Неверный. Хватит лжи

Глава 1

Лена Грин

Неверный. Хватит лжи

— Кажется, Паша мне изменяет.

Даже не верится, что сказала это вслух. Оля, моя школьная подруга, оторвала взгляд от меню и нахмурилась. Мы только что обсуждали успехи её маленькой дочери, и тут я выдала такое.

— Тебе «кажется» или изменяет? С чего ты вообще взяла?

Я размешивала сахар в кофе, и мысли точно так же, как эта ложка, ходили по кругу.

— Да вся эта классика изменяющих мужей, — задумчиво произнесла я. — Новый тон, переписки «по работе», задержки. И главное, с ним невозможно разговаривать, сразу какие-то вспышки агрессии.

Я отставила чашку в сторону, кофе давно остыл.

— Он ведь всегда таким был, — аккуратно заметила Оля. — Не из тех, кто любит в отношениях копаться.

— Раньше он на меня хотя бы не срывался. Сейчас прямо слово не скажи, сразу взрыв. Как будто я одним фактом своего существования его раздражаю.

— Может, стресс?

— Оль, сейчас у всех стресс, это не повод со мной через губу разговаривать. И уж тем более орать.

— Допустим, но почему сразу изменяет?

— Да просто чувствую. Он холодным стал, равнодушным каким-то, как будто все свои потребности на стороне закрывает.

— Ты про секс?

— Ну да. Раньше даже если мы в ссоре, если устал и без сил, всё равно меня хотел. В любом состоянии. А сейчас как отрезало, приходит, в душ, и спать.

Я договорила, барабаня пальцами по столу. Нервы ни к чёрту.

— И всё как-то резко, понимаешь? Просто выключилось. У него точно кто-то есть.

Оля вздохнула.

— Может, ему здоровье надо проверить?

— Здоров, как бык. Месяц назад чек-ап проходил.

Вообще-то я не собиралась никому об этом рассказывать. Я никогда не любила выносить сор из избы, тем более, что у меня на руках только ощущения и ни одного доказательства.

Но если кто и мог меня понять, так это Оля. Её первый брак распался из-за измены. Сейчас она была счастлива со вторым мужем, Мишей, их дочери недавно исполнилось два года.

Пашу она знала столько же, сколько и я, наверное, поэтому сейчас сомневалась. Такое поведение было для него совсем не типично.

— Подозреваешь кого-то конкретно?

— Угу. Как только повысили три месяца назад, дали новый крутой кабинет, секретаршу молоденькую, и его прямо как подменили.

— Видела её?

— Видела, — вздохнула я. — Красотка, двадцать три года. Лола зовут.

— Шутишь? — Оля поперхнулась. — Лола? Лолита, что ли?

Она выглядела сейчас довольно забавно, я усмехнулась против воли.

— Да уж, необычно... И что, прямо красавица?

Пришлось признать:

— Красавица. Вся такая лёгкая, воздушная. Я заходила к нему пару раз, она прямо при мне не постеснялась ему галстук поправить. И при этом всё у неё как-то невинно, дружелюбно, с улыбочками. «Настя, а вам кофе сделать? Вы какой любите?»

— Значит, не коварная соблазнительница?

— Нет, и мне кажется, это даже хуже. Знаешь, такой тип женщин-девочек, которых хочется оберегать? Вот она такая.

— Ну точно Лолита. Но на горячем ты их ещё не ловила?

— Нет. За руку не ловила, а в телефон не лезу. Ещё не настолько опустилась, но чувствую, уже подступает.

— Н-да, не думала, что вас тоже это ждёт, — вздохнула Оля, сочувственно глядя на меня. — Помню себя перед самым разводом, вся эта неопределённость... Каждый день себе говоришь, что всё придумала, что он просто устал, это у него на работе сложности. И ты вроде ещё жена, а на самом деле брак уже дал трещину.

Она взглянула в окно, погружаясь в прошлое.

— Помню, как следила за ним, проверяла, ловила на лжи, на мелких несостыковках. Это ужасно унизительно. А в итоге он всё равно ушёл, а мне потом ещё долго было противно от того, какой я стала.

Это попадало прямо в больное, я тоже боялась стать одной из этих нервных, неуверенных в себе женщин.

— Если тебе постоянно плохо, тревожно рядом с ним, не так уж важно, есть у него кто-то или нет. Всё равно придётся решать, устраивает ли тебя такая жизнь.

— Я просто хочу быть уверенной, что не совершаю ошибку, — вздохнула я. — Хочу определённости. Или я права, и тогда у нас всё, или мне нужно спасать брак.

— Решать тебе, Настён. В любом случае, проблема есть. Что с этой Лолой, что без неё.

Я взглянула на экран мигнувшего телефона, на заставке было наше фото. Счастливые улыбки, обнимаемся на фоне гор.

«Я сегодня задержусь, ложись без меня», — высветилось сообщение от Паши.

Всё внутри опустилось. Оля, конечно, права, если в браке тревожно — это уже плохой сигнал, и всё же мне нужно знать точно. Изменяет или нет?

Глава 2

Я услышала, как вошёл Паша, ещё из кухни. Дверь хлопнула, когда я разогревала ему ужин.

— Привет.

— Привет, — отозвался он из коридора.

Голос, как обычно, ровный и уставший. Он прошёл мимо, бросил пиджак на стул и сразу направился в ванную. Я машинально посмотрела на часы. Почти десять.

— Ты поздно сегодня, — постаралась сказать без упрёка.

— Я же писал, — отозвался он из-за двери. — Работа.

Вода зашумела, и я выключила плиту. Мы так и жили последние месяцы, я готовлю, он ест через раз, будто не замечая вкуса и не реагируя на мои попытки его порадовать чем-нибудь новеньким.

Когда он вышел из ванной в одном полотенце, я не могла не заметить, насколько к лучшему изменился его внешний вид. Загорелый, натренированный, стрижка свежая.

Только в спортзале он явно не для меня старается. Ему как будто всё равно, что я там думаю о его кубиках на прессе.

— Есть будешь? — спросила я.

— Нет, спасибо, я поужинал на работе, — он даже взгляда от телефона не оторвал, и в душ что ли с ним ходил?

Отлично. Я нервно щёлкнула кнопкой на чайнике.

— Что не так? — донеслось мне в спину, неужели заметил?

— Ничего.

— Это тот случай, когда под твоим «ничего» ещё куча всякого?

Терпеть не могла этот сарказм. Раньше, увидев, что задел меня, он бы обязательно подошёл и обнял, поцеловал. Сейчас я у него вызывала одно только раздражение.

Я мотнула головой и выдохнула, в который раз попыталась сгладить. Повернулась к нему и спросила:

— Много работы? Выглядишь уставшим.

— Потому что я и есть уставший, — сухо ответил он. — Насть, давай без этого, ладно?

Он наконец оторвался от своего драгоценного гаджета.

— Без чего?

— Без анализа. Я домой прихожу,

— Я всего лишь спросила.

— Ты всегда «просто спрашиваешь». А по факту — допрос, и я снова виноват.

— Я разве сказала, что ты в чём-то виноват?

— И не надо говорить, именно так и звучит, — он отложил телефон и потёр лицо ладонями. — Слушай, давай не будем, у меня был тяжёлый день.

— Они у тебя теперь все тяжёлые, — не сдержалась я.

— Началось.

— Что началось? Ну что? — я почувствовала, как внутри поднимается злость, смешанная с обидой. — Я теперь вообще с тобой разговаривать боюсь. Любое слово — и ты сразу заводишься.

— Потому что ты давишь, — отрезал он. — Постоянно. Ты этого не замечаешь?

— Я давлю? — я даже растерялась. — Я пытаюсь понять, что с нами происходит.

— Да ничего с нами не происходит, это у тебя в голове что-то происходит. Ты себя накручиваешь.

Вот оно. Снова.

— То есть тебе нормально, что мы почти не разговариваем? Что ты приходишь, сразу в душ и спать?

— А что я должен делать? Танцы с бубном вокруг тебя устраивать? Я работаю, Настя. Для нас, между прочим.

Он развернулся и ушёл в спальню. Дверь хлопнула, и я осталась одна на кухне. С остывшим чаем и ужином, который так никто и не попробовал.

Внутри всё ещё потряхивало. Как вообще к нему подступиться? Я правда что-то не так делаю? Тон не тот или что?

Когда я легла, он уже спал, повернувшись спиной. Я смотрела в потолок и думала, что раньше мы бы никогда не легли спать в ссоре. Он бы обязательно притянул меня к себе, сказал бы: «Хватит дуться».

Да я бы сама его с радостью обняла, но теперь всё было так, будто мы договорились вообще друг друга не трогать. Как какие-то престарелые супруги, прожившие в браке лет пятьдесят.

Я вдруг отчётливо поняла, что дело не в усталости и не в работе. И даже не в сексе. Я просто больше не чувствую себя его женщиной.

Но если он меня разлюбил, если устал от меня, почему не признается? Почему не уйдёт к этой своей Лолите? Зачем держать меня в этом холоде, если я больше не нужна?

Мне хотелось задать ему ещё кучу вопросов, но сейчас я бы только нарвалась на скандал. Значит, сделаем по-другому.

Глава 3

На следующий день во время обеденного перерыва я решила заехать к Паше на работу. Во-первых, там он не станет на меня орать, во-вторых, не сможет списать всё на усталость.

Ну, и просто посмотрю, как они взаимодействуют с Лолой, может, я себя накручиваю?

Я сделала заказ в нашем любимом ресторане, где мы праздновали совместные даты, забрала его и отправилась к мужу. Повод был безупречным.

В холле бизнес-центра, где он работал, было шумно. Все куда-то спешили, и никто не смотрел по сторонам.

Сама я работала в детском центре, там день измерялся не встречами и дедлайнами, а тем, удалось ли сегодня уговорить ребёнка заговорить, не расплакался ли он на занятии, получилось ли удержать внимание хотя бы на пять минут дольше, чем вчера.

Здесь же был совершенно другой мир. Поднимаясь в лифте, я невольно прислушивалась к разговору двух женщин. Они обсуждали юбилей компании, на который мы с Пашей должны были идти в пятницу.

Я вышла на нужном этаже и сразу увидела Лолу. Всё-таки она красавица, этого не отнять. И одевается стильно. Она совершенно не выглядела, как карикатурная разлучница с размалёванными губами. Вся такая лёгкая, невесомая.

Она непринуждённо говорила по телефону, сидя в приёмной, но когда я подошла, улыбнулась.

— Настя, здравствуйте, вы к Паше?

Видимо, я не сдержала удивления, потому что она очаровательно покраснела.

— Простите, к Павлу Константиновичу.

— Он на месте? — прохладно спросила я.

— У него сейчас совещание с руководством, — она бросила взгляд на часы. — Думаю, ещё минут десять. Вы подождёте? Может, кофе?

— Спасибо, ничего не нужно, — сказала я и тут заметила одну деталь.

У неё на столе лежал пашин галстук, тот, что он надевал сегодня. Она проследила за моим взглядом и с ходу нашла объяснение:

— Павел Константинович утром пролил на него кофе, пришлось срочно отправлять помощника за новым.

Внутри неприятно кольнуло, с какой стати его вещи оказываются у неё на столе?

Я забрала галстук с кофейным пятном и села в кресло. Ну, тут она не обманула. Я убрала его в сумку, но в голове вспыхнуло воспоминание, как прямо при мне она покрепче затягивала ему узел на шее, проходясь по воротнику наманикюренными пальцами.

Это такая забота, чтобы босс хорошо выглядел, и я себя накручиваю? Или я просто дура, что ищу какие-то оправдания?

Через несколько минут дверь переговорной открылась. Паша вышел в компании мужчин.

— Настя? — он сразу заметил меня. — Ты что здесь делаешь?

— Привет, — я встала и натянула улыбку. — Решила тебя навестить.

Он обернулся к мужчинам рядом.

— Олег Борисович, Виктор Анатольевич, это моя жена, Анастасия, вы, кажется, ещё не знакомы?

Одному на вид было за сорок, представительный, костюм, наверное, целое состояние стоит. Он прошёлся по мне каким-то сальным взглядом и самодовольно улыбнулся.

— Очень приятно, Настя, — протянул он. — Надеюсь, увидим вас в пятницу?

Я сразу поняла, что это Виктор, начальник подразделения, в котором работал Паша. Он мне совсем не понравился, но я заставила себя улыбнуться, почувствовав на пояснице тяжёлую ладонь мужа.

— Конечно, ни за что не пропущу юбилей компании.

Второго я видела всего раз, но не была с ним лично знакома. Олег Борисович, генеральный директор. Вот он показался мне приятным, правда, очень серьёзным.

— Рад знакомству, — просто сказал он.

Паша перекинулся с ними парой фраз и повёл меня к себе, всё так же придерживая за талию. В конце чуть отстал.

— Минуту.

Я оглянулась на пороге и увидела, как он склонился над столом Лолы и что-то негромко ей говорит. Она хлопала глазами и кивала, впитывая каждое его слово.

Я отвернулась, почувствовав очередной укол в сердце. Когда дверь за нами закрылась, он спокойно спросил:

— Ты что-то хотела?

Он вёл себя так, будто скрывать ему нечего. Я на секунду задумалась. Если бы она была его любовницей, разве не стал бы он делать вид, что холоден с ней? Это же логично, правда?

Я загнала вглубь свои подозрения и обиды, и попробовала иначе:

— Привезла поесть, — я указала на пакет с логотипом ресторана. — Думала, может, пообедаем вместе, ты же всё время занят. Это не

Я боялась, он скажет, что у него нет времени, но, помедлив секунду, он неожиданно кивнул.

— У нас действительно сейчас завал, но идея хорошая, давай пообедаем.

— Отлично, — окрылённая его ответом, я начала доставать еду. — Салат, паста с белыми грибами, как ты любишь, и холодный чай.

— Идеально, — одобрительно хмыкнул он. — Ты прямо всё продумала.

— Я старалась, — улыбнулась я.

Мы сели друг напротив друга. Так странно, его рабочий стол, ноутбук, стопки документов, и между всем этим еда, как кусочек другой жизни. Он ел с аппетитом и без спешки, даже отложил телефон.

— Как у тебя дела? — спросил и впервые за все эти месяцы внимательно посмотрел мне в глаза.

От этого простого вопроса, от его, вроде бы, искреннего внимания я даже слегка растерялась. Как будто мы вернулись назад во времени, когда я ещё была ему интересна.

— Неплохо, — ответила осторожно, а потом решила поделиться радостью: — У меня одна девочка наконец заговорила. Пока отдельные слова, но для неё это огромный шаг. Сегодня мама приведёт, будем закреплять.

Я говорила, не зная, насколько хватит его внимания, старалась покороче, не растекаться словами. Но он выслушал и серьёзно кивнул:

— Ты умница, занимаешься действительно важным делом, в отличие от меня, — он усмехнулся. — Меня это всегда в тебе восхищало, Насть.

Он накрыл мою руку своей, и у меня от его слов внутри бабочки запорхали. Такого тепла я от него точно не ожидала. Я улыбнулась, чувствуя прилив надежды.

— Спасибо, не представляешь, как приятно от тебя это слышать, — я переплела свои пальцы с его, задержала взгляд на любимом лице. — А ты как? Что у тебя нового?

Он рассказал про проект, про переговоры, про то, как всё сложно и интересно одновременно. Он говорил так увлечённо и живо, что вдруг показалось, что мы снова на одной стороне. Что всё ещё можно вернуть.

Всё это время он будто невзначай касался меня, и я чувствовала себя, как на настоящем свидании.

Но тут в дверь постучали. Я обернулась и увидела незнакомую женщину. Паша как-то сразу подобрался, выпустил мою ладонь, и я поняла, что наш обед закончен.

— Марина? Всё готово?

— Да, пять минут, — ответила она и перевела взгляд на меня.

Марина, значит? Жена Виктора. Надо сказать, выглядела она роскошно, лет сорок, но всё при ней, настоящая роковая брюнетка. Они с Пашей работали над одним проектом.

— Это Настя, моя жена, — пояснил он.

Я заставила себя скрыть лёгкое разочарование и улыбнулась.

— Здравствуйте, приятно познакомиться.

— Настя, прошу прощения, что помешала, — вежливо ответила она, но Паша отмахнулся:

— Мы уже закончили. Прости, мне правда нужно бежать. Встреча с инвесторами.

Он выбросил остатки еды в мусор и поднялся.

— Ничего. Спасибо за обед.

— Это тебе спасибо, — он взял папку с документами и повёл меня на выход.

Всё закончилось как-то резко, как будто на полуслове.

Марина осталась дожидаться его возле стола секретаря, а мы остановились у лифтов. Я знала, что он спешит, но даже эта минута, пока он был рядом, была мне сейчас дорога.

Я поправила его галстук и спросила между делом:

— Новый?

— Да, утром кофе пролил, — легко ответил он.

Лифт приехал, и Паша проводил меня внутрь.

— Ты сегодня как, задержишься?

Я очень надеялась на отрицательный ответ. До жадности хотелось снова увидеть его тёплым и любящим.

— Я постараюсь пораньше. И спасибо ещё раз, — в последний момент его взгляд задержался на мне, он вдруг сказал: — Я тоже соскучился.

На какую-то секунду внутри снова полыхнуло радостью, но когда двери закрывались, я успела увидеть, как к нему подошла Лола. Она мягко коснулась его руки и сказала негромко:

— Вас уже ждут.

Двери закрылись, отрезая меня от мужа, и мгновенно меняя плюс настроения на минус.

Зачем я приехала? Что выяснила? Что она называет его Пашей? Что у неё хранится его галстук? Что она не стесняется трогать его при жене? Она правда так наивна или надо мной издевается?

С другой стороны, я настолько отвыкла от его искреннего интереса ко мне, от его улыбок, от этих мягких интонаций, и вот увидела его снова на какой-то миг. Значит, он никуда не делся.

И вот его мне ужасно захотелось вернуть.

Глава 4

Я ехала с работы в странном, нервном ожидании. Сегодняшний обед с Пашей оставил противоречивые чувства. С одной стороны, Лола, распускающая руки, с другой — его тёплые слова, его «Я тоже соскучился».

Мне хотелось закрепить этот хрупкий мостик, протянутый между нами, и я набрала ему:

«Сегодня поужинаем вместе?». Добавила «Соскучилась», но потом стёрла. Написала ещё раз и отправила, чувствуя себя какой-то девчонкой, борющейся за внимание парня. Ладно, просто пусть знает.

Ответ пришёл через пару минут:

«Постараюсь пораньше, скоро заканчиваю».

Пусть написано было нейтрально, но для наших нынешних отношений — это уже прогресс. На радостях зашла в магазин, купила его любимые стейки, предвкушая и хороший ужин, и продолжение.

Настроение было приподнятым, похоже, рано руки опускать. Пока готовила, мне позвонила Оля, и мы перекинулись новостями.

— Сегодня заезжала к нему в офис, обедали вместе. Прямо, как раньше. Ещё бы от этой Лолы избавиться, — с горечью сказала я. — Она его Пашей называет, представляешь?

— Ну а как вообще, есть у них химия? Это же сразу заметно.

— Не знаю, Оль. Он себя с ней как-то спокойно ведёт, не отшатывается при мне, не делает вид, что у них всё суперпрофессионально. Она его при этом за руку трогает. Может, я дура? Может, они меня просто не стесняются? Или, наоборот, нет у них ничего? Такое ощущение, что она с ним флиртует, а он спокоен. Сказал, что соскучился по мне, сегодня даже вовремя будет.

Оля вздохнула.

— Ничего не хочу сказать, но мужчины могут быть очень убедительными, когда им это выгодно. Особенно если чувствуют, что ты начинаешь отдаляться.

— Думаешь, это спектакль?..

— Не знаю. Но я помню, как Игорь за день до того, как я нашла его переписки, подарил мне огромный букет роз и отвёл в ресторан. Говорил, что просто много работает, что я всё придумываю. А сам... — она замолчала. — Ладно, прости, не надо меня слушать. Просто будь осторожна. Не накручивай себя, но и не верь на слово.

Я вздохнула, мы попрощались, а через пятнадцать минут приехал Паша. Я вытерла руки о полотенце и вышла ему навстречу.

— Привет, — сегодня он действительно выглядел менее уставшим.

— Привет, а ты как раз вовремя, ужин готов.

— Да,

Он прошёл на кухню и вымыл руки, параллельно ведя носом. Ароматы витали потрясающие.

— Решила тебя побаловать, ты так много работаешь.

— Заслужил кусок мяса? — он заметно повеселел.

— Средней прожарки.

— Выглядит отлично. Спасибо, Настён, — он приобнял меня, и я, против воли, втянула носом аромат его парфюма. Только его, никаких чужих ноток не почувствовала.

Мы сели ужинать, и я попыталась затолкать все свои сомнения подальше. Паша налил мне вина, я была не большим любителем алкоголя, но он с недавних пор начал им интересоваться, потому что наконец мог позволить себе что-то действительно стоящее.

Я сделала глоток. Вкус был сложным, терпким, совсем не таким, как раньше.

— А помнишь нашу первую квартиру? — сказала вдруг, покрутив бокал в пальцах. — Мы только-только переехали, я вышла на новую работу, и мы отмечали каким-то дешёвым полусладким.

Паша усмехнулся.

— Из кофейных чашек, бокалы где-то в коробках остались.

— Точно, из тех, что твои родители подарили, — я улыбнулась, погружаясь в то воспоминание. Всё тогда было таким простым, я не задавалась вопросами, любит ли меня муж. Знала точно.

— У тебя на утро голова болела, кто-то слишком много выпил, — подмигнул он.

— И ты пошёл в аптеку, в метель. Мой герой.

Паша улыбнулся по-настоящему тепло.

— Неплохое было время. И всё же, это вино лучше.

Он вернулся к еде, а я бы поспорила. Может, вино и было дешёвым, зато чувства были крепкими.

Постепенно в разговоре мы вернулись к его работе, и я поинтересовалась, заходя издалека:

— А что этот Виктор, как он тебе?

— В каком смысле?

— Он хороший начальник?

— А почему ты спрашиваешь?

— Сегодня в офисе он показался мне очень уж самоуверенным, — я вспомнила тот сальный, оценивающий взгляд.

Я заметила, что под его руководством Паша и начал меняться, просто после повышения эти перемены стало невозможно отрицать.

Подумав, он пожал плечами.

— Ну да, его стиль руководства нравится не всем. Он требовательный, но потому и эффективный, знает, чего хочет, умеет давить и добиваться своего. Но это же мои проблемы, почему тебя это волнует?

Может, потому что это он приставил к тебе Лолу, хотя были и другие варианты?

— Мне просто не понравилось, как он сегодня на меня посмотрел, — соврала я, это меня волновало гораздо меньше. — Ты не заметил?

Паша наконец отложил нож и вздохнул.

— Заметил. Но он на всех женщин так смотрит, для него вообще люди — ресурс, независимо от пола. Я сомневаюсь, что его вообще хоть что-то волнует, кроме бабок.

— И тебя это не смущает?

— Насть, он платит мне в три раза больше, чем на прошлой работе. Он поручает мне серьёзные проекты. Из-за него мы живём в этой квартире и пьём это вино, — он ткнул пальцем в свой бокал. — Меня многое смущает, но я закрываю на это глаза, потому что таковы правила игры.

— Значит, сам ты это нормой не считаешь? — ещё раз попробовала я.

Мне нужно было убедиться, что ни Виктор, ни Лола, которые были звеньями одной цепи, ещё не изменили моего мужа до неузнаваемости.

— Что ты хочешь услышать? — устало спросил он.

Ну, хотя бы не сорвался на меня в очередной раз.

Я поднялась и подошла к нему размять плечи. Его мышцы были напряжёнными, но я знала, как именно ему нравится.

— Ты очень много работаешь, а я хочу, чтобы ты хоть иногда был прежним, Паш, живым и искренним. Я знаю, что жизнь не стоит на месте, и твоя карьера на месте не стоит, но я чувствую, как мы отдаляемся.

Я прошлась пальцами по зажимам и услышала довольный стон. Запустила пальцы в волосы на затылке, прекрасно зная, что вызову мурашки.

— Знаешь, как найти ко мне подход, — довольно усмехнулся он.

— Тогда, может, продолжим? — я обняла его сзади, поцеловала в висок.

Он погладил меня по руке и кивнул.

— Конечно, я только в душ схожу. И Насть, — он обернулся на пороге, — никуда мы не отдаляемся, это период такой. Я разгребу дела, подожди просто, ладно?

Я кивнула, удивлённая, и не сдержала улыбку. Как мало мне, оказывается, нужно для счастья.

Собирая тарелки, я радовалась, что всё-таки сходила к нему в офис. Это стало толчком, который был нам так нужен. Паша разделся в спальне и отправился в душ, а я выбрала красивое бельё, зажгла свечи и включила лёгкую музыку. Он всё не шёл.

Я решила, что было бы неплохо присоединиться к нему, но когда подошла к двери, она оказалась заперта. Раньше мы как-то не закрывались друг от друга на замки.

И тут сквозь шум воды я услышала его тихий голос. Сначала подумала, что показалось, но потом до меня донеслись обрывки фраз:

— Да, как и договаривались.

И ещё:

— Никто не должен знать…

Глава 5

Я застыла у двери, чувствуя, как меня ошпарили его слова. Никто не должен знать?.. Кому он это говорит? Лоле?

Ярость поднялась изнутри, я развернулась и быстрым шагом направилась в спальню. Хватит с меня. Рывком открыла крышку корзины, вытащила его рубашку, брюки. Плевать, пусть я буду истеричкой, копающейся в грязном белье, но я найду доказательства.

Но на чёртовой рубашке не было ни следов от помады, ни от тонального крема, она не пахла ничем, кроме его парфюма и пота. В карманах брюк ничего не нашлось.

Я швырнула вещи обратно, открыла комод с бельём, но, кроме ровных стопок его носков и трусов, не нашла ничего компрометирующего.

В прикроватной тумбочке среди зарядок, наушников и пары книг тоже не было ничего, к чему я могла бы прицепиться. Всё чисто. Он слишком хорошо прячет. Слишком умён или слишком давно это делает.

Злость никуда не делась, я решала, что ещё могу предпринять, и тут мой взгляд упал на зеркало. Я отразилась в нём в полный рост. В красивом нижнем белье, растерянная, злая, вокруг горят свечи и играет музыка.

Я рванула с вешалки любимую старую футболку, надела поверх белья, мне было тошно оттого, какой я становлюсь. Сначала ищу крохи внимания, пытаюсь соблазнить собственного мужа, а потом мечусь в поисках доказательств его измены.

Я вырубила музыку, погасила свечи, забралась в постель и села, скрестив руки. Минут через пять шум воды стих, и Паша вышел в одном полотенце. Он взглянул на меня и сразу понял, что что-то не так.

— Всё в порядке? — спросил, как будто равнодушно.

— Это ты

Он нахмурился, на лицо набежала уже знакомая тень раздражения.

— С чего ты взяла?

— Может, с того, что слышала?

— Я не знаю, что ты там «слышала», — как дурочке, ответил он, — но лично я слушал запись совещания. Завтра важная встреча, мне нужно подготовиться.

Он был совершенно спокоен и уверен в себе.

— Ага, очень удобно. Поэтому «никто не должен знать»?

Его лицо потемнело.

— Это бизнес, Насть. Конкуренты, стратегия, конфиденциальность. Понятно объясняю?

— Паш, ты меня за дуру принимаешь?

— А ты реально думаешь, я шепчусь с какой-то бабой, пока ты тут свечки зажигаешь?

— Я думаю, ты врёшь. Как всегда.

— А я думаю, у тебя психоз, — зло ответил он. — Крыша едет. Если тебе так неймётся, иди к психологу. Или маме своей поплачь. Только прекрати это дерьмо.

Я задохнулась от гнева, ещё полчаса назад я думала, у нас налаживается…

— Ты даже не пытаешься меня успокоить. Просто орёшь, что я чокнутая.

— А что я должен делать? Ползать на коленях и доказывать, что не сплю с другой? С кем, кстати, по твоей версии?

— С Лолой, к примеру?

Паша обернулся, из его горла вырвался смешок.

— Классика, муж и секретарша, — он растянул губы в саркастичной усмешке, которую я так ненавидела. — С фантазией у тебя беда.

Он скинул полотенце, надел боксеры, футболку.

— Ты вроде секса хотела, — презрительно бросил, глядя на меня. Он явно чувствовал себя победителем в этом сражении. — Могла бы надеть что-нибудь поинтереснее. Твои растянутые футболки меня не заводят.

Он лёг в постель, тяжело вздохнул и бросил разочарованно:

— И знаешь, что самое смешное? Я реально настроился. Пришёл домой, увидел тебя, ужин, и тут ты со своим параноидальным спектаклем. Молодец, то, что нужно.

Он отвернулся, а у меня от злости, от боли и обиды потекли слёзы. Я беззвучно сползла спиной в постель, укрылась одеялом и отвернулась от него.

Я снова проиграла, снова выставила себя ревнивой дурой, но так и не добилась признания.

— Постарайся до утра не сойти с ума, — с издёвкой бросил он.

Я ничего не ответила, уткнувшись лицом в подушку. Его злые слова попали по самому больному, я больше ни в чём не чувствовала себя уверенной. Ни в том, что не схожу с ума, ни в том, что он ещё меня любит, ни в том, что наш брак выстоит.

Он никогда не признается. Так и будет делать из меня дуру и развлекаться на стороне. И самое поганое, что я не могу предъявить ему доказательства. Сказать: «Вот видишь, я знала».

Он слишком хорош в том, чтобы заметать следы. Если доказательства и есть, то они в телефоне. Сообщения, переписки, звонки. Нюдсы от Лолы, я не сомневалась, что они тоже там есть. Видимо, я всё-таки пробью дно…

Ночью, дождавшись, когда он глубоко уснёт, я бесшумно выбралась из постели и пробралась к его тумбочке. Там, экраном вниз, лежал телефон.

Я взяла его и перевела взгляд на Пашу. Сейчас, расслабленный, он выглядел как мой любимый мужчина. Без этой недовольной складки между бровей, без сарказма и издёвки на лице.

Когда всё пошло не так?.. Когда мы успели стать друг другу чужими?

Я вздохнула и пошла на кухню. Ковёр скрывал мои шаги, и мне удалось остаться незамеченной. Я не стала включать верхний свет, зажгла подсветку под шкафчиками, села за стол и принялась вводить пароль.

Старый не подошёл. Очередной знак. Я попробовала вбить дату его рождения, свою, нашей свадьбы, нашего знакомства, дату рождения его матери, отца. Не подошло ничего.

Всё внутри вопило от уверенности, что все доказательства, которые я так ищу, уже у меня в руках, я просто не могу подобрать к ним ключ.

Я смотрела на чёрный телефон в руке, который не собирался оживать, и тут услышала:

— Какого хрена ты творишь?

Подняла глаза и увидела Пашу. Отпираться было бессмысленно. Я попалась.

Глава 6

Он стоял в дверях кухни, босиком, волосы взъерошены, лицо ещё сонное, но злость проснулась раньше него.

— Отдай, — потребовал, протянув руку.

Я отдала телефон, чувствуя себя отвратительно. Мне жутко не нравилось, во что превратилась моя жизнь, с этим нужно было что-то делать.

— Как это понимать? — процедил он, убедившись, что в телефон я так и не влезла. Взглянул на меня, как на преступницу.

— Мне нужно было убедиться.

— Убедиться в чём? Что я тебе изменяю? Пошпионить решила?!

Я резко поднялась. Внутри всё кипело.

— С чего ты вообще взяла, что у меня что-то с Лолой? Откуда это в тебе? Ты же никогда такой не была!

— Не ори! Неужели правда нужно объяснять, откуда у меня подозрения?

— Да твою мать! Я пашу, как проклятый! Прихожу домой — ты то молчишь, то обижаешься, то спектакли мне устраиваешь, то под дверью караулишь. Теперь ещё и в телефон полезла! У меня утром совещание, у меня мозги должны работать, а ты мне их трахаешь среди ночи!

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Думаешь, у меня тут курорт? Я, по-твоему, от скуки этим занимаюсь? Мне заняться нечем?!

— Вот именно, тебе заняться нечем, придумала себе сериал, а я огребать должен.

— Ничего я не придумала, не надо из меня дуру делать, я не слепая! Ты дома, как будто тебя нет, шепчешься с кем-то в ванной, телефон из рук не выпускаешь! Что я должна думать?! Твоя Лола прямо при мне тебя лапать не стесняется, Пашей зовёт.

— Да плевать мне, как она меня зовёт! На людях она субординацию соблюдает. Она выполняет свою работу, и я ей доволен, ясно? И какого хрена? Лапает? Галстук поправила, это что ли «лапает»? Люди иногда касаются друг друга, это не значит, что они трахаются! У тебя есть хоть что-то, кроме этого? Что конкретно ты мне предъявляешь?

Он сверлил меня злым взглядом, и я понять не могла, как мы до этого дошли. Как я превратилась в истеричку, а он в злобного монстра.

— Что? Сказать нечего?

— Нечего, — резко ответила я. — У меня нет никаких доказательств, радуйся. Ничего, кроме чувств, ясно? Я вижу, как ты резко изменился за три месяца, ещё раньше начал, как только к Виктору попал, а после повышения, как будто дверью передо мной хлопнул. Всё, нету Паши. Даже когда появляешься, тебя всё равно нет. Ты не со мной, ты меня не хочешь. Мы просто живём в одной квартире, спим в одной постели, но тебя,

В горле встал ком, перекрывая поток слов. Паша зло мотнул головой, как будто моя отповедь пришлась ему не по душе. И всё же выслушал, не сбежал. Стоял и сверлил меня взглядом.

— Если это конец, давай разойдёмся, — бросила зло. — Развод — не конец света, уж лучше так, чем…

— Никаких «разойдёмся», — прорычал он внезапно, толкнув меня к стене. — Даже думать не смей, ясно? Ты моя жена.

Прижался своим лбом к моему, и мы стояли так секунд десять, молча, просто дыша, как два загнанных зверя. Его пальцы впились в мой затылок, запутались в волосах.

— Я тебя услышал, — сказал хрипло. — Понял. Прости.

Я умолкла, вообще не ожидая этого, а он потянул мою футболку вверх. Попыталась стряхнуть с себя его руки, какого чёрта?! Но он увидел под ней бельё и наградил распалённым взглядом.

— Почему тытакменя не встретила?

Взял моё лицо в ладони и яростно впился в губы. Я брыкалась, не понимая, в какой момент он всё развернул, но он не сдавался.

В горле застрял всхлип, а в голове — мешанина из обид, злости, растерянности и неутолённого желания.

Мы только что ссорились, я думала, что всё, конец, а теперь… целовались, как сумасшедшие. Он оставлял следы от пальцев на моём теле, тараном снося всю мою неуверенность в себе. Где скрывался этот его дикий голод?

— Люблю тебя, — шептал он, кусая моё плечо. — Не отпущу никуда.

Это было странно. Быстро, несдержанно, на разрыв. Как в самом начале.

Или как будто в последний раз.

Потом я лежала в постели, глядя на него спящего, и пыталась понять, что это было. Он всё ещё любит меня или просто территорию метил? Испугался, что уйду?

Я думала об этом весь следующий день, а потом наступила пятница и тот самый юбилей компании, на котором открылись новые подробности. Они запутали всё ещё сильнее.

Глава 7

После той ночи у нас наступило хрупкое перемирие. Каждый боялся нарушить его любым неосторожным словом.

Паша сказал, что любит меня, что никуда не отпустит, но я не знала, что думать. С одной стороны, с любимыми так себя не ведут, с другой… Отпускать он меня точно не хочет.

В пятницу вечером мы ехали на юбилей компании. Сидели на заднем сиденье такси, вроде рядом, а как будто каждый в своём пузыре. Он листал телефон, а я отвернулась к окну, глядя на вечерний город и себя в отражении.

Сегодня я выбрала тёмно-синее платье, довольно закрытое, с длинными рукавами, но с красивым декольте. Я в нём чувствовала себя более собранной и уверенной.

Паша, увидев меня в дверях спальни, оценил:

— Выглядишь роскошно.

Не знаю, сколько правды было в его словах, я теперь в каждом сомневалась, но, вроде бы, глаза не врали.

В такси он снова уткнулся в телефон и убрал его, только когда машина замедлилась и выехала к кованым воротам. Место выбрали красивое, старый особняк с колоннами у входа, лепниной и высокими окнами. Паша вышел первым и открыл мне дверь.

— Идём.

Он подал мне руку и повёл ко входу. Там стояла охрана и девушки в одинаковых чёрных платьях со списками гостей. Мы назвали свою фамилию, и нас пропустили.

Из просторного холла мы поднялись по лестнице в главный зал, оттуда уже доносилась музыка, смех и звон бокалов. Я автоматически расправила плечи и натянула улыбку, готовая сыграть счастливую и всем довольную жену одного из руководителей.

К Паше подошли поздороваться, и он мгновенно преобразился. Голос стал увереннее, улыбка шире. Он представлял меня каким-то мужчинам, но их имена тут же вылетали у меня из головы.

В главном зале было красиво. Высокие потолки, тяжёлые люстры, мягкий свет. По периметру были зоны с диванами, в одном углу бар, в другом — сцена и экран. Там сейчас крутили ролик про компанию: стройка, красивые картинки будущих домов, цифры.

Официанты ходили между гостями, разнося шампанское и закуски. Паша взял нам два бокала.

— Спасибо, — я взяла свой, радуясь, что будет чем занять руки.

Он не забывал представлять меня всем и каждому, придерживая за талию. И всё шло идеально, пока я не увидела Лолу.

Уже сейчас она была в центре внимания и выглядела как женщина, которая знает, что на неё смотрят. Платье на тонких лямках, глубокий вырез, открытые плечи. Всё это выглядело на ней без пошлости, такой у неё был образ.

Плавным движением она откинула волосы, и все взгляды устремились на неё. Н-да, это, безусловно, талант.

Я обещала себе пережить этот вечер без ревности, не сходить с ума, и потому отвернулась. Шампанское у меня в бокале быстро закончилось, и я взяла второй бокал у мимо проходившего официанта.

На фоне ведущий что-то говорил про компанию, проекты и результаты. А потом на сцену поднялся генеральный директор, Олег Борисович. Разговоры мгновенно стихли, всё внимание переключилось на него, а Паша рядом вытянулся по струнке.

Он, как всегда, выглядел собранным и серьёзным. Тёмный костюм сидел на нём идеально, и я видела, какими взглядами его облизывают женщины. Забавно, но сам он явно не заботился о том, чтобы кому-то понравиться. Он вообще улыбаться умеет?

Он произнёс короткую речь, видимо, не из тех, кто любит много говорить. Поздравил коллег и, уйдя под аплодисменты, растворился в толпе.

Сразу за ним началось награждение. Фамилии мелькали одна за другой, люди поднимались на сцену и возвращались обратно со своими трофеями. Паша иногда наклонялся ко мне и коротко комментировал:

— Это наш коммерческий директор… А это ребята из продаж.

Я кивала и улыбалась, стараясь держаться с ним на одной волне, но взглядом то и дело сканировала толпу, выискивая Лолу. Ничего не могла с собой поделать.

Но тут услышала нашу фамилию и отвлеклась. Награду Паше вручал Виктор, на нём сегодня был тёмно-синий костюм с иголочки, на руке сверкали дорогие часы.

— В этом году Павел сделал то, что многие считали невозможным, — произнёс он в микрофон. — Вытянул запуск проекта, выдержал сроки, собрал команду. Так держать, у тебя впереди большое будущее!

Он по-отечески хлопнул Пашу

Как бы то ни было, он действительно много работает. И вряд ли такой рост возможен без того, чтобы где-то не потерять. Когда он спустился, я улыбнулась ему и сказала на ухо:

— Поздравляю, ты заслужил.

— Спасибо, мне это важно, — он тепло взглянул на меня, мягко взяв за плечо. — Я рад, что ты здесь, не представляешь, как приятно тебя сюда привести. Уже кучу комплиментов получил.

Я выгнула бровь.

— Удивлена? — он наклонился ближе с таинственной улыбкой, его глаза блестели. — У меня самая красивая жена.

В груди разлилось тепло, он знал, как меня порадовать, жаль, слишком редко это делал. Я не успела ответить, нас отвлекли:

— Паш, можно тебя на минуту?

Мужчина, имя которого уже вылетело у меня из головы, взял его за локоть. Паша неохотно отпустил меня и взглянул виновато.

— Иди, — усмехнулась я. — Я найду чем себя занять.

— Ты золото, — шепнул он мне на ухо. — Я недолго.

Он ушёл, а я отправилась к столику с закусками. Я сегодня почти не ела, не хотелось, чтобы шампанское ударило в голову. Выбрала себе маленькую тарталетку, потом ещё одну.

Рядом веселились чьи-то жёны, а я наблюдала за залом, постукивая носком туфли в такт музыки. Кажется, официальная часть вечера закончилась.

Паша стоял чуть в стороне от сцены, в круге мужчин. Виктор был рядом, а с ним ещё двое-трое. Его поздравляли, и было видно, что он здесь на своём месте.

И тут к ним подошла Лола. Я автоматически сделала глоток шампанского. Она сказала что-то Виктору, он широко улыбнулся ей, потом повернулась к Паше и поздравила.

Было слишком громко, и ему пришлось наклониться к ней, а ей, наоборот, привстать на носочки и взять его за локоть.

Шампанское мгновенно потеряло свой вкус.

Лола откинула волосы с плеча, мило улыбнулась ему, провела пальцем по награде.

— Всё в порядке? — раздался рядом женский голос. — Настя…

Я обернулась.

— Марина?

На ней сегодня было элегантное платье изумрудного цвета, а на лице отразилось лёгкое беспокойство.

— У вас всё в порядке? — повторила она.

Я вернула взгляд в зал, где Лола явно заигрывала с моим мужем. Марина посмотрела туда же и поджала губы, будто ей тоже было это знакомо.

— Как думаете, у них что-то есть? — вырвалось у меня зло.

Марина помолчала.

— Лола любит внимание, — наконец ответила она. — И у неё отлично получается.

— У неё получается вешаться на моего мужа.

Марина чуть приподняла бровь, удивлённая моей резкостью. Повернулась ко мне, отвлекая от зала.

— Настя, вы сейчас на вечеринке, здесь все играют.

— И что это значит? Просто флирт?

Я почти надеялась, что она кивнёт.

— Это демонстрация, — спокойно ответила Марина. — Ей важно, чтобы на неё смотрели. Если вы сейчас пойдёте туда, выставите себя ревнивицей. Не стоит. Знаете, довольно жалко смотрится, когда женщины прилюдно борются друг с другом за мужчину. Вы ведь не такая, правда?

Казалось, она говорит так из своего опыта. Не удивлюсь, если Виктор ходит налево. Удивлюсь, если он этого не делает.

— Не давайте таким мелочам испортить себе вечер, — она допила шампанское и улыбнулась кому-то за моей спиной. — Простите, меня зовут.

Она ушла, а я снова взглянула на Пашу. Лолы рядом не было, растворилась где-то.

Смех вокруг и музыка начали вдруг раздражать. Я поставила пустой бокал на ближайший столик и отправилась в дамскую комнату, просто ради минутной передышки.

В коридоре было тише, музыка осталась позади, гул стал приглушённым. Я толкнула дверь и выбрала свободную кабинку.

Почти сразу за мной хлопнула дверь, и я услышала женский смех. Зашумела вода, две девушки остановились возле раковин, переговариваясь.

И тут я услышала то, что явно для меня не предназначалось.

Глава 8

— Видела нашу главную звёздочку? — смеясь, спросила первая. — Чуть не подавилась, когда она вошла.

— Ты про Лолу? — с любопытством отозвалась вторая. — Да уж, платье что надо. А на работе такой ангелочек, тихая, глазки в пол.

— Ангелочек, как же. Ангелочки с боссами не спят.

Внутри что-то оборвалось.

— С чего ты взяла?

— Сама видела. На той неделе, помнишь, нас задержали? Я из переговорки еле живая выползла. Собралась уходить, смотрю, папку оставила. Вернулась, а они всё там же, он её в углу зажимает, уже и блузку расстегнул, юбку задрал, явно к сексу идёт.

Зашумела вода. Я стояла в кабинке, чувствуя, как у меня холодеют пальцы.

— Прямо в переговорке? Блин, мерзко как… Мы же там работаем.

— Угу. Хорошо, меня не заметили. А на следующий день она снова «ангелочек», будто вчера с чужим мужем не трахалась.

— Охренеть… Как думаешь, жена в курсе?

— Ну, если не слепая…

— Не пойму, чего мужикам надо. Она же сама красотка. Элегантная такая, держится достойно.

— Эль, мужикам не достоинство нужно, уж точно не в постели. Лола тоже на людях «достойная», значит, в постели — огонь.

Обе рассмеялись, для них это была очередная сплетня, а меня затошнило. Шум воды стих, каблуки застучали к выходу, дверь хлопнула.

Я ещё секунд десять стояла, опираясь на дверь кабинки. Прислонилась лбом к руке, меня мутило. От злости, от ненависти к Паше и его шлюхе, от жалости к себе.

Потом медленно выдохнула и вышла. Включила воду и долго мыла руки, пытаясь отмыться от этой грязи.

Что ж, я не сошла с ума, и у них не просто флирт. Он с ней спит. Хотя нет, спит-то он как раз в нашей постели, отвернувшись ко мне спиной.

Я взглянула на кольцо, и оно показалось мне чужим. Каким-то бессмысленным. Зачем всё это? Зачем он делает из меня дуру? Зачем я ему вообще, зачем?..

Кто его осудит за развод? Разлюбил, скажи честно и уйди. Иди развлекайся с кем хочешь. У нас нет детей, ради которых он бы остался, я — не богатая наследница, чтобы держаться за мои капиталы. Любовью между нами больше не пахнет, какие-то предсмертные хрипы, а не любовь.

Я выключила воду, вытерла руки и взглянула на себя в зеркало. От «счастливой жены» не осталось и следа. Маска съехала, и вряд ли её удастся вернуть на место. Надо с этим заканчивать.

Я вышла в коридор и достала телефон. Вызову такси. Здесь я никаких скандалов устраивать не буду, вернётся домой, и там поставим точку.

И тут увидела виновницу своего состояния.

Лола шла по тускло освещённому коридору, явно куда-то направляясь. Уж точно не в главный

Я замерла, глядя, как она остановилась возле одной из дверей и легонько постучала. Через пару секунд дверь открылась, мужская рука затащила её, смеющуюся, внутрь, и во мне поднялась волна гнева.

Какого чёрта?! Прямо сейчас? Привёз меня, показал коллегам, а теперь можно развлечься, пока жена-идиотка не видит?

Отсутствие скандала показалось не такой уж и хорошей идеей. Я ринулась к ним, отбивая дробь каблуками. Они даже не удосужились запереть дверь, я собиралась долбить в неё, пока не откроют, но надавила двумя ладонями и влетела внутрь.

Там было темно, мужской силуэт перекрывал свет из окна, но даже так я разглядела их. Он прижал её к стене, задрал подол до самых бёдер, лямки платья опустил вниз, оголив грудь.

И тут меня заметили. Лола взвизгнула, он повернул голову, а я… я застыла как вкопанная, потому что это был не Паша. Это был Виктор.

— Какого… — начал он опасно.

Похоть на его лице мгновенно сменилась гневом, я резко шагнула назад, едва не упав.

— Простите. Простите… я…

Я развернулась и вылетела в коридор. Сердце бешено билось в груди, в голове был полнейший раздрай. Слова этих сплетниц зазвучали совершенно иначе. Лола спит с боссом, но не с Пашей, а с Виктором. И жена, про которую они говорили, это Марина, а не я.

Чёрт… Я убегала всё дальше, и, выбежав в зал, врезалась в мужа.

— Настя?.. Ты где была? — он придержал меня за плечи. — Что случилось?

— Н-ничего, — запнулась я.

Мотнула головой, выбрасывая из памяти слишком ярко запечатлевшийся образ Виктора и Лолы. Вдруг подумалось, что из-за меня у Паши могут быть проблемы.

— Прости, мне нужно на воздух.

— Душно, да? — на его лице проявилась искренняя озабоченность. — Идём, тут есть терраса.

Он вывел меня на улицу через большие двери, и я вцепилась в перила, вдыхая свежий воздух. Внизу темнел сад, и если бы не раздрай в душе, момент мог показаться романтичным. Я прикрыла глаза, пытаясь собрать себя обратно.

Паша провёл ладонью по моей спине.

— Ты точно в порядке?

— В порядке, — соврала я. — Просто устала. Шумно.

Сзади хлопнула дверь.

— Паш, а мы тебя ищем, идёшь? Леонид тебя спрашивал.

— Сейчас. Ты как? Здесь ещё побудешь?

— Да, иди, я тебя потом сама найду.

Он наклонился ближе, коснулся губами моего виска.

— Потерпи чуть-чуть, ладно? Ещё полчаса, и уедем.

Я кивнула, не открывая глаз.

— Конечно.

Он ушёл. Дверь за ним закрылась, и я осталась одна, ничего уже не понимая.

Неужели я всё придумала? Его холодность, отстранённость, телефон, запертая дверь в ванной, шёпот.

Лола вешается на него, но роман у неё с Виктором. Может, просто пытается его позлить, заставить ревновать, а Паша — просто инструмент?

Господи, как же всё это достало… Я так задумалась, что не сразу услышала шаги.

— Простите, не помешаю?

Я вздрогнула и обернулась.

— Олег Борисович?..

Глава 9

Он стоял в дверях с бокалом виски в руке, и отсюда казался ещё выше. Я мотнула головой, давая понять, что он не мешает. Олег шагнул вперёд и остановился у перил, глядя в сад.

— Тоже устали от шума?

Его голос прозвучал чуть устало, без начальственных ноток.

— Да, немного. Но мы, наверное, скоро поедем.

Он кивнул в ответ, и на секунду повисла тишина. Я стояла рядом и чувствовала себя неловко. Уйти? Остаться? Обратно мне сейчас не хотелось, я не понимала, что именно там происходит, а здесь хотя бы тихо.

— Вы как будто не очень вписываетесь в эту атмосферу, — внезапно сказал Олег.

Я приподняла бровь, не совсем поняв его намёк.

— Считаете, я здесь не к месту?

Получилось, наверное, слишком нервно, но меня всё ещё потряхивало после той сцены.

Он едва заметно хмыкнул.

— Нет, я всего лишь сказал, что вы не вписываетесь. Вы ведь совсем из другой сферы, верно?

— Так заметно?

Он кивнул и отпил из бокала. Я зачем-то обратила внимание на его пальцы, красивые, длинные, без кольца. Почему-то сразу подумала о Паше, у него на руке кольцо всегда как будто было частью кожи. А в последнее время я ловила себя на том, что проверяю его взглядом, как полицейский.

— И из какой я, по-вашему, сферы? — спросила без всякого кокетства, мне было по-настоящему интересно, как меня видят другие.

Он внимательно посмотрел на меня, словно складывая из деталей картинку.

— Учитель, возможно?

— Близко, — сама не ожидая, улыбнулась я. — Логопед-дефектолог, я работаю в центре раннего развития.

В его взгляде что-то изменилось, он стал острее. Олег развернулся ко мне всем корпусом.

— И вы хороший специалист?

— А вы сразу к делу, — нервно усмехнулась я, растерявшись от такой прямоты. — Считаю, что неплохой.

— Прошу прощения, издержки профессии, — его взгляд стал чуточку теплее.

— Ничего страшного, — я пожала плечами, постепенно переключаясь на то, о чём мне приятно говорить. — Я люблю детей, люблю свою работу. Её сложно не любить, особенно, когда видишь результат. Когда ребёнок, который молчал полгода, вдруг говорит первое слово — это ни с чем не сравнить.

Сама не знаю, зачем, но я начала рассказывать про девочку, с которой сейчас работаю, делясь своей радостью, но тут опомнилась.

— Простите, я что-то разговорилась. Вам, наверное, всё это не очень интересно.

— Напротив, — серьёзно ответил Олег, оказывается, всё это время он внимательно слушал. — Удивительно, что я встретил вас именно здесь.

— То есть?

Он помолчал, глядя на тёмный сад, а потом отставил стакан в сторону и повернулся ко мне, как будто решившись.

— У меня есть племянник, Артём, ему пять. Месяц назад его отец погиб в аварии, — внезапно выдал он. — Как вы понимаете, ему сейчас непросто. Он замкнулся в себе, почти не разговаривает, и я как раз ищу специалиста, потому что уже не надеюсь, что это пройдёт самостоятельно.

Он проговорил это, как заученную речь, но я видела, насколько тяжело ему даётся произносить это вслух.

— Мне очень жаль, — тихо сказала я.

Он кивнул, наверное, уже давно привык к этим словам.

— Его отец был моим лучшим другом, мы выросли вместе, — признался внезапно, будто и сам не ожидая. — Сестра сейчас в тяжёлом состоянии, они живут со мной, и я пытаюсь помочь чем могу.

У меня внутри что-то отозвалось на эту его искренность, и я мгновенно включила режим профессионала.

— Если раньше Артём говорил и резко замолчал после травмы — это может быть реакция. Но ждать, что пройдёт само, действительно не стоит, чем дольше тянуть, тем

— Я могу взять ваш номер? — он достал телефон, но сразу добавил: — Если это удобно, конечно.

Я кивнула с едва заметной заминкой. Могла бы дать ему телефон нашего центра, но у этого серьёзного мужчины в глазах отразилась такая надежда, что я не смогла отказать.

— Конечно.

Я продиктовала цифры, и он позвонил мне.

— Чтобы вы знали, что это не мошенники.

Улыбка у него вышла не дежурной, вокруг глаз собрались лёгкие морщинки. Она длилась всего секунду, но я почему-то запомнила.

— Тогда в понедельник?

— Да, звоните, я всегда найду время.

— Спасибо, Настя.

— Олег Борисович…

— Просто Олег, — поправил он. — Я не ваш начальник.

— Хорошо. Олег, — помедлив, кивнула я. — Не волнуйтесь, мы обязательно поможем Артёму, у нас работают лучшие специалисты.

Он чуть прищурился, словно оценил попытку его поддержать.

— Я не волнуюсь, — ответил ровно, но через секунду добавил уже честнее: — Я просто не люблю быть бессильным.

Мгновенно стало понятно: он привык, что всё решаемо, а тут ребёнок, молчание, утрата. И никакие деньги не ускорят.

Я хотела ответить, но двери открылись, и к нам вышел Паша, мгновенно возвращая меня в то же нервное состояние, от которого, сам того не зная, избавил его босс.

— Настя? — он быстро оценил обстановку и подобрался. — Олег Борисович.

Олег коротко взглянул на него, и на долю секунды у меня возникло странное чувство, будто Паша ему не слишком нравится. Он спокойно допил виски и сказал:

— Я вас оставлю. Всего хорошего, Настя, я вам позвоню.

— Да… конечно, — ответила я, почувствовав лёгкую неловкость.

Олег кивнул Паше и ушёл обратно в зал. Тот пару секунд смотрел ему вслед, а когда мы остались вдвоём, спросил:

— Что это было? Вы обо мне говорили?

Ох…

— Нет, Паш, не всё в мире вращается вокруг тебя.

— Он мой босс, о чём вам ещё говорить?

— Ему нужен был мой профессиональный совет.

— Серьёзно? Ему? — усмехнулся он некрасиво.

— А что не так? Не ты ли на днях говорил, что я занимаюсь важным делом?

— Ну да. Просто… где ты и где Олег Борисович.

Я почувствовала, как внутри закипает раздражение, но объяснять не было ни сил, ни желания.

— Я хочу домой. Ты готов ехать?

Он ещё пару секунд сверлил меня взглядом, но нарываться на ссору не стал.

— Готов. Сейчас вызову такси.

Достал телефон, а я отвернулась к перилам и посмотрела на тёмный сад. Сейчас он выглядел каким-то зловещим.

Пусть у него и нет романа с Лолой, и он даже пытается удержать наш ускользающий брак, но кто-то посторонний в наших отношениях точно есть.

Глава 10

В воскресенье я ушла из дома сразу после завтрака. Паша даже не спросил куда, всю субботу мы почти не разговаривали после ночной ссоры из-за сообщения, которое ему прислал Виктор.

Было некрасиво, обидно, я снова оказалась в его глазах ревнивой дурой, которая всё время что-то вынюхивает и никак не может успокоиться.

Он ушёл спать на диван, и после этого мы, дай бог, произнесли пару слов.

Оля ждала меня в нашей любимой кофейне. Маленький столик у окна, капучино с корицей для неё, американо для меня.

— Ну, что на этот раз? Рассказывай.

Она уже приготовилась меня утешать, зная, что мы снова разругались. Ну, я и рассказала. И про сплетниц в туалете, и про Виктора с Лолой, и про то, как влетела в ту дверь и чуть не умерла на месте. Про сообщение, когда мы ехали в такси, про скандал дома. И совсем немного про Олега.

Оля слушала, качая головой. Капучино давно остыл, а она так и не сделала ни глотка.

— То есть, он знал, что его начальник спит с секретаршей, знал, что ты с ума от ревности сходишь, но не рассказал?

— Мужская солидарность, — хмыкнула я. — И что бы я сделала с этой информацией? К Марине побежала глаза открывать? Там тоже не дура, уверена, она в курсе. И самое поганое, Оль, что сомнения никуда не делись. Ну, пусть не Лола, может, я слишком очевидный объект выбрала, но кто-то есть, я чувствую.

Оля вздохнула и отставила остывшую чашку.

— Слушай, я тебе сто раз говорила и ещё раз скажу, доверяй своей интуиции. У меня тоже на Игоря доказательства не сразу нашлись, а он уже крутил вовсю. Я потом его переписки прочитала, и волосы дыбом встали, как долго он меня за дуру держал. Если чувствуешь, значит, есть из-за чего, просто он хорошо прячет.

— Ну, в телефон я точно больше не полезу, уже сто раз себя за это прокляла. Слежку устраивать? Не моё это.

Я взглянула в окно на обычную воскресную жизнь: парочки, мамы с колясками, дети с мороженым. А у меня внутри чёрная дыра.

— Он говорит, что не хочет развода, но ведёт себя… Знаешь, ощущение, будто ему очень удобно. Какие-то чувства ко мне есть, я ему не прямо противна, временами даже вспыхивает что-то, но его тут же гасят. Наверное, на стороне ярче.

— Настён, ну только не плачь, — Оля взяла меня за руку, а на меня и правда накатило что-то.

— Я устала, Оль. Сама не понимаю, зачем это терплю. Достали эти качели, то «люблю», то «истеричка».

— А сама-то любишь ещё?

Это был сложный вопрос.

— Того Пашу, что иногда в нём проявляется, люблю. Но его всё меньше, как будто его какой-то монстр потихоньку заменяет.

— Н-да, дела, — помолчав, сказала Оля. — А я знаешь, что ещё подумала? Вот ты рассказала про эту Марину, и она мне даже с твоих слов не нравится.

— Почему?

— Ну… Как будто ей самой выгодно, чтобы ты на Лолу думала. Она ведь и правда очень удобный объект, молодая красотка, прямо под носом у Паши. Но знаешь, как-то примитивно. Даже Виктор её не себе взял, а подчинённому подсунул.

— И к чему ты это?

Она прикусила губу.

— А что, если у Паши на самом деле с Мариной? Смотри, они коллеги, проводят вместе кучу времени, и ты говоришь, она вполне может знать про Лолу и мужа. Может, мстит ему с его же подчинённым? Как думаешь, мог бы Паша на такую запасть?

Я крепко задумалась. Да, она старше, но красотка. Уверенная в себе, яркая. Мотив закрутить именно с Пашей… Ну, допустим. Но стал бы он сам так рисковать? Спать с женой босса?

Я устало потёрла виски.

— У меня уже голова кругом…

— Прости, — Оля

Я кивнула и допила остывший кофе. Выговорилась, но легче не стало.

На следующий день, уходя на работу, Паша бросил:

— Я сегодня поздно, проект сдаём.

Даже не взглянул на меня.

— Хорошо, — ответила так же ровно.

Когда-то мы целовались на прощание, потом хотя бы смотрели друг на друга. Теперь и этого нет. Он продолжал изображать обиду из-за моего недоверия, это был какой-то новый уровень газлайтинга. Никто из нас за выходные так и не извинился.

Днём мне позвонил Олег:

— Настя, добрый день. Не отвлекаю?

Услышав его голос, я невольно улыбнулась. Почему-то он сразу произвёл на меня приятное впечатление, как будто на контрасте и с Пашей, и с Виктором.

— Здравствуйте, Олег, нет, не отвлекаете.

— Я бы хотел привести к вам Артёма на этой неделе, если у вас найдётся время.

— Конечно, подождите минутку, я посмотрю своё расписание.

Обычно оно было довольно загружено, но на этот раз появилось сразу несколько окон.

— Могу предложить среду в три часа, пятницу в два или даже сегодня в четыре.

— Сегодня? — сразу отреагировал он. — Думаю, это было бы идеально.

— Прекрасно, тогда отправлю вам адрес.

Мы обо всём договорились, я сбросила вызов и поняла, что это был самый нормальный разговор за последние дни. Без подтекста, без претензий, без ожидания подвоха. Просто два человека поговорили о ребёнке, которому нужна помощь.

Где-то внутри я для себя решила отложить личные проблемы на дальнюю полку и сосредоточиться на работе.

К стене я пока что Пашу прижать не могу, остаётся или ждать, пока он проколется, или пока не убедит меня каким-то образом, что я ошибалась. Ну, или пока не пойму, что готова наконец уйти, потому что разлюбила.

Пока что отсутствием чувств к мужу я похвастаться не могла, как бы это ни звучало, а рвать себе душу тоже устала.

Ровно в четыре я выглянула в коридор и увидела Олега. Сегодня на нём был тёмно-синий, почти чёрный свитер и джинсы, словно он ненадолго вышел из роли генерального директора.

Рядом с ним сидел маленький мальчик, и сходство угадывалось сразу, можно было спокойно представить, что он его сын. Он не болтал ногами, не крутился, просто смотрел на машинку в своих руках.

Олег взглянул на меня, сосредоточенный, серьёзный, но сегодня какой-то... тёплый, что ли. Просто мужчина, который привёл ребёнка за помощью.

— Настя, — он поднялся, и у глаз снова образовались едва заметные морщинки, как будто он правда рад меня видеть.

— Проходите, — кивнула я в сторону кабинета, чувствуя, как при виде них у меня внутри что-то оттаивает после двух дней, проведённых в мерзлоте.

Глава 11

— Привет, Артём, — мягко начала я. Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. — Мы сейчас пойдём с тобой в кабинет, там много игрушек и раскрасок. А дядя Олег подождёт нас здесь, хорошо?

— Я буду рядом, — Олег положил ладонь ему на плечо. — Если что, сразу позовёшь, идёт?

Артём неуверенно кивнул, и мы прошли внутрь. Он шёл, держась за мою руку, и разглядывал всё вокруг с настороженностью маленького зверька. Игрушки, яркие коробки на полках, разноцветные стульчики, он ничего не комментировал, просто впитывал глазами.

Я подвела его к столику у окна, там уже лежали раскраски, несколько деревянных фигурок и коробка с карандашами.

— Тут можно рисовать, играть, смотреть книжки. Что захочешь.

Артём постоял секунду, выбрал стул поближе к двери и сел на самый край. Машинку он так и не выпустил из пальцев, только перекатил по колену.

Я устроилась рядом, чуть сбоку, оставляя ему пространство, взяла лист бумаги и несколько карандашей.

— А я, пожалуй, порисую, — сказала негромко, скорее себе, чем ему. — Давно не рисовала просто так.

Артём покосился на меня краем глаза, я сделала вид, что не заметила, вполголоса комментируя, чем занимаюсь. Вскоре он присоединился ко мне, отложив машинку в поле зрения, и взял карандаши. Ещё через несколько минут уже вовсю рисовал, не замыкаясь и не отворачиваясь.

В игровой форме, давая ему простые задания, я мягко пыталась оценить его состояние по косвенным признакам и к концу занятия уже примерно понимала, с чем мы имеем дело.

Когда время подошло к концу, я аккуратно свернула нашу «игру», не ломая ему настроение, и вышла за Олегом.

Он стоял в конце коридора рядом с кофейным автоматом. Рядом с ним остановилась Аня, наш молоденький логопед, вечно в поиске. Она что-то щебетала, закидывая волосы за ухо. Откровенно не флиртовала, здесь бы подобное не одобрили, но интерес прослеживался.

Олег делал вид, что слушает, но, увидев меня, как будто с облегчением извинился и отошёл. Я мысленно усмехнулась, умеет же он впечатление производить.

— Ну как? — спросил он, подойдя ближе.

— Для первого раза очень хорошо.

Мы вернулись в кабинет, и я пригласила его к своему рабочему столу чуть в стороне от игровой зоны. Так, чтобы ребёнок оставался в поле зрения, но разговор не звучал у него над ухом.

— Сразу скажу главное: по тому, как он сегодня играл и реагировал, видно, что с развитием у него всё в порядке. Он хорошо понимает обращённую речь, на контакт идёт, интерес есть. Это важно.

Олег кивнул, слегка расслабившись.

— А что насчёт молчания?

— То, что происходит с Артёмом, называется мутизм. Психогенный, вызванный травмой. Я хочу, чтобы вы понимали, это не «упрямство» и не «характер», это защитная реакция психики.

— Конечно, я понимаю, — серьёзно кивнул Олег. — Но что нам делать дальше?

— Наша задача — не разговорить его любой ценой, а снять тревогу и вернуть ощущение безопасности. Сегодня мы только знакомились, я наблюдала за ним, и он включился. Я готова и дальше заниматься с Артёмом, но хочу также подключить нашего детского психолога. Она работает именно с травмой. Если вы не против, я договорюсь о встрече.

— Конечно, — ответил он сразу. — Делайте всё, что нужно.

Я записала несколько рекомендаций в блокнот. Что можно делать дома, чего избегать, на что обращать внимание. Олег внимательно слушал, явно погрузившись в решение проблемы, понимая, что от него тоже многое зависит. Это подкупало.

Когда мы закончили, он взглянул на Артёма, тот сосредоточенно складывал карандаши в коробку. Взгляд у Олега стал тёплым, племянника он явно любил.

— Спасибо, Настя, — сказал он наконец. — Вы очень помогли.

Я кивнула.

— Всё будет хорошо, просто нужно время.

Мы договорились снова встретиться в среду, и я их проводила.

Он едва заметно кивнул, прижимая к груди свой рисунок, и я порадовалась, начало положено.

Вечером, когда я вернулась домой, Паши ещё не было, но это и неудивительно. Ещё недавно я бы написала ему, спросила: «Как ты? Во сколько ждать?», может, даже поинтересовалась, что он хочет на ужин.

Сейчас не нашла в себе никакого желания. Вместо этого позанималась йогой, а то забросила что-то, сходила в душ и приготовила лёгкий ужин.

Нет, мне не стало вдруг на него плевать, я не разлюбила его в один момент, просто решила сделать у себя внутри паузу на переживания.

Это было не так просто, время от времени, даже уже читая книгу в постели, я возвращалась мыслями к тому, где он сейчас и с кем.

И всё же, когда ключ в замке повернулся, я не бросилась его встречать. Он закрыл дверь и встал на пороге, видимо, прислушиваясь к тишине в квартире. Скинул обувь, прошёл по коридору, заглянул в спальню.

— Не спишь?

Я оторвала взгляд от книги и заметила, как напряглись его пальцы на дверном косяке. Я смотрела на него пару секунд, а потом вернулась к чтению. Паша так и остался стоять, пока я пробегала глазами один и тот же абзац, кажется, уже пятый раз.

— Мы ещё в ссоре? — хмуро спросил он.

— Не знаю, Паш, — спокойно отозвалась я. — В ссоре?

Его челюсти сжались, как будто я должна была отреагировать как-то иначе. Может, извиниться? Он сбросил пиджак в кресло и молча ушёл в душ.

Я не стала его дожидаться, выключила свет, отложила книгу и легла спать. Сегодня он закончил быстро, потом как будто нарочно гремел холодильником, словно взывая к моей совести. Наконец разогрел себе остатки ужина, поел и явно недовольный лёг в постель.

А я даже лёгкое злорадство испытала. Вечер получился не такой уж и плохой, я позанималась тем, что мне нравится, пообщалась с Олей и мамой, почитала книжку, до которой наконец-то дошли руки. И даже не поругалась с мужем.

Он ещё долго ворочался в постели, закручивая под собой простыни, но в какой-то момент мне стало всё равно, и я уснула.

Забавно, что такое моё поведение очень скоро дало плоды.

Глава 12

Хотя, плоды — это, пожалуй, громко сказано. Скорее, первые робкие ростки, которые я даже не сразу заметила. Просто перестала дёргаться, ждать и анализировать каждое слово. И чем спокойнее становилось внутри, тем сильнее напрягался Паша.

Во вторник он позвонил мне среди дня, предупредить, что задержится. Мне показалось, он прощупывает почву, но я отреагировала ровно.

В среду у меня было занятие с Артёмом, второе по счёту. Всё прошло замечательно, мы явно нашли контакт, и я была настроена очень оптимистично. Вот, что меня действительно радовало, и вечером я пришла домой в хорошем настроении.

— Ты чего такая довольная? — подозрительно поинтересовался Паша.

— Работа радует, — в детали я вдаваться не стала.

Время, когда мне хотелось о чём-то ему рассказывать, прошло. К тому же, это не просто незнакомый ребёнок, в личные дела его босса я его посвящать не собиралась.

Я чувствовала, что его стало напрягать установившееся между нами странное состояние, но на откровенный разговор он так и не решился, а я его больше не подталкивала.

В четверг на работе я снова столкнулась с Олегом и Артёмом, они выходили от Ирины, детского психолога. Если честно, я думала, Олег перепоручит мальчика кому-то другому, какому-нибудь помощнику, откуда он только время находит?

А в пятницу перед третьим занятием, он порадовал меня:

— Артём сегодня сам запрыгнул в машину, когда узнал, что едем к вам, — в голосе у него было что-то такое, отчего я сразу улыбнулась.

Артём протягивал мне свой рисунок с домиком. В углу притаилась тучка, но она не слишком портила общее настроение.

— Спасибо, Артём, — искренне улыбнулась я. — Это лучший подарок за всю неделю.

После занятия мы разговорились с Олегом, он вдруг спросил аккуратно:

— Надеюсь, у вас не вызывает неудобств то, что вы работаете с моим племянником?

Я немного удивилась.

— Потому что на вас работает мой муж? Нет, нисколько.

Он кивнул.

— Хорошо, я бы не хотел создавать вам лишних проблем или недопонимания. Но если честно, Настя, я очень рад, что мы попали именно к вам. Всего неделя прошла, а я уже вижу перемены к лучшему и не хотел бы менять вас ни на кого другого.

Он говорил спокойно, без намёков на что-то лишнее, но внутри потеплело. Наверное, я сильно замёрзла в браке с Пашей, теперь любое доброе слово отзывалось в душе.

— Спасибо, но я ведь работаю не одна. Насколько я знаю, Ирина очень хорошо отзывалась об Артёме, а на следующей неделе будет занятие с нейропсихологом. Поверьте, у нас очень хорошие специалисты, мы обязательно поможем Артёму.

Олег улыбнулся.

— У вас замечательный центр, Настя, но бежит он именно к вам.

Я кивнула, слегка смутившись, и не стала ничего добавлять.

Тем вечером Паша вернулся раньше обычного, но так как я не проявила по этому поводу особой радости, не выдержал:

— Может, поговорим уже?

Я как раз наливала себе воды, обернулась со стаканом в руке.

— О чём?

— Это новая тактика или что? Я не пойму.

— Какая тактика?

— Ладно, Насть, не строй из себя дурочку. Мы поругались на корпоративе, ты увидела то, что тебе не полагалось, но по крайней мере убедилась, что я тебе не изменяю. Могла бы и признать это, согласиться, что вела себя… слегка неадекватно, — в последний момент «сгладил» он, а я усмехнулась. — С Лолой у меня ничего нет, — с вызовом добавил он. — Но ты какого-то хрена продолжаешь меня наказывать.

— И как же я тебя наказываю? — я спокойно отпила воды и поставила стакан на стол.

От моего тона его раздражение только возрастало.

— Холодом своим наказываешь, — рявкнул он. — Оля посоветовала? Надеешься, что я у тебя любовь вымаливать начну?

Он нехорошо ухмыльнулся, как будто уже всё просчитал, и я выгляжу нелепо, но я не повелась.

— Паш, тебе не приходило в голову, что мне просто надоело быть хорошей женой? — я обвела взглядом его напряжённую позу. — Прощать тебе твои срывы, твоё ненормальное поведение?

— Это ещё что значит? Будешь мне мстить за мои несуществующие измены?

— Ну, то, что их не существует, я как-то не уверена, — он хотел грубо ответить, аж напрягся, но я его перебила: — С Лолой у тебя ничего нет, допустим, но и со

Надо отдать ему должное, его лицо почти не изменилось. Самую малость зрачки расширились. И только потом, проглотив первую реакцию, он сразу выдал следующую.

— А давай сразу перечислю всех баб, с которыми работаю? Составь список и пройдись на досуге, прошерсти, как ты там это умеешь? В телефонах рыться, под дверями подслушивать? — от насмешки он быстро перешёл к злости: — Ты понимаешь, что невозможно доказать то, чего не было?!

Он прекрасно знал, что мне нечего ему предъявить, иначе я бы уже ушла. У меня не было доказательств. Ничего, кроме чувств.

— И долго ты меня мучить будешь? — рявкнул он, не дождавшись ответа.

— Разве я тебя мучаю? Я просто перестала за тобой бегать. Тебе бы радоваться, Паш, что с тобой?

Я ушла, в кои-то веки, не чувствуя себя проигравшей. А позже, в постели, он впервые за последние месяцы, если не считать того странного момента на кухне, попытался исправить всё сексом.

Зашёл в спальню, когда я уже выключила свет, лёг рядом, повозился, а потом я почувствовала его руку на талии. Он потянул вверх край сорочки, придвинулся ближе. Я чувствовала его дыхание на шее, пальцы на коже. Всё знакомое до боли, но теперь не вызывающее никаких приятных эмоций.

В душе вновь шевельнулась обида. Я просто не верила ему. Он был прав, нельзя доказать то, чего не было, но я чувствовала, что он со мной нечестен.

Раньше я бы растаяла, мне бы показалось, что это шанс. Сейчас я лежала и смотрела в окно, чувствуя только пустоту.

— Не надо, Паш, — я сняла с себя его руку.

— Почему?

— Потому что не хочу.

— Голова болит? — по-дурацки пошутил он.

— С моей головой всё в порядке, спасибо.

Он сделал ещё одну попытку, но я снова не поддалась.

— Насть, какого хрена? — раздражённо спросил он, силой разворачивая меня к себе. — Чего ты ещё хочешь? Это же ты жаловалась, что я тебе внимания не уделяю. Что не так?

На этот раз он правда вывел меня из себя, я ответила ему так, чтобы понял:

— Я просто. Тебя. Не хочу.

Он зло отбросил одеяло в сторону, вскочил, надел пижамные штаны, футболку, прямо-таки пылая гневом.

— Ну и чего ты тогда хочешь? Разбежаться? Придумала себе какую-то обиду, носишься с ней, как кошка с мясом, а мне что делать? Наизнанку перед тобой вывернуться, чтобы доказать, что никого я на стороне не трахаю?

Я лежала, глядя в потолок и думала о том же. Чего я на самом деле хочу? Чтобы чувства вернулись как по волшебству?

— Ну чего ты молчишь? — вызверился он. — Хоть что-нибудь скажи!

Я вздохнула и повернула к нему голову, вот только сказать мне было нечего. И тогда его гнев постепенно испарился, а вместо него пришла растерянность.

— Ты что, меня разлюбила?

Глава 13

Я молча смотрела на него, пытаясь честно ответить хотя бы себе.

— Не знаю, — сказала наконец.

— Как это не знаешь? — дёрнулся Паша. — Это что, настолько сложный вопрос? Ты не в курсе, любишь ли меня?

— Представь себе, сложный, — огрызнулась я, садясь в постели. — Того, каким ты становишься, — нет, не люблю. Меня не устраивает наш брак, я больше не чувствую, что я у тебя одна, и я от этих сомнений устала.

— Так перестань во мне сомневаться!

— Перестань давать мне поводы!

У него от злости зубы заскрипели.

— Какие поводы, Насть? Ну давай, давай по пунктам. Я что, домой не прихожу? Я что, баб к нам в кровать таскаю?

— Ты издеваешься? Вот это твой уровень разговора? Если бабу домой не притащил, значит, святой?

Он выматерился, руки в кулаки сжал, как будто имеет дело с какой-то неадекватной.

— Я, знаешь, тоже устал. Я прихожу домой, а меня тут каждый раз проверка ждёт. Ты меня взглядом сканируешь, как на входе в аэропорт. Я тебе сказал, что с Лолой ничего нет, ты в этом убедилась. Дальше что? Холодом в отместку заморозишь? Как ты вообще себе представляешь наше примирение? Что должно случиться, чтобы ты мне поверила? Мне наизнанку вывернуться? Чего ты хочешь?!

— Я хочу нормального мужа! Хочу, чтобы рядом со мной был ты, а не твоя злость. Меня достали эти качели! Тебе не нравится, что я стала равнодушной? Я так выживаю, Паш, просто чтобы с ума не сойти. Не знаю я, что тебе сделать, хочешь, выворачивайся, хочешь, забей. Я сама не знаю! Я жду, когда пойму, что делать дальше. Но по факту никакой семьи у нас уже нет. Это не брак, это мучение!

Он дёрнулся, будто я ему холодной водой в лицо плеснула.

— Нет семьи?

— А что у нас вообще есть? Квартира? Совместный быт? Привычка? Ты сам посмотри на нас, Паш. Мы как соседи, которые иногда спят в одной постели.

— Я пытаюсь собрать всё заново.

— Когда ты пытаешься? Когда тебя припрёт? Когда наконец заметил, что я отдаляюсь? В остальное время ты просто существуешь рядом.

Он резко сел, навалился локтями на колени и пару секунд просто дышал, будто сдерживал себя, чтобы не сорваться в привычный ор.

— Я не знал, что ты так чувствуешь.

— Знал, я много раз тебе говорила, ты просто слышать не хотел.

Он раздражённо мотнул головой, но спорить не стал.

— И что теперь?

— Не знаю. То, как есть, меня не устраивает. Если ты хочешь что-то поменять, сейчас самое время.

Паша долго молчал, я отвернулась, не было желания продолжать этот разговор. Легла и укрылась. Он сидел, что-то там думал, уж не знаю, что. Потом лёг и обнял меня, положив руку поверх одеяла.

— Ты только не уходи, ладно? — спросил, уткнувшись мне в плечо. — Просто не уходи сразу. Дай мне шанс.

Я замерла, не понимая, что чувствую. Ничего не ответила, горло сдавило. Просто позволила себя обнять.

Утром я проснулась от того, что Паша всё ещё обнимал меня. Горячий, как печка, притягивал к себе.

— Проснулась? — хрипло ото сна спросил он, почувствовав, что я пытаюсь выбраться.

— Угу.

— Как ты?

Я пожала плечами.

— Насть, — выдохнул он мне в затылок. — Я правда хочу всё исправить.

Я молчала, что тут скажешь?

Сегодня мы должны были ехать к моим родителям на дачу, у мамы был день рождения. Настроение, конечно, было не праздничное, но я собрала себя в кучку.

Через час мы уже сидели в машине,

— Я тут подумал, может, нам куда-нибудь съездить? Давно же никуда не выбирались.

Паша пытался изобразить воодушевление, но в голосе слышался напряг. Я молчала.

— Не знаю, в Карелию, например? Ты же хотела когда-то. Или в Турцию, погреться. Просто отдохнуть, от всего отвлечься.

— Ты правда думаешь, что дело в отдыхе?

— Не в отдыхе, но, может, смена обстановки... Я не знаю, Насть. Я просто пытаюсь что-то предложить.

— Я понимаю.

— И что?

— Ничего, подумаю.

Он вздохнул, сильнее сжал руль, а я снова уставилась в окно.

На даче было шумно и людно. Мама носилась с салатами, тётя Света рассказывала про нового зятя, дядя Коля жарил шашлык.

Паша включил идеального зятя, улыбался, помогал накрывать на стол, делал комплименты маминым пирогам. Я смотрела на это со стороны и чувствовала какую-то наигранность.

За столом он сидел рядом, подливал мне вино и даже умудрился сказать тост, от которого мама расчувствовалась. Папа поймал мой взгляд, и моя улыбка нисколько его не обманула.

К вечеру, когда гости разбрелись кто куда, я ушла в сад. Села на старую лавочку под яблоней, глядя, как солнце садится за соседские крыши.

— Настён, — папа подошёл неслышно, накинул на меня плед. — Замёрзнешь.

Сел рядом, обнял, и я прижалась щекой к его плечу.

— Спасибо.

— Что там у вас? — спросил, помолчав. — Поругались что ли?

Я вздохнула.

— Да я пока сама не разобралась.

Плечо под моей щекой напряглось.

— Обидел? — в голосе послышались стальные нотки. — Поговорить с ним?

— Не надо, пап, я уже не маленькая.

Он хмыкнул, но спорить не стал, просто поцеловал меня в макушку.

— Если что, скажешь?

— Угу, — ответила я сквозь ком в горле.

Папа никогда не был многословным, чувства скорее через поступки выражал. Я вдруг подумала, какой же дурой я была, когда повелась на совсем другое поведение Паши. Вот он умел, когда нужно, говорить красиво.

Зато я даже представить себе не могла, чтобы папа изменил маме. Он же на неё надышаться не может, даже несмотря на её вздорный характер. Вот какого мужчину мне нужно было выбирать.

Внезапно вспомнился Олег, просто встал мысленно рядом. Тоже серьёзный, спокойный, и тоже поступками показывает, что семью свою любит. Сестру к себе домой перевёз, с племянником занимается.

И Паша… Он как раз вышел из дома, папа покрепче обнял меня и поднялся.

— Ладно, пойду я. Ты не задерживайся, прохладно уже.

— Хорошо, — я проводила папу взглядом.

На крыльце он столкнулся с Пашей, прошёл мимо, бросив на него короткий мужской взгляд, без слов говорящий: «Обидишь — убью».

Паша нахмурился, помедлил секунду и пошёл ко мне. Опустился на лавочку рядом. Я собиралась встать, и правда уже холодало, но он остановил меня, взяв за руку.

— Посиди.

Достал вдруг пачку сигарет.

— Ты же бросил…

— Время сейчас нервное, — усмехнулся он невесело.

Я промолчала, решив не накалять.

— Насть, — закурив, начал он. — Я подумал над твоими претензиями, не хочется признавать, но я и правда во многом облажался. Нет, у меня нет никаких других женщин, — сразу добавил он. — Но в остальном… Наверное, я стал воспринимать тебя как должное, перестал ценить, за это прости. Я правда хочу это исправить.

— Почему именно сейчас? — недоверчиво спросила я. — Что изменилось?

Он долго молчал, глядя вдаль.

— Испугался, что ты правда меня бросишь, — признался наконец.

Я смотрела на его профиль, освещённый последними лучами солнца, и думала о том, что ещё месяц назад эти слова стали бы для меня победой. А сейчас… Он говорит, что у него никого нет, а я просто не верю.

Я мотнула головой, отгоняя грустные мысли.

— Пойдём в дом. Холодно.

Встала и ушла, кутаясь в плед.

Я не особо верила, что что-то изменится, думала, это просто слова. Но, кажется, Паша и правда прочувствовал, что я перестала за нас бороться, что всё висит на грани.

И на следующей неделе устроил мне показательные выступления. Правда, привели они совсем не к тому, на что он рассчитывал.

Наверное, потому что та, которой не существует, не захотела его отпускать.

Глава 14

Паша, похоже, решил стать идеальным мужем и в понедельник разбудил меня завтраком в постель.

— Ты разве не торопишься? — удивилась я.

— Подождут.

— Что, с понедельника новая жизнь?

— Я стараюсь, Насть, — серьёзно сказал он.

Я никак не прокомментировала.

— Давай сегодня в ресторане поужинаем? Или домой закажем? Как ты захочешь.

Я с сомнением посмотрела на него, а он забрал из моих рук чашку, поставил на тумбочку и взял за руку.

— Я тебя услышал и сделал выводы. Больше никаких задержек на работе, по крайней мере, сведу к минимуму.

— Значит, так можно было? — криво усмехнулась я.

— Ну… Если брак рушится, значит, нужно.

Я не знала, что сказать, он, вроде, и правда настроился вернуть нас. Но в этот момент ему на телефон пришло сообщение.

— Мне пора, — он потянулся поцеловать меня, но я подставила щёку.

Днём он отправил мне несколько сообщений, всячески показывая, что думает обо мне. Домой вернулся вовремя, уже с заказом из ресторана. Мы провели вечер за просмотром кино, чего давным-давно не делали. Он понял, что спать я с ним сейчас не готова, и не напирал, но из рук не выпускал.

Во вторник он заехал ко мне на работу и повёз обедать в кафе неподалёку. А утром в среду долго обнимал меня на кухне. Он не лез пока с поцелуями или с чем-то большим, просто напоминал, что у меня есть муж. Говорил, как любит меня, и что нам пора завести детей.

Ближе к вечеру курьер привёз мне пышный, небрежно-дорогой, букет. Бордовые пионы вперемешку с белыми розами. Я даже растерялась, не ожидала, что Паша ещё помнит про мои любимые пионы. В карточке было написано просто: «Скучаю. П.».

— Ого! От кого такое счастье? — спросила Катя, наш администратор.

— От мужа.

— Молодец какой! Вот бы меня Влад так побаловал.

— Скажи ему, что хочешь развода, — иронично вырвалось у меня.

Катя удивлённо моргнула, я уже собралась сказать, что это была глупая шутка, но тут, пропуская вперёд Артёма, вошёл Олег. У нас была назначена встреча, последняя на сегодня в расписании.

Артём улыбнулся, слегка смущаясь, но смело подошёл ко мне.

— Привет, а ты сегодня в хорошем настроении, да?

Он кивнул и протянул новый рисунок.

— Спасибо, — искренне порадовалась я. — Очень красиво!

Сегодня на зелёном лугу паслись забавные коровы, а на небе не было ни одной тучки. Чудесно.

— Добрый день,

— Добрый день, — улыбнулась я. — Да, Паша решил порадовать.

Мы пошли в мой кабинет, и я пыталась понять, какую эмоцию увидела при этих словах на лице Олега. Как будто ему что-то известно, но он предпочитает держать мысли при себе. Странно.

После занятия, когда мы вышли в коридор, он уже ждал нас. Мы вместе направились к выходу.

— Ну как он сегодня?

— Очень хорошо, Артём — большой молодец, прогресс налицо.

Я ласково погладила мальчика по плечу, и тот зажмурился от удовольствия. Олег чуть заметно улыбнулся.

— Если честно, вчера вечером он меня удивил, попросил ему почитать. Правда, шёпотом, но сам, впервые за всё это время.

Я улыбнулась шире.

— Это очень хороший знак. С вами дома он чувствует себя в безопасности, там его территория, там можно расслабиться и говорить не так страшно, да, Артём?

Он кивнул, со мной он пока не заговорил. Олег явно был доволен тем, как всё продвигается. Он открыл нам дверь, и мы вышли на улицу.

— Настя, а давайте мы вас домой подвезём?

Не знаю, почему, но он произносил моё имя как-то по-особенному. Я пока не поняла, что это значит, но подспудно, в глубине души, ощущала лёгкое волнение.

— Что вы, не стоит, мне не очень далеко, я прогуляюсь.

— Глупости, — он усадил Артёма назад и закрыл дверь.

Мы остались стоять возле машины, казалось, он хочет о чём-то поговорить, но сдерживает себя. Мне было и любопытно, и слегка тревожно.

И в этот момент нас прервали:

— Настя?

Я обернулась, Паша выходил из машины неподалёку, увидел Олега и нахмурился. Тот тоже выглядел не очень довольным.

— Привет, а ты…

— Решил заехать за тобой. Олег Борисович, не ожидал вас здесь увидеть.

— Взаимно, — чуть иронично ответил тот. — Думал, вы с Волошиной финальный отчёт по «Северному» сдаёте.

В его голосе прозвучало что-то… Я не успела понять, Паша напрягся.

— Там остались формальности, добьём в понедельник. Но если критично сегодня…

— Не критично. Всего хорошего, Настя.

— До свидания, Олег Борисович, — формально ответила я, чувствуя себя неудобно.

Он понимающе кивнул, но уголок его губ недовольно дрогнул, словно он был раздражён, что нам помешали.

Мы попрощались и разошлись в стороны. Я села в машину, а Паша проследил за тем, как отъехал Олег, и спросил резко:

— И когда ты собиралась мне рассказать?

— Что именно? — удивилась я. — Я говорила, что он интересовался моим профессиональным мнением. Забыл?

— Не забыл, — недовольно ответил он. — И что? Ты с его ребёнком занимаешься?

— С племянником. Может, поедем уже?

Он завёл мотор, но с места не тронулся. Сидел, смотрел прямо перед собой, пальцы барабанили по рулю.

— Мне это не нравится, Насть. Он мой начальник.

— И что с того? У меня есть профессиональные навыки, благодаря которым я могу помогать людям. Даже твоему начальнику.

Он сжал челюсть и наконец тронулся с места. Всю дорогу до дома мы молчали, настроение, которое было таким хорошим весь день, куда-то улетучилось.

Позже он попытался мне его вернуть, предложил помочь с ужином, но его телефон вибрировал каждые пять минут. Он косился на экран, хмурился и наконец выключил звук. Телефон продолжал мигать, теперь беззвучно, раздражая уже одним своим существованием.

Раньше я бы обязательно спросила, в чём дело, сейчас принципиально молчала. Мне и не нужно было ничего говорить, недовольство читалось у меня на лице. Паша показательно выключил телефон и отложил в сторону.

Он выглядел недовольным, правда, на этот раз не на меня. Мне казалось, он там с кем-то у себя в голове воюет.

— Слушай, там по «Северному» пара вопросов осталась, — вдруг сказал он. — Я буквально на пять минут, отправлю доки и вернусь.

— Конечно, — ответила я, грустно усмехнувшись.

Он ушёл в гостиную с ноутбуком, и я доделывала ужин одна. Ничего не изменилось, подозрения о другой вернулись вновь. Ещё и Олег, он точно что-то знает, но молчит. Не хочет меня задеть?

— Я закончил, — раздалось сзади. — Сбегаю в душ и посмотрим кино, ладно? Мне ребята отличный фильм посоветовали.

— Угу, — буркнула я.

Я отнесла тарелки к телевизору, не понимая, что делать дальше. Попытки Паши доказать мне что-то явно потерпели фиаско. Села на диван, глядя в чёрный экран телевизора. Я отражалась в нём, растерянная и грустная.

Как же я устала…

На спинке дивана лежал ноутбук, с которым он тут сидел, и я потянулась к нему, сама не знаю, что надеясь там найти. Открыла, ничего особенного. Его папки, мои папки, этот ноутбук у нас был общим.

Зашла в браузер, пробежалась глазами по вкладкам. Маркетплейс, пара сайтов, на которые я на днях заходила по работе, книжный портал и внезапно мигнувшая огоньком вкладка.

Я присмотрелась и поняла, что это веб-версия мессенджера. Перешла на неё и моргнула. Так… То есть он показательно выключил телефон, а сам пошёл говорить через ноутбук?

Там была куча контактов по работе, а ещё я и родители, но сообщением мигала только «Марина». Палец потянулся к тачпаду, я открыла их переписку, уже не пытаясь придумать себе оправдание, и прочитала самое последнее сообщение:

«Со мной так нельзя, я тебе не девочка для игр. Это я буду решать, когда мы закончим!»

Я моргнула, перечитывая. Чуть выше было сообщение от Паши:

«Марин, я устал перетирать одно и то же! Ни тебе, ни мне развод на хрен не упал. Всё это ни к чему не обязывало, ты помнишь? Потрахались и поехали дальше. Если тебя муж не устраивает, решай проблему об кого-нибудь другого, не об меня. Всё, мы закончили».

Когда я читала в книгах, как героиню трясёт, когда она наконец находит доказательства измены, думала, это преувеличение.

Меня трясло. Всерьёз. Я быстро, не вдаваясь в детали, пролистала их переписку. Флирт, какие-то пошлые фразочки, фотографии, которые уж точно никто не должен был видеть.

В груди похолодело, потом обожгло жаром, желудок мгновенно заболел, как всегда, у меня бывало от нервов. Я заставляла себя дышать ровно, не хватало ещё разрыдаться. Он этого не заслуживает.

Мерзкий предатель.

Сцепив зубы, я буквально дышала гневом. Он говорил, у меня психоз, я всё придумала, я чокнутая. Нужно было верить себе, ещё тогда уходить, не мараться об это ничтожество.

Я сфотографировала экран на телефон. Всё подряд, без разбора. Всю эту грязь. Не знаю зачем, на всякий случай.

Как раз в этот момент вода в ванной перестала шуметь. Я осталась сидеть с ноутбуком на коленях, и когда Паша вышел

— Насть…

Я подняла к нему глаза и процедила:

— Я хочу, чтобы ты собрал вещи и сегодня же съехал. Мы разводимся.

Глава 15

Паша

— Я хочу, чтобы ты собрал вещи и сегодня же съехал, — холодно процедила Настя. — Мы разводимся.

Она поднялась, отбросила ноутбук в сторону, и до меня дошло. Она видела переписку. Как будто по морде съездили, твою ж мать... Дебил чёртов, на такой мелочи…

— Насть, подожди. Давай поговорим, — я шагнул к ней, чувствуя панику, но она выставила руку.

— О чём? Что ты мне врал? Что дурой меня делал? «У тебя психоз, Настя, какого хрена ты мне не доверяешь»? — она изо всех сил пыталась быть сильной, но в глазах слёзы стояли.

— Это не то, что ты думаешь. Ты не так поняла.

Я судорожно пытался придумать хоть что-то, но в голову лезли одни банальности.

— «Потрахались и поехали дальше», — процитировала она мои же слова. — Что именно я не так поняла?!

Блядь! Я молчал, крыть было нечем, только кулаки сжимал от бессильной злобы. Я же бросил эту суку, я наконец сделал хоть что-то правильное!

— Насть, я никуда не уйду, — я шагнул к ней и впервые в жизни увидел на её лице такую ярость.

— Нет, уйдёшь, — прошипела она, толкая меня в грудь. — Катись к своей Марине, ей ты зачем-то сдался, а мне больше не нужен, ясно?

— Успокойся... — я взял её за плечи, притягивая к себе.

Не знал, что с ней делать, чувствовал себя дико беспомощным, видя её ярость. У меня в планах было совершенно другое. Оставить всю эту историю позади, вернуть жену. Развлёкся и хватит, всё и так слишком далеко зашло.

Настя вывернулась, ударила меня в грудь, в плечи. Я пытался поймать её руки, но она вырывалась и била снова. Вся обида за эти грёбаные месяцы летела в меня. Пиздец, доигрался.

— Я же тебе верила! — с надрывом прокричала она. — Я же тебя любила, дура!

— Успокойся! — я схватил её за запястья, но она дёрнулась так, что я испугался, вывихнет же себе руку. — Она ничего для меня не значит, это просто секс, всё в прошлом!

— Заткнись! — она отшатнулась к стене, тяжело дыша и потирая запястье. Твою мать, следы останутся. — Проваливай к чёрту, я тебя видеть не хочу!

Я стоял и смотрел на неё. Волосы растрепались, лицо мокрое от слёз, грудь вздымается. Мы застыли друг напротив друга, в какой-то катастрофе. Ощущение, что мир рушится.

Она смотрела на меня так, будто я худший человек на свете, и это было неожиданно больно. Я не знал, что так будет, и меня крыло от злости. Ну какого хрена она сунула нос в этот сраный ноутбук? Ну почему сейчас, когда всё уже в прошлом? И какого хрена я сам так облажался? Закончил же с этой грёбаной интрижкой.

— Сам не уйдёшь, я твои вещи с балкона выброшу!

Настя прорвалась мимо меня и пошла в спальню, я взглянул на ноут и выругался сквозь зубы. Дебил. Она распахнула шкаф, хватала мои рубашки и пихала в сумку, сминая комом.

— Насть, я с ней порвал, ты же видела, — попытался я её образумить.

— Молодец какой, — зло бросила она, не давая себе разреветься. — А то, что ты меня четыре месяца газлайтишь, это, наверное, особый вид кайфа. Вы вообще классно устроились, Виктор трахает твою секретутку, ты — его жену. И только я дура, которая всё видит, но доказать не может. Смешно тебе было? — её голос сорвался. — Настя дура, Настя истеричка.

Я подошёл, вырвал у неё сумку из рук, а саму к стене прижал. Она брыкалась, в ногу меня пнула, я не обращал внимания.

— Услышь меня, между нами всё кончено, — процедил так, чтобы дошло. — Я мудак, знаю, я врал тебе и ужасно виноват. И я всё исправлю, только мне шанс нужен.

По глазам видел — плевать ей на мои слова.

— Я её бросил, ты же видела! Она мне не нужна, это всё одна дебильная ошибка, Насть, просто секс, он ничего не значит!

— Ничего не значит?! — с надрывом спросила она, вырываясь. — Ты четыре месяца мне изменял! Срывался, орал, говорил, что это со мной что-то не так! Нет, это не «ничего», это дерьмо какое-то, а не брак. Свали и оставь меня в покое!

Слёзы снова брызнули из глаз, она с ненавистью смотрела на меня, и я её не узнавал. Это моя Настя? Она же никогда не повышала голос, всегда искала компромисс, верила в меня.

Я отдавал себе отчёт, что это я делаю её такой, причиняю ей боль, это я виноват. Но что делать, если мне прощение нужно? Уйду — она уже не вернётся. Выпустишь из рук — уже не поймаешь. А она просто, как вода сквозь пальцы, утекает.

— Насть, — голос сел. — Я понимаю, что виноват, я всё понимаю, но не хочу тебя терять. Ты моя жена, я тебя люблю. Давай поговорим? Это же не конец света, я всё закончил, я тебя выбрал.

Она усмехнулась горько.

— Запаниковал, что впереди развод, вот и выбрал. Надо было раньше выбирать, когда решал изменять или хорошим мужем остаться.

Она отошла к окну, эмоции как будто схлынули, оставляя после себя выжженное поле.

— Уходи, — сказала тихо, вытирая от слёз щёки. — Не заставляй меня ненавидеть тебя ещё сильнее.

Каждое её слово попадало в меня, и я не знал, что делать. Да, я облажался, кроме щекотания нервов мне эта интрижка не принесла ничего хорошего. Весь этот кайф сиюминутный… Я бы с радостью обменял его на то, чтобы вернуть всё, как было раньше.

Но сейчас она меня не услышит. А если уйду — какие тогда шансы? Время шло, но я не находил выхода. Взял брюки, рубашку, она так и не повернула голову.

— Ладно, давай завтра поговорим, ты успокоишься, и я смогу объяснить… — сказал на пороге спальни.

Настя подошла и хлопнула дверью у меня перед носом. Я остался в немом шоке. Тупо на автопилоте оделся и вышел из дома, сел в машину, глядя вперёд и не зная, что делать дальше. Если это конец, то я самый большой идиот на свете. Вот так просрать жену.

И из-за кого… Это же даже не с Марины началось. С Виктора.

Глава 16

Паша

Я устроился в эту компанию два года назад, обычный менеджер с неплохой зарплатой, но серьёзными амбициями. Я был

Виктор здесь был легендой, о нём говорили в курилках, как он жёстко ведёт переговоры, закрывает сложные сделки, как умеет делать деньги. Я сразу понял, что хочу так же.

Больше года я вкалывал как проклятый, чтобы он меня заметил, вникал в детали, которые другим были неинтересны, перерабатывал, брал дополнительные задачи. И это сработало, меня перевели в его отдел.

Он сразу увидел во мне перспективы, стал брать на важные встречи, давал проявить себя. Пойти на риск и остаться победителем — я тогда по-настоящему ощутил, что это такое.

Не скрою, меня впечатлял его образ жизни. Деньги, успех, женщины. После каждой крупной сделки были рестораны, дорогой алкоголь и красивые девушки. Виктор брал, что хотел, а на мой осторожный вопрос о Марине как-то раз усмехнулся:

— А что Марина? Мы почти двадцать лет вместе. Она хороша для статуса, для картинки, но знаешь, как говорят: «Даже у самой красивой женщины всегда есть мужчина, который устал её трахать». А ей сорок, Паш, меня от таких давно не прёт. Жизнь одна, надо всё успеть.

Я запомнил. Через месяц он дал мне повышение, новый кабинет, жирную прибавку к зарплате и Лолу.

— Толковая девочка, — сказал он. — Приглядывай за ней.

Я тогда не понял про «приглядывай», а потом увидел их вместе. Он доверил мне свою любовницу, чтобы была поблизости, но не слишком отсвечивала рядом с ним.

В то же время я начал плотно работать с Мариной, до этого мы, конечно, пересекались на разных проектах, но теперь вошли в одну команду. Стали часто задерживаться на работе, близко общаться.

На неё трудно было смотреть без восхищения, она умела цеплять. Роскошная, уверенная в себе, она была старше и опытнее, и когда она входила в кабинет, воздух менялся.

Я ловил себя на том, что ищу её глазами, жду её взгляда, просто потому что её внимание пьянило. Никаких интрижек я не планировал, конечно, просто это помогало в работе, подстёгивало, что ли.

Но потом начал замечать, что это взаимно, что она смотрит на меня, как на равного, флиртует со мной. И я уже не просто муж, не зять и не парень с ипотекой, а тот, кого она выбирает каждый раз, когда смотрит в мою сторону.

Наверное, тогда всё и стало меняться, Настя начала чувствовать, что я отдаляюсь, что я с большим кайфом провожу время на работе, чем дома.

И не то, чтобы мне не хватало всего этого в жене, нет, она была идеальна для своего места в моей жизни. Красивая, тёплая, домашняя. Но вот этой остроты, как в Марине, в ней просто нет.

Эти её дети, это всё мило и трогательно, но вставляло меня от гонки за бабками, от успеха вокруг. И от таких женщин, как Марина.

Что до Виктора, она знала про его интрижки и конкретно про Лолу, но игнорировала, как будто была выше этого. Только однажды сказала:

— У каждого своя жизнь. Я тоже хочу свою.

Я тогда не придал значения её словам. Думал, просто усталость после очередной сделки. Мы иногда делились чем-то личным, она знала про Настю, видела её фотографию на моём столе. Думал, это просто мысли вслух, но потом случился тот вечер.

Мы закрывали проект, который выжал силы из каждого, выдохнули после месяца авралов и переработок. В офисе никого уже не было, только охрана внизу.

Состояние было странное, мне бы идти домой, а я торчал у себя в кабинете, глушил виски, когда вошла Марина. Подошла, села на край стола, сдвинув фото Насти в сторону.

Помню, на ней было тёмно-красное платье, она закинула ногу на ногу, глядя на меня.

— Устал?

Я кивнул. Она забрала пустой стакан из моих рук, поставила на стол, наклонилась ближе, и я почувствовал аромат её духов. Сладкий, соблазнительный, совсем не такой, как у Насти.

— Знаешь, что я о тебе думаю? — томно спросила она.

Я молчал, с волнением чувствуя, к чему всё идёт.

— Ты не такой, как он. Ты живой, — она провела пальцем по моему предплечью. — И я хочу тебя. Прямо сейчас.

В её глазах горело то, от чего у меня сносило крышу. Виктор сам сказал: жизнь одна. И если ему эта женщина надоела, если он предпочёл ей Лолу, это его проблемы.

Я поднялся, подошёл к ней вплотную и поцеловал, не раздумывая.

Первый раз случился прямо там, в кабинете. Она оказалась невероятной. Всё, что я представлял, что думал о ней, не шло ни в какое сравнение. В ней чувствовался опыт, эта неприкрытая женственность и сексуальность.

Но после, когда мы лежали на диване, она закурила и спросила, увидев выражение моего лица:

— Жалеешь?

— Нет.

— Что тогда? Боишься, узнает?

— Настя?

— Виктор, — хмыкнула она. — Не волнуйся, я не дура, распространяться не буду.

— Разве у вас не открытые отношения?

Я любовался ей, отдавая себе отчёт, что скоро это тело догонят возрастные изменения, но сейчас она как будто зависла в точке, где ещё роскошна.

— Наши отношения открыты для него, — улыбнулась Марина, но в глазах была горечь. — Он трахает, кого хочет, больше уже не скрывая. Раньше хоть приличия соблюдал, теперь свою подстилку тебе подсунул.

— А ты?

Она поднялась и спокойно подошла к окну, я встал вслед за ней и накинул пиджак на её обнажённое тело.

— А я решила, что лучше так, чем разводиться. Плевать.

Она обернулась, взяла фото Насти, задумчиво рассматривая.

— Она у тебя красивая. Молодая ещё. Сколько ей?

— Тридцать два, — нехотя ответил я.

— Я думала, меньше.

Я забрал фото и положил лицом вниз, притянул Марину к себе.

— На второй круг? — усмехнулась она.

Домой я пришёл уже ночью, Настя не спала, нервничала, и это раздражало. Я принял душ, смывая с себя следы секса, думая, что именно сказать. Но вместо оправданий в первый раз пошёл в атаку.

Нёс что-то про сделку, аврал, про то, что устал и не надо меня пилить. Она растерялась, и я ухватился за эту возможность.

Так и пошло, я врал и изворачивался, срывался на ней, чувствуя смесь вины и дикого раздражения, что она мешает мне кайфовать от того, как сейчас складывается моя жизнь.

Иногда даже думал, как было бы здорово включать и выключать её. Понадобилась — включил, нажал на кнопку — и она ждёт своего часа. Такая Степфордская жена.

Я гнал от себя эти фантазии, как совсем уж эгоистичные, но правда в том, что мне нужен

Нет, жену я не разлюбил, и вообще отдавал себе отчёт, что с Мариной не навсегда. Она мстит мужу, а я наслаждаюсь выгодой. С ней горячо и остро, и опасность, что он узнает, только подстёгивает меня.

Я не заблуждался, думая, что раз он её не трахает, значит, это могу делать я. Не могу. И уважать я его не перестал, не перестал брать с него пример. Но было в этом что-то… Запретное. Ученик превзошёл учителя.

Если он узнает, организует мне серьёзные проблемы, рогоносца он из себя делать не позволит. Я просто решил, что оторвусь по полной, получу своё, а потом мы спокойно поставим точку и вернёмся к рабочим отношениям.

Марина не всегда будет так привлекательна для меня, меня отпустит, и я вернусь к Насте. Так я думал. А потом началось.

Она стала меня подозревать, правда, в связях с Лолой, что, конечно, было нелепо и слишком примитивно. Потом все эти скандалы, ругань. А потом холод.

Я подумал, это игра, она пробует на мне какие-то свои женские манипуляции, не знаю, бабских форумов начиталась? Оля подсказала?

Но всё оказалось серьёзнее. Я думал, что закончу этот роман на своих условиях, но Марина вцепилась в меня когтями, и я увидел, какой она может быть сукой.

Но что самое страшное, Настя всё узнала, и теперь перед носом всерьёз замаячил развод. Я отодвигал её в сторону, пытался поставить на паузу, подождёт, перетерпит.

Как же тупо я ошибся.

Глава 17

В четверг я проснулась в пустой постели и первую минуту просто смотрела в потолок, вспоминая, не приснилось ли мне всё это. Не приснилось.

Паша правда мне изменял, и я правда его выгнала. Он ушёл, но в квартире всё о нём напоминало. Одежда в шкафу, запах его парфюма, даже эта дурацкая зубная щётка в стакане.

Я собиралась на работу, как робот. Душ, кофе, макияж, чтобы замазать тёмные круги под глазами. Бесполезно, в зеркале на меня всё равно смотрела женщина, брак которой потерпел фиаско.

Но самое противное, это стыд, который я испытывала. За то, что все эти месяцы уговаривала себя, что мне кажется. Что в душе хотела верить его сказкам про усталость, была дурой, пока он развлекался с Мариной.

День прошёл на автопилоте, я, вроде бы, делала то, что у меня хорошо получается, не раскисала и не плакала где-нибудь в туалете. Но на самом деле просто держалась на внутреннем ресурсе, пока вечером Олег не привёл Артёма.

Я даже не смогла заставить себя на него посмотреть, боялась увидеть, что он всё знал. Кивнула куда-то в сторону его плеча.

— Здравствуйте, — опустила взгляд на его племянника. — Привет, Артём, проходи.

Хотела поскорее скрыться в кабинете, но услышала:

— Добрый вечер, Настя. Всё в порядке?

Олег задержался в дверях на лишнюю секунду, и я кожей почувствовала его сканирующий взгляд. Он прекрасно считывал и мою неестественную прямоту, и дрожащие пальцы.

Я почти физически ощущала, как между нами искрит напряжение. Казалось, если подниму глаза и увижу в них хотя бы тень жалости, просто закричу.

— Всё в порядке, — коротко улыбнулась я, никого не обманув, быстро зашла в кабинет и закрыла дверь.

Занятие было пыткой. Я что-то говорила, раскладывала пособия, но в голове крутились кадры из ноутбука. Марина, Паша, их циничные шутки, фотографии.

Артём сегодня вёл себя иначе, не тянулся к игрушкам и не пытался рисовать. Просто сидел напротив и смотрел на меня своими огромными, всё понимающими глазами.

В какой-то момент я замолчала, потому что горло перехватило спазмом, и тогда он медленно пододвинул ко мне деревянную фигурку коня. Он не издал ни звука, но этот его жест…

Ребёнок, который сам был заперт в молчании после пережитой травмы, считывал моё состояние так легко, будто я была прозрачной.

Когда мы вышли в коридор, Олег сразу встал с дивана. Он выглядел слегка озабоченным, но я уже смогла взять себя в руки и встретиться с ним взглядом.

— На сегодня всё, — сказал чересчур официально.

— Это ваше последнее занятие? — не поддался он. — Сегодня мы сможем вас подвезти?

Я замешкалась, не зная, как лучше ответить.

— Последнее, но спасибо, я доберусь сама. Хочу пройтись.

Я его не обманула, по мне было видно, что я не то что идти, я стоять на ногах толком не могу.

— Настя, перестаньте, Артём уже настроился, что вы поедете с нами. Не расстраивайте его.

Олег кивнул в сторону племянника, и эта ложь тоже была очевидной, но Артём неожиданно её поддержал, слегка толкнувшись в меня плечом. Против этого оружия у меня не было шансов.

Мы молча вышли на парковку, Олег усадил Артёма на заднее сиденье, привычно защёлкнул ремень и закрыл дверь. Задержался в шаге от меня, внимательно разглядывая моё лицо.

— Настя, что у вас происходит? — спросил внезапно.

Я сжала ремень сумки, глядя в сторону.

— Просто тяжёлая неделя.

Олег коротко выдохнул, явно теряя терпение от моей игры в «у меня всё хорошо». Его время стоило слишком дорого для подобного.

— Это из-за Павла?

Я вскинула на него взгляд. В эту секунду мне до тошноты нужно было понять: он знал? Видел, что муж мне изменяет? Слышал их смешки в офисе, пока я верила в бесконечные «совещания» и «отчёты»?

Если он знал и всё это время просто молча возил ко мне Артёма, наблюдая, как из меня делают посмешище… Наверное, меня бы это просто добило.

Нет, он не обязан был о чём-то меня предупреждать, смешивать личное и профессиональное, вот только... Это же Олег, он хороший человек.

Я вглядывалась в его глаза, пытаясь найти там хоть каплю вины. Но видела только угрюмую усталость человека, который сам едва справляется со своей жизнью. Наверное, с тем, что у него происходит в семье, ему было не до Пашиных интрижек.

— Я с ним развожусь, — внезапно для самой себя сказала я.

И тут же поймала его реакцию. Олег заметно сжал челюсти, желваки на его лице дрогнули, но он не стал ничего спрашивать или, не дай бог, дежурно сочувствовать. Просто открыл передо мной пассажирскую дверь и коротко бросил, внезапно перейдя на ты:

— Садись, отвезу тебя домой.

Я не стала спорить, сил делать вид, что я справляюсь, больше не осталось. Я села в прохладный салон, и как только дверь захлопнулась, вдруг подумала, что всё это ужасно странно. Я только что призналась боссу своего

Глава 18

Я вжалась в сиденье, чувствуя себя не на месте. Машина у Олега была, как только что из автосалона, всё какое-то надёжное, мужское. Мотор ровно гудел, внутри было тихо и уютно, и всё это должно было успокаивать, но только подчёркивало, насколько моя жизнь сейчас далека от нормальности.

Я сидела и думала, что у этого человека всё под контролем. Работа, машина, даже горе в семье он как-то успевает разруливать. А у меня внутри бардак, муж-предатель, и браку конец.

Вопрос жёг горло, я должна была его задать.

— Вы знали про них? Про Пашу с Мариной.

Я взглянула на Артёма в зеркало заднего вида, на нём сейчас были наушники, а сам он погрузился в планшет.

— Может, уже перейдём на «ты»? — напомнил Олег.

Я мотнула головой.

— Не думаю, что стоит переходить границы, вы мой клиент.

Произнесла это и тут же почувствовала, как глупо и фальшиво это звучит. Он везёт меня домой, а я спрашиваю об интрижке его подчинённого. Какие тут, к чёрту, границы?

Олег коротко взглянул на меня, он, очевидно, думал о том же. Я вздохнула и повторила:

— Хорошо… Ты знал?

Он помедлил с ответом, но взгляд ожесточился.

— В последнее время ходили кое-какие слухи, но, боюсь, я всё пропускал до последнего. Понял больше, узнав тебя лично, просто по твоей реакции.

Выслушав его, я почему-то смутилась. Он присматривался ко мне? Ладно, по крайней мере, он ничего специально не скрывал.

— Я так понимаю, это уже точно?

— Да, я видела их переписку, и он признался. Пришлось.

— Мне жаль, — сказал Олег.

Я пожала плечами, отвернувшись к окну.

— Бывает. Через это многие проходят.

— Проходят, — спокойно согласился он. — Но не надо делать вид, что это ерунда. Я видел твоё лицо сегодня на занятии.

Я хотела спросить, мол, а что, лучше в истерике биться, но взглянула на его профиль, и вдруг расхотелось притворяться сильной и независимой. Какой в этом смысл? Да, мне плохо, мне больно, у меня разбито сердце. Это нужно пережить.

Хотя, конечно, показывать свою боль Паше мне точно не хотелось.

Мы заехали во двор, и я сразу увидела его машину. Он прислонился к ней, нервно теребя ключи в руках. Заметив автомобиль Олега, нахмурился.

Я видела, как он лихорадочно соображает. Паша был карьеристом до мозга костей, и сейчас его мир рушился по всем фронтам. Его выставили из дома, и свидетелем этого позора стал человек, от которого зависело его будущее.

Олег заглушил мотор.

— Спасибо, что подвёз, — нервно улыбнулась я.

Обернулась к Артёму, чтобы попрощаться, но Олег зачем-то вышел из машины. Когда я тоже выбралась вслед за ним, он уже разговаривал с Пашей.

Я не сразу услышала, о чём, но Паша выглядел довольно бледно. Его успех и карьера, его идеальный фасад, всё сейчас трещало по швам, он ведь не просто изменял, он спал с женой своего прямого начальника.

— … я надеюсь, мы поняли друг друга, — долетел до меня ледяной голос Олега, и я вдруг поняла, что он умеет быть жёстким, просто не испытывала этого на себе.

— Конечно, Олег Борисович, — хмуро ответил Паша. — Всё под контролем.

— Завтра в восемь жду у себя. У меня накопились вопросы по твоей… внеплановой активности.

Я обошла машину, и Олег повернулся ко мне.

— Настя, хорошего вечера. Если что, мой телефон у тебя есть. Можешь звонить в любое время.

Паша, услышав это, сцепил зубы.

— Спасибо, Олег… — я чуть замялась, но уже не стала добавлять Борисович, к чему этот фарс.

Он явно дал понять, что Пашу ждут проблемы, и что я могу на него рассчитывать. Если честно, это тронуло.

Олег сел в машину и завёл двигатель. Я помахала Артёму, он робко улыбнулся в ответ, и они уехали. Паша тут же шагнул ко мне, его маска вежливости лопнула.

— Ты зачем его сюда притащила? И что ты ему наплела?! Он на меня, как на кусок дерьма смотрит!

— Ну, с этим ты и без меня прекрасно справился.

Я развернулась и двинулась к подъезду, он шагал за мной, не отставая, весь кипел от гнева.

— За вещами пришёл? — сама себе удивляясь, ровно спросила я.

Наверное, это Олег на меня так успокаивающе подействовал. Когда знаешь, что тебя готовы защитить, это как-то греет.

— Это вообще-то и моя квартира, — бросил Паша. — Думал, дать тебе время, чтобы остыть, но ты, смотрю, не особо-то слёзы льёшь, — он прошёл за мной в подъезд, а потом в лифт. — Или собралась мне с боссом отомстить?

Я взглянула на него, как на душевнобольного.

— А что? — злился он. — Красиво бы получилось, да? У меня интрижка с Мариной, у тебя с Олегом.

— Ты идиот, Паш.

Мы вышли на этаже, и я молча открыла дверь, Паша ворвался вслед за мной, продолжая этот свой обвинительный монолог, будто нападение было его единственной защитой.

— Как-то слишком быстро для клиента он с тобой сблизился. И «телефон у тебя мой есть», — издевательски произнёс он. — Это что значит?

Я медленно разулась, не глядя на него. Его попытка переложить вину на меня была настолько жалкой, что вызывала лишь брезгливость.

— Не перекладывай с больной головы, — моё спокойствие его явно бесило. — Ты пытаешься вымазать меня в своей же грязи, но не получится.

— В грязи? — его лицо пошло пятнами. — Ты хоть понимаешь, что ты наделала? Если Олег решит, что я «проблемный» из-за этой твоей выходки, моей карьере в компании конец! Если Виктор узнает...

— Что, Паш? Расстроится, что спишь с его женой? — злорадство всё-таки всколыхнулось в душе. — Заигрался? Остренького захотелось? Погорячее? Выходит, согласия на секс с его женой ты не получал?

Его челюсти сжались вместе с кулаками.

— Я понимаю, тебе сейчас только в удовольствие мне побольнее сделать, — огрызнулся он. — Но у меня будут серьёзные проблемы.

— И? — я отгородилась от него скрещёнными руками. — Мне тебя пожалеть или что?

— Хотя бы с Олегом не трепись, — процедил он. — Сами разберёмся.

— Слушай, а ты не думаешь, что просто заслужил всё это? Ты делал дуру из жены, делал рогоносцем своего босса, чего ты, собственно, хотел? Ешь теперь полной ложкой своё «горяченькое».

Я прошла в спальню, он двинулся за мной и встал в дверях.

— Я же не отрицаю, я облажался, я перед тобой виноват, — с нажимом сказал он. — И меня сейчас дико штормит от последствий, я не хочу развода, Насть, я просто не знаю, за что хвататься и как

Злость в нём боролась с растерянностью, я прекрасно понимала, что он жалеет о связи с Мариной, что с радостью бы отменил эту свою дурацкую интрижку. Но мне от этого было не легче, никак не грело, что он не хочет развода.

— Всё, что ты можешь сейчас собрать, Паш, это свои вещи. Смирись, между нами всё кончено.

Глава 19

Паша

Я смотрел на Настю и не узнавал. Она всегда была такой мягкой, нежной, а сейчас просто закрылась от любых попыток достучаться. Это и злило, и удивляло.

Я готов был к слезам и обвинениям, но не к такой непримиримости. Вообще меня потерять не боится? Не пытается ни удержать, ни побороться за брак. Просто «Вали» и всё?

— Это и моя квартира, — напомнил я. — Если тебе от меня тошно, буду на диване спать, пока во всём не разберёмся.

— Нет, ты уйдёшь, — от того, как она это сказала, стало не по себе. — Это ты изменил, тебе и уходить.

— Куда? Я прошлую ночь у Серёги на кушетке кантовался. Дай мне хотя бы остыть, нам обоим надо…

— Сними квартиру, к родителям поезжай, мне плевать, куда ты отсюда свалишь, лишь бы тебя здесь не было, — она полоснула меня взглядом, в котором не осталось ничего, кроме брезгливости. — Будь мужиком, Паш! Или это мне надо сумки собирать, чтобы тебя не видеть?!

Я сцепил зубы так, что заломило челюсть, она била по больному. Спорить было бесполезно, любое моё слово, похоже, только раздувало пламя её ярости. Останусь сейчас силой, она возненавидит меня окончательно.

Нужно отойти, дать ей продышаться. Она ведь любит меня, я знаю, такое по щелчку не выключается.

— Ладно, — процедил я, хватая сумку из шкафа. — Я уйду, но на развод не согласен. Остынем и поговорим позже.

Я набивал сумку кое-как, комкая рубашки, которые она всегда так тщательно отпаривала. В голове был полный бардак, но я пытался выстроить хоть какой-то план.

Завтра пятница, нужно быть в форме. Напиться и сдохнуть в подворотне — заманчиво, но нельзя. Меня ждёт разговор с Мариной, и, судя по её последним сообщениям, в сторону она отходить не собирается. И Олег… Твою мать, Олег.

Я до сих пор не понимал, сколько именно он знает, и что успела выложить ему Настя. Я не верил в его «благородные» мотивы, типа просто помочь племяннику. Мужики ничего не делают просто так, и то, как он смотрел на мою жену, мне дико не нравилось.

Выйдя из подъезда, я швырнул сумку на заднее сиденье и рванул к Серёге. План был простой: отсидеться у друга пару дней, параллельно решить вопрос с Мариной, заткнуть её, вернуть в рамки рабочих отношений, чтобы Виктор ничего не узнал.

Ей это выгодно не меньше моего. А Настя… Настя поймёт, что я — её стабильность, её дом. Она остынет. Обязательно.

Позвонил Серёге, он сразу ответил: «Приезжай, конечно», он думал, мы просто поссорились. Пока ехал, пытался новым взглядом оценить Олега, какого хрена он вокруг моей жены вьётся? И насколько они вообще сблизились?

От мысли, что они обсуждали меня, мои косяки и наш брак, внутри всё кипело. Как он на меня смотрел, отчитывал, как мальчишку. Судит меня, чистеньким хочет казаться на моем фоне, а сам…

Я продолжал давить на газ. «Просто помочь племяннику», ну да, конечно. Плавали, знаем. Смотрит на неё, как будто это только вопрос времени, когда себе заберёт.

Я припарковался у дома Серёги, он открыл мне и молча отошёл в сторону.

— Пиво в холодильнике, если надо чего покрепче — в шкафу на кухне.

— Не надо, завтра на работу.

Я бросил сумку в углу.

— С концами что ли?

— Да нет, пару дней, и остынет.

— Угу, — хмыкнул он, не поверив. — Настюху довести — это надо постараться.

Он всё ещё думал, что это обычная семейная размолвка, что дело в моих переработках и невнимании к Насте. Я прошёл на кухню, взял пива, и мы завалились на диван.

Внезапно захотелось признаться. На понимание я не рассчитывал, мы с Серёгой сильно по-разному смотрели на такие грешки в браке, но дружили с детства. И рассказать обо всём ему — это как получить по зубам от старшего брата. Но, может, это мне и нужно сейчас.

— На этот раз я реально облажался.

Я чувствовал его взгляд, даже не поворачивая головы.

— Рассказывай, — коротко бросил он.

Я сделал глоток пива, помедлил. Слова застревали в горле, но молчать дальше не имело смысла.

— У меня на работе интрижка была, с женой начальника. Настя узнала.

— Серьёзно? Ты дебил? — от его тона передёрнуло.

— Сам знаю.

Он выматерился, глядя на меня, как на полнейшего придурка.

— И что, у тебя с ней серьёзно, с женой этой?

— Интрижка, говорю же. Я уже всё закончил, но Настя успела увидеть грёбаную переписку.

Серёга был человеком спокойным, но сейчас даже его прорвало.

— Охренеть… Нет, ты реально скажи, ты дебил? Я бы ещё понял по пьяни, всякое бывает, но жена босса? Ты же сам себе петлю на шею накинул. И на работе, и дома.

— Да в курсе я! Я не за проповедями пришёл.

— А за чем? Чтобы я тебя по плечу похлопал? Типа, молодец, так держать?

— Там всё сложно было, Серёг. Ты не понимаешь, какой там прессинг, какие искушения. А Марина… Я сам жалею, что с ней связался. Та ещё сука.

— Ты взрослый мужик, Паш, — без всякого сочувствия ответил он. — Сам влез в это дерьмо. Настю только жалко, такую женщину просрать…

— Без тебя тошно, — рявкнул я.

— Тошно ему, набить бы тебе морду. Какого хрена раньше не пришёл? Я бы тебе вовремя мозги вправил.

— Какая теперь разница? Что сделано, то сделано, она развода хочет.

— А ты удивлён?

— Раздосадован, блядь! — не выдержал я, его смешок взбесил ещё больше. — Непонятно, что ли?

— Понятно, — Серёга отхлебнул пива. — Что дебил. Ползай теперь, прощение вымаливай.

— Это весь совет?!

— А ты за советом пришёл?

— Пришёл, потому что ты мой друг! Ты же всегда правильный был, с принципами, ну вот, расскажи, что теперь делать.

— Это смотря, чего ты хочешь.

— А неясно? Хочу, чтобы Настя вернулась. Чтобы Марина отвязалась, работу хочу сохранить.

— Я тебе золотая рыбка, что ли?

— Да твою ж мать.

— Не ной. Потеряешь работу — не катастрофа, может, и лучше тебе оттуда свалить поскорее, пока этот твой босс не узнал. А Настя, что-то я подозреваю, она тебе этого не простит. Принимай последствия,

Так и захотелось ему вмазать. Принимай последствия. Принимаю! Хотелось бы от края отойти и как-то вернуть по максимуму то, что было.

А у него, видимо, не укладывалось в голове, как от Насти можно было пойти налево. Серёга был из того редкого типа мужиков, которые, остановившись на одной женщине, вокруг не смотрят. Я бы, может, и хотел так же, но у меня со зрением всё в порядке.

— Ладно, — слегка смягчился он. — Распаковывайся, ты тут по ходу надолго. Не гоню, если что, но ты давай как-то посмирнее с Настей, если и есть шанс, ты перед ней на брюхе ползай.

— Угу, — только и ответил я, приканчивая бутылку пива.

Ползать ни перед кем не хотелось, и одновременно дико хотелось её вернуть. Если надо поунижаться, значит, придётся.

Но первым делом надо поставить на место Марину, чтобы заткнулась и не мешала.

Глава 20

Марина

Я до сих пор помню этот запах, въевшийся в кожу: смесь дорогого табака и лилий. Мой сороковой день рождения Виктор превратил в изысканную казнь, пока гости поднимали тосты за прекрасную хозяйку дома, сам хозяин развлекался в своём кабинете.

Он даже не потрудился запереться, настолько был уверен в своей безнаказанности. Лола, эта двадцатитрёхлетняя кукла с пустыми глазами, сидела на его столе, закинув ноги ему на плечи, а её шёлковое платье валялось на полу бесформенной тряпкой.

Звуки, которые они издавали, до сих пор стоят у меня в ушах.

Я не кричала, гордость — это всё, что у меня осталось, я просто вошла и включила свет. Лола взвизгнула, пытаясь прикрыться, а Виктор… Он даже не вздрогнул. Он медленно отстранился, застегнул брюки и посмотрел на меня так, будто я была назойливой мухой.

— Это и есть твой подарок? — холодно спросила я. — Тебя ждут мои гости, твои партнёры, что ты себе позволяешь?

Он спокойно глотнул виски и подошёл ко мне вплотную. От него пахло сексом и запредельным нахальством. Он наклонился к самому моему уху:

— Разве это новость? — он даже улыбнулся. — Давай будем объективными, Марин. Тебе сорок, у меня на тебя тупо не стоит, это биология, с ней не поспоришь. Иди, выпей шампанского и не порти мне вечер.

В тот момент я не показала, какую боль он мне причинил, наверное, должна была быть к этому готова. Но я не была. Это всегда удар — узнать, что твой муж — бесчувственный ублюдок, а сама ты вышла в тираж.

Забавно, остаток вечера почти стёрся из памяти, но табак и лилии до сих пор вызывают у меня оторопь.

На следующее утро на моей тумбочке лежало колье от Cartier, цена моего молчания. Он прямо сказал: если хочу сохранить красивый фасад, я должна дать ему свободу.

— Ты — жена для галочки, — так он это назвал.

Когда я спросила, значит ли это, что и я могу завести кого-то, он лишь усмехнулся:

— Не говори ерунды.

Он даже не поверил, что я на это способна. Но я смогла. Павел стал моей идеальной местью. Красивый, умный, перспективный, я давно заметила его.

Виктор сам называл его своим преемником, говорил, что парень напоминает ему его самого в молодости. Что ж, тем приятнее месть.

Соблазнить его было нетрудно. Паша смотрел на меня так, как никто не смотрел уже давно. Ему было плевать на мои сорок, его желание было ощутимым, жёстким, настоящим.

Видеть, как у него срывает крышу от одного моего взгляда, наслаждаться тем, что этот породистый жеребец хочет меня так, как не хотел свою тридцатилетнюю жену, это была моя реабилитация. Мой личный реванш.

Я доказала себе, что я всё ещё лучше, что во мне больше огня, чем в этой молодой и правильной. Нет, её боль не причиняла мне радости, тогда, на корпоративе, когда я увидела, как она на него смотрит, меня даже кольнуло чем-то вроде сочувствия. Хотя… Не уверена, что ещё способна на него.

Перенаправить её внимание на Лолу было даже приятно. Хоть и глупо, нужно было успокоить её, а не подстёгивать ревность. Потому что теперь, когда всё пошло не по сценарию, я вновь вынуждена переживать отвержение мужчины, который мне по-настоящему нужен.

Я не думала, что так будет, даже не помню, в какой момент Паша из мести мужу перешёл в разряд мужчины, которого я не могу отпустить. За эти месяцы я слишком привыкла к его восхищению, к своей власти над ним, к тому, как он смотрит на меня, какой он со мной в постели.

И теперь невероятно унизительно и так несправедливо, вновь признавать, что я не нужна.

— Марина Леонидовна, ваш кофе. Без сахара.

Света, моя секретарша, осторожно поставила чашку на край стола, она чувствовала мой настрой. В открытую дверь я видела, как Паша вышел из кабинета Олега и теперь шёл ко мне, сжимая кулаки.

— Спасибо, Света, свободна. Ни с кем меня пока не соединяй.

Я уже чувствовала, что пахнет грозой. Паша ворвался ко мне и с силой закрыл дверь. Эту бы злость да в постель. Он выглядел так, будто по нему каток проехал.

— Я только что от Олега, — он подошёл к столу и упёрся в него кулаками, нависая надо мной. Интересно, когда это он стал его называть просто Олегом? — Он в курсе нашей интрижки, и в бешенстве.

Я приподняла бровь, заставляя себя сохранять ледяное спокойствие. Вот это плохая новость.

— И с чего вдруг наш ледяной босс так озаботился моралью сотрудников? — я сделала глоток кофе, не показывая волнения.

— У него ко мне личные счёты, — проскрежетал Паша. — Он хочет мою жену.

Я медленно поставила чашку. Это что за новость?

— Они что, знакомы?

— Познакомились на корпоративе, и теперь он суёт нос в мою постель под видом заботы о репутации. Козёл.

Он оттолкнулся от стола, мышцы на его лице свело от гнева.

— Настя всё знает и разводится со мной, а меня это не устраивает, ясно? Это было развлечением, на время. Всё на этом, закончили, — резко выдал он.

В груди обожгло холодом. Снова выбирают не меня, выбрасывая, как испорченную вещь.

— Не изображай тут ценный приз, — я почувствовала, как внутри закипает ярость, которую я так долго подавляла. — Из семьи я тебя уводить не собиралась, ты мне в этом плане неинтересен. Мне плевать, останешься ты с ней или нет.

— Тогда какого чёрта ты продолжаешь мне звонить?! — он шагнул ко мне, его глаза горели яростью. — Мы всё решили!

Я едва сдержалась, энергия,

— Это ты решил, — сказала я уже мягче, соблазнительнее, подошла к нему вплотную, ласково коснулась его галстука. — А меня это не устраивает, я не готова заканчивать, Паш. Нам хорошо вместе, и ты это знаешь.

В его глазах мелькнул знакомый огонь, он ещё хочет меня. Я постаралась закрепить успех.

— Если боишься Олега, будем осторожнее. Он не из тех, кто побежит докладывать Вите. Сделаем вид, что между нами всё кончено, но будем встречаться вне офиса. Тебе теперь даже легче будет, ты свободен…

— Ты меня не слышишь?! — Паша перехватил мою руку, сжав запястье так, что я едва не вскрикнула, процедил зло: — Ты не нужна мне, понимаешь? Ты была временной.

Звук пощёчины раздался так громко, что, казалось, его услышали в приёмной. Паша замер, на его щеке медленно проступал красный след от моей ладони.

Он смотрел на меня с такой яростью, что я на секунду испугалась ответа. Он и ответил, только словами. Его красивое лицо исказилось в злой, ядовитой усмешке.

— А ведь твой муж прав, — тихо, почти ласково произнёс он, и каждое слово вонзалось в меня, как заточка. — Ты ведь просто обиженная баба на излёте. Ты жалкая, Марин. Стареющая женщина, которая так боится выйти в тираж, что цепляется за любой шанс, лишь бы доказать себе, что она ещё чего-то стоит.

Внутри что-то оборвалось. Он окинул меня взглядом с ног до головы, и в этом взгляде не осталось ни грамма того восхищения, которым я питалась последние четыре месяца.

— Ты думала, я с тобой, потому что ты особенная? — он хмыкнул, и этот звук ударил больнее пощёчины. — Да мне интересно было, как это с той, что постарше. А сейчас смотрю на тебя и понимаю, что Настя, без всех этих тряпок за сотни штук, без бриллиантов в ушах дороже тебя несравнимо. Она живая, а ты — пустой, разваливающийся фасад.

Паша поправил пиджак и потянулся к двери, бросив напоследок:

— Больше не пиши мне. А если попробуешь подставить перед мужем — валяй. Лучше я сдохну в канаве, чем ещё хоть раз к тебе прикоснусь. Ты вызываешь у меня только тошноту.

Он вышел, с грохотом захлопнув дверь, а я осталась стоять посреди кабинета, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно и бесповоротно рушится. Пыталась сделать вздох, но не получалось, словно весь воздух выкачали, оставили только запах табака и лилий.

Глава 21

Пятница, последний рабочий день, и я была на пределе. Уже предвкушала, как всю субботу проведу в постели, завернувшись в одеяло, как в кокон.

Ощущение было такое, что теперь, когда всё вскрылось, с меня содрали кожу, и любой взгляд и неосторожное слово казались мне ядовитыми. Глупость, конечно, никто, кроме Оли, даже не знал о том, что мы с Пашей разводимся. Я ещё и заявление не подала.

— Ну до чего же хорош букет, — проходя мимо, заявила Аня, моя коллега. — Повезло тебе с мужем, Насть.

Она подмигнула мне, возможно, даже искренне. Не стоит в каждом слове ждать какой-то издёвки. Просто «повезло» не относилось к нашей ситуации.

Выходя замуж, я искренне любила Пашу, думала, это навсегда, прямо как у моих родителей. Представляю, как они «обрадуются».

Но первый шаг уже сделан, я обозначила, что браку конец, и жить я с ним не буду. Дальше заявление, продажа квартиры, раздел имущества.

Я мысленно прикидывала план дальнейших действий, когда на телефон пришёл вызов. Помяни чёрта... Я долго смотрела на экран, прежде чем нажать «принять».

— Чего ты хотел?

Он хмыкнул на моё приветствие.

— Ладно, я это заслужил. Просто хочу, чтобы ты знала, я поставил точку с Мариной, больше ничего нет и не будет, она поняла.

— И для чего мне этот отчёт? Тебя похвалить?

— Я это не для того говорю, чтобы тебя успокоить, — проигнорировал он мою злую иронию. — Я настроен серьёзно.

— Что так? Испугался, что правда всплыла? Виктор узнал?

— Если и узнает — наплевать, — резко ответил он. — На компанию, на Виктора, на всё это дерьмо. Я сейчас думаю только о нас, я хочу тебя вернуть.

— Надо же, — протянула я, глядя на букет, который теперь казался кучей увядающего мусора. — Ты очень вовремя, Паш, я как раз смотрю, как подать заявление на Госуслугах.

— Насть, прекрати, — в его голосе прорезались властные нотки. — Ты слишком торопишься. Пока мы ещё в браке, давай попробуем. Давай к психологу сходим, мы давно не говорили с тобой честно, по душам, обо всём, что накопилось. Ты расскажешь, какой я мудак, я заранее согласен.

— Ну хоть с чем-то ты согласен, — усмехнулась я. — Нет, Паш, спасибо, но я уже наговорилась. Теперь хочется помолчать. Давай так? Я подаю заявление на развод, ты его подписываешь, и делаешь со своей жизнью всё, что захочешь. С Лолой, с Мариной, с Кариной — с кем угодно, только не со мной.

Он что-то прорычал в ответ, я не стала слушать, отключилась. Засуетился, шанс ему нужен. Нет, Паша, все свои шансы ты давно исчерпал.

В пять часов Олег привёз Артёма, я отправила его в кабинет, а сама обернулась, заметив, что он что-то хочет сказать.

— Всё в порядке?

Он кивнул и, помедлив, произнёс:

— Я поговорил с твоим мужем.

Лёгкая улыбка растаяла на моих губах.

— О… — только и ответила я.

— Дал понять, что это должно прекратиться, он меня понял, но, если честно, я сейчас на грани того, чтобы с ним попрощаться. Если ты…

— Мне всё равно, — резко ответила я. — Карьера Паши меня больше не волнует.

— Значит, развод?

Он задержал на мне взгляд, как будто и правда хотел знать. Я замешкалась, но кивнула.

— Прости, нам с Артёмом пора начинать.

Я ушла, слегка выбитая из колеи его словами. Вообще, вмешательство Пашиного босса в наши дела казалось не совсем уместным, но всё слегка перемешалось из-за нашего общения здесь, в детском центре.

Акценты сместились, и он скорее был для меня просто хорошим человеком, мужчиной, который нёс ответственность за семью, а не владельцем холдинга, в котором работал мой пока ещё муж.

Занятие шло прекрасно, Артём сегодня был увлечён заданиями, мы закончили собирать сложную мозаику, он посмотрел на результат и вдруг произнёс:

— Получилось.

Я замерла, боясь даже вздохнуть, чтобы не спугнуть этот звук. Это было сказано не мне в лицо, а как бы в пространство, но это было первое слово, которое он произнёс при мне

Я не стала бросаться к нему с восторгами, знала, что он тут же закроется. Просто кивнула, стараясь, чтобы голос звучал буднично:

— Да, Тёма. Получилось просто здорово.

Он улыбнулся и опустил голову, возвращаясь к деталям. А я уже представила, как обрадую Олега, когда в дверь негромко, но настойчиво постучали.

— Настя, можно на секунду? — Олег, словно почувствовав мою радость, заглянул к нам.

Я не сразу поняла, что у него что-то случилось, но увидев напряжённый взгляд, дала Артёму новое задание, поднялась и вышла в коридор.

— Прошу прощения, что прервал, — негромко заговорил он. — Мне позвонила домработница, у сестры нервный срыв. Мне нужно ехать, но я кого-нибудь пришлю.

Ещё полминуты назад искрящаяся радость потухла. Я кивнула, внутренне собравшись.

— Конечно, за Артёма не волнуйся, я пригляжу.

— Спасибо, — он кивнул и ушёл, уже кому-то звоня.

Мне пришлось вернуться и сделать вид, что всё в порядке, хотя внутри крутило от волнения. Только бы всё обошлось. Мне было жаль Таню, сестру Олега, она потеряла любимого мужа. Но ещё жальче было Артёма, он потерял отца, а если с мамой что-то случится…

Когда занятие закончилось, телефон зазвонил, я уже знала, что это Олег.

— Настя, — его голос прозвучал чуть устало, но хотя бы трагедии в нём не слышалось. — Я понимаю, что перехожу все границы, мой шофёр уже ждёт у входа, но я бы не хотел отправлять Артёма одного, с тобой ему будет спокойнее, ты не могла бы…

— Олег, конечно, — я не дала ему договорить. — Я его привезу, не волнуйся.

Он с явным облегчением выдохнул в трубку.

— Спасибо тебе огромное.

Я отключилась.

— Тём, сегодня я отвезу тебя домой. Дядя Олег попросил меня помочь. Поедем?

Мальчик на мгновение замер, удивлённый переменами, но потом на его лице промелькнула робкая улыбка. Он кивнул и потянулся за рюкзаком.

У входа нас уже ждал знакомый внедорожник Олега. Водитель вышел, поздоровался и открыл нам дверь. Я усадила Артёма в детское кресло и села рядом.

Олег был прав, всё это несколько выходило за границы отношений клиент-исполнитель, но я не могла ему отказать, и полчаса спустя мы остановились у высоких кованых ворот.

Элитный посёлок встретил нас приглушённым светом фонарей и ровными рядами подстриженных туй. Дом Олега выглядел внушительно. Нам открыла домработница, приятная женщина лет пятидесяти.

— Здравствуйте. Анастасия, верно? Проходите.

— Да, здравствуйте, я привезла Артёма.

— Олег Борисович сейчас занят, — извиняющимся тоном сказала она, бросив взгляд в сторону.

Из-за двери сбоку донёсся женский всхлип.

— Тань, я о вас позабочусь, — раздался приглушённый голос Олега. — Тебе не о чем волноваться, я буду рядом, тебе не придётся проходить через это в одиночку.

Таня расплакалась, и у меня от жалости сдавило сердце. Я не знала, что тут случилось, только то, что Артём напуган, он сдавил мои пальцы холодной рукой.

В другой у меня зазвонил телефон. Паша. Абсолютно невовремя. Артём поднял на меня грустный взгляд, и я сбросила вызов, потому что бывший со своими букетами и запоздалыми раскаяниями стоял в моём списке приоритетов несравнимо ниже.

Я присела на корточки, прекрасно понимая, что перехожу последние границы, но всё же сказала:

— Тём, а давай ты покажешь мне свою комнату?

Олег просил меня всего лишь привезти его, но я просто не могла оставить мальчика одного в таком состоянии. Он грустно кивнул и повёл меня вглубь дома своего дяди.

Глава 22

Пока мы поднимались по широкой лестнице, я невольно разглядывала интерьер. Здесь не было ничего лишнего или кричащего. Тёмное дерево, стены цвета топлёного молока и мягкий свет бра, который скрадывал углы.

На стенах вдоль лестничного пролёта висели фотографии. На одной из них я заметила Олега, он стоял рядом с мужчиной, который смеялся, закинув руку ему на плечо. Оба в простых футболках, на фоне какого-то озера.

Я догадалась, что это отец Артёма, сходство было заметно. Глядя на их открытые лица, я могла предположить, какую пустоту оставила гибель этого человека.

Артём шёл впереди, и в этом огромном пространстве его маленькая фигурка казалась совсем хрупкой. Он привёл меня в свою комнату, она была просторной, светлой и на удивление аккуратной.

Здесь не было разбросанных игрушек, зато все полки были заставлены книгами, а у окна стоял большой телескоп, направленный в тёмное небо.

Мы просидели там минут пятнадцать. Я не пыталась его разговорить, понимая, что сейчас ему нужнее просто моё присутствие.

Артём листал большой, потрёпанный по углам атлас созвездий. На тёмных страницах мерцали туманности и россыпи звёзд, а он сосредоточенно прослеживал пальцем тонкие линии, показывая мне.

Наверное, в этом безмолвном космосе он чувствовал себя гораздо уютнее, чем в мире взрослых, где люди внезапно исчезают, а оставшиеся — плачут за закрытыми дверями.

Постепенно звуки внизу стихли, зато послышались шаги в коридоре. В дверях появился Олег, без пиджака, в белой рубашке с расстёгнутым воротом, он выглядел бесконечно измотанным, но, увидев нас, словно внутренне сгруппировался.

— Настя? — он не ожидал меня здесь увидеть.

Я поднялась.

— Прости, мы не договаривались, но я посчитала…

— Спасибо, — на его лице проступило облегчение. — Мы можем поговорить? Тём, иди вниз, Зоя ждёт тебя на кухне.

Мальчик послушно поднялся, задел моё плечо рукой, прощаясь, и вышел. Олег проводил его взглядом, а потом повернулся ко мне.

— Пройдём?

Его кабинет находился в самом конце коридора. Когда мы вошли, он не стал включать основной свет, ограничившись настольной лампой.

Тяжело опустился в кресло и на мгновение прикрыл глаза ладонями. В этом жесте было столько неприкрытой усталости, что я ему посочувствовала. Захотелось подбодрить его, я села напротив и сказала:

— Артём сегодня заговорил.

— Правда? — мгновенно воодушевился он. — И что сказал?

— «Получилось», — я невольно улыбнулась, вспоминая серьёзное лицо мальчика. — Мы как раз закончили мозаику.

Олег глубоко вздохнул и откинулся на спинку кресла. Жёсткая морщинка между бровей разгладилась, словно эта новость стала для него той самой точкой опоры, которой ему не хватало весь этот бесконечный, выматывающий день.

— Спасибо, Настя, ты даже не представляешь, какой это подарок. Особенно сегодня.

Я не торопила его, не спрашивала, что именно случилось, не собираясь лезть не в своё дело. Но он помолчал, собираясь с мыслями, и сказал:

— Таня беременна, сегодня получила результаты анализов. Жаль, Костя уже не узнает.

Наверное, у меня расширились глаза. Узнать, что беременна от погибшего мужа…

— У неё произошёл нервный срыв, она в шоке. Странная штука — жизнь.

— Да, это, конечно,

Олег задержал на мне взгляд, и я не могла не признать, что смотрит он чуть более лично, чем просто клиент.

— Ты права, — отозвался глухо. — Знак. Сегодня я в первый раз за три месяца почувствовал, что мы уже не тонем. И всё благодаря тебе.

Я улыбнулась.

— Это не только моя заслуга, но я рада, — я поднялась. — Думаю, мне уже пора.

Олег кивнул, но встал нехотя.

— Тебя отвезут.

— Спасибо.

Он проводил меня к выходу, а на пороге окликнул:

— Настя.

Я обернулась.

— Мне жаль, что я стал свидетелем твоего разлада с мужем, — сказал он, и я замерла, не зная, что ответить. — Надеюсь, мой разговор с ним не сделал тебе хуже?

— Ну, во-первых, ты ведь не ради меня это сделал, — неловко улыбнулась я. — Ты его босс, ты имеешь право высказать ему своё недовольство. К тому же, хуже уже некуда.

Он нахмурился.

— В любом случае, если будет нужна какая-то помощь, обращайся. Я могу порекомендовать хорошего адвоката.

— Спасибо, я учту. Но, надеюсь, до войны не дойдёт.

— Буду рад, если так, — он коротко кивнул. — Просто имей в виду, ко мне всегда можно обратиться.

Мы вышли к машине, и я задержала взгляд на его лице. Было странно и непривычно чувствовать, как кто-то вот так, по-мужски, просто и весомо, предлагает стать твоим тылом. Без условий и без попытки извлечь выгоду из моей слабости.

— Я запомню. Спасибо, Олег, спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Настя.

Он открыл мне дверь и велел водителю отвезти меня домой. Я ехала и думала о том, как иногда причудливо жизнь раздаёт карты. В один день тебе кажется, что ты проигралась до нитки, и крыть нечем. А в следующий — вдруг выкидывает джокера, и ты осознаёшь, что настоящая игра только начинается.

Глава 23

Утром в субботу я проснулась в тишине, никто не гремел кофемашиной на кухне, половина кровати была пуста, и вообще, нужно было привыкать, что мы с Пашей окончательно расстались.

Я не знала, где он сейчас живёт, может, у Серёжи. Мне и самой скоро отсюда придётся съехать, искать что-то более доступное, скорее всего, брать ипотеку.

Начинать всё заново, с нуля. Лечить разбитое сердце, возможно, когда-то вновь впускать в него другого мужчину. Сейчас всё это казалось таким сложным.

Когда я встала, позвонила мама.

— Настюш, вы сегодня приедете? Я пирог с капустой испекла.

Я помолчала секунду, собираясь с духом.

— Мам, я приеду, но одна.

— Что-то случилось?..

Случилось. Ещё неделю назад мы праздновали её день рождения всей семьёй, а теперь мне придётся рассказать, что мы с Пашей разводимся.

— Я приеду, и поговорим, хорошо?

Я попыталась звучать бодро, но вряд ли мне удалось. До родителей я добралась к полудню, мама открыла дверь, едва я нажала на звонок.

— Привет, мам, — я вручила ей любимые пирожные, чтобы хоть немного смягчить новости.

Папа сидел в кресле с пультом, но, увидев меня, сразу отложил его и поднялся.

— Настёна? Как ты? Всё нормально?

Я вздохнула.

— Может, чаю попьём?

Мама всплеснула руками, увидев моё лицо, и сразу потащила на кухню. Папа стоял в дверях, молчаливый, и я видела, как он сканирует моё состояние.

— Рассказывай, — велел он, когда мы сели за стол.

Ну, я и рассказала. Без лишних подробностей, но так, чтобы стало понятно, сходиться с Пашей я уже не стану. Мама слушала, и её лицо менялось. Сначала недоверие, потом боль, потом гнев.

— Вот ведь… — она скрежетнула зубами и чуть не выругалась.

— Мам, ну...

— Не «ну»! Мы ведь к нему, как к сыну, а он... — она вскочила, заходила по кухне. — Да как же так? У него жена умница-красавица, чего ещё надо?

— Мам, ну ты чего? Это же я развожусь, не ты.

— А мне больно! — всхлипнула она. — За тебя больно, вы же любили друг друга. Как так?

Папа хмурился, но, по крайней мере, не эмоционировал.

— Как ты? — он взял меня за руку.

— Странно, — вздохнула я. — То пусто, то злость, то вообще ничего. Знаю только, что простить не смогу. Он за эти месяцы мне чуть психику не сломал со своими качелями.

Я видела, что он злится, ему за меня больно, но он не мама, он не станет из этого делать трагедию, у папы был свой подход.

— Если человек тебя не ценит — это его потеря, — заявил он. — Ты у нас — золото. А он... — папа махнул рукой. — Пусть катится.

— Спасибо, пап…

— Одна не останешься, да и мы у тебя есть, с квартирой поможем.

— Не надо, спасибо, — я не сдержалась, шмыгнула носом. — Половина и так моя, без жилья не останусь.

Он кивнул, но я знала, если попрошу помощи — мне не откажут. Мама ещё долго причитала, и мы с папой вдвоём успокаивали её. Это даже как-то бодрило, что не я тут сижу, расклеившись, а, наоборот, пытаюсь убедить её, что всё хорошо.

Домой я вернулась уже в сумерках, но одна не осталась, меня навестила Оля.

— Я звонила тебе сто раз, ты чего трубку не берёшь?

— Телефон в сумке завалялся, — я обняла её. — И вообще, у меня развод, можно я побуду в тишине?

— Можно, но не сегодня, — отрезала Оля, проходя на кухню. — Рассказывай давай, со всеми подробностями. Прямо разводитесь?

Я разлила чай по кружкам, Оля села напротив и выжидающе уставилась на меня.

— Ну, всё, как мы с тобой и думали. Я нашла у него переписку с Мариной.

— С той самой? — округлила она глаза. — Вот сучка. А я тебе говорила, не просто так она тебе советы на корпоративе раздавала!

— Угу, ты, как всегда, была права, — признала я, крутя чашку в руках.

— У меня опыт. Ну ладно, и что дальше?

— Я заполнила онлайн заявление, отправила сегодня, ему, кажется, уведомление должно прийти.

— Ну, если ещё сюда не примчался, значит, не получил, — хмыкнула она. — Нет, каков козёл, столько времени тебе мозги делал, а сам…

— На двух стульях хотел усидеть. Там ему горячо и остро, как я поняла. Любовница — жена босса, это ж какой риск.

— Гад.

— А дома жена ждёт и терпит. Дура я, Оль, надо было раньше уходить, не ждать никаких доказательств. Просто потому что плохо с ним. Ты права была, этого уже достаточно.

— Это со стороны легко сказать, — вздохнула Оля. — А когда до дела

Чай давно остыл, а я продолжала размешивать его ложкой.

— Ну хоть не плачешь.

— Да плакала уже, что толку? Злюсь на него, но, с другой стороны, даже облегчение какое-то. Я не сумасшедшая ревнивая дура, причины действительно были.

— Ты ещё не забывай, он — не последняя рыба в океане, и не все мужики такие свиньи.

— Не все, — согласилась я и тут же пожалела.

— Так-так… — Оля поцокала языком. — Это что значит?

— Ты о чём? — я отвела взгляд, не собираясь рассказывать про Олега.

Но попробуй что-нибудь от неё скрой.

— И кто он, этот «не такой»? Говори уж, я же вижу, что есть кто-то на горизонте.

— Да не на горизонте, — возразила я. — И вообще, это его босс. Не Виктор, — добавила, увидев её глаза.

— Ну спасибо, что объяснила, — хохотнула она. — А то я уже подумала, у вас там обмен какой-то.

— Нет уж, спасибо, такого мне и даром не надо, — ответила я смешком.

— Что за босс тогда?

— Помнишь, я говорила, мы на корпоративе познакомились? Олег.

— Как-то слабо…

Я поделилась своим необычным знакомством с боссом мужа, и чем больше рассказывала, тем ярче загорались её глаза. Ей стало настолько любопытно, что она его загуглила.

— Ого, — присвистнула Оля. — А он красавчик. Отличный вариант, чтобы залечить разбитое сердце.

— Оль, я только сегодня заявление подала, дай мне развестись.

— Ага, значит, ты этот вариант не исключаешь? — прищурилась она.

— Он мой клиент!

— А ещё, похоже, свободный мужчина, которому ты интересна.

— Просто хороший человек, неравнодушный.

— Ну да-ну да, — ухмыльнулась она. — Я уже представляю, как у Паши челюсть отвиснет. Хочу посмотреть, можешь сфоткать, когда рассказывать будешь, что с его боссом закрутила?

Я закатила глаза.

— Ты неисправима.

Мы посмеялись, и Оля засобиралась домой. Настроение было уже не такое тоскливое, мне уже не казалось, что это такая уж трагедия. Нужно оставлять позади тех, кто тебя не ценит, и не терять на них времени.

Вечером, когда я уже ложилась спать, от Паши пришло сообщение:

«Я видел твоё заявление, хочу поговорить, могу я завтра приехать?»

Надо же, теперь мы перешли на «Могу ли я?», наконец-то дошло, что я правда хочу развода?

«Просто подпиши его», — набрала я в ответ.

«Я хочу поговорить».

Снова «Я хочу».

«А я не хочу, хватит разговоров».

Он написал ещё два сообщения, я игнорировала, а потом прислал:

«Хотя бы скажи, что ты в порядке. Пожалуйста».

Это уж совсем удивило. Я набрала:

«Мне хорошо без тебя, Паш, просто замечательно. И будет ещё лучше, когда мы поставим точку. Подпиши, я хочу развестись».

Он набирал что-то и стирал несколько раз.

«Я получил свой урок и знаю, что слов мало. Я не сдамся, я тебя люблю».

Я перечитала два раза. Звучало почти романтично, если не знать, что стоит за его словами. Он не сдастся, значит, будет писать, звонить, приезжать. Будет делать вид, что борется за любовь, хотя на самом деле борется за удобство. За жену, которая ждёт и прощает, сомневается в себе и своём рассудке. За всё, кроме меня настоящей.

«Ты немного опоздал,ятебя не люблю», — набрала я в ответ.

Отправила и выключила звук. Хватит с меня Паши.

Глава 24

Следующим утром я проснулась от запаха кофе. На кухне что-то тихо звякнуло, зашуршал пакет, я накинула халат и пошла на запах.

Паша стоял у плиты. В джинсах и футболке, как будто специально создавал домашний, расслабленный образ.

На столе — бумажный пакет из нашей любимой булочной и большой букет белых роз в прозрачной вазе. Он не слышал, как я вошла, возился с кофе, разливал по чашкам.

Я замерла в дверях.

— Ты как здесь оказался?

— Ну, у меня вообще-то ключи есть, — он обернулся и провёл по мне взглядом. Я запахнула халат поплотнее. — Не напугал?

— Что ты здесь делаешь, Паш?

— Хочу поговорить. Спокойно, без криков и обвинений. Можно?

Я молча смотрела на цветы, на выпечку, которую мы покупали по субботам, когда всё было хорошо. Всё как раньше, кроме нас.

— Твои любимые, — кивнул он на пакет. — С заварным кремом.

— Ты серьёзно думал…

— Насть, — он шагнул ко мне, но я не двинулась с места. — Я всю ночь не спал, думал о том, что ты сказала… Что не любишь меня, — он остановился в шаге. — Я не верю. И не потому что такой самоуверенный, просто это за один день не выключается. Значит, всё можно вернуть.

Он даже не понимал, что каждое его слово падает в пустоту.

— Я натворил дел, но я готов исправлять, это же что-то значит? Сломать всегда проще, многие пары через такие кризисы проходят. Давай к психологу сходим, я не знаю, поработаем над отношениями?

— Я одного понять не могу, Паш, зачем тебе всё это? Чего ты так за наш брак держишься? Ты же не просто так изменил, значит, я тебя не устраивала, там тебе было лучше, горячее или ещё что… Теперь-то что? Одумался? Ты понимаешь, что обратно уже не откатить?

— Допустим, — хмуро кивнул он. — Давай заново начнём. Считай, что это была первая версия нашего брака, я признал свои ошибки, исправлю их, и мы пойдём дальше. Теперь всё будет по-другому.

Он говорил вкрадчиво, взяв меня за руку. Только я ничего не чувствовала, совершенно. И ни его раскаяние, ни цветы эти с дурацкими заварными пирожными неспособны были заставить меня взглянуть на него по-прежнему.

Я смотрела на него, но больше не видела в нём того парня, в которого когда-то влюбилась. Этот мужчина был мне, мягко говоря, неприятен.

— Паш, ты навсегда останешься для меня тем, кто меня предал. И не просто совершил ошибку, тут же признался и начал замаливать грехи, ты месяцами меня ломал, — я вырвала пальцы из его ладони. — Ты для меня открылся с такой стороны, которую я знать не хочу.

Паша сверкнул глазами, он точно не на это рассчитывал.

— То есть, я теперь враг? — в его голосе прорезалась глухая злоба, которую он пытался сдерживать. — За то, что я сделал, людей расстреливают, так что ли? Я облажался, я мудак, я признал это, я готов делать всё, что скажешь, доказывать, что я изменился. Я знаю, что виноват, но ты мне даже шанса не даёшь!

— Нет, ты не знаешь! Ты не знаешь, каково это, каждое утро просыпаться и проверять, любят тебя сегодня или нет. Ждать сообщения, бояться спросить, где ты был. Следить

Он стоял напротив, сжав кулаки.

— И что мне теперь, с клеймом всю жизнь ходить?

— Это твой выбор, ты сам его сделал.

— А ты, значит, святая? — он вдруг усмехнулся, и в этой усмешке проступил тот самый Паша, которого я боялась последние месяцы. — Смотришь на меня сверху вниз, а сама уже с моим боссом планы строишь.

Я выдохнула зло.

— Думаешь, я слепой? Он тебя домой возит, смотрит и облизывается, а ты ему улыбаешься, позволяешь себя опекать. Нравится мне мстить?

— Слушай, я не отвечаю за то, что тебе там голоса в голове шепчут. Это бред какой-то, он, в отличие от тебя, просто хороший человек.

— Хороший человек, — он скривился. — Который спит и видит, как бы тебя у мужа отбить. И ты, вместо того чтобы поставить его на место, радостно его внимание принимаешь. Тебе, видимо, в кайф, что босс твоего мужа на тебя запал?

— Ты сам себя слышишь, Паш? — зло ухмыльнулась я. — Изменил мне и ещё имеешь совесть меня в чём-то попрекать!

— Я в курсе! Забудешь тут, — рявкнул он. — А ты просто ждёшь, когда я подпишу бумаги, чтобы не выглядеть виноватой! Не рассчитывай, я так просто своё не отдаю.

— Пошёл вон, — процедила я.

Он сжал челюсть, развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что стены задрожали. Молодец, блин, отличное утро. Надо замки сменить.

Я вернулась в спальню и дрожащими от злости руками набрала сообщение Олегу:

«Привет, прости, что беспокою, но твоё предложение об адвокате ещё в силе? Кажется, он мне понадобится».

Он прочитал спустя пару минут, и вместо того, чтобы написать, перезвонил.

— Настя, что случилось?

— Привет, — я попыталась звучать спокойно. — Ничего такого, просто Паша дал понять, что разводиться не хочет, так что если…

— Всё в силе, — твёрдо сказал он. — Я свяжусь с юристом, и завтра всё решим.

— Спасибо, — я прикрыла глаза. — Извини, что побеспокоила в выходной…

— Не извиняйся. Я рад, что ты мне позвонила.

Меня наконец стало отпускать, то ли от его уверенного голоса, то ли от ощущения, что я не одна.

— Олег…

— Я всё решу, не переживай.

— Хорошо, — помедлив, выдохнула я.

— И если что, не бойся позвонить, — серьёзно добавил он. — В любое время суток.

Я улыбнулась, растроганная его словами.

— Спасибо, Олег.

Мы попрощались, я отключилась, и ещё несколько секунд смотрела на экран. Пашины слова продолжали звучать в голове: «Он спит и видит, как бы тебя у мужа отбить. И ты, вместо того чтобы поставить его на место, радостно принимаешь ухаживания».

Чушь какая. Просто меряет по себе, везде ему двойное дно мерещится, потому что сам такой, лживый и скользкий.

Что я точно знала об Олеге, так это то, что он слов на ветер не бросает. И на следующей неделе события развернулись так, что оставалось только стоять в сторонке и хлопать глазами, обалдевая.

Глава 25

Марина

Я сидела в темноте гостиной, потягивая джин. Виктор ненавидел запах можжевельника, и я пила его, когда хотела его разозлить. А когда всё шло к чертям — тем более.

Телефон молчал второй день. Я прокручивала в голове пятницу: как Паша влетел ко мне в кабинет, злой и униженный после разговора с Олегом. Как смотрел с ненавистью. «Ты жалкая, Марин. Ты вызываешь у меня тошноту».

А ведь ещё недавно всё было иначе. Стоило мне начать игру, показать, что он меня привлекает, и он мгновенно отозвался. Красивый, жадный, уверенный в себе, он подходил мне абсолютно.

Мы загорались друг от друга, как спички. Достаточно было одного взгляда, одного случайного прикосновения, и я уже знала, что вечером он будет моим. И каждый раз дико, горячо, до потери дыхания.

А теперь смотрит, как на помеху, как на приставшую жвачку к подошве, и говорит, что я жалкая. Сволочь.

И дело ведь даже не в возрасте, что бы он там ни говорил. Это Виктору подавай всё, что в два раза моложе. Просто побольнее ударить захотел, знал, что там моё больное место. Какого-то чёрта решил, что со мной так можно.

Я сделала очередной глоток, когда в прихожей хлопнула дверь. Вернулся. Виктор вошёл, бросил ключи на тумбу, увидел меня и поморщился.

— Опять ты эту дрянь пьёшь?

Я промолчала. Он прошёл в гостиную, налил себе виски и сел напротив, развалившись в кресле.

— Ну и чего ты в темноте сидишь? Страдаешь, что ли?

— Зато у тебя, смотрю, всё отлично. Живёшь в своё удовольствие?

— Не жалуюсь, — он откинулся и сделал глоток. — И не собираюсь это скрывать.

Я зацепилась взглядом за небрежно расстёгнутый ворот рубашки со следами помады. До чего же мерзкая пошлость. На губах у него играла хищная, сытая ухмылка, он прекрасно понимал, что я чувствую.

— Ну что такое? — поинтересовался лицемерно. — Ты так смотришь, будто я в чём-то провинился. Но я же честен с тобой, Марин. Ты привлекательная женщина, но мужик и от самой красивой со временем устаёт, а мы так давно вместе... — он сделал глоток, внимательно глядя на меня, будто ему нравилось играть моими чувствами, это был для него особый вид кайфа. — Тебе бы тоже что-нибудь найти, не знаю, хобби, что там сейчас популярно? На пилатес запишись.

— Пилатес? — усмехнулась я. Дрогнувшая на его губах улыбка вывела меня из себя. Окончательно. — А знаешь, Вить, — я наклонилась в его сторону и призналась в своей маленькой тайне: — У меня уже есть хобби. Я последние четыре месяца трахаю Пашу. Твоего протеже.

Я встала и подошла к бару, налила себе ещё, медленно, не торопясь. Почувствовала, как внутри распрямляется что-то давно сжатое.

— Только что придумала? — глухо переспросил он.

Бокал замер у его губ. Я видела, как до него доходит, медленно, но доходит.

— О нет, — я усмехнулась, чувствуя, как удовольствие разливается по венам. — Как думаешь, чем мы занимались по вечерам в офисе? Над «Северным» работали?

Он поставил бокал, кровь отхлынула от его лица, пальцы сжались на подлокотнике.

— Нет, дорогой, мы занимались сексом. Хотя… нет, мы трахались, это кое-что другое. На столе, в кресле, на диване. У окна, — я сделала шаг к нему. — Однажды в твоём кабинете, прямо на твоём столе. И знаешь, что самое забавное?

Он молчал, уничтожая меня взглядом, его ноздри раздувались.

— Уж не знаю, чему ты там его учишь, но тебе бы самому взять у него пару уроков. Вот кто в постели гений.

Он

— Я его урою, — процедил он, впечатывая меня в стену.

Голова мотнулась, я ударилась затылком, в глазах вспыхнули белые точки.

— Давай, — прохрипела я. — Я посмотрю.

Засмеялась сквозь сжатое горло, сквозь боль, сквозь слёзы, которые выступили на глазах.

Его пальцы сжались сильнее. Мы с ненавистью смотрели друг на друга, ещё секунда — и я бы потеряла сознание, но он разжал хватку. Оттолкнул меня так, что я упала на диван.

— Тварь, — выдохнул он, развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стены.

Я осталась лежать, глотая воздух и чувствуя, как горит шея. Смех вырвался с болью из горла.

Я кое-как поднялась и подошла к зеркалу. На коже алели следы, пять отчётливых пальцев. Растрёпанная, с красным лицом, со следами его рук на шее, я улыбалась.

Он проиграл. Они оба проиграли. Паша, который посмел меня бросить, который сказал, что ему противно. Виктор, который сделал из меня мебель, который трахал свою куклу у меня под носом.

Они заплатят. Оба. Я взяла телефон и набрала номер.

— Оператор экстренной службы 112. Что у вас случилось?

— Мой муж пытался меня убить, — голос дрожал, срывался, я почти плакала, и это не было игрой. — Я боюсь, он вернётся. Приезжайте, пожалуйста, быстрее.

Я назвала адрес и бросила телефон. В зеркале на меня смотрела женщина с мокрым лицом и красными следами на шее. Жертва? Ну нет.

Глава 26

В понедельник в обед я съездила к адвокату, которого мне посоветовал Олег. Он сразу мне понравился, оказался из тех, что внушают доверие. Он просмотрел документы, задал несколько вопросов и обрадовал, что дело простое.

Я подписала договор и через сорок минут вышла на улицу с чувством, что сдвинулась с мёртвой точки. Вечером позвонил Олег, спросил, как дела.

— Привет, спасибо тебе за рекомендацию. Я ужасно рада, что процесс пошёл.

— Понимаю, — хмыкнул он. — Знаю, как это непросто.

— Правда? Ты тоже разводился? — нервно улыбнулась я.

Он помолчал пару секунд, и я уже подумала, что сказала что-то не то.

— Да. Три года назад.

— О... Я не знала.

— Это дело прошлое, — в его голосе не было горечи, просто спокойная констатация. — Но я хорошо помню, как трудно решиться признать, что брак себя изжил. Даже когда это очевидно.

Я не знала, что сказать, уж точно не собиралась лезть с вопросами, что именно случилось.

— Главное, что ты начала, — спокойно добавил он. — Дальше проще не станет, но хотя бы появится ощущение, что ты что-то контролируешь.

— Это, кстати, самое странное. Вроде ничего ещё не произошло, а уже легче.

— Потому что решение принято.

Я кивнула, соглашаясь.

— А ты… долго решался?

— Дольше, чем стоило.

Пояснять он не стал, но что-то подсказывало, что дело точно не в его изменах. Или я просто хотела, чтобы дело было не в этом. Мне нужно было верить, что есть мужчины, кроме моего отца, которые не изменяют своим жёнам.

— Артём по тебе соскучился, — сменил тему Олег. — Ждёт среды.

Я улыбнулась.

— Передавай ему привет, скоро увидимся.

— Спокойной ночи, Настя, — в его голосе появились неожиданно бархатные нотки, странным образом заставлявшие нервничать.

— Спокойной ночи, Олег.

Я отключилась и ещё несколько секунд с улыбкой смотрела перед собой.

Он говорил о своём разводе спокойно и без злости, без той глухой обиды, которая душила меня последние месяцы. Значит, можно по-другому. Можно выйти из брака без ненависти, без всего того, что досталось мне.

Вторник прошёл спокойно, хотя Паша и пытался до меня дозвониться, но я решила, что разговоров с меня хватит. А в среду, когда Олег привёз ко мне Артёма, я сразу поняла по его лицу, что ему нужно со мной поговорить.

Артём, как всегда, радостно забежал в кабинет, а Олег задержался в коридоре, сказав, что подождёт. Я кивнула, не спрашивая.

Занятие прошло хорошо. Артём сегодня тихо и не слишком уверенно повторил за мной несколько слов, но это было больше, чем в прошлый раз.

Я видела, как он старается, и внутри всё замирало от надежды. Когда мы закончили, он протянул мне рисунок.

— Это я? — я не сдержала улыбку, глядя на забавную девушку с длинными тёмными волосами, вокруг которой порхали гигантские бабочки.

Артём просиял.

— Спасибо, очень красиво. Я прямо здесь повешу, — я разместила рисунок на видном месте, и он убежал в игровую, довольный.

Когда я вышла в коридор, Олег уже ждал.

— Как он?

— Отлично, — улыбнулась я. — Очень старается, да ты и сам, я думаю, видишь.

— Так и есть. Если честно, не думал, что всё будет так быстро.

— Брось, он чувствует твою поддержку, ты очень много для него делаешь.

Олег кивнул, но в его глазах всё ещё читалось напряжение. Я не сдержалась, спросила:

— Всё в порядке? Ты как будто чего-то недоговариваешь.

Он взглянул на меня из-под нахмуренных бровей, будто собираясь с мыслями.

— Терпеть не могу лезть не в своё дело. Но я сам виноват, что допустил этот бардак.

Я моргнула, не понимая, о чём он.

— В общем, скажу, как есть. Виктор узнал, что Паша спал с его женой, — ему явно не нравилось говорить об этом. — В воскресенье у них дома произошёл конфликт, Марина обвинила его в нападении, — он потёр лоб. — Самому не верится, что говорю это вслух. Естественно, он уволен. Пашу и Марину я развёл по разным отделам, избавился бы от обоих с превеликой радостью, но формально пока не за что, да и не нянька я им, они взрослые люди.

Он остро взглянул на меня, будто ожидая, что я стану возражать, но я всё ещё переваривала первую часть информации. Виктор напал на Марину?!

— Как она? — почему-то спросила именно это.

Олег хмыкнул, остановив на мне взгляд.

— Я бы сказал, лучше, чем ты думаешь.

— Его посадят?

— Понятия не имею. Проблем он точно огребёт.

Я потрясённо прислонилась спиной к стене, мы стояли в коридоре, глядя друг на друга.

— Почему ты рассказал?

— Потому что не хочу, чтобы это хоть как-то коснулось тебя. Паша сейчас будет нервничать, боюсь, может наделать глупостей. Он не пытался встретиться?

— Звонил, но я не беру.

— Хорошо. Развод теперь — дело адвокатов, если примешь совет, смени замки, если ещё нет.

— Это, кажется, незаконно, — хмыкнула я. — Это и его квартира.

— Твоя безопасность важнее, — ответил Олег без улыбки.

— Поехали, я отвезу тебя домой.

— Насчёт этого… — я помедлила. — Думаю, Пашу только сильнее провоцирует наше с тобой общение за пределами центра.

Я слегка покраснела, намёк на то, что у нас может что-то быть, показался мне неловким. Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Правда? — он оттолкнулся от стены. — Или это тебя смущает наше общение?

Я мотнула головой.

— Просто не хочу давать ему лишний повод. Ты сам сказал, что он и так на взводе, может наделать глупостей.

Олег шагнул ко мне, и в этом узком коридоре стало слишком тесно. Я инстинктивно бросила взгляд в сторону, боясь, что кто-то может увидеть и неправильно понять, но никого не было.

— Значит, дело только в нём? — спросил он негромко.

В его вопросе была та самая грань, которую можно было прочитать и как невинное уточнение, и как нечто большее.

— Да, — ответила я слишком быстро.

Олег улыбнулся, уверенно так, по-мужски. Он был совсем близко, я чувствовала запах его парфюма, и он мне ужасно нравился. Он был выше меня на голову, шире в плечах, и почему-то хотел защищать.

— Вот и славно. Потому что исчезать я в любом случае не собираюсь. Идём, я тебя отвезу, — повторил он, совершенно выбив меня из колеи.

На этот раз я кивнула, чувствуя, что сопротивляться дальше будет не просто глупо… но ещё и просто не хочется.

Глава 27

Паша

Весь этот месяц прошёл, как в тумане. Первые две недели я жил на автопилоте, искренне веря, что это просто затянувшийся скандал.

Ну, припугнула разводом, ну, сменила замки, с кем не бывает? Женщины отходчивы, особенно Настя. Я заваливал её сообщениями, караулил у подъезда, привозил цветы, которые она не принимала.

Но вместо того, чтобы добиться от неё хоть какого-то внятного ответа, получал уведомления от её адвоката. Вот они приходили с завидной регулярностью. Сухие строчки о разделе имущества, о сроках. Каждая буква кричала о том, что Настя больше не моя.

Жить у Серёги стало невыносимо. Он старался не лезть в душу, но его сочувственные взгляды бесили больше, чем открытые обвинения. В итоге я снял квартиру, небольшую, на окраине.

Когда я впервые зашёл в эту пустую коробку с чужой мебелью, меня передёрнуло. Ещё недавно я был перспективным топом с красавицей-женой и уютным домом, а теперь — почти в разводе, с сомнительным будущим.

Хуже всего было на работе. Олег меня не уволил, но теперь я занимался откровенной рутиной. Мой стол теперь стоял в самом углу, подальше от кабинетов руководства.

С Мариной мы в последнее время виделись нечасто, но на следующий день после увольнения Виктора столкнулись в лифте.

Она стояла в строгом костюме, бледная, но с идеально прямой спиной. На шее был повязан дорогой шёлковый платок, который должен был отвлекать внимание от того, что скрывалось под ним.

— Как ты? — спросил я. — Он сильно тебя...

Марина медленно повернула голову, в её глазах не было ни боли, ни просьбы о защите.

— Тебе правда интересно? Или боишься, что станешь следующим?

Я мгновенно вспыхнул, чувствуя, как жалость сменяется злостью.

— Ну и зачем ты ему всё вывалила? Что ты с этого получила?

Она поправила платок, и я на мгновение увидел край уродливого кровоподтёка.

— Ты ведь сам сказал, что лучше сдохнешь в канаве, чем снова ко мне прикоснёшься, — пропела она, и от её голоса по спине пошёл мороз. — Ну вот, наслаждайся. Виктор не из тех, кто просто так отдаёт своё. Теперь ходи и оглядывайся.

Она вышла на своём этаже, а я смотрел ей в спину, понимая, что она готова на всё, чтобы меня уничтожить.

Подобной ненависти можно было ожидать от Насти, это перед ней я виноват больше всего. Но вот ей как раз никакой мести, похоже, не требуется, чтобы заставить меня чувствовать себя ничтожеством. Насколько же они разные…

До смерти хотелось вернуть свою жизнь до этого грёбаного повышения. Свою жену, свой дом. Но вместо этого я каждый вечер возвращался в эту свою пустую берлогу и прокручивал в голове последние месяцы. Как я мог быть таким идиотом?

Там, в мире Виктора, всё казалось другим. Там были большие деньги, дорогие тачки и женщины вроде Марины. Яркие, опасные, пахнущие сексом и властью.

Глядя на него, я решил, что тоже имею право. Что мужчины, взобравшиеся на вершину, играют по другим правилам. Что Настя — мой тыл, мой фундамент, который никуда не денется, пока я развлекаюсь на передовой.

Я думал, что я охотник. А оказался просто кормом.

Я возвращался к нашему дому, как убийца на место преступления. Меня тянуло туда с невероятной силой. Просто увидеть Настю, даже если она снова не захочет говорить.

И едва ли не каждый раз видел её с Олегом. Этот ублюдок вознамерился окончательно прибрать её к рукам.

Раньше я не замечал, насколько она красивая. Раньше она была просто... Настей. Своей. А теперь, когда она шла рядом с моим боссом, она словно светилась изнутри.

Без яркой косметики, в одежде из масс маркета, она выглядела дороже и породистее всех женщин, которых я видел в окружении Виктора. Теперь она казалась мне какой-то недосягаемой.

В один из дней я не выдержал. Когда внедорожник Олега притормозил у тротуара, я в очередной раз почувствовал себя неудачником. Смотреть на то, как он обходит машину и открывает ей дверь, было физически больно.

Он не рисовался, не пытался что-то демонстрировать, и это бесило. Он просто опекал её. Смотрел, как на нечто ценное, хрупкое. Захотелось подойти и ударить его, но я остался на месте.

Он что-то сказал, и Настя улыбнулась. Не той измученной улыбкой, которую я видел последние месяцы, а легко, почти весело. Внутри как будто нож провернули.

Как только они попрощались, и его машина скрылась за поворотом, я вышел из тени деревьев.

— Настя.

Она вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. Лицо мгновенно превратилось в бесстрастную маску. Ни страха, ни радости, одно раздражение, как при встрече с навязчивым насекомым.

— Ты что здесь делаешь?

— Просто хотел тебя увидеть, — я сделал к ней шаг, но она отступила. — Мне плохо без тебя, понимаешь?

Я дико ждал хоть какого-то отклика, хоть каплю эмоций, но она холодно смотрела на меня, отгородившись непробиваемыми

— Я только сейчас понял, что ты была единственным настоящим в моей жизни. Марина, эти интриги — это всё была какая-то дешёвая шелуха. Пожалуйста, давай просто сядем и поговорим. Один раз. Без адвокатов.

— Нам не о чем говорить, Паш, — тихо ответила она. — Тебе, может, и плохо, а мне впервые за долгое время хорошо. Я прихожу домой и не жду удара в спину, не гадаю, где ты и с кем.

— Насть, ну все ошибаются, — я шагнул к ней, сокращая расстояние. — Ты ведь тоже не святая, ты вон с Олегом уже вовсю…

Она резко вскинула руку, останавливая меня.

— Ты даже сейчас не можешь просто извиниться. Тебе обязательно нужно меня задеть, уравнять со своей грязью. Олег — достойный человек, который помог мне в самую тяжёлую минуту. И то, что ты сейчас стоишь здесь и пытаешься давить на жалость, только подтверждает: я всё сделала правильно.

Эмоции всё-таки появились, но не те, на которые я рассчитывал. Обида, боль, я в очередной раз задел её, я ведь не этого хотел… Твою мать!

— Прости, — выдохнул я, и это слово далось мне с трудом, продираясь сквозь ком в горле. — Насть, прости.

Я сделал шаг назад, давая ей пространство, показывая, что не собираюсь давить.

— Ты ни в чём не виновата, это всё я. Сам всё испортил, сам довёл до того, что тебе со мной страшно и тошно. Я просто… я не знаю, как с этим жить.

Я посмотрел на неё, пытаясь поймать хотя бы тень прежней Насти, той, что умела прощать одним взглядом.

— Я не прошу тебя вернуться сейчас. Я просто хочу, чтобы ты знала: я всё осознал. Ты — лучшее, что было в моей жизни. А я оказался тем, кто это не заслужил.

Она молча смотрела на меня, такая красивая, нежная, и в её глазах на мгновение что-то дрогнуло. Не любовь, конечно, скорее, жалость, которой я так боялся и которой так жаждал.

— Хорошо, что ты это понял, Паш, — тихо сказала она. — Правда, хорошо. Но это ничего не меняет. Раскаяние не лечит разбитое вдребезги доверие.

Она достала ключи.

— Иди домой и начни уже жить свою жизнь, не надо караулить меня, не надо этих цветов и подарков, это ничего уже не изменит.

Она развернулась и ушла, а я остался стоять на пустом тротуаре. В груди пекло от её слов, но, странное дело, после этого «прости» мне самому стало чуть легче. Словно я наконец перестал врать самому себе.

Упрямое желание всё исправить никуда не делось. Да, я проиграл эту партию, сам сдал все козыри и оказался на дне, но именно отсюда я собирался оттолкнуться, чтобы во что бы то ни стало вернуть ту Настю, которую так глупо потерял.

Глава 28

Паша

Всю следующую неделю я пытался быть тем мужчиной, которого Настя когда-то полюбила. Надёжным, готовым на поступки без лишнего шума.

Я перестал слать ей сообщения, надоедать своим давлением, вместо этого молча оплатил счета за квартиру на пару месяцев вперёд, заказал продукты, и апгрейднул её абонемент в фитнес-клубе до люкса. Я тешил себя мыслью, что она заметит и оценит, но без толку.

К концу недели решился съездить к её отцу, раньше он был для меня авторитетом. Мой собственный отец вечно пропадал на работе, а когда возвращался, отделывался дежурными вопросами.

Это тесть научил меня правильно держать спиннинг, копаться в движке и вообще принял в семью, как сына. Когда-то я дорожил нашими выездами на рыбалку, душевными разговорами, а потом закрутилось.

Виктор транслировал совсем другое: «бери от жизни всё», «женщин много, ты один». И я, как последний идиот, променял настоящие ценности на этот дешёвый блеск.

Я стоял перед его дверью и чувствовал себя паршиво. Увидев меня, он даже не предложил войти, просто встал в проёме, загородив вход. Взгляд у него был тяжёлый, колючий, совсем не тот, к которому я привык за эти годы.

— Пришёл? — спросил он вместо приветствия.

— Мы можем поговорить? — под его взглядом я чувствовал себя нашкодившим мальчишкой.

Он молчал, сложив руки на груди, а я смотрел на него и понимал, что я для него больше не зять. Я — тот, кто обидел его дочь.

— Я всё осознал, — упрямо произнёс я, он, по крайней мере, не гнал. — Я был дураком и хочу вернуть вашу дочь. Она прислушивается к вам, если бы вы…

— Ты сам во всём виноват, Паш, — прервал он меня, в глазах было одно разочарование. — Ты же ей в душу плюнул, таких, как она, ещё поискать, а ты день за днём из неё дуру делал.

— Я всё изменю…

— Не надо, — отрезал он. — Помогать я тебе не стану. Я слишком долго смотрел, как у моей дочери гаснут глаза рядом с тобой. Сейчас она начала оживать, так что мой тебе совет: уйди с дороги, и уж поверь, я всё ещё могу постоять за своего ребёнка.

Он хлопнул дверью у меня перед носом, и я остался обтекать. Когда на тебя орут, ты хоть как-то можешь отреагировать. Когда перед тобой просто закрывают дверь, вычёркивая из жизни, — крыть нечем.

Я ведь искренне хотел, чтобы он помог, думал, мужская солидарность, годы нормальных отношений… И по факту он прав, я плюнул ей в душу, но смирение, которое я из себя выдавливал всю неделю, начало трещать по швам.

Внутри закипала ярость, на себя, конечно. И ещё на того, кто сейчас занимал моё место, пока я тут побирался в поисках прощения.

В пятницу я пришёл на работу сам не свой. Дни тают, развод вот-вот будет оформлен, и шанса мне не дают. А я сижу в углу, как наказанный, и продолжаю горбатиться на этого урода, который соблазняет мою Настю.

Я пытался заставить себя работать, но буквы на мониторе расплывались. В голове долбила только одна мысль: я до сих пор здесь, в этом офисе, за этим столом, выполняю поручения человека, который планомерно вырезает меня из моей собственной жизни.

Это унижение жрало меня изнутри, я чувствовал себя шутом, над которым он смеётся. В какой-то момент Олег вышел из лифта, не замечая меня. Расслабленный, прямо хозяин положения. Мудак.

— Да, Насть… — его голос долетел до моего стола, и мне показалось, с меня кожу содрали. — Я заказал столик на завтра в семь, я заеду.

Он говорил без капли той стали, к которой я привык на планёрках. С какой-то грёбаной интимной хрипотцой, от

И эта его полуулыбка, как будто он уже получил разрешение, как будто сорвал куш. Ублюдок! Поравнявшись со мной, он даже не замедлил шаг, просто бросил на ходу:

— Павел, отчёты по логистике мне на стол через пять минут. Поторопись.

Это «поторопись» стало последней каплей.

— Какие на хрен отчёты?! — я вскочил, и стул с грохотом отлетел к стене. — Ты реально думаешь, что я буду и дальше на тебя горбатиться, пока ты мою жену по ресторанам водишь?

В офисе мгновенно стало тихо, десятки голов повернулись в мою сторону. Олег остановился и посмотрел на меня так, будто я был грязным пятном на его дорогом ковре.

— В мой кабинет. Живо.

Я сжал кулаки, чуть не раскрошив зубы от ярости. Влетел в его кабинет, и всё это дерьмо, что давно копилось внутри, хлынуло наружу.

— Святого из себя корчишь? Решил, что тебе всё можно?!

Я грохнул ладонями по столу, но этот мудак даже бровью не повёл, смотрел на меня, как на бешеного пса. Спокойно расстегнул пиджак, снял, бросил телефон на стол.

— Мы ещё официально женаты, ты в курсе?! Пользуешься тем, что она сейчас размазана, и в доверие втираешься. Думаешь, она тебя полюбит? — я уже не орал, а захлёбывался словами, и мне было плевать, что за дверью притих весь офис. — Да ты для неё просто удобный вариант, чтобы заткнуть дыру, которую я оставил. Бесплатный способ мне отомстить. Перепихнётся с тобой разок, чтобы мне побольнее сделать, и забудет, как звали.

Сказав это, я тут же пожалел. Не потому что неправ насчёт него, просто вряд ли мотивация Насти именно такая. Он наградил меня свинцовым взглядом.

— Всё сказал? — его голос прозвучал пугающе тихо, и неприятно признавать, но по спине пробежал мороз. — Твои проблемы с Настей — это только твоя заслуга, это ты её предал, ты мучил месяцами. Ты в курсе, что она от каждого твоего звонка вздрагивает?

— Я люблю её, не лезь!

— Тем, кого любят, не изменяют, — равнодушно ответил он. — А ты — всего лишь мудак, Паш, который не ценил свою жену. Ты же не думал, что Настя одна останется? Ты её не заслуживаешь.

Он отрезал каждое слово, бросая мне, как кость собаке. Даже её имя, произнесённое им, звучало для меня, как оскорбление. Придушить хотелось.

— Ты уволен за профнепригодность и потерю адекватности. У тебя пять минут, чтобы забрать свои манатки и исчезнуть. Если я ещё раз увижу тебя рядом с ней или узнаю, что ты ей досаждаешь… — в его глазах блеснуло что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание. — Ты пожалеешь, что вообще на свет родился. Я дважды предупреждать не буду.

Он нажал кнопку на селекторе, больше не глядя в мою сторону. Вызвал охрану, будто я какой-то буйный. Или мусор, который нужно вынести. Впервые в жизни настолько сильно захотелось разбить кому-то рожу.

Пальцы сами сжались в кулаки, ни разу в жизни я не испытывал такой ненависти. Самовлюблённый говнюк, думает, что выиграл.

— Рано празднуешь. Я её так просто тебе не отдам, — процедил я, с ненавистью глядя на этого уёбка.

Дверь за спиной открылась, тяжёлые шаги охраны заставили меня замолкнуть. Я сам пошёл к выходу, не дожидаясь, пока меня схватят под локти.

— Руки убрали!

Все вокруг смотрели на меня, как на покойника, который внезапно решил прогуляться по офису. Даже Лола, ещё недавно моя секретарша, теперь сама мечтающая свалить куда-нибудь от осуждающих взглядов.

— На выход, Павел Константинович, — охранник нажал на моё плечо уже ощутимее.

Я собрал вещи и вылетел из здания, едва соображая, где припарковал машину. В голове пульсировало только одно: если я сейчас не увижу Настю, если не остановлю это безумие, этот ублюдок её заберёт. Насовсем.

Я рванул к ней, не сразу заметив, что чёрный внедорожник в зеркале заднего вида повторяет каждый мой поворот.

Глава 29

— За перемены, — Оля подняла бокал.

— За перемены, — повторила я, делая глоток.

На кухне горел мягкий свет, за окном темнел вечерний город. Оля пришла с вином, и мы устроились за столом, как в старые добрые времена. Только теперь я чувствовала себя почти свободной.

— Ну, рассказывай, — она подпёрла подбородок рукой. — Как там наш молчаливый красавчик?

Я усмехнулась, отставляя бокал.

— Ты про Олега?

— А про кого ещё? Про Пашу я спрашивать не буду, он теперь персона нон грата. Зато Олег… — она мечтательно закатила глаза. — Пора бы нам познакомиться. Хочу посмотреть на человека, который так на тебя влияет.

— Ну и как он на меня влияет? — хмыкнула я.

— Да ты светишься вся, когда о нём говоришь. Давай, рассказывай, когда уже всё будет?

— Оль, ну хватит, — я покачала головой, чувствуя, как лицо предательски заливает румянцем. — Наше общение больше похоже на дружбу, он поддерживает меня, я работаю с Артёмом. Это всё.

— Ага, конечно, — Оля откинулась на спинку стула, победно улыбаясь. — Супер занятой мужчина сам возит к тебе племянника, хотя мог переложить это на кого-то другого. Помогает с разводом, с поиском квартиры, а завтра на свидание зовёт — и это всё из дружбы?

— Он просто…

— Хороший человек, — закончила она за меня, смешно закатив глаза. — Насть, я тебя умоляю, это объяснение уже оскомину набило. Ты просто боишься себе признаться.

— И в чём же?

— В том, что он на тебя запал, и тебе это нравится! Не спорь со мной.

— Я и не спорю, что нравлюсь ему, я же не дура…

— Но?

— Но я не уверена, что новые отношения — это то, что мне сейчас нужно. И он это, слава богу, понимает.

— Он не это понимает, дурочка, — хмыкнула Оля. — Он просто ждёт, когда ты станешь официально свободной, просёк уже, что ты «не такая», — улыбалась она. — Ждёшь трамвая.

— Оль.

— Что «Оль»? Спорим, как только получишь на руки документ, что свободна от своего придурка, он тут же на тебя, как акула, накинется.

— Вот уж точно нет. Он, может, и акула, но только в бизнесе, а со мной…

— Джентльмен, ага. Нет, это круто, Насть, что у него тоже принципы есть, что он не лезет в чужой брак, пока всё точно не закончится. Это даже мило, что он просто круги вокруг тебя нарезает, помогает, все дела, но в постель не тащит. Но поверь мне, такие мужчины ничего просто так не делают. Он тебя уже выбрал.

Я отвела взгляд, разглядывая блики вина в бокале.

— Я не уверена, что хочу сейчас

— Ну и дурочка. Это же самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать — развестись и вернуться к жизни. Наслаждайся и ни в чём себе не отказывай, тобой заинтересовался такой шикарный мужик, это же здорово!

Здорово, — про себя согласилась я. Просто боязно слегка, я же долгие годы ни на каких мужчин, кроме Паши, не смотрела.

Конечно, мне нравилось, как Олег вошёл в мою жизнь. Нравилось, что он не давит, но я постоянно чувствую его интерес. Ведёт себя, как настоящий джентльмен, но по горящим глазам всё видно.

— Ладно, не хочешь о нём — давай о другом, что с квартирой?

Я даже обрадовалась смене темы.

— Покупатель уже нашёлся, на следующей неделе подписываем документы. Часть вещей уже упаковала, надо будет Паше сообщить, чтобы своё добро забирал.

— А сама куда?

— Ну, я кое-что подыскала, по деньгам неплохо, район хороший, сейчас покажу.

— И как? Готова к новой жизни? — спросила Оля, пока я копалась в телефоне.

— Кажется, да, — я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое. — Страшно, конечно, но это хороший страх.

Оля хотела что-то сказать, но в этот момент в дверь позвонили. Громко, настойчиво, как будто кто-то навалился на кнопку всем телом и не отпускает.

Я вздрогнула, едва не расплескав вино, поднялась и пошла открывать. Думала, может, соседи или курьер ошибся, но стоило повернуть замок, как дверь распахнулась, едва не ударив меня по лицу.

На пороге, едва удерживаясь на ногах, стоял Паша. Он качнулся вперёд и рухнул на меня, наваливаясь всем весом. Я ахнула, инстинктивно подставив плечо, в нос тут же ударил густой, железный запах крови.

— Господи… Паша…

Он вцепился в косяк, оставляя на светлом дереве разводы. С трудом поднял голову, и я похолодела. Лицо на первый взгляд показалось мне сплошным месивом: левый глаз почти заплыл, скула превратилась в багровую гематому, а из рассечённой брови падали тяжёлые красные капли, пачкая пиджак.

Из кухни выскочила Оля и замерла, прижав руки к лицу.

— Какого…

— Оль, скорую вызывай, — просипела я, помогая ему дойти до пуфика.

— Не надо, — хрипло выдал он. — Помоги сесть…

Он почти рухнул на сиденье и тяжело привалился к стене.

— Что случилось? Кто тебя так? — я дрожащими руками пыталась расстегнуть на нём пиджак, чтобы осмотреть.

— Люди Виктора… — выдавил он, скривившись от боли. — Привет передали.

Мы с Олей переглянулись.

— Скорую, — снова попросила я.

— Не надо! — сделав усилие, почти рявкнул Паша. — Не надо. Насть… просто помоги, не бросай.

Он смотрел на меня, как побитый пёс, жалко, отчаянно.

— А если тебе что-нибудь сломали или отбили? — нервничала Оля. — Дурак. Тебе в больницу надо!

— Ничего мне не сломали, — устало пробормотал Паша.

Я тяжело вздохнула, умирающим он не выглядел, но избили его знатно.

— Оль, принеси аптечку.

Она кивнула, поджав губы, и ушла. Сама я сбегала за чистым полотенцем, намочила водой и вернулась к Паше. Он сидел, опустив голову так низко, что капли крови падали прямо на ботинки.

— Подними голову, — попросила я.

Он послушался. Под ярким светом прихожей было видно, что кровь начала подсыхать, стягивая кожу багровыми корками. Я начала аккуратно, короткими движениями смывать грязь и сукровицу, Паша зашипел, попытался отстраниться, но я левой рукой зафиксировала его за подбородок.

— Не вертись, сама вижу, что больно.

Оля уже стояла рядом, протягивая мне открытый флакон перекиси. Руки у неё заметно подрагивали. Я обильно смочила чистую салфетку, и стоило приложить её к ране, как перекись зашипела, превращаясь в белую пену. Паша застонал, зажмурив уцелевший глаз.

Я методично обрабатывала его раны, без крови и грязи они смотрелись не так жутко.

— Откуда они взялись? Люди Виктора, — спросила, следя за тем, чтобы он не отключался.

— В подъезд за мной зашли…

— В мой подъезд? — поразилась я.

— Ехали за мной, — он устало закрыл глаза. — Пасли.

Оля выругалась, а я помрачнела. Отлично, нашёл, с кем связаться. Такие люди ничего не прощают.

— Насть… Прости меня, я такой идиот… я всё просрал, — внезапно выдал он, с трудом ворочая языком. — Постоянно о тебе думаю, о том, какая ты…

Он замолчал, пытаясь побороть комок в горле, у меня у самой в груди сдавило.

— Паш, не надо, — я отложила окровавленную салфетку, взяла чистую.

— Надо, — он схватил меня за руку. — Я тебя умоляю, прости. Я всё сделаю, ты только скажи.

Он говорил с надрывом, и я видела, насколько ему больно, не только физически. Всё вышло совершенно не так, как он ожидал в своих представлениях о красивой жизни на вершине. Его оттуда столкнули, а там, где были дом и жена — теперь ничего.

— Тебе ко врачу надо, все эти разговоры не ко времени, — отозвалась я, пытаясь побороть бурю в душе, которую вызвало его появление в таком виде.

Вернулась к обработке ран, но он перехватил мою руку.

— Поговори со мной, — потребовал с нажимом.

Я полоснула его взглядом, раздражаясь. Ну чего он хочет?

— Ладно, — я отложила салфетки. — Хочешь поговорить, давай. Ты погулял и понял, что раньше было лучше, что настоящие ценности не с любовницей на стороне, а в семье, со мной. Что ей ты нужен был только, чтобы мужу отомстить, а я тебя действительно любила. Но именно тогда и нужно было это ценить, Паш, ты со своим раскаянием слегка подзадержался, оно мне уже ни к чему.

— Но я люблю тебя, — упрямо процедил он. — Всегда любил. Это же что-то значит?

— Правда? И когда я плакала в подушку, потому что ты снова на меня наорал и выставил дурой? И когда говорил, что у меня психоз? И когда с ней спал, тоже любил?

Я всё-таки не сдержала обиду в голосе, Паша задержал на мне взгляд и наконец прочувствовал всё то, о чём я говорила. Его лицо исказилось в мучительной гримасе.

— Прости, — выдохнул он, зажмурившись, глаза у него были влажные, но он не давал себе слабости. Сдавил переносицу пальцами, отвлекаясь физической болью. — Прости меня.

Неужели дошло наконец? Я не знала, что ответить, но мне и не понадобилось, в дверь снова позвонили.

Оля, притихшая во время этой сцены, открыла и замерла. На пороге стоял Олег. В руках у него были какие-то документы, к которым был приколот красный атласный бантик.

Он мгновенно оценил обстановку, перевёл взгляд с меня на Пашу, с Паши на кровь на полу, на мои руки. Посуровел, на лице у него мгновенно появилось уже знакомое мне выражение решателя проблем.

— Что случилось? — строго спросил он, переступая

А я при виде него почувствовала такое облегчение, что губы сами дрогнули в улыбке. И пусть это было сейчас дико неуместно, плевать. Это был знак, которого я ждала внутри себя, мгновенный отклик на мужчину, к которому меня тянет.

Глава 30

Олег

Рабочий день подходил к концу, я перевернул последнюю страницу.

— Проверь ещё раз договор по аренде нового офиса, там были вопросы по пункту о расторжении.

Алексей, мой юрист, быстро записывал в блокнот. Когда он начал собирать бумаги, я спросил между делом:

— Как продвигается вопрос с Настиным разводом?

— Всё готово, остались формальности. Нужно поставить подпись, отправлю сегодня с курьером.

— Не надо, — прежде чем подумать, сказал я. — Сам отвезу.

Он не подал вида, что удивился, кивнул и положил папку на стол.

Этот месяц дался мне непросто. Приходилось держать дистанцию, играть роль просто хорошего знакомого и дяди Артёма, кого угодно, только не того, кем мне на самом деле хотелось быть рядом с Настей.

Я видел, как она тяжело переживает разрыв, как пытается собрать свою жизнь по кускам, и меньше всего хотелось давить или пользоваться её уязвимостью.

У меня всегда были чёткие правила, чужая женщина — табу. Если занята, значит, её не существует в моём поле зрения, как объекта интереса. Но с Настей всё с самого начала пошло не по сценарию.

Впервые я увидел её в офисе. Паша представил нас мимоходом, но я тогда зацепился взглядом. Среди глянцевых, оттюнингованных девиц, которыми они с Виктором себя окружили, Настя слишком выделялась. Настоящая, живая.

Паша же был из той породы людей, что успели сделать всего пару шагов по карьерной лестнице, а уже почувствовали себя на вершине мира. Деньги и мнимый статус портят их мгновенно, вытаскивая наружу всё самое гнилое.

Они просто не умеют ценить тех женщин, которых как раз и стоит ценить превыше всего. Паша владел сокровищем, но так и не понял, что с ним делать.

Потом был корпоратив, где я окончательно убедился, что Настя не на своём месте. Она стояла на террасе, совсем одна, и в её глазах была такая глубокая грусть, что я не смог пройти мимо.

Меня тогда удивило, что в ней нет этой печати принадлежности мужчине, которая обычно считывается сразу. Она была замужем, но казалась абсолютно одинокой, словно сама по себе. Как будто ничья.

Я тогда ещё не знал деталей, но уже понимал, что она заслуживает другого отношения.

У меня был свой опыт, семь лет брака. Я долго верил, что мы с Лерой просто строим жизнь на разных языках, и когда-нибудь один из нас выучит язык другого.

Я хотел дома, стабильности, семьи, в которой можно выдохнуть. Прямо, как у Кости с Таней, они всегда были для меня примером идеальной пары, жаль, что так сложилось...

Лере же нужна была красивая картинка, жизнь без забот и ответственности. Я любил её и слишком долго тянул с разводом, надеялся, что она повзрослеет, или я смогу привыкнуть к её ритму. Понял, что нужно уходить, слишком поздно, когда внутри уже ничего не осталось, кроме усталости.

С Настей же всё сразу вышло иначе. Есть в ней эта невероятная женственность, тихая, но со стальным стержнем внутри, от которой дух захватывает. Когда смотришь, оторваться не можешь и думаешь, а так вообще бывает, чтобы настолько идеально?

Нежная, хрупкая, но в критические моменты не рассыпается. И нет в ней этого дешёвого драматизма, на котором строились мои отношения с Лерой, зато есть искренность, тепло.

С такой женщиной хочется только всерьёз. Подойти, прижать к себе и почувствовать, как она расслабляется в моих руках, доверяя мне полностью. Не как «хорошему знакомому», а как своему мужчине.

И потому так трудно мне давалось терпение весь этот месяц, а теперь так зудит внутри, что наконец могу действовать открыто. Я взял документы и вышел из кабинета.

— До понедельника, Олег Борисович, — Вера, моя секретарша, подняла глаза.

— До понедельника, — мой взгляд зацепился за кактус у неё на столе, к горшку был приколот маленький алый бантик. — Не против, я возьму?

Она моргнула, не ожидая от меня такого вопроса, но тут же улыбнулась:

— Да, конечно, Олег Борисович, берите.

Я хмыкнул, сам удивляясь своей спонтанности. Зашёл в лифт и прилепил бант к папке, глупость, конечно, но настроение было на подъёме. Пусть.

Я представлял лицо Насти, когда она увидит эти бумаги. Будет рада? Конечно, будет. Она больше его не любит, она свободна.

Когда я припарковался у её подъезда, чувствовал себя почти счастливым. Поднялся, нажал на звонок, дверь распахнулась, но за ней была вовсе не Настя.

Незнакомая женщина смотрела на меня расширенными глазами, бледная, напуганная. Я перевёл взгляд за её плечо, мгновенно переключаясь в другой режим.

— Что случилось?

Я не стал ждать приглашения и просто шагнул в квартиру, в нос ударил резкий металлический запах крови.

Настя склонилась над Пашей, тот сидел у стены, тяжело дыша. Нос был разбит, глаз заплыл, рубашка разорвана на груди. Твою мать. Он выглядел как побитый пёс, который приполз туда, где его когда-то кормили.

Белое полотенце рядом пропиталось бурыми пятнами, но было видно, что помирать он не собирается.

Настины руки, тонкие пальцы, ладони, всё было в крови, и вот это мгновенно ударило куда-то внутрь, в глубинное.

Она подняла на меня глаза, и я увидел на её лице тень улыбки и настоящее, ничем не прикрытое облегчение.

— Явился… — прохрипел Паша. — Пришёл забрать своё? Решала хренов…

— Замолчи, — бросила Настя. — Олег, ему нужно в больницу, посмотри, что с ним сделали.

Я уже примерно понял, что произошло, скорее всего, получил ответку, от Виктора и, какого-то хрена, приполз сюда.

Я положил папку с документами на консоль у зеркала, подошёл и убедился, что он вовсе не при смерти. Дёрнул, поднимая на ноги, Паша охнул, его повело в сторону, он вцепился в моё плечо, пачкая пиджак кровью.

— Олег, осторожнее, у него, кажется, рёбра… — в глазах у Насти всё ещё плескалась эта иррациональная забота, свойственная хорошим людям.

— Я разберусь, не волнуйся, — я потащил его к выходу. — Отвезу в больницу.

— Да пошёл ты… Не надо меня спасать, благодетель хренов. Тебя не звал никто, какого хера припёрся?!

Он дёрнулся, но боль оказалась сильнее его гонора, вцепился в меня, заскрежетав зубами.

— Шагай давай, — бросил я.

Перехватил его поудобнее, практически лишая возможности маневрировать. Он был слаб, измотан, и его сопротивление было скорее декоративным.

— Она моя

Я вытащил его на лестничную клетку, как мешок с мусором, Настя вышла за нами и нажала кнопку лифта.

— Прости за это, — в её голосе было столько вины за чужие грехи, что у меня внутри скрутило от злости.

— Не извиняйся, — отрезал я. — Ты здесь ни при чём.

Я затолкал его в лифт и услышал сзади:

— Олег.

Обернулся, она стояла, глядя на меня, растерянная, беззащитная в этом пустом коридоре.

— Ты вернёшься? — её руки всё ещё были в разводах от крови, она смотрела на меня с надеждой.

Я придержал рукой закрывающуюся дверь.

— Вернусь. Умойся и выпей чаю. Я скоро буду.

Двери закрылись, в кабине повисла тяжёлая, душная тишина, прерываемая только хрипами Паши.

— Герой… — выплюнул он. — Мудак ты, а не герой. Влез в чужую семью, если бы не ты, мы бы разобрались.

— Заткнись, — бросил я.

В голове был только один план: отвезти это тело в больницу, убедиться, что не сдохнет, и вернуться к Насте. Потому что она попросила.

Глава 31

Лифт закрылся, увозя Олега и Пашу. Напряжение медленно отпускало.

— Вот это мужчина… — раздалось сзади.

Я хмыкнула, не оборачиваясь, ну понятно, Олег произвёл впечатление. Ещё бы, возник, как из ниоткуда, и мгновенно избавил от проблемы.

Я вернулась в квартиру, в прихожей, как будто полевая операция прошла. Мы с Олей, не сговариваясь, принялись за уборку.

— Зато теперь я понимаю, почему ты от него в восторге. Не растерялся, сразу взял быка за рога. Ещё и красавчик, и смотрит на тебя, как…

— Оль.

— Что «Оль»? Просто лично я одобряю. Приятно, когда мужик ведёт себя как мужик, а не как этот…

— Давай не будем о Паше?

— Ты его жалеешь, что ли? Он сам это заслужил.

— Может, и так, но злорадства я точно не испытываю.

Я оттирала пол от крови, и сердце, конечно, было не на месте.

— А я и не злорадствую, но ты же не будешь отрицать, что он сам нарвался? Не надо было спать с женой начальника. И вообще, изменять не надо было. Был бы честным и верным, никто бы к нему никаких мордоворотов не подсылал.

— Ну, мне ты это можешь не объяснять.

— Вот. Так что не надо его жалеть, а то ещё решишь, что он за всё поплатился, так и простить можно.

— Ну, это бред, — я закончила вытирать пол и огляделась. — Мы почти в разводе, Оль, и никого я прощать не собираюсь.

Я отправилась отмывать руки. Тёрла ладони под горячей водой, смывая Пашину кровь, и смотрела, как розовая вода уходит в слив.

В ушах всё ещё звучало его хриплое «люблю тебя». Смешно. Он не меня любил, он любил ту жизнь, где у него был дом, в который можно вернуться. А теперь, когда всё рухнуло, когда стал никому не нужен, просто не смог закончить достойно.

Я вышла в прихожую, и тут мой взгляд упал на папку, она так и лежала на консоли у зеркала.

— А это что? — заметила Оля.

Я взяла документы, просмотрела бегло, и губы наконец дрогнули в улыбке. Представила, как Олег, этот серьёзный, иногда даже суровый, мужчина, прикалывает к ним бантик, чтобы меня порадовать, и в душе поднялась робкая нежность.

— Это моя свобода, — ответила я. — Документы о разводе.

Оля всплеснула руками.

— Ну наконец-то! Это же отметить надо!

Уже в совсем другом настроении мы вернулись на кухню, там всё ещё стояли бокалы с вином, но сейчас мне хотелось горячего сладкого чаю.

Оля суетилась, едва не напевая от радости, а я бегала взглядом по строчкам, понимая, что это и есть конец нашей болезненной истории. Забавный бантик говорил, что это ещё и начало новой, если захочу.

— Теперь, когда ты свободна, можно и о личной жизни подумать, — Оля поставила чашки на стол.

— Не начинай.

— А что? Олег — достойный кандидат, разве нет? И он явно тебе нравится.

— Конечно, нравится, — призналась я. — Он спокойный, надёжный. Даже представить себе не могу, чтобы он газлайтил меня, как Паша. Или кричал…

— Спокойный и надёжный — это, конечно, отлично для долгих отношений, но ещё же и искра есть, правильно? Давай, признавайся.

— Ну, он привлекательный мужчина…

— Насть, ну ё-моё, да он ходячий секс!

Я поперхнулась чаем.

— Что? Я неправа? Высоченный, плечи во, бицепсы во, — показывала она. — Скажешь, не думала о нём в таком ключе?

Смеясь, я помотала головой, обманывая подругу.

— Ну а ты подумай! — прекрасно поняла она.

Мы болтали ещё больше часа, обсуждали и мужчин вообще, и достоинства Олега в частности. Даже окровавленный и несчастный Паша перестал быть центром этого вечера.

Оля говорила, что я свечусь, как лампочка, а я отмахивалась, но внутри было тепло и легко. Я свободна. Позже она засобиралась домой.

— Ладно, тебя уже и одну оставить можно, да и Олег скоро вернётся, — подмигнула она.

Я закатила глаза, но спорить не стала, сама с волнением его ждала. Он ведь обещал. Я проводила Олю, прибралась на кухне, и Олег действительно не заставил себя долго ждать.

Сначала я увидела, как его машина подъехала к дому, он вышел, бросил окровавленный пиджак на сиденье, и сердце трепыхнулось. Направился в сторону моего подъезда, домофон ожил.

— Настя.

— Проходи, — опередила я его, открывая.

Пока лифт поднимался ко мне, я придирчиво осмотрела себя в зеркале, поправила волосы. Двери лифта разошлись, и Олег вышел в коридор.

Без пиджака, который принял на себя весь ущерб от Паши, в чистой рубашке с расстёгнутым воротом, он казался еще крупнее и шире в плечах. Он остановился в шаге от меня, медленно прошёлся взглядом, оценивая состояние.

— Как ты?

— Как он? — спросили мы одновременно. Я нервно улыбнулась и отошла в сторону, пропуская его внутрь. — Я в порядке.

— Вот и хорошо, — он остался доволен и уже холоднее добавил: — Пашу залатают, останется на ночь в больнице, но ничего слишком серьёзного, не волнуйся.

Он вошёл, и в прихожей стало теснее. Его взгляд упал за моё плечо, туда, где он оставил документы.

— Уже видела?

Я кивнула.

— Спасибо тебе. За всё.

— Тебе не за что меня благодарить, я просто хотел, чтобы ты поскорее узнала.

— Мне ведь мог их передать адвокат, — осторожно заметила я.

— Но передал я, — взгляд Олега потеплел, потяжелел даже, он осторожно убрал прядь моих волос за ухо.

Напряжение между нами стало почти осязаемым. Я смотрела на его чёткую линию челюсти, на спокойную уверенность в глазах и

— Чай? — выдохнула я.

Олег прекрасно понял.

— Не откажусь.

Я скрылась на кухне, чувствуя спиной его спокойные, размеренные шаги.

— Ты, наверное, голодный, — бросила через плечо, открывая холодильник. — Я быстро что-нибудь соображу.

Олег не стал возражать, вошёл и сел за стол, за которым мы с Олей только что обсуждали его.

— Слышал бы ты, какие дифирамбы тебе поёт моя подруга.

— Да ну? — хмыкнул он, постукивая пальцами по столу.

Я быстро нарезала хлеб, достала ветчину и сыр.

— Ты произвёл на неё впечатление.

— Отлично, лишние союзники не помешают.

Я обернулась с тарелкой в руках, его глаза смеялись.

— Держи.

— Спасибо, Насть.

Он откусил сразу половину бутерброда, прожевал с удовольствием и отпил чай одним глотком, даже не прищурившись от горячего.

— Так что там в больнице? — спросила я.

— Нос сломан, лёгкое сотрясение, ничего катастрофического.

— Ну слава богу.

— У тебя, как будто гора с плеч. Волнуешься за него?

— Совру, если скажу «нет», — помедлив, ответила я.

— Не стоит. Он сам себе создал эти проблемы, пусть теперь с этим полиция разбирается.

— Ты прав, конечно, — вздохнула я, потерев виски. — Просто не ожидала такого, не каждый день окровавленный бывший заявляется на порог. Спасибо, что не оставил меня с этим одну.

— Я больше ни с чем не оставлю тебя одну, — серьёзно ответил Олег.

Я замерла, смущённая его словами, перевела взгляд на папку, которая лежала здесь же.

— Ты их подписала? — он проследил за моим взглядом.

— Не успела.

Он хмыкнул и достал ручку из кармана. Протянул мне, давай, мол, не затягивай. Я усмехнулась про себя, но, помедлив, приняла её.

Раскрыла папку, пробежалась глазами по строчкам. Всё то, чего я ждала, к чему шла, чего боялась и хотела одновременно. Олег молча наблюдал за мной. Я улыбнулась самой себе и поставила подпись.

— Вот и всё.

— Ты свободна, — довольно произнёс он.

— Спасибо. Правда, за всё.

— Не стоит, — Олег на секунду сжал мою ладонь на столе. — Я рад, что этот этап твоей жизни закончен.

Н-да, а впереди много нового. Переезд, ипотека, новые планы. Мы ещё немного поговорили, и время текло как-то незаметно, на душе было светло впервые за долгое время.

Уже ближе к ночи Олег заметил, что я зевнула, и поднялся.

— Я поеду, а ты отдыхай.

С лёгким сожалением я пошла его провожать, настроение было странное, необычное. В прихожей он остановился в дверях.

— Я завтра заеду за тобой.

Ну да, он ведь приглашал меня в ресторан, после всего я уже даже забыла.

— Ты не передумала? — он заметил мою растерянность.

— Отметить развод в дружеской компании? — попыталась я отшутиться. — Почему нет?

— Я тебя не как друг приглашаю, Настя. Это свидание.

Я не успела отреагировать, его ладонь легла на мой затылок, он наклонился и поцеловал меня в уголок рта. Мурашки пробежали по спине, и я инстинктивно вздрогнула.

Олег задержался в сантиметре от меня, как будто не желая отпускать, сильные пальцы чуть сжали ткань моей кофточки на талии.

— Спокойной ночи, Настя.

Его дыхание было тёплым, свежим, а щетина приятно кололась.

— Спокойной, — выдохнула я.

Олег послал мне улыбку и вышел. Я закрыла за ним дверь и прижалась к ней лбом. С ума сойти, я теперь в разводе, и завтра у меня свидание с мужчиной, от которого колотится сердце.

Прощай, Паша.

Глава 32

Я перемерила три платья, прежде чем остановиться на том, которое висело в самом углу. Глубокий винный цвет, аккуратное декольте, длинные рукава, всё как я люблю.

Сдержанно на первый взгляд. Но стоило сделать шаг, и ткань едва заметно расходилась сбоку, открывая линию ноги ровно настолько, чтобы это выглядело не как пошлость, а как лёгкий намёк.

Я надела лодочки телесного цвета на тонкой шпильке, волосы собрала в низкий хвост, оставив пару прядей у лица. Лёгкий макияж, тушь, блеск для губ. Из украшений выбрала тонкую цепочку с маленьким кулоном.

Глядя на себя в зеркало, я была довольна, хотя, признаюсь, переживала. Первое свидание с Олегом. Он слишком нравился мне, чтобы всё испортить, я привыкла, что он где-то рядом, но сближаться ещё… В общем, это было волнительно.

Он приехал в назначенное время, пунктуальный, как всегда. Когда раздался звонок в дверь, я глубоко вдохнула и открыла. Олег вошёл, и в прихожей стало слишком мало места.

Сегодня на нём был тёмный, идеально сидящий костюм и графитовая рубашка с расстёгнутым воротом, он выглядел ещё внушительнее, чем обычно.

Увидев меня, он медленно прошёлся взглядом от лодочек до самого лица. В его глазах читалось явное мужское одобрение, и я сразу почувствовала себя привлекательной.

— Выглядишь потрясающе, Настя, — негромко произнёс он. — Этот цвет тебе очень идёт.

— Спасибо, — я улыбнулась, стараясь сохранить самообладание.

Он протянул мне букет из огромных, туго набитых пионов нежно-кораллового цвета. Они пахли так сладко и свежо, что аромат мгновенно заполнил всю прихожую. Цветки были такими тяжёлыми и пушистыми, что едва умещались в руках.

— Ох… — я не удержалась и зарылась в них лицом. — Они невероятные, спасибо, Олег.

— Рад, что понравились, — улыбнулся он, не сводя с меня глаз.

— Подожди минутку, пожалуйста, поставлю в воду.

Пока я на кухне искала подходящую вазу, Олег терпеливо ждал, прислонившись плечом к косяку. Даже не глядя на него, я чувствовала его внимание.

— Готова? — спросил он, когда я закончила.

— Да, можем идти.

Я поправила стебли, вдохнула напоследок цветочный аромат и отправилась за ним. На улице сегодня было свежо, недавно прошёл дождь. Олег открыл мне дверь своего внедорожника и подал руку.

Когда я садилась, ткань платья предсказуемо натянулась, и стоило мне устроиться на сиденье, как разрез сбоку разошёлся, слегка открывая линию ноги.

На долю секунды его взгляд задержался на мне, губы слегка дрогнули в довольной улыбке. Он обошёл машину и сел за руль.

Признаюсь, мне нравилось принимать от него подобную заботу, он делал это так незаметно и привычно, ещё тогда, когда между нами даже не намечалось романтики. Но сейчас в этой его галантности появилось что-то новое и многообещающее.

Мы ехали по вечернему городу, и я ловила себя на мысли, что мне удивительно легко. Олег вёл машину уверенно, иногда бросая на меня короткие взгляды, от которых по телу пробегало приятное тепло.

Когда мы подъехали, я увидела небольшое, стильное здание с панорамными окнами и террасой, утопающей в зелени.

— Красиво, — искренне сказала я, когда он снова открыл мне дверь и подал руку.

— Я хотел, чтобы этот вечер был особенным.

Его ладонь

— Ваш столик готов, Олег Борисович. Прошу за мной.

Нас провели в самый дальний угол террасы. Здесь, под открытым небом, дул свежий речной бриз, а на столе горела одинокая свеча в массивном подсвечнике.

Официант подал меню и тактично отступил, давая нам время. Я открыла его, но поймала себя на том, что строчки плывут перед глазами, всё моё внимание было сосредоточено на мужчине напротив.

— Здесь отличная кухня, — заметил Олег, бегло просмотрев карту. — Если любишь морепродукты, рекомендую запечённого сибаса или пасту с вонголе.

— Положусь на твой вкус, — улыбнулась я, закрывая меню. — Сегодня я не хочу ничего решать.

Олег кивнул и подозвал официанта, сделал заказ, словно заранее знал, что именно нам понравится.

Когда официант ушёл, Олег откинулся на спинку кресла. Блики пламени плясали в его глазах, делая их ещё темнее.

— Как ощущения? — негромко спросил он. — Осознание уже пришло?

Я поняла, о чём он, без лишних слов. Взглянула на свою руку, где раньше было кольцо, и честно ответила:

— Пока только лёгкость. Знаешь, как будто долго тащила тяжёлый чемодан, ужасно устала, а потом поставила его на землю и пошла дальше. Даже странно, что нет никакой боли.

— Это не странно, это значит, что ты переболела этим задолго до того, как поставила подпись.

Я прислушалась к его словам, распробовала и улыбнулась.

— Хорошо сказано.

Он помолчал секунду, давая мне возможность прочувствовать этот момент, а потом сказал:

— Всё. На этом официально закрываем тему, не хочу портить вечер.

— Согласна, — выдохнула я, чувствуя, как напряжение, которое я носила в себе последние месяцы, окончательно исчезает.

И мы действительно больше не вспоминали о неприятном. Оказалось, что нам есть о чём поговорить и без обсуждения моих семейных драм.

Мы просидели в ресторане больше двух часов. Я рассказывала ему о своих планах и о том, как когда-то в юности хотела всерьёз заняться живописью, а потом пошла совсем в другую сторону.

Он делился историями о своих первых рискованных сделках и о том, как любит скорость и пустые ночные трассы, но после потери Кости завязал с этим.

Мы обсудили всё на свете: от детских привычек до любимых городов. Когда речь зашла о путешествиях, я призналась, что всегда мечтала увидеть Португалию, но ещё ни разу там не была, а Олег, как оказалось, больше ценит суровую эстетику Норвегии и фьордов.

— Что нам мешает побывать и там, и там? — он чуть прищурился, глядя на меня с лёгкой улыбкой.

Вроде бы простая фраза, сказанная вскользь, но меня она приятно смутила.

Ещё я давно заметила, что у Олега отличное, чуть суховатое чувство юмора, и ловила себя на том, что смеюсь так искренне и легко, как не смеялась уже очень давно.

Я видела, как он наблюдает за мной, как подмечает каждое моё движение, и его внимание заставляло меня чувствовать себя желанной.

Вечер пролетел незаметно. Когда мы вышли на набережную, город уже полностью погрузился в ночные огни. Воздух стал свежее, и я невольно поёжилась от речного бриза. Олег тут же оказался рядом, его рука легла мне на талию, направляя к машине.

Дорога домой прошла в комфортном молчании. Когда внедорожник мягко затормозил у моего подъезда, мне стало даже немного грустно, что вечер заканчивается. Олег заглушил двигатель, вышел и открыл мне дверь, подавая руку.

Проводил до самой квартиры, и на лестничной клетке мы остановились. Напряжение, которое мы успешно сдерживали весь вечер, вспыхнуло с новой силой. Я повернулась к нему, чтобы попрощаться.

— Спасибо за вечер, Олег. Это было именно то, что мне нужно.

— Тебе спасибо, Настя, — он сделал шаг в моё пространство, сокращая дистанцию до минимума.

Его рука легла на косяк за моей спиной, а вторая мягко коснулась моего подбородка, заставляя поднять голову. Он медленно наклонился, и его губы легко, почти невесомо коснулись моих.

Он не напирал, не пытался продолжить вечер в постели, только давал понять, что теперь у меня есть мужчина, которому я безумно нравлюсь.

Он отстранился первым, задержавшись на секунду, чтобы коснуться своим лбом моего. На губах ещё оставалось ощущение поцелуя. Сердце билось в груди то ли от страха, что это новый для меня мужчина, то ли от эйфории.

— Отдыхай, Настя, — негромко произнёс он, и в его голосе проскользнула хрипотца, которая ясно давала мне понять, как ему хочется продолжить.

Он неохотно убрал руку с косяка, но взглядом по-прежнему удерживал меня на месте.

— Доброй ночи.

— Доброй ночи, Олег, — выдохнула я, едва удерживаясь от улыбки.

Я зашла в квартиру, и только когда закрыла дверь, услышала его неспешные шаги. Прислонилась спиной к прохладному дереву, прикрыла глаза и коснулась пальцами губ, которые всё ещё горели.

Эйфория накатывала волнами, вытесняя остатки страха перед чем-то новым и неизвестным.

Первая строчка новой главы оказалась идеальной.

Глава 33

Паша

В съёмной квартире было душно и пусто. Окно я открыл настежь, но с улицы тянуло только раскалённым бетоном. В прошлой жизни, ну, той, что закончилась две недели назад вместе с разводом, дома всегда было чем дышать.

Я даже не задумывался, как это получается. Просто приходил, и мне было комфортно. Чисто, уютно, в холодильнике всегда стояла ледяная минералка, а не засохший кусок сыра в целлофане.

Я только сейчас начал понимать, сколько всего Настя делала молча. Все эти мелочи, от свежих простыней до забитого продуктами холодильника, казались мне чем-то естественным, как воздух.

Оказалось, воздух сам по себе в квартире не заводится. Его создавала она, а я просто пользовался, считая, что так и должно быть.

Сейчас на моей кровати был серый ком из белья, которое я не менял с самого въезда. Сил не было даже на то, чтобы засунуть его в стиралку. Плевать.

Я затушил сигарету и поморщился, в боку неприятно кольнуло. Рёбра почти зажили, но на глубоком вдохе всё ещё напоминали о себе.

Врачи в клинике, куда меня приволок этот мудак, своё дело знали, синяки сошли быстро. Но внутри будто что-то перебили, и оно никак не срасталось.

Я посмотрел на телефон, ни одного пропущенного. Даже от матери, я сам перестал брать трубку, потому что слушать её стенания о том, «какую девочку ты потерял», не было сил. Я и так это знал.

Насчет Марины новости долетали обрывками.

Разнесла его жизнь в щепки, набила карманы и укатила куда-то к океану, бросив заявление об увольнении на стол Олегу. Вот и вся справедливость. Это я потерял всё, что у меня было, а она ушла в закат на пике.

Я злился, конечно, меня корёжило от того, что она так легко соскочила, в отличие от меня, но потом отпустило. Всё логично, она действовала в своих интересах, свои болезненные вопросы об меня закрывала. Но я-то мог и не вестись.

В четырёх стенах стало невмоготу, и я решил выйти. На улице было душно, и я брёл по проспекту, сам не зная куда. Вечерний город жил своей жизнью, террасы кафе забиты, музыка, смех.

Я чувствовал себя призраком на этом празднике жизни. Никто не смотрит, никто не узнаёт. Я больше не перспективный и успешный, я просто мужик в мятой футболке с потерянным взглядом, без жены и без работы.

В этом плане тоже было глухо. В нашем кругу слухи разлетаются быстро, а идти обычным манагером в какую-нибудь шарагу после того, как я рулил отделом, просто тошно. Хотя кому я теперь нужен со своим гонором.

Я остановился у светофора, разглядывая своё отражение в витрине. Опухоль с лица сошла, но взгляд потух. То ещё зрелище.

И тут через дорогу, прямо напротив входа в какой-то пафосный ресторан, остановился «Майбах». Я замер в тени рекламного щита, глядя, как Олег обходит машину и открывает Насте дверь.

Боже, какая же она была красивая. На ней было чёрное платье, облегающее фигуру так, что во рту пересохло. Она вышла, опёрлась на его руку и улыбнулась.

Я скривился от мысли, что так улыбаются только тем, кто действительно небезразличен. В груди, будто нож провернули. Раньше это был я, но меня заменили версией получше.

Из машины выскочил мелкий, Артём, видимо. Пацан, из-за которого вся эта карусель и завертелась. Если бы Настя не вписалась тогда в его проблемы, не сблизилась с Олегом, может, мы бы и решили наши вопросы. Но «бы» не считается.

Рядом с ними была женщина, симпатичная, я её не знал, кажется, мать пацана. Они о чём-то весело переговаривались.

Олег приобнял Настю за талию, повёл за собой, и меня буквально замутило от ревности. Он держался так, будто она уже его, принадлежит ему.

Смотрел на них через дорогу и понимал: вот она, моя расплата. Видеть, как женщина, которая была моей, которая меня любила, теперь расцветает в руках другого.

Они зашли внутрь, а я остался стоять на раскалённом тротуаре. Смотрел в окно, как они рассаживаются за столом. Им было весело, они смеялись, а мне от тоски хотелось выть.

Я чувствовал себя побитой псиной, готовой приползти к её ногам, лечь на пузо и скулить, вымаливая хоть один взгляд. Просто чтобы заметила и простила.

Но я понимал, что это бесполезно. Все мои извинения для неё теперь, как прошлогодний снег. У неё теперь другая жизнь.

Я развернулся и пошёл обратно к своей берлоге. Настя больше не вернётся. Ей просто больше не к кому возвращаться. Того, кого она во мне любила, я сам прирезал где-то между повышением и интрижкой с Мариной.

А этот, нынешний я, ей на хрен не сдался. Да и себе самому, если честно, тоже.

Глава 34

Я сидела на своей новой кухне, обхватив ладонями горячую чашку. За окном город жил своей жизнью, а я недавно проснулась, и внутри было удивительно тихо.

Сегодня я ставила точку в истории, которая тянула меня на дно последние месяцы. Всё, что осталось — забрать свидетельство о разводе.

Мой брак закончился, но я совершенно не чувствовала себя несчастной, одинокой или брошенной. Благодаря Олегу, конечно. Он так неожиданно вошёл в мою жизнь, перевернул все представления о том, как это должно быть.

Он по-прежнему не давил и не торопил меня, но при этом каждым своим действием давал понять, что других мужчин ко мне больше не подпустит.

А ещё я сблизилась с его семьёй. Таня, мама Артёма, оказалась просто чудесной. Да, ей пришлось пережить страшную потерю мужа, но теперь я с радостью наблюдала, как она потихоньку приходит в себя, оживает, глядя на успехи сына. Привыкает к мысли, что скоро снова станет мамой. Жизнь — удивительная штука.

И то, как Олег заботится о них, стало для меня живым доказательством того, что достойные мужчины существуют. Он так уверенно, чуть собственнически вписывает меня в свою жизнь, что это… в общем, это приятно.

В дверь позвонили, и я невольно улыбнулась. В пунктуальности Олега чувствовалось что-то такое мужское, надёжное. Я пошла открывать, огибая нераспакованные коробки.

— Привет, — он вошёл с бумажным пакетом, из которого невероятно вкусно пахло свежей выпечкой. — Прости, я чуть раньше, думал, позавтракаем вместе.

Он окинул взглядом мой утренний вид, на мне всё ещё был шёлковый халат, я не успела одеться.

— Проходи, — улыбнулась я. — Кофе как раз готов.

Олег поставил пакет на одну из коробок и притянул меня к себе. Я мгновенно оказалась в кольце его рук.

— Я соскучился, — признался он.

— Мы виделись вчера, — я встала на носочки, обвивая руками его шею.

Большим пальцем он медленно очертил линию моих губ, склонился ниже и, улыбаясь, начал покрывать моё лицо нежными поцелуями.

Я невольно зажмурилась, чувствуя, как внутри всё плавится. Его губы коснулись виска, спустились к подбородку и снова вернулись к губам, но уже увереннее, глубже.

Казалось, в этом серьёзном мужчине столько нерастраченной нежности, что дыхание перехватывало. Я льнула к нему, давно уже признавшись себе, что влюблена.

Мне нравилось не торопиться, нравилась вся эта романтика между нами, когда пальцы покалывает от предвкушения чего-то большего. Я чувствовала, что до следующего шага осталось совсем немного. Может быть, даже сегодня…

— Выпей пока кофе, — прошептала я, улыбаясь, и с трудом заставляя себя открыть глаза. — А я пойду оденусь. Я пока ещё не совсем готова.

Олег нехотя выпустил меня из объятий, но, прежде чем я успела отойти, снова поймал мою руку и запечатлел быстрый поцелуй на ладони.

— Не торопись. Я подожду.

Внутри всё просто пело. Когда я вернулась на кухню через пятнадцать минут, Олег стоял у окна с моей кружкой в руках. Я замерла в дверях,

Он обернулся, медленно окинул меня внимательным мужским взглядом, оценивающим и таким откровенным, что щёки предательски вспыхнули.

— Красавица, — коротко сказал он, ставя кружку. — Ну что, готова?

— Да, — я улыбнулась, поправляя волосы. — Поехали.

Так мило было в машине наблюдать, как Олегу приятно меня касаться. Время от времени он брал мою ладонь в свою, на светофорах подносил к губам или просто проводил пальцем по запястью.

Он делал это так естественно, словно ему действительно не хотелось отрываться от меня ни на секунду. Глядя на него, пресловутые бабочки в животе махали крылышками.

У здания ЗАГСа он припарковался и заглушил мотор.

— Если хочешь, пойду с тобой. Или подожду здесь.

— Давай я сама? Закончу…

— И отпразднуем.

Я улыбнулась и кивнула. Вышла и отправилась за своей «точкой». Развод состоялся месяц назад, решение суда вступило в силу. Мы больше не муж и жена. Но, наверное, до конца я это пойму, только получив свидетельство на руки.

На самом деле, я даже не знала, придёт ли Паша, хотя это уже не имело значения. Я прошла к нужному кабинету и села в ожидании своей очереди. Пару минут спустя услышала шаги рядом и подняла голову.

— Привет, — Паша остановился напротив.

Выглядел он так себе. Чисто выбрит и в свежей рубашке, но взгляд какой-то серый, как у человека с затянувшейся бессонницей.

— Привет, — сердце даже не сбилось с ритма.

Он сел рядом, оставив между нами меньше полуметра, но теперь они казались пропастью. Мимо прошла молодая парочка. Сияющие и взволнованные, они шли подавать заявление в соседний кабинет. Когда-то мы были такими же.

— Видел Олега у входа, — негромко сказал он. — У вас серьёзно?

Первой мыслью было ответить: «Тебя не касается», но раздражение быстро схлынуло, словно те болевые точки, на которые он ещё недавно мог нажать, почти не отзывались.

— Мы здесь для того, чтобы забрать свидетельство, — напомнила я.

— Я в курсе. Просто хочу знать. Ты рада? В смысле… тебе так лучше?

В этом его странном вопросе, как ни удивительно, не было ни яда, ни колкости. Он правда ждал.

— Да, Паш, так мне лучше, — вздохнув, ответила я.

Он кивнул, разглядывая меня с каким-то болезненным любопытством.

— Ты хорошо выглядишь, почти светишься.

— А ты бы предпочёл, чтобы я плакала?

Паша криво улыбнулся и отвёл взгляд.

— Наверное, моему эго так было бы проще.

Надо же, ирония прорезалась.

— Возможно, мы просто на разных этапах. Я этот брак оплакала, пока ещё в нём находилась.

Он хотел что-то ответить, даже скользнул рукой между нашими телами, но тут дверь открылась. Я поднялась и взяла сумку, его ладонь так и застыла на том месте, где только что была моя рука.

— Идём.

Он кивнул и нехотя поднялся. Внутри, по ощущениям, всё заняло пару минут. Подпись, печать. Я расписалась быстро, даже не дрогнув.

Паша медлил, будто ждал, что я сейчас передумаю или как-то иначе посмотрю на него. Но я нетерпеливо бросила взгляд на часы, там, за окном, меня ждал Олег, и мне не хотелось терять ни секунды. Перехватив мой взгляд, Паша быстро черкнул фамилию.

— Поздравляю, — сухо сказала сотрудница, отдавая нам свидетельства.

Я вышла из здания первой, на крыльце меня обдало свежим воздухом, и я наконец-то глубоко вздохнула.

— Насть, подожди, — Паша догнал меня и придержал за плечо.

Олег, увидев меня, вышел из машины, но остановился, внимательно наблюдая за нами, и готовый вмешаться в любой момент.

— Чего ты хотел, Паш? Я тороплюсь.

Он бросил взгляд на Олега, недовольный тем, что у нашего разговора есть свидетель. Провёл рукой по моему плечу, нехотя отпуская.

— Хотел сказать, что мне жаль.

Я нахмурилась. Жаль?

— Жаль, что так вышло. Что я так облажался, — поправил он сам себя, понимая, что на «так вышло» давно уже не свалишь. — Обратно не вернёшь, я понимаю, у тебя теперь своя жизнь.

Он помедлил, мучительно подбирая слова.

— И я пока не настолько осмыслен, чтобы желать вам совместного счастья, — он усмехнулся, бросив очередной взгляд на Олега. — Но лично тебе желаю. Если когда-то получится меня простить…

Он не договорил. И совру, если скажу, что его слова нисколько меня не тронули. Где-то там ещё скрывался тот искренний парень, в которого я когда-то влюбилась.

Тот, кто подарил мне несколько лет счастливого брака, с кем я планировала вместе и навсегда, семью, детей. С кем вместе плакала и смеялась, мечтала.

Заигравшийся однажды в успешный успех и всё, что ему якобы должно сопутствовать, и теперь осознавший масштаб ошибки.

Он сделал мне больно, слишком больно для того, чтобы переступить через это и остаться с ним. Но я вдруг поняла, что, если есть возможность хотя бы не расставаться врагами — тем лучше.

— Береги себя, ладно?

Я кивнула и даже смогла улыбнуться.

— Ты тоже. Прощай, Паш.

Я развернулась и спустилась по ступеням. Олег открыл мне дверь, я нырнула в салон, машина тронулась, и меня окончательно отпустило. Я даже не стала оглядываться в зеркало заднего вида.

Олег тут же нашёл мою руку, переплёл наши пальцы и на мгновение крепко сжал, поднося мою ладонь к своим губам.

— Всё в порядке?

— Да, — я улыбнулась ему, чувствуя, как внутри разливается сумасшедший покой. — Теперь — абсолютно.

Глава 35

Мы с Олегом провели вместе весь день, гуляли, смеялись, ели мороженое на набережной, как в юности. Праздновали мой развод. Я чувствовала себя абсолютно свободной, а вечером, когда он привёз меня домой, внезапно попросила его остаться.

Ну… как внезапно, всё к тому и шло. Я поняла, что готова к большему.

В его взгляде промелькнуло что-то тёмное, голодное, что мгновенно лишило меня остатков смелости.

— Уверена? — спросил он, кажется, только из вежливости.

Я улыбнулась, прекрасно это понимая. Олег шагнул ко мне, прижал к стене в прихожей, накрыл мои губы своими. Целовал медленно, глубоко, так, что я забыла, как дышать.

Для меня это был не просто поцелуй, скорее, разрешение себе почувствовать, что я достойна счастья.

Его руки скользнули с моего лица на шею, плечи, талию, и везде, где он прикасался, кожа буквально горела. Он оторвался от моих губ, посмотрел в глаза и улыбнулся довольно, чуть хищно.

— Наконец-то, — взял меня за руку и повёл в спальню.

В окно светила луна, заливая комнату серебристым светом, и я стояла перед ним, чувствуя, как колотится сердце. Первый раз с новым мужчиной после стольких лет брака…

— Волнуюсь.

— Не надо, — Олег провёл пальцами по моей щеке, спустился к шее, ключицам. — Мы никуда не торопимся.

Он раздевал меня медленно, будто снимал слои, под которыми я пряталась. Останавливался, целовал каждую открывшуюся точку, шептал что-то, я даже не помню, что, помню только голос, низкий, успокаивающий.

Когда я осталась совсем без одежды, он отстранился, посмотрел на меня и моё смущение. Его взгляд стал мягче, но в нём всё равно остался голод.

— Ты невероятно красивая, — хрипло сказал он. — Не прячься.

Я встретила его взгляд и поняла, что он не врёт, он правда так думает.

Олег раздевался, и я смотрела на его плечи, руки, на твёрдую линию живота. Внутри сладко потягивало от предвкушения. Он был красив и явно не забывал обременять себя спортом.

Он притянул меня к себе, и я почувствовала тепло его тела, запах кожи. Всё-таки правду говорят, что это важно, его запах не просто не вызывал неприятия, было в нём что-то такое правильное, что невероятно влекло к нему.

Его руки скользнули по спине, сжали талию, приподняли. Я обвила его ногами, и он понёс меня на кровать. Уложил на простыни и навис сверху, опираясь на локти.

— Поцелуй меня, — попросила я, притягивая его ближе.

Он целовал меня медленно, глубоко, его ладони скользили по моему телу, спускаясь всё ниже, дразня, изучая, заставляя меня выгибаться ему навстречу. Я изнывала от нетерпения, давно уже осознав, как сильно хочу этого мужчину, именно его.

Он не торопился, продолжая своё сладкое наступление, доводя меня руками и губами до исступления. И когда я в этом удовольствии потеряла счёт времени, он наконец приподнялся, посмотрел мне в глаза и медленно, очень медленно, вошёл в меня.

Я выдохнула, обвивая его плечи руками, прижимаясь к нему всем телом. Он замер, давая мне привыкнуть, а потом начал двигаться плавно и глубоко. Каждое его движение отзывалось во мне теплом, и оно разливалось от живота до самых кончиков пальцев.

Олег оказался невероятно внимательным, он чувствовал меня, слышал каждый мой вздох. Опытный и умелый, он заставил меня почувствовать, что для него это не просто секс.

Это было, словно окончательное присвоение, бережное, но властное. И в какой-то момент я поняла, что всё, что было раньше, было лишь бледной тенью того восторга, который я испытывала сейчас. Невероятно.

… Утром я проснулась первой, но не успела даже потянуться, как почувствовала его тяжёлую, тёплую руку.

Олег притянул меня к себе, сонную, и начал покрывать лицо, плечи и шею нежными поцелуями, заставляя меня кутаться в одеяло и улыбаться от смущения.

— Доброе утро, — прошептала я, стараясь скрыть пылающие щёки.

— Самое доброе, — он перевернул меня на спину и навис сверху, упираясь руками в матрас по обе стороны от моей головы.

Его щетина слегка покалывала кожу, и я веселилась, пытаясь увернуться, но Олег был настойчив. Поцелуи из нежных и сонных быстро стали глубокими, требовательными. Я прижалась к нему всем телом и мгновенно почувствовала, что Олег, несмотря на бурную ночь, снова «во всеоружии».

— Олег… кофе… — попыталась я слабо возразить, хотя сама уже вовсю отвечала на ласки.

— Кофе подождёт, — выдохнул он мне в губы, и его рука уверенно скользнула вниз, по-хозяйски оглаживая моё бедро. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь.

В этот раз было ещё ярче, первые страхи ушли с концами. Я чувствовала его мощь, восхищение и то, как жадно он изучает моё тело при свете дня, словно боясь упустить хоть миллиметр.

Позже мы всё-таки выбрались на кухню. Я хлопотала у плиты, чувствуя себя юной девчонкой после первого свидания. Ноги были немного ватными, а на губах остался привкус его поцелуев.

Олег хозяйничал рядом, мгновенно включившись в простые бытовые дела. И это тоже было приятно. Бросал на меня такие взгляды, что я чувствовала, передышка будет недолгой.

— Ну чего ты смотришь? — я обернулась к нему, наливая кофе.

— Любуюсь, — просто ответил он. — Ты сейчас — это самое красивое, что я видел за последние лет тридцать. Иди сюда.

Он поймал мою руку, притянул к себе и вместе со мной сел на стул. Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая аромат геля для душа.

— Чувствую себя как-то странно, — призналась я. — Слишком хорошо, наверное. Даже пугает.

— Не бойся, — он крепко обнял меня, прижимая к себе. — И привыкай. Я тебя теперь никуда не отпущу.

Я сидела у него на коленях, пила кофе и думала о том, что всё, через что я прошла, стоило этого одного утра.

Наконец-то я была по-настоящему счастлива.

Глава 36

Десять месяцев спустя

Сегодня был день рождения компании Олега. В прошлый раз я пришла сюда как жена Паши. Растерянная, пытающаяся улыбаться, чтобы никто не заметил, что у нас проблемы.

Сейчас всё было иначе, я стояла рядом с Олегом и чувствовала себя на своём месте. Его женщиной.

Вокруг сверкали огни, звенели бокалы, вечеринка была шумной. В какой-то момент Олега перехватили партнёры, и разговор быстро ушёл в сторону инвестиций и новых контрактов.

Он мгновенно включился, голос стал жёстче, серьёзнее, но я чувствовала, как его пальцы периодически слегка сжимают мою ладонь, словно проверяя, не заскучала ли я.

— Пойду подышу, — шепнула я ему на ухо.

Олег на секунду отвлёкся от собеседника, кивнул и коротко улыбнулся.

— Иди. Я найду тебя через пять минут.

Я направилась к выходу, чувствуя, как он провожает меня взглядом. Вышла на террасу и вдруг поняла, что, по сути, здесь мы с ним и познакомились. По крайней мере, впервые поговорили наедине.

Я подошла к парапету, поставила бокал и просто закрыла глаза, слушая приглушённую музыку за спиной. Настроение было восхитительным. Ночной воздух приятно холодил кожу, и я сделала глубокий вдох.

Десять месяцев назад я стояла здесь же, растерянная и униженная после того, что услышала в дамской комнате, а потом увидела своими глазами. Тогда чужие сплетни о Лоле и её связи с боссом стали для меня началом конца.

Сейчас всё было иначе. Я просто наслаждалась музыкой и огоньками в саду, раскинувшемся передо мной.

Снизу, со стороны дорожки, донеслись женские голоса. Две девушки остановились внизу, скрытые тенью зелени.

— …слушай, а ты видела её фотки? — спросила первая. — Мальдивы, все эти виллы бесконечные, завтраки у бассейна...

— Видела, — вздохнула вторая. — Там ещё какой-то красавчик обалденный мелькает.

— Ага, Маттео, — с насмешкой ввернула первая.

— Муженёк, наверное, локти кусает, мало того, что обобрала, так ещё и старое тело на

Я замерла, неожиданно став свидетельницей очередного разговора. Почему-то сразу поняла, что говорят про Марину.

— А ты зря завидуешь, Кать, — самодовольно произнесла первая девушка. — Говорят, он оказался профессиональным аферистом.

— В смысле?..

— Да пока она там в любви купалась и сторис пилила, он как-то все её счета выпотрошил и исчез. В один день! Говорят, она там застряла на острове, даже за отель расплатиться нечем было. Ищи-свищи теперь этого «героя» в океане. Прикинь, как прилетело?

Вторая ахнула, и они пошли дальше, продолжая оживлённо шептаться. А я смотрела на звёзды и чувствовала удивительную завершённость.

Злорадства внутри не было, я давно отпустила и Пашу, и наш брак. И даже примерно понимала, почему Марина так поступила. Ну, или просто тешила себя такой мыслью.

Уязвлённое женское самолюбие, самооценка, слишком завязанная на возрасте, захотелось что-то там себе доказать. А может, всё это глупости, и правды я не узнаю, да и зачем она мне? Просто точка внутри была поставлена.

Наверное, справедливость — это когда каждый в итоге остаётся с тем, что он сам из себя представляет.

Я выпила за это шампанского, когда дверь террасы мягко открылась. Даже не оборачиваясь, я узнала шаги. Олег подошёл вплотную, молча набросил мне на плечи свой пиджак, он всё ещё хранил тепло его тела.

Я развернулась в его руках, подняла к нему голову. До чего же красивый. И мой.

— Скучала? — спросил он, глядя на меня сверху вниз.

— Ужасно, — улыбнулась я. — Без тебя этот вечер потерял весь блеск.

Он усмехнулся, провёл большим пальцем по моей скуле. В его руках было удивительно тепло и спокойно.

— Помнишь тот вечер? — спросил он. — Я вышел к тебе, ты стояла здесь одна, и я думал: «Какая женщина. Жаль, что не моя».

— А я подумала: «Какой серьёзный мужчина. И смотрит так, будто видит насквозь», — я улыбнулась воспоминанию.

Он взял мой бокал из рук и аккуратно поставил на широкий каменный парапет. Музыка из зала доносилась приглушённо, сад внизу мерцал огнями, создавая ощущение, что мы здесь совсем одни.

Я вдруг заметила, что он волнуется. Олег, который никогда не показывал слабости, сейчас стоял передо мной и искал слова.

— Настя, я не мастер красивых признаний, ты это знаешь, — начал он, и голос чуть сел. — Я долго жил по инерции, думал, что мне достаточно работы и ответственности за близких. Но твоё появление в моей жизни всё перевернуло.

Я затаила дыхание, пока Олег доставал из кармана пиджака, накинутого мне на плечи, маленькую бархатную коробочку. Он открыл её, и внутри сверкнуло кольцо. Я смотрела на него и не верила своим глазам.

— Я хочу, чтобы ты знала, — с чувством произнёс он: — за моей спиной тебе никогда не будет страшно или больно. Я тебя люблю и хочу, чтобы ты стала моей официально. Ты выйдешь за меня?

У меня защипало в глазах. Внутри было так пронзительно хорошо, что я на мгновение забыла, как дышать.

— Да! — выдохнула я, и на губах сам собой расцвёл счастливый смех. — Конечно, да, Олег!

Он облегчённо выдохнул, и его лицо озарилось такой открытой, искренней радостью, которую он позволял видеть только мне.

Олег надел кольцо мне на палец, оно село идеально, притянул к себе, обхватывая за талию и приподнимая над полом.

Я обняла его за шею, зарываясь пальцами в волосы на затылке, и прижалась к его губам. В его поцелуе было столько обещания защиты и верности, что у меня окончательно закружилась голова.

В этот момент я поняла: я действительно победила. Я не просто вышла из разрушительного брака, я переросла ту себя, которой была раньше.

Я шагнула на новую ступень, рядом с мужчиной, который был моей крепостью и моей нежностью одновременно. И я знала, он никогда не подведёт.

Эпилог

Три года спустя

Солнце светило вовсю, стол на веранде давно уже накрыли, и всё вокруг гудело от смеха и разговоров. Воскресный обед в нашем доме — это всегда шумно, многолюдно и немного хаотично. Я вышла на крыльцо с чашкой чая, прислонилась к перилам и просто смотрела.

Двухлетний Даня носился по лужайке, пытаясь догнать мяч, Олег шёл за ним, делая вид, что отстаёт. Поймал, подбросил вверх, и сын взвизгнул от восторга.

Даня был точной копией Олега, только в миниатюре. Те же упрямые челюсти, те же глаза, серьёзные и сосредоточенные. Правда, сейчас они смеялись.

— Ещё! Ещё! — хохотал он на руках у отца.

Я улыбнулась, прижав ладонь к животу. Пока незаметно, но внутри уже росла новая жизнь. Мы узнали об этом неделю назад и пока никому не сказали. Ждали подходящего момента.

Артём сидел на ступеньках крыльца, сосредоточенно листая книгу. Ему уже девять, он вытянулся, стал серьёзнее, но всё такой же немногословный, весь в дядю. Рядом с ним возилась Лиза, его младшая сестрёнка.

Она выронила любимую куклу, и та откатилась в траву. Девочка потянулась, но Артём, не дожидаясь просьб, спокойно отложил книгу, поднял игрушку и, аккуратно отряхнув ее от травинок, вложил сестре в руки.

Едва заметно улыбнулся и вернулся к чтению, продолжая бдительно следить краем глаза, чтобы мелкая не убежала в сторону колючих кустов. В этом весь он, проявляет заботу делами.

Олег передал Даню родителям, те приехали на днях к нам в гости, и направился ко мне. Сегодня все были в сборе. Папа колдовал над грилем, мама над своим фирменным пирогом, Таня, поглядывая на детей, расставляла тарелки.

— Всё хорошо? — Олег поднялся на крыльцо, приобнял за талию.

— Даже лучше. Сейчас Оля подъедет, говорит, у них новость. Догадываешься какая?

Олег хмыкнул.

— В детском саду прибавление?

— Похоже на то.

— А мы когда расскажем?

— Давай ещё чуть-чуть подождём? — улыбнулась я, положив голову ему на плечо.

Олег легонько поцеловал меня в макушку.

— Как захочешь, любимая.

Глядя на этот залитый солнцем сад, я вдруг вспомнила о Паше. Мелькнула мимолётная мысль, как старый титр в конце фильма.

Кто-то из общих знакомых говорил, что он переехал в другой город, занялся новым бизнесом и у него всё вполне благополучно. Я не знала, женат ли он теперь, есть ли у него дети, и, по правде говоря, меня это давно не касалось.

В первый год после развода он ещё прислал короткое «С днём рождения». Подумав, я отреагировала нейтральным смайликом. На второй год, когда пришло простое «Счастья тебе», мой палец на секунду завис над экраном, а потом смахнул сообщение.

В

Наше прошлое окончательно превратилось для меня в опыт, который сделал меня сильнее, но больше не имел надо мной никакой власти. Моя настоящая жизнь была здесь, в этом шуме, в детском смехе и в этих надёжных руках.

— О чём задумалась? — Олег чуть крепче сжал ладонь на моей талии, возвращая меня из мыслей в реальность.

— О том, что тишина в этом доме теперь — большая редкость, — я кивнула на Даню, который уже пытался отобрать у деда щипцы для мяса.

— Тишина переоценена, — отозвался Олег и, помолчав, добавил, глядя на детей: — Посмотри на них. Ради этого стоило всё затевать.

— Ты прав, — улыбнулась я и прижалась к мужу покрепче. — Люблю тебя.

— И я тебя, — донеслось тепло.

Всё-таки жизнь — удивительная штука. Иногда нужно, чтобы всё разрушилось до основания, просто для того, чтобы на этом месте выросло что-то настоящее.

И глядя на солнце, играющее в вихрах моего сына, я поняла, что не изменила бы в своём прошлом ни единой секунды. Ведь каждая из них вела меня сюда. Домой.