-то может быть?

— Очень хочется на это рассчитывать. И если мы там найдём хоть что-то близкое, то вы смело можете привлечь данного работника к ответственности.

— Давайте для начала посмотрим файлы на этом устройстве.

Пришлось вызвать на работу штатного айтишника и в двух словах объяснять ему задачу. А вскоре, молодец парень, справился за минимум времени, я и Евгений Михайлович внимательно изучали электронные папки на жёстком диске Хвостовой.

21 глава

Глеб

*Жду тебя в офисе в своём кабинете через полчаса*

Кратко и по существу, пусть теряется в догадках, что я от неё хочу. Знаю точно, что приедет, прибежит. Ответное сообщение прилетело мгновенно.

*Думала не увидимся. Уже выезжаю, люблю*

Я криво усмехнулся на последнем слове, уже приговорив бывшую любовницу к казни. Доказательств причастности Саши к сливу тендера, с десятка договоров и одного крупного долгосрочного контракта было предостаточно. Какой надо быть идиоткой, чтобы не почистить за собой улики. Или она настолько была в

Прав отец, не стоит смешивать личную жизнь и работу. Да, я полный придурок, и только мне теперь отвечать за свои ошибки. И только мне их исправлять.

Откинувшись в кресле, прикрыл глаза, стараясь унять бурю внутри. Сейчас надо быть хладнокровным и уверенным в себе. Но дикое желание придушить эту дрянь своими руками, подливало масло в бешено пылающее сердце. Я уже не искал ответы на вопросы типа зачем, почему и стоило ли оно того. Саша всё расскажет сама. А если нет, у меня достаточно доказательств, чтобы привлечь её к ответу по закону и там светят реальные сроки в местах не столь отдалённых.

Вечер погрузился в сумерки, которые плавно перетекали в ночь. Безумно хотелось напиться, сразу влить в себя полбутылки коньяка, почувствовать, как алкоголь обжигает пищевод, падая в желудок и растекается теплом по венам, подбираясь к голове и делая её лёгкой. Но сейчас это непозволительная роскошь.

Тихий стук каблуков, щелчок дверной ручки и явление той, кого хочу растерзать, в прямом смысле этого слова. Я даже не встал, лишь пригвоздил её злым взглядом к месту у входа.

— Глебушка…

— Милая Саша, проходи, присаживайся.

Зато голос мой источал приторность медовой сласти.

— Я уже подумала, что что-то случилось.

Она эротично расстегнула тонкий бежевый плащ, показывая мне обтянутую в короткое чёрное платье фигуру и села в кресло, закидывая ногу на ногу в чёрных чулках, край которых безобразно выглядывал из-под юбки. Будь всё это в другое время, моё желание тут же проснулось бы, ведь она оделась именно так, как мне нравится, но не сейчас… Я хищно усмехнулся, стараясь не пугать жертву с самого начала, и подался вперёд, складывая руки в замок на столе.

— Как думаешь, почему я провёл целый день в офисе?

— Что-то срочное? Позвонил бы раньше, и я была бы рядом. Скучаю страшно.

Саша провела рукой по шее вниз до груди. Попытка засчитана, но мимо.

— Именно, срочное. Саша, выслушай меня внимательно, а потом я жду искренность и чистосердечное признание.

— О чём, милый?

— Расскажи мне правду о том, как ты несколько лет назад связалась с Мирзоевым и целенаправленно подставляла мою фирму под убытки в его пользу.

Я быстро встал и прошёл к двери, закрывая замок, не давая ей шанса на побег. А после подошёл со спины и положил руки на её напряжённые плечи.

— Если ты мне всё расскажешь, то избежишь самого страшного наказания. Я просто тебя уволю и отпущу, но при условии, что ты уедешь очень далеко, желательно из страны… — я сильно сжал кисти, давая понять, что настроен серьёзно.

— Глеб, не надо.

— Саша, в твоих интересах говорить.

Меня била злость, хотелось поднять руки к шее и сильно, очень сильно их сжать, перекрыть кислород и наблюдать, как кожа на её лице меняет цвет, как она хватает ртом воздух, а потом обмякает в кресле, теряя жизнь. О, как я этого хотел! Но я не убийца.

— Отпусти… пожалуйста.

— Я же сказал, что отпущу, дорогая Саша.

— Мне… больно. — Она дёрнулась в попытке встать, но я усадил её обратно, нагибаясь к самому уху.

— У нас вся ночь впереди, и поверь, ты никуда отсюда не уйдёшь, пока всё мне не расскажешь.

Я чувствовал, как страх сковал её тело, как жилка на шее запульсировала сильнее. Значит до неё всё-таки дошло, что я совсем не шучу.

— Глеб, прости меня… Я тогда думала, что поступаю правильно, что делаю это для нас.

— Интересное начало.

Я ухмыльнулся и отошёл к столу, приседая на самый край, опираясь руками на столешницу. Я хотел видеть её лицо и обязательно глаза, я хотел наслаждаться её страхом.

— Прости меня пожалуйста! Я не могу тебя потерять!

— Хватит повторять одно и тоже! Говори!

Саша съёжилась, опустила голову и, всхлипнув, начала:

— Я ни о чём не жалею, ведь я боролась за тебя! И пусть не совсем честно… За полгода до тендера «Магистраль» во время обеда ко мне подсел мужчина.

— Кто?

— Он представился Романом Валерьевичем, пытался оказывать знаки внимания, — Саша подняла глаза, в которых блестели слёзы, я закатил глаза, пфф, поздно.

— Мирзоев.

— Фамилию я узнала позже. Мы мило пообщались и разошлись. Через несколько дней встреча снова повторилась.

— Давай короче. Ты спала с ним?

— Нет! Никогда! Хоть он и пытался ухаживать.

— Допустим.

— Он был прекрасно осведомлён о моей работе и о моём личном отношении к тебе.

Странно, но это меня совсем не удивило. Я лишь кивнул. Саша достала из сумочки влажные салфетки и очень театрально промокнула глаза.

— Однажды он перестал был милым и любезным. Он перешёл сразу к делу, полностью раскрывая себя и причину своей заинтересованности мною. Предлагал крупную сумму за мою «помощь», — она показала пальцами кавычки, — но я отказалась, пригрозив, что немедленно всё тебе расскажу.

— И почему не рассказала? Чем он тебя взял?

— Нашёл слабое место…

Она вскинула подбородок и в упор посмотрела на меня. Я же вопросительно вскинул брови.

— Тебя.

— Очень мило. Продолжай.

— Это жестокий человек… У меня совсем не было выбора. Либо я соглашаюсь на его условия и получаю тебя, либо он сделает всё сам, а тебе станут известны все наши с ним встречи в самом откровенном смысле. Нас фотографировали в тот момент, когда Мирзоев пытался ухаживать.

— Скажи честно, ты в курсе была про обработанные фотошопом фотографии моей жены и Лебедева?

Ещё одна слеза скатилась по её щеке, и она молча кивнула.

— Саша, твою мать!

— Он сказал, что это добьёт тебя и если я всё сделаю правильно… Это я их тебе на стол положила.

— Дрянь!

Стукнул кулаком по столу, тут же ощутив острую боль. «Сам виноват, сам! Слепой мудак».

— Расскажи про слив сделок.

— Ты и так уже знаешь.

— Знаю, но хочу услышать от тебя.

Следующее время Саша откровенно рассказала по каждому случаю слива информации, о каждой дальнейшей встрече с моим грёбанным конкурентом и о том, как они на хорошей ноте разошлись в разные стороны. Прям королевские игры и интриги, а я был словно глупый слепой щенок.

— Достаточно. В понедельник от тебя заявление по собственному, передавай текущие дела заместителю, и чтобы я больше о тебе никогда не слышал.

— Глеб… что мне сделать…

— Заткнись! Ты уже сделала достаточно. Мой тебе совет — уезжай, пока я добрый.

— Это приказ?

— Это приговор! Пошла вон.

Я открыл дверь и,

— Прости…

— Уходи.

* * *

— Как прошёл разговор?

Этот день никогда не закончится. Я устало смотрел на отца и юриста, которые удобно расположились в креслах и ждали моего отчёта. А я чувствовал огромную усталость и моральную подавленность. «Не время раскисать. Всё только начинается» — отдал сам себе приказ и достал из ящика стола диктофон.

— У нас есть признание.

— Отлично, можно привлечь суку.

Отец забрал устройство и передал Евгению Михайловичу. Последний убрал его в своё портмоне.

— Делайте что хотите, мне плевать. Мне нужен Мирзоев.

— Нам нужен. — Отец скрестил руки на груди. — Я переговорил с нужными людьми, и неожиданно всплыли интересные факты.

— Какие?

— Очень интересные. Почему он внезапно появился и так высоко взлетел, ты никогда не задумывался?

— Нет.

— Так я и думал. Некий малоизвестный вор в законе Мурад проспонсировал Мирзоева и до последнего времени стоял за его спиной. Мурада недавно убрали, а наш конкурент удачно остался без крыши. Но это не значит, что он совсем не опасен.

— И откуда же депутат столько знает?

— А ты не думаешь, что, имея большие деньги, не получается всегда жить честно?

Я махнул рукой, мол, не важно. Отец с чувством превосходства кивнул. Юрист усмехнулся в понимании.

— Я переговорил со старым другом в ОБЭПе, попросил пошерстить по нашему конкуренту. Он обещал позвонить мне с отчётом на неделе.

— Отлично. Держи меня в курсе. И это, отец, прошу, пока меня не будет, возьми под контроль дела фирмы и «наше дело».

— Это даже не обсуждается.

— Спасибо. Евгений Михайлович, продолжайте копать и также держите меня в курсе дела. Кстати, задержитесь пожалуйста, у меня будет к Вам личная просьба.

На удивление отец промолчал, а вскоре и ушёл, оставляя нас наедине с юристом.

* * *

Я как обещал Егору, всё воскресенье полностью посвятил ему. Как только проснулся, сразу набрал Еву. Она взяла трубку только со второй попытки и назначила время, когда они будут готовы.

Ровно в десять утра я уже парковался возле многоэтажного дома, где сейчас жила моя семья. Как же мне нравилось это словосочетание. Я, как мысленно, так и несколько раз в слух повторял эти волшебные слова и улыбался. Да, чёрт возьми, моя семья, которую я верну себе любой ценой! Ева с Егором уже гуляли на площадке.

— Привет. Вы готовы?

— Да! Поехали, пап.

Слегка пасмурная погода не только не мешала, но даже помогала. Солнце не слепило, южный тёплый ветерок обдувал ароматом осенних цветов, напоминая лето. Я посадил Егора на плечи и только успевал удерживать его за ноги, когда он у каждого вольера норовил нырнуть вниз от радости и восторга.

— Мам, смотри, смотри… — только и кричал Егор.

А я кайфовал от всего: от детской радости сына, от улыбки Евы и её присутствия рядом. Наверное, мы здорово смотрелись вместе!

Несколько часов, с небольшими перерывами на отдых и перекус, мы бродили по зоопарку. Останавливались у каждого вольера для животных. Мы с Егором были на одной волне радости и восторга, мы дурачились и подначивали маму. Ева втянулась и спокойно реагировала на шутки. Но самое большое впечатление на моего сына произвели волки. Егор долго за ними наблюдал и при каждом подходе большого тёмно-серого волка к решётке замирал и улыбался до ушей.

— Тоже такого хочу!

Выдал сын, когда мне с трудом удалось его уговорить пойти смотреть на экзотических рыб в небольшом океанариуме.

— Волки дикие и не живут с людьми. А вот собака, это другое дело.

— Глеб, какая собака? О чём ты? Ему категорически нельзя контактировать с животными.

— М-да… Но ведь после лечения можно будет?

Егор снова сидел на моих плечах, положив свою голову на мою и крепко ухватившись руками за шею. Ева оттянула штанину на его ноге и пожала плечами на мой вопрос.

— Это нам скажут в клинике после лечения.

Пока гуляли, я поставил бывшую жену в известность о времени рейса на завтра. Она лишь кивнула и заверила, что они будут готовы к моему приезду.

— Смотри Егор, а там настоящие акулы! — я подошёл с ним к огромному аквариуму с голубой подсветкой, в котором плавали три метровые хищные рыбы.

Зрелище было по-настоящему завораживающим. Мы молча наблюдали за плавностью движений акул и не заметили, как к нам подошёл мой отец.

22 глава

Ева

Как же Егор ждал поход в зоопарк! Попросил накануне вечером включить ему передачу про животных и усадил меня рядом с собой для обязательного просмотра. И если дикие животные по большому телевизору вызывали у него бурю восторга, то я даже боялась представить, что с ним будет твориться, когда малыш увидит их вживую.

Непоседа Егор проснулся очень рано и потянул меня немедленно собираться. Сам притащил небольшую аптечку с его лекарствами и умолол в три большие ложки всю кашу. Я искренне улыбалась и только подначивала его, настраивая на самый замечательный день. И чтобы он не сходил с ума, мы вышли на раннюю прогулку в ожидании его отца.

Глеб был точен до безобразия. Он подошёл к нам, убил меня своей сексуальной улыбкой, подхватил Егора на руки и крепко прижал к себе.

Я уже и забыла какой огромный в Ростове зоопарк! Когда я только переехала в этот замечательный город, толком не было возможности увидеть все достопримечательности. Но эту оплошность исправил мой будущий муж. Глеб с большим удовольствием катал меня по городу и, словно гид, проводил индивидуальные интереснейшие экскурсии с жаркими поцелуями и обнимашками. Мы тогда целый день бродили по огромной площади зоопарка, ели сладкую вату, всякую вредную еду из кафешек быстрого приготовления и наслаждались каждой минутой. Помню, как меня поразила выставка фауны Древнего мира, к сожалению название стёрлось из памяти. С открытым ртом слушала смотрителя данной экспозиции. Он с увлечением рассказывал группе школьников, к которой мы примкнули случайно, про обитателей планеты, вымерших сотни лет назад. Очень бы хотелось снова туда попасть, но не думаю, что Егору будет это интересно.

Как только мы попали в зоопарк, Глеб сразу повёл нас к вольерам с кошачьими. Егор визжал от восторга при виде амурских тигров и так и норовил упасть с плеч своего отца. Радость сына не могла никого оставить равнодушным, мы словно на время забыли нашу беду и крах личной жизни.

— Мам! Волки! Ой, смотри…

— Егор, не лезь, нельзя.

— Так, богатырь, иди

У большого вольера с волками Егор от радости совсем с ума сошёл. Он прыгал на месте и хлопал в ладони, ловил каждое движение опасных хищников. Абрамову с трудом удалось его снова посадить к себе на плечи.

Не знаю откуда столько энергии было у сына, но до обеда он, как маленький энерджайзер, без остановки то бежал к клеткам, таща по очереди туда же родителей, то направлял своего папу-лошадку к вновь увиденному и до чёртиков интересному. Абрамов каждый раз ловил мой взгляд и играл бровями, мол, смотри «как моему сыну кайфово и какой он сам классный». Я лишь улыбалась и молча кивала в согласии.

Но я ни на минуту не забывала о необходимости контроля состояния Егора. Каждый раз, когда мы отдыхали, мерила его показатели и давала побольше питья, что было дополнительным поводом водить малыша в туалет. С этой задачей Абрамов справлялся на все тысячу процентов.

— Пойдёмте в океанариум?

Егор не сразу понял куда зовёт его папа, стал упираться и пытаться вернуться к клеткам с волками. Глебу с трудом удалось его уговорить, а мне пришлось поддержать бывшего мужа. Большой павильон с множеством ярких аквариумов впечатлял. Мы медленно переходили от одного к другому, пока не застыли возле самого большого с тремя настоящими акулами. Я, как и Егор, завороженно смотрела за плавными движениями хищниц, поражаясь их красоте.

— Кхм, вот вы где…

Ну не могло всё быть так гладко и замечательно! Моментально узнала этот стальной голос и, прежде чем повернуться, посмотрела на Абрамова. Кошмар, он умолял меня взглядом быть спокойной.

— Привет, пап.

— Привет, сын. Ева, рад видеть.

— Здравствуйте, Александр Петрович.

— Ева, зачем так официально? Не чужие друг другу люди.

Меня поразило с какой теплотой произнёс бывший свёкр простые слова, слегка похлопав меня по плечу. Моментально вспомнила, как он мог с лёгкостью перевоплощаться из строгого, циничного бизнесмена в обольстительного мужчину, но только если это было в его интересах. Сейчас весь его интерес был направлен на моего сына.

— Знакомьте меня с этим очаровательным мальчишкой.

Александр Петрович улыбнулся Егору и потрепал его по ноге. Сынок свёл брови домиком и вопросительно посмотрел на меня. Глеб спустил его с плеч, но вместо того, чтобы поставить на пол, прижал к себе и что-то тихо зашептал на ухо. Егор кивнул, положил голову на плечо, прячась.

— Он стесняется.

— Егорка, не стесняйся! Смотри, что я принёс.

Это был нечестный приём. Свёкр достал из кармана в небольшой коробочке гоночную модель ярко жёлтого цвета и протянул Глебу.

— Смотри какую машинку принёс дедушка. Такой у тебя точно нет.

Скрестив руки на груди, я гневно переводила взгляд с одного мужчины на другого. Меня бесило, что они без моего ведома решили познакомить Егора с дедом. И Глеб явно предупредил своего отца о подарке.

А что детям надо? Правильно, внимание и игрушка. Егор не был исключением. Он чувствовал себя в безопасности рядом с родителями, а тут ещё и дед с подарком. Малыш взял подарок и слез с рук. Александр Петрович присел к нему, открывая коробочку и с улыбкой доставая модельку. И на этом Егору уже не нужны были диковинные рыбки вокруг. Они с дедом увлечённо рассматривали и обсуждали машинку. Я фыркнула и схватив Абрамова за локоть, отвела его чуть в сторону.

— Какого чёрта, Глеб?

— В чём дело? Дед решил перед отъездом познакомиться с внуком.

Он прикалывается? Глеб улыбался, а глаза просили понимания. А вот я сейчас чувствовала себя полной дурой, которую пытались убедить, что ничего страшного не происходило и я пытаюсь раздуть скандал на пустом месте. Противно.

— Вот как. И когда уважаемый дед узнал о внуке? Зачем устраивать этот цирк?

— Ев… Давай я позже всё расскажу?

— Обязательно и желательно не в двух словах.

Абрамов кивнул и, слегка приобняв за талию, подтолкнул к старшему и младшему поколению впервые встретившихся. Конечно такой ответ меня не устроил.

Около часа Абрамов старший гулял с нами, держа Егора за руку и ловя каждую его реакцию. А я не могла расслабиться. Ничего плохого в общем то не происходило, никаких неприятностей больше я не ждала, но то, что эти двое мужчин решили провернуть знакомство за моей спиной, мне совершенно не понравилось. Настроение ушло в ноль, и я уже ждала того момента, когда можно будет уже вернуться домой.

— Пока я буду укладывать Егора на дневной сон, можешь готовить речь. И желательно убедительную.

Абрамов только развёл руками и улыбнулся, прямиком направляясь на кухню, и включая попутно чайник.

Уложить спать сына было не так просто. Он с полчаса делился впечатлениями и подражал волкам воем, но в конце концов, всё же уснул с новой машинкой в руках. Накинув на него плед, поцеловала в лобик, вдыхая родной запах. Безумно хотелось лечь с ним рядом, обнять роднульку и ни о чём не думать. Но именно сейчас я хотела получить несколько важных ответов, сон подождёт.

— Спит?

— Да.

— Долго он. Чай будешь?

— Да, спасибо. Малыш перевозбудился от избытка впечатлений. Это нормально.

Душистый мятный чай тут же появился передо мной, и я лишь успела выгнуть бровь.

— Можешь начинать, у нас не так много времени. Мне надо успеть подготовиться к дороге.

Абрамов отошёл к окну и опёрся плечом о раму, осматривая местность вокруг дома. А я ждала, гадая, о причинах его затруднений. Ведь что может быть проще чем просто рассказать зачем он позвал отца?

— Я не могу объяснить тебе всего. Не сейчас, но обещаю, что обязательно сделаю это.

— Ты не с того начал.

— Нет, Ева, именно с того. Кое-что изменилось. Вернее многое. Всплыли неприятные факты… — Глеб поморщился, словно ему было больно. — Которые случились несколько лет назад и мне сейчас надо урегулировать возникшую ситуацию.

Он сел напротив и повертел ложкой, да так ловко, что я засмотрелась.

— Отец мне помогает. Нет, мне пришлось обратиться к нему за помощью, ведь мы завтра улетаем. А заодно пришлось рассказать про причину. Про Егора. Тут нет ничего секретного, он имеет право знать.

— Конечно, особенно, когда отцовство подтверждено.

— Да, прости.

— Он потребовал от тебя результаты анализа?

— Перестань. Отцу хватило того, что я верю.

А вот я не верила, зная Александра Петровича. Тот не верил на слово, даже близким. Продолжать кусать Глеба было бессмысленно. Тогда я ухватилась за другое.

— О каких фактах ты говоришь?

— Это касается фирмы.

— Точно?

— Да, не хочу и не буду тебя в это вмешивать.

— Как скажешь.

— Это ещё не всё.

— Есть ещё что-то, во что ты меня не хочешь вмешивать?

— Перестань кусаться. Лучше улыбнись, завтра мы будем в Германии и вскоре наш сын будет здоров.

— Только это меня и держит.

— Я постоянно думаю о Егоре… — повисла пауза, а следующей фразой он добил. — Ев, я порвал с Сашей.

Вот это сюрприз. У меня даже дар речи пропал. Но потом пришёл истерический смех. Я смеялась до слёз и мне не было стыдно. Вытерев рукой глаза, посмотрела на ошалевшего Абрамова и не смогла не съязвить.

— Тебя пожалеть или поздравить?

— Ничего не надо. Просто знай.

Ох, я его не плохо задела! Абрамов плотно сжал челюсть, вышел из-за стола и молча покинул квартиру. А через несколько минут пришло от него сообщение, во сколько нам завтра быть готовыми.

23 глава

Ева

Долгожданная Германия встретила нас прохладой и пасмурной погодой. Первые крупные капли дождя упали сразу, как только мы вышли из аэропорта Фульстюттель, города Гамбург. Абрамов нёс вещи, а я с Егором на руках неслась к ожидающей машине.

— Всё же врёт прогноз погоды.

Глеб стряхнул воду с волос, взлохматив их до безобразия, и подмигнул Егору. Тот сидел у окна и большими глазами смотрел по сторонам, не выдавая ни звука. Я же чувствовала себя разбитой и до чёртиков уставшей. Словно не в бизнес классе летели, а ехали в поезде, в забитом полностью вагоне шумными дембелями. Так себе сравнение, но головная боль росла в геометрической прогрессии. До самой клиники я ехала с закрытыми глазами, краем уха слушая тихие переговоры Егора с папой и телефонные разговоры Абрамова.

Четырёхэтажное белое здание с большой территорией и прилегающим парком произвело на меня ошеломляющее впечатление. И даже моросящий дождь не смог удержать мой тихий восторженный возглас. Всё-таки в который раз убеждаюсь, что фотографии и реальность — совсем разные вещи. Нас приветливо встретили и сразу же разместили в двухкомнатной палате. И это тоже удивило. Не палата, а настоящая квартира в светлых тонах со всеми удобствами.

И если бы не головная боль, то я с удовольствием бы разделила с сыном небольшую экскурсию, зная, как он любит исследовать всё новое. В этом меня заменил его отец. Пока Егор осматривал наше жилище, Глеб был с ним рядом, но его взгляд я чувствовала даже затылком. Небольшая комната с двумя одноместными кроватями служила спальней. Всё уютно и гармонично: шкаф встроенный в стену, небольшой телевизор, светлый ламинат и большое окно, с видом на парк.

— Мам, а это правда больница? — Егор прыгнул на одну из кроватей, крутясь и проверяя мягкость матраса.

— Сама в шоке.

— Как ты себя чувствуешь?

— Не важно… Так заметно?

Абрамов положил сумку с вещами Егора возле кровати и подошёл практически вплотную, рукой трогая мой лоб. Прикрыв глаза, еле сдержала порыв прижаться головой к его груди. Нельзя давать слабину, не сейчас.

— Ты бледная. Но температуры нет.

— Знаю. Просто надо передохнуть.

Как же тяжело было переносить его внимание и не реагировать, а сердце изнывало, прекрасно помня этот взгляд и нежность в голосе. Мне пришлось использовать последние силы, чтобы отойти к небольшому столику с стаканами и бутылками воды.

— Скоро станет лучше.

Едва успела выпить таблетку, как появился медицинский персонал. Нас познакомили с лечащим врачом и медсестрой, которая будет прикреплена к нам. Доктор Кёлер, мужчина шестидесяти лет с седеющей аккуратной бородой и добрыми глазами, поинтересовался нашим самочувствием и сразу перешёл к делу. На неплохом русском, в конце он пояснил, что ещё в советское время учился в Москве, доктор Кёлер выдал нам схему лечения Егора и сразу предупредил, что после первого ввода препарата могут быть небольшие ухудшения состояния пациента. Нам, его родителям, не стоит паниковать, всё будет под контролем.

— И самое главное. Завтра мы возьмём ряд анализов и с этого времени до самой выписки я строго настрого запрещаю все контакты вне клиники. Вас, — он кивнул на меня и Абрамова, — тоже обследуют.

— Зачем?

— У Егора, возможно, упадёт иммунитет, а значит дополнительная нагрузка на его организм нам не нужна. Поэтому, делайте выбор, кто из вас проведёт этот месяц рядом с ребёнком.

— Это даже не обсуждается, я буду с Егором.

— Нет, Ева, мы вместе будем.

Светилу медицины было всё равно как мы решим этот вопрос, не его это дело, он просто кивнул, посоветовал отдыхать, и даже разрешил прогуляться по территории. Врач ещё раз пожелал нам хорошего дня и быстро удалился, оставив нас одних до завтрашнего дня. Тут же пришла медсестра, вручила нам памятку расписания процедур и свободного времени, рассказала, где находится её пост и на всякий случай показала кнопку экстренного вызова. С питанием было проще. Она оставила нам меню, где нужно было сделать выбор сразу на неделю.

Абрамов был сама вежливость и внимательность. Он горячо поблагодарил медсестру, пообещав, что с питанием мы разберёмся через час и быстренько проводил её из палаты.

— Глеб, о чём ты говоришь? Какой смысл тебе сидеть здесь с нами месяц? Я справлюсь.

Егор лёг на одну из кроватей и попросил включить ему мультики. Глеб вышел из комнаты и жестом позвал за собой.

— Ева, хватит строить из себя героиню. Прекрасно знаю, что ты справишься, но я тоже хочу быть рядом с сыном. Слишком много времени я потерял, слишком многого не знал и не смог помочь, когда был нужен.

— Но…

— Как ты сказала — это не обсуждается. Я буду с вами столько, сколько понадобится.

— Ладно. Тогда ты прекрасно понимаешь, что с завтрашнего дня ты не сможешь выйти за территорию.

В голове не укладывалось, как мы все вместе проведём это время. На такое я точно не рассчитывала. Что ж, тогда оставался последний аргумент.

— Ева, я всё пониманию, и я принял решение.

— Администрация клиники может задать вопрос о твоём родстве Егору. Не думаю, что они поверят на слово.

— За такие деньги — поверят. Ты словно хочешь избавиться от меня.

— Это не так… Но я не думала… — твёрдая уверенность в взгляде Абрамова не дала мне договорить.

Я махнула рукой, понимая, что настаивать дальше только бесполезная трата времени.

— Вот и отлично. А теперь отдыхать, мне совершенно не нравится земляной цвет твоего лица.

До ужина я лежала одна в полной тишине. До меня долетали тихие беседы Абрамова с сыном, и мне до чёртиков хотелось быть рядом с ними. Но меня нещадно ломала головная боль, выкручивая сознание. Лёгкая дрёма испарилась, когда Глеб тихо зашёл в комнату и сел рядом на кровать.

— Как ты?

— Лучше.

— Да, уже не такая бледная. Пойдём ужинать? — медленно приподнявшись, я посмотрела в дверной проём, ожидая появления сыночка.

— А где Егор?

— Он плотненько поел и сейчас спит на диване.

— Давно?

— Нет, с час.

Решив, что как только поем, разбужу Егора, я вышла в большую комнату и сразу присела у дивана. Малыш крепко спал, подложив руку под голову. Волосики взлохмачены, глазки бегают под веками. Улыбнувшись, поправила одеяло и села за небольшой стол у окна.

— Не стал тебя трогать и выбрал сам меню. Надеюсь понравится.

— Главное, чтобы Егор ел то, что ты выбрал.

Абрамов пожал плечами.

— На него и был главный расчёт. Егор помогал, просил больше сладкого и меньше помидор.

— Терпеть их не может.

— Теперь я это знаю. Приятного аппетита.

Куриная отбивная в панировке, овощной салат и зелёный чай были как благословение, мой желудок с удовольствием принимал и урчал с радостью.

— Десерт?

Глеб пододвинул тарелку с воздушным пирожным с йогуртовой начинкой, прекрасно помня моё любимое лакомство.

— Решил меня подкупить?

— Побаловать.

— С чего вдруг такие изменения?

— Много что изменилось.

Я уже хотела задать следующий вопрос, вывести его наконец на разговор, который толком так и не состоялся, но проснулся Егор.

* * *

На следующий день нас всех полностью обследовали. У Егора взяли анализы и советовали спокойно ждать результатов, больше гулять в парке и настраиваться на положительный результат. Так мы и делали. Абрамов заказал доставку новых модельных машинок для сына, уже зная его большую любовь к ним, и большой конструктор «Лего», который спасал меня от необходимости проводить время рядом с бывшим мужем. По вечерам Глеб с Егором собирали полицейский участок, а я закрывала текущие бухгалтерские дела нескольких фирм, которые не успела закончить перед поездкой в Ростов.

И вот настал тот день. Нас, меня и Егора, сразу после завтрака, отвели в светлую и просторную процедурную. Абрамова же попросили ожидать в палате, сама процедура не займёт много времени. Доктор Кёлер был сама доброта и вежливость, болтал с Егором, пока измерял его показатели давления и кислорода в крови. А я всё равно переживала в отличие от сыночка. Он спокойно лежал на белоснежной кушетке и с улыбкой отвечал врачу. Мне бы так.

И правда, процедура введения препарата заняла всего то полчаса. Через катетер Егору маленькими дозами вливали дорогостоящий препарат, капельница постепенно пустела, а я выдыхала, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает.

— Очень вас прошу, первые сутки могут быть тяжёлыми. Иммунитет станет бунтовать и возможны различные реакции организма, вплоть до лихорадки.

— Что мне делать?

— Быть рядом и незамедлительно вызывать медицинский персонал, — доктор Кёлер погладил Егора по голове и продолжил. — Сегодня я специально взял полную смену и если понадобится, то останусь и завтра.

— Спасибо.

— Главное не паниковать, паника наш злейший враг. Егор не первый мой маленький пациент, на практике знаю, как родители начинают с ума сходить. Если понадобится, то можем и вам помочь медикаментозно.

— Думаю, что мы справимся.

А ночью начался ад. Второй ад в моей жизни.

К вечеру Егор стал жаловаться на усталость, отказался от ужина и, что для него совсем неестественно, стал хныкать и канючить. Всё было для него не так. Абрамов хмурился и уже не знал, как Егора развеселить или отвлечь. В итоге сынок залез мне на руки и до момента, пока он не уснул, я носила его по палате, тихо напевая наши любимые песенки.

— Иди поешь, я с ним посижу.

— Хорошо, я быстро.

Прекрасно понимая, что придётся запихивать в себя уже холодный ужин, а аппетита нет от слова совсем, я съела ровно половину, когда появился Глеб и с безумными глазами срочно позвал к сыну.

— Ева, он горит! Чёрт, у меня чуть сердце не остановилось, когда он засипел и мне показалось, что он на полминуты перестал дышать.

— Егор, милый, зайка! Просыпайся, родной…

Нажав на кнопку экстренного вызова, стала тормошить моё сокровище, а у самой сердце в пятки уходит. Мне снова было до чёртиков страшно. Самые жуткие мысли лезли в голову и от них могильный холодок бежал по спине.

Как и обещал доктор Кёлер, помощь Егору была оказана незамедлительно. Ему ввели жаропонижающие препараты и пока температура не спала, оставили под наблюдением. Я стояла рядом, обхватив плечи руками, приказывая не сметь даже думать о плохом, мысленно посылая свою энергию моему маленькому чудо, вспоминая наставления врача.

А через несколько часов всё снова повторилось. Егор в жаре метался по кровати, бормоча несвязные слова, а я ничего не могла поделать. Глеб не отходил ни на секунду, сидел на другой кровати и молчал, сжимая руки в кулаки. И слава богу, что меня не трогал. К утру у меня совсем не было сил, я стояла на коленях у кровати Егора и держала руку малыша, глотая слёзы и молясь, чтобы жар больше не возвращался.

— Ев, посмотри на меня.

— Уйди…

— Нет. Он спит без температуры уже два часа. Тебе тоже надо отдохнуть.

Тёплые ладони обхватили за талию, и Глеб осторожно, как мягкую куклу, поднял меня на руки, крепко прижимая к себе.

24 глава

Глеб

— Что ты делаешь? Пусти, мне надо быть рядом с Егором…

— Тебе надо отдохнуть. С ним всё хорошо, не вырывайся.

Я вынес Еву в большую комнату и пожалел, что не расстелил диван, на котором спал последние ночи. Нет, я не жалуюсь, диван был удобный и я даже высыпался.

— Да откуда тебе знать? Отпусти, Абрамов!

— Послушай меня. Егор спит. Ты без сил, — я крепче сжал Еву и держал, до тех пор, пока она перестала вырываться, — думаешь, ему нужна разбитая, больная мать? Ему, как и тебе, нужны силы. Родная, поспи, а я буду вас охранять.

У самого сил уже не было, казалось, что меня несколько раз вывернули наизнанку, а потом переехали катком, но я не могу показать свою усталость Еве. Сколько же я пережил сегодня, в какой-то момент готов был себя отдать,

— Глеб, я не могу, пожалуйста, пусти к нему.

— Нет, отдохни пару часов, я побуду с ним.

Я видел, как Ева колебалась, как тяжело ей было принять от меня даже такую мелочь, и я понимал её, но и она должна, ради всех нас, понять, что я всё сделаю для моей семьи. Даже сдохну, но у них всё будет хорошо.

— Хорошо, но сразу зови меня.

Я лишь кивнул и осторожно, вместе с Евой опустился на диван, всё ещё удерживая её в своих руках. Мне необходима была её близость, мне нужна была Ева и пусть всего на пару минут, но мне станет, наверное, легче.

— Глеб, мне очень страшно, также страшно, как и тогда, когда сообщили его диагноз.

— Прости меня, я должен был быть рядом с вами.

— Это уже не важно уже. Ты сейчас ему нужен.

— А тебе? — Ева отвела взгляд и попыталась слезть с моих колен.

— Это тоже не важно.

— Мне важно.

Я не дал ей уйти от ответа, обхватил лицо ладонями, нежно поглаживая большими пальцами скулы и просто смотрел в любимое бледное лицо.

— Глеб, ты всё тогда сам решил за нас…

— Я совершил ужасную ошибку… Теперь я это знаю.

Ева прикусила губу, и я сорвался, забыл обо всём, движимый всепоглощающей нежностью, страстью и жаждой любить её здесь и сейчас. Накрыл мягкие губы своими и сминал, наслаждаясь замешательством жены, вовлекая её в поцелуй. Невольный стон вырвался из груди, когда Ева ответила, не смело обняла меня одной рукой за шею, прикусывая, как и раньше, за нижнюю губу.

К чёрту контроль, мне нужна была эта женщина как воздух, я задыхаюсь без неё! И как я вообще жил все эти годы? Подхватив Еву под ягодицы, практически уронил её на диван, накрывая сверху собой, и ни на секунду, не отрываясь от сладости любимых губ. Ева гладила по волосам, плечам, оставляла дорожки от ноготков на спине, а я готов был урчать как кот, дорвавшийся до любимого лакомства.

Но мне было уже мало поцелуев. Ева не останавливала и не отталкивала, горела в поцелуе, а я дико, до одури хотел её. Мои руки бесконтрольно гуляли по красивому телу, медленно освобождая от одежды, возбуждая и возбуждаясь до безумия. Сам не понял, как скинул свою одежду, продолжая пожирать Еву глазами.

— Глеб…

— Тише, родная, не отвлекайся…

Я вернулся к её губам, провёл языком дорожку от скулы вниз по шее и стремительно спустился к груди, захватив в мокрый плен одни из затвердевших сосков, играя с ним. Выгибаясь, Ева тяжело дышала, слегка постанывая и хватаясь за мои плечи руками.

Вдоволь наигравшись сосками, стал двигаться губами ниже, придерживая ладонями за талию, вырисовывая влажные узоры на животе, и внутренне ухмыльнулся мурашкам, волнами, пробегающим по телу любимой.

Ева глухо простонала, вцепившись мёртвой хваткой в плечо и приподняла бёдра мне на встречу. То, что надо. Я хотел, чтобы её тело перестало подчиняться её разуму, и отзывалось только на мои ласки. Одной рукой провёл по промежности, размазывая влагу пальцами и проникая одним внутрь. Ева выгнулась и шире развела ноги, мой старый приём всё также хорошо работал, а тело любимой женщины помнило мои ласки.

— Родная, расслабься, — хрипло прошептал ей в губы, уверенными движениями проникая в глубь, еле сдерживаясь от желания заменить пальцы на свой член.

Массируя клитор, продолжил пальцами доставлять удовольствие Еве, целуя каждый миллиметр лица, шеи, ключиц, предвкушая, как она взорвётся в моих руках и тогда я смогу сам погрузиться в неё. Ждать пришлось не долго. Прикусив губу, Ева глухо застонала, выгибая спину и содрогнулась, сжимая мою руку ногами.

Не могу упустить этот момент, слегка приподнявшись, убрал руку и резко ворвался в неё, постанывая от лёгких спазмов влагалища, волнами сжимающих мой напряжённый член. Не стал ждать пока Ева привыкнет к наполненности, просто не смог, снесло все границы разумного, я двигался резко и уверенно, вылавливая губами беззвучные стоны.

Каждого движения мне было мало. Молился, чтобы меня хватило на подольше, а низ живота сводило от усиливающегося желания. Хотя, куда ещё больше? Ева обхватила ногами меня за талию и подмахивала бёдрами, шепча мне в губы, чтобы не останавливался, но я и не собирался. Сжав в сумасшествии её соски, я мял ладонями упругие полушария и ускорился, когда почувствовал дрожь Евы. Двигался быстрее и сильнее, стараясь успеть за ней, чтобы одновременно взлететь на вершину оргазма. Со всей мощью толкнулся последний раз и замер, ослеплённый плавающими звёздами и точками перед глазами.

Всегда ярко и болезненно приятно. Всегда улетал от оргазма только с Евой, я снова себе это доказал. Не хочу, чтобы эти секунды убегали, готов снова повторять и не отпускать, не выходить из неё. Но Ева быстрее пришла в себя, и выставила руки, упираясь мне в грудь.

— Ты меня раздавишь.

— Не хотел, — поцеловал в стройную шею, втягивая её запах, и немного скатился в бок, продолжая обнимать одной рукой.

— Что произошло?

— А что происходит у взрослых мужчины и женщины?

— Я не об этом.

Уткнувшись в волосы, собрался с силами, решив именно сейчас рассказать всю открывшуюся мне правду.

— Мне надо много что тебе рассказать и кое в чём покаяться.

— Прямо сейчас? — Ева тут же напряглась в моих руках.

— Да, именно сейчас.

Не давая ей возможности повернуться, крепко обнял руками, вдавливая её тело в своё, набирая полные лёгкие воздуха.

— Помнишь моя фирма принимала участие в тендере? У меня были отличные перспективы его выиграть и получить миллионные прибыли, но… Но не одному мне нужен был этот тендер. Мой главный конкурент Мирзоев стал играть не по правилам.

— Глеб…

— Просто послушай, пожалуйста.

Мне нужна была исповедь, сейчас, когда мы обнажённые телами и душой, рядом и одни. Когда Ева не уйдёт, не сможет.

— Он стал пробивать моё близкое окружение, выискивал слабые места и нашёл, — поцеловал Еву в висок, действием обозначая моё то самое слабое место. — Лебедев купился на его сладкое предложение в обход меня и попал под колпак.

— В каком смысле?

— Семён решил доказать всему миру, что тоже на что-то способен, дебил! Связался с Мирзоевым, тот вложился в раскрутку его бизнеса,

— Я не понимаю.

Ева смогла повернуться ко мне лицом. Сведённые брови, растерянный взгляд и слегка припухшие губы, моя сладкая и желанная. Провёл пальцем по скуле, давая себе минуту, чтобы подобрать нужные слова. И я их нашёл.

— За ним следили, ему дали чёткие указания как себя вести, и в конце концов ко мне в руки попали пикантные фотографии. И вместо того, чтобы потребовать с вас обоих объяснений, я напился в хламину…

— Глеб, ты изменил мне!

— Я таким образом мстил тебе. Прости, меня от самого себя тошнит.

— И теперь ты решил, что раз знаешь правду, можешь попросить прощения и снова всё будет, как раньше?

Ева резко отодвинулась. Её глаза горели, а тело слегка потряхивало. Я не пытался удержать, лишь приподнялся следом, качая головой. Хотелось кричать о раскаянии, о чувствах, которые были живы до сих пор и что я сам во всём виноват, сам разрушил нашу жизнь, но Ева это сказала за меня, толкнула в грудь, её пробивала истерика.

— Ты, без суда и следствия, выкинул меня на улицу! Ты сделал всё, чтобы не знать обо мне…

— Это не так.

— Так! Раскидывался деньгами, чтобы только быстрее нас развели! А эта дрянь спала в нашей постели!

— Нет, Ева, всё не так…

— А Егор! Господи… — и тут на меня обрушился удар за ударом, Ева не целилась, била куда попало: по груди, шее, лицу. А я лишь крепче сжал челюсть и ждал, когда её силы иссякнут.

— Родная… Ева, успокойся.

Я прижал к себе любимую женщину, которая уже рыдала в голос и резала слезами мою душу на куски. Её грудь тяжело вздымалась, тёрлась сосками о мою, руки царапали спину, а я всё крепче прижимал и гладил её по спине.

— Ты так нужен мне был… я с ума сходила, когда он…

— Прости меня, умоляю.

— Ненавижу тебя!

— Имеешь право, но дай мне пожалуйста шанс, и я всё исправлю.

Ева оторвалась и снова била меня по груди. Зарёванная она была такая красивая.

— Как мне тебе верить после всего?

— Не знаю, но клянусь памятью своей матери, клянусь Егором, что никогда, слышишь, никогда не подведу вас, не посмотрю ни на кого, умру за вас.

— Не надо умирать…

— Ева, — приподнял за подбородок, чтобы она видела мои глаза, видела в них правду, — я с ума схожу без тебя. Ничего не прошло, я всё так же сильно тебя люблю.

Ева тихо всхлипнула, а я снова поцеловал. Нежно, мягко, вкладывая в этот поцелуй все то, что сказал. Она обмякла и позволила себя ласкать, медленно и нежно смаковать вкус и мягкость своих губ.

— Давай полежим, тебе надо поспать.

Уложил своё сокровище на себя, накрыл нас лёгким пледом и укачивал её, как ребёнка, целуя в волосы. Последние судороги прошли через тело бывшей жены и вскоре она заснула. А я продолжал гладить её спину, чувствовал размеренное дыхание у своей шеи и надеялся, что всё будет хорошо, ведь я не врал, я сделаю всё чтобы сдержать своё слово.

Еве не обязательно было знать, но скоро мне придётся уехать. Сообщение отца о поджоге нескольких складов только усилило мой страх перед будущим. Пока моя семья будет далеко, я должен сделать всё, чтобы они вернулись в абсолютно безопасный дом.

25 глава

Ева

Приступов у Егора больше не было, а спустя несколько дней прошла и слабость. Следующая процедура была назначена ровно через неделю. Доктор Кёлер установил точный интервал введения препарата, обуславливая это тем, что первый ввод слишком ослабил иммунитет ребёнка.

Егор еле уживался в палате и всё чаще капризничал, требуя разнообразия. Его уже не радовали игры с папой, мои сказки и наши с ним песенки. И я уже не знала, что такое придумать, чтобы его развлечь и самой не сойти с ума. Но хуже всего становилось к вечеру. Малыш засыпал поздно, а с ним и я, но буквально через час мой сон исчезал как дымка на рассвете.

Каждую ночь, после того страстного утра и признания Абрамова, я лежала без сна и разрывалась на части. Мой мозг боролся с сердцем, а масло в огонь подливало жаждущее ласк тело. Моё тело будто пробудилось от комы, снова познав сладость предвкушения феерии и последующего взрыва в оргазме. И это мог дать мне только он, тот, который каждую минуту был рядом и сводил с ума.

И я срывалась, шла к нему, зная, что он не спит, а также как и я сходит с ума от желания, но держит обещание, не давит. И тогда мы сходили с ума вместе, без лишних слов ласкали друг друга до одури. И в те минуты я ни о чём не жалела, любила ещё больше, забывая все обиды… А потом молча уходила к сыну. Днём мы делали вид, что ничего ночью не было, отдавая каждую минуту, каждую частичку себя нашему малышу.

— Ев, так дальше невозможно.

— Глеб, не надо, — я попыталась встать, опираясь ладонью о его грудь. Он не понимал, что мне было до сих пор тяжело. Сердце только сейчас начало стучать ровнее, залечивая старые раны. Мне и вот так было хорошо.

— Ты опять хочешь убежать. Не отпущу.

— Абрамов, пусти, Егор проснулся.

— Нет, тебе показалось.

Он сжал меня до хруста в костях и уткнулся в волосы. Ни двинуться, ни вздохнуть.

— Мне надо будет скоро уехать.

— Почему?

— Необходимо моё присутствие, отец один не справляется.

Выгнув бровь, попыталась посмотреть на Глеба, так чтобы он не только слышал моё удивление, но и видел.

— Ты сейчас точно про своего отца говоришь?

— Самому тяжело в это поверить, но это так. Мирзоев объявил нам войну, вчера был совершён рейдерский захват складов, охрана отбила нападающих, но сгорело несколько машин, нанесён значительный ущерб.

— С ума сойти, я думала девяностые прошли…

— Ты многое не знаешь и пока не должна.

Хватка Абрамова ослабла, и я смогла полной грудью втянуть себя воздух. Плохое предчувствие проползло по позвоночнику, холодной рукой подбираясь к вискам, стискивая голову.

— Страшно звучит.

— Прости, не так выразился. Но что хорошо, так это то, что пока я не разгребусь со всем этим дерьмом, вы будете далеко

— Глеб, ты пугаешь.

— Чёрт…

Какой самый лучший приём, чтобы изгнать плохие мысли и страхи из головы? Правильно, начать нагло ласкать, возвращая в мир страсти и похоти, что и сделал Абрамов. Я снова плавилась и горела, а он брал и дарил.

* * *

— Ну как вы? Вчера ждала звонка.

Краска стыда поднялась до кончиков ушей, и я отвела взгляд от экрана телефона. Как объяснить маме, что весь вчерашний день был посвящён Егору и моему бывшему мужу? Завтра утром у Абрамова самолёт, и он говорил правду, в которую верится с трудом.

— Всё хорошо, мам. Егору уже лучше, крепко спит по ночам, показатели лейкоза нормализуются и стабилизируются. Но я никогда не забуду ту ночь.

— Слава богу. Я вся извелась, — мама прищурила глаза, внимательно всматриваясь в экран. — Не пойму, это видео барахлит или у тебя синяк на шее.

Быстро сменив угол обзора, попыталась скрыть улыбку. Глеб ночью перестарался и сейчас отрабатывал наказание — гулял в парке с сыном, давая мне последнюю возможность побыть одной и в полной тишине.

— Это свет так падает. Ты сама как?

— Всё хорошо, скучаю по вам страшно.

— И мы скучаем. Через пару недель, если всё будет хорошо, вернёмся в Ростов, а, потом, наверное, домой.

— Доча, всё будет хорошо, по-другому и не может быть.

— Только в это и верю.

Мама несколько раз спрашивала про отношения Егора и Глеба, и я честно, как есть, рассказывала всё до мельчайших подробностей. Но стоило только ей один раз спросить про мои отношения с бывшим мужем, как у меня ком в горле встал. Знаю ведь, что мама не осудит, всё поймёт, поддержит, но не могу. Мне самой надо было в себе разобраться. И это как раз самое сложное.

— Как приедете, напеку гору блинов и откроем малиновое варенье, приберегла баночку для Егорки.

— С удовольствием, обожаю тебя.

— Жду фотографий.

— Позвоним завтра вместе, обещаю.

А у самой при мысли о завтрашнем дне сердце замирает. Страшно до жути, но не могу объяснить и понять причину. Просто боюсь его отъезда.

— Отлично, буду ждать. Обними внучка.

Послала последний поцелуй маме и отключилась, бросая телефон на стол. После каждого звонка маме на душе было тепло и легко, она замечательная и в детстве мне многие подружки завидовали, не у всех были такие мамы-подружки. Но сейчас мои мысли снова вернулись к Глебу и тем беспокоящим словам, которые отпечатались в сознании и уже пару дней жгли нервные окончания.

Мы больше не возвращались к этой теме. Снова молча играли в любовников, наслаждаясь близостью тел, а днём играли роли заботливых родителей. И пока меня всё устраивало. Но ведь так не может продолжаться вечно…

Глухо застонав, закрыла лицо ладонями, уговаривая себя не думать о будущем, отодвинуть этот момент до возвращения в Россию. У меня ещё будет время, чтобы разложить всё по полочкам.

* * *

Егор только уснул, крепко обнимая меня за талию, утыкаясь носом в моё плечо. Я тихо лежала и очень легко, практически невесомо, гладила сыночка по голове, слушая размеренные мужские шаги в другой комнате. Глеб весь вечер не выпускал телефон из рук, сильно хмурился и то и дело выходил из палаты, чтобы ответить на очередной звонок.

Вот и сейчас его голос звучал глухо и жёстко. Он с кем-то планировал свои действия по прилёту в Ростов, а у меня тошнота к горлу подступала. И я впервые себе призналась, что не хотела его отъезда, не хотела его отпускать. Как ни крути, но помощь Глеба и его присутствие придавали мне сил. А Егор? Он же от папы ни на шаг не отходил, он даже уже неосознанно подражал ему.

Тяжело вздохнув в попытке сдвинуть неприятную тяжесть в груди, поцеловала Егора в лобик и прикрыла глаза. Сейчас, когда большая часть пути пройдена; когда лечение идёт в полным ходом, а бывший муж души в Егоре не чает, многие краски уже поменяли свой цвет. Тот глухой чёрный, когда я задыхалась от боли, уже светлел, превращаясь с каждым днём в серый. Мне становилось намного легче…

— Спит?

Голос любимого мужчины вырвал из лёгкой дрёмы. Осторожно убрала руку Егора и тихонько встала, чуть не охнув в голос. Абрамов тут же подхватил меня на руки и вынес из небольшой спальни.

— Что ты делаешь?

— Шшш… Просто молчи, любимая.

А в глазах стоит такая тоска… Я сама подалась вперёд и слегка прикусила за нижнюю губу, руками удерживая его за шею, запуская пальцы в густые тёмные волосы. Да, нам не нужны были слова. Тела всё помнили, они ласкали, целовали, горели… Абрамов был неутомим, доводил несколько раз до ярких вспышек, а я хотела его всё больше. Так мы прощались, запоминая каждую чёрточку родного лица, каждое движение и вздох, каждую эмоцию.

— Внимательно меня послушай. Это очень важно.

Глеб сильнее приобнял меня и поцеловал в волосы. Я же млела у него на груди, гуляя пальчиками по животу, очерчивая пупок и рисуя непонятные узоры.

— Когда ты утром проснёшься, меня уже не будет, поэтому скажу сейчас.

— Даже с Егором не попрощаешься?

— Нет времени, рейс уже перенёс, мне надо срочно быть дома. Но обязательно поцелую.

— Почему?

— Так надо, родная. Потом, когда всё закончится, обязательно расскажу, а пока береги нашу семью.

Он тяжело вздохнул и снова поцеловал в волосы.

— Это опасно?

— Возможно… Когда вы прилетите, вас встретит мой человек, я к тому времени скину его данные, и он отвезёт вас к маме. Чёрт, всё идёт через одно место…

— Ты же понимаешь, что совсем меня не успокаиваешь?

— Понимаю. Очень прошу, сделай, как я говорю, не задавай никому никаких вопросов, подожди пока я всё улажу.

— Хорошо, я постараюсь.

Глеб перевернул меня на спину и поцеловал. Вышло сладко и одновременно горько, словно он прощался навсегда… А у меня слёзы потоком потекли по щекам, и сердце раненой птичкой больно забилось о грудную клетку.

— Знай, чтобы не случилось, я всё сделаю, чтобы вы были в безопасности, чтобы мы были снова вместе, — он провёл большими пальцами по щекам, стирая влажные дорожки. — Прости меня за ту боль, которую причинил. Прости за то, что не был рядом, когда тебе было тяжело. Видимо, я буду всю жизнь извиняться, но никогда не устану, и, очень прошу, будь со мной, верни мне мою настоящую жизнь.

— Уже…

— Что уже?

— Простила. Но твои клятвы я помню и обязательно приведу их в исполнение, если ты хоть

Так себе угроза, сама понимала, но это было лучше, чем просто так его простить. Глеб тихо рассмеялся и уткнулся носом в ложбинку между грудей.

— Клянусь, что единственная женщина, на которую я буду смотреть и безумно любить, будешь только ты! Вся моя жизнь будет полностью открыта для тебя единственной!

— И будешь сначала говорить, а только потом творить дичь, — на последнем слове я невольно скривилась.

— Да, урок усвоен на всю оставшуюся жизнь! Люблю тебя ещё больше.

— Не подлизывайся.

До самого утра мы нежились в объятиях друг друга, прерываясь на моменты страсти. А, когда стало светать, Глеб на руках отнёс меня в спальню нашей двухкомнатной палаты, поцеловал в лоб и пожелал хорошо выспаться. А когда я проснулась, его уже не было, Абрамов уехал.

26 глава

Глеб

В Ростове я был уже ближе к вечеру. У аэропорта «Платов» меня ждал Лебедев. Стоял у своего белого седана и улыбался до ушей, словно безумно рад был меня видеть.

— Решил тебя встретить и сразу отвезти в офис.

— Привет, неожиданно.

Семён пожал плечами, мол ничего неожиданного и махнул головой на пассажирское сиденье.

— Падай, многое что есть рассказать, пока доедем, будешь в курсе.

— Что могло случиться за несколько часов?

— Немного, но я теперь с вами.

— Уже понял.

Я обожал ночной Ростов, его вечные пробки и холодный ветер с большого Дона. Естественно это был сарказм.

— Как Ева с Егором?

— У них всё хорошо. Правда Егор напугал нас до седины, когда ввели первый раз препарат.

— Как напугал?

— Плохо ему было. Иммунитет стал бунтовать. Короче, никому такого не пожелаю, мне так страшно никогда не было.

— Сейчас лучше?

— Да, намного. Доктор, что ведёт лечение, сказал, что такая реакция организма возможна, это надо пережить и дальше будет только лучше.

— Слава Богу, он крепкий мальчик, всё получится.

— Другого варианта нет. Я всё сделаю, чтобы мой сын стал полностью здоров. Не поможет это лечение, найдём другое.

Лебедев включил поворотник, перестраиваясь в другой ряд и кивнул, полностью поддерживая.

— С Евой помирился?

— Вот так в лоб?

— Ой, ладно тебе. Вымолил прощение?

— Очень на это надеюсь, — не время было сейчас трендеть на весь свет о слабой надежде на воссоединение с любимой женщиной.

— Держу за вас кулачки. И это, Глеб…

— Что?

— Ты прости, я ведь правда не знал о подлости Мирзоева и этой дряни Саше.

— Кто сказал? — оказывается, Лебедев был в курсе о предательстве Хвостовой. Что ж, пускай. Рано или поздно он всё равно бы узнал.

— Твой отец.

— Ладно. Давай к делу.

— Ну с Сашеньки и начнём. Сегодня её взяли под стражу.

— Ух, ты!

— Расстроен?

— С чего это? Она заслужила, — и мне действительно было не жалко Сашу, мне было плевать. Я сразу и навсегда вычеркнул этого человека из своей жизни, как только узнал правду. Жалел только о том, что не узнал раньше.

— Рад. Твой отец боялся, что ты вступишься за неё, — Семён кинул на меня хитрый взгляд и быстро сменил тему. — Дальше пройдёмся по делам?

— Давай.

* * *

— Отец, это моё кресло.

Быстрым шагом зашёл в свой кабинет, кинул сумку с вещами на пол возле стеллажа с рабочими папками и попытался согнать родителя со своего законного места.

— Садись, не очень-то оно и удобное.

— Семён вкратце посвятил меня в дела. Есть шанс его задержать по горячим следам?

Отец пересел в кресло напротив стола и размял шею. Его усталый вид говорил, что спал он вероятно мало.

— Фифти фифти.

— В каком смысле?

— Как оказалось, у Мирзоева есть хорошие связи, они тянут время, в течении которого он может сбежать.

— Что предлагаешь? Просто сидеть и ждать?

— Да. Всё, что возможно мы уже сделали.

Такой расклад вещей меня совсем не устраивал. Я откинулся в кресле, постукивая пальцами по ручкам кресла. У нас было всего две недели, чтобы убрать Мирзоева и его подельников.

— Меня это не устраивает. Времени мало.

— Глеб, нельзя совершать ошибок. Этот мудак уже наворотил дел, всего этого на много лет за решёткой потянет. Надо дать органам работать спокойно.

— Ты можешь как-то надавить на нужных людей, заплатить им чтобы ускорить процесс?

— Могу, — отец задумался на минуту и продолжил: — Завтра тебя ждут в следственном комитете, дашь свои показания.

— Какие? Меня здесь не было в момент нападения на склады.

— Это формальность.

— Хорошо. Что с теми фирмами, которые работали с Мирзоевым?

— Как крысы с тонущего корабля бегут от него к нам.

— Отлично, — хоть какие-то хорошие новости. Но расслабляться было рано, нас впереди ждало много работы. Обсудив с отцом ещё ряд вопросов, он, естественно, спросил про внука.

— Уже лучше. Хочу к их возвращению всё уладить, и чтобы никто моей семье больше не угрожал.

— Так и будет. Значит решил вернуть семью?

— Тебе это не нравится?

— Наоборот. Я рад. Да, не удивляйся, но это так.

Отец криво усмехнулся, замолчал и, возможно мне показалось, поник. Интуиция мне подсказывала, что сейчас надо помолчать и подождать.

— Знаешь… Я не хочу, чтобы ты был, как я.

— В каком плане?

— Поздно я это понял. Запомни — семья всегда должна быть на первом месте. И я сожалею, что плохо поступал по отношению к твоей матери и тебе.

— Пап…

— Но исправить уже ничего не могу. Вчера был на могиле Оленьки, попросил прощения…

— Ты кто? И где мой эгоист отец? — я попробовал перевести разговор в шутку, но не подействовало. Папа горько улыбнулся.

— Люби своего ребёнка и дай ему всё то, что я не смог дать тебе.

— Так и будет.

— Видимо старость, расклеился я тут с тобой. Как будешь говорить с Евой и Егором, передай, что дедушка ждёт своего внука и купил ему гоночный электромобиль. Как приедет, пойдём в парк и будем кататься там до упада.

— Обязательно передам.

— Ева как?

— Что ты хочешь знать?

Уже второй человек за вечер интересовался моей личной жизнью с бывшей женой. Ответил, как есть.

— Пока ничего говорить не хочу. Но всё сделаю, чтобы моя семья была со мной.

— Удачи, а я поехал домой, спать хочу до чёртиков. Давно так не урабатывался.

— Меня до дома подкинешь?

— Поехали, водитель уже ждёт.

* * *

Я был полностью уверен, что успею, смогу решить вопрос со своим главным конкурентом быстро и тихо. Но хотеть не вредно. Как назло, каждая мелочь мешала мне стереть его в порошок. Мирзоев прекрасно знал, что на него была объявлена охота и скрылся

Как-то утром обнаружил свою машину на порезанных колёсах с отвратительными царапинами по всему кузову. Детский сад какой-то. Но неприятно. А через пару дней, когда Ростов готовился ложиться спать, а я только закончил свой рабочий день и выходил с юристом из офиса к своему автомобилю на парковке, замешкавшись на выходе, что сыграло потом мне на руку, на нас напали двое молодчиков в масках.

Юристу досталось больше всего. Получив пару ударов дубинкой по голове, пожилой мужчина упал без сознания. Я же смог отбиться благодаря охране здания, которые увидели нападение по камерам слежения и выскочили на улицу, спугнув нападающих. Но пару мощных ударов по рёбрам я всё же пропустил. В итоге была вызвана полиция, скорая и мой юрист с сотрясением мозга был доставлен в больницу. Это была последняя капля.

— Я нанял охранное агентство. — сообщил мне отец на следующий день.

— Это лишнее, — я вальяжно сидел в кресле и пил свежесваренный кофе.

— Это не обсуждается. Пока Мирзоев не сядет и не перестанет быть угрозой номер один, ты будешь под присмотром.

Я закатил глаза, но больше спорить не стал. Если ему так спокойней, то пусть так и будет. Я психовал. Уже совсем скоро моя семья вернётся в Россию, а проблема никак не решена. Вчера по видео связи разговаривал сначала с Егором, который делился яркими впечатлениями об увиденной в парке белке, а потом с Евой. Она казалась грустной, хоть и улыбалась, отрицая мои наблюдения.

Я смотрел на неё, а у самого зубы сводило от напряжения… как же я уже скучал… Такая красивая, такая родная, и вся моя. Безумно хотелось её обнять и крепко к себе прижать, вдыхая её особенный аромат. Но я себя тормозил, зная, что всё у нас теперь будет хорошо, осталось совсем немного и мы снова будем вместе.

— Как поживает мой внук?

— Тебе интересен каждый его день?

— Очень. Не ты один ждёшь его возвращения.

Я был рад, что мой отец привязался к моему сыну, а при упоминании внука его лицо словно оживало, уходила привычная жёсткость.

— Всё хорошо, ещё одна процедура и вскоре их выпишут. А после, через пару месяцев нужно будет ещё разок слетать на контроль.

— Это уже мелочи.

Дальше разговор зашёл о насущных делах. Как оказалось, Сашу я смог быстро заменить — нашёлся уверенный в своих силах специалист мужского рода. Я остался им доволен, особенно после того, как служба безопасности проверила всю его подноготную.

Благодаря приставленной охране неприятных сюрпризов больше не было. Время шло, на Мирзоева прокуратура открывала всё больше и больше новых уголовных и административных дел. Я потирал руки, надеясь, что в скором времени его найдут. А время прилёта Евы с Егором безжалостно приближалось. И снова мне пришлось обратиться за помощью к отцу, чтобы он выбрал надёжного человека для сопровождения моей семьи на юг.

— Хорошее решение. Мой личный телохранитель займётся этим. Может несколько человек выделить?

— Нет, не хочу волновать Еву, я ей так полностью всего и не рассказал, обещал позже.

— Хорошо. Скинешь потом время и номер рейса, а сам не светись.

— Знаю, — процедил я сквозь зубы, мечтая о встрече.

В день, когда самолёт с моей семьёй приземлился в аэропорту Ростова, я еле сдерживал себя, чтобы не сорваться и не кинуться их встречать. Ходил кругами по кабинету, рычал на каждого и в конце концов не выдержал, выпил полбутылки подарочного виски, совершенно не чувствуя его вкус.

— Да, отец?

— Александр их встретил, и они уже выехали за пределы города. Выдохни, всё хорошо.

— Отлично.

Скинул звонок и почувствовал, как облегчение вперемешку с алкоголем растекалось по телу. Откинувшись в кресле, ослабил галстук и заулыбался в пустоту. Всё хорошо, они в относительной безопасности. Но вскоре мне этого стало мало. Я хотел увидеть их и набрал Еву по видео связи.

— Привет.

— Привет, пап.

— Как дела, богатырь? — Егор показал новую игрушку, тыкая ею в камеру телефона Евы.

— Глеб, всё нормально?

— Да, скоро всё закончится, и я приеду за вами, а пока порадуйте бабушку и попытайтесь её уговорить переехать в Ростов.

— Не торопись, — улыбнулась Ева, кидая взгляд вперёд, видимо на водителя.

— Я слишком много времени потерял, хочу всё наверстать быстрее. Пусть подумает.

— Глеб… А это необходимо? — она кивнула вперёд.

— Да, родная. Временно необходимо. Не переживай.

— Хорошо… Егор, не отвлекай дядю.

— Ев, — она снова вернулась к экрану и слегка нагнула голову в ожидании.

— Я люблю тебя… вас. Спасибо за всё.

— Не за что. Мы тебя ждём.

— Егор, я приеду за тобой с мешком игрушек.

— Ура!

Мой сын попытался подпрыгнуть на кожаном сиденье от радости, но Ева его вовремя осадила, а я, как болван или до чёртиков счастливый отец, смеялся от души.

Быстро попрощавшись, я отодвинул пустой бокал в сторону. Больше пить не хотелось, я и так был пьян от радости возможности скоро увидеть свою семью. Да и работать уже не хотелось, но вот чем занять себя не знал. Решил наведаться к другу и всё же попытаться наладить наши старые отношения.

А через неделю отец зашёл ко мне в кабинет с бутылкой семилетнего коньяка и объявил, что наша проблема решена. Мирзоева схватили, Росгвардия сработала чисто. Я мог ехать на юг за своей семьёй.

27 глава

Ева

После отъезда Абрамова мир стал серым, в прямом смысле этого слова. Пасмурная, сырая погода полностью отображала моё внутреннее состояние. Егор всё чаще стал проситься домой к папе и лишь недолгие видео разговоры с Глебом и мамой давали нам маленькую радость. К своей работе я уже не возвращалась, не было ни сил, ни желания. Всё моё время было посвящено маленькому мужчине и его здоровью.

Следующие процедуры Егорка перенёс хорошо и тот кошмар больше не повторялся, за что доктор Кёлер несколько раз хвалил малыша. За два дня до выписки у Егора взяли заключительные анализы, и итог по ним был даже очень положительный.

— Ну, что ж. Все показатели в норме, Егор молодец.

— Спасибо, доктор Кёлер.

— Больше не вижу смысла вас у нас задерживать. Но опять повторюсь, если Егору станет хуже, можете смело напрямую звонить мне.

— Да, помню, ещё раз спасибо.

— А так, ждём вас на контроль через пару месяцев. У нас здесь перед Рождеством очень красиво, приезжайте всей семьёй.

Тепло и искренняя доброта в глазах нашего лечащего врача подкупала, и я жалела, что была с ним

И если честно, то по прилёту, я до последнего верила, что Глеб нас встретит. Хоть и была предупреждена что нет. Мы шли по аэропорту, в одной руке я держала маленькую ручку сына, а глазами выискивала его. И только в машине, когда мы выехали за город, Абрамов нам позвонил. Такой заботливый и уставший. Попросил подождать и готовиться к переезду в Ростов. А я уже и без этой просьбы была согласна на переезд.

В этот раз мы доехали до Лазаревского без приключений. Александр, странный человек, который был приставлен к нам, вёл машину осторожно и практически весь путь был молчалив. А я мечтала быстрее о конце путешествия. Страшная тошнота и головокружение на многочисленных перевалах с их спусками и подъёмами, крутыми поворотами, выматывали и доводили до исступления. Спасали меня только вода без газа и мятные леденцы, купленные ещё в Германии.

— Мои дорогие! Егорка, как ты вырос!

Мама встретила нас у подъезда, чтобы помочь с вещами, но Александр сам взял на себя заботу о сумках. Мама удивлённо кивнула мне на мужчину, молча спрашивая о нём.

— Давай позже расскажу. Мне очень плохо, тошнит ужасно.

— По тебе видно, бледная, как поганка. Ничего не ела?

— Даже думать о еде не могу.

— Пойдёмте домой, заварю тебе крепкий чай.

Мама попыталась пригласить нашего сопровождающего на ужин, но мужчина вежливо отказался. Он отвёл меня в сторону и кратко объяснил, что снимет неподалёку в гостинице номер и каждый день с утра и до момента, когда мы ляжем спать, будет рядом. Такая опека немного напрягала. Но мне было не до выяснения причин, хотелось быстрее принять ванную в надежде, что может быть это поможет мне почувствовать себя лучше. Коротко кивнув, выслушала просьбу Александра заранее предупреждать его о любом выходе из дома, взяла его визитку и закрыла дверь на два замка.

— В первый раз вижу такой огромный шкаф.

— Я тоже, мам. Присмотри за Егором, я в душ.

И, не дожидаясь её согласия, просто залетела в ванную, совмещённую с сан узлом. Тошнота подкатила к горлу, выплёскиваясь бурным фонтаном желчи. Так плохо давно мне не было. Меня выкручивало и выворачивало наизнанку с такой силой, что даже не было сил позвать маму на помощь. Но всё же организм избавился от токсина, и я без сил рухнула на небольшой коврик в ванной.

Так я и пролежала с закрытыми глазами некоторое время, боясь даже думать о причине такого состояния. Нет, я не полная дура, которая не понимала откуда приходит беременность, но так плохо в первую мне не было. И то, что мы не предохранялись ещё не факт, что такое могло случиться. Временно заставив себя успокоиться, принять душ и посмотреть в телефоне женский календарик, я еле встала на подрагивающие от слабости ноги.

— Что-то ты долго… но выглядишь лучше, — мама поставила передо мной кружку чая и пододвинула вазочку с печеньем, — Егор уже поел.

— Плохо было, вырвало.

— Укачало?

— Наверно, — сделав большой глоток чая, почувствовала, как желудок благодарно заурчал и решилась на одно печенье.

— Тебя никогда не укачивало, сейчас то почему?

— Мам, я не знаю. Что ты хочешь услышать? — мама загадочно улыбнулась и отвернулась к раковине, решив помыть посуду. А я распушила одной рукой влажные волосы и взяла второе печенье.

— А этот шкаф куда делся?

— Уехал снимать неподалёку гостиницу. Мамуль, он будет какое-то время присматривать за нами, просто не обращай внимания.

— Очень интересно, а что случилось?

— Пока не знаю. У Глеба проблемы, беспокоится за нашу безопасность.

— Теперь и я беспокоюсь.

— Он обещал всё решить и потом сразу приехать за нами. Спрашивал за тебя.

— О, нет! Лучше будем ездить друг к другу в гости.

Мама подсела ко мне и, как и в детстве, погладила по голове. Было безумно приятно и я не удержалась, положила голову ей на плечо.

— Мам, я простила его. Знаю, что глупо, но не могу по-другому, люблю до сих пор.

— Значит, это правильно. Он хоть всё осознал?

— Клянётся, что да и я верю.

— Дай Бог. Всё же люди могут меняться.

К нам прибежал Егор и бухнулся бабушке на колени, обнимая обеих руками по мере возможности.

Прекрасно помня наставления Глеба, неделю старались часто из дома не выходить, гуляли на небольшой площадке возле дома под пристальным наблюдением охранника. А по вечерам, это уже стала традиция, у нас был видео сеанс с Абрамовым, который интересовался каждой секундой прошедшего дня. И в такие минуты я еле сдерживалась, чтобы не выпалить приятную для нас новость. Нет, всё же хотелось видеть его радость не по телефону, а вблизи, ощущать его прикосновения и поцелуи.

— Снова не сказала?

Мама тихо посмеивалась надо мной, когда сеанс заканчивался, а я так и молчала о своей беременности.

— Нет, приедет и сразу скажу, будешь свидетелем.

— Какая честь! Нет уж, сами милуйтесь, а мы с внучком погуляем.

Обожала её. Крепко обняв маму, ушла к Егору в комнату, мечтая полежать немного на кровати. Малыш, как обычно, играл в машинки под мультик «Лунтик», а значит у меня было спокойных, как минимум полчаса, на время для себя. Открыв социальные сети, лениво полистала ленту, лайкнула пару интересных постов и меня выкинуло на последние новости, на которых я и зависла. Пролистав главные новости, спустилась к региональным, где наткнулась на развёрнутую статью про махинации одного крупного ростовского бизнесмена. Но не заголовок зацепил моё внимание, а моя бывшая фамилия.

Так вот, что случилось у Глеба! И то, что было написано, явно ещё не всё. Принятые меры предосторожности прямо говорили о непосредственной угрозе, и по спине побежали неприятные мурашки. Но я всё же дочитала до самого конца, на последнем абзаце получив настоящее удовольствие. Бумеранг справедливости настиг Шурочку. Улыбка не сходила с моих губ, а любопытство разрывало сознание. Хотелось знать всё до мельчайших подробностей! Что же такое натворила бывшая любовница Глеба, что её взяли под стражу и как на это отреагировал он? Но позвонить и спросить напрямую я не могла, гордость не позволяла.

И раз у Глеба дела налаживались, то и у нас тоже. С надеждой, что скоро Абрамов приедет, я встала, поцеловала сына в щёчку и уже хотела выйти к

— Привет!

— Привет, родная! Как вы там?

— Всё хорошо, Егор играет, а я скучаю.

— Приятно слышать. Тоже безумно скучаю, не стал ждать утра, уже выехал и скоро буду у вас.

— Сумасшедший!

— Знаю, потому что люблю тебя, до одури, до безумия!

— Только не гони, мы тебя ждём, — я прям слышала, как Глеб усмехнулся, убавил музыку до минимума и прошептал:

— Мне плевать на дождь стеной и индюков на дороге, я хочу быстрее сжать тебя в объятиях и не отпускать никогда.

— Глеб, умоляю, осторожнее, — от фразы, что шёл дождь, а у нас солнце светило, сердце непроизвольно сжалось.

— Всё будет хорошо, не первый день за рулём. Лучше расскажи, как ты соскучилась.

Я хмыкнула и вышла из комнаты. То, что я хотела ему сказать, не должен был слышать наш маленький сын. А потом намекну ему про сюрприз и очень хочется, чтобы он сам догадался.

— Снова хочу лежать с тобой в кровати, уткнувшись носом в шею и…

— Продолжай.

— А ты, чтобы гладил мою спину, плечи, животик.

— Скоро, очень скоро так и будет.

А, плевать, скажу сейчас. Улыбнувшись своему отражению в зеркале ванной, начала с банальной фразы.

— А ещё у меня есть для тебя замечательный сюрприз.

— Ох, родная, что ты со мной делаешь! Скажешь сейчас?

— Да, но тогда это не будет сюрприз.

— Ну и что, Ев, скажи.

Набрав полные лёгкие воздуха, уже открыла рот, но в этот момент Глеб громко выругался, послышался резкий треск, шум и гудки.

— Глеб?!

Ещё с полчаса я безуспешно набирала номер любимого мужчины, но автоматический голос отвечал одно и тоже, усиливая ужас в моей душе.

* * *

Полгода спустя

— Давай, Абрамова, хватит греться на солнышке, пора ехать.

Семён Лебедев бесцеремонно ворвался в мой покой и такие приятные воспоминания. Скривив лицо, кинула на него гневный взгляд и потянулась за сумочкой. Лебедев же улыбнулся и поднял руки вверх.

— Помочь?

— Сама справлюсь.

Я в шутку отпихнула его руку и с трудом поднялась с лавочки. Пока мама с Егором гуляли в парке, я ждала их под апрельским солнышком. Сегодня был последний день перед переездом в Ростов. Вещи уже были собраны и отправлены грузовой машиной, Лебедев был пунктуален до чёртиков, прибыл минуту в минуту. Хотя я догадывалась почему. Дед Егора и его жена Ульяна ему ноги оторвут, если он не привезёт нас вовремя.

— Лимузин ожидает, а ваш верный слуга уже готов отвезти всех вас во дворец.

— Это Ульяна заставила тебя быть пусечкой?

— Догадливая. Егор уже исследует мою машину.

— Пошли быстрее, а то потом всю дорогу будешь ворчать, что салон грязный.

— Выставлю счёт твоей компании.

— Она пока не моя.

— Но, зная Александра Петровича, то скоро ей станет.

Вот же засранец! Я слегка ударила друга в плечо, а потом почувствовала лёгкий толчок ножкой моей дочки. К машине Семёна мы дошли за пять минут, но могли бы и быстрее, если бы малышка не стала играть в футбол. Пришлось пару раз останавливаться и успокаивать Лебедева, что всё хорошо. И снова душевная боль накатывает волнами, свербя в носу и нагоняя на глаза слёзы. Не Семён должен обо мне беспокоиться и подавать руку, а Глеб. Но его не было, а мы здесь, любим, скучаем и помним.

Удобно устроившись в машине, мы лихо стартанули в долгое путешествие, туда, где с нетерпением нас ждал дед Егора и ещё не родившейся Олечки. Мама стойко перенесла дорогу, сынок полпути спал, Лебедев периодически нас развлекал, а я почти всё время пребывала в прошлом.

Так и не дозвонившись до Глеба, я стала набирать Семёна, но он был не в курсе и даже не знал, что Глеб поехал к нам. Не находя себе места, позвонила Александру и попросила в срочном порядке подняться к нам в квартиру. Охранник был у нас буквально через несколько минут. В двух словах объяснила этому крупному мужчине о разговоре с Глебом и о том, что потом случилось, потребовав тут же связаться с Александром Петровичем.

А через час мне позвонил сам свёкр и потребовал спокойно его выслушать, без истерики. Было легко сказать, а я уже себе места не находила и хотела требовать от охранника, чтобы он срочно вёз меня в Ростов. Ну, а сам убитый голос деда ничего хорошего не предвещал.

— Говорите.

— Глеб попал в аварию.

— Это я уже поняла. Как он? — пауза и судорожный вздох заставили моё сердце замереть.

— Ева… прости.

— Что с ним?

— Уже ничего. Глеб погиб на месте.

— Боже…

А дальше начался кошмар. Свёкр приказал охраннику привезти меня в Ростов. Помню, что рядом со мной постоянно была Ульяна Лебедева, хмурое лицо отца Глеба и виноватый взгляд Семёна. В день похорон я не смогла взять себя в руки, меня штормило из стороны в сторону, а дикая слабость от бессонницы и постоянных слёз, не давала возможности даже стоять. Моего мужчину провожали самые близкие, а потом они стали вытягивать меня из темноты.

— Ева, прошу, приди в себя. От того, что ты сейчас так убиваешься, Глеба не вернуть!

— Семён, не сердись, дай мне поговорить, — Ульяна вытолкала мужа из спальни, в которой мы спали с Егором и подсела ко мне на кровать. — Милая, посмотри на меня.

— Ничего не хочу.

— Знаю. Вспомни, какая ты была сильная ради Егора. Теперь ты должна быть ещё сильнее. Ты у него осталась одна.

— О Боже, Егор… Как я ему скажу о папе?

— Пока не говори, окружи его той любовью, которую вы могли бы дать вдвоём. Пусть дедушка внесёт свою лепту.

— Глеб даже не успел узнать, — Ульяна придвинулась ближе и взяла за руку.

— Что узнать? Что-то с Егором?

— Нет, — покачала головой, вытирая рукой очередной поток слёз, — с ним всё нормально. Я беременна, Уль. В тот момент, когда он попал в аварию, хотела сказать… Ну почему так больно?!

Естественно новость о моей беременности тут же стала известна всем. Свёкр дал мне ещё несколько дней на восстановление, а потом резко вырвал из горя, ошарашив, что Глеб оставил завещание, в котором всё его имущество было оставлено нам с Егором. Он настоял на том, чтобы я снова стала Абрамовой, как уже стал Егор. Оказывается, ещё до поездки в Германию, Глеб ничего мне не сказав, усыновил Егора и внёс изменения в его свидетельство о рождении.

— Чего задумалась?

— Не уверена, что правильно делаю, переезжая в Ростов. Там всё мне будет напоминать о

— Понимаю, но прятаться вдали от правды и воспоминаний тоже не дело. Плюс мы все с тобой рядом будем.

— Знаю, Сём, но мне кажется, что я никогда не смогу справиться с его смертью, — Лебедев понимающе кивнул и сжал мою руку, молча поддерживая. — У меня просьба.

— Всё, что угодно, Ев.

— Как приедем, и мама с Егором устроятся, отвези меня к нему.

— Нет. Беременных на кладбище не вожу. Успокойся, просто помни Глеба каким он был, настоящим.

— Сволочь, но я это тебе ещё припомню.

— Договорились.

Александр Петрович, мой деловой свёкр, встретил нас на подземной парковке, сразу же подхватил Егора на руки и с теплотой поздоровался с мамой, а потом одной рукой приобнял меня и поцеловал в макушку.

— Привет, дочка. Как поживает моя Олюшка?

— Привет, бурно, — погладив живот, подмигнула сыну, который тут же слез с рук деда и подошёл ко мне, повторяя мои движения.

— Добро пожаловать домой, семья!

Свёкр снова подхватил Егора на руки, приобнял меня одной рукой за плечи, пропустил маму вперёд и приказал Лебедеву прихватить с собой наши вещи. Мы были там, где должны были быть с самого начала. Наконец то всё встало на свои места.