Невозможно забыть

Пролог

Элина Бриз

Невозможно забыть

Ульяна

Новый ночной клуб, пропуск для вип-гостей, лучшие подруги и праздничная дата. А еще громкая зажигательная музыка, от которой звенит в ушах, и вкусные коктейли. Что еще нужно для полного счастья молодой красивой девушке? Казалось бы ничего. Но мне остро не хватает одного человека, рядом с которым мое счастье было бы полноценным.

Сегодня у нас с мужем первая годовщина свадьбы, которую я вынуждена справлять не с ним, а со своими подругами. У него сегодня важная деловая встреча в другом городе, которую никак нельзя было отменить. Поэтому он предложил мне отметить сначала с подругами в самом лучшем ночном клубе, а потом после его возвращения уже с ним.

Анжела и Злата зачарованно смотрят по сторонам и хлопают в ладоши от восторга. Они знают, что у меня обеспеченный муж и каждый раз с огромным энтузиазмом соглашаются сходить куда-нибудь вместе. Вообще-то они тоже не из самых простых семей, но деньги считать умеют. Могут легко позволить себе новую брендовую сумочку, но вот в ресторан предпочитают ходить за чужой счет.

— Вау! Я вот этот хочу, желтенький, — громко кричит Анжела и показывает пальцем на поднос с разноцветными коктейлями.

— А я зелененький, можно? — нерешительно вклинивается Злата. Она более скромная, поэтому в незнакомом месте всегда немного теряется. Но это до тех пор, пока не опрокинет в себя парочку коктейлей.

— Девочки, все можно, мой муж платит.

Веселье набирает обороты, девчонкам все нравится, и угощение, и программа. Одной мне здесь как-то не по себе. Я бы предпочла отметить это событие с мужем и именно в тот день, когда оно произошло, а не двумя днями позже.

Стараюсь не портить праздник своим кислым видом, старательно маскирую грусть на своем лице сахарными улыбками и даже несколько раз выхожу на танцпол. Когда быстрый трек сменяется медленным, чувствую на талии захват сильных рук и оборачиваюсь. Передо мной стоит Матвей, мой бывший парень. Мы встречались с ним до тех пор, пока я не познакомилась с Ярославом.

Резким движением убираю чужие руки со своего тела и отступаю на пару шагов назад. Не дай бог кто-нибудь заметит, это будет катастрофа. Яр очень ревнивый, а я слишком сильно люблю своего мужа, чтобы его расстраивать. Украдкой осматриваю Матвея и понимаю, что он пьян. Только этого мне не хватало.

Честно говоря, я не ожидала, что для Матвея наш разрыв будет таким болезненным. Он мажор и бабник, который с удовольствием прожигает деньги родителей. Всегда веселый, беззаботный и легкомысленный. Но на мне у него произошел реальный сбой. Когда мы расстались, он начал преследовать меня, умолял вернуться, даже замуж звал неоднократно. А потом, после моих отказов, пил несколько недель.

Сейчас уже год прошел, с тех пор как я вышла замуж, но видимо ему и этого времени оказалось недостаточно.

— Что тебе нужно, Матвей? Ты опять за старое?

— Не парься, я просто хотел потанцевать с бывшей девушкой. Ничего такого. Честно.

— Матвей, если Ярослав узнает об этом, у тебя будут большие неприятности.

— Твоему Ярославу плевать на тебя. Жаль, что ты сама этого не видишь.

Несмотря на то, что я отчетливо вижу состояние Матвея, это фраза острым лезвием проходится по моим нервным окончаниям и еще больше портит и так неидеальное настроение.

— Матвей, иди проспись, — грубо отталкиваю его от себя.

— Я-то просплюсь, а ты когда очнешься от своего глубокого сна, принцесса?

Не желаю больше слушать весь этот бред и ухожу в другую сторону зала. Матвей своего добился, окончательно испортил мне день.

Замираю возле барной стойки и зачарованно смотрю, как на танцпол выпускают еще одну порцию спецэффектного дыма. Он медленно ползет по полу, постепенно поднимаясь вверх, и затягивает своей плотностью танцующих людей. Чувствую крупные мурашки на теле, ежусь и обнимаю себя руками. Такое чувство, что вокруг меня распространяется обжигающий холод и превращает все в вечную мерзлоту.

Резко срываюсь с места и ищу официанта, закрепленного за нашей випкой. Делаю еще один заказ, сразу оплачиваю счет и заказываю такси, предупреждая подруг, чтобы они ни в чем себе не отказывали. Я лучше домой вернусь пораньше и мужа дождусь из командировки. Отметить сегодня у нас уже не получится, но вот жаркая ночь еще очень даже может быть.

Выхожу из такси на одну остановку раньше, чтобы подышать свежим воздухом. От громкой музыки и коктейлей сильно разболелась голова, а таблетки я с собой никогда не ношу.

Подхожу к дому со стороны террасы и с удивлением замечаю, что там горит свет. Это странно, когда я выходила из дома, точно все выключала. Достаю телефон из сумки, чтобы позвонить в полицию, но с ужасом понимаю, что он разрядился. Делаю еще несколько шагов в сторону дома, присматриваюсь и сквозь бежевые полупрозрачные занавески узнаю знакомый силуэт.

Что вообще происходит? Неужели Ярослав уже дома? Он же на встрече должен быть, обещал вернуться только глубокой ночью. Аккуратно подбираюсь ближе и вижу рядом с Ярославом какого-то незнакомого мне мужчину. Не могу решить, что делать дальше, обнаружить свое присутствие или уйти в дом и не мешать их разговору. Растерянно топчусь на месте и сомневаюсь, пока до меня не доносятся отдельные фразы, сказанные слишком громким голосом.

— Яр, что-то я никак не пойму. Если тебя так сильно раздражает малолетка жена, зачем ты вообще женился?

Эти слова, как стрелы насквозь пронзают мое тело, и я медленно оседаю под окно беседки. Кислорода остро не хватает, но я стараюсь держать себя в руках, потому что мне нужно дослушать их разговор до конца. Наверняка, я неправильно все поняла и на самом деле все не так, как выглядит на первый взгляд.

— Мне нужен ювелирный завод, Юра. Что здесь непонятного? Сейчас им владеет моя жена. А у меня пока не получается получить контрольный пакет акций. Я думаю, нужно года три угрохать на этот брак, чтобы окончательно втереться в доверие и добиться желаемого.

Его слова с трудом до меня доходят, но я стараюсь сделать над собой усилие и вслушаться. Какой ювелирный завод? Что за бред. Я еще студентка и у меня никогда ничего не было. Всем имуществом в нашей семье владеет мой брат Мирон.

— У тебя же и так до хрена денег. Разве нет? Стоит какой-то вшивый завод того, чтобы жениться. Я бы не смог.

— В чем проблема, не пойму? Она молодая, красивая, влюблена в меня как кошка. Смотрит преданными глазами и готова весь мир променять на одну минуту моего внимания.

— Так ты еще и верность ей хранишь? — спрашивает его друг заплетающимся языком.

— Ты совсем идиот что ли?

Они оба начинают противно смеяться, а я чувствую болезненные спазмы в животе и зажимаю рот ладонью, чтобы сдержать тошноту. Дышу глубже, чтобы не выдать себя, но поток горьких слез из глаз это не останавливает.

— А потом, когда ты получишь завод, что собираешься делать?

— С чем?

— Не с чем, а с кем. С женой, конечно.

— Разведусь к чертовой матери. Я и так пошел на большие жертвы, когда женился в двадцать пять лет. Это вообще не входило в мои планы… Ближайшие лет десять точно.

— А если она залетит от тебя?

— Блядь, даже в шутку не говори мне такого. Я всегда предохраняюсь. Всегда. И ее регулярно таскаю на гормональные уколы. Сам лично. Так что у меня все под контролем. Мне не нужны дети, тем более от нелюбимой женщины.

— Ну ты даешь, даже здесь все контролируешь.

— У меня нет права на ошибку. Мирон мне многое задолжал за то время, пока я строил из себя придурковатого влюбленного идиота и окучивал его наивную простушку сестру.

— А сейчас, где твоя благоверная? — вспоминает про меня его неизвестный друг.

— С подругами в клубе отмечает годовщину свадьбы. У нее праздник, блядь. А я здесь, как на каторге, у меня год за два.

— Давай тоже выпьем за твою годовщину, — слышу, как громко звенят бокалы, и впиваюсь зубами в свою ладонь, чтобы сдержать крик отчаяния.

— Ты совсем ебанулся что ли, Юра? Я за это дерьмо пить не буду.

— Не-не, ты меня не понял. Выпьем за то, что ты стал еще на шаг ближе к свободе.

Глава 1

Ульяна

Вылезаю из машины и судорожно поправляю кожаную юбку. Черт, ну и фасон. Делаю пару шагов, и она снова съезжает вверх. Тяжело вздыхаю и морщусь, но в итоге понимаю, что любое мое движение может привести к тому, что я заявлюсь в университет в виде продажной девки, предлагающей свои услуги налево и направо.

Поправляю волосы и выпрямляю спину. Да, такой образ для меня совсем не характерен и не исключено, что сегодня я шокирую своих однокурсников, но что поделать, выбора у меня нет. Я проиграла спор подруге, главным условием которого в случае проигрыша, было прийти в университет в образе сексуальной штучки.

На создание этого образа я потратила все выходные. Сначала искала юбку, потом соответствующую блузку и туфли на шпильке. А еще мне пришлось изрядно потратиться на косметику, потому что в реальной жизни я ей практически не пользуюсь.

Оставшаяся часть выходных ушла на изучение роликов в интернете по созданию профессионального макияжа, потому что воспользоваться услугами салонов красоты по условиям спора было нельзя. Это мне еще повезло, что брат укатил в командировку на два дня и не видит в каком образе я отправилась сегодня в университет.

Злата встречает меня на крыльце университета и ошарашенно хлопает глазами. Она до последнего не верила, что я выполню все условия спора. Подруга достает из сумки телефон и начинает меня фотографировать. Я не против, наоборот, со смехом ей позирую. Пусть уж тогда мое безрассудство останется на память, раз я все-таки на него решилась. Вряд ли когда-нибудь еще я осмелюсь повторить этот эксперимент.

— Отправишь фотки моему брату? — подначиваю ее и продолжаю крутиться перед камерой.

— А что неплохая идея, хотела бы я посмотреть на его реакцию, — Злата убирает телефон в сумку и хватает меня за локоть, — пошли покрасуемся в университете. Уверена, Матвей в обморок хлопнется, едва ты зайдешь в аудиторию.

— Он и так мне прохода не дает. Боюсь представить, что будет дальше.

Я абсолютно ровно отношусь к Матвею, несмотря на его явный интерес ко мне. Он красивый, веселый, далеко не дурак и не хвастается своими деньгами на каждом шагу, как остальные мажоры. Наглый, иногда навязчивый, но рядом со мной никогда не переходит границы. Не позволяет себе ничего лишнего даже, когда мы остаемся наедине. Не знаю, как надолго его хватит, но в прошлые выходные, впечатленная его джентльменским поведением, я согласилась с ним встречаться. Ну, как согласилась…

Он пригласил меня на вечеринку, сам за мной заехал, подарил огромный букет цветов, весь вечер охранял от назойливых поклонников и угощал вкусными коктейлями. А, узнав о моей безмерной любви к танцам в клубе, отжигал вместе со мной на танцполе почти до самого утра. Мечта, а не парень.

А утром, когда от сильной головной боли я не могла оторваться от подушки, позвонил и предложил стать его девушкой. Что было дальше, я, к сожалению, помню плохо. Но, как оказалось на следующий день, я ответила ему согласием. Видимо, чтобы быстрее отвязаться.

Ну ответила и ответила. Слов своих на ветер я бросать не привыкла, поэтому пока он остается таким душкой и в поле моего зрения появляется не очень часто, решила пустить ситуацию на самотек.

Еще и спор подруге проиграла, потому что до этого с пеной у рта утверждала, что я никогда и ни за что не буду встречаться с такими парнями, как Матвей.

Едва мы заходим в аудиторию, раздается звонок. Сонные студенты заметно ускоряются и рассаживаются по своим местам. Влад Александрович Королев, наш новый преподаватель по экономике, не любит, когда опаздывают. Мне на его парах многое сходит с рук, потому что он хорошо знает моего брата. А вот Анжеле частенько перепадает звездецов, потому что она открыто себя предлагает.

У Королева проблем с девушками нет, поэтому он в предложениях такого рода не нуждается. Да и студентки нашего курса его совсем не интересуют. У него своя есть, с которой он никак не может наладить отношения.

Сама я, конечно, не спрашивала, но Мирон мне вкратце рассказывал, что они встречались какое-то время и Влад сильно накосячил. Понял свои ошибки, но поздно, птичка упорхнула. Теперь он переехал следом за своей девушкой, а она его полностью игнорирует.

Королев заходит в аудиторию, а сразу за ним залетает Матвей Звягинцев, мой самый преданный поклонник. Сейчас он похоже огребет за опоздание, а потом отправится гулять в коридор до конца пары.

— Здравствуйте, — расплывается в

— В чем дело Звягинцев, опять старушку переводил через дорогу?

— Хуже, Влад Александрович. Влюбился. Не спал всю ночь, мучаясь от безответной любви.

Мой смех застревает в горле, потому что этот представитель яркой молодежной субкультуры сейчас смотрит прямо на меня. Такими, черт возьми, жалостливыми глазами, что чувствую, представления избежать не получится.

— Да? И в кого же? Поведай нам, если не секрет.

— Не секрет, конечно. В Ульяну Верховцеву.

Твою мать. Звягинцев я тебя придушу когда-нибудь, чтобы ты не мучался от этой самой безответной любви.

Влад переводит на меня свой пронзительный взгляд и хмурится. Черт, когда я планировала этот маскарад, совсем забыла, что сегодня экономика. Сказать, что Королев в шоке, это не сказать ничего. Раньше он видел меня исключительно примерной девочкой, хорошей и послушной маленькой сестренкой Мироши. А то, что я представляю из себя сегодня, можно охарактеризовать только нецензурными словами. Спасибо тебе подруга, специально ведь зараза такая выбрала именно тот день, когда у нас экономика.

У меня нет никаких сомнений, что уже на следующей перемене мой брат будет знать обо всем в мельчайших подробностях, он как раз должен был два часа назад приземлиться в родном городе. Пожалуй, пора Звягинцева отправить в отставку. Мне, конечно, очень льстит, что первый парень университета обратил на меня внимание, но я терпеть не могу, когда личную жизнь выставляют напоказ.

— Давай-ка, Звягинцев, вспомним домашнее задание. Иди к доске. Ульяна Верховцева девушка видная, но неприступная. Думаю, если ты поразишь ее своими знаниями, она хоть немного оттает. Кто знает, вдруг после этого у тебя появится шанс на взаимность.

Студенты начинают хохотать в голос, потому что Звягинцев никогда не делает домашнее задание. Он далеко не дурак, но у меня иногда такое чувство, что он находится не на своем месте. Скорее всего, родители пихнули его в этот университет и благополучно платят декану, когда нужно сдать очередной экзамен. Не знаю только, как они собираются подкупать Королева, потому что он взяток не берет.

На перемене выхожу из аудитории, предварительно смешавшись с толпой студентов, чтобы не маячить перед Королевым в таком виде. Но он все равно перехватывает меня в коридоре.

— Что за вид, Ульяна? — спрашивает в своей обычной строгой манере.

Тяжело вздыхаю и закусываю нижнюю губу. Еще один старший брат нашелся. Мало мне дома контроля, теперь еще и в университете под прицелом.

— Не надо делать преждевременных выводов о моей социальной распущенности, Влад Александрович. Я просто проиграла подруге спор и вынуждена была явиться сегодня в таком виде.

Делаю еще один шаг к нему и продолжаю приглушенным шепотом.

— Не говори Мироше, пожалуйста, он не поймет.

— Поздно, я уже отправил ему сообщение, еще и фото прикрепил для наглядности, — тяжело вздыхает и стеклянным взглядом впивается в кого-то за моей спиной. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кого он там увидел.

Его малышка Кристина проходит мимо с каким-то парнем под ручку, а я слышу, как скрипят от злости зубы Влада. Мне даже жаль его становится. И я уже не обижаюсь, что он слил меня брату.

— В следующий раз осторожнее со спором, Ульяна. Можно вляпаться в такое дерьмо, что потом за всю жизнь не отмоешься.

Невольно заливаюсь краской и сердито фыркаю. Что это он имеет в виду, интересно? Похоже мой брат и его друзья слишком испорченные. И мысли у них все в одном направлении. Королев уходит вслед за интересующей его парочкой, а я достаю из сумки телефон, который надрывается уже несколько минут. Смотрю на экран и морщусь. Ну вот и брат мой очнулся. Пришло время получать по заслугам.

Глава 2

Ульяна

Стою у окна и молча смотрю на капли дождя, быстро сползающие по стеклу. С утра было солнце и ничто не предвещало грозу, а после обеда погода резко испортилась. Так же, как и мое настроение.

Еще утром я беззаботно порхала и строила планы, была счастливой беззаботной студенткой, а потом позвонил брат и заявил, что хочет серьезно со мной поговорить.

Я всегда по голосу могу определить его настроение и сейчас оно не предвещает мне ничего хорошего. Я сбежала с последней пары и сразу приехала домой. Лучше, как можно раньше узнать, что меня ждет, чем изводиться еще пару часов ненужными переживаниями.

Раньше я часто сердилась на брата, мне казалось, что он слишком строг ко мне. Но в выпускном классе все изменилось. Когда начинаешь серьезно задумываться о планах на будущее и анализировать свою жизнь, многое становится понятным. Он практически заменил мне родителей, которых мы вместе потеряли. Автокатастрофа унесла их жизни три года назад и Мирону пришлось изрядно постараться, чтобы меня не забрали органы опеки.

Вообще-то у нас есть еще бабушка со стороны матери. Но мне очень повезло, что она не стала настаивать на опеке, сославшись на свой преклонный возраст и депрессию, связанную с потерей единственной дочери, и передала это право Мирону. Сколько себя помню, с самого детства я страшно ее боялась. Всегда строга и непреклонна, она вселяла в меня ужас даже своим присутствием.

Мирон в свои двадцать два года уже прочно стоял на ногах и вполне успешно руководил фирмой, поэтому смог доказать свою состоятельность и стал моим опекуном. С тех пор он тщательно контролирует мою жизнь, вникая буквально в каждую мелочь. Я должна отчитываться перед ним за каждый свой шаг, а если он сейчас недоволен, значит я точно где-то накосячила. И что-то мне подсказывает, что дело здесь совсем не в моем сегодняшнем приключении.

Я добралась до дома с рекордной скоростью, а сейчас стою возле окна в кабинете брата и вывожу пальчиком узоры на запотевшем стекле. Жду, когда Мирон закончит свой разговор по телефону. По интонации его голоса понимаю, что он злой, как черт. А тем взглядом, которым он просканировал мой сегодняшний прикид, можно без труда резать железо.

Черт. Обычно, если я чувствую, что мой образ выходит за рамки приличий, перед тем как вернуться домой переодеваюсь в классические брюки. А сегодня я так торопилась, что забыла переодеться. Ну все, сейчас меня пропесочат по полной программе.

Брат быстро сворачивает разговор и швыряет телефон в сторону.

— Это,

— Извини, это случайность, — не нахожу ничего лучше, как ляпнуть такую глупость.

— Случайность? Моя сестра одевается в университет, как уличная девка и говорит, что это случайность. Ничего поумнее придумать не могла?

Лучший способ защиты, это нападение. Много раз об этом слышала, но ни разу не пробовала. Вот сейчас и проверим, сработает ли это с моим братом.

— Так ты из-за этого мне звонил? Я из-за тебя на последнюю лекцию забила вообще-то, торопилась узнать, что опять случилось.

— Ты торопилась узнать, за что огребешь снова. Видимо, список твоих грехов достаточно большой.

— Мирон, перестань говорить загадками. Выкладывай уже, что не так?

Брат открывает верхний ящик стола, достает оттуда планшет и включает какое-то видео, а потом разворачивает его мне.

Сначала я не могу понять, какое отношение ко мне имеет интерьер ночного клуба, а потом в кадре появляется Матвей. Он отмачивает под музыку такие пируэты, что даже самому наивному понятно, что он пьяный в хлам. Но это еще не все плохие новости.

Матвей подходит ко мне, дергает за руку и начинает кружить в танце с такой скоростью, что демонстрирует окружающим мои ноги в кружевных чулках. Черт. Это прошлые выходные, да? Я этого не помню.

Но больше всего в этот момент меня интересует, как мой брат мог узнать об этом? Кто-то нас снимал и выложил видео в общий доступ? Хреновенько. Мне теперь, как минимум грозит домашний арест.

— Что здесь такого? — пытаюсь выплыть, как утопающий, — я была абсолютно трезвая, между прочим. Встретились с друзьями, повеселились.

Вру, конечно, но на видео кроме моих сногсшибательных ног в чулках вообще мало что видно.

— Ульяна, — рявкает брат и со всего размаха хлопает папкой по столу, — тебе только недавно исполнилось восемнадцать, а ты так себя ведешь. Ты хоть понимаешь, какая репутация закрепится за тобой, если ты продолжишь в том же духе.

— Какая? Что я сделала? Просто танцевала.

— Просто танцевала? — задыхается брат от злости, — она, мать твою, просто танцевала. А ты подумала, что будет, если это видео дойдет до твоей бабки?

— Не дойдет, — легкомысленно отмахиваюсь.

— Да? До меня ведь дошло…

— Мирон, она живет в другой стране, — упрямо продолжаю гнуть свою линию.

— Ульяна, — устало выдыхает брат и так сосредоточенно трет виски, что мне становится его искренне жаль. Он же всю ночь не спал, устал, наверно, приехал домой, а здесь я с такими сюрпризами, — я уверен, что она в курсе даже того, что ты каждый день ешь на завтрак.

— Прости, Мирон, — резко меняю линию поведения, чтобы не добить нервную систему единственного близкого мне человека.

— Прости мало, Уля. Мне не нравится этот твой …

— Его зовут Матвей.

— Мне он не нравится. Я навел справки, у него очень плохая репутация. Он бабник, давно уже избалован женским вниманием до предела. Возможно, это не для твоих нежных ушей, но он трахает все, что движется. Прости за грубость. Я запрещаю тебе с ним встречаться.

Меня даже подбрасывает от такой несправедливости. Не потому, что мне позарез нужен Матвей, а потому, что я уже совершеннолетняя и сама могу решать, с кем мне встречаться, а с кем нет.

— Мирон, мы что в средневековье живем? Мне восемнадцать. Как ты можешь запретить?

— Подожди, он что уже… У вас с ним что-то было?

— Нет, не было, — говорю правду, но только потому, что знаю, как сильно Мирон за меня переживает. Хотя возможно в этой ситуации стоило наврать, может, хоть тогда бы брат от меня отстал.

— Вот и ладно, значит ты меня услышала. Ты с ним больше не видишься.

— Мирон! — выкрикиваю и подскакиваю на месте.

— Иначе запру дома, Ульяна. Разговор окончен. И юбку это сними, бога ради.

— Позволь тогда узнать, а с кем мне встречаться, если тебе никто не нравится?

— Можешь присмотреться к моим партнерам по бизнесу. Они все абсолютно серьезные люди и не тратят время на глупости. Большинство из них уже присматривают себе жен, поэтому не будут так просто играть в любовь.

— Они же старые все, Мирон, — морщусь, меня даже передергивает от отвращения.

— Не знал, что я в свои двадцать пять для тебя уже глубокий старик, — смеется брат и качает головой.

— У тебя есть коллеги и постарше.

— А есть и помоложе. Я же никого конкретного тебе не навязываю. Я привел пример серьезных бизнесменов, а не наглых озабоченных мажоров.

— Я подумаю, но не обещаю. В конце концов, выходить замуж в восемнадцать я никогда не планировала.

— Пока и не надо, просто я не хочу, чтобы тебя использовали. Что у них на уме? Ты знаешь? Споры на девчонок, запрещенные препараты, алкоголь и жестокие игры. Ты искренний и светлый человек, который не способен на подлость, а они способны. Поэтому тебе рядом с такими не место. Ты заслуживаешь самого лучшего.

— Ты бы лучше сам женился, судя по твоим словам, тебе уже давно пора. Двадцать пять лет, это почти старик.

Мирон смеется и бросает в меня блокнот, я уворачиваюсь и показываю ему язык. Машу рукой, показывая, что разговор окончен, и выбегаю из кабинета.

Не успеваю повернуть в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, как слышу звонок в дверь. Разворачиваюсь и иду открывать. Распахиваю дверь, поднимаю голову и чувствую, что начинаю задыхаться. Проваливаюсь в холодную бездну наглых дымчато-серых глаз, которые с отвращением ощупывают меня взглядом, и чувствую, как тело обжигает неконтролируемым жаром.

Глава 3

На пороге стоит молодой парень в рваных джинсах и черном пиджаке, накинутом на белую футболку. Странное сочетание, тем более, если учесть, что он пришел к моему брату. Мирон терпеть не может небрежности в одежде. Хотя, это не небрежность, это вызов. Весь этот парень один сплошной вызов всему окружающему миру.

Пока он нагло лапает глазами мои ноги в очень короткой юбке, я пытаюсь прийти в себя и снова обрести способность разговаривать. Сделать это не просто, потому что те места, по которым он проходится взглядом, вспыхивают даже под одеждой, а следом сразу покрываются крупными мурашками.

Понимаю, что мне пора сматываться в свою комнату, потому что, если меня сейчас увидит брат в таком виде рядом с гостем, я огребу еще больше неприятностей. Открываю рот, чтобы спросить, что здесь нужно этому человеку и зависаю на его лице.

Я никогда в жизни не видела более привлекательного парня. Хотя парнем его назвать уже язык не поворачивается, передо мной молодой красивый мужчина. Он точно старше меня

— Здравствуйте, — первым отмирает незнакомец, а я чувствую, как от звука его голоса в венах закипает кровь. Господи, что со мной происходит? Гормональная перестройка? Переходный возраст? Может, элементарно, просто не выспалась?

— Здрасьте, — хрипло каркаю в ответ, — вы к Мирону?

Чувствую острую необходимость сбежать и спрятаться за дверями своей комнаты.

— Да. А Вы? — на его лице появляется наглая усмешка, от которой у меня сводит все внутренности, — его девушка?

И дураку понятно, что он надо мной сейчас издевается. Мой брат принципиально никогда не встречается с молоденькими девушками. Плюс мой сегодняшний образ сочетает в себе все, что так сильно ненавидит мой брат. И если этот парень хоть немного знает его, а он явно знает, то сейчас устроит здесь показательное шоу. А я к такому концерту не готова.

— Мирон в кабинете, — коротко отвечаю и отвожу глаза в сторону, чтобы вырваться из ловушки его глаз, — прямо по коридору и направо.

Ноги меня не слушаются, поэтому мне стоит неимоверных усилий привести их в движение. Срываюсь с места и практически бегом поднимаюсь в свою комнату. Там, с трудом отдышавшись, падаю на кровать, и стараюсь успокоить свой сумасшедший пульс. Я не ожидала, что встреча с обычным человеком, даже если это мужчина, может настолько вывести из себя. Пожалуй, мне больше не стоит с ним пересекаться, слишком сильно я теряю голову рядом с ним.

Встаю с кровати и плетусь в душ, после этого переодеваюсь в максимально закрытую домашнюю одежду. Смотрю на часы и прикидываю, сколько примерно прошло времени с момента прихода этого человека в наш дом.

Кажется, достаточно. Мирон никогда не тянет резину, всегда оперативно решает все вопросы, как в бизнесе, так и в обычной жизни. Думаю, он уже давно выпроводил этого странного гостя из нашего дома. А я очень хочу есть. В университете не успела перекусить и утром вроде даже толком не позавтракала.

Медленно спускаюсь на первый этаж, постоянно прислушиваясь к посторонним звукам. С облегчением понимаю, что в доме стоит привычная тишина. Окончательно успокоившись, ускоряюсь и забегаю в столовую, но сразу врезаясь в мощную мужскую фигуру.

Поднимаю голову и чувствую, как резко в комнате становится нечем дышать. Да что же это такое? Неужели он решил остаться у нас на обед?

— Осторожнее, — ловит меня за талию этот секс-символ и ненадолго прижимает к своему крепкому телу.

В тех местах, где он меня касается, сразу рождаются искры, жаром вспыхивают на коже и горячей волной устремляются в низ живота. Делаю судорожный вздох и цепляюсь за его плечи, чтобы не упасть. Не очень помогает, потому что ноги мгновенно становятся ватными. А еще от его запаха у меня сильно кружится голова.

— Отпусти… те, — шепчу сухими губами и невольно смачиваю их кончиком языка.

Взгляд незнакомца мгновенно стекает на мои губы, которые сразу начинают пылать в ответ.

— Уверена? — хриплые интонации его голоса добавляют мурашек на моей коже, — мне кажется ты с трудом держишься на ногах.

— Вам кажется, — нахожу в себе силы оттолкнуть его и на дрожащих ногах немного отойти в сторону, — что вы здесь делаете?

— Искал графин с водой, но так и не нашел. У Мирона в кабинете вода закончилась.

Я молча обхожу мужчину, открываю створку шкафа и достаю несколько бутылок воды. Протягиваю одну из них незнакомцу и спешу снова от него сбежать. Но кажется, у него другие планы. Он перехватывает мою руку и резко дергает на себя. Так неожиданно, что я влетаю в его твердую грудь и ойкаю.

— Не торопись, — выдыхает сексуальным голосом, согревая горячим дыханием мои щеки, — меня Ярослав зовут. А тебя как?

— Никак, — грубо отвечаю и стараюсь выдернуть из захвата свою руку.

— Я же все равно узнаю, — шепчет, склонившись над моим лицом достаточно близко. Мне кажется, еще чуть-чуть и он коснется моих губ своими, — ты не его девушка, значит, нет ни одной причины, мешающей продолжить наше знакомство.

— А ты уверен, что я соглашусь? — вырывается из меня вместе с нервным смешком.

— Уверен. Заметила, как стремительно развиваются наши отношения? Даже часа не прошло, а мы уже перешли на ты. Еще пару дней и ты окажешься в моей постели.

Дергаюсь, как от разряда тока, но с облегчением замечаю, что мы больше не одни.

— Еще слово и ты лишишься зубов, потому что прямо у тебя за спиной стоит Мирон.

— Что здесь происходит? — тут же гремит напряженный голос моего брата.

Ярослав сразу выпускает меня из рук, и я начинаю соображать значительно лучше.

— Мироша, — эмоционально звенит мой голос, — в следующий раз думай, кого приглашаешь в наш дом. Твой гость практически с порога начал распускать руки. Если ты решишься врезать ему пару раз, я не буду против. Счастливо оставаться.

Я снова прячусь в своей комнате, так и оставшись без обеда, не хочу больше рисковать своим спокойствием. Но к ужину решаюсь выйти, потому что терпеть голод уже нет никаких сил. Мирон как раз возвращается домой, и мы вместе садимся за стол, перед этим попросив домработницу накрыть нам в столовой.

— Что у вас произошло днем с Ярославом? — настойчиво спрашивает брат, а мои щеки, как назло, сразу опаляет жаром.

— Ничего не произошло. Кто он вообще такой и откуда тут взялся?

— Мой деловой партнер и друг. Мы учились вместе в университете, потом наши дороги ненадолго разошлись, но недавно мы встретились снова. Так что случилось?

— Сказала же ничего. Ты не мог бы не водить к нам в дом своих деловых партнеров? Для этого есть рестораны и кафе.

— Хорошо, больше не буду. Он тебя обидел чем-то? — хмурится брат.

— Он мне не понравился. Слишком наглый. Точка.

— Но зато ему понравилась ты, — произносит Мирон с веселой улыбкой, а я в этот момент давлюсь соком. Да так, что из моего рта вылетают живописные брызги, заляпав безупречный костюм брата.

— Блин, Уля, осторожно. Это мой любимый костюм.

— Купишь себе новый, с деньгами же у тебя проблем нет, — со злостью огрызаюсь и встаю из-за стола, потому что чувствую, что мое настроение окончательно испорчено, — кстати, этот твой хороший друг сказал, что затащит меня в постель менее, чем за два дня. К слову, мои друзья такого хамства себе не позволяют.

— Уля, — рявкает брат, когда я выхожу за пределы столовой, — вернись немедленно. Что ты такое говоришь, мать твою?

Я не притормаживаю и даже не оборачиваюсь, лишь злорадно улыбаюсь сама себе. Можно быть

Глава 4

Ярослав

Сбрасываю звонок и швыряю телефон в стену. Вот коза мелкая. Как меня вообще угораздило так вляпаться.

Подумать только она его младшая сестра. Сестра! Я вообще не знал, что у Мирона есть сестра. В те моменты, когда мы плотно общались, Мирон жил отдельно от семьи. Снимал квартиру в элитном районе и почти круглосуточно работал в фирме своего отца. Он вообще всегда был довольно скрытным парнем и не любил распространяться на личные темы.

Мы неплохо куролесили в студенческие годы, часто зависали на его квартире всей нашей большой дружной компанией, а потом я уехал за границу к деду и наши пути ненадолго разошлись.

После смерти деда я вернулся на родину, и мы с ним случайно встретились на каком-то деловом ужине у общих знакомых. Вот так судьба нас несколько раз сводила и разводила, а эта маленькая деталь в виде младшей сестренки осталась для меня неизвестной.

Когда я увидел ее на пороге дома, подумал обычная легкомысленная вертихвостка на один раз. Слишком ярко накрашена и слишком вульгарно одета.

Странно, что Мирон позволяет сестре ходить в таком виде, раз так сильно разозлился на меня за парочку невинных шуток. Ну, ладно, не совсем невинных, но понятно же, что с малолетками я связываться не буду.

Хотя вынужден признать, что она зацепила меня с первого взгляда. Внешность довольно обычная, но зато какой характер. Оказывается, дерзость и невинность в одном лице сносят башню похлеще моделей в откровенных купальниках. Открываю документ в ноутбуке, а вместо цифр перед глазами стоит ее образ. Ну и как мне теперь работать, если эта мелкая шпилька никак не идет из головы?

Ладно, нужно проучить ее за слишком длинный язык, а потом я окончательно успокоюсь и уверен, сразу о ней забуду. На то, чтобы узнать номер ее телефона у меня уходит не более часа. Сохраняю его себе, а вечером подумаю, как втянуть ее в переписку и заинтересовать. Естественно, ничего серьезного не планирую. Так развеять тоску и потешить свое эго.

От одной мысли, что она меня уделала, я весь день не могу сосредоточиться на делах, поэтому сразу после работы еду в тренажерный зал, а потом уговариваю тренера выйти со мной на ринг, чтобы снять лишнее напряжение. Всегда помогало, а в этот раз, как назло, все мимо.

Боксом я занимаюсь с самого детства. Дед отвел меня в спортивную школу еще мелким, когда от моих постоянных драк в школе уже никому спасения не было. И понеслось. Сначала мне нравилось, я втянулся в режим постоянных тренировок и турниров. А потом после того, как слил важный бой из-за проблем в семье, забросил все к чертовой матери.

Родители тогда разводились с таким скандалом, что это и меня зацепило. Дед долго смотрел на то, как моя жизнь катится под откос, а потом просто забрал к себе и постепенно приобщил к семейному бизнесу. Теперь от бокса в моей жизни остались только разовые тренировки для поддержания формы и выплеска ненужных эмоций.

Приезжаю домой и после холодного, благодаря этой мерзавке, душа, заваливаюсь на диван и начинаю строчить сообщения.

«Не думал, что ты такая стукачка. Ты всегда рассказываешь брату абсолютно ВСЕ, что с тобой происходит?»

Отвечать на сообщение она не торопится. Ее вообще нет в сети. И это бесит еще сильнее. Такое чувство, что она пренебрегает, ведь наверняка у нее приходят уведомления о новых сообщениях и все высвечивается на экране.

Я достаю из папки документы и с отвратительным настроением погружаюсь в работу. Но когда пиликает телефон, тут же бросаю все дела.

«Нет, не всегда. Только, когда ко мне пристают назойливые мужики в преклонном возрасте».

Вот коза. Нашла старика. Мне всего двадцать пять, а я для нее, видите ли, уже старый. Сколько ей самой? Восемнадцать, кажется. Запудрить бы ей мозги и оттрахать потом, как следует, чтобы она на деле оценила мой преклонный возраст.

Но с малолетками связываться вообще не мой вариант. У них в голове розовая вата и единороги. Она влюбится, а потом будет в слезах бегать за мной и убиваться. Еще и брату нажалуется.

Но я все равно не выдерживаю и отвечаю.

«Не желаешь на деле убедиться в моем преклонном возрасте, принцесса? После этого твои сопляки ровесники тебя уже никогда не заинтересуют».

«Мне брат не разрешает общаться с незнакомцами, поэтому я, пожалуй, откажусь».

Черт, но я просто не могу оставить это так просто.

«А мы ему не скажем».

Ответа нет несколько минут. Неужели ей надоели эти игры, и она решила закругляться? Не удивлюсь если мой номер уже в черном списке.

Внезапно карандашик начинает двигаться и мне прилетает новое сообщение.

«Хорошо, выбирай. Цирк, океанариум или дельфинарий?»

Хлопаю глазами и уже начинаю думать, что я накануне плохо выспался, раз мне мерещится такая херня, но следом прилетает еще одно.

«Еще планетарий неплохой вариант».

Не показалось. Она, блядь, серьезно?

«Ты еще детскую игровую комнату предложи с горками и батутами».

И добавляю ржущий смайлик. Я даже не знаю откуда в моей голове взялся этот бредовый вариант. Я в своей жизни никак не пересекаюсь с детьми. Хотя в прошлом году мы снимали рекламный ролик. Там было что-то такое.

«Аквапарк, кстати, я тоже люблю».

Продолжает сыпать идиотскими сообщениями эта мелкая зараза. Она ведь реально надо мной издевается. На слабо хочет взять. Ладно, я не могу ударить в грязь лицом. Немного подумав над предложенными вариантами, выбираю самый безобидный на первый взгляд.

Цирк я ненавижу с детства, в океанариумах всегда очень много детей, которые не слушаются родителей и орут. Может дельфинарий тогда? Там дети бывают тоже, но они спокойнее себя ведут. Аквапарк однозначно нет, пусть даже мне представится возможность увидеть эту заразу в купальнике, но такой ценой я на это не пойду.

«Давай дельфинарий. Когда?»

Ответ прилетает сразу.

«Я могу завтра в три часа дня».

Ну, естественно, она выбирает время, которое ей удобно, или даже назло мне назначает встречу в рабочее время. Надеется, что сошлюсь на дела и откажусь. А вот хрен ей.

«Хорошо. Адрес точный скинь».

Дальше ожидаемо получается заминка, потому что девочка не ожидала моей капитуляции. Но это только начало. Не люблю выскочек, пусть знает свое место, малявка.

Через пять минут на телефон прилетает адрес, и мои губы расплываются в злорадной усмешке. Ну что, повеселимся?

Глава 5

Ульяна

Вот черт. Не думала, что все так далеко зайдет. Как же мне теперь от него отвязаться. Взбудораженный не на шутку мозг начинает мощно генерировать идеи.

Дельфинарий, это хорошо. Пожалуй, это самый удачный выбор. Достаю телефон и набираю свою давнюю знакомую, она как раз там работает дрессировщиком, вот она мне и поможет.

Вообще раньше я часто ходила в дельфинарий, это было одним из моих любимых увлечений, а потом поступила в университет и забросила свое хобби. Пришло время вспомнить.

Приезжаю с небольшим запасом и сразу захожу внутрь. Мы не договаривались с этим пижоном встретиться на улице, пусть сам меня ищет, ему же больше всех надо. Здороваюсь с Людой и остальными работниками, а потом иду переодеваться.

Сверяюсь с часами и настораживаюсь. Неужели Ярик у нас настолько не пунктуальный человек? Или все же передумал? А потом замечаю его на входе и, не сдержавшись прыскаю от смеха. Это чучело стоит рядом с бассейном в черном деловом костюме. Весь такой важный, с иголочки. Боже, ну что за кретин. Это настолько нелепо, что мне даже подойти к нему стыдно.

Ладно, в конце концов, мне не терпится посмотреть на его выражение лица, когда он меня увидит. Представление уже закончилось и народ почти разошелся, а до следующего у нас есть еще немного времени.

Подкрадываюсь со спины и трогаю его за плечо, чтобы он обернулся.

— Привет, а ты чего в таком виде? — насмешливо приподнимаю брови.

— Я прямо с деловой встречи, а ты…? — удивленно скользит взглядом по моему гидрокостюму.

— А я буду плавать, — небрежно пожимаю плечами.

— В каком смысле? — таращится на меня, как на сумасшедшую, — здесь?

— Ну, да, — с трудом сдерживаю смех, — а что?

— Там же … там дельфины, — округляет глаза еще больше и понижает голос до шепота.

— Ну, конечно, там дельфины, это же дельфинарий. Ну как, ты со мной? — включаю дурочку и абсолютно искренне давлю широкую улыбку.

Главное сейчас не сорваться и не засмеяться до колик в животе, кажется, я уже близка к этому.

— Костюм сможем подобрать прямо здесь, не переживай. Ну так как?

Должно быть я чем-то все-таки себя выдаю, потому что Ярик начинает подозрительно щурить глаза.

— Ты ведь специально все это затеяла? Признавайся, зараза мелкая.

— Фу, как невежливо, — морщусь и рукой показываю дизлайк, — ты сам хотел со мной встретиться и дал право выбора. Что не так?

— А ты сама-то сможешь туда залезть? — с сомнением косится на бассейн, где резвятся дельфины, — или это так… только покрасоваться.

— Можешь сам убедиться.

С этими словами я ныряю в бассейн и подплываю к Глаше. Хватаюсь за ее плавник, чтобы прокатиться и смеюсь, потому что она понимает меня без слов. Значит, еще не забыла. Решаю с ней немного поиграть и беру мяч. Это любимая игра Глаши, насколько помню. Мы перебрасываемся несколько раз, когда я решаю, что Ярик там один заскучал.

Беру угощение для Глаши и специальным жестом прошу ее сделать несколько прыжков. В это время мы находимся у края бассейна, естественно, не случайно, и ничего не подозревающего Ярика в идеальном костюме окатывает водой с головы до ног.

Чтобы сдержать смех я ныряю, а Глаша следом подныривает под меня и аккуратно выносит на площадку у бассейна. Мы раньше часто так делали, когда мои визиты сюда были более частыми.

— Ну как, впечатлила? — спрашиваю с неотразимой улыбкой у Ярика, который в этот момент мечтает меня придушить.

— Безусловно, — отвечает сухо, вытирает мокрое лицо носовым платком, разворачивается и уходит. Неужели все было настолько просто?

Я иду в душ, переодеваюсь в свою одежду, а когда выхожу на улицу, прямо передо мной тормозит машина Ярослава. Вот черт, я как бы не планировала с ним больше встречаться.

Он опускает стекло, и я замечаю, что он переоделся. Когда только успел. Хотя в этом районе магазины на каждом шагу, ничего удивительного.

— Садись, подвезу, — приглашает с очаровательной улыбкой. Но я-то ведь его насквозь вижу.

— Я предпочитаю ходить пешком, — беззаботно пожимаю плечами и пытаюсь обойти его тачку.

— Ты что боишься меня? — спрашивает с наглой усмешкой.

Вот сволочь, чувствую, что на слабо берет. Ну, не на ту напал.

Закатываю от раздражения глаза и сажусь в машину.

— Прокатимся? — от ненатуральности его улыбки у меня уже почти началась изжога. А еще я чувствую во всем этом подвох. Хотя уверена, что меня ему не переиграть.

— Куда? — спрашиваю незаинтересованно.

— Покажу тебе, как я свое время коротаю. Теперь ведь моя очередь.

— Ты уверен, что мне это будет интересно? — не могу сдержаться, чтобы его не поддеть в очередной раз, — у нас приличная разница в возрасте.

Слышу скрип зубов и удовлетворенно потираю руки.

— Уверен, — гаркает в ответ и резко срывается с места.

Я узнаю это место издалека, потому что не раз бывала здесь с Матюшей. Это трек, а на старте скопились спортивные тачки, значит сегодня проходит гонка. Я не особо в восторге от таких развлечений, но с Матвеем ради адреналина несколько раз участвовала. Естественно только как пассажир. Хорошо, что про это мой брат ничего не знает, иначе моя задница горела бы огнем не меньше месяца.

Догадываюсь, что и Ярослав хочет поучаствовать, раз уж приехал. Но вот хочу ли этого я? Не знаю. Не боюсь, думаю опыта у него достаточно. Но вот на финише, когда кровь кипит и эмоции переполняют, я ненадолго стану для него уязвима. И, кажется, рядом с ним я себе позволить этого не могу.

Пока мой водитель приветствует остальных участников, быстро достаю телефон и строчу сообщение Матвею. Его здесь сегодня нет, хотя мне бы очень хотелось обратного. Надо же как-то обломать этого великовозрастного индюка.

«Матюша, что-то я заскучала. Приехала на трек, а тебя нет. Непорядок. Жду».

Прикрепляю смайлик с поцелуйчиком для большей убедительности, и через пять секунд получаю ответ.

«Уже лечу, птичка моя».

Ну, вот и отлично. Пока Ярик обсуждает со своими друзьями последние новости, я осматриваюсь. Девчонок сегодня немного, но одно лицо кажется мне знакомым.

— Привет, — она первая подходит ко мне, и я вспоминаю ее имя. Василиса, кажется.

— Привет.

— Что за красавчик с тобой приехал? — стреляет глазами в сторону Ярослава и мне тут же в голову приходит идея. Надо же мне как-то потянуть время.

— Это друг моего брата. Прицепился, как пиявка, а у меня парень есть. Может, поможешь, раз уж он так тебе понравился? А пока ты его развлекаешь, за мной Матвей

Васюта сразу соглашается и переходит в наступление. Мне в какой-то момент даже жалко Ярика становится. Бедняга так отбивается, будто девчонка является носителем опасного вируса.

В итоге он с честью выкручивается и уходит готовиться к заезду.

— Ну он и зануда, — жалуется на него Вася и закатывает глаза.

— Согласна, — киваю со смешком, но улыбка тут же стекает с моего лица.

Перед глазами в полной боевой готовности появляется Ярик. И ему так идет этот чертов прикид, что у меня внутри рождается какая-то ненормальная щекотка.

— Поедешь со мной, пигалица мелкая или кишка тонка? — улыбается так, что я с головы до ног покрываюсь мурашками.

Черт. Он может не смотреть на меня так? И не улыбаться? А еще лучше не разговаривать. С трудом отвожу взгляд в сторону и протяжно выдыхаю. С моим организмом творится что-то странное. Гормоны совсем вышли из-под контроля. Может, анализы сдать? Или просто сдаться? Матвею, например. Возраст уже позволяет.

— Я смотрю ты опять меня на слабо берешь? — выплескиваю на него всю свою злость, — по-другому у тебя с девушками не получается?

Слышу опять скрип зубов и с облегчением замечаю вдалеке Матвея. Ну наконец-то. Он чуть было не опоздал.

— Я с ним поеду, — набрасываюсь с обнимашками на подошедшего Матвея и с удовольствием наблюдаю позеленевшее от злости лицо Ярослава.

Мы рассаживаемся по машинам и стартуем по сигналу грид-герл. Адреналин хлещет фонтаном, я даже повизгиваю на крутых поворотах, знаю, что Матвею это не мешает. Наоборот, придает остроты нашему приключению.

К сожалению, к финишу первым приходит Ярик, но я не собираюсь лезть к нему с поздравлениями и еще больше укреплять в нем зарвавшегося говнюка. Пока он впитывает в себя восторг болельщиков, я ловким движением седлаю колени Матюши и впиваюсь в его губы очень недетским поцелуем.

Ну а что, утешить же проигравшего как-то нужно. И самой переключиться не помешает.

Глава 6

Чувствую, как спину прожигает яростный взгляд, но продолжаю елозить задом по коленям своего водителя. Матюша тоже не теряется, обхватывает мои бедра горячими ладонями и сильнее впечатывает в свое тело.

Слышу щелкающий звук камеры и отрываюсь от своего занятия. Этот урод Ярослав вовсе не кусает локти от злости, как я думала в начале. Он сосредоточенно фотографирует нас с Матвеем на телефон.

— Брату твоему покажу, думаю ему понравится. А вот тебе не очень, потому что насколько я помню, Мироша страшен в гневе.

— Урод, — бубню себе под нос и возвращаюсь на свое место.

— Я? — шокировано выжимает из себя перевозбужденный Матвей.

— Да при чем здесь ты вообще. Поехали! Домой меня отвези. Пожалуйста.

Включаю радио на всю громкость, чтобы не разговаривать и не обсуждать с Матвеем произошедшее, и напоследок не выдерживаю, показываю средний палец через окно престарелому гонщику Ярославу. Он бесится, по глазам вижу, но сделать ничего не может. Ну что ж, я тоже не чувствую себя слишком радостно. Лучше бы ты Ярик в фирме своей сидел и задачи финансовые решал, вместо того чтобы ко мне лезть.

Не по зубам он мне, вот чувствую, что не по зубам, но сделать ничего не могу. Так же, как и остановить. Чувствую, что меня уже затягивает эта игра.

Матвей высаживает меня у дома и ожидаемо интересуется, когда мы увидимся в следующий раз. Закатываю глаза и с трудом сдерживаюсь, чтобы не нагрубить. Все-таки парень приехал по первому зову и спас мою неугомонную задницу.

— Я позвоню, — неопределенно отвечаю, — неделя трудная предстоит, нужно подготовиться к зачету.

Матвей к зачетам не готовится никогда, но оправдание мое принимает, с пониманием кивает головой и посылает воздушный поцелуй. Черт, если Мирон видел нас из окна, мне опять не поздоровится.

А потом вспоминаю, что у этого козла Ярика еще и фотки мои остались с места преступления. Я не сомневаюсь, что снимал он так старательно, чтобы и меня и место моего нахождения было видно, как можно лучше. А за это я огребу еще больше, чем за то, что домой меня привез Матвей.

А если Мирон узнает, что я еще и в гонках приняла участие… Черт. Да за что мне это все. У этого Ярика на меня столько компромата, что мне впору застрелиться. Уж он-то не упустит возможности использовать его по полной программе.

Конечно, я оказываюсь права. А то, насколько я была права, всплывает уже вечером.

Лежа в кровати перед сном и перебирая в голове воспоминания прожитого дня, получаю сообщение от Ярослава с полной подборкой фотографий со мной в главной роли. Мать вашу! Мирона удар хватит, если он это увидит.

«Особенно красочно получилась твоя задница, которую так жадно лапает этот малолетний мажор. Правда ведь?»

Придурок.

«Да, ничего так», — отвечаю спокойно, чтобы не показывать своих страхов. Но разве этого проныру проведешь?

«Что будем делать? Мироше показывать?»

«Ты мне угрожаешь? Или пытаешься напугать?»

«Ни в коем случае, просто пытаюсь подтолкнуть тебя к верному решению».

Скорее, толкнуть с крыши многоэтажки или утопить в ближайшей луже моих угрызений совести перед Мироном.

«Ну, толкай», — милостиво разрешаю, потому что понимаю, что так просто от него будет не отвязаться.

«Теперь встретимся по моим правилам. Никаких дельфинариев и зоопарков. Все будет по-взрослому».

Зависаю на формулировке «по-взрослому» и погружаюсь в тяжелый мыслительный процесс. Что, черт возьми, он имеет в виду?

А этот гад между тем продолжает строчить мне сообщения.

«Никаких тинейджерских нарядов. Приличное платье, а еще лучше неприличное».

«Вечерний макияж, но не нужно путать вечерний с проститутским».

«Никаких твоих друзей и поклонников в ближайшем радиусе от нас».

Чувствую, что начинаю не на шутку заводиться и стараюсь вспомнить дыхательную гимнастику, но после следующего сообщения, мое хрупкое спокойствие летит к чертям собачьим.

«И да, еще кое-что… Елозить будешь только по моим коленям».

Мой телефон отлетает в стену, но даже это не помогает. Он не разбивается, только отскакивает от стены и падает обратно на кровать экраном вверх и мигает непрочитанными сообщениями.

Беру его двумя пальцами, как источник заражения, и откладываю подальше от себя экраном вниз, перед этим отключив звук и вибрацию. Ложусь спать и с усиливаем зажмуриваю глаза, призывая все свои внутренние силы немедленно погрузиться в сон. Хорошо, что сегодня был насыщенный день и я много плавала, поэтому усталость берет свое и я мгновенно отрубаюсь.

Утром встаю по будильнику, но чувствую себя намного лучше. Открываю поток сообщений, которые начинаются фразой.

«Ты куда пропала? Мы еще не все обсудили».

Остальное быстро пролистываю,

«Извини, мне стало так скучно, что я уснула».

Довольная встаю с кровати и иду в душ. Даже к завтраку спускаюсь в прекрасном настроении, что большая редкость, потому что я не люблю вставать по будильнику. Намазывая тост маслом, беру тарелку с вареньем и, окуная туда палец, облизываю его с блаженной улыбкой. А только потом покрываю свой тост толстым слоем.

— Что это с тобой? — таращится на меня Мирон с подозрением.

Привык, что с утра я та еще бука и никогда не завтракаю. Максимум кофе без сахара.

— Просто настроение хорошее, я наконец-то выспалась.

— Ты меня пугаешь. Кто ты и куда дела мою сестру?

Весело смеюсь, одновременно качая головой.

— Тебе бы тоже не помешало ложиться раньше, у тебя круги под глазами.

Соскакиваю со своего стула, дожевывая на ходу бутерброд, и бегу за своим рюкзаком. Нужно поторопиться, если я не хочу опоздать. Злата начинает трезвонить еще на полпути, поэтому выключаю звук. Ничего критичного не случится, если я опоздаю. Максимум реферат на десять листов. Но сегодня я слишком хорошо выспалась, чтобы заморачиваться из-за такой ерунды.

Забегаю в аудиторию со звонком и плюхаюсь на первую парту. Достаю тетрадь, но как только профессор начинает бубнить скучную лекцию, снова уплываю в свои воспоминания и невольно начинаю улыбаться.

Ярослав, конечно, еще тот гад, но зато мне с ним не скучно. Все занятия проходят в таком странном для меня состоянии, что в конце дня я с удивлением понимаю, что сегодня не записала ни одной строчки.

Замечательно, теперь придется брать лекции у Златы и тратить время на то, чтобы это все переписать. Можно, конечно, отксерокопировать, но некоторые преподаватели проверяют конспекты в конце семестра. Вот до чего ты меня довел, неугомонный Ярослав.

Едва выхожу из университета, сразу замечаю на парковке знакомую фигуру, которая подпирает шикарным задом свою навороченную тачку. Делаю вид, что не понимаю, кого он здесь пасет, и останавливаюсь попрощаться со своими подругами.

Анжела резко разворачивается, снимает пиджак, дергает футболку вниз, чтобы еще больше оголить свои сиськи, снимает заколку и быстро взлохмачивает волосы.

А потом вся подбирается, небрежно машет нам рукой на прощание и идет на парковку, старательно виляя бедрами. При этом показательно громко смеется и стреляет в сторону Ярика глазами.

Он провожает мою подругу любопытным взглядом, подмигивает ей, а потом возвращает свою кобелиное внимание к моей скромной персоне. Сволочь озабоченная.

Меня почему-то настолько сильно это задевает, что я до хруста стискиваю в руках свой рюкзак и полностью игнорирую окрики Ярослава пока иду к своей машине.

* * *

Видимо, Анжелу он тоже игнорирует, потому что уже через пару секунд оказывается рядом со мной, и ловит еще до того, как я сажусь в свою машину.

— Что? — не очень вежливо спрашиваю, удостоив его хмурым взглядом.

— Я не виноват, что твоя подружка запала на меня. Чего ты завелась, как электропила?

Не успеваю сдержать истеричный смешок, потому что такого раздутого самомнения не видела еще никогда в жизни. В раздражении закатываю глаза и полностью поворачиваюсь к нему, чтобы хоть немного вывести из себя. Кажется, в последнее время, это становится моим любимым занятием.

— Что за бред ты несешь?

— Скажи еще, что не ревнуешь? Да у тебя на лбу все написано, сладкая.

— Что еще у меня на лбу написано, сладкий? — передразниваю его и смело встречаю наглый взгляд.

— Что прямо сейчас ты мечтаешь выцарапать мне глаза.

Не сдерживаюсь и начинаю хохотать. Возможно, это выход.

— Не угадал, я всего лишь очень хочу есть.

— Не проблема, поехали я покажу тебе отличное место. Обещаю, скучно не будет, — говорит таким тоном, что я понимаю, мое утреннее сообщение он прочитал и немало побесился по этому поводу. Отлично! У меня даже настроение поднимается. Но с совместным обедом, пожалуй, повременим.

— Нет, я предпочитаю есть в хорошей компании, а рядом с тобой меня ждет только несварение.

Ярослав хмурится и как-то особенно недовольно щурит глаза.

— Мы же вроде договорились, что ты должна мне ужин, — милостиво напоминает этот засранец.

— Вот именно, речь шла про ужин, а ты мне сейчас еще и отобедать предлагаешь в твоей компании. Извини, но для моей хрупкой душевной организации это явный перебор.

— Ну, с хрупкостью я бы поспорил, — бубнит себе под нос, — ужин так ужин. Заеду за тобой в восемь. Будь готова. Я отправлю тебе сообщение. Заходить не буду, чтобы лишний раз не нервировать Мирона.

— Ты боишься моего брата? — с издевкой раздвигаю губы в улыбке.

— Нет, боюсь не сдержаться и проболтаться о твоем маленьком приключении. В компании своих старых друзей я, знаешь ли, бываю очень болтлив.

Отражает мой выпад с довольной улыбкой, разворачивается и уходит к своей машине. А я остаюсь скрежетать от злости зубами. Вот ведь придурок, навязался на мою голову. Скорее всего, спит и видит, как поставить меня в неудобное положение и заставить краснеть в каком-нибудь нелепом наряде. Наверняка и ресторан выбрал один из самых шикарных.

Похоже, без помощи мне не обойтись. Ну, не могу я опростоволоситься, особенно перед ним. Набираю Злату и прошу в срочном порядке пройтись со мной по магазинам. Хорошо, что она всегда согласна на такой досуг и не успела еще далеко уехать.

Подруга паркуется рядом и пересаживается в мою машину.

— Ну, что, куда едем? — спрашиваю главную любительницу шопинга, — ты же знаешь, я платья практически не ношу и, где можно купить подходящее, тоже не в курсе.

— Сначала озвучь цель своей контрольной закупки, — с улыбкой косится на меня подруга.

— Эм…, понимаешь…

— Просто скажи, с какой целью тебе понадобилось вечернее платье, — добавляет уточнение, когда видит, что я не знаю, как выразить свою мысль.

— Я иду на ужин.

— Ты говоришь это таким тоном, будто идешь туда под прицелом.

— Так и есть, — хмуро подтверждаю, а эта зараза надо мной смеется.

— Тогда такой вопрос. Ты хочешь завести его не на шутку, а потом грубо отшить? Или отбить всякое желание куда-либо приглашать тебя в следующий раз?

— И то и другое и третье.

— Во как. Напомни, а что было третьим вариантом? — хмурится Злата в задумчивости.

— Возбудить, отшить и отбить желание.

— Тогда я знаю, куда нам нужно ехать, — с загадочной улыбкой вбивает адрес в навигатор и в предвкушении потирает руки.

Мы проводим в магазине всего час. Злата сразу включается в процесс и выбирает мне несколько вариантов. Я все это примеряю и останавливаю выбор на

— Это отвал башки, — на полном серьезе выдыхает подруга, — кем бы он ни был, я ему не завидую.

— Я тоже, — смеюсь в ответ, и с пакетами наперевес заворачиваю на парковку.

— Уля, подожди, — несется за мной Злата на своих десятисантиметровых каблуках, — ты же понимаешь, что к такому образу нужна прическа и вечерний макияж.

— Черт. Ты уверена? — морщусь, потому что на это придется потратить не меньше двух часов моего времени.

Ярик, ты слишком дорого мне обходишься. И это, не считая цен на новые шмотки, потому что больше всего я ценю свое свободное время.

— Конечно, уверена. Вялый пучок на голове, который ты так любишь делать, здесь не прокатит.

— Чего это он вялый? У меня шикарные волосы.

— Ну, а кто спорит. Просто за ними надо уметь ухаживать.

— Ладно, я поняла. Поехали уже, — с этими словами закидываю пакеты на заднее сидение и сажусь за руль.

Хорошо, что салон, который выбирает подруга, находится практически в шаговой доступности. На дорогу тратить время не нужно. Пока мне делают прическу, Злата замечает, что и маникюр неплохо бы обновить.

И чего спрашивается докопалась, я его неделю назад делала. Он, видите ли, теперь к платью не очень подходит. Я в раздражении закатываю глаза, но соглашаюсь.

На все про все у меня уходит три часа драгоценного времени, поэтому из салона я выхожу злая и очень уставшая. Ну, держись, Ярик, не завидую я тебе сегодня.

Глава 7

Поддерживать положительный настрой в ожидании вечера мне помогает только тот факт, что Ярика я доведу до белого каления и насовсем отобью желание шантажировать меня всякими там нелепыми фотками.

Хорошо, что Мирон уезжает на какую-то встречу и вернуться обещает только на следующий день. Я даже не уточняю, что это за работа у него такая, что на нее нужно уезжать с ночевкой. Мне бы самой остаться незамеченной. Не хочу, чтобы брат знал о том, что я ходила с этим болваном на ужин.

Принимаю ванну с ароматическими маслами, чтобы поднять себе настроение и максимально расслабиться. У меня от природы красивая смуглая кожа, поэтому особых усилий по уходу не требует. Немного поправляю макияж, который сделал мастер, и прическу, только потом начинаю одеваться.

Хорошо, что подруга настояла на покупке тонкого, как паутинка, белья. С этим платьем другое не подошло бы. А вариант идти в загребущие лапы Ярослава совсем без него, я не рассматриваю. Дразнить тоже нужно уметь, один неверный шаг и начнутся необратимые процессы.

Без пяти восемь мне приходит сообщение о том, что этот неотесанный принц уже ждет меня у ворот. Смотрюсь еще раз в зеркало, поправляю помаду и, прихватив сумочку, выхожу из дома.

Едва я появляюсь в поле его зрения, сразу жалею, что заранее не включила камеру. Потому что такие моменты однозначно должны остаться в моем телефоне на память, чтобы периодически их пересматривать.

Ярик вытягивает шею, как желторотый птенец, и таращится на меня, приоткрыв рот. Еще чуть-чуть и изо рта начнет капать слюна. Глаза размером по пятаку, а в их непроглядной темноте отражается шок и немое восхищение.

Пожалуй, завтра стоит извиниться перед Златой за свое поведение и нетерпение. И даже подарить коробку любимых конфет. Без ее прямого участия такого эффекта бы я не добилась.

— Привет, — легкомысленно произношу и грациозно опускаюсь на пассажирское сидение, — мы поедем или у тебя случился паралич лицевого нерва? Может, ты не ешь после шести в связи с преклонным возрастом или просто передумал? Я приму любой вариант. Мне есть чем заняться по вечерам.

— Не дождешься, — отмирает Ярослав, — просто не ожидал, что такая пацанка, как ты, может хоть иногда выглядеть прилично.

Вдогонку к его шоковому состоянию, решаю добавить еще немного спецэффектов. Сажусь так, чтобы разрез на платье разошелся в стороны, обнажая ноги в кружевных чулках.

Ярик начинает удушливо кашлять, а я злорадно улыбаться. А когда машина срывается с места с резким визгом шин и скрипом его зубов, начинаю думать, что, наверно, не стоило на него вываливать все сразу, нужно было дозировать. Нам ведь еще до ресторана как-то добираться.

Стараюсь незаметно подсматривать за мужчиной рядом, и замечаю, как сильно он сжимает руль руками. Кажется, он оказался более восприимчивым, чем я думала. Не то, чтобы я жалею, что так вырядилась, но теперь главное, чтобы эта игра не переросла во что-то опасное и непредсказуемое для меня.

На нем сегодня идеально сидящий костюм и сногсшибательный парфюм, а еще он очень красивый мужик, поэтому на него невозможно не реагировать. По крайней мере мой организм оставаться полностью равнодушным отказывается. Это настораживает, но я стараюсь взять себя в руки и успокоиться. Ресторан, это общественное место. Почти всегда людное. Не оприходует же он меня прямо на столе посредине зала.

До ресторана добираемся молча, каждый глубоко в своих мыслях, а когда останавливаемся, я понимаю, что Ярик тоже неплохо подготовился. Столик в таком ресторане получить не просто, его нужно бронировать минимум за месяц. Значит, у него, как и у моего брата, везде есть связи.

Внутри очень уютно и совсем немного посетителей, но кажется меня это уже не напрягает. Пока администратор ведет нас к столику, Ярослав сначала перехватывает мою руку и переплетает пальцы, а потом и вовсе, чтобы помочь сесть, обнимает за талию. Делаю резкий вдох и чувствую, как молниеносно по телу разлетаются мелкие импульсы. Незаметно веду плечами, чтобы стряхнуть с себя наваждение, и делаю вид, что отвлекаюсь на телефон.

Только этого мне не хватало. Я не собираюсь в него влюбляться, более того, не желаю испытывать к нему даже мимолетную симпатию. С первого взгляда понятно, что он непростой человек и достаточно скрытный, а если копнуть дальше, боюсь даже представить, на какие сюрпризы там можно нарваться.

Беру в руки папку меню и полностью туда погружаюсь, потому что чувствую, как пристально меня разглядывает Ярослав. Если раньше в машине он сидел сбоку, то теперь в ресторане в упор прожигает меня глазами. Я его взгляд чувствую каждой клеткой своего организма, он проникает глубоко под кожу и оседает внутри легким трепетом.

— Выбрала? — спрашивает лениво, с легкой ноткой превосходства. Видимо думает, что я в таком месте первый раз. Уверен, что в силу своего возраста, я бываю только

Открываю страницу, где представлены морепродукты и смотрю прежде всего на ценники. Заказываю все самое дорогое, а потом выбираю десерт и чашку капучино.

К слову, я ненавижу морепродукты. Мой брат всегда говорит, что я до них просто не доросла. Зачем я их заказала, если не собираюсь есть? Хороший вопрос. Разорить одним ужином его, конечно, не получится, но вот позлить, очень даже.

— Как тебе здесь? — спрашивает Ярослав, старательно изучая вырез моего платья. Озабоченная свинья, вот он кто.

— Чудненько, — ехидно отвечаю, — и глаза у меня находятся выше. Люблю, знаешь ли, чтобы собеседник смотрел мне в лицо.

— Ты для этого так вырядилась сегодня? Чтобы я смотрел тебе исключительно в лицо? Так вот, у тебя … хреново получилось.

Хватаю со стола бокал вина и отпиваю большую его часть. Он так на меня смотрит, что в горле мгновенно пересыхает, а внизу живота начинается стремительное потепление.

Стараюсь не смотреть ему в глаза, чтобы окончательно не потерять голову, но невольно цепляю взглядом губы. Мать вашу. Сердце делает резкий скачок и отдается быстрой пульсацией в барабанные перепонки. Пожалуй, туда тоже смотреть не стоит. Залпом допиваю вино, и с большим усилием опускаю взгляд на уровень его галстука.

— Какие цветы ты любишь? — как сквозь толщу воды слышу его голос, но этот дурацкий вопрос быстро помогает прийти мне в себя.

Замечаю какое-то движение за спиной у Ярослава и перевожу туда взгляд. У входа в зал стоит администратор с огромной охапкой красных роз, которые, судя по всему, предназначены мне.

Кажется, сегодня у меня день сюрпризов, потому что этот герой-любовник собирается завалить меня цветами. Ну что ж... Не буду упрощать ему задачу.

— Цветы лотоса. Слышал о таких когда-нибудь?

— Нет, — в его голосе проскальзывают явные нотки растерянности, которые наполняют меня странным удовлетворением.

А ты думал, что наивная маленькая дурочка так проста, как кажется? И выбор ее будет очевидным? Ну уж нет.

— Жаль. Очень красивые, — грустно добавляю для пущего эффекта и вижу, как Ярослав делает знак администратору свалить вместе с букетом обратно.

С чувством выполненного долга хватаю вновь наполненный бокал и с удовольствием смакую во рту терпкий вкус вина. Настроение поднимается еще на пару отметок вверх, потому что вечер обещает быть очень интересным.

К тому моменту, как я допиваю вино, нам приносят заказ, большую часть которого на столе занимают мои блюда.

— Неужели ты все это съешь? — с недоумением задает вопрос, но я замечаю, что его глаза при этом светятся лукавым огоньком. Похоже, он меня раскусил.

— А мы сюда есть пришли? — меняю тему, потому что неожиданно понимаю, что мои выходки какие-то слишком детские. Нужно как-то серьезно его задеть, по-взрослому.

— Хочешь танцевать? — спрашивает прищурившись, — или может, предпочитаешь казино? Здесь есть в соседнем зале.

— Я хочу танцевать, — отвечаю, глядя ему прямо в глаза.

Азартные игры меня никогда не интересовали, и люди, страдающие этой пагубной привычкой, вызывают презрение, а вот на танцполе я могу реально зажечь. Тем более после двух бокалов вина.

Ярослав идет вместе со мной в соседний зал и устраивается возле барной стойки, а я сразу заворачиваю на танцпол. Из динамиков льется какой-то незнакомый трек, но я моментально подстраиваюсь и начинаю плавно раскачиваться в такт музыке. Делаю полукруг бедрами и веду руками по скользкой ткани платья.

Знаю, что выгляжу очень соблазнительно, но не оборачиваюсь. Мне этого не нужно. Я чувствую его взгляд каждой клеточкой своего тела. Поднимаю руки к волосам, зажмуриваюсь и продолжаю отрываться.

Внезапно чувствую, как на талию ложатся чьи-то руки и открываю глаза. Это не Ярослав. Его бы я узнала сразу. По запаху, по знакомому трепету от прикосновений, даже по росту. Оглядываюсь и встречаюсь взглядом с симпатичным парнем примерно моего возраста. Он с любопытством меня разглядывает и улыбается.

Улыбаюсь в ответ и продолжаю танцевать. Этот парень явно занимался танцами раньше, потому что, увидев, что я не против, с легкостью включается в игру. Уверенно обнимает меня за талию и направляет, с каждым разом прижимаясь все сильнее.

Наш танец с каждой секундой становится все более откровенным и сексуальным. Он вжимает меня в свои бедра и крутит ими, придерживая за задницу. Я не против, потому что это заводит. Я представляю, как красиво мы смотримся со стороны и все больше проникаюсь азартом.

— А ты умница, малышка, — шепчет мне на ухо, сильнее раскручивая мое послушное тело, и рывком возвращает обратно в свои объятия буквально через несколько секунд, — как тебя зовут?

— Ульяна, — отвечаю запыхавшись, — а тебя?

— Марк, — выдыхает рядом с моим ухом и резко отлетает в сторону.

Сначала я не могу ничего понять, а потом замечаю рядом с собой Ярослава. Его лицо перекошено от злости, того и гляди из ушей пар начнет валить. Ну, и что это такое было?

— Она больше не танцует, — грозно рявкает в сторону Марка, а потом хватает меня за руку и тащит в сторону туалетов.

Мне очень не нравится его настрой и вся ситуация в целом, но я умудряюсь сохранять спокойствие. Яр заталкивает меня в женский туалет, смотрит по сторонам и заходит следом, запирая за собой дверь.

А вот это уже совсем ни в какие рамки. Что, черт возьми, на него нашло? Он же был не против танцев.

Яр, ни слова не говоря, подхватывает меня под бедра и сажает на тумбу с раковиной. Я округляю глаза и от неожиданности обнимаю его за шею.

— Что ты делаешь? — высекаю заторможено.

— По-взрослому хочешь играть? Подразнить меня решила? Считай, что у тебя получилось. Я сдулся еще в тот момент, когда увидел твое платье.

Его руки скользят по моим ногам в чулках, постепенно задирая платье, поэтому до меня с трудом доходит то, что он говорит. Кажется, он поплыл, как я и хотела. Только теперь проблема в том, что я тоже поплыла … в тот момент, когда он ко мне прикоснулся.

Глава 8

Делаю резкий вдох и пытаюсь стряхнуть с себя наваждение. Плохо получается, но я изо всех сил цепляюсь за остатки своего разума.

— Не смей меня трогать, придурок, — пытаюсь отстраниться, но Ярослав настойчиво возвращает меня на место.

Черт! Я не думала, что он настолько опасный и одновременно притягательный мужик. Мои мозги уже не работают даже в половину своих возможностей.

Ярослав шумно дышит и похоже тоже не совсем себя контролирует. Смотрит на меня со злостью и похотью так, что у меня

— Трахнуть бы тебя, Ульяна, за все твои выкрутасы. Прямо в туалете этого ресторана. Так ведь не доросла еще до такой насыщенной программы.

— Сволочь, — выдыхаю со стоном, потому что его руки добрались до белья и томительно долго балансируют на самой его кромке, — отпусти-и-и.

— Ага, размечталась.

Не успеваю среагировать, а его наглые пальцы уже проникают под кружево и накрывают мою промежность. Матерь божья, неужели бывает настолько приятно? Его палец проскальзывает между влажных складок и совершает медленный дразнящий круг вокруг клитора, … потом, едва касаясь, делает второй и третий.

— Ты уже кончала? — врывается его голос в мое замутненное сознание, — оргазм уже был?

— Да пошел ты, — начинаю шипеть, но он в ответ на это еще шире разводит мои ноги и ускоряет движение пальцев.

Чувствую, что превращаюсь в пучок оголенных нервов и, наплевав на все, запрокидываю голову назад. С губ срываются хриплые стоны, а тело стремится навстречу сладкому удовольствию.

— Отвечай, Ульяна, а то я остановлюсь, и ты не получишь разрядку.

Вот сволочь безжалостная. Хрен тебе, а не ответ. Хватаю его за лацканы пиджака и притягиваю ближе к себе.

— Мне вернуться в зал и попросить довести до оргазма моего партнера по танцам?

Ярослав дергается и отстраняется, чтобы заглянуть в мои глаза. Уверена, он ничего не сможет там увидеть, кроме выматывающего безрассудного желания, потому что сейчас я ничего кроме него не чувствую.

— Сука, — выдыхает мне в губы, но не целует, только дразнит, когда скользит языком вокруг моего рта.

Замечаю, что его глаза вспыхивают опасным огнем, но не успеваю разобраться, что это может значить. Он возвращает руку на место, находит чувствительный бугорок и начинает нежно его массировать. Теряю последнюю связь с реальностью и бесстыдно захлебываюсь своими стонами.

Ярослав осторожно укладывает меня на поверхность тумбы и ласкает грудь через тонкую ткань платья. Впервые могу оценить на себе преимущества от отсутствия лифчика. Выгибаюсь навстречу, требуя еще больше прикосновений и Яр реагирует незамедлительно. Ныряет в вырез платья и большим пальцем специально задевает соски, запуская по телу электрические разряды.

Трясусь от возбуждения и задыхаюсь от жара между бедрами. Ярослав цепляет указательным пальцем мои трусики и тянет так, что они впиваются в промежность. Шиплю от яркой вспышки удовольствия и темных кругов перед глазами, а потом, когда он дергает за тесемку и рвет ткань на лоскутки, срываюсь на крик.

Яр шире разводит мои ноги, долго туда смотрит, а потом мучительно медленно погружает пальцы между влажными лепестками. Осторожно обводит их по кругу и легонько шлепает по клитору. Там давно уже все накалено до предела, поэтому каждое новое касание толкает меня ближе к пропасти.

Ярослав на секунду замирает, чтобы опять меня обломать, но я неосознанно порчу все его планы. Делаю решающий рывок бедрами навстречу его пальцам, и, наконец, получаю свое долгожданное удовольствие.

Начинаю содрогаться от яркого оргазма, а Яр в этот момент врезается в меня грубым поцелуем с привкусом злости и ревности.

Несколько секунд прихожу в себя, а потом вижу, что он не собирается на этом останавливаться. Его безумный горящий взгляд сосредоточен на моих разведенных бедрах, грудная клетка бурно вздымается из-за шумного дыхания, а дрожащие руки судорожно расстегивает ремень на брюках.

Только этого мне не хватало, чтобы мой первый раз случился в туалете какого-то ресторана. Пусть даже такого крутого. Довольно грубо отпихиваю от себя его тело и начинаю поправлять на себе одежду.

Ярослав стоит рядом, опираясь на стену, со вздыбленной ширинкой и недовольной рожей. Плевать. Не я его сюда затащила и начала лапать.

Выхожу из туалета, даже не оглянувшись, хватаю сумку и направляюсь к выходу. Не хочу здесь больше оставаться, потому что вечер пошел явно не по плану. Ярослав ловит меня уже у самых дверей.

— Куда? — дергает за локоть и припечатывает к своему сильному телу.

— Домой, — пытаюсь вырваться, но у него, черт возьми, железная хватка.

— Подожди, я расплачусь по счету и отвезу тебя.

То ли решительный блеск его глаз, то ли тон, с которым это было сказано, не позволяет мне ослушаться в этот раз. Домой едем молча и я очень надеюсь, что Ярослав будет молчать до конца пути, иначе я просто умру от стыда. Я даже не знаю, как ему в глаза смотреть после того, как лежала перед ним с раздвинутыми ногами. Как меня вообще угораздило так вляпаться?

Машина резко останавливается, и я с трудом выплываю из своих тягостных мыслей. Мы приехали, но продолжаем сидеть не двигаясь.

— Ульяна, — шелестит его голос непривычно мягко, и я нерешительно поворачиваюсь, чтобы на него посмотреть, — прости.

— За что? — хлопаю несколько раз глазами, сомневаясь в реальности происходящего. Ярослав и «прости», это за гранью моего понимания. Или дело в другом?

Неужели он жалеет о своем порыве? Я пока не разобралась в том, что чувствую, кроме стыда, но мне становится обидно.

— Не нужно было в туалете. Для тебя это все впервые, а я повел себя, как ревнивый идиот.

Невольно начинаю смеяться. Вот самоуверенный засранец. Уверен, что у меня все в первый раз, просто потому что мне всего восемнадцать. Он, конечно, прав, но это немного раздражает.

— Может переиграем? — внезапно звучит вопрос, от которого смех застревает у меня в горле.

— Что? — чувствую, как внутри начинает все вибрировать от предвкушения. Да что же это за реакция у меня такая ненормальная на этого мужчину.

— Твой первый оргазм.

— Как? Попробуем теперь в машине? Оригинально, — пытаюсь ответить с иронией, но голос садится от волнения.

— Иди сюда.

Не успеваю ничего понять, как Ярослав перехватывает меня за талию и пересаживает на свои колени. Пытаюсь остановить его, упираюсь руками в сильные плечи, но тело уже предает меня. Чувствую, как низ живота наполняется предательским теплом и готова застонать в голос. Мне уже становится страшно рядом с ним.

Сильные руки ложатся на поясницу и надавливают так, что я упираюсь своей промежностью в его каменный пах. С губ срывается тяжелый вздох, а глаза сами закрываются от простреливающего меня до кончиков пальцев удовольствия. Начинаю беспокойно ерзать на нем, потому что мое тело требует немедленно утолить этот голод.

— Сейчас, не спеши, — глухо шепчет Ярослав и проводит языком по пульсирующей на шее жилке. Я выгибаюсь ему навстречу и запрокидываю голову, предоставляя полную свободу действий. Пусть делает, что хочет и, как хочет. Я согласна на все, лишь бы он не останавливался.

* * *

Его руки тщательно исследуют мою талию и поднимаются выше. Обхватывают грудь

Руки в это время тоже не бездействуют, они дразняще гладят ноги и, минуя кружево чулок, подбираются к тому месту, где уже давно все искрит от возбуждения.

Когда его пальцы проникают между складок, я стону от облегчения. Там так горячо и мокро, что я сразу готова взорваться, но очень сомневаюсь, что у меня будет такая возможность.

Ярослав легким касанием задевает клитор, а потом мучительно медленно размазывает влагу по губкам, давая мне время немного успокоиться.

Мне настолько нравится эта игра, что я забываю, что нахожусь на переднем сидении его машины. Каждое прикосновение настолько нежное и тягучее, что рождает внизу живота новый виток удовольствия.

Начинаю хныкать и сама крутить бедрами, не могу больше терпеть это хождение по мукам. Ярослав пальцем вырисовывает на моей промежности узоры, постоянно меняя радиус окружности. Сначала массирует только клитор, а когда я начинаю задыхаться от ощущений, спускается вниз и пальцем обводит тугое колечко. Это так приятно, что невыносимо терпеть дальше. А кончить он мне не дает.

— Ярослав, — вскрикиваю, когда очередной раз сталкиваюсь с разочарованием, — пожалуйста, я не могу больше.

— Я думал, ты не хочешь в машине? — выдает с наглой ухмылкой, а я неподвижно замираю над ним в полной готовности убивать. Как же он меня бесит в этот момент, словами не передать. Самоуверенный и безмерно наглый. Но хочу я его от этого, к сожалению, нисколько не меньше.

Сверкаю глазами и раздвигаю губы в плотоядной улыбке. Я тоже могу быть очень жестокой. И несмотря на отсутствие опыта, довести его до ручки.

Немного приподнимаюсь и отстраняюсь от него, максимально опираясь спиной на руль. Глажу руками свои ноги, лихорадочно облизываю губы и поднимаю подол платья так, чтобы Ярослав видел каждое мое действие.

Добираюсь до мокрых складок, погружаю туда свои пальчики и начинаю сама себя ласкать. Прикрываю глаза и запрокидываю голову назад, не забывая при этом сладко постанывать.

— Твою мать, — слышу глухое рычание, но в следующий момент все прекращается. Он убирает мои руки и смотрит туда, где сейчас так его не хватает.

— Отпусти, — шепчу, глядя ему в глаза. Опускаюсь бедрами на его стояк и начинаю плавно на нем двигаться. Оу, так мне тоже очень нравится. Брюки я ему, конечно, испорчу, но свое удовольствие все равно получу.

Ярослав ловит меня за талию, немного приподнимает над собой и крепко фиксирует за бедра.

— Я сам, — соблазнительно сверкает улыбкой так, что я чувствую ощутимый толчок в области грудной клетки, — сейчас все будет, малыш.

Накрывает рукой мою промежность, несколько раз легонько по ней шлепает, пока я снова не начинаю выгибаться в его руках, затем пальцем обводит клитор, старательно натирая его по часовой стрелке. Не замедляясь и не останавливаясь. Я сильнее цепляюсь за его плечи, кричу, что есть сил и взрываюсь от сладкого и долгожданного оргазма.

— Охренеть, — вырывается из него хрипло, — блядь, меня самого сейчас разорвет. Помоги мне, Уля.

— Как? — вяло спрашиваю, потому что ничего не соображаю. Ярослав утыкается в мою грудь и шумно дышит.

— Ты бомба замедленного действия, ты знаешь это? — шепчет лихорадочно.

— Почему замедленного? — с трудом ворочаю языком.

— На вид полевая ромашка, а стоит задеть … дикая, горячая и необузданная. Дай руку.

Ярослав сам хватает мою ладонь, а другой рукой расстегивает ширинку.

— Сожми его, Уля. Сильнее. Давай, девочка, не бойся.

Я стараюсь делать все так, как он говорит, сжимаю его напряженный член и глажу легкими прикосновениями под нетерпеливое шипение мужчины.

— Сильнее. Давай, Уля. Я не могу трахнуть тебя в машине в первый раз, так что постарайся.

Я усиливаю давление и внимательно смотрю за его реакцией. Яр прижимается к моей груди еще сильнее и снова начинает скользить губами по соскам. Возбуждаюсь мгновенно, чувствую, как по ногам вместе с электрическими разрядами стекает липкая влага, и снова начинаю ерзать.

Он понимает меня без слов, протискивает руку между нашими телами и начинает безжалостно тискать мою плоть. В этот раз его движения более нетерпеливые, почти грубые, но вопреки здравому смыслу они заводят меня еще сильнее.

Лихорадочно пытаюсь стиснуть колени, когда чувствую, как меня захлестывает новая волна удовольствия, но Яр с легкостью удерживает меня на месте. Нажимает на распухший бугорок и настойчиво кружит по этой точке. Разлетаюсь от острого удовольствия, выгибаюсь и чувствую, как мне в руку ударяет теплая густая струя его спермы.

Оба замираем в таком положении, сосредоточенно глядя друг другу в глаза.

— Верховцева, ты страшная женщина. Ты знаешь об этом? — первый нарушает тишину.

— Почему? — растерянно спрашиваю, по телу все еще гуляют отголоски оргазма.

— Я теперь буду тебя бояться. Как скажи оставаться с тобой наедине, если я видел, как охуенно ты кончаешь, и как часто. И как мне держаться от тебя подальше, если ты ходячий секс?

Я облегченно выдыхаю и немного робею от его слов. Судя по выражению лица, говорит он вполне серьезно. А мне еще и лестно. Такой взрослый мужик потерял от меня голову. Но в глубине души я чувствую острую необходимость переварить произошедшее и подумать обо всем у себя в комнате в своей кровати.

Неуклюже слезаю с его колен и пересаживаюсь на свое место. Лихорадочно поправляю одежду дрожащими руками и приглаживаю волосы, а потом вспоминаю, что дома никого не должно быть. Можно не стараться и сбежать прямо сейчас. Тем более мне так не терпится это сделать.

— Мне пора, — нажимаю на ручку, чтобы открыть машину, но меня тут же дергают обратно.

Открываю рот в беззвучном крике, но Ярослав сразу затыкает его поцелуем. Целует медленно и нежно, старательно исследую мой рот языком. Чувствую, как кровь начинает закипать снова и закидываю руки ему на плечи. Яр сразу приходит в себя и осторожно перехватывает мои запястья.

— Уль, лучше иди, от греха подальше. Я уже сам себя боюсь.

Выскакиваю из машины и несусь в сторону дома, ни разу не оглядываясь в его сторону. На адреналине залетаю на второй этаж и прислоняюсь к закрытым дверям. Ни хрена себе сходила на ужин. Три оргазма и ни одной умной мысли в голове. Ульяна, ты клиническая идиотка.

Слышу, как вибрирует телефон и тупо пялюсь на экран. Это Злата спохватилась. Переживает, жива ли я еще после такого ужина. А я даже не знаю, как честно ответить ей на вопрос.

«Он взбесился?»

«А как ему твое платье, понравилось?»

«По жопе получила за свои выкрутасы?»

И тут я понимаю, что лопну, если не поделюсь хоть с кем-нибудь. Ну не с Мироном же мне об этом говорить. Там реально можно получить по заднице.

«Я получила три оргазма».

Застываю с телефоном в руках и жду реакцию подруги. Сначала ее нет, потом приходит куча смайлов с выпученными глазами, а потом сплошным потоком сыплются вопросы.

«Что?»

«Ты серьезно или прикалываешься?»

«Блин, ну нельзя же такое писать на ночь. Я умру от зависти».

«У вас все было? На первом свидании? Лихо ты мать сходила на ужин».

Решаю больше не мучить подругу, иначе она приедет ко мне за подробностями прямо посреди ночи. Строчу ответ, максимально его сокращаю, потому что мне нужно срочно побыть одной и подумать.

«Ничего не было. Только поцелуи и его пальцы. Подробности завтра. Спать хочу».

«Вот зараза. Раздразнила и свалила спать».

Замечаю в телефоне несколько непринятых звонков и сообщений от Матвея. Удаляю их, не читая, и швыряю телефон на стол.

Падаю на кровать и зажмуриваюсь, еще и ладонями сверху закрываю лицо. Как получилось, что я запала на него? Как? На взрослого мужика. Самоуверенного говнюка, который кроме себя никого больше не видит.

Я не хочу его любить, не хочу думать о нем. Но кажется, уже поздно сожалеть. У меня перед глазами стоит его искаженное от удовольствия лицо, его губы на моей груди, а в голове постоянно крутятся воспоминания, как он раз за разом сводил меня с ума и доводил до оргазма. Закусываю губу до крови, стараясь стереть его из своей головы. Всеми фибрами души чувствую, что пожалею о своем безумии, но сделать, кажется, уже ничего не могу.

Глава 9

Ярослав

Листаю документы в папке, но самого главного так и не нахожу. Как мне разобраться в этом деле, если здесь одни сплошные пробелы?

Слышу шум над головой и вспоминаю, что в кабинете не один. Отрываюсь от бумаг и какое-то время наблюдаю, как наш семейный юрист мельтешит у меня перед глазами.

— Лева, — рявкаю на него, когда сил смотреть на это уже больше нет, — сядь, ради бога.

— Ярослав Палыч, — приземляется он на ближайший стул, — вы все посмотрели?

— Посмотрел и ни хрена не понял. То есть ты хочешь сказать, что мой дед перед смертью был вполне себе адекватным? Что весь этот бред, который он нес про ювелирный завод чистой воды правда?

— Я не совсем в курсе, что говорил ваш дед, но то, что ювелирный завод когда-то принадлежал вашей семье, чистая правда.

— Твою мать, — вырывается из меня на эмоциях, — как же так, Лева?

Мой дед последние пару лет перед смертью нес полную ахинею, из которой я вообще мало, что понимал. Даже врачам его показывал неоднократно. Ему поставили диагноз, выдали соответствующие документы, посоветовали нанять сиделку и не обращать внимания на его монотонную болтовню. Что я и сделал. А сейчас получается, что все было не так просто?

И у Левы выяснить подробности нет никакой возможности, он пришел к нам работать намного позже и деда моего практически не застал. Вот я и дал ему задание покопаться в этом деле, потому что кое-какие подозрения у меня были.

— Вам бы с отцом поговорить, Ярослав Палыч, — нерешительно предлагает Лева, — тогда на многие вещи пролился бы свет.

— Бесполезно, — небрежно отмахиваюсь, — ты же помнишь, как сильно мы разругались последний раз? У нас с ним вообще после его свадьбы с секретаршей нормального разговора ни разу не было.

— А ваша мама?

— Она вообще не в курсе ситуации, я говорил с ней неоднократно. Отец ее к делам никогда не подпускал, потому что жили они плохо с момента моего рождения. Мать тогда узнала про его измены и … понеслось.

Лева тяжело вздыхает, протирает очки платком и убирает их в футляр.

— Может, еще покопаешься? — с надеждой смотрю на него, но он только разводит руками.

— Я сделал все, что мог. Вся информация у вас в папке. Могу озвучить только свои выводы. Первые проблемы у вашего деда начались, когда грянул ювелирный кризис. Как назло, именно на этот период пришлась основная работа Федеральной налоговой службы. В общем ваш дед был объявлен банкротом и решил на время продать завод. Якобы до того момента, пока не поправит свои дела. Об этом и договорился с Верховцевым. Но во время заключения сделки и тот и другой дед отошли в сторону и всеми делами занимались их сыновья. То есть ваш отец и отец Мирона. Вот дальше и начинается самое интересное. Договора купли продажи я нигде не обнаружил. В бумагах вообще один сплошной пробел. Такое чувство, что их кто-то тщательно подчистил. Хотя некоторые документы, где владельцем указан Верховцев, сохранились. Там и подпись его стоит и печать есть, но они все не несут никакого информационного смысла. Со временем ваш дед и отец дела свои поправили, но почему-то обратно завод так и не выкупили.

— Насколько я знаю, Верховцевы разбились в аварии и завод перешел по наследству Мирону. Может, это он не захотел продавать его? — завершаю мысль с тяжелым вздохом.

— Не совсем, — загадочно улыбается Лева.

— Как это?

— Я через своего хорошего знакомого перепроверил все имущество, которое записано на вашего друга, но среди него нет ювелирного завода.

— Лева, что за херня? — подскакиваю от нетерпения на месте.

— Ювелирный завод принадлежит младшей сестре Мирона, Ульяне.

Эта новость бьет по моим перепонкам так сильно, что на время даже оглушает. Ни хрена себе новости…

— Давно? — спрашиваю севшим голосом.

— С тех пор, как ей исполнилось восемнадцать лет.

Падаю обратно на стул в совершенном шоке от происходящего. Вот и покопались в этом деле. Вопросов в моей голове прибавилось еще в несколько раз.

Если документов нет, значит их кто-то уничтожил. А кому это было выгодно? Верховцевым, конечно, чтобы не отдавать завод обратно.

И это еще неизвестно насколько законно в то время была проведена сделка? Верховцевы не выполнили первоначальные договоренности и не продали завод обратно отцу и деду. Почему тогда Мирон, имея под боком такое предприятие, не вкладывается в него и не запускается?

— Есть еще кое-какая информация, — прерывает мой мыслительный процесс Лева.

— Не томи.

— Ходят слухи, что на территории, где расположен завод, было обнаружено несколько новых месторождений. Понимаете, о чем я?

— Черт, — выдыхаю со злостью, — лучше бы ты мне этого не говорил.

Тру виски, чтобы

— У нас с вами, Ярослав Палыч, остается только один выход. Раскрутить каким-то образом на разговор вашего отца. И раз с вами общаться он категорически не желает, придется заняться этим мне.

В его словах есть смысл. Я, конечно, не особо верю, что из этого что-нибудь получится, но попытаться стоит. Тем более Лева не так прост, как кажется. Он настоящий клад. На вид божий одуванчик, но что касается работы… прет, как танк, пока не добьется результата. Иметь в подчинении такого человека настоящая роскошь, хотя Лева у нас, как полноправный член семьи, и во всем является моей правой рукой.

— Попробуй, — наконец даю отмашку, — в любом случае, держи меня в курсе.

Лева уходит, а я снова погружаюсь в свои тяжелые мысли. Я никогда не был бедным человеком и на моем счету достаточно денег, чтобы безбедно существовать до конца жизни, но я не привык так легко отдавать то, что когда-то принадлежало моей семье. И теперь я, черт возьми, просто обязан вернуть этот лакомый кусок, чего бы мне это не стоило.

К тому же есть еще одна важная деталь. Я деду перед смертью слово дал, что верну этот гребаный завод. А для меня это не пустой звук. Дед меня вырастил и наследником своим сделал. Постоянно вытаскивал из неприятностей и разруливал проблемы, пока родители выясняли между собой отношения.

Сначала я не предавал значения бесконечным бредням деда, дал слово только для того, чтобы ему спокойнее было отправляться на тот свет. Но сейчас многое изменилось, и вся ситуация в целом открывается передо мной совсем с другой стороны.

* * *

Внезапно дверь моего кабинета открываются и на пороге появляется Ден. У меня в окружении не так много людей, которые могут зайти ко мне без стука. Ден безусловно входит в их число.

— Привет, — протягивает мне руку, — ну, как? Заработал свой очередной миллион?

— Привет. За тобой мне все равно никогда не угнаться, — отвечаю с той же долей иронии, потому что Ден на самом деле очень много заработал за свои двадцать пять лет.

Он довольно известный певец и только вернулся из очередного тура по стране. После небольшого перерыва у него впереди еще один тур. Бесконечная вереница поклонниц, успех, слава и деньги. Очень много денег.

Его жизнь знаменитости не напрягает, он принимает ее, как нечто само собой разумеющееся. Никогда никуда не торопится и почти всегда радуется жизни.

— Как дела? — лениво интересуется Ден и садится в кресло напротив меня.

— Да как тебе сказать, все так же. Не могу распутать я эти ниточки, хоть убей.

Денис немного в курсе ситуации, я ему как-то раскололся по пьянке. Рассказал и про деда, и про ювелирный завод, который не дает мне покоя.

— Ты опять за старое? — спрашивает со смешком, — может, угомонишься уже? Зачем он тебе? Из принципа? Поговори с Мироном, может он продаст тебе его.

— Не продаст, я уже закидывал удочку.

— Тогда смирись, а еще лучше переключись на что-нибудь другое.

— Я не хочу переключаться. Я хочу получить обратно свое имущество. Завод принадлежал нашей семье несколько поколений. А потом отца вынудили его продать.

— Кто мог его вынудить?

— Кто-то. Ну или обстоятельства. Я намерен выяснить, что тогда произошло и вернуть все на свои места.

Ден тяжело вздыхает и закатывает глаза к потолку.

— Мы же друзья, Яр. Всегда ими были. А ты хочешь из-за какого-то завода все разрушить. Сначала испортишь отношения с Мироном, а потом и нас всех перессоришь.

— Что мы бабы что ли ссориться? Это просто бизнес.

— Если бы для тебя это был просто бизнес, ты бы не стал так заморачиваться. Ты помешался на этой теме и готов на все, чтобы вернуть завод. Я же вижу, как горят твои глаза сейчас. Ты свихнулся, Яр. И нас затягиваешь в это болото.

— Все под контролем. Мы все взрослые деловые люди.

— Ага, да ты уже копаешь под семью Мирона, скажешь нет? Это грязно, не находишь?

— А что мне делать? Как узнать правду? В любом случае, я не собираюсь ругаться с Мироном, потому что завод принадлежит его сестре.

— С чего ты взял?

— Вчера узнал об этом. Значит, нас это дело никак не коснется.

— Ну тогда женись на Ульке и успокойся уже, — со смехом предлагает Ден, а я просто в шоке кручу ему у виска.

Жениться я не планировал. В ближайшие лет десять точно. Мне брак всегда казался рутиной, в которую по доброй воле никто не ныряет. Среди нашего круга браки в основном заключаются по расчету, когда в этом есть необходимость. Например, слияние компаний или укрепление бизнеса. Никто никогда не сходит с ума от любви и не бросается в омут с головой в возрасте двадцати пяти лет.

Жениться добровольно на своевольной малолетке, которой едва стукнуло восемнадцать, сомнительное удовольствие. Из плюсов здесь, пожалуй, только возможность в перспективе получить завод. А, ну еще возможность трахать ее в любое время и в любом месте. Как показала последняя наша встреча это желание у нас обоюдное и довольно сильное. У нее гормоны в силу возраста, а у меня что… Наверно, тоже они.

— Яр, ты чего так завис-то, — одергивает меня Ден, — я пошутил вообще-то. Она маленькая совсем для тебя. Да и вряд ли Мирон позволит вам встречаться. Ей нужно учиться, а тебе успокоиться.

— Посмотрим, — неопределенно отвечаю, продолжая думать, куда мне вытащить Ульку в ближайшее время. Стоит только вспомнить, как ловко она седлала мои бедра и терлась об них, в башке случается короткое замыкание. И в штанах тоже. Знал бы ты, Ден, как эта мелкая пигалица кончала на днях от моих пальцев, такую херню не городил бы.

— Сам-то как? — специально переключаю внимание друга на другую тему. Болезненную для него, — забыл свою Микаэлу?

Ден чернеет, как туча перед грозой, и переводит на меня взгляд, полный немого бешенства.

— Блядь, вот сейчас лучше заткнись, ладно?

Значит, еще не отболело. Не забыл. Семья Дена тоже очень обеспеченные люди, а он пока куролесил в нашем городе до своего последнего тура, умудрился подцепить где-то малолетку. Школьницу из обычной семьи, где мама учитель, а отец… его вроде вообще нет. Естественно, полноценный роман с этой девчонкой не закрутишь, хотя признаться честно, подробностей я не знаю.

К огромному облегчению своих родителей, Ден сумел заткнуть свои чувства за пазуху и уехать в очередной тур по

Я искренне не понимал, как можно настолько сойти с ума и поддаться этому безумие, которое все именуют любовью. Ну, херня же полная. А он убивается до сих пор.

— Ну, ладно прости. Только не психуй. Раз тебе до сих пор есть до нее дело, почему ты не встретишься с ней, пока дома?

— Для чего, Яр? — так же эмоционально перебивает, — чтобы снова душу друг другу травить? Я же уеду снова. А потом еще и еще. Это моя жизнь и она такая.

— Ты не звал ее с собой? — осторожно озвучиваю. Как это ни странно, но мне больно видеть друга в таком состоянии. Пусть я не верю в любовь, но раз он рехнулся на этой девчонке, пусть использует все варианты.

— Звал, — глухо отзывается друг.

— Ну и?

— Что и, Яр? Ей семнадцать. Естественно, мать ее никуда не отпустит. Да и куда в таком возрасте? Скакать по сценам без сна и отдыха. Такая жизнь не для нее.

— Она сама, что тебе ответила? Мать не отпускает это одно, но рано или поздно девчонке исполнится восемнадцать. Хватай и беги.

— Она не простит, Яр. Я уехал в тур, когда она заливалась слезами от любви ко мне и умоляла ее не бросать. Я на всю жизнь запомнил этот ее прощальный взгляд. Он меня до сих пор преследует по ночам в кошмарах. Ей тогда шестнадцать было, но упертости и упрямства с лихвой. Поверь, такая не простит.

— Ну, не знаю. Прости, конечно, но значит ей этого не надо. Ты же не сделал ничего плохого. Твоя мечта петь, и ты ее осуществил.

— Хватит об этом. Закрыли тему. Не лезь к Ульке, Яр. Что смотришь? Я вижу, какой решимостью зажглись твои глаза. Это не нужно ни ей, ни тебе. Не нужно в погоне за деньгами подминать под себя друзей и делать несчастной совсем сопливую девчонку.

Я рассеяно ему киваю и прощаюсь, а сам снова погружаюсь в свои мысли.

Нет. Жениться это последнее дело. Во-первых, я не хочу. Во-вторых, одной женитьбы мало, чтобы получить завод. Да и прав Ден, это низко по отношению к другу и его сестре.

Мысли произвольно уплывают к Ульяне и в штанах снова становится тесно. Твою мать. Мне работать надо, а тут снова она. Свалилась на мою голову и никак не хочет оттуда уходить. Я как наркоман ищу повод снова ее увидеть, а теперь еще и залезть ей под юбку. Пиздец, меня кроет, как подростка.

До конца рабочего дня еще до хрена времени, а я думаю о том, как лучше перекроить распорядок дня, чтобы свалить к ней. Кажется, эта игра выходит за рамки. Может, съездить на спарринг и меня отпустит?

Небольшое пояснение от автора.Итак, у нас пятеро друзей.

Ярослав Молотов («Невозможно забыть»)

Мирон Верховцев

Влад Королев (встречался, как второстепенный герой, в книге «Ненавижу таких, как ты», своя история будет называться «Я все равно тебя верну»).

Денис Веселов (Ден) встречался, как второстепенный герой в книге «Ненавижу таких, как ты».

Юрий Разин (пока встречался только в прологе)

В перспективе про каждого из них будет своя книга.

Глава 10

Ульяна

Проверяю телефон, когда утром одеваюсь в университет, потом еще раз, когда завтракаю, потом пока еду в машине и сижу на лекциях. Ничего… за целый день. Вроде должна выдохнуть с облегчением, но я чувствую удушающее чувство разочарования. Оно противными каплями зарождается где-то на глубине души и постепенно расползается по всему телу.

— Как дела? — вклинивается в мои мысли Анжела.

Я поворачиваюсь в ее сторону и бегло оглядываю с ног до головы. Одета, как всегда, с иголочки, но не для университета, а скорее для ночного клуба. Обтягивающее, короткое платье и крупные серьги в ушах с фальшивыми камнями. Не знаю откуда у меня берется такая уверенность, что они не настоящие, но сейчас я знаю это наверняка.

— Нормально, — рассеянно отвечаю и отворачиваюсь, чтобы не выдать свое состояние. Но кажется у моей подруги лазер вместо глаз.

— Оно и видно, — ехидно хихикает, — что свалил твой красавчик после оглушительных оргазмов к другой бабе? Наверно, ему захотелось трахнуть кого-нибудь по-взрослому.

Вспыхиваю, как свечка, и поворачиваюсь к Злате. Как она могла все разболтать Анжелке? Я, конечно, ничего от них никогда не скрывала, но это не значит, что…

Черт! С трудом сглатываю и прикрываю глаза, чтобы сдержать слезы. Злата виновато отводит взгляд и хмурится. Вот дура. А Анжела как ни в чем не бывало продолжает.

— Не кисни, Улька. Со взрослыми мужиками не стоит начинать отношения. Они, конечно, хороши в постели, опытные, этого не отнимешь. Но у них аллергия на чувства и таких дурочек, как ты.

Вскакиваю с места, хватаю свою сумку и ничего не сказав, выхожу из аудитории. По пути сталкиваюсь с Владом Александровичем, но он, увидев мое состояние, ничего не говорит, только осуждающе качает головой.

Злата с трудом догоняет меня на крыльце университета и пытается объясниться. Хватает за руки, чтобы я не сбежала и дослушала ее до конца.

— Прости, Уля, я не собиралась выкладывать ей всю правду. Просто хотела дать понять, что он выбрал тебя, а она со своими дешевыми подкатами пусть катится к черту.

— У тебя получилось, — глухо отвечаю и срываюсь с места.

Я знаю, что она не со зла. Злата хорошая добрая девочка, только иногда в своем стремлении помочь не может вовремя остановиться.

Жадно вдыхаю свежий воздух на улице и несусь в самую глубину парка. Даю полную волю слезам, потому что жжение в груди становится невыносимым. Когда я успела стать такой зависимой? Такой тряпкой? Неужели я влюбилась в него? В этого невыносимого наглеца и самоуверенного барана? Что же мне теперь делать со всем этим? Как вытравить его из своей головы?

Останавливаюсь возле небольшого пруда и долго смотрю на уток ничего не выражающим взглядом. Потом так же сосредоточенно гипнотизирую фонтан. Вода успокаивает. Может, все бросить и рвануть на отдых?

— Давай! А я с удовольствием присоединюсь к тебе, — слышу за спиной до боли знакомый голос и быстро вытираю влажные щеки. Черт. Неужели я это вслух сказала?

— Что ты здесь делаешь? — довольно грубо спрашиваю.

— Просто проезжал мимо и увидел знакомую фигуру. Решил подойти спросить, что случилось. По кому такая красавица слезы

С губ срывается нервный смешок и почти сразу разрастается в горький смех.

— Не обольщайся, ты тут ни при чем. Так что иди, куда шел.

— У меня есть предложение получше, — загадочно шепчет, наклонившись к моему виску.

Я самая настоящая идиотка, раз до сих пор стою здесь и жадно глотаю каждое слово, но кажется тот блеск, который появился в моих глазах на его предложение, уже ничем не скроешь.

— Ну, давай же Уля, соглашайся.

Стараюсь заглушить в себе эмоции, но его низкий хриплый голос взрывает все мои внутренности.

— Сначала озвучивай предложение, — усиленно торможу желание броситься во все тяжкие, — а потом я скажу свой ответ.

— Поехали на пляж. Прямо сейчас.

Я шокировано поворачиваюсь к нему и оглядываю с ног до головы. Он в дорогущем костюме, я в блузке и бежевых брюках.

— У меня нет купальника, — говорю очевидные вещи, — как-то так сложилось, что в университет я обычно не беру с собой пляжную сумку.

Мое настроение странным образом повышается. Мне хочется забраться к нему на колени и смеяться вместе с ним над всякой ерундой.

— А зря. Она всегда должна пылиться в твоем багажнике. У меня тоже ничего нет, все купим по дороге.

— А тебе что совсем нечем заняться?

— Есть чем, у меня в два часа скучное совещание с подчиненными и мне нужен достойный повод не ходить на него. Поможешь?

В этот момент он смотрит на мои губы таким жадным взглядом, что я не выдерживаю первая. Делаю к нему шаг, обнимаю за шею и впиваюсь настойчивым поцелуем. Он точно не ожидал от меня такой реакции, тем не менее, жадно мне отвечает.

Ловлю сразу всю порцию кайфа. Мурашки, трепет, головокружение, жар, дурман и дикое возбуждение. Дрожь пробивает тело до кончиков пальцев, и одних поцелуев становится катастрофически мало.

Делаю жадный глоток воздуха и понимаю, что мы стоим посреди парка. Нужно сбавить обороты, иначе нас арестуют за аморальное поведение в общественном месте.

— Достаточно достойно? — спрашиваю хрипло и слизываю его вкус со своих губ.

— О, да, — хрипит в ответ.

Игнорируя толпу вокруг, сгребает мою задницу руками и подсаживает на свои бедра. Шумно выдыхаю и прикасаюсь своим лбом к его. Пусть везет, куда хочет, мне так хорошо, что совершенно плевать на все.

Глава 11

Заезжаем в первый попавшийся магазин и сначала идем в отдел нижнего белья. Я помню, что Ярослав уже видел меня голой, но сейчас почему-то начинаю испытывать непонятное смущение.

Он сам выбирает несколько купальников и просит консультанта унести их в примерочную. А потом цепляется взглядом за черные кружевные трусики, которые ни черта не скрывают, оплачивает их и прячет себе в карман. В карман своего пиджака!

Внутри поднимается удушающая волна ревности, но я изо всех сил стараюсь сохранить лицо. Кто я такая, чтобы задавать вопросы и устраивать ему сцены. Боюсь не сдержать слез разочарования, поэтому с красными от стыда щеками ухожу в примерочную, а Ярослав остается о чем-то договариваться с консультантом.

Неподвижно стою перед зеркалом и внимательно себя рассматриваю. Если бы я знала, что увижу его сегодня, я бы подготовилась. Накрасилась и уложила волосы. Но сейчас уже поздно об этом думать.

Внезапно занавеска примерочной распахивается и в примерочную заходит Ярослав. Растерянно хлопаю ресницами, пока он встает за моей спиной и пожирает меня голодными глазами, но сказать ничего не могу. Я даже представить боюсь, что у него сейчас на уме.

— Сними с себя все, — хрипло произносит и смотрит при этом прямо в глаза.

— Но…, - пытаюсь сказать, что мы здесь не одни, но голос садится окончательно.

— Консультант закрыла отдел на обед и ушла в кафе перекусить, — отвечает приглушенно и одной рукой стягивает блузку с плеча. Проводит по оголенной коже ладонью, а потом прикасается к ней губами.

Прикрываю глаза и чувствую мощную вспышку внизу живота. Запрокидываю голову назад и растекаюсь от его поцелуев, как сладкая карамель.

— Разденься, — врезается в мое удовольствие его низкий голос, — полностью.

Дрожащими руками расстегиваю блузку и пока скидываю ее с плеч, Яр одним ловким движением расстегивает мне лифчик. Небрежно стягивает его, слегка задевая наэлектризованные участки кожи, и отбрасывает в сторону.

Сам расстегивает молнию на моих брюках. Медленно распахивает ширинку и сразу засовывает туда руку. Я выгибаюсь и стону в голос, но он внезапно останавливается.

— Сначала сними их.

Лихорадочно киваю и стягиваю штаны, оставаясь перед ним в белых трусиках. Он обводит их пальцем, вызывая безумную дрожь во всем теле, и медленно стягивает по бедрам. Медленно, сантиметр за сантиметром, не забывая при этом гладить мой живот.

Окончательно проваливаюсь в омут похоти, поэтому не выдерживаю пытку и сама мгновенно стягиваю с себя мокрый лоскуток ткани. Вижу, как ярко вспыхивают его глаза, и перестаю чувствовать тягостное смущение. Ему безусловно нравится то, что он видит. И давящая в мои ягодицы каменная эрекция, прямое тому подтверждение.

Опираюсь спиной на Ярика, требуя продолжения банкета, потому что меня всю трясет от желания. Он подхватывает мою ногу и ставит на пуфик, раскрывая для себя еще больше. Проводит горячими ладонями по внутренней стороне бедер, дразнит, но моей промежности при этом не касается.

Закрываю глаза, чтобы не чувствовать себя уязвимой, но, когда он перестает меня гладить, открываю снова. Ярослав держит в руках трусики, которые купил полчаса назад, и плавно раскачивает их у меня перед лицом.

— Надень их, — порочно шепчет мне на ухо.

— Но…, - хочу сказать, что мы еще не закончили эту игру и не получили свой главный приз, но не решаюсь. Не хватало еще умолять его о разрядке.

Выхватываю невесомый кусок ткани и медленно надеваю его на себя, наклонившись при этом так, чтобы он оценил мой вид сзади. Слышу сдавленное рычание, тяжелый вздох и очаровательно ему улыбаюсь. Я тоже умею играть в эту игру. Пусть не так давно, но уже определенно делаю успехи.

Выпрямляюсь во весь рост и послушно смотрю ему в глаза, ожидая следующей команды.

— Одевайся, — кивает на мою одежду с дразнящей улыбкой.

Вот так, да? Ну, ладно.

Быстро одеваюсь и выхожу из примерочной. Пока Ярослав оплачивает купальники, которые я так и не примерила, захожу в туалет и умываюсь холодной водой. Мне бы сейчас ледяной душ не помешал, но, к сожалению, здесь нет такой возможности.

В машине руки Ярослава постоянно живут своей жизнью. Не знаю, как он при этом умудряется вести машину. Его ладонь скользит по внутренней стороне

Я задыхаюсь от нехватки воздуха и жмурюсь от искр перед глазами, поэтому едва его машина останавливается, решаю, что проигравшей стороной сегодня буду я. Расстегиваю свои брюки, бесстыдно стягиваю их с себя, бросаю на заднее сидение, и перебираюсь на его колени, широко расставив ноги. Я так хочу получить разрядку, что мне становится плевать, даже если сейчас он трахнет меня по-настоящему.

Ярослав оттягивает пальцем кружевную полоску трусиков и со стоном погружается в мои влажные складки. Размазывает смазку, несколько раз обводит клитор и аккуратно надавливает на вход во влагалище. Проникает неглубоко внутрь, растягивает и снова возвращается к клитору. Кажется, он тоже на пределе и уже готов сдаться.

Начинаю ерзать от нетерпения и стонать громче, но в этот момент у Ярослава звонит телефон. Он чертыхается, но берет трубку, а я практически скулю от нетерпения. По голосу узнаю своего брата, но вместо того, чтобы отстраниться, чувствую мощный выброс адреналина. Господи, я окончательно сошла с ума.

Ярослав лениво отвечает на его вопросы, при этом продолжая настойчиво ласкать меня свободной рукой. Закусываю свою ладонь, чтобы не стонать громко и просто откидываю голову назад. Не могу больше балансировать на краю, чувствую, что вот-вот сорвусь в омут удовольствия.

Ярослав внезапно останавливается на моей самой чувствительной точке и легонько на нее нажимает, а потом начинает настойчиво массировать, вызывая внизу живота острые спазмы удовольствия. Содрогаюсь на его руке, мычу в свою ладонь и улетаю. Яр сбрасывает звонок, одним движением прижимает меня к себе и впивается в губы сумасшедшим поцелуем.

Вылетаю из реальности настолько, что даже не чувствую, как он вместе со мной выходит из машины. Открывает багажник и берет там какой-то пакет. Понимаю, что там был плед, только когда он, небрежно бросив его на землю, аккуратно кладет меня на спину и сам наваливается сверху.

— Нас же могут увидеть, — внезапно прихожу в себя и оглядываюсь по сторонам.

— Здесь никого нет, это частный пляж.

Значит, пока он шарил у меня по ногам, я даже этот момент пропустила. Откидываюсь на спину, потому что Яр возобновляет свои ласки. В этот раз они более требовательные, чем в машине. И я отчетливо понимаю, что девственницей домой сегодня не вернусь.

* * *

Ярослав ловко расстегивает пуговки на моей блузке и сжимает грудь, а потом наклоняется и обводит соски языком прямо через кружевной лифчик. Меня простреливает новая волна удовольствия и, кажется, я снова начинаю терять голову. Яр стаскивает лямки и одним уверенным движением оголяет грудь.

Смотрит жадным взглядом несколько секунд, а потом сжимает полушария между собой, и по очереди теребит соски языком. Я обвиваю его талию ногами и получаю несколько ощутимых толчков прямо себе в промежность. На его брюках расплывается влажное пятно от моей смазки, а я при этом чувствую странное удовлетворение. Там внизу у меня все искрит от нетерпения.

Ярослав ненадолго приподнимается и скидывает с себя одежду. Потом возвращается ко мне, и я сразу неосознанно напрягаюсь. Не то, чтобы я боюсь боли, но страх неизвестности сейчас берет надо мной верх.

Он чувствует мой ступор, но ничего не говорит, аккуратно разводит в стороны ноги и начинает водить по промежности членом, несколько раз задевая клитор. Я полностью расслабляюсь и выгибаюсь ему на встречу, потому что снова близка к оргазму. В этот момент Ярослав делает резкий толчок и проникает в меня сразу на всю длину.

Изо рта вырывается крик, а из глаз брызгают слезы. Начинаю мотать головой из стороны в сторону, чтобы он остановился и вытащил из меня свою дубину.

— Больно, — всхлипываю и впиваюсь ногтями в его плечи, — отпусти меня.

— Уля, не двигайся, — слышу приглушенное рычание и понимаю, что он неподвижно замер надо мной и чего-то ждет, — уже все случилось. Отступать поздно. Осталось совсем немного потерпеть.

Судорожно киваю, хотя не уверена, что выдержу это дальше. Яр делает осторожный толчок и очень нежно целует меня в губы. Это отвлекает настолько, что мышцы внутри меня начинают расслабляться и подстраиваться. Саднящая боль осталась, но она уже не такая острая.

Ярослав опускает руку на мою промежность, находит клитор и начинает настойчиво массировать, хотя сейчас я не уверена, что смогу хоть что-то чувствовать кроме боли. Но через минуту внизу живота начинают снова зарождаться теплые волны, которые постепенно заполняют меня до кончиков пальцев. Его толчки становятся сильнее, а движение пальцев жестче.

Необычное сочетание боли и удовольствия приводит к тому, что я на некоторое время зависаю в каком-то странном состоянии. Нижняя часть тела будто онемела, а сквозь это онемение постепенно накатывают горячие спазмы удовольствия.

Спустя несколько секунд слышу низкий утробный стон у себя над головой и взрываюсь от собственного яркого оргазма, а следом чувствую теплые капли спермы на своем животе.

Ярослав продолжает нависать надо мной, почти полностью удерживая вес на руках. А потом берет мою ладонь в свою и медленными круговыми движениями размазывает сперму с капельками крови у меня на животе и по ногам. Я таращусь на него во все глаза, пытаясь разглядеть на его лице хоть какие-то эмоции, но его взгляд направлен только вниз. Туда, где наши перепачканные руки гладят мое, все еще подрагивающего от оргазма, тело.

— Вот так девочка, вот так, — доносится до меня приглушенный голос и я расслаблено прикрываю глаза. Он касается меня, как собственник, он сделал меня своей во всех смыслах и даже пометил своим семенем. Это гораздо важнее, чем слова и гораздо весомее.

Мы лежим неподвижно еще какое-то время, а потом Ярослав поднимается на ноги и дергает меня на себя.

— Пошли купаться, — весело выкрикивает, а я округляю глаза от ужаса.

— Я не хочу, там холодно, — начинаю визжать и упираюсь ногами в песок.

Яр с хохотом подхватывает меня на руки и заносит в бушующие волны. Меня сразу окатывает с ног до головы, и я задерживаю дыхание от разницы температур, а потом начинаю смеяться, как одержимая. Обнимаю его за шею, и сама настойчиво лезу целоваться.

Яр резко перехватывает мои руки и небрежно отодвигает от себя. Чувствую внутри острый виток боли и шокировано делаю несколько шагов назад. Это как ушат ледяной воды на голову. Может, я ему уже надоела? Наигрался, получил то, что хотел и все, Ульяна стала не нужна.

Выхожу из воды и начинаю дрожать еще сильнее. Не уверена, что это от холода, потому что в душе творится настоящий ураган. Главное не заплакать. Только не сейчас и не

Подхватываю свою одежду и тщательно вытряхиваю из нее песок. Это хоть немного отвлекает. Беру плед и вытираю свое дрожащее тело. Я переживу. Обязательно переживу все это и перестану сходить по нему с ума. Немного только поплачу в подушку, а потом научусь жить без своей одержимой любви.

— Уля, стой, — кричит мне Ярослав, но я не реагирую. Мне просто нельзя сейчас реагировать. Я слишком уязвима. Молча одеваюсь и замечаю, что на блузке не хватает несколько пуговиц, а с волос по-прежнему течет вода.

Делаю рывок в сторону машины, но меня перехватывают сильные руки и крепко прижимают к себе.

— Ты чего завелась-то, дурочка? — пытается всмотреться в мои глаза, но я настойчиво отворачиваюсь.

— Поехали домой. Ты отвезешь меня или мне вызвать такси?

Мой голос напоминает заржавевший металл.

— Какое такси, Уля? Ты совсем слетела с катушек. Я остановил тебя, потому что на сегодня нам хватит. Тебе точно. А мне всегда мало рядом с тобой. Могу не сдержаться, а потом буду жалеть. Итак, жалею. Не нужно нам было так быстро переходить на другой уровень отношений.

— Какой уровень, Яр? О чем ты говоришь? Мы просто переспали. Не надо делать из этого событие века.

— Для тебя это был первый раз, — как-то слишком напряженно отзывается, а я начинаю хохотать в ответ. Не потому, что мне весело, а потому что я в пяти минутах от истерики. Мой организм требует одиночества. Как можно скорее.

— Ну и что? Первый, второй какая разница. Было и было.

Он смотрит на меня нечитаемым взглядом, но его губы при этом так сжаты, что скрипят зубы. Неужели задело?

— Поехали домой. Тебе нужно отдохнуть. Наверно ты переволновалась.

— Да нет, нормально, — равнодушно пожимаю плечами и иду к машине.

Яр молчит всю дорогу, а я настойчиво делаю вид, что сплю. Не выдержу больше разговоров. Хочу домой. Открываю глаза, когда машина останавливается и пока он не придумал ничего нового, дергаю ручку и выскакиваю на улицу.

— Спасибо за интересный день, — бросаю напоследок деревянным голосом и скрываюсь за высоким забором.

Дома места себе не нахожу, постоянно прокручиваю в голове все, что сегодня произошло, поэтому, когда мой телефон начинает вибрировать, подскакиваю от неожиданности. Беру трубку трясущимися руками и разочарованно прикрываю глаза. Опять Матвей.

Сначала он сыплет сообщениями, которые я не читаю. У меня нет на это сил сегодня. А потом начинает непрерывно звонить. В какой-то момент не выдерживаю и беру трубку.

— Уль, приезжай к нам в клуб, повеселимся, — слышу по голосу, что он очень пьяный и в раздражении закатываю глаза. Только этого мне не хватало.

— Матвей, поезжай домой и ложись спать.

— Я хочу тебя увидеть, — растягивает слова так, что я с трудом его понимаю.

— Не сегодня, — уверенно отрубаю и собираюсь сбросить вызов, но следующая его фраза вводит меня в полный ступор.

— Я тогда в казино поеду, там свою тоску развею.

И отключается. Мать твою. Придурок. Куда лезет? Ему восемнадцать лет всего. Разве не знает, какой там контингент?

Быстро выясняю в нашем общем чате, где сейчас находится Матвей и договариваюсь с его друзьями, чтобы они отправили его домой на такси. Ребята, к моему огромному облегчению, соглашаются и я немного успокаиваюсь. Но только немного, потому что от Ярослава по-прежнему никаких сообщений и звонков.

Глава 12

Утром с трудом поднимаюсь с кровати и анализирую свое состояние. Голова раскалывается от пролитых слез, тело ломит от недосыпа, между бедрами саднит и неприятно тянет. Чувствуя себя так, будто разваливаюсь на части.

Решаю для начала сделать над собой усилие и позавтракать. Спускаюсь вниз и понимаю, что Мирона снова нет. Это к лучшему, потому что мой измученный вид вызовет у него кучу вопросов, на которые у меня нет ответов.

После завтрака включаю телефон и вижу несколько пропущенных от Ярослава. Я не готова с ним разговаривать, потому что перед глазами все еще стоит та сцена, где он небрежно меня отталкивает. Это так больно и обидно, что я не могу оправдать его поступок никакими домыслами.

Для меня это был первый раз, а для него что? Просто очередное приключение с глупенькой дурочкой? Даже если так, я никогда не хотела быть навязчивой и не буду.

Понимаю, что влюбилась не на шутку, но несмотря на это внутри меня с каждым днем растет уверенность, что ничего хорошего из этого не выйдет. Я не буду с ним счастлива. Мы слишком разные и дело здесь не только в возрасте. Мы с ним как с двух разных планет.

Решаю, пока меня не затянуло окончательно, прекратить с ним любое общение. Это больно, но, если тянуть дальше, будет еще хуже. Я не хочу в восемнадцать лет развалиться на куски от несчастной любви, а потом годами собирать себя по частям.

Я хочу беззаботную веселую жизнь, как раньше. Шоппинг, подруги, однокурсники. Легкий, ни к чему не обязывающий флирт, и никаких страданий. Нормальная жизнь молодой студентки.

В университете встречаюсь с подругами и изо всех сил пытаюсь сделать вид, что у меня все в порядке. Анжела ничего не замечает, а Златка подозрительно хмурится. Я даже Матвею улыбаюсь и через силу слушаю его рассказ о том, как он провел вчерашний вечер.

Между делом всматриваюсь в его лицо, и сама себе задаю вопрос. Почему я не влюбилась в него? С ним всегда все просто и понятно. Никакого волнения, сумасшедшего притяжения и безумной одержимости. Никаких слез и переживаний. Только смех, беззаботные шутки и безудержное веселье.

Уныло пялюсь в свою разрисованную тетрадь, пока не замечаю, что Анжела начинает что-то бурно обсуждать. Поворачиваюсь в ее сторону и незаинтересованно опускаю взгляд на включенный экран телефона.

— Вчера вечером сидели в випке в новом ночном клубе. В такую классную компанию попали, что сами себе завидовали весь вечер.

Ее слова эхом проносятся где-то на заднем плане, потому что я сразу узнаю среди присутствующих Ярослава. Он сидит на диване вполне довольный жизнью и попивает виски из бокала.

Но не это привлекло мое внимание и заставило внутренне сжаться от боли. Совсем не это. На его коленях сидит яркая блондинка, а он, судя по всему, совсем не против такого интимного контакта. И самое обидное, что она не похожа на обычную шлюху. Хотя здесь еще не ясно, что хуже всего.

Когда она сказала это было? Вчера вечером? То есть он после меня… пошел в ночной клуб и снял там себе телку? Развлекался с

Господи. Какой кошмар. Отворачиваюсь от экрана телефона, потому что не могу больше на это смотреть. Испытываю настоящую потребность снова сбежать с пары, но в это время в аудиторию входит Влад и с порога грозится проверить домашнее задание.

Я думала, что хуже уже не бывает, но я ошибалась. Еще как бывает. Королев вызывает меня к доске. В отличие от остальных студентов я ни капли не боюсь этого грозного препода, но я не хочу сейчас привлекать к себе внимания остальных студентов. А оно будет, потому что мне придется что-то отвечать.

На деревянных ногах выхожу к доске и опираюсь об стол, потому что сама себе не доверяю. Чувствую, как перед глазами темнеет, воздух сгущается и практически не поступает в легкие. В голове мелькают кадры, как Ярослав трахает блондинку на столе в вип-комнате и мне совсем становится не по себе.

— Влад, — шепчу непослушными губами, немного наклонившись вперед, — я не могу, мне плохо.

Он озадаченно всматривается в мое лицо и хмурится. Уверена, что выгляжу сейчас не лучшим образом.

— Иди в медпункт, — так же приглушенно отвечает, — я сам позвоню Мирону, чтобы он забрал тебя.

— Не надо, — пищу едва слышно.

— Не обсуждается, — говорит уже громче.

Я прикрываю глаза, представив реакцию брата. Ну, зачем? Мне просто нужно побыть немного одной.

— Рахманова, — обращается Влад к Златке, — проводите Ульяну в медпункт.

Подруга вскакивает с места и тут же оказывается рядом. Цепляет меня за локоть и выводит из аудитории. В коридоре я первым делом подхожу к открытому окну и вдыхаю новую порцию свежего воздуха.

— Пошли к медсестре, — нерешительно предлагает Злата и легонько гладит меня по руке.

— Не нужно к медсестре, мне уже лучше. Отлежусь до вечера, а завтра буду, как новенькая.

— Это из-за него, да? Из-за Ярослава? Между вами уже что-то было?

Эти слова, как розги впиваются в кожу, и я ощутимо вздрагиваю.

— Было, — констатирует Злата и тяжело вздыхает.

— Пойдем, спустимся на первый этаж, там прохладнее.

— Можно посидеть в кафешке, там всегда кондиционер работает на полную мощность.

Основная часть студентов на парах, поэтому здесь сейчас ни души. Злата берет нам чай и присаживается напротив.

— Не накручивай себя раньше времени. Сама ведь знаешь, что из себя представляет Анжела. Захотела прихвастнуть и вывалила все это дерьмо.

— Ты не понимаешь. Мы вчера с ним провели почти весь день вместе. И переспали тоже вчера. А вечером он уже развлекался в ночном клубе, забыв обо всем на свете.

— Черт. Вот козлина. Слушай, а может это не вчера было? Может, это старое видео?

Хотела бы я в это верить, но… что-то не верится.

— Это же новый ночной клуб. Ты и сама все слышала.

— Подожди, сейчас посмотрю название в интернете и проверим.

Злата копается в телефоне и молчит, но я уже по выражению ее лица вижу, что хороших новостей у нее для меня нет.

— Говори, как есть, — прошу почти безразлично.

— Открытие состоялось вчера.

— Сволочь, — выдавливаю сквозь зубы и закрываю лицо ладонями.

* * *

Подруга подсаживается ко мне, обнимает, а потом пихает в руки чашку чая. Ароматная жидкость обжигает, но я не обращаю на это внимания. Такое чувство, что внутри меня застыла корка льда и я никогда больше не оттаю.

— Может, поговоришь с ним? — нерешительно предлагает Злата.

— О чем? — горько усмехаюсь, а следом сразу всхлипываю, — он мне ничего не обещал, мы вообще почти не разговаривали. И уж, конечно, не просил стать его девушкой. Какой может быть разговор?

— Что же делать? На тебя смотреть больно…

Я перевожу взгляд на подругу и вижу, что у нее в глазах стоят слезы. Она всегда искренне за меня переживает. Сейчас я ей даже излишнюю болтливость прощаю.

В этот момент на столе начинает вибрировать телефон, смотрю на экран и закатываю глаза от раздражения. Мирон звонит. Уже примчался по звонку лучшего друга, будь он не ладен. Интересно, как долго они все будут считать меня маленькой девочкой.

— Пошли, пока мой брат не начал паниковать, — встаю из-за стола и хватаю свою сумку.

Мирон стоит возле машины, озадаченно скрестив на груди руки. Взгляд недовольный и хмурый, я бы даже сказала злой.

— Что случилось? — несмотря на угрюмый вид, я замечаю в его взгляде тревогу, — ты заболела?

— Нет. Отвези меня домой.

Тучи сгущаются. Кажется, Мирон готов рвать и метать. Даже Злата чувствует, как закипает мой брат и усиленно прячется за мою спину.

— Ульяна, ты издеваешься? — неосознанно повышает голос, — я все бросил и примчался к тебе в самый разгар сделки, а ты говоришь, что ничего не случилось.

— Ты мог бы просто отправить водителя.

— Не мог! Влад сказал, что ты на грани обморока выползла из аудитории. Как я мог это проигнорировать? А теперь я жду подробный отчет, иначе мы сейчас же едем в больницу.

— О, господи, — причитаю, закатив глаза к небу.

Подруга начинает хихикать за моей спиной, но стоит Мирону зыркнуть в ее сторону, она давится смехом и замолкает.

— У меня просто критические дни. Такое бывает у девочек, — выдаю наиболее правдоподобную версию, — еще подробности нужны?

— Нет, — сразу открещивается Мирон, — увольте. Сама доберешься? Мне нужно вернуться в офис. Пусть тебя проводит твоя … подруга.

Злата напрягается еще сильнее, а потом просто молча кивает. Что это с ней? Обычно она болтает без умолка. Неужели на нее так действует мой брат? Обычно он не такой бешеный, видимо, сегодня я совсем не вовремя свалилась на него со своими проблемами.

— Все, я уехал, — выкрикивает на ходу Мирон и скрывается в салоне своей машины.

Злата пытается развлечь меня до самого вечера, домой не уходит, но я чувствую такую опустошенность и безразличие ко всему, что просто замыкаюсь в себе.

А когда она уезжает, без сил валюсь на кровать прямо в одежде. Включаю музыку на всю громкость и прикрываю глаза.

Вздрагиваю, когда чувствую, что меня кто-то трясет за плечи, уснула наверно, даже несмотря на шум в комнате. Смотрю растерянно на брата, который в этот момент выключает музыку и возвращается к моей кровати.

— Как ты? — внимательно вглядывается в мое лицо.

— Хорошо.

— Как можно спать в таких условиях? — спрашивает со смешком.

— Нормально, — зеваю и снова падаю на кровать.

— Тебя Ярослав искал, сказал, что у него к тебе дело какое-то, а

Меня резко бросает в жар, но я усиленно делаю вид, что ничего особенного не происходит, и опять зеваю. Наверно то, что я спросонья, сейчас играет мне на руку.

Брат делает выразительную паузу и ждет мою реакцию на свои слова. Не дождется. Мое лицо чистый лист.

— Так что у вас с ним за дела, Ульяна?

— Понятия не имею. У меня с ним нет никаких дел, — вру, честно глядя в глаза, — он же тебе звонил, вот и спросил бы у него.

Интересно было бы послушать, что скажет Ярослав моему брату.

«Я тут твою сестренку трахнул между делом, ты не против»?

— Ладно, отдыхай.

Мирон выходит из комнаты, а я достаю из рюкзака телефон и включаю его. Семь пропущенных и куча сообщений с просьбой перезвонить. Интересно, что ему еще от меня нужно?

Телефон в моих руках начинает звонить снова и я, увидев на экране ненавистное имя, выключаю его. Плетусь в душ, а потом снова падаю в кровать. Как жаль, что нельзя спать все время. Во сне не чувствуешь боли, которая разрывает на части пока бодрствуешь.

Утром встаю задолго до будильника, потому что вчера проспала большую часть вечера. Смотрюсь в зеркало и морщусь. Тщательно замазываю круги под глазами, а потом решаю сделать макияж.

В кои-то веки выбираю платье-пиджак, вместо джинсов и классической рубашки. Даже туфли надеваю, чтобы дополнить картину. Снова смотрюсь в зеркало и удовлетворенно улыбаюсь. Теперь никто не усомниться в моем прекрасном настроении.

Подруга удивленно округляет глаза и восторженно хлопает в ладоши. Жаль, что состояние моей души прямо противоположно моему внешнему виду. На лекциях внимательно вслушиваюсь в новый материал и усердно все конспектирую, чтобы не давать себе ни единой возможности думать и жалеть себя.

Только тяжелые мысли все равно просачиваются в голову и не дают возможности вытравить его из сердца навсегда. Сегодня мой телефон включен с самого утра, но Ярослав благополучно отправился в черный список сразу, как только утром возобновил свои попытки дозвониться.

После пар вместе со Златой выходим на улицу, а там меня ждет просто шикарнейший сюрприз. Прямо у ворот университета стоит до боли знакомая машина. А рядом с ней сам виновник моего подавленного состояния. Угрюмый, злой, но такой красивый, что сердце сжимается, а потом заходится в каком-то безумном припадке.

Глава 13

Меня даже не удивляет тот факт, что Ярослав умудрился припарковать здесь свою машину. Это вполне в его духе. Но вот его появление с явным намерением перехватить меня на глазах у всего университета, изрядно бьет по моим расшатанным нервам.

— Может обратно, — предлагает Злата, кивая на двери университета.

Я украдкой смотрю на Ярослава и понимаю, что бегать от него бесполезно. Он явно намерен поговорить и хочет сделать это как можно быстрее. А если я буду прятаться, у него вполне хватит ума заявиться ко мне домой. А там Мирон, который уже озадачен спонтанным интересом Ярослава к моей скромной персоной.

— Бесполезно, — обреченно отвечаю подруге и, минуя последнюю ступеньку лестницы, смело смотрю в глаза своему мучителю.

Яр делает шаг навстречу и, перехватив меня за талию, тянет к своей машине.

— Полегче, — буркаю, когда он небрежно пихает меня на пассажирское сидение, и сам следом садится за руль.

Машина трогается с места, но Яр продолжает молчать. Руки с явным усилием обхватывают руль, губы плотно сжаты, из чего делаю вывод, что он кипит от бешенства. Не пытаюсь начать разговор, пока мы едем, но уже чувствую, как плавится мое тело от его близости. Господи, ну почему я такая беспросветная идиотка.

Машина резко тормозит, и я осматриваюсь по сторонам. Ярослав привез меня в какой-то почти безлюдный парк. Интересно с чем это связано? Боится, что опять сбегу, или … у него более глобальные планы.

— Выходи, — коротко командует и впервые переводит на меня злой взгляд.

— Зачем? Давай, поговорим в машине, и ты вернешь меня туда, откуда взял.

— Чтобы не придушить тебя, так понятно? Выходи и объясни мне, что это за детские выходки.

Ярослав выходит из машины и следом тоже самое делаю я. Еще до того, как он приблизится и откроет мне дверь. Никакого контакта сейчас с ним допускать нельзя. У меня и так от его запаха в салоне машины ноги стали совсем ватными.

— Какие еще выходки? — делаю вид, что не понимаю, о чем он говорит.

— Сначала не брать трубку, а потом занести меня в черный список.

— А зачем ты мне звонишь так часто? Это мне мешает.

— Что, прости? — делает шаг в мою сторону, на что я немного отступаю.

— Ты. Мне. Мешаешь.

— Блядь, ты охренела, Ульяна?

— Да что не так-то?

— Что могло произойти такого, что ты меня избегаешь после нашего первого секса, объясни. Я сделал тебе больно. Я знаю. Но это было неизбежно в первый раз. Потом же все было хорошо. Что за игнор?

— Я не идиотка, — грубо огрызаюсь, — не надо мне объяснять очевидное. Просто ты сделал свое дело. Теперь можешь быть свободен.

— Что, блядь?

Вижу, как темнеют его глаза, но берегов уже не вижу. Оказывается, я мазохистка. Мне нравится выводить его из себя и бесить. Это какой-то особый вид удовольствия для моей настрадавшейся нервной системы.

— Ты лишил меня девственности, больше я в твоих услугах не нуждаюсь.

— Повтори, — хрипит, снова на меня надвигаясь. В этот раз я стою на месте и жду, как зачарованная, что будет дальше.

— Мне нужен был мужчина для первого раза. Я его получила.

Ярослав приближается вплотную и одной рукой крепко обхватывает мою талию. Прижимает к себе и второй рукой проводит по губам, стирая помаду.

— Такая красивая сегодня, — выдыхает прямо в губы, — для кого так постаралась, сладкая? Явно не для меня.

— Не твое дело, — огрызаюсь в ответ и чувствую, как его рука ложится на мою шею.

— Если я узнаю, что тебя касался другой мужик, Уля, я сверну ему шею. Понятно? А потом и твою заодно.

— Да кто ты такой…, - выдавливаю сквозь зубы, но голос резко срывается, когда его рука ползет мне под платье.

— Только попробуй что-нибудь выкинуть, — шипит мне на ухо, а я в этот момент вспоминаю, что сегодня в туфлях на шпильке.

С особым удовольствием наступаю Ярославу на ногу и вырываюсь из его рук, пока он орет отборным матом на всю улицу. Сразу оцениваю свои шансы и понимаю, что они ничтожно малы. В туфлях на каблуках далеко я не убегу.

Понимаю, что он быстро выкрутится из этой ситуации, например, вызовет такси и вполне возможно меня догонит. Еду обратно к университету, потому что там осталась моя машина. Его тачку бросаю на парковке, пересаживаюсь в свою и еду домой.

Меня буквально трясет от выброса адреналина и от страха, что за эту выходку придется ответить. Даже не представляю, что он сделает в ответ.

Почему он таскается за мной? Почему не дает мне возможности забыть его? Может, стоило промолчать, а не лепить весь этот бред про девственность.

Приезжаю домой и с облегчением замечаю, что Мирон уже вернулся. Надеюсь, в присутствии брата Ярослав не выкинет ничего подозрительного. Хотя, если учесть, насколько он был зол на меня, а потом я ему этой злости еще добавила с лихвой, дальше может быть все, что угодно.

Запираюсь в своей комнате, принимаю душ, надеваю пижаму и валюсь на кровать. Слышу писк телефона и понимаю, что забыла его выключить. Мне приходит сообщение от Ярослава. Высвечивается на экране, а я вместо того, чтобы отбросить телефон в сторону, как загипнотизированная читаю дрожащие перед глазами строчки.

«Я возле твоего дома. Выйди, иначе зайду сам. Твой брат меня не остановит, потому что я в бешенстве».

Звучит угрожающе и почему-то сейчас я уверена, что он так и сделает.

«У тебя три минуты», — прилетает следом.

Я в панике соскакиваю с кровати. Оглядываю свой внешний вид и понимаю, что не успею переодеться. Топ и шорты от пижамы слишком открытая одежда для вечерних прогулок. Достаю из шкафа теплый длинный халат и бесшумно спускаюсь на кухню. Там есть еще один выход на улицу. Так больше вероятность, что Мирон меня не заметит.

Подхожу к машине Ярослава и быстро оцениваю его настроение. Он кипит от злости. И это еще слабо сказано. Начинаю жалеть, что пришла, сразу, как только вижу его лихорадочно горящие глаза.

— Я тебе, что мальчик? Бегать за тобой по всему городу.

Каждое его слово заставляет дрожать мое тело сильнее. И не только от страха. Ярослав делает резкий выпад и перехватывает меня за пояс халата. Дергает на себя и усаживает на капот своей машины. Я сразу кошусь в сторону дома, потому что окна из кабинета и гостиной выходят на эту сторону. И там сейчас горит свет. Значит, Мирон еще не спит.

— А вот теперь поговорим, — выдыхает мне прямо в губы и сразу опрокидывает мое тело на капот.

* * *

Я пытаюсь подняться, потому что так чувствую себя слишком уязвимой, но он не дает. Более того, он задирает халат и разводит мои ноги в стороны.

— Что ты делаешь? — пищу в отчаянии и пытаюсь свести колени, но проклятая мелкая дрожь возбуждения уже затапливает все мое тело.

— Пытаюсь добиться ответа на все свои вопросы. Итак, почему вдруг ты стала воротить от меня свой хорошенький носик? И не надо мне снова рассказывать весь этот бред. Я же вижу, как ты трясешься подо мной.

— Пошел ты…, - выжимаю сквозь зубы и в тот же миг слышу, как рвутся мои шорты вместе с трусами.

Он просто сорвал их с меня и оставил почти голой.

— Неправильный ответ. Попробуем еще раз.

Ярослав перехватывает мои ноги за лодыжки и сводит их у себя за спиной. А потом начинает мучительно медленно подниматься вверх. У меня перехватывает дыхание, но я все еще боюсь, что нас здесь увидят, поэтому продолжаю слабо сопротивляться.

— Да что же ты упрямая-то такая, — с этими словами Ярослав почти полностью ложится на меня. Перехватывает одной рукой мои запястья и фиксирует над головой, а второй пробирается между ног.

Я испуганно дергаюсь, но сделать ничего не успеваю. Он вводит внутрь меня два пальца и начинает трахать ими практически без перерыва. Выгибаюсь дугой и прикусываю губу, чтобы не начать умолять его о продолжении.

— Я жду, Уля. Что произошло? — слышу, как сквозь толщу воды его вопрос, но уже не в состоянии на нем сосредоточиться.

Он замирает прямо во мне и ждет, когда мое тело немного успокоится. Низ живота ноет от неудовлетворенности, но зато в голове начинает проясняться. Я смотрю в сторону дома, но Ярослав тут же переключает все мое внимание на себя. Возобновляет движение пальцами и добавляет большой палец на клитор.

Перед глазами начинают мелькать разноцветные вспышки, потому что это невыносимо и одновременно мучительно сладко.

— Уля, отвечай, мать твою. Я долго могу так правды добиваться. Или ты хочешь, чтобы я трахнул тебя по-настоящему на глазах у Мирона и ваших соседей?

— Придурок, ненавижу, — шиплю со злостью и тут же закатываю глаза от удовольствия, потому что Ярослав нажимает на клитор и медленно выводит вокруг него круг.

— Я переживу, сладкая. А теперь ответ?

— Я видела фотографии, — стону и сама насаживаюсь на его пальцы.

— Умница. Какие?

— Твои, придурок, — выплевываю со злостью и тут же взвизгиваю от резкого толчка пальцами.

— И что? Я там настолько плохо получился?

— Ты был с какой-то шлюхой на открытии нового клуба. Сразу после нашего первого секса.

Сквозь туман похоти понимаю, что наболтала лишнего и пытаюсь исправить ситуацию.

— Мне плевать с кем ты трахаешься, но лечиться в вендиспансере после тебя в мои планы не входит.

— Какого клуба? Название? Я никуда не ходил, кроме работы и спортзала уже несколько недель, истеричка.

— Метеор.

Яр скрипит зубами и рвано выдыхает воздух.

— Это давно было, кошка ревнивая. Этим фоткам уже года два.

Дергаюсь под ним от злости, но он не отпускает.

— Этот клуб открылся три дня назад, Ярослав, так что хватит мне врать.

— В нашем городе, Уля. В нашем открылся три дня назад, а эти фотографии сделаны в другом. Ты могла зайти на сайт и сравнить интерьер этих двух клубов, он существенно отличается.

Я пытаюсь осознать все, что он говорит, но в такой позе и в таком состоянии сделать это не так просто.

— Ну раз с причиной твоего игнора мы разобрались, теперь еще кое-что, — продолжает Ярослав, склонившись к моим губам, — скажи, что все, что ты наговорила мне днем неправда, потом пойдешь домой спатеньки.

— Не дождешься, — пищу жалобно, потому что чувствую, как оргазм снова подступает, но эта сволочь изо всех сил его тормозит.

— Тогда дальше сама,

Убирает руки и ставит их по обе стороны от меня.

— Ничего страшного, сейчас приду домой и в ванной продолжу, — говорю твердо, глядя ему прямо в глаза.

Вижу, как жестко он ухмыляется и чувствую неладное. Похоже, мне каюк.

— Так, как со мной, у тебя точно не получится. Держись крепче.

Снова чувствую одновременное вторжение внутрь и давление пальца на клитор. Кричу от простреливающего удовольствия и разлетаюсь на части. Мне становится плевать, кто нас здесь увидит и, как стыдно мне потом за это будет. Слишком долго он мучил мое тело и слишком сильном было скопившиеся напряжение.

Содрогаюсь на его руке с пошлыми стонами и откидываю голову назад. Не могу пошевелиться и открыть глаза. Так и лежу перед ним с широко разведенными ногами. Кстати, я даже не уверена смогу ли их теперь свести вместе.

— Знаешь…, - хрипло выдыхает и шумно сглатывает. Его взгляд медленно стекает вниз и задерживается между моими бедрами, — я тебя обманул. У меня здесь такой вид, что я все-таки тебя сейчас трахну.

Слышу, как звенит пряжка ремня, шелестит фольга, но даже не успеваю среагировать. Просто от его постоянной провокации, я снова чувствую возбуждение и очень хочу продолжения. Ярослав приставляет член к моему входу и несколько раз скользит по складкам, размазывая влагу. Снова обводит клитор по кругу, вынуждая выгнуться ему навстречу и одним рывком заполняет собой.

А потом заворачивает мои ослабевшие ноги себе на плечи и начинает таранить с бешеной скоростью. Мои пошлые громкие стоны разносятся на всю округу, но я никак не могу это контролировать. Меня выворачивает от удовольствия и тело само стремиться навстречу каждому мощному удару. Он пропитал меня своей развязностью и похотью, как губку, и теперь с удовольствием пожинает плоды.

Чувствую приближение оргазма и сильнее впиваюсь ногтями в его руки. Ярослав замедляется, делая удары более глубокими и нежными, а потом начинает массировать пальцем клитор, доводя меня до исступления. Перед глазами мгновенно рассыпаются искры, а низ живота скручивает от мощной вспышки удовольствия. Бьюсь в оргазме так долго, что пропускаю момент, когда кончает Ярослав.

Прихожу в себя спустя несколько минут, лежа на капоте его машины с задранными ногами. Он медленно гладит мои ноги ладонями, не торопясь их отпускать.

Осознание произошедшего накатывает сразу, как только я снова начинаю видеть и слышать. Щеки мгновенно обжигают слезы, потому что мне стыдно до ужаса. Я не представляю, что буду делать, если нас кто-нибудь видел или слышал.

Закрываю лицо руками и плачу в голос.

— Эй, малыш. Ты чего? Тебя так сильно разбросало от оргазма? — Ярослав осторожно приподнимает меня и ставит на ноги. Они не слушаются, дрожат и подкашиваются.

— Пошел ты…, - хриплю голосом вокзального бомжа.

— Полегче со словами, детка, — он впивается ладонью в мои щеки и с размаху присасывается к губам. И больно, и сладко. Пытаюсь отвернуться, но Ярослав крепко фиксирует мое лицо за подбородок.

— Ненавижу, — выжимаю сквозь зубы, продолжая всхлипывать.

— Угу, — вполне равнодушно отзывается, — я так и понял, пока ты стонала подо мной.

Размахиваюсь и со всей силы бью его по щеке. Вполне возможно сейчас получу сдачу, но ничего не могу с собой поделать.

Ярослав скручивает мне руки за спину и снова присасывается к губам. Целует, как одержимый, кусает до крови, наказывает, а я как дура опять плыву.

— Отпусти, — удается прошептать, — нас же Мирон увидит. Сколько можно меня подставлять.

По моим щекам снова льются слезы, кажется, сегодня это какой-то необратимый процесс.

— Дура, — беззлобно отвечает, — нет там никого. Мирон уехал к любовнице, я с ним разговаривал по телефону, когда парковался здесь, и видел, как он уезжал. Даже соседей ваших сегодня нет дома. Я все предусмотрел, детка. Твой голый зад предназначен только для моих глаз. Запомнила, Уля? Только для моих.

— А больше тебе ничего не надо? — со злостью выплевываю ему в лицо, потому что страх отступил и теперь мне снова море по колено.

— Не советую проверять, тебе не понравится. Больше я таким хорошим не буду.

— Я тоже, — снова огрызаюсь, но в ответ получаю только ироничную ухмылку. Не верит. Честно говоря, я и сама себе не верю.

— Не убегай, подожди минутку.

Я разворачиваюсь и не слушая его, ухожу к дому. Слышу приглушенные маты, быстрые шаги и чувствую, как меня резко разворачивают крепкие руки.

— Ты всегда такая упрямая?

Яр цепляет меня за локоть и ведет к машине. Открывает дверцу и достает оттуда букет цветов. Растерянно хлопаю глазами и шокировано открываю рот. Это цветы лотоса. Сто процентов, это они. Еще не распустившиеся, тугие крупные бутоны.

Ярослав пихает их мне в руки и проводит губами по виску.

— Я весь город, блядь, перевернул, чтобы найти твои дурацкие кувшинки. Хватит творить дичь, Уля.

— Зачем? — тихо спрашиваю, надеясь услышать хоть малейший намек на его чувства ко мне. Но, похоже, я зря раскатала губу.

— Спокойной ночи. Тебе пора домой, а то зад свой голый застудишь, а у меня на него еще большие планы.

Поправляет на мне халат, тщательно запахивая его на груди, шлепает по заднице и легонько подталкивает в сторону дома. Я с трудом передвигаюсь, потому что у меня до сих пор трясутся колени.

Захожу в дом и убеждаюсь, что Мирона на самом деле нет.

Поднявшись на второй этаж, ставлю цветы в воду и сразу иду в ванную. Набираю воду погорячее, наливаю побольше пены и погружаюсь в нее до самого подбородка. Я не хочу во сне чувствовать его запах. Не хочу, чтобы он мне снова снился. Только вот … воспоминания, это не прикосновения, их там просто не сотрешь.

Глава 14

Ярослав

Во что я, блядь, превратился последнее время. Таскаюсь за этой малолеткой круглыми сутками, будто мне больше заняться нечем. Взрослый, блядь, мужик.

Работа не помогает, я ее вообще практически забросил последнее время. Спарринг тоже мимо. Я в зал, как на работу хожу. Два раза в день, утром и вечером. Прошу тренера максимально меня загрузить и погонять подольше. А он, сука, только ухмыляется, будто знает, какие демоны в меня вселились, и сильнее лупит по ребрам.

Раньше спарринг был лучшим лекарством от напряжения, а теперь работает только на то время, что я нахожусь в зале. Стоит мне выйти за пределы спортивного комплекса, на меня снова накатывает наваждение, а следом злость, что я не в состоянии все это контролировать.

Вчера цветы эти дурацкие искал весь день. Вот на хрена? Захотелось этим

Если вся эта муть не прекратиться в ближайшее время, я точно запишусь к психиатру, пусть просветит мне голову и скажет, что за необратимые процессы творятся в моей черепной коробке.

Кризис у меня что ли среднего возраста. Так вроде молодой еще для такой хуйни. Опускаюсь на сидение своей машины и без сил откидываюсь назад.

Только после секса с ней у меня такое чувство, что жизнь остановилась и ничего больше не имеет значения. Кладу руки на руль и замечаю, как они дрожат. А потом чувствую, как по салону распространяется ее тонкий сладковатый запах.

Подношу руки к лицу и нюхаю пальцы, которые еще полчаса назад были в ней, и со стоном прикрываю глаза. У меня опять стояк. Да, бля-я-ядь.

Достаю из бардачка салфетки, тру ладони и пальцы, чтобы избавиться от этого наваждения. Убираю упаковку обратно, но все равно чувствую ее рядом. Бью по рулю руками и со злостью срываюсь с места.

Дома усилием воли сажусь за работу и упорно доделываю то, на что всю прошлую неделю не хватало времени. Утром еду в офис и сам придумываю себе срочную командировку, в которую вполне можно было отправить заместителей.

Нет, все хватит с меня розовой ванили и сопливых девчонок. Такими темпами можно и бизнес весь просрать, и зачуханным каблуком стать на всю оставшуюся жизнь.

Растягиваю командировку на неделю, а потом еще дома выдерживаю три гребаных, очень длинных дня. И все. Срываюсь. Сам не понимаю, как в обеденный перерыв сажусь в машину и еду к университету.

Я не знаю ее распивания, специально не узнавал, чтобы не было соблазна таскаться сюда каждый день. Но каким-то чудом чувствую, что она еще в университете. Сначала жду в машине, потом, когда народ начинает постепенно вываливаться на улицу, выхожу и иду к воротам, чтобы эта засранка опять от меня не сбежала. Уже знаю, что за длительное отсутствие с восторгом меня здесь не встретят.

Дверь в очередной раз открывается и меня глушит стук собственного сердца. Волоски на теле встают дыбом, а в груди происходит микровзрыв от эмоций, что я сейчас испытываю. Дыхание становится шумным и тяжелым, как у астматика, нижнюю часть тела опаляет невыносимым жаром.

Затрахаю, блядь. Довезу до ближайшего поворота и затрахаю до потери голоса. Хорошо, что я пиджак не стал снимать в машине, сейчас бы светил здесь своим стояком на всю парковку университета.

Ульяна останавливается, болтает о чем-то с подружкой и смеется. Меня, скорее всего, еще не заметила, иначе не была бы сейчас такой спокойной.

Внезапно замечаю, как на ее талию опускаются чьи-то крепкие руки и в полном ахуе поднимаю взгляд выше. Это что еще за херня?

Перед ней появляется тот самый парень, с которым она после дельфинария отжигала на треке, и дарит шикарный букет роз. Она принимает цветы и что-то щебечет ему с милой улыбкой. А потом целует в губы.

На моих, блядь, глазах.

Воздух вокруг накаляется и ощутимо сгущается. В легких начинает болезненно жечь от нехватки кислорода. Это полный пиздец.

— Красивая пара, правда? — как сквозь толщу воды слышу за своей спиной голос и медленно оборачиваюсь.

Передо мной стоит девчонка, лицо которой кажется мне смутно знакомым, но сейчас я не в состоянии вспомнить детали.

— Что? — переспрашиваю, как дебил.

— Пара, говорю, очень красивая. Неудивительно, ведь они давно уже жених и невеста.

— В каком смысле?

Степень моего охреневания растет с каждой секундой.

— В прямом. Они должны пожениться в ближайшее время, это давно всем известно. Родители Матвея договорились с братом Ульяны. С одной стороны вроде брак по расчету, но с другой им так повезло, что они любят друг друга.

Чувствую, что ни хрена не понимаю и не вывожу такие новости. Девчонка продолжает еще что-то говорить, но я уже не слушаю. В ушах звенит так, что виски начинают пульсировать от боли.

Перевожу взгляд на влюбленную парочку и какое-то время наблюдаю, как они обжимаются. Руки этого урода собственнически лапают ее тело, а я чувствую, как мое терпение и сдержанность взрываются и разлетаются на куски.

Разворачиваюсь и возвращаюсь к своей машине. Захлебываюсь непонятной агонией и адовым пожаром, которые происходит внутри меня. Глаза застилает красная пелена, но я все равно вижу перед собой Ульяну в руках этого урода.

Что же ты творишь, сладкая? Что же ты, блядь, творишь. Неужели я не ясно выразился в прошлый раз? Ведь я же тебя предупреждал.

Меня накрывает бешеный шквал эмоций, с которыми я не справляюсь. Сажусь в свою машину и еду, куда глаза глядят. Нужно проветриться и выпустить часть демонов наружу. И успокоиться, насколько это будет возможно в данной ситуации. А потом хорошенько подумать над словами это девки из университета.

Прихожу в себя, когда машина выезжает за пределы города. Останавливаюсь и выхожу на улицу. Здесь воздух намного прохладнее, чем в городе и это хоть немного остужает мою разгоряченную голову. Глотаю урывками такой нужный мне сейчас кислород, но все равно чувствую в груди болезненные вибрации.

Что это за херня с договорным браком? Никогда не поверю, что Мирон замешан в этом деле. Если только… сама Ульяна изъявила желание. Да, бля-я-ядь.

Никогда не разберешься, что на уме у этой вертихвостки. Ничего не понимаю и отказываюсь понимать. И принимать это тоже отказываюсь.

Никогда не умел делиться и отдавать свое. Видимо, поэтому до сих пор не смирился с тем, что завод принадлежит Верховцевым. Вот и сейчас меня переполняет нездоровая жадность ко всему, на что я имею полное право. А я имею. Первым застолбил и пометил. Вот и нехер теперь на мое слюни пускать.

Протяжно выдыхаю воздух и прикрываю глаза. Терпение вообще не моя сильная сторона. А когда еще все обстоятельства складываются против, то я вообще тормозов не чувствую.

Я ее предупреждал, что больше не буду хорошим? Предупреждал. Тогда пусть дальше не удивляется. Пришло время отвечать за свои поступки, Уля. Натворила дичь, теперь пожинай плоды.

Глава 15

Ульяна

Утром поднимаюсь раньше будильника, мне так и не удалось уснуть сегодня ночью. Тело, которое так сильно предавало меня вчера, всю ночь горело от его прикосновений. И никакая вода и мыло не смогли этого изменить. Он у меня под кожей.

Собираюсь в университете, не глядя в зеркало. Сегодня мне вообще плевать, как я выгляжу. Волосы приглаживаю ладонями и забираю в хвост. Никакого макияжа. Одежду хватаю первую попавшуюся. Беру со стола телефон и включаю его.

Следом сразу жалею об этом, потому что на мой бедный гаджет непрерывно начинают сыпаться сообщения. От Матвея. Удаляю все, не читая. А потом, подумав, выключаю телефон, потому что иначе буду проверять его каждые пять минут и ждать сообщений от Ярослава.

Выхожу из комнаты и спускаюсь на первый этаж. Знаю, что брат в столовой завтракает, а я не могу сделать даже шаг в том направлении. Мне стыдно показываться ему на глаза.

Хватаю на столе в гостиной бутылку воды и выхожу из дома. А чтобы Мирон не потерял меня, отправляю ему сообщению. Вру, что опаздываю на дополнительное занятие. Отмазка так себе и выглядит совсем неубедительно, надеюсь он Королеву не будет звонить уточнять. Иначе мне крышка.

Удивительно, что мне удается нормально вести автомобиль, в голове пустота, а руки трясутся мелкой дрожью, как у наркоманки. Возможно, я и есть наркоманка, потому что сейчас на лицо сильная зависимость от этого мудака. Тру руками лоб, будто это поможет мне избавиться от воспоминаний.

Какая же я дура. На цветочки повелась? Уверена в ближайшее время он опять разочарует меня и умело спустит с небес на землю.

Именно так все и происходит, потому что до конца дня Ярослав мне не пишет и не звонит. То же самое ждет меня и на следующий день. К концу третьего дня я, как идиотка, еще на что-то надеюсь и не расстаюсь с телефоном ни на секунду, беру его с собой в туалет и в душ.

Каждый день убеждаю себя, что сегодня я так и быть еще жду от него весточку, а дальше начинаю новую жизнь. Без слез и этой выматывающей ожиданием боли. Но на следующее утро все повторяется. Я открываю глаза и тупо смотрю в экран телефона, размазывая по лицу слезы.

Ожидание выматывает меня настолько, что к концу каждого дня я не могу ни с кем разговаривать. Запираюсь в своей комнате под видом учебы и с тоской смотрю на дождь за окном. Даже погода последнее время полностью солидарна с моим внутренним состоянием. Хорошо, что Мирон всегда в работе и в своих любовных переживаниях, которые перетягивают все его внимание на себя.

Так проходит девять дней. Девять мучительных, болезненных суток, за которые я стала похожа на мрачную тень. И нет. Я больше ничего от него не жду. Я учусь выживать с чувством разочарования и потери. Пытаюсь смириться и осознать, что все, что касается Ярослава, в прошлом.

На десятый день мне на самом деле становится легче. Я не хватаю телефон спросонья, не вздрагиваю от каждого сообщения и адекватно реагирую на входящие вызовы.

Впервые за последнее время укладываю волосы, делаю легкий макияж и даже трачу двадцать минут на то, чтобы выбрать, в чем сегодня поехать в университет.

Первой парой у нас экономика и Королев сегодня явно в ударе. Просто рвет и мечет, потому что лекция проходит совместно с курсом Кристины. Бедолагу Влада так колбасит, что я невольно сравниваю его с собой. Те же симптомы, только способы выражения у нас разные.

Остальные студенты трясутся от страха, потому что Королев в такие моменты неуправляем. Одна Тина выглядит как монолит. Холодная и сдержанная. На лице ноль эмоций. Надо будет обязательно с ней познакомиться и спросить, как ей это удается. Тоже хочу научиться так управлять собой.

С трудом досидев пары, выхожу из здания и сразу натыкаюсь взглядом на знакомую тачку. Чувствую мощный удар в грудную клетку и задыхаюсь. Срываюсь с обрыва и лечу в пропасть. Стук сердца оглушает, но я изо всех сил пытаюсь справиться с собой.

Какого хрена Ярослав тебе снова здесь надо? Паника отступает, но моей злости это нисколько не убавляет, поэтому я начинаю продумывать пути отступления. Я совсем не хочу его видеть.

Поворачиваюсь обратно к дверям и замечаю Матвея. Он смотрит на меня влюбленными глазами и явно что-то прячет за спиной.

Дарю ему теплую улыбку, а он сразу срывается ко мне навстречу и достает шикарный букет цветов. Ну что за лапочка. Милаха же просто. В моей голове мгновенно рождается план по избавлению от Ярослава, и я с удовольствием принимаю букет.

Кошусь взглядом в толпу и убеждаюсь, что Ярослав смотрит в нашу сторону, а потом обнимаю Матвея за шею, тяну на себя и впиваюсь в его губы совсем недетским поцелуем. Да простит меня Матвей за эту маленькую шалость, но я не вывезу сейчас встречу с Ярославом.

Вокруг нас мгновенно взрывается толпа, бурно хлопает и выкрикивает пошлости, но мне плевать. Я даже на поцелуй отвечаю, лишь бы достичь нужного эффекта.

Ничего не чувствую внутри, никакого отклика и нежного трепета, поэтому отстраняюсь от Матвея первая. Он смотрит на меня с таким искренним восторгом, что я начинаю чувствовать себя последней дрянью. Черт. Оборачиваюсь, чтобы оценить произведенный эффект, но на парковке не нахожу ни Ярослава, ни его машины.

Вот это результат. Знала бы, что это окажется так легко, давно бы применила этот метод. Матвея только жаль, я не хотела давать ему надежду. У нас с ним слишком разные интересы и взгляды на жизнь.

— Извини, — выдавливаю скупую улыбку и выкручиваюсь из его объятий, — я была под впечатлением от букета и сделала глупость. Не обижайся.

Букет на самом деле шикарный. И была бы я пустой восторженной дурочкой, как большинство девчонок на нашем курсе, уже запрыгнула бы к нему в постель.

Больше не глядя на своего верного поклонника, спускаюсь по ступенькам вниз и заворачиваю к парковке. Пожалуй, мне пора домой, пока я не выкинула еще какую-нибудь глупость.

Подъезжаю к воротам и сразу замечаю в гараже машину брата. Не думала, что сегодня он вернется так рано. Именно сейчас, когда я настолько взвинчена. Значит, придется нацепить на лицо улыбку и делать вид, что у меня все прекрасно. Иначе будут бесконечные расспросы и лекции о том, что я сама во всем виновата.

— Мирон, ты где? — первая подаю голос, заходя в гостиную.

— Я в столовой. Иди сюда, Уля.

Я послушно иду, по пути растирая руками щеки, чтобы они не казались слишком бледными. Брат сидит за накрытым столом и изучает документы. Ничего нового. Всегда весь в работе.

— Садись и

Я давлюсь соком, который в этот момент успела отпить из стакана, и выплескиваю все его содержимое на новую скатерть. Захожусь кашлем так сильно, что из глаз брызгают слезы. Брат озадаченно на меня смотрит и протягивает несколько салфеток.

— Не шути так больше. Я еще совсем ребенок.

— Мне интересно, во сколько ты домой приходишь, ребенок? — подозрительно щурится мой брат.

— Не поздно, — беспечно пожимаю плечами и начинаю накладывать в тарелку салат, лишь бы не смотреть ему в лицо. Аппетита совсем нет, но есть придется. Иначе точно не избежать лишних вопросов.

Старательно размазываю по тарелке салат и пропускаю мимо ушей монотонную болтовню брата про новые контракты, когда нас прерывает настойчивый звонок в дверь. Я никого не жду сегодня, мы даже со Златой не договаривались о встрече, но почему-то вздрагиваю и начинаю чувствовать настойчивое желание сбежать в свою комнату.

Встречаюсь взглядом с Мироном и уже собираюсь озвучить ему что-то типа «у меня разболелась голова», как в столовую врывается Ярослав. Я вся сжимаюсь, сидя на самом краю стула, и стараюсь считать его настроение по выражению лица.

Мне без труда удается это сделать, потому что все его эмоции, как на ладони. Ярость, возмущение, агрессия и горечь. Сердце в груди болезненно замирает и дышать резко становится нечем.

Только без глупостей, Ярослав. Я тебя умоляю, только без глупостей.

Глава 16

Один рваный выдох и мое сердце вновь начинает биться, как у пойманной в клетку птицы.

— Мирон, — обращается к моему брату Ярослав, но смотрит при этом на меня, — нам нужно срочно поговорить.

— Здравствуй, Ярослав, — спокойно отвечает мой брат, — обедать будешь?

— Нет, спасибо. Давай сразу к делу. Это срочно.

У меня все внутренности сжимаются в дрожащий комок от его взгляда и от интонации голоса, с которой он говорит, а еще как-то очень сильно кружится голова. Вот сейчас, Уля, самое время тебе смыться в свою комнату.

— Пойдем в кабинет, — предлагает брат и встает из-за стола.

— И сестру свою захвати, Мирон, ее это тоже касается.

У меня на голове волосы начинают шевелиться от ужаса, потому что я чувствую, что разговор пойдет ни хрена не про новые контракты.

— Хорошо, — растерянно соглашается Мирон, — Уля, пойдем.

Я плетусь за ними самая последняя, словно на казнь, и в кабинете плотно прижимаюсь к закрытым дверям. Мне так спокойнее, всегда в случае крайней необходимости остается надежда сбежать.

Мирон садится за стол, а по другую сторону от него Ярослав. Воздух вокруг трещит от напряжения и грозится вспыхнуть в любую минуту.

— Итак, — начинает мой брат, — слушаю тебя, друг.

— Я прошу руки твоей сестры, — выпаливает Ярослав громким уверенным голосом, а я от неожиданности хватаюсь за сердце. Мне кажется, оно сейчас выпрыгнет из груди и разобьется об пол.

— Что, прости?

— Я люблю твою сестру и прошу у тебя ее руки.

— Подожди, Яр, — нервно перебивает его Мирон, — это просто бред какой-то. Она еще совсем ребенок, какое может быть замужество? К тому же, вы даже не встречались.

— Встречались несколько месяцев, просто об этом никто не знал, — врет этот придурок.

Разве то, что мы с ним творили можно назвать отношениями? Трахнулись несколько раз и разошлись по разным углам.

Мирон шокировано молчит и смотрит то на меня, то на Ярослава, ожидая дальнейших пояснений.

— Между нами был секс, — продолжает распинать меня Ярослав, — и мы настолько потеряли голову, что не предохранялись. Прости, что не сказал тебе раньше. Просто все закрутилось с бешеной скоростью, а потом я так утонул в новых чувствах, что было не до этого. Тем не менее я готов нести полную ответственность и жениться на Ульяне.

Твою мать. Он не шутил. Ни разу не шутил, когда говорил, что примет меры, если я не буду послушной. Вот и принял.

Обхватываю себя руками, сползаю по двери на пол и зажимаю уши руками. Я просто не могу больше этого слушать. Кто-нибудь заберите меня отсюда, пожалуйста.

Поднимаю голову, когда мельком улавливаю какую-то возню. Мой брат соскакивает с места, подхватывает Ярослава за лацканы пиджака и со всей силы бьет его в лицо. Яр отшатывается в сторону и вытирает кровь на губе, но не сопротивляется. А я просто в ужасе смотрю на происходящее и не нахожу в себе сил пошевелиться.

— Я дам тебе немного времени успокоиться, — обращается Ярослав к Мирону, — а потом зайду снова. Я не хотел, чтобы так получилось, просто дай мне возможность все исправить. Я смогу сделать твою сестру счастливой. Она тоже меня любит.

— Просто уйди с глаз моих, — отвечает с надрывом мой брат и отходит к окну.

Ярослав выходит из кабинета, перед этим прилично задержавшись на мне взглядом, а я опускаю глаза вниз и отворачиваюсь, чтобы не видеть на его лице торжествующую улыбку.

Сволочь, так подставил меня перед братом. Что я теперь должна сказать ему в свое оправдание?

Пол до сих пор качается перед глазами, поэтому я не тороплюсь подниматься на ноги. Мирон продолжает молча смотреть в окно, тем самым, разрывая мне душу на части. Нам нужно поговорить обо всем спокойно и разобраться. Ничего страшного не случилось. Просто сейчас нужно остановить эту лавину. И никогда больше не попадаться в такие ловушки.

— Так и будешь молчать? — начинаю говорить первая, от всей души надеясь сейчас не получить по заднице.

— А что я должен, по-твоему, сказать на все это?

— Мирон, давай не будем драматизировать, — нахожу в себе силы подняться на ноги, — я уже взрослая, мне восемнадцать.

— И я смотрю возраст никак не повлиял на твои умственные способности.

— В каком смысле?

— Где были твои мозги, когда ты связалась с ним, Уля?

— Подожди, Мирон. Но ведь ты сам говорил, чтобы я присмотрелась к твоим друзьям, потому что мои тебе не нравятся. Они, по-твоему, слишком пустоголовые и ветреные.

— Вот именно Уля. Присмотреться, а не прыгать в койку. Ты знаешь его всего ничего…, а он уже приходит ко мне и заявляет, что ты беременна.

— Я не беременна. Не знаю зачем он так сказал, но…

— Откуда ты знаешь? Ты предохранялась? Может, принимала таблетки?

— Нет, но…

— Вот именно. У тебя не хватило ума об этом подумать, а еще считаешь себя

— Мирон, не надо так убиваться. Не будет никакой беременности, я окончу университет, как и собиралась. А потом пойду работать в нашу фирму.

— Ты собираешься сделать аборт? — грозно сводит брови и разворачивается ко мне в угрожающей позе.

— Да я же говорю тебе, нет никакой беременности, и не будет. Я не знаю, зачем он так сказал. Услышь меня уже наконец.

— Значит, так, — начинает говорить, а у меня сердце сжимается от страха и нехорошего предчувствия, — я не буду разбираться, кто прав, кто виноват. Ты выйдешь за него замуж в ближайшее время. Точка.

* * *

Шокировано смотрю на брата и не могу поверить, что все это происходит со мной на самом деле.

— Ты в своем уме, Мирон? Я не хочу выходить замуж в восемнадцать.

— Раньше надо было думать. Я слово дал родителям, что всегда буду заботиться о тебе, что ты вырастешь достойным человеком, за которого нашей семье никогда не будет стыдно. Нужно отвечать за свои поступки.

— Это прошлый век какой-то. Давай просто спокойно подождем две недели, убедимся, что я не беременна, выдохнем с облегчением и продолжим жить дальше. Я тебе обещаю, что больше никогда не подойду к Ярославу.

— Подождать? — срывается на крик мой брат, — чтобы ты где-нибудь подпольный аборт сделала и истекла кровью?

— Нет, конечно. Ничего я делать не собираюсь. Просто давай не будем пороть горячку.

— Я озвучил свое решение, Ульяна. Ты выйдешь замуж за Ярослава. В конце концов, он хорошая партия для тебя. Богат, красив, умен. Ты с ним не пропадешь.

— Ты собираешься устроить мне выгодный брак? Продать подороже?

— Ерунду не говори. Хотя, о чем это я. Ты же знаешь, что у нас так принято. Просто тебе повезло, что между вами есть чувства. В итоге твой брак будет по любви.

— Я не выйду за него замуж, — рычу сквозь зубы, хотя на самом деле чувствую, что сейчас позорно разревусь от бессилия.

— Выйдешь, — резко перебивает меня Мирон, — иначе поедешь доучиваться в Италию к своей полоумной бабке. Она с тобой церемониться точно не будет. При первой же возможности выдаст замуж за какого-нибудь старика, у которого из каждого кармана торчат миллионы.

— Ты же знаешь, что она меня ненавидит. Как ты можешь быть таким жестоким?

— Я жестоким? Если она узнает, что я недосмотрел за тобой, а ты беременна и не замужем, мы оба лишимся всего, что у нас есть. Но и это не самое страшное, Уля. Она нам обоим устроит выгодный брак. Выгодный для нее. Ты же помнишь, какой она может быть? Она чудом согласилась оставить тебя со мной и то, только потому что ты очень сильно похожа на мать и ей было больно смотреть на тебя сразу после гибели дочери.

— Она не узнает, — тихо шепчу, но уже знаю, что брат прав.

— Узнает, Уля. Она всегда все про нас знает. У нее везде есть глаза и уши. Несмотря на все неприятие ситуации, ты ее главная наследница, Ульяна. И мужа она тебе будет подбирать соответствующего. Чтобы не уступал ей по доходам. Нужно устроить свадьбу до того, как она все пронюхает и явится сюда.

— Черт, — выкрикиваю со всей злостью, хватаю со стола бокал, из которого пил брат, и с размаху швыряю его в стену, — ненавижу, когда ты прав.

— Ты сама состряпала эту историю. Тебе ее и разгребать. Я же вижу, как ты на него смотришь. Не стоит делать трагедию из-за того, что выйдешь замуж в восемнадцать.

— Он меня бесит, понимаешь? Бесит! — ору срывающимся голосом.

— Понимаю, тем не менее, ты его любишь, Уля. Он просто старше и умеет настоять на своем, поэтому ты и бесишься. Но это к лучшему. Никто другой с тобой просто не справится.

— Люблю, — шепчу онемевшими губами, — но я чувствую, что ничем хорошим это не кончится.

Я отворачиваюсь от Мирона, потому что у меня закончились аргументы. Спорить нет смысла, потому что он, черт возьми, прав. Выхожу из кабинета, хлопнув посильнее дверью, но прохожу мимо лестницы на второй этаж. Меня сейчас тошнит от замкнутого пространства, я хочу на воздух.

Оставляю свою машину в гараже и выхожу за ворота. Замираю на месте, потому что прямо передо мной, облокотившись своим шикарным телом на машину, стоит Ярослав. Смотрю на него и понимаю, что с трудом сдерживаю желание расцарапать ему все лицо.

— Поговорим? — так спокойно спрашивает, что я бешусь еще больше.

— Да пошел ты…, - выкрикиваю в его сторону и поворачиваю назад.

— Вот зараза, — слышу нелестную характеристику в свой адрес и тяжелые шаги за спиной.

Он быстро догоняет меня и закидывает себе на плечо. Я пытаюсь орать, брыкаться, но потом вспоминаю слова Мирона о том, что у моей чокнутой бабки везде есть глаза и уши, и замолкаю.

Яр сгружает меня на переднее сидение своей машины и сам садится за руль. Мы долго едем, но продолжаем упорно молчать, пока не останавливаемся.

Оглядываюсь вокруг и вижу, что мы в каком-то элитном поселке. Прямо перед нами очень симпатичный домик с зеленой сказочной крышей и шикарной беседкой. Хлопаю глазами от неожиданности и перевожу растерянный взгляд на Ярослава.

— Смелее, — показывает мне рукой на тропинку, ведущую прямо к дому.

Я послушно иду, но только потому, что мне ужасно любопытно, чей это дом. Когда мы подходим к крыльцу, я немного сбавляю скорость и совсем торможу перед самым входом на роскошную террасу.

Ярослав открывает мне дверь и жестом приглашает войти. Я делаю несколько шагов вглубь террасы и растерянно замираю на месте. Весь пол заставлен шикарными букетами цветов, даже на стенах висят какие-то замысловатые композиции, а в центре накрытого стола стоит огромный круглый аквариум, в котором плавают цветы лотоса.

Это так неожиданно и красиво, что глаза начинает щипать от слез умиления. Ну, надо же какой сообразительный и находчивый гаденыш, умеет удивить и поставить в тупик.

— Где мы? — наконец-то задаю вопрос, потому что не понимаю, к чему все это.

— У себя дома. Я купил его для нас, перед тем как поехать сегодня к твоему брату.

— Подготовился, значит? — снова закипаю от злости.

— Уль, хватит беситься. Я люблю тебя, ты меня. Зачем истерить?

— А ты меня вообще спрашивать не собирался, да? За что ты так со мной?

— Мне надоело смотреть, как тебя лапают всякие придурки. Я предупреждал, что ты только моя. Ты сама вынудила меня ускориться, так что не ворчи теперь и не порти нам вечер. Я хочу исправиться и сделать тебе предложение

Я упрямо пожимаю плечами, потому что меня еще не отпустило.

— Ну вот и отлично, — принимает мои сомнения за согласие, подхватывает на руки и усаживает за стол.

Я вяло ковыряюсь в еде, не поднимая глаз от тарелки, потому что не могу так быстро перестроиться на романтический ужин. Внутри все еще бурлит негодование и обида за то, как бесцеремонно он все решил и полностью перекроил мою жизнь.

— Так дело не пойдет, — отрывается Ярослав от еды и ждет, когда я подниму на него взгляд.

Затем встает, подходит ко мне и выводит на середину комнаты. Как по волшебству включается медленная музыка и Ярослав, ни слова не говоря, заключает меня в свои опасные объятия, из которых, боюсь, мне будет уже не выбраться.

— Что ты делаешь? — пытаюсь вернуть себе хоть капельку самообладания.

— Пытаюсь растопить лед между нами. Давай, Уля, расслабься и получай удовольствие от танца.

Понимаю, что он не отпустит и перестаю вырываться. Закрываю глаза и роняю голову ему на плечо. Я устала сопротивляться своим чувствам. Ведь если бы не тревожные колокольчики, которые постоянно звенят у меня в голове, я бы сразу на все согласилась, потому что на самом деле влюбилась в него.

Ярослав нежно гладит меня по волосам, но не позволяет себе ничего лишнего. Не знаю, сколько проходит времени в таком дурмане, когда он поднимает мою голову за подбородок и легонько касается губ поцелуем.

Я моргаю и в следующий момент перед моими глазами появляется красная бархатная коробочка с кольцом.

— Выходи за меня, Уля. Ты моя. Всегда была и всегда будешь. Я почувствовал тебя с первой встречи. Поверь, никому другому я бы этого никогда не предложил, — говорит таким проникновенным голосом, что я вязну в глубине его обещаний. И даже не сразу понимаю, что он ни слова не сказал про любовь.

— Все как-то слишком быстро, Ярослав. Мне страшно.

— Рядом со мной тебе нечего бояться, — переплетает наши пальцы и впивается в мои губы поцелуем. Это уже не легкое касание, это самое настоящее нападение. Он сминает мой рот, проникает языком внутрь и вылизывает его так, будто ничего вкуснее в своей жизни никогда не пробовал.

У меня моментально подкашиваются колени, тело пробивает дрожь нетерпения, и я, жалкая и поверженная, отвечаю на поцелуй. Я не могу ему сопротивляться, потому что он, как змей искуситель, кружит вокруг меня и обволакивает своими опасными чарами.

Голова отключается окончательно, а внизу живота разливается горячая нега. Еще секунда и я сама запрыгну на него и изнасилую.

Нельзя быть такой податливой, нельзя так сильно зависеть от мужчины. Это дает ему слишком большое преимущество. Но я упрямо не слышу голос разума. Я просто хочу, чтобы он никогда не останавливался.

Ярослав отрывается от моих губ, но взгляд не отводит. Смотрит напряженно и требовательно.

— Скажи «да», Ульяна. Скажи мне это чертово «да».

— Да, — предательски размыкаются мои губы, прежде чем я успеваю опомниться.

Холодный металл кольца неприятно скользит по пальцу, вызывая крупные мурашки. Вот и все, Ульяна. Вот ты ему и сдалась.

Глава 17

Ярослав

Перебираю бумаги в офисе, но ни хрена не могу сосредоточиться. По телу до сих пор гуляет сладкое удовольствие от прошедшей ночи. Моя маленькая дикая неумеха даже своей неопытностью заставляет меня гореть, как в агонии.

В итоге всю ночь трахались практически без перерыва. Думал она сегодня даже встать не сможет. Но она приняла какую-то расслабляющую ванну и упорхнула в университет еще до того, как я успел оприходовать ее в душе. А теперь я вынужден сидеть в своем рабочем кресле, заставлять голову включиться в работу и нетерпеливо ерзать, как озабоченный подросток.

Мне от нее конкретно башню сносит, все время хочу отыметь всеми доступными способами. Явно ее неуправляемый характер оставил неизгладимый след в моей душе. И в штанах. Как только начинает дерзить, даже по телефону, у меня случается неконтролируемый стояк.

Швыряю папку в сторону и собираюсь уже рвануть за своей Дикаркой в университет. Можно будет ее по дороге трахнуть прямо в машине, как только отъедем в какую-нибудь глушь, а потом еще дома пару раз. Довольный таким замечательным планом, встаю с кресла, хватаю телефон и иду к дверям.

Но они неожиданно открываются мне навстречу и передо мной появляется взлохмаченный Мирон.

— Что случилось? — сразу чувствую какую-то нездоровую херню и откладываю «свое горячее» на второй план.

— Нам нужно срочно поговорить.

— Ну, давай поговорим.

Кидаю пиджак на диван и подхожу к бару. Здесь явно без выпивки не обойтись. Мирон со мной после моего хренового предложения вообще не разговаривал, а тут сам явился в офис. Значит, что-то случилось.

Наливаю нам выпить, протягиваю ему бокал и сажусь напротив. Жду исповедь будущего шурина.

— На какое число получилось договориться с загсом?

— На двадцать третье, — решительно отвечаю, и сразу готовлюсь услышать протест, что это слишком быстро.

— Долго, — качает головой Мирон, — надо ускориться.

Его волнение передается и мне, и я начинаю нервничать. Хреновая альтернатива вместо горячего секса, должен сказать.

— Что случилось, ты можешь мне объяснить? — требовательно спрашиваю.

— Бабка наша обо всем узнала, Ярик. Это хреново. Очень.

— Ну и что она может сделать? — нетерпеливо перебиваю.

— Все, что угодно. Приедет сюда и заберет Улю к себе, потому что я не справился. Но есть еще одна плохая новость. Вряд ли ты ей понравишься, как зять.

— И чем же я так плох?

— Не спрашивай, — отмахивается рукой и морщится, — я для нее до сих пор ошибка природы. Она человек просто такой...

— Ну, хорошо, а зачем ей забирать Улю? Все происходит по любви, по обоюдному согласию. Что не так?

— Она ее наследница, вот что. И бабка не допустит такого брака.

— Спешу тебе напомнить, что я тоже не водителем работаю. У меня есть бизнес. И деньги есть. К тому же, что это за прошлый век? Приедет и заберет. Или подожди…

Внезапно меня осеняет. Вряд ли Мирон так бы скис из-за нашей расстроенной свадьбы. Наоборот, выдохнул бы с облегчением.

— Это тебе влетит от бабки за то, что не уберег сестренку. И? Давай, колись, друг. Какое последует наказание?

Мирон явно психует из-за того, что я оказался прав и осушает залпом свой стакан. Дело плохо, похоже. Гадом буду, но сейчас он трясется за свою шкуру.

— Я не соврал, она заберет Ульяну к себе. Пусть не сразу, но потом устроит ей выгодный брак, а сначала заставит

Стараюсь не думать о том, что Уля может ускользнуть от меня, пытаюсь выяснить сначала ситуацию с Мироном.

— А ты что безвольная тряпка, чтобы тебя заставить?

— Ты ее плохо знаешь, она может без копейки меня оставить и отправить работать грузчиком.

— Вау, молодец старушка. А ты, стало быть, не хочешь грузчиком?

Мирон злится и наливает себе еще выпить.

— Пошел на хрен, Яр. Я все эти годы пахал, как проклятый, ни дня не сидел сложа руки и что в итоге? Начать все с нуля? Ну, на хрен. Не хочу.

— И кого же тебе сватает бабуля, божий одуванчик? — продолжаю стебаться над другом.

— Короткову Злату, — со смешной гримасой произносит.

— А что с ней не так? Она подруга твоей сестры, красивая девчонка. Семья обеспеченная.

— Избалованная малолетка, — кривится друг и снова делает большой глоток из бокала. По ходу вместо секса мне сегодня придется тащить друга на себе домой, — к тому же у меня есть женщина, которую я люблю.

— Ты про ту замужнюю бабу, которая уже год пудрит тебе мозги?

— Иди ты…

— Придурок, — беззлобно выдыхаю, — когда ты уже поймешь, что нужен ей только как рабочий член, пока ее муж разъезжает по командировкам.

— Не лезь, куда не просят, Яр. Я же смирился и не лезу к вам. Хотя мне ваша свадьба поперек горла.

— Ты для этого пришел просить меня ускориться со свадьбой? Потому что она тебе поперек горла?

— Я все равно уже ничего не решаю. Но, если ты обидишь Ульяну, я никогда в жизни тебе этого не прощу.

— Хватит гнать, давай решать, что делать.

— Ты можешь устроить свадьбу в ближайшие три дня?

— Постараюсь, но твоя сестра будет не в восторге.

— Действуй, с сестрой я сам поговорю.

Мирон, слегка шатаясь выходит из кабинета, а я вспоминаю про завод. Черт. Сейчас была идеальная ситуация продавить эту тему. Он уязвим, а значит, быстрее бы пошел на уступки.

Глава 18

Ульяна

Дальше события закручиваются с такой скоростью, что у меня даже на еду и сон не всегда хватает времени. Сначала Ярослав объявил, что свадьба состоится через три дня, потом брат его поддержал, а я просто разревелась от того, что не успею за это время подготовиться. Я, черт возьми, девочка и я хочу, чтобы все было идеально.

Хочу самое красивое белое платье, огромный торт и свадебное путешествие с шикарными фотографиями. А вместо этого у меня будет быстрая роспись и скомканный банкет. И никакого романтического путешествия.

— Ульяна, — повышает на меня голос Мирон, — прекрати истерить. Шикарный праздник вы сможете потом сделать в любое время, а сейчас лучше ускориться, пока не приехала твоя чокнутая бабка и не забрала к себе. Пока ты упираешься, рискуешь оказаться под замком в ее доме. Ты этого хочешь?

Я сквозь слезы соглашаюсь с братом и отказываюсь от идеи пригласить на свадьбу подруг. Если сейчас поползут слухи, то бабка явится к нам еще быстрее.

Ярослав через знакомых договаривается с загсом, а потом лично везет меня в самый шикарный свадебный салон и помогает выбрать платье.

— Ты же знаешь, что это плохая примета, — ворчу недовольно, когда он заходит следом за мной в примерочную.

— Не говори ерунды. Я не верю во весь этот бред. А без моей помощи ты не справишься.

Ярослав уходит с консультантом и сам лично просматривает платья. Отбирает несколько штук и просит отнести в примерочную. Садится в мягкое кресло и просит демонстрировать ему каждую модель. Мне самой понравилось первое платье. Оно скромное, но невероятно мне идет, но Яр выбрал последнее. Максимально открытое и откровенное.

— Неужели тебе плевать, что я буду выставлена на показ в таком платье, — искренне возмущаюсь.

— Мне не плевать, — порочно улыбается и заходит в примерочную, — просто на росписи мы будем вдвоем, не считая свидетелей. Смотреть буду только я. Смотреть и представлять, как трахну тебя вечером после свадьбы, не снимая этого платья.

Он легким движением руки спускает с плеч тонкие бретельки и проводит языком по коже рядом с вырезом.

— Озабоченный, — шумно выдыхаю, когда его рука скользит мне под подол, — осторожно, испортишь платье.

Вот что я за дура такая, стоит ему только меня коснуться, я превращаюсь в безмозглую идиотку, которая готова исполнить любое его желание. Ведь не хотела же покупать это платье. Планировала настоять на своем, а в итоге пошла у него на поводу.

В день свадьбы утром ко мне приезжает визажист. Делает прическу и вечерний макияж, который кажется мне слишком ярким. Прическа мне тоже не нравится, но девушка утверждает, что сделала так, как просил мой жених. Морщусь, но смыть с себя новый образ не решаюсь. Я не похожа на себя настолько, но предпочитаю в зеркало не смотреться.

Вообще не нравится себе в день свадьбы это новый повод разреветься, но я усиленно сдерживаюсь. В конце концов аргумент попасть в заточение к злобной старухе действует безотказно, и я смиренно принимаю любую реальность.

Мой телефон с самого утра разрывается от сообщений. И все они от Матвея. Он ничего не знает про свадьбу, но будто чувствует, что я от него ускользаю. Признается в любви и предлагает выйти за него замуж. Быстро все удаляю, но он продолжает донимать меня звонками.

В какой-то момент не выдерживаю и беру трубку.

— Матвей, — решительно начинаю говорить, — оставь меня, пожалуйста, в покое.

— Ты же знаешь, что я не могу.

По голосу понимаю, что он безбожно пьян. А ведь сейчас еще только первая половина дня. Или он еще с ночи не проспался?

— А ты где? — с опаской задаю вопрос.

— В казино. Раз не везет в любви, попытаю удачу в другом месте.

— Идиот, — выдыхаю взволнованно и сбрасываю звонок.

Быстро пишу сообщение другу Матвея и прошу сообщить о проблеме его родителям. Может, они примут меры. Снова смотрюсь в зеркало, а потом на часы и понимаю, что мне пора идти.

Когда спускаюсь на первый этаж, чтобы ехать в загс, замечаю брата, который явно сильно нервничает. Он расхаживает из стороны в сторону, нервно хватает стакан, бутылку виски, а потом передумав, убирает ее в бар.

— Что с тобой? — мой голос звенит от напряжения так сильно, что даже Мирон дергается и роняет стакан на пол.

Он с противным звоном разбивается, снова вызывая во мне желание разреветься, но я усиленно держу себя в руках.

— Выйдем здесь через балконную дверь, — подхватывает меня за локоть, — машина уже ждет.

— Мне позвонил наш семейный юрист и сказал, что бабка несколько часов назад вылетела к тебе на свадьбу.

— Мать твою, — шепчу сдавленно и чувствую подступающую панику, — что делать? Как она узнала?

Она достаточно далеко от нас живет, чтобы новости дошли до нее так быстро. Значит, ей кто-то сообщил. Кто? А сама бабка? Как она так быстро смогла собраться, она же вроде болеет и мало передвигается. Не успеваю додумать, потому что брат ощутимо дергает меня за руку.

— Ярослав в курсе. Он уже ждет нас в загсе. Поехали, Ульяна.

Мы выходим через балконную дверь на улицу и сразу садимся в тонированный наглухо джип. Машина с визгом срывается с места, а я до боли закусываю губу. Не так я мечтала выйти замуж. Совсем не так.

Забегаем в загс и сразу натыкаемся на взволнованного Ярослава. Он ловит меня за руку и тащит в какую-то комнату, минуя зал регистрации.

— Куда? — успеваю жалобно пискнуть, но мы уже останавливаемся напротив строгой женщины в толстых очках. А Мирон за нашими спинами закрывает дверь на замок.

— Начинайте, — командует Ярослав и до боли сжимает мою руку.

Словно в тумане воспринимаю происходящее, но в нужный момент мне все-таки удается выдавить «согласна». Непослушными пальцами беру протянутую ручку и ставлю свою подпись. После этого регистратор объявляет нас мужем и женой, а Ярослав быстро целует меня в губы. Выдыхаю с облегчением от того, что этот бардак закончился.

— Я хочу выйти на воздух, — обращаюсь к своему теперь уже мужу, — голова кругом от этой ненормальной гонки.

— Пошли, — соглашается Ярослав и отпирает дверь.

Она со скрипом распахивается, и я неподвижно застываю на пороге, скованная ужасом и надвигающейся катастрофой. Прямо перед нами стоит моя бабка и сверлит нас всех презрительным взглядом.

* * *

Уму непостижимо… мы успели расписаться за считанные секунды до ее прихода.

Выглядит она именно так, как я запомнила ее с детства. В модном брючном костюме и шикарной шляпке, за которой скрываются идеально уложенные волосы. На лице яркий макияж, но не вульгарный, а скорее, безупречный.

В ушах серьги с бриллиантами, на руке браслет, на шее цепочка с кулоном, на пальцах кольца. Все из одного комплекта и идеально гармонирует между собой. Естественно, это не бижутерия, все драгоценности настоящие.

Больной и измученной старушка не выглядит, наоборот полна сил и, судя по бешеному взгляду, ненависти ко мне. Только при ходьбе слегка опирается на трость, но она настолько стильная на вид, что не удивлюсь, если это часть ее образа.

На другой ее руке болтается сумка от известного бренда. И не нужно быть слишком умной, чтобы понять, что это не подделка. Бабка останавливается передо мной и аккуратно складывает руки на трость, а я зависаю взглядом на ее безупречном маникюре. Даже мой сегодня выглядит не таким идеальным, как у нее.

Ищу на ее лице признаки хоть какой-то усталости от перелета и долгой дороги, но ничего не нахожу. И вообще… она не похожа на человека, который часто болеет и периодически находится при смерти.

Чертовщина какая-то. Даже я сегодня на ее фоне выгляжу намного хуже. А ведь у меня свадьба. Или гены нашей семьи на мне отдохнули, потому что такой безупречной и стильной мне не стать никогда в жизни.

Осматриваюсь по сторонам в поисках поддержки брата, но его уже и след простыл. Выходит, огребать сейчас буду только я.

С трудом выпускаю воздух из легких и снова перевожу на бабку затравленный взгляд.

— Выйди, — обращается она к Ярославу таким тоном, что он даже спорить не решается.

Регистратор в это время будто чувствует надвигающую бурю, сама незаметно исчезает из комнаты, и мы с моей ненормальной бабкой остаемся наедине. Молчу внимательно наблюдая, как она обводит меня брезгливым взглядом и морщится.

— Оделась, как шлюха, — шипит сквозь зубы и неопределенно взмахивает рукой, погружая меня в облако шикарного парфюма. Боже, в ней хоть что-нибудь может быть неидеально? Она как икона стиля, даже в своем почтенном возрасте. Я явно пошла не в нее.

— Платье выбирал мой муж, — осмеливаюсь промямлить и тут же жалею об этом. Она же и так от него не в восторге.

— Оно и видно, — каркает своим недовольным голосом.

— Почему не предупредила, что прилетаешь? — выдаю еще одну глупость, но могу себя оправдать тем, что в моменты такого напряжения мой мозг отказывается работать.

— А меня сюда никто не приглашал, — полным иронии голосом отвечает, — к единственной внучке. На свадьбу. Суки.

Я прикусываю нижнюю губу и молчу. Смотрю при этом в пол, потому что не в силах выдерживать ее взгляд больше трех секунд.

— К чему такая спешка? Залетела? — строго спрашивает, направив трость на мой живот. Я даже дергаюсь от неожиданности.

— Не-нет, — с трудом выдавливаю.

— Хорошо, значит еще будет возможность все исправить.

— В каком смысле? — с ужасом задаю вопрос.

Бабка несколько секунд молча на меня смотрит, и когда я решаю, что ответа не дождусь, все же отвечает.

— Дерьмовый выбор твой Ярослав.

Я хлопаю глазами от того, что она знает его имя. Когда успела навести справки?

— Я люблю его, — слабым голосом отвечаю, но уже знаю, что бабка взбесится.

— Идиотка, — повышает голос, — ты-то любишь. А он? Да плевать он на тебя хотел. На дуру безмозглую.

— Он тоже любит, — еще тише добавляю.

— Наследство он твое любит, а не тебя.

Бабка подходит к креслу и медленно в него опускается. Я бы тоже хотела, потому что ноги уже отказываются меня держать, но не смею сдвинуться с места.

— Значит так, — уже более спокойно говорит, — наследства от меня не получишь, пока не оформишь развод. Будет нужно я и завещание перепишу. На твоего брата. Он тоже идиот, но ради сомнительного счастья, жениться точно не будет.

— Мне все равно, — нервно пожимаю плечами. Никогда не была корыстной.

— Посмотрим, что ты скажешь через год. Помяни мое слово, дольше этот брак не продержится.

Не решаюсь спорить, главное, что она меня уже не сможет забрать к себе и посадить под замок.

— Раны свои зализывать ко мне приедешь, — продолжает говорить бабка, — хотя какой смысл сейчас тебе об этом говорить. Дура-дурой. Брату твоему все скажу. Слава Богу ему уже не восемнадцать, башка хоть иногда работает.

Она встает с кресла без моей помощи и направляется к дверям.

— Не останешься? — ляпаю прежде, чем успеваю подумать. Точно идиотка.

— Ты приглашаешь? — ее брови взмывают вверх от удивления, но потом она морщится и брезгливо плюется, — не хочу

Бабка бесшумно исчезает за дверью, а я без сил оседаю на стул. Закрываю лицо руками и начинаю плакать. Напряжение последних дней сказывается, да еще эта дурацкая подпольная свадьба. Нужно как-то успокоиться и выкинуть весь бред, что наговорила бабка, из головы. Может, есть еще хоть крохотная надежда спасти этот день.

В комнате неожиданно появляется Ярослав и кладет мне на колени красивый букет лотосов с крупными закрытыми бутонами.

— Извини, совсем забыл отдать тебе перед росписью.

Хлопаю мокрыми ресницами и, глядя на это безупречное розовое облако, невольно успокаиваюсь.

— Почему ты всегда даришь мне закрытые бутоны? — задаю нелепый вопрос, только чтобы не думать о происходящем.

— А ты разве не знаешь, любительница кувшинок, что раскрытый цветок, после срезки, гибнет в течение несколько часов, а иногда и минут. В бутонах они живут дольше.

Я пропускаю иронию его тона мимо ушей, цепляясь только за смысл, и понимаю, что чувствую себя сейчас, как цветок лотоса. Расцвела и раскрылась навстречу своему счастью, но в ближайшее время обречена на гибель.

Глава 19

Год спустя

Ярослав

Смотрю на часы и сам охреневаю от своей работоспособности. Одиннадцать вечера, а я до сих пор в офисе, готовлюсь к завтрашней сделке. Не могу пустить ситуацию на самотек и доверить всю работу заместителям, потому что эта сделка тянет на полмиллиона, не меньше.

На телефоне несколько пропущенных от Ульяны, я их упрямо игнорирую, потому что знаю, что меня ждет, если возьму трубку. Истерика, сцены ревности, скандал. Знаю, потому что мы неоднократно проходили такое, но не понимаю, чем заслужил. Я, блядь, вкалываю круглыми сутками, брату ее непутевому постоянно помогаю, потому что бизнесмен из него хреновой, а в ответ одно и то же.

Закрываю ноутбук, когда чувствую, что от напряжения начинают болеть глаза. Завтра приду пораньше и доделаю.

Приезжаю домой и с тяжелым вздохом захожу в гостиную. Ульяна сидит на диване, глаза красные от слез, упрямо молчит и пилит взглядом выключенный телевизор. Мне кажется, от ее злости вибрируют даже стены. Как же я заебался от такого брака.

Замуж ей выходить явно было рано, потому что она своей ревностью изводит меня с первого месяца брака. Взрослые люди однозначно так себя не ведут. А нормальные жены ждут мужа с работы с готовым ужином, а потом, накормив его, полночи ублажают в спальне.

Оправдываться я не собираюсь, никогда не опускался до такой херни и сейчас не буду. Поэтому каждое мое опоздание домой приравнивается к измене. Наливаю себе виски и залпом опрокидываю в себя. Сейчас будет скандал, а я не хочу.

Я хочу охуенного секса и полноценного восьмичасового сна, поэтому поворачиваюсь к ней и сам начинаю этот ебучий разговор.

— Что опять не так? — мой голос просто звенит от фальшивой сдержанности.

— Где ты был, Яр? — всхлипывает и размазывает слезы по щекам.

— А что так много вариантов?

Ульяна опускает глаза в пол и подтягивает к себе колени так, что халат разъезжается в разные стороны, выставляя на показ черное кружевное белье. Бляяяядь. Договорить у нас сейчас точно не получится.

Делаю шаг к дивану, хватаю ее за руки и дергаю на себя. Она испуганно моргает и пытается заорать. Запускаю руку ей в волосы и затыкаю рот жестким поцелуем. Я рычу от похоти, а она плывет от желания. Недолго сопротивляется, а потом податливо обмякает в моих руках.

Шагаю к столу, одним движением смахиваю с него учебники и укладываю ее на поверхность лицом вниз. Пищит, вырывается, но я не отпускаю. Сегодня я хочу ее именно так.

Задираю халат и с размаху шлепаю по упругим ягодицам. Это тебе, сладкая, за мой вскипевший мозг. Коротко вскрикивает и снова затихает. Провожу ладонью по кромке трусов, наблюдаю, как по ее телу рассыпаются крупные мурашки, а потом сдергиваю их одним рывком и отбрасываю в сторону.

Развожу ноги шире и ныряю рукой между бедер. Раскрываю складки и жадно вдыхаю запах ее возбуждения. Пиздец. Мокрая уже вся и горячая. Завелась, мозгоклюйка моя невыносимая.

Ввожу в нее два пальца и давлю на стеночки так, что ее выгибает от кайфа. Помучить бы ее подольше, чтобы мысли все дурацкие вылетели из головы, да не могу. Сам с трудом держу себя в руках.

Завожу ее руки за спину, расстегиваю штаны и достаю из кармана резинку. Врезаюсь в нее с размаху по самые яйца и замираю так ненадолго, чтобы дать ей время привыкнуть. Ульяна громко стонет и подается мне навстречу. Отпускаю свои тормоза и срываюсь в бешеный темп.

Чувствую ее оргазм почти сразу, но свой растягиваю, как могу. Трахаю до звезд перед глазами и вижу, что она снова готова кончить. Прогибаю ее в пояснице и с каждым новым толчком сильнее растираю клитор.

— Еще, быстрее, — орет на выдохе и кончает еще раз вместе со мной.

Жду, когда пелена рассеется и поправляю на себе одежду. Ульяна продолжает лежать, распластанная на столе, и снова шмыгает носом. Да твою же мать.

Рывком поднимаю ее на ноги, но они ее совершенно не держат.

Она медленно заваливается и начинает падать. Ловлю и усаживаю на стол. Хватаю за подбородок и не даю отвести взгляд.

— Быстро и четко. Что опять случилось?

Я и так последние дни заебался под завязку, хочу просто выспаться, а приходится еще ей сопли подтирать. Она всхлипывает и закусывает губу, но упрямо молчит.

— Уля, блядь, не беси.

— У нас годовщина завтра, — жалобно выжимает из себя.

— Какая годовщина?

— Годовщина свадьбы. Я уже неделю тебя жду с работы, чтобы поговорить об этом, но засыпаю так и не дождавшись.

— Блядь, — выдыхаю и сам охреневаю от услышанного. Год? Уже год прошел?

Ни хера себе. А я ведь так ничего и не получил от этого брака, кроме скандалов от жены и кучи финансовых проблем от ее непутевого брата. А когда мне будет награда за весь этот геморрой? Ситуация с заводом так и стоит на месте мертвым грузом.

— Мы даже в свадебном путешествии не были. Давай съездим, Яр, пожалуйста.

— У меня сделка на миллион, какое съездим? — сразу прихожу в себя.

— Давай, хоть в ресторан сходим вдвоем.

Смотрю ей в глаза, в которых застыла печаль вселенского масштаба и почти уступаю. Тряпка ты Ярослав. Какая же ты стал тряпка.

Наш брак

— Давай, сделаем так. Я достану пригласительные в самый лучший ночной клуб. Сходишь с подружками и повеселишься, а мы с тобой в выходные отметим это событие вдвоем. И сделку мою крупную заодно.

— Но Яр, я хочу с тобой.

— Я не могу, — раздраженно выдыхаю и понимаю, что завтра же поеду к Мирону и поставлю вопрос ребром. Все хватит. Заебался.

Тащу Ульяну за собой в душ, а потом в спальню, не даю больше думать и выносить мне мозг. Ее только сексом заткнуть можно. Вот я и затыкаю. Хорошо, что меня этот метод более, чем устраивает. Вытрахиваю из ее головы все глупости и наконец засыпаю.

* * *

Утром специально ухожу раньше, чтобы не встретиться снова с женой, и не слушать ее нытья. Еду к себе в офис, делаю последние приготовления и срываюсь к Мирону.

Его секретарша настойчиво парит мне мозги, уверяя, что он занят. Да я за последние месяцы столько за ним дерьма разгреб, что для меня он должен быть круглые сутки свободен.

Влетаю в его кабинет, практически размазав секретаршу по стенке и наблюдаю, как мой шурин спокойно попивает кофе в своем кресле. Охуевший пиздюк, вот он кто.

— У тебя подгорает? — лениво интересуется и недовольно щурит свои глаза.

— Ага, подгорает.

— Ну, давай, вываливай сюда тему дня.

— Тема все та же. Давай, попробуем сдвинуть с мертвой точки дело с заводом.

— Нет, — коротко отвечает, ничего не поясняя.

— Почему нет?

— Завод Ульяне принадлежит. Не надо его трогать.

— Не вопрос, пусть Ульяна им и займется.

— Ей не до этого, она учится.

— Я все возьму на себя, ей только подписи нужно будет ставить.

— Я же сказал нет.

— Блядь. Объясни мне разумно, почему нет-то? Дело выгорит, сто процентов. У меня все продумано.

— А причем здесь ты вообще? Ты не владелец.

— Я помочь хочу.

— Мы в твоей помощи не нуждаемся.

— Давно ли? — специально давлю интонацией, потому что он без меня и шагу вступить не может. Каждый раз, блядь, где-нибудь обделается.

— Слушай, а чего тебе так прикипело с этим заводом? — щурит подозрительно глаза.

— У тебя такие деньги под носом, а ты не хочешь приложить небольшое усилие и попробовать.

— Мне и так гемора хватает. Я и с этим всем не успеваю разгребаться.

Конечно, не успевает. Если не ошибаюсь, Мироша у нас за этот год только на морях побывал раза три со своей престарелой любовницей. Когда ему бедному работать-то…. Медленно выдыхаю и пробую спокойно привести разумные аргументы.

— Я же сказал, помогу. Могу вообще все на себя взять.

— Нет, Яр. Не проси. С этим заводом вообще дело темное. Не хочу впутывать в это Ульяну.

— С чего ты взял, что темное?

— Я так чувствую. Такой ответ тебя устроит? Закрыли тему, а то я буду думать, что ты женился на моей сестре только из-за этого гребаного завода.

Я, блядь, вообще теперь не понимаю, на хрена женился. Никак помутнение на меня какое-то нашло. В итоге ни нормальной жены, ни человеческого отношения, ни завода. Ни хрена не получил. Только малолетнюю мозгоклюйку и ее брата долбоеба.

— В следующий раз, когда в дерьмо вляпаешься и придешь ко мне за помощью, ценой будет именно этот завод.

Сколько еще времени я должен потратить, чтобы он понял, что без меня он ни хрена не может. Год, два, три? Да, наверно, около трех. Тогда без моей помощи Мирон точно разорится и пойдет ко дну. Вот тогда он сам преподнесет мне этот завод на блюдечке.

Как же они меня заебали, что один, что второй. Родственнички едри их в баню.

Разворачиваюсь и выхожу из его кабинета, громко хлопнув дверью. Пока иду к машине набираю Юру и договариваюсь вечером о встрече.

В нашей компании он появился не так давно, а учиться с нами начал вообще только на последнем курсе. Перевелся из другого университета, когда приехал к нам в город. С Мироном был практически не знаком, с Улей тем более, поэтому сегодня я выбираю именно его компанию.

Юра у нас единственный всегда с холодной головой. Не пробиваемый и не сгибаемый. Вот что значит из семьи военных. Прет по жизни, как танк, сминая все на своем пути. У него вообще в жизни не бывает никаких слабостей.

Я, конечно, всю правду ему выложить не готов, так же, как и признаться во всех своих слабостях, потому что он загрызет своими подъебками, но напиться вдрызг и скинуть лишнее напряжение с ним всегда можно запросто.

Днем я заключаю свою выгодную сделку, пытаясь выкинуть из головы все, что накипело, а потом возвращаюсь домой, захватив по дороге Юрика. Ульяны, к моему огромному облегчению нет, я ей еще днем с курьером отправил билеты в ночной клуб. Надеюсь, они там до утра зависнут. Мне нужна длительная пауза, чтобы перезагрузиться.

Достаю коньяк и быстренько накрываю на стол. Благо еды в нашем доме всегда было много. Хозяюшка моя, блядь, старается. Быстро догоняемся до нужной кондиции и начинаем вываливать друг на друга свое дерьмо.

Когда приходит моя очередь, я жалуюсь на свою малолетку жену, которая не дает мне спокойной жизни. Но Юра у нас холостой во всех смыслах, у него только одноразовые бабы и никакого постоянства, поэтому он меня ни хрена не понимает.

— Яр, что-то я никак не пойму. Если тебя так сильно раздражает малолетка жена, зачем ты вообще женился?

Хороший вопрос и очень актуальный особенно в свете последних событий. Но конкретного ответа у меня на него нет. А признаться другу, что я лоханулся, вообще не вариант.

— Мне нужен ювелирный завод, Юра. Что здесь непонятного? Сейчас им владеет моя жена. А у меня пока не получается получить контрольный пакет акций. Я думаю, нужно года три угрохать на этот брак, чтобы окончательно втереться в доверие и добиться желаемого.

— У тебя же и так до хрена денег. Разве нет? Стоит какой-то вшивый завод того, чтобы жениться. Я бы не смог.

Да, блядь, не дави на больную мозоль, друг. Из меня даже смех вырывается какой-то слишком горький.

— А я смог. В чем проблема, не пойму? Она молодая,

— Так ты еще и верность ей хранишь? — вонзает в меня свой ироничный взгляд.

Знаю, что долбоеб, да. Но ни за что никому в этом не признаюсь.

— Ты совсем идиот что ли?

Снова смеюсь, чтобы не выглядеть идиотом, но Юра не отступает. Он сегодня решил раскрутить меня на исповедь.

— А потом, когда ты получишь завод, что собираешься делать?

— С чем?

— Не с чем, а с кем. С женой, конечно.

Еще один хороший вопрос, но здесь я уже знаю на него ответ. Мне так все надоело, что я хочу только одного.

— Разведусь к чертовой матери. Я и так пошел на большие жертвы, когда женился в двадцать пять лет. Это вообще не входило в мои планы… Ближайшие лет десять точно.

— А если она залетит от тебя?

Меня передергивает от этой мысли, потому что тогда развода мне не видать, как собственных ушей. И останусь я в этой кабале на всю жизнь. Нет, я не готов на такие жертвы.

— Блядь, даже в шутку не говори мне такого. Я всегда предохраняюсь. Всегда. И ее регулярно таскаю на гормональные уколы. Сам лично. Так что у меня все под контролем. Мне не нужны дети, тем более от нелюбимой женщины.

— Ну ты даешь, даже здесь все контролируешь.

— У меня нет права на ошибку. Мирон мне многое задолжал за то время, пока я строил из себя придурковатого влюбленного идиота и окучивал его наивную простушку сестру.

— А сейчас, где твоя благоверная?

— С подругами в клубе отмечает годовщину свадьбы. У нее праздник, блядь. А я здесь, как на каторге, у меня год за два.

Особенно учитывая то, что за ее брата мне тоже зачастую приходится работать. А потом дома выслушивать сцены ревности.

— Давай тоже выпьем за твою годовщину, — предлагает друг, злорадно ухмыляясь.

— Ты совсем ебанулся что ли, Юра? Я за это дерьмо пить не буду.

— Не-не, ты меня не понял. Выпьем за то, что ты стал еще на шаг ближе к свободе.

Мы опрокидываем в себя еще несколько бокалов, а потом срываемся в ночной клуб. Пусть весь мир катится к черту, сегодня я хочу, как следует отдохнуть, и наконец почувствовать себя свободным от этой кабалы.

Глава 20

Ульяна

Наша семейная жизнь не идеальна, но одно я знаю точно, я вышла замуж по любви и ни о чем не жалею. И чем дольше я живу с Ярославом, тем больше влюбляюсь. Он сложный человек, но я, как могу, стараюсь под него подстроиться.

Одно только никак не дает мне покоя. Он много работает, допоздна задерживается в офисе и часто уезжает в командировки, забыв меня поставить об этом в известность.

Ничего не могу с собой поделать, но я ревную. Как только он не приходит домой вовремя и не берет трубку мое воображение включается на полную катушку и подкидывает мне самые живописные варианты. Я извожусь, накручиваю себя, а потом все это вываливаю на него.

Один раз с анонимного номера мне на телефон пришли фото из ресторана, где Яр ужинал с какими-то людьми, среди которых были женщины. Встреча явно проходила в неформальной обстановке, все чувствовали себя свободно и комфортно. Все, кроме меня.

Я не сдержалась и устроила скандал. А Ярослав так и не собирался мне ничего объяснять, он просто молча наблюдал за тем, как меня скручивает истерика, а потом уволок в спальню и заткнул своим любимым способом.

Мне всегда его мало. Мы практически никуда не ходим вместе, пересекаемся только утром, иногда в обеденное время и вечером, если мне повезет и Яр не задержится на работе.

Свадебное путешествие пришлось отложить на неопределенный срок из-за большой занятости Ярослава. Сначала я приняла эту новость спокойно, потому что очень сильно устала от свадьбы и предшествующих ей хлопот. Решила, что у нас еще все впереди.

В итоге прошел год, а в свадебное путешествие мы так и не съездили. То у меня сессия, то у Ярослава очередная важная сделка или командировка. Мне иногда кажется, что мы с ним и уживаемся в одном доме только потому, что редко видимся.

Но даже в эти короткие редкие встречи мы успевали разругаться до потери голоса и снова помириться. А путь к примирению у нас всегда был только один. Через постель. В этом плане ничего не менялось. Я по-прежнему не могла ему противостоять. А он благополучно пользовался этим, особенно, когда ему нужно было заткнуть мне рот.

Вот на таких горячих эмоциях и выживал наш брак.

Ярослав много помогал Мирону и пару раз высказывался о том, что пора бы мне тоже приобщаться к семейному бизнесу.

А я хотела окончить университет и родить ребенка, а потом уже вливаться в работу и двигаться по карьерной лестнице.

Кстати, по поводу детей у Ярослава всегда в голове был пунктик. Он не хотел их ни сейчас, ни в будущем. И отказывался хоть как-то это комментировать. Просто сам лично возил меня к врачу, чтобы мне делали гормональный укол и параллельно с этим еще и сам всегда предохранялся.

Сначала я очень сильно расстраивалась по этому поводу, но потом решила не зацикливаться раньше времени. Уверена, придет время и Ярослав, как и все мужчины, захочет наследника.

Нашу первую годовщину я хотела отпраздновать по-особенному. Сначала у меня в планах был совместный отпуск на море, но Ярослав, как всегда, сослался на занятость. Тогда я решила устроить нам романтический ужин и потрясающую ночь, но здесь меня тоже ждало большое разочарование.

Я обиделась на мужа, но он клятвенно пообещал освободить для меня все выходные, а пока отправил нас с девочками погулять в новый ночной клуб. Надувшись на него и получив за это порцию горячего необузданного секса, я согласилась. Может, это и к лучшему, потому что встречи с подругами стали очень редкими и короткими.

* * *

Новый ночной клуб, пропуск для вип-гостей, лучшие подруги и праздничная дата. А еще громкая зажигательная музыка, от которой звенит в ушах, и вкусные коктейли. Что еще нужно для полного счастья молодой красивой девушке? Казалось бы ничего. Но мне остро не хватает одного человека, рядом с которым мое счастье было бы полноценным.

Сегодня у нас с мужем первая годовщина свадьбы, которую я вынуждена справлять не с ним, а со своими подругами. У него

Анжела и Злата зачарованно смотрят по сторонам и хлопают в ладоши от восторга. Они знают, что у меня обеспеченный муж и каждый раз с огромным энтузиазмом соглашаются сходить куда-нибудь вместе. Вообще-то они тоже не из самых простых семей, но деньги считать умеют. Могут легко позволить себе новую брендовую сумочку, но вот в ресторан предпочитают ходить за чужой счет.

— Вау! Я вот этот хочу, желтенький, — громко кричит Анжела и показывает пальцем на поднос с разноцветными коктейлями.

— А я зелененький, можно? — нерешительно вклинивается Злата. Она более скромная, поэтому в незнакомом месте всегда немного теряется. Но это до тех пор, пока не опрокинет в себя парочку коктейлей.

— Девочки, все можно, мой муж платит.

Веселье набирает обороты, девчонкам все нравится, и угощение, и программа. Одной мне здесь как-то не по себе. Я бы предпочла отметить это событие с мужем и именно в тот день, когда оно произошло, а не двумя днями позже.

Стараюсь не портить праздник своим кислым видом, старательно маскирую грусть на своем лице сахарными улыбками и даже несколько раз выхожу на танцпол. Когда быстрый трек сменяется медленным, чувствую на талии захват сильных рук и оборачиваюсь. Передо мной стоит Матвей, мой бывший парень. Мы встречались с ним до тех пор, пока я не познакомилась с Ярославом.

Резким движением убираю чужие руки со своего тела и отступаю на пару шагов назад. Не дай бог кто-нибудь заметит, это будет катастрофа. Яр очень ревнивый, а я слишком сильно люблю своего мужа, чтобы его расстраивать. Украдкой осматриваю Матвея и понимаю, что он пьян. Только этого мне не хватало.

Честно говоря, я не ожидала, что для Матвея наш разрыв будет таким болезненным. Он мажор и бабник, который с удовольствием прожигает деньги родителей. Всегда веселый, беззаботный и легкомысленный. Но на мне у него произошел реальный сбой. Когда мы расстались, он начал преследовать меня, умолял вернуться, даже замуж звал неоднократно. А потом, после моих отказов, пил несколько недель.

Сейчас уже год прошел, с тех пор как я вышла замуж, но видимо ему и этого времени оказалось недостаточно.

— Что тебе нужно, Матвей? Ты опять за старое?

— Не парься, я просто хотел потанцевать с бывшей девушкой. Ничего такого. Честно.

— Матвей, если Ярослав узнает об этом, у тебя будут большие неприятности.

— Твоему Ярославу плевать на тебя. Жаль, что ты сама этого не видишь.

Несмотря на то, что я отчетливо вижу состояние Матвея, это фраза острым лезвием проходится по моим нервным окончаниям и еще больше портит и так неидеальное настроение.

— Матвей, иди проспись, — грубо отталкиваю его от себя.

— Я-то просплюсь, а ты когда очнешься от своего глубокого сна, принцесса?

Не желаю больше слушать весь этот бред и ухожу в другую сторону зала. Матвей своего добился, окончательно испортил мне день.

Замираю возле барной стойки и зачарованно смотрю, как на танцпол выпускают еще одну порцию спецэффектного дыма. Он медленно ползет по полу, постепенно поднимаясь вверх, и затягивает своей плотностью танцующих людей. Чувствую крупные мурашки на теле, ежусь и обнимаю себя руками. Такое чувство, что вокруг меня распространяется обжигающий холод и превращает все в вечную мерзлоту.

Резко срываюсь с места и ищу официанта, закрепленного за нашей випкой. Делаю еще один заказ, сразу оплачиваю счет и заказываю такси, предупреждая подруг, чтобы они ни в чем себе не отказывали. Я лучше домой вернусь пораньше и мужа дождусь из командировки. Отметить сегодня у нас уже не получится, но вот жаркая ночь еще очень даже может быть.

Выхожу из такси на одну остановку раньше, чтобы подышать свежим воздухом. От громкой музыки и коктейлей сильно разболелась голова, а таблетки я с собой никогда не ношу.

Подхожу к дому со стороны террасы и с удивлением замечаю, что там горит свет. Это странно, когда я выходила из дома, точно все выключала. Достаю телефон из сумки, чтобы позвонить в полицию, но с ужасом понимаю, что он разрядился. Делаю еще несколько шагов в сторону дома, присматриваюсь и сквозь бежевые полупрозрачные занавески узнаю знакомый силуэт.

Что вообще происходит? Неужели Ярослав уже дома? Он же на встрече должен быть, обещал вернуться только глубокой ночью. Аккуратно подбираюсь ближе и вижу рядом с Ярославом какого-то незнакомого мне мужчину. Не могу решить, что делать дальше, обнаружить свое присутствие или уйти в дом и не мешать их разговору. Растерянно топчусь на месте и сомневаюсь, пока до меня не доносятся отдельные фразы, сказанные слишком громким голосом.

— Яр, что-то я никак не пойму. Если тебя так сильно раздражает малолетка жена, зачем ты вообще женился?

Эти слова, как стрелы насквозь пронзают мое тело, и я медленно оседаю под окно беседки. Кислорода остро не хватает, но я стараюсь держать себя в руках, потому что мне нужно дослушать их разговор до конца. Наверняка, я неправильно все поняла и на самом деле все не так, как выглядит на первый взгляд.

— Мне нужен ювелирный завод, Юра. Что здесь непонятного? Сейчас им владеет моя жена. А у меня пока не получается получить контрольный пакет акций. Я думаю, нужно года три угрохать на этот брак, чтобы окончательно втереться в доверие и добиться желаемого.

Его слова с трудом до меня доходят, но я стараюсь сделать над собой усилие и вслушаться. Какой ювелирный завод? Что за бред. Я еще студентка и у меня никогда ничего не было. Всем имуществом в нашей семье владеет мой брат Мирон.

— У тебя же и так до хрена денег. Разве нет? Стоит какой-то вшивый завод того, чтобы жениться. Я бы не смог.

— А я смог, — слышится ироничный смешок моего мужа и меня снова скручивает от боли, пока он не стреляет в упор следующими словами.

— В чем проблема, не пойму? Она молодая, красивая, влюблена в меня как кошка. Смотрит преданными глазами и готова весь мир променять на одну минуту моего внимания.

— Так ты еще и верность ей хранишь? — спрашивает его друг заплетающимся языком.

— Ты совсем идиот что ли?

Они оба начинают противно смеяться, а я чувствую болезненные спазмы в животе и зажимаю рот ладонью, чтобы сдержать тошноту. Дышу глубже, чтобы не выдать себя, но поток горьких слез из глаз это не останавливает.

— А потом, когда ты

— С чем?

— Не с чем, а с кем. С женой, конечно.

— Разведусь к чертовой матери. Я и так пошел на большие жертвы, когда женился в двадцать пять лет. Это вообще не входило в мои планы… Ближайшие лет десять точно.

— А если она залетит от тебя?

— Блядь, даже в шутку не говори мне такого. Я всегда предохраняюсь. Всегда. И ее регулярно таскаю на гормональные уколы. Сам лично. Так что у меня все под контролем. Мне не нужны дети, тем более от нелюбимой женщины.

— Ну ты даешь, даже здесь все контролируешь.

— У меня нет права на ошибку. Мирон мне многое задолжал за то время, пока я строил из себя придурковатого влюбленного идиота и окучивал его наивную простушку сестру.

— А сейчас, где твоя благоверная? — вспоминает про меня его неизвестный друг.

— С подругами в клубе отмечает годовщину свадьбы. У нее праздник, блядь. А я здесь, как на каторге, у меня год за два.

— Давай тоже выпьем за твою годовщину, — слышу, как громко звенят бокалы, и впиваюсь зубами в свою ладонь, чтобы сдержать крик отчаяния.

— Ты совсем ебанулся что ли, Юра? Я за это дерьмо пить не буду.

— Не-не, ты меня не понял. Выпьем за то, что ты стал еще на шаг ближе к свободе.

* * *

Снова звон бокалов, пьяный смех и омерзительная реальность. Сползаю на траву и прижимаю колени к груди. Не чувствую холода и сырости от земли, потому что внутри все горит от едкой горечи.

Каждое его высказывание, каждое слово намертво въелось в мой мозг и крутится там не переставая, выедая кислотой последние надежды на то, что это глупая ошибка. Просто недоразумение.

Это реальность. Самая настоящая. Суровая, беспощадная и жестокая.

И Боль. Острая боль повсюду. Она никуда не уходит, она пульсирует в груди и постепенно расползается по всему телу.

Зажимаю рот ладонями и приглушенно плачу, периодически хватая ртом холодный воздух. Кусаю губы до крови, чтобы заглушить рыдания, но на самом деле мне хочется заорать от отчаяния.

Закрываю глаза, пробуя отключиться и перестать чувствовать этот болезненный колючий ком в горле. Он задушит меня, если я не справлюсь.

В голове короткой вспышкой звучат другие слова.

«Ты моя Ульяна. Всегда была и всегда будешь».

Как насмешка. Как пощечина. Как ядовитый плевок в душу.

Закрываю лицо ладонями, чтобы отогнать призраков прошлого, но перед глазами все равно проносятся кадры нашей короткой совместной жизни. А там одна мрачность… Пустые, бездушные картинки, где нет ничего ценного и настоящего.

Истерика постепенно стихает, слезы высыхают, а я продолжаю лежать на холодной земле. Смотрю в звездное небо ничего не выражающим взглядом и жду. Жду, когда адская боль, сконцентрированная в грудной клетке, достигнет максимального значения и я умру.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я снова начинаю слышать и чувствовать. Вся сырая, грязная, с растрепанными волосами, но сейчас мне плевать на это. С трудом поднимаюсь на ноги и обхожу дом, чтобы убедиться, что здесь давно никого нет.

Нужно подняться в свою комнату и собрать вещи, но сейчас у меня совсем нет на это сил. И на разговор их нет. Я раздавлена и обезвожена.

Нужно где-то отсидеться и собраться с силами. А потом озвучить решение о разводе и уехать.

Начинаю перебирать в воспаленной голове варианты, куда я могу пойти. Злата до сих пор живет с родителями, поэтому этот вариант отметаю сразу. Мне не нужны лишние разговоры и сочувствующие взгляды, они меня просто добьют. Можно было бы снять номер в гостинице, но я боюсь в таком состоянии находиться одна.

Остается Анжела. Она живет одна и не очень далеко от нашего дома, всегда зациклена только на себе, значит, не будет лезть ко мне в душу.

Сажусь за руль своей машины и достаю телефон, чтобы узнать дома ли подруга. Но экран вспыхивает короткой вспышкой и сразу гаснет. Черт, разрядился. И, как назло, автомобильное зарядное куда-то подевалось.

Значит, поеду без приглашения. Выбора у меня все равно нет. У нее дом большой и даже если она явилась из ночного клуба не одна, места всем хватит. Я могу скромно переночевать в комнате на первом этаже, чтобы никому не мешать.

Паркуюсь рядом с ее машиной и даю себе еще немного времени успокоиться. Стараюсь не думать о том, что произошло, потому что в таком случае меня накроет новой лавиной слез. Знаю, что дальше будет только хуже. Наступит полное осознание предательства, потом выяснение отношений и развод.

Подхожу к крыльцу и поднимаю руку, чтобы нажать на дверной звонок, но тут обращаю внимание, что дверь не заперта. Более того, она даже не закрыта.

В голове моментально рождаются мысли одна страшнее другой. А что, если это воры? Потом успокаиваю себя тем, что нахожусь на территории охраняемого элитного поселка, и делаю несколько шагов вперед.

Захожу внутрь дома и обращаю внимание на шикарный букет цветов, который небрежно валяется на полу. Тут же чувствую спазм в груди. Ярослав мне очень давно не дарил цветы. Только бездушные драгоценности, которые я никогда особо не ценила.

Черт. Опять я думаю не о том.

Замираю возле лестницы на второй этаж и прикидываю, что мне делать, если подруга там не одна. Я не хочу никому мешать.

Поворачиваюсь в сторону выхода, но внезапно слышу голоса со второго этажа, среди которых явно различаю мужской, до боли знакомый. Застываю на месте и ловлю неприятный озноб по телу.

Не может этого быть. Это явно глюк, просто игра моего воображения.

* * *

Отмираю и иду к лестнице, а потом решительно поднимаюсь по ступенькам. По дороге замечаю красные туфли на шпильке, которые сегодня были на моей подруге, и ловлю новую порцию неприятного болезненного озноба.

Дверь в ее спальню тоже не закрыта. Никаких голосов я больше не слышу, но зато слышу тяжелое дыхание, хриплые стоны и приглушенные всхлипы.

Медленно, как тень, подхожу к проему дверей и осторожно заглядываю внутрь. У меня перехватывает дыхание от боли, и я начинаю пятиться назад. Анжела в чулках и белье сидит верхом на моем муже. А он, скрутив одной рукой ее волосы, второй нагло шарит по ее почти обнаженному телу.

Я чувствую, что от новой истерики меня отделяет всего несколько секунд, поэтому резко срываюсь с места и несусь вниз по лестнице. Краем глаза снова цепляю ненавистные цветы и еще глубже погружаюсь в пропасть отчаяния.

Выскакиваю на улицу, сажусь

Одновременно пытаюсь дозвониться Мирону, сначала не хотела вываливать на него все дерьмо своей супружеской жизни, но сейчас чувствую, что одна не справлюсь.

Ставлю его номер на автодозвон, но в ответ уже несколько минут слышу одно и то же. Абонент вне зоны действия сети. Черт! Где же тебя носит, когда ты мне так нужен.

Из груди рвутся громкие рыдания, которые уже второй раз за вечер невыносимо царапают горло. Там в груди уже все болит от надрыва и слез.

Резко жму на тормоз, когда понимаю, что уехала достаточно далеко. Выползаю из машины, надеясь, что свежий воздух поможет мне быстрее прийти в себя. Сажусь на холодную землю и закрываю лицо руками.

За что он так со мной? За что? За то, что я любила его больше всего на свете? За то, что отдала ему все, что могла?

Падаю на спину и пытаюсь выпустить всю свою боль наружу. Мне невыносимо ее терпеть. Она перемалывает мне кости и выжигает внутренности дотла. Не могу больше сдерживаться. Набираю полные легкие воздуха и кричу, что есть силы.

Кричу до тех пор, пока голос окончательно мне не отказывает. Облегчения не наступает, меня продолжает кромсать на части эта дикая агония. Под ребрами печет так, что мне трудно дышать.

Я даже не думала, что бывает настолько больно, не предполагала, что люблю его так сильно. Не представляла, что один человек может уничтожить другого лишь словами и поступками.

Наивная? Да. Дура. Настолько в нем погрязла, что теперь не знаю, как выжить после такого предательства.

На улице начинается дождь, но я продолжаю лежать на земле не двигаясь. Впадаю в какое-то пограничное состояние и плохо понимаю, что происходит вокруг. Капли падают на лицо и смешиваются со слезами. Становится холодно, потому что одежда намокает и противно липнет к телу.

Где-то вдалеке проезжает машина, громко сигналит и возвращает меня из забытья. С трудом поднимаюсь на ноги и плетусь к машине. Включаю печку и подставляю руки под горячий воздух.

Зубы все равно выбивают дробь, но это скорее нервное. Завожу двигатель и понимаю, что нужно найти в себе силы и вернуться в его дом. Хотя бы переодеться, собрать вещи и найти загранпаспорт.

Включаю геолокацию на телефоне и быстро доезжаю до места. Останавливаю машину и обессиленно роняю голову на руль. Слез больше не осталось, а вместо рыданий из груди периодически вырываются болезненные стоны.

Немного кружится голова, но в остальном становится легче. Меня накрывает безжизненная пустота и какая-то странная апатия. Сил нет, но я заставляю себя подумать хоть немного, потому что время идет и нужно что-то решать.

Набираю в грудь побольше воздуха и решительно выхожу из машины. Не сбавляю шаг, чтобы не струсить и не передумать. В доме, где я жила весь этот год стоит звенящая тишина, но я не обращаю на это внимание. Этот дом, как и многое другое, что я чувствовала, больше для меня не существует.

Упрямо обхожу все комнаты, пытаясь вспомнить, где лежат мои документы. Телефон все время держу при себе, но Мирон по-прежнему недоступен. Проверяю все папки в гостиной в шкафу, но так и не нахожу главного. Здесь нет загранпаспорта.

Поднимаюсь на второй этаж и рывком открываю дверь спальни. Чувствую, как к горлу подступает противная тошнота, но продолжаю держать себя в руках. Вытряхиваю все ящики, но нахожу только коробку с лекарствами. Это тоже очень кстати, потому что меня не перестает трясти, и голова болит так, что я уже с трудом держусь на ногах.

Выпиваю обезболивающее и захожу в ванную. Сначала умываюсь холодной водой, потом скидываю с себя мокрую одежду и забираюсь под душ. Усиленно тру себя мочалкой, мне кажется, за сегодняшний день ко мне прилипло столько грязи, что я за всю жизнь теперь не отмоюсь.

Закутываюсь в большой махровый халат и возвращаюсь в комнату. На кровать стараюсь не смотреть, это чревато невыносимыми и болезненными воспоминаниями. Достаю большой чемодан и небрежно бросаю туда свои вещи.

Намеренно собираю только то, что было у меня до брака с этим уродом. Все остальное, включая драгоценности, оставляю нетронутым. Когда дело сделано, чувствую сильную слабость во всем теле и неприятный озноб. То ли я заболела, то ли мои нервы не выдерживают свалившегося на меня дерьма.

Мой телефон пищит, оповещая о том, что пришло сообщение. Хватаю его, открываю и читаю. Это от Мирона.

«У бабушки случился сердечный приступ. Срочно вылетел в Италию. Как освобожусь, перезвоню».

Набираю номер брата, но телефон уже выключен. Прикрываю глаза и обреченно выдыхаю. Такое чувство, что на нашу семью свалились все неприятности разом.

Пытаюсь вспомнить, где лежит мой комплект ключей от дома Мирона. Это не так просто, потому что я к нему давно не ездила. Скорее всего, мой загранпаспорт тоже остался у него. Проверяю свою сумку, но ключей нет. И точного адреса своей бабки я не знаю, последние несколько лет мы почти не общались.

Пишу брату сообщение с просьбой срочно перезвонить и возвращаюсь к коробке с лекарствами. Выпиваю на всякий случай порошок от простуды, чтобы не расклеиться еще больше. Очень надеюсь, что Ярослав будет занят до самого утра, а потом от любовницы сразу уедет на работу. Обычно домой он не спешит, а уж теперь и подавно здесь ему делать нечего.

Озноб постепенно уходит, уступая место тупой боли в грудной клетке. Меня это не удивляет и не пугает, потому что вместо сердца там большая черная дыра.

Закутываюсь в мягкий плед и без сил падаю на кушетку рядом с окном. Сколько я уже не спала? Кажется, что целую вечность. Телефон кладу рядом с собой, чтобы не пропустить звонок от брата.

Ничего страшного не случится, если я позволю себе несколько минут отдохнуть. Хотя бы до того момента, как подействует лекарство, поэтому сворачиваюсь клубком на неудобном диване и проваливаюсь в беспокойный сон.

Резко открываю глаза, когда слышу непонятный шум. Вскакиваю с дивана, и вся ужасающая реальность падает на меня с новой силой. И с новой болью. Встаю на ноги и медленно двигаюсь по комнате. Выхожу из спальни и замираю на лестнице. Черт. Видимо, меня вырубило на какое-то время, потому что за окном уже светло, а Ярослав вернулся домой.

Глава 21

Осознаю своей тяжелой головой, что разговора избежать не получится, но плохо понимаю, что нужно сказать, чтобы он меня отпустил. Ведь если ему нужен завод, он так просто на развод не согласится.

Делаю несколько шагов вперед и спускаюсь по лестнице. Сейчас волнение и страх притупляются, то ли лекарство так странно на меня действует, то ли я сыта по горло такой семейной жизнью.

Ярослав, как ни в чем не бывало сидит за столом и завтракает. А меня начинает душить истерический смех. Что ж любовница не накормила? Погулял, потрахался на стороне, а завтракать пришел домой. Молодец. Остался верен своей кухне и нашей домработнице.

Молотов замечает меня и поднимает голову. Смотрит ничего не выражающим взглядом и возвращается к своей трапезе.

Я подхожу ближе, потому что мне не терпится посмотреть ему в глаза. В лживые глаза предателя и изменщика.

— Доброе утро, Ульяна, — произносит спокойно, а меня уже начинает потряхивать.

— Я хочу с тобой развестись, — хрипло, но довольно уверенно произношу.

Он даже позы не меняет и взгляд на меня больше не поднимает.

— У нас теперь на завтрак тоже будут твои истерики?

— Я хочу развод, — повторяю чуть громче.

— У тебя ПМС что ли? — спрашивает со смешком, — так это пройдет через пару дней.

Чувствую, как меня взрывает изнутри. У меня жизнь рушится, а он мне про ПМС говорит. А еще он, как ни в чем не бывало продолжает есть. Ножичком отрезает кусочек бекона и с удовольствием отправляет его в рот.

Я задыхаюсь от негодования и хватаюсь за край скатерти. А потом боль от того, что он живет дальше, а я не могу, становится такой невыносимой, что я резко дергаю ее на себя.

Тарелка с завтраком переворачивается на колени моего мужа, безвозвратно испортив дорогой костюм, а остальные приборы со звоном летят на пол и разбиваются.

— Что ты творишь, ненормальная? — резко вскакивает, наконец-то обратив на меня внимание.

— У меня другой мужчина. Я хочу развестись. Так понятнее?

— Что, блядь?

Он угрожающе на меня наступает, хватает за плечи и начинает трясти, как куклу.

— Ты слышал.

— Заткнись, Ульяна. Вот сейчас просто заткнись.

— Хватит меня затыкать. Надоело!

— Никакого развода ты не получишь. Слышишь меня? Ты моя, Ульяна. Моя!

Из надсаженного горла вырывается горький смех. Это его «моя» сейчас вообще не уместно, ведь я знаю всю правду. Но я упрямо иду к цели.

— Примешь меня после другого мужика? Не похоже на тебя, Молотов.

Я вижу, как меняется выражение его лица. Из отстраненного и спокойного — в бешеное и шокированное. Вижу и ликую.

— Хватит. Я не верю тебе. Ни хрена не верю.

— Придется поверить. Я люблю его.

В его глазах вспыхивает дикая ярость. Он ненадолго прикрывает глаза, почти не дышит, а потом жестко ухмыляется.

— Любишь, значит? Трахалась уже с ним?

— Да, — оглушаю его своей ложью и пытаюсь вырваться из железной хватки.

— Ну и как? Тебе понравилось? — рычит в ответ.

— Понравилось. Уж лучше, чем с тобой. У нас с ним все по-настоящему, ясно? Я люблю его, он меня. Такому бесчувственному животному, как ты, такое и не снилось.

Ярослав замирает на месте с совершенно диким выражением лица, но быстро приходит в себя.

— Сейчас посмотрим, насколько хватит твоей настоящей любви.

Он подхватывает меня под коленями и взваливает себе на плечо. Пытаюсь вырваться, но он держит так крепко, будто от этого зависит вся его жизнь. Со мной на руках он легко поднимается на второй этаж и заворачивает в другое крыло. Заходит в комнату для гостей и небрежно сваливает меня на кровать.

Халат распахивается, оголяя ноги и я вспоминаю, что после душа накинула его на голое тело. К моему огромному ужасу, это замечает и мой муж. Его глаза опасно вспыхивают, и я отползаю на самый край, а потом перекатываюсь на другую сторону и, что есть сил бегу в ванную, чтобы запереться от него.

Не вынесу, если он прикоснется ко мне после нее. Мне почти удается сбежать, остается только захлопнуть дверь и запереть, но Ярослав успевает вставить ногу в небольшой проем и вваливается в ванную вместе со мной.

— Запомни, милая. Никакие двери меня не остановят, если дело касается тебя.

Он выглядит устрашающе. Волосы растрепались, рубашка выбилась из брюк. Опускаю взгляд ниже и напарываюсь на огромный бугор между ног. О, нет. Только не это.

— Ненавижу, — швыряю в него бутылку шампуня, которую он удачно ловит и аккуратно ставит на тумбу, продолжая на меня наступать, — ненавижу, ненавижу тебя.

Хватаю гель для душа, снова бросаю в его сторону, но опять не попадаю. Дальше в поле зрения попадает большая стеклянная ваза и я уже представляю, как феерично она расколется об голову моего почти бывшего мужа. Хватаю ее двумя руками, но в этот момент Ярослав перехватывает меня за талию и вплотную прижимает к тумбе. От неожиданности ваза выпадает из рук и откатывается от нас в сторону.

Он подхватывает меня под бедра, усаживает на тумбу и сразу распластывает на поверхности. Резко дергает за пояс халата и стягивает его с плеч. Шумно сглатывает, когда видит, что под ним я голая. Раздвигает ноги и смотрит мне туда, не давая при этом подняться.

— Не смей меня трогать, — взвизгиваю, когда он проводит рукой по внутренней стороне бедра, и болезненно ежусь. Дергаюсь и пытаюсь сомкнуть колени, но он держит слишком крепко.

— Ты только моя, Ульяна. Моя же? Моя!

Сам себя спрашивает, сам отвечает. С таким отчаянием и безысходностью, что мне становится еще хуже. Все ложь.

— Меня тошнит от тебя, — хриплю из последних сил, потому что голос садится от эмоций.

— Я не верю тебе, не верю, — как заведенный повторяет одно и то же, — ты только меня любишь, только от меня сходишь с ума.

— Не хочу с тобой больше, я с ним хочу. Его люблю.

— Заткнись, Уля, — наклоняется надо мной и рвано дышит. Снова дергает за плечи, будто хочет вытрясти из моей головы мои же слова, — не смей так говорить. Я покажу тебе, как могу любить только я.

Ярослав снова опрокидывает меня на поверхность и сразу перехватывает руки, чтобы я не дергалась. Локтями разводит ноги и опускается на колени. Чувствую его горячее дыхание между бедрами и задыхаюсь. Только не это, пожалуйста. Я не выдержу.

Зажмуриваюсь и чувствую, как щеки обжигает слезами. Вся сжимаюсь и поворачиваю голову к стене. А потом чувствую обжигающий жар у себя между ног и резко открываю глаза. Нежное

Ярослав никогда еще меня так не ласкал, поэтому я теряюсь от острых ощущений, тону в вязком возбуждении и полностью отключаюсь от тяжелых мыслей. Горячие сладкие волны простреливает все нервные окончания внизу живота, и я плавлюсь от эйфории.

Горько плачу и умираю от наслаждения. Его язык погружается между складочек и вылизывает каждый миллиметр, постоянно возвращаясь к клитору. Нежно перекатывает его на языке, то надавливая, то отступая. То ускоряясь, то замедляясь.

Я мечусь на поверхности тумбы, окончательно срывая голос от громких стонов и криков, а потом, когда Ярослав в очередной раз замедляется, снова пытаюсь вырваться и ударить его. Но тело продолжает меня предавать. Его болезненно трясет от похоти. И я ненавижу себя за это. Никогда себе не прощу этой слабости.

Он смеется. Этот урод смеется, что я падкая до его прикосновений, озабоченная его ласками, но в недолгие моменты просветления я даю себе слово, что это в последний раз. Я легла под него в последний раз!

Ярослав возобновляет свои ласки. Вылизывает клитор по кругу и вводит в меня два пальца. Удовольствие выстреливает яркой вспышкой и проносится по телу неконтролируемой дрожью. Выгибаюсь навстречу его ласкам и почти сразу чувствую, как он заполняет меня собой.

Снова пытаюсь вырваться, но уже знаю, что он не остановится, пока не затрахает меня до потери сознания. Думает, что я передумаю и снова стану сговорчивой? Только не в этот раз.

Ярослав двигается очень медленно, пытается разжечь во мне желание снова. Начинаю сопротивляться, но он захватывает губами мой сосок. Втягивает в себя каждый по очереди и массирует языком. Помимо воли снова начинаю плавиться, волна нестерпимого жара прокатывается по телу, концентрируясь внизу живота. Ярослав словно чувствует это, усиливая толчки, начинает двигаться быстрее.

Мотаю головой, чтобы не допустить оргазма, но он слишком хорошо меня знает. Ведет рукой по телу, опускаясь к месту, где сливаются наши тела и нежно гладит складочки, не прикасаясь к клитору. Другой рукой выкручивает сосок, и я снова бесконтрольно срываюсь в бездну горького удовольствия.

Я не знаю сколько проходит времени, окончательно теряюсь за ощущениями. Ярослав и не думает останавливаться. Когда он замедляется во мне и кончает, а я пытаюсь выбраться из-под него и сбежать, он снова начинает двигаться и возбуждается, продолжая возбуждать меня.

Трахает так, будто никак не может насытиться, будто этот раз и для него может стать последним. Ну я же знаю, что мое место долго пустовать не будет.

Я перестаю сопротивляться и молча принимаю все, что он дает. Какой смысл сейчас тратить на это силы, он слишком крепко держит меня в своих тисках. Пока еще крепко.

Каждый раз кончаю со слезами на глазах, но больше никак не реагирую. Мне становится все равно, я просто плыву по течению.

Приведя нас в очередной раз к финишу, Ярослав размазывает сперму по моему телу, уделяю особое место промежности и бедрам. Больной ублюдок. Хочет пометить меня собой везде, а сам не пропускает ни одной юбки.

Смотрит на меня диким взглядом, особенно задерживаясь на разведенных ногах, а потом отходит и заправляет член в штаны.

— Я видела вас сегодня ночью. Тебя и мою подругу. У нее дома, — выдавливаю сорванным голосом, решаю частично вскрыть карты, чтобы у меня был веский повод для развода.

Ярослав неподвижно замирает, молчит и долго смотрит мне в глаза. Там ни капли вины. И сказать ему нечего. Сволочь. Ненавижу.

— Я уйду в любом случае и подам на развод. Я ни за что здесь больше не останусь.

Мой хриплый голос звучит равнодушно и безэмоционально, потому что на эмоции у меня просто не осталось сил. Ярослав разворачивается у дверей и, слегка шатаясь, снова возвращается ко мне. Наклоняется над моим распластанным телом и выдыхает прямо в губы.

— Я никогда не отпущу тебя, Уля. Никогда. И уйти не позволю. Буду держать тебя взаперти, пока ты не успокоишься. Тогда мы обо всем поговорим.

Закрываю глаза и отворачиваюсь от него. Не хочу с ним больше разговаривать, не хочу слушать. Я даже пошевелиться не могу. Все тело затекло и болит.

Слышу громкий хлопок дверей и щелчок замка. Не обманул, все-таки запер. Сволочь. Сползаю на пол и обнимаю себя руками. Слезы опять катятся из глаз, все тело покрыто его отметинами. Ни одного живого места не оставил, урод. Всю пометил.

Делаю резкий вдох и чувствую его запах и запах нашего секса. Последний раз им затягиваюсь и с трудом поднимаюсь на ноги. Шатаясь, как пьяная, захожу в ванную и забираюсь под душ. Воду делаю погорячее, мочалку выбираю пожестче. Намыливаюсь несколько раз, буквально сдирая с себя кожу, но чувство брезгливости к себе самой не проходит.

Выхожу из душа и встаю перед зеркалом, смотрю на себя и снова плачу. Сама позволила и снова ему сдалась. Нужно было сопротивляться до конца, я же никогда не смогу простить себе этого.

Глава 22

Кутаюсь в халат и понимаю, что здесь нет никакой одежды, а я не хочу больше разгуливать по дому в таком виде.

Начинаю метаться по комнате, размышляя, что еще можно сделать. Зарываюсь руками в волосы и начинаю больно их теребить. Думай, Уля. Думай. Помочь себе можешь только ты. Больше некому. Отчаяние накатывает на меня с новой силой, причиняя нестерпимую боль. Я должна отсюда выбраться любой ценой.

Вспоминаю, что телефон остался в моей бывшей спальне. Это плохо. Мало того, что я не смогу никому позвонить, так еще и важный звонок от Мирона пропущу.

Подхожу к окну и оцениваю свои шансы. Второй этаж, слишком высоко, чтобы выбраться самостоятельно. У меня такое чувство, что я в тюрьме. Как я жила здесь целый год и была уверена, что счастлива?

Ложусь на кровать поверх одеяла и безэмоционально смотрю в потолок. Слезы давно высохли, но внутреннее состояние все время балансирует на грани истерики. В голову лезет всякий бред, потому что я начинаю думать о том, что здесь нет воды и еды. Возможно, мне повезет, и я умру от обезвоживания.

Слышу щелчок замка и сильнее зажмуриваюсь. Кто бы знал, как я не хочу его видеть. Отворачиваюсь к стене и сворачиваюсь клубком, прижимая к себе колени. Слышу легкие шаги и понимаю, что они не могут принадлежать мужчине.

Поднявшись с кровати, вижу перед собой горничную с подносом. Ее вроде Марта зовут, если не ошибаюсь. Она у

Она опускает поднос с завтраком на тумбочку, и я замечаю, как ее взгляд застывает в вырезе моего халата. Да, там на коже живого места нет. Этот придурок пометил меня, как свою собственность.

— Вам нужно поесть, — несмело кивает на поднос и с трудом сглатывает.

— Ты снова меня запрешь? — спрашиваю охрипшим голосом, игнорируя поднос с едой.

— Нет, таких указаний не было.

Судорожно выдыхаю, не в силах поверить, что я свободна. Нужно срочно переодеться и убираться отсюда, пока Ярослав не передумал.

Внезапно слышу с улицы какой-то посторонний шум и мужские голоса. Вскакиваю с кровати и подхожу к окну. Возле ворот стоят какие-то посторонние люди. Их много, и они очень странно выглядят.

— Что происходит? — поворачиваюсь к Марте и жду хоть каких-то пояснений.

— К Ярослав Палычу приехал какой-то мужчина, — почти шепотом рассказывает девушка, — в военной форме. И привез с собой целую машину вооруженных охранников.

— Что? Зачем?

— Я не знаю. Но я случайно услышала одну фразу, когда приносила им кофе в гостиную.

— Какую фразу?

Внутренняя дрожь возвращается, и я сильнее запахиваю халат.

— Ярослав Палыч сказал своему другу, что вам нужно обеспечить максимальную безопасность.

— И все?

— Да.

Какую безопасность? Кому? Мне? Так для меня сейчас самым безопасным местом является любое, которое находится подальше от него.

— Вам нужно поесть. Ярослав Палыч просил проследить, чтобы вы хорошо питались.

О, мать твою. Какая неслыханная забота. Перевожу взгляд на поднос и снова начинаю чувствовать желание истерически рассмеяться. На тарелке красиво разложены мои любимые сырники и стоят две маленькие пиалки. Одна с клубничным вареньем, вторая со сметаной. Мне мама всегда так готовила, а я смешивала варенье со сметаной и ела.

Откуда он об этом знает, черт возьми? Я думала он зачастую даже о моем существовании забывает. Игнорирую еду, хватаю стакан с соком и почти залпом его выпиваю. Если двери не заперты, надо попробовать уйти.

Но сначала раздобыть удобную одежду. А с этим могут быть проблемы, потому что в свою спальню я не смогу зайти даже под страхом смертной казни.

— Марта, сходи, пожалуйста, в мою комнату и принеси мне что-нибудь из моих вещей. Что-нибудь практичное и удобное. И белье не забудь.

— Хорошо.

— Еще поищи, пожалуйста, мой телефон. Не помню, куда его положила.

Марта кивает и выходит из комнаты, а я еще раз выглядываю в окно. Там ничего не изменилось. Вокруг дома полно охраны.

Марта возвращается спустя несколько минут с моими вещами. Я умываюсь холодной водой, напяливаю на себя белье, а сверху обычный спортивный костюм. По моей просьбе Марта приносит мне кеды, которые каким-то чудом остались у меня в шкафу.

— Вашего телефона нигде нет, — растерянно пожимает плечами.

Забрал, значит, чтобы я никому не позвонила.

— Марта покажи мне, как выглядит этот друг Ярослава в военной форме.

Мы вместе подходим к окну и выглядываем во двор.

— Вот он, высокий брюнет. Ярослав Палыч называл его Юрой.

Черт. Это что тот самый Юра, с которым он пил? И которому потом душу изливал? Отлично. Я просто «мечтала» с ним познакомиться.

Руками расчесываю волосы и собираю их в хвост, а потом решительно выхожу из комнаты. Почти бегом спускаюсь на первый этаж и несусь на улицу к высоким воротам.

Едва я касаюсь рукой калитки, передо мной появляется тот самый Юра. Он такой высокий, что мне приходится прилично задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Красивый мужик, жаль, что такой же гнилой, как мой муж.

— Ульяна, вам нельзя выходить за пределы дома, — озвучивает приятным низким голосом. Говорит вроде довольно мягко, но в каждом слове чувствуются стальные нотки.

— Почему?

— Это может быть небезопасно.

— В каком смысле? — повышаю голос от нетерпения.

— Вернется Ярослав и сам вам все объяснит.

Беспомощно выдыхаю и снова возвращаюсь в дом.

— Твою мать, — втягиваю в себя воздух, но он болезненной огненной волной проходится по воспаленному горлу и царапает его до хрипов.

К глазам снова подкатывают слезы от бессилия и боли. Я не могу остаться. Плохо мне здесь. Задыхаюсь.

В комнате снова сталкиваюсь с Мартой и понимаю, что она мой единственный шанс выбраться отсюда. Работает здесь недавно, значит, еще не прониклась преданностью хозяину, как остальные работники. С ней можно договориться. Уверена, что можно.

— Марта, — поднимаю на нее глаза, полные слез, — помоги мне, пожалуйста, сбежать отсюда. Мне больше не к кому обратиться.

* * *

Девушка испуганно округляет глаза, а потом начинает кусать губы.

— Я потеряю работы, а мне никак нельзя этого допустить. Мне нужно помогать своей семье.

— Обещаю, что, если ты мне поможешь, тебе вообще больше никогда не придется работать. Ты и твоя семья до конца дней будут обеспечены всем необходимым.

— Хорошо. Но как вы хотите сбежать отсюда? Нам не справиться с таким количеством охраны.

— Нам нет, а вот моему брату все под силу. Просто нужно сообщить ему, что я попала в беду.

— Что я должна сделать? — с готовностью откликается Марта.

Выдыхаю с облегчением. Я ее уговорила, значит полдела уже сделано.

— У тебя есть с собой телефон?

— Есть, — достает из кармана фартука свой гаджет и снимает на нем блокировку. Закусываю дрожащие губы, но слезы все равно подступают к глазам. То ли от напряжения, то ли от страха, что ничего не получится.

Непослушными руками набираю номер Мирона, но он не отвечает.

— Черт, — тыльной стороны ладони вытираю слезы на щеках и пытаюсь снова и снова, — давай же, возьми трубку.

— Да, — слышится наконец его грубый голос, и я всхлипываю от облегчения.

— Мирон, — кричу в трубку, — помоги мне, умоляю.

— Уля, что случилось? — в его голосе проскакивает тревога и я понимаю, что он наконец-то готов меня выслушать.

— Вчера я узнала, что Ярослав мне изменяет. Сказала, что хочу уйти и развестись, но он не отпускает, запер меня в своем доме.

— Уля, ты уверена? Может, вам стоит поговорить и все образуется?

Меня на части рвет от того, что он не воспринимает мои слова всерьез и снова начинает захлестывать паника. Если он мне откажет сейчас… Что я буду делать в таком случае?

— Мирон, — снова повышаю голос до визга и реву в голос, — забери меня отсюда, пожалуйста. Если он еще хоть раз ко мне прикоснется, я не переживу. Я что-нибудь сделаю с собой, клянусь. Ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю.

— Господи, Уля, он что бил тебя? Обижал? — понимаю, что до Мирона начинает доходить в каком я состоянии и решаю поднажать. Вернее соврать,

— Да! — выкрикиваю в трубку не уточняя, что именно со мной делал муж, — да! Да!

Дальше я срываюсь в истерику и не слышу ни слова из того, что говорит Мирон. Мне плохо, я задыхаюсь от страха остаться в этом доме и снова поддаться своему мужу.

Я знаю, что против него я безвольная кукла, ему даже силу применять не придется. Он вполне может подчинить меня всего несколькими прикосновениями, сводящими с ума. И это для меня сейчас самое страшное.

Слышу в трубке длинные гудки и понимаю, что я все прослушала. Смотрю на Марту в надежде, что она хоть что-нибудь поняла и вытираю мокрые щеки.

— Что он сказал? — шепчу иступлено, хватая ее за руку.

— Он сказал, что приедет, — сжимает мои ледяные ладони и пытается их растереть, чтобы согреть, — вам нужно успокоиться и перекусить.

Смотрю на часы и начинаю нервничать еще больше. У Мирона осталось не так много времени, чтобы вытащить меня отсюда. Господи, пусть он успеет сегодня. Пожалуйста, пусть успеет. Я не знаю, каким чудом он прилетит из другой страны за считанные часы, но я очень надеюсь, что была достаточно убедительна в своем горе.

Телефон Марты начинает звонить, и я по номеру понимаю, что это мой брат.

— Уля, слушай меня внимательно, — начинает тараторить и я напрягаю мозги, чтобы не пропустить ни одного важного слова, — я сорвал Молотову несколько важных сделок и организовал серьезные проблемы, он уже сегодня вылетит их решать. По моим расчетам его не будет два-три дня, но мы не будем рисковать, я заберу тебя сегодня ночью, пожалуйста будь на связи. Прилечу частным самолетом. Жди и, пожалуйста, не плачь больше.

— Я поняла. У меня пока будет телефон Марты, звони на него.

Он сбрасывает звонок, а я понимаю, что даже не уточнила откуда у него взялся частный самолет. И как он собирается договариваться с охранниками. Хотя, это не самое главное. Самое главное, что он прилетит за мной уже сегодня.

Марта приносит мне горячий обед, и я заставляю себя поесть. Мне нужны силы, чтобы не грохнуться в обморок в самый неподходящий момент. Брать что-либо из своих вещей я здесь не собираюсь, потому что это значит захватить с собой воспоминания.

Я даже рада, что Ярослав забрал у меня телефон, там много наших общих фотографий. Удалить их у меня бы рука не дрогнула, а так … он просто сам забрал с собой все, что нас связывало.

Постоянно выглядываю в окно, чтобы не пропустить брата, но там только «овчарки» Ярослава в одинаковых камуфляжных костюмах. Откуда он вообще их взял? Раньше я не замечала у него такого стремления обзавестись охраной.

На улице уже стемнело, а Мирон все не появляется. Начинаю снова дергаться и нервничать. Марта ходит по комнате за мной хвостиком. Изредка принимает звонки от Юры, который уточняет, как я себя чувствую. Наверно, другу своему торопится доложить.

Марта по моей просьбе врет, что дала мне успокоительные капли, после которых я уснула. Киваю ей в знак благодарности, но неожиданно слышу шум за окном и срываюсь посмотреть, что там случилось.

Возле наших ворот останавливаются несколько тонированных машин. Из них выскакивают люди в черных костюмах. Закрываю рот ладонью, чтобы не закричать, но потом узнаю среди них Мирона.

Он подходит к Юре и о чем-то с ним разговаривает. Тот пытается кому-то позвонить, но в этот момент окружающее его кольцо людей в черном становится плотнее. Ежусь от страха, но стараюсь держать себя в руках. Мирон подстраховался настолько, что тоже привез сюда вооруженных охранников.

Кажется, я сильно переборщила, когда жаловалась на своего мужа. Теперь главное, чтобы не началась перестрелка. И чтобы потом Мирон не убил Ярослава. Сейчас мне его нисколько не жалко, но я не хочу, чтобы мой брат брал на душу такой грех.

Вижу, как Мирон, минуя ворота, идет к дому и бросаюсь к дверям. Голова начинает кружиться от облегчения, а колени трястись от резкой слабости. Брат врывается в комнату, а я начинаю без сил оседать на пол. Чувствую, как меня подхватывают сильные руки и только после этого отключаюсь.

В себя прихожу в машине, которая мчит нас в аэропорт. Мирон заставляет меня выпить воды, а потом предлагает показать врачу.

— Не надо врача, — шепчу ему сорванным голосом, — просто увези меня в другую страну. Туда, где он меня не найдет.

— Хорошо, Уля. Мы уже едем. Через час будем в воздухе. Ты в безопасности. Спи.

Я плохо помню последующие события, слишком сильным оказалось потрясение последних суток. Помню, как отключилась, едва села в самолет и потом в машине, которая везла нас в дом моей бабки. Не знаю, хорошо ли сделал Мирон, что привез меня именно к ней, но была уверена, что он знает, что делает.

Глава 23

Мое уединение в отдельной комнате длится уже три дня, но легче пока не становится. Я много плачу, потом в итоге без сил засыпаю, а проснувшись, начинаю снова себя жалеть.

Прокручиваю в голове бесконечные воспоминания, особенно зацикливаясь на самых ярких моментах и безуспешно стараюсь вытравить их у себя из головы. Сейчас бы очень кстати пришлась потеря памяти, но, к сожалению, такая опция в нашем организме не предусмотрена по щелчку пальцев.

Домработница с ног сбилась, чтобы меня накормить, но я могу протолкнуть в себя только воду. И то с трудом. Брат приходит ко мне два раза в день, утром и вечером. Сидит возле кровати, сжимает мои ледяные ладони и просит прощения за то, что допустил такие события в моей жизни.

Сегодня он приходит рано утром, но я уже не сплю. Смотрит взглядом побитой собаки, а потом садится рядом и молча гладит по волосам.

— Нельзя так убиваться, Уля. Он не стоит этого.

— Я знаю, это просто слезы по ушедшей первой любви. Скоро станет легче.

Говорю и сама не верю в это. И брат не верит, по глазам вижу.

— Тебя бабушка хочет видеть, Уля. Отнесись с пониманием. Она… болеет.

— Хорошо. Мне нужно съездить в больницу?

— Она уже дома, — горько усмехается Мирон, — как только пришла в себя, устроила в больнице скандал, наорала на главного врача и потребовала немедленно ее выписать.

— Так ей стало лучше? — спрашиваю с затаенной надеждой.

— Немного, но общее состояние продолжает вызывать опасения у врачей, поэтому ты поаккуратнее с ней. Не спорь и не плач у нее на глазах.

— Хорошо, — послушно

— Лучше до обеда, потом она долго спит под действием лекарств.

— Я поняла.

Мирон уходит, а я с трудом поднимаюсь с кровати. Ноги не слушаются и подгибаются от слабости. Выпиваю сладкий чай, который приносит горничная и съедаю малюсенький бутерброд с сыром. Если я перед бабкой грохнусь в голодный обморок, уверена, она заставит брата кормить меня силой.

Смотрю на себя в зеркало и ужасаюсь от того, что вижу. Щеки провалились, глаза запали, лицо неестественно бледное с красными пятнами от слез. До кожи век даже дотронуться больно.

Умываюсь холодной водой, а потом встаю под контрастный душ. Мою голову душистым шампунем, стараясь не допустить новой истерики. Слезы все время подкатывают, но я стараюсь сглотнуть ком в горле и думать о том, что моя бабка не любит слабых людей.

Осматриваю содержимое шкафа и поражаюсь, откуда у меня столько одежды. Наверно, Мирон покупал или бабка приказала кому-то заказать мне самое необходимое.

Только я никак не думала, что среди этого необходимого должны быть вечерние платья и деловые костюмы от известных брендов. И все это куплено без примерки.

Одеваюсь в обычный домашний костюм. Знаю, что бабка терпеть не может небрежности во внешнем виде, но заставить себя наряжаться сейчас выше моих сил. Расчесываю волосы и прямо так выхожу из комнаты.

Дом огромный и очень красивый, но это я пока тоже не в состоянии оценить. Бесшумно спускаюсь по лестнице, игнорируя дорогие картины на стенах. Потом все посмотрю, когда мне станет легче.

Комната бабки находится на первом этаже, найти ее мне помогает горничная. В комнате стоит полумрак, но небольшая полоска света все-таки проникает в окно. Сильно пахнет лекарствами, но у меня это не вызывает неприятия.

Бабка сидит на кровати, в окружении подушек, перебирая в руках какие-то документы. Первый раз вижу ее без макияжа и модных шмоток, видимо, на самом деле еще плохо себя чувствует. Она поднимает на меня тяжелый взгляд и недовольно поджимает губы.

— Сколько соплей уже намотала на кулак? — скрипит жестким голосом.

— О чем ты? — включаю дурочку, потому что никогда не умела с ней правильно разговаривать.

— Сколько слез ты уже пролила из-за своего непутевого мужа?

Я подавленно молчу, потому что бабка похоже вообще не допускает проявлений никакой слабости из-за мужчин.

— Прекращай убиваться, — рявкает на меня так, что я подпрыгиваю на месте, — ты же наша Верховцева. Поревела пару дней и хватит, дальше с каждым днем будет легче. Женщина никогда не должна плакать из-за мужчины. Если он хоть раз допустил твои слезы, смело шли его на хрен. Ясно?

— Да, — выдавливаю дрожащим голосом.

— На развод уже подала?

— Нет.

— А чего ждешь? Простить его собираешься?

— Такое не прощают. Просто я еще не успела…

— Не успела она. Вместо того, чтобы сопли разводить, лучше бы сразу все концы дома обрубила и развелась.

Снова молчу, опустив глаза в пол. Брат сказал не спорить, я и не собираюсь. Конечно, бабушка во всем права. Просто я не такая сильная, как она. Видимо, не доросла еще до своей фамилии.

— Чего он хотел от тебя, узнала? Зачем женился?

— Завод какой-то. Ювелирный, — неуверенно отвечаю, потому что так ничего и не уточнила у Мирона. Совсем из головы вылетело.

— Угу, — задумчиво отвечает бабка и, судя по всему, еще глубже погружается в мыслительный процесс, — завод, значит.

— Да, но я даже не знаю, есть ли он у меня.

Бабка задумчиво хмурится и откидывается на подушки. Медленно прокручивает кольца на пальцах и молчит. Думает, наверно, понимаю я. И тоже молчу, чтобы не мешать.

— Ну, раз хочет, значит отдай, — легкомысленно отвечает, приведя меня тем самым в ступор.

— Как это?

— В обмен на развод.

— Но…, - пытаюсь напрячь голову, чтобы догнать бабкины мысли, но похоже мне это не под силу. Я ничего не понимаю.

— Одни неприятности от этого завода, — начинает тихо говорить, но у меня создается такое чувство, что она сейчас сама с собой о чем-то рассуждает. С какой-то глубокой тоской и затаенной грустью, — пусть забирает. Поверь мне, если это на самом деле твое, то рано или поздно оно к тебе еще вернется.

— Хорошо, — послушно киваю, так до конца и не разобравшись в этой логической цепочке. Одно поняла точно, отдать завод в обмен на свою свободу.

— А теперь слушай меня внимательно, — бабка резко оживает и бросает мне на колени листы, которые все это время перебирала в руках, — это эскизы, над которыми работала твоя мать перед тем, как погибнуть. Раньше я тоже многое могла, но потом, когда замучил артрит пришлось оставить это занятие. Мы из поколения в поколения создаем ювелирные украшения. Эксклюзивные и популярные во всем мире. Я хочу, чтобы ты тоже начала этим заниматься.

— Но я не умею, — шокировано выдаю, подняв на нее растерянный взгляд.

— Научишься. Ты всегда хорошо рисовала. Твоя мать говорила, что ты с самого детства подаешь большие надежды. Учиться поступишь на дизайнера ювелирных украшений и утрешь им все носы.

— Хорошо, — соглашаюсь, потому что чувствую, как эта идея находит в моей душе отклик.

— В драгоценностях ты тоже неплохо разбираешься. Здесь в Италии много ювелирных домов. Есть на что посмотреть, но ты со временем откроешь свой. Моих денег и связей тебе на это вполне хватит. И самое главное. Каждый раз, когда тебе будет тяжело и снова захочется пореветь, берешь бумагу и начинаешь рисовать. Позже, когда освоишь специальные компьютерные программы, будешь создавать 3D рисунки. Первое время для продвижения своего бренда можешь использовать наработки матери.

— Поняла.

— И с разводом не тяни, главное в жизни уметь быстро избавляться от ненужного хлама. А сейчас иди, я устала.

Послушно встаю с кровати и поднимаюсь в ту комнату, в которой жила три самые тяжелые в своей жизни дня. Не хочу здесь больше находиться.

Отдаю все необходимые распоряжения горничной и выбираю другую комнату. Максимально светлую и удобную. Через силы съедаю обед, а потом, когда слезы снова начинают подкатывать к глазам, беру мамины наработки и раскладываю их на столе. Внимательно вглядываюсь в детали, беру чистый лист, карандаш и пробую создать что-нибудь свое.

Безжалостно комкаю листы и выбрасываю, когда у меня ничего не получается. И упорно начинаю заново. Минуты перетекают в часы, часы в дни и ночи, но я настойчиво продолжаю рисовать. Только бы не думать о нем, только бы не вспоминать.

Глава 24

Ярослав

Усталость и полное отсутствие сна последние три дня делают свое

Подъезжаю к воротам своего дома и коротко здороваюсь с Юрой. Не даю ему возможности вывалить на меня все дерьмо, что здесь происходит, потому что знаю, что она уехала. Я пока не готов это слышать. Мне нужна передышка от плохих новостей в моей жизни.

Захожу в пустой дом и невольно зависаю. Везде чувствуется ее запах и присутствие. В каждой детали, в каждом уголке этого долбанного дома. Легкий сладкий аромат оседает на мои рецепторы и вспарывает вены щемящей болью.

Выпиваю залпом неразбавленный виски и поднимаюсь в ту комнату, где Ульяна жила перед отъездом. Здесь царит идеальный порядок, горничная успела прибраться после бегства моей жены, не оставив мне о ней ни единого напоминания.

Как мазохист рывком открываю дверь ванной комнаты и таращусь на тумбу, где мы трахались последний раз. Перед глазами невольно появляются кадры наших сплетенных тел, а в ушах пьянящей музыкой начинают звучать ее стоны. Это причиняет мне почти физическую боль, а осознание того, что повторения никогда не будет, душит за воротом рубашки.

В душе зарождается едва уловимое, но достаточно весомое чувство потери чего-то важного. Пульсирует в грудной клетке словно маленькая болезненная точка и с огромной скоростью разрастается пугающим черным пятном.

Кончики пальцев покалывает от желания прикоснуться к ее коже, и я резко сжимаю руки в кулаки, чтобы избежать этого неприятного свербящего чувства, похожего на зуд. Вдыхаю воздух через зубы и шиплю от леденящего озноба. Блядь. Как сильно печет в груди.

Хватаю стеклянную вазу со стола и с размаху впечатываю ее в зеркало. Оно прямо на глазах расходится уродливыми трещинами, такими же, как моя жизнь, и опадает мне под ноги.

На сильный грохот в комнату прибегает горничная. Зажимает рот ладонями от ужаса, смотрит, как по моим рукам стекают капли крови и выбегает обратно. Видимо, несколько осколков впились в руку, когда я держался за столешницу у стены.

Разворачиваюсь и выхожу из комнаты, громко хлопнув дверью напоследок. Подхожу к своему бару и достаю новую бутылку.

Пью всю ночь до самого утра, думая о том, как остановить необратимый процесс, который был запущен в ту сумасшедшую ночь. Не время раскисать. Яр, соберись. На кону слишком много, чтобы падать в пропасть.

Ее безопасность, прежде всего. Кто сможет ее обеспечить, кроме меня? Боюсь, никто.

Мирон? Он многого не знает, возможно, подозревает, но… разбираться точно не будет. А правда она витает где-то совсем рядом, но постоянно от нас ускользает. Лева получил новое задание и сразу уехал его выполнять, но на это нужно время, которого, боюсь, у нас осталось не так много.

Все, что чувствую сейчас сам, задвигаю на второй план. Все потом, когда разберемся с этим гребаным заводом, вокруг которого витают одни тайны. Они, как клубок ядовитых змей, сплетаются друг с другом, не давая нам возможности распутать их и обезвредить.

Утром с трудом отдираю голову от подушки и понимаю, что ночевал не в своей спальне. Значит, ночью снова забрел в ту комнату, где жила Уля перед отъездом. Мать твою, я так долго не протяну.

Умываюсь холодной водой, и только потом встаю под душ. Легче за ночь не стало, но усталость немного притупилась, а в остальном … все так же хреново. Плюс еще похмелье добавилось.

Спускаюсь вниз и снова наливаю себе выпить, но потом отвлекаюсь на звук тяжелых шагов. В комнату входит Юра, берет бутылку воды и садится на диван. Я знаю, что ему пора ехать, он и так из-за меня бросил все дела и пришел на помощь.

Но перед отъездом нам нужно поговорить о том, что произошло пока меня не было. Вчера я не смог, а сегодня… сегодня у меня просто нет выбора.

— Мирон приезжал, забрал Ульяну.

— Я так и понял, когда ты мне звонил.

— Почему ты не рассказал ему всю правду? Он же ей брат родной, пусть бы присмотрел за девчонкой.

— Во-первых, ему не до этого сейчас. Там на него навалилось всякое, во-вторых, я до конца не верю в его ответственность. Один звонок от его замужней вертихвостки, и он снова сорвется к ней. А Ульяна останется одна. Без всякого присмотра. Пока нет смысла его загружать. Да и не поверит он мне. Я столько раз заикался про этот чертов завод, что теперь любое упоминание о нем будет воспринято в штыки. В-третьих, он меня ненавидит. Вон как заморочился. Осмелел под бабкиным крылом. Свежих проблем мне подкидывает только так.

— Ясно.

Кручу в руках бокал и заторможено наблюдаю, как в нем переливается бурая жидкость.

— Ты к себе сейчас? Родителям привет.

— Передам, но не к себе. У меня задание новое.

Застываю неподвижно, а потом перевожу на друга охреневший взгляд.

— Ты вроде собирался завязать с этим?

— Собирался. Но здесь хорошие люди попросили помочь.

— Что на этот раз? Миллионер или миллиардер?

— Не поверишь, — смеется друг, — пигалица какая-то.

— Ну и кто из-за нее так заморочился?

— Дедушка. Они с моим дедом когда-то вместе воевали. И вот…

— Поздравляю. Она наверно принцесса какая-нибудь. Не меньше.

— Наверно, — беспечно пожимает плечами и ухмыляется, — только для принцесс я еще нянькой не был.

Смеемся вместе, только мой смех выходит болезненным и горьким. Не отпускает меня тревога, свербит в груди и мучительно тянет.

— Слушай, а у тебя не осталась еще парочки свободных ребят?

— Ты же знаешь, что для тебя я найду, — без всякого пафоса отвечает Юра.

— Надежные, надеюсь?

— Кремень, не переживай.

— Отправь их присмотреть за Улей.

— Отправлю. А что там Лева, роет?

— Роет, — тяжело выдыхаю, — да только медленно очень.

— Может, я могу чем-то помочь?

— Может и можешь. Попробуй по своим каналам пробить родителей этой суки Анжелы. Откуда-то ведь она должна была узнать про этот завод, чтобы потом угрозами брызгать в разные стороны.

— Попробую. Здесь моя помощь больше не нужна?

— Нет. Спасибо тебе.

— Не за что. Обращайся.

Юра встает с дивана и идет к выходу, но у самых дверей вдруг разворачивается и пилит меня каким-то слишком загадочным взглядом.

— Яр, вопрос можно?

— Валяй, — благосклонно разрешаю, знаю ведь, что не отстанет.

— А ты чего так переполошился-то? На уши всех поднял. И все это ради нелюбимой?

Блядь. А вот на этот вопрос я уже знаю ответ. Но озвучивать

Из того дерьма, в которое мы шагнули, обратной дороги нет. Не поверит она мне, тем более, все факты против. Не простит.

— Иди на хрен, Юра, — беззлобно отвечаю.

— Ты все-таки подумай на досуге.

* * *

Юра тихо прикрывает за собой дверь и исчезает так, как умеет только он, абсолютно бесшумно. А я размахиваюсь и со всей дури впечатываю в стену бокал с выпивкой.

Стекло разлетается вокруг красивыми брызгами, а я без сил оседаю в кресло. Запускаю руки в волосы и обессиленно роняю на них голову.

Не знаю, сколько проходит времени в таком забытье, но в чувства меня приводит резкий звонок в дверь.

Морщусь и матерюсь сквозь зубы, потому что у меня от любого шороха ломит виски и затылок, но с места не дергаюсь, пусть дверь горничная открывает.

Слышу, как она с кем-то переговаривается и с трудом поднимаюсь на ноги. Делаю несколько шагов в сторону прихожей и неподвижно застываю на месте. Передо мной в один ряд выстраиваются трое моих друзей. Несомненно, кто-то из них относится уже к разряду бывших.

Мирон, Влад и Ден.

Юры среди них, конечно, нет. Он бы и не поехал с ними, потому что единственный в курсе всей ситуации.

Эта троица сверлит меня нечитаемыми взглядами и молчит. Но я понимаю, что они ко мне не на дружеские посиделки заехали. Воздух в комнате гудит от напряжения. Спичку поднеси и разнесет все в разные стороны.

Мирон выступает вперед, и я замечаю, сколько ненависти горит в его глазах. За сестру приехал отомстить. Я не против, наоборот радуюсь, что у него наконец-то мозги на место встали.

Оправдываться не собираюсь и рассказывать ничего раньше времени не буду. Юра сказал молчать и делать вид, что ничего не происходит. Вот я и делаю.

— Что пиздить приехали? — спрашиваю ухмыльнувшись, — все сразу? Или по очереди?

— Пиздить буду я, — впервые подает голос Мирон, — остальные просто приехали на это посмотреть.

Он делает резкий выпад вперед и бьет меня по лицу. От неожиданности заваливаюсь на стену, но тут же поднимаюсь, вытирая кровь с подбородка. Особо не сопротивляюсь, потому что понимаю, какие чувства им движут. Он за сестру вступился. Я на его месте поступил бы точно так же.

Мирон действует достаточно смело, нисколько не опасаясь и не дергаясь за свое здоровье, хотя мы оба осознаем, то с моими пятнадцатью годами бокса я могу его по стене размазать с одного удара. Но делать я этого не буду. Пусть он хоть раз побудет настоящим старшим братом и сделает выводы на будущее.

— Мразь, — летит в мою сторону вместе с очередным ударом.

Смиренно принимаю, крепко стиснув зубы, и встряхиваю головой, потому что она теперь не просто болит с похмелья, там все звенит от удара, а из глаз сыплются искры.

Мирон хватает меня за лацканы пиджака и наносит несколько ударов по ребрам. Мне не в первой, меня на спаррингах еще не так пиздили. И тренер у меня весьма своеобразный, любит устроить настоящую встряску.

— Еще раз увижу тебя рядом с ней, все кости переломаю, — угрожающе гремит его голос на всю комнату, но именно на этой фразе меня почему-то взрывает.

— Она моя жена. Моя женщина. Моей и останется, — уверенно выдавливаю по слогам севшим голосом, за что получаю еще один удар.

— Это ненадолго, — следует вполне спокойный ответ, — наши юристы уже готовят все необходимые документы.

Спотыкаясь, подхожу к небольшому столику и наливаю себе выпить. Салфеткой стираю кровь с лица и залпом опрокидываю в себя анестезию. Не хотел сегодня пить, но теперь мне без обезболивающего точно не обойтись.

Мирон отступает, брезгливо сморщившись, но на его место выходит Влад. Такой серьезный, важный и умудренный опытом, что хочется разом опустить его на землю. Преподаватель, блядь, недоделанный. Чувствую, сейчас будет учить меня жизни.

Стекаю по стене на пол, потому что ноги уже не держат, во всем теле до сих пор циркулирует дикая усталость. Влад приседает передо мной на корточки и больно хватает за волосы.

— Ты что творишь, Яр? — ядовито шепчет мне в лицо, — она же еще девчонка совсем, которая к тому же рано потеряла родителей. Девчонка, которая выросла на моих глазах. Ты ей жизнь сломал, придурок, из-за какого-то ебучего завода. Ты кем себя возомнил?

Горько усмехаюсь, но чувствую, как внутри взрывается горячий протест. Я тоже многое про тебя знаю, Влад.

— А ты? — перебиваю его тираду, потому что знаю, как быстро можно его заткнуть, — разве не сломал жизнь такой же девочке? Не разнес ее жизнь на щепки? И как тебе после этого живется, Владик? Ночами хорошо спишь?

— Заткнись, урод, — хватает меня за рубашку и припечатывает затылком к стене.

— Мне до твоего уровня еще очень далеко. Так что сам заткнись.

Жизни меня учит, учитель хренов.

Влад тяжело дышит, взглядом меня расчленяет, но молчит. И руки больше не распускает. Понимает, что я прав. Знаю я, о чем он сейчас думает. Потерял он свою девочку. Насовсем потерял. Она за границу жить уехала и насколько я знаю, не одна.

— Каково это Влад, — спрашиваю у него, потому что и сам хочу это понять, — жить и знать, что ничего нельзя сделать. Ничего нельзя вернуть и исправить.

Давай, Королев, расскажи мне, как ты с этим дерьмом справляешься, потому что мне теперь тоже предстоит с этим жить.

Глава 25

Ульяна

Я стою возле камина в длинном черном платье и все равно не могу согреться. Не люблю похороны, они навевают на меня смертную тоску и сплошную безнадежность.

После нашего разговора бабушка протянула всего три дня, а потом скончалась в больнице. Очередной сердечный приступ, которого не выдержало ее сердце.

Мирон все последние дни был с ней рядом. Терпел ее капризы и ужасный характер, который в последнее время был отягощен болезнью. Меня она почему-то видеть больше не желала. Может, понимала, что я не в том состоянии, чтобы выдерживать ее нападки.

Я знаю, что после смерти бабушки становлюсь наследницей огромного состояния, но сейчас по этому поводу совсем ничего не чувствую. Разве можно думать про материальные ценности, когда теряешь близкого человека.

И пусть мы с ней почти не общались, но чувствую я себя так же, как после смерти родителей. Будто частичку сердца оторвали и навсегда забрали с собой. За те немногочисленные дни, что живу здесь,

С одной стороны, мы с братом знали об этом и ждали неизбежного, врачи давно озвучили свои прогнозы, но, с другой — оказались не готовы. Такие новости всегда производят эффект разорвавшейся бомбы. Оглушают, парализуют и временно дезориентируют.

Меня будто засосало в плотный кокон и на время лишило сознания. Может, это шок? Или просто теперь мой организм отказывается принимать плохие новости.

Все переживания, связанные с моим неудачным браком, резко отошли на второй план. Я многое поняла и осознала. Самое главное, это семья, а я слишком часто ее теряю, чтобы зацикливаться на любви к мужчине, который этого не стоит.

Получается, что у меня остался только Мирон, которого в последнее время очень напрягает мое новое состояние. А мне оно больше по душе, чем глупые истерики и слезы.

Теперь я не чувствую ничего, кроме пустоты в душе. Ни любви, ни ненависти. Равнодушная, холодная и подозрительно спокойная для той ситуации, которая происходит вокруг.

Возможно, мое спокойствие, теперь можно объяснить тем, что я наконец-то в безопасности. В родном доме, в котором когда-то родилась и провела свое детство. И в котором родилась и выросла моя мама. Это успокаивает меня и дарит уверенности в завтрашнем дне. Жизнь все так же затянута мрачными тучами, но теперь в конце тоннеля появился яркий свет.

Слышу тяжелые шаги за спиной, но не оборачиваюсь. Знаю, что это Мирон. Он останавливается совсем рядом и кладет руки на мои хрупкие плечи.

— Пора, Ульяша, — называет меня, как в детстве, чтобы я чувствовала себя лучше. Зря, я уже в относительном порядке.

— Да, — отзываюсь равнодушно, — пойдем.

— Хочу предупредить тебя, — неуверенно начинает говорить и сжимает мои плечи сильнее, — на похороны вполне может заявиться Ярослав.

— Я справлюсь, — отзываюсь в той же интонации, — теперь все по-другому, я на своей территории.

Мирон предлагает мне выпить какие-то успокаивающие капли, но я отказываюсь. Я больше не чувствую себя такой уязвимой, как раньше, в его присутствии. Значит, не растеряюсь и смогу дать отпор.

— Мирон, — вспоминаю наболевшую тему, которая давно не дает мне покоя, — мне нужно знать, про какой завод он тогда говорил? Что ему нужно от нашей семьи? Почему он женился на мне?

— Ювелирный завод, который достался нам от деда. Я сам узнал о нем только после смерти родителей. Хотя уже тогда был достаточно посвящен в дела нашего семейного бизнеса. Отец почему-то не счел нужным мне про него рассказать.

— Он действующий?

— Нет, после банкротства завод был заброшен. Ярослав хотел вплотную им заняться, но я так и не смог ему этого позволить.

— Почему?

— Во-первых, по закону завод принадлежит тебе. Я не могу решать этот вопрос один, а ты еще не доросла до такого уровня. Во-вторых, уж прости, но этот завод у меня всегда ассоциируется со смертью родителей.

— Ты серьезно? Почему? — сжимаю пальцы в кулаки так, что ногти вонзаются в ладони.

— Несколько раз я случайно слышал, как плакала мама и обвиняла отца в том, что он ввязался в это дело. Тогда в разговоре часто всплывал этот ювелирный завод. А потом совсем немного времени прошло, и они погибли при странных обстоятельствах.

— Боже, — выдыхаю сдавленно и хватаюсь за горло.

Мирон сразу приходит в себя, не на шутку пугается и пытается дать заднюю.

— Не бери в голову, Уля. Зря я тебе рассказал, это только мои догадки.

— Зачем этот завод Ярославу я все равно не понимаю.

— Не знаю, жажда денег, наверно. В любом случае это очень низко и подло по отношению к тебе.

— С другой стороны, это самый суровый урок, который я когда-либо получала. Мне теперь на всю жизнь хватит.

— Слишком жестоко, — качает головой брат.

— Зато доходчиво, — поправляю его твердым голосом, — поехали, а то опоздаем.

В зале прощаний собралось очень много народу. Мы с братом стоим у самого гроба, поэтому я лишена необходимости смотреть на пришедших людей, но я чувствую, что он рядом. Не знаю как, но чувствую.

На кладбище пытаюсь сосредоточиться на прощальной речи Мирона, но у меня плохо получается, сознание постоянно путается и уплывает в какую-то пустоту. Немного прихожу в себя, когда брат обнимает меня за плечи и прижимает к себе, прячу лицо на его широкой груди и устало прикрываю глаза. Последнее время мне постоянно хочется лечь спать и проснуться только через несколько лет.

— Здравствуй, Ульяна, — слышу над головой до боли знакомый голос и с огромным усилием поворачиваюсь.

Мирон напрягается, но никаких действий не предпринимает. Передо мной стоит Ярослав. Выглядит, как всегда, безупречно. Красивый, опасный и чужой.

— Здравствуй, — отвечаю глухим голосом и равнодушно рассматриваю синяки на его лицо.

Я догадываюсь чьих рук это дело, и мне нисколько не жаль. Он заслужил это и даже намного больше, просто откат такой болезненный пока только у меня. Но это пройдет, бабушка обещала мне, что со временем станет легче. А именно сейчас я ей безоговорочно верю.

— Прими мои соболезнования, — произносит проникновенно и делает шаг ко мне навстречу в попытке обнять.

Мирон реагирует мгновенно. Крепче прижимает меня к себе и злобно рыкает в сторону Ярослава.

— Уля, нам нужно поговорить, — так же тихо добавляет и встает у нас на пути.

— Не сейчас, — отвечаю достаточно холодно и бросаю прощальный взгляд на могилу бабушки, будто заручаясь ее поддержкой, — я сама свяжусь с тобой, когда у нашей семьи закончится траур.

Разворачиваюсь и уверенно иду к машине брата. Пока мне больше нечего ему сказать. Я укроюсь в своем мире, пользуясь этой паузой, и буду копить в себе внутренние силы. А потом, когда снова поднимусь на ноги, нанесу решающий удар.

Глава 26

Оставляю цветы на могиле бабушки и вместе с Мироном сажусь на красивую кованую скамейку. Сегодня сороковой день, как ее нет с нами.

Мы оба молчим, думая каждый о своем, и я вдруг понимаю, что почти ничего не знаю о ней. И это ужасно.

Какой она была в молодости, чем занималась, любила ли когда-нибудь по-настоящему? Судя по ее отношению к мужчинам, вряд ли. Но мне очень хочется узнать историю ее жизни.

— Мирон, — поворачиваюсь к брату с легкой улыбкой на губах, — расскажи мне что-нибудь о бабушке.

— Я почти ничего не знаю, — слегка пожимает плечами и грустно вздыхает. И я понимаю, что он тоже об этом только что думал.

— Тогда просто расскажи, что знаешь.

— Мне мама кое-что

— Такая гордая и сильная, — произношу с восхищением.

— Да. В семнадцать лет она была влюблена в парня, который работал у них на конюшне. Он вроде тоже ее любил. Ее отец как-то застукал их целующимися на заднем дворе и, как только дочери исполнилось восемнадцать, насильно выдал замуж за богатого жениха. Он был старше ее на десять лет.

— О боже, кошмар какой, — прижимаю руки к груди и морщусь словно от боли, — а паренька куда дел?

— Парня выгнал, конечно, чтобы соблазна лишнего не было. Но его сразу в армию призвали. Он уехал служить, потом так там и остался.

— Что дальше было?

— Муж начал изменять бабке почти сразу после свадьбы. Она не растерялась тогда, стала сама вникать во все дела. У нее и оправдание было железное, наш дед очень любил выпить и спустить в карты семейные деньги. Она сама встала во главе семейного бизнеса, а деда вскоре выгнала взашей.

— А паренька того больше не искала?

— Искала, только он женат оказался.

— Представляю, как ей было больно, — вытираю ладошкой набежавшие слезы, — она, наверно, поэтому так ненавидела всех мужчин.

— Наверно, но после встречи с ним она родила нашу маму.

— Ребенок от любимого мужчины, это тоже счастье. Я хочу верить, что бабушка была хоть немного счастлива в своей жизни, — грустно выдыхаю, до боли закусывая губы.

— У тебя еще все впереди, Ульяш, — обнимает меня за плечи и притягивает к своей груди.

— Я знаю, — коротко отвечаю, но не желая разговаривать о себе, быстро меняю тему, — как же бабушка в итоге смирилась с нашим отцом? Она же приняла его вроде?

— Приняла, но не сразу. И всегда говорила, что наш отец исключение. Таких больше нет.

Мы проводим еще целый час на кладбище, а потом, когда небо затягивает мрачными тучами, уезжаем домой.

После обеда мы с Мироном встречаемся в его кабинете. Я сажусь напротив брата, который не сводит с меня внимательно взгляда.

У меня было достаточно времени подумать и оправиться от того кошмара, в который превратилась моя жизнь. Я уже почти не плачу ночами. Только изредка, когда сны становятся слишком реальными. Но с этим я тоже научилась справляться.

— Выглядишь намного лучше, — с осторожностью замечает брат. Он теперь со мной ведет себя так, будто по минному полю идет и все время боится оступиться.

— Мне правда лучше, Мирон. Но я хочу получить развод. Дальше тянуть не вижу смысла.

Ярослав не беспокоил меня все эти сорок дней и никак себя не проявлял, но сейчас пришло время объявиться мне и поставить точку в наших отношениях.

— Если ты готова, — несмело отвечает брат и снова внимательно изучает мое лицо.

Закатываю глаза и решительно встаю с кресла. Подхожу к окну и делаю глубокий вздох. На мне строгое черное платье, которое почему-то именно сейчас хочется снять. Хотя я со дня смерти бабушки другой цвет не носила. Будто срослась с ним на время, а сейчас хочу вырваться на свободу и снова почувствовать себя живой.

— Я не уверен, что он тебя отпустит, — тихо добавляет Мирон.

— Я завод ему предложу в обмен на развод. Он не откажется от такого выгодного предложения.

— Ты уверена в этом? В том, что это разумно?

— Да. Я говорила с бабушкой, она меня поддержала. Сказала, что в будущем я смогу добиться гораздо большего, если отброшу весь ненужный балласт.

Мирон усмехается и встает рядом со мной.

— Узнаю нашу старушку.

Я с грустной улыбкой смотрю на дождь за окном и сильнее кутаюсь в теплый плед. Утром погода была ясной, а потом резко испортилась.

— Давай, камин разведу? Ты замерзла совсем.

— Не нужно, я пойду к себе. День был тяжелый. Завтра свяжусь с Ярославом и назначу ему встречу в нашем офисе.

— Может, тебе нужна моя поддержка? Я могу присутствовать.

— О, нет, — жестко усмехаюсь и чувствую, как внутри растекается жгучая ненависть, — я хочу все сделать сама.

Утром просыпаюсь в хорошем настроении, чувствую прилив новых сил и острое желание начать жизнь с чистого листа. Первым делом беру в руки телефон и пишу сообщение Ярославу. Звонить ему у меня нет никакого желания.

«Готова встретиться послезавтра в своем офисе. Буду там с 13 до 16 часов».

Ответ приходит мгновенно, будто он все эти дни телефон из рук не выпускал.

«Хорошо, я приеду к 13 часам».

Открываю список салонов красоты, выбираю самый популярный из них и записываюсь туда на завтра, на целый день. Если Ярослав хочет увидеть убитую и сломленную предательством Ульяну, то его ждет большое разочарование. И большой сюрприз в виде развода, от которого он не сможет отказаться.

Глава 27

Ярослав

Снимаю наушники и через иллюминатор заторможено наблюдаю за тем, как медленно мимо нас проплывают белые пушистые облака. Почти прилетели. И чем ближе я к ней приближаюсь, тем плотнее становится ком в горле.

Грудь стягивает железными тисками. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. По коже гуляет неприятный озноб, как во время болезни. Сжимаю переносицу пальцами, чтобы хоть немного перекрыть кислород мрачным мыслям. Не хрена не помогает.

Не думал я, Уля, что так сильно успел тобою заразиться. Задыхаюсь от догадок, для чего она пригласила меня в этот город. И до последнего отказываюсь верить.

По мере того, как приближаюсь к ее кабинету, сердце разгоняется и подскакивает к самому горлу, а внутренности сжимаются от неприятного предчувствия. Мне катастрофически не хватает воздуха в этом здании и в этой чужой стране.

После ее сообщения, меня трясло несколько часов, как в лихорадке, хотя я знал, что она напишет в ближайшее время. И с этого момента мое сердцебиение стабильно держится в районе ста ударов в минуту. Не замедляется и не успокаивается.

Я до боли в суставах хочу ее увидеть. Хочу прочитать во взгляде бешеную потребность во мне и заглушить в глубине души разрушающее чувство потери.

Вокруг никого нет, но, скорее всего, это только видимость. Наверняка, здесь полно охраны. Иначе Мирон бы не выпустил сестру из дома.

Замираю возле дверей и делаю продолжительный вздох. Волнуюсь, как сопляк перед первым свиданием. Это дичь полная, потому что на свидания я никогда не ходил. С Улей пытался, но ни хрена у меня тогда не вышло.

Стучу в дверь и сразу ее открываю, не дождавшись приглашения. Лучше бы на секунду тормознул и набрал в грудь побольше воздуха. Не успел,

Она стоит спиной ко мне и никак не реагирует на мое присутствие. Смотрит в окно, сложив руки на груди, и молчит. Делаю несколько шагов вперед и неподвижно застываю перед длинным столом переговоров. Почему-то дальше идти не решаюсь, хотя для меня это не характерно.

Что-то изменилось. Атмосфера вокруг нас, плотность воздуха и даже ее силуэт. Весь облик в целом говорит о том, что между нами пропасть. Адская, бездонная, губительная бездна.

Делаю мучительный вдох и пытаюсь отвлечься на большую папку, которая лежит на краю стола. Она тоже выглядит зловеще. Настолько, что мне хочется, как маленькому, спрятать руки за спину и не касаться ее ни при каких условиях.

— Здравствуй, — подает голос Ульяна и рывком поворачивается ко мне.

Я поднимаю голову, с трудом ловлю ее в фокус и чувствую, что начинаю задыхаться. Будто тонкая кромка льда под ногами резко трескается, и я проваливаюсь в ледяную прорубь. Мне холодно, больно и совсем нечем дышать.

Передо мной стоит совсем чужая женщина, облаченная в черный костюм от Армани. В ушах и на шее бриллиантовые украшения, подобранные с безупречным вкусом. На руке модные золотые часы.

На лице неотразимая улыбка уверенной в себе женщины, а в глазах ледяное равнодушие палача, готового лишить меня жизни. С трудом сглатываю и дрожащими пальцами ослабляю узел галстука. Такое чувство, что я собственноручно разрушил хрупкое девичье сердце и навсегда ранил его вечной мерзлотой.

Набираюсь смелости и смотрю ей в глаза. С идеальной прической и профессиональным макияжем эта Уля сильно отличается от той беспечной девочки, на которой я когда-то женился. Та Уля, которую я знал, была открытой и доступной для меня двадцать четыре часа в сутки. А сейчас… я даже не знаю, как к ней подступиться.

— Здравствуй, — выдавливаю больным скрипучим голосом.

— Присаживайся, — показывает рукой на стул, — я надолго не задержу.

Жаль, мне хочется задержаться. Сдернуть с нее маску ледяного равнодушия, встряхнуть за плечи и умолять очнуться. Я, конечно, знаю более действенные способы, но чувствую, что сейчас она меня к себе не подпустит.

Чувствую, что в здании полно охраны, которая в любой момент может появиться и выкинуть меня отсюда без шансов вернуться когда-либо снова. Поэтому смиренно киваю и сажусь напротив.

Ульяна берет в руки папку, которая с самого начала встречи горит у меня перед глазами, как красная сигнальная лампа, и одним уверенным движением двигает ее в мою сторону.

— Что это? — спрашиваю, не пытаясь к ней прикоснуться.

— Завод, — равнодушно отвечает и ядовито улыбается, — ты же хотел его получить. Забирай.

Узел, скручивающий мои внутренности последние несколько дней, затягивается сильнее, и я снова ослабляю галстук. Душно так, что хочется высунуться в окно и дышать, дышать, дышать.

— Я не понимаю, — голос садится до жалкого шепота, но я на самом деле чувствую себя раздавленным.

— Сейчас поймешь.

Ульяна обходит стол красивой выверенной походкой и достает из верхнего ящика еще одну папку. Толкает ее в мою сторону и возвращается на место.

— Бумаги на развод, — поясняет, когда я нерешительно заглядываю внутрь, — я уже подписала. Твоя очередь.

Поднимаю на нее взгляд и снова обжигаюсь ледяной ненавистью. Самое страшное в этой ситуации то, что я сам кричал о желании развестись, а теперь… четко понимаю, что не хочу. И не могу.

Я не могу ее отпустить. Не могу даже представить, что она будет принадлежать кому-то другому. Это выше моих сил.

Даже такая холодная, неприступная и чужая, она остается самой желанной женщиной в моей жизни. А я хочу остаться для нее единственным.

— Нет, — решительно отвечаю и возвращаю ей папку обратно, — мне не нужен завод. Мне нужна ты. Я люблю тебя.

Ульяна вскидывает руки и громко хлопает несколько раз в ладоши.

— Это очень благородно, конечно, но не правдоподобно.

— Это правда, — продолжаю упрямо стоять на своем, хотя уже понимаю, что ничего не смогу сделать. Я теряю ее. Всеми силами стараюсь ухватиться за последнюю надежду, но она, как песок, просачивается сквозь мои пальцы.

— Похоже, ты плохо представляешь, с кем имеешь дело, Молотов, — спокойно, но уверенно отвечает, — моя бабка была очень влиятельным человеком. У нее были деньги, связи и власть. Теперь это все есть у меня. Нас все равно разведут через суд, как бы ты не рыпался. Только в этом случае я все из тебя выпотрошу. Без штанов оставлю, по миру пущу. Так что выбирай…

Ее красивые губы складываются в неотразимую улыбку, а глаза снова стреляет в меня жгучим холодом.

— Хотя выбора-то я тебе и не оставила.

Сосредоточенно тру виски и понимаю, что в сложившейся ситуации это максимально правильный выход. Если я заберу завод себе и стану полноправным его хозяином, то сразу отведу опасность от Ульяны.

Все-таки я начал эту некрасивую историю с заводом, когда хотел получить его обратно, значит, мне ее и заканчивать. А потом, когда Лева с Юрой распутают это дело и мы устраним все угрозы и неприятности, я снова верну его Ульяне.

Хватаю папку с документами на развод, открываю ее и ставлю нервную размашистую подпись. Вот и все. Я сам нажал на курок пистолета, который был направлен мне в самое сердце.

Ульяна грациозно поднимается с места и с равнодушной улыбкой швыряет в меня другой папкой. С документами на ювелирный завод, который я когда-то так мечтал получить.

— Забирай. И будь любезен, избавь меня от своего присутствия. Подержанные вещи, как и люди, меня больше не интересуют.

В этот момент у дверей появляются два амбала, которые всем своим видом намекают на то, что им не терпится проводить меня до лифта. Бросаю последний взгляд на упрямый профиль и выхожу из кабинета, забирая с собой небольшую частичку ее сладкого запаха.

Потерянно брожу по улице, переваривая последние события и никак не могу решиться вызвать такси. Будто невидимые нити сковали все мое тело и упорно держат в этом городе. А у меня через три часа самолет, пора ехать в аэропорт.

Включаю телефон сразу, как только прилетаю домой, и вижу несколько непринятых от Левы и Юры. Набираю последнего и долго слушаю длинные гудки. Когда уже теряю надежду дозвониться, друг наконец отвечает.

— Яр, новости есть. Нужно срочно встретиться.

— Хорошо, давай у меня. Буду дома примерно через час.

Глава 28

Ульяна

Обессиленно съезжаю по стене на пол сразу, как только за Ярославом закрывается дверь.

Обхватываю себя руками и начинаю плакать. Тело дрожит от нервного напряжения так, что зуб на зуб не попадает. С трудом размыкаю губы и набираю в легкие воздух. Обратно он вырывается из меня громкими всхлипами.

Закрываю лицо ладонями, чтобы остановить истерику, но это не помогает. Жгучая горечь, которая сидела внутри меня все это время, вырывается наружу и сочится из каждой клетки моего растерзанного тела.

В кабинет вбегает секретарша, которую я отправила на время погулять перед встречей с Ярославом, и пугается не на шутку. А я даже сказать ничего не могу из-за сдавивших грудь спазмов.

— Боже, — причитает она, заламывая руки, и что-то ищет глазами. Наверняка телефон. Сейчас позвонит Мирону и тот примчится мне на помощь. Не хочу. Меня душит его навязчивая забота в последнее время.

— Воды дай, — выкрикиваю через силу и стараюсь дышать глубже, чтобы успокоиться.

Анна исчезает, и возвращается только минут через пять. Сразу понимаю, что она позвонила брату из приемной, но подняться и привести себя в порядок пока не в силах.

Сама свои слезы воспринимаю спокойно, этого следовало ожидать. Слишком мало прошло времени после нашего расставания. И слишком сильными были мои чувства по отношению к нему с самого начала.

«Мне не нужен завод. Мне нужна ты. Я люблю тебя».

Именно эти слова пробили брешь в моей защите, именно они стали причиной моих слез и истерики. Я была готова к чему угодно. К угрозам, проклятьям, шантажу. Но не к словам любви, которые снова меня обезоружили и оставили без защиты.

Залпом выпиваю воду и протягиваю пустой стакан секретарше.

— У нас через час два важных совещания, — выпаливает перепуганная Анна, — отменить уже не получится.

— Кто у меня заместитель? — спрашиваю сорванным от слез голосом. Я только начала вникать в семейный бизнес, пока не разобралась что и как здесь работает.

— Ваш брат, — подсказывает секретарша.

— Хорошо. Сегодня он меня заменит.

На переполох в кабинет прибегают охранники, которых приставил ко мне Мирон. Я была против, но кого это волнует. Они замирают за спиной секретарши и напряженно следят за мной.

Представляю, как выгляжу со стороны, сидя на полу в дизайнерском костюме, бриллиантах, без туфлей, и начинаю смеяться сквозь слезы. Жалкое, должно быть, зрелище, но я не в силах остановиться.

Боже, просто уйдите все отсюда. Дайте мне немного времени побыть одной.

Но вопреки моим желанием в кабинет врывается Мирон. Увидев меня в таком виде на полу, он начинает орать на охранников. Даже не разобравшись, что произошло. Затыкаю уши руками и жду, когда закончится этот кошмар.

— Уля, — присаживается передо мной брат и кружит взглядом по заплаканному лицу с размазанной косметикой, — что он сделал? Он … ударил тебя?

Вспоминаю, что наговорила брату лишнего в прошлый раз. Неудивительно, что он теперь так думает про Молотова.

— Нет. Все нормально.

— Не ври мне. Ты бы себя видела сейчас… Как все прошло?

— Говорю же, нормально. Пусть они все уйдут.

Брат делает знак и в следующее мгновение мы остаемся в кабинете одни.

— Рассказывай.

— Он все подписал и уехал.

— Так легко согласился?

— Я могу быть очень убедительной, когда мне что-то на самом деле нужно.

Мирон протягивает мне руку и помогает встать. Сажусь на небольшой диванчик и, как маленькая, подгибаю под себя ноги. В теле пока еще чувствуется слабость, но напряжение начинает уходить, оставляя после себя уже привычную горечь.

— Что я могу для тебя сделать, Уля? Может, врача?

— Проведи за меня совещание. Я пока не в форме.

— Не вопрос. Насчет врача…

— Не начинай, — сразу отсекаю его предложение.

— Уля, послушай сначала. Я нашел очень хорошего психолога с безупречной репутацией, — засовывает руки в карман и вынимает визитку. А я в раздражение закатываю глаза.

— Мирон, — предупреждающе рявкаю.

Мне еще психолога не хватало, который будет ковыряться у меня в мозгах и заставлять проживать эту ситуацию снова и снова. Нет уж. Сама справлюсь. Уверена, что у меня все получится по принципу, с глаз долой — из сердца вон.

— Ладно, — убирает визитку обратно, — давай, хоть домой отвезу.

— Я сама, у тебя совещание.

— Уля, ты не в том состоянии, чтобы садиться за руль.

Поднимаю на брата недовольный взгляд, но уже вижу, что спорить бесполезно.

— Хорошо, обещаю, что поеду на такси. Вещи только свои заберу из машины.

— Я проверю, Уля. Мне здесь из окна все видно.

Снова закатываю глаза, но молчу. Понимаю, что он за меня переживает и терплю.

— Я же пообещала.

Хватаю сумочку и, небрежно махнув на прощание брату, выхожу из кабинета. На лифте спускаюсь на первый этаж и поворачиваю в туалет, вспомнив, что так и не привела себя в порядок. Умываюсь и стираю салфеткой размазанную косметику. Снова становлюсь хрупкой беззащитной девочкой и понимаю, что мне больше не нравится быть такой уязвимой.

Прохожу через пропускной пункт и поворачиваю в сторону парковки. С брелка открываю машину и забираю пакет с документами. Но в этот момент рядом со мной появляется какой-то незнакомый мужчина в черном костюме и придерживает дверцу так, чтобы я не села внутрь.

— Что происходит? Кто вы?

— Не пугайтесь, я сотрудник правоохранительных органов. Вы Ульяна Верховцева?

— Да, а я разве что-то нарушила?

— Нет, но дорогу вокруг перекрыли, здесь идут ремонтные работы. Вам лучше обойти здание и вызвать такси с той стороны улицы.

Осматриваюсь вокруг, но не вижу никаких ограничительных знаков. Странно. Пару минут размышляю, стоит ли с ним спорить и сдаюсь. У него такое непреклонное лицо, что чувствую, бесполезно. К тому же я брату обещала.

— Хорошо, — запираю машину, достаю телефон и вызываю такси.

Оно приезжает почти сразу, но подъезжает к запасному выходу из здания. Сажусь в машину, и только потом понимаю, что сотрудник назвал меня по имени. Откуда он его знает?

Такси трогается с места, а я начинаю чувствовать какую-то смутную тревогу. За рулем, кстати, парень тоже выглядит странно. Никогда не видела таксистов в строгих деловых костюмах. Может, здесь так принято? Да ну, бред. Но едет он правильно, я уже успела запомнить дорогу от офиса до нашего дома.

Машина останавливается на светофоре, а я оглядываюсь назад и смотрю на парковку возле офиса. Такое странное чувство, взгляд будто магнитом туда тянет. Того сотрудника уже нет на месте, но на этой улице продолжают все также не спеша передвигаться люди.

У кого-то срабатывает сигнализация, но я этого почти не слышу, а потом…, будто в замедленной съемке

Глава 29

Ярослав

Юра встречает меня у ворот и первое, что бросается в глаза, он курит. Вдоль позвоночника проходит неприятный озноб от плохого предчувствия, потому что Юрка у нас тоже спортсмен, пагубными привычками не страдает, а сейчас его явно что-то вывело из себя.

Левы рядом не видно, наверно уже прошел в дом. Вроде ничего особенного, но вокруг какая-то слишком зловещая тишина и концентрированное напряжение, а вдоль гаража прогуливаются два Юркиных амбала. Значит, охрану еще не снял. Странно.

Коротко здороваемся и проходим в дом, который сразу окутывает меня знакомым запахом. Гашу неприятное скребущее чувство потери и стараюсь меньше смотреть по сторонам на привычную обстановку.

Лева расположился на диване и раскладывает перед собой какие-то бумаги, Юра садится рядом с ним, а я опускаюсь в кресло напротив, хотя от волнения мне сейчас хочется метаться по комнате. Горничная, как по щелчку пальцев приносит кофе и разливает его по чашкам.

— Коньяк принеси, — просит ее Юра, чем пугает меня еще больше.

Лева вообще никогда не пьет, но сейчас и он не отказывается.

— Давай сразу к делу, — прошу нервно своего юриста.

— Во-первых, мне наконец-то удалось поговорить с вашим отцом. Мы выбрались на природу, немного выпили и он рассказал мне все, что знает.

— Ну и? — тороплю его.

— Во всей этой истории было еще одно заинтересованное лицо. Нотариус, который оформлял сделку. По совместительству он являлся хорошим другом Верховцева старшего. Фамилия этого юриста Прилуцкий.

— Мне ни о чем не говорит, — нервно пожимаю плечами.

— Слушай дальше, — встревает Юра.

— Прилуцкий оформил договор купли продажи завода и сразу стал настаивать на оформлении завещания. Верховцев счел это разумным и согласился. Наследницей, как мы знаем, он выбрал Ульяну, потому что Мирону и так переходило все остальное имущество семьи. Только в завещании был один странный пункт. В случае преждевременной смерти деда и родителей, пока Ульяна является несовершеннолетней, заводом будет распоряжаться Прилуцкий, как друг семьи и душеприказчик.

— Мать твою, это он, — осеняет меня мгновенно, — он подстроил аварию, в которой погибли дед и родители Ульяны.

— Да, — соглашается Лева, — только он не все рассчитал. Во-первых, Мирон в этот вечер не поехал с родителями и остался жив. А потом был назначен опекуном для несовершеннолетней сестры. Во-вторых, ваш отец, Ярослав Палыч, догадался, что все было подстроено и смог посадить Прилуцкого на несколько лет. По аварии ему, к сожалению, доказать ничего не удалось, но он поднял все сомнительные дела Прилуцкого и посадил его за финансовые махинации.

В голове начинает вырисовываться картина, от которой мне становится совсем не по себе.

— Где он сейчас? — понимаю, что все сроки наказания, скорее всего, уже вышли.

— Не так давно вышел на свободу, но оказался слишком слаб здоровьем, чтобы в открытую продолжать войну. Но зато к этому времени у него подросла достойная замена. Его внучка.

— Угадай с первой попытки, как ее зовут? — вступает в разговор Юра.

— Анжела, — выдыхаю шокировано.

— Да. Ее полоумный дед поездил по стране по лучшим медицинским центрам и санаториям, подлатал здоровье, окреп. Благо денег в свое время было наворовано достаточно много. Вернулся в родной город и решил воплотить свои мечты в реальность.

— То есть? — вскидываю взгляд на своего друга.

— Угробить Ульяну, а потом подложить под тебя свою внучку, поженить вас, и вуаля… завод у него в кармане.

Меня передергивает от ужаса, но я пока пытаюсь отключить эмоции, чтобы голова продолжала соображать.

— Видимо, Анжела была наслышана, что у вас с Ульяной не все ладится, — продолжает Юра, — и решила перейти в наступление, пока ее дед придумывает самый правдоподобный способ убрать Ульяну.

— Правдоподобный? — переспрашиваю заторможено.

— В прошлый раз он сделал все топорно, — объясняет мне друг, — твой отец сразу все понял и принял меры. В этот раз садиться в тюрьму и тащить за собой внучку в его планы не входило, поэтому он так долго думал.

— Твою мать, — поражено выдыхаю и обхватываю голову руками.

Я наконец-то понимаю для чего Анжела затеяла весь этот спектакль и очень рад, что тогда тревожное предчувствие меня не обмануло.

* * *

Анжела явилась в тот ночной клуб, в который мы уехали с Юрой, и как-то вычислила в какой випке мы расположились. Друг как раз отошел поговорить по телефону, когда эта сука в ядовитом красном мини платье, зашла в комнату. Тогда я не смог сразу вспомнить ее лицо, но уже понял, что где-то видел его раньше.

— Мы вроде шлюх сюда не заказывали, — грубо ее отшиваю, — чего приперлась?

Вижу, как стремительно бледнеет ее лицо, но она быстро справляется с унижением и берет себя в руки.

— Ну так и я здесь не для этого, — отвечает, облизывая ненатуральные губы.

— У тебя минута. Время пошло.

— У меня есть то, что точно может тебя заинтересовать.

На этой фразе меня начинает душить смех. Она совсем дура что ли? У меня на ее силикон даже у пьяного не встанет. Может, Юре ее предложить? Хотя, друг в последнее время тоже стал очень разборчивым.

— Зря смеешься. Ты же вроде хотел узнать, как ювелирный завод твоей семьи попал в руки Верховцевых.

Блядь. Замираю с бокалом в руке и впиваюсь в нее подозрительным взглядом. Что об этом может знать эта накаченная пустышка? Откуда? Не хватало еще, чтобы эта история вышла за пределы нашей семей.

— Что дальше? — практически рычу ей в ответ.

— У меня дома есть документы, которые тебя интересуют.

— Откуда?

— Оттуда, — жеманно пожимает плечами, — поехали, тогда все узнаешь.

— Ладно, но, если ты меня наебала, пощады не будет.

— Оу, — выпучивает свои размалеванные глаза, — звучит заманчиво.

Эта дура начинает игриво хихикать, а я раздраженно сжимаю руки в кулаки. Вот идиотка, такой вечер мне с другом испортила.

Оплачиваю счет и прошу Юру дождаться меня в клубе. Он сначала не понимает, в чем дело, а потом морщится.

— Яр, ты серьезно? — кивает на Анжелу.

— Ой, Юра, не начинай. Я быстро.

— Ну тут только если очень быстро, — ржет и опрокидывает в себя виски.

Я сам вызываю такси, но сажусь рядом с водителем. Не хочу потом пахнуть ее тошнотворными духами.

Она выходит из машины первая и сама открывает ворота, из чего прихожу к выводу, что в доме, скорее всего, нет охраны. Заходим внутрь, а эта дура будто извиняясь, сообщает, что бумаги у нее на втором этаже.

Осматриваюсь вокруг и замечаю большой букет цветов, который

— Идем? — смотрит с такой надеждой, будто я ей ночь нескончаемых оргазмов пообещал.

— Ну, пойдем, — отвечаю ехидно и поднимаюсь за ней на второй этаж.

Заходим вместе в какую-то небольшую комнату, и эта дура вспоминает о правилах приличия.

— Может, выпьем? У меня есть…

— Ближе к делу, — обрываю ее резко и наблюдаю за тем, как она обиженно поджимает губы. На что она рассчитывала интересно, что мы с ней на брудершафт будем пить?

— Ты присядь пока, я сейчас.

Сажусь на диван и жду неизвестно чего, хотя в голове уже появились подозрения, что меня крупно наебали.

Девка появляется в комнате спустя пару минут с коричневой папкой в руках, трясет ею передо мной, но в руки отдавать не торопится.

— Я забыла озвучить свое главное условие, — томно шепчет и снова облизывает накаченные губы, которые больше напоминают вареники.

— Просто горю желанием узнать, — ехидно отвечаю и чувствуя, как во мне закипает злость.

— Подари мне эту ночь, Ярослав. Всего одну ночь в обмен на эти документы.

И в этот момент я вспоминаю ее окончательно. Это же одна из подруг моей жены. Охренеть у нее подруги, хуже гремучей змеи.

Смех сдержать не получается, хотя я очень стараюсь. Еще мне такие сопли условия будут ставить.

— Сюда иди, — произношу, как можно требовательнее, но ей кажется заходить мой тон. Она шумно сглатывает и начинает ко мне приближаться развязной блядской походкой.

Хватаю ее за руку, но, чтобы не спугнуть раньше времени, стараюсь с силой не переборщить. Собираю длинные волосы в ладонь и медленно накручиваю их на кулак.

Дергаю на себя так, что она приземляется на мои колени, а потом одним движением сдергиваю с нее крохотное блядское платье. Эта дура похотливо стонет и закатывает глаза от удовольствия, а меня тошнить начинает от ее безотказности.

Веду ладонью по ее телу, чтобы отвлечь окончательно, а сам делаю пометку у себя в голове продезинфицировать потом руки. Выхватываю папку и, пока она не очнулась, проверяю ее содержимое. Там пустые листы.

Стряхиваю шлюху со своих колен и еще раз пересматриваю бумаги с двух сторон, но все листы здесь абсолютно чистые. Поднимаю взгляд на эту пришибленную и начинаю угрожающе надвигаться в ее сторону. Она пятится до самой стены, а потом выпаливает то, что на время меня обезоруживает.

— А ты за свою жену не боишься, Ярослав? Насколько я знаю, у владельцев ювелирного завода довольно печальная судьба. Кто знает, может, это родовое проклятие?

Глава 30

Меня насквозь простреливает. Сначала от страха, потом от злости. Быстро прихожу в себя и толкаю ее к стене. Сам наваливаюсь сверху и снова дергаю за волосы.

— Ты что сказала, сука, повтори.

— Ты бы домой поторопился, — шепчет, злорадно улыбаясь.

— Я же тебя придушу сейчас, тварь.

— Зря теряешь время, — сдавленно шепчет, когда я усиливаю захват.

Я сдаюсь и отпускаю ее, но только потому, что внутри все разъедает от страха за Ульяну. Так страшно мне еще не было никогда в жизни. Сердце в груди надрывается и так быстро качает кровь, что перед глазами начинает темнеть. Я эту суку вижу второй раз в жизни, но откуда-то знаю, что она сейчас не врет.

Сразу забываются все нелепые ссоры и недопонимания. Они кажутся мелочными и не стоящими внимания. Раздражение, злость, желание кардинально изменить свою жизнь и развестись уходит на второй план, когда я представляю, что в любую минуту могу ее потерять.

Она часть моей жизни, часть меня. И я не представляю своего будущего без ее присутствия в нем каждый день. Странно, что я никогда не задумывался об этом раньше, думал, что она обуза, которую я взвалил на себя в не совсем адекватном состоянии. Иногда даже для собственного успокоения рассматривал ее, как очередную ступеньку для достижения своих целей. Вот кретин.

А судьба взяла и громко надо мной посмеялась. Шандарахнула с размаху по башке так, что все сразу встало на свои места. И теперь мне больно и страшно одновременно. Не понять, не распознать и опоздать.

Опоздать — самое страшное.

На меня гранитом начинает давить тревога и ответственность. Выпитый алкоголь мгновенно испаряется под действием мощного адреналина, который теперь постоянно впрыскивается в кровь. Еще бы мозги заработали в полной мере, чтобы ничего не упустить.

Вспоминаю, что сегодня Уля с подружками должна была гулять в ночном клубе, но я не знаю, с кем именно. Сбегаю по ступенькам вниз и пытаюсь набрать ее номер. Телефон недоступен. Это добавляет мне паники и, кажется, даже седых волос.

Не знаю, куда бежать, чтобы остановить неизбежное. Решаю, что друг в такой ситуации сообразит быстрее, и звоню ему. Выкладываю запутанную ситуацию, постоянно сбиваюсь и начинаю рассказывать заново. Сам не понимаю, что плету, но Юра быстро включает голову.

— Не дергайся, стой на месте, я с водителем сейчас заберу тебя.

Друг подскакивает ко мне минут через тридцать, за которые я, кажется, теряю последние крупицы терпения.

— Поехали, Ульяну найдем.

— Куда ты в таком виде? Мы еще не знаем ничего наверняка. Сначала позвони кому-нибудь из прислуги и спроси, дома ли она.

Так и делаю, странно, что сам не догадался. Горничная отвечает, что Уля совсем недавно приехала домой и поднялась наверх. Выдыхаю с облегчением и пытаюсь еще раз все выложить Юре, только уже более последовательно.

Друг, кажется, вникает и отправляет своих людей присмотреть за моим домом, пока мы разбираемся в проблеме более детально.

— Давай-ка, поехали ко мне, — предлагает Юра, — надо хорошенько все обдумать.

Юра пытается меня утихомирить, даже наливает выпить, но я отказываюсь. Сейчас это вообще неуместно. И так голова с трудом соображает.

— Мне домой надо, Юр, я до утра с ума сойду, — пытаюсь уговорить друга, но он непреклонен.

— Пока не успокоишься, никуда не поедешь. Главное паники не навести раньше времени. Это важно. Надо вести себя, как обычно. Так будто ничего не случилось. Мы не знаем, что за люди за всем этим стоят. И самое главное, не знаем, правду ли говорила ее подружка.

— Правду, я чувствую, что она что-то знает.

— Если ты приедешь домой и вывалишь все это дерьмо на свою жену, последствия могут быть необратимыми. Женщины в моменты паники обычно творят всякую дичь. И не факт, что она тебе поверит. Тем более она про этот завод, похоже, вообще ни сном ни духом.

— Я не женщина,

— Да вижу я, как тебя колбасит, Яр. Поэтому ты пока сидишь здесь, трезвеешь и успокаиваешься. А утром поедешь домой и будешь вести себя, как ни в чем не бывало.

— Я не смогу.

— Значит, никуда не поедешь. Поеду вместо тебя я.

— Ага, размечтался.

До утра Юра приводит меня в чувства, сам звонит Леве и дает ему какие-то поручения. Собирает своих ребят, чтобы обеспечить Ульяне безопасность. А потом отправляет меня домой, с условием, что я не сболтну лишнего.

А дома меня ждал тот еще сюрприз, от которого окончательно все пошло наперекосяк. Сначала провоцировала Ульяна, потом не сдержался я. А еще эта сцена с Анжелой, добавила в наши хрупкие отношения последнюю каплю яда.

* * *

— Где сейчас эта дрянь? — отмираю от воспоминаний и поднимаю взгляд на Юру.

— Дома. И у меня к тебе очевидный вопрос. Что будем делать с ней и ее дедом?

— Мне отдай, — нервно вскакиваю с дивана и начинаю ходить по комнате, — у тебя есть не зарегистрированное оружие?

Юра подходит ко мне и почти силой усаживает обратно.

— Остынь, — пытается утихомирить, — зачем тебе руки марать из-за таких тварей? Есть другой вариант.

— Говори.

— Лева по своим каналам раскопал несколько интересных бумаг на этого Прилуцкого, его основные клиенты бизнесмены, у которых проблемы с законом. И если обнародовать эти документы в интернете, то он и дня не проживет. Его раздавят, как навозного жука.

— А Анжела?

— С таким послужным списком деда, ее тоже зацепит. Либо запугают так, что ей до конца жизни хватит, либо…

— Запускай, — даю команде Юре, — чем быстрее, тем лучше.

— Хорошо, с этими разобрались. Теперь дальше. Лучше сядь, Яр.

— Юра, блядь. Хватит меня накручивать.

— На Ульяну было совершено покушение. Уже все позади, она не пострадала.

Эти слова, как автоматная очередь врезаются в мое сознание и приводят к полной контузии. Оглушают, парализуют и почти убивают. Я не чувствую, не слышу и не вижу.

А потом мощный удар в грудную клетку, бешеный стук собственного сердца и я начинаю постепенно оживать. Подскакиваю с дивана и цепляюсь за пиджак друга. Трясу его, не в силах сформулировать вопрос.

— Когда? — хриплю сдавленно.

— Через пару часов после твоего отъезда. Наши ребята вовремя вычислили и предотвратили. Она уехала домой на такси, но машину обезвредить не успели, она взорвалась на ее глазах.

— Твою мать, — цепляюсь за волосы и матерюсь сквозь зубы.

— Ребята сработали профессионально. Все замяли, вопросов ни у кого не возникло. Даже Ульяне что-то наплели, она поверила и успокоилась.

У меня такое чувство, что мы все время по минному полю ходим, одно неверное движение и все… конец.

— Не отзывай ребят, даже когда Прилуцкого уберут. Пусть присматривают.

— Я и сам хотел тебе это предложить.

Признательно киваю и обращаюсь к своему юристу.

— Лева, везде, где можно запускай информацию, что у завода теперь другой хозяин. Интернет, журналы, газеты. Полный охват. Еще обязательно добавь, что скоро планируется запуск. Чтобы каждая собака в подворотне знала, что завод принадлежит мне.

— Все будет в лучшем виде, — кивает Лева.

— Ульяна осталась Молотовой? — спрашивает Юра между делом.

— Нет, свою фамилию вернула, — и, если честно я впервые этому радуюсь.

Лева уезжает выполнять мои поручения, а мы с Юрой остаемся вдвоем.

— Тебе подробный отчет нужен будет? О ее жизни? Могу организовать.

Шумно сглатываю и отрицательно качаю головой.

— Нет. Мне нужно только знать, что она жива и здорова.

— Отпускаешь, значит?

Юра давит взглядом так, что я не выдерживаю и отвожу свой в сторону.

— Отпускаю, — выдыхаю чуть слышно.

— Уверен? Не пожалеешь потом?

Пожалею, конечно. Но куда я к ней сунусь со всем этим дерьмом. Да и что я предложу ей сейчас? Когда она уверена, что я ей изменял? Уверен, она вздохнула с облегчением, когда я подписал бумаги на развод.

— Не знаю, Юр. Я ей жизнь сломал, заставив почти насильно выйти замуж. И потом ничего хорошего она со мной в этом браке не видела.

— Уведут ведь, Яр. Она хорошая девчонка.

Как ножом по сердцу, блядь. Юра, прекращай эту пытку. Нервно откашливаюсь и на выдохе выжимаю из себя ответ.

— Знаю, что хорошая. Наверно, просто не для меня. Я такую не заслуживаю.

— Ты просто оступился. Ошибся. С кем не бывает.

Друг сегодня явно решил меня добить. Но я и так уже неживой. Одна оболочка осталась, а вокруг пугающая пустота.

— Иногда одна ошибка может стать роковой, — отсекаю дальнейшие попытки продолжать этот бесполезный разговор.

Тогда я еще думал, что справлюсь с собой, со временем смогу смириться с тем, что потерял и научусь жить без нее.

Какое-то время мне даже удавалось балансировать на грани и создавать иллюзию, что у меня это получилось. Но потом я узнал, что Ульяна спустя два месяца после нашего развода снова вышла замуж. Вот тогда для меня и наступил конец света.

Последний луч надежды погас, и окружающий мир окрасился в черные краски.

* * *

Конец первой части.

Для тех,кто хочетувидеть ХЭ между Ульяной и Ярославом приглашаю во вторую часть. Книга называется "Верни меня, если сможешь".