Неправедные ангелы
ГЛАВА 1
Алисия Рамос
Неправедные ангелы
Для тех, кому пришлось спасаться бегством.
Тебя увидели.
Тебя услышали.
Ты в безопасности.
Но Король тебя не спасет.
Он прикажет тебе встать на колени и вручит спичку, чтобы ты могла спастись.
РАЙЛИ — 15 ЛЕТ
ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД…
Выйдя из машины социального работника, я посмотрел на то, что станет моим новым домом… ну, по крайней мере, до тех пор, пока семья не решит, что я им нужен. Скорее всего, я бы в конечном итоге выбыл из системы, что, вероятно, было бы лучше, чем быть вынужденным жить с семьей, которая не хотела ничего, кроме чека, и пытаться заменить мне родителей. Либо так, либо меня выбросили бы на улицу, когда мне исполнилось бы восемнадцать, и я был бы вынужден заботиться о себе с помощью тех немногих жизненных навыков, которые я приобрел со временем. Это было все равно что подбрасывать чертову монетку, за исключением того, что ни у одной из сторон не было победителя; просто было меньшее из двух зол.
Нежная рука легла мне на плечо и сжала, пытаясь оказать поддержку, которой я ждал только от своей матери. У нее была мягкая душа, а мой отец усердно работал, даже в те дни, когда к концу ночи оказывался лицом к лицу с бутылкой. Они не заслуживали того, чтобы их расстреляли просто за то, что они ходили за продуктами, используя те небольшие мелочи, которые у них были, чтобы приготовить мое любимое блюдо и маленький торт на мой день рождения. Сбросив ее руку со своего плеча, я медленно направился к багажнику, который уже был открыт, чтобы достать коньки, клюшку и спортивную сумку.
— Это было единственное место, где было свободное место, милый. Мне жаль, — социальный работник, казалось, искренне сожалела, но мне было все равно. Пожав плечами, я взял свою сумку, уже представляя запах плесени и дерьма, когда я смотрю на старое деревенское здание.
Поднявшись вслед за ней на крыльцо и войдя внутрь, я окинул взглядом свой новый дом. Стены были отвратительного желтого оттенка, который когда-то мог быть белым. Очевидно, я жертва того, что никогда не мыли. Пыль поселилась у меня в носу и глазах, заставляя меня чихать, и я уже хотел уйти.
Я действительно не обращал внимания и в итоге врезался в пожилую леди, которая выглядела так, словно знавала лучшие дни. У нее были кривые зубы и морщинистая кожа, а голос звучал так, словно она много лет курила. Она была похожа на конченого тюремного надзирателя; возможно, именно так ее и называли. Я старался не обращать внимания на скрипучий звук ее голоса, глядя на пакет, зажатый в моих потных ладонях. Раздался пушечный смех, и мой взгляд метнулся к телам в комнате отдыха в поисках источника звука.
Тощая девочка, вероятно, примерно моего возраста, сидела и болтала с несколькими ребятами, на вид постарше. Хитрая ухмылка расплылась по ее лицу, когда она сбила пешку с ее законного места на шахматной доске. Она была хорошенькой, с каштановыми волосами, каскадом ниспадающими на плечи, и я заметил ямочку, образовавшуюся на ее левой щеке. На первый взгляд казалось, что группе комфортно друг с другом. Были ли они друзьями? Заводить друзей мне всегда было трудно, но, может быть, на этот раз все будет по-другому. Может быть, из этой дерьмовой ситуации вышло бы что-то хорошее.
Мои глаза сканировали остальных детей в группе, изучая их внешность и язык тела. Они казались расслабленными, как будто их не волновало пребывание в интернате.
Будет ли это когда-нибудь так же легко для меня?
Голоса в моей голове заговорили, говоря мне, что я должен привыкнуть к этому. Это был бы мой дом на долгое время; большинство семей не пришли бы сюда в поисках злого, молчаливого подростка, который наблюдал, как убивают его родителей. Они хотели младенцев и маленьких детей — детей, которые, вероятно, забудут, что с ними случилось, и вырастут «нормальными». Это никогда не был бы я. Я не собирался менять себя только для того, чтобы выбраться из этого места.
Когда я еще раз оглядел группу, я заметил, что один ребенок казался... другим. В то время как все остальные сидели на полу вокруг кофейного столика, этот парень почти развалился в кресле с откидной спинкой в стороне. Казалось, что он наблюдает за всеми с трона. От него исходили флюиды, что он король, а эти дети — его покорные слуги.
Я закатил глаза и снова повернулся к девушке с милой улыбкой. Она смотрела, как кто-то другой занимает очередь, и я не смог сдержать легкой улыбки, которая расползлась по моим губам. В ней было что-то особенное.… Она казалась такой счастливой в таком дерьмовом месте.
Может быть, она смогла бы научить меня и здесь быть счастливым.
Внезапный звук откашливания заставил меня оторвать взгляд от девушки. Я еще раз оглядел комнату, ища источник звука, и встретился взглядом с фальшивым королем с другого конца комнаты. Он пристально смотрел на меня, как будто пытался предупредить, чтобы я отступил.
Но от чего?
Странное чувство поселилось у меня в животе, почти как страх. Последнее, в чем я нуждался, так это в мишени за спиной, так что, может быть, лучше пока держать это при себе.
— Ты готов пойти посмотреть свою комнату? — хриплый голос прорвался сквозь мой туман, прерывая неловкое состязание взглядов, в которое я, к сожалению, втянул себя. Повернувшись обратно к социальному работнику, я медленно кивнул, закинул сумку на плечо и последовал за ней и начальником тюрьмы к выходу из комнаты. С этого момента я определенно буду называть ее так. Поднимаясь по лестнице, я вздрагивал, когда каждая ступенька скрипела под моими кроссовками, когда мы приближались к тому, что должно было стать моей спальней.
Надзиратель открыл дверь, и у меня свело желудок. Вдоль стен стояли шесть кроватей двойного размера, почти как в военной койке, с небольшим сундуком в изножье каждой кровати. Между кроватями почти не было места, и от осознания того, что на том же месте будут спать еще пятеро мальчиков, у меня сжались легкие.
Она указала на последнюю кровать в комнате. — Та кровать в углу — твоя. Каждому достанется сундук. Убедись, что ты всегда держишь его запертым. Я не несу ответственности
Подойдя к кровати, я бросил сумку на матрас и съежился. Он был таким старым и жестким; одна моя сумка заставляла все это стонать от веса. Я знал, что заснуть будет невозможно; каждая пружина будет впиваться мне в спину сквозь слишком тонкие простыни. Поскольку я и так сплю чутко, это определенно стало бы проблемой, особенно по ночам, когда кто-то из другой команды слишком сильно ударял меня о доски. Если добавить то, как этот придурок внизу пялился на меня сверху вниз, мне придется быть внимательным и спать с одним открытым глазом.
Когда я начал укладывать свою одежду в сундук, надзирательница продолжила излагать домашние правила. — Ужин каждый вечер в шесть, и я не держу у себя остатки, так что тебе лучше быть там обязательно. Я дам тебе пропуск сегодня вечером, поскольку это твоя первая ночь здесь. Распакуй свои вещи, а когда будешь готов, спускайся вниз, и я тебя представлю.
Я вскинул глаза и в ужасе посмотрел на двух женщин. Социальный работник выглядела такой же потрясенной, как и я.
— Простите, мэм? По вторникам, четвергам и субботам у меня хоккейная тренировка до восьми. И это не считая игр, — я пытался казаться жестким, но внутри я был в панике. Неужели мне действительно придется выбирать между едой и игрой в хоккей? Она действительно могла это сделать?
Начальница тюрьмы фыркнула и закатила глаза. — Принеси мне бумажную копию твоего расписания, и я сделаю все возможное, чтобы отложить для тебя ужин. Но я не могу ничего обещать, другие дети, как правило, жадные, — повернувшись к социальному работнику, она подняла бровь. — Разве вам не нужно, чтобы я закончила подписывать бумаги или что-то в этом роде, чтобы нам за него тоже заплатили?
У социального работника отвисла челюсть, и она повернулась ко мне. — Райли, тебе нужно что-нибудь еще, прежде чем я уйду? — многозначительно спросила она. Я посмотрел на надзирательницу и пожал плечами, зная, что это не стоило бы того, чтобы что-то говорить. Она вздохнула и повернулась обратно к надзирательнице. — Хорошо. Но я буду часто навещать его, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, — отрезала она.
Да, точно. Она бы не вернулась.
Стук ее каблуков затих, когда женщины ушли, и я использовал то небольшое количество времени, которое у меня было наедине, чтобы осознать реальность. Запустив руку на дно сумки, я достал рамку с фотографией моих родителей. Проведя пальцем по лицу матери, я подавил рыдание. Мое сердце так сильно болело, но я знал, что должен оставаться сильным, чтобы выжить. Мои родители не были идеальными, но жизнь с ними была лучше всего, с чем я столкнулся здесь.
Позволив слезам свободно капать на фотографию, я крепко сжал рамку, прежде чем засунуть ее на дно сундука и запереть. Моя рука скользнула в карман куртки, и я схватил Кубик Рубика, который всегда держал там. Это был такой маленький, дешевый подарок, и я оформлял его миллион раз, но он по-прежнему привлекал мое внимание так же сильно, как и в тот день, когда я его получил. Это был последний подарок, который мне сделали родители. В то время я думал, что это было так глупо, и ненавидел это. Но сейчас… Я бы все отдал, чтобы показать им, что могу закончить это еще раз.
Накинув на плечи свое безразмерное пальто, я разгладил толстовку, быстро вытирая набежавшие слезы. Через несколько минут, сделав несколько глубоких вдохов, я вышел из комнаты и поднялся на верхнюю площадку лестницы. Я слышал разговор других детей и знал, что они, вероятно, ждут, когда я спущусь, чтобы все могли поесть. Я выдохнул и попытался взять себя в руки.
Ну... дальше ничего не произойдет.
Спустившись вниз, я быстро нашел столовую. Все уже сидели за столом, вероятно, на «своих местах», и я огляделся, чтобы посмотреть, не осталось ли еще свободных мест. Один стул в дальнем конце стола был свободен, и я понял, что он был обращен к парню, который ранее пристально смотрел на меня. Он откинулся на спинку стула, наблюдая, как остальные дети ерзают на своих местах в ожидании еды. Рядом с ним, ближе всего к стойке, где стояла еда, стояла симпатичная девушка, которую я видел ранее. Она спокойно наблюдала за всеми остальными, как будто ждала, что что-то произойдет. Однако я недолго смотрел на нее, не желая снова злить этого парня. Я чувствовал, что все взгляды устремлены на меня, когда я садился, но никто не прекратил того, что они делали, чтобы по-настоящему обратить внимание на новичка.
Тяжелые шаги надзирательницы остановились позади меня, и все почти мгновенно замолчали. — Знакомьтесь, это Райли, — лениво объявила она. — Ты знаешь правила. Убедись, что у него есть что-нибудь поесть, и оставь его в покое. Завтра ты сможешь показать ему распорядок дня и устроить его.
Моя кожа вспыхнула при упоминании моего имени. — Я бы предпочел, чтобы при обращении ко мне использовали мое второе имя, мэм, — осторожно ответил я.
Во главе стола раздалось несколько смешков, и я поднял глаза, чтобы увидеть, как парень, которого я видел раньше, закатил глаза. Начальница вздохнула. — Послушай, малыш, это имя указано в документах, так что я использую это имя, — огрызнулась она на меня. Повернувшись к остальным за столом, она впилась взглядом в парня, сидящего напротив меня. — Если мне придется вмешаться сегодня вечером, ты знаешь, что произойдет. Не будь дураком, Рокко.
Я наблюдал, как парень, Рокко, сердито посмотрел в ответ на пожилую женщину, прежде чем опуститься в свое кресло. Она подождала минуту, прежде чем повернуться к симпатичной девушке рядом с ним, сказав: — Теперь ты можешь обслужить всех, — и выйти из комнаты. Подожди, она должна была уходить? У меня не было возможности толком подумать об этом, прежде чем девушка встала и взяла первое блюдо с едой.
Я наблюдал, как она начала накрывать на стол, быстро поняв, что некоторым детям достается намного больше, чем другим. К тому времени, как она добралась до меня, в блюде осталось меньше ложки курицы. Положив ее на мою тарелку, она повернулась и взяла следующее блюдо с едой. То же самое повторилось с порциями риса, и к тому времени, когда подали сомнительного вида
Я стиснул челюсти, но выдержал его взгляд. — Мне просто интересно, почему я должен сидеть на диете, а ты нет, — холодно ответил я.
За столом воцарилась тишина, все взгляды метались между мной и Рокко. Его глаза потемнели, и я мог чувствовать его ярость через стол. — Какого хрена ты только что сказал?
Я пожал одним плечом. — Просто пытаюсь понять, почему ты решаешь, сколько нам есть.
Его челюсть сжалась, и он медленно встал, явно пытаясь запугать меня. — Послушай, я знаю, что это твой первый день. Но давай проясним одну вещь, — подойдя ко мне, я увидел, как он хрустнул костяшками пальцев правой руки. Оказавшись рядом со мной, Рокко наклонился так, что почти коснулся моей щеки, и я почувствовал его горячее дыхание на своей коже. — Этомойдом.Яустанавливаю правила. Тебе бы хватило ума понять это прямо сейчас.
Я поднял глаза и увидел, что симпатичная девушка вернулась на свое место за столом, широко раскрыв глаза, она следила за каждым движением Рокко. Слегка повернув лицо, я взглянул на него краем глаза. — Ты был бы достаточно умен, если бы знал, что правила созданы для того, чтобы их нарушать, — спокойно ответил я.
Он отстранился от меня, глаза его горели гневом. Другие дети сидели совершенно неподвижно и смотрели куда угодно, только не на меня. Очевидно, такое поведение не было чем-то новым. Резкий смешок слетел с его губ, когда он выпрямился во весь свой рост, который был всего на несколько дюймов больше моего.
— Что ж, позволь мне первым показать тебе, что происходит, когда ты нарушаешь правила, — ухмыльнулся он, прежде чем склонил голову набок.
Без предупреждения острая боль пронзила мой правый бок, и мое тело рухнуло на холодный кафель. Отчаянно пытаясь отдышаться, я поднял глаза и увидел парня, стоявшего сбоку от моего стула со сжатыми кулаками. Он был до жути похож на Рокко, но у него были короткие каштановые волосы и более молодое лицо.
— Что за херня? — прохрипел, перекатываясь на живот, чтобы попытаться оттолкнуться от земли. Позади меня прозвучала низкая мелодия, и зловещий свист пронзил мою барабанную перепонку, пока я боролся, вызывая мурашки на задней поверхности шеи.
— Никто не говорил, что ты можешь вставать, — рявкнул Рокко, и боль пронзила мой позвоночник, когда парень сзади ткнул меня ботинком в спину, пригвоздив к земле.
Я услышал шум на другом конце стола и увидел небольшую пару ног, спешащих туда, где мы были.
— Рокко, пожалуйста, остановись, — взмолился мягкий голос, и если бы ангелы были настоящими, держу пари, именно так бы они звучали. Я знал, даже не видя ее лица, что это та девушка, которую я видел раньше, но что, черт возьми, она делала?
— Сядь, Майя, — раздался в тишине холодный голос Рокко.
— Рокко, перестань, он не знает...
— Я сказал,сядь, Майя.
Последовало короткое молчание, и я застонал, когда давление на мою спину усилилось. Мое тело примерзло к земле; я не смог бы пошевелиться, даже если бы захотел. В этот момент в моей голове отчетливо прозвучал голос моего отца.
Всегда поступай правильно, даже если шансы против тебя. Защищай тех, кто не может защитить себя сам.
Хотя я и знал, что, вероятно, будет еще хуже, я не мог остановиться. — Я бы тоже с удовольствием присел, если бы ты поднял меня с этого гребаного пола.
Через несколько секунд давление на мою спину исчезло, сменившись двумя парами мясистых рук, схвативших меня сзади за толстовку и поднявших меня вертикально. Когда мое равновесие приспособилось к движению, я оказался лицом к лицу с Рокко, у которого из ушей пошел бы пар, если бы это был мультфильм.
— Посмотрим, исправит ли ночь в дыре твое гребаное отношение, — прорычал он. Посмотрев на того, кто держал меня, он мотнул головой в сторону дверного косяка. — Уберите его с глаз моих.
Я понятия не имел, что это за дыра, но предположил, что это не то место, где я хотел бы быть. Где, черт возьми, начальник тюрьмы? Как она могла не слышать, что происходит? Я судорожно сглотнул, когда двое детей, державших мою толстовку, начали тащить меня из комнаты. В последнюю секунду мой взгляд остановился на симпатичной девушке с каштановыми волосами,Майе, которая, закусив нижнюю губу, молча наблюдала. Я боролся с крепкими тисками на своих плечах, пытаясь высвободиться из их хватки, и снова посмотрел на нее.
Я был поражен. У нее были самые красивые глаза, которые я когда-либо видел... Красивого оттенка карих, почти черных, под стать ее миндалевидным глазам.
Теперь пути назад не было. Я бы заявил права на Майю.
Этому месту нужен был новый король, и я только что сделал свой первый ход.
ГЛАВА 2
МАЙЯ — 15 ЛЕТ
ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД…
Новый малышРайли, должно быть, с ним что-то было не так. Он был либо под кайфом, либо у него было желание умереть. Скорее всего, это был второй вариант; он явно пытался вписаться в иерархию, которую создавал не он. Он уже постарался сделать так, чтобы ко всем относились одинаково, что было достойно восхищения. К сожалению, пока Рокко был рядом, этого не произошло бы, и Райли продолжал бы нести наказание за свое неповиновение.
Когда его тащили из дома, мои кулаки были прижаты к бокам, а глаза настороженно смотрели в пол, пока Рокко возвращался во главу стола. Я осталась стоять, уставившись в пол. Мои слова прозвучали так тихо, что я была лишь наполовину уверена, что их услышали.
— Зачем ты это сделал? Он только что приехал сюда, и мы не знаем его истории, — мой голос дрогнул от этого вопроса. Несмотря на гнев, клокотавший в моей груди, я должна была действовать осторожно.
Он усмехнулся. — Неужели похоже, что мне не похуй на его историю? Он поймет свое место, как и все остальные. Итак, я говорю тебе в последний раз: садись, или ты не будешь есть.
Как бы мне ни хотелось поспорить, прямо сейчас тишина была ключевым фактором. Рокко знал, какой властью он обладал над нами; сопротивляться было бесполезно. Все, что мне нужно было делать, — это ждать подходящего момента. Через три года, когда мне исполнится восемнадцать, я смогу сбежать, и меня никогда не найдут.
Упершись ногами в пол, я сдерживалась. Растущая потребность постоять за себя пронзила мой желудок, и я не могла пошевелиться. Все должно было измениться; мы не могли продолжать так жить.
Щеки Рокко стали ярко-красными от гнева, когда он потянулся и резко схватил меня за руку. Его длинные ногти впились в мягкую часть моего предплечья, когда он толкнул меня вперед, впечатав лицом в тарелку с едой на столе и пригвоздив меня к месту. Мои глаза расширились, когда я поняла, что вижу, как все остальные наблюдают за происходящим.
— С каких это пор ты стала плохо слышать? — он зарычал. В комнате воцарилась тишина, пока я безжизненно смотрела в стену перед собой. Через минуту он наклонился так, что его нос почти коснулся моей щеки. — Отлично. Давай напомним всем, что происходит, когда забываешь, кто здесь хозяин.
На мгновение у меня перехватило дыхание. Меня и раньше наказывали, но никогда в присутствии остальных детей, которые жили здесь. Обычно Рокко приберегал мои побои на то время, когда мы были за закрытыми дверями. Звук натягиваемой кожи, когда он снимал ремень, заставил страх пробежать по моему позвоночнику. Когда я зажмурилась, последнее, что я увидела, было пустое место в конце стола.По крайней мере, новичок этого не увидит...
Я услышала шаги, ожидая ощущения первого щелчка ремня, но ничего не последовало. Вместо этого по комнате разнесся легкий шлепок. Я слегка приоткрыла глаза и была потрясена, увидев Лоренцо, младшего брата Рокко, держащего его запястье в воздухе. Никто не знал, что делать. Никто никогда раньше не противостоял Рокко.
— Чувак, прекрати, — пробормотал Лоренцо. — Ты знаешь, что случится, если она услышит, что что-то происходит. Оставь это дерьмо на потом. Не на глазах у всех.
Между братьями возникло мгновенное противостояние и продолжительное молчание, пока мы все ждали реакции Рокко. В одно мгновение меня сдернули со стола за рубашку и толкнули на стул. Рокко стоял слишком близко ко мне, глядя на меня так, словно я попросила Лоренцо о помощи. Я сглотнула, пытаясь не обращать внимания на холодную курицу и рис, размазанные по моему лицу. Моя грудь сжалась, пока я ждала его следующего движения, гадая, насколько хуже все может стать.
Казалось, прошли часы, прежде чем Рокко наконец заговорил, его слова были полны ненависти и ярости. — На этот раз тебе действительно повезло, Майя. Мой брат не всегда будет рядом, чтобы спасти тебя, — прошипел он. Отпустив мою рубашку, он встал и оглядел стол. — Шоу окончено, — рявкнул он другим ребятам. — Ешь, пока я не решил сорвать злость на ком-нибудь другом.
Комната мгновенно ожила, поскольку остальные начали есть так быстро, как только могли. Я затаила дыхание, когда Рокко сел рядом со мной, злобная ухмылка тронула его губы. — Я уверен, ты тоже, должно быть, проголодалась, Майя. Ты не хочешь есть?
Мой желудок сжался от голода. Прошло несколько дней с тех пор, как мне разрешали есть, но я знала, что это не так. Я не собиралась так легко выпутываться из этого положения.
— Да, пожалуйста, — прошептала я, сидя как можно тише. Его ухмылка превратилась в оскал, когда он потянулся через стол, вытирая остывшую еду с моей щеки.
— Тогда не трать впустую свою еду, — внезапно его пальцы проникли мне в рот, и я мгновенно подавилась, кусочки риса скользнули мне в горло, когда Рокко опорожнил свою руку между моими зубами. Отдернув его руку, я громко ахнула, не в силах ни думать, ни двигаться. Приглушенный шепот и негромкий смех наполнили комнату, когда Рокко вытер руку о штаны, прежде чем небрежно отвернуться от меня, как будто ничего не произошло. — Вот. Ты поела. А теперь убирайся к чертовой матери.
Слезы хлынули из моих глаз, когда я выбежала из комнаты, остановившись у задней двери, когда услышала шарканье обуви позади себя. Слишком сердитая, чтобы обращать на это внимание, мои волосы разметались по плечам, когда я повернулась, чтобы увидеть Лоренцо.
— Почему ты позволяешь ему это делать? — резко спросила я, рукавом рубашки вытирая еду вместе со слезами.
Он не ответил. Вместо этого он подошел к двери, ввел код, чтобы отпереть засов, прежде чем с легким скрипом толкнул ее. Тяжело вздохнув, Лоренцо ущипнул себя за нос, на его лице отразились смятение и печаль. — Потому что он моя семья, Майя. Он все, что у меня есть.
Я посмотрела на крепкого парня, который помог мне сегодня вечером, и гнев и неверие побежали по моим венам. — То, что я его семья, не делает все это нормальным, — огрызнулась я.
Он просто покачал головой. — Это не имеет значения. И никогда не будет, — ответил он. Пока я смотрела на него, он вздохнул и открыл дверь шире. — Послушай, просто... иди передохни, а я позабочусь, чтобы он не беспокоил тебя сегодня вечером. Просто держись от него подальше.
Я не колебалась; я выбежала на улицу, отчаянно желая сбежать как можно дольше. Капли дождя стекали по моей коже, пока я бежала через двор. Каждый раскат грома или автомобильный гудок, раздающийся вдалеке, заставлял меня подпрыгивать, но чем дальше я бежала, тем в большей безопасности чувствовала себя. Сегодня вечером я подвергла себя опасности, и ради чего? Какой-то новенький? Я стиснула зубы, направляясь к тому месту, которое нашла больше года назад. Никто не знал об этом; это было единственное безопасное место, которое у меня осталось в жизни.
Меньше чем за минуту я добралась до забора, отделяющего групповой дом от заброшенной стоянки за домом. В какой-то момент предполагалось, что его превратят в гораздо более просторный и современный дом для престарелых. Очевидно, государство потеряло финансирование, поэтому они просто сдались и оставили все позади. Это стало идеальным местом, где можно было спрятаться, когда становилось совсем плохо. Часть забора была сорвана, оставив достаточно большое пространство, чтобы я могла под ним нырнуть. Вдалеке я могла видеть линию деревьев, которые скрывали тропинку к небольшой рукотворной пещере на вершине холма, которая полностью принадлежала мне.
Когда я направилась к линии деревьев, мне показалось, что я услышала тихий всхлип, доносящийся от строительной техники справа от меня. Дождь усилился, так что я не была уверена, было ли это моим воображением. Но когда я услышала низкий крик сквозь шум дождя, я замерла, зная, что Рокко сделал с этим пространством.Дыра, как он ее назвал, представляла собой старый канализационный сток, который укрепили в
Мое сердце сжалось, а чувство вины сдавило грудь. Я не могла оставить Райли. Он не заслуживал быть брошенным здесь, и я не простила бы себе, если бы поступила как Рокко. Может быть, вместо этого я могла бы помочь ему. Показать ему лучшие укромные уголки, рассказать ему все тонкости группового дома и показать Райли, что именно заставляло Рокко и его сальных друзей нервничать. Может быть, если я помогу ему, то когда-нибудь он поможет мне сбежать.
Вдоль территории оставалось несколько огней безопасности, и, к счастью, один из них был достаточно близко к канализационному стоку. Тусклый оранжевый свет падал на землю, и я могла видеть длинные пальцы Райли, просунутые через отверстия в сливной решетке. Его ворчание и тихие всхлипы показывали, как усердно он пытался выбраться. Я приняла решение и помчалась к месту из своих кошмаров.
Земля была уже холодной и влажной, когда я опустилась на колени, и печаль пронизала меня. Райли сгорбился и уже промок под дождем, он был слишком высок, чтобы поместиться там в том виде, в каком он был. Я могла представить, что его колени были сведены вместе от боли. Было слышно, как по меньшим боковым трубам пробираются крысы, и Райли шмыгнул носом, умышленно пытаясь отогнать их.
— Пожалуйста, вытащи меня отсюда, — взмолился он. — Я не люблю темноту.
Упершись руками в колени, я потянула за тяжелый металл. Неудивительно, что он не сдвинулся с места. Я сделала паузу и глубоко вздохнула, пытаясь снова потерпеть неудачу.
— Дай мне свою руку, — потребовала я. Его дрожащие пальцы нерешительно переплелись с моими, и я крепко сжала их. — Через несколько минут я попробую снова. Я обещаю.
— Пожалуйста, не оставляй меня здесь.
— Никогда. Кстати, ты не похож на Райли. У тебя есть прозвище? Большинство тех, кто входит в эти двери, рано или поздно получают его. Так что, если ты этого не сделаешь, ничего страшного, — я уставилась на него через решетку. Его ботинки теперь были погружены под воду, и если я оставлю его еще немного, он потеряет их; не похоже, чтоэта старая сукачто-то здесь заменила. Нам пришлось бы прибегнуть к воровству или попрошайничеству. Однажды я украла обувь прямо с клетчатого одеяла в парке, пока мать играла в песочнице со своими детьми. Я переросла их, но они были всем, что у меня было. Казалось, что деньги, которые поступали в приют, всегда «пропадали».
Я не стала бы говорить Райли суровую правду, только надеясь, что он не столкнулся с такими же трудностями. Я спросила его имя только для того, чтобы начать разговор и отвлечь его от текущей ситуации. На самом деле меня не волновало прозвище; мне действительно нравилось имя Райли.
Несмотря ни на что, его губы изогнулись в легкой улыбке. — Обычно я называю себя вторым именем, но мы только что познакомились. Еще слишком рано говорить тебе об этом, — пошутил он.
— Отдай это мне, или я могу уйти, — я попыталась встать, но он отказался отпустить меня, крепко сжав мою руку. — Хорошо, хорошо. Что, если я просто дам тебе одно вместо этого? — нерешительно спросила я.
Он кивнул. — Вытащи меня, и можешь делать все, что захочешь, Веснушка.
Темнота никак не могла скрыть мои раскрасневшиеся щеки. Никто никогда раньше не упоминал о моих веснушках. Бабочки запорхали у меня в животе, что было странно. Прогнав это чувство, я снова сосредоточилась на решетке. Я была полна решимости освободить его, даже если это насторожит Рокко. Он этого не заслужил. Никто из нас этого не заслуживал.
— Извини, прошло несколько дней с тех пор, как я ела в последний раз. Я не такая сильная, как обычно, — призналась я, меняя позу, чтобы лучше держаться. — Ты поднажми, а я потяну. На счет три.
— Один.
— Два.
— Три!
Он толкнул, а я потянула изо всех сил. Вместе мы смогли сдвинуть решетку, перевернув ее на землю рядом с нами. Взяв Райли за руку, я помогла ему выбраться и встать на ноги. — Я знаю, у тебя, наверное, болят ноги, но мы должны убираться отсюда, пока нас кто-нибудь не услышал или в нас не ударила молния, — выдохнула я, указывая на деревья.
Он изо всех сил пытался отдышаться, но кивнул, и мы вместе направились через лес к моему убежищу. Дорога туда заняла около десяти минут, и к тому времени, как я продралась сквозь густой кустарник, скрывавший вход в землянку, я совершенно запыхалась.
Мы втиснули наши тела в небольшое пространство, и я попыталась улыбнуться в его сторону. — Я знаю, что она тесная, но я решила, что все лучше, чем дыра, — пожала я плечами.
Перекладывая кое-какие вещи, я нащупала припрятанные в дальнем углу мятные палочки. Если я в ближайшее время чего-нибудь не съем, то потеряю сознание. Мои дрожащие пальцы копались в грязи, пока не наткнулись на пластиковый пакет. В этот момент я слизывала грязь с конфет, просто чтобы поесть.
После того, как я вдохнула несколько мятных палочек, Райли прочистил горло. — Ты кажешься опасной. Мне это нравится.
Я рассмеялась. — Ну, живя в этой дыре, ты вроде как должен быть таким. Но не похоже, что тебе здесь место. Почему ты здесь?
— Почему ты? — в его ответе сквозило скрытое предупреждение, и я отступила.
Должна ли я рассказывать кому-то, кого я только что встретила, историю своей жизни? Действительно ли ему было не все равно?
Никогда в жизни мне не хотелось просто сломаться и все кому-нибудь рассказать. Это никогда не казалось безопасным. Но когда его глаза встретились с моими, терпеливо ожидая ответов, я почувствовала, что могу доверять ему.
— Моя мать она...она...наркоманка. Ее поймали при попытке продать меня офицеру под прикрытием, — небольшое пространство начало приближаться ко мне, и моя грудь сжалась от охватившей меня паники. — Это было тоже не в первый раз. Это началось, когда мне было десять, по крайней мере, я думаю, что тогда это началось. Это могло быть и раньше, но я ничего не помню о своей жизни до этого. Если у нее не было денег, я была следующей, кого
Удивительно, но он не отстранился, как я ожидала. Вместо этого он просто притянул меня к себе на колени и прижал прямо к своей груди. Даже после того, как меня избили и бросили в яму, его руки все еще были теплыми и крепкими вокруг меня. Я спрятала лицо в его футболку и сквозь мокрую ткань почувствовала запах чего-то, что напомнило мне о древесине и одеколоне. Это успокаивало. — Я люблю свою маму, но это был бесконечный цикл, — призналась я. — Я хочу иметь семью, которая хотела бы меня, которая любила бы меня. Она просто не отпускает меня. Она продолжает бороться в суде, чтобы вернуть меня домой, но в итоге я всегда возвращаюсь сюда.
Я слышала, как бьется сердце Райли в его груди, пока он сидел молча, переваривая информацию. Его дыхание было тяжелым и надрывным, как будто я злила его. Именно здесь я всегда начинала чувствовать себя обузой для людей, и именно поэтому мне было так трудно чем-то поделиться.
Последовала долгая пауза, его челюсть сжалась, прежде чем он заговорил. — Когда мой отец напивался, он запирал меня в шкафу на несколько часов и говорил, что там водятся привидения. Он даже несколько раз поскребся в дверь для пущей убедительности, — процедил он сквозь зубы. — Однажды я описался, и вместо того, чтобы что-то с этим сделать, моя мать промолчала и заставила меня стирать белье в три часа ночи в школьный вечер, — признался он.
— Райли, мне очень жаль, — я протянула руку, чтобы вытереть слезы с его лица, но он только склонил голову набок и шмыгнул носом, стараясь быть настороже. Невидимая маска, с которой я была слишком хорошо знакома.
— Когда он был трезв, он был действительно отличным отцом. Моя мама была красивой и такой сильной. Однако со временем, после того, как мой отец потерял работу, она стала тихой, более сдержанной. Я видел, как он сломал ее. Я никогда таким не буду. Однажды я стану потрясающим мужем, надену шляпу «папа номер один» и у меня будет сексуальное папино тело. Целых девять ярдов. Моя семья всегда будет знать, как их любят.
С его стороны было чрезвычайно смело поделиться со мной этими вещами. Должно быть, это было тяжело признать, так же как и мне. После того дня, который у него был, я была рада быть человеком, который наткнулся на него и дал ему это безопасное пространство. Райли казался таким же противоречивым, как и я, неспособным выбрать жизнь, которую ему предложили. Люди, которые, как предполагается, любят нас больше всего, постоянно подводят нас.
Несколько минут мы сидели в уютной тишине, ни один из нас не отходил друг от друга. — Ты так и не рассказала мне, как в итоге нашла меня, — сказал он через минуту.
Я обдумала свой ответ, гадая, как много мне следует ему сказать. — Мне нужно было подышать свежим воздухом, — ответила я, пытаясь вести себя так, как будто это было все, что произошло.
Он откинулся назад, пытаясь разглядеть мое лицо в темноте. — И они просто позволили тебе выйти на улицу?
Я пожала плечами. — Не совсем? Рокко сказал мне убираться, и Лоренцо позволил мне выйти.
Он помолчал, как будто пытался понять, какой в этом смысл. Пытаясь устроиться поудобнее, он переместил руки с моей поясницы на руки, и я зашипела. Его рука приземлилась на то место, за которое ухватился Рокко, где уже начал образовываться синяк.
Я мгновенно почувствовала, как его взгляд остановился на мне. У него перехватило дыхание, когда он нежно провел рукой по моей слегка приподнятой коже. Я не смогла сдержать стон, сорвавшийся с моих губ, и, к моему удивлению, изо рта Райли вырвалось рычание. — Это он сделал с тобой?
Я не ответила ему. Это ничего бы не изменило; я не могла пытаться лгать. Ему не нужно было, чтобы я рассказывала ему то, что он и так знал.
После этого мы оба замолчали, и узел в моем животе рос с каждой секундой. Что должно было произойти теперь, когда он узнал правду? Он ничего не мог сделать, чтобы остановить это, и попытка помочь, вероятно, привела бы его к смерти. Через некоторое время я открыла рот, чтобы заговорить, но он опередил меня.
— Я защищу тебя. Он больше никогда не причинит тебе боли, — прошептал он.
— У тебя действительно есть желание умереть, не так ли? — фыркнула.
Он усмехнулся. — Возможно. Но это разговор для другого дня.
Я не смогла удержаться от улыбки. — Как скажешь. Как ты думаешь, ты сможешь защитить меня, крутой парень?
— Как бы мне это ни было ненавистно... Ты должна засунуть меня обратно в яму. Но как только они вернут меня обратно, ты скажешь мне об этом в любой момент, когда кто-нибудь дотронется до тебя.
Я вздрогнула, зная, как тяжело это будет для него. — Я не хочу.
— Я знаю. Поверь мне, я не хочу, чтобы ты это делала. Но это единственный способ, — объяснил он.
Я кивнула, уткнувшись ему в грудь. — Хорошо.
Еще через несколько минут он осторожно снял меня со своих колен, и мы вместе вышли из пещеры. Дождь прекратился, и свежий ночной воздух холодил мою кожу. Взяв его за руку, я молча повела нас обратно вниз по холму и остановилась как раз перед тем, как мы вышли из-за деревьев. Повернувшись к нему лицом, я усмехнулась и провела рукой по его плечу, чтобы стереть немного грязи. — Спасибо, что спрятался со мной, — прошептала я.
Он ухмыльнулся. — Спасибо, что пыталась спасти меня, Майя.
Глядя на него снизу вверх, мы встретились взглядами в лунном свете, и мягкое сияние отразилось в его зеленых глазах. У них был коричневатый оттенок, напомнивший мне землю прямо перед тем, как с деревьев опали листья. Я не могла не пялиться, и это, вероятно, заставляло его чувствовать себя неловко. Внезапно меня осенило.
— Король, — пробормотала я, когда его пальцы пробежались по моим спутанным волосам. — Это твое прозвище.
Он поднял бровь. — Почему?
— Ты задаешь много вопросов, Райли, но я отвечу тебе на этот. Твое прозвище Король, потому что это то, что я придумала, — поддразнила я. Когда он непонимающе уставился на меня, я рассмеялась и добавила: — Потому что, может быть, однажды мы выберемся отсюда и у нас будет собственное королевство.
Как только его больно толкнули туда, где я его
Райли заговорил первым. — Тебе пора идти. Со мной все будет в порядке. Иди, начинай рисовать.
— Рисовать? — рассмеялась, нервно теребя кожу на морщинистых пальцах.
Он улыбнулся. — Совершенно верно. Нам нужен замок. Что такое король без своей королевы, верно?
Я встала, мои губы растянулись в легкой улыбке. Хотя я и не выбирала эту жизнь, были моменты, которые заставляли меня увидеть, что у меня есть. Прошлой ночью небо оплакивало нас с Райли — забытых, борющихся за свободу, просто недосягаемых. Правда заключалась в том, что мы никогда не покинем это место. Жестокое обращение, воспоминания и кошмары всегда будут преследовать нас. Хотя притвориться хоть ненадолго не повредит.
Когда я повернулась, чтобы уйти, я услышала его голос, доносившийся из-под решетки. — Скоро увидимся, Веснушка, — крикнул он.
— Скоро увидимся, король.
ГЛАВА 3
РАЙЛИ
ПО СЕЙ ДЕНЬ, ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ ЛЕТ.
Подперев голову руками, я сидел на скамейке в раздевалке, думая о сегодняшней игре. Устал — это мягко сказано, и я чувствовал, что уже несколько недель не был на пике своей формы. Это действовало на нервы. Я не сомневался, что подвожу свою команду.
Достаточно того, что я начал свою хоккейную карьеру позже, чем намеревался. Заключение отняло у меня три года, за которые я мог бы играть и совершенствовать свои навыки. Увольнение в двадцать лет поставило меня в невыгодное положение из-за того, что меня призвали; большинство моих товарищей по команде прошли разведку и были призваны рано, в то время как им едва исполнилось двадцать, и они процветали. Иногда я чувствовал себя лишним человеком, вынужденным прыгать через несколько дополнительных обручей, чтобы заслужить свое место в «Кардинал».
Единственными, кто меня спас, были Ник и близнецы Страйкер. Они замолвили за меня словечко перед своим тренером, опасаясь, что мое отсутствие погубит карьеру, которая даже не успела начаться. Они отказались играть, если меня не задрафтуют, и к тому времени, когда я поступил на второй курс колледжа, у меня наконец появился шанс, и я бросил учебу, не раздумывая ни секунды. Лично я считал их блеф о том, что они не играют, идиотским ходом. Но они были моими идиотами, и я бы не хотел играть в этот вид спорта ни с кем другим.
Арена ожила от криков болельщиков обеих команд, что вывело меня из задумчивости. Я резко выдохнул, продолжая завязывать свой конек замысловатым узлом, прежде чем схватить клюшку, чтобы обмотать ее спортивной лентой. Мои пальцы потянулись под шейный платок за моим талисманом на счастье; гладкая поверхность ожерелья с выгравированным крестом располагалась прямо над моим сердцем. Место, которое я никогда не покидал, и болезненное напоминание о том, что я потерял много лет назад.
— Пошли, чувак, — произнес глубокий голос прямо передо мной.
Ник, более известный как Лакс, ударил ногой по нижней части моего конька, с сочувственной улыбкой призывая меня выйти на лед. Я не нуждался ни в его жалости, ни в чьей-либо еще, если уж на то пошло. Следуя по пятам, я пару раз шлепнул его по заднице лезвием палки, пока мы продвигались по туннелю. Мгновение спустя я мгновенно расслабился, когда мой конек ударился о лед ниже нуля, и мой разум уже был погружен в игру.
Пластик моей каппы издавал легкий хрустящий звук, когда мои коренные зубы терлись о него. В третьем периоде мы пропустили три шайбы, и теперь ничто не могло нас остановить. Мы могли без проблем добить их. Защита позволила слишком легко уйти в отрыв и воспользоваться возможностью отдать пас или прострелить. Ничего сложного.
Мои глаза сфокусировались на судье, когда шайба медленно упала на лед. Я действовал быстро, подталкивая шайбу к себе, чтобы выиграть вбрасывание. Стреляя позади меня в зону Д, Итан Страйкер поймал мяч и передал его своему брату, который быстро вернул мяч в центр поля. У меня было всего несколько мгновений, чтобы ударить по льду и добраться до шайбы раньше всех. Я изо всех сил старался попасть именно туда, куда мне было нужно. Работа в центре требовала сосредоточенности ума и безумной ловкости, но мне это нравилось. Некоторые назвали бы меня снайпером, другие в команде — силовиком; на самом деле, это просто зависело от того, что я чувствовал в тот день.
Хоккей доводил мое тело до предела, но ничто не сравнится с тем, как твое имя выкрикивает полная арена. Было еще лучше, когда я ударил одного из парней по заднице, и толпа разразилась хором освистывания. Быть злодеем не всегда было плохо. Назначение капитаном около года назад не изменило динамику команды так, как я ожидал. Все слушали меня соответственно, и даже я сам время от времени удивлял себя мотивационными речами и прочим дерьмом.
Воспользовавшись шансом подставить Ника и имитировав удар легким пожатием плеч, я передал ему шайбу, с гордостью наблюдая, как она отскакивала от его коньков, пока не нашла свой путь к лезвию клюшки. Он нанес удар, и шайба, отскочив от щитков вратаря, улетела за сетку. Быстро скользнув по кругу, шайба практически оказалась у моих ног, и в момент, когда вратарь соперника отвлекся, я нацелился в правый верхний угол ворот, быстро поймав рикошет, когда скользнул по другой стороне. Арена разразилась хором скандирований. Мне было приятно наблюдать, как они вставали со своих мест, пока я катался по скамейке запасных своей команды, задевая их по пути перчатками.
Команда, против которой мы играли сегодня вечером, была чрезвычайно жесткой в нападении, что привело к множеству нырков и защите нашего собственного вратаря. Я получил шайбу в левое бедро и заскрипел зубами от боли, но, тем не менее, поднялся, чтобы играть. Единственный способ убрать мою задницу со льда — это на носилках. Вместе на льду нашу команду было не остановить, особенно когда мы пятеро были на кону. Тренер был умен. Другая команда знала это и потратила больше половины игры на то, чтобы потрепать моих парней. Казалось, что телесные проверки и драки были важнее, чем забивание голов.
Один из них был особенно заинтересован в нике под номером семьдесят четыре, Скотте Бруннере. Он восполнял
Вынужденный что-то изменить, я фыркнул и направился к скамейке запасных, перепрыгнув через бортик, чтобы присесть для столь необходимого перерыва. Ноа Страйкер попытался дать мне нюхательную соль, но я отказался, вместо этого выбрав гидратацию. Я ненавидел запах этого дерьма, и мой желудок скручивало всякий раз, когда он им пользовался. Запрокинув голову, я плеснул водой на лицо и застонал, когда она скользнула под защиту шеи и на потную грудь.
Несмотря на то, что я был в разгаре игры, все, о чем я мог думать, — это о сегодняшнем аукционе. Последние девять месяцев я был очарован девушкой с камерой, которую нашел через Ника и его партнершу Хлою. Я наблюдал за ее живыми выступлениями уже некоторое время и, вероятно, потратил безумную сумму денег между своей ежемесячной подпиской и приватными сеансами.
Сегодня все было по-другому. Сегодня вечером MWsub4You должна была выставить себя на аукцион среди подписчиков высшего уровня, и я получил приглашение. Мысль о трех месяцах с самой грязной женщиной, которую я когда-либо видел во плоти, заставляла меня дрожать от возбуждения. Черт, я бы заплатил ей все деньги мира, чтобы она была моей личной шлюхой. Без обязательств было легко; это позволило мне трахнуться и уйти на следующее утро без объяснений или последствий. Но даже это начинало надоедать.
Было бы дерьмово отправляться в путь на полпути, но, конечно, мы могли бы что-нибудь придумать. Я был бы готов доплатить за то, чтобы она осталась.
Интересно, любит ли она групповые развлечения?
Было бы здорово, если бы Ник и Хлоя присоединились ко мне. Во мне открылся новый излом, когда я наблюдал, как грудное молоко Хлои просачивается сквозь ее рубашку, и я бы убил за то, чтобы попробовать. Нику чертовски повезло, что у него есть такое тело, которому можно поклоняться. Прошло слишком много времени с тех пор, как мы все хоть немного веселились.
Хор одобрительных возгласов эхом разнесся по арене, когда другая команда забила гол. Красный мигающий огонек за их воротами подал сигнал, и мои плечи опустились. Раздался свисток, и тот же ублюдок ударил Ника прямо в лицо. В мгновение ока оба оказались на льду. Скотт сорвал футболку Ника через голову и нанес сильный правый хук, который, на мой взгляд, всегда был грязным приемом. У соперника не было реальной возможности дать отпор со всем нашим снаряжением на пути. Бой длился не более минуты, и после того, как он закончился, Бруннер покатился к скамейке штрафников с торжествующей ухмылкой на лице, в то время как Ник с гримасой направился к нашей скамейке запасных. Подожди, пока этот ублюдок вернется на лед, это не осталось бы без ответа.
С ним покончено.
— Ты в порядке? — крикнул я, мой голос утонул в суматохе и криках вокруг нас.
— Да, я сорвался. Плохой ход с моей стороны, — выдохнул он, хватая протянутую ему салфетку и промокая распухшую губу. — Он немного пощебетал, а потом вставил комментарий о Хлое.
Видишь? Отношения — это беспорядок и потеря сосредоточенности.
После этого Ник ничего не сказал, и я решил, что оставить все как есть — лучший вариант на данный момент. Нам нужно было сосредоточиться, чтобы закончить это победоносно. После нескольких мучительных моментов моя линия выкатилась обратно на лед. Я был впечатлен вратарем соперника. Он был новичком, задрафтованный в этом сезоне. Должно быть, за последние пять минут у него открылось второе дыхание, потому что он блокировал все удары, которые попадались ему на пути.
Встретившись взглядом с Бруннером, мой взгляд потемнел, и ухмылка медленно расползлась по моему лицу. Засранец заметно сглотнул, и я рассмеялся, терпеливо ожидая, когда судья даст свисток.
Бросившись к нему, я быстро развернулся, чтобы вывести его из себя и заставить думать, что я сосредоточен на игре. На самом деле, я просто хотел заморочить ему голову и набрать достаточный импульс, прежде чем преследовать его. Толпа взревела, и несколько человек забарабанили по стеклу, уже зная, что происходит, когда кто-то связывается с моей командой.
Чистая сила, которую я использовал, чтобы прижать его телом к доскам, заставила мой собственный шлем треснуть по правой стороне, вызвав легкий укол боли, но я еще не закончил. Ни в коем случае. Я снял перчатки, и мое сердце бешено заколотилось, когда я сжал в кулаке его футболку, прижимаясь к нему. Сделав несколько хороших ударов сам, я почувствовал вкус меди, когда у меня разбилась губа, и не успел я опомниться, как мы оказались на льду, повсюду летали кулаки. Когда судья крикнул, требуя штрафной, я злобно ухмыльнулся, вытирая кровь с подбородка и плюнув в сторону Бруннера.
Меня это устраивает.
Я просто пожал плечами, ведя себя глупо из-за преднамеренного инцидента. Хотя оно того стоило, я ненавидел коробку; она вызывала у меня клаустрофобию и ощущение ловушки. Воспоминания о групповом приюте промелькнули у меня в голове, и я затолкал их за дверь, которой им самое место. Опустив голову на руки, я сделал несколько прерывистых вдохов, чтобы попытаться успокоиться. Моя нога неудержимо дрожала, и я просто хотел снова оказаться на льду, быть свободным.
Пронзительный свист прорезал стекло, и моя голова оторвалась от колен, медленно поворачиваясь на шум.
Срань господня.
Веб-звезда была здесь, собственной персоной, и сидела с Хлоей? Мне потребовалось несколько секунд, чтобы поверить в то, что я видел. Откуда, черт возьми, она знала Хлою? Почему она была здесь? Сжав челюсти, я попытался унять эрекцию, формирующуюся под моими слоями одежды при виде нее. Сейчас былоневремя терять концентрацию.
— Знаешь, — крикнула она. — Если бы ты перестал оставлять так много открытых возможностей и попытался пробить, ты мог бы забить гол или два!
Мои коренные зубы стерлись до эмали, пока я слушал ее слова. Я уже разозлился и решил не отвечать. Я не хотел ранить ее чувства. К тому же я забил гол примерно тридцать минут назад, так что ее логика была ошибочной.
— Кот прикусил тебе язык, Кингстон? Если бы ты тратил на лед столько же энергии, сколько на борьбу, мы бы не всегда проигрывали.
Быстро поднявшись со своего места, я снова постучал по стеклу и, прищурившись, посмотрел на нее. — Заткнись на хрен и сядь, пока я не трахнул тебя лезвием своей палки на глазах у всех этих людей.
Ее волосы волнами спадали на плечи,
К моему удивлению, она послушалась. Ее пухлые губы скроила греховная ухмылка, когда она вернула свое внимание к игре, отчаянно пытаясь скрыть свои раскрасневшиеся щеки.
Я посмотрел на нее через плечо и подмигнул, прежде чем вернуться на лед, и едва заметил, что ее нижняя губа поджата. Не имело значения, сколько мне придется предложить за Девушку с камерой. Я бы победил и трахнул этот шикарный ротик так жестко, что она бы дважды подумала, прежде чем снова заговорить со мной в таком тоне.
Я надеюсь, ты готова к встрече с Энджел Кингстон, красотка, потому что тебя вот-вот погубят сверх всякой меры.
Боже, тебе это так понравится.
Майя
Сегодняшняя победа наполнила меня гордостью. Не было ничего лучше, чем стать свидетелем того, как мой шурин забил победный гол в матче, не меньше, в серии буллитов.
— Поздравляю. Видеть тебя в действии никогда не надоедает, — поздравила я Ника. Он заключил меня в объятия, но я знала, что он хотел забрать Хлою и детей домой. К тому же было холодно, и у меня по рукам побежали мурашки.
— Спасибо, но это всегда командная работа, — фыркнул он.
По пути к выходу мы пробирались сквозь бесконечную толпу поклонников, время от времени останавливаясь, чтобы он мог взять несколько автографов. Хлоя защищала Ника и чувствовала, как истощается его энергия, по тому, как он общался с фанатами. Его рука лениво шарила по предметам, а грудь медленно поднималась и опускалась, борясь со сном, в котором он так отчаянно нуждался. Он провел рукой по лицу и сдержал зевок, чтобы сделать групповой снимок. Клянусь, если бы у него не было моей сестры, он бы разбился и сгорел. По крайней мере, команда получит небольшой перерыв перед отправлением в путь.
Цена славы, я полагаю.
Когда мы проходили мимо входа в раздевалку, кто-то толкнул меня плечом, чуть не швырнув лицом в землю, когда один из игроков поспешил покинуть арену. — Эй! — я удивленно вскрикнула. Фанаты протянули руки, но он не потрудился остановиться, чтобы что-нибудь подписать или сфотографироваться с кем-нибудь. В поле моего зрения появилось узкое зрение, когда я нацелилась на таинственного мужчину, полный решимости выяснить, в чем, черт возьми, заключалась его проблема.
Хотя бы подпиши пару футболок или что-нибудь в этом роде.
Мои кроссовки скрипели и шаркали по полу, когда я влетела в дверь арены, пытаясь догнать его. Я не была уверена, слышал ли он, как я звала его среди толпы фанатов, хотя "эй, ты" прозвучало довольно расплывчато, учитывая количество людей между нами.
Наконец, он остановился на третьем уровне парковки, и я вздохнула, пытаясь набрать воздуха в легкие. Его машина, казалось, соответствовала его ужасному характеру: гладкая, черная и холодная на ощупь. Он даже не обратил на меня внимания, когда бросил свою сумку на заднее сиденье машины. Хлопнув рукой по капоту, я внутренне поморщилась, от холода по моей руке пробежала быстрая волна боли.
— У тебя есть нервы, ты знаешь? Практически протискиваешься мимо меня, чтобы вернуться в свой шикарный дом, в свою шикарную машину, — кипела я. — Я хочу извинений, — холодный воздух клубился вокруг меня, тепло, исходящее из моего открытого рта, вызывало оседающий туман. Когда он по-прежнему отказывался отвечать мне, я крикнула: — Эй, я с тобой разговариваю!
Когда багажник машины открылся, низкий смех эхом разнесся по гаражу. Тон был низким и угрожающим, и когда его тело высунулось из-за машины, я наконец поняла, кто в меня врезался.
Блядь. Блядь. БЛЯДЬ.
Медленно пятясь, я оглянулась через плечо, чтобы посмотреть, как далеко мы были от лестницы. Райли оставил багажник открытым и пристально посмотрел на меня, сделав два шага вперед.
— Кто ты такая, чтобы так со мной разговаривать? — спросил он. Я с трудом сглотнула, пытаясь решить, что сказать, но он опередил меня. — Почему ты думаешь, что я должен извиняться перед тем, кто встал у меня на пути? — на каждый мой шаг назад он приближался, пока мы не оказались грудь в грудь.
Теперь у него были резкие черты лица, линия подбородка четко очерчена и скрыта под аккуратно подстриженными волосами на лице. Его глаза были того же лесного цвета, который я помню, и он был намного выше, чем в последний раз, когда мы были вместе — двенадцать лет назад. То, как он возвышался над моим маленьким телом, напугало меня, и я судорожно сглотнула.
— Потому что это обычная человеческая порядочность, ты, некомпетентный гигант. Давай, извиняйся, — я растянула слово, чтобы он понял намек. Наши взгляды встретились, и я увидела насмешливый огонек в его прищуренных глазах. Приподняв бровь, я вложила в свой голос как можно больше уверенности. — Я жду.
Челюсть Райли сжалась, сдерживая оскорбление, которое он, вероятно, хотел выплюнуть в ответ. Вместо этого он поднял указательный палец и провел им вверх по моей руке. Достигнув моего подбородка, мозолистая подушечка скользнула под ним и приподняла мою голову. Я попыталась отвернуться, но он схватил меня, притягивая мое лицо обратно к своему.
— Я прямо сейчас поставлю тебя на колени, — ухмыльнулся он. — И заставлю дважды подумать о тоне, которым ты обращаешься ко мне.
— Только попробуй, и, клянусь, я перережу тебе горло, пока ты будешь спать.
Тихо зарычав, он провел носом по моей щеке, и страх пронзил мое тело от этого первобытного звука. Мои угрозы, казалось, вообще не доходили до него.
— Черт... Ты так сильно напугала меня, что я чуть в штаны не наложил, — передразнил он.
Наклонившись, его губы скользнули по моим, когда он воспользовался шансом, заявляя, что они его. Упершись руками в его грудь, я сжала в кулаки его рубашку, притягивая его ближе, как будто это была самая естественная вещь в мире. Двенадцать лет я ждала этого момента, и все произошло не так, как я хотела. Его язык скользнул между моими губами, раздвигая их, чтобы углубить поцелуй. Пока наши губы были склеены, печаль прорвалась в мою грудь. Он не целовалменя. Для Райли я была не более чем хоккейной зайкой, которая развлекала его на ночь, — женщиной, которая ничего для него не значила.
Подожди. Нет. Не так.
Через мгновение я легким толчком отпустила его рубашку, и он со стоном отшатнулся назад. Мои щеки вспыхнули от жара, и после нескольких судорожных вдохов я с гримасой повернулась, чтобы уйти. Это был единственный способ
Без предупреждения боль пронзила мою голову, когда его пальцы запутались в моих волосах. Я ахнула, мое тело врезалось ему в грудь, прежде чем он швырнул меня на капот своей машины, от шока у меня перехватило дыхание.
— Подобные угрозы для меня всего лишь прелюдия, детка, — Райли слизнул слезы, которые выступили и скатились из моих глаз от резкого контакта, ухмыляясь, когда он прижался своей эрекцией к щелке моей задницы. Мои соски затвердели от прохлады, заставляя меня подавить жаждущий стон. — Теперь ты у меня на радаре. Куда бы ты ни побежала, я найду тебя. Я всегда найду тебя, черт возьми, — пробормотал он в изгиб моей шеи.
Пытаясь успокоить свое прерывистое дыхание, я обдумала его слова с тихим смешком. — Только если вы сможете поймать меня, мистер Кингстон.
Его холодная рука забралась мне под футболку, и все мое тело задрожало от этого прикосновения. Я боролась с ним, когда он двинулся ниже, но ему удалось лишь задрать футболку.
— Ты будешь приятным испытанием. Я так терпеливо ждал, чтобы прикоснуться к тебе, сломать тебя всеми необходимыми способами. Столько ночей мечтал, чтобы ты оседлала мой член, вместо того, чтобы показывать всему мирумоюкиску за пару баксов.
Тихий всхлип вырвался у меня, когда я попыталась понять. Он ждал? Что, черт возьми, это вообще значило?
Узнал ли он меня?
Стена вокруг моего сердца немного приоткрылась, мне было стыдно за то, как сильно я любила его грязные слова, и, конечно, я не ожидала, что он будет вести себя так же дерзко, как я пыталась вести себя, когда мы впервые встретились на арене.
Его рука опустилась ниже пояса моих леггинсов, отчего у основания каждого волоска на моем теле появились мурашки. Его горячее дыхание коснулось моего затылка, когда он произносил следующие слова; в его тоне слышался яд, бросающий мне вызов. — Скажи мне остановиться.
Но я не хотела, чтобы он делал это, и обнаружила, что кладу его руку именно туда, куда мне было нужно. Мысль о том, что меня поймают в этом наполовину заполненном гараже, когда я буду работать и задыхаться, как шлюха, только сделала меня мокрой насквозь.
— Так я и думал, — усмехнулся Райли. — Когда я увижу тебя в следующий раз, ты будешь умолять о моем члене. Умолять меня позволить тебе кончить, — мои пальцы впились в капот, стуча, как гвозди по классной доске, когда они пробежались по холодному металлу. Я зарычала от разочарования, когда спираль, сформировавшаяся глубоко внутри меня, была разорвана. — И я не позволю этого, пока ты не выплачешь все свои слезы, — прошептал он мне в шею.
Я усмехнулась. — Ты сумасшедший, если думаешь, что я когда-либо буду умолять тебя об освобождении, которое могу дать сама.
В мгновение ока его рука опустилась на мою задницу. Боль волнами распространилась по моей левой ягодице, заставив меня вскрикнуть.
— Обещаю, в следующий раз, когда я прикоснусь к тебе, ты будешь умолять об этом, — прорычал он.
Готовясь к следующему удару, мои мышцы напряглись, когда вместо этого он положил руку мне на задницу, возвращая ощущение к моей онемевшей ягодице. Он дождался свежего вздоха одобрения, прежде чем продолжил тереть мой клитор другой рукой. Я прикусила нижнюю губу, сдерживая стон, когда он грубо сжал ее пальцами. Я чувствовала, как пульсирую под его прикосновениями, мои бедра дрожали от предвкушения.
Прежде чем я успела вздохнуть, он засунул в меня два пальца, его костяшки сильно потерлись о мои внутренние стенки, и я вскрикнула от удивления. Он быстро входил и выходил из меня, несколько раз толкнувшись, прежде чем полностью убрать руку с моих леггинсов. Развернувшись, я в шоке наблюдала, как он засунул пальцы в рот, без колебаний облизывая их дочиста. Этот акт лишил меня дара речи. Я хотела большего. Януждаласьэтом.
Снова взяв меня за подбородок, он наклонился и провел носом по моей щеке. — Видишь, как легко управлять кем-то? — прошептал он. — А теперь будь хорошей маленькой шлюшкой и отъебись от моей машины.
Он отпустил меня, и я побежала к лестнице, пока он не передумал. Не имело значения, что он не прикончил меня. Я просто хотела убраться оттуда до того, как земля рядом с его машиной станет похожа на подножие Ниагарского водопада.
ГЛАВА 4
РАЙЛИ
Заехав на подъездную дорожку, я неподвижно сидел на водительском сиденье, голова у меня шла кругом. «Куда бы ты ни поехал» — так звучал призыв из динамиков. Мои пальцы быстро нажали кнопку выключения радио. После глубокого вдоха мелодия снова заполнила мои уши. Легкая основа заставила вибрировать мое тело, когда я затаил дыхание, подавляя печаль, которая хотела прорваться всякий раз, когда я думал о том, что люблю кого-то еще.
Ссора была крайне не в моем характере. Я никогда не был напористым и всегда соблюдал договоренности, что обеспечивало безопасность для всех участников. Даже любовь была договорной, если подумать. Ты любила меня, я любил тебя, пока один из нас не передумал. Нет, спасибо. После того, как я уже нашел и потерял ту любовь, которая бывает раз в жизни, было бессмысленно начинать все сначала. Если бы я привязался и потерял снова… Я бы этого не пережил.
Девушка с Кэмом была еще красивее вживую, но все равно, никто не мог сравниться сней. Когда я потерял свою семью, это было ужасно, а потом меня подставили. К тому времени, как я вышел из окружной тюрьмы, поползли слухи о смерти Майи, и я снова остался один. Я поклялся никогда никого больше не любить. Майя была для меня той, что навсегда лишило меня любви преждевременно. Она принимала меня таким, какой я есть, и теми невзгодами, с которыми я сталкивался.
Пока песня продолжалась, я потянулся к крестику на шее, позволив себе всего один уязвимый момент, чтобы воспоминания всплыли на поверхность.
Холодный ночной воздух окутал меня, когда я распахнул окно и вылез наружу. Мой гнев достиг пика, я заскрежетал зубами. Сегодня вечером мы снова проиграли, и я не мог себе этого позволить. Я должен был добиться успеха. Это был единственный вариант, который у меня был.
Скользнув на крышу крыльца, я положил руку на урчащий живот. Я пытался, но не смог прийти вовремя к ужину, хотя практически сбежал с катка. Начала подступать тошнота, и я сделал глубокий вдох, пытаясь проглотить рвоту. Подняв голову
Легкая улыбка появилась на моем лице, когда свежий аромат роз наполнил мой нос. Туфли Майи зацокали по подоконнику, когда она выползала наружу. Она нашла свое место, прижавшись к моей груди, и я быстро поцеловал ее в висок. Это было приятно, и ее тепло заставило гнев медленно исчезнуть. Я сомневался, что она осознавала, какой эффект произвела на меня.
— Это немного, Райли, но я смогла стащить тебе яблоко и сэндвич из холодильника, пока старая летучая мышь не смотрела, — вздохнула она, залезая в карман своей толстовки, чтобы передать мне еду. Рукав толстовки немного задрался на ее руке, и моя челюсть сжалась. Синяк вокруг ее запястья говорил об обратном. Либо ее поймали, либо она отдавала мне свою еду.
— Кто это сделал с тобой, Майя? — спросил я сквозь стиснутые зубы, беря ее за руку, чтобы осторожно взглянуть на фиолетовые и желтые отметины.
— Просто оставь это, ладно? — голос у нее был усталый и испуганный, она вырвала свои руки из моих, чтобы засунуть их обратно в огромный карман своей... ну, моей толстовки. Майя вернулась несколько дней назад после того, как ее мать исчезла, оставив ее на произвол судьбы наедине с тем мужчиной, с которым ее мать в то время жила вместе. Каждый раз, когда ей приходилось возвращаться, я видел ее только в школе, и каждый раз это разрывало меня на части. Никакая боль никогда не сравнится с наблюдением за тем, как со временем мерцание медленно гаснет в ее глазах.
Она слегка приподняла голову, чтобы посмотреть мне в лицо и улыбнуться, но все, что я заметил, были синяки, разбросанные по ее шее; те же, что были на запястьях. Я не хотел спрашивать или думать об этом. Что я точно знал, так это то, что нам пора бежать. Они не собирались снова забирать ее у меня; я ни за что на свете не хотел так рисковать. Итак, я начал планировать в своей голове, пока разламывал сэндвич пополам и протягивал ей другой кусок, прежде чем сменить тему. И я знал идеальный способ для нас сбежать.
— Для меня было бы очень важно, если бы ты пришла на мою следующую игру. Когда ты пропустишь их, мы проиграем, — это не было полной ложью. Она была моим талисманом на удачу, но я также хотел присмотреть за своей девушкой, убедиться, что этот безумный план сработает.
— Итак, ты говоришь, что я тебе нужна? — ее глаза загорелись от вопроса, она с нетерпением ждала моего ответа. Я кивнул, откусывая от сэндвича с индейкой, пока она хихикала. — Похоже, вы влюбляетесь, мистер Кингстон.
— Может быть, так оно и есть.
Ее руки взлетели к затылку. Когда она расстегнула ожерелье, мое сердце переполнилось. Она собиралась подарить мне частичку себя.
Застегивая цепочку у меня на шее, Майя прошептала: — На ней выгравированы мои инициалы, так что, даже если меня не будет рядом, я всегда буду рядом с тобой, занимаясь самым важным.
Счастлив — это мягко сказано. У нас был всего год до выпуска, а после этого я бы женился на ней и дал бы ей все, чего она заслуживает. Наклонив голову, я накрыл губами ее рот, но она быстро отстранилась, сморщив носик.
— Это не отказ, и я хочу поцеловать тебя, но тебе действительно нужно принять душ.
Смеясь, я поднялся со своего места и осторожно помог ей вылезти обратно в окно. Моя рука провела по инициалам, когда я провожал Майю до двери, расходясь по нашим комнатам на ночь. Однажды благодаря мне у нее будет все, чего она когда-либо хотела.
Небрежно проведя пальцами по выгравированным буквам, я сглотнул, мое горло словно прошлось наждачной бумагой, когда воспоминание поблекло. Возможно, пришло время перемен. Я бы никогда не нашел ее ни в ком другом, насколько я знал.
Расстроенно проведя рукой по волосам, я что-то проворчал про себя, пытаясь молча отговорить себя от этого шага. Веб-звезда, конечно, привлекательна, но она нашла бы меня сухим, едва способным разговаривать с людьми, которые были мне близки. Жизнь не сильно изменилась с тех пор, как Хлоя присоединилась к нашему с Лакс веселью, и я продолжал быть третьим лишним в паре. Но это скоро изменится, а я никогда не реагировал на перемены хорошо. Недавно у них родился второй ребенок, и хотя он был красив, это напомнило мне о том, чего у меня никогда не будет.
Это меня больше не расстраивало. Больше никого и никогда не будет. Я знал свои возможности и как успешно прожить свою жизнь, и дети не входили в мои планы. Как только женщины это поняли, им в любом случае было легко расстаться, что было их правом. Кто захочет быть с мудаком, который не планирует подарить им нескольких детей?
Хорошо, что девушки с камерой здесь не будет для долгих разговоров. Было трудно стереть воспоминание о ее карих глазах, пристально смотрящих мне в душу. Это грозило превратить меня в дикаря, и я проявлял безумное самообладание, когда она была именно там, где я хотел ее.
Ее карие глаза напомнили мне чашку только что выпитого кофе, прямо перед тем, как сбить с него жар. В ней было что-то другое, уникальное и почти знакомое. Оттенок слегка изменился под флуоресцентным освещением гаража, и на мгновение они показались...
Остановка. Возьми себя в руки, Райли.
Я ненавидел себя за желание утонуть в ней. То, как она бросала мне вызов сломать ее своевольные наклонности, было волнующим, и я сделаю это. Со временем.
Я выясню все, что движет ею. Самое главное, ее страхи. Вот как я сломаю ее. Мне никогда не приходило в голову спросить, откуда она знает Хлою, но я бы выяснил. Если бы она была хоть немного похожа на нее, это было бы весело.
Тревожное чувство шевельнулось глубоко в моем нутре, но я не мог точно определить причину. Возбуждение? Гнев из-за отсутствия уважения? Одиночество из-за желания прыгнуть прямо в постель к этой женщине?Нет. Это было первобытное желание сделать ее своей. Прошло слишком много времени с тех пор, как у меня был кто-то новый, с кем я мог играть.
Издав жалобный стон, я выдернул
На кожаном диване было тепло и уютно, когда я открыл энергетический напиток и откинулся на подушки. Устав сверх всякой меры, я всегда старался не ложиться спать достаточно долго, чтобы поймать блестящую киску моей девушки с камерой, когда она раскрывается навстречу всему миру.
Открыв приложение на своем телефоне, я транслировал его по телевизору, и в поле зрения появилась ее комната. Белые стены подчеркивал небольшой матрас двойного размера, покоящийся на каркасе в виде поддона, а на кровати лениво висел королевский синий комплект постельного белья. Больше ничего не было. Никаких личных штрихов, сувениров или чего-либо, что могло бы рассказать мне о ней больше. Я не мог представить, почему у кого-то вроде нее не может быть более роскошных вещей, и, честно говоря, это не имело большого значения. Я просто хотел намочить свой член после тяжелого дня.
На экране появилась Веб-звезда, ее темные волосы рассыпались по плечам, когда она сидела на краю своего матраса. Она была одета в изумрудно-зеленый комплект нижнего белья, ее грудь была выставлена на всеобщее обозрение в бюстгальтере пуш-ап, в то время как ее восхитительная попка была слегка скрыта ажурными сеточками, надетыми под трусики.Черт.В этом номере она выглядела как ведьма и могла растаять по мне в любой момент.
Капельки конденсата с энергетического напитка в моей руке были холодными на моей разгоряченной коже. Я обнаружил, что моя другая рука медленно тянется к поясу моих спортивных штанов, и прикусил губу при воспоминании о том, как она ощущалась подо мной. Мысль о том, чтобы засунуть свой член между этих сочных грудей, а ее язык по-кошачьи облизывал кончик каждый раз, когда он соприкасался с ее ртом, за считанные секунды возбудила меня.
Из телевизора раздался ее соблазнительный голос, а на пухлых губах появилась ухмылка. Я не сомневался, что она приберегла это представление для таких транжир, как я. В течение первых пяти минут вместе со мной смотрели около пятидесяти человек. Я внутренне зарычал, когда окно чата заполнилось комментариями и просьбами, прежде чем она успела что-либо сказать.Гребаные ублюдки. У них не было ни единого шанса.
— Всем привет, — промурлыкала моя великолепная Веб-звезда. — Прежде чем мы начнем наш сегодняшний аукцион, я хотела устроить вам всем шоу. Это будет мой последний концерт на какое-то время, так почему бы не уйти с шумом?
Ее смех заставил мое сердце учащенно забиться, и я приблизился к своему телефону, включив опцию преобразования голоса в текст для добавления в чат. — Ложись на кровать и раздвинься, — потребовал я. — Я хочу увидеть твою тугую киску.
Пока она читала мое сообщение, я видел, как ее губы скривились в ухмылке. — Прямо приступаем к делу сегодня вечером, не так ли, DeviantKing?
Черт возьми, да, это так.
Когда она легла на кровать и раздвинула свои пальцы, моя рука скользнула под штаны, чтобы обхватить член. Проведя рукой по своему стволу быстрыми, ровными движениями, я проворчал свою следующую просьбу.
— Поиграй с собой. Проводи пальцами взад-вперед по этому прекрасному клитору, пока я наблюдаю, — ее восхитительные стоны подтолкнули меня вперед, и я почти забыл о нашей ссоре несколько часов назад. — Хорошая девочка, — добавил я. — Используй другую руку. Оберни его вокруг шеи и сожми.
Поглаживая быстрее при виде ее раскрасневшегося лица и задыхаясь, я почти кончил, грубо проводя большим пальцем взад-вперед по головке своего члена. Разочарованный рык покинул меня, когда мой оргазм прошел, когда в чате появилось еще одно требование. Какой-то мудак со смешным именем пользователя сделал запрос, и я зарычал. Она была моей и подчинялась только моим приказам.
Я вынул руку из штанов, читая, что этот мужчина велел ей сделать. Он хотел, чтобы она воспользовалась розовым вибратором, которым я видел, как она много раз пользовалась раньше, но он настаивал, чтобы она трахнула им себя в задницу, прежде чем использовать его для удушения. Когда я снова посмотрел на свою девушку, я был удивлен тем, какой встревоженной она казалась. Обеспокоенный взгляд в ее глазах заставил меня выпрямиться, наблюдая, как ее поведение слегка изменилось. Прежде чем она смогла подчиниться, она посмотрела в камеру, и мне показалось, что она умоляет непосредственно меня.
Сделав небольшой вдох, она натянула фальшивую улыбку. — Извините, что прерываю шоу, но пора начинать аукцион. И вы все знаете, как я ненавижу заставлять вас ждать, — я мог бы сказать, что она подделывала каждое сказанное слово, но я спрошу ее об этом после того, как выиграю.
Как только ссылка заработала, посыпались заявки. Мои и без того уставшие пальцы потянулись к телефону, легко опередив первых пятерых человек, когда пришло личное сообщение.
Mwsub4you
Если ты выиграешь это для меня, тебе не придется мне платить. Пожертвуй это своей любимой благотворительной организации или еще чему-нибудь. Я все равно буду соблюдать соглашение.
Mwsub4you
Но ты ДОЛЖЕН победить.
DeviantKing
Зачем мне это делать? Может быть, я хочу сделать честную ставку.
Теперь я был заинтригован и заинтересовался тем, что она хотела сказать. Пузырьки продолжали появляться и исчезать, и я начинал расстраиваться. Чем дольше я ждал ее ответа, тем выше был шанс, что меня перебьют, потому что я не обращал внимания. Аукцион длился всего десять минут, а пять минут уже прошли. Мне нужно было выиграть это.
Mwsub4you
Если победит тот, кто лидирует, он причинит мне боль.
DeviantKing
Я хочу причинить тебе боль.
Mwsub4you
У меня не так много жестких ограничений, и я готова попробовать большинство вещей, как только мы их обсудим. Ты делаешь это, я твоя.
DeviantKing
Умоляй меня.
Mwsub4you
Пожалуйста. Я сделаю все, что ты захочешь. Просто сделай меня своей.
Она моя.Она была моей в тот момент, когда я наклонил ее над капотом моей машины, всю разгоряченную, взволнованную и готовую принять мой член. Я не часто ощущал искры, но от этого взаимодействия у меня по спине пробежали мурашки. Такая же искра случилась только один раз, так что я был обязан исследовать это ради себя. Удастся ей привлечь мое внимание или нет, Веб-звезда останется здесь, где ей не придется использовать свое тело для оплаты повседневных расходов.
Жар окружил меня, и я застонал, читая ее тихие мольбы. Наклонившись вперед, я прищурилась, глядя на экран перед собой, пока набирала
DeviantKing
500,000
Трахни меня.
Прозвенел колокольчик, когда аукцион закончился. Она объявила меня победителем, и ее плечи расслабились, на лице отразилось явное облегчение.
Моя челюсть сжалась, когда одновременно пришло два сообщения. Одно слегка потрясло меня, но не настолько, чтобы напугать и заставить подчиниться.
Mwsub4you
Спасибо… вот информация. Увидимся в субботу вечером.
Ты пожалеешь об этой ночи.Она принадлежит мне.
DeviantKing
Испытай меня, детка.
Вызов принят.
Я сел в кровати и потер виски, прежде чем схватить телефон с прикроватной тумбочки, чтобы посмотреть время.
— Черт, — пробормотал я себе под нос. Я опоздал забрать Ника на тренировку. Тренер убил бы меня, но я уже давно этого не делал. Не было никакого желания веселиться, как раньше, но я утонул в бутылке виски после победы на аукционе Веб-звезды.
С тихим стоном боли я быстро вскочил с кровати, оставив в безопасности свое утяжеленное одеяло. Я натянул спортивные штаны и футболку, решив захватить энергетический напиток на выходе вместо того, чтобы приготовить чашку кофе.
Через несколько минут езды показался дом Ника, и я попытался не обращать внимания на отбойный молоток, который сверлил мне висок. Каждый слабый звук звучал как сигнал радиотелефона, и я осторожно потер голову, пытаясь прогнать боль, прежде чем мы отправимся на тренировку. Тренировки в половине шестого утра иногда были невыносимы, но были необходимы, и они заставляли меня нести ответственность, за исключением таких дней, как этот. Заехав на подъездную дорожку, я потянулся к центральной консоли за аспирином. По крайней мере, сейчас это помогло бы.
На периферии моего зрения появилось лицо, и я вскрикнула, когда он появился со стороны водителя, маниакально смеясь. С невеселым выражением лица я отправил белые таблетки в рот, опустила стекло и повернул голову в сторону дерьмовой ухмылки Ника.
— Не делай этого, придурок. Что тут смешного? — рявкнул я.
— Судя по выражению твоего лица, тебя трахнули прошлой ночью, — его озорные глаза встретились с моими, и я выдавил улыбку. — Как, я не уверен, но так или иначе, тебя трахнули.
Прочистив горло, я провел пальцами по волосам. — Да, у меня были кое-какие неприятности. Из тех, для которых требуется бутылка дорогого виски.
— О... Поверь мне, я знаю, что ты это сделал.
Мои брови нахмурились. — Ты, должно быть, хочешь прогуляться, со всем тем сарказмом, который ты извергаешь в семь утра, Лакс. Не терпится поиграть?
— Теперь тебе нужно спросить большого босса, — ответил он с искренней улыбкой. — Но ты же знаешь, что она всегда позволяет мне играть. Особенно с новыми игрушками.
Я отмахнулся от него. — Понятия не имею, о чем ты говоришь.
Кивнув в сторону пассажирского сиденья, Ник поспешно обежал машину, поскользнувшись при этом на льду, и я фыркнул. Дайте этому человеку пару коньков, и он разнесет кого угодно, но на скользкой, холодной земле он был самым неуклюжим ублюдком.
— Залезай, — простонал я. — Мы уже опаздываем на тренировку.
Голос Ника был приглушен ревом обогревателя, но я разобрал его громко и ясно. — Не ломай новый товар, пока не дойдет очередь до меня, — сказал он. — Или я заменю тебе коньки.
Он потянулся к ручке, и я с вызовом снова запер ее. Торжествующая улыбка расплылась по моему лицу, желая, чтобы он продолжал испытывать меня. Как он узнал о прошлой ночи, я никогда не узнаю, если только он не преследовал меня. В чем он был бы хорош, если бы это было так, потому что я бы не знал, что он был в моем доме. Возможно, он был подписчиком высшего уровня и его тоже пригласили на аукцион.
— Да ладно тебе, пойми шутку, — заныл он.
Любой, кто когда-либо катался на коньках, неважно, соревновался он или нет, знает, как трудно сломать новые коньки. Не смешно. Из нас двоих он был наказан больше всех. Он говорил мне, когда мои навязчивые идеи заходили слишком далеко, или когда мой гнев угрожал выплеснуться наружу. Именно тогда я наносил ущерб. Он был моей совестью. Он помог мне увидеть свет, когда все, чего я хотел, — это погасить его.
Ник знал, что я не остановлюсь, пока Веб-звезда не начнет извиваться подо мной. Вот тогда я отпустил ее. Взамен я бы позаботился о том, чтобы ей никогда больше не пришлось воплощать себя в реальность. Веб-звезда поглотила бы мои мысли. Каждая мелочь напоминала бы мне о ней. Даже запах холодного зимнего воздуха напоминал мне о том, как она выглядела, когда раскинулась и играла со своим клитором, призывая «Короля» использовать эту сладкую киску. Потребность в защите сбила меня с толку, и если у этого пользователя хватило смелости угрожать мне без причины или знания того, кто я такой, он должен был быть опасен.
Отъехав от тротуара, я со смехом тронулся с места, неудовлетворенный, пока не отъехал достаточно далеко, чтобы наблюдать, как Ник подбегает к машине и ныряет к пассажирской дверце. Наконец я сдался и остановил машину, открыв дверь и позволив ему войти с открытым ртом и вытряхивая снег из волос.
— Закрой, пока я не набил ее и не заставил тебя попробовать мою сперму на практике, — усмехнулся я.
— Ты бы не посмел, — поддразнил он, шевеля пальцами, чтобы сменить песню на радио.
— У тебя ужасный музыкальный вкус, — выпалил я, быстро шлепнув его по руке. — Убери руки от моей стереосистемы.
ГЛАВА 5
МАЙЯ
Резинка моего лифчика хлопнула по плечу, когда я быстро натянула шелковую ночную рубашку, ожидая стука в дверь от Рокко в любую минуту. Он, без сомнения, придет за своей «справедливой долей» после сегодняшних клиентов, или, по крайней мере, так он думал. Я была всего лишь пленницей в этой адской дыре, которую шантажировали, заставляя стать не более чем прославленной проституткой в обмен на безопасность Райли.
Я печально вздохнула.Он никогда не узнает.
Они сказали мне, что он сбежал в ту ночь, когда я была избита до полусмерти; что по его вине мое лицо пришлось полностью реконструировать. Но я знала правду; в тот вечер у него была игра. Не было абсолютно никакого шанса, что это был он. Я просто... мало что могла вспомнить. Хотя в какой-то момент он был там. Он заговорил со мной, крепко обнял. Его тепло окутало меня и так же быстро ушло.
Попытка вспомнить эти воспоминания вызвала у меня приступ
Рокко был ванильным мужчиной, тем, кто выполнял посредственную миссионерскую работу, пока не опустошил свои яйца женщине, которая никогда не родит ему детей. Я убедилась в этом с помощью Хлои. Она ходила со мной на каждый прием, пока мы не нашли метод контроля рождаемости, который работал бы лучше всего и оставался незамеченным. Никогда в этой жизни я не найду в нем никакой любви. Рвота грозила выплеснуться наружу каждый раз, когда он оказывался у меня между ног, но, по крайней мере, он никогда не принуждал к отношениям или, что еще хуже, к браку.
У меня перехватило дыхание, когда я увидела, как он стоит в дверях и смотрит на меня темными глазами. Он не был счастлив. Кто бы остался после потери такого крупного актива, даже на короткий промежуток времени?
Надеюсь, ты гордишься мной, мама. Я стала именно такой, какой ты хотела меня видеть.
Он указал длинным пальцем на пол, прерывисто дыша, как будто я была какой-то собакой. — Пойдем, Майя, — приказал он, спокойно закрывая за собой дверь. Зеркало, висевшее сзади, слегка зазвенело, когда он прислонился к нему.
От этой команды мое сердце бешено заколотилось о грудную клетку, но я была слишком напугана, чтобы пошевелиться. Те, кто знал его за пределами его ближайшего окружения, называли Рокко святым.Святой Рокко... отвяжись от меня, черт возьми.Правда заключалась в том, что этот человек заставил бы съежиться самого дьявола. Он мог определить, был ли вес продукта снижен хотя бы на унцию, управляя одной из крупнейших наркобизнес-группировок в Крествью, имея возможность при этом прятаться за натиском своих верных последователей. Он превратил меня в ничто за последние девять лет моей несчастной жизни.
Вместо того, чтобы иметь семью и мужа, который любил бы меня так, как я всегда мечтала, я была вынуждена влачить это бессмысленное существование. Если я не приносила деньги или не трахала клиентов на камеру и за кадром, значит, я перевозила контрабанду, и я ненавидела это. Были куплены сумки для подгузников и автомобильные сиденья, в которых я прятала наркотики, которые меня заставляли доставлять. Если бы я этого не сделала... Что ж, мои шрамы рассказывали довольно хорошо написанную историю. На протяжении многих лет меня избивали, насиловали и принуждали к подчинению. Рокко зашел бы так далеко, что запер бы меня, если бы я отказалась убить кого-то, кто пошел против него. Использование меня позволило Рокко оставаться в тени, но это было сопряжено со своим риском. Копы никогда бы не ожидали, что кто-то вроде меня будет пытать и убивать. Через некоторое время мне стало нравиться использовать свой гнев самым мрачным из возможных способов, избегая при этом наказания.
Сжав челюсти, мои ноги пытались нести мое дрожащее тело, пока я не встала перед ним, твердая, как доска. Он протянул руку, чтобы провести мозолистым пальцем по моему подбородку, давая мне ложное чувство безопасности, прежде чем резко схватить меня. Я тяжело сглотнула, когда мое тело дернулось вперед, прижимаясь к его твердой груди. Я чувствовала гнев, исходящий от его разгоряченной кожи, когда он сильнее надавил на мою челюсть.
— Майя... У нас проблема, у тебя и у меня, — тон Рокко был спокойным и мрачным; таким тихим, что мне пришлось убедиться, что я правильно его расслышала.
— Я не понимаю. Ты заработал кучу денег за мой счет сегодня вечером, — ответила я дрожащим голосом. Он опустил руку и подозрительно замолчал, оставив меня гадать, что происходит у него в голове.
— Я дал тебе все, неблагодарная сука. И это то, как ты мне отплатила?
Действуй осторожно.
В мгновение ока его руки сомкнулись у меня на горле, перехватывая дыхание, пока он медленно сдавливал трахею. Слезы наполнили мои глаза из-за нехватки кислорода, потекли по щекам от явного страха за свою жизнь. Со временем насилие и наказания становились все хуже, и по сей день я никогда не понимала, почему меня выбрали для такой жизни. Почему я была так важна для него. Я вскрикнула, когда он притянул меня к себе так близко, что аромат его последней сигары ударил мне в ноздри.
— Последняя капля, Майя, ты вернула деньги, отдав им пустые гребаные сумки, — его руки сжались сильнее, быстро перекрыв мне доступ воздуха, как змея, обвивающаяся вокруг своей жертвы. Слова Рокко были медленными и угрожающими, каждое срывалось с его губ подобно выстрелу. — Где. Находятся. Наркотики?
Мои руки потянулись к нему, пытаясь оторвать его от себя, чтобы я могла дышать. — Я не прикасалась к ним… Клянусь, — выдавила я в панике.
Да, я это сделала, но он никогда их не найдет.
Мои ноги свободно болтались в воздухе, и черные точки усеивали мое зрение, пока я молилась тому, что было там, сделать мою смерть как можно более быстрой и безболезненной. С болезненным смешком Рокко впечатал меня в заднюю часть двери, и я вскрикнула. Стекло зеркала разлетелось вдребезги, рассыпавшись на миллион осколков подо мной, в то время как несколько других вонзились в мою кожу.
Его взгляд метнулся к чемодану, который стоял аккуратно упакованный на моей кровати, и он ухмыльнулся. В тот момент, когда он слегка отвлекся, моя рука метнулась вперед, и я воспользовалась шансом, порезав своими свежевыманикюренными ногтями его лицо. По крайней мере, если бы он убил меня сегодня ночью, под моими ногтями было бы достаточно ДНК, чтобы доказать это. Не то чтобы что-то было сделано в любом случае; Рокко был неприкасаемым.
Болезненный стон сорвался с его губ, когда я упала на пол. Я вскрикнула, когда еще больше зазубренных осколков битого стекла вонзилось в мою нежную плоть, причиняя повторяющуюся жгучую боль. Вытирая кровь с лица, Рокко провел языком по верхним зубам, одновременно вытирая руку о верх брюк. Мой взгляд опустился в пол, слезы навернулись у меня на глаза, пока я пыталась отдышаться. Я надеялась, что он закончит свою маленькую тираду, но такого подарка я никогда не получу.
Вместо этого он продолжал говорить насмешливым тоном, как будто отчитывал ребенка. — А потом ты приходишь домой
— Я всего лишь веду себя как человек, которым ты меня готовил, так в чем проблема? — огрызнулась в ответ. Его лицо покрылось густым румянцем, и я поняла, что облажалась. Я знала, что лучше не возражать, особенно когда он уже был в настроении.
Нижняя губа Рокко выпятилась, когда он презрительно покачал головой. Моя рука взметнулась к лицу, когда я поползла назад к шкафу, уже зная, что будет дальше. Он был слишком быстр, разыгрывая меня, когда делал выпад, как раз перед тем, как выпрямиться и пройти мимо меня, чтобы сорвать спрятанный свитер с верхней полки.
— Что ты делаешь? — запаниковала, пытаясь вернуть футболку обратно.
Сунув руку в задний карман, Рокко вытащил блестящую ментальную зажигалку, ту, что украшала герб семьи Витале. Я никогда не забуду эту чертову печать. Окровавленная рука, держащая на ладони козлиную голову. Мой взгляд метался между куском ткани и монстром передо мной. Я бы терпела физическое насилие снова и снова, если бы это означало, что душевные муки прекратятся. Пламя гневно плясало, почти насмехаясь надо мной. — Пожалуйста, не надо. Почему ты не можешь просто отпустить меня? — я плакала.
От его смеха у меня по спине пробежали мурашки. — Почему? Чтобы ты могла пойти и найти его? Он не хотел тебя, Майя. Он оставил тебя тогда окровавленной и избитой, разве ты не помнишь? Я нашел тебя и собрал по кусочкам. Очевидно, я слишком сильно баловал тебя все эти годы. Дал тебе слишком много свободы.
— Ты лжешь! — крикнула я. Его одеколон пропитал комнату, обжигая мои ноздри, когда я сглотнула желчь, прежде чем потянуться за футболкой. — Я надеюсь, что он заставит тебя помучиться, прежде чем убьет! Он собирается кастрировать тебя, и я собираюсь позволить ему! — изменение октавы поразило меня, когда мой голос стал выше, звуча хрипло из-за того, что я чувствовала. Но я имела в виду каждое слово.
У меня было всего мгновение, чтобы заметить его руку, прежде чем она хлестнула меня по лицу, разбрызгивая ярко-красную жидкость по полу. В ушах у меня зазвенело, пронзительный шум рикошетом отдался в ушах, прежде чем в комнате воцарилась тишина, если не считать моих тихих всхлипываний. Из моего носа потекла кровь и каплями растеклась по ковру. Вытирая это тыльной стороной ладони, я почувствовала, как рвота поднялась и потекла изо рта на пол.
Зажигалка снова щелкнула, и я втянула воздух, наблюдая, как пламя облизывает футболку, пока она не упала на пол огненной кучей. Фамилия Райли была едва различима на фоне красных и оранжевых тонов. Это почти напомнило мне восход солнца, который мы наблюдали много лет назад.
— Твои дни сочтены... Он может спасти тебя не больше, чем ты можешь спасти себя, — отрезал Рокко. Остановившись прямо у порога, он повернулся ко мне с чеширской ухмылкой. — Если ты еще когда-нибудь будешь угрожать мне, Майя, я запру тебя в клетке и буду выставлять напоказ, как свой личный цирковой номер, — с угрозой он сплюнул на пол, прежде чем выйти из комнаты.
Как только он оказался вне пределов слышимости, я медленно поползла к футболке, стекло хрустело под моими пальцами, когда я с трудом передвигалась по ковру. В коридоре завыла пожарная сигнализация, но я была сосредоточена не на этом. Ткань скрутилась под моими тонкими пальцами, и отвратительная смесь крови и слез каплями упала на то, что осталось.
— Прости, что бросила тебя, — прошептала я в темноту. Пахло серой и пеплом, обжигая детские волосики у меня в носу, но в тот момент все, чего я хотела, это снова оказаться в его объятиях. — Я должна была сказать тебе, кто я. Я должна была сказать тебе, что мне нужна помощь.
Поднимаясь на ноги, я позволяю ткани выпасть из моих пальцев, прежде чем как в тумане подойти к своему туалетному столику. Я уставилась на свое отражение, икнув и позволив слезам скатиться по моему избитому лицу, испытывая отвращение к тому, кем я стала. Если я хотела жить, другого выбора не было. Пора было убираться отсюда.
Сунув руку в ящик стола, я достала пинцет и поднесла к лицу, осматривая его. Я хотела убедиться, что они достаточно острые для того, что должно было произойти. Осматривая гладкую поверхность туалетного столика, я искала, за что бы зацепиться. Вырывать этот богом забытый трекер было бы больно, но я могла с этим справиться.
Я никогда не хотела, чтобы меня нарезали ломтиками, превратили в идеальную маленькую куклу Рокко. После нападения я научилась любить свои шрамы и была бы счастлива сохранить их. Но когда Рокко нашел меня, он настоял, чтобы я сделала пластическую операцию, чтобы восстановить свою красоту. Моему носу полностью изменили форму, шрам удалили, и веснушек больше почти не было видно. Иногда мне хотелось вонзить ногти в свое лицо и сорвать его, но оно оставалось там, как железная маска, навсегда оставляя меня в ловушке кожи, которая на ощупь была чужой.
Сделав глубокий вдох, я положила руку на туалетный столик и начала ощупывать свою кожу. Мои пальцы шарили в поисках твердой массы, пока, наконец, не нашли маленький кусочек металла. — Вот ты где, маленький засранец, — рассмеялась я про себя. Используя острые края пинцета, я, не теряя времени, вонзилась в чувствительную плоть.
Вокруг раны собралась лужа крови, из моего горла вырвался болезненный писк, но я уже не могла остановиться. Моя нога тревожно дрожала, выбивая на полу торопливый рисунок. Жгучая боль чуть не заставила меня потерять сознание, мои глаза закатились от ее интенсивности.
Закончи это, Майя, ты можешь это сделать.
Наконец, маленький гибкий предмет оказался между когтями пинцета. Я не могла поверить, что что-то такое маленькое может быть таким болезненным. Красный окрасил каждый дюйм моей руки и растекся по белому дереву. Яростным ударом кулака я положила трекер на туалетный столик и разбила его вдребезги, окончательно отделив Рокко от своего тела. К сожалению, прошло совсем немного времени, прежде чем он был уведомлен.
Я быстро поднялась со своего места и схватила маленькую сумку, зная, что мне придется бежать и я не смогу взять свой чемодан. Убедившись, что бросила в него телефон и зарядное устройство, я добавила несколько смен одежды, прежде чем затянуть завязки. Пот стекал по моей груди, смешиваясь с засыхающей кровью. Оглушительный звук шагов донесся
— Майя!
Адреналин разлился по моему телу; сейчас или никогда. Теперь Рокко знал, и пути назад не было. Я не просто бежала; моя жизнь зависела от того, насколько быстро я смогу бежать и как далеко смогу забежать. Никто в радиусе десяти миль не пошел бы против Рокко. Им нужно было то, что он мог предложить: женщины и наркотики. Помощь мне никогда не стоила бы такого риска.
По коридору быстро раздались шаги. Они приближались быстро, и убежать от них было невозможно. Это нужно было просчитать; одно неверное движение, и я была бы мертва к обеду. Когда я спустилась вниз по лестнице, мои глаза поспешно обшарили комнату в поисках укромного места, где можно было бы спрятаться. Я спряталась за несколькими отвратительно дорогими статуями, согнувшись в тугой комок. Мое прерывистое дыхание угрожало выдать мое местонахождение.
— Я видел, как она вбежала сюда, — хрипло сказал один из людей Рокко, сбивая моих фарфоровых ангелочков ручной работы с украшенного стола.
— Она должна заплатить за свою неосмотрительность. Ему тоже нужен ее телефон. Кто знает, что было записано, — ответил другой, с его губ сорвался низкий свист. — Подожди, пока он не доберется до нее своими руками.
— Может быть, мы попробуем, прежде чем он прикончит ее. Ты знаешь, что это произойдет. Ему становится скучно. Как только он уберет Кингстон, она ему больше не понадобится, — ответил тот зловещим тоном, от которого у меня по спине пробежали мурашки.
Вид ноги, извивающейся между каждой из статуй, заставил мое тело напрячься, и я затаила дыхание. Они были все ближе, и мысль о том, какое наказание мне грозит, если меня поймают, подпитывала мою борьбу за то, чтобы выбраться невредимой. Если Хлоя смогла найти способ избежать насилия, то и я смогу.
Выглянув немного поверх головы плачущего ангела, я поняла, что они направляются в главную столовую. Я быстро схватила ветку с рождественской елки, которую еще предстояло снести. Это был глупый акт неповиновения — не убираться после праздников, но теперь Рокко мог лениво пошевелить пальцем и сделать это сам. Работая быстро, я задела краем ветки основание статуи, образовав небольшой, но острый наконечник. Это было бы идеальной формой защиты и немного отвлекло бы меня, чтобы помочь сбежать.
— Ты это слышал? — спросил один из них.
— Да, звук был такой, будто он доносился из другой комнаты.
Сделав несколько глубоких вдохов, я вскочила и побежала к входной двери. Ветка слабо раскачивалась, и я была готова наброситься на любого, кто встанет у меня на пути. Мое сердце бешено забилось, когда я завернула за угол и внезапно врезалась в твердое тело. От удара я отлетела на пол с острой болью, которая пронзила все мое тело. Ветка выпала у меня из рук, и я перевернулась на живот, скользя по полу, чтобы дотянуться до нее.
Запах кожи ударил мне в ноздри, когда в поле моего зрения появились блестящие черные туфли. — Босс требует твоего присутствия, Майя, и я бы не стал заставлять его ждать. Я действительно надеюсь, что ты придешь добровольно, — раздался голос надо мной.
Карсон работал с Рокко последние три года, но всегда приглядывал за мной, когда мог. Опустившись на колени на моем уровне, он протянул руку, призывая меня пойти с ним. Я чувствовала исходящее от него сочувствие, и он с раскаянием посмотрел мне в глаза. В тот момент мне пришлось принять решение, и я, наконец, выбрала себя.
Пожалуйста, прости меня.
— Мне так жаль, Карсон.
Его лицо исказилось в замешательстве, и мой кулак сомкнулся вокруг расщепленного дерева, прежде чем вонзить его в правую сторону его шеи. Используя чистую волю к выживанию, я перетянула его через шею на другую сторону. Он булькал, пытаясь зажать рану, а я рыдала, когда его кровь пролилась на мою шелковую ночную рубашку. Медь проникла в мои ноздри, а вкус крови воспламенил мои вкусовые рецепторы. Когда я вскочила на ноги, полная решимости добраться до безопасного места, куртка была последним, о чем я думала. Схватив свою нетронутую сумку, я ворвалась в дверь и бросилась бежать в снежную ночь.
Мои босые ноги горели, когда я бежала по замерзшей земле, воющий ветер бил мне в лицо. Это было не просто бегство к Райли. Это была точка невозврата, борьба за свободу, о которой я всегда мечтала. Я знала, что мне понадобится помощь, и хотя Хлоя будет на сегодняшней игре, меньшее, что я могла сделать, это попытаться позвонить. Достав телефон из сумки, я быстро набрала ее номер и поднесла телефон к уху. Через несколько секунд заиграло ее бодрое голосовое сообщение. — Привет, это Хлоя. Оставь сообщение, и я тебе перезвоню.
Подавив рыдание, я повесила трубку и открыла наши сообщения. Мои замерзшие, покалывающие руки пытались печатать, но я не могла сформировать связное сообщение. Вместо того чтобы продолжать терять время, я прижала телефон так крепко, как позволяло мое тело, и снова взлетела.
Звук шин, с визгом затормозивших позади меня, заставил мои чувства обостриться. Я немедленно отклонилась в сторону, устремившись в лес, отделявший линию домов от местной реки. Все было как в тумане; я понятия не имела, как долго я бежала, но я оказалась на берегу реки, пробираясь сквозь камни и лед. Я могла сказать, что земля резала мои ноги, но я потеряла всякое ощущение, когда попыталась позвонить Хлое. Остановившись, чтобы перевести дыхание, я услышала тихий смешок вдалеке. Если на моем лице и остался какой-то румянец, то он уже давно исчез.
Я нырнула за дерево и закрыла лицо рукой, пытаясь успокоить свое прерывистое дыхание. Шаги Рокко некоторое время тяжело хрустели по снегу, прежде чем резко оборвались слева от меня.
— Попалась.
Я бросилась бежать, слушая, как затихает его низкий смех, пока я быстро пробиралась сквозь деревья. Крик Рокко был слышен вдалеке, пока я бежала, отказываясь останавливаться, пока не окажусь в безопасности.
— Ты думаешь, это игра? Подожди, пока я не доберусь до тебя. Он мертв, Майя! А ты? Смерть будет наименьшей из твоих забот, когда я потащу тебя обратно! — злобно пригрозил он. Я знала, что если он когда-нибудь снова доберется до меня, то выполнит свое обещание. Если Рокко Витале и был кем-то, то человеком слова.
Я огляделась по сторонам; в этот момент я хотела сдаться, но не могла. Я должна была продолжать. Летом дом Хлои находился по меньшей мере в пятнадцати минутах ходьбы, а мне уже
Спустя, как мне показалось, несколько часов, смех сорвался с моих замерзших губ, когда показался причудливый дом. Наконец я поднялась по ступенькам и протянула замерзшую, дрожащую руку к двери, прежде чем медленно повернуть ручку. Она была заперта.Она была, блядь, заперта. Гнев и поражение бушевали во мне, когда я со скрежетом соскользнула с двери. Может быть, умереть было бы хорошо; там безопасно и тепло.
Внезапно вдоль подъездной дорожки пронеслась вспышка ярких белых светодиодных фонарей. У меня защипало глаза, страх сжал горло при мысли о слежке. Рокко, должно быть, знал, куда я побегу; он всегда клялся найти меня, если я попытаюсь сбежать. Но я отказалась сдаваться. Им пришлось бы отвезти меня обратно в таком виде, полумертвую, без сил бороться. Мои веки отяжелели и опустились, когда я смотрела на приближающуюся машину.
Пожалуйста, позволь мне сделать это.
Я еще не готова умирать.
ГЛАВА 6
РАЙЛИ
Хрупкий слой льда треснул под весом моей машины, когда я въехал на подъездную дорожку к дому Ника и Хлои. Волосы у меня на затылке встали дыбом, когда я увидел медленно движущийся силуэт на крыльце, мои глаза расширились от этого зрелища. Хлоя и дети ехали позади нас, так кто же там мог лежать? На мой вопрос был дан ответ, когда грудь Ника начала быстро подниматься и опускаться, когда он потянулся к дверной ручке.
— Кто это? — спросил я с беспокойством. Температура сегодня вечером была ниже нуля, и я не мог представить, что кто-то сможет выжить в таком состоянии слишком долго.
— Нет, нет, нет... Черт! Выпусти меня сейчас же, — потребовал Ник, сильно дергая за ручку двери. Я поморщился, когда он выскочил из машины, хотя я все еще был за рулем. — Кто знает, сколько Майя здесь пробыла!
Майя?
Этого не могло быть.
— Подожди, — крикнул я ему вслед, застыв в собственном состоянии шока. Когда я понял, что Ник не останавливается, я подъехал как можно ближе к крыльцу и резко припарковал машину. Вырвав ключи из замка зажигания, я побежал так быстро, как только мог, чтобы встретить его и не поскользнуться. Его панический шепот был слышен сквозь завывающий ветер, и я нахмурил брови. Неверие отразилось на моем лице, когда я уставился на полумертвую женщину передо мной. Ник понятия не имел, о чем он говорит; Майя была мертва. По крови и грязи на ее теле я узнал в человеке, стоявшем перед нами, мою Веб-звезду. Я задавался вопросом, что могло заставить ее превратиться из умницы, с которой я познакомился несколько дней назад, в такую. Но я не мог игнорировать укол фамильярности, когда опустился на колени, чтобы осмотреть ее. — Как ты ее назвал? Отвечай мне, Николас, — рявкнул я.
— Сейчас это не имеет значения, — настаивал он. — У нее посинели губы, и она вся в крови. Хотя я не думаю, что все это ее. Помоги мне затащить ее внутрь, пока она не лишилась конечности.
Сегодня вечером Нику было больно после нескольких хороших ударов по доскам, поэтому я взял инициативу на себя. Подхватив ее на руки, я быстро вошел в дом и помчался наверх, в комнату для гостей. Этой девушке нужно было быстро согреться, иначе она умрет. Я надеялся, что у нее нет обморожения, иначе ее пришлось бы отвезти в больницу.
Усталые шаги последовали за нами по коридору, резко остановившись позади меня, когда Ник молча бросил на кровать несколько толстых шерстяных одеял. Я рассмеялся про себя и пожал плечами. По крайней мере, я был бы милым и не чесался. Осторожно уложив женщину, я мягко укрыл ее каждым толстым одеялом. Гнев струился по моим венам, и я хотел знать, кто это сделал и почему.
Ник провел рукой по лицу. — Пойду включу душ, чтобы...
— Нет, — перебил я, вскинув руку, чтобы утихомирить его. — Если мы разогреем ее слишком быстро, у нее будет шок. Принеси мне любые дополнительные одеяла, которые у тебя есть, и побыстрее.
Хлопок входной двери заставил меня повернуть голову в сторону. Семья Ника не должна была этого видеть. Кивнув в сторону лестницы, Ник быстро понял намек, отступил назад и, тихо закрыв дверь спальни, отправился к своей семье.
Повернувшись обратно к женщине передо мной, я застонал, обдумывая свои варианты. Мне нужно было согреть ее, чтобы увидеть, откуда идет кровь. Для этого мне пришлось раздеть ее. Не было смысла согревать ее, если она сначала умрет от потери крови. Подойдя к кровати, я заколебался. Что было бы, если бы она проснулась посреди этой недоделанной спасательной операции? Я усмехнулся при этой мысли, но знал, что контакт кожа к коже даст ей наилучший шанс.
Натянув через голову толстовку и рубашку, я забрался в постель рядом с ней и натянул на нас одеяло. Я лег лицом к женщине, прежде чем разорвать ее ночную рубашку посередине и отбросить ее в сторону. При любом другом раскладе это было бы безумно сексуально, но выражение моего лица сменилось шоком при виде синяков, покрывающих ее тело. Но это были не просто синяки. Когда я обнял ее, мой большой палец слегка коснулся порезов, покрывавших ее спину. Некоторые из них казались слегка зажившими, в то время как другие все еще были покрыты струпьями. Меня захлестнуло столько смешанных эмоций к этой женщине. Я хотел забрать ее боль и сделать ее своей. Что-то в ее жизни, должно быть, было опасным, или у нее были какие-то проблемы с чем-то или кем-то. Мое сердце сжалось от чувства вины за то, как высокомерно я вел себя с ней на парковке.
— С тобой все будет в порядке, — прошептал я ей в волосы. Я притянул ее тело ближе к своему, сжимая руки, чтобы создать защитный экран, пока я согревал ее замерзшее тело. Я был вне себя от пота, но не собирался никуда уходить.
Через некоторое время я облегченно вздохнул, когда к ней медленно вернулся румянец. Ее пальцы покоились на моей спине, подергиваясь так часто, что у нее поднималась температура. У нее все еще шла кровь, и я должен был выяснить, откуда она взялась. К счастью, я знал основы. Ее глаза слегка затрепетали, и часть меня пожелала, чтобы она проснулась, когда голос Ника
Кто знает, как долго Майя здесь пробыла.
Ее губы синеют.
Моя голова повернулась к двери, когда Хлоя заглянула спросить, не нужно ли мне чего-нибудь. Я знал, что она пытается помочь, поэтому попросил ее принести немного марли и теплой воды. Это было единственное, что пришло мне в голову, но я знал, что это поможет мне выиграть немного времени. Как только она ушла, я снова повернулся к лежащей передо мной женщине и пристально вгляделся в ее черты.
Почему Ник назвал эту девушку Майей? Он знал, что она мертва.
Даже если бы я каким-то образом вообразил ее смерть, эта девушка никак не могла бытьмоейМайей. Нос у нее был тонкий, но правильной формы. Линия подбородка четко очерчена. Она выглядела так, словно над ней поработали, а Майя всегда была против этого. Ситуация «каждому свое», но моя девочка никогда бы так не поступила. Моя девочка была против пластики. Она заботилась о том, как выглядит, но в прекрасном, безупречном смысле. С макияжем или без, на нее всегда обращали внимание.
Мои размышления были прерваны, когда вернулась Хлоя с припасами. Я тихо поблагодарил ее и отвернулся, когда она снова вышла из комнаты. Моя челюсть сжалась, когда я осмотрел руку моей Веб-звезды, испытывая отвращение от изуродованного вида. Потянув одеяло ниже, я перевернул ее предплечье и увидел свежую рану. Кто-то вырвал гребаный кусок плоти у этой женщины. Это была грубая рана, но недостаточно глубокая, чтобы требовались швы.
— Кто это с тобой сделал? — мрачно спросил я, как будто она могла услышать меня и ответить. Я медленно провел тряпкой по ее руке, смывая кровь, чтобы потом обернуть ее тонким материалом, похожим на хлопок. Остальные ее раны были поверхностными и со временем заживут. К счастью, признаков обморожения тоже не было, а это означало, что сейчас она была самой счастливой женщиной в мире.
Закончив, я несколько мгновений наблюдал за ней, чтобы убедиться, что она остается стабильной. Но что-то царапнуло меня на задворках сознания; ноющее чувство предательства и растерянности, которое просочилось в мою грудь. Я все еще настаивал на том факте, что Ник назвал ее Майей. Возможно ли, что она была жива? Мне нужно было знать, иначе это разъело бы меня изнутри.
Был только один способ выяснить это.
У Майи было заметное родимое пятно на шее, прямо под правым ухом. Оно было больше обычного и выглядело почти как ожог на коже. Она очень стеснялась этого, но у меня не было проблем с тем, чтобы послать других людей к черту, если они смотрели на нее слишком долго. Родинка это или нет, но она была самой красивой девушкой, которую я когда-либо видел, и я заверил ее в этом, насколько это было возможно.
Тихий храп полился из ее рта, когда я откинул ее спутанные волосы в сторону. Заглянув ей за ухо, я стиснул зубы, когда обнаружил родинку именно там, где я ее помнил. Мой желудок сжался, когда весь мой мир рухнул вокруг меня.
— Веснушка? — прошептал я, прижимаясь лбом к ее виску и глубоко вдыхая.Нет. Я не такой… Я не готов к этому.
— Райли? — хриплый шепот оторвал меня от моих лихорадочных мыслей. Взглянув вниз, я медленно встретился взглядом с ее карими глазами, которые теперь были открыты и застыли во времени.
Майя.
Сбросив одеяло со своего потного тела, я вскочил с кровати, натянул рубашку через голову и направился к двери. Это было похоже на позорную прогулку, и я чувствовал, как ее взгляд прожигает мне спину, когда я выбегал за дверь. Кто-то мог назвать меня трусом, но в тот момент у меня не было умственных способностей. Я мог сосредоточиться только на том факте, что Майя была жива. Она была здесь, и если она так выглядела, это могло означать только одно.
Черт.
Рокко все еще держал ее в своих когтях.
Сбежав вниз по лестнице, я обнаружил Ника и Хлою в гостиной. — Ты ублюдок! Ты знал, не так ли? — я закричал. — Ты двенадцатьгребаныхлет знал, что она все еще жива? — яд наполнил мои слова, когда я схватил Ника за ворот рубашки, поднимая его с дивана. Его глаза расширились, когда я уставился на него, мое сердце бешено забилось, когда я стиснул зубы. — Как ты мог так поступить со мной? Какого хрена, чувак!
— Энджел, я...
— Заткнись, — зарычал я на Ника. — Ты все это время знал. Тысолгалмне.
Хлоя вскочила со своего места на диване, бросаясь на защиту мужа. — Прекрати это, Энджел. Он не знал, — настаивала она, пытаясь разрядить обстановку.
Я резко повернул голову в ее сторону и уставился на нее. — Прекрати лгать, Хлоя. Ты тоже знала об этом. В моих глазах ты виновата не меньше, — мой голос дрогнул, когда горе и предательство обрушились на меня. — Ты должен былсказатьмне. Я мог бы помочь ей; я мог бы спасти ее вместо того, чтобы все это время верить, что она, черт возьми,мертва.
Хлоя положила руку мне на предплечье. — Ты ничего не мог сделать. Ей нужно было самой попросить о помощи, но она не была готова. У нас не было выбора, мы должны были ждать, — объяснила она.
Я сердито фыркнул и отпустил Ника, отталкивая его от себя. — Ты позволил мне взять вину на себя, зная, что она жива? — спросил я, не веря своим ушам. Когда он не ответил, я покачал головой. — Я ни за что не попал в тюрьму. Я верил, что Майя мертва. Все говорили мне, что онамертва.И все это было ложью?
Ник встал рядом с Хлоей и схватил ее сзади за шею. — Чувак, я клянусь, я не знал все это время. И Хлоя всего лишь пыталась защитить Майю. Мы сделали все это не для того, чтобы причинить тебе боль, клянусь, — настаивал он.
Я уставился на него, пытаясь переварить все, что только что узнал. Внезапно осознание обрушилось на меня, как товарный поезд. — Девять месяцев назад ты рассказал мне об этой «горячей Веб-звезде», которую я просто обязан был проверить, — огрызнулся я. — Ты знал, что это Майя. Это была она все время, не так ли? — когда слова повисли в воздухе, с лестницы донеслось тихое хныканье, но я проигнорировал его, слишком зол, чтобы сосредоточиться на чем-то другом.
Была ли Майя частью этой дурацкой шутки?
Майя должна была знать, что это мой псевдоним...
Верно?
Пожалуйста, не позволяй ей быть
Хлоя ответила раньше, чем Ник успел это сделать. — Ты наблюдал за ней все это время. Как получилось, что ты никогда не замечал никакого сходства? — она прищурилась, глядя на меня. — Ты можешь быть таким тупым. Как ты думаешь, почему мы отправили тебе ее страницу? — она прищурилась, глядя на меня. — Мы отчаянно надеялись, что ты заметишь сходство: карие глаза, веснушки и ее... мягкость. То, что эта женщина до сих пор остается такой любящей, — это не что иное, как чудо. Я просто надеялась, что что-то внутри тебя тоже это заметит.
Я стоял неподвижно, сжав грудь, и не мог ответить, когда другой звук привлек мое внимание к лестнице. Подняв глаза, я почувствовал, как у меня сжалось в груди при виде Майи, сидящей на средней ступеньке, ее глаза наполнились слезами, когда она прижимала забинтованную руку к груди. Я не мог пошевелиться, не мог дышать, не мог придумать, что сказать. Все, что я мог делать, это смотреть на нее, гнев и предательство лишали меня способности дышать. Лицо Майи сморщилось от замешательства, как будто мои слова впитывались, и в любой момент могла погаснуть лампочка. Внезапно она вскинула голову, ее глаза расширились то ли от осознания, то ли от... шока?
Ник нарушил тишину, сделав шаг в мою сторону. — Энджел, ты должен поверить нам, — умолял он. — У нас не было выбора.
Не сводя глаз с Майи, я сжал кулаки и заставил себя говорить в ее стиле. — Я обещал защищать тебя. Ялюбилтебя, но, очевидно, ты никогда не любила меня, — сказал я, мой голос звучал безжизненно. Она попыталась заговорить, но я оборвал ее. — Держу пари, вы с Рокко хохотали до упаду после того, как меня уволокли той ночью. Непослушный, слабый Райли был убран с дороги. Я провел три года за решеткой за преступление, которого не совершал. Я не заслужил этого, Майя. Ты понятия не имеешь, что мне пришлось сделать, чтобы выжить, — я подошел к лестнице, пока не оказался в нескольких дюймах от нее. Я видел, что она дрожит, но мне было все равно. — Надеюсь, оно того стоило, — прошипел я, прежде чем сунуть руку под рубашку, чтобы сорвать ожерелье и бросить его к ее ногам.
Рыдание сорвалось с ее губ, когда я отвернулся от нее, игнорируя протесты Ника и Хлои, вышел из дома и потопал к своей машине. Я выудил ключи из кармана и сел за руль, готовый умчаться прочь и никогда не оглядываться. Поворачивая ключ в замке зажигания, я почувствовал, как что-то сжалось в груди, и оглянулся на дом. Я знал, что не должен уходить, но если останусь, то только нанесу еще больший ущерб. Мне нужно было найти способ заглушить боль и шок, пронзившие меня.
Покачав головой, я повернулся к центральной консоли и открыл навигатор. Когда голосовая команда была готова, я поискал единственное место, которое, как я знал, могло решить эту проблему.
— Покажи мне ближайший винный магазин.
ГЛАВА 7
МАЙЯ
ТРИ НЕДЕЛИ СПУСТЯ
Я сварила упаковку лапши и овощей, стараясь не разбудить Хлою своим шумом. Палмеры любезно приютили меня три недели назад, но я все еще чувствовала себя обузой. Вдобавок к тому, что Ник и Хлоя привыкли к моему присутствию в их доме, они также чувствовали напряжение из-за отсутствия Райли. Никто не разговаривал с ним с той ночи, когда он узнал правду обо мне, кроме Ника на тренировке или что-то в этом роде. Даже тогда это никогда не было прямым разговором, и он уходил после каждого мероприятия, не сказав ни слова. Не могу сказать, что это меня удивило, но это не избавило меня от постоянной боли беспокойства в груди. Я также все еще переваривала осознание того, что Хлоя скрыла правду о DeviantKing. Я доверила им свою ссылку на веб-камеру, полагая, что они поделятся ею только с людьми, которые, как они знали лично, не были связаны со мной. Мысль о том, что веб-камера может стать катализатором для воссоединения с Райли, вызвала у меня тошноту в животе. Мы этого не заслуживали; онэтого не заслуживал.
Мои мысли переключились с Райли на кастрюлю с лапшой, все еще стоящую передо мной. Поймав его до того, как вода выкипела, я убрала кастрюлю с огня, прислушиваясь к одностороннему разговору позади меня.
Сиренити, четырехлетняя любимица Ника и Хлои, листала настольную книгу и подбирала цвета для своего младшего брата Ника-младшего, который был надежно пристегнут ремнями в шезлонге рядом с кухонным столом. С момента рождения ребенка Хлоя была на взводе и отчаянно нуждалась в отдыхе. Предложение помочь с детьми было для меня небольшим, но значимым способом почувствовать себя полезной в доме, а также помешать Хлое задавать вопросы, ответы на которые она не хотела бы знать. Я бы сделала для нее все, что угодно, включая пробуждение в шесть утра с обоими детьми, чтобы она могла поспать лишний час.
Чего бы я только не отдала, чтобы поспать целый час в целом...
Покачав головой, я помогла Сиренити сесть в кресло и поставила перед ней завтрак из фруктов и йогурта. Насыпав свой завтрак с лапшой в миску, я поставила ее на стол, прежде чем поднять Ника-младшего со стула и прижать его к себе. Его счастливый детский лепет немного ослабил напряжение в моей груди, когда я села напротив Сиренити, которая все еще листала свою книгу. Возможно, эти ранние утра действительно принесли с собой лишьнесколькопреимуществ. Быть крутой тетей определенно имело свои преимущества.
Очевидно, я была не так спокойна, как думала, потому что через несколько мгновений почувствовала, как мягкая рука легла мне на плечо. У меня сразу сдавило грудь, и я перевела дыхание, оглядываясь через плечо. Я с облегчением обнаружила Хлою позади меня, с растрепанным пучком волос и очками на носу. — Комфортная еда, я вижу, — поддразнила она, улыбаясь новорожденному, зажатому у меня в руке, и указывая на мою уже остывшую лапшу. — Какой сытный завтрак.
— Послушай, еда есть еда. Ты должна радоваться, что я вообще ем так рано, — я подняла миску, наклоняя ее к ее лицу. — Хочешь немного?
— Я действительно рада видеть, что ты вообще ешь, — ответила она, прежде чем направиться к морозилке и достать упаковку мороженого. Я тихо рассмеялась, как будто ее выбор был чем-то лучше лапши, покрытой воском. Хлоя повела свою дочь в игровую зону, которая была в ярости, когда ей сказали, что
Я подняла бровь. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? — спросила я, поправляя ребенка на руке.
Хлоя тяжело вздохнула, как будто мое замечание было проклятием ее существования. — Буквально все, что угодно. Побег, то, как ты исцеляешься...то, что тына самом делечувствуешь ко всему, что касается Энджел Кингстон... - ее тон должен был быть легким, но он не встретился с ее взглядом.
Я отвернулась, пытаясь скрыть слезы, которые начали собираться на моих ресницах. — Мне действительно нечего сказать. Даже если бы это было так, он определенно не хочет этого слышать, — еще больше слез потекло по моим щекам, когда я встретила обеспокоенный взгляд Хлои. — Что касается побега...Я не думала, что тебе понравится узнать, что я не только убила кого-то по пути к двери, но мне это действительно понравилось. В какой-то момент его кровь попала мне в рот, и я почувствовала себя могущественным, — я усмехнулась этому воспоминанию, но имела в виду каждое слово.
Какое-то время она тупо смотрела на меня, и у меня не было возможности продолжить, прежде чем она начала истерически смеяться. Отодвинув миску с лапшой, я вытерла лицо и в замешательстве уставилась на нее.
— Почему ты смеешься надо мной? — застонала.
— Ты слышишь себя прямо сейчас? Перестань пытаться преуменьшить это. Это самый горячий мысленный образ, который у меня когда-либо был о тебе, — поддразнила Хлоя.
Я закатила глаза и встала рядом с Ником-младшим, ставя посуду для завтрака в раковину, прежде чем повернуться лицом к своей лучшей подруге. — Да, я уверена, что становится еще жарче, когда ты вспоминаешь, что на мне была только ночная рубашка, — я поморщилась.
Смех Хлои прогремел по кухне, когда она взяла ребенка у меня из рук. Мы перешли в гостиную, обойдя море игрушек на полу и заняв противоположные углы дивана. Ее улыбка слегка померкла, когда она прижалась к сыну.
— Серьезно, Майя, сделай паузу в «шутке, чтобы справиться». Просто поговори со мной, — настаивала она.
Я вздохнула и провела рукой по лицу. Хлоя не собиралась так это оставлять. Через минуту я тихо спросила: — Что это за человек, настолько отчаявшийся, чтобы продать свое тело с аукциона ради защиты? Что это говорит обо мне?
— Это было отчаяние или твой последний шанс на свободу? — ответила она, придвигаясь ближе и обнимая меня за плечи. — Мне кажется, ты снова обрел свой стержень, и, вероятно, на этот раз будет хорошей идеей сохранить его.
Это один из многих примеров того, почему даже в юности меня тянуло к Хлое. Она была нянькой и тем, в ком я отчаянно нуждалась в своей жизни. С первого дня, как она начала работать волонтером в приюте, у нас возникла связь, мы мгновенно стали друзьями. Я откинулась назад, прижимаясь к ней.
— Что хорошего в свободе, если я слишком напугана, чтобы жить своей жизнью? — тихо спросила я.
— Я уверена, что это не будет проблемой надолго, — многозначительно сказала она, надвигая очки еще выше на лицо. — Что бы ты ни делала, пожалуйста, не возвращайся. Рокко убьет тебя.
Я промычала в знак согласия, хотя маленькая часть меня настаивала, что для всех будет лучше, если я приползу обратно к Рокко и приму свое наказание.
— Я просто хочу, чтобы кому-то было не все равно, понимаешь? Кто-то, кому не все равно.…Кто-то, кто защитит меня. Кто-то, кто смотрит на меня так, как смотрит Ник… на тебя.
Ее нежная рука погладила мое лицо и задержалась на щеке. — Кто-нибудь сделает это, когда придет время. Даже если это не Энджел.
— Обещаешь? — спросила я ее, пытаясь не расплакаться в четвертый раз за это утро. Я хотела, чтобы она назвала его по имени. Я ненавидела эту ангельскую чушь. Что с ним было не так, раз он вообще так поступил?
— Обещаю. У меня такое чувство, что он смирится.…Не торопись и дай ему время. Сегодня у нас девичник. Ты отчаянно нуждаешься в этом.
Когда Хлоя предложила посетить торговый центр в качестве нашей первой остановки на девичник, я была полностью за. Мне нужно было сделать маникюр-педикюр и сменить одежду. Мы даже выбрали несколько сексуальных номеров для развлечения, которое я скоро устрою. Когда мы выходили из дома, в приложении Cam появилось сообщение, которое застало меня врасплох. Райли, казалось, страдал амнезией; несмотря на его отсутствие в течение последних нескольких недель, в его сообщении сообщалось, что он ожидает, что наша сделка начнется завтра. Он дал мне свой номер и попросил написать ему для получения более подробной информации.
Это было четыре часа назад, а я так и не ответила ему. Поскольку ему явно нравилось играть в игры, было справедливо, что ему тоже пришлось ждать своей очереди.
Торговый центр был переполнен. Большинство людей проталкивались сквозь толпу с горами сумок, и я молча поблагодарила родителей Хлои за то, что они взяли детей. Я не была уверена, что мне когда-нибудь будет удобно называть их мамой и папой, хотя они официально удочерили меня, когда мне было семнадцать. Они дали мне жизнь, о существовании которой я даже не подозревала. Тот, кто полон возможностей, выбора, безопасности и любви. Было трудно чувствовать себя достойным семьи, о которой я мечтала, и время от времени я все еще боролась с этой неуверенностью.
Лоуренс Уитлок чуть не потерял все, пытаясь законным путем отомстить Рокко за то, что было сделано со мной, и это только еще раз доказало, насколько могущественным он стал.
Отбросив воспоминания в сторону, я с трудом пробиралась сквозь толпу людей. Мое беспокойство выползло на поверхность, словно рука, пытающаяся вырваться из моего тела, и я поняла, что пришло время сделать перерыв. Я подалась вперед, похлопав Хлою по плечу, чтобы привлечь ее внимание. По моей шее пополз жар, когда началась паническая атака. В горле пересохло, и я остро ощущала каждое прикосновение покупателей, проходивших мимо меня.
— Ты не хочешь сделать перерыв и поесть? — поспешно спросила я.
Пожалуйста, скажи "да".
Я чувствовала себя в ловушке, и мне просто нужно было убраться подальше от шума. Черт возьми, я бы даже согласилась разделить закуску. Она с улыбкой согласилась, и мы направились
Войдя в бар, мы быстро расселись, через мгновение появились меню и вода. Обдумывая меню, я спросила Хлою, не хочет ли она сделать наш обычный заказ. Один из нас заказывал суп и салат, а другой — основное блюдо, а потом мы все делили поровну. Таким образом было потрачено меньше денег, и это было то, чем мы занимались столько, сколько я себя помню.
Мои мысли были прерваны пронзительным тоном Хлои. — Этот официант положил на тебя глаз с тех пор, как принял наш заказ, — хихикнула она, поднимая свой бокал с мартини и чокаясь с моим. — Он не нарочно уронил ручку, но то, как он опустился на колени и посмотрел на тебя снизу вверх? Девочка...
Я закатила глаза и рассмеялась, но меня прервало жужжание у моей ноги. Сунув руку в сумочку, я достала телефон и тут же захихикала, увидев сообщения, появившиеся на моем экране.
Какое, блядь, идеальное время.
Неизвестный Номер
Какую часть фразы «напиши мне, как только прочитаешь мое сообщение» ты не поняла?
Майя
Моя мама всегда говорила, что не разговаривай с незнакомцами.
Неизвестный Номер
Ну, моя мама сказала, что мы не знакомимся с незнакомцами, с которыми общаемся в Интернете.
Посмотри, как это сработало.
Теперь ответь на мой вопрос.
Майя
Откуда у тебя вообще мой номер?
* Контакт изменен на Засранец в панировке*
Засранец в панировке
Очевидно, Ник.
Закатив глаза, я опустила телефон обратно в карман и снова обратила внимание на Хлою. Делясь едой, мы заговорили обо всем, ни о чем и о промежуточных моментах. Было приятно просто восстановить с ней связь, и я обнаружила, что разговариваю больше, чем за последние недели.
Когда принесли наше основное блюдо, я почувствовала, что мой телефон снова завибрировал. Я пыталась игнорировать непрерывное жужжание во время приготовления супа и салата, но это становилось смешным. Достав его, я открыла свои сообщения, чтобы посмотреть, что же было такого важного.
Засранец в панировке
Я намного ближе, чем ты думаешь.
Почему ты игнорируешь меня?
Прекрасно. Ты просто подожди, пока я не доберусь до тебя.
Я мог бы подкрасться к камню, и это было бы интереснее, чем это.
Почему эти сообщения вызвали горячую волну желания, прокатившуюся по моему животу? Что я должна была сделать, так это сказать ему перестать играть в глупые игры и выбрать личность. «DeviantKing» мог бы терпеливо дождаться моего шикарного рта, моей сочащейся киски и, может быть, даже моей маленькой тугой попки. «Засранец в панировке» был инфантильным мудаком, которому действительно следовало попробовать свое собственное лекарство, а его заставили ждать три недели без контакта.
Несмотря на мое раздражение сложившейся ситуацией, я почувствовала прилив возбуждения перед завтрашним днем. Я не ожидала, что Райли когда-нибудь снова свяжется со мной, не говоря уже о том, чтобы обналичить свой выигрыш на аукционе, и мне нужно было довести это дело до конца.
Появился официант, чтобы проверить, как у нас с едой, и мы потратили несколько минут на светскую беседу с ним. Когда он ушел, чтобы приготовить Хлое еще один напиток, пришло еще одно сообщение, и я тут же закатила глаза.
Засранец в панировке
Даже не думай приударить за этим мужчиной-ребенком.
Ты думаешь, он может использовать тебя так же, как я?
У него, наверное, двухдюймовый член.
У тебя прекрасный смех.
Не могу дождаться, когда почувствую вибрацию, когда твои губы обхватят мой член.
Майя
Это вопиющее поведение с предупреждающим знаком.
Я стану твоей следующей жертвой?
Засранец в панировке
Только если ты сам этого захочешь.
Я с нетерпением жду, как мои вкусовые рецепторы отреагируют на такой сладкий нектар.
Майя
Как скажешь.
Хлоя выглядит одинокой, так что я должен это исправить.
Получайте удовольствие, преследуя свой камень.
Засранец в панировке
Давай, играй в эту игру, но ты проиграешь.
Кстати...
Кто, блядь, ест куриные крылышки с ранчо?
Не волнуйся, я научу тебя правильному способу.
Я замерла, перечитывая его последние сообщения несколько раз, как будто если я посмотрю еще раз, они исчезнут. Все, кого я знала, ели куриные крылышки и ранчо, но откуда он мог знать, что я ем их прямо сейчас? Волосы у меня на затылке встали дыбом, когда я незаметно оглянулась через плечо. Должно быть, я слишком много думала; Райли понятия не имел, что мы были в торговом центре, не говоря уже об этом баре. Должно быть, ему просто очень понравилась идея о моих губах на куриных крылышках. Я ничего не могла поделать с небольшим количеством сливочного крема, которое потекло по моему подбородку, когда мой тихий смех сотряс все мое тело.
Выражение лица Хлои было бесценным, когда она сидела в замешательстве, желая спросить, но, вероятно, передумав. В конце концов, ее любопытство победило.
— Итак... хочешь поделиться с классом, кому ты пишешь? — спросила она с ухмылкой.
Я наклонилась к ней поближе и быстро пересказала обмен текстовыми сообщениями. Она едва удержалась от того, чтобы не открыть рот, когда ее щеки стали ярко-розовыми. Я дала ей минуту переварить этот разговор, прежде чем спросить: — Есть идеи относительно моего следующего шага?
Она на мгновение задумалась, прежде чем злобная ухмылка, похожая на ухмылку Гринча, тронула ее губы. — Райли хочет поиграть? Кажется, он забыл, насколько мы конкурентоспособны, — протянула она, потягивая мартини. — Нам все еще нужно вернуться к тому, откуда он знает, где мы находимся и в основном все, что мы сейчас делаем, но сейчас я слишком сосредоточена на том, чтобы надрать ему задницу в его собственной дурацкой игре.
Я ухмыльнулась, оглядываясь в поисках идеальной возможности, которая направлялась в нашу сторону. — Знаешь что? Ты права. Теперь его очередь проигрывать. И я точно знаю, как это сделать, — пробормотала я.
Хлоя оглянулась через плечо и заметила приближающегося официанта. Она взвизгнула и заерзала на своем стуле, пока я сжимала своими тонкими пальцами бокал с мартини. Поднеся его к губам, я сделала маленький глоток и слизнула остатки, прежде чем соблазнительно улыбнуться ему. Наш официант слегка улыбнулся мне в ответ, прежде чем прочистить горло и
Я повернула голову в его сторону. — Мы можем вам помочь? — спросила я, придав своему голосу фальшивую сладость. Бедняга нервничал; на его лбу выступили капельки пота. Должно быть, он не был уверен в своих силах, и часть меня чувствовала себя виноватой из-за того, что превратила его в пешку.
— Это будет по отдельным чекам? — быстро спросил он.
Я не могла бы организовать себя лучше. Очевидно, Райли каким-то образом мог видеть нас и хотел поиграть. Должно быть, он забыл, что я люблю кусаться.
— Ты хочешь сказать, что наша еда не за твой счет? — слова легко слетели с моих губ, но мои щеки все еще горели от легкого смущения. Была бы я такой смелой, если бы у меня на уме не было других вещей илидругих людей? Наверное, нет, но сейчас я не могла взять свои слова обратно.
Хлоя неловко хихикнула, когда глаза официантки утроились. — Извините за мою подругу. Только один чек, пожалуйста, — быстро сказала она, и я сердито сдвинула брови, удивляясь, почему ее поведение изменилось так быстро.
Официант остановился всего на секунду, прежде чем взглянуть на меня, его рот практически касался моего уха. Было так неуместно вступать в подобный контакт с клиентом, и я была застигнута врасплох его внезапным движением. Его теплое дыхание ласкало мою шею, когда он пробормотал: — Было бы не очень справедливо, если бы я заплатил за твой ужин и ничего не получил от этого, — мои щеки вспыхнули, когда он отступил назад, ухмыляясь, когда пробежался взглядом по моему телу. — Я сейчас вернусь с этим, дамы, — предложил он, прежде чем повернуться и уйти.
Мы с Хлоей были ошарашены и не могли сформулировать связную мысль. Мы подавили смешки и меньше двух минут ждали возвращения нашего официанта. Он положил чек на стол, и замешательство исказило выражение моего лица, когда он взял мою руку и расправил ее ладонью вверх. Новообретенная уверенность исходила от него, когда он достал из кармана маркер и начал что-то писать на моей коже. Он щекотал мою вспотевшую ладонь, и я боролась с желанием рассмеяться.
— Что ты делаешь? — спросила я, затаив дыхание.
Он отстранился, сверкнув набором зубов, которые казались слишком совершенными, чтобы быть настоящими. — Даю тебе свой номер на случай, если ты действительно захочешь вернуть мне деньги.
Я снова рассмеялась и наклонила голову, чтобы заправить выбившуюся прядь волос за ухо. Когда я снова повернулась лицом к нашему официанту, я услышала громкий хлопок, донесшийся из бара. Пораженная, я быстро поискала источник шума, но только для того, чтобы замереть секундой позже.
О нет.
О, черт возьми, нет.
Там был Райли, сидевший в углу бара с меню, зажатым в руке. На нем была черная бейсболка, надвинутая достаточно низко, чтобы затенять его лицо, а широкие плечи были скрыты под поношенной толстовкой с капюшоном. Мои глаза расширились, а челюсть отвисла, когда мы уставились друг на друга сверху вниз. Даже на расстоянии его глаза излучали такую острую ревность, что у меня перехватило дыхание. То, как он выглядел прямо сейчас, было почти пугающим; я понятия не имела, каким будет его следующий шаг, но я не была готова узнать.
Повернувшись обратно к официанту, я заставила себя дышать ровно и встретиться с ним взглядом, пытаясь быстро вернуться назад. — Послушай, мне очень жаль. Я должна быть честной, ты просто не в моем вкусе, — поспешно призналась я. — Мне действительно жаль, что я обманула тебя таким образом, и теперь я уверена, что твои чувства задеты, и я сейчас несу чушь...
Я почувствовала, как взгляд Райли прожег мне затылок, когда наш официант усмехнулся. — Ну, если ты передумаешь, ты знаешь, где меня найти, — ответил он. С этими словами он неторопливо направился к следующему столику, а я снова перевела взгляд на Хлою.
— Майя, что только что произошло? Он был у тебябуквальнона ладони, а потом вдруг ты как будто увидела привидение, — прошипела она, ее глаза искали в моих ответах.
Тяжело сглотнув, я осмелилась заглянуть ей через плечо. Райли все еще сидел за стойкой, но его взгляд начал перебегать с моих глаз на мою руку. Он явно знал, что там было, и мне пришлось подавить улыбку, когда я увидела, как он тяжело вздохнул, прежде чем снова уставиться на меня. По правде говоря, ревность хорошо смотрелась на Райли, но он собирался узнать, как далеко я готова зайти, чтобы победить.
Снова обратив свое внимание на Хлою, я прошептала: — Призраки, как правило, не испытывают проблем с гневом, поэтому я думаю, что этот все еще жив, — когда она в замешательстве нахмурилась, я усмехнулась и сказала: — Я нашла убежище Райли. Очевидно, он не очень хорош в этой игре.
Хлоя резко обернулась и осмотрела бар, пока не заметила его, который просто перевел взгляд с моих глаз на нее. Писк удивления слетел с ее губ, и она поспешила снова повернуться ко мне лицом. — Да, я не думаю, что его волнует, что ты нашла его. На самом деле я думаю, что, возможно, пришло время сдаться и отправиться домой, — предложила она, и ее лицо вытянулось в напряженную линию, когда она собирала свои вещи.
Встав, я еще раз взглянула на Райли, когда мы направились к выходу. Его глаза все еще были прикованы к моей руке, как будто цифры могли исчезнуть, если он будет смотреть достаточно пристально. Медленная, злая усмешка тронула мои губы, когда я остановилась в конце бара.
— Подожди, Хлоя, мне просто нужна секунда, — крикнула я ей. Слегка отодвинувшись от Райли, я достала телефон из сумочки и подняла руку, теперь уже испачканную чернилами, чтобы лучше разглядеть цифры. Открыв свои сообщения, я ввела номер и сопроводила его быстрым текстом. Я как раз благодарила нашего официанта за то, что он подыграл мне, но когда позади меня раздался звук бьющегося стекла, я поняла, что мой план сработал. Оглянувшись через плечо, я увидела, что Райли вскочил на ноги и стоит среди осколков пивной кружки на полу. Нацепив самую милую, самую невинную улыбку, на какую только была способна, я ахнула и крикнула: — Возможно, в следующий раз тебе захочется усилить хватку.
Прежде чем он успел пошевелиться, я собрала всю свою задницу и встретила Хлою у входа, выбегая из бара так быстро, как только могла. Когда мы отошли достаточно далеко, я расхохоталась, и мне пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть. Мне потребовалось несколько минут, чтобы отдышаться, и
Хлоя издала звукцок-цок-цоки бросила на меня разочарованный взгляд. По моим плечам внезапно пробежал холодок, пока я ждала, что она заговорит. — Ты понятия не имеешь, что ты только что начала, — наконец отругала она. Когда я вопросительно подняла бровь, Хлоя фыркнула и скрестила руки на груди. — Тебе лучше надеяться, что у этого официанта хорошие льготы. Страховка обычно не покрывает случаи ”смерти от ревности".
Райли
Наблюдая за их взаимодействием, я постоянно проводил языком по верхним зубам, и на какую-то миллисекунду какая-то часть меня пожалела этого ребенка. Он просто делал свой выстрел, и я должен был отдать ему должное, но Майе нужно было, чтобы ее любил кто-то понимающий и терпеливый, кто-то вроде меня. Она бы возненавидела меня, но я намеревался нажать на каждую гребаную кнопку, которая у нее была. Кому-то вроде Майи нужно было больше, чем какому-то ванильному уебку, работающему в ресторане. Он разочаровал бы ее во многих отношениях.
Боже, она выглядела великолепно сегодня вечером, ее полные груди были прикрыты нежно-голубым топом на бретельках. Ее волосы были собраны в высокий хвост, а глаза блестели каждый раз, когда она разговаривала с Хлоей. Ее внешность никогда не имела для меня значения, но к этим переменам мне пришлось бы привыкнуть, если бы я хотел, чтобы она была в моей жизни. Я наблюдал за ней каждый день с тех пор, как выбежал из дома, и чем дольше я держался на расстоянии, тем темнее становились мои желания.
Я был почти расстроен из-за того, что Хлое пришлось испортить сюрприз и объявить, что она догадалась, что я девиант, прежде чем я успел сказать ей об этом сам. Это почти разрушило некоторые из моих планов относительно нашего совместного времяпрепровождения. Но, в конце концов, она бы узнала правду, будь то из сообщения или из-за того, что обнаружила бы, что я жду ее. По крайней мере, теперь мы действительно могли начать веселиться. Мир, с которым я хотел познакомить ее, был не только о сексе, и подчинение требовало большего, чем просто послушание. Мне нужно было знать, что движет ею, и, судя по всему, единственный способ сделать это — победить Майю в ее собственной извращенной игре. Слишком плохо для нее, что эти «так называемые» игры нанесли бы побочный ущерб, и этот парень был одной из них.
После финального трюка Майи, который, по общему признанию, вызвал во мне приступ ярости, девочки ушли, а я остался ждать, пока этот парень закончит свою смену. Меня все больше раздражало количество денег, которые я потратил впустую, пока сидел в баре. В жалкой попытке отвлечься я подумал о привычке Майи есть «ранчо» с куриными крылышками. Раньше я делал то же самое, пока мы не играли в "Баффало", где я сдался и, наконец, попробовал голубой сыр и крылышки. Макать курицу в заплесневелый сыр мне никогда не нравилось, но, попробовав это один раз, я бы не умер. Давайте просто скажем это, мягко говоря, опыт, и я никогда не возвращался.
Мои размышления были прерваны звуком, с которым мой объект пожелал спокойной ночи своим коллегам. Я наблюдал, как он снял фартук, прежде чем направиться к выходу из ресторана. Я выложил пару сотен баксов, не утруждая себя ожиданием чека. Моя официантка могла оставить сдачу себе — я был уверен, что она это оценит.
Оставаясь в тени, я вытащил маску из кармана толстовки. Скользя рукой по разбросанным по ней трещинам, я внимательно следил за официантом, делая все возможное, чтобы оставаться незамеченным. — Привет, старый друг. Давно не виделись, — тихо промурлыкал я.
Улыбнувшись воспоминаниям, я надел маску на лицо, прежде чем направиться к подержанному транспортному средству официанта. Он понятия не имел, что я там был. Обычно я преследовал только виновных, но на этот раз все было по-другому. Несомненно, у него были нечистые мысли о Майе, и мне нужно было, чтобы он знал, что она моя, и я никогда больше ее не отпущу.
После того, как моя цель оказалась в своей машине с закрытой дверцей, я набросился на нее, быстро подбираясь к водительскому сиденью машины. Наши взгляды встретились, и он несколько раз моргнул, я бы предположила, чтобы убедиться, что он не переутомился и не сошел с ума. Я чувствовал, как насилие и адреналин текут по моим венам, когда я выбил стекло и несколько раз ударил его головой о руль. В какой-то момент я услышал треск, но не остановился. Это было почти так, как будто я потерял сознание, стоя вне своего тела и наблюдая за происходящим, как за плохо срежиссированным фильмом.
Я так много потерял за свою жизнь, и будь я проклят, если этот подражатель студенческого братства попытается переехать ко мне и забрать у меня Майю. Его грудь вздымалась, и густой запах крови пропитал воздух вокруг нас, пока он давился им. Все, что он мог сделать, это прислониться к приборной панели, когда я ухмыльнулся и полез в карман за коробком спичек. — Ничего личного, приятель, — задумчиво произнес я. — Ты только что охотился за тем, что тебе не принадлежит... сильно, я бы добавил, — мои пальцы барабанили по крыше машины, пока я ждал, когда он скончается от полученных травм. Спички лениво вращались между пальцами, бульканье замедлилось, сменившись легким хрипом. Он брызгал кровью, умоляя сохранить ему жизнь.
Писк его телефона остановил меня. Я схватил его и пролистал уведомления, чтобы найти сообщение от Майи. Я надеялся, что она просто прикалывается надо мной, но эта маленькая засранка на самом деле отправила ему сообщение.Отлично сыграно, Веснушка.Жаль, что он этого не поймет.
Неизвестный Номер
Привет, это Майя из ресторана.
Еще раз спасибо, что был с нами сегодня вечером.
Мне жаль, что я ввела вас в заблуждение.
Никаких обид?
Райли
Извини, Майя, из ресторана.
Так много обид.
Трахнись.
Уронив телефон на землю, я раздавил его весом своего ботинка, прежде чем Майя успела ответить. Затем я наклонился к окну, чтобы посмотреть в его полуживые глаза. — Ты сделал довольно мерзкий комментарий в адрес моей женщины, — небрежно объяснил я. — Что ты предложил? Что она должна сделать... что? Предложить свою киску какому-то ничтожеству с комплексом бога, только чтобы получить бесплатную еду? Цок, цок, цок.
— Как тебе не стыдно, — сказал я саркастически. — Разве мама никогда не учила тебя, что красть чужую игрушку неприлично?
Тяжело сглотнув, я снял маску и засунул ее обратно в карман толстовки. Мне наплевать, кто ты и насколько я зол на Майю прямо сейчас; никто не проявляет к ней неуважения. Я снова закручивался по спирали вокруг этой женщины, хотя еще даже не делил с ней постель, что все еще казалось мне безумием. Но все, чего я хотел прямо сейчас, — это сгореть в пламени, которое она вновь разожгла во мне.
Гори, детка, гори.
ГЛАВА 8
МАЙЯ
Всё сжалось у меня в животе, когда я помогала наводить порядок в доме. Мне нужно было оставаться занятой, чтобы успокоить мимолетные мысли в моей голове, и сегодня я была морально и физически измотана этим. Хлоя поняла и предоставила мне пространство, о котором я просила, маневрируя по кухне, пока я работала в другом месте, готовя еду для компании.
Сегодня я несколько раз ловила себя на том, что срабатываю, и мне это было ненавистно. Ник вошел с улицы, от него разило сигарным дымом, и все, что я могла видеть, были проблески ночи, из которой я сбежала. Призрачные руки по всему моему телу, бег, годы избиений и пыток, которые я выдержала. Это было просто чересчур, и теперь я обнаружила, что смотрю на пустую стену, а воспоминания действуют как мой личный фильм ужасов.
Даже когда я играла на улице с детьми, холод вызывал у меня слезы на глазах. Раньше я действительно любила холод и снег. Не снег, из-за которого люди разучились водить машину, а снежинки, которые можно было поймать языком. Они свободно падали на мою куртку, и однажды я сфотографировала красивую снежинку именно такой формы, какой она должна была быть, но я никогда никому ее не показывала.
Все продолжали говорить, что я зашла так далеко, но я этого не видела. Да, мне удалось сбежать, но с тех пор я ничего не делала, только сидела без дела и умудрялась причинять боль людям, которых любила больше всего. В этот момент я почувствовала, что совершенно напрасно трачу то, что могло стать моим третьим шансом на жизнь. Если я снова потерплю неудачу, у меня никогда не получится. Я всегда жаждала от жизни большего. Еще больше приключений, шанс совершить безрассудный поступок и повидать мир. Как я собиралась этого добиться, если бы всю оставшуюся жизнь каждые пять минут оглядывалась через плечо?
Проявив безумное мужество в ту ночь, без чьей-либо помощи, кроме чистой воли к выживанию, я больше не могла чувствовать себя жертвой; мнепришлосьприйти в себя, чтобы исцелиться. Время от времени на меня накатывала грусть, и я чувствовала, что это нормально. Прочувствуй эмоции и отпусти, верно?
Внутренняя битва, с которой я столкнулась, заключалась в том, чтобы простить себя за то, что я была такой молодой и наивной. Это душило меня, как будто сама его рука выжимала из меня жизнь за много миль отсюда. Я сама попала в ловушку, и ущерб был нанесен. Я чувствовала, что не заслуживаю помощи; кто захочет помогать тому, кто продолжает возвращаться? Кто бы помог той, кто научилась любить секс после жестокого обращения, от которого она страдала? Мне нужно было, чтобы он был грубым, причинял боль, чтобы доставить удовольствие, но мое сердце знало, что в любви и доверии должно быть удовольствие. Так много вопросов.
Тьма поселилась в моей груди, когда моя душа все дальше отходила от тела. Гнев становился сильнее с каждым днем, но я добьюсь справедливости. Однажды, когда придет время, я снесу гребаную крышку с идеального мира Рокко, с Райли или без. Хлоя была права. Однажды, когда я почувствую себя в безопасности, я сделаю кого-нибудь по-настоящему счастливым. Прямо сейчас я сосредоточилась на создании безопасной жизни и исцелении от своего прошлого, а не на бегстве от него.
Внезапное бульканье в моем животе напомнило о том, что моя очередь выбирать ужин, и при мысли о том, чтобы уткнуться лицом в большую миску с макаронами и хлебными палочками, у меня потекли слюнки. Подтвердив свои пристрастия к Хлое, я плюхнулся на диван, пока она делала заказ, переключая телевизионные станции, пока не увидела то, от чего у меня каждый волосок на затылке встал дыбом.
На экране ведущий новостей сообщил, что в ту же ночь, когда мы с Хлоей были в торговом центре, произошло убийство. Я навострила уши, слушая, и мой аппетит постепенно улетучился, когда ведущий репортер рассказал о событиях ночи. Когда появилось изображение жертвы, я замерла, сразу узнав в этом мужчине нашего официанта из бара. Это не имело смысла; я написала ему сообщение той ночью, и он отверг меня, будучи одновременно убитым на парковке?
...Подожди минутку.
— Хлоя, посмотри, — сказала я, указывая на репортера. — Ты думаешь, это сделал Райли? — я была той, кто подначил официанта, и хотя его выбор слов мог бы быть более уважительным, он не заслуживал смерти за них.
— Я думаю, ты знаешь ответ, — фыркнула она. Ее взгляд метнулся от меня к окну за диваном и обратно. Улыбка медленно расползлась по ее лицу, как будто она знала что-то, чего не знала я. Я устала от того, что меня держали в неведении; это заставляло меня чувствовать себя безмозглой. Мое беспокойство возросло, когда она замолчала, озорное выражение появилось на ее лице, когда раздались три резких стука в дверь.
— Ты не принесешь? — спросила Хлоя, направляясь к задней двери. — Я заберу Ника и детей.
Я ни разу не усомнилась в намерениях Хлои, но ее реакция на новость и внезапная необходимость, чтобы я открыла дверь, заставили мои мысли забиться быстрее. Что-то внутри меня дрогнуло, и если бы не мой протестующий желудок, мои ноги остались бы приклеенными к полу. Моя рука повернула дверную ручку, и Райли переступил порог, даже не поздоровавшись с женщиной, которая вернула его с холода. Стряхнув с него шляпу, жидкость плеснула мне в лицо, заставив меня съежиться от отвращения.
Лучше бы это был
Последовав за ним на кухню, я стояла с ошарашенным видом, наблюдая, как он распаковывает огромную сумку для еды навынос, расставляя контейнеры по всему столу. Он взглянул на меня через плечо, прежде чем жестом указать на шкаф.
— Если ты собираешься пялиться, можешь хотя бы помочь накрыть на стол, пока делаешь это? — рявкнул он.
Я уставилась на него, задаваясь вопросом, как мы вернулись от нашего обмена текстовыми сообщениями прошлой ночью к исходной точке? Если бы это было в человеческих силах, у меня бы из ушей валил пар от того, как я кипела. Единственное, что остановило мою реакцию, это его внешний вид. На нем были вылинявшие джинсы и черная куртка на пуговицах, в которой он казался вполне подходящим нарядом для тусовки с друзьями. Сегодня вечером он не был таким растрепанным, и его волосы были расчесаны на пробор с использованием, как мне показалось, тошнотворного количества геля для волос, так как ни один волосок не выбивался на место.
Прежде чем я успела что-либо сказать, в комнату вошла Хлоя, к которой вплотную присоединились Ник и дети. Расставив малышей по местам, Хлоя повернулась к нам с выражением «мама». — Давайте помнить, что здесь есть дети, поэтому всем нужно вести себя хорошо, — предупредила она.
Скажи ему это.
Мои коренные зубы потерлись друг о друга, и я вздрогнула, когда Райли потянулся ко мне с распростертыми объятиями. Что, черт возьми, происходит? Как мы перешли от наших игривых сообщений к этому угрюмому и требовательному фасаду? Ну и хрен с ним. Мне не следовало впускать его; позволить ему замерзнуть на крыльце было бы лучше, чем иметь дело с этим эмоциональным ударом.
Райли посмотрел на меня сверху вниз горящими глазами. — Ты в порядке, Майя? — спросил он, приподняв бровь.
Мое дыхание стало прерывистым и поверхностным, когда множество эмоций поднялось в моей груди. Все, что я увидела, было красным, и я тут же пожалела об этом, когда моя рука скользнула по его лицу, оставив ярко-красный отпечаток ладони.
В комнате воцарилась тишина, и мое сердце сжималось с каждым вздохом. На лице Райли не было никаких эмоций, за исключением огня, горевшего в его глазах. Я оставалась неподвижной, когда по его губам расползлась злая ухмылка.
— Плохая девочка, Майя, — его челюсть дернулась. — Ты заплатишь за это позже. Все еще ждешь извинений?
Я собрала все свое мужество и выдержала его взгляд, скрестив руки на груди и приподняв бровь. — Все еще ищешь свое ожерелье? — огрызнулась я в ответ, не в силах сдержать ухмылку, когда его глаза расширились. Он сжал кулак, и я глупо понадеялась, что мой ответ заставит его бежать куда глаза глядят. Я просто хотела насладиться своей пастой, а не беспокоиться о том, какой характер будет у Райли за ужином.
Мы смотрели друг на друга, как мне показалось, целую вечность, прежде чем Ник прочистил горло, снимая напряжение. — Если вы двое сейчас не закончите, некоторые из нас умрут с голоду, — проворчал он, передавая контейнер с салатом Хлое.
Я подавила смешок и разорвала зрительный контакт, направляясь к столу и садясь на свое обычное место. Неудивительно, что Райли предпочел сесть прямо напротив меня, свирепо глядя на меня, пока я раскладывала фаршированные ракушки по тарелкам. Ник и Хлоя попытались заполнить неловкое молчание разговором с детьми и поделились подробностями о своем дне, когда мы приступили к еде. От меня не ускользнуло то, как Райли продолжал пялиться на меня, агрессивно вонзая нож в свой салат и молча поедая его.
В середине ужина, когда мы с Хлоей вели светскую беседу, Райли внезапно уронил вилку на пустую тарелку, громкий звон привлек к нему всеобщее внимание.
— Итак, Майя, — задумчиво произнес он, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки. — Почему бы тебе не рассказать мне подробнее о том, почему тебе нужна защита? — я была сбита с толку, но у меня не было возможности поделиться этим, поскольку он продолжил. — Что более важно, мне интересно знать, почему ты считала, что единственный способ получить упомянутую защиту — это продать свою пизду тому, кто больше заплатит, — его слова были мягки, как мед, и приправлены скрытым ядом.
Хлоя ахнула, а Ник застонал. — Мои дети, чувак, правда? — он отругался, но Райли просто проигнорировал его.
Я перестала жевать. Было ясно, что в этот момент перчатки полностью сорвались.
— Почему ты наблюдал за девушкой с веб-камеры, когда ты мог бы, я не знаю, встретить кого-то вроде нормального человека? Даже кролик с шайбой был бы лучшим выбором, — усмехнулась я, делая глоток воды.
Внезапно мой аппетит пропал, пока я ждала его ответа, заставляя себя встретиться с его жестким взглядом. Сохраняя стоическое выражение лица, он наклонился вперед и ответил: — Потому что никто другой не сравнится с тобой. Я пытался.
Все произошло так быстро. Глоток воды проник мне в горло, и я выплюнула ее стремительной волной. Содержимое разлетелось по столу и попало Райли прямо в лицо. Глаза Ника расширились вместе с глазами Хлои, и я вскочила со стула.
— Мне жаль. Клянусь, это был несчастный случай, — пробормотала я. Запаниковав, я побежала на кухню, чтобы захватить несколько дополнительных салфеток.
Мои руки дрожали, когда я почувствовала чье-то присутствие позади меня, заставив мое тело напрячься. — Майя... - пробормотал Райли спокойным и почти обеспокоенным голосом, но я не могла заставить себя пошевелиться. — Майя, все действительно в порядке. Ты не могла бы посмотреть на меня?
Через мгновение я медленно повернулась к нему лицом. Его взгляд встретился с моим, и он тяжело вздохнул.
— Послушай, я уверен, что это было сделано намеренно лишь наполовину, но в следующий раз, когда тебя удивит что-то из того, что я скажу, либо скажи мне, либо постарайся изменить ситуацию. Хорошо? — язвительно заметил он, легкая улыбка тронула уголки его рта. Его тон был менее требовательным, чем раньше, и мои плечи немного расслабились. — Шутки в сторону, — продолжил Райли. — Я знаю, тебе это тяжело, но, двигаясь вперед, мне действительно нужно, чтобы ты просто общалась со мной.
Я покачала головой, сбитая с толку тем, как легко он мог изменить свое отношение ко мне. — Мы общаемся не на твоих условиях, Райли. Это так не работает, — возразила я.
— Когда это связано с тем, что единственный человек, которого я когда-либо любил, все еще жив, и мне лгали об этом двенадцать лет? Да, я бы сказал, что это происходит на моих условиях, — твердо сказал он.
— О, прости, не похоже, что
Прислонившись спиной к стойке, я отбросила эту мысль и решила сменить тему. — Ты хочешь общаться? Почему бы тебе не рассказать мне о своем альтер эго? — он выглядел смущенным, и я опасно усмехнулся. — Эйнджел, блядь, Кингстон, звезда хоккея и плейбоя Crestview, настолько знаменит, что ему приходится прятаться за игровым псевдонимом. DeviantKing... Не очень оригинально, — огрызнулась я. Он прищурился, глядя на меня, но я не могла остановиться. — Я была пленницей Рокко в течение многих лет, пока ты был в отъезде, создавая для себя роскошную жизнь. Как я могу доверять человеку, который уже бросил меня не один, а дважды, когда я больше всего в нем нуждалась?
— Это нечестно, — он нахмурился, его глаза прожигали дыры в моих. Воздух вокруг нас был густым от годами сдерживаемого напряжения, и он казался безумно тяжелым. — И я, блядь, не плейбой.
— Ты мог бы обмануть меня, — пожала я плечами. — Я видела ту пиар-катастрофу несколько лет назад. Ты был неаккуратен.
Его руки сжались в кулаки, и я сглотнула, мои инстинкты кричали отступить. — Почему ты оставалась с ним все эти годы? Мы собирались сбежать. Почему ты не сбежала, Веснушка? — его голос дрогнул на моем прозвище, и жар комнаты окутал меня. Игра, которую я разыгрывала, уверенность, которую я пыталась изобразить, начали ослабевать. Райли шагнул вперед, его мускулистое тело возвышалось над моим телом и вторгалось в мое пространство. — Отвечай мне, — прошептал он.
— Я пыталась, Райли, — объяснила я. — Несколько раз. После нападения я очнулась в больнице и обнаружила, что моя мать мертва, и я возвращалась домой с Уитлоксами. А ты… тебя не было. Никто не сказал мне, куда ты делся. Итак, я ждала. Я ждала тысячу четыреста шестьдесят дней, пока ты придешь за мной. Но Рокко нашел меня первым.…У меня не было выбора.
Райли обхватил меня руками по обе стороны от меня, прижимая к стойке, и мои дрожащие ноги чуть не подкосились. Костяшки его пальцев скользнули вверх по моей руке и по щеке, прежде чем слегка задержаться под моим подбородком, поднимая его вверх, чтобы посмотреть ему в лицо. — Я так сильно хочу ненавидеть тебя, — прохрипел он. — Ты должна чувствовать то, что чувствовал я, разорванный на части и виноватый в том, что не смог спасти тебя.
Я судорожно сглотнула, ожидая его следующего хода. Он наклонился ближе, провел кончиком носа по моему уху и прошептал: — Знаешь, я сделал это с Лоренцо. Он получил коньком в глаз за то, что дотронулся до тебя.
Мое сердце колотилось о грудную клетку, грудь быстро поднималась и опускалась от его близости. О чем он говорил? Райли сделал это с глазом Лоренцо? Прежде чем я успела спросить, он сделал еще шаг и прижался ко мне всем телом. Отбросив эту мысль, я дрожащим голосом спросила: — Где ты был? Я ждала тебя. Я так долго ждала.
— Меня подставили в ту ночь, когда они напали на тебя, — его дыхание коснулось моей шеи, и когда его губы едва коснулись моей ключицы, я не смогла удержаться и прижалась к нему. — Они сказали, что это я, что я сделал это с тобой. Как я уже говорил раньше, я провел три года в тюрьме за преступление, которого не совершал. Извини, что заставил тебя ждать, — пробормотал он.
Мое лицо вспыхнуло, когда он, наконец, прижался губами к моей шее, от этого прикосновения по моей коже побежали искры. — Ты хочешь причинить мне боль, Райли? — спросила я.
Моя одышка только подстегнула его, его пальцы заплясали у основания моей шеи, а на губах появилась зловещая улыбка. — О, это гораздо больше, — пробормотал он. — Я хочу смотреть, как ты извиваешься подо мной, когда я отпускаю тебя. Тебе нужно напомнить, что это всегда были мы, — наши глаза встретились, и он схватил меня за основание шеи, сжимая достаточно сильно, чтобы у меня сбилось дыхание. — У меня есть все намерения причинить тебе боль, — сказал он. — Но я больше не разобью твое сердце. Это обещание я могу сдержать.
— Я бы променяла одного монстра на другого. Я слышала истории. Хлоя рассказала мне все, что произошло в хижине между вами троими, — пробормотала я.
— Хижина, насколько я слышал, была твоей виной. Очень неприлично подставлять того, кого, по твоим словам, любишь, — соблазнительно ответил он.
Я тяжело сглотнула под его крепкой хваткой. — Хлое нужна была жесткая доза реальности, — тихо сказала я. — Я не сделала ничего плохого, — положив руку на его запястье, я попыталась оторвать его с вызывающей усмешкой. — Тогда пускай у меня пойдет кровь, я выдержу.
Райли выглядел впечатленным моим ответом. Холодный металл его «Ролекса» коснулся моей кожи, когда он усилил хватку на моем горле. Он не причинял мне боли и не сжимал достаточно сильно, чтобы перекрыть мне доступ кислорода, но потенциал был, и мы оба это знали. Через минуту он опустил руку, выпрямился и разгладил рубашку.
— Ты ничего не знаешь о том, каким человеком я стал, Майя. Если ты думаешь, что я мог бы причинить вред Хлое ради развлечения, то мне не терпится поиграть и с тобой. Теперь иди собирайся, мы скоро уезжаем, — его тон был скучающим, когда он закончил наш разговор, отмахнувшись от меня, как от ребенка после ссоры.
Я сжала челюсти, но знала, что лучше не спорить. Повернувшись, чтобы выйти из кухни, я остановилась, оглянувшись через плечо. — Что ты сделал с деньгами?
— С аукциона? — спросил он, и я кивнула. — Я пожертвовал это, — ответил он с ухмылкой. — Обратно в мой карман в качестве оказанной услуги.
ГЛАВА 9
РАЙЛИ
Майя вприпрыжку взбежала по лестнице, скрип каждой ступеньки соответствовал ее движениям. Наш разговор был ураганом, вызвавшим ту же боль, которую я почувствовал, когда она отшатнулась и попыталась поставить меня на место. Жгучая боль, оставшаяся на моей щеке, напомнила мне о том, насколько это было сексуально, и какая-то долбанутая часть меня хотела почувствовать это снова. В ней все еще горел огонь, и я был благодарен Рокко, что он не погасил его полностью. Однако ее ждало грубое пробуждение. Возвращаться домой со мной было бы не что иное, как болезненно, если бы она думала,
Покачиваясь на каблуках, я вернулся в столовую, обнаружив, что Ник и Хлоя уставились на меня. Беспокойство достигло пика, когда я понял, чтовсевзгляды устремлены на меня. Даже их старшая дочь уставилась на меня, накручивая лапшу на вилку.
— Осторожно, я вижу, как твое сердце выпрыгивает из груди, — хихикнула Хлоя.
Я сузил глаза в ее сторону, но она была права. Моя внешность дала трещину Майе всего несколько мгновений назад. Ее пламенные, но ранимые замечания привели меня в ярость, и я захотел наказать ее. И все же что-то подсказывало мне, что она воспримет это с улыбкой, только для того, чтобы снова бросить мне вызов, когда все закончится. Это стало бы порочным кругом, и впервые я знал, что буду бороться с ним. Черт, онаулыбнуласьв тот момент, когда моя рука сомкнулась на ее горле. Я не был уверен, что смогу долго придерживаться части нашего соглашения «без обязательств». У нас было слишком много предыстории; рано или поздно она прольется наружу. Однако сегодня вечером я предпочел проигнорировать это, заткнуться и изобразить натянутую улыбку.
Вода все еще промокала на моем месте, когда я осторожно занимал свое место, но мне было все равно. Все, о чем я мог думать, это Рокко. Он был причиной, по которой я оказался взаперти и потерял самого важного человека в своей жизни. Теперь, вынужденный начинать все сначала, я боялся возможных исходов, ни один из которых не был тем, чего я хотел: мирной жизни с Майей рядом.
Покачав головой, я вернул свои мысли сюда и сейчас. — Знаешь, ты мог бы сказать мне, с чем я имею дело, прежде чем подставлять меня...насвот так, — сказал я таким тихим голосом, что было трудно сказать, слышал ли меня кто-нибудь. Сплетя пальцы вместе, я положил их на стол и отодвинул в сторону свою еду, мой аппетит давно пропал. — Кто-нибудь из вас должен сказать мне что-нибудь, что угодно на самом деле, прежде чем эта женщина снова спустится с лестницы, — прошипел я.
— В нашу защиту, мы не знали, чем это обернется, когда правда, наконец, выйдет наружу, — крикнула Хлоя шепотом. — И, честно говоря, вам обоим нужно было попробовать ваше собственное лекарство. Считай это своего рода унижением.
— О, прости, я не помню, чтобы просила тебя вклиниться в мою жизнь или преподать мне урок,мама,— выплюнул я в ответ.
— О, повзрослей, Энджел, — Хлоя вскочила со своего места за столом, готовая выступить в защиту Майи. Нас прервало покашливание во главе стола. Моя голова повернулась к Нику, наблюдая, как он спокойно вытирает руки своей дочери.
— Детка, почему бы тебе не уложить детей спать, а потом помочь Майе? Мне нужно несколько минут, чтобы поговорить с Энджел, — предложил он.
Когда Хлоя повернулась, чтобы уйти, я решил, что еще один удар в живот не повредит.
— Эй, ей бы ненужно быломеня ни о чем спрашивать. За мной стоит целая команда, и они помогли убить этого сукина сына, твоего бывшего. Почему Майя не заслуживала того же?Мояженщина заслуживала того же.
Выбежав через парадную дверь, я зарычал от разочарования и направился к гаражу. Мои пальцы дернулись, когда в голове пронеслось еще больше мыслей. Я должен был догадаться, что Рокко каким-то образом вонзит свои когти в Майю, и я был эгоистым, решив оставаться нейтральным и продолжая думать, что она мертва. Я должен был прислушаться к давнему чувству внутри и пойти по следу, ведущему к ней. Теперь Майя была не более чем оболочкой от всех секретов, которые она носила. И отчасти в этом была моя вина.
Хлоя уже была сломлена. Ей было легко впасть в состояние, когда она была бы полностью под нашим контролем и вынуждена принимать то, что мы давали, в разумных пределах. Мы с Ником дали Хлое то, что она хотела. Но Майя… Я даже не был уверен, с чего начать, но она заплатит за то, что поставила меня в такое затруднительное положение. Она заплатит за то, что лгала и пряталась от меня. Однако за ней нужно было тщательно присматривать. Кто знал, что случится, если я сорву с нее одежду и отправлю ее бежать? Учитывая, как долго она была под контролем Рокко, я не был уверен, что она вообще знала, что такое стоп-слово.
Слой льда на ручке гаражной двери раскололся, когда я схватился за нее, и свободно осыпался на землю, когда я толкнул дверь и вошел внутрь. Ник последовал за нами, и когда он закрыл за нами дверь, я все больше ощущал тишину. Он подошел к бару, налил в два стакана виски со льдом и протянул один мне. После вчерашней ночи я поклялся не обращать на это внимания, но сомнения и неловкость шевельнулись во мне, и я поймал себя на том, что тянусь за стаканом. По крайней мере, если бы я напился сегодня вечером, то не был бы одинок, ползая на четвереньках в ванную.
Ник прочистил горло, вырывая меня из моих мыслей. — Послушай, — пропищал он. — До того, как мы с Хлоей устроили это, я понятия не имел, насколько серьезной на самом деле была ситуация. Мы подумали, что вам двоим было бы неплохо воссоединиться нетрадиционным способом... - он замолчал, избегая моего взгляда.
Я поболтал лед в моем стакане, ориентируясь наТинкего каждый раз, когда он ударился о бок. — Но... - я подсказал, нуждаясь в том, чтобы он закончил мысль.
Ник потер затылок. — Он заставил ее заниматься проституцией и приторговывать наркотиками.
— Итак, мой вопрос остается в силе. Почему никто не догадался вмешаться раньше? Ты должен был сказать мне. Я рисковал всем, чтобы помочь тебе, — ответил я с помрачневшим выражением лица. — Это был не первый раз, когда она появлялась в твоем доме в таком виде, не так ли? Это следовало воспринять как крик о помощи. Тебе следовало сделать больше.
— Я знаю, и мне жаль, но это первый раз, когда у нее хватило смелости остаться. Если уж на то пошло, отдай ей эту победу, — спокойно ответил Ник, уставившись в свой бокал, чтобы не видеть разочарованного выражения моего лица. — По словам Хлои, у нее где-то спрятаны килограммы кокаина и телефон с другими уликами, которые могут подорвать всю его операцию. Но больше она нам ничего не скажет. Энджел, я мало что знаю о
Мой желудок сжался при мысли о том, что Майя хотела позвать на помощь в переполненной людьми комнате, но никогда не была достаточно храброй, чтобы это сделать. Но мои эмоции также были справедливы, и были способы получше организовать наше воссоединение.
— Очевидно, она недостаточно тебе доверяет, иначе она бы уже что-нибудь сказала, — усмехнулся я, проводя ладонью по лицу и недоверчиво качая головой. — Гребаный Христос. Спасибо тебе, Николас.
Он направился ко мне, и я начал чувствовать себя загнанным в угол этим движением, но проглотил это.
— Энджел, у тебя все должно получиться. Майя в буквальном смысле твоя вторая половина. Мы все это знаем. Послушай, тебе не обязательно любить ее или даже влюбляться снова... просто береги ее. Пожалуйста, — взмолился Ник.
Я тяжело вздохнул, мои плечи опустились от его слов, когда я уставился в землю. — Я уже пробовал это. Если я не смог уберечь ее тогда, как я могу защитить ее сейчас? — пробормотал я.
Через несколько секунд мозолистые пальцы Ника оказались у меня на затылке, крепко сжимая, когда он заставил меня встретиться с ним взглядом. — Прекрати нести чушь, Король, — приказал он, и моя кровь мгновенно закипела. — Я знаю, что это тяжело для тебя, и это бередит старые раны. Но мы бы не стали этого делать, не будь абсолютно уверены, что выобасправитесь с этим. Если кто-то и может восстановить справедливость, которой Майя заслуживает, так это ты. Так что перестань жалеть себя и сделай гребаный шаг вперед.
Мои глаза сузились, когда я уставился на Ника, который чертовски хорошо знал, что я не стану долго терпеть его попытки доминировать. — И как ты предлагаешь мне это сделать, Николас? — прошипел я, выпрямляясь во весь рост и приподнимая одну бровь.
Он выдержал мой взгляд, пытаясь сохранить контроль над ситуацией, но я видел, как его покорная натура пытается взять верх.
— Ты оставишь свои ехидные замечания при себе, вырастишь Майю, затем посадишь ее на трон, где ей самое место, и будешь пресмыкаться у ее гребаных ног, — сообщил он мне. Я застонал, когда его свободная рука скользнула по моему твердеющему члену через джинсы. Я не смог бы долго подыгрывать ему, и Ник мог это сказать. Наклонившись ближе, он провел языком по раковине моего уха и прошептал: — Будь милый с Майей в спальне, и я буду таким хорошим мальчиком для тебя в ответ.
Это был мой переломный момент. Оттолкнув Ника, я уставился на него, когда мои руки потянулись к пуговицам его рубашки. — Ты хочешь сказать, что я некрасивый, Лакс? — расспрашивал его, используя его прозвище, чтобы установить свой контроль. Я двигался мучительно медленно, расстегивая каждую пуговицу его рубашки одну за другой, пока она не свисала с его плеч. Он прикусил губу, его дыхание участилось, когда я стянул рубашку с его плеч и бросил на пол. Наши взгляды встретились, и я наблюдал, как он борется со своей покорной стороной, как будто он еще не закончил провоцировать меня. — Такие грубые слова для того, кто, кажется, предпочитает, когда я злой, — прорычал я. — Почему ты думаешь, что я не могу быть милый?
Лакс задрожал от моего прикосновения, когда я жадно завладел его ртом, взяв его нижнюю губу зубами и сильно прикусив. Он захныкал и, казалось, на мгновение задумался над своим ответом.
— Я не думаю, что она играет так, как я, и Хлоя... по крайней мере, пока. Она все еще слишком сломлена, — объяснил он.
Я не смог сдержать ухмылки, когда моя рука потянулась к поясу, расстегивая его и с легкостью выдергивая из петель. — Со сломанными вещами по-прежнему весело играть. Я не слышу, чтобы ты жаловался, — задумчиво произнес я. Он был почти на грани моей терпимости к его поведению, черта, которую он редко решался переступать.
Выпрямив спину, Лакс вызывающе встретил мой взгляд. С последним всплеском уверенности он бросил мне вызов: — Ты не просто сломаешь ее. В конечном итоге ты полностью погубишь ее. И даже тогда тебе этого будет недостаточно, — высоко подняв голову, Лакс подошел к стене и прислонился к ней, зная, что удача только что покинула его.
Гладкая кожа ремня хрустнула у меня в руках, прежде чем я позволил одной стороне упасть на пол. Я слышал его прерывистое дыхание, его тело напряглось в ожидании удара. Каким бы своевольным он ни пытался быть, Лакс всегда возвращался к подчинению. Он приходил ко мне за доминированием, и я каждый раз делал ему одолжение.
— Я думаю, что семейственность разрушила тебя, Лакс, — поддразнил я. — Ты, кажется, забыл свое место. Мне напомнить тебе?
— Пожалуйста, король.
Я сжал кожу в кулаке, пряжка врезалась в ладонь, когда внезапное движение привлекло мое внимание. Взглянув направо, мой взгляд упал на знакомое лицо, прижатое к окну. Я мог видеть, как ее тонкие пальцы прижимаются к глазам, когда она пытается заглянуть внутрь и увидеть шоу. Это натолкнуло меня на мысль, и моя губа дернулась, уступая место угрожающей ухмылке.
Если Майя хочет шоу, я устрою его для нее.
Удивленный всхлип вырвался у Лакса, когда я внезапно обернул ремень вокруг его шеи. Я вставил его в четвертое отверстие и с угрожающим смешком положил руку ему на плечо.
— Посмотри мне в лицо, Лакс, — потребовал я. Он немедленно подчинился, и на моем лице растянулась ухмылка. Сегодня вечером мне придется быть осторожной. У нас намечалась игра, а это означало, что я не мог быть слишком груб со своей любимой игрушкой. — Кажется, маленький подлый вуайерист пришел поиграть. Может, устроим Майе шоу? — спросил я, наклоняя голову к окну.
Лакс следил за моим движением, пока не заметил Майю. Его глаза расширились от удивления, но он быстро ухмыльнулся и снова уставился в пол, где ему и полагалось быть. — Да, — ответил он. — Пожалуйста, сделай из меня пример, король.
— Хороший мальчик, — похвалил я. — На колени, — Лакс немедленно опустился на землю, ожидая его следующих указаний. — Теперь достань мой член. Покажи мне, каким ты можешь быть, — глядя на него сверху вниз, мой язык скользнул
Его горячий рот не шел ни в какое сравнение с пощипыванием холодного зимнего воздуха, влажного и горячего на моей чувствительной коже. Его рука обхватила основание, в то время как его язык облизал всю мою длину, не забывая щелкнуть по головке, прежде чем принять меня глубже в свое горло.
— Черт... Вот так просто, — простонал я, моя свободная рука переместилась к его затылку, в то время как другая снова затянула ремень, направляя Лакс вверх и вниз по моему члену в нужном мне темпе. Слюна потекла из уголка его рта, когда я ударил его по задней стенке горла, его глаза наполнились слезами, пока он пытался глотнуть воздуха. Мои глаза закатились, когда он надул щеки, и я снова повернулся к окну, чтобы встретиться взглядом с Майей. Она не двигалась; ее взгляд был прикован к тому, как Лакс опустилась передо мной на колени, и я знал, что она поняла, что очень скоро окажется в такой же позе.
Мной овладела решимость, и я опустил ремень, обеими руками удерживая Лакс неподвижно у основания моего члена. Постанывая вокруг моего члена, он давился, глазами умоляя о глотке воздуха, хотя и знал, что его не будет. Я наслаждался тем, как его горло пульсировало вокруг меня и втягивало меня все глубже, чем больше он боролся за воздух.
— Я собираюсь кончить, и ты возьмешь все это, — простонал я, лишь на мгновение отстранив его, прежде чем снова погрузиться в его рот. Его ногти впились в мои бедра, заставляя крошечные струйки крови стекать по моим ногам. — Мы всегда называем твою жену нашей шлюхой, но кто на самом деле горяч и нуждается в моем члене, Лакс? — я застонал. Со стоном и последним толчком я замер, когда мои яйца напряглись, прежде чем опорожниться в его горло.
Как только я закончил, я быстро отстранился и отступил назад. Артерия на виске Ника пульсировала каждый раз, когда он делал вдох, втягивая как можно больше кислорода с каждым вдохом, пока я засовывал свой член туда, где ему и положено быть.
Отстегивая ремень от его шеи, я понял, что на нем остался небольшой багровый кровоподтек; ему нужно было немного приложить к нему лед. — Черт, прости, — воскликнул я. — Я принесу в игру дополнительную защиту для шеи, если она тебе понадобится.
Он отмахнулся от меня, и я взял его за руку, помогая встать на нетвердые ноги. Я покачал головой, продолжая молчать и застегивая ремень обратно на брюках, но Ник быстро нарушил молчание.
— И вообще, почему Рокко без ума от нее? Я имею в виду, она его не хочет. Почему бы просто не уйти? — спросил он с неподдельным любопытством.
Я вздохнул. — Если бы у меня был ответ, я бы тебе сказал, — повернувшись обратно к окну, я заметил, что любопытная маленькая птичка исчезла, и подумал, слышала ли она, как мы говорили о ней. Так или иначе, она дала бы мне необходимую информацию. Будь я проклят, если мне снова придется встретиться с Рокко Витале из-за того, что Майя влезла не в свое дело. — Я собираюсь убить его. Я пока не знаю как, но он заплатит за то, что погубил ее, — прорычал я.
— Ты уверен насчет этого? Не она, Рокко. Я не могу смотреть, как ты снова уходишь, — печально вздохнул Ник.
— Рано или поздно это должно было случиться, верно? Лучше всего мне получить как можно больше пизды, прежде чем я окажусь в земле или снова в тюрьме, — поддразнил я, пытаясь поднять настроение.
По крайней мере, с маленьким трюком Майи мне не пришлось бы его искать.
ГЛАВА 10
МАЙЯ
Машина резко дернулась, вырывая меня из сна без сновидений, и с соседнего сиденья донесся протяжный свисток. Я заморгала, пытаясь понять, как долго была без сознания. Наши тела подпрыгивали, когда он поднимался по длинной подъездной дорожке. Мы уже были у дома Райли. Значит, он жил ближе, чем я думала… или я спала слишком крепко.
Я сидела молча, пока машина каталась по гравию. Захочет ли он говорить о том, что произошло вечером? Я и представить не могла, что Райли и Ник могли испытывать такие чувства друг к другу. Но отрицать то, что это пробудило во мне, я тоже не могла. Воспоминание о том, как сильно я хотела оказаться в гараже и наблюдать, как Ника используют таким плотским образом, вспыхнуло вновь.
— Райли? — я поерзала на сиденье, и он мурлыкнул в ответ, готовый слушать. — Как долго вы с Ником… были близки?
— Уже около пяти лет, — прямо ответил он. — Давай оставим это на другой день. Это долгий разговор, и у меня просто нет сил объяснять всё прямо сейчас.
Молчание вернулось, на этот раз тяжелее прежнего. Я надеялась, что он хотя бы немного откроется, но всё получилось наоборот. Мне оставалось только уставиться в лобовое стекло и слушать, как "Hotel California" заполняет салон. Райли нарочно сделал музыку громче, чтобы избежать продолжения разговора.
Мой рот приоткрылся, когда я увидела впереди его дом. Теплый свет фонарей, широкое крыльцо, каменная дорожка, ведущая к нему… земля тянулась до самого леса, ни соседей, ни посторонних. Это был — подождите… я знала этот дом. Тот самый, что я когда-то рисовала в своих тетрадях.
— Давай, скажи это, — прервал он мои мысли.
Он построил дом нашей мечты. Дом, который мы представляли вместе. Только жил он здесь один. Так много спален — и ни одной души рядом.
— Это так прекрасно, — мой голос прозвучал мягко, почти шёпотом. Я осторожно потянулась к его руке — так много раз хотела сделать это раньше, в машине, пока мы ехали в тишине под музыку.
Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам, когда он с тяжёлым вздохом убрал фотографию, проигнорировав мою попытку утешить.
— При бронировании её у меня забрали. Они смеются надо мной, но я и так выучил этот дом наизусть — кирпичик за кирпичиком. Строительство было болезненным напоминанием о том, что я потерял. Но всё же это лучше, чем не иметь вообще никакой частички тебя.
Дальше мы молчали. Взяв сумки из багажника, мы вошли в дом. Райли бросил вещи в прихожей и повернулся ко мне. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Всё это время я будто
И всё же — вот он, Райли, стоящий рядом, всего в нескольких дюймах. Молча, так близко, и так непохожий на того, кого я помнила. Я сглотнула, когда его взгляд пронзил меня, а губы приоткрылись, будто он пытался что-то сказать, но не решался.
Я отвела глаза вниз. Сердце стучало так громко, что я слышала его в ушах. На полу стояла миска в форме рыбки — еда и вода для кота. Я чуть не усмехнулась: у него теперь есть кот.
Напряжение между нами стало почти невыносимым. И вдруг Райли заговорил:
— Итак, что мы будем делать? Я не хочу просто вываливать на тебя всё сразу. Может, ты хочешь поесть или что-то такое?..
Его нервозность была почти трогательной. Я невольно хихикнула, пытаясь разрядить обстановку.
— Райли, мы же только что ели, — напомнила я мягко. — Я точно была в той же комнате, что и ты. Разве что у тебя есть близнец, о котором я никогда не знала.
Он глубоко вздохнул и развёл руки в стороны, будто пытаясь придумать, что сказать дальше.
— Держу пари, тебе бы это понравилось, — произнёс он, — жаль тебя разочаровывать. Только я и ты. — Он подмигнул, а я усмехнулась.
— Твой брат-близнец, вероятно, трахнул бы меня лучше и был бы менее высокомерным, — ответила я с ухмылкой, скрестив руки на груди. — Но, думаю, я никогда этого не узнаю.
Райли отвёл взгляд, откашлялся и кивнул на лестницу:
— Твоя комната — вторая дверь налево наверху. Ванная в твоём распоряжении.
— Как раз то, о чём я всегда мечтала, — хмыкнула я. — Личная ванная.
Краем глаза я уловила мимолётное страдальческое выражение на его лице, но уже в следующее мгновение оно сменилось гневом, словно передо мной стоял совсем другой человек.
— Что ж, если хочешь быть неблагодарной — бери одну из комнат снаружи. Мне всё равно. Мы не будем спать в одной кровати. А завтра у меня тренировка. Я иду спать, — резко выплюнул он.
Протиснувшись мимо, он схватил сумку и направился прямиком к лестнице. Я последовала за ним.
— Забавно, я не помню, чтобы ты когда-нибудь убегал от своих проблем! — крикнула я, вздрогнув, когда его дверь захлопнулась с такой силой, что задрожали картины на стенах. — Эй! Я даже не устала! Что мне делать? Может, хотя бы покажешь окрестности? Чтобы я не сидела и не пялилась в четыре стены? Мне будет чертовски скучно, потому что, на минуточку, я не сплю! Зачем ты вообще участвовал в аукционе, если собирался вести себя как мудак и оставить меня одну?!
Из-за двери донёсся его раскатистый смех, и я закатила глаза. Сделав пару шагов назад по коридору, я потянулась к дверной ручке своей комнаты.
Звук открывающейся двери заставил мурашки пробежать по моей коже. Шаги приближались. Я замерла, сердце бешено заколотилось. И вдруг он оказался совсем близко: я прижата к двери, его горячее дыхание скользит по моей шее, а ладонь упирается в стену рядом с моим лицом, не давая вырваться.
Он наклонился к самому уху:
— Потому что я думал, что получу новую блестящую игрушку. Вместо этого — лишь несколько секунд пренебрежения. Мои деньги едва не достались ему.
Мои плечи опустились, эти слова болезненно врезались в мое сердце. Он был прав; кто бы хотел, чтобы кого-то так использовали и обходили стороной? Судорожно вздохнув, я прошептала, сдерживая слезы: — Ты прав. У кого-то с твоей репутацией должно быть только самое лучшее. Тогда скажи мне вот что. Зачем вообще доводить дело до конца? Если деньги — это все, что тебе нужно для счастья, тогда какого черта я здесь делаю?
Самый большой нож пронзил мое сердце, и это даже не стоило объяснений, если это то, что он думал обо мне. Медленно я подняла голову, чтобы доверительно посмотреть ему в лицо. Сверкнув фальшивой улыбкой, я положила руку на его холодное сердце и оттолкнула его от себя. — Мне не нужна твоя защита. Я могу сама о себе позаботиться.
Поднырнув под его руку, я поспешила в комнату и захлопнула дверь прямо у него перед носом, предварительно провернув замок, чтобы он не смог ворваться внутрь. Безошибочный звук руки, легшей на дверь, заставил мое сердце дрогнуть, но то, что он только что сказал мне, не сошло бы ему с рук. На этот раз мне пришлось отодвинуть свои чувства в сторону, подождав, пока он уйдет. Эхо его шагов оставляло гулкий звук, когда они шли через холл обратно в его комнату, и я выдохнула. На этот раз его дверь закрылась мягче, и я подошла к кровати, присев на край. Мои руки скрестились на животе, когда несколько слезинок в тишине скатились по моему лицу.
Что за дерьмовые слова, даже если он не это имел в виду. Это был не Райли, по крайней мере, не моя. Теперь это был Энджел Кингстон, совершенно новый человек, которого я не узнавала. — Не знаю, почему я думала, что это будет тот же человек, — прошептала я себе.
Сбежав от Рокко, я сделала это сама. Живя так годами, я пережила это. Я даже убивала людей, и мне это нравилось. Райли понятия не имел, с какими испытаниями я сталкивалась, сколько раз я ползала на четвереньках, чтобы убежать, или сколько раз я часами лежала, тупо уставившись на плитки на потолке, принимая член за членом, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы держать Рокко подальше от него. Кто он такой, чтобы говорить, что я была неряшливой секундантом? Ему это тоже не сошло бы с рук. Сморщился, потому что пришло время поцеловать меня в задницу и молить о прощении, или ты знаешь… как он это назвал, ах да... Общаться.
Пытаясь выкинуть из головы собственные мысли и спасти ночь, я оглядела комнату. Она, конечно, была обставлена не лучшим образом, но все равно была лучше всего, что у меня было. Вообще-то, у меня здесь был каркас кровати, и смежная ванная была милой. Может быть, он позволит мне украсить ее, когда мы оба остынем. В потоке мыслей и идей, вихрем пронесшихся у меня в голове, я полезла в сумку и вытащила старую игрушку, внимательно рассматривая ее. Кубик Рубика начал стареть, цветные наклейки
Ненависть быстро поднималась на поверхность, покрывая мое разбитое сердце, как горячая смола, и, прежде чем я осознала это, я выскочила за дверь и понеслась по коридору к его комнате, пока не остановилась перед деревянным барьером. Нет, он не удостоился бы уважения, если бы постучал. Врываясь внутрь, мой взгляд остановился на пространстве. Оно было таким пустым. Райли, интеллектуальный мечтатель, никак не мог в нем жить. Стены были бежевыми с темными лакированными плинтусами, а мебель вся черная, если не считать серых простыней. На стенах не было никаких украшений, и пока мои глаза продолжали блуждать по комнате, единственной вещью, которая давала мне хоть какой-то намек на то, что это место Райли, были ряды часов и голова манекена в его бейсболке. Я также заметила, что у него на тумбочке рядом с кроватью аккуратно лежало несколько фотографий.
Тревожное чувство сжало мой живот, когда я заметила, что его нет рядом. Но вскоре его отсутствие сменилось раздражением — до слуха донёсся шум льющейся воды из его собственной ванной. Из-под двери клубами просачивался пар, и любопытство взяло верх надо мной. Я подошла к ночному столику, где стояли фотографии, и опустилась на его кровать, сжимая в руке кубик.
На снимках были его родители, Ник, ребята из хоккейной команды, места, где он побывал… и вдруг — мы.
В центре стопки, едва заметно спрятанные, оказались фотографии шестнадцатилетних нас двоих возле катка, где часто играла его команда. Я помнила этот день так ясно. В его футболке, сидя у него на коленях с чашкой горячего шоколада в руках, я смеялась над тем, как из-под задом-наперед надетой бейсболки выбивались его взлохмаченные волосы. Он был уверен, что выглядит круто, но для меня эта шляпа была вечным проклятием. Жизнь тогда не была простой, но с ним она становилась выносимой.
Пальцы дрогнули, когда я крепче сжала рамку. Но ведь это больше не мы. Мы превратились в двух разных людей, разделённых чужой злобой и жестокостью — наказанием за то, что осмелились не вписаться в отведённые нам роли. Больше всего ранило то, что он уже не смотрел на меня так, как когда-то. И всё же я надеялась: однажды мы перестанем выживать и начнём жить.
Внезапно выключилась вода, и я вздрогнула. Рамка соскользнула из рук, ударилась о пол и треснула сбоку. Я поспешно вернула её на место, прикрыв трещину.
Дверь распахнулась, и из ванной вырвался густой пар. Райли вышел, полностью обнажённый, не зная, что я в комнате. Моё тело вспыхнуло, когда взгляд скользнул по его коже, покрытой каплями воды, стекавшими бисером по груди. Я не позволила себе смотреть ниже. Он почти не изменился — разве что щетина стала гуще, а тело украсили новые татуировки. Чёрные узоры покрывали живот и спину, и больше всего внимание притягивали ангельские крылья, раскинувшиеся от ключиц и заканчивавшиеся у основания шеи. Детализированные, изысканные — с глазами внутри, будто пронизывающими меня насквозь.
Когда я наконец подняла взгляд, он уже заметил меня. Его губы изогнулись в усмешке.
— Точно, — протянул он, отворачиваясь. — Забыл, что с дамами уединение невозможно. — Он хрипло рассмеялся, натягивая спортивные штаны.
Я едва удержалась, чтобы не сорваться.
— Могла бы и зайти, — бросил он, — секс в душе — высший класс. А так ты уже чистая.
— Ты настоящий ублюдок, — процедила я сквозь зубы. Злость сдавливала горло. Я смотрела, как он медленно, демонстративно завязывает штаны, затем кладёт часы на комод, а глаза его сверкают насмешкой.
— Ты действительно думаешь, что я такая лёгкая? — мой голос сорвался. — Ах да, как я могла забыть. Конечно, думаешь. Возьми наконец ответственность.
— Ответственность? — Райли вскинул брови. — За что именно? Что стал его шлюхой и связался с запрещёнкой?
— Всё, что я делала, — было ради тебя, — почти выкрикнула я. — Ты мудак. Чистый, законченный мудак.
Внутри меня что-то оборвалось, воспоминания нахлынули, как шторм, не оставив шанса держать их под замком. Его ухмылка на мою внезапную тишину только усилила боль. Может, пора было рассказать ему всё. С самого начала.
Я поднялась и подошла к нему ближе, положив ладонь на его бицепс, будто пытаясь найти в себе опору для того, что собиралась сказать.
— Ты хочешь знать, что со мной произошло, Райли? — мой голос дрогнул, но я быстро взяла себя в руки. — Отлично. Пристегнись, потому что сейчас тебе предстоит услышать правду без прикрас.
Мне было двадцать, и я работала официанткой в захудалой забегаловке на трассе для дальнобойщиков. То, что меня лапали пьяные мужики и свистели мне вслед, не входило в мои жизненные планы, но, как ни странно, это было лучше всего, что у меня оставалось после прошлого.
Семья Хлои приютила меня, когда я вышла из больницы. Я никогда не забуду выражение лица Рокко, когда он выезжал с парковки у дома престарелых — в его взгляде всегда таилась угроза. Уайтлоки дали мне всё, что могли, и за это я была благодарна. Но я всё равно цеплялась за мысль, что должна быть самостоятельной. Это был единственный способ чувствовать себя живой.
Чем больше возможностей они открывали передо мной, тем чаще я ловила себя на мысли, что, возможно, не обязана повторить судьбу своей матери. Где-то впереди действительно мелькал свет, пробивающийся сквозь темноту. У меня появился шанс. Может быть, даже будущее. Мир был огромным, и я впервые поверила, что смогу вырвать из него что-то своё, если достаточно постараюсь.
Звонок из кухни вырвал меня из размышлений. Заказ был готов. Я поспешила к стойке и схватила обжигающе горячую тарелку, даже не посмотрев, кому предназначалось блюдо.
И только когда поднесла его к столику, сердце упало вниз.
В углу, в одиночестве, сидел Рокко. На нём был дорогой костюм, на каждом пальце сверкало кольцо. Прошло уже четыре года, а он даже не пытался связаться со мной — и всё же оказался здесь.
На миг я задумалась: откуда у него столько денег? Но ответ, каким бы он ни был, пугал меня сильнее, чем хотелось признавать. Я поставила тарелку на ближайший стол, не глядя в его сторону, и почти бегом бросилась в туалет.
Захлопнув за собой дверь, я прижалась спиной к холодной стене и закрыла лицо рукой. Дыхание сбивалось, в груди колотилась паника. Я ведь сделала всё правильно… Сменить имя, перекрасить волосы, изменить стиль, поселиться у богатейшей семьи
Мне казалось, что я спряталась надёжно. По крайней мере — до этого момента.
Может быть, он просто остановился перекусить, а когда я выйду обратно, его уже не будет. Да, он, вероятно, даже не помнил меня. Оттолкнувшись от пола, я вытерла руки о свой и без того засаленный фартук. Моя дрожащая рука потянулась к ручке, но когда я попыталась выйти из комнаты, то столкнулась с твердым телом, и меня втолкнули внутрь, пока дверь за ним закрывалась. — Из-за тебя мне действительно было трудно найти тебя, Майя, но я знал, что если продолжу пытаться, то найду свою девочку и приведу ее домой.
Я судорожно сглотнула, наблюдая за каждым его движением. — Я не твоя, и никогда не была. Ты всего лишь дрессированная собака, вынужденная тянуться к руке, которая тебя кормит.
У Рокко дернулся глаз, и на мгновение мне показалось, что в мой адрес сейчас полетит затрещина. — Послушай, я должен сделать это быстро, потому что у меня важная встреча. У меня есть предложение, которое поможет нам обоим. Это действительно беспроигрышный вариант, если вдуматься.
Говоря, он что-то печатал на своем телефоне, и ухмылка медленно расползлась по его сосредоточенному лицу, глаза сфокусировались на мне. Нащупав карман вспотевшими руками, я схватила звонящий мобильник и открыла сообщения, чтобы увидеть очень симпатичного Райли, предположительно со своей командой. Его призвали? Это была команда колледжа? На мгновение я отвлеклась, задаваясь вопросом, откуда у Рокко вообще был мой номер. Все изменилось, как только у Уайтлоков появились средства для этого.
Если я не ошибаюсь, он был младшекурсником или, может быть, второкурсником. На некоторых фотографиях он был запечатлен в разных барах или за занятиями в библиотеке. На других — за его играми. Кто-то настолько близкий Рокко мог бы расправиться с ним прямо тогда, если бы действительно захотел.
— Он построил свою собственную прекрасную жизнь с тех пор, как ты видела его в последний раз, не так ли? Прости, я просто не думаю, что это справедливо, что ты торчишь здесь в трущобах, в то время как он делает это по-крупному. Что случилось с «Я подарю тебе мир, все, чего ты заслуживаешь», — Рокко ходил вокруг меня кругами, как хищник, ожидающий, когда его жертва проявит хоть каплю слабости, но шутка была в его адрес, потому что он не получил бы удовлетворения. Вместо этого я вызывающе вздернула подбородок, пока он продолжал говорить. — Разве ты не помнишь Майя? Вы поссорились той ночью, и ты знаешь, каким злым и непредсказуемым он был. Его команда проиграла, и он выместил это на тебе. Я нашел тебя, детка. Той ночью я отвез тебя в больницу.
Я вздрогнула, когда он остановился передо мной и, взяв прядь волос, заправил ее мне за ухо. Больше всего на свете мне хотелось блевать. Правда заключалась в том, что я вообще ничего не помнила; как будто вся та ночь была стерта из моей памяти. — Чего ты хочешь от меня, Рокко? Мне нужно возвращаться к работе.
Пытаясь обойти его и оказаться в безопасности шумного ресторана, он поднял руку, преграждая мне путь. Всхлипывая, я осталась на месте, ожидая, когда он продолжит. — Вернись, Майя, или они будут вытаскивать его мозги со льда в антракте.
Я все еще любила Райли, даже если он забыл обо мне, даже если он был счастлив без меня, и я бы не разрушила то, что он, казалось, строил для себя. Угрозы Рокко обычно были половинчатыми, но прямо сейчас его лицо было серьезным, опасным и твердым как камень.
Я почувствовала, как слезы подступают к моим глазам, когда я приняла решение, о котором буду сожалеть всю оставшуюся жизнь. — Я никогда не выйду за тебя замуж, Рокко. Я бы предпочла сидеть на цепи, как животное.
— Такая, как ты, никогда не станет женой. Ты служишь дому Витале. Ни больше, ни меньше, — его смех был навязчивым, когда его рука потянулась к моему фартуку, с легкостью срывая его. — Не беспокойся об увольнении, я уже сделал это для тебя. Моя машина стоит на заднем дворе.
Когда Рокко появился в ресторане, он шантажировал меня, угрожая отобрать все, ради чего Райли так усердно работал, заставить его страдать, прежде чем он покончит с собой. Это разрушило идеальный мир, который я построила. Я думала, что сбежала, когда Уитлоки усыновили меня. На этот раз жизнь была в безопасности, пока это не оказалось ложью. Хуже всего было притворяться, что все в порядке, постоянно носить маску рядом с самыми близкими мне людьми. Быть в пределах досягаемости того, что было самым важным, зная, что у меня этого никогда не будет. Вынуждена покинуть убежище и Хлою, чтобы жить как пленница в его доме. Заперта в своей комнате, если не приказано иначе. Со временем я обрела свободу, как будто снова увидела свою семью. Хлоя тайком водила меня на хоккейные матчи или приглашала куда-нибудь пообедать. Но я не могла попросить о помощи. В то время она была по уши в собственном дерьме, и я отказалась усугублять его.
Райли потерял дар речи и уставился на меня с открытым ртом. Пытаться прочитать его эмоции было слишком сложно прямо сейчас. Я устала. — Я пожертвовала своей жизнью, чтобы у тебя был та, которую ты заслуживал. Ради которой ты так усердно работал. У тебя есть карьера, ты построил наш дом. У тебя даже кот есть, кот!
— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, Майя, — пробормотал он.
Моя челюсть болела от того, как сильно я ее сжимала, и скрежет зубов на данный момент облегчал боль, пока мы ходили взад-вперед. — Если кто-то и должен испытывать ненависть, так это я. Я должна ненавидеть тебя так же сильно, как ты явно ненавидишь меня, но я этого не делаю, и это гложет меня каждый день.
Положив кубик Рубика на комод позади него, я стиснула челюсти, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.Нет, хватит.Я отказалась молчать еще хоть минуту. — Ты мог бы позвонить. У тебя не было веских доказательств того, что я, без сомнения, мертва. Ты можешь лгать себе сколько угодно, но в глубине души ты был напуган, и это нормально. Но не стой здесь и не лги мне, — сказать было больше нечего, и я отказалась оставаться в тишине.
Мне уже было стыдно за то, что я чувствовала, что нет другого выхода, кроме как
— Майя, — прошептал он сломленно и едва слышно, когда втянул воздух. Я отвернулась, направляясь к двери, когда его рука схватила меня за запястье, разворачивая лицом к себе. — Я пытался.
Что?
Его глаза теперь были красными и опухшими от слез. Они свободно текли по его лицу, и мое сердце упало. За последние несколько недель он усвоил много информации, и мне нужно было помнить, что он тоже человек. Его чувства были такими же искренними, как и мои, и он перенес много боли. — Ник сказал, что его семья кого-то наняла.
— Как ты думаешь, почему они оказались мертвы? Отец Ника знал то, чего ему никогда не суждено было узнать, и он поплатился за это, — я скрестила руки на груди, не колеблясь, пока он воспринимал мои слова. Эзра Палмер, старший брат Ника, помог Рокко оформить полис страхования жизни его собственных родителей. Им нужны были деньги, чтобы обеспечить склады, клубы и отношения, которые должны были сложиться. Я пыталась рассказать Николасу, но в то время никто не мог его найти. Представьте, что вам приходится умирать за свои активы, ведь мертвый вы стоите больше, чем живой. Возможно, сегодня у Ника все еще были бы его родители, если бы его отец отнесся к этой конфронтации разумнее. — В конце концов, я рассказала Нику всю историю, но никто не переступает черту, когда речь заходит о Виталесе, особенно когда речь заходит о деньгах. Им все равно, кого им придется использовать, ранить или убить, чтобы получить это.
Моя рука коснулась его щеки, мне нужно было почувствовать его, даже во время этого горячего разговора. — Это началось из-за того, что ты противостоял Рокко, когда другие боялись. Возможность быть свергнутым не приходила ему в голову до тех пор, пока ты. Райли, тынапугалего.
Он положил свои руки поверх моих, погруженный в свои мысли. Всегда наблюдающий, пытающийся прочитать обстановку в зале или тщательно формулировать свои слова. — Итак, аукцион был прикрытием или что-то в этом роде? Тебе действительно нужно помочь мне понять это. Если это было подходящее «время», почему Николас или Хлоя просто не могли прийти ко мне? Почему ты не могла прийти ко мне?
Я пожала плечами, не зная, что сказать дальше. — Клянусь, ты получил слишком много шайб в голову или что-то в этом роде. Аукцион был идеей Хлои, но я хочу, чтобы ты понял, что даже если бы я знала, кто стоит за этим именем пользователя, я не смогла бы точно попросить о помощи. За мной постоянно кто-то наблюдал. Я никогда не была в достаточной безопасности. В ночь аукциона я увидела вакансию и воспользовалась шансом. Если бы не ты, это был бы кто-то другой, возможно, в еще более опасной ситуации. Но я должна была попытаться, — слезы навернулись мне на глаза, когда я увидела, как все эмоции промелькнули на его лице. — Ты нужен мне, Король. Помоги мне покончить с человеком, который разлучил нас.
Он молчал, прижимаясь своим лбом к моему. Его прерывистое дыхание обдувало мое лицо; каждый мускул его тела трепетал под моими прикосновениями. Мы оставались так некоторое время, и я была терпелива, пока он собирался с мыслями.
Наконец, он притянул меня к своей упругой груди и сжал. Даже когда я попыталась отстраниться, он пробормотал что-то невнятное, прежде чем снова прижать меня к своей груди.
— Я сделаю все возможное, чтобы снова увидеть твою улыбку, Майя, почувствовать себя в безопасности и любимым. Но ты должна дать мне время... пожалуйста, — его большой палец погладил мою поясницу, и впервые с тех пор, как я попала сюда, тепло разлилось по моему животу от осознания того, что я не одна.
— Ты можешь остаться здесь на ночь? — прошептал он мне в макушку. — Я все еще ненавижу гребаную темноту, Майя.
ГЛАВА 11
РАЙЛИ
Как там говорится снова? А, точно. Просыпаюсь, ем и иду на работу, и это именно то, что я буду делать.
Перекатившись на другой бок, разбуженный постоянным воем будильника, я попытался перевернуться, но обнаружил, что моя рука онемела и ее покалывает, зажатая между кроватью и телом, телом Майи. Ее дыхание было поверхностным, а волосы разметались по подушке. Я не мог поверить, что признался, что темнота все еще беспокоит меня. Она казалась ничтожной по сравнению со всем багажом, который она несла. Однако в тот момент мне просто нужно было, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Я никогда не хотел причинить ей боль, но позволил своему гневу взять верх надо мной. Она была далека от неряшливых секундантов. Ей следовало позволить Рокко преследовать меня, чтобы я мог разбить ему лицо и покончить с этим давным-давно, ради нее.
Мой телефон зажужжал на тумбочке, вероятно, сообщения или уведомления, о которых я сейчас не слишком заботился. Несмотря на растущую потребность убрать руку и прийти в себя, я не стал бы беспокоить ее. Вместо этого мои глаза осмотрели комнату, остановившись на нашей фотографии, которая стояла на ночном столике. Она всегда была там, но вне поля зрения. У меня никогда не хватало духу вычеркнуть ее из своей жизни, как бы я ни злился на нее. Когда-то мы были счастливы, и, возможно, со временем у нас могло бы быть это снова, но на это потребуется время.
Что за... как это случилось?
Бросив неприязненный взгляд на неодушевленный предмет, я заметил трещину, которая побежала по стеклу некогда идеальной картины. Я разозлился всего на мгновение, когда еще раз изучил фотографию и усмехнулся про себя. Это вроде как соответствовало; это было то, в чем мы с Майей были правы сейчас, сломленные. Правда заключалась в том, что теперь мы оба были совершенно другими людьми, и я собирался показать ей, как расправлять крылья, защищаться и
Как только слова слетели с моих губ, мне отчаянно захотелось запихнуть их обратно, наблюдая, как на ее фасаде появляется идеально расположенная трещина. Прошлой ночью она просила за Короля, как будто он был другим человеком, и я начал думать, что это может быть правдой, что кто-то создан, чтобы защитить Райли в то время, когда никто другой этого не сделает. Эта маска была продолжением моей личности. Когда я снял маску, мне не пришлось отвечать за грехи, которые я совершил, надевая ее. Насколько кто-либо был обеспокоен, Райли ничего бы не узнал.
Медленно я убрал руку из-под нее, перекатился и спустил ноги на пол. Я была особенно осторожна, когда подходила к туалетному столику, чтобы подготовиться к предстоящему дню с одним исключительным изменением: я готовил ей завтрак. Это не было большим извинением, но это было начало. Ручка и бумага лежали на моем комоде, и я принялся за записку, надеясь, что она прочтет ее, даже если мой почерк был небрежным и торопливым.
Майя, ты права, я должен был стараться сильнее, чтобы найти тебя, и я никогда себе этого не прощу.
Это немного, но я надеюсь, ты насладишься завтраком и днём для себя за мой счет.
Береги себя, и если я тебе понадоблюсь — я буду на тренировке.
Всегда твой, Райли.
Приготовление всего многообразия блюд не заняло много времени, и я почти позавидовал, что мне не придется отведать восхитительно пахнущий бекон, яйца и блины. Схватив апельсиновый сок из холодильника, я пинком захлопнул его за собой и налил в стеклянный стаканчик. Один единственный удар в грудь дал понять, что я делаю это, и мне пришлось отбросить сентиментальную ценность, которую имеет такая мелочь, как завтрак.
Я был взволнован тем, что буду готовить для кого-то другого, и Майи не меньше, — то, о чем я только мечтал. Осторожно поднявшись по лестнице в спальню, я улыбнулся, сладкий аромат ее духов наполнил воздух вокруг меня, когда я поставил поднос с завтраком рядом с кроватью и со вздохом положил свою кредитную карточку поверх записки. Знакомый аромат розы врезался в мой мозг, пробуждая воспоминания. Мои губы растянулись в улыбке, и я наклонился, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на ее лбу.
Она пошевелилась, ее волосы веером рассыпались по плечам, и я стиснул зубы, натягивая одеяло повыше. Я так долго ждал, чтобы прикоснуться к ней, что значит еще немного времени? Мой телефон взорвался сообщениями, и я не мог снова опоздать. Хотя на самом деле все, чего я хотел, — это весь день лежать в постели и крепко прижимать ее к себе. Оторвавшись от ее спящего тела, я направился на тренировку, которая впервые за долгое время была последним местом, где я хотел быть.
Закрыв дверцу машины и направляясь к арене, я надел наушники и прокрутил свой плейлист, позволяя нежной музыке тихо звучать у меня в ушах. Мои плечи опустились, а язык расслабленно оторвался от неба. Смешанный аромат свежего льда и попкорна мгновенно поднял мне настроение. Обычно я никогда не выходил на арену таким образом, но это была всего лишь тренировка, и у меня было около пяти минут, чтобы добраться до раздевалки. Сейчас это был самый быстрый способ.
У меня на уме было так много всего. Любой бы поплыл по течению, чтобы избежать конфликта, и в последнее время я, казалось, притягивала это как магнитом. Я пытался добиться большего, стать лучшим человеком. Но каждый раз, когда я это делал, на меня наваливалось дерьмо, и я обнаруживал, что тону. Запустив пальцы в волосы, я слегка потянул за них — неприятная привычка, выработавшаяся у меня с годами.
Я не обращал внимания на то, куда иду, и обнаружил, что сталкиваюсь плечом с одним из уборщиков. — Извини за это, — пробормотал я, продолжая идти, и прямо под гул музыки, могу поклясться, услышал легкий свист, когда он с улыбкой проезжал мимо меня. Я не мог не уставиться на него на мгновение, мой желудок сжался от подозрения, когда я снова посмотрел через плечо. Я всегда думал о том, что за мной наблюдают, всегда оглядывались через плечо; никто так не жил. Хотя я никогда никому не рассказывал; с этим было достаточно легко справиться. Однако трудно было сказать, был ли это Рокко или просто фанат, который хотел сфотографироваться или взять автограф. Я бы никогда не захотел потерять поддержку из-за ошибочного опознания, и Рокко это знал.
Я нахлобучил кепку и вошел в раздевалку. Большая часть команды была здесь и, как обычно, дурачилась, разбрасывая шнурки или пихая друг друга. Когда я приблизился, в комнате воцарилась тишина, и моя сумка оказалась на лакированной скамейке, когда я прочистил горло. Эта небольшая неприятность с уборщиком заставила меня закружиться, и я не мог сказать, то ли они притихли из-за моего позднего появления, то ли это просто мой разум сыграл со мной злую шутку, как это было с момента нашей встречи. Пять минут или пять секунд не имело значения; я знал этот гребаный свисток. Он снова и снова прокручивался у меня в голове, и я стиснул зубы, пытаясь прогнать его.
Мои глаза осмотрели зал, оценивая каждого игрока, чтобы я мог понять, где нам нужно напрячься, и похвалить тех, кто хорошо справлялся с поставленными задачами. Даже мне пришлось поработать над своей скоростью и контролем шайбы у ворот. Встретившись взглядом с Ником, мы просто смотрели друг на друга сверху вниз, на его лице отразилось неодобрение. В какой-то момент прошлой ночью, перед тем как мы заснули, я услышал, как Майя разговаривает по телефону с Хлоей. Судя по выражению его лица, она рассказала ему все, что произошло, и все, что я сказал Майе. Снова сосредоточив свое внимание на полу, он проигнорировал меня, покачав головой, прежде чем продолжить зашнуровывать свой скейт. Похоже, я был в немилости сразу по нескольким направлениям. Я расскажу ему остальное после тренировки, чтобы он знал, что я не полный гребаный мудак.
Черт.
Тренер вывел меня из транса и обратился к команде, произнеся свою обычную полумотивационную речь о том, что мы делаем все возможное
— Думаешь, я смогу пройти мимо тебя, чувак? — окликнул Гутьерреса.
— Никакой долины, братан, — поддразнил он, прежде чем поцеловать перекладину и надеть шлем на лицо.
— Просто зайди в сетку и дай мне немного с тобой поиграть, — Хави мог зажечь всю комнату своим подшучиванием и заставить меня полностью забыть обо всем, что произошло за последние пару дней. Он мог быть игривым, но он также был воплощением идеи «если ты прикоснешься к моей женщине, я начисто отрежу тебе руку» и испытывал брезгливость, когда его девушка записывала свои подкасты о настоящих преступлениях. Он блокировал удар за ударом, пропустив только шесть из семнадцати, которые я нанес, и нам обоим нужна была передышка.
— Отличная работа, — подбодрил я его, подъезжая на коньках к нему для удара кулаком, ну, скорее, перчаткой. — Не забудь о своем горячем свидании с сетью сегодня вечером, это, наверное, самое интересное, что у тебя было за последнее время, да?
Он просто покачал головой, смеясь, когда я покатился к скамейке игроков, схватив бутылку с надписью моего имени. Когда вода попала мне в рот, я смог прояснить голову. Сегодня я начал планировать свое будущее в хоккее, свое будущее с Майей и то, как покончить с этим ради нее. Шнуровка коньков и передача шайбы по кругу с ребятами отвлекли мои мысли, пусть и на короткое время, пока этот уборщик снова не появился в поле моего зрения, и я застыл, чувствуя, как мурашки бегут по всем возможным частям моего тела.
Этот человек сидел в одном из кресел, сразу за скамейками игроков, и наблюдал за мной, закинув одну ногу на сиденье перед собой. Его кепка закрывала правый глаз, и его лицо было скрыто. Мелодия, которую он насвистывал, была знакомой; я слишком часто слышал ее в юности. Мир резко остановился, когда он надвинул шляпу на глаза и уставился прямо на меня.
Затянутый и покрасневший шрам тянулся от его лба к линии подбородка, а глаз казался покрытым пленкой, даже остекленевшим. Однажды знакомая усмешка сменилась кривой ухмылкой, и я точно знал, кто это был. Младший брат Рокко, Лоренцо Витале. Новичок, Петров, кажется, так его звали, попытался передать мне шайбу, но я был отвлечен человеком передо мной и этим проклятым предсмертным свистком.
— Ты видел этот отскок? Черт возьми, мне повезло, — бушевал Ник, когда мы покидали арену в приподнятом настроении от сегодняшней победы. Если бы у нас когда-нибудь была возможность играть в одной команде, когда мы стали профессионалами, нас было бы не остановить.
— Да, очень мило. Жаль, что Майя не смогла это приготовить. Ей бы понравилось.
— Энджел, это на нее не похоже — пропускать игру. Пару месяцев назад у нее был грипп, и она все же смогла подняться с постели ради игры. Она наконец-то оставила твою жалкую задницу? — он засмеялся, но в его тоне слышалось беспокойство. Мы с Майей были вместе почти год, и я хотел сделать для нее что-то особенное в эти выходные. Я сказал ей, что тренер хочет, чтобы мы больше тренировались, но на самом деле я подрабатывал случайными заработками, чтобы накопить достаточно денег, чтобы купить ей новую пару обуви. Она продолжала расспрашивать начальницу тюрьмы, говоря ей, что они действительно нужны ей, и Майя всегда находила какое-нибудь неубедительное оправдание. Когда я, наконец, купил их для нее, это было потрясающе, и я не мог дождаться, чтобы подарить их ей.
Однако Ник был прав; Майя приходила на каждую игру, и я был расстроен, что она не пришла сегодня. Она всегда занималась с репетиторами, или приносила мне еду, или сидела в библиотеке. Но она никогда не пропускала игру; что-то было не так. Я чувствовал это. Моя нога тревожно постукивала по тротуару, и мое учащенное дыхание только усилилось, когда Ника забрали его родители, и я побежал обратно в Крествью.
Мои легкие горели, тело было истощено, а я все еще находился примерно в пятнадцати минутах быстрой ходьбы от дома престарелых. Ник предложил спросить у своих родителей, но я отказался. Они ехали на предельной скорости, и прямо сейчас мне нужно было быстро добраться до Майи. Дополнительный вес моей спортивной сумки не помогал, и плечо болело от тяжести. Вдобавок ко всему, мои коньки свисали с ремней, угрожая порезать меня, если я упаду.
Когда я остановился там, где был, и сделал небольшой вдох, я внутренне приободрился, добравшись до кратчайшего пути, который мы с Майей нашли. Более быстрый путь к катку. Это была небольшая грунтовая тропинка с кустарником, за которой требовался отчаянный уход. Эта маленькая тропинка вела в лес сразу за домом для престарелых, что дало нам всего около пяти дополнительных минут ходьбы, но там было тихо. Это дало нам с Майей возможность поговорить вдали от раскаленных докрасна ушей. Вдалеке прогремел гром, сигнализируя о надвигающейся буре, и у меня возникло предчувствие, что предстоит сражаться не только с дождем.
Над головой прогремел гром, заставив меня одновременно застонать и наполовину выпрыгнуть из кожи — без куртки, отлично. Отважившись подойти поближе к мышиному хныканью, мои глаза расширились от этого зрелища. Моя спортивная сумка и коньки быстро упали на землю, когда я услышал хныканье из-за ряда кустов.
Майя растянулась на мокрой траве, и ее было не узнать из-за крови и синяков, покрывавших ее избитое тело. Я упал на колени, крик вырвался из моего горла, когда я увидел ее в таком состоянии. Она едва дышала, небольшие хрипы вырывались сквозь ее зубы, когда она кричала. — Майя! — я окликнул ее. Ничего.
Встав на четвереньки, я подполз к ней и заключил в объятия, следя за тем, чтобы ее голова не двигалась слишком сильно, пока я осматривал ее. Ее глаза были черно-синими, почти полностью заплывшими, а из уголков рта струйками текла кровь. Я подозревал, что у нее было сломано несколько ребер, но то, что порвало веревку внутри меня, было кровью, размазанной по ее бедрам. Я знал, что мне не нужно было идти дальше. Слезы навернулись мне на глаза, чувство вины наполнило мои вены, как толстый лед, угрожая разорваться, когда я провел пальцами по ее запястью, чтобы проверить пульс. Это было едва слышно, но тихое сердцебиение вселило в меня надежду.
Пытаясь сохранять спокойствие, я полез в карман за телефоном. Ей нужно было в больницу,
Мой телефон, блядь, разрядился.
— Майя, скажи что-нибудь, пожалуйста, — взмолился я, убирая окровавленную прядь волос, прилипшую к ее щеке.
Негромкий свист, зазвучавший мелодию, заставил мурашки пробежать у меня по спине. В моих ушах прозвучал более чем знакомый звук, и мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто стоит позади меня.
— Мы уже начали думать, что ты не появишься, — сказал Рокко, останавливаясь всего в нескольких футах позади меня. Хруст камней прекратился, и наступила полная тишина.
Я медленно поднял голову, мои глаза остановились на четырех ублюдках, которые сделали это с ней. Придурки, которые избили эту потрясающую девушку, которая сделала бы все, чтобы все улыбались, несмотря на ее собственную боль. Моя рука мягко обхватила ее сзади за шею, поддерживая голову, и мягко опустила ее обратно на землю. Ярость закипела во мне, когда я снова перевел взгляд на Майю. Позволив всему, через что мы прошли, подпитать меня, я медленно поднялся на ноги, повернувшись лицом к ним и готовый бороться за свою жизнь, чтобы доставить Майю куда-нибудь в безопасное место. — Ей нужна скорая, — выбежал я. У меня сейчас не было времени на эти детские игры, а время было на исходе, но Рокко знал это.
— И нам нужно, чтобы ты убрался со сцены. Твои отношения с Майей стали помехой, — ответил Лоренцо, подходя ближе к дрожащему телу Майи. С каждым его шагом Майя расстраивалась все больше, поэтому я встал между ней и ними.
Мой взгляд метался между парнями, ожидая, когда один из них сделает первый шаг. Если бы мое сердце продолжало биться так же быстро, я бы сам упал в обморок. Я не мог остановить поток адреналина в моих венах, когда они вчетвером окружили меня, вынуждая отойти на небольшое расстояние от Майи. Прижав кулаки к бокам, я приготовился к драке; я так устал от борьбы. Я знал, что проиграю, потому что был в меньшинстве. — Это продолжалось достаточно долго, Рокко. Сегодня вечером это... вы все зашли слишком далеко. Почему ей нужно быть в центре чего-то между тобой и мной? По какой причине! Какой ценой! Сегодня вечером Майя пойдет со мной, и я клянусь всем, что люблю, если ты приблизишься к ней.…Я убью тебя, черт возьми, голыми руками.
Что-то прорвалось сквозь шум крови, застучавшей у меня в ушах, и гнев медленно утих, всего на минуту. Мое имя сорвалось с ее прекрасных, разбитых губ, и решение было принято. Однажды все пройдет полный круг, но я буду сильнее и меньше буду бояться. Они все заплатят за то, что произошло сегодня вечером.
Пробившись сквозь круг, образованный Рокко и другими парнями, я подбежал к ней и нежно обхватил ее лицо руками, заглушая ее крики.
— Пожалуйста, не плачь, веснушка. Я собираюсь найти кого-нибудь на помощь, держись. Потом мы уедем отсюда, как только тебе станет лучше. Я оставлю все это, чтобы ты была в безопасности.
Ее рот открылся, на лице ясно читалась боль, но я так и не услышал, что она хотела сказать. В мгновение ока я оказался на земле, вырванный из ее слабых объятий, и удары раз за разом обрушивались на мое лицо. Я нащупал что-нибудь, что могло бы мне помочь. Если бы я только мог добраться до своей спортивной сумки. Единственное, что я мог придумать, это ударить нападавшего коленом в живот, что я и сделал и ухмыльнулся, когда он согнулся пополам от боли. Так быстро, как только мог, я потащился к сумке, заметив рядом с ней свои коньки.
Мои коньки.
Я слышал, как она зовет меня, когда другой кулак полетел мне в лицо и попал в челюсть, отбросив меня обратно на пол. Прежде чем я смог перевести дыхание, руки Лоренцо обвились вокруг моей шеи, выдавливая из меня жизнь. Я задыхался, моя грудь боролась под его весом, пытаясь набрать воздуха. Мои глаза закатились от нехватки кислорода, но я не мог сдаться. Вдалеке другие головорезы Рокко приближались к Майе, и мне пришлось действовать быстро. В последний раз мои руки взметнулись, пытаясь ухватиться за коньки. Я думаю, Лоренцо был слишком сосредоточен на том, чтобы выбить из меня все дерьмо, чтобы заметить, какой мертвой хваткой я вцепился в одного из них.
Одним быстрым движением лезвие рассекло его лицо, и он упал навзничь, схватившись за свежую рану. Прямо сквозь кожу. Остальное было как в тумане.
Снова драка.
Сирены?
Крик.
Где Майя?
На заднем сиденье полицейской машины.
Они вызвали скорую помощь?
Я ее больше не слышу.
Колочу в дверь, пытаясь найти способ вернуться к ней.
— Вы, ублюдки, оставили ее не с теми людьми.…Я ничего не делал.
Плакать было слабостью, но как бы ты себя почувствовал, если бы тебя вот так оторвали от любви всей твоей жизни?
— Сынок, пульса не было, и мы видели, как ты нападал на ее парня, — сказал один из них с отвращением в голосе. — Сынок, тебе предъявлены серьезные обвинения. За это тебя могут судить как взрослого.
Я был ее парнем и не защитил ее. Семья Ника могла бы мне помочь. Да, возможно, они могли бы помочь. Слезы злым потоком потекли по моему лицу. Майи больше нет. Правда, которую я отказывался принимать.
— Выпустите меня!! — закричал сквозь стиснутые зубы.
— Йоу! — голос вывел меня из травмирующих воспоминаний.
— Энджел, берегись! — крикнул другой голос.
Кто-то обращался ко мне? Я получил ответ на свой глупый вопрос, когда мое тело ударилось об лед. Новичок больно остановил меня, и я потерял равновесие. По глупости я решил сегодня не надевать шлем, и у меня на мгновение помутилось в глазах, когда моя голова ударилась о лед.
— Черт, — простонал я от боли. Я сел и попытался удержаться на ногах, прежде чем оглянуться на трибуны в состоянии, которое можно объяснить только смесью легкой паники и шока. Они… Рокко... знал, что Майя была со мной. Лоренцо прислали сюда в качестве предупреждения, но на этот раз я
Что бы я сделал, так это отправил ответное сообщение этому трусу.
ГЛАВА 12
РАЙЛИ
— Ты в порядке, чувак?
— Должно быть, он витает в облаках.
— В тот день, когда Энджел остепенится, ад замёрзнет.
Смех разнёсся вокруг меня, а я всё ещё не мог прийти в себя. Уши звенели, в голове было пусто. Мне хотелось только одного — чтобы они заткнулись.
— Замолчите! — сорвалось с моих губ.
Я тяжело дышал, грудь сжимало. Никогда не думал, что снова увижу Лоренцо. Или кого-то из них. Это было что — очередная игра, попытка отвлечь или запугать? Откуда мне знать, в безопасности ли Майя?
Я поднялся, опираясь на выступ доски, и снова взглянул на трибуны. Пусто. Его уже не было. А может, и не было вовсе? Может, они просто играли с моим разумом? Это не должно было случиться.
Из груди вырвалось низкое рычание. Остальные придвинулись ближе, будто ждали зрелища. Я не знал, что делать. Я не был настолько зол, чтобы причинить кому-то реальный вред… кроме того чёртового сервера. Слишком много. Особенно учитывая, что мой бизнес должен был оставаться в тени. Унизительно — выглядеть так, будто я теряю контроль прямо перед командой. Для меня это не было поводом для смеха.
Они специально пытались выставить меня посмешищем. И как бы я ни ненавидел это, придётся признать: у Майи теперь будет меньше свободы, чем я хотел ей дать. Это был единственный способ гарантировать, что с ней ничего не случится, когда меня не будет рядом.
— Ты что, не видел его? На трибунах! — я сорвался, размахнув рукой в сторону пустых мест.
Большинство пробормотали «нет». Остальные переглянулись — будто я увидел привидение, и начали медленно откатываться назад, подальше от драмы «невидимки». Пара человек просто пожала плечами и расхохоталась. Для них я, наверное, казался сумасшедшим. Но я знал, что видел. Мне нужна была Майя. Только она.
— Извини, чувак, — новичок хлопнул меня по спине. Всё моё тело напряглось. — Я не хотел сбить тебя с ног. Там никого не было, Ангел. Сходи к Доку, проверь голову.
Я зажмурился. Что выбивало сильнее — то, что мне не верила даже собственная команда, или то, что я выглядел слабым? Грудь сдавила паника, которую я едва удерживал внутри.
Взгляд зацепился за знакомую майку с буквой «А», перекинутую через плечо. На миг наши глаза встретились.
— Почему бы тебе не взять десять? — предложил Ник.
Но мне нужно было больше десяти минут. Следующее задание не могло ждать. Голова — могла. Я оглядел каждого из них и мысленно извинился за то, что собирался сделать. Слова, что вырвались, показались бы безумными, но мне было плевать.
— Мне нужно идти.
Резкое движение вызвало у одних замешательство, у других — тревогу. Я прорвался сквозь потрясённые лица, торопясь к раздевалке. И уже почти добрался… когда передо мной встал тренер.
Пот скатился по складке на лбу. Плечи бессильно опустились. Он не дал мне пройти.
— Ты не можешь просто уйти с тренировки, Кингстон. В субботу у нас важная игра! — взревел тренер.
Обычно, если что-то случалось, он устраивал разнос и отпускал нас, но сейчас был прав: плей-офф уже маячил впереди, и мы должны были быть в лучшей форме. Но я не мог позволить истории повториться. Я поклялся, что никогда больше не брошу Майю. Никогда.
Команда всегда была моим всем… Но теперь, глядя шире, я понимал — она ничто по сравнению с ней. Майя вернулась. Она — та, кому я принадлежал, и мой долг был защищать её. Лоренцо где-то рядом, и если Рокко решил послать кого-то, то выбрал не того. Сегодня он рисковал только одним способом уехать отсюда — в мешке для трупов. Майя всегда будет моим приоритетом. А уже потом команда.
— Прекрасно. С полным уважением, позвольте мне избавить всех от лишних хлопот и сделать вашу работу за вас. Тогда мы все спокойно разойдёмся, — объявил я.
Парни на льду замерли. Кто-то продолжал кататься кругами, кто-то заливал водой шлемы, но шок был написан на лицах каждого. Словно они впервые слышали меня таким. Я продолжил, а тренер только сильнее стиснул зубы.
— Страйкер!
— Который? — отозвались в унисон.
Каждый раз, когда они так синхронно отвечали, я не мог сдержать ухмылку. Даже сейчас, несмотря на напряжение.
— И тот, и другой, — бросил я с усмешкой. — Если не ужесточите защиту, я стукну вас лбами друг о друга.
— Гутьеррес! — окликнул я вратаря.
— Громко и чётко! — донеслось из сетки.
— За каждый наш гол ты умудряешься пропустить три. Соберись. Это одна из самых тяжёлых позиций, и не забывай, сколько травм ты уже получил. Останься после тренировки, попрактикуйся, или я сам буду привязывать тебя к воротам перед каждой игрой.
— Палмер! — крикнул я.
— О боже, у меня проблемы, капитан? — Ник ответил с привычной насмешкой.
Я ухмыльнулся. Он всегда умел подколоть, и обычно я играл вместе с ним.
— Тебе нужно работать над тем, как ты принимаешь и раздаёшь силовые. Ты уходишь в себя, когда кто-то ошибается. Это не значит, что тебе надо лезть в драку, но и позволять собой помыкать тоже нельзя. Твоя единственная задача — переправить шайбу за красную линию.
Он кивнул. Мой взгляд переместился к новичку. Я ждал этого момента, чтобы пройтись по Петрову. И плевать, что он всё равно не послушает.
Недавно этот выскочка, которого притащил наш генеральный директор, ощутил себя звездой. Уверенности в нём было больше, чем у большинства ветеранов. Они называли это «перестройкой». Чушь. В нашем мире, чтобы чего-то добиться, нужно жить и дышать хоккеем. И когда я заговорил, я сделал так, чтобы его взгляд встретился с моим.
— Честно говоря, я не думаю, что у тебя хватит духу, — сказал я, глядя прямо на новичка. — Похоже, ты просто жаждешь своих пятнадцати минут славы. Это настоящее дело. Многие убили бы за шанс оказаться там, где ты сейчас. Руководство и поддержка — это разные вещи. Здесь некому держать тебя за руку. Так что если твоё сердце не в игре хотя бы на сто процентов — скажи сейчас. Мы отправим тебя обратно и поставим на лёд того, кто действительно этого хочет. Мы семья. И побеждать можем только вместе.
По катку прокатился хор «вот дерьмо» и приглушённого бормотания. Я лишь пожал плечами и сделал круг вокруг борта, не упустив возможности слегка зацепить его плечом.
— Ты лучше других знаешь, что хоккей — это моя жизнь. У меня чрезвычайная
— Кого ты там выпорол, Кингстон? — тренер рассмеялся, но его пальцы так сжали планшет, что я понял: внутри он бесится. Я испытал удачу. Сегодня — по полной.
Я посмотрел на него и позволил себе кривую улыбку:
— Кое-кого, ради кого я должен появиться. Я не подведу её снова, тренер.
Он кивнул, хоть и недовольно, а я направился в раздевалку. В голове уже крутились десятки способов, как вырвать остекленевший глаз Лоренцо из его черепа.
Я сдёрнул форму, натянул футболку и переобулся в кроссовки. Пяти минут не прошло, как я уже толкнул двери и выскочил в коридор арены. Ряды киосков с едой мелькали по бокам, пока я сканировал толпу глазами, выискивая его.
Одновременно я жёстко ткнул в контакт Майи. Ноль реакции. Я списал это на то, что она до сих пор злится, но она должна была ответить. Должна сказать, что с ней всё в порядке, иначе я сам засуну ей маячок так глубоко в задницу, что неделю не сможет сходить в туалет.
Был ещё один человек, которому я мог позвонить. Мысль об этом дала странное чувство уверенности. Пальцы метнулись к экрану, и я набрал сообщение так быстро, что едва не порвал сенсор.
Райли
Отправляйся к Майе прямо сейчас.
Мне нужно знать, что она в безопасности.
Хлоя
Будь там через десять минут.
— Лоренцо! — закричал, продолжая обыскивать коридоры, пока мои уши не навострились, услышав тихий свист, доносящийся из ванной.
Бинго.
Медленно прохаживаясь по ванной, я наблюдал, как он моет руки. Он понял, что я здесь, по изменению тона. Этот свист все еще преследовал меня в снах и возвращал к воспоминаниям, которые я предпочел бы забыть. Сегодня будет последний раз, когда кто-либо услышит его снова. Тем не менее, он продолжил, поворачиваясь в мою сторону и приподнимая бровь. Вблизи он был еще уродливее, Боже, я с ним справился.
— Я пришел с сообщением, вот и все. Тогда ты сможешь снова стать золотым мальчиком, — он насмешливо потянул время, чтобы взять бумажное полотенце из автомата. Все, что он делал в этот момент, — это оттягивал неизбежное.
— Ты забавный. Это мило, что ты думал, что уйдешь отсюда живым, — я кипел. — Ты знаешь, во время моего отсутствия у меня было много времени подумать, и что-то всегда ставило меня в тупик.
Я сделал шаг вперед, и он заметно сглотнул. Он, блядь, должен был. Он был намного меньше меня, ростом от силы пять футов десять дюймов. Я натягивал штаны, думая обо всех способах, которыми я мог бы покончить с его жизнью прямо здесь, прямо в этой грязной ванной. Тогда они меня не боялись. Теперь я представляю, как он описался в штаны, видя, каким сильным я стал, как я не испытываю угрызений совести за то, что собирался сделать.
— Расскажи. Подожди, как тебя еще раз называют, Энджел? Жалкий, — подстрекал он.
— Твой брат — кусок дерьма, и я полностью верю, что он приложил руку к избиению ее, но ты... — сказал я, ударив его кулаком прямо в горло. Он опустился на колени, и я продолжил. — Ты подлый ублюдок. Она доверяла тебе, потому что ты кормил ее крохами и обещаниями защиты, выслушивая твою чушь потому что ты «не можешь выбирать свою семью». Бу, блядь, ху. Как ты думаешь, почему я не спускал с нее глаз? Вот откуда я знаю, что именно ты изнасиловал ее той ночью. Я понял это по ее реакции, по тому, как сильно она плакала, когда ты попытался приблизиться к ней.
Его руки взметнулись к горлу, и я уже наслаждался правосудием, которое должно было свершиться здесь сегодня вечером. Я ударил ногой в голову Лоренцо, и она ударилась о фарфоровую раковину. Его глаза расширились, когда он рухнул на пол, на мгновение парализованный ударом. Его тело дернулось на земле, когда я надавил ногой на середину его позвоночника, оказывая давление. Точно так же, как он поступил сомной.
— Око за око, верно? Я имею в виду, будет справедливо, если я закончу работу, ты забрал мою жизнь. Теперь я собираюсь забрать твою, — я маниакально рассмеялся, отпуская его.
— На колени, — потребовал я. Покачиваясь взад-вперед, он поднялся на колени и плюнул мне под ноги. Я сжал в кулаке рубашку сзади, поддерживая его тело.
Лоренцо опасно рассмеялся, и я стиснул челюсти, гнев разъедал меня, пока он говорил. — Она плакала из-за тебя. Ты знал это? Ты не смог спасти ее тогда, и то, что они запланировали для нее, для вас обоих...
Прежде чем он успел закончить, мои потные руки нырнули в его глазницу, чтобы разорвать любую связь, которая была у него с этим блестящим стеклянным глазом. — Сначала я собираюсь вырвать твой глаз прямо из глазницы. Довольно сложно нападать на кого-то, не имея возможности видеть, на что ты нападаешь, — и я именно это и сделал.
Сунув руку в карман брюк, чтобы схватить свой спортивный кубок, я засунул его ему в рот, чтобы он замолчал. Посмеиваясь про себя, я сегодня вспотел как свинья, но все равно это было бы не так мерзко, как то, что он сделал с ней. Потянув за нервы и мышцы, он закричал, и смесь крови и пота потекла по его лицу, когда оно отделилось. — Каков я на вкус?
Его невнятные крики и стоны боли ничего не изменили. Я опустился на колени, схватил его за волосы и тихо прошептал ему на ухо: — А теперь я собираюсь трахнуть тебя в эту недавно созданную дырочку. Сегодня вечером я собираюсь показать тебе, почему меня называют королем.
Это была просто угроза, но правил пыток не существовало, и именно поэтому я бы трахнулся с ним вместо этого. Оставаясь верным своему слову, я встал, и моя рука потянулась к поясу моих спортивных штанов, проводя рукой по своему члену и дроча от боли, которую я причинял. Это было не что иное, как то, чего он заслуживал. — Мне не нужно прятаться за маской, Лоренцо. Я хочу, чтобы мое лицо было последним, что ты увидишь, прежде чем сгореть в гребаном аду.
Его крик только подстегнул меня вперед, вытаскивая член и
Я вырвал чашку, ожидая ответа в нескольких дюймах от его лица. От него разило страхом, и это было отвратительно. — Она, блядь, тоже умоляла меня, хорошо! Прости меня! — он закричал.
— Извиняться уже поздновато. Но за твою честность я буду милым и сделаю это быстро.
Я не был монстром, и, откровенно говоря, все равно не хотел ничего из того, что он, вероятно, нес. Мои бедра подались вперед и отодвинулись, дразня его щекой. Это была психологическая пытка, которая приносила мне удовлетворение. С хриплым смехом я отстранился и засунул член обратно в штаны. Сунув руку в карман, чтобы достать телефон, я окровавленными пальцами нажала на значок фотографии, пробираясь за ним, моя рука не выпускала его волос, когда я услышал негромкие вздохи, вылетающие у него изо рта. Я тоже мог солгать. Прижавшись поцелуем к его потной, заплаканной щеке, я сделал снимок. Меня бы не застали врасплох целующейся с другой стороны. Отвратительно. Ни за что на свете я не стал бы пачкать свое красивое лицо кровью крысы.
Щелчок.
— О, мы здесь выглядим как лучшие друзья, — хрипло сказал я, любуясь селфи. На данный момент я мог только предполагать, что Майя пока в безопасности, хотя я не мог избавиться от узлов в животе. Это нужно было уложить в постель.
Схватив в охапку волосы, я несколько раз ударил Лоренцо головой о раковину, пока не услышал тошнотворный треск и не уронил его на пол окровавленной кучей. Он был мертв, и в мире стало на один кусок дерьма-насильника меньше.
Взяв номер Рокко из телефона его брата, я позаботился о том, чтобы разбить его вдребезги, колотя об землю, пока он не превратился в груду пластика и металла.
Черт.Мужчина, отраженный в зеркале в ванной, был совсем не похож на меня. Красные полосы пятнами растеклись по моему лицу и покрыли руки, но я мог подождать с уборкой, надеясь, что пара парней смогут помочь разобраться с этим до того, как его найдет настоящий персонал.
Открыв текстовое приложение, я отправил Рокко приятное сообщение со смехом и вышел из ванной, слегка подергивая глазом.
Я
Изображение отправлено
Похоже, младший братишка не смог за мной присматривать
Крысиная морда
Мне понравится убивать тебя, или, может быть, я всажу ей пулю в голову и заставлю тебя смотреть, как свет покидает ее глаза.
Ты все еще боишься темноты, Райли?
Возвращаясь в раздевалку, я заметил, что там уже никого нет, и принялся за уборку. Схватив из сумки запасную одежду, я направилась в отделанную плиткой комнату и смыла улики. Вода стекала по моей коже, охлаждая всю накаленную ярость, которая разожгла мой организм. Может, временами я и психопат, но я действительно ненавидел убивать людей. Вот почему только виновные видели, на что я был способен. Я застонал, прислонившись головой к стене и думая обо всем. В этот момент у меня было два варианта: продолжать притворяться или показать Майе, что я чувствовал, что я никогда не переставал чувствовать.
Закончив и схватив свою сумку, я направился к машине и, стиснув зубы, скользнул на водительское сиденье. Вскоре меня наполнило сожаление о том, что кто-то должен был расхлебывать этот бардак. Я должен был сделать то, что планировал, но тогда я был бы таким, как они. Это был не тот, кто я есть. Что у меня действительно было, так это затвердевший член и гнев, настолько преобладающий, что в этот момент мои зубы должны были превратиться в комочки от скрежета ими. Схватив свой телефон с пассажирского сиденья, я отправила еще одно сообщение.
Райли
Ты все еще злишься?
Веснушки
Тебе еще предстоит немного поползновать, может быть, на коленях. Я решу позже.
Райли
Этого не случится.
Прими душ и надень красный комплект, который лежит во втором ящике.
Веснушки
Почему?
Райли
Потому что у тебя скоро будет лучший чертов трах с ненавистью в твоей жизни.
А утром мы разговариваем как взрослые люди.
Веснушки
У тебя есть один час, или я иду спать.
Райли
Бодрствующий или спящий, для меня не имеет значения. Сегодня ночью тебя трахнут в любую дырку, на которую я захочу обратить внимание.
В доме было устрашающе тихо, когда я вошел и закрыл за собой дверь. Майя никак не могла быть в постели; было всего десять часов вечера, и, когда я подъехал, на подъездной дорожке стояли две машины. Хотя в темноте я не мог сказать, кому они принадлежали. После сегодняшней стычки с Лоренцо меня охватил страх, и я обнаружил, что поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, чтобы выяснить, кто здесь был.
Поспешные выводы были моей сильной стороной, и я всегда думал обо всех, кто меня окружал. Мне нужна была Майя, чтобы помочь утихомирить голоса, которые шептали, что я никогда не буду достаточно хорош или достаточно успешен, чтобы заслужить кого-то вроде нее. Ее дерзкое отношение держало меня в напряжении, но я бы солгал, если бы часть меня вообще жалела, что я влюбился; тот один процент, который жалел, что я вообще ввязался во все это дерьмо.
Дверь в гостевую спальню была открыта, и в открытое окно дул сквозняк. Мое сердце учащенно забилось, когда я подошел к нему, и у меня сразу перехватило дыхание, когда звук смеха коснулся моих ушей.Кто с ней на крыше?
Сквозь шум ветра было слышно множество голосов, и я повернулся, чтобы уйти, предоставив им столь необходимое уединение. Однако этот момент был прерван моей настойчивой потребностью подслушать. Я почувствовал, что замерз, и это было не от холода. У меня не было личного опыта ведения подобных разговоров, и мне нужно было знать, что она чувствует ко мне. Я был благодарен, что с Майей были только Хлоя и Элизабет. Я почти подумал, что мне придется совершить два убийства в течение часа.
Открыв окно пошире, я пролез внутрь, убедившись, что не потревожил их. Холодный воздух защипал кончик моего носа, когда я попытался прислушаться к ним. Это казалось таким неправильным, но я не мог удержаться от смеха над собой при мысли, что узнаю все их
В основном речь шла о детях или о том, какая сумочка подойдет к какому наряду. Планы после игр, обычные вещи. Затем я услышал легкое движение, прежде чем Майя заговорила.
— Усталый трах лучше, чем вообще ничего, — вздохнула она. — Самое сильное действие, которое я, вероятно, получу, — это когда его бедро коснется моего, когда я буду смотреть, как он играет в видеоигры.
— Пожалуйста, скажи мне, что Энджел, по крайней мере, играет в другой команде, — ответил запыхавшийся голос. Я закатил глаза.Хлоя.
— Ну, я еще не видела его в действии, но уверена, что он достаточно самонадеян, чтобы играть за «Кардинале» в режиме карьеры. Видели бы вы, как он кричал на себя; такого я никогда не видела. Прошлой ночью я стояла наверху лестницы. Мне пришлось бежать обратно в спальню, пока я не расхохоталась до упаду.
Она слышала меня прошлой ночью? Я почти пожалел, что разбудил ее, почти. Теперь я этого не сделал, потому что она была груба.
— Ной может быть таким же. Будь благодарна, что у Энджела есть другие средства снять стресс. Это всегда мотоциклы. Если я не беспокоюсь о том, что Ной сильно ударится, я должна беспокоиться о том, что он разобьется, он просто... срывается с места и находит самый длинный участок дороги, когда нет гонок. Я чувствую, что просить его остановиться было бы все равно что отнять частичку его души, но я ни за что не смогу этого сделать. Его брату хуже, — добавила Элизабет, в ее голосе слышалось беспокойство.
Было приятно видеть, что Майя знакомится с другими женами, помимо привязанности к Хлое. Возможно, они могли бы помочь ей так, как не смогла бы я. Элизабет Страйкер была тусовщицей до того, как оказалась связанной. Ной, будучи верным и испытанным человеком, помог ей пережить довольно серьезные времена. Может быть, она смогла бы дать какое-то представление о месте, о котором я ничего не знал.
— О, не делай вид, что тебе это не нравится, — перебила Хлоя тем снисходительным тоном, который она использовала только для людей, переживающих из-за чего-то.Теперь становится лучше, Хлоя. Выкладывай.-Мы все знаем правду, может, ты и замужем за Ноем, но ты чертовски уверена, что трахаешься с обоими.
— Да, — взволнованно, но тихо пробормотал я, размахивая кулаками в воздухе. Я, блядь, знал, что между ними троими что-то происходит. Нужно быть одним, чтобы узнать другого. По крайней мере, что касается меня, то теперь все знали о моем образе жизни. Я ненавидел чувство, что мне приходилось скрывать, кто я такой, а теперь мне это было не нужно. У Страйкеров, однако, все было по-другому. Лиззи приходилось быть с одним близнецом на публике, в то время как другой получал преимущества вне центра внимания. Если это сработает у них, кто я такой, чтобы судить.
— Послушайте, я знаю, что у меня с Энджел не так много общего, как у вас обоих, но я уверен, что это произойдет, когда вы достаточно разозлите его. Или вы могли бы… возьми ситуацию в свои руки... может быть? Я могу только представить, что произойдет, когда он наконец сделает что-нибудь с этой съедобной задницей.
Эй! съедобная задница Майи — моя.
— Я рада слышать, что мои токсичные игры потенциально работают, — фыркнула она. С того места, где я стоял на другой стороне комнаты, я мог видеть Майю под наилучшим возможным углом. То, как лунный свет отражался от ее лица, завораживало с того места, где я стоял, и я не мог оторвать от нее взгляда. Я ничего так не хотел, как сделать ее своей всеми возможными способами, но наши тела были последним барьером, который у меня был, последней формой защиты от всех сдерживаемых эмоций, которые я прятал. Если бы я позволил себе почувствовать ее рядом с собой, я бы провалился еще глубже, а прямо сейчас я не мог. По крайней мере, до тех пор, пока я не убедился, что она в безопасности, а Рокко разбросан по всему городу.
После этого голоса стихли, и я на мгновение задумался, знали ли они, что я подслушивал. На крыше стало устрашающе тихо, но я остался на месте, прислонившись к стене напротив женщин. Ожидание. Хлоя вздрогнула, прежде чем обнять Майю за плечи. — Мы должны идти, держи голову выше и позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится.
Они не заметили меня, когда пересекали крышу, чтобы спуститься обратно через окно, но Майя осталась одна и смотрела на небо. Не успел я опомниться, как мои ноги двинулись к ней, а мозг был бессилен остановить это.
Ее голос срывался на тихий шепот, и ее слова разрывали мою грудь, калеча мое сердце. — Может быть, если бы я не была такой никчемной, он бы захотел меня.
Ой. Я тоже почувствовал это именно тогда. Если бы Майя испытывала такую боль каждый день, тогда я бы снял с нее это бремя. Сегодня вечером все это прекратилось бы. Игры, «тяни-толкай», которые продолжались... Закончились. Я проглотил слово, вертевшееся у меня на кончике языка.Любовь.
— Мне всегда будет достаточно тебя, — сказал я дрожащим голосом, пытаясь сохранить самообладание. Она ахнула, когда я поднял голову, чтобы встретиться с ней взглядом, давая ей понять, что я не шучу. — Никогда больше не сомневайся в своей ценности в моем присутствии.
ГЛАВА 13
МАЙЯ
Его глаза не отрывались от моих, и я сделала шаг назад. Холодные перила балкона впились в мою кожу. Это был первый раз, когда он сделал первый эмоциональный шаг и не побоялся быть уязвимым со мной. Я боялась, что это был просто спектакль, чтобы затащить меня в постель. Может быть, он просто создал свою собственную маленькую игру после прослушивания того, что должно было быть частной беседой.
— Я так и думала, что ты последуешь за мной сюда на днях. Я просто не думала, что это будет первая ночь, когда я окажусь здесь, — пробормотала я, когда он сократил расстояние между нами. — Не смейся надо мной и, пожалуйста, не смейся над моей неуверенностью, — сказала я, слегка повысив голос. — Чего ты хочешь от меня, Райли?
Он просто стоял там, не говоря ни слова, и его пальцы были прижаты к бокам. Он нервничал; я могла сказать это по тому, как подрагивал кадык у него в горле каждый раз, когда он сглатывал. В небольшом акте неповиновения я сдержанно усмехнулась, скрестив руки на груди.
— Скажи мне, почему я не
Его глаза мгновенно встретились с моими, уставившись с недоверием. На самом деле я бы так не поступила. Райли понятия не имел, что я блефую, но боль, промелькнувшая в его глазах, заставила маску спасть. Я смягчила свой взгляд, пристально наблюдая, как он воспринимает мои слова. Вскоре пружина напряжения угрожала лопнуть по мере того, как он двигался, сокращая расстояние между нами.
— Я хочу, чтобы ты подчинилась, зная, что будешь защищена и любима так, как заслуживаешь, если проявишь немного терпения, — его глаза потемнели, когда он снова шагнул вперед. Я судорожно сглотнула, проклиная себя за то, что не отошла от балкона, прежде чем начать все это. Он прошел через многое, чтобы услышать, что я чувствовала раньше, так что он собирался это понять. — Ты моя.
Я чувствовала жар его тела при каждом шаге, который он делал, пока мы не оказались грудь к груди, ну, скорее, лоб к груди. Он терял контроль, слушая мои слова, его грудь поднималась и опускалась быстрее, пока он ждал моих следующих слов.
— О, неужели это я сейчас? Что случилось с тем, что я была не более чем неряшливой секундантом? Довольно сложно продать заявление «ты моя», когда ты не относишься ко мне как к таковой. Прекрати подавать противоречивые сигналы и скажи мне кое-что, — мое сердце колотилось о грудную клетку, когда я смотрела, как его тело дрожит от гнева, но останавливаться было слишком поздно.
Его челюсть задергалась. — Меня не волнует, даже если мне придется самому вытаскивать тебя из дома Рокко. В следующий раз, когда ты покинешь этот дом, это будет из-за старости, когда ты умрешь в своей гребаной постелипослеменя. Ты хочешь знать почему?
Ветер завывал вокруг нас и сдувал волосы мне в лицо, пряди прилипали к слезам, о которых я даже не подозревала. Он протянул ко мне руку, и я по привычке отпрянула. Но быстро вспомнила, с кем на самом деле имею дело. Я попыталась сказать ему, что все в порядке, умоляющим взглядом, и через несколько мгновений он понял, нежно взяв мое лицо в ладони.
Его холодные пальцы прошлись вдоль линии моего подбородка, мягко проводя по гладкой коже, прежде чем двумя пальцами приподнять мой подбородок, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Потому что без тебя у меня ничего нет. Я жив, но я и не живу, Майя. Моя жизнь состояла из хоккея, случайного секса и алкоголя, когда страданий становится слишком много, чтобы их выносить. Ты так глубоко проникла мне под кожу, что это чертовски больно. Не проходило и дня, чтобы я не думал о тебе или молча не посвящалтебепобедный гол в матче. Когда я с тобой, я больше не хочу злиться. Я просто хочу прожить остаток своей жизни в гребаном покое, чего, как я думал, у меня никогда не будет до сих пор. Это прямо здесь, Майя. Разве ты этого не чувствуешь?
Желание и тоска сквозили в его пылающих глазах. Ему пришлось перевести дыхание, и я даже не была уверена, что он сделал это, когда говорил правду.
— Хотела бы я тебе верить, но мы знали, что это такое. Рано или поздно Рокко придет за мной, и я не буду стоять в стороне и заставлять тебя давать обещания, которые ты не сможешь сдержать. — Мои губы задрожали, когда слова сорвались с моих губ. — Это так неправильно. Я должна была позволить тебе продолжать думать, что я мертва.
Он отпустил мой подбородок, не сводя глаз с моего лица в поисках нужных слов. Вместо этого его палец метнулся вперед, остановившись у основания моей шеи, прежде чем скользнуть вниз по моему телу, оставляя после себя огонь, когда он обвел мой сосок. Я вздрогнула, жар распространился по моему телу, когда его пальцы слегка коснулись шрамов на моем животе, когда он залез мне под футболку. Я положила руку ему на запястье, отводя его руку, пытаясь пройти мимо него, успокаивающе поглаживая его руку, когда проходила мимо. Может быть, мы бы снова поговорили об этом за чашечкой кофе утром, но прямо сейчас я не могла найти в себе силы продолжать. Мое сердце уже грозило разорваться от необходимости чувствовать все это.
Я была не более чем в пяти футах от него, когда почувствовала, как чьи-то пальцы обхватили меня за шею и потянули назад. Райли притянул меня к своей твердой груди, и я издала всхлип, когда его хватка усилилась, заставляя мою голову поднять голову, чтобы посмотреть в его горящие глаза.
— Я не совсем помню, говорил ли я, что мы закончили, — угрожающе произнес он.
От его слов у меня по спине пробежали мурашки, и не успела я опомниться, как руки Райли оказались у меня под ногами, поднимая меня. Я была вынуждена сесть на перила балкона и крепко держаться за него, иначе рисковала упасть.
— Как ты себя чувствуешь, Майя? — он повысил голос. Крик пронзил меня, когда он использовал мои волосы как оружие, откидывая мою голову назад, так что у меня не было выбора, кроме как еще дальше свисать с выступа. Единственное, что я могла сделать, это обхватить его ногами, убедившись, что мои лодыжки сведены вместе и прижаты к его спине. Прямо сейчас это был мой спасательный круг. — Вот так я у тебя есть. Я не просто обведен вокруг твоего пальца; я свисаю с выступа, и ты решаешь, прыгну ли я. Точно так же, как я могу прямо сейчас решить избавить себя от лишних хлопот и сбросить тебя к чертовой матери с этой крыши.
Он бы не стал... правда?
— Я закричу, — запаниковала я, мои руки взлетели к голове, пытаясь разжать его пальцы. Рыдание вырвалось из моего горла, когда слезы навернулись на глаза. Я не должна была этого делать, но мои глаза встретились с его проницательным взглядом, и потемневшее выражение испугало меня. Это был мужчина, которого я не узнала. В глазах этого человека был собственнический, почти животный взгляд.
— А какие соседи услышат тебя, Майя? Оглянись вокруг, — усмехнулся он. — Теперь только ты и я.
Как бы страшно это ни было, я была не менее взволнована, и он знал это, ухмыляясь и низко опустив
Смешок зародился в его груди, когда он задержался прямо у моих губ, все же не касаясь их, дразня меня. — Ну что, ты собираешься сократить дистанцию?
Он хотел, чтобы я взяла это под контроль, так что это было именно то, что я собиралась сделать. Я сократила дистанцию яростным поцелуем, в котором преобладали страсть и сожаление о том, что оставила его вот так, таким холодным и опустошенным все эти годы. Но это чувство медленно угасло, когда он заглушал каждый мой вдох. Я поцеловала Райли так, словно больше никогда его не увижу. Этим поцелуем двое людей снова нашли друг друга. Вновь вспыхнула искра. Опасная.
Мы отстранились, и он прерывисто вздохнул. — Я никогда не переставал любить тебя. Я искал тебя, — прошептал он. — В каждом.
Его губы скользнули по моей шее, покусывая кожу, и тихий стон сорвался с моих губ, становясь все более отчаянным с каждым разом, когда он прикусывал чуть сильнее.
Я наслаждалась болью, которую он причинял, и чувствовала влагу, собирающуюся у меня между ног, когда он посасывал и лизал чувствительную плоть. — Поплачь обо мне, Веснушка.
Потекло еще больше слез, когда я полностью отпустила его, вынужденная доверить ему свою жизнь. Его губы были жадными, когда они захватили мои, полностью доминируя надо мной, когда его язык скользнул между моими приоткрытыми губами. Что-то зажужжало внутри меня, печаль улетучилась и сменилась ненасытным голодом, которого у меня никогда не было. Почувствовав частичку собственного превосходства, я втянула его нижнюю губу между зубами и сильно прикусила. Медь слетела с его губы мне в рот, и я сосала только сильнее с рычанием, которое рокотало в его груди. Райли оторвал свое лицо от моего, двигая языком к основанию моего подбородка, облизывая мою щеку, чтобы поймать слезы. — Я чувствую вкус твоего страха, Майя. Оно соленое и чертовски горькое, — прошептал он мне на ухо.
Это был не Райли.
Это был король во плоти.
Он давал мне то, о чем я просила, и я могла видеть легкий проблеск человечности в его чертах. Райли хотел разрешения двигаться дальше и называть меня сумасшедшим, но я дал ему это от всего сердца. Даже если бы он уронил меня, в глубине души я знала, что он прыгнет сразу после этого, чтобы попытаться поймать меня.
Полностью доверяя ему, я убрала руки с перил, чтобы поиграть с подолом его рубашки, стараясь проследить за каждым бугорком его кожи, когда снимала кусочек ткани. Он вздрогнул от холода и потянул меня вперед, чтобы я понадежнее прислонилась к перилам, а не перевалилась через них, но крепко держал меня, когда я полностью оторвалась от них.
— Снимай штаны, Майя, — приказал он.
Медленно я засунула большие пальцы за пояс, натягивая их на задницу, убедившись, что наклоняюсь и медленно опускаю их вниз, пока он наблюдал. Как только они были полностью убраны, я отбросила их ногой, ожидая следующего шага Райли. С нуждающимся стоном он шагнул ко мне, его холодная рука скользнула между моих бедер и раздвинула их.
— Ты уже такая влажная, Майя, но я думаю, ты можешь сделать лучше, — сказал Райли, мучительно медленно проводя пальцем по моей киске. Я тихо застонала, трение заставило меня прижаться бедрами к его руке, нуждаясь в большем, чем он давал мне.
Умело надавив на мой клитор, он приказал мне держаться крепче, и я ахнула, когда мое тело снова упало назад, когда его подняли в воздух и поставили на перила. Я держалась стойко, моими умоляющими глазами наблюдая, как он вытаскивает свой член из штанов, уже твердый и вытянутый по стойке смирно, все для меня.
В этот момент мне показалось, что мир остановился, и все, что я могла слышать сквозь шум ветра, было наше прерывистое, нервное дыхание. Я запрокинула голову к небу, пока его большой палец медленно двигался по моему клитору.
— Я знаю, тебе было больно. Снова и снова твой выбор ускользал от тебя. Ты должна была держать себя в руках, — его яростный шепот проник в мою грудь, заставляя мое сердце трепетать от его слов. Я хотела прижаться к нему. Мне нужно было почувствовать Райли внутри себя. Я знала, что с ним я в безопасности. Все это время его рука крепко держала меня, оставаясь там, где ей и положено быть, поддерживая мое тело.
— Сегодня ты получишь это обратно. Ты готова для меня, Майя? — не давая мне возможности ответить, он переместил мои бедра на выступ и медленно ввел в меня свой член, растягивая и наполняя меня так, как я никогда раньше не чувствовала. Медленно он пополз вдоль моих внутренностей, ожидая, когда я подам ему знак, что он может ускорить темп.
— Еще... пожалуйста, — длинным толчком он погрузился в меня, сжимая крепче, когда наши тела соприкоснулись. Каждый раз, когда его таз соприкасался с моим клитором, гортанный стон вырывался из меня. Это было то, чего я так долго хотела, и он позаботился о том, чтобы я почувствовала каждый твердый дюйм его члена, когда снова увеличил темп. Каждый раз он вызывал новую волну удовольствия, и я начинала становиться жадной.
Полностью забыв о том, что мое тело наполовину свисает с балкона, мои бедра двигались навстречу его темпу, с каждым глубоким ударом по моим стенкам я сжималась вокруг него. Я совершенно лишилась дара речи, смогла только закричать в ночном воздухе. Раньше я хотела позвать на помощь. Теперь я хотела, чтобы каждый человек в радиусе двадцати миль услышал нас.
Его рука метнулась к моему затылку, сжимая его, и я посмотрела на него умоляющими глазами. — Как бы мне ни нравилось видеть тебя в своей власти, мне нужно больше свободы, — проворчал он.
Рычание разочарования покинуло меня, когда он отстранился, оставив меня жаждать большего, но он только рассмеялся. — О, не волнуйся, жадная девчонка, мы еще не закончили, — быстро перевернувшись всем телом, я очутилась на холодной, твердой земле, опираясь на руки и колени. Другая его рука, теперь полностью свободная, обхватила меня за талию, и я вскрикнула, когда быстрый, резкий шлепок пришелся по моей заднице. — Вовсе нет.
Я не смогла удержаться и прижалась к нему всем телом, прося еще. Я обрадовалась боли, когда следующий шлепок пришелся по моей
— Умоляй меня, — потребовал Райли. Головка его члена уютно устроилась между моих губ, дразня и ожидая момента, когда он получит свое удовлетворение, но я только отвернулась к стене, ухмыляясь, когда он зарычал у меня за спиной. — К черту это и к черту тебя за все игры, в которые ты играешь.
Со зловещим смешком он вонзился в меня, немедленно задав мучительный темп, когда я прижала ладони к ледяной гальке, изо всех сил стараясь удержаться. Не сбиваясь с ритма, он отпустил мои волосы и схватил меня за руки, заломив их за спину, прижимая мою щеку к плоской крыше. Мои глаза закатились от повторяющегося оскорбления. Я хотела боли, которую он причинял каждый раз, когда его член касался моей шейки матки. От каждого мучительного толчка у меня перехватывало дыхание, и я чувствовала, как нарастает мой оргазм, как жар разливается по моему животу. Эта поза, то, как глубоко Райли трахал меня, подталкивали меня все ближе и ближе, угрожая сбросить с того самого выступа, о котором он говорил несколько минут назад. Я собиралась прыгнуть и хотела, чтобы он последовал за мной.
— Райли, сильнее, пожалуйста, — умоляла я между прерывистыми вдохами. Слезы текли по моим щекам от чувственного удовольствия, которое я испытывала. Моя киска дрожала каждый раз, когда я толкалась обратно в его таз, и я была благодарна, что он позволял мне брать то, что я хотела. Влага стекала по моей ноге, теплая на прохладной коже.
Он наклонился вперед, и я вздрогнула, когда его горячее дыхание коснулось моей шеи. — Ты такая грязная женщина, Веснушка, тающая подо мной вот так.
Это правда.Мои сиськи колыхались под мной каждый раз, когда мое тело раскачивалось, и я обнаружила, что моя рука движется к клитору, когда он схватил меня за запястье и оттолкнул его.
Я всхлипнула. Я нуждалась в разрядке. — Скажи мне, что тебе нужно, — прошептал он, погружаясь глубже, мой стон перекрыл слова, которые мне нужно было сказать. — Тебе обязательно нужно кончить?
В блаженстве момента я не расслышала вопроса; я просто продолжала отталкиваться, мои крики становились громче и раздавались чаще по мере того, как я достигала своего пика.
— Давай, сегодня вечером ты получишь бесплатный пропуск. Забегая вперед, ты будешь просить, когда я скажу «умолять». Ты кончаешь, когда я захочу, и я узнаю, если ты попытаешься, поверь мне. Хочешь, япокажу тебе?Я покажу тебе, — сказал он опасно низким голосом.
Кровь пульсировала у меня в ушах, и белые вспышки проносились перед глазами, когда я судорожно сжимала член Райли. — Господи, Майя, ты брызгаешь, — взволнованно заметил он.
— Я... что? — спросила я, затаив дыхание.
Несмотря на мою растущую усталость, Райли без особых усилий поднял меня и перевернул на спину лицом к себе. Даже на холоде пот бисером стекал по его лбу и капал мне на грудь. Его живот заблестел от моего возбуждения, и я не могла заставить себя отвести взгляд от его озорного взгляда, когда он схватил мое бедро, чтобы поднять его вверх по своей талии. Инстинктивно я вцепилась в него, используя его талию как якорь.
— Дай мне еще одно, Майя.
— Задуши меня, — потребовала я. Хотя он колебался, я не хотела, чтобы он это делал. В попытке вытащить Короля из тени, я взяла себя в руки, взяв его руку, которая в данный момент не впивалась в плоть моей задницы, и положила ее мне на горло, его холодные пальцы подергивались у основания моей шеи. — Ты не причинишь мне вреда. Пожалуйста, король.
— Продолжай умолять, не останавливайся.
Я наблюдала, как тьма усиливается в его голодных глазах, когда он по-своему умолял о столь необходимом освобождении. Мы остались там, тяжелое дыхание покинуло нас обоих, когда я провела руками вверх и вниз по его груди, обводя контур татуировки. По правде говоря, я замерзла и чувствовала, что моя задница примерзнет к крыше, если мы останемся здесь еще немного, но я не убегала от этой высоты, за которой мы гнались. Ни за что.
— Задуши меня, король. Накажи меня.
Райли сглотнул, у меня перехватило дыхание, когда его рука сжала мое горло. Вскоре после этого мое тело почувствовало нехватку кислорода, и он воспользовался случаем, чтобы схватить меня за задницу и прижать вплотную к себе. Моя мокрая киска позволила его члену практически скользнуть в мое дрожащее тело. Смесь безжалостных ударов и игры с дыханием заставила меня извиваться под ним в считанные минуты, и мое зрение поплыло, маленькие закорючки усеяли мое зрение, когда мои легкие отчаянно нуждались в воздухе.
Мои ногти впились в его спину, царапая затвердевшие мышцы. Стон боли сорвался с губ Райли, и я поняла, что у него идет кровь, только после того, как почувствовала, как небольшое количество жидкости намочило подушечки моих пальцев. Я хотела сделать это снова. Я посмотрела на него, ожидая разрешения, когда его хватка ослабла, позволяя мне сделать один-единственный вдох, прежде чем украсть его снова.
— Заставь меня истекать кровью, Веснушка. Ты не дышишь, пока я не почувствую боль.
Мои глаза умоляли, умоляя его. Я никогда не хотела причинить ему боль, но доминирующий взгляд, которым он смотрел на меня сверху вниз, был пугающим, и я хотела быть хорошей для него. С вновь обретенной решимостью я крепко обхватила его обеими ногами, прижимая наши тела друг к другу, и провела ногтями по его спине так сильно, как только могла.
Каждый толчок поднимал меня выше, пока у меня не осталось выбора, кроме как позволить волнам захлестывать меня, и дополнительный прилив адреналина заструился по моим венам, когда глоток свежего воздуха наполнил мои легкие.
Райли упал вперед, опершись на одну руку и зарывшись в нее по самую рукоять, чтобы найти собственное освобождение. Я почувствовала толчок его члена, когда он покрыл мои внутренности и опустил свой лоб, чтобы упереться в мой. Его глаза были закрыты, он сосредоточился и изо всех сил старался отдышаться.
Долгий, протяжный стон вырвался у него с последним вздохом, и он прошептал: — Я действительно пытался.
Его большой палец коснулся моего подбородка, затем щеки, но я промолчала, в основном потому, что все еще пыталась найти свою собственную. Я молча умоляла его закончить, потому что кто знает, когда я снова сделаю Райли таким уязвимым.
Моя рука покоилась на его затылке, лениво играя с его волосами. Наверное, я и сама
— Я старался не влюбляться в тебя снова. Я в ужасе от того, что один из нас не выберется отсюда живым, — сказал он дрожащим голосом.
Мое дыхание сбилось, застряв в голосовых связках от его признания, и я только крепче прижала его к себе. Проведя пальцами по линии его подбородка, я ощутила щетину на подушечках пальцев, пока думала, какие слова сказать.
— Почему бы нам не согреться, не приготовить горячего шоколада, а потом поговорить об этом, — прошептала я.
Когда он повернулся ко мне, я почувствовала слабое подобие улыбки на своей груди.
— Вообще-то, мне бы этого очень хотелось.
ГЛАВА 14
МАЙЯ
Две недели спустя…
Оторвав руку от нижней губы мужчины, я убрала немного слюны, скопившейся вокруг кляпа, который пролился ему на лицо, наблюдая за происходящим с озорной улыбкой. Наклонившись, я набрала еще немного слюны и с хихиканьем размазала ее по всему его лицу, убедившись, что она хорошо размазалась. Он был поистине шедевром, если я могла бы так сказать про себя. Одетый в смирительную рубашку и подвешенный вниз головой к потолку подвала Райли, толстая цепь врезалась ему в кожу каждый раз, когда он дергался в своих оковах.
— Ты прекрасно выглядишь, но я думаю, тебе не хватает только одной вещи, — хихикнула я. Смерть Карсона была только началом моего бунта; бедняга даже не предвидел, к чему это приведет. Хотя я действительно чувствовала себя неловко из-за этого, он работал на Рокко, был каким-то образом связан с ним; это было все, что имело для меня значение в конце дня. Хладнокровное убийство кого-либо не должно быть приятным занятием; это было выживание. Но это был зуд, который я годами хотела почесать из чистой и необузданной ярости. Это было единственное, за что я могла поблагодарить Рокко, и в глубине души он знал, что, позволив мне сделать это, я в конце концов не отвернусь от него. Я помню, как он впервые заставил меня убить кого-то, как я была зла и какое чувство страха пронзило мою грудь.
И все же жажда мести, переполнявшая мое сердце, говорила мне, что все в порядке. Итак, пока Райли был на тренировке, я потратила свой день, тратя его деньги и выслеживая этот кусок дерьма. Кем конкретно он был, для меня не имело особого значения — мне просто нужен был кто-то, связанный с Рокко. Большинство из этих мужчин жили с Рокко, и их было трудно разлучить, но у меня была довольно четкая система, за которую лично Райли убил бы меня, если бы узнал. Немного мешка и кляпа, я бы сказала. — Кто знал, что пара фотографий моей киски заставят тебя ползать на четвереньках, как собаку. Воистину проще простого.
Резиновая перчатка защелкнулась у меня на запястье, от жары в комнате у меня на груди выступили капельки пота. Если бы система не была такой коррумпированной, мне бы вообще не пришлось искать справедливости для себя. Спокойная и собранная, я потянулась за шприцем и прозрачным флаконом.
Жидкость забулькала во флаконе, когда я встряхнула его и наполнила иглу. Мутная жидкость осела, и я постучала по стеклянному стержню. В нем не было ничего важного, просто творение, созданное вашим покорным слугой. Если бы мне не оставляли так много времени на изучение тактики пыток на протяжении многих лет из чистой скуки, было бы намного сложнее придумать способ поддерживать возбуждение мужчины всего на то количество времени, которое мне было нужно для выполнения задачи. О боже... Страх перед неизвестностью в их умоляющих глазах, когда они потеряли свое самое ценное имущество. Не было ничего лучше, чем наконец-то оказаться тем, кто контролирует чужое тело, которое так мало заботится о моем собственном.
Я оглянулась через плечо, чтобы взглянуть на его вспотевшее лицо, и гнев усилился, а сомнения спали с моих плеч. — Знаешь, мне кажется, что иногда Райли все еще думает, что я все та же слабая девочка, и это не может быть дальше от истины.
Чем сильнее он бился, тем туже цепь сдавливала его конечности, и его всхлипы перешли в крики, когда он молил о пощаде. Повернувшись к жалкому мужчине, мои покрытые красными пятнами губы приоткрылись в благоговении, и я выдохнула, позволив теплому воздуху окутать его быстро замерзающее тело, и подошла, чтобы встать перед ним.
— Играть девицу в беде — это весело. Он думает, что я дома в безопасности, но я здесь выслеживаю всех вас, как слабую добычу. Конечно, после того, как я потратила деньги, которые он хотел, чтобы я потратила.
Взяв вялый член в ладонь, я медленно ввела кончик иглы в мягкую плоть, вводя жидкость в его тело. Его последние часы на этой планете будут наполнены болью и всепоглощающим сожалением. Думая, что если он молча искупит свои грехи, то каким-то образом будет прощен. Я опустилась на колени и вытерла слезу с его глаз. Он умолял через кляп, но я предпочла проигнорировать это. Вместо этого я лениво провела языком по большому пальцу и почувствовала солоноватый привкус его слез, когда со вздохом встала.
— Страх, который ты питаешь, отвратителен; ты заслуживаешь всего, что с тобой происходит. И если ты думаешь, что Рокко будет скучать по тебе, то мне неприятно говорить, что твоя верность — это змея.
Пододвинув к нам столик на колесиках, я внимательно осмотрела инструменты, решая, что можно сделать. Обычно, когда я выполняла эти задания, я предпочитала идти менее... грязным путем, в отличие от кого-то, кого я знала. На какое-то время я оцепенела, и мне было легко адаптироваться и переключить свои эмоции, как выключатель. Так вот что я сделала.
Схватив тонкую проволоку со стола, я нацелилась на его мошонку, сжимая и оттягивая ее, чтобы обмотать ими один, два, три раза, прежде чем перейти к основанию его члена и обмотать его также, позаботившись о том, чтобы оно было туже, чем должно было быть, и уже перекрыло приток крови к его члену.
— Знаешь ли ты, что у пениса есть максимум тридцать минут, чтобы побыть в неволе, прежде чем начнет проявляться повреждение? — я опустила руку на нежную плоть, и он вскрикнул, но я только рассмеялась, когда из импровизированного рабства медленно начала сочиться кровь. Люди Рокко всегда были слабыми, слишком возбужденными, чтобы видеть картину в целом, как их босс. Это стало бы частью его падения. Хотя мысль о том, что я снова
Выбросив эти мысли из головы, я снова обратила свое внимание на своего гостя, слегка толкнув тело этого мужчины. Пока он раскачивался из стороны в сторону, я смеялась, его глаза следили за мной, пока я кружила вокруг него, наблюдая, как кончик начинает синеть. Писк моего мобильного телефона вывел меня из тумана.
Потянувшись за ним, я почувствовала острую боль в груди, и я была почти разочарована. Кроме того, в какой-то момент мне действительно следует сменить контактное имя Райли.
Гребаный Самородок
Тренируюсь дольше, чем обычно.
Не жди, если устанешь.
Тренировка. Сердито фыркнув, я вернулась к своему шедевру, заметив напряженные вздохи, когда его грудь пыталась набрать воздуха. Его голова была окрашена в вишнево-красный цвет, когда кровь прилила к ней и отлила от его фиолетового члена. Его глаза были налиты кровью и слезились, потерянные в пустоте, когда он пытался принять свою судьбу. Я пожала плечами. Он мог оставаться таким; был кое-кто другой, кому нужно было немного потренироваться.
— А теперь никуда не уходи, ладно? Хотя к тому времени, как я вернусь, тебя уже не будет. Тогда я смогу пробраться в зоопарк и выбросить твою тушу в яму со львами.
— Пожалуйста, прости меня, — сказал он, но это было едва слышно из-за кляпа. Мои кроссовки шаркали по полу, когда я направлялась к двери в подвал. Он не заслужил от меня последней мысли, но я все равно высказала ее ему.
— Все они так говорят, но никогда на самом деле не имеют этого в виду. Теперь ты сожалеешь, потому что сталкиваешься с осуждением, иронично, не так ли. Может быть, в следующей жизни ты сможешь сделать лучший выбор или вернуться гребаным слизняком; все, что сработает, — усмехнулась я.
С этими словами я щелкнула выключателем и со скрипом закрыла тяжелую дверь, оставив его мучиться от боли и одного в темноте. То, во что мне пришлось превратиться, пройдя через все эти издевательства, никогда не делало меня сильнее. Мне прямо-таки захотелось перерезать себе горло, чтобы сбежать, чтобы не быть обузой для окружающих. Но я знала, что это не так, и жизнь устроена не так. Итак, что может быть лучше, чем извлечь из этого максимум пользы и стереть с лица земли нескольких опасных людей, пока я вечно жду правосудия, которого никогда не получу. Может быть, однажды я расскажу Райли, что я на самом деле чувствовала и через что прошла, но ему и так было достаточно больно. И лично я просто хотела двигаться дальше.
Ни за что на свете тренировка не опаздывала. Несколько часов назад я говорила с Хлоей о ее перевозбуждении перед столь необходимым свиданием. Ник объявил о своем приезде домой, и я это слышала. Итак, что Райли делал на арене так поздно?
Я прижала кулаки к бокам и стиснула челюсть, за долю секунды приняв решение взбежать по лестнице, схватить случайный набор ключей и направиться на арену.
Он солгал мне.
Дверь в раздевалку распахнулась, отколовшись от стены, в которую она ударилась. Зал был украшен цветами кардиналов, вдоль стен стояли скамейки, а их логотип лежал поверх синего ковра. Это место было воплощением роскоши.
Интересно, все ли раздевалки выглядят так?
У каждого игрока было свое имя на бронзовой табличке над местом, где хранилось их снаряжение. Запах также удивил меня, я почти ожидала, что он будет отвратительным. Вместо этого мое обоняние окутал сандал и еще один аромат, к которому я не могла полностью прикоснуться, но от которого тем не менее текли слюнки.
Было так тихо, что можно было услышать, как упала булавка, и я подумала, не ушел ли он уже на ночь. Покачав головой, я продолжила осматривать местность в поисках каких-либо признаков его присутствия. Райли должен был быть здесь. Его спортивная сумка аккуратно лежала на скамейке, слегка приоткрытая, и мои ноги невольно оказались в другом конце комнаты, чтобы осмотреть ее.
Моя рука скользнула по сумке, расстегивая молнию, чтобы обнажить больше его вещей. Там было почти то же самое: снаряжение, запасная одежда и кое-какие туалетные принадлежности. Мое внимание привлекла его футболка, и я поймала себя на том, что пропускаю материал сквозь пальцы. От него немного пахло, но я не могла устоять перед непреодолимой потребностью поднести его к ноздрям и понюхать, вдыхая знакомый запах, по которому, каким-то долбанутым образом, я ужасно скучала. Прошло так много времени с тех пор, как я была завернута в это, и мой гнев неохотно улетучился, когда воспоминания затопили мой мозг.
Долгие ночи и выездные игры. Каждый раз мы пробирались мимо надзирателя на крышу. Никогда не забывая о горячем шоколаде. Так. Много. Горячего. Шоколада. Эта мысль заставила меня грустно хихикнуть. У Райли было все, ради чего он когда-либо работал, и все, о чем кто-либо мог попросить. Тем не менее, он всегда прятал свои чувства немного глубже каждый раз, когда что-то случалось, когда мы были детьми, и я могла только представить, что произошло за те годы, что мы были порознь, что сделало его таким... холодным... настолько холодным, что даже допускала мысль сбросить меня с гребаной крыши.
Лязг и звук льющейся воды с другой стороны заставили меня быстро сбросить футболку и тихо двинуться на звук. Не желая производить никакого шума, я кралась на цыпочках, мои туфли мягко терлись о ковер, когда они волочились по нему. В голову пришла мысль, что это мог быть не он, что делало сценарий невероятно неловким, или что за мной здесь следили.
Игры нужно прекратить.
— Почему ты солгал мне? — прошептала я сама себе. Моя рука легла на стену, переплетя тонкие пальцы за углом, разглядывая знакомый силуэт. Легкая улыбка появилась на моем лице. Он стоял спиной ко мне, когда вода закрылась, и вздох облегчения слетел с его губ. Его мышцы перекатывались по спине, расслабляясь от горячей воды по мере того, как он скользил по ванне с гидромассажем.
— О боже мой, — простонал он. В этот момент звук создал приятный ритм в моей голове, и я хотела — нет, нуждалась услышать его снова. Я остановилась позади него, готовая излить свое сердце, надеясь, что он примет меня такой, какой я стала, а не такой, какой была, когда мы были
— Райли? — мое сердце сжалось, когда он не ответил, и я смягчилась. Ему нужно было это услышать, а мне нужно было, чтобы он знал. — Я знаю, прошло какое-то время, но мне нужно, чтобы ты знал, что ты меня так расстроил, когда наговорил мне этих ужасных вещей. Называешь меня неряшливым секундантом, когда у тебя есть множество скелетов в твоем собственном шкафу, — однако я бы никогда не стала приводить их в жарком споре за низкий удар. Это просто гложет меня. — Райли, ты серьезно? — подбежав к его полуобнаженному телу, я тут же опустила плечи, увидев черные наушники, которые сидели у него в ушах, а его глаза были закрыты. Они мигнули синим, сигнализируя о том, что ими пользуются и что он, скорее всего, совершенно не подозревает, что я только что попыталась излить свое сердце.
Прищелкнув языком по небу, я выхватила из его уха кусочек технологии и бросила его в воду. Хлынуло еще больше слез, и я открыла рот, чтобы заговорить, борясь за то, чтобы хоть что-нибудь вырвалось наружу.
— Какого хрена? — удивленно спросил он, хотя было трудно не заметить беспокойство, появившееся в складке на его лбу, когда он увидел мое быстро краснеющее лицо. — Почему ты здесь и плачешь? Кто заставил тебя плакать?
Нервы напряглись, желчь подступила к моему горлу, когда он остался сидеть в той же позе, удивленный моим присутствием. — Как проходит тренировка? Хм? Потому что мне кажется, что я вижу тебя только здесь.
Я подошла ближе к дымящейся ванне, из которой он сейчас пытался выбраться. Я так не думала. Положив ладонь ему на грудь, я слегка толкнула его, отправляя обратно в воду. — Нет, Райли Энджел Кингстон. Ты будешь сидеть здесь и слушать то, что я должна сказать, потому что я устала от этих порочных метаний туда-сюда. Ты либо любишь меня, либо нет. Прямо сейчас я просто чувствую себя связующим звеном в твоей футболке, с которым ты трахаешься, и, смею добавить, не часто. Я хочу трахаться намного больше, чем ты мне даешь, это расстраивает, когда я пытаюсь понять тебя! — я вскинула руки вверх, не боясь выложить все начистоту, чтобы мы могли начать с чистого листа. — Я остаюсь такой чертовски тихой, Райли, особенно когда дело касается твоего отца. Мне так много нужно сказать, — мой голос затих, давая ему возможность возразить, но все, что он сделал, это раздраженно поднял бровь и протянул мне руку, приказывая продолжать. — Я могла бы сказать, что ты был дураком, боготворя человека, который предпочел выпить роли отца и мужа, — быстрее, я крутила футболку между пальцами, не зная, к чему это приведет. — Как ты можешь говорить, что тот, кто избил тебя и бросил в темноту, был хорошим отцом? Сенсация, он не был. Тебе не следовало учиться дружить с демонами в твоем шкафу. Ты не был предназначен для тьмы, Райли.
Прочистив горло, он пошевелился, но по-прежнему без слов. Я видела, как покраснели его роговицы, сдерживающие слезы. Подстегивая, слова вылетали из меня, и их было не остановить. — Почему проблемы, связанные с тем, что тебя бросили, преследуют тебя во взрослой жизни. Ты так боишься остаться один, что иногда даже у Николаса нет ни минуты, чтобы вздохнуть. Я обещаю тебе, никто из нас никуда не денется, но ты просто закрываешься и отталкиваешь всех. В течение двух лет я наблюдала, как ты взбираешься по скользкому склону, и вместо того, чтобы тянуться к людям, которых ты любишь, ты предпочитаешь утонуть в бутылке выпивки. Вот почему ты прячешься от своего имени, не так ли? Что ж, Райли, ты не сможешь сбежать от своего отца, если продолжишь идти по его стопам. И я не стану твоей матерью. Ты. Не. Сломаешься. Поверь мне, если тыкогда-нибудьподнимешь на меня руку, я опустошу твой банковский счет и исчезну.Испытай меня.
Его глаза были большими, как блюдца, а кадык подпрыгивал каждый раз, когда он сглатывал. Если бы я была кем-то другим, я была бы мертва прямо сейчас, это точно. Моя нижняя губа задрожала, когда я вытерла слезы, которые застилали мне зрение.
Продолжай, Майя. Тебе это нужно. Ты это заслуживаешь.
— Как насчет того факта, что я ела по-своему в мятных палочках, потому что независимо от того, сколько раз я чистила зубы или ела другую пищу, я не могла избавиться от вкуса других мужчин у себя во рту? Я не шлюха, но ты продолжаешь делать тонкие уколы по этому поводу. Прекрати! Бегство было последней попыткой жить вне жестокого обращения, которому я подвергалась. Тяжесть всего, что я подавлял в себе с течением времени. Годы и годы притворялась, что со мной все в порядке, чтобы щадить чувства других или оставаться сильной ради младших детей, когда мы были в этом забытом богом месте.
Теперь я расхаживала рядом с ним и в отчаянии проводила руками по волосам. — Райли, я не знаю, как... Послушай, я боюсь, что если я стану слишком уязвимой, слишком слабой, тебе не во что будет влюбиться; я буду лишь оболочкой, — теперь слезы лились рекой, отчасти от печали, но в основном от гнева.Он ненавидит меня за то, что я упомянула его отца.— Ущербная, грязная версия меня отвратительна и то, что я была вынуждена делать. Райли, я не могу иметь детей, — наконец призналась я. Поехали, это будет момент «сделай это или сломай». Его молчание начинало пугать. Он всегда давал мне отпор, но было приятно получить уважение, которого я требовала. — Хлоя, — фыркнула я. — Хлоя помогла мне подписать согласие на гистерэктомию. Некоторые из этих шрамов у меня на животе — от этого. Я пообещала себе, что не поставлю себя в ситуацию, когда мне нужно будет защищать нас обоих или возникнет угроза, что Рокко заберет моего ребенка в качестве наказания. Я сделала это, потому что предполагалось, что это будешь ты, и если я никогда больше не увижу тебя, то я смирилась с тем, что никогда не буду рожать детей, и знаешь что, я все еще не против быть классной тетей. В этом нет ничего постыдного.
Я не могла сказать, где сейчас была его голова, но его глаза не отрывались от моих. Если я потеряю его из-за этого, мне придется с этим жить. Мои ногти впились в потные ладони, когда он снова пошевелился, приоткрывая губы, чтобы заговорить.
— Что ж, хорошо, что тогда я был бы ужасным отцом. Родишь
— Я… Я боюсь, что Рокко снова разлучит нас. Дело не в наркотиках или в том, что я с ними делала. В эти игры он играет, он ждет, чтобы найти слабое место, и тогда он нанесет удар. Я устала жить в страхе. Я не хочу умирать. Я не хочу терять тебя, Райли, никогда больше. Но прямо сейчас я знаю, что если я не буду сильной за себя, я развалюсь на части, когда у меня никого не будет, — мой голос надломился, когда сдавленные рыдания заставили мое тело бесконтрольно трястись. — Пожалуйста, помоги мне. Это так утомительно — все время быть сильной... для всех. Я просто хочу быть в безопасности. Я хочу, чтобымыбыли в безопасности.
У меня перехватило дыхание, когда я пыталась успокоить нервы. Мое тело гудело и было липким от того, что он мог подумать обо всем, что вытекало из меня, как рвота, или если бы он вообще поверил мне — никто другой не поверил. Мои глаза расширились, и более глубокая печаль вошла в мое сердце, пронзив его, как острейший нож. Он не пошевелился.
— Прости, — прошептала я. — Это была плохая идея, прости, — в мгновение ока вода расплескалась вокруг и перелилась через борта, когда он быстро выпрыгнул наружу. Я навострила уши, услышав, как капли падают с его тела на пол, когда он большими шагами шел позади меня.
— Майя, черт возьми, подожди секунду. Пожалуйста, не уходи.
Я поспешно попыталась уйти, ускоряя шаг и не заботясь о том, что его некогда аккуратная сумка лежит на скамейке, открытая и перерытая. Когда моя рука коснулась дверной ручки, я почувствовала, как его рука запуталась в моих волосах и притянула мое тело вплотную к его груди. Холодный воздух вызвал появление мурашек на его разгоряченной коже, и я почувствовала каждую из них.
Используя свою хватку, он развернул меня. Теперь я смотрела на него полностью, уставившись в пол, пока он говорил. — Посмотри мне в глаза, Майя. Ты в безопасности.
Я стиснула челюсти, отказываясь произнести еще хоть слово, когда он уставился на меня с смягчающимися чертами лица. Я хотела поверить ему, сказать ему, как сильно я его люблю; это сидело прямо там, у основания моего горла. Я не должна была так бояться за него, потому что я знаю, что он может постоять за себя. Правда была в том, что я так и не узнала, Райли это или кто-то другой, когда мне позвонили. Я подсознательно ждала того дня, когда мне позвонят и сообщат, что Райли мертв. Считайте меня одержимой, но когда его не было в поле моего зрения, я теряла самообладание. Как я могла защитить его, когда он лгал о такой простой вещи, как опоздание на тренировку? Он мог бы честно признаться, что ему нужно время для себя.
— Эй, я не говорил «отвернись», — пока его рука запутывалась в моих волосах, другая легла мне под подбородок, заставляя поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я все слышал, ты просто застала меня врасплох, и, честно говоря, это было настолько от чистого сердца, что я понятия не имела, как реагировать или как было бы правильно. Извини, но мне нужно было, чтобы ты рассказала все без утайки.
Я ахнула, мое дыхание коснулось его губ, когда они скользнули по моим, болезненно задерживаясь, и я ничего так не хотела, как сократить разделявшие нас дюймы.
— Мы найдем Рокко навсегда... вместе. Но ты сумасшедшая, если думаешь, что когда-нибудь сможешь убежать от меня. Я только что вернул тебя, так что ты должна понять, что для меня это в новинку — снова учиться любить тебя по-настоящему.
Так близко.
— Я больше никогда не скажу тебе ни одного обидного слова. Для меня ты красивая шлюха, только в спальне, Майя. На публике ты королевская особа. Дай мне шанс показать тебе, что я могу быть тем мужчиной, который тебе нужен, защитить тебя и убедиться, что ты чувствуешь себя в достаточной безопасности, чтобы ослабить бдительность. Впусти меня, — когда я попыталась вырваться из его хватки, он крепко схватил меня за подбородок, удерживая его на месте. — Если я впущу тебя, и ты увидишь темноту, насколько безжалостным я могу быть, когда меня провоцируют, боюсь, у тебя не останется ничего, что можно было бы любить. Мне не нравится человек, которым я стал, но я продолжу делать это для тебя, — признался Райли. Его хватка усилилась. — Однажды ты доверила мне свое сердце, Веснушка, Просто... черт. Позволь мне защитить тебя на этот раз, больше никаких чертовых секретов, — это был бы процесс, столько лет разлуки и совершенно разные люди. Чтобы победить Рокко, нам нужно было бы работать вместе.
— Я...я не знаю.
— Теперь я здесь, Майя. Тебе больше не нужно быть сильной, и я намерен показать тебе, что у тебя есть я — разум, тело и душа, — голос Райли дрогнул, когда он заговорил.
— Каким образом?
— Как только все это закончится, я собираюсь сообщить всем, что ты, Майя Уитлок, моя. Как только у меня появится возможность, будь готова начать отрабатывать свой фирменный стиль в роли Майи Кингстон. Это единственное, чего я всегда хотел.
Мое сердце бешено заколотилось в груди, и в одно мгновение мои губы оказались на его губах, наконец сокращая разрыв между нами в пылкой страсти. Его руки опустились с моих волос и переместились к моему лицу, проводя большими пальцами по линии подбородка.
— Хорошо, но в следующий раз, когда ты попытаешься рвать на мне волосы, я возьму контроль в свои руки, когда ты меньше всего этого ожидаешь, — сказала я в шутливо-угрожающей манере. Он снова завладел моим ртом, и я подумала, что это для того, чтобы я заткнулась.
Смех вырвался из его груди, когда он ответил: — Большая угроза для того, кто подчиняется мне... - я стиснула челюсти, готовая к тому, что его ответ вызовет во мне. — С такой готовностью.
ГЛАВА 15
РАЙЛИ
Держа ее лицо в своих руках, я не смог скрыть подергивания губ, когда улыбнулся ей. Майя всегда была самым сочным кусочком запретного плода. Мне нужно было больше, чем попробовать. Моим губам нужно было коснуться каждой поверхности ее тела. Боже, этот
Смотреть на ее лицо, целовать переносицу и веснушки, облизывать нижнюю часть ее подбородка и наслаждаться соленым вкусом ее заплаканных щек — это только начало того, что я планирую сделать с ней сегодня вечером. Ее губы приоткрылись в тихом стоне, когда я подвел ее к скамейке и осторожно уложил.
Я делал это достаточно часто в своей жизни, чтобы одним быстрым движением сорвать с нее лифчик, но озорной блеск в ее глазах всколыхнул что-то глубоко во мне. У меня внезапно пересохло во рту, когда я убрал прядь волос с ее лица, и в этом состоянии я снова почувствовал себя девственником. Майя никогда не переставала заставлять меня нервничать.
— Я так рад, что ты пришла сегодня вечером, — прошептал я, нависая над ее телом. Ее дыхание сбилось, когда наши носы соприкоснулись, и я опустил голову на изгиб ее шеи. — Потому что ты права, я действительно ненавижу быть один. Я приду к тебе, обещаю, но ты должна пойти мне навстречу.
Мои губы двинулись ниже, атакуя ее ключицу в сладком ритме облизывания и всасывания этих прекрасных отметин на ее теле. Я хотел прикоснуться к ее обнаженной коже. Мне нужно было почувствовать ее тепло после того дня, который у меня был. Мои пальцы задержались на краю ее футболки, подождав мгновение, прежде чем я стянул ее с ее тела и бросил на пол под нами. — Ты всегда будешь светом в моей тьме, Веснушка. Идеальный баланс.
Протянув руку ей за спину, я большим и указательным пальцами расстегнул застежку ее лифчика и прикусил губу, когда кружево соскользнуло вниз по ее рукам, обнажая мне эти идеальные груди.
— Мы должны остановиться, — отчаянно сказала она, потянувшись к моей руке, которую я взял сам и положил ей на голову. — Кто-нибудь может войти.
Мой язык метнулся, чтобы попробовать ее кожу на вкус, обведя вокруг соска, прежде чем полностью взять его в рот. Она ахнула, когда я вонзился в ее таз, нуждаясь в собственном чувстве облегчения или любого рода трении. Я сосал сильнее, другой рукой сжимая и перекатывая другой ее сосок между пальцами, пока нежно прикусывал. Она была права, но я не собирался уходить, пока не заставлю ее простонать мое имя.
Мое сердце колотилось в груди, подстраиваясь под ритм ее, и похоть затуманила мой взор, когда я посмотрел вниз на ее раскрасневшееся лицо.
— Признайся мне, Веснушка, — пробормотал я ей в кожу. — Ты действительно хочешь, чтобы я остановился, или ты хочешь быть моей любимой и сделать что-то совершенно безрассудное? — я ждал слов, которые хотел услышать. Ее губы дрожали, пытаясь сформировать слова. В этот интимный момент мои мысли вернулись к тому, что сказал Ник несколько недель назад, и он был так или иначе прав. За Майей требовался бы пристальный уход, но она была далеко не хрупкой.
— Мне...мне это нравится. Когда за мной наблюдают, — ее дыхание стало прерывистым, когда я двинулся вниз по ее нежной коже, постанывая и оставляя дорожку поцелуев, пока не добрался до пояса ее леггинсов, пристально глядя на нее и задавая безмолвный вопрос. — Я хочу быть безрассудной, не останавливайся, — ответила она со стоном, закусив губу, с широко раскрытыми грешными глазами, призывая меня продолжать мою задачу. Я почувствовал, что становлюсь невероятно твердым и жажду почувствовать, как она сжимается вокруг меня. Но не сейчас. Я хотел растянуть это как можно дольше, заставив ее умолять об этом.
— О, я знаю, тебе нравится, когда за тобой наблюдают, но мы все знаем, что это было сделано для твоего лучшего подписчика, верно?
Мои губы задержались на особом углублении ее живота, еще одном шраме, обводя языком круги. В мгновение ока ее леггинсы и трусики оказались на полу, прямо рядом с ее футболкой.
Она тихо застонала, хватаясь за края скамейки под собой, когда мой язык обрисовал каждую поверхность ее кожи. На вкус она была как ваниль, и мой ноздри наполнил всегда знакомый аромат роз.
Всегда.
Аромат.
Роз.
Ее бедра приподнялись над скамейкой, безмолвно умоляя, но я только тихо усмехнулся, продолжая дразнить ее. Мой член напрягся под моими трусами, жаждая оказаться внутри нее. Начинало казаться, что я причиняю себе больше боли, дразня ее.
Я не знаю, сколько еще смогу продержаться.
Убрав свою руку с ее, я откинулся назад, положив ладони на каждое бедро, чтобы шире раздвинуть ее ноги и обнажить эту красивую, блестящую киску. Она уже была мокрой для меня, приглушенный свет раздевалки уступал место влажности, скопившейся под ней.
Проведя мозолистым пальцем между ее губ и медленно раздвинув их, я не мог сдержать желания быть там, где она нуждалась во мне. — Покажи мне, где я тебе больше всего нужен, Майя.
Ее глаза закатились в ответ на просьбу, и ее рука медленно скользнула между нашими телами, прежде чем ответить. — Мне нужно почувствовать твой язык. Попробуй меня, Райли.
— Ни слова больше, — ответил я соблазнительно. — Просто сосредоточься на мне, Веснушка. Сосредоточься и знай, что это то, что ты получишь в любое время, когда тебе это понадобится.
Я подул прохладным воздухом на ее клитор, ее бедра уже дрожали под моими ладонями, пока она терпеливо ждала, как хорошая девочка. Мой рот сомкнулся вокруг ее клитора, мой язык двигался и лизал, пока комнату наполняли стоны; это подстегивало меня. У нее был потрясающий вкус, сладкий, но металлический. Именно такой, как она и должна была быть. Не успел я опомниться, как мои пальцы впились в мягкую плоть ее бедер, притягивая ее задницу ближе, так что я мог задохнуться в ней.
Я просунул в нее два пальца, чувствуя, как она сжимается вокруг меня, пока я медленно входил ими в нее и выходил из нее. Пальцы Майи взметнулись к моим волосам, направляя меня глубже, когда она еще сильнее прижала мое лицо к себе, почти задушив меня своей киской.Какой удивительный способ умереть.Мои пальцы безжалостно входили и выходили из нее, ее стоны становились громче, эхом отражаясь от стен.
Она извивалась подо мной, терлась взад-вперед о мой рот. Она была так близко, что я мог чувствовать это по тому, как она пульсировала вокруг моих пальцев. Ее бедра дико дернулись, когда я добавил еще один палец, растягивая ее дальше. Черт, потребность засунуть внутрь весь мой кулак становилась все сильнее, но не сегодня.
— О черт, — выдохнула она, выгибая спину. Я расплющил язык и неторопливо лизнул ее, наслаждаясь
Ухмылка заиграла на моих губах, зная, насколько близко она была к краю, заставляя идею сформироваться в моей голове. — Кричи для меня, когда кончишь мне на пальцы, — сказал я, закрывая рукой ее рот, чтобы она могла позволить оргазму захлестнуть ее.
Боковым зрением я увидел Итана Страйкера, который, не отрывая глаз от сцены перед ним, уронил ключи от мотоцикла на пол.
— Похоже, у нас гости, — засмеялся я, вытаскивая из нее свои пальцы и медленно поднося их к губам, убедившись, что он наблюдает, как мой рот обхватывает мои пальцы и облизывает их дочиста. Майя весело хмыкнула, и я приподнял бровь. Интересно.
Я наклонился, захватывая зубами мочку ее уха. — Может, мне пригласить его сюда, чтобы он посмотрел, как красиво ты распутываешься для меня?
С задыхающимся стоном она дернула бедрами, крепко прижимаясь к моей полуодетой эрекции, твердости, от которой мне отчаянно нужно было избавиться. От трения по моему телу пробежали волны удовольствия, но я пока не мог кончить.
— Прощай, Итан, — крикнул я сквозь стиснутые зубы. Ее рука скользнула вниз по моей груди, она тихо рассмеялась, когда ее пальцы слегка коснулись моего живота, и я вздрогнул.
— Хорошо, да, я просто... Да, — он запнулся, подбирая слова. Я подмигнул ей, думая, что путь свободен, когда из-за угла высунулась голова с пучком черных как смоль волос и чеширской ухмылкой. — У меня есть время, просто говорю.
— Прощай, Итан, — простонал я, когда ее пальцы скользнули под пояс моих трусов. Она жадно облизнула губы, опуская их еще ниже, и с безумным самообладанием я мягко схватил ее за запястье.
— Почему ты был в этом в ванной? — спросила Майя.
— Потому что мне нравится лежать голым только в моей собственной ванне, — я прикусил ее шею, прежде чем подняться, чтобы она могла одеться. Я нуждался в ней для себя, к тому же, делиться ею было разговором на другой день, а не на такую эмоционально насыщенную ночь, как эта.
— Насчет этого... - она замолчала, и я закатил глаза в притворном разочаровании. Натягивая спортивные штаны, я не мог удержаться от смеха над тем, как грациозно она пыталась справиться с бретельками лифчика. — Разве сейчас неподходящий момент сообщить тебе, что в твоем подвале может быть труп? — она выдавила из себя неловкое хихиканье.
Мои глаза расширились, прежде чем улыбка расплылась по моему лицу. — Нет. Прими тьму внутри себя, Майя. Перестань прятаться от этого.
Придвинувшись ближе, я обнял ее и поцеловал в лоб. — И после того, как я трахну тебя пятью путями в рай, ты можешь вычеркнуть Лоренцо Витале из своего списка.
— Что...
Прежде чем она успела сказать что-нибудь еще, я перекинул ее через плечо, позволив ей мягко царапать мою спину, пока мы шли к машине. Кто-нибудь может взять другую машину завтра. Сегодняшний вечер был для удовольствия, но завтра начнется настоящее веселье.
Майя
Чей-то палец прошелся по моему позвоночнику, тепло успокаивало, достаточно, чтобы уложить меня обратно на мягкую шелковую простыню, ощущающуюся как мягкое облако у моего живота.Если бы только я могла остаться такой навсегда.Рано просыпаться было моей сильной стороной, учитывая, что половину времени мне приходилось быть начеку, чтобы убедиться, что я не отключилась во сне.
Однако сейчас все было по-другому. Голоса ласкали мои мысли, говоря мне снова натянуть одеяло на голову и поспать еще час. Хотя внутри меня сидело ноющее чувство, как будто я что-то забывала. Я снова почувствовала прикосновение к позвоночнику, и мои губы приоткрылись, позволив тихому стону сорваться с моих губ.
Чья-то рука пробежалась по моему бедру, вверх и вниз, пока не достигла ягодицы.Когда я заснула прошлой ночью?Мой мозг был похож на компьютер, пораженный вирусом, заставляющим открыться миллион вкладок.
Пытаясь дотянуться до своей пульсирующей головы, я встретила сопротивление, потянув за мягкую веревку, которая удерживала обе руки в молитвенном жесте у изголовья кровати. Каждый раз, когда я отводила руки назад, они сжимались до тех пор, пока я полностью не растянулась, и мое сердце глухо стучало в груди, когда тихие шаги приближались к моему периферийному зрению. Тихий смешок рядом со мной уступил место виновнику. Мои плечи немного расслабились, и я посмотрела в его сторону. К счастью, Райли оставил мне достаточно времени на случай, если мне понадобится уйти или сменить позицию. Я оценила это.
Райли опустился на колени на пол, его пристальный взгляд прожигал дыру в моей душе. Желание отразилось в его пылающих глазах, и я провела своими по его обнаженному телу, облизывая пересохшие губы.
— Знаешь, почему ты занята в это прекрасное утро? — соблазнительно спросил он.
— Нет, но держу пари, ты мне расскажешь, — ответила я, бормоча что-то себе под нос. Он придвинулся ближе, его дыхание щекотало мне ухо, когда он медленно заговорил.
— Ты заснула на мне прошлой ночью; я ехал безбожно быстро, чтобы добраться домой и усадить эту прекрасную задницу на свой член. Очевидно, вместо этого я убаюкал тебя.
Я ничего не забывала. Я кое-кого забыла.
— Ммммм, лучший сон в моей жизни, — его губы опасно коснулись моих, и я натянула веревки, пытаясь ощутить больше вкуса, когда он отстранился. Он обошел меня к краю кровати и занял свое место между моих ног, умело раздвигая их, чтобы я могла помочь ему встать на четвереньки, раскрыться и быть готовой для него.
— Это было сейчас? Что ж, я надеюсь, что восхитительная ночь сна стоила большего, чем наказание, которое ты собираешься получить. А теперь будь хорошей девочкой и скажи мне стоп-слово, — сказал он, зацепив пальцем мои трусы и потянув их вниз, полностью снимая их с моего тела.
Он играл со мной, водя пальцем там, где я нуждалась в нем больше всего, но так и не войдя в меня. Я не могла так думать, не говоря уже о том, чтобы сказать ему стоп-слово. У меня даже не было выбора остановить то, что происходило. Всегда брала то, что давали, воспитанная служить мужчинам, которым меня отдавали.
— Майя, — резкий тон возбудил меня, и моя киска сжалась вокруг пустоты, опустошенная и отчаянно желающая быть
— Я... я не знаю, — вскрикнула я, когда толстый палец вошел в меня, медленно двигаясь внутрь и наружу.
— Ну, тогда, пока ты думаешь, я играю. Ты не кончишь, пока не дашь мне то, о чем я просил, — твердо сказал он.
Громкое жужжание наполнило мои уши, и мое тело дернулось от вибратора, который он поместил на мой клитор.Откуда это вообще взялось?Он двигался мучительно медленно, и я попыталась оттолкнуться от его пальцев, но он только убрал их, и я застонала от разочарования.
— Майя, ты здесь не главная. Все, что тебе нужно сделать, это ответить на мой вопрос, и я подарю тебе столько оргазмов, сколько ты захочешь. Важно знать стоп-слово, знаешь почему?
Его слова прозвучали невнятно, почти так, как будто он был под водой, в то время как мое тело гудело, пульсируя в такт вибратору. Мое тело подалось вперед, прижимаясь к игрушке, и мое лицо еще глубже зарылось в простыни. Если он хотел услышать стоп-слово, то он действительно выбрал неправильный путь. Я улыбнулась про себя, когда другой палец вошел в меня, двигаясь в более быстром темпе, и мое тело окатило жаром.
— Мне нужно не только знать, что движет тобой, и изучать твое тело, но и твоя работа — учить меня. Мне нужно знать, причиняю ли я тебе боль. Нам нужно знать, что вызывает у тебя стресс или боль. Черт, твоя киска поглощает мои пальцы. Я не могу сосредоточиться, — он зарычал. — Я пытаюсь преподать тебе урок.
Мое тело затряслось под его хваткой, но он не сдавался, только растягивал мою киску, чтобы добавить еще один палец. Хлюпающие звуки, раздававшиеся каждый раз, когда его пальцы касались моей точки G, заставляли мои глаза закатываться от удовольствия, когда все прекращалось одновременно, включая мой оргазм. — Я не могу думать ни о чем подобном, — захныкала я, изо всех сил стараясь удержать нарастающий оргазм. — Ты ужасный учитель, — саркастически рассмеялась я.
— Я думаю, тебя нужно еще немного убедить, честно. Не так ли, соплячка? — поддразнил Райли.
Я бы предположила, что к этому моменту на его лице застыла ухмылка, которую я могла бы просто отшлепать за то, что он так меня мучает. Черт, стоп-слово... Ладно. Как насчет чего-нибудь простого, например, красного или мерси? Нет, это было слишком просто. Это должно было выделяться. Я вскрикнула, когда его большая ладонь коснулась моей правой ягодицы, затем левой, и обжигающая боль пробежала по моей заднице.
Подумай Майя.
Я не хочу превращать это в еду. От этого я просто проголодаюсь. Я тихо рассмеялась. — Нет, правда, не хочу. Тебе нужно закончить то, что ты начал.
Отчаянно пытаясь создать хоть какое-то трение, я взяла это на себя и еще раз попыталась выгнуться навстречу его руке, но еще один резкий шлепок пришелся по моей заднице, заставив меня замереть. Моя губа выпятилась, когда я захныкала, и вибратор был убран.
Райли сделал паузу на мгновение и прочистил горло. В комнате повисла мертвая тишина, и это покалывало меня. Подобно пауку, все мои чувства сузились, пытаясь тщательно сфокусироваться на его следующих движениях. Молчание означало опасность, и прямо сейчас, связанная и находящаяся в его власти, я не могла защитить себя от того, что он запланировал.
Его голос прорвался сквозь напряжение, и я ахнула. — Раз уж ты хочешь быть соплячкой, мы можем сделать это трудным путем. Что тебе нужно, чтобы сказать мне одно маленькое словечко?
Его кончики пальцев пробежались по моему набухшему клитору, перекатывая и болезненно пощипывая его. Слезы навернулись от удовольствия, которое было подарено и неоднократно отнято. Я не была уверена, сколько еще смогу вынести. Каждый волосок на моей шее встал дыбом, когда я почувствовала легкое шевеление кровати.
Затем я почувствовала это. Умоляющее дыхание покинуло меня, когда я умоляла его, мне это было нужно. Меня слишком долго сдерживали. Схватив меня за бедра, его пальцы впились в разгоряченную кожу, когда он провел членом по моим половым губам, погружая кончик между моими губами, прежде чем снова отстраниться. Моя шея выгнулась дугой, и я закричала, желая, чтобы пытка поскорее закончилась.
— Прекрати, — всхлипнула я. Его рука легла между моими лопатками, прежде чем потянуться вверх и крепко вцепиться в мои волосы.
— Прекратить — это субъективно, Веснушка, попробуй еще раз, — сказал он, на этот раз мягче. — Я бы никогда не причинил тебе боль.
Моя киска растягивалась, сжимаясь вокруг него каждый раз, когда он прибавлял еще дюйм. Несмотря на то, как мало мне давали, мое тело было благодарно за награду. Это было сбивающее с толку чувство, но каждый раз оно распространялось, как адское пламя, по моему животу. Его член пульсировал внутри меня, и я прижалась к нему всем телом в последней попытке добиться большего от этого упрямого мужчины, но потерпела сокрушительную неудачу.
— Майя, — простонал он, дергая меня за волосы. — Ты делаешь это таким болезненным для нас обоих, и я теряю терпение.
От глубокого предостерегающего тона в его голосе у меня по спине пробежали мурашки. Он выиграет эту битву, но я не стану облегчать ее. Он схватил меня за талию, одной рукой переворачивая на спину, в то время как другой следил за тем, чтобы мои связанные руки последовали за ним. Когда он навис надо мной, его пылающие глаза прошлись по моему телу, как у хищника, и от резкого контакта по моей разгоряченной коже побежали мурашки. Наши взгляды встретились, и он улыбнулся, клыки слегка высунулись из-под его верхней губы, и я задрожала под ним. Все, что я могла сделать, это покачать головой. Я хотела его, а не игрушку, хотя было приятно, что он не побоялся использовать ее в качестве ведомого. Его обнаженная грудь была всего в нескольких дюймах от меня, чернила его татуировок были заметны, но я не могла провести руками по нему, как он делал это со мной. Итак, я сделала следующую лучшую вещь.
Мой язык метнулся к его груди, облизывая и посасывая ключицу, забирая столько, сколько я могла получить, прежде чем он отстранился. Его мускусный аромат проник в мои ноздри, когда он наклонился, первобытное рычание зародилось в его груди, когда его губы коснулись моих. Если бы наказание было таким, то я вела бы себя как соплячка при каждом удобном случае.
Его руки блуждали по моему телу, вновь разжигая прилив тепла к моему животу, и я сжала бедра вместе. Кровать сдвинулась, когда он потянулся за новой
— Это твой последний шанс. Перестань быть соплячкой, или я покажу тебе, что происходит, когда ты играешь в свои игры, — сказал он мрачным, серьезным тоном.
Он наблюдал, как я извиваюсь под ним, сузив глаза, подталкивая кролика к моей намокшей сердцевине, медленно втягивая его внутрь и возбуждая. Вибрация прокатилась волнами по моему телу, и я прикусила губу, чтобы не застонать.
Толкаясь все глубже, я ахнула, выгибаясь всем телом навстречу ему, чтобы он мог заполнить меня полностью. Я бы солгала, если бы сказала, что окантовка не возбуждала еще больше; это сделало бы награду намного приятнее.
— Перестань кусать губу и стони для меня, Майя. Кричи так громко, как хочешь, — нечто среднее между хныканьем и стоном сорвалось с моих губ, когда мои мышцы сжались вокруг игрушки, но новое неприятное ощущение начало подниматься из моего мочевого пузыря каждый раз, когда вибратор жужжал у моего клитора.
— Райли, п-п-пожалуйста.
Пот блестел на моем животе, когда я изо всех сил пыталась сдержаться, вскрикивая, когда его ритм ускорился. Каждый толчок становился жестче и глубже. Это было больно, но желание кончить намного перевешивало потребность отлить, и если он сейчас остановится, кто знает, когда мне снова представится такая возможность.
Мои бедра задрожали, когда он подтолкнул меня ближе к краю, и было очевидно, что это происходило, нравилось мне это или нет. — Райли, мне нужно в туалет.
Его рука поднесла игрушку к моему клитору, увеличивая громкость и оказывая большее давление. Я не могла не потереться об него. Мое лицо вспыхнуло от смущения из-за причиненного им унижения, и снова потемневший взгляд его глаз намекнул на то, с кем я сейчас играю. — Это звучит как проблема, с которой тебе следует разобраться. У тебя было много предупреждений, Майя. Теперь ты собираешься расслабиться и замочить эту гребаную постель, — сказал он, глядя мне прямо в глаза.
— Что? — спросила я, ошеломленная тем, о чем он меня попросил. Его свободная рука прошлась вверх по моему телу, пока он не добрался до основания моего горла и провел большим пальцем по нему, когда я судорожно сглотнула. Схватившись за борта, он сжал их достаточно сильно, чтобы показать, кто главный, напомнив мне о том, в чью игру мы играли. Он не просил подчинения, он требовал его.
— Отпусти, Майя, и намочи эту постель, сейчас же, — мое тело навалилось на игрушку, позволяя ей яростно тереться о мой пульсирующий клитор, пока шнур внутри меня не лопнул. Густая струя жидкости хлынула наружу и пропитала поверхность под нами, и мое тело затряслось, когда я оседлал ударную волну. Когда он убедился, что во мне ничего нет, он осторожно вытащил игрушку из моих рук.
Его хватка на моем горле оставалась крепкой, а вздымающаяся грудь расслабилась. Его сердце бешено колотилось о запястье, и мои губы задрожали, слезы удовольствия и смущения потекли по моим раскрасневшимся щекам.
Через несколько мгновений он заговорил, приблизив свое лицо к моему на расстояние нескольких дюймов. — Вот почему, Майя, тебе нужно стоп-слово. Не «нет», или «остановись», или «пожалуйста», а настоящее гребаное слово. Если ты этого не сделаешь, случатся несчастные случаи, и я никогда не прощу себе, если причиню тебе боль, — я отчаянно пыталась отвести взгляд, но его хватка была крепкой, и я стиснула зубы. — Ты понимаешь меня? Ты говоришь со мной, или эта динамика не сработает, — я медленно кивнула, проглатывая комок в горле, и он отпустил меня. — Оставайся здесь, я вернусь.
Встав с кровати, он несколько раз тяжело вздохнул и молча направился в ванную.
Неуверенно поднявшись, я почувствовала себя ошеломленной, сбитой с толку ощущениями от того, что только что произошло, и мои ноги стали ватными, когда я убирала постель, быстро пытаясь избавиться от улик.
На меня произвело сильное впечатление то, что он сложился вдвое на водонепроницаемых наматрасниках и улыбнулась, когда струящаяся вода и аромат розы поразили мои чувства. Я поспешно выбросила простыни в коридор, прежде чем направиться в ванную.
ГЛАВА 16
РАЙЛИ
Иисус, эта женщина бесконечно бесит меня.
Я сунул руку под кран, ожидая идеальной температуры, чтобы она могла расслабиться. Чувствовал ли я себя виноватым в том, что сделал? Черт возьми, нет. Наблюдение за ее лицом, когда она медленно ломалась, сводило меня с ума, но дело было не в наказании. Я солгал и сказал, что так оно и было, но это быстро превратилось в урок для нас обоих.
Ей все еще нужно было исцелиться сексуально, в некоторых аспектах. Чтобы помочь ей, мне нужно было бы полностью разрушить все, во что ей когда-либо промывали мозги, заставляя верить о сексе. С кем-нибудь другим я бы и глазом не моргнул, но, черт возьми, ради нее я бы полностью перестроил свой мозг, чтобы быть на ее уровне.
Прошлой ночью она открыла мне свое сердце, совершенно беззащитная, чтобы я мог ее увидеть. Мне потребовались часы, чтобы разглядеть свое отражение в зеркале, тупо уставившись на мужчину, смотрящего на меня в ответ, прежде чем я полностью понял. Я подумал о том, каким злым я был последние, однако долгие годы своей жизни. Я не мог изменить прошлое, но если бы это касалось Рокко или меня самого, я бы с радостью вырвал его бьющееся сердце и подал его ей на серебряном гребаном блюде. А еще лучше, я бы вздернул его и позволил ей обращаться с ним как с гребаной пиньятой.
Мое тело напряглось от ее мягкого прикосновения, и я выпрямился, взяв ее руку в свою, которая лежала на моем сердце, теперь мы оба смотрели в зеркало.
Я изучал ее, когда она нежно поцеловала меня в плечо. В ее глазах по-прежнему горел огонь, но я не мог сказать, была ли это потребность или гнев. Честно говоря, я не слишком стремился это выяснить. Я видел внизу разорванный вялый член, который Майя оставила в моем подвале, и мой не будет следующим.
— В следующий раз не стирай простыни, ладно? — я улыбнулся, подводя ее к ванне в викторианском стиле. Это был личный подход нашего покорного слуги, использованный в моих интересах, а теперь и Майи, в любое время, когда она захочет. — Это может случиться после того, как мы оба вернемся в нужное русло, и я буду знать, что с тобой все в порядке.
Я вошел в воду и сел,
— В следующий раз я должна убедиться, что у меня есть вода рядом с кроватью или закуски. Я хочу чего-нибудь соленого, — сказала она.
Слова слетели с моих губ быстрее, чем я намеревался, когда я обхватил ее рукой и прижал к своей груди. — Согласен. Еще какие-нибудь пожелания? Сходить в кино, поговорить об этом или приятно потискаться?
Приятно потискаться? Правда, Райли?
Ее дыхание сбилось, прежде чем перейти в хриплый смех. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с силами, прежде чем она ответила. — Ты бы обнялся… со мной?
Пять слов.
Одно предложение.
Мое распутывание.
— Конечно, я люблю тебя, но ты уже знаешь это, — сказал я. — Пришло время начать воплощать слова в жизнь, не так ли?
— Хотя никогда не повредит повторить это снова, столько раз, сколько тебе нужно, — с любовью сказала она, обнимая меня той рукой, что лежала у нее на груди. Сосредоточившись на кафельной стене, я проследил взглядом за линиями, каждая из которых пересекала другую в замысловатом узоре, и мой разум начал блуждать.
По правде говоря, было идиотизмом притворяться, что все это когда-нибудь закончится. Никогда не было никого, похожего на нее, и я потратил слишком много времени, ища ее в каждом, сдаваясь, когда ее там не было, вместо того, чтобы прислушиваться к своей интуиции. Постоянный зуд искать ее. Все это время она была прямо у меня под носом, а я был слишком зол, чтобы заметить это. Было трудно справиться с осознанием этого. Никто не понимал, насколько глубоко укоренилось мое чувство вины и как сильно я хотел исправить ситуацию — получить прощение.
Я молча ждал, когда она нарушит тишину, крепко сжимая ее, как будто она исчезнет, если я отпущу. — Могу я спросить тебя кое о чем? — тихо спросила она.
Я осторожно обхватил ее за талию и развернул так, что мы оказались лицом друг к другу грудь к груди, и кивнул. Ее тело лежало поверх моего. Она прижалась своим лбом к моему и спросила: — Что это на этот раз. Кто мы, Райли?
Я ответил слишком быстро для своего же блага. — Я знал, что не смогу поступить без обязательств, и я знал это с того момента, как узнал, что это ты. Я слишком долго любил тебя для этого. Мы сейчас слишком глубоко увязли, и если я утону, ты утонешь тоже. Вот что ты делаешь, когда любишь кого-то. Это моя клятва тебе, и я думаю, что след из тел позади нас, хотя и небольшой, доказывает это, — приложив ладонь к ее щеке, она уткнулась в нее носом, и я не смог удержаться от смешка в знак привязанности. — Я весь твой, и я скажу это в любое время, в любой день, когда тебе понадобится это заверение. Майя, ты одна из самых сильных людей, которых я когда-либо встречал. Они не причинят тебе вреда, если только не прикончат меня, как бешеное животное, а это крайне маловероятно.
— Другие придурки — это не проблема, если только они не все вместе. Это он, — я сжал челюсти, убирая руку с ее лица и перебрасывая ее через плечо, чтобы положить ладонь на зажившие рубцы у нее на спине. Я мягко провел пальцем по каждой из них, пока Майя продолжала: — Ремень был его любимым. Хотя получать удары пряжкой было не очень весело. Однажды было так плохо, что я не могла сидеть прямо несколько дней. Он впечатался мне в задницу.
Она закрыла глаза, прислонившись к моей груди, и в тот момент, когда ее маска медленно исчезла у меня на глазах, я не желал ничего, кроме мести. — Знаешь, это глупо, но иногда я пыталась представить, что это ты прикасаешься ко мне. Не очень хорошо получалось, но я пыталась, — печально вздохнула она.
— Это крайне оскорбительно, — сказал я грубо. — Я бы никогда так тебя не оскорбил. Я рад, что это не сработало.
Она устала, и я понял это по тому, как она зевнула, прижимаясь ко мне, что сработало. Она могла вздремнуть, а я позвонить старому другу. Слегка похлопав ее по спине, она подвинулась вперед, чтобы я мог выйти и схватить полотенце с вешалки, чтобы оно обвилось вокруг моей талии. — Почему бы тебе не помыться и не вздремнуть, а я пока закажу обед, — предложил я.
Она кивнула, и я повернулся к двери, прислонившись к косяку с моим собственным животрепещущим вопросом. — Эй, эта корона, вытатуированная у тебя на пояснице. Что это значит?
Она бросила на меня соблазнительный взгляд, нахмурив брови и поводив языком между пухлыми губами, прежде чем заговорить. — Рокко нуждался в напоминании о том, кому на самом деле принадлежит мое сердце. И он получал это каждый раз, когда оказывался погребенным внутри меня.
Моя челюсть задрожала, практически раздавив дверной косяк кончиками пальцев, я боролся с желанием снова погрузиться в нее. Это, должно быть, самая сексуальная фраза, которую кто-либо когда-либо говорил мне. Моменты, подобные этому, будут такими, какими я запомню нас. Скоро я снова встречусь с Рокко. Это все, что я знал. Однако на этот раз я раздавлю его, как таракана, которым он и был. На этот раз слишком многое было поставлено на карту. И моя карьера была последним, о чем я думал.
— Ну, это почти так же впечатляет, как то, что твое прозвище вытатуировано на моем члене. Оно было у других на протяжении многих лет. Утешайся тем фактом, что частичка тебя тоже есть внутри каждого из них.
— Боже, единственное место, о котором я всегда мечтала, — это оказаться во рту Ника, — возразила Майя, приподняв бровь. Я ухмыльнулся, пятясь из ванной, убедившись, что закрыл дверь на выходе. Посмотрев на свой телефон, я схватил его с комода и открыл, прокручивая нужный мне номер. После нескольких гудков в динамике раздался скрипучий голос.
— Кто это? — ответил голос.
Я прочистил горло. Что за манера отвечать на телефонные звонки. — Это Энджел. Пора расплачиваться с волынщиком, телохранитель.
— Отвали, сейчас все не так просто.
— Я вытащил тебя из большего дерьма, чем сам вляпался, включая то, что позволил тебе полгода ночевать
— По крайней мере, я искал и нашел свою девушку, — огрызнулся Роуэн.
— Ага, и я снес с тобой полгорода, придурок, — фыркнул я.
— Упс.
Оглушительная тишина на другом конце провода заставила тревогу поселиться у меня в груди, и его ровное дыхание отдавалось в трубке, пока я ждал ответа в этом очном противостоянии на расстоянии. В конце концов, из динамика донесся его смех, и я слегка расслабился, расхаживая по комнате.
— Любой другой и я бы на твоем месте выпустил им кишки, — пригрозил Роуэн.
— При условии, что ты сначала пригласишь меня поужинать.
— Напишите мне, что тебе нужно, и я сделаю все возможное, чтобы доставить это тебе.
— Я скоро с тобой поговорю. Работаем вместе, как в старые добрые времена, Роуэн. Я с нетерпением жду этого.
— За вычетом дерьмовой еды, жестокого руководства и одиночества, когда мы плохо играли. Добро пожаловать обратно в игру, Банки, — ответил он. Линия оборвалась, и я бросил телефон на кровать, нервно проводя рукой по волосам. Мне нужен был план действий, пока дерьмо не попало в вентилятор. До следующей игры оставалась всего неделя, и нужно было что-то делать, и быстро.
Майя
Головоломка, которую я разложила на столе, была вызовом, который я умело преодолею в считанные минуты. Создание пляжного пейзажа из тысячи кусочков заняло у меня несколько часов, а у меня осталось всего несколько кусочков.
Я зажала мятную палочку между губами, позволив языку обвести ее, затем вытащила и положила обратно на стол рядом со мной, поскольку последний кусочек идеально поместился посередине. Люди всегда считали меня занудой, раз я использую головоломки, чтобы расслабиться. Многие другие расстраивались, когда не могли преодолеть границу, но для меня это было нечто большее.
Я жила опосредованно, выбирая пейзажи, чтобы представить себя в горах или тепло солнца на своей коже, когда я лежу на пляже. Все, что я когда-либо хотела сделать, это услышать, как волны разбиваются о берег, и такое интеллектуальное занятие позволило мне сделать именно это, не тратя денег. Мысленно это было единственное место, где Рокко никогда бы меня не поймал.
Интересно, как пахнет океан.
Убедившись, что каждый кусочек правильно выровнен, я взяла клей для пазлов, аккуратно поместив кисточку в каждый угол и аккуратно проведя ею по бокам. Все, что мне нужно было сделать, это терпеливо подождать, пока она высохнет, а затем вставить ее в рамку для коллекции, которую я спрятала в шкафчике для хранения. Я уже давно сбилась со счета, сколько их у меня было. К настоящему времени было бы слишком поздно пытаться добраться до всех этих мест, но, возможно, я смогла бы побывать хотя бы в пяти.
Послышались чьи-то шаги на кухне, и я посмотрела на Райли, заметив коричневый бумажный пакет, зажатый у него под мышкой. Сладкий аромат жирных тако заполнил мои ноздри, а рот наполнился слюной. После целого дня сосредоточения ни на чем, кроме вида на озеро в этой головоломке, я забыла поесть, поэтому решила остановиться на мятных палочках.
Тут же Райли бросил сумку на кухонный столик и потянулся за пультом дистанционного управления, включив игру Джексонвилл против Сиэтл, тихо посмеиваясь. — Твой голодный взгляд прожигает дыру у меня в спине. Я бы никогда не стал хватать еду, не включив в нее тебя.
— Правда? — взволнованно спросила я. Конечно, это была обычная вежливость, но я ее никогда не ожидала. Тем не менее, я выхватила тарелку у него из рук и положила несколько ложек сверху. Подняв голову, чтобы поблагодарить его, я села рядом с ним и усмехнулась, заметив его шляпу.
Он все еще носит эту ужасную шляпу.
— Что-то не так? — спросил он, не отрывая глаз от игры.
— Нет, но у меня действительно есть вопрос, — ответила я, кладя Пико поверх говяжьего фарша и сырной смеси. — Неужели моя жизнь тоже состоит из хоккея весь день, каждый божий день?
— Абсолютно, — я слышала его слова, но в данный момент мои глаза были прикованы к одной из его заряженных оболочек абсолютной доброты, и я должна была получить ее. Он был оформлен намного лучше, чем мой. Пришло время использоватьхоккейв своих интересах. — Кстати, я просмотрел выписку со своей кредитной карты, и ты потратила больше всего денег на пазлы — тысячу долларов, Майя. Ты могла бы купить буквально все, что угодно, — усмехнулся он.
Пазлы, да...
— Почему он пошел на скамейку штрафников? — я спросила, быстро пытаясь перехватить тако и сменить тему.
— Сильное прилипание. Эти ребята известны тем, что играют грязно, когда проигрывают пару мячей... - он замолчал, и моя рука быстро дернулась, чтобы схватить кусочек еды и запихнуть его в рот, но я оказалась не такой подлой, как думала. Когда он обернулся и рассмеялся над моей жалкой попыткой скрыть набитый рот, серьезный, но игривый взгляд заставил меня улыбнуться в ответ, показывая доказательства. — Серьезно, женщина, просто спроси в следующий раз. Здесь более чем достаточно, — я проглотила почти нетронутую еду, когда она с трудом проскользнула в мое горло. — Майя.
— Хм, — ответила я, хватая салфетку рядом со мной.
— Здесь нет проблем с продовольствием. Ешь столько, сколько хочешь, и когда захочешь, хорошо? Мятные палочки не относятся к группе продуктов питания, — сказал он с тревогой в голосе.
Я кивнула, широко улыбаясь. Возможно, сейчас самое подходящее время обсудить то, что произошло. На самом деле я так и не дала ему стоп-слова. — Я понимаю. О, я также хотела сообщить тебе, что вафли — мое стоп-слово, и никаких ремней, никогда. Ремни — это жесткое ограничение.
Телевизор отключился, и он гордо улыбнулся, поворачиваясь ко мне. — Теперь мы кое-чего достигли, Веснушка. Никаких ремней. Как ты относишься к игре в остальном?
Я задумчиво постучала пальцем по подбородку. Неуверенность на мгновение затуманила мой взор, но Райли терпеливо сидел, ожидая моего ответа. Это было намного больше, чем многие могли себе представить, но моя безопасность была бы в руках Райли. Я доверяла ему; он не зашел бы слишком далеко, но часть меня хотела посмотреть, куда он готов пойти и что я могла бы предпринять. — Это зависит от того, получу ли я «вау» притормози, но как бы... не прося о полной остановке?
— Да, всегда, хотя я бы предпочел, чтобы ты использовала что-нибудь такое, что не годится в качестве стоп-слова. Мне нужно что-то уникальное, потому что я
— Почему ты такой упрямый? — спросила я.
— Потому что я планирую гоняться за тобой по лесу за домом, как только ты будешь готова, а трудно быть полусерьезным, когда твоя добыча вопит «вафля», — его соблазнительный взгляд скользнул по моему телу, что показалось мне забавным, учитывая, что соус тако был у меня на груди и стекал по рубашке. Я не могла удержаться от смеха из-за того, что он находил меня такой привлекательной.
— Замечание принято, подожди, — фыркнула. — Хорошо. Хорошо, а как же Энджел? Я единственная, кто называет тебя Райли, верно? Это узнаваемо по голосу, который обычно не исходит.
Он кивнул, по-видимому, довольный. — Это сработает. Теперь у меня к тебе вопрос, — его пальцы беспокойно барабанили по столу, колено соответствовало ритму. О чем бы он ни хотел спросить, это вызывало у него своего рода стресс, и я чувствовала, как моя собственная погружается в неизвестность. Это было почти так, как если бы наша энергия была каким-то образом связана, подпитываясь неуверенностью друг друга. — Итак, ребята уговорили тренера провести семейный день — покататься на коньках в воскресенье на арене, а затем немного выпить в баре, когда наступит вечер. Может быть, тебе было бы интересно поехать?
Можно было сказать, что он делал это не часто, и я хихикнула над большим, плохим Райли Кингстоном, когда он попытался пригласить меня на свидание. Я схватила его за подбородок, притягивая к своему телу, и запечатлела жаркий, но медленный поцелуй на его губах. «Мило и медленно» иногда было нежным и игривым, и я использовала это в своих интересах, вызвав у него стон, когда я подарила ему медленный, обжигающий поцелуй.
Я неохотно отстранилась, оставляя его желать большего, когда я ответила на животрепещущий вопрос. — Я бы с удовольствием.
ГЛАВА 17
РАЙЛИ
Пронзительный свисток эхом разнесся по пустой арене, когда Тренер призвал нас к вниманию. Я действительно не хотел слышать ничего из того, что он собирался сказать сегодня; нам нужно было попрактиковаться, а не тратить бесполезное время на разговоры, которые можно было бы продолжить позже. Он говорил о смене состава в связи с травмами, полученными в последних нескольких играх, и я был обеспокоен тем, как наладить взаимопонимание с некоторыми другими игроками на льду.
Все они были отличными ребятами и умелыми игроками, но я ничего не мог поделать с обострением или тревогой из-за перемен. Хоккей был единственным, что не менялось до этого момента, но, как и все остальное, я учился плыть по течению.
Тренер Александр был хорошим человеком, но старше меня, и я проработал с ним достаточно долго, чтобы знать, что профессиональная лига уже не та, что раньше. Ему нужно было наверстать упущенное и создать линии, которые не только усилили бы оборону, но и лучше управляли шайбой, особенно когда она была близко к воротам. Некоторое время назад я обратил внимание на отсутствие мотивации у некоторых членов команды. Все, что я мог сделать, это высказать свои опасения и надеяться, что они прислушаются.
Я чуть не потерял самообладание всего несколько минут назад, наблюдая за сменой Петрова. Три гребаных удара подряд. Мне не слишком нравился этот парень, но он явно нуждался в помощи, и с такой скоростью, с какой он двигался, он здесь долго не задержится. Впрочем, это не моя вина. Его отправят обратно по собственному желанию. Стоять между близнецами было худшим местом из-за настойчивого щебетания. Они даже не были такими уж забавными, но время от времени они вызывали у меня смешок.
— Хорошо, джентльмены. Слушайте! Вамнужноускорить выполнение пенальти. То, что я видел на прошлой неделе, было куском дерьма! — закричал он, но все, на чем я мог сосредоточиться, был кусочек жвачки, наполовину высунутый у него изо рта. Я был близок к тому, чтобы подскочить и вырвать его у него изо рта, но у меня было больше уважения к этому человеку, чем к этому. К сожалению, я эксперт по выражениям лица, и это часто приводит меня к неприятностям. Это определенно был разговор, в котором я использовал по меньшей мере семь разных выражений. — Уберите это к чертовой матери из зоны! И, ради Бога, когда мы будем играть силой, перестаньте тратить время и порвите как можно больше. Двадцать один удар по воротам за девяносто минут недопустим, — продолжил тренер.
— О, просто убей меня уже, черт возьми, — пробормотал я себе под нос, положив подбородок на верхушку своей палки. — Просто дай нам попрактиковаться.
— Ты — часть проблемы, поэтому я предлагаю тебе принять то, что он говорит, близко к сердцу, — пропищал Ной слева от меня. — Не пытаюсь перегреть кухню или что-то в этом роде, но несколько раз бью по стойке «смирно» и неосторожно переворачиваю шайбу, потому что никому нельзя доверять, но Палмер что-то говорит.
— Да, ему следует перестать беспокоиться о прочистке труб дома и сосредоточиться на игре, — засмеялся Итан с другой стороны от меня. — Хотя я подозреваю, что они очень, очень грязные. На самом деле, я думаю, нашему дорогому капитану нужна помощь с обустройством дома.
Я не смог сдержать ухмылки, появившейся на моем лице при этом комментарии. — У всех нас бывают плохие дни. К тому же, бьюсь об заклад, у моей девочки достаточно координации, чтобы кататься задом наперед, в отличие от тебя, и я готов поспорить, что прошли годы с тех пор, как моя девочка в последний раз вставала на коньки, — сказал я, проводя рукой в перчатке по лбу.
Смех Итана гремел по всему пространству арены, в то время как его брат прислонился к бортам с довольным выражением лица. Ноа Страйкер был лучшим, когда дело доходило до защиты оборонительной зоны. Высокий, задумчивый и полная противоположность своему близнецу. Ноа был похож на меня во многих отношениях, и именно поэтому я обратился к нему, когда мне нужно было разобраться в своих мыслях. Он без всяких извинений рассказал вам, как выглядела ситуация. Я мог несколько раз ударить по вейпу, пока он слушал, наблюдал и воплощал в жизнь все свои самые мрачные фантазии. Он был первым, кто вскочил, когда мне нужно было от кого-то избавиться. Этот человек был психом.
— Я чувствую вызов, — Итан ухмыльнулся. — Я займусь этим.
Черт.Я ни за что не смог бы научить Майю кататься на коньках, тем более задом наперед, к воскресенью. Возможно, я мог бы привлечь Ника и Хлою,
Я собирался пожалеть об этом, но что я мог сказать, я был большой транжирой. Ной протянул руку в перчатке, и я пожал ее. — Ровно пятьсот.
— Кингстон, — раздался голос тренера. — Ты, Берди и Петров, трое на двоих, мчитесь с Ноем Страйкером и О'Коннором.
Хорошо, давайте сделаем это.Я кивнул в сторону остальных, занимающих позиции, и следующее, что я помнил, — арена наполнилась шумом коньков, скользящих по льду. Проходя мимо некоторых других, я заметил, что большинство из них работали над тем, чтобы пройти мимо или посмеяться друг над другом. Я снова начинал наслаждаться жизнью, но стеснение все еще оставалось в моей груди, позволяя мне сохранять бдительность по мере необходимости. Петров передал мне шайбу, и я ускорился на льду в отрыве, когда тренер крикнул: — Усилим оборону.
Я продолжал безупречно двигаться по льду, отправляя шайбу, скользящую к Берди, который смог переправить ее в верхний левый угол ворот. — Вот как ты это делаешь, — прокричал я, перекрывая одобрительные возгласы команды.
— Итак, ребята, в этом году у нас есть шанс. Вы все сильны, и вы знаете не только свои возможности как игрока, но и то, над чем нам нужно работать как команде. Я не сомневаюсь, что в этом году мы пройдем весь путь. Отдохните следующие пару часов и возвращайтесь к игре.
Клюшки застучали по льду на мгновение, прежде чем большинство направилось в раздевалку. Я бы, наверное, остался здесь до игры, чтобы сохранить ясную голову и сосредоточенность, готовый к победе. Плей-офф быстро приближался, и не было времени терять концентрацию.
Электричество вентиляторов, когда я шел по туннелю, никогда не переставало меня удивлять. Непоколебимая поддержка никогда не прекращалась, несмотря на то, что мы проиграли в середине сегодняшней игры. Удерживая шайбу на лезвии клюшки, ожидая, пока обе команды поменяют линию, я быстро оглядел толпу, высматривая Майю на том же месте, где она всегда сидела.
Теперь она не могла избавиться от меня, и я нуждался в ней на каждой игре. Сейчас мы не могли показывать свои животы; победа была единственным вариантом. У нас все еще было так; мы пропустили всего три шайбы, а до конца третьего периода оставалось пятнадцать минут. Мы делали это раньше. Мы могли бы сделать это снова.
Мои коньки сильно ударились об лед, когда я рванулся к сетке соперника, перебрасывая ее на другую сторону и надеясь попасть Нику, когда раздался свисток подавать лед, и я застонал. Судьям сегодня действительно понравились их гребаные вбрасывания, и даже болельщики были разочарованы.
Я тоже был чертовски расстроен. Было тяжело готовиться, когда все смотрели на тебя. Большую часть вечеров я усваивал это, но как только чувство неадекватности проходило, я возвращался на лед, сосредотачиваясь на том, что я мог бы сделать лучше.
Собравшись у нашей сетки, все расположились так, как им положено, а я наклонился вперед, поигрывая каппой, ожидая, когда шайба упадет к нашим ногам. Я быстро схватил ее, послав резкий пас Этану, в то время как другая команда бросилась выхватывать шайбу. Я всегда говорил Итану, что ему нужно больше рисковать как защитнику, и он сделал это сегодня вечером, позволив мне проскочить синюю линию и дать ему достаточно времени для удара в самый подходящий момент, чтобы шайба отскочила от моей клюшки и попала в сетку.
Я сразу почувствовал изменение инерции на арене, когда подкатился к скамейке запасных, перепрыгнул через борта, чтобы занять место, и похлопал Итана по спине за рискованный бросок. — Потрясающая работа, чувак! Чертовски хороший выстрел. Возможно, ты оказал нам услугу сегодня вечером! — прокричал, перекрывая крики.
— Мы все еще внизу, но у нас будет это, если мы поднажмем, — улыбнулся он в ответ, выплескивая воду в рот. Немного брызнуло мне на лицо, и я вытер это перчаткой. Как раз в это время работники арены убирали лед, так что у нас был небольшой перерыв.
Ник засмеялся рядом со мной, при этом толкнув меня локтем. — Посмотри на видеоэкран, — мои глаза нашли то, о чем он говорил, и я рассмеялся. На экране были Майя и Хлоя, но Майя закрыла лицо руками, ее щеки покраснели от смущения. На ней была обычная майка Crestview и шляпа в тон, а один коричневый шар выглядывал у нее из-под пальцев. Как раз перед тем, как переключиться на другую группу поклонников, ее верхняя губа дрогнула, на лице появилась улыбка, и мое сердце подпрыгнуло.
Прозвучал свисток, и я поспешил обратно на лед. До конца игры оставалась всего минута, и мы забили еще два гола, пока я был занят. Я даже не заметил, как игра возобновилась, пока я был отвлечен, и тренеру пришлось подтолкнуть меня локтем, чтобы дать сигнал о смене линии. Еще один, чтобы обеспечить победу или перейти в овертайм.Давай сделаем это.
Мы проиграли последний вбрасывание, но быстро вывели его из своей зоны. Влетев в зону атаки, мы все столпились перед сеткой, не слыша ничего, кроме стука шайб о клюшки. Ник нашел слабое место в обороне другой команды и, воспользовавшись шансом, пробил мимо левого плеча вратаря.
Спустя достаточно времени Ник забросил шайбу в дальний угол ворот. Подлетев к нему, я первый обнял его в знак празднования, за мной последовали остальные, прежде чем мы вернулись в туннель и зашли в раздевалку. На обратном пути Петров наморщил лоб от разочарования, и я захотел выяснить, почему. Он забил сегодня вечером, что свидетельствовало о том, как усердно он работал, и что, возможно, только возможно, он принял то, что я сказал, близко к сердцу.
Мне нужно было лучше выполнять свою часть работы, быть лучшим капитаном, и я бы начал делать это, помогая новичку. Я подкатился к нему прежде, чем он успел направиться в раздевалку.
— Эй, Петров, есть минутка? — спросил я. Он кивнул, повернул голову и посмотрел в мою сторону. Что-то со мной было не так, и мой желудок скрутило. И не так, как мне хотелось. Я не видел Майю весь день и хотел пойти домой, но это была моя команда, и один из игроков нуждался во мне. Я был уверен,
— Послушай, если ты собираешься поливать меня дерьмом, оставь это. С меня сегодня достаточно, — он вздохнул, и в его голосе прозвучало поражение. — Я знаю, над чем мне нужно поработать.
— Эй, чувак, хотя то, что я сказал несколько недель назад, было правдой, это не значит, что ты не можешь улучшить свои навыки. Я прекрасно понимаю, что мы оба устали, но если у тебя найдется несколько минут, чтобы задержаться, я могу дать тебе несколько советов. Этот гол сегодня вечером был потрясающим, и если ты продолжишь работать над ним, то в кратчайшие сроки продвинешься вверх по турнирной таблице, — после недолгих уговоров он неохотно согласился, и я даже вызвал Гутьерреса, чтобы нам было против кого стрелять.
Я не был уверен, как долго мы там отрабатывали разные сценарии, но мне действительно нравилось проводить с ними время. Мы щебетали, смеялись и разыгрывали пьесы, обнаружив, что у нас неплохо получается играть вместе, что меня удивило.
В завершение вечера каждый из нас по очереди, в стиле буллитов, наносил удары по воротам, и после нескольких я сказал им, что они могут идти. Я хотел попасть домой и провести с Майей как можно больше времени, прежде чем мы уедем в Сиэтл. Я бы подождал возвращения домой, чтобы принять душ. Свет был тусклым, и я не хотел оставаться здесь один, когда выключат основное освещение. В поле моего зрения попала пара кроссовок, и я, подняв глаза, увидел перед собой Петрова.
— Спасибо.…я имею в виду, за сегодняшний день. По-моему, принято выпивать за мой счет. Что скажешь? — спросил он.
Предложение было приятным, и если бы он сделал мне предложение три месяца назад, ответ был бы простым. Сейчас все изменилось, и мне нужно было домой. Должно быть, он почувствовал мою нерешительность, неловко переминаясь с ноги на ногу, прежде чем заговорить. — Всего один бокал, Энджел, потом я тебя покину, — засмеялся он.
Это будет долгая ночь.
Прислонив коньки к стене своей каморки, я пожал плечами. В конце концов, это было его угощение, а не кожа на моей спине. — Конечно, но только один бокал.
Одно пиво. Что за шутка.
За последние несколько часов мне удалось усыпить довольно многих, но я чувствовал лишь легкое возбуждение. Пришло время протрезветь и вернуться домой. Петров пел что-то по-русски, и я усмехнулся про себя. Очевидно, нам обоим пора было уходить. Вытащив телефон из кармана, чтобы посмотреть на время, я заметил, что у меня есть несколько сообщений от Майи, и мне понравилось все, что я видел. Сообщения с просьбой прийти домой и искупаться с ней в бассейне, дразнящие фотографии. Черт, столько просьб, и мой член дернулся. Они были всего минут десять назад. Если бы я сделал это быстро, я бы успел домой, чтобы сорвать с себя одежду и изнасиловать ее прямо там, в бассейне. — Ладно, мне пора, — сказал я, отрываясь от своего телефона. — Тебя подвезти домой?
— Большой, плохой Энджел Кингстон предлагает подвезти меня домой? Я чувствую себя таким особенным, — его акцент усилился, когда он заговорил, но в конце концов, к моему облегчению, он согласился. — Ты становишься похож на скучного старика, — он икнул, подозвал бармена и попросил еще два бокала. Я надвинул шляпу пониже, чтобы больше прикрыть лицо, медленно отклоняя предложение взмахом руки.
— Послушай, как бы мне ни хотелось напиться в стельку, я бы предпочел пойти домой и прижать свою девушку к кухонному островку. Итак, пошли, — приказал я. Блеск в глазах Майи излучал уверенность, и лучше этого ничего не было, и, хотя они были милыми, мне не нужны были фотографии обнаженной натуры. Теперь я просыпаюсь с этим каждый день, и нет ничего лучше этого. Она приняла решение за меня в тот момент, когда умоляла меня быть там с ней. Закончилась ли ночь трахом или нет, для меня не имело значения.
Петров был ниже меня ростом, но я смог поддержать его достаточно высоко, чтобы довести до машины, не вызвав у него рвоты.Блин, этот парень умел держать себя в руках.Бросив его на пассажирское сиденье, я скользнул на свое собственное, позволяя вибрации музыки отрезвить меня. Поворачивая ключ в замке зажигания, я спросил: — Какой у тебя адрес, чувак?
Спустя целых сорок пять минут я подкатил к его подъездной дорожке только для того, чтобы столкнуться с очень сердитой матерью, бегущей по подъездной дорожке, и я не собирался позволить этому испортить мне вечер. Моей следующей задачей было вытащить его из машины как можно быстрее. Больше сил ему за то, что он остался дома со своими родителями; времена сейчас трудные. Стал бы я это делать? Может быть, для моей матери, но мой отец мог бы сгнить где-нибудь в канаве. Твои родители были первыми людьми, которых ты встретил; они создали прецедент. Когда они причиняют тебе боль, трудно поверить, что остальной мир заботится о твоих интересах. Вот чему я научился.
Я опустил пассажирское стекло, чтобы попытаться сказать ей, что могу помочь, но она уже была в машине и вытаскивала его за ухо. Копнув поглубже, я одарил ее самой широкой улыбкой, какую только мог совместить с саркастическим взмахом руки, но она только сузила глаза, пробормотав что-то о развращении своего сына. В последний раз, когда я проверял, леди, именно ваш сын выпил столько водки, что ее хватило бы, чтобы убить лошадь. С хриплым смешком я выехал с подъездной дорожки, шины завизжали, когда я помчался вниз по улице.
Я все еще отсутствовал около получаса, когда поступил звонок с неизвестного номера, но я не ответил. Я был слишком сосредоточен на том, чтобы добраться домой. После третьего раза мой большой палец переместился к зеленому значку на руле и я ответил на звонок, безмерно расстроенный тем, что какой-то случайный человек оказался настолько невежественным, что позвонил мне без предупреждения около полуночи. Тишина окружила мои уши, когда музыка переключилась на телефон, позволив мне говорить. — Я не уверен, фанат это или случайный телемаркетер, но найди себе занятие поинтереснее, чем беспокоить меня. Уже поздно, и я занят.
У меня кровь застыла в жилах, когда на другом конце заговорил опасный голос.
— Интересно, обидится ли Майя, что любовь всей ее жизни предпочла выпивку спасению от несчастного случая? Прямо как старый добрый папочка, да?
— Кто это? — я знал, кто это, но хотел услышать, как это скажет лич.
— Я
Я крепко сжал руль, костяшки моих пальцев побелели, когда я нажал на газ. — Я никому не сучка, Рокко, и ты меня больше не пугаешь, — сказал я сквозь стиснутые зубы. — Как там Лоренцо? Держу пари, это был закрытый гроб.
— Цок-цок-цок... плохой мальчик, Райли. Забавно, что у такого человека, как ты, который думает, что он неприкасаемый, такая дерьмовая система безопасности. Остановись.
Ублюдок. Ударив кулаками по рулю, я съехал на обочину, быстро доставая телефон из кармана. Мое сердце сжалось, когда я сосредоточился на приложении, надеясь, что с Майей все в порядке, и я не совершил худшую ошибку в своей жизни, отправившись куда-нибудь сегодня вечером. Рокко терпеливо ждал. Он медленно дышал на другом конце провода, пока я просматривал каждую камеру.
Кухня
Не в сети
Гостиная
Не в сети
Спальня
Не в сети
Театр
Не в сети
Я проверил все камеры и столкнулся с одним и тем же сообщением. Сделав вдох, у меня перехватило дыхание, когда я щелкнул последней камерой.
Бассейн
Не в сети
Тяжело сглотнув, я сжал челюсти и поспешно открыл свои сообщения, навел курсор на имя Майи и быстро напечатал сообщение, в котором просил ее связаться с Хлоей. Он не собирался получать удовлетворения от моего испуганного ответа, даже если бы я был напуган до смерти прямо сейчас. Наклонившись вперед, как можно ближе к говорившему, я сказал: — Слушай сюда, сукин ты сын. Если ты тронешь ее, я найду тебя и спущу кожу с твоего мерзкого тела. Снова включи камеры. Сейчас же.
— Речь больше не о нас с тобой. Ты знаешь, кому она принадлежит, кому она на самом деле принадлежит. Ты приведешь ее ко мне, и я прослежу, чтобы о ней позаботились, может быть, я даже позволю тебе приходить и трахать ее время от времени, если ты будешь делать, как я говорю. Прямо сейчас она обнажена, знаешь об этом? Беззаботно плавает и созрела для того, чтобы ее взяли. Я скучаю по тому, что она чувствует рядом со мной.
— Пошел ты, — вскипел я.
— Трахни меня? Да пошел ты нахуй, ублюдок. Я клянусь...
Мое тело дрожало от смеси страха и гнева, когда я повесил трубку и быстро приказал системе позвонить Нику. Я даже не потрудился включить поворотник, выруливая в линию машин, пытаясь добраться до нее. Мой мозг лихорадочно соображал, каким образом обеспечить ее безопасность. Ник как-то упомянул ее телефон; возможно, я мог бы использовать это как разменную монету, или я мог бы заплатить ему, чтобы покрыть то, что было потеряно. Черт, я не мог... дышать. Мои пальцы потянулись к волосам, болезненно выкручиваясь, когда я разогнался до восьмидесяти миль в час по скоростной полосе.
— Алло?
Из динамика донесся хриплый голос Ника, и я, не теряя времени, выкрикивал приказы, но когда дело дошло до моего лучшего друга, маска спала, и это помогло мне быстро осознать, как легко Майя снова может ускользнуть у меня из рук. После сегодняшнего вечера больше не пить, и если я не смогу найти у нее защиты, пока буду в отъезде, тогда она поедет со мной; конец истории. — Послушай меня, Николас, поезжай ко мне домой. Ты должен добраться туда немедленно! Я-я не собираюсь… Ник, я не собираюсь этого делать, — мой голос дрогнул.
— Да, это так, дыши и сосредоточься на дороге. Я рядом, — успокоил он.
Я слышал шарканье — должно быть, он быстро натягивал одежду. В мгновение ока он выскочил за дверь, и я услышал, как подключаюсь к динамику его шлема, когда он выезжал с подъездной дорожки. Остальные не были в курсе ситуации между мной и Майей, поэтому я не решался просить их о помощи, но теперь действительно жалел, что не сделал этого.
Мои камеры все еще были отключены, и, без сомнения, повешение взбесило Ника. Групповой чат мгновенно оживился, когда Ник отправил сообщение для остальных с предложением встретиться у меня дома, и мои плечи расслабились, в отличие от моих свинцовых ног, и я вздохнул.
Огни других машин казались размытыми, время замедлялось, пока я мчался на время. Насколько я знал, она уже ушла, и мы могли опоздать. Когда я завернул за угол, показался мой дом, некоторые ребята уже были в нем, в то время как другие дежурили снаружи. Я закрыл приложение камеры и повесил трубку, как только в поле зрения появился мой дом, выскочив из машины еще до того, как полностью остановилась.
Мои глаза встретились с взглядом Итана в темноте. — Скажи мне, что происходит. Пожалуйста, скажи мне, что она там, — взмолился я с отчаянием.
Хриплый голос Ноя ответил, мой взгляд в панике метался от Итана к его брату. — Дверь уже была открыта, Энджел. Мы не знаем.
ГЛАВА 18
МАЙЯ
Вода приятно согревала кожу, свободно плескаясь у моих лодыжек. Сегодня я позволила себе редкую роскошь — время только для себя: утяжелённые одеяла, гора закусок и полное одиночество. Разве что телевизор не помешал бы… хотя по уважительной причине. Иногда мне становилось скучно наблюдать за тем, как он играет в видеоигры, — не то чтобы он часто этим занимался. Теперь каждый экран в доме был связан с другим, и стоило мне заскучать, как я могла утонуть в мире реалити-шоу. Будто в моей собственной жизни было недостаточно драмы.
Я усмехнулась про себя. Всё казалось странно спокойным — даже слишком. И я не знала, что хуже: постоянные неприятности на передовой или вечное чувство, будто кто-то стоит за спиной. Рокко всегда двигался бесшумно, нападал неожиданно, как змея, когда жертва была особенно уязвима. Он был моим слепым пятном.
Я бы даже пригласила его рискнуть и показаться здесь — особенно теперь, пока Райли в Сиэтле. Может, тогда у меня было бы место в первом ряду на его казни. Обещания, обещания…
Я как раз завершила последний круг — мышцы жаловались на слишком долгую бездеятельность, будто напоминая, как я пренебрегала ими всё это время. В кресле рядом мой телефон бесконечно вибрировал, соскальзывая на пол под напором уведомлений. Наверняка Райли — с его вечными напоминаниями пей воду. Забавно, учитывая, что сам он пил всё, что угодно, кроме неё.
Сон звал меня по имени, но я решила проверить, кто пишет. Иногда я отправляла ему фотографии, хотя
Обернув полотенце вокруг ещё влажного тела, я наклонилась за телефоном — и заметила движение. Тень мелькнула перед глазами. Из-за воды зрение было размытым, а глаза щипало от хлорки, но я всё же смогла различить силуэт. Кто-то стоял на другом конце бассейна.
— Ну, это заняло у тебя достаточно времени, — улыбнулась я, решив, что это Райли. — Я хотела искупаться вместе, но сейчас устала. Может, в другой раз?
Силуэт не двигался. Лишь слегка склонил голову, и в полумраке вспыхнула маска, подсвеченная красными диодами.
Что-то изменилось в воздухе — будто само пространство стало гуще. Я нахмурилась, моргнула, пытаясь сфокусироваться.
— Райли, — нервно хихикнула я. — Это уже перебор. Хватит. Пожалуйста.
По спине пробежали мурашки. Внутри всё сжалось, подталкивая меня к бегству. Фигура шагнула вперёд, выходя из тени, и в тот момент дыхание застряло в груди. Осознание обрушилось на меня.
Это был не Райли.
Он был слишком низеньким, не таким мускулистым. Я могла видеть небольшое количество чернил, выступающих на его руках из-под черной толстовки. У Райли были татуировки на спине и по всему животу, но не на руках.
— Майя! — у меня кровь застыла в жилах, когда откуда-то из глубины дома донесся низкий рокочущий голос Райли.
Я оторвала взгляд от человека в маске и прикинула, как далеко я нахожусь от двери. Это было в дальнем конце бильярдной, на приличном расстоянии; если бы я напряглась, то могла бы добраться до него, не сбиваясь с ритма. Теперь он был ближе, поэтому я собрала всю свою храбрость и бросилась к двери. Я думала, что закончила бегать, когда нашла Райли, но я быстро осознала правду. Хотя это была не его вина, Райли был всего лишь одним человеком, и он не мог защитить меня от всего. Даже если бы он постоянно следил за мной, это никогда не было гарантировано. Мне нужно было научиться спасать себя, и это началось сегодня.
— Эй, придурок, — дьявольски ухмыльнулась я, размахивая телефоном в воздухе. — Ищешь это. Хммм? Держу пари, что ищешь. Что ж, по крайней мере, отчасти ты здесь из-за этого телефона. Кивни, если это правда.
Он застыл на месте и медленно кивнул. Если бы я побежала, он бы отобрал телефон, но если бы я прыгнула в бассейн, в нем произошло бы короткое замыкание, и, может быть, только может быть, кто-нибудь смог бы помочь мне с SIM-картой. Рокко не знал, что в этом телефоне была моя частичка свободы; вот почему он не мог ее получить.Мне так жаль, картинка со снежинкой, может быть, когда-нибудь я получу еще одну.
Мои глаза потемнели при виде незнакомца, прежде чем я двинулась с места, вряд ли думая, что план будет более успешным, чем бегство к двери. По крайней мере, в бассейне они будут медленнее. Это дало мне небольшую вероятность, что я смогу выбраться из этой комнаты живой. — Тогда приди и возьми это, — бросила я вызов.О боже. Не думай.
Резко вдохнув, я свернула влево и прыгнула в бассейн. Вода заключила меня в теплые объятия, и приглушенный всхлип вырвался у меня, когда я бросила телефон на дно. С грустью наблюдая, как экран блокировки потемнел, какой это был веселый день. Я сделала снимок после того, как Райли забил гол, подмигнув мне. Его улыбка вызвала легкий трепет у меня в животе, когда я снова наблюдала, как он играет в любимую игру. Затем он что-то сказал, но я не расслышала из-за празднующих фанатов. Это был один из моих любимых дней.
Вода снова покрылась рябью, когда мой противник прыгнул в воду, пытаясь сократить расстояние между нами. Сейчас или никогда, и я должна была двигаться. Вынырнув на поверхность, мое тело набрало столько воздуха, сколько могло набрать, и я оттолкнулась, мое сердцебиение отдавалось в левом плече каждый раз, когда я продвигалась вперед. Вода была неумолима, замедляя мое тело с каждым гребком, но я продолжала двигаться, несмотря на усталость конечностей. Это была глупая идея, Майя.
Позади меня брызги воды ударили по моему телу, когда нападавший набрал скорость, пытаясь схватить меня за лодыжку, но мучительно промахнулся. Лестница была прямо там, и когда я потянулась за ней, чья-то рука скользнула мне в волосы, оттаскивая меня назад, подальше от безопасности.
— Я собираюсь насладиться этим, — тихо сказал голос. Я вытянула ноги, пытаясь лягнуть его, но он только сильнее дернул, прежде чем столкнуть меня вниз. Придурок не дал мне достаточно времени, чтобы перевести дух, прежде чем толкнуть меня под воду, и я изо всех сил старалась сохранять спокойствие, пока движение повторялось.
Дезориентация быстро поселилась у меня в животе, когда мои легкие отчаянно нуждались в воздухе, а тело охватила паника. Мир вокруг меня был удушающим и темным, пока я приходила в сознание и теряла его. Мои руки летали в разные стороны, пытаясь вцепиться в незнакомца, но я медленно сдавался. Вода потемнела, приближаясь ко мне, когда глубокий голос прорезал комнату, заставляя меня обрести второе дыхание. Я не могла сказать, но мне показалось, что несколько голосов звали меня, но я отчетливо слышала только один.
— Майя, у него нож! — Райли закричал, но он не запаниковал. Он был спокоен и собран. Даже в моем состоянии я знала, что ему страшно за меня.
Это было нелегко для моего уставшего тела, но я подчинилась команде. Используя последние остатки энергии, которые у меня были, я повернула голову и вскрикнула, когда при этом было вырвано несколько прядей волос. Я пошарила вокруг тела, державшего меня в заложниках, пока не добралась до ножа, который безвольно висел у него на поясе.
Здесь ничего не происходит.
Мое сердцебиение замедлилось, когда я ахнула, случайно проглотив еще хлорированной воды, чтобы выхватить нож и вонзить ему прямо в живот, один раз, затем второй. Рука ослабила хватку на моих волосах, чтобы схватить его за бок, но я еще не закончила. Ярость, которую я чувствовала, была подобна густой черной смоле, обволакивающей мое тело и поглощающей его целиком. Сильная эмоция хотела завладеть мной, как паразит, и я
— Почему? — крикнула я в ответ, в моем тоне преобладал шок, когда осознание поразило меня.
— Иди ко мне, Майя, пожалуйста. Позволь другим разобраться с этим.
Я снова спасла себя. Я. Спасла. Себя.
С судорожным вздохом нож выпал из моих рук, шлепнулся в воду и погрузился под поверхность, присоединившись к моему телефону. Кроссовки скрипели по полу, когда я подплыла к лестнице, но у меня ничего не осталось, поэтому я просто висела там, цепляясь изо всех сил, пока меня не вытащили из воды.
Кедровое дерево и алкоголь ударили мне в ноздри, и от этого запаха меня чуть не стошнило, а желудок скрутило тошнотой. Медленно мои глаза открылись, и я обнаружила, что Райли подхватил меня на руки. Мое тело напряглось, когда послышался плеск воды, и я услышала шум борьбы, когда моего нападавшего вытаскивали из бассейна.
— Отведи его к Джейд, Ной. Этим занимаются Беннеты. Я позабочусь об этом завтра.
Кто такой Джейд?
— Ты собираешься убить его? — спросила я, мои зубы стучали от холодного воздуха, который ласкал мое тело. — Я д-д-действительно жива, верно?
— Ты спасла себя, Майя, — голос Райли был полон облегчения, когда он убрал прядь волос, прилипшую к моему лицу. Я могла только смотреть, наблюдая за эмоциями, мелькающими на его лице. Страх, боль, облегчение и эта ухмылка, эта гордая ухмылка. Его сердцебиение замедлялось по мере того, как он расслаблялся. — Предполагалось, что это будет всего один бокал. Пожалуйста, прости меня.
Я мягко улыбнулась, положив руки ему на лицо. — Ты один человек, Райли. Ты не можешь быть рядом каждую секунду каждого дня, — я сказала ему. — Пожалуйста, не плачь.
Мой большой палец скользнул по ровному потоку, и это разбило мое собственное сердце на куски.
— Ты чуть не бросила меня, — сказал он сквозь шум в ушах. — Ты не можешь оставить меня одного.
Натиск эмоций этого обычно закаленного мужчины угрожал закрутить меня по спирали, и мое сердце сжалось. Я обхватила его сзади за шею, притягивая ближе. Наши губы соприкоснулись в мягкой близости, но столь же страстной, давая ему понять, что ни один из нас не потерпел неудачу сегодня вечером. Райли все еще дрожал, когда мы отстранились, поэтому я справилась с сильными эмоциями наилучшим известным мне способом.
— Отнеси меня в постель, и я никому не скажу, что ты плакал. Это будет наш маленький секрет, — прошептала я ему в грудь. — Моим ногам лучше не касаться пола.
Он покачал головой с хриплым смешком. — Ты заключила сделку, Веснушка. Хотя, боюсь, если мы продолжим вбивать секреты в твой толстый череп, я скоро смогу проехаться коньком по твоему лбу, — он фыркнул, тихий, но заметный смешок прозвучал у меня в ушах, и я улыбнулась ему, держась изо всех сил.
— Такой придурок, — парировала я, когда он направился к передней части дома. Большой палец Райли успокаивающе поглаживал мою спину, пока мы шли в спальню, и чем больше он поглаживал, тем более безопасной и довольной я себя чувствовала. Как только он уложил меня и устроился поудобнее, меня притянули к нему, но я не осмелилась сказать ему, что не могу дышать.
Выражение его лица преследовало меня и заставляло думать о вещах, подобных тому, что он чувствовал по ночам, когда ему просто... нужно было, чтобы кто-то был рядом. Я потерлась носом о его шею, смеясь, когда тихий стон сорвался с его губ, зная, что нашла чувствительное место, чтобы помучить позже. Мой желудок сжался, когда я озвучила следующую просьбу, нервничая из-за его реакции, но также желая немного поднять настроение.
Я сглотнула, проводя указательным пальцем по его груди: — Итак, теперь, когда у меня есть стоп-слово, может быть, ты разбудишь меня, как ты сделал несколько недель назад? На этот раз не заставив меня описаться? — спросила я, приподняв бровь.
Он разразился смехом, который с грохотом вырвался из его тела в мое. — Хотя это и эротично, на самом деле это не мое. Я пытался высказать свою точку зрения, и мне жаль, если это было слишком.
Я потеряла дар речи. Приношу свои извинения, и еще не прошло двадцати четырех часов. Тем не менее, я фыркнула, ожидая его ответа. — Да, я могу сделать так, чтобы это произошло, но не сегодня. Сегодня просто позволь мне любить тебя. Я просто хочу обнять тебя на мгновение, — кивнула, теснее прижимаясь к его груди. — Просто позволь мне обнять тебя.
Хватка Райли на моем теле усилилась, притягивая меня ближе, чем это было возможно, прежде чем погас свет. Сегодня вечером я кое-что осознала, жгучее чувство вспыхнуло изнутри. Несмотря ни на что, мне нужно было оставаться сильной, не только ради себя, но и ради той части Райли, за которую я хотела держаться: маленькой частички невинности, которая у него все еще была, и глупого, любящего человека, который жил и дышал только хоккеем и мной.
Чтобы сделать это, мне нужно было оставаться сильной, решительной и понимать, когда мне нужно оставаться сверхнезависимой. Однако сегодня вечером я крепче обняла его и прошептала: — Я люблю тебя.
Он поцеловал мои волосы и откинулся на подушки. — Я тоже люблю тебя, Майя, — ответил он. — Больше самой жизни.
Когда я проснулась, Райли лежал на боку, а я — на спине. Ночь состояла из метаний после кошмара. Я снова была в бассейне с этой проклятой красной маской. По моим плечам струился пот, и как только я сняла маску, я обнаружила себя почти как в зеркале между нами, но каждое движение было одинаковым, пока она не заговорила. Майя из сна сказала Майе из сознания, что Райли умрет, и слезы потекли по моему лицу, когда я ударила кулаком по невидимому зеркалу. Я думаю, что худшей частью пребывания в ловушке собственного разума была беспомощность. Ты был полной жертвой тех ужасных вещей, которые ты велел себе делать или говорить, монстром, который таился глубоко внутри каждого из нас. В наших шкафах или под кроватью не было монстров, потому что мы были монстрами. Травма создала нас, заставляя ходить среди других, которых считали неполноценными или нуждающимися в лечении. Мы просто хотели, чтобы нас поняли.
Прими это, темноту,приказала она мне, и я сделаю это. С этого момента единственным человеком, который получит полную версию меня, будет Райли. Но
Ему всегда нравилось говорить, что он здесь, чтобы забрать то, что принадлежит ему, но сегодня была моя очередь. Сегодня Райли Кингстон хныкал и умолял меня кончить. Сделает он это или нет, зависело исключительно от него и от того, как он отреагирует на то, что кто-то другой в кои-то веки взял контроль в свои руки.
Прикусив нижнюю губу, я медленно сняла одеяло с его тела, осторожно, чтобы не разбудить его. Мое плотское желание только усилилось, когда я окинула взглядом его спящее тело, такое расслабленное, так не подозревающее о том, что мои пальцы ныряют за его пояс, чтобы освободить его член, уже затвердевший и жаждущий простого прикосновения.
Мой язык метнулся лизнуть нижнюю часть его члена, вызвав легкий стон у обмякшего тела Райли, и я повторяла движение, пока его рука непроизвольно не схватилась за простыни под ним.
Это должно было быть так весело.
ГЛАВА 19
РАЙЛИ
В тот момент, когда гладкая, влажная поверхность этого грешного рта коснулась меня, я пошевелился и проснулся. Понятно, что ее метания сводили меня с ума, особенно когда мне приходилось выплевывать ее волосы изо рта каждые пять минут. Она понятия не имела, что я не сплю, наблюдая из-под прикрытых век, как она берет мой член в рот, как суккуб, которым она и была. Наблюдая за ее расчетливыми движениями, когда она приоткрыла губы, чтобы принять меня, я обезумел, и я изо всех сил старался сдержаться, чтобы не схватить ее за голову и не заставить это прекрасное горло принять каждую каплю спермы, которую я ей дам.
Растрепанные локоны Майи рассыпались по плечам, когда ее голова качалась вверх-вниз, и я боролся с каждым вдохом, который застревал у меня в горле каждый раз, когда она пыталась довести его до основания. Честно, к черту все это. Если бы она хотела взять контроль в свои руки, я бы позволил ей это сделать на этот раз. Любой мог бы сказать вам, что я был сексуально озабоченным мужчиной для нужных людей, так что ей потребовалось всего несколько движений языком, чтобы я полностью возбудился и был готов для нее.
Она ускорила ритм, и я боролся с желанием снова заглянуть вниз, пока ее стоны вибрировали вдоль моего члена, но я ничего не мог с собой поделать. Зрелище, когда слюна покрывала мою длину и стекала с ее губ, было потрясающим. Ее рука переместилась к моим яйцам, массируя их, в то время как другая двигала мой член в такт своему рту, и я почти растаял от того, как ее рот двигался напротив меня.
Ее глаза наполнились слезами, и жар пополз по моему телу, зная, что мой оргазм уже нарастал. Я не знал, сколько еще смогу выдержать, прежде чем изольюсь в ее горло. Гортанный стон сорвался с моих губ, когда ее язык прошелся по моей щели, собирая сперму с кончика. Ее лицо было таким сексуальным, красным и раскрасневшимся, зная, что она предпочла доставить мне удовольствие самой необходимости дышать.
К черту это.
Она нужна мне, и необходимость кончить намного перевешивала мою любовь к ее инициативе. — Майя, — тихо всхлипнул я.
Она игнорировала меня, эти пухлые губы создавали засасывание каждый раз, когда ее рот отпускал меня и принимал обратно, расслабляя ее горло, чтобы освободить больше места, но терпя неудачу, когда она задыхалась от моей длины.
— М-М-Майя, — предупредил я, снова запинаясь, рычание вырвалось из меня, когда я боролся с желанным освобождением. Но она только улыбнулась, приподняв рот и убедившись, что он растянулся ровно настолько, чтобы обхватить головку. Тихий гул завибрировал вокруг чувствительной плоти, и я застонал. — Ты непослушная, Майя, так нуждаешься в моем члене, что не могла дождаться, когда я проснусь.
Мое тяжелое дыхание разносилось по комнате, смешиваясь с ее рвотными позывами и всхлипываниями, и я приподнял бедра, чтобы попытаться трахнуть ее в лицо. Ее горло расслабилось еще больше, принимая меня глубже, чем я думал, она могла бы войти, и я еще глубже зарылся в подушки. Она была непреклонна в своем контроле надо мной в этот момент, оттолкнув меня, когда я попытался запустить руки в ее волосы. В этот момент моя гордость вышла прямо за дверь.
— Майя, — взмолился я. — Блядь, не останавливайся... Черт. Ты выглядишь такой хорошенькой прямо сейчас, когда принимаешь меня так глубоко в свое распутное горло.
Она усилила всасывание, скользя вниз по моему стволу, и выпятила щеки, когда двинулась обратно в другом направлении, никогда не сбиваясь с темпа. Горло Майи оставалось таким красиво открытым, и я воспользовался этим, чтобы в последний раз глубоко погрузиться в нее. Я был сильно разочарован, когда мой член почувствовал прохладный воздух комнаты, а ее рот исчез.
На ее губах играла довольная улыбка, маленькая струйка слюны стекала с подбородка и покрывала грудь. — Посмотри на себя, — промурлыкала она, вытирая большим пальцем уголок рта. — Думал, что позволю тебе кончить, когда сделаю всю работу, чтобы доставить тебя туда.
Она серьезно сейчас? Кто, черт возьми, это?Я бы не доставил ей такого удовольствия. Она думала, что то, что она делала, было мило, но я бы ей показал. У Райли не было проблем с тем, чтобы быть хорошим мальчиком для своей женщины, явно с новообретенной зависимостью. Король, с другой стороны, хочет оторвать ее от себя и привязать к дереву на заднем дворе с помощью вибратора, приклеенного скотчем к ее клитору. Заставляли всю ночь дрочить, пока она не смогла больше этого выносить. Но даже тогда она не получила бы желаемого облегчения.
Но, о боже, эта дьявольская улыбка сотворила со мной такое, что я был крайне раздосадован. Я решил посмотреть, что из этого выйдет. — Нет, Райли, ты ошибаешься, — соблазнительно прошептала она. — Я буду единственной, кто получит свое сегодня вечером.
Я думаю, что, черт возьми, нет.
Приподняв бедра, она расположила свое тело поверх моего, опускаясь на меня
— Райли, — простонала она, когда ее стенки сжались вокруг каждого моего дюйма, который она захватила. Ее тепло окутало меня, и я быстро терял терпение, когда она отказывалась двигаться. Вместо этого ее пальцы прошлись по моему животу, мое дыхание стало медленным и поверхностным, когда ее голодные глаза пожирали мои. Я действительно с нетерпением ждал возможности вырвать контроль из ее жадных рук, но прямо сейчас я наслаждался этим.
— Поцелуй меня, Майя.
— Что говоришь? — спросила она насмешливым тоном, и мое тело содрогнулось, когда ее ногти царапнули мой живот. Я не смог удержаться и толкнулся в нее, используя ее стон, чтобы быстро обхватить ее сзади за шею, притягивая ее вперед и прижимая к своим губам. Это было глубоко и собственнически, но она не позволила мне долго наслаждаться этим, толкнув меня обратно на матрас, чтобы получить именно то, что она хотела.
Ее бедра прижались к моим, и ее рука вернулась на мою грудь, чтобы сохранить равновесие, когда она оседлала меня. Короткие, тонкие, чертовски нуждающиеся вдохи вырывались из моего тела. Я больше ничего не мог с собой поделать. Мои руки взлетели к ее талии, направляя ее движения, наслаждаясь тем, как ее стенки сжимались вокруг меня каждый раз, когда ее клитор касался моего таза.
— Ты не получишь от меня «пожалуйста», если это то, что ты ищешь, — усмехнулся.
Еще один толчок.
Пока мы оба боролись за доминирование, наши тела неоднократно соприкасались в сладостном ритме, наполняя разгоряченный воздух звуками наших хриплых стонов. Король стучал в дверь, и я знал, что рано или поздно он выйдет. Мне просто нужно было дождаться подходящего момента.
Ощущение пронзило меня, когда я почувствовал, как жидкость стекает по моим бокам и скапливается под нами. Она пила из меня кровь, а мне было все равно, я был загипнотизирован ее телом, блестящим от пота. Майя продолжала исторгать из меня болезненные стоны, и я, черт возьми, приветствовал это, постанывая, обманчиво планируя свой бунт. Это приближалось, и я облизал губы в предвкушении.
Подпрыгивая на мне, ее сиськи покачивались. Этот угол был глубже, чем раньше, и она смотрела в потолок, пока я помогал ей оседлать волну ее оргазма, о... в сладком экстазе, в котором она была, было так легко обхватить своей большой рукой ее шею и наблюдать за ее реакцией со зловещей ухмылкой на лице.
— Тебе нравится пускать мне кровь, Веснушка?
В мгновение ока я перевернул нас и прижал ее к себе, мой нос скользнул по ее щеке. — Моя очередь, — угрожающе прошептал я. Свободной рукой я провел пальцами по крови, вытекшей из моего живота, и поднес ее к ее губам. — Соси.
Майя приоткрыла губы и подчинилась, обвивая языком мои пальцы, и мои глаза закатились, тут же снова став твердыми для нее. — Я думаю, это забавно, что ты почувствовала себя достаточно умной, чтобы взять все под контроль, пока я спал, — взгляд Майи мгновенно изменился. Страх сменился похотью, и она дважды похлопала меня по запястью, и я мгновенно ослабил хватку. — Потому что ты точно знала, что произойдет, если ты попробуешь это дерьмо, пока я не спал, — сказал я медленно и намеренно угрожающе.
Я отпустил ее шею и взял ее левую руку в свою, сжав ее почти в кулак, образовав небольшое отверстие между круглым туннелем ее теперь согнутой руки. — Если тебе когда-нибудь заткнут рот или ты не сможешь говорить, — сказал я, держа ее руку так, чтобы она могла видеть. — Ты сделаешь этот жест, хорошо? Ты делаешь это, или упираешься пятками мне в спину так сильно, как только можешь.
— Хорошо, — всхлипнула она.
— Я собираюсь наказать тебя за то, что ты сделала. Я собираюсь предъявить права на ту часть тебя, которая не чувствовала моего прикосновения, — глубоко вздохнув, я оторвался от нее и потянулся к тумбочке. Открыв его, я схватил смазку из ящика и захлопнул его, не сводя с нее глаз, когда открывал крышку флакона. Она ахнула, когда холодная субстанция капнула на ее киску, скользя вниз по щелке ее задницы, и я придвинулся, чтобы размазать ее по ее заднице большим пальцем.
Кивнув головой, я осторожно погрузил в нее палец, поворачиваясь, чтобы она могла привыкнуть к этому вторжению. Я двигался красиво и медленно, позволяя ее заднице сжиматься и расслабляться, прежде чем я наполнил ее до краев своим членом.
— Ты готова? — спросил я.
— Да, — ответила она, прерывисто дыша. Ее руки переместились к ягодицам, и она развела их в стороны, как хорошая девочка, позволяя мне иметь больше доступа.
— Хорошо, а теперь расслабься, — прорычал я. — Потому что я не собираюсь быть нежным. Ты так сильно хотела кончить, прими это так, как я знаю, ты можешь.
Тело Майи задрожало подо мной, когда я по самую рукоятку погрузился в ее сладкую, круглую попку. Она была такой тугой, что мой член пульсировал в сладостном ритме каждый раз, когда она дрожала и сжималась вокруг меня. Майя быстро стала зависимостью, не похожей ни на какую другую, и мое влечение к ней было опасной игрой. Оттолкнув ее руки, я крепко сжал одной рукой ее бедро, впиваясь в уже покрасневшую плоть, наслаждаясь звуком ее тихих всхлипываний, когда я использовал новый угол для долгих и мучительных ударов.
Потребовалось совсем немного времени, чтобы ее крики превратились в отчаянные стоны, когда она извивалась подо мной и дергала бедрами в такт моему ритму. — Я показал тебе, Майя? Я доказал, что ты моя? — хмыкнул, чмокнув ее в правую щеку, когда меня встретила тишина.
— Черт возьми, да! — выкрикнула она. — Грубее, пожалуйста, — подобная просьба была музыкой для моих гребаных ушей, и у меня не было другого выбора, кроме как выполнить ее просьбу. Я не знал, как она воспримет пощечину, и, слава богу, она не возражала; я все еще должен был быть осторожен, стараясь не слишком увлекаться.
Наклонившись, я захватил ее губы в свои, прикусив нижнюю губу. Настала очередь Майи истекать кровью из-за меня. Моя жгучая рука скользнула вниз по ее телу, обводя каждый острый сосок до пупка, пока я не добрался до ее клитора, сильно щелкнув по нему.
Глаза Майи распахнулись, ее спина выгнулась на матрасе, когда костяшки моих пальцев грубо скользнули по ее клитору. Этот опыт был бы одним из многих, и я выяснял, насколько точно ей нравится общаться с кем-то, кому она доверяет.
Чертовски красиво.
Пытаясь вывернуться из моих объятий, ее глаза остекленели от необузданного
Мои зубы задели ее ключицу, отказываясь пропускать ритм, пока я добивался от нее очередного оргазма. — Я не уверен, насколько грубее ты хочешь, Веснушка. Черт возьми.…Так чертовски грязно просить большего, когда я уже глубоко погружен в твою тугую задницу.
Ее хитрые глаза встретились с моими, зрачки расширились, и я прикусил нежное местечко, отмечая еще один кусочек ее прекрасного тела. Кровь растекалась вокруг нее свободными прядями, стекая под грудь и стекая по животу.
— Райли, — сказала она в чистом состоянии плотского удовольствия. Я почувствовал, как простыни смялись под ее руками, когда она крепко сжала их. — Райли, пожалуйста.
Мой член набух, растягивая ее задницу еще больше, и мое собственное зрение слегка затуманилось, пока я готовился к одному из самых интенсивных оргазмов, которые у меня были до сих пор. Скользнув рукой по ее шее, я сжал ее. Все мои движения замерли, когда я смотрел на ее дрожащее и истекающее кровью тело, и все это ради меня. Видеть, как она распутывается, стоило того, чтобы побороть себя.
— Называй меня королем. Скажи мне, чтобы я наполнилтвоюпрекрасную задницу, — потребовал я.
Майя сглотнула в моей руке, сквозь нее вырвался тихий всхлип. — Пожалуйста, погрузись в меня и кончай в мою задницу, король!
О, Черт возьми...
Животная потребность взяла верх над моими чувствами, и с последним толчком мой член дернулся, изливая в нее свое семя. Теперь не было никаких сомнений в том, что она моя, и скоро все узнают.
У Майи вырвался резкий вдох, когда я медленно вышел из нее. То, что мы только что сделали, было за гранью страсти, поэтому я хранил молчание, не позволяя ничему проникнуть в ее уши, кроме нашего успокаивающего дыхания, когда она спускалась с такой высоты. К счастью, я сделал заметки с прошлого раза, и у меня уже была корзина с ее любимыми закусками и мини-холодильник, набитый различными видами воды и другими напитками на ее выбор.
Я провел пальцем по ее щеке, пытаясь привлечь ее внимание, пока она молча смотрела в потолок, и через несколько мгновений ее глаза встретились с моим смягченным взглядом. — Это было слишком? Что тебе нужно? — мягко спросил я.
Ее теплое дыхание щекотало чувствительную кожу моей шеи, пока она говорила. — Ты можешь немного отдохнуть со мной? Потом мы сможем привести себя в порядок? — я кивнул, открываясь, чтобы она прижалась к моей груди. Ее тело было слегка напряжено, когда я втирал тепло в ее широкую спину. — Спасибо, что не побоялся раздвинуть мои границы. Я хочу исследовать... с тобой. Мне нужно, чтобы ты понял, что я могу принять то, что ты мне даешь, и верь, что я дам тебе знать, когда или если этого будет слишком много.
Легкая улыбка появилась на моем лице. Майя начала вносить небольшие изменения, становясь сильнее, чем она уже была, что я даже не думал, что это возможно. Я поцеловал ее в макушку плеча и поднялся с кровати.
— Почему бы тебе не налить в себя немного воды, а я открою для нас душ. Мы можем поговорить за завтраком, и если ты не против, тогда мы сможем поговорить об этом немного глубже. Нам нужно чем-то заняться, раз уж ты разбудила меня в пять утра, чудовище.
Она кивнула, посмеиваясь, когда потянулась к маленькому прибору, и я повернулся к ванной с искренней улыбкой, но она внезапно погасла, когда я потянулся к невидимому ожерелью у себя на шее. Я бы подождал, пока она не будет готова вернуть его, и верил, что со временем она это сделает. Но я действительно хотел его вернуть.
— Нам тоже нужно поговорить о Николасе! — крикнула она.
Смешок зародился в моей груди, и я просто надеялся, что она разделит те же желания, что и я. Я имею в виду, в конце концов, она наблюдала за нами, и хотя я не мог видеть ее тогда, я мог почти гарантировать, что ее рука скользнула ниже пояса.
— Я знаю.
ГЛАВА 20
МАЙЯ
В тусклом свете комната казалась ещё более жуткой, и дрожь пробежала по моей спине. Райли убил бы меня, если бы узнал, что я пробралась сюда — особенно после того, что произошло несколько дней назад.
Пока убиралась после утренних дел, я вспомнила: телефон так и остался на дне бассейна. SIM-карту ещё можно было спасти. Слишком много важного хранилось там, слишком много того, что нельзя было потерять. Но больше всего я хотела вернуть одну фотографию.
Резкий запах хлорки обжёг ноздри, когда я встала на краю бассейна, снова переживая тот миг — так живо, словно всё происходило прямо сейчас. Меня пугала не вода, а сама память. Как одному из людей Рокко удалось так просто проникнуть в дом? Были ли мы вообще в безопасности?
Я перевела взгляд на середину бассейна. На дне, рядом с телефоном, лежал нож. У меня не оставалось сомнений: Рокко хотел не напугать меня. Он хотел моей смерти.
Сжав кулаки, я шагнула вперёд. Сердце сжалось от тревоги, но я проглотила страх и прыгнула. Холодная вода сомкнулась вокруг тела, лишая дыхания. Телефон был близко, я видела его, пока изо всех сил гребла ногами, стараясь не смотреть на блеск металла рядом. Пальцы сомкнулись на пластике, и я рванулась вверх, выныривая и хватая ртом воздух.
Добравшись до лестницы, я поспешно выбралась из бильярдной и пошла переодеваться — уже второй раз за этот день.
Я стянула через голову платье и позволила ему мягко лечь на тело. Оно принадлежало Хлое, и она точно не собиралась забирать его обратно: на мне оно сидело слишком хорошо. Улыбка коснулась моих губ, когда я встретила в зеркале собственный взгляд. Впервые за многие годы я смогла смотреть на себя без ненависти.
На туалетном столике лежал тональный крем, но сегодня он был не нужен. На коже не осталось ни синяков, ни следов боли. Опасность всё ещё нависала над нами с Райли, как тяжёлая грозовая туча, но сейчас я позволила себе маленькую победу. Я смыла косметику, спустилась вниз и почувствовала, как внутри зарождается новое чувство — гордость, уважение к себе и тихая уверенность.
Райли сидел на диване, откинувшись назад и прикрыв глаза. Укол вины кольнул меня: он потакал моим желаниям, когда должен был отдыхать. Я забралась к нему на колени, прижалась
— Ты так прекрасно выглядишь для того, кто собирается весь день провести дома, — пробормотал он. — Давай просто останемся такими и поленимся.
Я усмехнулась.
— У нас с Хлоей планы. Я не могу сидеть здесь взаперти. Даже куплю новый телефон и включу геолокацию.
Его тяжёлый вздох сказал больше, чем слова. Райли открыл глаза, чуть изменив наше положение, чтобы встретиться со мной взглядом.
— Хорошо, — тихо произнёс он. — Но это первое, что ты сделаешь. Прошу тебя, Майя. Я хочу быть уверен, что ты в безопасности, пока я улаживаю кое-что с Ником.
— Ты имеешь в виду кого-то? — я уловила в своём голосе тревогу. — Райли, оно того не стоит.
Его взгляд мгновенно потемнел. Я видела, как на виске пульсирует вена, как напряглась линия челюсти.
— Он пытался утопить тебя, Майя. Не смей говорить, что оно того не стоит. Он заплатит. Так же, как и Лоренцо.
Лоренцо.
Я больше не могла лгать Райли.
— Райли, я солгала, — выдохнула я, и пальцы вцепились в его плечи. Он нахмурил брови, не понимая.
— Кое-что из той ночи я всё-таки помню, — призналась я, чувствуя, как горло перехватывает. — Мне потребовалось несколько дней, чтобы собрать воспоминания воедино. Тогда мой разум и тело были словно разделены, но всё вернулось ко мне, когда я была у Уитлоков.
Его колено нервно подпрыгивало подо мной, но он молчал, ожидая продолжения.
— Его люди держали меня, пока он… причинял боль. Лоренцо ранил тебя, когда ты пытался защитить меня. Это всё моя вина, Райли. Мне так жаль.
Я слишком долго носила это в себе — вину, воспоминания, страх. Всё это отравляло меня изнутри, и единственным способом избавиться было наконец произнести вслух. С того дня, как Райли появился в моей жизни, за его спиной стояла мишень, а всё, чего я хотела, — вернуть ему хоть кусочек детства, которого он был лишён.
— Я доверяла ему, — прошептала я, и слёзы обожгли глаза. — Он сказал, что отвезёт меня на каток, и я поверила… Я так жалею. Они угрожали по очереди, и я просто хотела, чтобы всё закончилось. Лучше бы они убили меня той ночью.
— Замолчи, — резко перебил он, голос сорвался на хрип. — Никогда больше не говори так. Никогда.
Он провёл рукой по лицу, будто борясь с собой, и вдруг усмехнулся:
— Если бы не Майя Уитлок и её хаос в Крествью, жить стало бы скучно всем — даже этому крысёнышу Рокко.
Он засмеялся, но смех был коротким, жёстким. Я вздрогнула, когда он притянул меня ближе.
— И тебе больше не нужно бояться Лоренцо, — продолжил он, глядя прямо мне в глаза. — Я убил его. Он заплатил за то, что сделал с тобой. Перестань извиняться за прошлое, которого уже нет. Они сделали свой выбор — так же, как и мы. А Рокко скоро узнает, что за действия всегда приходится платить.
Я кивнула и накрыла его губы поцелуем, чувствуя, как тёплое дыхание щекочет кожу. Но в ту же секунду раздался резкий стук в дверь. Райли большим пальцем стер слёзы с моих щёк, снова поцеловал меня, но удары не стихали.
Со стоном я поднялась и пошла к двери. Кто бы это ни был, у него должна быть чертовски веская причина, — подумала я.
На пороге стояли Ник и Хлоя, спеша скрыться от холода. Хлоя смерила меня раздражённым взглядом и тут же заметила платье.
— Вот оно! — выпалила она. — Ты, похитительница гардероба, я обыскала весь шкаф!
Я не удержалась и рассмеялась. Хлоя, не тратя времени, добавила:
— Ты готова? Встреча через час.
Она повернулась к Райли, хитро подмигнув поверх очков.
— Дай ей свою визитку, живо.
Райли недовольно скривился, но подчинился — достал карточку AMEX и вложил ей в ладонь.
— Веснушка, — его голос стал жёстким, — никаких головоломок сегодня. Слышишь?
— Обещаю. Это будет первая остановка, — кивнула я, хотя внутри ощущала неловкость. Я не хотела, чтобы он думал, будто всё сводится к деньгам. Я мечтала сама найти работу, занять себя, двигаться дальше.
Хлоя сунула визитку мне в задний карман, а я бросила на Райли обеспокоенный взгляд. Он шагнул ко мне, обхватил лицо ладонями и склонился так близко, что его дыхание обожгло губы.
— Если бы шестерёнки в твоей голове крутились чуть быстрее, у тебя из ушей пошёл бы дым, — усмехнулся он. — Веселись. И не думай о деньгах. Честно? Меня заводит сам факт, что это именно ты их тратишь.
Щёки вспыхнули от его слов, сердце ударилось о рёбра так сильно, что я почти сдалась прямо там, в дверях.
Я пошла к машине Хлои и, садясь на пассажирское сиденье, ещё раз оглянулась. Райли всё так же стоял на крыльце. Он улыбался, но за этой улыбкой пряталась стальная неподвижность. Я знала: в его голове уже выстраивался план. Он собирался идти до конца.
И мысль о том, что ради меня Райли снова готов убить, леденела кровь.
Звон колокольчика над дверью остановил суету тату-салона, когда мы с Хлоей вошли внутрь. Три стула были заняты, в то время как два других оставались пустыми, которые вскоре должны были быть заняты, и Лиззи бросила взгляд в нашу сторону. Ее светлые волосы ниспадали чуть выше плеча, когда она неторопливо вертела ручку в руке.
— Я думала, ты струсишь. Проходи, присаживайся, — приказала она, указывая на свободное место. Пересекая комнату, я устроилась на черной подушке, пытаясь решить, с чего бы начать это произведение. Это произведение было менее импульсивным, чем предыдущее, но именно этого я давно хотела. Правда заключалась в том, что боль была кайфом, за которым я гналась некоторое время, и если Райли не причинял мне той боли, которую я хотела, то это был другой вариант. Какой прекрасный способ что-то почувствовать. — У тебя уже есть какие-нибудь идеи, с чего мы начнем? — спросила Лиззи.
Я посмотрела на Хлою, и она улыбнулась, молча поощряя меня пойти на это. Достаточно скоро вся моя рука была бы покрыта, каждая деталь имела свое значение, или, может быть, им вообще не нужно значение. Может быть, я просто хочу сделать татуировку в обычный гребаный вторник. Я усмехнулась про себя, и Элизабет в замешательстве подняла бровь.
— Рука, держащая гранат, будет проходить от середины моей груди через ключицу. Рука Персефоны потянется к нему, ее рука покинет клетку с картой верховной жрицы на моем плече, — я
Элизабет принялась за доработку эскиза, а я поерзала на сиденье, устраиваясь поудобнее. Мои нервы были напряжены, и я вспомнила историю, которую Райли рассказал мне несколько дней назад о том, как сильно болела его грудь, о том, что он предпочел бы быть связанным и делать татуировку на спине снова и снова, прежде чем снова переносить боль в груди. Это было то, что мне было нужно, и никакой Райли, который мог бы меня отговорить. Вскоре подошла Лиззи и поместила трафарет туда, где мы обе согласились. Я усмехнулась, когда она игриво защелкнула перчатки на запястье и глубоко вздохнула.
Мелодичный звук голоса Хлои разорвал тишину, когда она начала разговор. — Элизабет потрясающая, — радостно выпалила она. — Она сделала татуировки почти всем, включая Энджел.
Жужжание машины звучало у меня в ушах, и меня охватило чувство спокойствия, когда Лиззи приступила к работе. Райли был прав, это было чертовски больно, но это была приятная боль каждый раз, когда иглы пронзали мою кожу. Ощущение было такое, будто кто-то прижимал раскаленный утюг к моей груди.
— Действительно отличная работа, Элизабет. Мне есть на что посмотреть, пока он переворачивает мои внутренности, — я рассмеялась, стараясь не слишком дернуться из-за предупреждающего взгляда, который она бросила на меня.
— Я пыталась уговорить его покрасить волосы, но он довольно невзрачный. Может, тебе удастся его убедить. К тому же, я думаю, Хлоя пытается расшевелить тебя и заставить ревновать, — выпалила Лиззи в ответ, на ее губах заиграла ухмылка.
Я усмехнулась. — Зачем мне к кому-то ревновать? Он просыпается рядом со мной. Я трачу его деньги, когда он этого хочет. И давай не будем забывать, что это мое прозвище побывало не только в заднице твоего мужа, но и в твоей собственной, — я ахнула, когда игла вошла прямо мне в грудь, и Элизабет, рассыпаясь в извинениях, вытерла это место. — Это ты сделала ту татуировку, Лиззи?
Элизабет уставилась вниз, но коварная ухмылка, появившаяся на ее лице, заставила меня внутренне усмехнуться. Она прищелкнула языком по небу, прежде чем заговорить. — Не за что, Веснушка, — фыркнула она.
Хлоя молчала рядом с нами, казалось, погруженная в свои мысли и впервые потерявшая дар речи. Я почти задалась вопросом, не зашла ли я слишком далеко. Мой рот приоткрылся, чтобы извиниться, когда она приложила палец к губам и слегка улыбнулась. Глядя на нее, я поняла, что эта маленькая обида не стоила того, чтобы хоть немного уходить из ее жизни, и я решила с этого момента больше стараться быть близкими, как мы были раньше.
Наконец-то я прозрела и получила все, что мне было нужно, но я не могла избавиться от чувства, что должна рассказать ей все, что знала. Мы все снова обретали счастье, и, откровенно говоря, в этот момент Рокко мог следовать за мной, искать меня, даже взять меня, но он никогда бы не узнал, где я спрятала эти наркотики. Ни много ни мало, прямо на видео, где он и покойный жених Хлои Эзра заключают сделку, которая поставит наш мир на колени. Я не была идиоткой, но мне так и не стало известно, насколько глубоки его связи, пока я по-настоящему не начала копать. Рокко был далек от криминального авторитета; кто-то другой дергал за ниточки и указывал ему, как поступать. Принимая мое решение, не было необходимости рассказывать Хлое. Она и так уже достаточно натерпелась. Наконец-то исцеленная и счастливая, последнее, что мне было нужно, это чтобы она отодвинулась назад.
Усталость навалилась на меня, и я откинула голову на спинку кресла, позволяя жужжанию убаюкать меня. Остальные вели отдельные разговоры, и я почти не чувствовала боли, пытаясь заснуть, но жужжание в моем кармане вернуло меня к действительности, и я закатила глаза.
Что ж, это было быстро.
Перед встречей в тату-салоне я твердо придерживалась своей сделки, сбегав в магазин, чтобы купить новый телефон, и, к счастью, все было в облаке. Ну, в любом случае, все, что мне было нужно. Остальное больше не имело значения. Просматривая единственное сообщение, мой желудок затрепетал от простого заявления.
Гребаный Самородок
Я скучаю по тебе.
Больше, чем я хотел бы признать.
Иногда это странное чувство.
Похоже, мистер Бессердечный не был таким монстром, каким все его считали, и я подумала, что он заслуживает некоторой признательности за это. Я была уверена, что ему было трудно в этом признаться, и я знала, на что он поставил свое сердце.
Контакт изменен наРайли.
Майя
Я не могу дождаться, когда смогу покататься на коньках.
Татуировка — это не так уж плохо, я хочу спать.
Райли
Может быть, ты и есть монстр.
Рад, что тебе весело.
ГЛАВА 21
РАЙЛИ
Телефон удобно лежал у меня в руке, и я улыбнулся под маской, когда сообщение растеклось по моему экрану. Я знаю, этого было сказано недостаточно, но я действительно любил Майю, и будь я проклят, если Рокко думал, что это будет легко. То, что я сказал ей несколько недель назад, гремело у меня в голове, когда воспоминание о том, как я впервые почувствовал каждую частичку ее тела, заставило жар быстро распространиться по моему телу.
Я больше не хочу злиться.
Мое тело напряглось, когда такая же большая рука легла мне на плечо. — Ты не обязан этого делать, — сказал Ник. — Позволь мне позаботиться об этом.
На самом деле он был прав, но я должен был это сделать. Рокко должен был знать, что я защищу Майю от всего, что он бросит в нас; в чем я потерпел неудачу в прошлом. По сей день он оставался трусом, прячась в тени за своей группой последователей, у которых не было проблем с выполнением его грязной работы. Они заплатили цену за порочность Рокко, и он потакал им. Крыса будет выведена из тени, даже если это будет последнее, что я сделаю в этой жизни. Он забрал все у меня, у нас, и пришло время ему предстать перед судом за все грязные сделки, насилие и торговлю моей девочкой.
Легкий укол вины мгновенно улетучился, когда запах крови и плесени проник в мои ноздри, а голова резко повернулась на скрип тяжелой двери, возвращая меня к реальности и тому, зачем я здесь. Тяжесть комнаты возрастала по мере моего продвижения,
— Ты опоздал, — раздался чей-то голос. Я посмотрел на высокую фигуру, закатив глаза на мужчину, который стоял, прислонившись к стене, гадая, когда мы сможем начать. — Какая милая маска, хоккейный мальчик, — голос эхом отразился от стен бетонной комнаты, и я улыбнулся в его сторону. Правда, он не мог этого видеть, но я мог видеть его, даже с другого конца комнаты.
— Это все, что было у меня в шкафу, — ответил я насмешливым тоном. Роуэн выступил из тени, его щеку украшал боковой шрам и что-то похожее на отсутствие пальца. Я понятия не имел, чем занимался этот человек с тех пор, как я видел его в последний раз, но выглядел он потрепанным. — Что с тобой случилось? Я знаю, что твоя девушка тебе не скажет, но ты чертовски уродлив, — тихо бросил я.
Навязчивый смех проник в мои уши, быстро сменившись стоном Ника позади меня. — Мы можем просто покончить с этим, пожалуйста. У нас сегодня вечером тренировка.
Ник казался немного более раздраженным, чем обычно, его потемневший взгляд встретился с моим, когда я оглянулся через плечо. Кивая моему нетерпеливому другу, я точно знал, как заставить этого говнюка страдать. Он наблюдал бы за происходящим каждую минуту, точно так же, как я был вынужден наблюдать, как Майя борется за свою жизнь.
Глубоко вздохнув, я взял со стола хирургический нож и направился к трясущемуся мужчине. Ему уже сделали операцию со сломанным носом и белой марлей с красными пятнами в том месте, куда Майя ударила его ножом.
Чертовски хорошая девочка.
— Как ты попал в мой дом? — спросил я, но он только сплюнул на землю у моих ног. Впервые я услышал его голос, и от его ответа каждый волосок у меня на затылке встал дыбом.
— Ты тот тупой ублюдок, который воспользовался ее днем рождения. Нашему хакеру было проще простого пройти первоначальную проверку. Вторичная охрана, ну... Небольшая мотивация имеет большое значение, когда у тебя на зарплате полиция, — он мрачно усмехнулся.
Кровь потекла по его нижней губе, когда они изогнулись в улыбке. Мой гнев усилился, и я не доставлю ему такого удовольствия. — Лакс, держи его голову ровно. Пора преподать ему урок игры с игрушками, которые ему не принадлежат, — сказал я спокойно, требовательно.
Я переступил с ноги на ногу, в то время как Лакс подошел к нему сзади и обхватил его голову своими большими руками. Райли пришлось прямо сейчас отойти на второй план; мне нужен был Король, чтобы погасить тот гнев, который я испытывал к этому человеку. Последние пару ночей меня мучили кошмары, я ворочался в страхе, что проснусь, а Майи уже нет.
Он был на одном уровне со мной, и я убедился, что он мог видеть мой холодный, темный взгляд из-под маски. Своего рода предзнаменование. Я почти не мог разобрать его криков, когда мои пальцы метнулись к его веку, сжимая и подтягивая его к себе ровно настолько, чтобы гладкая поверхность лезвия прорезала тонкий кусочек кожи. Кровь густо потекла по его лицу, когда я повторила процедуру с левым глазом, чувствуя на себе пристальный взгляд Лакса, пока он ждал дальнейших инструкций. Лакс действовал расчетливо, быстро и чисто. Но Король, он хотел, чтобы они страдали, хотел защитить людей, которых любил. Я никогда не утверждал, что я умный человек, но, по крайней мере, умение выживать было тем навыком, в котором я преуспел.
Золотая гребаная звезда для меня.
Образы Майи, борющейся за свою жизнь, промелькнули в моем сознании, и я просто... сорвался. Тело нападавшего извивалось в оковах, когда я вонзил нож ему в шею сбоку, оставив его там, когда из него начала брызгать кровь.
— На твоем месте я бы перестал двигаться. Если этот нож выскользнет, ты истечешь кровью до смерти, — в этот момент мое лицо было в нескольких дюймах от его лица, и я повернул нож, слегка вытаскивая его, несмотря на его мольбы остановиться. — И я обещаю, ублюдок, что никто за тобой не придет. Никто в этой комнате не спасет тебя, — отступив назад, я повернулся, приподнимая маску ровно настолько, чтобы вытереть пот со лба и посмотреть в лицо Роуэна.
Потирая щетину на подбородке, он заговорил: — Пожалуйста, не говори мне, что это все, что у тебя есть. Он чуть не убил Майю, черт возьми.
Если бы только он понял, что ему не нужно подначивать меня. У меня были свои планы, и он должен знать лучше, чем кто-либо другой; змеи крадутся в траве. Любой может проскользнуть у тебя между ног и обвить твое тело, медленно душа его, пока у тебя не останется другого выбора, кроме как сдаться и позволить ему поглотить тебя.
— Будь осторожен и помни свое место, пока я на работе, молча прижмись к стене, — предупредил я.
Глубоко вздохнув, я снова обратил внимание на батарею, проведя рукой по нагретой поверхности, и мне стало интересно, начали ли Роуэн и его люди работать с нападавшим до того, как я добрался до клуба. Подвал представлял собой гребаный лабиринт, изгибы и повороты переходили друг в друга. Ориентироваться было невозможно; представьте, что вы пытаетесь сделать это в роли дезориентированного заключенного, и было множество способов попасться.
Я схватился за кабели и повернулся к мужчине, Лакс все еще держал голову ровно, так что он был вынужден повернуться ко мне лицом. Для пущего эффекта я взялся за резиновые края красного и черного кабелей и пару раз щелкнул ими друг о друга, ухмыляясь под маской, когда искры полетели во все стороны. Если бы я делал это, чтобы быть придурком и валять дурака, я бы, наверное, визжал от громкого электрического треска каждый раз, когда металл ярко вспыхивал.
Когда я наклонил голову набок, Лакс быстро понял намек, позволив голове мужчины выпасть из его окровавленных пальцев. Кровь стекала по его потному телу, окрашивая его блестящую кожу
— Я надеюсь, обнаженное тело Майи было приятно прижиматься к тебе, потому что это последний раз, когда ты чувствуешь такое интимное прикосновение, — поддразнил я. Моя рука нашла путь к его отвисшей челюсти, заставляя ее открыться невероятно широко, прежде чем я предъявил ему ультиматум. — Теперь, высунь язык, как хороший мальчик. Поверь мне, если мне придется отправиться за ним на рыбалку, ты обнаружишь, что он разрублен пополам еще до того, как успеешь закричать от боли.
Он быстро подчинился, и его язык скользнул по моей дрожащей нижней губе. В мгновение ока один конец оказался зажатым в нежной плоти, в то время как зубы другого впились в его порчу. Я рассмеялся, когда сдавленный крик вырвался откуда-то из глубины его груди.
Хорошо.
Мои глаза не отрывались от его теперь широко, вынужденно открытых глаз, когда я сделал несколько шагов назад, ударившись каблуком о ножку стола, на котором в данный момент разогревалась батарея.
— Ты не собирался забирать ее у меня. Ты собирался убить ее прямо здесь и сейчас, оставив меня разбираться с этим всю оставшуюся жизнь, — я щелкнул выключателем и молча наблюдал за его бьющимся в конвульсиях телом. На самом деле, во всей комнате царила тишина, если не считать жужжания электрического тока.
Слюна вылетала у него изо рта с каждым тяжелым вдохом, который делал этот засранец, когда я снова щелкал выключателем, даже не давая ему ни минуты на то, чтобы прийти в себя. Удивительно, но мое собственное сердце бешено колотилось в груди, пока я продолжал наблюдать.
Его глаза закатились, и я снова выключил его.
— Нет! — закричал в его сторону. — Ты не можешь упасть в обморок. Борись за свою бессмысленную жизнь, как должна была бороться она!
Чистая ярость захлестнула меня, когда я установил его на максимум, мощность возросла, и я мог поклясться, что это было почти так, как если бы вы могли видеть электричество, бегущее по его венам.
Его сдавленные крики вызвали кроткий звук, почти как у животного, умирающего на обочине дороги, и я был полностью очарован. Его крики заглушали мой голос, когда я продолжил свою тираду. Больше не было смысла допрашивать, я уже знал, что будет сказано, и устал это слышать.
— Ты держал ее голову под водой, — маниакально рассмеялся я. — Она не могла дышать, — аккумулятор начал дымиться, и запах плавящихся химикатов заполнил мои ноздри, но у меня не было намерения снова щелкать выключателем. — Помни об этом, когда твои последние легкие будут гореть и на вкус будут как аккумуляторная кислота.
Я почувствовал позади себя присутствие чуть меньшего размера, и гул батареи замедлился. Стиснув зубы, я подавил раздражение и повернулся к Роуэн, на лице которого было написано отвращение. Пахло горячим мясом, мертвым и разложившимся.
— Господи, даже я знаю, когда остановиться, чувак, это была просто жестокость, — усмехнулся Роуэн. Прямо сейчас я был в оцепенении и не мог найти в себе сил даже на остроумный ответ. Все, что я мог сделать, это обратить свое внимание на мужчину с распухшим, обожженным языком. Его тело все еще билось в конвульсиях даже после смерти, пытаясь имитировать сердцебиение.
Я должен, по крайней мере, попытаться сбить этого парня с толку. Чем ближе я подходил к дымящемуся телу, тем более гротескной становилась сцена, и я был сбит с толку собственными возможностями. Он испачкался, и вокруг стоял запах дерьма и мочи. Его глаза были широко открыты и неотрывно смотрели, не в силах закрыться, и это было здорово. Это означало, что он никогда не сможет отдохнуть, даже после смерти. Я быстро принялся за работу, отцепляя его и позволяя его трупу с глухим стуком упасть на пол.
— Черт возьми, тебе нужна еще помощь? Мне нужно на арену, — у меня не было бы времени принять душ, а это значит, что запах смерти остался бы повсюду, как будто я был самим существом, но выбора действительно не было. Я мог бы просто принять душ в раздевалке, прежде чем выйти на лед.
Роуэн кивнул. — Думаю, на сегодня с тебя хватит веселья, иди, а я тут приберусь.
Я почти забыл о присутствии Лакса, пока он молча не появился рядом со мной и уже придерживал дверь предплечьем, чтобы выйти на яркий свет.
— Пожалуйста, ничего не говори, — предупредил я, когда он скользнул на мое пассажирское сиденье. Ник только с усилием выдохнул и сорвал маску, его волосы растрепались и прилипли к потному лбу.
— Что ж, я собираюсь это сделать. В следующий раз пули между глаз было бы более чем достаточно. Просто заставь нас попрактиковаться в целости и сохранности, чтобы я смог вернуться домой сегодня вечером, — простонал он.
Мои губы растянулись в улыбке, когда мои шины завизжали по асфальту клубной парковки. Пули между глаз было недостаточно, когда дело касалось Майи. Чем раньше он поймет, тем скорее сможет принять решение между тем, чтобы быть семейным человеком и помогать моей будущей жене выслеживать этих ублюдков.
ГЛАВА 22
МАЙЯ
Масло шипело на сковороде, аромат свежей зелени наполнял кухню каждый раз, когда я перекладывала смесь на стейк. С тех пор, как я сюда попала, у меня почти не было возможности приготовить нормальную еду. Райли обычно уходил с кухни первым и оставался последним, и если кто-то осмеливался жаловаться на его стряпню, он, конечно, промолчал бы о своём недовольстве.
Мы договорились: если я возьмусь готовить, а ему не понравится — он просто закажет еду на вынос.
Мои бедра покачивались в такт музыке, лопаточка стучала по нержавеющей сковороде, когда вдруг почувствовала, как его руки обвили мою талию. Он нежно потерся носом о мою шею, затем поцеловал, и я невольно улыбнулась.
— Мне вообще стоит спрашивать, как прошёл твой день? — спросила я, пытаясь уловить настроение по его прикосновениям. Его хватка на моей талии усилилась, и я поняла: «нет». Отстранив руки, я вернулась к готовке.
— Ну, мой был великолепен. Мы с Мари действительно сблизились из-за сыра… мы равные любовники, — пробормотала я, чувствуя, как лёгкая улыбка появляется на моём лице. Но его молчание и растерянный взгляд через плечо заставили меня усомниться, стоит ли шутить дальше.
— Кто, черт возьми, такая Мари? — спросил он, озабоченность в голосе заставила меня рассмеяться. Смех почти вывел меня из дыхания, но улыбка быстро сменилась строгим выражением, когда я поняла, что он ждёт ответа.
— Твой кот, Райли. Я отказываюсь каждый раз называть
— О…
Он нуждался в перерыве. Как только отправится в Сиэтл, его ждёт неделя путешествий и игры одна за другой. Ему будет нечем дышать. Если бы он не взял передышку сейчас, завтра я бы заставила его остановиться. Если мы хоть чем-то похожи, я бы не смогла вынести его взрывной характер.
Вытащив телефон из кармана, я выключила музыку. Теперь слышен был только тихий стук дождя по окну.
— Райли, — сказала я, пересекаю кухню и останавливаясь перед ним. Положив руки на его лицо, я провела ладонями по его щекам, улыбаясь. — Поговори со мной.
Он отшатнулся, встретил мой взгляд, глаза полны беспокойства. Но потом его взгляд упёрся в шторм за окном, а затем скользнул по мраморной стойке. Эта тишина была не такой уютной, как обычно; она давила и тревожила. Я ощущала дрожь в коленях и, вздохнув, взяла нож, направляясь к столу, чтобы нарезать стейк.
Когда тарелки были расставлены, единственным звуком оставалось тихое позвякивание вилок.
— Знаешь… сегодня я был чудовищем? — наконец произнёс он. Аккуратно отложив вилку и вытер лицо салфеткой, Райли заставил меня невольно улыбнуться. Почему — не знала, но, возможно, это был страх. Его мысли менялись так часто, что я едва успевала за ними следить, и это нередко сводило меня с ума.
— Я не знаю, как сказать то, что мне нужно, не испортив настроение… — добавил он, голос мягко дрожал, показывая уязвимость, которую редко позволял себе раскрыть.
Он хочет, чтобы я ушла.
Я ему больше не нужна.
Не после той ночи.
Я почувствовала, как слезы хлынули из моих глаз, угрожая пролиться, в то самое время, когда он обдумывал слова, которые пытался сказать.
— Почему ты плачешь? Я еще даже ничего не сказал.
Мои губы задрожали, и я мягко прижалась спиной к стулу. — Я знаю, что ты собираешься сказать, — сказала я, поднимаясь со стула, чтобы поставить еду на стол. У меня пропал аппетит, но я ни за что на свете не стала бы тратить этот стейк впустую. — Ты хочешь, чтобы я ушла, это... это было слишком. Той ночью.
Моя рука взлетела к лицу, чтобы помочь рыданию найти путь в горло, где ему и место. Когда мои глаза встретились с его, они были широко открыты, а на его лице отразилось беспокойство.
Не успела я опомниться, как он широкими шагами направился ко мне, и я непроизвольно схватилась за нож для разделки мяса. Теперь он стоял прямо передо мной, и я вздернула подбородок, чтобы посмотреть на него. — Черт, Веснушка, мы еще даже не женаты, а ты уже хочешь пырнуть меня ножом? — в его голосе слышалась боль, и чувство вины затопило мою грудь.
Отведя взгляд, я уставилась на нож и закрыла глаза. Я не хотела видеть разочарование, отразившееся на его лице. Глубоко вздохнув, я пробормотала: — Мне очень жаль.
Вот и все для того, чтобы быть сильной.
Я думала, что со мной все в порядке и я в безопасности, но я не думала, что безопасность — это то, что я когда-нибудь узнаю. Он обнял меня, обхватив руками мои бедра, чтобы посадить на стойку. Я обнаружила, что не могу отказаться от этого комфорта, хотя сейчас была крайне смущена. Райли позволил мне остаться там, когда я обвила руками его шею и притянула его голову к своей.
Он нежно коснулся своими губами моих и прошептал. — Ни хрена себе, Майя. Что тебе нужно, чтобы поверить мне? Я… знаешь, кем мне нужно стать, чтобы покончить с этим? Покончить с Рокко навсегда. Подумай об этом хорошо и усердно, потому что пути назад может не быть. Не после того, что я сделал сегодня.
В тот момент у меня не было выбора, кроме как довериться тому, что он собирался сделать. В этот момент между нами было заключено молчаливое соглашение, и я кивнула. С этого момента должно было произойти разделение. Не секретность, а представление о том, что для того, чтобы положить этому конец, прольется кровь и что некоторые вопросы лучше оставить без ответа.
Нам с Райли нужно было полное доверие друг к другу, и нам обоим нужно было принимать и любить друг друга, несмотря на кровь, которая прольется на наши руки. Но мы были членами королевской семьи, и Рокко склонялся перед королем и королевой. Вольно или нет, это было его обязанностью.
Мрачная ухмылка расползлась по моему лицу, зная, что моя просьба будет тем, чего он ждал годами. Король вышел поиграть, и теперь мне нужно было, чтобы он появился передо мной в любое время, когда я захочу. — Мне нужно позвонить, а потом я закончу свою головоломку. Вы, сэр, сегодня вечером отдохнете. И не спорьте со мной по этому поводу, — потребовала я.
Песня заиграла, и в моем животе возникло ностальгическое покалывание. Палец Райли лег на мою поясницу. Тепло исходило от его рук, и мне стало тепло, когда я заметила, что другая его рука потянулась к моему телефону, делая музыку погромче на песню, под которую мы танцевали в детстве.
К моему удивлению, он отступил назад, позволяя мне легко спрыгнуть со стойки, и протянул руку. — Знаешь, я так и не получил тот танец, который ты обещала мне на выпускном? — тихо спросил он.
Я подавила свою нервозность из-за человека, стоящего передо мной. Это было самое прекрасное в том, что мы имели и пытаемся построить заново. Ему никогда не нужно было говорить, что он любит меня. Хотя это было приятно слышать, я просто знала это по его повседневной рутине, актам служения.
Приготовить завтрак.
Поцеловать меня.
Отпустить пару шуток.
Взять энергетический напиток и уйти.
Это была самая обычная рутина, которая только могла быть у кого-то, и мне это чертовски нравилось. Райли никогда бы не признал, что это сработало, но это сработало. Мой взгляд переместился на его протянутую руку. Мои глаза увлажнились, ноги подались вперед, навстречу ему. Он положил руку мне на талию, а другой крепко сжал мою руку, слегка покачивая нас, прежде чем приказать системе «приглушить свет».
Любовь разлилась во мне, когда я ответила на его жест, положив одну руку ему на сердце, а другую на шею, заставляя его голову слегка наклониться. Какое-то мгновение мы сидели, раскачиваясь из стороны в сторону, и я почти пожалела, что подарила ему ночь. Это было совершенно другое чувство, чем всего полчаса назад.
Это была
Через мгновение Райли выпрямился и запустил руку в мои волосы, его большой палец медленно, успокаивающе водил кругами по моей голове. Его сердце колотилось в груди с каждым вдохом. — Ты уверен, что это не слишком много, Райли? Что я не слишком много.
Он усилил и без того железную хватку, которая у него была, притягивая меня еще сильнее к своей груди, и поцеловал в макушку. — Ты всякая сумасшедшая, Майя, но слишком большая... Никогда.
Маленькая слезинка скатилась из моего глаза, когда воспоминания затопили мой мозг, песня закончилась слишком рано для меня; Я хотела еще и еще, пока у нас не заболели ноги и не закружилась голова от вращения по кругу. Но это были сказки. Битва была далека от завершения, и именно поэтому я старалась держаться за эти маленькие моменты так долго, как могла.
— Спасибо, что пришел ради меня, — пробормотала я.
Песня закончилась, и мы отошли друг от друга. На лице Райли расплылась широкая улыбка, и я грациозно вернула ее. Прямо сейчас мы были в нашем собственном маленьком пузыре; мы заслуживали того, чтобы быть там. — Мне действительно нравится, что эти моменты так невероятно совершенны, Райли, и эти воспоминания — все наши.
— Я всегда буду выбирать тебя, Майя, и это никогда не изменится. Теперь ешь, а потом оставь меня поиграть с ребятами, — усмехнулся он.
— Да, веселись, а я буду рядом, если понадоблюсь, — Райли кивнул, отнес тарелки к раковине и поставил их в нее.
Сегодня вечером я хотела попросить Хлою об одолжении. Но после ответа мне придется решить, стоило ли рисковать наказанием.
Как только Райли отошел на безопасное расстояние, я схватила телефон и, перепрыгивая через две ступеньки, взлетела по лестнице, пока телефон продолжал звонить, а ужин был давно забыт.Пожалуйста, не переходи на голосовую почту.Я молча взмолилась и закатила глаза, решив написать сообщение, потому что она никогда не брала трубку.
Майя
Ты можешь встретиться со мной у нас дома через час?
Хлоя
Конечно, мне просто нужно уложить детей спать.
Все в порядке?
Майя
Просто встреться со мной через час.
Мои пальцы скользнули по холодной росе на траве, когда в поле зрения появились фары. Сердце забилось чаще, и я сразу поняла, почему, пытаясь подавить этот страх и быть сильной, как всегда. Но боязнь, которая преследовала меня всю дорогу, держала нервы в постоянном напряжении, словно я всегда была готова либо к борьбе, либо к бегству. Я часто уходила в себя, диссоциировала, чтобы пережить это.
Не сразу осознала, что сижу на зелёный свет, пока серия сигналов автомобилей не заставила меня оторвать взгляд и взять себя в руки. Всё это было словно внетелесный опыт. Хуже всего было то, что я не понимала, когда вернулась к реальности. Райли сомневался, что уже поздно, но я знала: у него где-то есть что-то, что следит за мной, грубое и опасное. И Хлоя… он никогда не сказал бы мне «нет».
Глубокие вдохи постепенно возвращали мне контроль. Я натянула фальшивую улыбку, когда Хлоя присела рядом, устраиваясь в траве.
Она сдвинула очки выше на переносице, как всегда, и посмотрела на меня с требовательным выражением:
— Выкладывай, Майя… Что происходит?
Я подтянула колени к груди, обхватив их руками, щека прижалась к мягкому материалу толстовки Райли.
— Ты хочешь хорошее или плохое?
Её плечи опустились, глаза нахмурились, но в них читалась готовность:
— Ты же знаешь меня, — сказала она твердо. — Давай справимся с плохим.
Дрожащими руками я протянула ей скомканную записку. Хлоя внимательно читала, её лицо оставалось почти бесстрастным. Никогда не хотела показывать это кому-либо, но тот день, когда я вернулась в бильярдную, я заметила на полу мокрый листок бумаги. Слова были размыты дождём, чернила смазаны, но почерк был узнаваем и угрожающий.
Я никогда не узнаю, была ли та ночь в бассейне моей последней. Иногда мне хотелось, чтобы нападающий довел дело до конца, чтобы мои близкие больше не жили в страхе.
Рокко хотел сделки. В записке объяснялось: если я подпишу контракт, обязуюсь не использовать наркотики и не распространять их, и вернусь к обязанностям в семье Витале, воспитывая наследника Рокко, тогда Райли сможет жить безопасно, без вмешательства, дожить до пенсии и быть свободным.
Хлоя усмехнулась:
— Пожалуйста, скажи мне, что ты не рассматриваешь это всерьёз?
Я вздохнула и посмотрела на разложившийся передо мной город. Тёмное небо на фоне огней зданий казалось одновременно успокаивающим и пугающим. И мысль о том, чтобы сказать «да», сводила меня с ума. Райли всегда принадлежало моему сердцу. Он дикий, сильный, не терпит дерьма. Никто не видел в нём того, кого вижу я, и я даже не уверена, что он сам понимает свою ценность. Я крепче сжала рукава его толстовки, вдыхая запах его одеколона, пытаясь найти опору.
— Я действительно люблю его, — выдохнула я.
— Но…? — спросила Хлоя осторожно.
— Иногда я жалею, что у меня нет такой морали, как у Рокко. Что я оставила бы его рыдать той ночью, — сказала я, голос дрожал, — Хлоя… он не потерял бы три года своей жизни. Я не чувствовала ничего, кроме вины с тех пор, как он сказал мне. Он застрял в чертовой коробке, скрывался в темноте из-за меня… Может, мне стоит согласиться на сделку.
Я сделала паузу, чтобы перевести дыхание, прежде чем расплакаться вслух.
— Как я могу подарить Райли целый мир, если не могу дать ему даже то, на что женщина должна быть способна?
Хлоя положила руку поверх моей. Большой палец нежно касался тыльной стороны моей ладони, когда у неё самой закапали слёзы.
— Ты серьёзно? — прошептала она. — Майя… ты решила всё снести, потому что умирала изнутри. А Рокко? Ему было плевать. Он позволил тебе продолжать страдать, зная, через что ты проходишь. Ему было абсолютно наплевать.
— И я заплачу за это, когда он узнает, — холодно сказала я. — Так что это не имеет значения. Как бы ни обернулась ситуация, я всё равно проиграю. И если это будет моя жизнь — пусть будет так. Нет ничего плохого в том, чтобы избавиться от общего знаменателя.
Хотя я всегда мечтала стать мамой, годы жестокого обращения оставили слишком много рубцовой ткани,
— Майя, не делай так с ним больше, я умоляю, — сказала Хлоя. — Ник рассказывал мне истории о том, каким холодным и, откровенно говоря, ужасным человеком он стал. Ты, похоже, забываешь, что я видела это своими глазами. И пусть это было по обоюдному согласию, я всё равно на мгновение испугалась. Ещё больше, когда поняла, что это был он. Я никогда не думала, что Ангел, которого я знала, может быть таким.
Её голос дрожал, слова давались с трудом, а напряжение висело в воздухе. Вдруг из неё вырвался громкий крик. Я понял: разговор принял опасный оборот. Она нуждалась во мне, и я нуждался в ней. Я осторожно придвинулся ближе, схватил её за плечи и обнял так крепко, что, когда крики стихли, мне пришлось проверить пульс.
Поцеловав её в висок, я рукавом толстовки вытер слёзы.
— Прости. Я обещаю, что не оставлю тебя, никого из вас. Я просто хочу улучшить ситуацию… но не знаю, как. Всё было слишком тихо. Рокко рядом, он наблюдает. И в тот момент, когда найдёт способ ослабить нас… он ударит. Он как ядовитая змея.
— Мы разберёмся с этим. Вы в безопасности, оба, — выдохнула она, присев и протерев очки рубашкой. Я рассмеялся, замечая туман, который теперь мешал ей разглядеть детали. Но она тоже притворилась, чтобы не повторять этот процесс снова.
— Ну что, мы проявили слишком много эмоций для одной ночи… что в этом хорошего?
Я неловко поерзал, выпускаю смешок. Ветер свистел вокруг, и я почти радовалась, что снег начал таять — значит, впереди тёплое солнце и светлые дни.
— Итак… неделю или две назад я попыталась… взять себя в руки, — сказала я.
— Ангела? О, боже! — Хлоя вскинула брови, в голосе слышалось любопытство, хоть и с сарказмом. — И как всё прошло?
— Всё прошло, потому что он спал. Но как только проснулся и понял, что происходит… ситуация изменилась быстрее, чем я успела продумать следующий шаг.
Я не смогла удержаться от смеха над своей слабой попыткой. Улыбка появилась и на лице Хлои, отбрасывая тень печали. Я окинул взглядом горизонт, ожидая совета, который она могла дать.
— Я могу сказать тебе, что работает с Ником, — начала она, — но я не могу обещать, что с Ангелом получится. Он доминирующий, неуступчивый… это будет нелегко.
— Научи меня своим приёмам, — взмолилась я. — Я хочу попробовать ещё раз.
— Ладно, — сказала Хлоя, и её голос стал твёрдым. — Вот что ты будешь делать, когда вернёшься домой…
Дом… мне действительно нравится, как это звучит.
ГЛАВА 23
МАЙЯ
Ткань майки Райли прилипла к моей вспотевшей коже, и от нервозности я чуть не бросилась бежать куда глаза глядят. В прошлый раз, когда я пыталась забрать то, что принадлежало мне, это не было запланировано. Это было шуткой, потому что я не спала и мне было скучно. Мне не было стыдно признаться, что я немного нуждалась во внимании, но на этот раз, на этот раз все было по-другому. Думаю, сегодня вечером я бы показала Райли, что могу быть доминирующей.
Хлоя предупредила меня о возможном наказании от Короля. Что ж, Король, давай посмотрим, что у тебя есть, потому что я хотела, чтобы сегодня вечером все было грубо и по-собственнически. Я собиралась попытаться забрать то, что принадлежало мне, но мне нужно было сохранять самообладание. Растаять от его прикосновений было бы невозможно. Он не изменил бы ход событий, и я не оказалась бы между его телом и не задыхалась бы в гладкой коже дивана. Не с теми планами, которые у меня были. Черт, я имею в виду, даже если бы все пошло совершенно наоборот, я бы приветствовала покалывание в своей заднице каждый раз, когда его рука опускалась на нее, никогда не останавливаясь, как бы я ни умоляла его об этом, как будто он умолял бы меня кончить минут через пять.
Спустившись по лестнице, я остановилась, наблюдая за тем, как его персонаж катается на коньках по льду, и звон штанги от ворот зазвучал у меня в ушах, как будто я была на игре в реальном времени. Щелканье клавиш управления, его смех и то, как он выглядел самым расслабленным с тех пор, как мы были вместе, было интригующе наблюдать, когда его прищуренные глаза сфокусировались на экране.
Я прикусила нижнюю губу и направилась к спинке дивана, неторопливо стоя позади и посмеиваясь про себя, слушая парней у него на ухо. Когда я была в наушниках, он понятия не имел, насколько я была близка к тому, чтобы получить то, что хотела.
Ты сделала это однажды, Майя, ты можешь сделать это снова.
Наклонившись, я коснулась губами уха, которое не было закрыто наушником, обдавая своим теплым дыханием его шею, пока говорила.
— А ты не можешь поиграть в другую игру? — прошептала так тихо, что его друзья не услышали. По его коже побежали мурашки, волоски встали дыбом в этом месте, но он не двигался, слишком сосредоточенный. Легкая ухмылка появилась на его лице, и он уже бросал мне вызов предпринять слабую попытку. Если бы он хотел так играть, я бы укусила, но тогда ему лучше просто сесть и принять это.
Его голова покоилась у меня на животе, когда я прижалась всем телом к спинке дивана, беспокоясь о том, что лечу без всякого плана, просто размахивая крыльями. — Или еще лучше, — мой язык скользнул между приоткрытыми губами, и я тихо усмехнулась. — Тебе следует воспользоваться некоторыми указаниями из раздела «Руководство по игре», — мои пальцы прошлись по его плечам и волосам. Я легонько провела пальцами по его голове, время от времени оставляя мягкие царапины. «Ваша текучесть кадров в зоне нападения — отстой.
— Заткнись нахуй, — выплюнул он, и я услышала замешательство остальных, когда они пытались понять, с кем он разговаривает.
Майя: Один. Райли: Ноль.
Хотя он все еще смотрел на экран, поглощенный игрой, я могла сказать, что последний комментарий задел его за живое. От его тела
Я провела языком по его шее, прежде чем прикусить кожу между зубами и втянуть ее в рот. Низкий стон зародился в его груди, и я услышал лишь малейшую заминку в его голосе, когда он разговаривал с парнями. Один из них забил гол, и я всего лишь пыталась помочь ему отпраздновать. Я посасывала и вылизывала свой путь к его уху, улыбаясь каждый раз, когда его тело содрогалось под моими губами. — Как ты думаешь, сколько шайб поместится, Райли? — спросила я, облизывая его от основания шеи до чувствительного местечка прямо под ухом. Каждый мускул челюсти напрягался под моим языком, когда я двигалась, улыбаясь тому, что он был именно там, где я хотела.
Воздух был густым от напряжения, и, подождав пару минут, я взяла на себя смелость дотянуться до его наушников.
— Черт возьми, не делай глупостей, — предупредил он, но я не послушалась. Возможно, это дало бы мне именно тот рычаг воздействия и то наказание, которого я хотела. Гарнитура прочно сидела у меня на голове, и мне потребовалось некоторое время, чтобы повозиться с микрофоном, сделав его именно таким, каким он должен был быть. Мало того, что все узнали бы, что произошло, но у них было бы место в первом ряду, чтобы услышать, как их любимый капитан сломается подо мной.
Я прикусила раковину его уха, и, наконец, он издал жалобный стон. — Это приватный чат, — спросила я остальных. — Я тоже хочу поиграть.
— Черт возьми, да, это так, — этот голос показался знакомым, но более глубоким и хриплым. Его голос звучал так, словно кто-то несколько раз ударил его кулаком в живот.
— Что бы ты ни собиралась сделать, Майя, я был бы очень осторожен и подумал о твоем жизненном выборе, — предупреждающий тон в голосе Ника не отпугнул бы меня.
— Ей не нужно ни о чем думать. Покажи мне, на что ты способна, — этот голос был определенно знаком, но прошло мгновение, прежде чем я вспомнила его с той ночи в раздевалке. Это был Итан. Я думаю, Райли позвонил ему, и зловещая улыбка скользнула по моим раскрасневшимся щекам.
— Майя, — еще раз предупредил Райли, пытаясь схватить наушники. В последний раз я рассмеялась, прежде чем лизнуть его соленую кожу, и это только заставило его застонать громче. Его тело начало блестеть от пота, и я облизнула губы, проводя рукой по его груди.
Прикидывая расстояние, которое мне нужно было обойти, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, я за долю секунды приняла решение и перепрыгнула через спинку дивана на другую сторону.
— Сколько ты слышал в раздевалке, Итан? — спросила я, настраивая микрофон.
— Веснушка, ты действительно хочешь это сделать? — спросил Райли, в его глазах плясали веселье и озорство.
— Я услышал достаточно, я бы тоже остался, если бы кто-нибудь из вас попросил, — ответил Итан.
— Чувак? — Ник расхохотался.
— Вы хотите услышать его снова? Как он стонет для меня, — поддразнила я свою теперь уже притихшую аудиторию. — Я обещаю, что он не так бессердечен, как утверждает. Его стоны так прекрасны, не так ли?
— Мне нравится эта игра, продолжай, — ответил Итан. Я уже представляла, что даже Ник поглаживает растущую эрекцию.
Встав на колени, я раздвинула его ноги и провела рукой по выпуклости в его трусах. — Знаешь, мне действительно нравится, когда ты носишь этот материал, — улыбнулась я. — Продолжай играть.
Губы Райли сжались в тонкую линию, глаза встретились с моими, и она отошла, только когда за моей спиной появилось сообщение «вернуться в игру».
Мои пальцы скользнули под его пояс, оттягивая их вниз ровно настолько, чтобы позволить его члену освободиться, когда он выскочит из нижнего белья. — Вы все знаете, что у него вытатуировано мое имя? Вы все должны это знать. Покажите своим партнерам, как сильно вы их любите.
Прикрыв глаза, я наблюдала, как он лихорадочно переключался между наблюдением за мной и игрой, поэтому я воспользовалась шансом отвлечься. Укусив его за бедро, он издал слабый стон, причинивший ровно столько боли, чтобы напомнить ему, кто здесь главный.
— Не смотри на меня, Райли, указание было продолжать играть, — потребовала я.
Каждая его частичка была настроена и нетерпеливо ждала моего прикосновения. Моей любимой чертой в Райли было то, что какой-то части его нравилась боль, и иногда я задавалась вопросом, была ли в глубине души в нем покорная сторона, сторона, которую только я могла выявить. Мои ногти лениво скользили вверх и вниз по его стволу, и мои уши навострились, когда его дыхание стало более неровным.
— Я думаю, ему нравится этот джентльмен, — он был теплым и становился тверже с каждым ударом. Обхватив его рукой, я засмеялась, медленно двигаясь, и рычание вырвалось у него. Я чувствовала себя такой чертовски сильной в этот момент. Теперь я никак не могла остановиться. — Он такой твердый и пульсирующий под моей рукой. Такой нуждающийся во мне.
Я ничего не могла с собой поделать, сжимая крепче и двигая его членом сильнее, быстрее. — Посмотри на меня, — уверенно приказала я. — Ты хочешь, чтобы я остановилась?
Он молчал и смотрел кинжалами в мою душу, и я без сомнения знала, что после сегодняшней ночи мне крышка. Без ответа, я имею в виду, у меня действительно не было выбора, кроме как убрать руку, оставив Райли всего лишь тяжело дышащее месиво с скользким членом.
— Черт, — прорычал он. — Убери руку, сейчас же.
— Кто-нибудь из вас слышал «пожалуйста»? — мой взгляд потемнел, но моя рука вернулась к движению его члена. — Потому что я чертовски уверена... что нет. Давай посмотрим, как долго ты сможешь продержаться, Райли. Не кончать.
— Чертова жестокая женщина, с тебя хватит, — парировал он. — С тебя, блядь, хватит, — пригрозил Райли, сдавленно дыша.
Отбросив свой контроллер в сторону, почти забыв об игре, Райли бросил на меня вызывающий взгляд, и я больше не могла сдерживаться. Мне нужно было чувствовать себя рядом с ним, быть полностью наполненной. Капли пота стекали по его лбу, когда я задавала мучительный темп, крепко сжимая его и следя за тем, чтобы мой большой палец каждый раз касался головки его члена.
Я улыбнулась, когда он выпрямил ноги, бегая по плюшевому ковру, и почувствовала, как его тело начинает дрожать. Мои глаза расширились, я не ожидала увидеть, как его лицо исказилось от вызова и удовольствия. — Должна ли я позволить ему кончить? — спросила я у нашей аудитории.
— Будь с ним поласковее, Майя, —
Скрипучий голос эхом отозвался в динамике. — Оседлай его, Майя. Я хочу слышать, как твои бедра ударяются о него, — сказал голос. — Заставь Кингстона умолять об этом.
— Ты собираешься отшлепать ее, — пошутил Итан.
— Э-э-э... чуть больше, чем это, — вмешался Ник.
— Еще что-нибудь от тебя, и я вышвырну тебя из чата, Николас. А теперь будь хорошим мальчиком и заткнись, — рявкнула я. Райли снова был на грани, и я чувствовала это. И снова моя рука исчезла, как только его тело напряглось. Он полностью терялся из-за самой незначительной задачи.
Ну, если бы я не выполнила просьбу, это действительно было бы позором, не так ли. Глаза Райли остекленели от чистой похоти, и он смял кожу дивана своими пальцами. Поднявшись со своего места между его ног, я придвинулась ближе и оседлала его. Мои бедра прижались к его подтянутым ногам для поддержки. Его руки метнулись к моей талии, и все его друзья были почти забыты, когда моя рука потянулась к его подбородку, зарываясь в щетину.
— Оседлайте меня… Пожалуйста, мне это нужно, — умолял он. Его руки переместились ниже, сжимая мягкую плоть моей задницы, и я ахнула, когда его палец погрузился сильнее, заставляя меня начать двигаться по его члену. — Я буду хорошим мальчиком, — умолял он. — Я буду твоим любимым.
О нет.
Они не знали, что он делает, но я поняла, судя по сарказму, прозвучавшему в его голосе. Мне нужно было разобраться, пока ситуация не изменилась. Райли тихо предупреждающе зарычал, а я продолжала двигать бедрами, заглушая стоны каждый раз, когда мой клитор терся о его тело.
Быстрым движением моя рука отдернулась назад, и я попыталась обхватить его за шею, но он был слишком быстр. Одна рука схватила меня за запястье, в то время как другая сомкнулась вокруг моей шеи, сжимая до того, как я коснулась ее. Единственное, что я смогла выдавить, это сдавленный крик, когда я боролась за воздух. Наушники начали соскальзывать, и с дьявольской ухмылкой он водрузил их мне на голову. — Ты ведь не хотела бы прерывать свое шоу, правда? — его ухмылка стала шире, когда он понял, что победа в этом деле была в пределах досягаемости.
Мои затвердевшие соски потерлись о его грудь, когда он притянул меня вперед, пожирая моими губами. Моя голова была обращена к потолку, я пыталась впустить хоть немного воздуха в мои кричащие легкие. Он был таким глубоким, и я не могла перестать тереться о него бедрами, жадная до всего, что он был готов мне дать.
Добро пожаловать на вечеринку Короля.
— Ты собираешься причинить мне сильную боль, король? — прохрипела я.
Он притянул мою задницу ближе, направляя мое тело вверх и вниз по своему стволу. — Ты, блядь, понятия не имеешь, — простонал он. Я остановилась, потерявшись в экстазе момента, потерявшись в нем.
— Насколько сильно ты хочешь кончить? — я пыталась и потерпела неудачу. Возможно, я доминирую в некоторых аспектах, и, возможно, это было связано с желанием контролировать каждый аспект своей жизни, но я хотела подчиниться Райли, потому что верила, что он позаботится обо мне. Мои мысли могли блуждать, но они всегда возвращались к удовольствию, которое он дарил, к боли, которую я хотела. Пришло время прекратить попытки и позволить Королю взять то, что он хочет.
— Прекрати болтать и закончи то, что начала, — простонал он.
— Да, король, — выдавила я, прижавшись к его руке. Наши потные тела быстро скользили друг по другу, когда он позволил мне безжалостно оседлать его, беря то, что мне было нужно, и используя его таким образом, что он все еще сохранял контроль.
Член Райли пульсировал у моих стенок. Я знала, что мы оба были близки, и я уступила. Его пальцы держали мою талию в заложниках, медленно двигаясь вверх по спине. Мои собственные ногти впились в мускулистую плоть, когда я опустила свою киску, чтобы потереться о его таз. — Пожалуйста, Король, — захныкала я. — Можно мне кончить?
Я застонала, когда одна рука покинула мое тело, двигаясь вниз по животу, чтобы круговыми движениями обводить клитор. — Кончи на меня, Майя.
Его глаза не отрывались от моих, и с усмешкой он снова прижал меня к себе, моя киска сжалась вокруг него, и мои пульсирующие стенки довели Райли до его собственного оргазма. Его живот напрягался каждый раз, когда он выгибался подо мной, и казалось, что его твердость вот-вот расколет меня под этим углом.
Он позволил волнам удовольствия прокатиться по моему телу, ожидая, пока я перестану биться в конвульсиях, чтобы выйти из него.
Сумев слезть, я прижалась к нему и улыбнулась, почувствовав тепло одеяла, которым было укрыто мое дрожащее тело, а рядом со мной поставили бутылку воды.
Райли прочистил горло, прежде чем заговорить. — В следующий раз скажи спасибо после того, как я позволю тебе кончить так же бурно, как ты только что кончила.
Мои глаза грозили закрыться, но мгновение спустя я полностью проснулась, и мое лицо вспыхнуло от одного предложения.
— Срань господня, — хихикнул Итан. — Кто-нибудь знает, жива ли она еще?
Черт, я все еще была в наушниках.
ГЛАВА 24
РАЙЛИ
Если эта женщина не...
Нам нужно было сделать важную остановку, прежде чем отправиться на арену, но эта богом забытая женщина не торопилась, а у меня было всего лишь небольшое окно, чтобы ее заметить. Вытащив часы из-под рукава рубашки на пуговицах, я еще раз проверил время и усмехнулся. Было уже без четверти час. — Майя! — крикнул я с нижней площадки лестницы. — Это последний раз, когда я говорю тебе, что мы должны идти.
Голос ее звучал смущенно, она стояла лицом к подножию лестницы. — Я… Я скоро спущусь, — потребовалось всего десять минут моего нетерпеливого постукивания ногой и пыхтения, прежде чем она спустилась, слушая ее кудахтанье и поддразнивания «подожди минутку».
Я все еще не мог оторвать глаз от того, как она модно вальсировала, спускаясь по лестнице. В моем горле, казалось, невероятно пересохло, и звук легкого скрипа, изданного ее рукой, когда она схватилась за перила, полностью привлек мое внимание к ней, одетой в простой ансамбль из черных леггинсов, которые подчеркивали все ее изгибы, и пушистого зеленого жакета. Под ним была белая майка, оставлявшая крошечный зазор в один дюйм, где я мог видеть наименьшее количество кожи.Блин, неужели мне плохо из-за этой женщины?
Я сглотнул, пытаясь подобрать слова. — Знаешь, большинству мужчин приходится ждать, пока их
— Ну, поскольку ожидание — твое любимое времяпрепровождение в прошлом, в следующий раз я потрачу еще больше времени, — язвительно ответила Майя, натягивая на себя толстовку. У нее уже была эта куртка, так что я не совсем понимал ее логику, но, черт возьми, эта толстовка смотрелась на ней потрясающе, даже если была на два размера больше. Увидев ее в нем, я вспомнил, как впервые вытащил ее на лед. Она хотела немедленно начать кружиться и продолжала падать. Майя поклялась, что с того дня она будет учиться, и я был чертовски взволнован, увидев, вспомнила ли она что-нибудь такое важное. — Куда мы направляемся, в любом случае?
— Это мне предстоит узнать, а тебе — выяснить. Есть пара вещей, которые я хочу сделать перед катанием сегодня вечером, и если ты готова, у меня есть кое-что еще на уме, вместо того чтобы идти в бар, — взявшись за ручку дверцы машины, я рывком открыл ее и пригласил ее залезть внутрь. Она просто не смогла удержаться, чтобы не послать мне воздушный поцелуй, устраиваясь поудобнее, глубже погрузившись в кожаные сиденья.Без трепета, спасибо, Райли, такой джентльмен, или это было так мило с твоей стороны, Райли, что бы я без тебя делала.
Пробравшись к водительскому сиденью, я скользнул внутрь и вставил ключ в замок зажигания, машина с ревом ожила. — Ты мне доверяешь? — спросил я, успокаивающе проводя свободной рукой по бедру Майи.
Ее глаза сияли, казалось, она была взволнована тем, что должно было произойти, и она кивнула, прежде чем перевести взгляд на окно. — Надеюсь, это горячий шоколад, мы давно не виделись, — тихо пробормотала она. — Когда все это закончится, я хочу пойти в университет. Я знаю, что это было несколько случайное утверждение, но я уже некоторое время думала об этом. Я хочу развить один-два навыка, зарабатывать свои собственные деньги.
Выезжая задним ходом с подъездной дорожки, я снова вспомнил её недавние слова.Разве горячий шоколад не был моим собственным выбором?Мысль об этом застряла в голове, заставив задуматься о том, сколько простых радостей и маленьких мечт Майя лишала себя — лишь потому, что считала: так она защищает меня. Я крепче сжал руль. Это было не от злости. От решимости.
Близость и нежность не имели значения в тот момент, когда я наблюдал за едва заметными движениями Майи — тем, как она неловко меняла положение на стуле.
— Когда я уйду, — сказал я тихо, — попроси Хлою помочь тебе выбрать, чем ты хочешь заняться. И я заплачу за всё, что бы ты ни решила. Просто назови.
— Правда? — её голос прозвучал с недоверием, почти с обидой. — Ты бы отдал меня в школу… почти в тридцать?
В этих словах был вызов, но ещё больше — ранимости. Тонкий фарфоровый слой, который Майя привыкла носить как маску, треснул, обнажив её настоящую.
— Возраст — всего лишь число, Майя, — ответил я. — И знаешь, что мне нравится в тебе больше всего? Твои амбиции. Ты найдёшь свой путь. А я буду рядом. Я собираюсь стать твоим главным рекламодателем, твоей поддержкой.
Она чуть склонилась ко мне и нежно коснулась губами моего подбородка. После этого мы замолчали. Я лишь смотрел, как Майя погружается в свои мысли, а за окном медленно проплывал город.
И тогда я понял: я помогу ей не только закончить школу. Я сделаю всё, чтобы у моей девочки был пожизненный запас лучшего горячего шоколада — того самого, что она так любит. Даже если ради этого придётся отдать левую руку. Пусть у неё всегда будет утешение в любой форме, когда меня рядом не окажется.
До нашей первой остановки оставалось чуть больше двух часов пути. Майя почти всё это время спала, а я развлекал себя мелодией софт-рока из радио. Было странно умиротворяюще наблюдать за ней — за её тихим, почти детским похрапыванием, за тем, как ровно поднималась и опускалась её грудь. Она начинала доверять мне настолько, что позволяла себе расслабиться. Открывалась. Теряла бдительность. Её прогресс поражал меня.
— Почему мы так далеко от Крествью? — раздался её сонный голос.
— Какая разница? — я смягчил тон, не отрывая глаз от дороги. — Может, я просто хотел сменить тебе обстановку. Обещаю, мы вернёмся вовремя.
Я чувствовал её взгляд — прямой, изучающий, обжигающий. Но он лишь разжигал во мне пламя. Она была огнём, а я — чертовой зажигалкой.
— Ты прав, — выдохнула она, откидываясь на спинку. — А я-то думала, ты наконец решил убить меня.
Мои губы тронула улыбка.
— Не-а. Если бы я это сделал, некому было бы устраивать мне скандалы и забивать трубы своими волосами, — я бросил на неё быстрый взгляд и усмехнулся. — Думаю, это разбило бы мне сердце.
Её смех заполнил салон. Настоящий, искренний, звонкий. Тот самый, что я услышал в первый раз, когда встретил её. Я поймал себя на том, что скучал по этому звуку. И сейчас он был самым красивым, что мне доводилось слышать.
Спустя полчаса я остановился у ювелирного магазина. Майя нахмурилась, но я настоял: снял с себя толстовку и накинул на неё. Хотел, чтобы она осмотрелась, пока я заберу заказ.
Выйдя из-за руля, я обогнул машину и распахнул ей дверь. Она приняла мою руку и выбралась наружу с такой грацией, что у меня сжалось в груди. И, к моему удивлению, она не убрала ладонь, даже когда мы вошли в здание.
Мраморный пол, узорчатые стены, сверкающие витрины — Майя смотрела на всё это с благоговением, пока мы ждали лифт. Но её уверенность дрогнула, когда я нажал кнопку без номера. Цифры этажей медленно ползли вверх, и я видел, как её настороженность возвращается. Может, мне стоило подумать, что это выглядит подозрительно. Но я хотел сохранить сюрприз. Её прошлое наверняка оставило следы, и однажды она, возможно, поделится со мной ими. Но был ли я готов услышать всё это?
Двери лифта открылись, и она облегчённо выдохнула. А потом застыла, поражённая видом просторного зала, где сияли драгоценности. Я наклонился к её уху:
— Всё законно, — прошептал я с усмешкой. — Этот этаж для людей с более тонким вкусом.
Она шла рядом, заворожённо скользя пальцами по стеклу витрин, пока мы не остановились у прилавка у стены. Браслеты. Десятки. Но её взгляд приковал один. Я крепче сжал её руку.
— Хочешь посмотреть?
Майя ахнула, её глаза расширились.
— Этот браслет стоит
Я закатил глаза, обнял её и коснулся губами её виска.
— Я же говорил: однажды подарю тебе всё. И если ты можешь тратить кучу денег на свои пазлы, будь уверена — я смогу покупать тебе столько подарков, сколько захочу.
Её тело расслабилось, и она слегка отстранилась от меня. Майя указала на браслет, и я наблюдал, как она примеряет его на запястье. Он сел идеально. Я не мог понять, что именно чувствую в этот момент, но сердце бешено колотилось. Она выглядела почти невинно — такой скромной в своём выборе, и при этом сияющей от счастья. Я ждал этой сцены слишком долго.
Я никогда не приводил сюда никого другого. Только Майя заслуживала, чтобы её встречали как королеву. Да, другие женщины могли бы ожидать подобного… но это было бы не от меня. С ней всё было иначе.
Мысли прервал лёгкий жест — чья-то рука коснулась моего плеча.
— Мистер Кингстон, рад снова вас видеть, — улыбнулся мужчина. — Ваш заказ готов. Пройдёмте?
Честно говоря, мне не хотелось уходить от Майи. Но нужно было. Я кивнул и шагнул к ювелиру.
— Пожалуйста, заверните браслет. И всё остальное, что она захочет, — я положил на стекло свою визитку.
— Какой-то лимит, мистер Кингстон?
Я бросил взгляд на Майю: она оживлённо беседовала с пожилой женщиной у соседнего прилавка.
— Всё, что пожелает, — ответил я ровно. — И, по-моему, я уже сказал это достаточно ясно.
Она поймала мой взгляд и бросила мне озорную улыбку. Почти заставила пожалеть о собственной щедрости. Почти.
Я повернулся и последовал за мужчиной за чёрную занавеску. Внутри меня встретил другой мир — заказное оборудование, знакомые чертежи, игрушки ручной работы. Он поставил передо мной длинную чёрную коробку и осторожно открыл крышку. На свет выглянул бирюзовый материал.
— Давненько вы не обращались с новыми заказами, — заметил он с лёгкой усмешкой. — Уже начал думать, что нашли кого-то другого.
Я поднял воротник и тщательно осмотрел изделие. Каждый стежок был ровным. Внутри всё было мягко, удобно. Сердце застёжки должно было лечь прямо у основания её шеи. Оно открывалось только ключом, который буду носить при себе я. Это был новый уровень доверия. Почти священный.
Я выбрал базовую модель — чтобы обновить позже, когда узнаю, понравится ли Майе. Если нет… значит, и мне не нужно.
— Вы лучшие в своём деле, — сказал я, возвращая коробку. — Снимайте деньги с карты. Мне нужно забрать свою девушку и уйти.
— Всегда рад, мистер Кингстон. Ждём вас снова.
Я вышел обратно в зал, и первое, что услышал — смех Майи. Лёгкий, звонкий. Я приложил палец к губам, предупреждая ювелира, чтобы тот не комментировал мой визит за занавеску. Я и сам задавался вопросом: почему, чёрт возьми, наблюдать, как она тратит мои деньги, кажется таким… возбуждающим?
— У вас есть что-нибудь с бирюзой или сапфиром? — спокойно спросила Майя.
— Конечно, дорогая. Подойди сюда.
Я держался чуть в стороне, но следил за ней. В её голосе всё ещё проскальзывала неуверенность, и мне хотелось, чтобы она знала: ей позволено всё.
— Вот, — сказала пожилая женщина, доставая кольцо. — Белое золото, четырнадцать карат. В центре сапфир огранки «принцесс», по бокам — три маленьких бриллианта.
Майя надела кольцо на палец. И только тогда до меня дошло.
Кольцо.
Гребаное кольцо.
Чёрт.
Я не планировал этого. Да, я хотел жениться на ней. Но не сейчас. За нами всё ещё охотился Рокко, на носу был плей-офф. Брак должен был быть последним пунктом в списке моих мыслей.
И всё же…
К чёрту это.
— Сколько стоит? — спросила Майя.
— Шестьдесят, дорогая, — ответила ювелир.
Глаза Майи округлились.
— Шестьдесят долларов? — переспросила она. — За всё это?
О, моя наивная Майя. Я внутренне усмехнулся, глядя на ту крошечную искру невинности, которая ещё оставалась в ней. Мои руки сжались в кулаки, сердце сжалось сильнее, когда я видел, как она влюбляется в это кольцо.
Служащая рассмеялась и назвала сумму — шестьдесят тысяч. Майя аккуратно положила монету обратно на стойку, но за этой улыбкой что-то скрывалось. Что-то изменилось в её лице. Она больше не выглядела так, словно просто хотела быть здесь; дежурный мог не заметить, но я видел всё. Её тело не обманешь.
Нет, не прямо сейчас. Но однажды это кольцо будет её. Она искренне восхищалась им, и я… я потерялся в этом мягком выражении её лица. Я мог бы часами смотреть на её улыбку, наблюдая, как она снова влюбляется в мир, и жить в этом вечно.
Я кивнул служащей и дал знак: «держите кольцо». Как только закончу, я вернусь за ним. Позже, тихо, когда она будет спать — уточню размер.
Прочистив горло, я подошёл к ней.
— Повеселилась?
Майя кивнула с улыбкой. Я нежно взял её за руку. Впервые за долгое время меня охватило чувство, отличное от гнева.
— Надеюсь, ты помнишь всё, чему я тебя учил. Я бы не хотел, чтобы ты оказалась в неловком положении… или заставила меня терять деньги из-за этих придурков.
— По крайней мере, я знаю, что если упаду, ты меня подхватишь, — тихо прошептала она, когда мы шли к лифту.
Лифт зазвенел, двери открылись, и мы вошли. Она опустилась рядом, а я не мог понять: узел в моём животе — от напряжения или от глубокой, укоренившейся любви к ней, которая теперь распространялась по всему телу.
Я обнял её и коснулся губами. Медленно, нежно, полностью отдаваясь этому чувству. Возможно, пришло время подчиниться сердцу полностью. Я отказался бояться хотя бы мгновение. Каждый мой вздох принадлежал Майе — всегда принадлежал и всегда будет принадлежать.
Неохотно я отстранился, потому что нам нужно было выйти. Но удержал её в объятиях на мгновение дольше, пока люди расходились. Взгляд встретился с её взглядом, и я тяжело сглотнул.
— Ты всегда была Майей. Всегда была… и всегда будешь.
ГЛАВА 25
МАЙЯ
Холодный воздух катка обжигал мою кожу, и это было намного холоднее, чем повышающаяся температура снаружи. Несмотря на холод, я была взволнована. Мало того, что Райли научил меня кое-чему пару лет назад, так еще я некоторое время брала уроки у Хлои. Взволнованная возможностью показать всем, на что я способна, я практически потащила его по коридору, слегка припоминая дорогу, по которой я спускалась сюда в последний раз.
Моя кожа на мгновение вспыхнула, вспомнив, как теплое прикосновение в сочетании с холодом скамейки, на которую меня уложили, заставило меня испытать удовольствие иного рода, то, которое
Однако на этот раз все было по-другому. Теперь повсюду было множество огромных спортивных сумок, и снаряжение каждого висело в соответствующем месте. Хотя, чего я раньше не заметила, так это имени Райли. Медными буквами было написано «Энджел». Усмехнувшись, я повернулась к нему: — Так я действительно единственная, кто называет тебя Райли? — спросила я.
— Поправка, тыединственная, кому разрешено называть меня по имени, — ответил он, расстегивая рубашку. Мои глаза следили за его пальцами, пока каждая пуговица расстегивалась, обнажая его футболку и мышцы, которые перекатывались под ней. Его тон был серьезным, но в нем чувствовались игривые нотки. — Садись, давай наденем на тебя коньки.
Я знала, как зашнуровать пару коньков, но если бы он захотел это сделать, я бы дала ему вот это. Сегодня на Райли что-то нашло. Он был чересчур нежен, и я почти почувствовала себя виноватой из-за того, что это вызвало у меня подозрения. Заняв свое место на скамейке запасных, я сняла кроссовки, чтобы он мог поскользнуться на коньке, и поместила его между его бедер, чтобы он мог держать его устойчиво.
Наблюдать за тем, как он искусно зашнуровывает ее, было захватывающим зрелищем, главным образом потому, что он делал это в рекордно короткие сроки, туго затягивая и время от времени спрашивая, все ли у них в порядке. — Готовы к тому, что я нанесу удар по вашему эго, мистер Кингстон, — поддразнила я, когда он закончил завязывать последний узел и с хриплым смехом затянул его на место.
— Для тебя прошли годы. Ты уверена, что хочешь бросить мне вызов так скоро? — когда мы шли по туннелю, в поле зрения открылось пространство льда, и я услышала легкую болтовню и смех множества людей, эхом разносящиеся по арене.
Внезапно я почувствовала себя неловко, забыв, что это была команда и их семьи. Райли, должно быть, почувствовал мою нерешительность, потому что первым ступил на лед, немного отступив назад, чтобы дотянуться до моей руки. Это должно было быть так хорошо; он понятия не имел.
— Эй, вы двое, — раздался бодрый голос рядом с нами. — Рад видеть, что тебе удалось уговорить Энджел прийти.
Элизабет улыбнулась нам, но я была смущена, мой взгляд метался между Райли и моей новой подругой. — Что ты имеешь в виду?
— Мы впервые видим его здесь, так что веселитесь и наслаждайтесь этим, — она подмигнула нам и помчалась, как гепард, на коньках к Итану, который взял ее за руку и с улыбкой поднес к губам.
— Итан и Лиззи, кажется, счастливы вместе, — я кивнула в сторону пары, когда Райли рассмеялся.
— Это не Итан, это Ной, который, с юридической точки зрения, является ее мужем.
Осознание осенило меня, когда я вспомнила комментарий Хлои в адрес Лиззи о том, как ей нравится «трахать их обоих», и мои глаза распахнулись, заставляя Райли смеяться еще громче, делая вдох за выдохом. — Оооо, драма, она с ними обоими? Я даже не уделяла достаточно внимания, чтобы сложить два и два.
Взяв меня за руки, он повел меня дальше по льду и ухмыльнулся в мою сторону. — Я знаю, это так скандально, правда? Ты даже не представляешь, как сильно я внутренне кричал в ту ночь, когда Хлоя помогла мне разобраться в этом. Я имею в виду, они не рекламировали слишком много информации, и я не уверен, насколько глубоко это проникает, потому что Итан все еще привозит людей обратно в отели, но все они делают грязное дело.
Мне это нравится, даже больше, если Лиззи непримирима по этому поводу. Вернув мое внимание к моему кавалеру, я приняла решение. Если бы это был первый раз, когда Райли по-настоящему сближался, тогда я бы сделала это лучшим днем в его жизни. Через несколько мгновений мои коньки издали резкий звук, коснувшись поверхности льда, помогая мне набрать обороты. Мои пальцы переплелись с пальцами Райли, и мы взлетели, держась внешних краев, вероятно, потому, что он подумал, что мне, возможно, придется ухватиться за доски, чтобы удержаться на ногах.
— Пожалуйста, не дай мне упасть на задницу. Я немного подзабыла, — засмеялась я, отпуская его руку, чтобы прокатиться перед ним, мой взгляд устремился на Хлою, кружащуюся вокруг со своей дочерью. Небольшое облачко льда брызнуло наружу, когда я остановилась перед ней.
— Я так рада, что вы, ребята, пришли! — просияла она. — Я знала, что вы никогда не откажетесь от пари.
— На что спор? — склонив голову набок, я повернулась к Райли, чье лицо тут же вытянулось, но он не ответил. Это выглядело почти так, как будто искра страха мелькнула в его глазах в тот момент, когда мой взгляд остановился на нем. Мое плечо разочарованно опустилось. — Какое, блядь, пари, Райли? — спросила я со вздохом. — Значит, это не свидание?
— Черт. Похоже, я впервые стану свидетелем того, как Энджел Кингстон окажется в немилости, — саркастически ответила она позади нас. — Он поспорил со «Страйкером», что ты сможешь кататься задом наперед.
Он покачал головой, положив руку мне на плечо. — Можешь ты просто не вмешиваться в мою жизнь ни на секунду? — он огрызнулся, прежде чем его взгляд встретился с моим. — Это на сто процентов свидание, ты и я. Я должен был сказать тебе. Это не самое лучшее оправдание, но из-за всего, что произошло, я забыл.
— Это было все, на что ты поставил? — спросила я.
Он кивнул, и я стряхнула его руку со своего плеча. Мое сердце бешено колотилось о грудную клетку, и я гордо вскинула голову, изобразив злобную ухмылку. — Если мы собираемся это сделать, то все должно быть сделано правильно, так что следуй моему примеру. Я делаю это, и эти деньги мои. Это основная сумма. Отведи меня к ним.
— О — окей, — сказал он и схватил меня за руку, прежде чем потащить на середину льда. Я чувствовала себя маленькой рядом с этими мужчинами, и хотя Райли доверял им, я чувствовала исходящую от него защитную энергию, когда он крепче сжал мою руку. Я покажу ему; я покажу им всем. Кататься задом наперед было сущим пустяком, но я знала, что пара небольших трюков не повредит, чтобы еще больше ткнуть этим всем в лицо.
— Ах, парочка часа, — сказал Итан игривым тоном. — Если это шоу хоть немного похоже на предыдущее, то я уверен, что нас ждет настоящее удовольствие, хах.
Я открыла рот, чтобы возразить на его заявление, когда Райли встал на мою защиту. Я не обиделась, потому что подумала, что это смешно; очевидно, он не
Я отпустила руку Райли, моя грудь трепетала от растущего желания смутить нас обоих. Дело было уже не в деньгах; на кону стояла моя гордость, потому что ему пришлось быть братаном и заключить глупое пари. Я бросила на него обеспокоенный взгляд и нацепила на лицо самую широкую улыбку, загоняя страх как можно глубже.
Не было слышно ни звука, кроме легкого хихиканья и криков детей, пока я не начала кататься задом наперед, и лопасти не заскрипели по льду, когда я набрала скорость. Моя поза оставалась твердой, пока я продолжала скользить, стараясь оставаться сосредоточенным.
— Покажи им, Майя! — Хлоя закричала с другой стороны льда. От ее голоса по моему позвоночнику пробежала дрожь уверенности, и я воспользовалась этим, чтобы втянуться внутрь и скрестить руки на груди... первый маленький трюк, которому меня научила Хлоя. Став устойчивым и уравновешенным, я начала вращаться, но всего несколько раз, пока мир не начал вращаться вместе со мной. Несколько мгновений спустя свет погас, когда ошеломленная фигура Райли нависла надо мной, поймав мое тело прежде, чем я успела удариться об лед, и я посмотрела на него с торжествующей улыбкой.
— Похоже, якое-чтоприпоминаю, да? — неторопливо хихикнула, позволяя ему с легкостью поднять меня и покатить туда, где, как я предполагала, была скамейка запасных.
Когда он заговорил со мной, в его глазах мелькнул огонек. — Ты не перестаешь меня удивлять, Майя.
Я усмехнулась. — По крайней мере, ты получаешь деньги, которые поставил.
Его рука метнулась к затылку, потирая ободранное место, пока он искал нужные слова. — На самом деле, как только я увидел твой решительный взгляд, я сказал им оставить это при себе. Я бы не заключал пари, если бы думал, что ты не справишься, детка.
Он наклонился, его губы дразняще коснулись моих. Я взяла это на себя и сократила расстояние между нами, взяв его нижнюю губу зубами и посасывая ее, чтобы углубить поцелуй еще больше. Когда мы отстранились, я не смогла ничего с собой поделать; мне пришлось бросить ему вызов. — Вау, на глазах у всех? Вы как будто одержимы мной или что-то в этом роде, мистер Кингстон.
Его следующие слова поразили меня, как рана, которую промыли спиртом, дежавю поразило мои чувства. — Ну, может, и так, — дернувшись всем телом, он на мгновение отвернулся от меня, чтобы обратиться к голосу, который звал его. Мне действительно понравился сегодняшний день, и я надеюсь, что ему тоже. Другие голоса казались далекими, как воспоминания обо всех тех удивительных временах, которые нахлынули на нас. Эти воспоминания могли оставаться так долго, как они хотели. Возможно, Рокко сдался. Возможно, он нашел кого-то другого, что было бы столь же трагично, но я не могла переживать по этому поводу. Настала моя очередь исцелиться, найти себя. Голос Райли прервал мои мысли, повторяя мое имя снова и снова, пока я, наконец, не встретилась с ним взглядом. — Ты в порядке? Это было слишком много на КПК?
— Нет, вовсе нет. Должна признать, я начинаю немного уставать. Ничего, если я пропущу афтепати, ты можешь пойти, — подбодрила я.
— Велик шанс, что я снова оставлю тебя одну посреди ночи. Пойдем домой. Почему бы тебе не пойти в раздевалку и не подготовиться к выходу, а я буду рядом, просто хочу попрощаться.
Я кивнула, поднялась со своего места на скамейке запасных и направилась по туннелю в сторону раздевалки. Запах в помещении резко изменился: от прохладного запаха только что использованного льда до чего-то больше похожего на пот, покрытый безумным количеством одеколона. Меня затошнило. Меня уже подташнивало от вращения. Мои пальцы быстро развязали узлы на рубашке Райли, и я вздохнула с облегчением, когда снова смогла полностью согнуть и пошевелить ногой.
Воздух изменился и стал почти тревожным, но я списала это на усталость и натянула туфли, когда рядом со мной появилось чье-то присутствие. — Ты не возражаешь? — спросил он, указывая на место рядом со мной на скамейке. Я никогда раньше не встречала этого человека, но он выглядел моложе большинства из них, и это сработало. Райли всегда ворчал, что новичок совершает ошибки, как будто почти нарочно. Он хотел, чтобы его отправили обратно.
— Нет, продолжай, я все равно ухожу.
Между нами повисла оглушительная тишина, и я осторожно попыталась завязать разговор. Если он новичок, то, вероятно, слишком многие из этих парней были жестоки с ним. Глубоко внутри мое нутро кричало держаться от него подальше, и я не могла точно определить почему, потому что он казался милым.
— Итак, как тебе нравится играть за Крествью? — спросила.
Он просто пожал плечами, и я закатила глаза, ожидая ответа. — Все круто, просто хотелось бы еще немного посмотреть «Холодное время», — у него был сильный акцент, и в нем звучало что-то похожее на затаенную обиду. — Каково это — быть счастливчиком? Энджел никогда не приходит на командные соревнования, не говоря уже о том, чтобы привести кого-то. Я имею в виду, как один человек может быть таким несчастным?
Я была немного оскорблена этим заявлением. Райли не был несчастен; он был мудаком. Мысленно это были два совершенно разных места. Ему было не все равно, просто у него был странный способ показать это.
— Райли — мой старый друг, мы снова соединились, и с тех пор все пошло по-другому, — я не совсем лгала, но и не знала этого парня достаточно хорошо, чтобы рассказать историю своей жизни. — И он не несчастный. У Райли было действительно тяжелое детство. Пока он не сможет доверять вам, я могу обещать, что ты не узнаешь ни на унцию больше того,
Этот разговор заставил меня почувствовать, что мой парень — это телевизор в магазине, в котором я работала, пытающийся продать все специальные функции покупателю, который даже не читал инструкцию. Я фыркнула, вставая. — Райли скоро закончит. Ты не знаешь, куда я могу это положить? — спросила я, держа использованные коньки на безопасном расстоянии от нас обоих.
— Э-э-э, когда выйдешь из этой комнаты, спустись в первый коридор и поверни налево. Комната с оборудованием — первая дверь справа, — сказал он с облегченным вздохом, снимая с ноги защиту и мягко массируя это место.
— Спасибо, было приятно познакомиться, — улыбнулась я, направляясь туда, куда он мне сказал.Я забыла узнать его имя.Мне пришлось бы напомнить Райли, чтобы он был немного помягче с ним; профессиональный хоккей должен был быть устрашающим и совершенно отличаться от игры в низшей лиге. Честно говоря, я не так уж много знал о хоккее, что казалось ужасным, учитывая, что большая часть моей жизни в той или иной форме была хоккейной.
Страх поселился у меня в животе, когда я сосредоточилась на длинном коридоре, дверь показалась в поле зрения, когда я завернула за угол рядом с дверью. Светильники были не такими яркими, и у меня по спине пробежал холодок. Проклиная себя за нетерпение, я поспешно вошла в затемненную комнату, ища глазами место, куда он велел мне положить коньки. Комната была заставлена корзинами на колесиках с неношеными трикотажными изделиями, запасными клюшками и перчатками. Выдохнув, я решила просто положить их в корзину и уйти. В тот самый момент, когда я собиралась выбросить их, из тени появилась фигура, разглаживающая свой костюм по бокам.
— Привет, Майя.
У меня кровь застыла в жилах, когда я попятилась к телу, руки взлетели к плечам и крепко сжали их. — Пожалуйста, нет, — умоляла я, когда меня толкнули вперед. Не было никаких указаний на то, кто стоял за мной, но у меня была идея, и смесь гнева и страха пронзила меня за то, что я доверилась кому-то, когда у Райли уже были оговорки. Я совершила худшую ошибку из возможных, когда потеряла бдительность. Вот что я получила за доброту.
У меня перехватило дыхание, когда Рокко придвинулся ближе, его ботинки мягко стучали по полу, когда он приближался. Я снова попыталась вырваться, но безуспешно, и Рокко смог быстро схватить меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в лицо.
— К-к-как ты вообще смог спуститься с-с-сюда? — заикаясь, в панике выдохнула я.
— Потому что, Майя, я хочу, чтобы ты почувствовала и узнала, насколько я близок. Так чертовски близок, — мое сердце колотилось о грудную клетку, я наблюдала за каждым его движением, пока он продолжал. — Этот кусок дерьма убил моего брата и превратил это в шутку. Он заплатит за это, Майя, и ты тоже.
— Я отдам тебе наркотики и все деньги, клянусь. Готова поспорить, Райли даже сравняется с тобой, — я изо всех сил старалась вести переговоры, чтобы не потерять мужчину, которого любила. — Пожалуйста, не делай этого.
Его опасные глаза смотрели на меня сверху вниз, в нескольких дюймах от моего лица, его хватка на моем подбородке была жестокой, когда ногти впились в мою челюсть. — Мы прошли мимо твоих глупых ошибок, Майя. Это самая захватывающая игра, в которую я когда-либо играл, и я не могу дождаться, чтобы увидеть, кто выйдет победителем, — пригрозил он. Слезы навернулись у меня на глаза, и я почувствовала себя смущенной, униженной. — Настоящим монстрам не нужно прятаться за маской, Майя. Помни об этом, пока он в Сиэтле.
Отмахнувшись от его руки, я высвободилась из хватки моего похитителя и резко оттолкнула его. Проглотив комок в горле, я практически побежала к двери, крепко сжимая ручку, когда чья-то рука снова захлопнула дверь.
— И не будь ябедой, ладно? Не заставляй моего друга делать то, о чем он пожалеет по отношению к своему товарищу по команде. Им нужно сосредоточиться на победе, а они не смогут сделать этого без одного из своих лучших игроков.
Каждый вдох застревал у меня в горле, когда я пыталась справиться со страхом. Прямо сейчас я видела только выживание и соглашалась, делая то, что мне нужно было сделать, чтобы выбраться из этой чертовой комнаты. Рокко шагнул в сторону, и за долю секунды я выскочила за дверь и зашагала по коридору, время от времени оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что за мной никто не следит.
В момент, когда я отвлеклась, я столкнулась с твердым телом, тут же взмахнув рукой и пытаясь нанести хороший удар. Рокко не собирался брать меня обратно. Мой кулак соприкоснулся с твердой челюстью, прежде чем чьи-то руки сомкнулись вокруг моих запястий, и я полностью отключилась, мои колени ослабли, а тело медленно осело на пол. Единственное, что удерживало меня в вертикальном положении, — это большая хватка, которая крепко сжимала мои запястья.
Рокко не заберет меня обратно.
Я не собираюсь возвращаться.
Я…
Я падаю.
— Отстань от меня! — закричала на человека с железной хваткой. Я отчетливо слышала бормотание позади себя, но не могла разобрать слов ни в одной из размытых голов. Мои колени подогнулись, и все остальное было размытым пятном, успокоившимся только тогда, когда легкий аромат кедра коснулся моих ноздрей.
— Я искал тебя, — сказал голос.
— Он здесь, он… — я икнула, пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце настолько, чтобы говорить. — Он был здесь, пожалуйста, поверь мне. Почему мне никто не верит? — я подавила рыдание, борясь с внутри себя. — Он сказал мне отнести коньки в комнату с оборудованием. Мне очень жаль, — выкрикнула я.
— Я верю тебе, Веснушка, — Райли прижал меня ближе к своей груди, уговаривая дышать. Должно быть, он стоял на коленях на полу, утешая меня, по крайней мере, я надеялась, что это было так. — Я всегда буду тебе верить.
Нигде не было безопасно.
Мы не были в безопасности.
ГЛАВА 26
МАЙЯ
События вчерашнего дня все еще были размытым пятном. Я даже не помню, как меня укладывали в постель или как кровать прогибалась, когда Райли устраивалась поудобнее рядом со мной. Хуже всего было то, что я не могла рассказать ему о том ребенке. Сейчас было слишком много риска. Но я буду внимательно следить, как только смогу выбраться из собственной головы. Я хотела поблагодарить Райли единственным известным мне способом, но я уже испортила завтрак, и мне
— Спасибо тебе, Мари. Спасибо, что вытащила меня из этого, — ну, это было странно говорить. Но эта кошка настойчиво подставляла мне подножку тем, как извивалась у меня между ног, пытаясь отвлечь меня от душевных терзаний. Я всегда любила животных, и хотя Маринара была кошкой Райли, за последние пару месяцев мы стали довольно близки. Эта кошка только и делала, что ела, мяукала и кусала меня за палец на левой ноге. Все еще было трудно поверить, что у Райли была отдельная комната, и она это знала. Он все еще спал, а мне было безумно скучно, и я уже заканчивала свою пятую головоломку на этой неделе, еще даже не войдя в кухню.
Закутавшись в такой теплый, удобный мех, я почувствовала, как беспокойство улетучивается, когда потянулась к шкафчику. Поток кошачьей мяты и лакомств аккуратно выстроился в ряд рядом со вкусом. То, что новичок сказал о Райли, разозлило меня. Он действительно любил и заботился, вероятно, намного больше, чем некоторые люди заслуживали, включая меня.
— Как отнесешь к тому, что сегодня будет лосось? — спросила я, встряхивая пакет. Она издала долгий, протяжный ободряющий возглас, и в тот момент я просто поняла, что мы будем лучшими подругами в течение сезона, пока Райли путешествует.
Поставив миску на пол, я сдалась и открыла свой большой рот, чтобы договориться с большим меховым комком. Я потрогала пакет, мяуканье снова пронзило мои уши, и я медленно открыла пакет, отвратительный запах обработанной рыбы проник в мои ноздри. — Послушай, Мари, можно я буду называть тебя так? — этот кот возненавидел бы меня, если бы я заливалась смехом каждый раз, когда звалаМаринару.Предоставьте Райли придумать самое нелепое имя. — Я отдам тебе весь пакет, если ты позволишь мне сегодня разбудить папу, — настойчивое мурлыканье вызвало улыбку на моем лице, и я сорвала пакет, приподняв бровь. — Договорились? — большие глаза уставились на меня, широко раскрытые от голода, и она облизала губы, когда я высыпала содержимое пакетика в миску.
Я провела языком по внутренней стороне щеки, пока кружилась по кухне в поисках идеального способа разбудить его. Он бы захотел убить меня за мысль, которая пришла мне в голову. Я должна найти другое хобби. Он бы в мгновение ока поседел, если бы я продолжала разыгрывать шараду, но это было так весело. Мой взгляд переместился на кухонный столик, где несколько маркеров лениво лежали прямо поверх книги с играми, которую он постоянно изучал.
— Увидимся позже, кошечка, — я рассмеялась. Почти ошеломленная этим звуком, я остановилась наверху лестницы, удивленная. Я думала, что мой искренний смех прекрасен, и я чувствовала себя красивой. Несмотря на весь страх и тактику запугивания, часть меня заставляла себя верить, что все будет хорошо.
Дверь распахнулась, и я увидела Райли, который без рубашки растянулся на кровати лицом вниз и храпел. Он выглядел таким умиротворенным, и дьявольская ухмылка расползлась по моему лицу.Ненадолго.
Глубокий храп раздавался в моих ушах по мере того, как я на цыпочках подбиралась к кровати, перелезая через свою сторону, чтобы оседлать его спину. Прижимая мои бедра к своему боку, тихий стон вырвался из его рта, когда он подвинулся подо мной. — Еще слишком рано для твоего дерьма, Майя, — он застонал. — Что ты делаешь?
На самом деле, мне следовало спросить его, могу ли я раскрасить его татуировки, но я умирала от желания с тех пор, как увидела дракона, покрывающего его спину. Прямо над ним на ветке сидел кардинал, изо рта которого свисал лютик. Я прижала ладонь к его лопатке и, наклонившись, быстро поцеловала. — Я просто пыталась расслабиться и подумала… Я бы хотела раскрасить твоего дракона.
— Тебе от этого станет лучше? — пробормотал он в подушку.
— Может быть. Я не узнаю, пока не попробую.
— Держись в рамках и дай мне поспать еще немного, — мягко ответил он, закрывая лицо подушкой с хриплым смехом. Я быстро сняла крышку с маркера и приступила к работе над своим человеческим холстом, выполняя его просьбу по мере выполнения своей задачи.
— Прекрасно, — пробормотала я себе под нос, восхищаясь потрясающей работой, проделанной мной за последние пару часов. Оставаться в строю было непросто из-за сложных деталей, но я справилась. Каким-то образом ему удалось заснуть, всего несколько раз пошевелившись, чтобы вжаться в матрас.Похоже, я здесь не единственный нуждающийся.Сидя здесь и наблюдая за ним, я задумалась. Лежа здесь так мирно, было трудно поверить в истории, которые я слышала о Райли на протяжении многих лет. У каждого была причина сойти с рельсов, и те, кто утверждал обратное, были лжецами.
Плейбой.
Убийца.
Поджигатель.
Была ли правда в словах, которыми Рокко поделился со мной? Я имею в виду, давайте посмотрим правде в глаза. Я далеко не невинная, мои собственные скелеты выползают из ада, чтобы вырваться на поверхность. Может быть, мы могли бы вместе искупаться во тьме, даже принять ее. Два разбитых сердца, сшитых травматической связью, возникшей в худшее время в наших жизнях. Люди всегда говорят, что сначала люби себя, но я была твердо убеждена, что всем больно, и это не означало, что ты не можешь исцелиться с кем-то другим. В половине случаев вы в конечном итоге исцеляете самые поврежденные части друг друга, сами того не осознавая.
— Звучит так, будто вы одержимы мной или что-то в этом роде, мистер Кингстон.
— Может, и так.
Проведя большим пальцем по его подбородку, я улыбнулась, чувствуя легкое щекотание его щетины. Я так много раз задавалась вопросом, любовь ли или безопасность держали нас вместе в прошлом. Я должна ненавидеть его. Я должна ненавидеть себя за то, что была такой эгоистичной. Ставлю свою потребность любить его выше рационального мышления. Я подвергла Райли ужасной опасности и никогда не прощу себя, если с ним что-нибудь случится. И все же эта маленькая частичка моей психики нашептывала мне на ухо, как дьявол, желающий испортить все хорошее, что попадалось мне на пути. Что мешало ему быть таким, как все, и отдавать меня обратно Рокко, когда ему становилось скучно? Мои руки скользили по его спине, вверх и вниз.
Выбрось из головы, Майя. Он любит тебя.
Мое лицо вспыхнуло, жар разлился по моим венам при этой мысли, и я переместилась на свое место на кровати рядом с ним. Его глаза
— Как ты справилась? — спросил он, протягивая руку, чтобы потереть маркер у себя на спине, и напевая в притворном неодобрении, когда убрал руку. — Такое чувство, что ты перешла границы дозволенного, — прежде чем он смог лечь обратно, он со стоном посмотрел через мое плечо на часы. — Еще чертовски рано, — я вырвала подушку из-под него и с усмешкой отбросила ее в сторону.
— Рано, — выпалила я. — Не хочу тебя огорчать, но сейчас два часа дня. Тебе повезло, что я не прилипчивая или что-то в этом роде.
Он усмехнулся. — Ты, прилипала, нет. Я имею в виду, ты даже не просишь цветов или чего-то еще.
— Значение цветов переоценивают. Я бы предпочла, чтобы ты встал на колени и поблагодарил меня за то, что я позволила тебе находиться в присутствии такой... королевской особы, — потянувшись по максимуму, я растянулась поперек кровати. — И еще тако, они были восхитительны.
Райли покачал головой, смеясь над моим серьезным выражением лица, и я не могла не последовать за ним. Электричество пронзило меня, когда он набросился, яростно щекоча мои бока. Мой желудок скрутило узлом, и я не могла дышать от такого сильного смеха. Было приятно вести себя как нормальная, функционирующая пара. Последние несколько лет моей жизни я не раз чуть не пыталась покончить с этим. Итак, я цеплялась за этот маленький кусочек удовольствия, как будто мы были единственными людьми в этом мире. Наш маленький пузырь, сквозь который не могла пробиться ни одна душа.
Мой смех стих, когда Райли взял мои руки в свои и поднял их над моей головой. Он наклонился и прошептал мне на ухо. — Когда ты это заслужишь, я сочту за честь упасть на колени и умолять позволить мне прикоснуться к тебе, — встретившись со мной взглядом, он улыбнулся и запечатлел поцелуй на моих губах. — Ты хочешь поговорить о вчерашнем или предпочитаешь, чтобы я заставил тебя забыть об этом на некоторое время?
— Можно мне и то, и другое? — спросила я. Время от времени я чувствовала, как его член дергается сквозь трусы, когда он вдавливал в меня свой таз. Трение о мою рубашку заставило мои соски затвердеть под его легкими, как перышко, прикосновениями. Прикусив мочку его уха, я прошептала: — Заставь меня забыть, пока я не проболталась... пожалуйста.
— Могу я на этот раз принести немного помощи? Или это будет слишком? — он взял мою нижнюю губу зубами и прикусил ее, я ахнула. Он снова нырнул, захватывая мои губы в доминирующем поцелуе, используя маленькую часть моих губ, чтобы позволить своему языку исследовать их. Он засмеялся на секунду после того, как отстранился. — Я мог бы целовать тебя весь день, — между нами повисло молчание. — Это был бы только Ник, и я обещаю, что ты можешь доверять ему. Он никогда не присоединяется без согласия Хлои, я обещаю. Ты мне доверяешь?
Он терпеливо ждал, пока я кивну с легкой улыбкой. — Да. Однако... можем ли мы сначала поговорить о границах? Ник должен понять, что я все еще учусь, и я не знаю, есть ли у меня еще какие-то жесткие ограничения, пока мне их не представят.
Райли кивнул, положив свою руку поверх моей. — Я внесу свою лепту, но чрезвычайно важно, чтобы ты могла нормально выполнять свою, пожалуйста, — подбодрил он.
Моя одобрительная улыбка заставила Райли вскочить с кровати и направиться прямиком в ванную, а я рассмеялась. По крайней мере, он опередил меня в этом; все, что я собиралась сказать, это избавиться от утреннего запаха изо рта, прежде чем мы что-нибудь предпримем.
Беспокойство и возбуждение волнами накатывали на меня из-за того, что должно было произойти. Мне просто нужно было вспомнить стоп-слово… Энджел... да, Энджел. Я слышала, как он напевает оптимистичную мелодию, когда душ с ревом оживает. Он звучал как умирающий морж, пытающийся перекричать «I'll Be» Эдвина Маккейна. Песня, которую мы обычно слушали на повторе.Не могу поверить, что он помнил.
Это была та сторона Райли Кингстона, в которую я влюбилась, — заботливая, нежная и приземленная его сторона, а не холодный, высокомерный, эгоистичный хоккеист. Если бы мне нужно было стать злодеем, чтобы его человечность осталась нетронутой, то я бы сделала это без колебаний. Да поможет Бог любому, кто попытается отнять это у меня.
Повернув голову в сторону двери ванной, я попросила его повторить вопрос, который он только что пробормотал, вырванный его голосом из моего собственного маленького мирка. — Есть что-нибудь конкретное, что ты хочешь попробовать?
Он выключил свет в ванной и подошел ко мне, пока я думала об этом. Была одна вещь, которую я хотела, но боялась сказать. Он бы осуждал меня или смотрел на меня как на урода.
Он остановился передо мной в одном полотенце, обернутом вокруг талии, и двумя пальцами взял меня за подбородок. — Я никогда не буду осуждать тебя, если это то, о чем ты беспокоишься. Ты можешь рассказать мне обо всех своих зловещих желаниях, и я буду более чем счастлив потакать. Каждый. Единственный. Раз.
Сделав глубокий вдох, я обхватила его запястье рукой, прохлада принесла моей разгоряченной коже некоторое облегчение. — Райли, я хочу быть связанной. Не просто бондаж, я хочу быть неподвижной. Тебя не будет почти две недели, и я хочу столько оргазмов, сколько ты готов мне подарить.
Он вел себя так, словно я сделала ему подарок всей жизни, обратившись с этой просьбой. Я в смущении закрыла лицо руками, пока он не убрал их. Один вопрос заставил мои бедра сжаться вместе, чтобы попытаться унять пульсацию между ними.
— Что ж, ты обратилась к нужному человеку, — улыбнулся он, но в его глазах была темнота, похоть застилала глаза. — Как ты думаешь, сколько оргазмов ты сможешь пережить?
ГЛАВА 27
РАЙЛИ
Моя рука скользнула по стене, щелкнула выключателем, и комната озарилась мягким светом. Потрясенное выражение лица Майи заставило меня усмехнуться. Держу пари, она даже не подозревала о существовании всего этого, когда использовала это пространство, чтобы перекрыть кровообращение в чьем-то члене. Это пространство использовалось только наполовину так, как должно было быть, и через мгновение я посмотрел на нее сверху вниз. — Довольно впечатляюще, да? Используется не только для убийства людей.
На бетонном полу были расставлены различные столы и приспособления, а стены были украшены различными игрушками, флоггерами и ограничителями. У каждого саба есть свой раздел, свои игрушки, которые тщательно
Она медленно повернулась ко мне, приподняв бровь. — Неужели, эти двое? — глубокий смех вырвался из моей груди от ее удивления, и она захихикала вместе со мной. — Ник, может быть, но Хлоя такая...
— Доминантная, — перебил я. — Да, она потрясающая замена. Может быть, однажды я увижу вас двоих в действии, — мой член дернулся при мысли о том, как я буду наблюдать, как Майя проникает глубоко в Хлою одним из страпонов, в то время как Ник берет в рот свою жену. Моя губа скользнула между зубами, прикусив губу при этой мысли, пока я обтирал себя ладонью сквозь пот.
Она понятия не имела, насколько близко я был, крадущийся за ней, как хищник, готовый наброситься в любой момент. Неважно, каким способом, но она была нужна мне сейчас. Свежие мурашки были шершавыми под моими прикосновениями, когда я медленно, обдуманно провел пальцем по ее шее сбоку.
Опустив голову и проведя языком по соленой, нежной коже ее шеи, я прошептал: — Одно слово, — ее тело содрогалось под моими прикосновениями каждый раз, когда мои губы обрушивались на нее каскадом.
— Райли, — выдохнула она. Майя выгнула спину, прижимаясь к моей груди, открываясь мне, и я воспользовался шансом посмотреть, как далеко она позволит мне зайти. Я мог быть доминирующим, но она уже обвела меня вокруг пальца. У нее был контроль в этой динамике, и она еще не подозревала, какую власть она имела надо мной.
— Одно слово, которое приходит на ум, когда думаешь о подчинении, — прошептал я, терпеливо ожидая ее ответа. Она колебалась, и я хотел знать информацию, которую она скрывала. Даже если бы это заняло всю ночь, я бы добился своего, используя самые чувствительные участки ее тела, чтобы вытянуть правду.
Наконец, она ответила, и я сжал челюсти, не ожидая того, что она собиралась сказать. — Страх, наказание и боль без награды, — выпалила она, говоря так быстро, что едва ли получилось связное предложение. Мое тело задрожало от гнева, и я почувствовал, как между нами поднимается жар от ее признания. Ни в коем случае не должно было быть такого, и теперь у меня была новая миссия. Она узнала бы, какой приятной может быть боль в сочетании с удовольствием, и я научил бы ее всему. Однако сегодня речь шла о ней, о том, чтобы доставить ей столько оргазмов, от которых сводит пальцы ног, сколько она захочет, и я не остановлюсь, пока она не воспользуется своим стоп-словом, как она и просила.
Моя рука скользнула по шее Майи, и ее голова откинулась назад, позволяя моей большой руке крепко обхватить ее, нежно сжимая по бокам. — Ошибаешься, Майя. Этот образ жизни предполагает готовность учиться, доверие и, самое главное, согласие. Ты имеешь право отозвать согласие в любое время, — раковина ее уха выглядела восхитительно, и я провел по ней языком, дразня внешние края, продолжая говорить. — Если ты когда-нибудь боялась меня, то у нас есть проблема посерьезнее, которую нужно решить. Все наказания согласованы и оправданы, а награда всегда будет в пределах досягаемости. Могу ли я показать тебе этот мир и то, как жизнь в нем может быть приятной?
— Покажи мне, — соблазнительно ответила она, и гордое, нет... горделивое чувство разлилось глубоко внутри моего тела, когда я отдал ей первый из многих приказов. — В центр комнаты, Майя. Разденься для меня.
Когда она приблизилась к центру комнаты, ее голова медленно повернулась, глядя на меня из-за плеча. Она бросила на меня соблазнительный взгляд своих глаз, и я чуть не потерял самообладание. Как только я погрузился в ее сладкое тело, я не думал, что когда-нибудь захочу уйти. Дойдя до середины комнаты, она повернулась ко мне лицом, и ее тонкие пальцы потянулись к пуговицам шелковой пижамной кофточки. Они упали с ее плеч кучей на пол, и я быстро перешел к разноцветным веревкам, свисающим со стены. — Не стесняйся. Позволь мне увидеть тебя всю.
Зубами я снял колпачок с перманентного маркера и написал ее имя в новом разделе на стене, где останется все, что принадлежало Майе. Прерывисто вздохнув, она пробормотала: — Ты знаешь, что мне нравится, — зацепив пальцами подходящие шорты и стянув их вниз.
Соплячка.
Там она стояла, вытянувшись по стойке смирно, передо мной, полностью обнаженная, с глазами лани и покорная, все для меня. Схватив веревку, я убедился, что ее достаточно, чтобы завершить то, что я хотел сделать. Это был сложный узел, но мне нужно было, чтобы она поверила, что я действую в ее интересах. Кроме того, это позволило бы мне знать, что она может выдержать и насколько туго это должно быть или не должно быть. Кроме того, ее татуировка еще не полностью зажила, и мне тоже пришлось бы позаботиться об этой области.
Веревка упала на пол, когда я возвышался над ней, обводя взглядом мягкую, податливую плоть, которой я собирался владеть после сегодняшней ночи, во всех отношениях. Майя была моим катализатором, и защищать ее, любить ее всем, что у меня было, означало бы мою гибель. — На колени, раздвинув ноги и не сводя с меня глаз.
Ее нервозность проявилась в виде легкого подергивания пальца, когда она опустилась передо мной.Совершенно ошеломляюще.Все привело к этому моменту прямо здесь, Майя передо мной, позволяя мне чувствовать ее тело рядом со своим. Сначала я хотел быть холодным, не прощающим ее лжи. Так злился, что она не нашла меня раньше, чтобы я мог спасти ее. Правда была в том, что я не был ей нужен, она хотела меня, и потребность в защите была уловкой, независимо от того, как она это сформулировала. Я полностью верил, что она была напугана, и хотя я никогда бы не признался в этом никому другому, я тоже был в ужасе. Рокко мог забрать ее у меня, и я не сомневался, что он позаботился бы о том, чтобы я никогда больше ее не увидел. Я просто не мог рисковать.
Крепко сжимая веревку в руке, я обнаружил, что не нахожу слов, снова погрузившись в свои мысли, что в этот момент было опасно.
— Ты в порядке? — тихо спросила она. — Мы не обязаны этого делать, если ты не готов.
Я сфокусировал взгляд на ней, задержав дыхание, прежде чем опуститься на колени, чтобы оказаться на ее уровне. Грудь Майи поднималась и
На лице появилась легкая улыбка, ее нетерпение взяло верх. От доверчивого взгляда в ее глазах мой член дернулся, мучительно нуждаясь в том, чтобы погрузиться в ее тепло. Она знала, какой эффект производит на меня, поэтому я спокойно приступил к работе. Я взял ее за запястья, заломив их за спину и убедившись, что давление было правильным, когда веревки обвивались вокруг каждого запястья. Каждый узел струился, завершенный именно так, как это было необходимо, когда я создавал замысловатый жгут.
Связывая ее, я затянул их достаточно туго, чтобы утвердить свое господство, но достаточно свободно, чтобы ей не было неудобно. Она была бы в достаточной безопасности, чтобы без травм повиснуть на металлическом кольце в потолке. То самое металлическое кольцо, которым она пытала кого-то несколько недель назад. Первый этап был завершен, и она уже выглядела прекрасно.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — осторожно спросил я. Она попыталась высвободиться, и как только ее дыхание замедлилось, она кивнула.
— Да, сэр.
Я рассмеялся, протягивая веревку через небольшое отверстие в ее связанных локтях и обматывая ее вокруг колена, приказывая ей не двигаться и прижимая ее руки к бедрам. Я продолжал тщательно работать, набрасывая еще веревку на ее грудь, на плечи и переходя к спине, чтобы соединить все. Она была идеальной формы и выглядела как шедевр, который я себе представлял.
Ее губы приоткрылись с тихим стоном, когда я поцеловал ее лопатку, шею и щеку. — Я польщен, — прошептал я. — Но здесь, внизу, я Король.
Она фыркнула, и я предупреждающе приподнял бровь, наслаждаясь тем, как она наслаждается таким маленьким процессом. — Да, король.
Рывком я потянул за каждый узел, ожидая какого-либо сигнала от Майи или ослабления ремней, которые заставили бы ее упасть.Идеально. Она беспомощно пошевелилась, из нее вырвался тихий стон, когда она поддалась тому, что происходило. Я поднялся со своего места на полу, потянул за веревки, которые были закреплены у нее на нижней и верхней частях спины, и пропустил их через металлическое кольцо, с легкостью приподнимая ее тело. Майя вскинула голову, встретившись с моим хищным взглядом, осознание омрачило ее черты.
— Вы такой чертов шедевр, мисс Уитлок, — я застонал, наблюдая, как веревки впиваются в ее кожу. Под таким углом она была вынуждена довериться мне. Настоящий прорыв. — Мы уже были безрассудны, Майя. Пришло время потерять контроль. Отдай все это мне, детка.
— Разве мне не нужно оставить немного и для Ника?
— Не настаивай, или я могу оставить тебя неудовлетворенной до тех пор, пока не вернусь домой, — я мрачно усмехнулся, обойдя ее кругом и сменив тему. — Как ты? Есть стеснение или дискомфорт?
Мои пальцы прошлись вдоль ее тела и по каждому замысловатому узлу, пока я перечислял правила и меры безопасности. Каждый раз, когда я прижимал мягкий материал к ее коже, вплоть до обнаженного зада, у нее вырывался стон. Ее киска блестела от влаги, и мой член затвердел, когда я провел по нему двумя пальцами и поднес к губам.
Черт, мне никогда не надоест видеть ее такой.
Положив руку на мягкую, податливую плоть, я заговорил с ней соблазнительно. — Мне нужно, чтобы ты кое-что поняла, Веснушка. Если бы ты спросила меня несколько лет назад, буду ли я стоять здесь со связанной женщиной и в моей власти, я, вероятно, посоветовал бы тебе пинать камни, — напряжение распространилось по всему моему животу, новообретенный огонь разлился по венам.
Нуждаясь почувствовать ее губы на своих, я встал перед ней, запустив руку в ее локоны, чтобы наклонить ее голову именно туда, куда мне было нужно, и накрыл ее губы своими в медленном, страстном поцелуе. Она ответила взаимностью, застонав, когда мои зубы задели ее нижнюю губу. Недостатком этого было то, что я не мог почувствовать ее прикосновения, а мне отчаянно нужно было почувствовать, как кончики ее пальцев превращают мою спину в сцену убийства. Эти раны — постоянный трофей, показывающий всем, что я принадлежал ей так же сильно, как она была моей.
— Те, кого ты трахала до меня… Твое прошлое больше не имеет значения, — тихо прошептал я, обращаясь непосредственно к ней. — Никто, кроме меня и тех, с кеммырешаем поделиться этим, — я отпустил ее волосы и скинул штаны, отбрасывая их в сторону. — Я весь твой, Майя. Весь твой.
Мой член стоял по стойке смирно, преякуляция блестела на кончике, и я использовал ее, чтобы провести рукой вверх и вниз по своему стволу, дразня ее. Ее лицо исказилось от чистого желания, когда она облизнула губы для меня, но этого не произойдет прямо сейчас, как бы отчаянно я ни хотел, чтобы ее рот обхватил меня.
Для нас обоих в комнате что-то изменилось; я знал, что она тоже это почувствовала. Тоска, предвкушение. Необузданная потребность в жизни, наполненной желанием, и одиноких ночах. Все чувства, которые мы похоронили, разожгли пламя, которое могло время от времени вспыхивать, но никогда не угасало, и я помнил об этом, когда дверь медленно открылась, и Лакс направилась к нам в знакомой маске, раскрашенной аэрозолем. В тот момент все, что я чувствовал, было домом, местом, которого я давно не чувствовал. Двое самых дорогих мне людей в одной комнате.
Он обдумал мою работу и одобрительно присвистнул, восхищаясь шедевром, лежащим перед ним. — Она выглядит чертовски идеально, — сказал он с низким рычанием, как будто я не делал этого миллион раз до этого. — Одна из твоих лучших работ, Король, — несмотря на то, что я доверял Лаксу, я внимательно наблюдал за ними обоими, когда Майя пискнула, борясь с веревками.
— Ты уверен, что Хлоя не против? — спросила она, встретившись взглядом с Лаксом, когда он провел мозолистым пальцем по ее пухлым губам. Майя захныкала, когда он издал слабое рычание. Рот Лакса обхватил ее сосок, облизывая и посасывая твердеющую плоть.
— На самом деле, если ты готова к этому, она хочет посмотреть, как мы заполняем твои дырки, — сказал он. Она кивнула в предвкушении, но мне этого было недостаточно.
— Используй свои слова, Майя, — потребовал я, двигаясь вокруг ее подвешенного тела, испытывая зуд от желания прикоснуться к ней. — Ты хочешь, чтобы Хлоя трогала себя, пока ты наполняешься? — предвкушение убивало меня, и мой член
Какой же я, черт возьми, счастливый человек.
— Да, пожалуйста. Заставь ее смотреть, — слова горячо срывались с ее губ, пропитанные потребностью и умоляющие быть наполненными всеми возможными способами. Ее киска блестела от влаги, умоляя меня.
— Хорошая девочка, уже такая мокрая и готовая поиграть. Завяжи ей глаза, Лакс, — он кивнул, устанавливая свой телефон так, чтобы у Хлои было место в первом ряду, прежде чем схватить его. Как только он попытался поднести его к ее глазам, Майя отпрянула. Ее тело напряглось, и я успокаивающе положил на нее руку, поглаживая по спине.
— Что происходит у тебя в голове прямо сейчас. Без повязки на глазах? — спросил я, не понимая, почему она так встревожена. Мы с Лаксом обменялись обеспокоенными взглядами в ожидании. Он опустился на колени, и она покачала головой, через мгновение приходя в себя. На мгновение мне показалось, что она боится рассказать нам, и я не прикоснусь к ней, пока мы не узнаем, как действовать дальше. Я поднял голову в сторону Хлои, надеясь, что она сможет мне чем-нибудь помочь.
Голос Хлои зазвучал в динамике, подбадривая ее. — Майя, мы все любим тебя, скажи им. Им не нужно знать почему, но они не могут уважать то, чего не знают. Если ты не хочешь этого, говори своим голосом.
Она резко вдохнула и ответила. — Я хочу этого, — выдохнула она. — Никаких повязок на глазах. Мне нужно знать, что вы, ребята, делаете. Мне очень жаль.
Спасибо тебе, Хлоя.
Я мог только представить, как ей было страшно прямо сейчас, полностью покорной и беспомощной перед двумя мужчинами на каждом конце ее тела. — Никогда не извиняйся, Майя, но это последний раз, когда я спрашиваю. Есть какие-нибудь жесткие ограничения, в которых ты уверена?
Она вздрогнула, прерывисто вздохнув.
— Без игры с электричеством и без ударов предметами.
— А как насчет наших рук или кляпов? — спросил я.
Глаза Лакса оставались прикованными к моим, пока она спокойно не ответила, и мы обменялись взглядом.
— Руки в порядке, кляпы тоже, и у нас есть сигнал рукой.
Мы оба кивнули друг другу, прежде чем продолжить. Я гордился ею, но предупреждение Ника, сделанное пару месяцев назад, эхом отдавалось в моей голове. Нам нужно было действовать медленно, работать над вещами. С ее признанием мы могли начать использовать ее именно так, как ей было нужно. Не успел я опомниться, как моя рука коснулась мягкой плоти ее задницы, и громкий треск эхом разнесся по комнате.
Еще раз.
Она вскрикнула, когда шлепок вызвал рябь на ее гладкой заднице. — Считай.
— Один, — крикнула она, прерывисто дыша. Покрасневшая кожа взывала ко мне, покрывая обе щеки. И снова моя рука опустилась на нее, двигаясь ниже. — Два.
— С тебя уже течет, мне кажется, тебе это нравится, — простонал я, нанося удар по ее блестящей киске.
— Три!
— Такая чувствительная.
Шлепок.
Шлепок.
Шлепок.
В этот момент ее кожа выглядела так, словно могла лопнуть в любой момент, но я не мог остановиться. Я не хотел прекращать жить этим моментом. Она изо всех сил старалась приподнять задницу, показывая больше, именно там, где я хотел, чтобы она была. Она наслаждалась этим так же сильно, как и я.
Я повторял пытку, пока она не издала невероятно сексуальный крик, болезненный крик, дополненный стоном. Одна рука поглаживала мой член, в то время как я двигал другой, чтобы размять чувствительную кожу на ее заднице.
— Дошла до десяти, Майя, — тихо усмехнулся я. — Как ощущения? — ответа нет, и еще один удар. Она вскрикнула, ее тело напряглось, натягивая веревки.
— Я думаю, она боится признаться, насколько сильно ей это нравится. Только посмотри, как хорошо она это переносит, — Лакс промурлыкал у ее шеи, приподнимая маску ровно настолько, чтобы слизнуть слезинки с ее щеки. — Ты стыдишься того, как сильно тебе нравится боль? — во всей комнате воцарилась тишина, если не считать ее прерывистого дыхания и движения веревок, когда они раскачивали ее тело.
— Потеря контроля, боль... мне это нравится, — захныкала она. Моя верхняя губа изогнулась в улыбке от ее признания, и я был более чем готов дать ей больше. Как бы сильно ее визг ни заводил меня, мне нужно было быть внутри нее. Как будто она могла прочесть мои дикие мысли, она обратилась с просьбой, которую я искал, с просьбой, которую она хотела задать сегодня утром, и я был не более чем обязан ей это дать. — Пожалуйста, трахни меня, Король. Ты нужен мне.
Обычно все работало совсем не так, и широко раскрытые глаза Лакса, опустившиеся на женщину под нами, свидетельствовали об этом. Пока он был скрыт маской, я мог только представить дерьмовую ухмылку, которая была приклеена к его лицу, когда его тоже осенило. Майя держала себя в руках.
Как только я создам ее, мы все будем стоять перед ней на коленях.
Однако сейчас она была моей игрушкой, с которой я мог играть. Я нанес последний удар под изгиб ее задницы, прежде чем занять свое место позади нее, положив каждый большой палец на ее половые губы и раздвинув их, чтобы впустить прохладный воздух в ее дырочку. Один большой палец двинулся вниз по веревке, чтобы как можно сильнее надавить на ее набухший клитор.
— Для тебя все, что угодно, Веснушка.
ГЛАВА 28
МАЙЯ
Моё тело свободно раскачивалось в воздухе каждый раз, когда он надавливал на мой клитор, и я содрогалась от его прикосновений.
Можно было бы подумать, что в подвале должно пахнуть плесенью или затхлой водой, но это было далеко не так. В воздухе витал чувственный аромат, насыщенный запахом сандалового дерева и драконьей крови от благовоний, которые Райли зажег совсем недавно. Это было странное ощущение, аромат, заставляющий тебя чувствовать себя сексуальной, но это было так.
Мой взгляд упал на имя, которое теперь красовалось на его стене. Назови меня тупой, но это был мой ответ. Райли сделал бы для меня все, и он доказывал это довольно много раз. Пришло время ответить взаимностью. Кроме того, он позволил бы мне высосать душу из любого, кому позволил бы прикоснуться ко мне.
Я сжала губы, понимая, что совершенно беспомощна в этом положении. Пойманная в ловушку внутри безопасного кокона из мягкой веревки, я чувствовала себя в безопасности, несмотря на то, что две мои дырочки предвкушали насилие, с которым им предстояло столкнуться. В поле
— Посмотри, как красиво эта тушь уже стекает по твоему лицу, — промурлыкал Лакс, проводя пальцем по моей груди медленными и мучительными движениями. Он больно ущипнул мой сосок между пальцами. Я вскрикнула от смеси боли и удовольствия, когда Король ласкал мой клитор сзади. — Ты сейчас награни, не так ли? Готова быть использованная теми, кто любит тебя больше всего, — промурлыкал Лакс.
Сдавленный стон сорвался с моих губ, когда зубы Короля задели мой клитор, заставив меня зашипеть. Мое тело жаждало этого ощущения, выгибаясь дугой под веревками. Мне нужно было вырваться из этого уязвимого положения, но веревки держали меня в плену и заставляли принимать все, что эти двое могли мне дать.
Толстые пальцы вошли в меня, и я вскрикнула, когда он в быстром темпе входил и выходил из меня. Все, что я могла делать, это бороться с веревками, мои пальцы инстинктивно хотели потереть мой клитор, когда кольцо сжималось внутри меня.
— Ты такая красивая шлюха для нас, не так ли? — голос Короля зазвенел у меня в ушах, его веселье вызвало протестующий стон, когда веревки снова впились в мою плоть. — Скажи это.
Я почувствовала его язык на своей разгоряченной коже и прошептала: — Я красивая шлюха, — мое сердце затрепетало. Я ничего так не хотела, как быть для него хорошей девочкой.
Электричество пробежало по мне, когда Лакс прикусила мой сосок, прежде чем перейти к следующему. — Я не совсем расслышал ее, Король. А ты?
Я тяжело сглотнула, надеясь, что не разочаровала их. — Ни слова, — поддразнил он.
Большой палец провел по моей нижней губе, мое неровное дыхание превратилось в шепот. — Я думаю, тебе следует сказать это снова, Майя.
— Я красивая шлюха! — попробовала снова, на этот раз громче.
— Хорошая девочка, — похвалили они оба в унисон, и это была самая сексуальная вещь, которую я когда-либо слышала. Мои бедра упирались в веревки, пытаясь хоть как-то отвлечься от этой пытки, которой они, казалось, наслаждались, доставляя мне удовольствие. В этот момент я была готова на все ради освобождения, впадая в такое отчаяние, что начинала умолять.
— Перестань дразнить меня, пожалуйста! — неоднократно меня доводили до грани, казалось, часами, только для того, чтобы снова и снова срывать ее.
Моя контролирующая натура медленно рассеивалась каждый раз, когда пальцы и языки скользили по моему телу, угрожая опрокинуть меня за край. Веревки пропитались потом, пропитанным моим жаждущим ароматом. Сломленная, я обмякла, не двигаясь, уставившись глазами в бетонный пол, пока я молча раскачивался взад-вперед. Они могли добиться моего подчинения. Черт возьми, они могли брать все, что хотели, лишь бы я кончила сегодня вечером. Мои всхлипы превратились в тихие всхлипывания, и мужчина, терзающий мою грудь, отступил на шаг, ожидая указаний.
— Как ты это делаешь? — спросила я, побежденная и сбитая с толку смесью эмоций, когда я подчинилась удовольствию. Я плачу? Злюсь? Получаю удовольствие? Мои губы задрожали, когда я почувствовала призрачные руки на своем теле там, где я в них нуждалась, где мне нужен был Король, чтобы заменить их.
Король крепко сжал мои бедра, ободряюще проводя большим пальцем по моей тазовой кости. В спальне Райли стал совершенно другим человеком, и я не была уверена, должна ли я быть в экстазе или очень, очень напугана. — Шшшш. Выбрось из головы, Майя, и наслаждайся тем, насколько отзывчиво твое тело для меня… для нас.
Расположившись, он без предупреждения толкнулся глубоко внутрь, толкая меня вперед. Заставляя мое тело отвечать ему глубокими, быстрыми движениями. Это было новое, эротичное чувство, сводящееся к этому. Я удовлетворенно застонала, пока не почувствовала острый укус в свой сосок. Медленно мой взгляд опустился и увидела, как Лакс затягивает зажим вокруг чувствительной области, и я заметалась, когда он повторил то же самое с другим.
Молния ударила в них обоих, раскачиваясь взад и вперед, пока я пыталась стряхнуть их, и потерпела жалкую неудачу. — Черт возьми, какое красивое прикосновение. Позови нас, — сказал Лакс, восхищаясь своей работой.
Король двигался в мучительном ритме, и мои крики эхом разносились по комнате, почти тонув в звуке соприкосновения плоти с плотью каждый раз, когда его тело сталкивалось с моим.
— Пожалуйста, не останавливайся, — ничего, кроме тяжелого дыхания, я смотрела, как глаза за маской темнеют от вожделения, поглаживая его член для вида.
Придвигаясь ближе каждый раз, когда я вскрикивала от удовольствия, он спрашивал: — Могу я, пожалуйста, воспользоваться ее ртом, король? Я был хорошим и терпеливым.
Легкая хныканье в его голосе заставило пульсировать мой клитор, и я улыбнулась в его сторону. Немного поддразнивая его, мои стоны стали громче, когда я умоляла Короля о большем. Лакс теперь был прямо передо мной, его рука сжимала мое горло.
— Мне нужно кончить, — прошептала я ему. — Пожалуйста, сделай так, чтобы у меня перехватило дыхание.
Молча повинуясь, его большая рука скользнула по моему лицу, лишая меня кислорода, в то время как его хватка на моей шее усилилась. Черные точки закружились у меня перед глазами, и мое тело дернулось на веревках. Моя киска сжалась на члене Короля, и он застонал от удовольствия.
— Сделай ей лицо ужасным, — приказал он. — Я хочу увидеть, как она заглотит твой член.
Лакс отпустил меня, и я резко вдохнула, прежде чем он ткнул мне в лицо своей твердостью и провел ею по моим приоткрытым губам, скользя между ними. Я с готовностью приняла вторжение, слизывая языком преякулят с его щели.
— Ты такая влажная, Майя. Твое тело продолжает притягивать меня, как вакуум... Черт, — прорычал король, толкаясь быстрее. Я мурлыкала вокруг члена во рту, каждый раз, когда его яйца ударялись о мое тело. — Ты еще далеко от завершения. Я хочу, чтобы ты умоляла перестать кончать сегодня вечером.
Сжимая в кулаке мои волосы, Лакс проникал глубже в мой рот, пока не достиг задней стенки моего горла. Беря столько, сколько я могла, он продолжал давить, пока я не подавилась, и на моих глазах не выступили слезы. Я хныкала вокруг его крепкого члена, пока он входил и выходил, безжалостно трахая мое горло.
Король впился пальцами в мою талию, ускоряя ритм, без сомнения оставляя следы полумесяцами от того, как сильно он держал меня в заложницах. Он невероятно растягивал меня, и все, что мое тело могло сделать, это сжаться вокруг него в предчувствии приближающегося оргазма. Мое тело обвилось вокруг него так, как я всегда себе это представляла, и я закрыла глаза, готовясь к очередному оргазму, от которого сводило пальцы ног.
Его слова прозвучали
— Кончи для меня, Майя. Верни меня домой, — я чувствовала каждое ощущение, вплоть до вмятин, оставленных его пальцами, и я закричала, когда мое тело завибрировало от оргазма, но ни один мужчина не сдавался. Я была прыгающей сломанной куклой, зажатой между двумя большими телами. — В следующий раз я снова возьму тебя за задницу, Майя. Когда останемся только ты и я, я собираюсь провести весь день, растягивая тебя, чтобы трахать так сильно, как захочу, — проворчал король.
Черт... Я не могу.
Яростные конвульсии, еще один оргазм пронзил мое изнывающее от боли тело, каждый нерв был чувствителен и перегружен, но я хотела большего. Король точно знал, что делает, способный безжалостно входить и выходить из меня, пока мое тело пыталось спуститься с высоты.
— Ты будешь лежать там, и сперма будет капать из каждой дырочки, а потом я заткну их все, чтобы мы не потратили впустую такой драгоценный подарок, — он погрузился в меня, оставляя меня полностью заполненной, когда он изливался в мою пульсирующую киску, окрашивая спермой мои стены.
Вырываясь со стоном, его рука легла на мою задницу, наблюдая, как мое содрогающееся тело выталкивает сперму из моей киски на пол под нами. — Срань господня, Майя.
Отступив назад, член покинул мой рот, давая моему ноющему горлу необходимую передышку, и я вздрогнула, делая глубокие вдохи воздуха, который был украден у меня несколько мгновений назад. Лакс большую часть времени молчал, сосредоточившись на своей задаче. На заднем плане я могла слышать, как Хлоя достигла своего собственного пика, жужжание вибратора оставалось ровным, когда она немедленно перешла к созданию другого.
— Думаешь, она выдержит больше? — спросил Лакс.
Я не могла говорить за себя, когда безвольно повисла, смеясь в своем посторгазмическом состоянии, а они продолжали, как будто меня здесь больше не было. Король подошел, и я увидела пот, блестевший на его коже, когда наши взгляды встретились. Он нежно провел большим пальцем по моей щеке, и я не могла оторвать взгляда от его глаз, полных вожделения.
— Ты хочешь еще? — спросил он. Мое тело болело, и я попыталась пошевелиться, еще раз вспомнив о своем рабстве. Натянутые веревки вернули меня к реальности, и я действительно хотела большего. Я не была готова использовать стоп-слово.
— Да, король… Я хотела бы большего, — прошептала я в отчаянии. Он злобно улыбнулся в ответ и повернулся к своему другу. — Дай ей минуту, затем мы можем продолжить. Хотя я не хочу, чтобы ее отстраняли надолго.
Я молча надеялась, что они поменяются местами, чтобы я могла увидеть татуировку. Конечно же, Король оставался в поле моего зрения, и звук вибратора пробудил мой интерес. Я ахнула, когда давление усилилось на мой уже пульсирующий клитор.
— Моя очередь. Будь умницей и подними эту задницу для меня, — потребовал Лакс. Тихая команда заставила мой желудок сжаться в предвкушении, когда игрушка задвигалась вверх и вниз по моим влажным губам. Он не давал мне достаточно, поэтому я сделала все возможное, чтобы попытаться забрать ее, но моя слабая попытка потереться об игрушку заставила моего похитителя мрачно усмехнуться. Его сильная рука обвилась вокруг моей талии, удерживая мое извивающееся тело неподвижно, и я не знала, сколько еще смогу продержаться.
— О, я знаю, что здесь ты можешь проявить немного терпения. Посмотри, какой эффект ты производишь на Короля. Он никогда так не хныкал из-за меня. В этом была вся ты.
Вибрации прокатились по всему моему телу, и я жаждала большего. — Я собираюсь...
Вибрации прекратились, и я вскрикнула от разочарования.Только не это снова.Потянув за веревки, я выразила свое разочарование, но они только рассмеялись.
— Сколько букв ты уже отсосала, Майя? — поддразнил король, опускаясь на колени, чтобы засунуть два пальца мне в рот и в горло, чтобы покрыть их моей слюной, прежде чем снова вытащить. Он поднес руку к своему члену, нетерпеливо поглаживая его ствол. — Ты не представляешь, как долго я ждал этого. Чтобы наблюдать, как ты получаешь как можно больше членов. Учить тебя, как принимать их все, пока любимое прозвище не застрянет у тебя так глубоко в горле, что единственное, что ты можешь делать, — это скулить от него в чистом экстазе.
Я кивнула, приоткрывая губы, когда он проник внутрь на всю длину. В то же самое время кончик члена Лакса скользнул сквозь мою сердцевину, и я ахнула от этого ощущения. То, как его обхват растягивал меня, немного задело, но я быстро привыкла к этому, когда они начали двигаться синхронно.
— Ты был прав, она чувствуется потрясающе, — простонал он позади меня, наконец-то входя в мое жадное влагалище. Моя голова запрокинулась вверх, чтобы встретиться с искаженным взглядом короля, позволяя большему количеству его члена скользнуть вниз по моему горлу. Он заполнил мой рот до невозможности, и я не могла дышать, вынужденная сглатывать вокруг его члена. Его рука легла мне на затылок, удерживая меня в плену у основания его таза, и слезы потекли по моему лицу от нехватки воздуха.
Я так сильно хотела прикоснуться к нему, быть хорошей, обхватить руками его член и насаживаться, пока он не кончит на меня. Позади меня я была застигнута врасплох, когда вышел, прежде чем Лакс снова вошел в меня. Мои крики были приглушены членом Короля, когда он толкался, продолжая издевательства над моим горлом. Я перенеслась в другой мир, где мое тело не принадлежало мне, уставшее и измученное, но умоляющее о большем.
Оба мужчины набирали скорость, и моя киска сжималась, когда волна за волной мой оргазм обрушивался на меня. Мое тело было потным, чувствительным и горело, сжимаясь, когда я бесконтрольно брыкалась о тело позади меня.
— Она так изголодалась по моему члену, король, — задыхаясь от члена во рту, я потеряла дар речи, слезы текли по моим щекам, ожидая, что он что-нибудь скажет, но он только вошел глубже, щелкнув меня пальцем по щеке.
— Я думаю, ты прав, может быть, ей стоит съесть и то, и другое одновременно, она действительно выглядит голодной. Что ты думаешь?
Руки сжались на моих бедрах, когда наши тела соприкоснулись, и Король застонал, когда мои крики завибрировали у его члена. Слюна потекла по бокам, когда мое горло безжалостно трахнули. Рука запуталась в моих волосах, заставляя меня застыть, пока он внезапно не остановился, его слова срывались
— Не смей входить в нее. Понял?
Член внутри меня дернулся, когда Лакс неохотно вынул свой член, оставив меня пустой и ни о чем не судорожно сжимающейся. — Глубокий вдох, Майя.
Король снял каждый зажим для сосков, один за другим, и я извивалась от боли, пока он неторопливо растирал их, приказывая Лакс прийти и облегчить боль. Я вздрогнула, когда его язык чувственно обвел мой сосок, а палец покрутил другой. Мое дыхание было тяжелым и прерывистым каждый раз, когда я пыталась отдышаться. Завтра наверняка будет болеть все мое тело, и мне понадобится несколько дней, чтобы восстановиться.
Король подозрительно посмотрел на меня, и я послала ему довольную, но усталую улыбку, давая понять, что могу продолжать. — Лакс был хорошим мальчиком. У тебя хватит сил заставить его кончить?
Я использовала это как разменную монету. Знание того, что оргазм его питомца был основан на моих следующих словах, заставило меня почувствовать себя сильной. Я облизала губы, чтобы попытаться увлажнить сухость, прежде чем ответить, мой голос был почти срывающимся. — Если он снимет маску, он может кончить.
Они оба обменялись взглядами, прежде чем он протянул руку, чтобы сорвать маску и позволить ей упасть на пол. Там он стоял во всей своей обнаженной красе, с довольной улыбкой на лице.
Гребаный Николас. Пошел ты нахуй за то, что так хорош в этом.
Я закашлялась, разочарованный визг застрял в моих измученных голосовых связках, а они просто рассмеялись. Король шагнул вперед и схватился за веревки, заставляя меня устоять на ногах. Должно быть, он заметил что-то, чего не заметила я, потому что предупреждающе покачал головой.
— Теперь, когда мы покончили с этим, ты возьмешь оба наших члена в рот и проглотишь все до последней капли спермы, которую мы тебе дадим.
Король провел подушечками больших пальцев по моим приоткрытым губам, раздвигая их, чтобы позволить Нику со стоном проникнуть в мой рот. У меня действительно не было другого выбора, кроме как пошире открыть рот, чтобы вместить оба члена, поскольку они пульсировали и были готовы наказать мой рот.
Слюна и преякулят пропитали мой подбородок, когда каждый скользил в мой рот и выходил из него, и мой язык кружил по нижней стороне каждого ствола, каждый старался соответствовать небрежному темпу другого.
Загоняя их поглубже в мое горло, Король проворчал: — Расскажи мне, насколько хорош на вкус твой шурин.
Мои стоны отдавались от них вибрацией, когда головокружение достигло пика, а из легких вырывался кислород. Оба вышли, и я сделала глубокий вдох, прежде чем они скользнули обратно.
Мое тело напряглось, веревки начали доставлять легкий дискомфорт, а легкие горели. Я была близка к своему пределу.
— Подавись нами, Майя... твою мать, — проворчал Лакс.
Я протискивалась, жадно принимая все, что эти мужчины могли мне дать. И то, и другое продолжало входить и выходить у меня изо рта, и я была на грани обморока. Я подавилась, пытаясь сохранить спокойствие, когда один член сменился другим, каждый терся друг о друга, по очереди засовывая себя в мое горло. Мой желудок сжался, угрожая напомнить о сегодняшнем обеде.
По моему телу струился пот, слезы и тушь высохли на покрытом маской лице. Они были близко. Я почувствовала это, когда оба члена набухли, полностью перекрыв мне доступ воздуха. На мгновение я запаниковала, когда темнота поглотила меня, но мне пришлось сосредоточиться на том, чтобы набирать как можно больше воздуха каждый раз, когда кто-то отступал.
Как раз в тот момент, когда я позволила звездам поглотить меня, Король зажал пальцами мои ноздри. Они пролились мне в горло, и я изо всех сил старалась проглотить все это, позволяя остаткам стекать по подбородку и уголкам рта. Порыв воздуха заставил меня задохнуться, выталкивая еще больше содержимого в мой желудок. Тишина и тяжелое дыхание окутали комнату, и все, что я могла делать, это смотреть на смесь спермы и слюны, которая теперь покрывала пол.
В моем затуманенном видении передо мной возник Король, пока я продолжала глубоко дышать. — Ты сегодня была такой потрясающей.
Король хвалил меня?
Ник молча протянул ему полотенце, прежде чем направиться в угол комнаты, чтобы одеться. — Посмотри на меня, — твердо сказал он, поднося полотенце к моему лицу, вытирая мои распухшие губы и прикрытые усталые глаза. — Ты в порядке?
— Я многое чувствую прямо сейчас, — призналась я, и новые слезы вырвались на поверхность и потекли по моему лицу. Смех вырвался из моего тела, внезапно превратившись в рыдания, когда все эмоции обрушились на меня, как кирпич, брошенный со скоростью девяносто миль в час.
Райли вернулся, его успокаивающая зубастая улыбка пробивалась сквозь садистский фасад Короля. Он кивнул уже одетому Нику, прося о помощи.
Медленными движениями я освободилась, Райли подхватил мое уставшее тело прежде, чем я смогла рухнуть на пол. Наконец слезы и стеснение в груди утихли, но я так устала.
— Мне так жаль. Клянусь, я наслаждалась каждой минутой этого, — прошептала я ему в шею, обнимая его. Притянув его ближе, я почти забыла о Нике, тем сильнее я прижималась к груди Райли, его бешено бьющееся сердце было моим безопасным местом. — Мне не нужна вода или что-то еще, я просто хочу тебя, — тихо призналась я, погружаясь в его мускусный аромат. — Спасибо.
Последнее, что я помнила, был крепкий поцелуй в мой лоб.
ГЛАВА 29
РАЙЛИ
Майя часто храпела, когда я убирал потные пряди волос с ее прохладной кожи. Я так долго ждал, чтобы погрузиться в нее, и возможность прижаться яйцами глубоко к женщине, которую я всегда любил, была моим собственным кусочком рая. То, как она сосала мой член, вызвало у меня желание полностью погрузиться в ее горячий рот, но я взял себя в руки, когда она дошла до буквы «К». Туфли прошаркали по полу, и я инстинктивно прижал ее к своей груди, почти забыв, что Ник вообще был там.
— Тебе нужна помощь с чем-нибудь? Я могу остаться, если понадоблюсь, — предложил Ник, натягивая рубашку на свои широкие плечи и хватая телефон. Как только она сама достигла кульминации, видеочат закончился. Хлоя, вероятно, сама в этот момент крепко спала.
Интенсивность того, что мы все сделали внизу, напрягла энергию всех вовлеченных сторон, и по тому, как Лакс слегка прихрамывал к двери, я понял, что ему нужно домой. — Нет, с ней все будет в порядке. Нам нужно отдохнуть перед завтрашним путешествием, — ответил я, неся Майю вверх по лестнице. Правда была
Мы прошлись по дому, разговаривая так, словно она и не спала крепким сном в моих объятиях. Меня охватило тревожное чувство, и я хотел, чтобы Майя сказала мне остаться, потому что я не хочу уезжать от нее в Сиэтл; это слишком далеко, но победа над «найтхаукс» укрепила бы наше место в плей-офф. Команда нуждалась во мне так же сильно, как и Майя, и я не мог их подвести.
Ник неловко потер затылок. — Майе следует остаться у меня, когда мы уедем? Или мне попросить ее родителей присмотреть за детьми, чтобы Хлоя могла приходить сюда?
— Ко мне приезжает старый друг погостить со своей женой, но я думаю, что Хлое и детям тоже стоит приехать. Мы должны убедиться, что все остаются в безопасности.
Ворчание на другом конце провода заставило меня расхохотаться, когда я спросил Роуэна, не может ли он помочь. Несчастный ублюдок сказал, что категорически нет, пока я не услышал тихий голос на заднем плане. Его девушка разыграла карту вины, и из-за этого мне не пришлось бы беспокоиться, пока меня не будет. Роуэн не всегда был таким холодным, не из того, что я помнил, но прошли годы, и меня выпустили раньше него. Мы стали лишь немного ближе за последний год или около того. Мы столкнулись у грузовика с тако, и не успел я опомниться, как он уже был в моей комнате для гостей. Мораль — забавная штука, она всегда зудит и царапает в глубине твоего сознания, когда ты совершаешь худшие грехи. Вот почему я любил своего бывшего сокамерника. Он понимал, что существует тонкая грань между честностью и бесчестьем. Он убивал по правильным причинам, а затем тщательно мыл руки к обеду. Если кто-то и мог помочь мне в ситуации с Рокко, так это он. Этобыл быон.
Легкое шуршание ковра подтолкнуло меня к кровати, чтобы Майя могла лечь поудобнее. Хотя я и хотел отдохнуть, но перед этим мне нужно было позвонить. Схватив телефон с прикроватной тумбочки, я набрал знакомые номера и стал ждать хриплого голоса на другом конце провода.
— Ты хоть представляешь, который сейчас час? —Роуэн проворчала в динамик. Я действительно не знал, который час. Взглянув на часы в моем телефоне, я увидел, что они показывали час ночи.
— Черт, извини. У меня совсем испортился график. Ты все еще придешь завтра?
— Да, собираемся. Лотти настояла на том, чтобы поехать с нами, так что Майя не чувствовала себя неловко.
После этого Роуэн повесил трубку, даже не попрощавшись, что было обычным делом. Я был удивлен, что меня не отчитали за то, что я позвонил вместо того, чтобы написать сообщение.
Приглушенно рассмеявшись, я подошел к своей половине кровати и юркнул под одеяло. Не теряя времени, я обхватил рукой живот Майи и прижал ее к своему телу, вдыхая ее аромат, когда ее волосы разметались по подушке и упали мне на лицо. Поцеловав ее в плечо, я прошептал: — Я всегда буду оберегать тебя, Веснушка. Дома я или в отъезде. Ты никогда больше не будешь одна.
Прежде чем я успел опомниться, эти чертовы птички защебетали, и я застонал, резко очнувшись от лучшего сна, который у меня был за последние годы. Было приятно просыпаться с ощущением свежести, вместо того чтобы ощущать необходимость впрыскивать в вены энергетический напиток просто для того, чтобы пережить день.
Но настоящей причиной, по которой я вскочил с кровати и быстро направился на первый этаж, был запах завтрака. Разочарование было преуменьшением, когда я перекатился на пустое место. Завтрак, однако, был потрясающим извинением. Сбежав по лестнице, я завернул за угол и тут же застыл как вкопанный, изо рта у меня уже текла слюна. Кухонный стол был битком набит разными ингредиентами, и я усмехнулся про себя.Она ведь понимает, что кормит только двоих, верно?
Пока Майя говорила, из динамика донесся недовольный смех, и я поймал себя на том, что проявляю излишнее любопытство. Я знал, с кем она разговаривает, и мне был более чем интересен этот разговор. Скрестив руки на голой груди, я сел на барный стул и слушал с отвисшей челюстью.
— Знаешь, ты единственный, кому я могу позвонить по этому поводу. Это и так неловко, — прошептала Майя над шипящим маслом на сковороде, и в животе у меня заурчало, но я набрался терпения и подождал, прежде чем приступить к делу. Даже с небольшим изголовьем кровати она выглядела прекрасно, завернутая только в мою майку, которая часто была на ней. Кто я такой, чтобы говорить ей снять ее; она выглядела потрясающе. Это оставило меня гадать, было ли там что-нибудь еще, или на ней не было трусиков.
— Ну, это был общий опыт, так что я понимаю. Дай угадаю, для тебя это слишком? — заговорил Ник.
— Вы оба могли бы быть грубее, просто сказать… Райли, он просто такой...
Ну и что? Майя, продолжай, чтобы я мог придумать все способы наказать тебя.
— Большой. Твой член совершенно другой в лучшем смысле этого слова.
— Я же сказал тебе подготовиться. Хотя ощущения потрясающие, правда? Тем более, когда он исполняет, преимущество того стоит.
Она продолжала готовить, а ее раскатистый смех вызвал искреннюю улыбку на моем лице. Я даже не мог злиться, что они говорили о моем члене.
— Я хотела большего, намного большего, — умоляющий тон в ее голосе заставил мой член дернуться, чем дальше заходил разговор. — Я почти попросила его о большем, но ему нужно выспаться. Я уверена, что на днях я опозорила его перед всеми.
Нет, ты этого не делала, Веснушка, и я бы хотел, чтобы ты так не думала.
Она быстро сменила тему. Майя и ее чертово уклонение. — Я собираюсь сделать своей личной миссией принять все это, чтобы со мной обращались так, как он обращался с Хлоей. Я доберусь до буквы «К».
Ты не готова к этой стороне меня, Майя.
— Просто соберись с духом и доверься ему. Мне скоро нужно уходить, но я хочу задать тебе чрезвычайно важный вопрос.
— Что случилось? — спросила она, обводя языком ложку,
— Кто был лучше?
Я прикусил нижнюю губу, тихо поднялся со своего места и направился к ней. Стоя слева от нее, я терпеливо ждал ответа, не прерывая ее процесса. Майя посмотрела на меня, приподняв бровь.
— Извини, Ник, но Райли опередил тебя, ты был почти вторым.
Они попрощались, и вскоре после этого Майя присоединилась ко мне. Я покачал головой и взял тарелку из ее рук, ворча, когда потянулся за едой. Честно говоря, ее разговоры о моем члене заставили меня почувствовать себя неловко. Нравится «Большой хороший»? Или «большой» и «держи свой чудовищный член подальше от меня»? Нам, наверное, стоит поговорить о границах, прежде чем я уйду, и поскорее, пока сюда не пришли остальные. Все, что я хотел сделать прямо сейчас, это проглотить смущение, которое я чувствовал, и позавтракать. Однако у Майи были другие планы.
Майя
— Пожалуйста, не замалчивай, я тебя расстроила? — наблюдая, как он ест, Райли осторожно отложила вилку с глубоким вздохом.
— Нет, Майя, честно говоря, я просто пытался насладиться завтраком, который ты приготовила, пока он не остыл, но пока мы за этим занялись, да, это меня немного обеспокоило, — ответил он. В его тоне слышались нервные нотки, и я внезапно почувствовала себя виноватой. Возможно, ему следовало принять участие в разговоре, но мне нужно было с кем-то поговорить об этом; не то чтобы у меня было много друзей.
— Прости, Райли, мне просто нужен был кто-то, кто мог бы меня понять. Должна ли я пойти к кому-то, кого ты не трахаешь, — сказала я, защищаясь. Однако это был неправильный выбор слов, и теперь я чувствовала, что сделала только хуже. Мой разум был готов пойти на попятную, попытаться сделать это лучше.
— Эй, расслабься, — твердо сказал Райли. — Да, это расстраивает меня, но больше всего это застало врасплох. Однако нам следует обсудить границы, прежде чем я уеду сегодня вечером.
Я хотела, чтобы ему не приходилось уезжать. Было бы эгоистично просить его остаться. В его жизни было две любви, и я была более чем готова занять второе место во время хоккейного сезона. Хлоя рассказала мне, что обычно она не посещала выездные игры, но время от времени посещала, оставляя Ника заниматься своими делами, пока она показывала детям мир. Люди играли в хоккей на пляже? Подождите. Это было глупо, конечно, они так и сделали.
Райли прищурился, глядя на меня, и я понятия не имела, что мои глаза в данный момент смотрели в потолок. Я почувствовала, как его рука коснулась моего колена, и моя рука потянулась прямо к его руке. — Ты снова это делаешь. Скажи мне остаться, Майя; попроси меня уйти в отставку после этого сезона.
Мой взгляд метнулся от белого потолка к его глазам. Подождав мгновение, мои губы сжались в тонкую линию, отказываясь отвечать ему, я только отрицательно покачала головой. — Это было бы невероятно эгоистично, Райли, и ты бы пожалел об этом. Может быть, не на следующий день или через год, но ты бы пожалел. Хоккей зажигает в твоих глазах блеск, которого я не могу. Так было всегда; это одна из причин, по которой я люблю тебя. Наблюдаю, как ты успокаиваешься, как только эти лезвия касаются льда. Так что нет. Ты поедешь в Сиэтл и победишь, а потом, когда сезон закончится, отвезешь меня на пляж. А теперь ешь.
Мой тон был твердым и окончательным, когда он бросил на меня вызывающий взгляд. Мне понравился этот всплеск уверенности. Это сильно отличалось от кроткой, обеспокоенной Майи, которая появилась всего несколько минут назад. Забавно, что утешение может сделать с человеком, который нуждается в нем время от времени. Ах да, разговор о границах. Дело было в том, что Райли мог трахаться с кем хотел в пределах разумного. Он не давал мне никаких поводов для ревности; в конце дня я просыпалась рядом с ним, а не с ними.
Слова вырвались сами собой, и мой желудок тут же скрутило от бесконечного потока эмоций. — Если ты хочешь развлекаться с Ником или другими мужчинами, когда тебя нет дома, я не против. У тебя есть потребности и вкусы, которые я бы никогда не хотела у тебя отнять. Просто ни одна женщина, включая Хлою, не выйдет вперед, если меня не будет рядом. Это справедливо?
— Я думаю, это достаточно разумная граница, которой нужно следовать. То же самое касается и тебя. Никаких мужчин, если меня нет рядом. Для меня это больше касается твоей безопасности, чем чего-либо другого.
Я была рада, что мы смогли прийти к взаимопониманию, которое сработало для нас обоих. Было приятно быть на одной волне до ухода Райли. Я открыла рот, чтобы заговорить, когда резкий стук эхом разнесся по дому.
— Они рано, — пробормотал Райли.
Меня охватило замешательство, и я уставилась на него сверху вниз. — Кто именно пришел так рано?
ГЛАВА 30
МАЙЯ
Черт возьми, нет.
Последнее, в чем я нуждалась, это чертова нянька, пока Райли не было. Черт возьми, я убивала людей.Да, Майя, но ты также потеряла самообладание из-за того, что Рокко просто был в твоем присутствии прошлой ночью, так что да. Да, это так. Я сказала себе верить, что Райли отвечает моим интересам, но я не могла потерять бдительность с мужчиной, которого едва знала.
Он протиснулся мимо меня, направляясь в дом, и я бросила раздраженный взгляд в его сторону, внутренне возмущаясь тем, кто будет защищать меня в отсутствие Райли. С крыльца донесся сильный, правильный и почти успокаивающий голос, и я повернулась на него.
— Привет, пожалуйста, не обращай внимания на Роуэна. Он просто злится, что я сказала, что Backstreet Boys — лучшая бойз-бэнд 90-х, — засмеялась она, протягивая мне руку. — Я Шарлотта, но ты можешь называть меня Лотти.
Мое тело напряглось, когда я увидела, как чья-то рука обхватила меня и схватила ее сумки. Она обеспокоенно посмотрела на меня и приказала Рональду, или как там его звали, не подходить ко мне сзади. Это было неприятно, но, тем не менее, я пригласила ее внутрь и показала им обоим окрестности.Спасибо, что исчез, Райли. Я действительно ценю это.
— Вы оба можете занять эту комнату, надеюсь, все
— Это твоя мать? Ты очень похожа на нее. Я никогда не знала своей матери, но своего отца… Мой отец был лучшим. Он обычно делал банановый хлеб, который был таким...
— Лотти... не надо, — голос Рональда за моей спиной был хриплым от эмоций, и я резко повернула голову, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Она может делать все, что захочет, Рональд. Ты гость в моем доме, и если хочешь продолжать вести себя как мудак, можешь спать на полу, — выплюнула я.
— Ты только что назвала меня Рональдом? — он рассмеялся.
— Мне нравится она Роуэн, она тебя не боится, — сказала Шарлотта, кладя фотографию обратно. — Он просто присматривает за мной, Майя. Мой отец трагически скончался, и иногда это все еще тяжело.
Мои ноги двигались быстрее, чем мой мозг мог обработать эту мысль. Выражение ее лица было суровым напоминанием о том, что я потерял, даже если моя мать ненавидела меня. Когда я узнала, что она умерла одна и ее оставили на несколько дней, с этим было трудно справиться. Я очень любила Уитлоков и была так счастлива, что они не заставляли меня называть их мамой и папой. Этому было позволено происходить естественным образом, хотя я не часто говорила об этом. Я заключила Шарлотту в объятия и крепко прижала ее к себе. Ее плечи расслабились, и через мгновение она обняла меня в ответ. В ее глазах было столько боли, что я почувствовала, что она нуждается в ней.
— Позвольте мне найти Райли. Я уверена, что он захочет увидеть вас обоих. Угощайтесь, что есть в доме.
Я услышала музыку, доносящуюся из коридора, и закатила глаза. Прятался в спальне, как это типично для него.
В мгновение ока я распахнула нашу собственную дверь, а Райли собирал вещи. На полу стояла огромная сумка, поверх которой лежали его коньки и клюшка, а в чемодане лежали его рубашки в беспорядке. Теперь это было реально; он уезжал, и я не увижу его пару недель.
Что, если что-то случится, пока его не будет? Я была так сосредоточена на том, чтобы оставаться сильной ради него, что не обратила внимания на исследование, которое могла бы провести в отношении тех двоих дальше по коридору. Все, что я могла сейчас сделать, это верить, что Райли знал этого человека достаточно хорошо, чтобы защитить меня на случай, если Рокко выкинет какую-нибудь глупость.
Расхаживая взад-вперед, он тяжело ступал и что-то бормотал себе под нос о том, что что-то потерял. Мне было все равно, известно о моем присутствии или нет, но я все равно пропищала. — Я передумала, пожалуйста, не уходи.
Он замолчал на полуслове и встретил мой опечаленный взгляд. — Не сейчас, Майя. Пожалуйста, не делай этого сейчас, потому что я пытаюсь не сомневаться в себе, — сказал он, проводя ладонью по лицу.
Моя рука потянулась к карману в поисках ожерелья. Если он не сможет остаться, то заберет частичку меня с собой. Мне нужно было придумать способ предупредить его о том, кто был в комнате со мной и Рокко той ночью, и сделать это нужно было быстро. Райли сел на кровать, обхватив голову руками, и я воспользовалась шансом. С моих губ не сорвалось ни единого физического слова. Я только взяла по обрывку цепочки между пальцами и надела ему на шею.
— Тогда возьми меня с собой, хорошо?
Руки Райли взлетели к основанию шеи, ощупывая гладкую поверхность креста, он несколько раз провел большим пальцем по гладкому металлу, чтобы убедиться, что это происходит. Впервые за долгое время, когда он повернулся ко мне, его глаза были красными и опухшими от подступающих слез, но он все еще улыбался во весь рот.
— Я люблю тебя, Майя.
Пока я отвлекалась, он завладел моими губами, запечатлев на них нежный поцелуй. Я ничего не могла поделать с предупреждением, которое слетело с моих собственных, когда мы расстались. — Будь осторожен в Сиэтле, Райли. Предательство изнутри ранит гораздо сильнее, когда ты не видишь, что оно приближается.
Райли
Полдня спустя, пройдя через самую сильную турбулентность в моей жизни, мы приземлились в Сиэтле. Как только мы добрались до отеля и зарегистрировались, многие другие ребята отправились спать, но я не мог уснуть, поэтому отправился в единственное место, которое могло помочь мне прояснить голову в таком состоянии.
Похоже, в межсезонье арену кое-что обновили, и с тех пор, как мы были здесь в последний раз, она выглядела неплохо. Сиденья большего размера, совершенно новые стеклянные панели, а скамейка игроков выглядела новее, и было меньше похоже, что от нее будут сыпаться занозы каждый раз, когда мы садимся.
Прислонив голову к прохладному стеклу, я вдохнул и выдохнул, желая, чтобы мой гудящий разум расслабился и сосредоточился на сегодняшней игре.Интересно, будет ли Майя смотреть.По крайней мере, на несколько недель я мог бы снова стать Энджелом Кингстоном, лучшим бомбардиром и капитаном команды, которая работала не покладая рук. Они были моей семьей и никоим образом не заслуживали жертвовать кубком из-за того, что я не мог собраться с мыслями.
Однако я уже скучал по ней, и сегодня вечером, выиграю я или проиграю, мне нужно было отвлечься от невозможности проснуться рядом с ней.
Ладно, теперь ты Энджел Кингстон, крутой хоккеист. Все тебя любят, все будут смотреть на тебя. Майя будет наблюдать.
Мои глаза распахнулись при звуке прочищения горла, мои чувства уже готовились к драке или бегству. Вейп-сок заполнил мои ноздри, и я расслабился, потому что это был всего лишь Ной. Я прислушался к предупреждению Майи, но я точно знал, что Николасу и Страйкерам я могу доверять.
Он несколько раз приложился к вейпу, прежде чем заговорить. — Ты ведь не ложился спать, чувак?
Я покачал головой, моя челюсть напряглась, когда я наблюдал, как он с гримасой затягивается. Никакой ненависти, просто это не в моем вкусе.
— Честно говоря, я удивлен, что ты не нашел способа отвлечься от этих игр и остаться дома. Я бы так и сделал, — сказал Ной, кивая мне головой.
— Ты пытаешься заставить меня почувствовать
— Оооо, весело в спортзале. По крайней мере, сначала пригласи меня поужинать, Кингстон, — передразнил он игривым тоном.
Когда стали известны подробности моей жизни вне хоккея, у некоторых ребят возникли сомнения, что, я думаю, было справедливо. Ной никогда не относился ко мне по-другому, и я был благодарный за это. Возможно, в другой жизни на моем месте был бы он, а не Ник. Но Ной был очень погружен в свою собственную динамику, что само по себе было табу. Мы с Ноем держали друг друга в узде, помогали друг другу сдерживать тьму. Николас пытался заглушить эту часть меня в прошлом, и я любил его за это, но мне нужно было, чтобы меня понимали, и вот тут-то и появился Ной. Он понимал потерю и то, как чувство вины, горя и злости разъедает тебя. Иногда единственным способом справиться с этим было покончить с этим или найти другое хобби, чтобы заглушить голоса, которые постоянно говорили тебе делать или говорить больше. Те, которые говорили тебе, что ты никогда не будешь достаточно хорош или силен, чтобы сделать это. У Ноя были мотоциклы, а у меня был секс. Может быть, я скоро возьму Майю с собой на какие-нибудь из его гонок.
Он выпрямился, порылся в кармане, достал круглый предмет среднего размера и положил его мне на ладонь. — Это не кажется знакомым?
Я задумался над предметом, который держал в руке. Он был гладким, как стекло, но мутным, и из-за него воздух казался разреженным. Это заняло несколько минут, и я стиснул челюсти, как только понял.
Фальшивый глаз Лоренцо.
Подозрительно прищурившись, я сделал шаг к нему. — Где ты это нашел и почему оно у тебя? — спокойно спросил я, и каждый волосок у меня на затылке встал дыбом. Призрачная мелодия его свиста зазвучала в моих ушах, и я все больше осознавал, что меня окружает.
— Ну, после того, как я получил правый хук от твоей девушки, я решил осмотреть комнату с оборудованием, и оно просто лежало там на столе, — он сунул руку в задний карман и вытащил вейп, сделал дрожащую затяжку и выдохнул, прежде чем продолжить. — Кто-то хотел, чтобы ты нашел его, Энджел. Это произошло публично, в присутствии всех нас. Майя не виновата в том, что так отреагировала, и я ей верю. Я уже видел этот взгляд раньше, так что, думаю, пришло время начать говорить о том, что происходит на самом деле, пока не стало слишком поздно.
— Кто был с ней последним? — Ной был прав, но сегодня была не та ночь. Сегодня нам нужно было победить.
— Новичок. Я видел, как они разговаривали по дороге в раздевалку, вот почему я слышал, как она плакала за дверью раздевалки.
Новичок, правда?
Я на мгновение закрыл лицо руками, от моего теплого дыхания моя рука стала влажной, когда я подавил панику, когда его следующее заявление пронзило меня самым ужасным из возможных способов.
— В тот день ты сказал нам, как команде, что всегда предпочтешь Майю нам, —еще одна затяжка.— Итак, я собираюсь спросить еще раз. Какого хрена ты здесь, а она там, и ее защищает какой-то придурок, которого ты не видел много лет, и его подружка?
Он был прав. Опять же, я предпочел хоккей безопасности Майи, и на этот раз я переборщил с головой. Здесь нет решеток, чтобы удержать меня, нет камер или коек, чтобы защитить меня. Либо с этим было покончено, либо мы оба оглядывались бы через плечо всю оставшуюся жизнь. Прямо здесь и сейчас я поклялся закончить это, как только вернусь домой. Это закончилось сейчас. Я вдохнул запах льда, неадекватность разъедала мою психику. Была ли Майя в большей безопасности со мной? Потому что мне казалось, что я подвергаю ее опасности. Я знал, что не могу продолжать выбирать или просить ее об этом. Я продолжал пытаться переложить решение на нее, так что, если я действительно начинал обижаться, мне было кого винить, и это была не она, а я.
— Все, чего я когда-либо хотел в жизни, — это стать профессионалом, и я это сделал. Я сделал это, несмотря на все, что на меня обрушилось. Эгоистично ли бояться, что может наступить момент, когда мне придется выбирать? Я просто пытаюсь поступать правильно, чувак.
— Я знаю, братан, поверь мне.
Жаль, что я не могу прямо сейчас.Я закатал рукав толстовки, чтобы посмотреть на часы. Если бы я ушел сейчас, то смог бы выспаться и поесть перед игрой.
Двери показались в поле зрения, когда я продолжил путь из туннеля. Из другого места слышались ворчание и стоны, и я решил исследовать. Подходя к спортзалу, я увидел новичка и еще нескольких парней, которые занимались в тренажерном зале, чем и я должен был заниматься. Мне просто нужно было поговорить с новичком наедине, исключительно для того, чтобы исключить его из игры, а не угрожать ему или что-то в этом роде.
Лязг гирь и жужжание беговых дорожек звучали вокруг меня, пока я продвигался к текущей цели. Тем не менее, было нетрудно оценить высокотехнологичную комнату. Честно говоря, она впечатляла, заполненная цифровыми экранами. Тренер смог добавить имя и статистику каждого игрока, так что мы знали, с чего начать и над какими навыками работать. Нам нужно было что-то подобное. Если что, я мог бы установить что-то похожее в моем домашнем спортзале. Это была необходимая информация, чтобы быть лучшей.
— Опять недостаточно хорошо, Петров, — сказал тренер, пытаясь подбодрить товарища по команде. Хотя мне не нравился этот парень, он был быстрым конькобежцем, и если бы он продолжал работать над этим, я был бы готов поспорить, что он смог бы обогнать большинство из нас. Но у него уже был дерзкий настрой, и это ни к чему не привело бы, если бы он не остановился и не выслушал. Он напомнил мне, каким я был, когда был моложе. Я был так уверен, что знаю все, черт возьми, я играл большую часть своей жизни, и мне все еще нужно было учиться.
— Жми, почти получилось, малыш.
Я прислонился к стене, наблюдая, как он катается на синтетическом льду. Он наклонился вперед,
Я видел, как пот катился у него по вискам, когда он работал, а дыхание было прерывистым из-за чрезмерной нагрузки.
— Хорошо. Ты готов, — сказал ему тренер, и последний удар конька о искусственный лед заставил его резко остановиться.
— Я попал в цель? — спросил Петров, проводя руками по своим взъерошенным, мокрым от пота волосам. В конце концов, он был новичком, пытающимся проявить себя, и то, как сильно он старался, заставило бы меня гордиться им в любой другой ситуации.
— Ты был близок к этому. Продолжай работать над этим.
Тренер шлепнул его планшетом по руке и ушел. Как только он отошел на безопасное расстояние, я спросил Петрова, можем ли мы поговорить, и как только он согласился, я повел его в раздевалку, которая была немного меньше, чем я привык, но это сработало.
Оказавшись в комнате, я закрыл и запер за собой дверь, прежде чем обратиться к нему. — Что ты сделал с Майей? — спросил я со злобой и предупреждением в голосе, подходя ближе.
Он сохранял самообладание, выпрямившись, зная, что разговор пойдет по одному из двух путей. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Мы поговорили о тебе, потом она спросила, куда положить коньки. Вот и все, клянусь.
Он закрыл лицо руками, чтобы защититься, и я отвел их в сторону.
— Я тебе не верю.
Моя челюсть сжалась, когда мои руки схватили его за шею и прижали к стене, слегка приподнимая. Его ноги болтались, когда он делал вдох за выдохом.
— Ты не видел ее страха, не чувствовал его? Если я узнаю, что ты хоть как-то причастен к этому, я уничтожу все, что ты любишь. Понимаешь меня? Я переломаю тебе ноги кость за косточкой и позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не попал на этот лед.
Я отпустил его и отвернулся от него, отпирая дверь, чтобы немного поспать, в чем я сейчас так нуждался. Называйте меня сумасшедшим, но, несмотря на мои подозрения ко всем прямо сейчас, он все еще был частью этой команды. Нам нужны были его навыки, чтобы победить. Стиснув зубы, я заставил совет выползти из глубины моей груди.
— Хочешь стать быстрее, тренируй свой разум, а не только тело, — выплевываю я, оставляя его задыхаться и хватать ртом воздух, и каждая клеточка моего существа говорит мне, что это была ошибка. Но в том-то и дело, что быть публичной фигурой — все должно делаться в тайне, особенно если другого человека заметят, как только он пропадет.
ГЛАВА 31
МАЙЯ
Взглянув в зеркало, я нанесла на губы остатки блеска для губ, прислушиваясь к постоянному журчанию воды из душа. Дом был заполнен таким количеством людей, что мне пришлось на некоторое время уйти, чтобы спастись от шума. В конце концов Элизабет позвонила, чтобы обсудить планы, так что к нам троим присоединятся Хлоя и ее дети, а также Элизабет и ее сын.
Обычно я бы не пользовалась косметикой, но каждый приходящий давал мне повод снять пижаму. Повернувшись к своему отражению, я с тоской уставилась на него, вспоминая все случаи, когда мне приходилось прикрывать синяк или царапину. Все случаи, когда это приходилось надевать, чтобы понравиться Рокко. В кои-то веки мне просто захотелось надеть его и не чувствовать себя такой грязной шлюхой.
Нет.
Слезы навернулись у меня на глаза, и я вытерла лицо, чтобы стереть косметику, но преуспела лишь в том, что размазала ее по лицу. Отлично, теперь я выглядела еще хуже. По другую сторону двери слышался смех и болтовня, и теперь я выглядела так, словно ввязалась в драку и проиграла.
— Ооооо, Майя, — пропела Хлоя с другой стороны. — Ты нужна нам перед хоккейным матчем.
Она продолжала стучать, и это сводило меня с ума. Я не ожидала, что сегодня буду более раздражительной, чем обычно, но все постепенно начинало подкрадываться ко мне. Может быть, выпустить пар с остальными было бы не такой уж плохой идеей. Мне нужно было побыть с девушкой.
Подойдя к двери, я взялась за ручку и потянула ее на себя, чтобы увидеть трех взрослых женщин с задницами в масках на лицах, широко улыбающихся мне. Теперь я рада за маленькую спираль, которая была у меня раньше.
— Мы просто говорили Шарлотте, что тебе нужно расслабиться, — сказала Элизабет с детским волнением. Легко сказать, что никто из нас никуда не ходил, но, возможно, это можно изменить. Я была благодарна Райли за то, что он любил меня за то, что я стремилась стать самостоятельной и наладить эти связи, о которых я так долго мечтала. У Райли была команда, братство, но иметь рядом с собой потрясающих женщин было не менее важно. — И она показала нам, как приятно баловать себя. Теперь твоя очередь, пожалуйста, позволь нам сделать так, чтобы тебе было хорошо и мрачно.
Улыбка расползлась по моему лицу, когда я взяла за руку Хлою, затем Лиззи и позволила им отвести меня к кровати. Усевшись, каждая из них принялась за разные части моего тела, и я уже подумывала о том, чтобы попросить Элизабет заняться моими ногтями в будущем. Она была потрясающей и, о, такой нежной.
— Итак, мне нужно кое-что знать, — с любопытством сказала Шарлотта. — Как вы с Райли познакомились? Пожалуйста, не воспринимай это как оскорбление со стороны постороннего человека, вы полные противоположности.
Я обдумывала свой ответ несколько минут. Мы действительно выглядели так, будто нам не следует быть вместе? Я имею в виду, для других людей? Медленно, я высвободила руки из хватки Лиззи и откинулась на подушки. Хлоя включила игру на низкой громкости, пока мы все разговаривали. Я уставилась на майку с номером тридцать два — номером, который я носила всю свою жизнь — ну, мне казалось, что всю свою жизнь. Райли был со мной, точно так же, как и я каждый раз, когда он надевал ожерелье, как будто каким-то образом я знала, когда его пальцы касались его, когда он нуждался во мне. Честно говоря, мне было все равно, что думают другие люди, и «выглядели» ли мы так, будто принадлежим друг другу. Шарлотта не хотела причинить
Звук свистка судьи привлек наше внимание к экрану, и в нижней части экрана появились статистика и фотография Райли. Он развернулся, чтобы проехать к месту, где должно было состояться вбрасывание. Он казался таким в своей стихии, жуя каппу и наклоняясь вперед, чтобы подготовиться к падению шайбы. Серебро, украшавшее его шею, сверкнуло, и жар разлился по моим щекам.
— Эй, Хлоя, ты помнишь платье для выпускного бала, которое я надела в выпускном классе?
Ее глаза были мягкими, когда она кивнула, скрестив ноги друг на друга, готовясь слушать. Она всегда спрашивала меня, где я это раздобыла, и я узнала, как Райли удалось это раздобыть, только через пару месяцев после танцев.
Выпускной. Самый важный вечер в школьной жизни любого человека. Для большинства людей, которых я знала, он был приравнен ко дню их свадьбы. Большинство родителей потратили тысячи долларов, чтобы сделать день идеальным. Но не я, я собрала как можно больше денег от репетиторства и направила их на это. Некоторые другие уговаривали меня пойти, но они хотели пойти на что-то такое... большое, на это важное мероприятие без даты. Я согласилась пойти с несколькими людьми, с которыми не была близка. Я никогда никому не рассказывала свою историю, так что они, должно быть, просто решили, что я бедная.
Просматривая полки с платьями, я вытащила несколько, решив, что смогу позволить себе то, которое мне действительно понравилось. Я положила глаз на кое-кого, надеясь, что он пригласит меня, но, вероятно, в конечном итоге мне придется пойти со своими друзьями; тем не менее, это все равно было бы потрясающее время. Я тяжело вздохнула, прежде чем попросить у дежурного комнату. Я просто хотела выглядеть и чувствовать себя красивой, и если бы я могла хотя бы купить платье и, может быть, какие-нибудь аксессуары для волос, остальное устроилось бы само собой.
Я перемерила по меньшей мере дюжину платьев, остановившись на ярко-зеленом. У него были тонкие бретельки и вырез в виде сердечка. Это было так красиво, при этом позволяя моему телу дышать, раскрываясь внизу для оптимального вращения. Да,..Я бы выглядела в этом так прекрасно. Я была бы сногсшибательной и уверенной в себе.
Как только я снова оделась, я положила остальные вещи обратно и отнесла платье на прилавок, к счастью, оно было в продаже, красиво сидело на полке, и у меня как раз хватило денег, чтобы купить его.
— Какой прекрасный сорт, милая. Ты будешь там самой красивой, — подбодрила она.
— Спасибо, — ответила я взволнованно. Я никогда не воспринимала комплименты хорошо, но мне хотелось им верить. Хотя я знала, что это не так. Цена высветилась на цифровом экране, обращенном ко мне, и я выпучила глаза, увидев цифру. — Извините, я думаю, произошла ошибка, это платье было на распродаже вон там, — сказала я, указывая на круглую стойку с надписью «семьдесят пять долларов и ниже».
Она поискала на платье, как я полагаю, наклейку с ценами или что-нибудь, что могло бы помочь, но безрезультатно и печально покачала головой. Повторив цену платья. Мои плечи опустились, и слезы смущения быстро потекли по моему лицу.
Даже не оглянувшись, я выскочила из магазина и прямиком из торгового центра, совершив сорокапятиминутную прогулку обратно к тому, что я называла домом. Очевидно, я пропустила ужин, потому что большинство детей были на улице, некоторые играли в баскетбол или прятки. Однако Рокко дежурил у двери, наблюдая за всеми, держа всех в узде.
Пытаясь протиснуться мимо него и Лоренцо, чтобы войти в дверь, он остановил меня. — Где ты была? Сегодня вечером некому было готовить ужин.
Я судорожно сглотнула, прокручивая в голове миллион вариантов лжи, но решила сказать правду. — Я примеряла платья для бала выпускников. Меня пригласили несколько девочек из школы, с которыми я работаю репетитором.
Я опустила глаза, сосредоточившись на земле. Нога Рокко нетерпеливо постукивала по бетонной ступеньке, и я вздрогнула, когда его рука легла мне на спину. Одно слово дало мне разрешение, в котором я нуждалась. — Хорошо.
Да, прекрасно, потому что у него не было выбора. Меня пригласили люди со стороны, но я все равно изобразила благодарность. — Спасибо тебе, Рокко.
Он кивнул, и я направилась в дом, прямо в свою комнату, ахнув при виде того, что лежало поперек моей кровати. Моргнув несколько раз, я подняла мягкий материал, мои пальцы прошлись по блестящему платью. Кто это сделал? На мой вопрос был дан ответ, когда на кровать рядом с парой серебряных туфель на каблуках и большой серебряной заколкой для волос упала записка.
Записка была от Райли, приглашавший меня на танцы, но в ней была какая-то забавная загадка, и потребовалось несколько мгновений, чтобы лампочка щелкнула. Шаги заскрипели на лестнице и остановились у двери. Начальник тюрьмы убил бы его за то, что он здесь, но я знала, что ему было бы все равно. Он терпел побои и за гораздо меньшее.
Я повернулась к нему со слезящимися глазами. — Как ты узнал?
— Потому что я знаю тебя, и, возможно, я также наблюдал за тобой, когда ты этого не знала.
Я рассмеялась над его быстрым признанием, подошла к нему и заключила в объятия. Была только одна проблема: должны были быть ниточки, они всегда были. — Сколько я тебе должна за все это, в чем подвох? — спросила я, отстраняясь, чтобы заглянуть в его растерянные глаза.
— Просто потанцуем, Веснушка.
Ему никогда не удавалось станцевать этот танец, то есть до недавнего времени.
— Ладно, я могу некрасиво расплакаться. Итак, он украл это? — спросила Шарлотта. Я не была уверена, когда именно, но Роуэн пробрался внутрь и наблюдал за игрой с трибуны, слишком поглощенный, чтобы обращать внимание на то, о чем мы говорим, и запустив руку в миску с попкорном.
— Сначала он так и сделал, но пару месяцев спустя я узнала, что Ник слишком боялся быть пойманным, поэтому он вернулся в магазин и расплатился кредитной картой своих родителей.
Тепло разлилось по моему животу при осознании того, как долго Райли присматривал за мной, защищая не только от Рокко, но и от любого или чего угодно, что угрожало моему покою. Мы продолжали пытаться наверстать упущенное. Возможно, пришло время наслаждаться настоящим и смотреть в будущее с позитивом.
— Ты знаешь, — вмешался Роуэн. — Если бы вы все не были так сосредоточены на сентиментальности, вы бы увидели, как Энджел забил победный гол в матче, а также сделал хет-трик.
Словно по сигналу, мой телефон зажужжал, показывая, что Райли хочет сделать видеозвонок. Я быстро провела пальцем вверх, давая ему время привести в порядок его искаженное лицо.
— Эй, Веснушка, ты не видела...
Я закатила глаза. — Ты позвонил мне только для того, чтобы похвастаться?
— Конечно. Ты моя любимица и всегда знаешь, как потешить мое самолюбие.
— Помимо всего прочего, — засмеялась Элизабет. От обоих заявлений у меня внутри разлилось тепло. Мне нравилось, когда он называл меня своей любимицей. Я едва заметила, что он принарядился, готовый пойти отпраздновать победу. Я бы позаботилась о том, чтобы Ник присмотрел за ним. Райли не пил много, и я хотела, чтобы так и оставалось. — Ты уходишь? — спросила я.
— Всего пару стаканчиков, чтобы отпраздновать сокрушительную победу со счетом 7:2, - я бросила на него предупреждающий взгляд, а он просто уставился в ответ, и я, наконец, нарушила тишину.
— Не слишком много, если ты пьян, ты не можешь согласиться, — сказала я.
— Ладно, я выпью всего несколько. У нас обоих все было хорошо.
Я кивнула с улыбкой. Я пообещала ему, что не буду пить кофе со льдом, если он согласится на выпивку. Я знаю, что эти двое были совершенно разными, но я хотела оказать им как можно большую поддержку.
— Она рассказала нам историю платья, — вмешалась Хлоя. — Очень красивое, Энджел.
— Только лучшее для моей девочки, — подмигнул он. — Но я наконец-то получил этот танец. Я бы хотел еще один как-нибудь, — его тон был игривым, поэтому, чтобы не испортить настроение, я ответила тем же, как умела. Я имею в виду, я училась у лучших.
— Тогда, я думаю, тебе придется прийти за другим.
Я соблазнительно прикусила нижнюю губу, наблюдая, как он неловко ерзает на сиденье. — Я люблю тебя, Майя. Веди себя хорошо, пока меня не будет.
— Не прикасаться к себе будет проще простого, — ответила я, принимая его вызов. — Я тоже тебя люблю, позвони мне, когда приедешь, чтобы я знала, что ты в безопасности.
— Ну, ты никогда не отличаешься деликатностью, не так ли? Как только мы приедем, я позвоню.
ГЛАВА 32
РАЙЛИ
Клуб был полон жизни, когда мы протиснулись мимо вышибалы и вошли внутрь. Они никогда не были моим коньком. Вибрирующая музыка всегда действовала на меня так, что казалось, у меня в любой момент может случиться сердечный приступ. Не начинайте со стробоскопов, но это место было самым популярным. Большинство победило, и теперь я сидел за стойкой бара, допивая свою третью рюмку за вечер.
Некоторое время назад Ник ушел звонить Хлое, так что я был один, корча рожи бармену, когда он занял очередь и начал наливать. — О, нет, нет. Я останавливаю себя.
— Парень за стойкой заказал их для тебя! — прокричал он, перекрикивая музыку. Уже чувствуя себя навеселе, я больше не хотел пить, но было бы невежливо отказаться. Одну за другой я запрокидывал голову и позволял обжигающей жидкости скользить по моему горлу.
Через несколько минут парень, заказавший напитки, занял место рядом со мной. Он был не в моем обычном вкусе. Его кожа выглядела чистой, без татуировок, а волосы были длинными, почти маслянистыми и черными. Я не был уверен, было ли это из-за алкоголя или из-за того факта, что человека, которого я хотел видеть пульсирующим вокруг меня, здесь не было.
— Надеюсь, вы не возражаете против дерзости, но я настоящий фанат, приехал из Крествью, чтобы посмотреть, как вы все играете. И этот хет-трик, чувак. Легенда! — закричал он.
Что ж, он определенно знал, как заставить мужчину почувствовать себя любимым, но Майя была права. Я не был уверен в нем, и я немного перебрал с выпивкой. Я не хотел, и даже если бы я не пил, то то, что я чувствовал сегодня утром, было полной противоположностью тому, что я чувствовал после игры. Таинственный незнакомец поднял руку, подавая знак бармену принести еще четыре рюмки, но я отказался.
— Я не думал, что Энджел Кингстон окажется таким слабаком, — бросил он вызов.
Я открыл рот, чтобы заговорить, когда почувствовал чье-то присутствие рядом со мной. — Эй, почему бы тебе не понять намек и не убраться отсюда нахуй. Игра окончена. Ты можешь пойти домой вместо того, чтобы напоить моего приятеля до потери сознания. Если это единственный способ заставить кого-то поговорить, тогда тебе нужно заглянуть внутрь себя, дружище, — в тоне Ника слышались опасные нотки, и я отмахнулся от него.
— Эй, чувак, расслабься. Он просто составил мне компанию. Еще по одной рюмке, а потом мы уйдем, хорошо? — я пытался договориться с ним.
— Энджел, он даже не тот, на кого ты бы обычно запал. Без обид, чувак. У тебя есть я, ты хочешь пойти в отель и поиграть, прекрасно. Давай протрезвим друг друга и пойдем.
Николас начинал выводить меня из себя. Кто он такой, чтобы... блядь, в голове у меня помутилось, и я что-то невнятно бормотал. Ладно… работай мозгами, работай. Все мои чувства сосредоточились на моем напряженном члене, и я хотел попробовать. Я почти не трахал фанаток, но, может быть, только в этот раз я смогу переступить черту.
Развернувшись на барном стуле, я повернулся лицом к джентльмену. — Если ты хочешь поиграть, то все, что тебе нужно сделать, это попросить, просто знай, что я не опускаюсь ниже... никогда, — да, я что-то невнятно произношу... Черт... Может быть, я протрезвею к тому времени, как мы вернемся в отель.
Чья-то рука легла мне на плечо, и в последний раз музыка клуба зазвучала у меня в ушах, когда Ник заговорил. — Позвони мне, если тебе понадобится помощь, хорошо? Майя убила бы меня.
Кивнув, я заплатил за бутылку на стойке и забрал ее, доставая телефон, чтобы позвонить в Uber.
Прижав моего незнакомца к двери гостиничного номера, я схватил его за подбородок. Наши взгляды встретились, и его взгляд встретился с моим, пока я обдумывал все способы, которыми мог бы овладеть этим мужчиной. Эти разовые перепихоны были волнующими, и на этот раз мне не нужно было быть доминирующим, просто нормальным мужчиной, ищущим ночь безобидного грубого секса с кем-то новым. Я любил Лакса, и он давал мне то,
Я пожалел, что не узнал хотя бы имя этого человека. Судя по тому, как он флиртовал в баре, он, казалось, много знал о хоккее, и это меня привлекло. Не похоже, что этому человеку это доставило бы удовольствие, но я бы солгал, если бы не сказал, что он был безупречен и чрезвычайно подробен в том, как он передавал мою статистику. Он подпитывал мое и без того раздутое эго и заслужил за это награду.
Низко опустив голову, я взял его губы в свои, используя язык, чтобы раздвинуть их и исследовать. Его кожа была гладкой под моими пальцами, когда я провел по острой линии подбородка. Однако я ненадолго замолчал. Этот незнакомец был не из тех, к кому я обычно обращал внимание, и мое нутро кричало не переступать этот порог, но я проигнорировал это, отогнав эту мысль точно так же, как я сделал с предупреждением Ника в клубе ранее.
Наши языки танцевали вместе, и я отпустил его челюсть, двигаясь ниже, чтобы прижать ладонь к его груди, зажимая его между дверью и моим телом. Сегодня вечером мне просто нужно было безобидно повеселиться, обнаружив, что я немного скучаю по Майе. Я бы с удовольствием показал ей Сиэтл, но она не смогла бы путешествовать со мной так часто, как я этого хотел. Так что мне пришлось довольствоваться этим быстрым сексом или игрой с Ником.
Я чувствовал сердцебиение незнакомца под своей ладонью, нервозность, которая билась под его грудной клеткой, и мой член дернулся от возбуждения. — Ты уверен, что не хочешь сказать мне свое имя? — соблазнительно спросил я, залезая в задний карман, чтобы достать ключ от своей комнаты.
Мои пальцы запинались, пытаясь вставить ключ в замок, когда он лизал и покусывал мою шею. Сдержав стон, когда дверь издала звуковой сигнал, ухмылка расплылась по моему лицу, когда я схватил его за воротник рубашки и втолкнул внутрь. Мои губы снова прижались к его губам, когда я пинком захлопнул дверь, находя странным, что он был так непреклонен в том, чтобы скрывать, кем он был. Возможно, у него были люди, которых он знал, или репутация, которую нужно было поддерживать, так что у меня не было намерения судить о ситуации, о которой я ничего не знал.
Волна усталости накрыла меня, когда мужчина, спотыкаясь, прошел со мной дальше в комнату, хотя сейчас я действительно чувствовал себя неважно. Его прикосновения стали электрическими, и не так, как я хотел. Мое сердце бешено забилось, и я стал сверхосторожно следить за каждым движением, включая мерцание тускло освещенной лампы на столе. Это было так, как если бы я мог слышать тихие всплески электрического тока, который проходил через меня.
Выводя меня из транса, он прикусил мою нижнюю губу и провел по ней зубами, сильно прикусив, даже для меня. Стон боли застрял у меня в груди, и я не мог его издать.
— Подожди, — с трудом выдохнул я, но он не слушал.
Руки схватили меня за талию, и я свободно поймал пару больших пальцев, обводящих внешние края моего живота. У меня пересохло во рту, и я... я думаю, он начал говорить со мной. Но все, на чем я мог сосредоточиться, это на том, сколько воды мне нужно, и на волнах тошноты, которые я продолжал проглатывать.
Звук удара пряжки моего ремня об пол вернул меня на несколько месяцев назад к Нику, но это было не то же самое. Мой желудок скрутило от сильного чувства страха и сожаления. Как быстро ситуация изменилась, и теперь выхода не было.
Что-то... что-то не так.
Я судорожно сглотнул, отталкивая его руками, пока пытался взять себя в руки. Не думал, что выпил так много.Черт.Я бы почувствовал это завтра, хорошо. Мои усталые глаза уставились на него, стоящего на коленях, с ухмылкой разглядывающего меня снизу, и я изо всех сил пытался вспомнить, когда именно он вообще опустился на них. Что ж, думаю, это было весело, пока длилось. Но я никогда не трахну этого пьяницу, как бы сильно мне этого ни хотелось.
— Извини, тебе нужно идти, — я снова сглотнул, у меня и так почти не было слюны. — Думаю, я сегодня слишком сильно повеселился, — пробормотал я, пытаясь медленно пробраться в ванную. Мое тело отвернулось от меня, мой мозг отказывался посылать сообщения, в которых он отчаянно нуждался.
Плитка на полу в ванной показалась мне холоднее, чем обычно, когда я медленно прошел по ней и повернулся к зеркалу. Мое зрение исказилось, когда я попытался найти свое отражение, ожидая, что по ванной поднимется горячий пар, и все мои чувства сузились. Я много пил в своей жизни, и ни разу раньше я не чувствовал ничего подобного, и я был чертовски пьян. Моя голова дернулась вверх, услышав, как захлопнулась дверь, и я поморщился, скатертью дорога. Я сомневаюсь, что он хотел бы видеть меня таким в любом случае.Какой стояк!
Опустив руку под воду, мне потребовалась минута, чтобы понять, что температура идеальная, и я шагнул в воду. Постоянная дрожь в правом плече навела меня на мысль, что у меня сердечный приступ, и даже в чуть теплой воде я почувствовал, что вспотел. Тошнота и головокружение одолели меня, и я прислонился к стене, позволяя каплям воды попадать мне на спину. Но время почти замедлилось, и мне показалось, что вода вообще не стекает по моему телу.
Реальность обрушилась на меня, и я крепко сжал челюсти, пытаясь медленно дышать носом и ртом. У меня оставались считанные минуты полного сознания, прежде чем мое тело стало полностью парализованным.
Мне нужно попасть в комнату Ника.
Мы всегда делили комнату в туре, но на этот раз он захотел свою собственную, вероятно, по уважительной причине. Мне следовало просто уйти пораньше, чтобы я мог использовать FaceTime Майя, как я хотел. Слеза скатилась из моего горящего глаза, и теперь все, что мне нужно было сделать, это добраться до чьей-нибудь комнаты и попросить о помощи.
Нет. Я не слабый, и он ушел. Я в порядке.
Я выпрямился, хватаясь за стену, и медленно направился к двери, практически раскачиваясь, когда мои ноги заскользили по полу. Я продолжал глотать, но в горле у меня пересохло, и я обнаружил, что слюна стекает из уголка рта.
Я не мог идти дальше, и не
Мои собственные мысли казались далекими, когда в моем ухе раздался зловещий голос.
— Ты устал? — в его голосе послышался смешок.
— Я ухожу... Я так устал. П-просто дай мне пять минут.
Николас?
Майя?
Кто-нибудь?
Где... где вообще что-нибудь есть?
Где все?
— Ты большой парень. Мне пришлось удвоить свою обычную дозу, — мрачно усмехнулся жуткий голос позади меня. Затем все потемнело.
Глубокий, прерывистый вдох вывел меня из коматозного состояния, и я на мгновение почувствовал, как длинные пальцы схватили меня за талию, сжимая. Острые ногти, впивающиеся в мою плоть, наверняка оставили бы отпечаток на моей коже. Но это было ничто по сравнению с тем вторжением, которое я почувствовал; головка его члена упиралась в мою задницу, ожидая, чтобы широко разорвать меня.
— На мгновение мне показалось, что я убил тебя, — мрачно усмехнулся он. — Я хотел, чтобы ты проснулся для этого, — мои глаза расширились, когда он ввел головку своего члена в мою задницу, растягивая и разрывая ее на части, и я не мог не сжаться вокруг него, усиливая боль от этого. Каждый раз, когда он вытаскивал себя и засовывал обратно, я чувствовал себя так, словно пытался выгадать из бритвенных лезвий, покрытых смолой. Мне хотелось закричать, чтобы он прекратил. Мой рот шевелился, но я не мог произнести ни слова. Не имея ничего, кроме чистой воли, я попытался использовать свои предплечья, чтобы вырваться, добраться до своего телефона, который был прямо рядом со мной на краю кровати. Я снова попытался закричать, не чувствуя ничего, кроме прикосновения кожи к коже и острой боли от шлепка по заднице, прежде чем он использовал смертельную каплю на моих бедрах, чтобы снова притянуть меня к себе.
Я боролся с этим чувством изо всех сил, но я тонул и боялся того, что случится, если я снова потеряю сознание.
Но я ничего не мог с собой поделать.
Пожалуйста, не дай мне снова упасть...
Я не хочу быть один...
Я чувствовал, как его рука двигается к моему члену, поглаживая в том ритме, в который он меня принудил, и я почувствовал стыд, когда мое тело начало предавать меня. Тут же мои глаза снова закрылись, и я погрузился в темноту.
Прекрати, блядь!
Пожалуйста, останови это...
Мое тело дернулось, просыпаясь, но на этот раз все было по-другому. Тяжесть исчезла, и боль разлилась во всех направлениях. Я просто лежал, не веря своим ушам. Он разговаривал с кем-то по телефону. Его голос звучал приглушенно, как будто он был под водой. Но громко и отчетливо я услышал: — Ну, дело сделано, что мне теперь с ним делать?
К настоящему моменту я насчитал триста шестьдесят два куска ковра, которые были не на своем месте, некоторые длиннее других или отсутствовали вовсе. Очевидно, им нужно было это обновить, подновить или что-то в этом роде. Я был в здравом уме, но я бы не стал отрицать того, что произошло. Расскажи кому-нибудь; ни в коем случае. Я принял это дерьмо как мужчина, и теперь я мог двигаться дальше.
Я застонал, не доставляя ублюдку удовольствия от осознания того, насколько сильно он меня унизил. Незнакомец все еще был здесь, сидел и наблюдал за мной. По блестящему стальному лезвию, вращающемуся вокруг каждого пальца, и впервые в жизни я по-настоящему испугался за свою жизнь.
Мои глаза затрепетали, изо всех сил пытаясь оставаться открытыми, когда я услышал, как он поднялся со своего места и подошел ко мне. Изо всех сил стараясь опереться на предплечья, я преодолел лишь небольшое расстояние, прежде чем меня оттащили туда, где я был. Я был недостаточно быстр, и он смог схватить меня за челюсть, засунув большой палец мне в рот, в то время как другой приставил лезвие к моему горлу сзади.
— Фу... пожалуйста, — рыдания сотрясали мое тело, а грудь сдавливало. Он наклонился и прошептал так угрожающе, что каждый волосок на моем теле встал дыбом. Я все еще был далеко отсюда, мое тело и мой разум были полностью отключены.
— Лучший способ поймать ферзя, Райли, — хихикнул он. — Чтобы меньшая, но важная пешка сделала шах королю. Тебе следовало больше играть в шахматы с Майей.
Ему хватило бы одного кусочка, и я бы убрался с дороги. Как он смеет произносить ее имя? Неужели это то, через что она проходила все эти годы? Приглушенный крик вырвался из моего горла, когда кончик ножа скользнул по моей шее, едва не задев яремную вену, но достаточно глубоко, чтобы послать сообщение.
— Независимо от того, как вы играете в игру, эта история не заканчивается вашей победой или бегством на закат, чтобы жить счастливой жизнью. Майя принадлежит семье Виталес, — лезвие прошло прямо поперек, но не настолько, чтобы вонзиться в слой, необходимый мне для выживания. — Это будет твое последнее предупреждение, Райли Кингстон. Обрати на это внимание, прежде чем ей придется наблюдать, как твой гроб опускают на землю.
Не успел я опомниться, как нож покинул мое тело. Я слышал, как он вытирал лезвие о штаны. Моя голова снова ударилась об пол, а он, не говоря ни слова, поднялся, широкими шагами направился к двери и просто ушел.
Теперь мне предстояло прибраться в комнате и вести себя так, словно ничего не произошло.
Мне нужно позвонить единственному человеку, который бы понял.
Ты нужна мне, Веснушка. Пожалуйста, возьми трубку.
Майя
Я резко проснулась с неприятным ощущением в животе, или это просто было так… О, черт возьми, да! Это был мой телефон. Надеюсь, Райли и парни вернулись из бара. Он бы убил меня, если бы увидел, в каком состоянии дом. Дети крепко спали наверху, в то время как взрослые лежали, растянувшись на полу в разных местах. Напитки и закуски были разложены повсюду. Я решила отказаться от выпивки, но все равно получала удовольствие. Шарлотта и Роуэн были милыми, и я надеялась, что увижу их чаще, когда Райли вернется.
Осторожно, чтобы никого не разбудить, я перешагнула через полумертвые тела и побежала на кухню отвечать. — Привет, как все прошло? — спросила я. При
Когда наши взгляды встретились, его пустой, бесстрастный взгляд напугал меня. Он смотрел прямо перед собой, челюсть была сжата так сильно, что я подумала, она сломается, на груди виднелись синяки, и сидел он неловко. Еще было похоже, что его чем-то порезали. Его шея превратилась в кровавое месиво. Когда он наконец заговорил, в его словах не было никакого смысла.
— Ты ведь знаешь мою любимую песню, верно? Ту, которую я всегда зажигаю и подпеваю?
Я начала видеть признаки, но я все отрицала. Не Райли. Не мой Райли.
— Он в аду, ты это знаешь? Он умирает и попадает в ад. Он продолжает пытаться сбежать, но не может, — на последних словах его голос дрогнул. — Я никогда, блядь, не буду… Я должен был прислушаться.
— Райли, я собираюсь задать тебе один вопрос, и мне нужно, чтобы ты был честным со мной, хорошо? — мне пришлось взять бразды правления в свои руки прямо сейчас. Мне нужно было быть рядом с ним. — Тебя кто-то обидел?
Он усмехнулся. — Майя, немного грубого секса меня не убьет.
Я услышала легкий шум в гостиной, но проигнорировала его, сосредоточив свое внимание на Райли. Он был совершенно не в себе, и моя кровь закипела от правды, которую ни один из нас не мог принять прямо сейчас. — Ты хочешь, чтобы я приехала к тебе? Я найду способ.
— Ник сказал мне, что обычно я бы не пошел за кем-то вроде него. Почему я это сделал, Майя? — его голос дрогнул. — Я воспринял это именно так, как от меня ожидали, — телефон дрожал в его руке, и я могла видеть, как его грудь сотрясается от рыданий, которые он пытался сдержать. Райли пытался скрыть эмоции, которые скрывались под поверхностью. Он уже должен был понять, что не сможет носить эту маску со мной, никогда со мной. — Я больше не уверен, что что-то чувствую, Майя, и это меня пугает.
Райли сходил с ума, и мне нужно было добраться до него. Не теряя времени, я взлетела по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, чтобы упаковать все, что смогла, в свою спортивную сумку, как можно быстрее бросая случайные рубашки и брюки и застегивая ее, даже не потрудившись проверить, подходят ли они друг другу. Я бы сбежала, если бы пришлось. Я была так сосредоточена, что прочистка горла на другом конце провода заставила меня поднять трубку, забыв, что он у меня на линии, когда я услышала безошибочный хлопок крышки пивной бутылки. — Нет, Райли. Пожалуйста, не надо. Я еду за тобой.
— Не беспокойся. Оставь меня в покое, Майя. Я даже не помню, зачем позвонил, — с этими словами он повесил трубку, и я ускорила шаг, практически спрыгнув с лестницы и бросившись к двери.
— Эй! — крикнул Роуэн. Я резко обернулась и увидела, что он уже одет в костюм и направляется в мою сторону. — Я отвезу тебя в отель, а потом ты будешь предоставлена сама себе.
Я раздраженно пожала плечами. Мне не нужно было, чтобы кто-то удерживал меня прямо сейчас. — Ты быстро водишь машину?
— Ты когда-нибудь ходила с рюкзаком?
— Что? Знаешь что... Неважно. Отвези меня в Сиэтл. Отвези меня к Райли.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге