Ненавижу тебя, Валентин!

Пролог

Катерина Пелевина

Ненавижу тебя, Валентин!

Дана Сапиева

— Чёрт… Чёрт! — вырывается у меня непроизвольно…

Я начинаю метаться по кабине лифта — два шага влево, два вправо. Места катастрофически мало, но я не могу стоять на месте. Ладони потеют, дыхание сбивается, в груди нарастает тугой ком паники.

— Спокойно, Дана, спокойно, — шепчу себе, но голос дрожит.

Трясущимися руками провожу по плечам, пытаюсь унять озноб. Кожа покрывается мурашками, несмотря на то что в лифте вполне тепло. Снова делаю круг — на этот раз упираюсь ладонью в стену, чтобы не упасть. Ноги будто ватные. Почему сейчас?! Почему именно с ним?! За что?!

— Только не это… Только не сейчас… — бормочу, сжимая пальцы в кулаки.

В голове мечутся мысли: «Сколько мы тут пробудем? А если система совсем откажет? А если…».

— У тебя что клаустрофобия? — слышу брезгливое. — Только не наблюй на мою обувь.

Я резко оборачиваюсь, будто надеясь найти выход в этой тесной металлической коробке или стукнуть кого-то по белобрысой башке! И тут замечаю, что Демьян стоит совсем близко и наблюдает. Его силуэт в полумраке кажется ещё выше, массивнее. От этого становится только хуже.

— Это из-за тебя! — срывается с губ прежде, чем успеваю подумать. — Ты вечно всё портишь! Там, где ты одни неприятности и проблемы! Бесячий гадкий…

— Серьёзно? — его голос звучит насмешливо, но без привычной лёгкости. — Может, это ты вечно ищешь повод зацепиться? Потому что у тебя недотрах…

— Что?! Да как ты смеешь?! — пытаюсь отодвинуться, но пространство слишком тесное. — Если бы ты не…

Он резко делает шаг вперёд, прижимая меня к стене. Его ладони упираются в металл по обе стороны от моей головы — я зажата между холодной поверхностью и его телом.

— Что ты делаешь?! — мой голос звучит выше, чем хотелось бы.

— Пытаюсь остановить твою панику, прежде чем ты тут нас обоих не достала, — произносит он тихо, почти шёпотом. — Остынь…

Его лицо оказывается в считаных сантиметрах от моего. Я чувствую тепло его дыхания на щеке, слышу, как сбивается его собственный ритм. Он наклоняется ближе, его нос почти касается моего виска, и я замираю. Господи…

Нет, нет, нет…

— Ты, оказывается, так вкусно пахнешь, колючка, — шепчет он, вдыхая запах моих волос. — Даже когда злишься…

Я замираю, пытаясь собраться с мыслями. Его слова, как удар током. Хочется оттолкнуть, но тело будто не слушается. И опять это «Даже когда злишься»…

— Не смей… — начинаю я, но голос дрожит.

— Что? — он чуть отстраняется, смотрит прямо в глаза. В полумраке его взгляд кажется почти чёрным. — Делать так? — проводит рукой по моему бедру. — Или так?..

Я пытаюсь найти слова, чтобы ответить резко, унизить, заставить отступить — но ничего не приходит в голову. Только бешеный стук сердца и запах его туалетной воды, смешивающийся с моим парфюмом.

Я так сильно хочу его ударить, но не могу… Дрожу перед ним, словно овечка.

Он отступает первым. Его рука на мгновение задерживается у моей талии, будто он сам не уверен, стоит ли отпускать. Потом он делает шаг назад и бросает через плечо:

— Да ладно, фригидные суки вовсе не в моей зоне компетенции…

Глава 1

Дана Сапиева

Я ненавижу утро. Особенно утро понедельника. Особенно когда за окном серость, а в голове — список из десяти неотложных дел, которые надо успеть до обеда.

Я вхожу в офис «Вертекс-Консалт» в 8:58 — ровно за две минуты до начала рабочего дня. Знаю, что это раздражает нашего педантичного шефа, но сегодня мне плевать. Я встала не с той ноги и… Я не из тех, кто будет бегать с утра по пробкам, чтобы в девять ноль-ноль сидеть с идеально выпрямленной спиной перед монитором. Эффективность — в результатах. И мои результаты говорят за меня.

Нет, это ни в коем случае не значит, что я опаздываю. Я прихожу ровно в нужное время. Пунктуальность — моё второе имя.

— Дана, привет! Всё хорошо? — раздаётся из-за перегородки голос Анны, моей единственной союзницы в этом серпентарии.

Я лишь бросаю в ответ короткое «угу» и прохожу к своему столу. Чёрные лодочки на невысоком каблуке стучат по полированному полу с уверенным, почти вызывающим ритмом. Я знаю, что все смотрят. Сегодня на мне кожаная юбка-карандаш угольно-серого оттенка и нежная белая блузка с полупрозрачным верхом. Мои волосы цвета тёмного шоколада уложены в гладкий низкий хвост. Знаю, что выгляжу так, будто только что сошла с обложки делового журнала. Но это не позёрство — это моя личная броня.

Юбка идеально облегает фигуру, подчёркивая стройные ноги и плавные изгибы талии. Доходит до середины колена, достаточно строго для офиса, но с едва уловимым вызовом. Я её обожаю… При каждом движении кожа мягко переливается, выдавая премиальное качество материала. Чёткая линия подола без лишних деталей добавляет образу лаконичности.

Блузка создаёт воздушный контраст: тонкий шифон на груди позволяет разглядеть лёгкий намёк на бельё… Достаточно, чтобы добавить интриги, но не перейти грань приличия. Воротник-стойка сохраняет деловую строгость, а тонкие рукава-фонарики у запястий вносят нотку романтичности. Пуговицы из матового перламутра почти не бросаются в глаза, но придают вещи изысканный акцент. Я одеваюсь, как конфетка… И поэтому в том числе ловлю на себе эти завистливые и заинтересованные взгляды…

Я окончила факультет менеджмента в Высшей школе экономики. Училась на «отлично», писала курсовые, которые потом цитировали на конференциях, и уже на третьем курсе знала: я буду руководить. Не через десять лет. Не «когда-нибудь». Сейчас.

И вот я — ведущий аналитик в «Вертекс-Консалт», компании, которая консультирует корпорации по оптимизации бизнес-процессов. Я знаю цифры лучше, чем собственные сны. Я вижу слабые места в стратегии, как хирург видит воспалённые ткани. И я не боюсь говорить правду, даже если она режет.

Именно поэтому меня здесь не любят. Ну, в большинстве…

— Дана, у тебя пять минут, чтобы объяснить, почему отчёт по «Глобал-Трейд» до сих пор не в системе, — голос шефа, Игоря Владимировича, раздаётся из динамика внутренней связи.

Я даже не поднимаю глаз.

— Потому что я нашла три критические ошибки в исходных данных. Если бы я просто скопировала цифры из их файла, мы бы рекомендовали им стратегию, которая сожгла бы полмиллиона за квартал.

Тишина. Потом следует его тяжёлый вздох.

— Принеси мне правки. Лично. Через десять минут.

Я отключаю связь и наконец позволяю себе

И тут он.

Демьян…

Он входит в офис, как всегда, с опозданием на семь минут. Но не просто входит — он врывается. В дорогом чёрном костюме, с идеально уложенными белыми волосами… Я знаю, что он их красит — слишком ровный оттенок, чтобы быть натуральным, с запахом дорогого парфюма, который, кажется, можно ощутить даже через вентиляцию. Не понимаю, нафига наливать на себя столько воды… Разве что он делится ею потом со своими одноразовыми прошмандовками, пока они трутся об него как о пробник в журнале… Фу… И зачем я представила это? Даже лицо искривляется в кривой гримасе… А мне нельзя, я боюсь состариться раньше времени… Уж больно у меня развитая мимика…

Смотрю в окно, чтобы позавидовать… Его машина, чёрный Porsche Cayenne, припаркована у самого входа. Я каждый раз вижу, как он выходит из неё, нагло бросает ключи охраннику и идёт к дверям, не оглядываясь…

Я тоже хочу такую, но пока не могу себе позволить. А он у нас отпрыск богатых родителей. Никто… Пустышка! Это я тут боец… Это я делаю всё своими силами. Добиваюсь сама, чего бы мне ни стоило. А он приходит как к себе домой без чётких рамок вальяжной походной победителя…

Мой вечный соперник.

— О, колючка, — его голос звучит сладко, как сироп, в который подмешали яд. — Опять ты первая на месте? Или просто не смогла уснуть от предвкушения?.. Такая зависимая от похвалы… Хорошая девочка…

Я медленно поворачиваюсь. Он стоит у своего стола, небрежно бросая портфель на кресло. Его тёмные глаза смеются надо мной, а я представляю как бы выколола их скрепкой, если бы за это не дали срок…

— Демьян, если бы я знала, что ты придёшь, я бы взяла попкорн. Смотреть на твои попытки казаться умным — это как реалити-шоу…

Он ухмыляется.

— А ты, как всегда, остроумна. Жаль, что твои отчёты не такие острые, как язык.

Я чувствую, как внутри закипает ярость. Он знает, что задевает меня. Знает, что я ненавижу, когда кто-то ставит под сомнение мою работу.

— Ты вообще в курсе, что «Глобал-Трейд» прислали нам неверные данные? Если бы я не перепроверила, мы бы сейчас выглядели идиотами.

— А может, ты просто любишь усложнять? Может, тебе нравится чувствовать себя спасительницей? Ну знаешь… Намеренно искать косяки так, где их на деле нет…

Я встаю. Медленно. Так, чтобы он понял: я не шучу.

— Может ты строишь из себя непонятно что, и многие верят тебе из-за твоих фальшивых речей... Но ты блестящая оболочка, за которой нет ни грамма содержания. Ты думаешь, что можешь просто очаровывать людей, и они будут закрывать глаза на твои ошибки. Но я не закрою… Это ты его пропустил! Ты не заметил ошибок!

Он делает шаг вперёд. Теперь мы стоим друг напротив друга, и между нами — только стол с монитором, на котором мерцает график с красными линиями. Я бы его задушила…

— Может, я сделал это специально… А? — ухмыляется это чудовище и шепчет мне на ухо. — Хотел тебя проверить, малыш… А сам давно уже сказал им исправить…

— Ты врёшь…

— Зайди в систему, посмотри… Юрец должен был с утра новый скинуть… И ничего переделывать бы не пришлось…

Меня реально трясёт. Вот ведь скотина, а… И мне отправил на допроверку косячный отчёт… Урод…

— Какая же ты свинья, Демьян…

— Колююююючка… — тянет он с присущим цинизмом, склоняясь ещё ниже. Ведь я даже на каблуках дышу ему в район сосков… — Думаешь, что если ты хамишь всем, то это делает тебя сильной? Но это просто страх. Страх быть недоёбанной хотя бы в переносном смысле этого слова, ведь в прямом у тебя и так всё как кардиограмма у мертвеца…

Я замираю.

Это удар ниже пояса.

— Ах ты… ссс, — я говорю так же тихо, сжимая кулаки. Потому что переходить на подобные контрасты не в моём характере. Тем более вокруг руководство и другие коллеги. — Если ты ещё раз сунешься в мой проект, я разобью тебя в пух и прах. И не потому, что хочу быть правой. А потому, что ты ничтожество!

Он смотрит на меня. Долго. Слишком долго.

Потом улыбается…

— Посмотрим, колючка…

Разворачивается и уходит к своему столу.

А я остаюсь со сжатыми кулаками… Дышу.

Я его ненавижу.

Но почему-то каждый раз, когда он говорит что-то резкое, моё сердце бьётся чаще.

И это бесит меня ещё сильнее…

Глава 2

Дана Сапиева

К обеду офис уже гудит, как растревоженный улей… До 14 февраля остаётся три дня, и каждый второй уже обсуждает планы на вечер. Я стараюсь не слушать… Уткнулась в монитор, разгребаю таблицы, но краем уха всё равно ловлю обрывки чужих разговоров.

— Ты уже придумала, что подаришь Серёже? — щебечет Марина из маркетинга.

— А я заказал столик в «Лаванде», — хвастается кто-то за соседним рядом. — Говорят, там в этот день всё в розовых лепестках…

Меня передёргивает и хочется блевать. Романтика в стиле «открытка + шоколадка» — явно не мой конёк. Я вообще не понимаю этого ажиотажа. Любовь? В офисе? Среди отчётов, дедлайнов и бесконечных совещаний? Смешно… Чем они тут вообще, блин, занимаются?! Хоть кто-то будет работать?!

— Дана, ты слышала? — Аня подкатывает своё кресло ко мне, глаза горят. — В этом году в офисе устроят мини-праздник: обмен валентинками, фотозона с сердцами… Это так прикольно…

— Угу, — я не отрываюсь от экрана. — Надеюсь, меня это не коснётся…

— Да ладно тебе! — она толкает меня плечом. — Хоть раз можно расслабиться. Может, и тебе кто-нибудь валентинку положит…

— Если только по ошибке, — фыркаю я.

Но внутри что-то ёкает. Не потому, что я жду от кого-то признания — нет. Просто… странно. В этом году всё ощущается иначе. Может, из-за того, что в прошлом феврале я была новенькой, а теперь знаю тут каждого. Или из-за того, что…

— О, смотри, — Аня указывает на стойку ресепшена. — Уже ящик поставили. Для анонимных валентинок.

Я невольно поворачиваюсь. Небольшой деревянный короб с прорезями и надписью «Для тех, кто не решается сказать вслух» выглядит до смешного торжественно. Кто-то уже сует туда записку — быстро, оглядываясь. Детский сад, ей Богу…

— Ну что, поучаствуешь? — подначивает Аня.

— Нет.

— Хотя бы просто брось кому-нибудь. Ну, ради шутки!

— Мне не смешно.

Она вздыхает, но не настаивает. Знает, что если я что-то решила, меня не перетянуть. Кроме того, последние мои отношения, что были в универе на последнем курсе… То есть, полтора года назад, не принесли мне должного

А потом…

Я иду к кофемашине и краем глаза замечаю Демьяна… Он стоит неподалёку от ящика, о чём-то оживлённо разговаривает с Мариной — нашей эффектной секретаршей, блондинкой с ногами от ушей. Она звонко смеётся, запрокидывает голову, а он что-то шепчет ей на ухо. Поверить не могу, что он такой вот смешной… Фу… Потом он небрежно достаёт что-то из кармана, бросает взгляд на ящик, и в тот момент, когда Марина отворачивается, опускает записку внутрь…

Моё сердце делает странный скачок.

Он? Ей?

Я тут же одёргиваю себя. Какая разница? Пусть пишет кому хочет. Но почему-то мысль, что между ними что-то есть, царапает изнутри. Ощущение, что я не хочу, чтобы этот человек портил кому-то жизнь. Будто олицетворяю его со всеми кобелями и мудаками этого мира…

— Демьян! — зову я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Закончил правки?

Он поворачивается, улыбается — медленно, с намёком.

— Мне некогда… Ты не видишь?

Марина тут же ретируется…

— Ох ну да… Ты же занят трёпом и этим дурацким ящиком, простите…

— А что, ты ревнуешь?

— Смешно, — фыркаю я. — Просто не думала, что ты из этих…

— А ты из каких? Из тех, кто суёт нос не в своё дело? Или в каждой дырке затычка?

— Чего?!

— Купи уже себе вибратор, дорогуша…

— Ты совсем уже?! Охре…

Он отходит, а я остаюсь стоять, сжимая чашку с кофе. Почему-то ладони потеют. Так бы и плеснула кипятком ему в морду…

Глупо. Всё это глупо. Хам, урод… Скотина, блин…

Но вечером, уже дома, я всё равно думаю об этом. О том, как он опускал записку. О том, как улыбался этой Мариночке. И о том, какие гадости мне говорил… Вот же зараза, а…

Я выключаю свет. Но сон не идёт.

Где-то в глубине души шевелится странное предчувствие, что что-то вот-вот изменится, но я пока понятия не имею, что именно…

* * *

В тот самый злосчастный день офис будто и вовсе сходит с ума. Стены украшены бумажными сердечками, на столах — маленькие корзинки с конфетами, а у ресепшена уже выстроилась очередь к ящику с валентинками. Не серьёзная корпорация, а какой-то цирк шапито с клоунами…

— Смотри, — Аня тычет пальцем в экран своего телефона. — В общем чате уже выкладывают фото первых открыток. Кто-то получил целую стопку…

Я лишь качаю головой.

— Не понимаю, зачем это всё…

— Потому что это мило! — она закатывает глаза. — Люди хотят дарить друг другу радость.

— Радость? — я скептически приподнимаю бровь. — Или повод покрасоваться? И лишний раз не работать?!

Аня только смеётся.

— Работать — работать… Ты робот, Дана. Однозначно…

— Благодарю…

Ведь для меня это комплимент… Я возвращаюсь к работе, но сосредоточиться не получается. Взгляд то и дело скользит к стойке ресепшена, где Демьян снова о чём-то болтает с Мариной. Она хохочет, поправляет волосы, а он смотрит на неё с тем самым выражением — лёгким, игривым, от которого у меня почему-то сжимается что-то внутри. Этот гад вообще собирается работать или он сюда девок клеить пришёл?!

— Эй, — Аня дёргает меня за рукав, вырывая меня из гневливых мыслей. — Смотри!

Она указывает на ящик. Из него кто-то достаёт пачку конвертов. HR-менеджер начинает зачитывать имена:

— Валентина из бухгалтерии… Сергей из IT… Анна из маркетинга…

Я задерживаю дыхание.

— И… Дана из аналитического отдела!

Все оборачиваются. Аня хлопает в ладоши. А я морщусь… Что за хрень вообще?! Хотя нам тут много… Очень много…

— О боже, тебе пришло! — шепчет она. — Ну открывай скорее!

Я медленно подхожу, беру конверт. Бумага гладкая, прохладная. На обратной стороне ни подписи, ни намека на автора.

Дрожащими пальцами вскрываю конверт. Внутри интересная маленькая объемная пушистая валентинка, но я достаю её так, чтобы никто ничего не видел. Разворачиваю и хмурюсь…

«Ты злишься так красиво, что даже это заставляет меня хотеть тебя».

Я замираю. Что за… Х…

— Ну? — нетерпеливо спрашивает Аня. — Что там?

Я складываю записку обратно, прячу в карман.

— Ничего особенного, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Обычная глупость.

— Да ты что?! — она тянется ко мне. — Дай посмотреть!

— Нет, — резко отвечаю я. — Неинтересно.

Отхожу к своему столу, чувствуя, как горят щёки.

Кто это? Демьян? Нафига ему писать мне такое? Нарочно?! Зачем ему это, если он явно флиртует с Мариной? Или это кто-то другой? Нас тут около двухсот человек, блин… И парней явно больше, чем девушек…

Я смотрю на Демьяна. А он сидит, откинувшись на спинку кресла, и наблюдает за мной. Улыбается, словно чёрт во плоти.

И в этот момент я твёрдо решаю, что не буду думать об этом. И показывать своих реакций тоже. Ощущение, словно он издевается надо мной нарочно…

Это просто шутка. Или провокация. Или попытка вывести меня из равновесия. Ничего больше.

Я ухожу в свой кабинет… Открываю рабочий файл, делаю глубокий вдох. Нужно сосредоточиться на цифрах, на графиках, на реальных задачах. Это то, в чём я сильна. Это то, что не предаст.

Но слова сами всплывают в голове: «Заставляет меня… МЕНЯ ХОТЕТЬ ТЕБЯ»…

Я резко закрываю ноутбук, встаю, иду к окну. За стеклом серость города, шум машин, спешащие люди с цветами, коробками конфет и прочим. Всё такое радужное, блин… Они реально радуются этому празднику, словно это для всех вокруг шанс сказать тому, кто рядом «я готов тратить на тебя свои ресурсы, пока не загнусь окончательно». Звучит, конечно, пессимистично и цинично, согласна…

Нет, у моих родителей была любовь. Я верю в неё… Где-то в глубине души… У меня ведь была полная семья… С мамой, папой… И всё такое…

Так почему сейчас внутри меня этот хаос? На часах только три дня… Ещё море работы… Мне нужно думать об этом…

Телефон вибрирует, и я вижу сообщение от Ани:

«Ну что, признавайся — кто автор? Я умираю от любопытства!».

Я стираю ответ, который уже набрала: «Не знаю». Вместо этого пишу:

«Просто аноним. Ничего серьёзного». Иначе ведь достанет…

И Аня отвечает мгновенно:

«Ага, конечно. По твоему лицу было видно, что это не «просто аноним».

Я откладываю телефон в сторону… Внутри целый ураган…

Я не должна об этом думать. Не должна.

Но почему-то не могу перестать ощущать это

Глава 3

Дана Сапиева

День продолжается в липком ощущении тревоги. Я сижу с мыслью о той анонимной записке… Слова всё ещё звучат в голове, будто выгравированные на подкорке: «Ты злишься так красиво…».

Но я тут же отталкиваю их. Не время. Не место.

В офисе та же суета. Я прохожу к Аниному столу, стараясь не смотреть в сторону зоны ресепшена, где утром раздавали валентинки. Но взгляд всё равно цепляется за деревянный ящик — теперь пустой, безобидный, но всё ещё хранящий какую-то тайну, словно наркосиндикат на минималках…

— О, колючка, — раздаётся за спиной. Я даже не оборачиваюсь… Голос Демьяна узнаю из тысячи, ровно, как и посыл, и осознание, что не хочу его слышать вовсе. — Вижу, ты в ударе. Или это из-за того, что кто-то наконец вспомнил о твоём существовании?..

Я медленно поворачиваюсь. Он стоит, прислонившись к стене, руки в карманах, на губах эта его дебильная полуулыбка, из-за которой хочется одновременно ударить его и… не знаю, что ещё.

— А ты, как всегда, в курсе всех офисных драм, — отвечаю холодно. — Или это ты лично следишь, кому и что приходит? Сплетник сраный…

Он смеётся коротко и сухо.

— Просто заметил, как ты хватала конверт, будто это спасательный круг. Надеюсь, тебя хорошенько расслабят в ближайшее время… А-то и уколоться ведь можно… Кактус в горшочке…

Его интонация — лёгкая, почти небрежная, но в ней сквозит что-то едкое. Намекает. На записку. На то, что за ней может стоять…

Я чувствую, как щёки заливает румянец. Чёрт. Не должна краснеть. Не перед ним.

— Расслабляюсь я исключительно по своему графику, — цежу сквозь зубы. — И без подсказок тех, кто привык разбрасываться пустыми словами.

— Пустыми? — он делает шаг ближе. — А мне казалось, слова — это единственное, что у нас с тобой остаётся. Ну, кроме взаимных колкостей, конечно.

— Вот и держи их при себе. А то вдруг кто-то решит, что ты умеешь говорить что-то осмысленное.

Он резко выпрямляется. Глаза темнеют — не от смеха теперь, а от раздражения. Попадание прямо в десятку.

— Знаешь, ты как острый нож… Режешь без предупреждения. Но рано или поздно кто-то перевернёт тебя лезвием вниз. Личиком в матрац…

У меня сейчас пар из ушей пойдёт. Извращенец хренов.

— Рискни, — шепчу, не отводя взгляда. — Только не удивляйся, если порежешься и истечёшь кровью.

Мы стоим друг напротив друга, воздух между нами будто электризуется. Я чувствую, как дрожат пальцы… То ли от злости, то ли от чего-то ещё…

И тут голос шефа прорезает наше противостояние, и мне становится стыдно.

— Что здесь происходит опять?!

Мы синхронно оборачиваемся. В дверях кабинета стоит Игорь Владимирович, наш шеф. Лицо — каменное, взгляд — ледяной.

— Вы оба, — он указывает на нас. — В мой кабинет. Сейчас же!

Я опускаю взгляд и цокаю каблуками по полу… Демьян идёт прямиком за мной…

В кабинете шефа почему-то душно. Окна закрыты, жалюзи опущены, и в полумраке его лицо кажется ещё строже.

— Я устал, — говорит он, не повышая голоса, но от этого становится только страшнее. — Устал от ваших перепалок, от этой детской войны, от того, что вместо работы вы занимаетесь… чем? Доказыванием друг другу, кто круче?

Молчим. Я сжимаю кулаки, Демьян — скрестил руки на груди, но я вижу, как напряжены его плечи.

— Как это влияет на мою работу?! — спрашиваю я всё же возмущенно. Потому что я не допускала оплошностей. И вместо работы ничем другим не занималась… Чтобы меня обвинять.

— Как влияет?! А что это за затягивание сроков с отчётностью?! Оказалось, что Демьян ещё вчера велел Юрию переделать цифры, но вместо того, чтобы сказать, он…

— Да, мой косяк, — признаётся он при шефе, и это немного удивляет меня. Я-то думала он совсем конченый. И меня сейчас начнёт обвинять… Ну да ладно. Единоразовая акция ещё не означает, что он нормальный.

— У меня есть проект, — продолжает шеф. — Срочный. Клиент — «Технолайн». Они хотят пересмотр стратегии, детали в файле, который я сейчас отправлю. Срок — до конца дня. Кто первый отправит мне готовый вариант на почту — получит повышение. Место начальника аналитического отдела.

Я замираю. Что?!

«Начальник аналитического отдела» — это моя цель. Моя мечта. Я готовилась к этому… Я хотела… Я…

Демьян тоже не двигается. Наши взгляды встречаются на секунду, но этого хватает, чтобы понять: это война. Настоящая. И у нас сейчас перекрёстный огонь.

— Вопросы? — спрашивает шеф.

— Когда придёт файл? — срывается с моих губ.

— Уже в почте. Если бы не срались на рабочем месте, знали бы это. И да, — он смотрит на нас обоих. — Никаких командных решений. Каждый сам за себя. Хотите бороться — боритесь делами, а не колкими фразами. Чтобы больше не слышал! Идите оба! Превратили офис в… — отмахивается от нас в недовольстве.

Выходим из кабинета молча. В коридоре гул голосов, но мне кажется, будто мы одни…

— Ну что, колючка, — Демьян поворачивается ко мне, и в его голосе больше нет насмешки. Только холодная решимость. — Посмотрим, кто кого...

— Не обольщайся, — отвечаю я, чувствуя, как внутри закипает адреналин. — Это моя должность.

— Посмотрим.

Он уходит к своему столу. Я к своему. Открываю почту. Письмо от шефа. Тема: «Проект «Технолайн». Срок — 18:00».

Двойной щелчок. Файл открывается.

Вперёд…

Экран мерцает. Пальцы летят по клавиатуре. Где-то на краю сознания всё ещё остаются его колючие слова, сказанные в мой адрес… Но сейчас — только цифры и только победа.

Я не проиграю. Не ему. Не сегодня… Никогда!

Глава 4

Дана Сапиева

Стрелка часов ползёт к пяти. В офисе стоит напряжённая тишина, будто перед грозой. Каждый звук кажется оглушительно громким: стук клавиш, шелест бумаг, чьё-то сдержанное дыхание, а ещё дурацкие хихикания девчонок в честь предвкушения подарков от воздыхателей. Я не смотрю по сторонам. Только на экран. Только на цифры.

Ещё немного. Ещё чуть-чуть.

Проект «Технолайн» разложен по полочкам: расчёты проверены трижды, графики выверены, выводы чёткие и сто процентные. Это не просто работа. Это моя жизнь. Моя карьера. Моё будущее, чёрт возьми! Я должна показать себя… От этого так много зависит…

И он это знает.

Краем глаза замечаю движение. Демьян. Сидит в трёх метрах, спина прямая, взгляд прикован к монитору. Но я чувствую, что он тоже ждёт. Ждёт, когда я дрогну. Когда ошибусь. Когда он выйдет на первое место. Он же тот ещё муд…

Время показывает 17:12.

Пальцы летают по клавиатуре.

Готово.

Навожу курсор на кнопку «Отправить».

— Ну что, Дана Дмитриевна, — его голос разрезает тишину. — Уже сдаёшься?

Я не оборачиваюсь. Отвечаю просто так, даже не взглянув на него, просто чтобы видел, насколько мне плевать на его тупое мнение.

— Я уже отправила… Так что лучше иди занимайся своими делами.

Молчание. Потом вдруг раздаётся короткий смешок, выбешивающий меня до белого каления.

— Серьёзно? И ты думаешь, что это пройдёт? Что ты выиграла?

Медленно поворачиваюсь. Он стоит рядом, руки в карманах, но глаза — холодные, острые, в принципе, как всегда.

— Думаю, что это не тебе решать.

— О, конечно, — он наклоняется ближе, и я чувствую запах его воды. — Но знаешь, что самое смешное? Ты даже не догадываешься, кто на самом деле за этим стоит.

Внутри всё замирает, и я издаю нервный смешок.

— За чем? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— За всем этим. За проектом. За твоей «якобы победой».

Я встаю. Теперь мы стоим лицом к лицу, и между нами — только стол, заваленный бумагами. Набросилась бы прямо сейчас и расцарапала эту противную надменную морду.

— Ты что, думаешь, я поверю, что ты тут главный кукловод? Что ты всё подстроил?

— А почему нет? — он улыбается, но в этой улыбке нет ни капли тепла. Зато полным полно чего-то очень-очень бесячего. Ненавижу его. — Ты же сама знаешь, что я умею играть в долгую.

Я смеюсь, схватившись за грудную клетку.

— Ты просто пытаешься меня сбить с толку, — говорю я, но голос звучит тише, чем хотелось бы. — Потому что боишься. Боишься, что я выиграю. А если я выиграю, то ты вылетишь отсюда, как пробка из-под шампанского!

Он смеётся в ответ. Так же коротко и резко, словно ничуть не сомневался в таком ответе.

— Боюсь? Нет, Дана Дмитриевна. Я просто знаю, что ты не готова к тому, что будет дальше.

— К чему это?! — приподнимаю бровь.

Он наклоняется ещё ближе. Так, что я чувствую его дыхание на своей щеке.

— К тому, что ты проиграешь. Не потому, что хуже. А потому, что ты слишком правильная… И скучная…

Я замираю.

— Что ты несёшь?! Это вообще каким боком в аналитике? Пффф…

— Ты и сама знаешь, что всё связано. Ты слишком идеальна. Слишком правильная. Слишком предсказуемая. А в этой игре нужно уметь играть грязно. А ты… Ну увы, не тянешь…

— Значит, ты уже проиграл, — бросаю я, отступая. — Потому что я играю по правилам нашего шефа. А ты — только по своим.

Он молчит. Смотрит. И в этом взгляде что-то новое. Что-то, от чего у меня сжимается сердце.

Но тут у нас обоих с компьютера раздаётся звук уведомления.

Мы оба поворачиваемся к экранам…

Там новое письмо от Игоря Владимировича.

Тема: Результат проекта «Технолайн».

Время — 17:29.

Я тянусь к мыши, но Демьян опережает меня — щёлкает по письму первым.

На экране — два абзаца.

«Дана, ваш проект демонстрирует тщательный анализ и логичность изложения. Однако в разделе финансовых прогнозов обнаружена критическая ошибка в расчётах — вы неверно учли коэффициент сезонности. Необходимо перепроверить и доработать.

Демьян, ваш подход к задаче нестандартен и креативен, но вы проигнорировали ключевые требования клиента по структуре отчёта. Без исправления этих недочётов проект не может быть принят. Жду доработанную версию».

Тишина. Нарочно отправил одним сообщением нам обоим, чтобы мы видели косяки друг друга, блин…

Я смотрю на экран. Потом на него. Проглатываю ком и жду, когда он что-то скажет…

Но его лицо сейчас накрыто маской. Ни эмоций. Ни слов.

— Вот как, — наконец произносит он со смешком. — Похоже, мы оба облажались…

— Или оба ещё можем выиграть, — отвечаю я, чувствуя, как внутри разгорается упрямая решимость.

Он усмехается:

— Думаешь, есть шанс? Время…

— Есть, если перестанешь играть в свои игры и начнёшь работать!

— А ты перестанешь строить из себя идеальную отличницу?! Так и тянет погладить тебя по головке за это…

Мы смотрим друг на друга и замолкаем. В этот момент между нами нет ни язвительных реплик, ни попыток задеть. Только понимание, что игра не окончена…

* * *

В 19:30 офис уже опустел. Коллеги давно разошлись… Кто на свидания, кто домой.

Кажется, мы остались здесь вдвоём.

Я перепроверяю расчёты, сверяясь с исходными данными. Демьян листает документы, время от времени бросая на меня короткие взгляды.

— Здесь, — он указывает на экран. — Ты использовала прошлогодние показатели. А у них в этом квартале изменилась политика скидок.

— Откуда ты знаешь? — поднимаю глаза.

— Потому что я общался с их менеджером неделю назад. Это было до того, как нам дали проект.

Я молчу. Впервые за всё время нашего соперничества он делится информацией без сарказма.

— Ладно, — говорю после паузы. — Давай сверим цифры. Если ты прав, придётся пересчитать весь блок.

Он кивает. Подкатывает своё кресло к моему столу.

Теперь мы сидим рядом… Так близко, что наши плечи почти соприкасаются. Его запах снова наполняет пространство между нами. Я уже помню эту туалетную воду наизусть. И с закрытыми глазами, блин, узнаю…

— Готово, — я нажимаю «отправить», не отрывая взгляда от экрана. — Оба варианта ушли…

Демьян кивает, глядя на монитор.

— Ну теперь… В кабинет шефа. Покажем ему, что мы сделали…

Мы встаём одновременно. В коридоре полумрак, лампы приглушены. Подходим к двери кабинета. Я тяну ручку, но она не поддаётся.

— А тут… Закрыто, — шепчу я в панике и смотрю на него.

Демьян заглядывает за жалюзи на двери.

— Свет не горит… Нет никого… Он ушёл, — говорит Демьян, усмехаясь и протирая ладонью уставшее лицо. — Пи… ц…

— Блин…

Мы стоим перед закрытой дверью. В пустом коридоре в тёмном офисе.

Одни, как два барана, и молчим…

Глава 5

Дана Сапиева

Часы в кабинете на стене показывают 19:53. Офис опустел окончательно — даже уборщицы ушли, оставив после себя запах чистящих средств и звенящую пустоту коридоров. Мы с Демьяном молча собираем вещи. Ни он, ни я не произносим ни слова — только шелест бумаг, щелчок выключенного монитора, глухой стук закрывающихся ящиков…

Всё напрасно.

Шеф ушёл, не дождавшись наших доработок. Проект висит в воздухе. А мы… мы просто два дебила, которые потратили полвечера на гонку, оказавшуюся бессмысленной.

— Пойдём, — наконец бросает Демьян, не глядя на меня. — Лифт ещё работает. Провожу…

Я киваю. Говорить не хочется. Хочет проводить — пусть провожает. В конце концов на парковке уже темно, а я боюсь ходить там одна

Мы заходим в кабину. Он нажимает на цифру «1», я — «Закрыть двери». Будто нам и здесь нужно каждому внести свою лепту в процесс… Лифт плавно трогается, заставляя меня тяжело выдохнуть, но через пару секунд…

Происходит резкий рывок.

Свет мигает.

Затем — темнота и тишина.

А потом и глухой механический скрежет, заставляющий меня напрячься и прижать к груди свою сумочку.

— Что это? — мой голос звучит выше, чем хотелось бы.

— Застряли, — спокойно констатирует Демьян.

Я на ощупь ищу панель управления. Нажимаю кнопку вызова диспетчера. Тишина. Ещё раз. Снова тишина. Какого хрена?!

— Связи нет, — говорит он. — Скорее всего, из-за отключения питания на этаже.

Внутри поднимается волна паники. Я делаю глубокий вдох, пытаюсь унять дрожь в пальцах.

— Сколько мы тут проторчим?!

— Не знаю.

— Отлично! — срываюсь я. — Просто великолепно. После всего этого дня — застрять в лифте. Очень символично!

Он поворачивается ко мне. В полумраке его глаза кажутся чёрными, непроницаемыми.

— Успокойся.

— Я спокойна!

— Нет. Ты всегда так — начинаешь злиться, когда не можешь контролировать ситуацию.

— А ты всегда так — говоришь, будто знаешь меня лучше, чем я сама!

Он усмехается, но без издевки. Почти устало.

— Потому что это очевидно. Ты ссыкуха, блин! Сразу в панику!

Я хочу ответить что-то резкое, но в этот момент свет загорается и по внутренней связи раздаётся глухой голос:

— Алло? Вы меня слышите? Это инженер… У нас авария на линии. Лифт замкнуло… Генератор включился, а его врубить не получается…

— И?! — спрашиваю я. — Когда Вы нам его включите?!

— Ну… Мастера я вызвал. Но это минимум два часа… 14 февраля, понимаете?

Он что там издевается?!

— Два часа?! — я невольно повышаю голос. — Это же не Новый год в конце концов! Какое-то 14 февраля, что в нём особенного?!

— Тише, — резко обрывает меня Демьян. — Ты только хуже делаешь.

— Да что ты…

— Просто. Заткнись. И давай попробуем хоть как-то устроиться.

Он достаёт телефон, кому-то что-то печатает. Наверное, очередной девице, с которой планировал провести этот важный вечер… А не получится! Тьфу…

— Садись, — он указывает на пол.

— Я не хочу сидеть… Тем более на полу!

— Тогда стой. Но не кричи.

Молчание.

Я прислоняюсь к стене. Руки дрожат. Не от страха, а от усталости, раздражения, от этого бесконечного дня, который никак не хочет заканчиваться.

Демьян скрещивает на груди руки и смотрит на меня, а я начинаю нервничать и ходить…

— Чёрт… Чёрт! — вырывается у меня непроизвольно…

Я начинаю метаться по кабине лифта — два шага влево, два вправо. Места катастрофически мало, но я не могу стоять на месте. Ладони потеют, дыхание сбивается, в груди нарастает тугой ком паники.

— Спокойно, Дана, спокойно, — шепчу себе, но голос дрожит.

Трясущимися руками провожу по плечам, пытаюсь унять озноб. Кожа покрывается мурашками, несмотря на то что в лифте вполне тепло. Снова делаю круг — на этот раз упираюсь ладонью в стену, чтобы не упасть. Ноги будто ватные. Почему сейчас?! Почему именно с ним?! За что?!

— Только не это… Только не сейчас… — бормочу, сжимая пальцы в кулаки.

В голове мечутся мысли: «Сколько мы тут пробудем? А если система совсем откажет? А если лифт упадёт?!..».

— У тебя что клаустрофобия? — слышу брезгливое. — Только не наблюй на мою обувь.

Я резко оборачиваюсь, будто надеясь найти выход в этой тесной металлической коробке или стукнуть кого-то по белобрысой башке! И тут замечаю, что Демьян стоит совсем близко и наблюдает. Его силуэт в полумраке кажется ещё выше, массивнее. От этого становится только хуже.

— Это из-за тебя! — срывается с губ прежде, чем успеваю подумать. — Ты вечно всё портишь! Там, где ты одни неприятности и проблемы! Бесячий гадкий…

— Серьёзно? — его голос звучит насмешливо, но без привычной лёгкости. — Может, это ты вечно ищешь повод зацепиться? Потому что у тебя недотрах…

— Что?! Да как ты смеешь?! — пытаюсь отодвинуться, но пространство слишком тесное. — Если бы ты не…

Он резко делает шаг вперёд, прижимая меня к стене. Его ладони упираются в металл по обе стороны от моей головы — я зажата между холодной поверхностью и его телом.

— Что ты делаешь?! — мой голос звучит выше, чем хотелось бы.

— Пытаюсь остановить твою панику, прежде чем ты тут нас обоих не достала, — произносит он тихо, почти шёпотом. — Остынь…

Его лицо оказывается в считаных сантиметрах от моего. Я чувствую тепло его дыхания на щеке, слышу, как сбивается его собственный ритм. Он наклоняется ближе, его нос почти касается моего виска, и я замираю. Господи…

Нет, нет, нет…

— Ты, оказывается, так вкусно пахнешь, колючка, — шепчет он, вдыхая запах моих волос. — Даже когда злишься…

Я замираю, пытаясь собраться с мыслями. Его слова, как удар током. Хочется оттолкнуть, но тело будто не слушается. И опять это «Даже когда злишься»…

— Не смей… — начинаю я, но голос дрожит.

— Что? — он чуть отстраняется, смотрит прямо в глаза. В полумраке его взгляд кажется почти чёрным. — Делать так? — проводит рукой по моему бедру. Пусть через кожаную юбку, но всё ощущается. — Или так?..

Я пытаюсь найти слова, чтобы ответить резко, унизить, заставить отступить — но ничего не приходит в голову. Только бешеный стук сердца и запах его туалетной воды, смешивающийся с моим парфюмом.

Я так сильно хочу его ударить, но не могу… Дрожу перед ним, словно овечка.

Он отступает первым. Его рука на мгновение задерживается у моей талии, будто он сам не уверен, стоит ли отпускать. Потом он делает шаг назад и бросает через плечо:

— Да ладно, фригидные суки вовсе не в моей зоне компетенции…

Он отворачивается к панели управления, пока я стою и пыхчу, сжимая руки в кулаки и надеясь на то, что нас поскорее выпустят отсюда… До того, как я решу убить его голыми руками…

Глава 6

Дана Сапиева

Тусклый свет давит на меня. А яркое освещение от экрана его телефона выхватывает из мрака углы кабины, наши тени, цифры на табло: «4». Мы застряли между четвёртым и пятым этажом. Где-то там, внизу, жизнь продолжается: кто-то спешит на свидание, кто-то открывает бутылку шампанского, кто-то смеётся и отдыхает. А мы… мы здесь. В этой грёбанной ловушке. И мне хочется винить его в этом снова и снова… Я убеждена, что во всех грехах человечества виноват именно он. И в том, что с нами случилось тоже… Ещё и фригидной меня обозвал. Урод.

— Два часа, —

Демьян не отвечает. Он сидит на полу у стены, телефон лежит на колене, освещая его лицо неровным голубоватым светом. Его профиль — резкие линии, тень от ресниц на скуле, выглядит почти пугающим… И незнакомым.

— Может, попробовать ещё раз вызвать диспетчера? — спрашиваю я, сама не веря в успех.

— Бесполезно, — он качает головой. — Он сказал: авария на линии. Чё их дёргать лишний раз?! Всё, точка.

Я делаю шаг, потом ещё один… В тесной кабине места едва хватает, чтобы развернуться. Хочется двигаться, хоть как-то сбросить напряжение, но некуда.

— Ты всегда такой… спокойный в критических ситуациях? — вырывается у меня с сарказмом.

Он поднимает глаза. В свете экрана они кажутся почти прозрачными.

— А что, по-твоему, я должен делать? Бегать по кругу и кричать, как ты «помогите, умираем»?

— Нет, но…

— Тогда перестань суетиться. Это не помогает.

Я замираю. Внутри меня смесь раздражения и странного облегчения. Он прав. Но признать это вслух — всё равно что сдаться.

— Ладно, — говорю, прислоняясь к противоположной стене. — Допустим, мы застряли. Что дальше?

22:07…

Тишина. Только далёкий гул механизмов где-то за стенами лифта. И наше дыхание — два разных ритма, то сливающихся, то расходящихся.

— Почему ты всё время злишься, а? — вдруг неожиданно спрашивает он.

Вопрос бьёт наотмашь. Я даже не сразу нахожу, что ответить… Вообще не ожидала. Чья бы корова, блин, мычала…

— Я не злюсь.

— Злишься. Всегда. Даже сейчас.

— Потому что ты… — я подбираю слова, чтобы не оскорбить его. Ходят слухи, что этого лучше не делать в замкнутом пространстве, где другой человек может стать либо твоим спасением, либо палачом… Мало ли что у него там в башке, да?! — Потому что ты никогда не говоришь прямо. Ты играешь. В слова, в эмоции, в людей…

Он усмехается.

— А ты никогда не играешь. Ты всегда следуешь правилам, как робот, блин.

— Это называется «ответственность».

— Это называется «ссыкуха».

Я резко поднимаю голову.

— Чего?! Ты охренел?!

— Да так и есть. Ты — ссыкуха. У тебя вечный страх ошибиться. Страх показать слабость. Страх, что кто-то увидит, что ты не идеальна.

Его слова, как удар под дых. Точный, выверенный удар. Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— А ты, значит, лучше? Ты же сам говорил, что нужно играть грязно!

— Говорил. Потому что знаю, что иначе ты меня не услышишь.

— О чём ты?

Он делает паузу. Потом медленно, будто взвешивая каждое слово продолжает:

— О том, что мы оба боремся за одно и то же. Но разными способами. И оба проигрываем. Потому что тупо не можем остановиться…

Я молчу.

Где-то наверху какой-то шум. Лифт дёргается, но не двигается. Свет мигает, на секунду гаснет, потом снова загорается.

— Если ты думаешь, что я сейчас расплачусь и признаю, что ты прав… — начинаю я дрожащим голосом.

— Я так не думаю, — перебивает он. — Я думаю, что ты устала. Как и я… Устала, — повторяет. — От этой гонки. От этих игр. От того, что мы тратим время на то, чтобы доказать друг другу что-то, чего на самом деле не существует.

— Не существует?

— Нашей вражды. Мы не враги, Дана. Мы просто… Два человека, которые не умеют по-другому… Но я не считаю тебя своим врагом, можешь расслабиться…

— Пфффф… — выдыхаю с пренебрежением.

То же мне…

Я сажусь напротив него, подтянув колени к груди, стараясь, чтобы моя юбка сильно не задиралась и не помялась. Кабина такая маленькая, что наши колени почти соприкасаются.

— Ты когда-нибудь думал, что всё это просто ошибка? — спрашиваю я тихо. — Что мы могли бы не ссориться… Ну хотя бы не начинать гнобить друг друга?

Он смотрит на меня долго, не отводя взгляда.

— Могли бы. Но уже начали. Так что слишком поздно.

— Слишком поздно… М-м-м…

Молчание. Похоже, на мировую он не собирается идти…

Свет снова гаснет. Мы остаёмся в темноте.

— Включи фонарик, а, тут слишком темно, — командую я.

— Батарея садится. Лучше поберечь… И тут не темно…

— Тогда расскажи что-нибудь.

— Что?

— Всё равно что. Просто… говори. Чтобы не было так тихо…

Он вздыхает и усмехается.

— Когда я был маленьким, тоже боялся темноты. Родители смеялись, говорили: «Ты же мужчина». А я всё равно боялся. Прятался под одеяло, включал ночник. Потом понял, что темнота — это просто отсутствие света. Ничего больше.

— И перестал бояться?

— Перестал. Но только когда понял, что страх — это не слабость. Это просто… сигнал.

— Сигнал чего?

— Того, что ты ещё живой.

Я улыбаюсь.

— Глубоко… Просто Зигмунд Фрейд на минималках…

— Спасибо. Могу, умею, практикую… По сути, я тоже иногда могу быть серьёзным… Это не сложно…

— Только иногда?

— Только когда это действительно нужно…

Я чувствую, что нервничаю. И чувствую, что в отсутствии света мне становится ещё больше не по себе… А ещё я голодная, поэтому тянусь в сумочку, начав шуршать там.

— Если ты презики достаешь, то сори, между нами ничего не будет… — ржёт он в истерике.

— Пошёл ты… Кретин… — открываю свой Баунти и начинаю с вожделением его хомячить, слыша напротив его возмущенное:

— Э… А ты поделиться не хочешь, не?

— Нет. Это только моё. С мудаками я никогда не делилась и сейчас не собираюсь!

Глава 7

Дана Сапиева

Я нарочно чавкаю на весь лифт, чтобы его выбесить до белого каления, но он не ведётся, крепкий орешек, а мне тем временем становится только хуже… Горло пересыхает и дерёт от сахара… Вот я дура, блин, а… Воду-то сегодня уже выпила… Эээээх…

— Хочу пить, — вдруг вырывается у меня. Голос звучит непривычно тихо, почти робко.

Демьян хмыкает:

— У меня нет. Дерьмовая идея есть сладкое, когда рядом нет воды. Горшка, если что, тоже.

Я даю ему лёгкий толчок в плечо, хоть и в приглушенном свете, а движение получается почти инстинктивным.

— Ну, конечно. Кто бы сомневался. Мог бы хоть посочувствовать.

— Сочувствие не утоляет жажду, — парирует он. — Но могу предложить философский взгляд на проблему: в пустыне тоже нет воды. И ничего, люди как-то выживают…

— Ты сейчас серьёзно сравниваешь лифт с пустыней? — Я не удерживаюсь от смешка. — Тогда я — заблудившийся верблюд…

— Логично. Верблюды тоже любят ворчать, прямо как ты. А ещё у тебя горб.

— Это не ворчание, это конструктивная критика! И нет у меня горба! Вот ты сволочь, а… — касаюсь своей спины, пока он ржёт. Уже и так уничтожил мою самооценку. Скотина такая… У меня прямая осанка. Я занимаюсь спортом… Правда

— Конструктивная? — делает вид, что размышляет. — Нет, всё-таки ворчание... Характерное, протяжное…

Я фыркаю:

— А ты — мастер находить недостатки. Может, тебе в критики пойти?

— Зачем? Я и так тебя критикую. Бесплатно. Из чистого альтруизма, — язвит он в ответ, заставляя меня растянуть недоброжелательную улыбку.

— Альтруизм тут ни при чём. Просто ты не можешь удержаться, чтобы не вставить шпильку.

— Шпилька — это тоже искусство. И я — художник.

— Художник-авангардист. Твоё творчество понимают только избранные.

— Зато запоминается надолго… Как у Прикассо…

Мы замолкаем на пару секунд, и вдруг оба смеёмся. Негромко, но искренне. В этой темноте даже колкие реплики звучат иначе: не как оружие, а как игра, что ли… Он что думал, я не знаю этого мужика, который рисует пенисом и яйцами? Зря… Я даже видео как-то смотрела. А нафига я это делала я не знаю… Ну да и не важно…

Смотрю на него и решаюсь снизойти. Всё-таки эта белобрысая моль рядом со мной хоть немного развлекает, а значит… Да кого я обманываю? Не моль он вовсе… и этим безумно меня бесит. Вот нельзя было родиться каким-то неказистым?! Некрасивым, не таким спортивным, в конце концов… Везде у этого гада какие-то плюсы имеются…

— Возьми…

— Ох ну надо же… — парирует он, увидев, как я даю ему вторую часть шоколадки. — С чего такая щедрость?

— Заткнись и бери, нафиг, пока не передумала!

Он угорает и всё же берёт шоколад, нагло засовывая целиком в рот, а бумажку отдаёт мне.

— Я же джентльмен…

— Кто бы сомневался, а… — толкаю её в сумку. — Ладно, раз уж мы застряли, может, хоть развлечёмся?

— Чем? Будем считать секунды до освобождения? Или ты готова на что-то более интересное?

— Нет. Фу! — передёргивает меня. — Отвянь! Давай лучше вспоминать самые нелепые ситуации, в которые попадали на работе.

Он закатывает глаза и выдыхает.

— Ты ребёнок… Блин… У меня есть топ-3, — отвечает он. — Первое место: я случайно отправил клиенту черновик с матерными пометками.

— Что?! — я аж выпрямляюсь. — И как выкрутился?

— Сказал, что это «креативный подход к бизнес-коммуникации». Клиент посмеялся и простил…

— Офигеть… Это нечестно! Тебя стоило давно уволить! Но вынуждена согласиться, что ты даже в провалах умеешь выглядеть харизматичным…

— Это талант. А у тебя есть такие истории?

— Конечно. Например, однажды я перепутала презентации и начала рассказывать про квартальный отчёт… На семинаре по йоге.

Демьян заливается смехом:

— Йога и квартальные отчёты? Это новый уровень многозадачности. Мощщщщно…

— Да-да, все смотрели на меня как на сумасшедшую. А я ещё минут пять упорно доказывала, что «баланс потоков» — это не про дыхание.

Теперь смеёмся оба… Громко, почти до слёз. И вдруг я понимаю, что в этой темноте, в этом замкнутом пространстве, мы впервые за долгое время… просто общаемся. Без масок, без борьбы, без попыток доказать что-то друг другу. Что само по себе нонсенс какой-то… Аж морозит, блин.

— Знаешь, — говорю, чуть успокоившись. — Если бы нас не спасли через час, мы бы, наверное, стали лучшими друзьями.

— Или худшими врагами, — добавляет он. — Всё зависит от уровня жажды.

— Точно. Вода — это мир. Её отсутствие — война.

— Философски. Я впечатлён. Тыришь у того же Фрейда?

— Не привыкай. Это временное помутнение рассудка… Из-за туалетной воды, которую ты на себя вылил. Даже кажется, что половину флакона сразу…

Он усмехается:

— Это Том Форд, дорогуша… Будем надеяться, что лифт всё-таки откроют до того, как мы начнём делить последний глоток воображаемой воды или душить друг друга… Хотя… Если ты любишь пожёстче…

— Госсссподи, — вздыхаю я. — У тебя есть другие мысли? Я ведь фригидная сука, ты не забыл?

— Хм… Не отрицаешь даже? Я и фригидную бы завёл, если бы захотел…

— Как и всегда, — бросаю я с лёгкой иронией. — Неотразим. И без ума от себя любимого…

Хлопаю в ладоши, глядя на него, пока он смеётся… И этот его смех почему-то такой тёплый, почти дружеский…

Наверное, я схожу с ума в этом замкнутом пространстве, не иначе…

Глава 8

Демьян Разумовский

Мы всё ещё в лифте… В этой странной капсуле, где время будто остановилось, а привычные правила перестали действовать. В темноте голоса звучат иначе, мысли — откровеннее, а границы между «нельзя» и «можно» размываются.

Но, откровенно говоря, я бы её нагнул, конечно. Без вопросов вообще…

Смотрю на неё… Вернее, пытаюсь разглядеть в полумраке очертания её стервозного высокомерного красивого лица. Она сидит, прислонившись к стене, колени подтянуты к груди, пальцы нервно переплетают кружевные полупрозрачные оборки на блузке. Даже сейчас, в этой нелепой ситуации, она выглядит такой собранной. Как будто может в любую секунду встать, отряхнуть невидимую пыль и вернуться к работе. И это одновременно бесит, и заводит тоже…

Но говорю я только одно, как всегда, собственно…

— Знаешь, ты меня бесишь…

Она поднимает голову — вижу блеск глаз в темноте.

— Это такаааая новость. Обычно ты обходишься без предисловий.

— Обычно — да. Но сейчас… — я делаю паузу, подбирая слова. — Сейчас мне почему-то хочется объяснить в чём смысл…

Она молчит. Ждёт.

— Ты бесишь тем, что всегда должна быть права. Тем, что не сдаёшься. Тем, что даже когда ошибаешься, находишь способ обернуть это в свою пользу…

— Звучит как комплимент, замаскированный под оскорбление.

— А это и есть комплимент. Потому что за этим всем… — я провожу рукой в воздухе, пытаясь схватить неуловимое. — За этой твоей упрямостью, за этой вечной готовностью спорить — есть что-то такое… Сексуальное, признаюсь.

Она не отвечает. Только смотрит. И я продолжаю, уже не контролируя поток слов:

— Меня это вставляет, кароч… То, как ты мыслишь. Как анализируешь. Как находишь слабые места в аргументах, которые никто другой не заметит. И при этом… — я невольно улыбаюсь. — При этом ты умудряешься быть такой… Пай-девочкой…

— Пай-девочкой? — она хмыкает. — Звучит подозрительно.

— Не в смысле целкой. Я не всерьёз считаю тебя... — я замолкаю, подбирая слово. — Фригидной… Нет. Ну, думаю хотя бы раз у тебя кто-то уже был…

В темноте я ловлю её взгляд — тёмный, глубокий, почти непроницаемый. Но в нём что-то мелькает. Что-то, от чего внутри становится теплее. Кажется, я сейчас заржу прямо здесь, если она скажет, что всё-таки девственница… До сих пор. Это будет фиаско…

Я продолжаю говорить и сам не замечаю, как начинаю подмешивать к словам наблюдения, которые копил давно, но никогда не озвучивал:

— Хотя бы по той причине, что внешне ты прям…

— Что происходит, а, Демьян?! Ты всерьёз думаешь, что поверю, будто у тебя чувства ко мне проснулись?!

Хах…

— Мне нравится, как ты хмуришься, когда ругаешься... Как твои брови сходятся на переносице, будто ты решаешь уравнение мирового масштаба. Нравится, как ты закусываешь губу, когда сомневаешься. Нравится цвет твоих глаз — карий, но не простой, а с золотистыми и тёмными вкраплениями, как у кошки. Нравится, как твои волосы, тёмные, почти шоколадные, ложатся на твои плечи…

Она резко вздыхает. Я замолкаю.

— Ты… — её голос звучит тише, чем обычно. — Ты сейчас серьёзно?

— Серьёзнее, чем когда-либо, — я делаю паузу. — Просто в этом месте… легче говорить то, что обычно прячешь.

На часах 23:47…

Мы сидим молча. Где-то вдали звучит гул механизмов, но здесь — только наше дыхание, только стук сердца, который я слышу так отчётливо, будто он принадлежит нам обоим одновременно.

— Я сегодня должна была пойти на свидание, — вдруг говорит она.

Её слова ударяют меня, как холодный ветер в рожу. Я чувствую, как внутри что-то сжимается. Я как бы не собственник, но… Какие-то права на неё ощущаю какого-то хрена…

— Чё? — мой голос звучит резче, чем хотелось бы.

— Да, — она смотрит в сторону, будто не решаясь встретиться со мной взглядом. — Ну, точнее парень из отдела маркетинга пригласил. Давно уже. А я… отказалась.

Я молчу. Внутри странная смесь чувств: раздражение, недоумение, и… что-то ещё. Что-то, что я не хочу называть. И понимать тоже отказываюсь.

— Почему? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Потому что работы много. Потому что нужно было доделать расчёты. Потому что… — она делает паузу, потом добавляет тихо. — Потому что я не хотела, наверное…

Эти слова колют. Неприятно. Острее, чем я ожидал.

— Не хотела? — переспрашиваю я. — Или не смогла?

Она поднимает глаза. В темноте они кажутся ещё темнее.

— И то, и другое. Не знаю.

Где-то наверху уже шумят. Лифт дёргается, но не двигается. Свет мигает, на секунду гаснет, потом снова загорается.

Но я уже не смотрю на табло. Я смотрю на неё. И вдруг понимаю, что ревную, блин… Отлично вообще… Не хватало ревновать главную суку офиса к какому-то неизвестного додику из маркетинга… красавчик Демьян…

— Ясно всё с тобой, кароче…

Она приподнимает бровь — даже в полумраке видно это движение.

— Что тебе ясно?

— Прикидываешься занятой, а на деле… Таскаешься по разовым свиданкам? Тарелочница, что ли? — угораю я, а она тут же вспыхивает как свеча, глядя на меня как на убогого придурка. Ну оно и понятно, я никогда тёлочек так не называю. Накормить — святое дело. Просто стало смешно… До коликов…

— То есть ты… специально? Всё это наговорил, сволочь?!

— Специально? Нет, конечно… Мы же по душам разговорили, как можно?

— Я ненавижу тебя, Демьян. Ты не погнушаешься никакими методами унижения соперника…

— Просто так получается. Я всегда был таким — целеустремлённым, упрямым, готовым идти до конца. В школе выигрывал олимпиады, в университете писал работы, которые потом цитировали. На работе… — я усмехаюсь. — Ну, ты знаешь. Я не люблю проигрывать…

— Госсссподи, опять о себе любимом… Это просто жесть как ты себя обожаешь! Фу, смотреть тошно, блондинчик!

— Ты же не дослушала, — прерываю я её с улыбкой. — Но с тобой это перестало быть просто соревнованием.

— С каких это пор?!

— Не знаю точно. Может, с того момента, когда ты разбила мой аргумент по проекту «Альфа» тремя простыми фразами. Или когда нашла ошибку в моих расчётах, которую я искал неделю. Или… — я замолкаю на секунду. — Когда я понял, что жду наших споров. Жду возможности увидеть тебя, услышать твой писклявый голос, почувствовать, как в голове начинает работать быстрее, потому что ты рядом… Ты же подстёгиваешь не на шутку…

Она молчит. Только дышит чуть чаще, чем раньше.

— Я умный, — продолжаю я. — И привык побеждать. Но ты… ты заставляешь меня сомневаться. Не в себе — в том, что раньше казалось единственно верным. Ты заставляешь искать новые пути, пересматривать подходы, думать иначе. И это… это самое ценное, что у меня было за последнее время.

— Ценное? — переспрашивает она тихо.

— Да. Потому что это — живой процесс. Не просто работа. Не просто карьера. А что-то большее.

Снова молчание.

И вдруг она говорит:

— А если бы не было проекта? Если бы не было гонки за должность? Что тогда?

Я долго смотрю на неё. В темноте её черты размыты, но я вижу всё… Изгиб губ, линию подбородка, тень ресниц на щеках.

— Тогда, — говорю я шёпотом. — Я бы всё равно нашёл повод оказаться рядом с тобой и доводить каждый Божий день до трясучки, дорогуша, указывая на твои недостатки и косяки… Ухахахахах, — ржу как ненормальный, а она закатывает глаза, сжимая кулаки.

— Кто бы сомневался. Садист долбанный… Ненавижу… А я ведь только подумала, что ты можешь быть нормальным...

Глава 9

Дана Сапиева

С каждой минутой сидеть здесь и держать себя в спокойствии становится всё тяжелее...

— Я хочу писать… Блииин…

— Держи себя в руках, дамочка, а… Не нужно только ссать в лифте, — ржёт надо мной Демьян, а я чувствую, что нервничаю всё сильнее…

Темнота больше не кажется уютной. Она давит, будто стены лифта сжимаются, выталкивая наружу всё то, что мы на пару часов спрятали за шутками и нечаянными откровениями.

Час. Всего час мы продержались без колких реплик. И вот я чувствую, как внутри снова закипает привычная искра раздражения…

— Знаешь, — говорю я, сама не понимая, зачем начинаю. — В замкнутом пространстве ты ещё больше похож на ежа. На ежа — альбиноса, блин…

Демьян хмыкает. Не смотрю на него, но точно знаю, что он приподнял бровь. Это уже паранойя какая-то… Я наизусть знаю его повадки. Раздражает.

— Ежа? Это с каких это пор? У тебя фетиш какой-то?

— С тех самых, как ты научился сворачиваться в колючий клубок при любом неудобном вопросе…

— А ты, значит, эксперт по ежам, колючка? — насмехается надо мной и вздыхает. — Ну-ну…

— По крайней мере, один экземпляр передо мной. И он явно не умеет держать перемирие дольше часа…

Он сухо смеётся.

— Перемирие? Это ты его объявила. Я просто… поддался моменту.

— Поддался? Звучит так, будто ты совершил подвиг.

— В каком-то смысле — да. Не каждый день удаётся не закатывать глаза при твоём очередном «я всё знаю лучше»… Но тут я просто не сдержался, ты снова начала ныть…

— О, так ты всё-таки закатываешь! Я думала, ты просто смотришь в потолок с философским выражением своей наглой морды!

— Ладно, — говорю я, скрещивая руки на груди. — Признавайся, ты ведь всё это время думал, как бы снова меня поддеть…

— Думал, — спокойно соглашается он. — Но решил подождать. Вдруг ты сама начнёшь. И ты начала…

— Какая щедрость. Ты прямо образец выдержки.

— А ты — образец женской стервозности... Но знаешь что? Это даже… симпатично.

Я фыркаю:

— Симпатично? Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Потому что, несмотря на все твои колючки, ты… — он делает паузу. — Умеешь заинтриговать… Кто-то же всё же запал на тебя, раз отправил тебе ту тупую пушистую валентинку…

Я замираю.

— Что?

— Ну, — он будто не замечает моего тона. — Кто-то же её отправил. Значит, ты способна кого-то заинтересовать, несмотря на свой стрёмный характер…

Внутри меня возникает вспышка раздражения. Но не только. Ещё любопытство. И что-то, похожее на тревогу.

— Откуда ты знаешь, что валентинка была пушистая? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Тишина.

Он молчит. Слишком долго.

— Демьян? — я подаюсь вперёд. — Откуда ты знаешь?

— Да заметил просто…

— Просто? С расстояния в пятнадцать метров ты заметив её текстуру, да? Через конверт? Ведь я её не вытаскивала даже!

Он не отвечает. Только шумно выдыхает, будто сам только сейчас понял, что сказал лишнее.

В этот момент лифт резко дёргается. Едет вниз и на секунду мне кажется, что мы падаем... Но свет неожиданно вспыхивает. Двери медленно разъезжаются…

Перед нами холл первого этажа. За стеклянными дверьми почти ночь, а эта сволочь тут же дёргается с места и топает к выходу.

— Наконец-то, колючка… Чуть со скуки тут с тобой не помер… До завтра. И это… Сходить в туалет не забудь, а то обоссышься по дороге домой.

Он ржёт как конь и выходит из лифта, оставляя меня одну с вопросом, на который он так и не ответил...

Глава 10

Демьян Разумовский

Лифт распахнул двери, будто выпустил нас из ловушки, где мы на пару часов стали… кем? Не врагами, но и не друзьями. Чем-то средним, неуловимым. Я так и не понял…

Свалил первым, не оглядываясь. Хоть и знал, что она смотрит мне в спину. Ждёт объяснений. Но я не мог — не здесь, не сейчас. Проклятая валентинка. Как я мог так глупо спалиться?! Вообще за словами не следил, баран, блин…

Утром встаю с ощущением, будто всю ночь ворочался не на кровати, а на колючей проволоке. В голове один и тот же кадр: её лицо в полумраке лифта, вопрос «Откуда ты знаешь, что валентинка была пушистая?», и моё позорное молчание.

Чёрт. Как можно так облажаться, а… С-с-сука… Вцепившись кулаками в наволочку, тараню стояком матрац, думая о ней… Ну вот ещё этого не хватало… Она там на мне всю ночь визжала в моих снах… А тут такое, блин. Хочу обратно…

Мысленно бью себя по лбу. Я, человек, который гордится умением держать лицо в любой ситуации, прокололся на какой-то ерунде. На какой-то пушистой уёбищной валентинке…

Но хуже всего не это. Хуже то, что я хочу ей рассказать. Хочу объяснить, как выбирал эту хрень в магазине и думал о том, что смогу затащить её на свидание в этот вечер, и как внутри что-то сжимается от мысли, что кто-то другой мог написать ей те слова. Кто-то, кто не спорит с ней до хрипоты, кто не цепляется к каждому слову, кто-то… не я, кароче…

Падаю на пол, отжимаюсь в три подхода… Встаю, принимаю душ, одеваюсь, всё на автомате. В голове крутится одно: она способна кого-то заинтересовать. Раз уж сама мне об этом сказала… Будто я не знал, блин. Нет, я в курсе, что она соска. Красивая, умная, стройная. Одно в ней не так — грёбанный характер, который по какой-то причине мне тоже нравится. Это днище…

Всю ночь прокручивал в голове моменты в лифте… В этой душной, замкнутой темноте, где время остановилось, а правила перестали действовать. Ну всё-таки свои райским наслаждением она со мной поделилась, значит, не всё потеряно. Так ведь?

А потом приходит другая мысль — та, от которой я пытаюсь отмахнуться, но она возвращается снова и снова: откажусь от места начальника. Передам ей. Потому что… потому что это будет честно. Потому что она лучше. Потому что я не могу перестать думать о ней.

Но тут же сам себя осаждаю. Жёстко, беспощадно:

«Ты чё сбрендил? С катушек слетел? Из-за тёлки? Это карьера. Это шанс. Это годы работы, доказывания, борьбы. И ты готов отдать это только потому, что…».

Что?

Потому что в темноте её глаза кажутся золотыми. Потому что её голос, когда она смеётся, делает что-то странное с моим сердцем. Потому что я хочу увидеть, как она улыбается по-настоящему, не в споре, не в победе, а просто так. Мне…

Но когда я подъезжаю к зданию в 9:15, всё меняется…

Я опаздываю, как обычно. Захожу в офис, бросаю куртку на стул, тянусь за кофе… и замираю.

У её стола стоит парень. Высокий, одетый в какой-то блядский безвкусный кардиган, с этой самодовольной улыбкой, которую я уже ненавижу. Из отдела маркетинга вроде. Паша, Лёша, Гоша? Хуй знает... Тот самый хер, про которого она говорила в лифте…

Он смеётся. Она улыбается. Они говорят о чём-то, и её лицо — то самое лицо, которое я пытался разгадать всю ночь, выглядит лёгким, расслабленным, почти счастливым…

Внутри моментально случается вспышка. Резкая, жгучая. Ревность. Не просто неприязнь к сопернику, а что-то глубже, темнее. Хочется подойти и разбить его рожу о её клавиатуру, размазав кровавые сопли по столешнице…

Она же сказала: «Я не хотела». Но сейчас… сейчас она улыбается ему так, как никогда не улыбалась мне. Сука.

Мысль об отказе от должности испаряется в секунду. Нет. Я не отдам ей это просто так. Не потому, что она не достойна. А потому, что я… не готов. Не готов отпустить. Не готов признать, что она может быть счастлива без меня. Даже если это глупо. Даже если это неправильно. Поебать. Хер ей на блюде. Не отмажется теперь. Подо мной ходить будет.

— О, Демьян, — она замечает меня, и улыбка чуть дрожит. — Ты опоздал. Опять…

— А ты, как всегда, занята, — бросаю я, не скрывая сарказма. — Общаешься с перспективными кандидатами на свидание?

— Это работа. Мы обсуждаем проект, — её голос

— Конечно. Проект. А не то, куда он тебя позовёт в пятницу.

— Тебя это не касается.

— Как и тебя — моё опоздание. Но ты же не удержалась.

Она выпрямляется. В глазах тут же появляется обеспокоенность и холодность.

— Ты невыносимый…

— Зато честный.

— Честность и хамство — разные вещи.

— Зависит от точки зрения.

Мы стоим друг против друга, как всегда. Словно в сраном вестерне, револьверов не хватает. Вместо них — слова. Как в тысяче предыдущих споров. Но теперь всё иначе. Теперь за словами прячется то, что мы оба боимся назвать.

Шеф входит без предупреждения. Мы даже не замечаем, настолько поглощены друг другом.

— Так, — он хлопает папкой по столу. — Я принял решение…

На секунду воцаряется тишина.

Мы оба замираем. Я потому что знаю, что сейчас всё решится. Она — потому что привыкла побеждать. Но… Что-то подсказывает мне о другом…

— Повышение получает… Разумовский. Зайдёшь после десяти, Демьян, всё обсудим.

Как груз с плеч. Кем бы я был, если бы позволил этой выскочке взять верх надо мной. Жду её реакции. Жду слёз, гнева, хотя бы дрожи в голосе. Но она лишь кивает. Спокойно, почти холодно, пока шеф уходит обратно в кабинет.

— Поздравляю, — говорит она, глядя мне прямо в глаза. Ни тени слабости. Ни капли боли.

Но я вижу. Вижу то, что она прячет… Лёгкий блеск в глазах, чуть сжатые кулаки, едва заметный вдох, как будто она проглотила что-то горькое.

— Ну что, — я пытаюсь улыбнуться, но выходит криво. — Поздравляю с поражением?

— Поздравь себя лучше, — отвечает она. — Ты ведь этого хотел.

— Безусловно. А ты, кажется, хотела пойти с тем типом на свидание. Не смею отвлекать, — выдаю, сцепив зубы, а она улыбается.

— Не волнуйся, Демьян. Мы с Пашей как-нибудь сами справимся. Без твоих подсказок, — подмигивает мне с улыбкой, разворачивается и уходит, заставив меня проскрипеть зубами и сжать кулаки. Потому что даже от короткой фразы «Мы с Пашей» мне вдруг захотелось сломать этому Пашеньке нос… Провожаю её взглядом до самого стола, пока она виляет своими бёдрами, а потом принимается работать, даже не глядя в мою сторону. Ну, какая сука, а… Почему выиграл я, а у меня ощущение, что выхватил поражение? Где радость от повышения?! От победы? От реализации?! Как это работает, мать вашу?! И что мне теперь с этим делать?!

Глава 11

Дана Сапиева

Это невозможно передать словами… Что я сейчас чувствую. Но где-то в глубине души я знала, что выберут его. Во-первых, по половому признаку, потому что женщины почему-то считаются менее достойными, чем мужчины, им априори повезло, хотя я не понимаю почему, ведь это они слабый пол, в конце концов, именно они вечно ноют и при температуре тридцать семь пишут завещание, а во-вторых, потому что я просто уверена, что у него есть какие-то связи с руководством… И я его ненавижу…

Высокомерный наглый хамоватый выскочка без доли совести и чести!

Улыбаюсь ему, делаю вид, что всё нормально, пока его поздравляют с повышением… А он развалился там за рабочим столом, словно Боженька и свесил ножки, пока народ лебезит перед ним…

Иду работать с гордым видом, но дольше чем на десять минут меня не хватает. Сердце в груди не просто сжимается, оно уже рассыпалось на осколки… И колется. Та-а-ак больно, оказывается… Когда не ценят твой труд, когда ты вторая… Когда не можешь прыгнуть выше головы… Когда…

Дыши, Дана, дыши…

Никакая, к чёрту, дыхательная практика по йоге не помогает! Вообще ничего не помогает! Хочется сжечь весь офис к чертям собачьим!

Делаю вид, что иду в уборную, беру с собой сумочку, а на деле… Закрываю в кабинке, чтобы прореветься и проораться в собственную ладонь от бессилия…

Я так старалась! Так из кожи вон лезла, а он… Просто взял и…

Со всеми своими гадостями! С тем, что отправил маты клиенту, чёртов самозванец! Я его ненавижу, ненавижу, ненавижу!!!!

Не знаю сколько я так стою и шепчу гневные проклятия себе под нос… Была бы кукла Вуду и ту бы утопила в унитазе!

Пинаю воздух, бью кулаками, выгляжу как шизанутая истеричка. Слава Богу никто не видит. Надеюсь, в туалете нет камер…

Но зато выхожу оттуда уже свежая и похорошевшая… Накрашенная и принявшая афобазол с магнием, чтобы хоть как-то подлечить нервишки… Мысленно отпинала Демьяна, даже кофе ему в рожу плеснула, как миллион раз желала… Представила, как его морда искривляется, и напиток стекает по его белоснежной рубашке, пропитывая ту насквозь… Облепляя его дурацкий стальной пресс, который и без того заметен под его дресс-кодом… Возбудилась даже, какого-то хрена. Впервые за фиг знает какое время. Ощутила, как отреагировали на подобные мысли соски и мышцы вагины… Но быстро отмела это всё, а то ведь ещё оставлю мокрое пятно на кожаном кресле…

Громко выдыхаю…

И становится легче…

Сажусь за рабочее место и продолжаю работать, глядя на то, как этот человек-говно встаёт с рабочего места и идёт в сторону кабинета шефа…

Это его курица Марина ещё не знает. Как узнает, так вообще хрен её от него оторвёшь. Прилипнет, как скотч и всё тут. Да мне и пофиг, конечно. Просто он теперь так и будет стоять с ней в проходе с кружкой в руках и трындеть без умолку. Вообще работать не будет… И теперь у него ещё будет право мне указывать… Но я сразу уволюсь, если он будет наглеть… Хотя бы слово и всё! Заявление на стол! Хрен он дождётся от меня прогибов!

Дверь наконец закрывается за его широкой спиной, и у меня выкатывается ещё одна слезинка, которую я смахиваю и продолжаю оформлять документы в «Агат-медио».

А потом ко мне подсаживается Аня… Смотрит на меня заинтересованным взглядом, но я стараюсь не отвлекаться от монитора.

— Это правда?

— Как видишь… — отвечаю, растворившись в жалких попытках сделать голос ровным.

— Я про лифт…

— О, Господи, — закатываю глаза. — Ты откуда знаешь?

— Ну… Демьян Викторович сказал… — бормочет она, и я округляю на неё глаза, один из которых дёргается с точностью метронома.

— Викторович уже?!

— Ну… Дана… его повысили как бы… — виновато отвечает она мне, опустив глаза.

Я, стиснув зубы, продолжаю набирать текст.

— Я знаю ты расстроилась…

— Нифига я не расстроилась!

— Ага… Заметно…

— Это он объявил о субординации?

— Да нет… Он, наоборот, сказал, что останется для нас Демьяном…

Я тут же пыхчу и закатываю глаза, ухмыляясь.

— Ну, конечно… Разумеется! Клоун,

— Дана, ты меня пугаешь… У тебя… Глаза кровью налились… — испуганно говорит она, когда я перестаю долбить по клавиатуре и смотрю на неё со всем гневом, который могу вложить в свой взгляд.

— Да что ты…

— В тебе бес, точно… Я видела в битве экстрасенсов…

— Госсссподи, Боже… помоги мне…

— Не такую молитву надо читать!

Я растягиваю губы и роняю голову на клавиатуру.

— Я его ненавижу… Все мои старания… коту под хвост…

— Ну, малышка… — гладит она меня по голове, и в любой другой раз я бы дёрнулась. Терпеть не могу, когда трогают мои волосы, а теперь лежу на столе как растяпа и жду, когда в меня ударить последняя молния… — А знаешь что? Давай сегодня в клуб пойдем, а?!

— Чего?

— Да! И нажрёмся там! Проорёшься, прокричишься! И со свежей головой пойдёшь на работу! Ну, может не совсем свежей, но… Так явно будет проще… Тебе нужно расслабиться и отпустить всё!

Я молчу, переваривая это. Сейчас на момент всеобъемлющего хаоса идея не кажется такой уж отвратительной, по правде говоря…

— Ну что… Что думаешь?

Смотрю на дверь шефа, за которой маячат две фигуры и думаю… К чёрту! Нахрен всё! Сегодня же пойду в клуб и затусю… Затушу… Да, блин! Замучу там с кем-нибудь! А всё остальное пусть горит огнём!

— Пофиг! Пошли!

Глава 12

Демьян Разумовский

— Всё понял, Демьян? С этими документами я тебе дам две недели, но всё остальное… У нас сжатые сроки и… Я очень тебя прошу не тяни всё сам. Учись организовывать работу. Распределяй между ними… Равномерно. Учись пока… Это сложно.

— Я понял всё, Игорь Владимирович. Сделаю…

— Ну всё тогда, поздравляю, — шеф протягивает руку и пожимает мне.

— Спасибо… За доверие…

А потом он чуть прищуривается, будто недоговорил.

— И это… Ещё момент… Насчёт Даны…

— Мы перестали конфликтовать…

— Можешь рассказывать это кому-нибудь другому. Я же понимаю, что между вами вечная конкуренция. Но ты должен знать, что её нельзя дожимать…

— В смысле?

— В смысле я не хочу терять такого спеца. С ней лояльнее. Где-то мягче. Не сломай мне её. Усёк?

Звучит, конечно, пиздец странно, ведь я и так не собирался… Хотя кого я, блин, обманываю. У меня уже под кожей зудит и жуть как хочется испортить ей всё настроение…

— Да… Могу идти?

— Иди, Демьян…

Шеф отпускает, и в глубине души я радуюсь тому, что показал кто тут папочка, но… Счастья до сих пор не возникло. Вообще странное ощущение…

По всем канонам мне положен свой отдельный кабинет, и я тут же собираю свои вещи, глядя на оторву перед собой, которая делает вид, что не замечает меня. Бровки домиком, губки бантиком. Стучит по клавиатуре, словно заведенная и даже не смотрит. Ну, я не могу не поддеть. Чешется…

— А чем это мы тут занимаемся? — подхожу, оперевшись на стол, но ноль реакции. Даже не смотрит.

— Работаем. В отличие от некоторых.

— Хамишь начальству? — спрашиваю и тут же сталкиваюсь с её агрессивным взглядом. Ну, бомба. Блеать… У меня снова встал. В один присест…

— Ох, товарищ начальник… Я не заметила, что это Вы, — подъёбывает стерва. — Может, кофе хотите?

— Хочу…

— Возьми себе в автомате, я тебе не секретарша, — огрызается она. — Можешь Марину попросить. Она готова на всё ради романа с мажором, так что вперед.

Ох ну и бомбит же тебя, красавица… Раз так, тогда…

— Что бы я больше не видел в нашем отделе левых чуваков с маркетинга, — выдавливаю я яростно в ответ, и она меняется в лице.

— Щас, ага!

— Вот именно. Ни сейчас, никогда. Это отдел аналитики. Буду гнать отсюда ссаной тряпкой.

— Ты совсем уже?! Мастер анонимных посланий?! — выдаёт она, заставив меня сжать кулаки. Нашла чем крыть, гадина… Теперь унижать моё достоинство будет этой всратой валентинкой.

— Я отправил постебаться над тобой и только. Какая же ты наивная дурочка. Хотя неудивительно, что так… Среди нас двоих я очевидно умнее…

— Демьян Викторович, — зовёт она меня шёпотом, и я склоняюсь к ней. Глаза красные. Сейчас лопнет. — Идите на хер, пожалуйста. Это там. — указывает мне на мой новый кабинет, и я ржу.

— Проводишь?

— Обойдёшься…

Продолжает стучать по клаве, набирая что-то. Она печатает так быстро, что порой кажется, просто бессмысленно тычет на кнопки, делая вид, что работает. Грымза…

Я всё-таки заставляю себя оторваться от неё, но с трудом, конечно… Так бы и торчал возле её стола сутки напролёт, выбешивая… Ну, нравится. И как ноздри раздуваются, и как пламя вылетает изо рта. Дракониха, ёпту…

Ухожу в кабинет, закрываю дверь и ржу…

Кое-как сдержался. Понимаю, что моментами жестоко, конечно, но она сама нарывается…

Минут через пять я просто начинаю терроризировать её телефон звонками…

Начинается всё с банального «где отчет» до самого тупого «когда она собирается идти в отпуск».

Слышу, как психованно она кладёт трубку. Чуть ли не с пеной у рта. А потом и вовсе не поднимает, когда я звоню…

Выхожу, чтобы доебаться, но её нет на рабочем месте. Если узнаю, что ушла в маркетинг… Я того додика точно закопаю…

Жду, жду, жду… А её всё нет и нет… Возвращается она только минут через пятнадцать. Причём в верхней одежде, только хочу предъявить, как к ней подходит шеф и что-то ей говорит. Она кивает с улыбкой, и он уходит из офиса, а я стою и закипаю. Потому что за моей спиной тоже что-то происходит и я такое охренеть как не люблю…

Звоню снова…

— Вернулась наконец-то?

— Чего тебе, у меня работа, нужно доделать до пяти.

— А дальше что?

— Дальше домой.

— С какой это стати?!

— Я отпросилась. Это всё? Или будут ещё вопросы, Демьян Викторович? — со злостью цедит, пока у меня дёргается глаз.

— Надеюсь, на свидание отпросилась.

— На него! Да, на свидание! С хорошим парнем! — выпаливает она, полная желчи.

— Ясно, смотри не заеби его в первый же вечер, — скидываю трубку и чувствую, что не просто перегнул, а буквально выставил себя в тупом нелепом свете. Как баран…

И меня не просто бомбит, меня разносит. Мало того, что она отпросилась не у меня, а прыгнула через голову и обратилась напрямую к шефу. Так ещё и бьёт по-больному со своими свиданиями. Сука!

В итоге, когда она уходит со своей этой «болтушкой» за руку… Я её так называю, потому что она пиздит без умолку и не затыкается. Вообще не понимаю, как они дружат, но факт… Да не суть.

Суть в том, что я

Глава 13

Дана Сапиева

Я долго кручусь перед зеркалом — платье чёрное, с разрезом до бедра, туфли на головокружительной шпильке. Подкрашиваю губы ярко-красной помадой, добавляю дымчатый макияж, типа смоки-айс, укладываю волосы свободными волнами. Сегодня в отражении — не я. Какая-то другая женщина. Смелая. Сексуальная. Та, которой не больно от того, что его повысили, а меня — нет.

Та, которой на всё пофиг, лишь бы забыть об этой боли и проснуться без ножа в груди. Лишь бы… Да к чёрту!

За Аней доезжаю до такси… Она, разумеется, в шоке от того, как я, оказывается, могу выглядеть… Да я и сама, признаться…

— Ты там бывала? — спрашиваю, пока мы туда едем… У меня сердечко в груди носится. Вот это я боюсь подобных мест и вечеринок. У меня сразу же тахикардия начинается…

— Я да, несколько раз…

— Хорошо, а то я побаиваюсь ходить в незнакомые места…

Она смеётся надо мной, а я не шучу вообще-то. Для меня клубы — такая незнакомая тема. Я даже во время универа была всего пару раз с одногруппниками и то мне не было весело, ведь я почти не пью. А сегодня хочу ужраться так, что всё чешется… Потому что все мои мечты потерпели крах…

Потому что всё, во что я верила… Пошло по всем известному месту…

В клубе грохочет бас, мигают цветные огни. Людей так много, что не протолкнуться.

Мы сразу же заказываем мартини, выбираем место… Сначала садимся туда…

— Тебе так идёт… Ты просто секс! Крышесносно!

— Спасибо… — опускаю взгляд. — Сама в шоке. Не ожидала от себя…

— Ну и правильно. Ты всё делаешь правильно…

— О чём это ты?

— Да вообще…

Под «вообще» она подразумевает Демьяна и работу с ним. Я просто уверена… Ну что же ещё…

— Я не понимаю, почему он… Почему… — выдаю я после очередного глотка этой жижи…

— Забей, Дана… Потому что мужики всегда выбирают мужиков… Так устроен этот ужасный патриархальный мир, дорогая…

— Фуууу… — тяну с характерным звуком.

— Согласна…

Выпиваем снова… По мере того, как горячая жидкость обжигает нутро, дурные негативные мысли рассеиваются… И плакать хочется уже меньше…

Анька тянет меня на танцпол, и я отдаюсь музыке… Двигаюсь сначала плавно, потом всё резче. Бёдра покачиваются в такт, руки скользят по телу, волосы разлетаются. Закрываю глаза и на секунду забываюсь. Здесь и сейчас нет работы, нет Демьяна, нет этой тупой зависти внутри. Есть только ритм, свет и свобода.

Бокал мартини… Глоток, ещё глоток. Потом текила. Потом какой-то коктейль с вишенкой — сладкий, обжигающий, растворяющий всё остальное. Вкус уже не чувствую, только жар внутри, лёгкость в голове, ощущение, будто наконец-то могу дышать полной грудью.

Ко мне подходят какие-то парни… Один, второй. Улыбаются, предлагают выпить ещё, зовут в VIP-зону. Вроде как симпатичные… У меня кружит голову, и Анька явно настроена на то, чтобы пойти с ними, но я отказываюсь… Предыдущее моё знакомство в клубе именно так и происходило, а чем закончилось, Вы сами уже знаете… Мой бывший оказался лудоманом. И тянул из меня деньги… Словно из банкомата.

— Нет, спасибо, — смеюсь я, чуть истерично. — Я тут… отдыхаю. С подругой…

Один слишком близко наклоняется, шепчет что-то на ухо. Я отступаю, раздражение пробивается сквозь хмельную лёгкость…

— Я сказала «нет». Отвали!

Аня тут же оказывается рядом, берёт меня под руку.

— Тебе плохо? Пойдём, выйдем на воздух…

На шатающихся ногах мы обе выползаем на улицу… Народу тьма… Клуб гудит, словно улей, и мне так гадко внутри… Так искренне гадко… Ненавижу…

На улице прохладный воздух бьёт в лицо, освежая. Глубоко вдыхаю, пытаясь прийти в себя. И вдруг импульсивно, без раздумий достаю из сумочки телефон. Нахожу в контактах «Демьян». Нажимаю «вызов». Сама не понимаю, что творю… Ведь не хочу… Не хочу! Ни голос слышать, ни видеть морду, а всё равно набираю. И всё внутри наполняется желчью.

Слышу гудки. Потом его голос холодный, настороженный…

— Дана? Что случилось?

Ведь знает, что я не буду просто так звонить. Я вообще никогда ему не звоню. Даже по работе… Принципиально.

Я усмехаюсь:

— О, ничего такого. Просто… Отмечаю твоё повышение... Ты ведь этого хотел, да?

Господи, как же убого звучит… Мне кажется, у меня очень пьяный голос. Голова кружится, и музыка на фоне заглушает мои слова… Но надеюсь, он всё слышит. Сама не знаю для чего мне это… Я таким поведением только себя унижаю, но пьяная… Пьяной море по колено! Вот так то!

— Ты бухая, что ли?

— Возможно…

— Где ты? — спрашивает в ответ натянуто. А я представляю, как обтягиваю его шею галстуком и душу его им…

— В раю, — снова смеюсь, но звук выходит неровным, дрожащим. — Или в аду. Не разобрала ещё.

— Дана, скажи, где ты. Я приеду за тобой…

Молчу секунду. Внутри апокалипсис… Хочется назвать адрес ради того, чтобы он приехал, и я послала его в жопу, хочется, чтобы он был здесь прямо сейчас, и я бы пристала к кому-нибудь из тех парней из VIP-ки нарочно. Но разве я такая?! Нет, я не такая! Я из-за него такой отбитой становлюсь! И вместо всего этого просто нажимаю «отбой», убирая телефон обратно в сумку.

Аня смотрит на меня с тревогой:

— Всё нормально?

Киваю и дышу полной грудью… Завтра точно пожалею об этом тупом звонке… Да я уже жалею… Какая же я дура, блин…

Глава 14

Дана Сапиева

Я снова на танцполе… Музыка бьёт по нервам, свет мерцает, невольно заставляя щуриться, тело движется само по себе в алкогольном экстазе. В голове — пустота. Никаких мыслей о Демьяне, о повышении, о несправедливости мира. Только ритм, только движение, только этот сладкий, дурманящий коктейль внутри, который стирает границы между Даной в офисе и вот этой раскованной сумасшедшей девицей, которую я вижу впервые, кстати, говоря… Но она мне отчего-то очень импонирует…

Аня рядом, мы смеёмся, кружимся, забываем обо всём. Но тут ей кто-то звонит. Она хмурится, отходит в сторону, что-то быстро говорит в трубку. Кивает мне…

— Извини, вернусь через минуту!

И исчезает в толпе.

Я остаюсь

— Потанцуем?

Внутри небольшой спор, отказаться или… просто ещё немного забыться? Киваю. Он ведёт меня в центр зала, мы двигаемся в такт музыке. Его руки на моей талии, его дыхание близко, но я не чувствую ничего такого… Только гул басов и жар танцпола. Я не позволяю себя откровенно лапать, но и не отсекаю его попытки быть ближе… Тем более, у меня мужчины не было… Уже очень-очень давно. И меня бесит, что я думаю об этом в офисе порой… Чем чаще мы ругаемся с Демьяном и метаем друг в друга молнии, тем сильнее я понимаю, что тело моё уже устало воевать. Мне хочется разгрузки, хотя бы, когда я не вижу его гнусную победоносную мордень…

Потом это парень тянет меня к их столику за собой…

— Выпьем? У нас отличный вискарь…

— Ладно, — пожимаю плечами. — Только один бокал.

Он наливает, я делаю глоток. Горько, резко, но это отрезвляет чуть больше, чем хотелось бы. В голове всплывают старые мысли… Уверена ли я, что это хорошая идея? Ничуть… Бухать с незнакомцами в клубе… Как раз так и начинаются все криминальные сводки об износах и убийствах… А ещё продаже девушек в анальное рабство где-то заграницей…

Как раз в этот момент на таких ужасных, но таких здравых мыслях Аня возвращается… Видит меня за столом с этими парнями, хмурится:

— Дана, может, пойдём? — спрашивает аккуратно.

— Ты куда?

— Да, — встаю, чувствуя, как кружится голова. — Мы пойдём в уборную, освежимся…

Парни отпускают нас, и мы уходим вглубь зала.

— Они какие-то стрёмные, Дан…

— Тогда просто уйдём…

В туалете мы стоим перед зеркалом. Аня смотрит на меня серьёзно:

— Ты в порядке?

— Нет, — признаюсь. — Хочу домой…

— Тогда идём. Идём домой реально… Я такси вызову…

Выходим из уборной, и прямо перед нами снова возникают те самые парни. Будто ждали нас тут… Тот, что танцевал со мной, хватает меня за руку:

— Куда драпанула, красавица? Мы же только начали веселиться!

Я отшатываюсь, но он держит крепко. Аня бледнеет:

— Отпусти её!

И в этот самый момент за моей спиной раздается низкий, ледяной голос, от которого за секунды по всему телу проносятся сумасшедшие мурашки:

— Руки убрал.

Я оборачиваюсь и быть того не может… Демьян. В чёрной косухе, с потемневшим от ярости лицом. Он смотрит на парня так, будто готов его на куски разорвать. А я даже пошевелиться не могу… Какого чёрта вообще?! Он последний кого я ожидала тут увидеть, блин…

— Ты кто такой? Ещё один ухажёр? — усмехается тот, что, казалось, уже застолбил меня.

— Последний, — отрезает Демьян. — Отпусти её. Пока ебало твоё не сломал.

— Чё ты сказал?!

— Ты слышал.

Парень не сразу отпускает, но что-то в лице Демьяна заставляет его отступить. Остальные делают шаг вперёд, но Демьян не двигается с места — он злее, опаснее, и это видно.

— Пойдём, — он берёт меня за локоть, почти тащит к выходу. Аня идёт следом, не говоря при этом ни слова. Будто виновата перед кем-то…

На улице холодный воздух отрезвляет, снова ударяя в лицо. Я вырываю руку из его хватки.

— Какого чёрта ты приехал?! Как узнал, где я?!

— Какая, нахуй, разница?! Я забрал тебя оттуда!

— Я не просила!

— Значит, нужно было бросить тебя в компании тех мудаков, да?! — его голос звучит жёстко. — Ты этого хотела? Чтобы вас по кругу пустили?! Себя не жалеешь — похер! Нравится тебе такое, да? Тогда хотя бы подругу пожалей!

— Ах ты сволочь! — я толкаю его в грудь. — Кто дал тебе право решать за меня?! Не лезь в мою жизнь! Ты мне никто!

— Жопу прижала!

— Ненавижу тебя! — начинаю долбить его кулаками в истерике.

Он резко прижимает меня к стене. Не больно, но властно. У меня перехватывает дыхание от этого внезапного действия. А он целует… Нагло, жёстко, заставляя замолчать. Словно рядом нет никакой Ани… Будто мы тут вдвоём. Я не просто тону в этот момент, я ощущаю, как лёгкие схлопываются, а ноги подкашиваются на месте…

Сначала сопротивляюсь — бью кулаками в его твёрдую грудную клетку, пытаюсь оттолкнуть. Но потом… потом что-то ломается внутри. Я отвечаю на поцелуй с каким-то отчаянием, будто это последний шанс выдохнуть. Шанс распознать и почувствовать его сладкие губы и прогнуться под ним… Дать ему то, что он хочет… Даже если я не привыкла давать… Особенно ему. Я его ненавижу… Всей своей душой, но прямо сейчас дёргаю за ворот его кожанки и ощущаю, как наши языки безмолвно борются в моём рту за территорию…

А потом внутри снова разгорается вспышка гнева. Я отталкиваю его от себя, даю пощёчину. Дышу тяжело, голос дрожит:

— Не смей так никогда делать! — выпаливаю, схватившись за пьяные губы…

— Садись в машину, — он говорит тихо, но твёрдо, а сам уходит куда-то, оставив нас с Аней вдвоём возле своего Порше…

Глава 15

Демьян Разумовский

Я злой. Очень злой. На себя — за то, что сорвался и поехал за ней. Потому что на меня это не похоже. Я не куколд вовсе, а она из меня такого делает… Поэтому и на неё тоже — за то, что заставила сорваться. Ещё и набухалась там, тусовалась с какими-то выродками, блин… Это меня не просто выносит, меня конкретно потряхивает. Я даже не представлял, что реакция будет такой ебанутой…

Возвращаюсь в клуб только за их верхней одеждой — вообще не собирался ехать, но что-то внутри не дало просто так бросить её там. Интуиция? Или то самое чувство, от которого я пытаюсь отмахнуться уже который месяц?

Вхожу в зал, и кровь закипает. Потому что именно тут Дана стояла с каким-то типом: его рука была на её талии, и мне хотелось переломать ему все пальцы… Да и сейчас хочется. Они явно не контролировали ситуацию. Внутри всё сжимается от ярости. Я не должен так реагировать. Но не могу… Я злюсь и ревную. По-бешенному… Впервые в жизни у меня на тёлку такая реакция. Мало того, что елда всегда стоит, так ещё и грудную клетку шьёт молниями, как представлю, что она где-то что-то… С кем-то…

Выхожу на улицу, курю у машины. Пока они обе красные, взъерошенные сидят в салоне и ждут. Дальше я

Когда мы доезжаем, я останавливаюсь у самого подъезда…

— А тебе идёт… кожанка… — бормочет её подружка, а потом ловит мой сердитый жестокий взгляд в зеркало. — То есть, Вам… Вам, Демьян Викторович…

— Нахера вы туда пошли вдвоем? Да ещё и с этим быдлом бухали, а?!

Аня молчит, не знает, что сказать, но выходит, прощаясь с ней, однако эта пизда с ушами пытается открыть дверь следом.

— Я останусь с Аней, вызову такси отсюда…

Я тут же резко хлопаю её дверью, закрываю замок и трогаюсь с места, не слушая её… Оставляю Аньку стоять на тротуаре, открыв рот…

Дана взрывается, разумеется. Всегда же надо вставить свои пять копеек. Всё поперёк, всё! И дело не в работе вовсе. Она на мне так отрывается… С самого начала, как увидела… То ли машина ей моя слишком понравилась, то ли морда совсем не понравилась. Не знаю… Но это, сука, факт…

— Ты оглох?! Ты что себе позволяешь?! Я не просила тебя приезжать! Оставь меня здесь! Слышишь, Демьян?! Я не просила!

— Зато звонила, — цежу сквозь зубы. — И не просто звонила — ныла в трубку оббуханная в соплину!

— Я не ныла!

— Да? А что это тогда было? Поздравление с повышением, мать его?!

— Я просто хотела послать тебя на три буквы!

— А хули тогда не послала?!

— Я почти, ясно?! Вот настолько была близка?

— Ты вот настолько была близка, чтобы тебя по кругу не пустили, дура, блядь!

Мы снова дерзим, ругаемся, хамим друг другу. Она говорит, что живёт в другой стороне, а я резко отвечаю:

— А мне поебать. Мы не к тебе едем. Ко мне.

Дана замирает. Дышит как сумасшедшая… Грудь быстро поднимается и опускается, губы дрожат. Вижу, как в её глазах мечутся страх и гнев. И она при этом вся краснеет, чем вызывает во мне диаметральные чувства к себе. Одно — лютая злость, второе — непреодолимое возбуждение и притяжение к себе…

Когда оказываемся возле моего дома, она отказывается выходить.

— Нет. Я никуда с тобой не пойду, Демьян!

— Тогда зачем звонила? Чтобы потом послать меня со своим повышением? Где логика, сука?! — я наклоняюсь и открываю её дверь, пытаясь вытолкнуть изнутри. — Хватит играть со мной. Пошли…

Она сопротивляется, но я резко притягиваю её к себе и целую. Страстно, нагло, заполняя всё её пространство. Чувствую, как она сначала пытается оттолкнуть меня, а потом замирает — её губы теплеют, дыхание сбивается. И я полностью владею ситуацией. Наконец-то…

Пьяная… На вкус как коктейль Молотова, но, блин… взрывает и опьяняет конкретно, конечно… Горю вместе с этой смесью похоти и волнения…

Перетягиваю её к себе на колени. Руки скользят по нежным голым бёдрам — сквозь тонкую ткань платья ощущаю жар её кожи. Она вся горит. И я тоже. Член напрягается до боли — реакция на неё всегда мгновенная, дикая, неподконтрольная. И у меня срывает стоп-кран…

Пахнет она, как наркотик. Я никогда не пробовал, но знаю, что люди подсаживаются. Так вот — она подсаживает, конкретно… Я ещё в лифте всего этого хотел… Трахнуть так, чтобы скулила… Чтобы звала на помощь диспетчера… А потом ещё и снилась, сучка… В кабинете на столе… Всяко, блядь, там извивалась на мне. Я же даже через ткань вижу, как её тело непривычно рвётся наружу. Соски, словно антенны натягивают его, и самое, блядь, бесячее, что она даже бельё не надела. Ладно хоть в трусах, а то прибил бы… Продолжаю кусать её и гладить везде, где позволяет. Удерживая на себе, ощущаю, как жарко между её ног…

Шепчу ей на ухо, задыхаясь:

— Надоело это блядское платье. Слишком отвлекает меня от тебя…

Она дрожит на мне — вся зацелованная, растерянная, возбуждённая. Я чувствую её дрожь, её жар, её нерешительность, и это сводит меня с ума. Я так хочу её, пиздец просто…

— Сейчас мы пойдём наверх, — говорю хрипло, прикусывая за нежную кожу на шее. — И я буду тебя трахать. Долго. Медленно. Пока ты не забудешь всё, кроме меня…

Она сглатывает, глаза расширены. С ужасом смотрит на меня, вцепившись в плечи обеими руками.

— Как долго у тебя никого не было? — спрашиваю, глядя в эти бездонные зрачки. Потому что вижу, что не было. Либо вообще, либо давно…

— Полтора года, — шепчет она с надрывом.

— Мы это исправим, — отвечаю и выхожу из машины, удерживая её на руках…

Глава 16

Дана Сапиева

Что я творю не знаю… Но пока Демьян, чёрт бы его побрал, Викторович, тащит меня наверх к себе в квартиру прямо на руках, я вцепляюсь в его плечи и демонстрирую ему все грани моей до безумия контрастирующей персоны…

Я больше не сопротивляюсь — только дышу часто, прерывисто, прислушиваясь к тому, как колотится его сердце. Оно бьётся в такт моему. Наши языки то сплетаются, то разрываются, показывая друг другу разницу…

В лифте он снова прижимает меня к стене, а я целую снова… Вообще не понимаю, что за хрень с нами обоими происходит… Это всё алкоголь точно… Завтра я пожалею, а сейчас в моменте не могу перестать нюхать и целоваться с ним… На вкус губы Демьяна такие, как думала… Пухлые, влажные, в моменты жадные и требовательные. Такие, которые я всегда хотела на себе ощутить, но не думала, что они в реальности существуют…

— Боже, что мы делаем… — бормочу, когда он на секунду от меня отрывается и смотрит в глаза… Мы всё ещё в лифте, поднимаемся… Но у меня нет ощущения тревоги, как тогда. Вот это я и называю помутнением рассудка.

— То, что давно должны были… Не спрыгнешь уже.

Двери открываются. Он выносит меня оттуда.... Не отпуская ни на секунду. Демонстрируя всем своим видом что-то вроде «ты моя. Сейчас — только моя. И завтра, и послезавтра — я сделаю всё, чтобы это осталось так». Я нутром это ощущаю… Не знаю, как возможно, но… В моменте от этого кипит кровь, кружится голова и все нервные окончания взрываются, потому что он ведёт себя как настоящий самец, а меня это ужасно в нём привлекает.

В квартиру мы заваливаемся ровно так же… Не видя и не слыша ничего вокруг… Буквально с порога… Целуемся, трогаем друг друга. Я скидываю с

Собираю своей спиной каждую поверхность… Точнее, это он ею собирает. То к одному краю стены прижмёт, то к другому, стискивая в руках мою задницу… Кружимся… Не знаю, сколько тут комнат, но коридоры кажутся мне бесконечными. Я просто ощущаю себя так, словно нахожусь в раскрученном вертолете… В его руках именно так, пока не оказываюсь придавленная лопатками к кровати, а он не наваливается сверху…

Тогда дыхание учащается… Я ощущаю опасность отчего-то… Я ведь его ненавижу, а лежу под ним с раздвинутыми ногами… Вижу, как он раздевается. Почти срывает с себя рубашку, и я сглатываю, глядя на его торс… Божечки… Это же не человек вовсе… Чей он начальник, блин?! Бог всех Богов?! Какого хрена такой роскошный?! Ненавижу… Тяну к себе за крепкую шею, кусаю за нижнюю губу. Чувствую, как сильно я его завела и как он хочет. Там в штанах такое происходит, что ощущение, будто он туда что-то деревянное положил. Вот это елда, прости меня, Господи…

И сколько девок тут перед ним вот так лежало, а?! Он хоть счёт им помнит?! Не хочу думать об этом. Как же бомбит!

Едва хочу спрыгнуть, как он обхватывает обеими руками и дёргает вниз.

— Лежи… — рычит на меня, поднимая платье вверх, я брыкаюсь, вцепившись в его руки, а он надавливает на мой клитор, и комната начинает вращаться с новой силой… Господи, как давно я этого не ощущала… Боже, как давно я не возбуждалась, а сейчас ощущение, что никогда вовсе. Нет, я не фригидная. Я хочу до одури… И он это чувствует… Я чувствую, мои трусы — тоже… Мамочки… Он сдвигает их и гладит меня, заставляя скулить под ним.

— Демьян…

— Хочешь меня, детка? Сильно хочешь…

— Я тебя ненавижу…

— Да ну, брось… Так не текут с тем, кого ненавидят, сюда, — ещё сильнее дёргает вниз и снимает с себя штаны с трусами… Чувствую, как его рука ползёт под подушку и достаёт оттуда презерватив. Не верю вообще… Не понимаю, что происходит… Как же меня размазало.

И когда я смотрю туда, увидев его пенис, мне хочется удрать поскорее… Я так и знала, что у этой сволочи всё такое. И самомнение, и член… Это ведь прямо пропорционально в основном…

— Давно говорил, что тебя надо оттрахать, как следует, — толкается в меня, заставив захныкать и обхватить свой стан руками и ногами. Я вскрикиваю, а он замирает. — Тихо ты… Ты чё… Больно, что ли?

— Я отвыкла…

Не станешь же говорить нынешнему, что у твоего бывшего член был раза в два меньше, правда? Я уже и не помню секс с ним, но вот такого я явно не ощущала.

— Расслабься просто… Доверься мне… — пока я привыкаю, он стягивает с меня платье до пояса… Всё ещё во мне… Растягивает меня… Смотрит на грудь. — Блядь, как будто видел под твоими блядскими блузками…

— Заткнись уже, а…

— Сучка… Сладкая похотливая сучка… — начинает двигаться, я тяну к себе, кусаемся, лижемся, я ёрзаю под ним, ощущая как его бёдра разгоняются, словно пытаются выколотить из меня всю спесь. Но хрен ему удастся. Я здесь для обоюдного удовольствия, а не для того, чтобы меня приручали…

Он меня разворачивает… Нагибает, что унизительно сказывается, конечно, потому что видно, что он только этого и ждал, сидя на работе в своём отдельном комфортном кабинетике, и я дёргаюсь, разумеется.

— Лежи, сказал… — давит на поясницу и руки, пока я выглядываю из-за плеча.

— Подлый гадкий трус… — ворчу в ответ, сцепив зубы и чувствую, как он входит в меня сзади. — Ай… — так ещё ярче, конечно… Более контрастно… Он хватает за волосы, с силой в меня входит, шлёпая о мои ягодицы. Я чувствую, как ему это нравится. Мне и самой очень заходит такая поза… Особенно, когда он пристраивается рукой к клитору… Тогда с учётом его дерзких агрессивных толчков у меня начинают разъезжаться ноги. Он почти держит меня на весу, когда я кончаю, стискивая его собой внутри… И тогда мне кажется, что оргазма у меня не было раньше никогда… Потому что сейчас разносит так, что я скулю в подушку, слышу его громкий выдох с матами и то, как он кончает следом… Отпуская меня… Задушенная стыдом, я лежу не в состоянии оторвать морды от подушки… Боже мой… Какого вообще хрена, Дана…

Глава 17

Демьян Разумовский

— Иди сюда, — обхватив её за талию, тяну к себе хрупкое обмякшее тело и утыкаюсь мордой в её грудь… Пахнет она… Умопомрачительно. Крышу рвёт просто. И член за секунду наливается кровью, позабыв о том, что минуту назад уже отстрелялся… Она это чувствует… Я утыкаюсь им куда-то в бёдра, пока лижу её соски… — Ты очень-очень красивая…

С одной стороны, мне нравится, что она больше молчит теперь, с другой — меня вставляло и ругаться с ней во время прелюдий.

— У меня мозг от тебя взрывается и кровь кипит, что ты творишь вообще со мной, не понимаю…

Мало вот этого, так и ещё и как целочка по ощущениям. Тугая, но такая влажная. Всё как надо… Грудь двойка с алыми вздёрнутыми сосками. Плоский спортивный живот… Шикарные бёдра и ягодицы… Песочные часы, а не фигура… Есть за что потрогать, и чем насладиться.

Пытаюсь не думать о том, кто там у неё был полтора года назад, но всё равно нет да нет, ревность, чтоб её, проскальзывает. Я просто такой по натуре. Мне один раз скажи что-то, и я ищу поводы зацепиться… Собственник ещё тот… Особенно, когда не могу добиться и прав не имею. Злюсь ужасно…

— Ну давай, Дана… Забей на всё… — шепчу ей на ухо, прикусив за мочку. Собираю мурашки с её шеи, зарываюсь носом в тёмные волосы… — Нет больше правил… Нет ограничений. Ничего нет… Только мы с тобой… — толкаю пальцы в её рот, ритмично стимулируя. — Вытяни губки… Для меня…

Она обтягивает их, сосёт… И я не могу не отметить, как красиво и сексуально она это делает… Просто пушка. Представляю её со своим членом во рту. Под столом у меня в кабинете… Это, походу, то, о чём каждый мужик мечтает…

— Готова ещё раз? Малышка…

— Да… Да, готова… — выдыхает несмело, но уже так возбужденно, что сама на меня залезает. Садится, кладёт ладони на мою грудную клетку и пожирает меня своими глазищами.

Я же

— Они у тебя что везде натыканы?!

— А ты что ревнуешь?!

— Вот ещё, блин!

— Ну и всё тогда…

— Ну и всё! — выдаёт в ответ писклявым тоном, ощущая, как я уже заполняю её. — Аааххх…

— Иди сюда, — тяну к себе маленькое личико и засасываю. Пока долбимся в дёсна, я столь же нещадно долблю её нетронутую столько времени дырочку. Она скулит, сжимает меня, ершится… Но не менее прекрасна сейчас…

— Расслабься, колючка… Я нежнее буду… — замедляюсь, медленно двигаясь в ней. Дав прочувствовать себя полностью. Вобрать меня сантиметр за сантиметром. Есть такая фигня у мужиков… Кажется, чем быстрее, тем чувственнее, а на самом деле нет… Как только переходишь на подобный плавный ритм, эрогенные зоны реагируют ещё быстрее… Особенно в таком тесном пространстве… Поэтому я там терплю еле-еле. Пыхчу, как ненормальный под ней… Ощущая, как она начинает дрожать… И это так сладко ощущается. А когда ловлю ей плывущий взгляд при этом — всё… Сам туда же… Это же сколько раз мы за ночь успеем опустошить мои яйца, а?

Прижимаю её к себе, целую. Нюхаю волосы… Глажу позвоночник. Я редко бываю таким. С ней хочется почему-то. Просто тянет…

А кожа у неё такая нежная и гладкая… Мягкая… Светлая…

Только теперь лицо всё размазано. Она же себе эти круги над глазами намалевала. Нет, эффектно было. Не спорю. Даже очень. В моменте, как увидел, вообще охуел. Она же раньше никогда так ярко не красилась… Но сейчас похожа на бухую в говно панду…

— Есть пить?

— Ща принесу… Ещё что-то может?

— Нет… Только воду или типа того.

— Окей… — встаю и иду на кухню, пока она пялится на мою задницу. И я знаю, что пялится… Она вообще на меня всегда голодно смотрит. Оттого и хотелось её трахнуть всё время. Кто ж знал, что захочется снова и снова…

Возвращаюсь, когда она смотрит в свой телефон и пишет кому-то сообщение.

— Надеюсь, Паше своему строчишь…

Молчаливо убрав телефон, хватается за стакан и тут же начинает жадно пить, когда я плюхаюсь рядом… обхватив хрупкое плечо, скольжу ладонью по нему до запястья…

— Хочу тебя снова…

— Ты всегда такой ненасытный?

— А ты разве не поняла ещё? — пристраиваюсь пахом к её бедру.

— Нет…

— Будешь знать… Я везде номер один…

— Да пошёл ты, — срывается на злость, и тут же с остервенением ставит стакан на тумбочку и отворачивается, но я притягиваю к себе. — Демьян, не надо. Не трогай меня…

— Хрен ты угадала, солнышко моё… — раздвигаю её ноги и трогаю набухший клитор. Она тут же реагирует на это касание, дёрнувшись, будто от удара током.

— Я не смогу больше… — взвывает жалобно, но почему-то звучит это всё как мольба о продолжении. Вот бабы, а… До какого греха вы нас доводите?

— Да я, блядь, всю ночь буду тебя трахать. Не отпущу просто… Можешь кричать, конечно… — натягиваю на себя новый презик и тут же оказываюсь в районе её плеча, но сзади. И она громко всхлипывает, сжав в кулак край подушки. — Но лучше похнычь… И поскули, мне очень нравится, как ты это делаешь… Тем более, завтра выходной…

Всё начинается по-новой…

Это не ночь, а безумие какое-то. Я наконец дорвался до того, чего так яростно хотел… И так безумно желал…

Не помню даже, как мы вырубаемся, если честно… Но чётко помню запах её волос и обессиленное выебанное во всех смыслах тело, лежащее подо мной и сопящее в унисон со мной…

* * *

Утром… Я просыпаюсь и не ощущаю её рядом. Рыская по кровати рукой, привстаю и открываю глаза. Не показалось, сука…

Тут же встаю и иду искать, только вот ни её вещей, ни записки…

Сбежала, нахрен… Вот ведь чёртова ссыкуха, а…

Глава 18

Дана Сапиева

«Не смешно ни хрена, куда удрала-то?».

«Дана… Позавтракали бы вместе. Поговорили».

«Дана Дмитриевна, ответь мне на сообщение…».

Я дома… Вся в его засосах, на трясущихся ногах и с похмельной головой… У меня пульсирует промежность. Мне кажется, её за всю жизнь так не растягивали… Боже, какой кошмар.

Он же и так меня брал, и эдак. Я не помню даже, чтобы раньше в моей жизни были такие позы. Мы и на подоконнике успели потрахаться и на полу… Он лизал мне между ног. Ладно, я хотя бы не сосала… А-то ведь и до этого было недалеко. Просто я сама не решилась, а он не стал заставлять…

Утром, когда я поняла, что было… Когда вспомнила в деталях, тут же по-тихой начала собираться. В ужасе… Выползла из-под его тяжёлой широченной руки, подобрала шмотки, вызвала такси и бросилась прочь, как ошпаренная. Так стыдно. Мне так стыдно теперь, что я не знаю, как мне быть… Как завтра на работе смотреть ему в глаза?! Я точно сделаю вид, что ничего не было… Что он не драл меня половину ночи как Сидорову козу и что это не я стонала на весь дом, как ненормальная… И что я не видела его голым… Эти божественные мышцы, этот член, эти, горящие вожделением глаза.

Я, конечно, никогда не забуду. Но и выглядеть перед ним легкодоступной давалкой выше моих сил. Всё случилось по-пьяни. Я бы никогда не дала ему на-трезвую. И точка! Так и буду теперь говорить, если что…

На сообщение не отвечаю… Пытаюсь позавтракать, однако, у меня мало что получается с готовкой, потому что я столь лениво передвигаюсь по кухне на своих двоих… ощущение, что они теперь будут вечно разъезжаться, блин… Спасибо!

Неожиданно телефон начинает звонить и… Я вижу имя «Аня» на экране, буквально сразу же схватив трубку.

— Привет! Ты как?!

— Нормально… А ты? Извини, что мы оставили вчера тебя так… Он просто животное…

— Да ничего… — отвечает она бегло. — Лучше расскажи, как ночь прошла…

Мне кажется, в этот момент я чувствую себя какой-то конченой дурой.

— Какая ночь? — тут же сглатываю я, пытаясь выглядеть обычно.

— Ну эта ночь, Дана…

— Да я спала. Демьян отвёз меня домой…

— Да?

— Да…

Она тяжело и разочарованно вздыхает.

— Блииин, а я-то надеялась, что вы…

— Фу, нет, конечно! — огрызаюсь, а у самой горят щёки. Я — мерзкая врунишка! Вот такая и есть…

— Как жаль… А какой брутальный он в кожанке, да? Заметила?! — начинает она свои восторженные реплики о нём, и мне хочется удавиться. Я этого брутального и без кожанки видела, и без трусов, если что…

— Нет, не заметила… Обычный. Такой

— Ну ты, как всегда, в своём стиле… А если серьёзно, что делать будешь после того, что между вами произошло?

— Ничего не было, я же говорю!

— Ага, не было… А поцелуй?!

Блиииин… поцелуй же реально был при ней. Вот чёрт! Как я могла забыть?!

— Ну… Мне пофиг на этот поцелуй, я была пьяной, так что…

— Ага… Скажи ещё не запомнила…

— Нет, совсем забыла…

— Тогда может вы и сексом уже занялись, а ты просто забыла, — смеётся она, превращая меня в тыкву на секунду. Я ловлю паралич, честно слово. Не двигаюсь, и отмираю только через несколько секунд. И то с большим трудом.

— Ахаха, — по-дельному смеюсь, пытаясь отмести подозрения. — Всё, Ань… Я рада, что с тобой всё хорошо, но мне хочется ещё поспать и потом буду готовиться к работе…

— Как жаль… А я хотела тебя на шоппинг позвать…

— Не получится, в следующий раз…

Какой мне, нафиг, шоппинг с таким засосами?! Мне ещё сейчас нужно подбирать одежду, чтобы этого всего безобразия не было видно, блин!

— А я хочу купить себе короткое платье… В следующий раз, когда пойдём с тобой тусить… — болтает она, и вдруг я слышу, как телефон начинает трубить по второй линии. Умышленно игнорирую его звонки.

— Никаких в следующий раз! Больше мы никуда не пойдём! — рычу на неё, и она вздыхает.

— Ладно, как скажешь… Как же скучно с тобой! Вчерашняя оторва Дана нравилась мне больше…

— Ну больше ты её не увидишь, увы!

Телефон издаёт звук и на экране ещё одно новое сообщение.

«Колючка, открой мне дверь».

Я тут же хмурюсь и сердце в груди делает рывок.

Чего?! Быть не может. Какой же бред!

— Ань, я перезвоню, — сбрасываю, оборвав её болтовню, а сама на цыпочках крадусь в прихожую… Подхожу к двери… Смотрю в глазок, видя его прямо здесь.

О, Боже… Боже, Боже…

Подлетаю на месте, словно меня ужалили, и щемлюсь назад. Нет!

— Дана… Я тебя слышу…

— Уходи, блин!

— Я не уйду, красавица… Завтрак принёс… Суши, ты же любишь… — слышу его усмешку за дверью, и вся покрываюсь иголками.

— Демьян, я дома! Я отдыхаю! Какого чёрта ты припёрся и как узнал адрес?!

— Я твой начальник, не забыла?

— Один день, блин, ты мой начальник! Так что катись отсюда по-хорошему! — огрызаюсь на него, ощущая, как внутри всё горит…

— Ну, солнышко… Я же сказал… Не уйду. Не разочаровывай меня… Вчера было так хорошо… Хочешь, чтобы твои соседи узнали, как мне было хорошо и что особенно понравилось?!

Я тут же дёргаюсь к двери и злобно шепчу:

— Только попробуй, извращенец хренов! Только рискни открыть рот!

— Мне понравилось вдавливать тебя в матрац… Когда ты, расшиперив свои стройные ножки, кричала в подуш…

Я тут же открываю дверь и рывком затаскиваю его за ворот в свою квартиру под его ненавистный, раздающийся на всю лестничную площадку смех…

Глава 19

Демьян Разумовский

Ну что я виноват, раз меня так вставило?! Адрес её я давно уже знал. Тоже не дурак, блин. В курсе всего, что происходит в отделе… И как бы это мягко выразиться… Я не мог забыть нашу еблю. Вообще никак…

В душ пошёл, а между ног Сармат, который продолжал измываться над моим терпением и тянуть меня к полу, в прямом смысле слова… Я реально рассчитывал на продолжение утром… Хотел замаслить. Приготовить завтрак в постель… Поваляться, поговорить, хорошенько простимулировать на утренний минет, а она просто удрала, блин, ещё до того, как светать начало… Как ещё справилась с этим, понять не могу… Я думал, у неё ноги дня три точно сводиться обратно не буду, оказывается, плохо старался… Хотя казалось член до мозолей натёр, нахрен…

— Я отрежу тебе язык, если ты продолжишь меня позорить! Проваливай!

— Неплохая квартирка… Снимаешь или своя?

— Тебе какое вообще дело?! — скрещивает на груди руки и смотрит на меня как на врага народа. — Может, мне мужчина купил?!

Вот надо в любой ситуации рогами бодаться, а…

— Пфффф… Может, конечно… Но он бы забрал её сразу, как тебя кинул полтора года назад, так что…

— Как же ты бесишь…

— Так и ты меня. А я сюда не ругаться так-то пришёл…

— А зачем ты пришёл?!

— Завтрак, — демонстрирую ей пакет. — Я же говорил. Чувствуешь, как ароматно пахнет… М-м-м…

Она бесится… Но всё такая же, блядь, красивая… В одной майке и домашних штанах… Глаза свои отмыла. Ненакрашенная, а меня и так вставляет, я бы прямо сейчас ей присунул, если честно… Ну, обалденная. Со всей этой своей злостью и характером. Моё просто… Я же вижу.

А как вспоминаю её скулёж и послушание… Всё… С-с-сука… Закипаю. Мне надо снова. Кровь дурная, да и она подстёгивает. Мне с такой работать и строить отношения чисто в кайф будет…

— Я не буду с тобой завтракать…

— Дана…

— Демьян, я серьёзно… Да, было вчера… По-пьяни было… Но это не значит, что повторится. Я больше пить не буду. И хочу, чтобы ты забыл это недоразумение…

У меня, походу, сейчас все заслонки к хуям сорвёт, если она продолжит в том же духе.

Я тут же толкаю пакет на какой-то стол и иду на неё, а она от меня… Не успевает, конечно, убежать, я уже придавливаю её к тумбочке и давлю так, что она сама на неё садится, схватив меня за куртку.

— Прекрати! Демьян…

— Чё ты там пизданула? Ещё раз услышу — отшлёпаю… поняла меня?

— Ты… Отпусти меня…

— Дурочка ты, колючка… — обвожу её талию ладонью. — Красивая наивная дурочка… Я не уйду… — склоняюсь к её шее. Вдыхаю запах, вспоминая всё… От и до. Она, кажется, тоже вспоминает… Я же вижу, что реагирует… Касаюсь её груди руками, ощущая, как затвердели её соски… Ухмыляюсь, а она тут же толкает меня грудак обеими ладонями.

— Ты кем себя возомнил, козлина, а?! Я говорю, пошёл отсюда!

— Завтрак… Или станешь звездой подъезда… А возможно и офиса, детка…

У неё раздуваются ноздри. Она сжимает кулаки, слезая с тумбочки, и проходит мимо меня.

— Не чувствуй себя как дома. Пожрёшь и свалишь, — огрызается, исчезнув за стеной, а я провожаю её задницу взглядом.

— Так бы сразу… — улыбаюсь, снимая куртку и ботинки, и топаю за ней… Хата нормальная, сразу скажу. Но я не собираюсь с ней на два дома тусоваться. Моя задача вытравить из неё эту занозу в заднице и забрать себе…

Смотрю на неё, пока она делает нам чай… Ладно, вру. Не на неё, а

— Не пялься на меня! — ставит стакан с громким звуком.

— Хочу и пялюсь.

— Демьян Викторович, Вы нарываетесь…

— Мы вне стен работы… Я тебе не Викторович. Можешь расслабиться…

— Да? Тогда пошёл на хер! — выпаливает, а потом выдыхает с улыбкой. — Как же легко стало на душе сразу… Скотина! Ублюдок!

— Завязывай… Вчера ты так не говорила…

— Потому что была пьяной, ещё раз повторюсь… Я бы никогда не стала с тобой спать на трезвую голову! — вздёргивает свой подбородок гордячка. Как дал бы в лоб… Стерва.

— Не зли меня, колючка… Я уж думал, всю придурь из тебя выдрал, а оказалось… Болит твоя дырочка? — спрашиваю, заставив её замолчать, покраснеть и тяжело дышать.

— Ты слишком высокого о себе мнения!

— А ты слишком борзая. Тебя реально надо пришпорить…

Она тут подходит ко мне, склоняется и дышит своим пламенем мне в лицо.

— Ты никогда меня не пришпоришь, и я вообще я сделаю так, что тебя уволят нахрен оттуда с позором! Понял меня?! — выдаёт, и я тут же срываюсь, дёргая её к себе и заставляя сесть на колени. Зажимаю волосы в кулак и смотрю в глаза.

— Угомонишься?

— Отпусти!

— Нет, слушай… Я не для того с тобой ночь провёл, чтобы ругаться дальше… Ты не давалка для меня, ясно? Остынь! — встряхиваю её, чтобы хоть немного в чувства пришла, а то горит вся от ярости. — Кто тебя так обидел? Почему ты такая?

После этих вопросов всё становится ещё хуже, потому что смотрит она… убийственно…

— Всё, успокойся… Давай позавтракаем просто… Дана. Прошу тебя…

— И ты уйдёшь?

— Хорошо, я уйду… сразу после этого… — говорю ей, отпуская её волосы. Смотрю в глаза. — Тебе так больше идёт…

Взгляд падает на губы… И она смотрит на мои… Я тянусь к ней, чтобы засосать, но она тут же слезает с меня в истерике.

— Всё, хватит… Кушаем и расходимся! Пока я не запулила в тебя чем-нибудь тяжёлым, а то завтра, Демьян Викторович, Вы пойдёте на работу с синяком под глазом, я клянусь!

Глава 20

Дана Сапиева

Смотреть на него на своей территории ещё противнее, чем я думала… Аж на месте от злости подбрасывает. Мне не нравится, что он припёрся без спроса. Мне вообще ничего не нравится, кроме суши, что я ем… Остальное всё бесит. По-жёсткому.

А он так и стремится раззадорить меня. Специально ест медленно, тягуче… Пьёт так же, чтобы я смотрела на его кадык, как вдруг…

Проливает капельку чая на свою рубашку.

— Вот, блин… снять придётся, — начинает расстёгивать, а я сжимаю кулаки.

— Только рискни…

— И рискну… Застирать надо, а то пятно останется…

— Демьян… Ты же нарочно!

— Брось, кто тебе сказал такое? — улыбается он, обнажая свои мышцы передо мной. Голый по торс прямо напротив, ещё и специально сокращает их, чтобы они дрыгались у меня на глазах, напоминая об этой ночи. Ненавижу… — Ну как?

— Что как?!

— Суши как…

— Нормально… — резко отворачиваюсь и стараюсь вообще на него не смотреть. Он будет гореть в аду за такие выходки. Сатана проклятый.

— Какая же ты злючка, а… С ума сойти…

— Будешь с тобой злючкой… Ты припёрся ко мне без спроса. Нагло сидишь тут полуголый! А ещё ты воспользовался мной вчера в пьяном бреду!

— Вот уж не надо… Я прекрасно понимаю, что ты была в состоянии меня отшить, если бы не хотела, ровно, как и того ебанафта в клубе. И не пизди…

Я сглатываю. Ничего-то от него якобы не скроешь. Но сдаваться я не собираюсь.

— Ты меня изнасиловал, ничего не знаю…

— Ты допиздишься, я щас реально изнасилую…

Я замолкаю, вновь сглатывая. Его желваки натягиваются, а глаза горят адским пламенем… Вот сейчас он ровно такой как вчера… Когда приехал за мной. Злой, раззадоренный, и мне бы не свихнуться от этого, ведь я уже начинаю плыть от его строгого взгляда…

Ну я завтра ему устрою, конечно… Пожалеет, что вообще стал начальником…

— Застираешь рубаху? — спрашивает следом, и я изгибаю бровь.

— Нет.

— Да ладно, чё ты… Дана Дмитриевна, это моё поручение…

— Мы вне стен офиса, сам сказал. И стирай сам своё барахло или шалав своих проси!

— Так я и прошу, — ухмыляется он, заставив меня охренеть на месте, и я просто хватаю соевый соус со стола, метнув тот в его рожу. Коричневая жидкость тут же течёт по его лицу вниз, а я дышу так, словно меня сейчас убьют… Ну, собственно говоря, выглядит всё именно так… Он рывком встаёт, и я тоже.

— Ну всё, блядь, доигралась…

— Помогите! — визжу, когда он хватает меня и силой усаживает перед собой на стол, начав целовать и обмазывать меня этим всем… Вкус соевого соуса на наших языках сразу же врывается в слизистую чем-то взрывоопасным. Или дело в целом в нас с ним и соус тут ни при чём… Боже, какой горячий… Он грызёт меня, целует… Рвёт мои любимые штаны!!!

— Не надо…

— Я новые тебе куплю, заткнись…

— Сам заткнись! — пытаюсь оттолкнуть, но бесполезно… Мой рот снова подвергается бомбардировке, ровно, как и то, что внизу… Потому что он уже пристраивается, доставая из брюк чехол для своего достоинства… И тут с собой взял, извращенец грёбанный…

— А… — обхватываю его обеими руками, ощущая вторжение.

— Какая же ты узкая, блядь… — входит в меня резко, сжав мою шею и ягодицу одновременно. — Сбежала от меня… Гадина…

Лижет меня, трахает снова, а я будто бы и ждала. Вообще не понимаю, что происходит и какого чёрта это бесконечно с нами происходит, но мне так приятно от секса никогда в жизни раньше не было… Это кошмар какой-то… Оба грязные, в каплях этой жидкости, да и трахаемся так звонко, что в ушах отстреливает…

Я стону, стол стучит… Соседи там поймут, чем я занималась, но почему-то сейчас в моменте мне на это просто насрать… Я хватаюсь за него, нюхаю. Чувствую, как вкусно от этой чистоплотной сволочи пахнет. Снова помылся, побрился, прежде чем ко мне приехать… Гад такой…

— М-м-м…

— Дана… — вылетает из его рта рваное. Ладно, мне приятно, что он понимает, с кем это делает… А то ведь мог имя другой девки назвать, я бы тогда точно на него обиделась и никогда бы в жизни с ним не разговаривала… Меня вот так и подстёгивает обозвать его именем своего

Он сдавливает мои ноги… сильнее расставляет их… Вертит меня как гимнастку, блин, хотя мне казалось, что я не умею так гнуться… Но когда он закидывает мои ноги на свои плечи и продолжает целовать меня в губы, я понимаю, что превращаюсь в реальную куклу для него.

Не могу сказать, что меня это не заводит, потому что я чувствую прилив его энергетики… Ощущаю его доминирование, и это бесит, конечно, но мне так этого не хватало порой, что я пока не могу насытиться им…

— А… А… — прямо ему в рот… И не могу остановиться…

И он не может… Держится. Меня ждёт… Я чувствую, что вот-вот кончу… Сжимаю кожу на его заднице… Боже, задница… Об этой заднице точно можно писать целые оды… Хороша, чертовка. Я даже хочу посмотреть, как мы смотримся со стороны, жаль тут нет зеркала… А потом…

Восторг, эйфория, забвение…

Мышцы сокращаются. Волна окутывает, опоясывает… Меня потряхивает в его руках… Он глухо стонет мне в ключицу и тоже кончает… А потом смотрит на меня… Так томно, глубоко… Мы шумно дышим, сплетаясь дыханием и сердцебиением, и я не выдерживаю этого напряга между нами. Меня всю трясёт, особенно когда я вспоминаю наш диалог о шалавах. Даже больно внутри становится… Я же опять раздвинула перед ним ноги, а он взял…

— Всё? Теперь ты свалишь? Собирайте свои шмотки, Демьян Викторович, и проваливайте из моего дома по-хорошему, пока я не вызвала полицию!!!

Глава 21

Дана Сапиева

После осквернения моей кухни я всё же выталкиваю его за дверь вместе со своей заляпанной рубашкой. Делать мне нефига ещё ему стирать! Я, собственно, для этого и романы больше не завожу, чтобы ни одна сволочь не думала, что у меня больше обязательств, чем у неё в отношениях. А то повадились! Девушка должна работать, стирать, убирать, ещё и в отношениях хавать его наглость и эгоизм, пока он будет говорить, что дико устал после тяжёлой недели. Щас, ага! Разбежалась! Ни одному гаду больше не доверяю! Я в последних отношениях половину жизненных ресурсов истратила! Из чего сделала для себя определенные выводы!

— Колючка… — звучит за дверью разочарованное. — Я же тебя завтра достану…

— Рискни, блондинчик! Я палец о палец не ударю в твоём подчинении!

— Посмотрим, — рычит он за дверью, пока застёгивает свою рубашку.

— И посмотрим, вали! — огрызаюсь и ухожу из прихожей обратно на кухню, убирать свинарник, что мы тут из-за него устроили… Ещё и презик, блин, тут оставил… Козлина, а…

Выдохнуть удаётся только после того, как на кухне всё сияет… А у меня до сих пор трясутся ноги, блин. От его члена и оргазма, который в очередной раз догнал меня яркой вспышкой. Я одного не понимаю… Почему я с ним так кончаю? Что особенного? Вроде бы он ничего такого не делает… То, что у него член больше я уже поняла… И что он альфа, тут сомнений нет, но…

Я всегда думала, что от этого ничего особо не зависит… И вообще мне часто казалось, что большинство женщин притворяются… А тут такое просвещение.

Надо бы теперь задуматься о своём женском здоровье. Мало ли что…

До самого вечера я выбираю себе наряд на завтра, чтобы всё это скрыть… Он мне на бёдрах следы оставил. И на запястьях тоже. Не как синяки, но… Выглядит неприятненько. Сразу видно, чем я занималась. Да вдобавок эти засосы на шее, чтоб их… Такие ничем не замазать даже, ведь всё на блузке останется…

Приходится подготовить помимо блузки очень плотный пиджак с высоким воротником. Сидит по талии, очень красивый, но в нём мне постоянно было жарко в офисе, поэтому я надевала его от силы два раза…

Да в жопу…

Ближе к девяти часам вечера я мажу руки кремом и планирую лечь спать раньше, но телефон по всем канонам жанра оживает.

«Хочешь пообедать завтра вместе? Не бери еду, поболтаем».

«Отстань, а».

«Что делаешь? Я вот о тебе думаю. Лежу на кровати и вспоминаю всё».

«Вспоминай сколько влезет. Этого точно больше не повторится никогда!».

«Да, я так и понял», — отправляет с ржачным смайликом. — «Хочу скорее завтра, чтобы тебя увидеть, детка».

«Ты разочаруешься».

«Сколько видел тебя, ни разу не разочаровывался», — приходит следом, и у меня вдруг почему-то срывается дыхание. Я чувствую, как по всему телу проскальзывает знакомая дрожь… Какой красивый комплимент он сделал. Я сейчас описаюсь от восторга. Даже телефон сильнее сжимаю. — «Колючка, ты ещё здесь?».

«Не называй меня так, а. Где мне ещё быть? Ты атакуешь мой телефон!».

«Ты могла не отвечать. Но тебе нравится».

«Не правда!».

«Правда, и не спорь даже. Ещё ты такая нежная, Дана».

Ну всё… Я опять растекаюсь той самой лужицей прямо на кровати… Что мне делать, а?! Я не планирую ему сдаваться, блин! Он меня бесит!

«Я хочу тебя на свиданку пригласить. Пойдёшь?».

Вот дурак, а… Сначала трахнул — потом свиданка. Что у него в башке вообще?! Мужики такие припизднутые…

«Ни за что на свете я с тобой никуда не пойду. Спокойной ночи, Демьян. Завтра мы переходим на формат общения подчиненный — начальник. Никаких лишних взглядов и диалогов. Я всё сказала».

«Я всё сказала!», — дразнится он с истеричными смайлами. — «Какая же ты горячая всё-таки. Хочется показать тебе завтра свои конструктивные доводы, почему нам не стоит держаться в каких-то рамках. Зайди ко мне утром, я детально изложу…».

Извращенец, а… Изложит он. Скорее разложит. Меня. На столе. Я же понимаю о чём речь.

Тут же отключаю телефон и ставлю его на зарядку, а сама ложусь спать…

Пытаясь справиться с этим давлением внизу живота и распирающим ощущением между ног… Но мало что выходит. Приходится засыпать в таком состоянии и снятся мне всякие кошмары…

* * *

Всю ночь как прикованная к подушке… И глаза я открываю в ужасе осознав, что впервые в жизни не услышала будильник и, чёрт бы его побрал, проспала!

Судорожно начинаю одеваться и параллельно заливаю в себя кофе.

Аня звонила дважды, а я даже не ответила… Шеф почему-то не набирал… Но ощущения у меня какие-то весьма тревожные…

— Анют, да? Я уже скоро буду…

— Привет… Всё в порядке? Демьян Викторович сказал, ты приболела…

— М… Нет, уже всё хорошо… Еду на работу…

— Ты уверена? Шеф сказал,

Госссподи. Я убью его!

— Нет, мне не надо отгула… Я уже в порядке… Просто немного покрутило живот с утра…

— А-а-а… Так бывает после выпивки, — хихикает она. — Я еле отошла…

— Я тоже, поверь… М… А Демьян Викторович у себя уже? — спрашиваю я, залезая в машину.

— Да, он уже нарезал всем задач… Очень хорошо влился в образ начальника, я тебе скажу… Но, кажется, тебя потерял… Несколько раз проверял твоё место…

Да ладно…

— Ясно. Я скоро буду…

— Давай, Дана. Я жду, поболтаем…

Еду туда и сердце носится по грудной клетке, в нашем чате открываю сообщения.

«Знал, что зассышь прийти… Ничего солнышко, я даю тебе время остыть».

Урод, блин!

«Да пошёл ты, я просто проспала!» — печатаю, когда еду и чуть не врезаюсь во впереди подрезавшего меня гада. Тут же жму на гудок, а он открывает окно, и ещё и орёт на меня.

— Дура, блин!

— Сам дурак! Ещё раз подрежешь, я в ГАИ позвоню! Номера твои запомнила, шашечник проклятый!

Он пыхтит, показывает мне средний палец и уезжает…

А я вся злая еду дальше, думая о том, что будь на моём месте мужик, он бы и слова ему не сказал. Зассал бы… А тут сразу такая смелость проснулась…

На работу приезжаю дёрганная, разумеется… По мне и не скажешь, что меня всю субботнюю ночь драли. Я, откровенно говоря, как была злой, так и осталась… Если ещё хуже не стало…

Раскладываю вещи на столе под острые вопросительные взгляды коллег, а потом на телефоне высвечивается его внутренний номер… «008».

Я сглатываю.

— Что?

— Здравствуй, Дана. Зайдёшь?

— Вы за мной следите, да?

— У меня вопрос есть по работе…

— Ну-ну… Сейчас зайду. Две минуты… — собравшись с мыслями, включив компьютер и поправив свой пиджак я иду к нему в кабинет и моментально встаю в позу… Глядя на то, как он развалился на стуле, вытянув свои мощные ноги вперед и тыкает по клавиатуре…

— А чего не постучалась?

— Вы издеваетесь?!

— Нет. Таковы правила… Нужно стучаться, прежде чем зайти в кабинет начальника…

Я тут же раздуваю ноздри и сжимаю кулаки.

— Ладно, возьму в расчёт то, что ты ещё не успела привыкнуть к должностным перестановкам… Присаживайся…

Как же бесит, а…

Демонстративно раскладывая передо мной три распечатанных договора по «СофтКорс», один из которых правила я месяц назад.

— Мне нужно выбрать анализ затрат и предложений по оптимизации бюджета, чтобы снизить издержки…

Я тут же изгибаю бровь

— Вы без меня не можете, Демьян Викторович? Это Ваша работа…

— Я тебя посоветоваться позвал.

— Что за странные привилегии? Вы ещё кого-то звали для этого?

— Разумеется, я собирал планёрку, но Вы на неё не явились, Дана Дмитриевна. Поставить Вам прогул?

Я тут же опускаю взгляд и нахожу свою версию.

— Я полагаю, что вот это оптимально, потому что изучила все их риски и проделала огромную работу с их финансовым отделом…

— Мне… Не понравилась эта цифра…

— В других вариантах цифра меньше?

— Меньше… Намного.

— Значит, Вам пытаются замылить глаза. Посчитайте через систему. Я чётко перепроверила. Цифра меньше может получиться только если всё подделали…

— Дана, ты правда можешь называть меня на «ты».

— Я не нуждаюсь в этом. Мне подходит субординация. Ещё какие-то вопросы?

— Как себя чувствуешь?

Ушам своим не верю… А ещё тому, как он рассматривает меня прямо на рабочем месте… Со смесью похоти и цинизма.

— Прекрасно. Я могу идти?

— Можешь идти… Что-то решила насчёт обеда? — спрашивает, когда я уже подхожу к двери и хватаюсь за ручку. Даже улыбка рисуется на лице сама по себе. Ибо он меня бесит своей услужливостью и демонстрацией выдержки. Всё это фарс. Я же знаю, он хамло… Это показуха.

— Да, решила…

— И что?

— Что сегодня, пожалуй, пообедаю с бомжами на помойке. Лишь бы только не с Вами, Демьян Викторович, — оборачиваюсь к нему и вижу, как хитро он на это усмехается, провожая меня взглядом…

Жук противный... Теперь я чувствую его не только кожей, но и внутренностями...

Глава 22

Демьян Викторович

Проклятие. Находиться с ней офисе после ебли ещё тяжелее… Ощущения совсем иные, а надо работать, блин. Только мысли совсем о другом, к примеру, как бы нагнуть её прямо здесь или заставить залезть под стол, чтобы срочно выполнить моё охуеть какое важное неотложное поручение…

По поводу работы ей равных нет, я согласен. Ну разве что только я.

Мы на одной волне в своём отделе. И я понимаю её обиду и несдержанность…

До обеда стараюсь не дёргать, но заказываю для неё еду в офис. Что она любит знаю хорошо. Во-первых, корпоративы, во-вторых, видел, что брала себе на обедах. Едва собираюсь выйти к ней, чтобы договориться о совместном времяпровождении, как меня вызывает шеф. Приходится идти к нему по какому-то очередном у суперсрочному вопросу.

Постучав, приоткрываю дверь.

— Вызывали?

— А, Демьян, заходи… Садись…

— Что такое?

— Намечается конференция в Питере. Нужно подготовить Дану от нашего отдела для этого… Материалы я тебе направил на почту…

— Почему именно Дану?

— Демьян. Потому что именно она работала по данным показателям, а начальнику ехать не положено… Там всё на почте, посмотришь…

— Хорошо… А кто ещё едет?

— Все от нашей компании. По одному-двум специалистам из каждого отдела…

— А кто едет из «Маркетинга» уже известно?

Игорь Владимирович трёт переносицу.

— Прости, я не в курсе. Не смотрел ещё. Какие-то проблемы, Демьян?

— Нет никаких проблем.

— Тогда иди работай. У меня мигрень сегодня из-за всего…

— Я понял, — выхожу оттуда и смотрю на её пустое место. Заебись… Курьер стоит с пакетами в руках и улыбается, а эта гадина уже съебалась на обед без меня… Да что ж сегодня на долбанный денёк-то такой, не понимаю!? Сука!

Расплачиваюсь, забираю еду. Её ставлю к ней на стол, а сам ухожу к себе, изучать всё, что направил шеф… Пробиваю через систему список участников… И вуаля… Павел Пидоренко… Ладно, шутка. Он Сидоренко… Но от этого не легче…

Стучу пальцами по клавиатуре, и теперь думаю, как бы сделать так, чтобы она, нахуй, никуда с ним не ехала… Неужели мне реально не избежать этой долбанутой ревности, а?! Что со мной вообще такое происходит, а?!

Когда стрелка часов подходит к окончанию обеденного перерыва, я вижу, как она возвращается обратно вместе со своей Аней. Улыбается, смеётся, как ни в чём не бывало, и я тут же вызываю её к себе, разумеется. Снова…

— Дана, зайдите…

Слышу, как пыхтит, но

Следом в дверь звучит стук. Да не абы какой, а словно слон стучит своими ногами по поверхности.

— Войдите…

Стерва, а…

— Вызывали? — с ехидной усмешкой спрашивает, когда я жестом зазываю её внутрь.

— Присядешь?

— Что-то срочное? Я думала, всё уже Вам объяснила…

— Дана… Ты в курсе про конференцию?

— Видела на почте — да…

— Там четыре дня… — говорю сдавленно, и она кивает.

— Я в курсе.

— Может есть какие-то неотложные дела, из-за которых ты не можешь полететь?

— Нет, таких нет…

С-с-сука.

— А отчёт по «ФриРум» и «Весту»? Ты подготовила?

— Уже в системе…

— Какие-то домашние дела… Поход к врачу, проблемы с сантехникой…

Она тут же склоняется к моему столу и облокачивается на него обеими руками, выставив передо мной свои сиськи.

— У меня даже кошечки нет, которую нужно покормить… Так что я поеду, Демьян Викторович… Очень рада, что выбрали меня. Спасибо за доверие…

Пизда…

Дышу тяжело и шумно. Хочу свернуть кому-нибудь башку.

— Я не хочу, чтобы ты летела…

— А я хочу. Вот это противоречия, правда? Попробуйте найти причины, чтобы я не летела, и я пожалуюсь на Вас вышестоящему руководству…

— А ты можешь не язвить?! — огрызаюсь я, долбанув ладонью по столу, и она вздрагивает, замерев передо мной. — Извини… Сядь обратно.

— Я не хочу. И Вы меня не заставите…

— Дана, мать твою, Дмитриевна… — сцепив зубы произношу, а она улыбается.

— Не бойтесь, я уже в курсе, что Павел Александрович тоже летит. Думаю, нам будет интересно таким составом… И, главное, все такие дружные и любят выпить… — издевается она, глядя на меня своими карими.

— Если у тебя что-то с ним будет там… Я и его, и тебя закопаю. Поняла меня?

Улыбка накрывает её лицо ещё сильнее. Нет, ну гадина, а… Провокаторша сраная.

— Не смей мне угрожать. Ты мне не муж…

— Как заговорила…

— Я надеюсь, это всё? Я могу идти?

— Нет, не можешь… Мне ещё кое-что нужно знать… По прошлогодней презентации и проекту «МедиаНова».

— «МедиаНова» шеф поручал тебе, то есть Вам. Я к нему не имела доступа…

— Теперь имеешь. Нужно перепроверить и отослать им исправленный файл.

— Хах… Вы шутите? Там работы на неделю минимум…

— Ну вот и отлично, кажется, мы нашли повод, почему ты не можешь лететь, да? — смотрю на неё с ухмылкой, а она на меня волком.

— Демьян…

— Дана?

— Я не буду с тобой, что бы ты ни делал…

— Не будь так категорична, окей? — встаю, чтобы схватить её, но в дверь тихонько стучат…

— Демьян Викторович, можно к Вам? — звучит тонкий голосок Марины, и Дана тут же меняется в лице… Будь я проклят… Глаза горят. Щёки пылают и смотрит она на меня так, словно увидела во мне главного врага… Ну что, дорогуша, доигралась?! Будем теперь обоюдно друг друга наказывать?

— Ну что же Вы, Демьян Викторович, — злобно шепчет она в ответ. — Не гоже заставлять барышню ждать…

— Действительно, — отвечаю я. — Можешь идти… Мариночка, заходи! — нарочно бросаю после этого, на что моя бестия буквально сжигает меня дотла высокомерным ревнивым взглядом, разворачивается и психованно уходит прочь из кабинета… А у меня в штанах такой стояк, что я даже не замечаю вошедшую Марину. Смотрю на задницу своей и растекаюсь на кожаном кресле, словно мармеладный медвежонок из пакетика…

Глава 23

Дана Сапиева

Вот ведь грёбанная пиявка, а… Что ей у него нужно вообще?! Может они тоже спят, а… Может он с многими здесь это практикует. А вдруг?!

«Демьян Викторович, можно к Вам?», — её писклявый голос прожигает мне все нервные окончания… Шшшшлёндра проклятая…

Я не знаю, сколько сканирую его дверь, пока она там… Сижу за рабочим местом и даже не работаю. Просто смотрю туда, готовая вытащить её оттуда за её нарощенные космы. Ненавижу…

Неужели это ревность?! О, ужас! Я не хочу его ревновать! Не хочу…

Наконец эта гнусная куропатка покидает его кабинет, а он выходит следом за ней, почти в ту же секунду метнув свой острый взгляд на мой стол, и я сразу отворачиваюсь в монитор… Сердце наяривает с космической скоростью, а он целенаправленно идёт ко мне… Заставляя ещё сильнее нервничать.

Я делаю вид, что всё нормально. Якобы работаю, но меня всю продолжает трясти.

— Не передумала? — спрашивает, нагло усевшись на край моего стола.

— Нет.

— Ну, ок… Значит, готовишь проект перед этим. Сдашь и можешь лететь… — напоминает высокомерным тоном.

Я стискиваю челюсть… А он уходит к себе. И краем глаза я всё же скольжу по его заднице… В чёрных брюках со стрелками она выглядит ещё спортивнее и подтянутее. Проклятие! Хватит уже пялиться на него, а…

Дурдом какой-то…

Как люди вообще трахаются в стенах офиса… Ведь все мысли потом только об этом, а не о работе… Я вообще не понимаю, как справляться с эмоциональным напряжением, которое окружает меня, стоит ему появиться в доступной близости…

Дальнейшая моя работа проходит на постоянных нервозах и переживаниях. Потому что за весь день сраная Марина заходит в кабинет Демьяна шесть грёбанных раз! Что можно делать там шесть раз подряд, я не знаю… Но каждый раз моё сердце изнывает в груди, а кулаки безумно чешутся, мечтая набить им обоим их противные морды… Я их буквально ненавижу! Обоих… За то, что они заставляю меня чувствовать!

Ближе к шести, когда все начинают собираться и расходиться, я, наоборот, задерживаюсь… Демьян же выходит вовремя… И идёт, разумеется, к моему столу. Словно его вообще ничего не смущает. Но тут ведь люди. Мы как бы не одни, и нельзя себя так вести.

— Ну что… Домой идём или как? — спрашивает у меня, заставив приподнять бровь. Вот это номер. Особенно после его посиделок с Мариночкой…

— Идите куда хотите. Я работаю.

— Так не терпится помотать мне нервы этой поездкой? До ночи тут сидеть планируешь?

— Демьян Викторович, у Вас какое-то предвзятое отношение ко мне, верно?

— Разумеется, Дана Дмитриевна, очень предвзятое… — усмехается он, схватив стул и поставив тот возле моего стола, а потом и нагло садится, нацелив на меня свои глубокие омуты.

— Я занята, не мешай, а… — тут же пытаюсь собраться с мыслями и продолжить работать, но разве можно под его-то взглядом…

— Давай не будем делать глупости, а… Заканчивай работу…

— Ещё чего… Идите и приказывайте своей Мариночке… А хотя… Она же не Ваша подчиненная, верно? Забыла… Вам бы перейти в другой отдел…

Он тут же

— А ты так ревнуешь… — тянет хрипло, но я моментально отмахиваюсь.

— Пф… Ага, мечтай… Те… Мечтайте!

— Да мне не надо мечтать, я вижу… Щёчки красные, глаза горят, венка на шее пульсирует, — шепчет он, и мимо нас проплывает Аня, словно услышав его слова в мой адрес, от которых у меня, кстати, забурлила кровь и запульсировала вовсе не венка, блин! А промежность… Снова… Змей искуситель…

— Эм… До свидания, Демьян Викторович… — бросает с издёвкой, и смотрит на меня хитрым взглядом. — Пока…

— До свидания…

— Пока, — бормочу растерянно и смотрю на него. — Вы можете меня не позорить?

— И как это я тебя позорю?!

— Я не хочу, чтобы коллеги думали, что у нас что-то есть, ясно?! Вам лучше уйти… Я доделаю работу и поеду домой.

— И застрянешь в лифте одна… Представь…

Я хмурюсь и смотрю на него волком. Ещё и напоминает, гад.

— Уж лучше одна, чем с Вами… — огрызаюсь, а он насмехается, сцепив пальцы в замок.

— Время вышло за рабочее… Можешь на «ты»…

— Демьян, я работаю. Ты сам поставил мне сжатые сроки, а теперь отвлекаешь. Но я хочу полететь! Потому что, хоть ты и стал начальником, это не делает тебя лучшим!

— Конечно, нет. Лучшая у нас ты… — продолжает он дурить мне голову.

— Ага…

— Правда… Ты лучшая. И ты это знаешь… Просто концепция подобных компаний в том, что руководящие посты занимают мужчины…

Я тут же поднимаю на него свой сердитый взгляд и проглатываю ком. У меня ощущение, что он просто озвучил мне мои же мысли…

— Зачем ты говоришь мне это?

— Я не конкурировать пришёл… Я хочу тебя в ресторан позвать… Прямо сейчас. Поужинать…

Смотрю я на него и понять не могу, что со мной не так. Любого другого бы и на метр к себе не подпустила… Хватило с меня подлых мужиков. А к этому тянет, как магнитом. За что?! Я никак не пойму… Ну, красивый, да… Ну, обеспеченный, умный и с шикарной фигурой, но…

Но…

У него же есть хоть одно «но»? Почему я сейчас о них вдруг забыла, а?!

Куда они все делись?! Почему когда они все так нужны, мозг перестаёт функционировать и забывает все его прошлые косяки, словно их и не было даже…?! Белый шум…

Ах точно, Дана, у него дурной характер, вы с ним уже год срётесь! Год! Без явной на то причины…

— Давай, колючка моя. Пойдём, сходим куда-нибудь… Поужинаем, поговорим… Думаю, нам обоим это надо… Что скажешь? Соглашайся…

Глава 24

Демьян Разумовский

— Ладно, пошли, — отвечает она, вызвав у меня небольшой ступор. Ожидал ли я, что она так легко согласится? Нет… Вообще, блядь, нет! Поэтому и стою, глядя на то, как она собирается, словно столб, и молчу…

Дана при этом максимально собрана и сдержана. Тут же толкает блокнот с телефонов с умку, выключает монитор и врезается в меня взглядом.

— Ну? Что? Мы идём или Марину ждём?

Я тут же усмехаюсь и выставляю вперёд руку. Ревность из неё так и прёт, конечно. Я же весь день нарочно Маринку к себе звал. А она и бежала, счастливая. Обожает сплетничать и флиртовать со мной. Но в этот раз я прям нарочно это делал, чтобы мою бомбануло. И вот до сих пор же плющит от ревности…

— Прошу… Я после Вас…

Она закатывает глаза и топает следом за мной. Я буквально чувствую наше с ней общее напряжение. Но и тягу. Неземную, ни с чем не сравнимую… Когда заходим в лифт, я ненароком всё снова вспоминаю… Мы встречаемся глазами, пока она пытается игнорировать сигналы тела.

Я усмехаюсь…

— Даже не начинай…

— А мне тут было прикольно…

— А мне нет.

— Врёшь… Я бы даже трахнул тебя тогда…

Только она хочет ответить, как двери открываются. Мы на первом этаже, и она вся покрасневшая застеснявшаяся забирает своё пальто в гардеробной, одевшись и выходя на улицу. Я стараюсь быть джентльменом. Где-то открою дверь, где-то подам руку, которую она всё так же игнорит. Зараза… Но в целом мы очень даже компанейски садимся в машину.

— Я очень рад, что ты согласилась…

— Поехали уже, а… Мне не терпится от тебя избавиться…

— Да? И как это связано?

— Если тебе со мной не понравится, ты перестанешь страдать этой фигней…

— Пфффф. Мы уже трахались. Это так не работает…

Она сразу же бросает на меня свой разъяренный взгляд.

— Молчу, молчу… Ничего не было… — угораю, завожу тачку, и мы едем в сторону моего любимого ресторана, от которого она просто обязана быть в восторге. Иного не дано.

Едем мы в мёртвой тишине. Потому что, когда я включаю свою музыку, она тут же её выключает… Добавляя горькое и жалостливое «голова болит».

— Может, тогда с собой заберем и домой поедем?

— Нет, спасибо… Лучше при всех.

Я снова ржу… Понимая, что она тупо боится оставаться со мной наедине. Потому что желание сильнее всего остального. Где-то даже сильнее гордости. Когда мы оказываемся наедине, мне кажется, у нас обоих крышу срывает, и мы просто не способны остановиться…

Доезжаем минут через пятнадцать, она пялится на это место так, словно видит какой-то замок.

— Это что…

— Ресторан…

— Но я думала… Тут бронируют заранее, разве нет?

— Не все, малыш, расслабься… — хватаю её нежную маленькую руку.

— Не называй меня так, — цедит сквозь зубы, вырывая ту.

— Всё, колючка… Идём уже. Не беси… — поднимаюсь вверх по лестнице, открываю ей дверь. Сразу же называю фамилию администратору. Меня тут хорошо знают по отцу. Всегда что-то придумают… А у Даны… У Даны такой вид, словно она впервые оказалась в таком месте.

— Наверное, нужно было надеть платье…

— Ты прекрасно выглядишь, расслабься…

— Ага… Конечно…

У нас забирают верхнюю одежду, проводят через усыпанный гостями зал… Где играет живая музыка, а в воздухе висят самые не банальные ароматы пряностей и сочного мяса. Я вообще обожаю тут жрать, а когда смотрю на то, как она виляет бёдрами впереди меня, совсем уплываю, блин. Я уже год как мечтаю её трахнуть и приручить. И для меня даже этот поход уже о многом говорит, ведь между этих трясущихся стройных ног я уже побывал. Осталось только показать ей кто здесь папочка…

Когда усаживаемся и нам дают меню, я говорю, что позову, как только выбор будет сделан.

— Боже мой… Ну и место… — продолжает осматриваться. — Ты уверен, что стоило именно сюда приходить?

— Тебя что никогда в ресторан хороший не водили?

— Я здесь всю свою зарплату угроблю, Демьян, и тебе придётся давать мне премию…

Я угораю, услышав это, и киваю.

— Хорошо, дам сразу две… Три, если отсосёшь…

Она тут же зыркает на меня своими красными и смотрит по сторонам, съёжившись.

— Расслабься, тут ничего не слышно…

— Да? Тогда можно послать тебя в одно место?

— В уборную, я надеюсь…

— Я бы иначе это назвала…

Я ржу, а она снова смотрит в меню, а потом психованно откладывает его в сторону.

— Нет, очень дорого, правда…

— Давай тогда по шавухе, а потом в машине по-быстрому… — говорю ей, пока она растягивает губы, и я заливаюсь в хохоте.

— Дана, не смотри на цены, ладно? Просто выбирай, что хочешь…

— Я не хочу тебя разорять…

— Пффф… Чё за бред… Малыш, тебя вообще не баловали, да же? Ты откуда такая дикая вылезла?

— Из маминой утробы, блин! — рычит на меня. — Я тебе за это всё равно не дам.

— Уже дала авансом… Так что… Можешь ходить по ресторанам ещё пять раз… А хотя не… Четыре. Я же суши тогда покупал…

Она раздувает ноздри, встречаясь с моей улыбкой.

— Ты красивая очень… Я весь день пялюсь.

— М-м-м… — смотрит в меня. — Ну раз мужчина платит, я хочу вот этот салат с орешками и грушей, цыплёнка в сливочном соусе и… Красное вино. Всё.

— С цыплёнком лучше белое… Совиньон Блан, к примеру… Сейчас закажу, — вызываю парнишку, который нас обслуживал, и он тут же вежливо принимает у нас заказ.

— А ещё десерт даме принесите… Что-то с шоколадом и кокосом… Она любит.

— Понял Вас, сделаем…

Снова сталкиваемся взглядами. Лицо у неё капец коварное при этом. Но в то же время и раздраженное, будто она не желает меня рядом видеть…

— Ну что ты такая… Успокойся… Выдохни. Нет причин для паники…

— Это не паника, Демьян. Я в порядке. Но мне не нравится, когда ты красуешься передо мной.

— Разве сводить девушку в рестик значит красоваться?

— А как это называется тогда?

— Не знаю. Нормальные отношения?

Она проглатывает ком и вздыхает.

— Что ж… Надеюсь, ты потом не останешься нищим голодранцем в ожидании следующей зарплаты, — ворчит она, и я психованно лезу за телефоном в карман. Ибо заебала. Даже если это моветон, я открываю своё приложение в банке и кладу прямо перед ней, девятизначной цифрой к лицу, и она таращится туда, словно дикая.

— Всё? Ты успокоилась? Мы можем теперь нормально поужинать?

Дана молчит и хмурится, откинувшись на спинку и скрестив на груди руки.

— Что опять? — спрашиваю, забирая телефон обратно и видя её кислую морду.

— А теперь я тебе завидую и хочу задушить, обокрав при этом и свалив за бугор! Ненавижу тебя, Разумовский! Тебя сто процентов создал Дьявол для того, чтобы ты измывался над другими, и они чувствовали себя убогими ничтожествами на твоём фоне… Я пошла в уборную! — встаёт и раздраженно цокает каблуками, пока я смотрю ей вслед и нервно усмехаюсь… Это пиздец, товарищи… Я ещё никогда таких оборзевших прямолинейных девушек не встречал… Если кого-то Дьявол и создал, так это её. Сто процентов!

Глава 25

Дана Сапиева

Сто двадцать шесть миллионов рублей, чтоб меня!!!

Это нечестно! Несправедливо! Может, это какой-то фотошоп? Можно ли было так быстро откуда-то взять фотку и показать её вместо экрана приложения?! Да нафига ему это?! О, ужас! Откуда такие деньжищи вообще… Хотя, судя по тому месту, где мы сейчас, по его шмотью, котлам и машине всё было ожидаемо… Это я, дура, надеялась, что он кажется обычным проходимцем и нищебродом… Надеялась или боялась, Дана? Хотя это сейчас не имеет никакого значения! Меня один фиг от него в жар бросает и надо валить отсюда поскорее, пока он окончательно не втоптал мою самооценку в грязь!

Я возвращаюсь обратно, когда вино уже стоит на столе. Разлито по бокалам, один из которых уже в руке Демьяна.

— За ужин?

— Ага, — плюхаюсь, хватаю свой бокал и тут же начинаю заливать его в себя залпом, на что он корчит удивленную моську. — Фу, фу, фу… Ничего вкусного…

— Это французское вино… Его нельзя так бухать. Оно не для этого. Утончённое с лёгкими оттенками трав, смородинового листа, крыжовника, спаржи и цитрусовых… — шепчет он, взбалтывая его в бокале и нюхая. — Неужели ты не чувствуешь?

Я морщусь, глядя на него с отвращением.

— Ты что сомелье, блин?!

— Хах… Дурочка… — оставляет бокал в сторону.

— Ты не будешь пить?

— Мне нужно даму домой отвезти… И напроситься в гости, — улыбается довольно.

— Щас ага! Ни за что на свете…

— Тогда поедем ко мне…

— Демьян!

— Дана… Прекращай уже этот цирк. Сдайся мне и дело с концом…

Я только-только хочу послать его на все четыре стороны, как нам приносят блюда… Салат и горячее… Глядя на которое у меня желудок сводит жгучим спазмом… Вот это да… А как пахнет. М-м-м…

Ладно, поем, потом пошлю тогда…

— Спасибо…

— Приятного аппетита вам, — официант исчезает, а Демьян смотрит на меня такими глазами.

— Ну что сидишь? Налетай давай… Голодная же…

— Да пофиг, — начинаю есть. Потому что не могу просто… И пока ем, кроме восторженного мычания и стонов из моего рта ничего не налетает…

— Так бы и ночью, — с мерзкой улыбкой заявляет этот кровопийца, наслаждаясь тем, что со мной происходит. Смотрит на меня так, словно уже раздел и трахает рядом с этим цыплёнком. Сволочь, а…

— У тебя с Мариной что-то есть? — спрашиваю я неожиданно, заставляя его приподнять бровь.

— Рабочие отношения… А что?

— Ничего, — фыркаю, запивая вином и ощущая, что меня уже немного повело с того бокала. Что-то я осмелела совсем. Даже не боюсь, как это будет выглядеть…

— Давай воды налью?

— Налей…

Демьян наливает, ставит стакан рядом со мной и изучает моё лицо, пока я пью. После чего аккуратно вытираю салфеткой губы.

— Что?

— Да ничего… Ты реально меня ревнуешь? Или что это…

— Я? Тебя??? Пфффф…

— Как обычно… Ничего другого от тебя не ожидал… Но я, кстати, повода не давал…

— Тебе напомнить, как ты бесстыдно флиртовал с ней возле ящика с валентинками?! — выпаливаю я. — А сегодня, когда она зашла к тебе шесть раз подряд, с учётом того, что даже не твоя подчиненная?!

— Уффф… Нам точно нужно домой срочно… Это нечто просто…

Я растягиваю губы и смотрю на него как на какашку.

— Домой теперь буду только с Пашей ездить… — отвечаю ему с улыбочкой. — А что… Он

— Ну да… Перспективный менеджер среднего звена, супер дрищ с абсолютно заурядной внешностью и нулевым интеллектом. То, что тебе надо, чтобы задавить его своим характером…

— Что ты сказал?! — сжимаю я вилку в руках сильнее.

— Да ты слышала… Ты его в первый же вечер задавишь. Такой как ты нужен мужик, а не мямля. Иначе всё закончится плохо для парня.

— Так ты его жалеешь, выходит?!

— Разумеется… Хочу спасти от тебя. Возьму тебя на себя…

— Вот, видел, — показываю ему средний палец, опасаясь, что кто-то другой увидит. Поэтому делаю это за бутылкой, а он тем временем примыкает ближе к столу и лезет рукой вниз… Обхватывает моё колено и сжимает его, а я вздрагиваю, заострив на его лице свой взгляд. — Отпусти…

— Так бы и заткнул сейчас… — смотрит на мои губы и дует на них, заставив дёрнуться назад. — Кушай, Дана… Приятного аппетита…

Я всё сильнее хочу, чтобы его уволили из компании с позором, если честно… Интересно, если я обвиню его в харассменте, это сработает? Вдруг бы кто-нибудь меня поддержал, а?! И тогда мы бы смогли выжать его из офиса…

— О чём задумалась?

— Да так, ни о чём… Просто о том, как несусветно ты меня раздражаешь…

— А… Ну это нормально. Иначе не бывает у тебя… Я привык.

Он совершенно спокойно нарезает своё мясо ножичком… Абсолютно невозмутимо ест, а я смотрю и мечтаю, чтобы подавился… Я бы даже спасать не стала… Наверное. Хотя жаль такой экземпляр. Если бы не характер можно было назвать его золотым представителем мужской расы. Но увы…

После ужина мне приносят десерт… что-то шоколадное, покрытое коксовой стружкой и нежным кремом… Я смотрю на Демьяна, он на меня.

— Я делиться с тобой не стану…

Он усмехается.

— Я тебе вообще-то взял… Считай, что это за ту шоколадку, которая до сих пор стоит у меня поперёк горла, потому что ты зажадничала.

— Не правда!

— Правда… Я всё ещё её чувствую…

Я беру маленькую десертную ложечку и начинаю есть, закатывая глаза от блаженства.

— О, Боже… Это невероятно…

— Что-то подобное ты бормотала в первую нашу ночь, детка.

Я тут же становлюсь красной. И злой… Сижу, раздувая ноздри напротив, а он смеётся надо мной.

— Это шутка, малыш… Даже если ты что-то там говорила, я не запомнил… Тем более, что было не разобрать, ведь в основном ты задыхалась где-то в подушке, так что…

— Я ненавижу тебя, Демьян! — рычу на него, слыша его смех. И вдруг вокруг начинается приятная медленная мелодия. Пары выходят, чтобы потоптаться в центре зала, а я с ужасом смотрю сначала туда, после чего таращу на него свои дикие глаза…

Видя, как он протягивает мне свою руку на столе.

— Пошли, колючка… Я не кусаюсь… Очень хочу с тобой потанцевать… Тем более, что это самый легальный способ полапать тебя на виду у всех этих незнакомых людей…

Глава 26

Демьян Разумовский

Притягиваю к себе хрупкую фигурку, вынуждая последовать за мной через весь зал… Дана семенит своими каблучками по полу и ворчит, чтобы был помедленнее… Но я нарочно тяну её за собой, как игрушку, а потом резко останавливаюсь и дёргаю её к себе, заставив пошатнуться и ловлю, прижав к себе близко-близко, чтобы почувствовать как колотится её маленькое сердечко под плотной тканью пиджака…

— Зачем так сегодня оделась? — спрашиваю на ухо, пока она старается держать дистанцию.

— Потому что ты понаоставлял мне засосов, Разумовский…

— М-м-м… Вот как. Не подумал… Тебе не нравится?

— Нет. Ты с ума сошёл?! Хотя кого я спрашиваю…

— До чего же ты у меня скандальная особа, а…

— Ещё как?

Схватив меня за плечи, сильнее сжимает.

— Нравится? — спрашиваю и сам кайфую от её загребущих ручонок.

— Что?

— Моё тело…

— Если только отдельно от твоей головы…

— Хах, — со смехом выдыхаю ей в шею. — Тебя, я смотрю, уже развезло… Ещё не готова поехать ко мне?

— Не дождешься…

— Жаль…

Она кривит губы и смотрит на меня с высокомерием. Но, блядь, есть ещё что-то в этом взгляде. Скрытое желание… Электричество, которое бьёт в нас даже когда мы на огромном расстоянии… Мы же прёмся друг от друга, это видно.

— Я тогда куплю ещё одну бутылку…

— Демьян, ты планируешь сделать меня алкоголичкой, что ли?

— Возможно, — коварно улыбаюсь. — Нет, мне не нравятся пьющие женщины…

— А какие тебе нравятся?

— Как ты… Умные, целеустремленные… — склоняюсь ближе. — Охуенные в постели…

По нежной коже сразу пробегают мурашки. Я их считываю, как детектор.

— Мне нравится тебя приручать…

— Замолчи…

— Поехали ко мне сегодня… Поехали… Уверен, ты думала об этом…

— Не льсти себе, мальчик. Я вообще о тебе не думаю. Хочу вкусно покушать и поехать домой баиньки…

— Я бы спел колыбельную на ночь… — играю бровями, вызвав у неё смех.

— Всё… Музыка закончилась… Пошли, — хочет уйти, но я крепко держу её обеими руками, когда народ рассасывается, а потом вдруг к нам подходит администратор с микрофоном.

— У нас такая красивая пара в центре зала… Позвольте поинтересоваться, что вы празднуете?

— Годовщину, — отвечаю я, заставив её выпучить на меня глаза. Щеки красные, а он вдруг так воодушевляется.

— Это прекрасно! Годовщина… В честь Вашего праздника от нашего заведения дарим Вам бутылку игристого в подарок…

— Дама не пьёт сегодня, — отвечаю я, но она тут же перебивает.

— Нет, нет, я пью! Я пью… Всегда пью!

Я ржу, держа её в руках, а она сжимает мои плечи сильнее.

— Заткнись… — рычит на меня как дикая рысь, пока я угораю.

— Отлично, тогда шампанское за третий столик!

— Спасибо, — отвечаю и тащу свою обратно присесть.

Она тут же плюхается на место и тянет в рот остатки своего десерта.

— Что это было?

— Ну ты же сказал, что тебе пьющие не нравятся… Так вот, знай, что я алкашка со стажем…

Не выдерживая, я заливаюсь в хохоте.

— Малыш, мы работает вместе… Уже год. Я знаю о тебе всё. Сколько ты пьешь, что ты любишь есть. Даже то, что по вторникам ты всегда носишь белое. А в среду собираешь волосы в шишку. Это у тебя ритуал такой… Хз зачем…

Она тут же кашляет и замирает, глядя на меня круглыми глазами.

— Ты что сталкер…

— Конечно… И раз уж мы делимся секретиками друг с другом… — шепчу тихонько. — Это я сожрал тогда твой сочень и пролил кофе тебе на папку, но случайно, честно…

— Ах ты сволочь…

Ржу, прикрывая ладонью бесстыжие глаза.

— Я просто сидел за твоим местом… Жрать захотелось дико. А

— Я потом неделю эту папку по-новой собирала, блин!

— Каюсь…

— Ещё какие косяки за тобой были?! Говори!

— Ну… Дай-ка подумать… Я исправлял твои отчёты порой… нарочно ставил не те цифры… Ты распечатывала утром, шла к шефу и…

— Демьян, ты… Ты поплатишься… Скотина… Ты… — задыхается она и не может подобрать слова.

— Да ладно, успокойся… Зато я поливал твой цветок…

— Какой ещё цветок?! — хмурится и наезжает на меня.

— Ну на окне который возле твоего стола…

— Это не мой, придурок. У меня нет цветов! Это Анин!

— Блин… Ладно, значит, ничего хорошего я не делал… вот чёрт, — ржу, а она такая злая теперь. — Я зря сознался, да? Можешь просить, что угодно… Я всё исполню…

— Правда?

— Да…

— Тогда оставь меня в покое, пожалуйста! Всего тебе доброго! — встаёт из-за стола и тут же идёт к выходу, схватив свою сумочку. Вот что за человек, а!

Ёб вашу мать…

Приходится срываться и догонять, пока не удрала окончательно…

Стою возле гардероба, глядя на то, как она одевается. Быстро накидываю на плечи своё пальто… подаю руку, она игнорит.

— Дана…

Проходит мимо меня с высоко вздёрнутым подбородком, и я торможу её на крыльце.

— Да стой ты…

— Чего тебе? Я не хочу разговаривать…

— А я хочу… Чего ты обиделась так? Ну был косяк… Один единственный… Ну два… Ну три, ок… Это просто чтобы ты побесилась… Мне вкатывало.

— Я ненавижу тебя, — толкает меня в грудак и убегает, а я за ней…

Словно пацан до самой парковки…

Уже там хватаю за руку… Она шипит на меня, словно змея.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не взвалить на плечо и не вынести отсюда.

— Не начинай… Поехали ко мне… Всё будет классно… Я обещаю.

— Да пошёл ты… Завтра же обмажу говном дверь твоего кабинета…

— Ауч… Фууу… Какая мерзость.

— Вот-вот! Теперь это война, Демьян, ты понял?! — выпаливает агрессивно, а потом вдруг бросает взгляд куда-то позади меня. Стопорится… Секунду будто не дышит вовсе, а после смачно вгрызается в меня бурным поцелуем, как будто так и надо…

Глава 27

Дана Сапиева

Я не понимаю, что за реакция такая. Но как увидела бывшего ублюдка с какой-то девкой за широкой спиной Демьяна, так решила, что лучшим решением будет засосать его прямо у него на глазах. Чтобы видел, как я счастлива, ага! Чтобы даже думать не смел, что я до сих пор выплачиваю его кредит и голодаю! Щас, ага! Вон — по ресторанам хожу и на Порше езжу, так что пусть идёт на хрен!

— Дана? — звучит его до боли знакомый голос, когда я отрываюсь от губ Демьяна и висну на его широких ручищах, словно игрушечная.

— Привет, — здороваюсь с ним, а он нарочно подходит к нам со своей очередной спутницей. Я вот его сто лет не видела, но нет… Надо же помозолить глаза, что не один! Разумеется!

— Это Мила, а это Дана, моя старая подруга, — представляет он меня перед своей девушкой, и та улыбается, протянув мне свою маленькую противную ручонку. Да ладно, вру… Нормальная у неё рука… «Старая подруга», блин. Скотина… Не такая я уж и старая! И не подруга тебе вовсе! Скорее брошенка с твоим кредитом! Но Демьян, кажется, сразу же всё чувствует. Я по лицу его вижу…

— Представишь меня своему другу.

— Мужу, — прерывает он его, протянув руку. — Демьян Разумовский…

Бывший бледнеет по глазах.

— Разумовский? А Виктор…

— Мой отец…

— А… Понятно, — бормочет он, взглянув на меня. — Значит… Замуж вышла?

Я молчу… Как воды в рот набрала. А Демьян тем временем так сильно стискивает мою талию, что кажется, сейчас сломает.

Ух ты… Вот это реакция… Офигеть…

— Да, а ещё мы ждём малыша, — добавляет он, и я начинаю нервно истерично смеяться, отмахиваясь, пока мой бывший приподнимает бровь.

— Ну надо же… Поздравляю. Даже не думал, что ты детей хочешь… Ты всегда о карьере да о карьере…

— Смотря кто рядом, — отвечает Демьян. — О карьере теперь беспокоюсь я. А она о том, чтобы дома было тепло и уютно…

— Мы пойдём, наверное… — перебиваю я, глядя на Демьяна. — Любимый…

Он глаз с меня не сводит, а у меня, кажется, перекосило лицо…

— Ну ладно, рад был повидаться… Поздравляю ещё раз…

— Ага, спасибо, — быстро исчезаю в машине и хватаю Разумовского за грудки.

— Что это, мать твою, было такое?!

— А ты мне спасибо не хочешь сказать? — огрызается он, уставившись на меня.

— Нет, не хочу!

— Это ведь твой бывший…

— С чего ты это взял?! Пфффф…

— Хочешь, я сейчас открою дверь и крикну ему в спину, что ты всё так же живёшь одна и не подпускаешь к себе никого, потому что не можешь его забыть?

— Что?! Фу! Это вовсе не так! Я забыла его сто лет назад, он мне нафиг не нужен! — выдаю я гневно, столкнувшись с его улыбкой. Секунды не проходит, как он тянет меня к себе, со всей силы обхватив ворот моего пальто руками. — Дикарь!

— Тебе нравится… А ещё понравилось то, что я там сказал… Я по лицу видел… Глаза сразу загорелись.

— Отстань! — отпихиваю от себя. — Просто хотелось его обломать…

— Ну и как я справился?

— Да… Это было круто, — растекаюсь на его кресле под хохот. Вот же ж, блин… Ну и ладно. Да, я радуюсь, что он так себя повёл! Да, я почувствовала превосходство и блажь! Немножечко…

— Отблагодаришь меня?

— Демьян, — закатываю я глаза и стукаю его. — Вези домой лучше, а… Надоел уже…

— Пристегнись… Дама сердца моего.

— Ага…

Пока он везёт я всё время касаюсь лица и губ… И ловлю себя на мысли, что уголок вздёрнут… Я улыбаюсь, потому что снова и снова вспоминаю, как он схватил меня и сказал, что мой муж… А ещё что мы ждём малыша… Это нечто…

Я ещё никогда не видела бывшего таким. А когда он услышал его фамилию…

— Кто твой отец?

— М?

— Ну он спросил Виктор Разумовский…

— Ты не смотрела никогда, что ли?

— Нет, нафига мне…

— Ну и лучше не смотри тогда…

Я кошусь на него и вздыхаю.

Ладно… Всё равно дома посмотрю, раз такое дело… Ведь моё второе имя Варвара.

Когда он притормаживает у моего подъезда, я смотрю на него… а он на меня… Таким пристальным выразительным взглядом.

— Хороший же вечер был? — спрашивает меня шёпотом, и, задумавшись, я всё-таки киваю.

— Хороший…

— Повторим?

— Точно нет…

— Потому что… Я могу идти?

— Даже не поцелуешь, что ли? Я правда надеялся…

— Мы убежали и даже шампанское не забрали, — выдыхаю я с грустью, а он смеётся.

— Хочешь бухать? Могу привезти тебе…

— Нет, спасибо… Я не хочу… — отвечаю язвительно. — Я же жду малыша, мне нельзя…

— Хах… Ну тут я не мог промолчать. Чтобы даже не думал о тебе в таком ключе…

— Думаешь, такую сволочь бы это остановило?

— Я не знаю о нём ничего. Но переломал бы ему хребет, если бы увидел какой-то флирт с его стороны…

— М… Она, кстати, красивая… Да? В его вкусе… — шепчу с нервным смешком, а он пожимает плечами.

— Ты красивее. Ты в моём вкусе…

— Что ты делаешь? — улыбаюсь, заметив, как он всё ближе и ближе двигается ко мне, а потом дует на лицо.

— Напрашиваюсь на чай…

— М-м-м… Знаю я твой чай…

— Нет, правда… Поговорим и я поеду… Честно…

— Демьян, Демьян… Когда же ты устанешь пытаться?

— Никогда, — уверенно отвечает. — Я же сказал, что ты моя жена, да? Так вот… Будешь…

Смотрю на него и всё в груди подвергается мощному землетрясению. Почему эти слова так влияют на меня? Наверное, потому что за весь период отношений с моим бывший он ни разу не сказал ничего подобного… А тут.

Всего неделя прошла. Он уже о женитьбе и детях говорит.

От него веет мужиком, да, или мне показалось?

— Ладно…

— Что?

— Идём на чай, но… Как только попьём, ты уедешь… Всё понятно?

— Слушаюсь и повинуюсь, моя королева…

Глава 28

Демьян Разумовский

Я сижу на её диване… В той самой уютной гостиной, где пахнет ванилью и свежезаваренным чаем. Мы только что пришли сюда… Ужин вышел неожиданно приятным, почти... За исключением нескольких нюансов.

Ну, подумаешь, выделывалась вначале. Подумаешь, строила меня и убежала в конце. Всё это ничто по сравнению с тем, что случилось потом…

Вспоминаю, как мы целовались на парковке перед её бывшим. Ка кон вцепилась в меня обеими руками и повисла. Тот момент, когда я не смог сдержаться и наговорил все те слова, которые так и лились из меня при виде его гнусной рожи. Я почему-то сразу понял, что это он. Как-то лампочка зажглась. Непринятие… Внутри до сих пор горит это чувство — острая, почти животная ревность. Я хочу иметь на неё права. Хочу, чтобы она смотрела только на меня, улыбалась только мне, дышала только для меня… Поэтому и ляпнул ей, что будет моей женой. Даже если характер у неё не сахар. Мягко говоря… Но ничего — оседлаем.

Однако сейчас я показательно сдерживаюсь. Специально не прикасаюсь, не тяну её к себе. Хочу продемонстрировать, что мне важен не только секс. Что я вижу в ней больше, чем просто желанное охуенное тело.

— Ты сегодня реально потрясающе выглядишь, — говорю, глядя ей в глаза. — Но можешь уже в домашнее переодеться, я не против…

Она слегка краснеет, поправляет прядь волос, но тут же берёт себя в руки и с лёгкой усмешкой отвечает:

— О, так ты всё-таки умеешь делать комплименты? Не только язвительные замечания и сексистские шуточки?

Улыбаюсь — не могу сдержать ответного колкого тона:

— Умею. Просто ты редко даёшь повод. Обычно ты слишком занята тем, что доказываешь мне, какая ты независимая…

Она фыркает, скрещивает руки на груди:

— А ты слишком занят тем, чтобы все вокруг считали тебя мачо. Раздражает.

Мы смотрим друг на друга, и оба невольно улыбаемся. Эта перепалка… она привычна. Но сейчас в ней нет злости. Только лёгкая игра. Да и я ничего не делаю, чтобы меня таковым считали. Я просто такой и есть. От природы… Как раз поэтому её так и вставляет. Ей подсознательно хочется иметь настоящего мужика, а не то подобие, что ранее было в её жизни…

— Дана, — начинаю осторожно. — Я хотел всё же попросить тебя…

Она поднимает брови, ждёт.

— Не лети в эту командировку. По крайней мере, не сейчас… Мы только начали…

Её лицо меняется — становится серьёзным, почти настороженным.

— Это из-за работы, Демьян. Это важно... И, между прочим, я теперь подчиняюсь тебе официально. Так что поручение есть поручение, да?

Хмыкаю:

— Если бы я отдавал поручения, ты бы уже сидела в офисе с раздвинутыми ногами на моём столе. Но я прошу. Впервые в жизни, кажется…

Она удивлённо приподнимает бровь:

— Серьёзно? Демьян Разумовский просит? Не приказывает?

— Да, прошу, — повторяю твёрдо. — И это не просто каприз. Я… я ревную. Представь, что ты будешь там, вдали, а вокруг тебя другие мужики, включая твоего Пашу. Если он будет пытаться флиртовать, ухаживать за тобой… Я не смогу этого вынести. Я ему руки переломаю…

Она молчит, смотрит в чашку. Потом поднимает глаза:

— Ты правда так переживаешь из-за него?

— Да, — отвечаю твёрдо. — И это не просто ревность. Я хочу быть лучше. Хочу меньше ругаться с тобой, меньше спорить, больше слушать. Хочу видеть, как ты улыбаешься не сквозь раздражение, а просто так — потому что тебе хорошо…

Она улыбается, едва заметно, но искренне.

— Ты можешь быть другим, да? Не только колючим и избалованным…

— Могу, — киваю. — Но не гарантирую, что надолго. Привычка — вторая натура.

Она смеётся:

— Вот это уже больше похоже на тебя.

— И ещё… — я делаю глубокий вдох. — Ты достойна большего. Большего, чем эти вечные перепалки. Большего, чем я иногда позволяю себе показывать. Я вижу, какая ты умная, сильная, красивая. И я хочу, чтобы ты знала, что я это ценю. По-настоящему ценю. Я никогда раньше таких женщин не встречал…

Наступает тишина. Неловкая, но не тяжёлая. Она смотрит на меня… Долго, внимательно, будто пытается прочесть что-то в моих глазах. Я молчу, не тороплю. Жду.

И вдруг она делает шаг вперёд. Сама. Первая.

Поднимается с кресла, подходит ко мне, садится на мои колени. Её пальцы касаются моей щеки, и я чувствую, как по телу пробегает волна жара.

— Ты действительно можешь быть другим, — шепчет она. — И мне это нравится. Но не думай, что я теперь буду ходить перед тобой на цыпочках только потому, что ты мой начальник… Никогда пресмыкаться не стану… Ты понял?

Улыбаюсь:

— Даже не надейся. Я бы этого сам не выдержал…

А потом она целует. Мягко, нежно, но в то же время уверенно. Так, будто наконец решила: да, я выбираю это. Выбираю нас. Хотя бы разок попробовать… Почему нет?

Я замираю на секунду, просто чтобы осознать, что она сделала первый шаг. Сама. Без давления,

Обнимаю её, притягиваю ближе. Отвечаю на поцелуй… Медленно, бережно, стараясь вложить в него всё, что не смог сказать словами…

Она отстраняется на мгновение, заглядывает в глаза:

— Я подумаю насчёт командировки. Честно. Но только подумаю. Никаких гарантий.

— Этого достаточно, — шепчу я. — Пока достаточно, колючка…

Глава 29

Дана Сапиева

Я провожаю Демьяна до двери. Он смотрит на меня так, будто готов снова напроситься на ночь. Глаза тёмные, губы чуть припухшие после наших долгих поцелуев. И меня к нему так тянет… Я еле держусь. Между нами витает напряжение, такое густое, что его почти можно потрогать. Не знаю, что не так с этим парнем, но меня от него за версту ведёт.

— Завтра я заеду за тобой, — говорит он хрипловато. — Твоя машина ведь осталась у работы…

Боже, как заботливо и внимательно с его стороны. Даже я уже забыла…

— Да, — киваю я, стараясь не улыбаться слишком широко. — Хорошо.

Соглашаюсь, кажется, впервые настолько быстро и спокойно.

Он наклоняется и дарит мне ещё один короткий, обжигающий поцелуй в уголок губ…

— Спи сладко. И ни о чём не думай, колючка.

— Постараюсь, — шепчу в ответ. Не знаю даже, почему позволяю ему себя так называть. Чувство, словно уже привыкла.

Дверь закрывается. Я остаюсь одна. Прислоняюсь к стене, прижимаю пальцы к губам — они всё ещё горят. Внутри столько всего. В первую очередь, ощущение, что рядом был мужик всё это время. Настоящий, дерзкий, знающий цену женщине мужик. А это не может не привлекать. В сравнении с прошлым моим опытом — небо и земля, конечно. Да я даже вспоминать не хочу…

Я наконец иду помыться и переодеться в домашнее…

Чувствую, как тело приятно расслабляется под струями воды… Было бы лучше, если бы он остался? Стараюсь об этом не думать. Давать всё и сразу — глупо. Он и так уже много от меня получил… Пусть теперь проявит терпение. Да и я должна…

В спальне включаю ночник, беру телефон. Мы ещё немного переписываемся с Демьяном — ничего серьёзного, но так по-домашнему, так… нежно. Он присылает смайлик с подмигиванием, я отвечаю гифкой с котиком, который падает с дивана. Мы оба смеёмся в переписке. И я чувствую, как меня к нему тянет. Сильно. Так, что даже страшно. Ведь я привыкла с ним собачиться, а тут… Ну прям, идиллия какая-то.

Ложусь в постель, укрываюсь. Мысли замедляются, веки тяжелеют… И вдруг снова вибрация телефона. Сначала я думаю, что он ещё что-нибудь отправил… Но потом вижу сообщение от бывшего.

Сердце пропускает удар. Потом начинает колотиться так, будто хочет вырваться из груди.

«Давай встретимся, немного поболтаем. Была слишком странная атмосфера, и я не успел позвать».

Ненавижу. Всё во мне сжимается от этой ненависти. Пальцы сами печатают:

«Не пиши мне больше».

Ответ приходит мгновенно.

«Давай хотя бы передам тебе деньги за кредит».

Хмурюсь. Неужели вспомнил, как бросил меня с этой кабалой на шее?!

«Переведи просто и всё, я номер не меняла».

Но он не унимается:

«Лучше лично. Завтра в шесть? В том кафе, где мы всегда…»

Стискиваю зубы. Нет. Ни за что!

«Нет. Переведи деньги. Точка».

Откладываю телефон экраном вниз. Глубоко дышу. Пытаюсь успокоиться. Но тревога уже вцепилась в меня — цепкая, липкая. Даже милые сообщения от Демьяна не могут её полностью заглушить.

И засыпаю с тяжёлым сердцем…

* * *

Утро встречает меня солнечным светом и настойчивой трелью будильника. Быстро собираюсь, сегодня душа не лежит к долгим ритуалам красоты, но всё же наношу лёгкий макияж, расчёсываю волосы, заплетая шишку. В голове сумбур: Демьян, бывший, командировка, неопределённости… Мужики, блин…

Ровно в девять слышу гудок машины из окна. Демьян. Думала, он поднимется, но он решил подождать внизу, как джентльмен.

Выхожу, сажусь рядом. Он улыбается, когда видит меня.

— Доброе утро. Ты прекрасно выглядишь…

— Спасибо, — улыбаюсь в ответ, но улыбка выходит натянутой.

И самое прикольное, что он сразу же замечает, словно чувствует меня. Детектор, блин…

— Что-то не так?

— Почему ты так решил?

— Ну что я, не знаю свою женщину…

«Свою женщину»… Хочется плакать… Обнять и плакать, чёрт возьми…

И я вдруг решаю рассказать. Кратко, без лишних эмоций: про кредит, который я брала для него, про то, как он исчез с деньгами, оставив меня разбираться с долгами в одиночку. И что он вчера снова мне написал…

Демьян слушает внимательно, не перебивает. Лицо при этом пропитано яростью, в глазах — что-то тёмное, почти опасное. Потом он просто берёт меня за руку и тихо говорит:

— Не переживай. Всё будет хорошо. Если ещё раз напишет — дай мне знать просто. И всё. Договорились?

Его уверенность действует на меня успокаивающе. Киваю, благодарно сжимаю его руку.

Мы подъезжаем к офису. Я быстро прощаюсь и убегаю на своё рабочее место — нужно успеть выкатить отчёт до начала планерки. Но не успеваю даже сесть за стол: Аня хватает меня за руку и тянет в сторону уборной. С таким видом, словно сковырнула гнойник…

— Так-так-так, — шипит она заговорщически. — Ты приехала с ним. С самим Разумовским! Признавайся, что между вами?!

Стою перед зеркалом, поправляю блузку. Молчу секунду. Потом глубоко вздыхаю и впервые вслух произношу то, что давно вертится в голове…

— Да-да! Он мне нравится, Аня, ясно?!

Подруга замирает, потом расплывается в широченной улыбке:

— Ну наконец-то! Я же говорила — между вами искры летали ещё с первого дня! Нифига себе!

Я вздыхаю и с ухмылкой мотаю головой, глядя в отражение… Впервые за долгое время чувствую, что, может быть, всё действительно наладится. Но тень бывшего всё ещё где-то рядом, и мне очень неприятно из-за этого…

Глава 30

Демьян Разумовский

Утро начинается с очередного планерного совещания. Я стою у интерактивной доски в конференцзале, кратко обрисовывая задачи на неделю. Голос ровный, уверенный, будто внутри не бурлит вулкан эмоций от того, что я узнал от неё в машине. Ещё как кипит. Я бы нашёл его и втоптал в асфальт после этого. Сучара тупорылый. Узнаю, что преследует её и точно башку отвинчу, нахрен. Слова вылетают из меня привычно остро и сосредоточено. Я нарезаю задачи, ставлю сроки, а сам… Сам матерюсь внутри так, что хочется убивать…

Краем глаза я всё равно ловлю её в фокус. Дана сидит прямо передо мной, слушает внимательно, точнее,

Вчера дома она так меня целовала, что я забыть не могу. Откровенно залип на её чисто домашнее тепло. На нежность, на способность становиться другой. Открытой, спокойной. Вообще не такой, как в офисе. Сейчас же как всегда… Прямая осанка, волосы собраны в аккуратную шишку на голове, полупрозрачная блузка с жакетом, юбка-карандаш, чёрные колготки… Каблуки… Ш-ш-ш… Шипучка.

Внутри меня что-то бахает на секунду… Возбуждение и желание прижать ей к себе… Понюхать хотя бы… Ну, до тех пор, пока я не думаю о её бывшем. Потому что стоило ей утром кратко заикнуться мне об этом гондоне. О том, что он посмел написать ей, так меня всего передёрнуло и эта хрень продолжается до сих пор. Теперь мне понятно, почему она прячется за этой маской язвительности и сарказма. Почему на всех мужчин реагирует столь… Агрессивно или предвзято, не знаю. «Спасибо» от лица всех мужиков подобным пидорасам за то, что усложняют нам задачи нормального процесса завлекания самки. Всё идёт по одному месту, ведь та самая самка после встречи с подобными недосамцами уже взваливает на себя роль добытчика и одиночки… Что само по себе уже ненормально. Особенно в её молодом возрасте.

Я сжимаю ручку в руке чуть сильнее, чем нужно, и продолжаю говорить. Вроде как ничто не выдаёт мой истинный настрой, но внутри, блядь, всё кипит.

Когда начинается рабочий день и все расходятся по своим местам, я тут же набираю её Аньку, потому что мне нужно узнать кое-какие детали…

— Зайдите ко мне. На пару минут.

Она удивлённо отвечает «сейчас, конечно», но послушно идёт ко мне в кабинет. Просто у нас с ней особо никогда не было рабочих отношений… А тут…

— Мне нужно имя её бывшего. И подробности про кредит.

Аня колеблется секунду… Видно, что не хочет выдавать подругу. Она мнётся, смотрит в сторону, теребит край блузки. Потом вздыхает и говорит:

— Его зовут Игорь. Фамилию не знаю… История такая: он уговорил Дану оформить кредит на триста тысяч, якобы на открытие своего дела. Обещал платить сам, аккуратно, по графику. Дана поверила, они тогда ещё встречались, она ему доверяла…

Слушаю, стиснув зубы. Внутри всё сжимается от злости.

— А потом? — спрашиваю глухо.

— Потом он исчез. Буквально. Перестал отвечать на звонки, сменил номер, съехал с квартиры. А кредит остался на Дане. Она пыталась его найти, даже подала заявление в полицию, но… безрезультатно. Расписок-то не было… А потом она увидела его с другой… Теперь выплачивает сама. Уже почти год. А это… По пятнадцать тысяч рублей в месяц.

Сжимаю кулаки ещё сильнее. И желваки тоже непроизвольно натягиваются. Для неё — немаленькие деньги. Это для меня — копейки. И она тащит это на себе, потому что кто-то оказался конченым гондоном… Ещё и с другой бабой затусил. Теперь я понимаю её недоверие вдвойне. Её колючесть. Её вечную готовность к обороне.

Только на меня не надо срываться. Я подобной хуйней не планировал заниматься. Раз уж обозначил, что нравится мне, значит, так и есть. Редко встретишь девушку, к которой не только физическое влечение, но и чисто интеллектуальный интерес. С ней охрененно разговаривать о работе, блин. С ней просто. Она всё понимает. У неё есть мозги. А это автоматически делает её на уровень выше всех остальных женщин, которых я встречал в своей жизни. Их было не мало, кстати… Но такие вот мне просто не попадались. А значит, она того стоит.

— Спасибо, — киваю Ане. — Не говори ей, что я спрашивал…

Она молча кивает и выходит.

Следующие несколько часов я занят. Звонки, переговоры, встречи. Но мысль о кредите не отпускает.

Мой отец владеет одним из крупнейших банков страны, у меня есть доступ к нужным людям. Пару звонков, пара уточнений, и я узнаю номер счёта, на который идут платежи.

Решение принимаю мгновенно. Подписываю распоряжение о погашении. Сумма для меня нулёвая и смешная, но для неё — свобода. Возможность дышать легче. Возможность перестать оглядываться на прошлое. Чтобы она об этом недочеловеке не думала даже.

Это то, чего я добиваюсь. Мне хочется быть уверенным, что её больше ничего не тревожит, и мы можем жить спокойно дальше…

Ближе к пяти сижу в кабинете, просматриваю отчёты, никого не трогаю.

Но вдруг дверь резко распахивается, и сюда влетает Дана. Глаза горят, телефон в руке трясётся… Я её в таком виде уже давно не видел. Но сейчас… Просто ураган, блин.

— Что это, нахрен, такое?! — её голос дрожит от ярости. — Ты погасил мой кредит?!

Она тычет экраном телефона мне в лицо, демонстрируя уведомление о закрытии счёта сегодняшним числом, а я даже не знаю, что будет лучше… Сознаться или гнать, что это сделал не я… Самка гепарда, блин, недоделанная…

Глава 31

Дана Сапиева

Сообщение из банка ударяет по моим и без того истраченным нервам, будто электрическим током. Пальцы дрожат, когда открываю его — уведомление о закрытии кредита. Сумма, статус «выплачен, закрыт», и я невольно смотрю на дверь своего «ухажёра».

Внутри всё закипает. Злость, стыд, растерянность — коктейль, от которого перехватывает дыхание. Я не этого хотела. Рассказывала ему про Игоря не для того, чтобы он бросался решать мои проблемы. Просто хотела, чтобы Демьян понял: я не капризная, не упрямая без причины. У меня есть опыт — горький, болезненный. Опыт, который научил меня не доверять так легко. Который провёл через тернии, а куда именно я ещё не поняла…

Но он всё не так понял. Совсем не так. Ощущение, будто я выпросила это как подачку. Нажаловалась, увидев его крупный счёт в банке — и вот… А я так не могу. Это слишком для меня.

Поэтому я решительно поднимаюсь с места и иду к его кабинету. Стучу, не дожидаясь ответа, распахиваю дверь.

— Что это, нахрен, такое?! — голос дрожит от возмущения. — Ты погасил мой кредит?!

Демьян поднимает глаза от бумаг. Спокойный, собранный. Будто не он только что вломился в мою жизнь, как в чужую квартиру без ключа.

— Да, погасил, — отвечает ровно. — Что не так?

— Всё не так! — я делаю шаг вперёд. — Я не просила. Я просто рассказывала, чтобы ты понял, почему я такая… осторожная. Почему не бросаюсь в омут с головой. Чтобы ты понял с кем я имею дело…

Он встаёт, опирается руками о стол:

— Это не «просто деньгами». Я хотел помочь. Это был единственный правильный поступок в данной ситуации.

— Правильный? — я почти кричу. — Ты не можешь так явно лезть в мою жизнь! Ты мне… никто!

Фраза повисает в воздухе. Вижу, как его лицо меняется, будто по нему ударили. Он делает шаг назад, переспрашивает тихо:

— Никто?

— Начальник, — добавляю я поспешно, но уже поздно. — Просто начальник!

— М-м-м… — обиженно мычит он. — Зашибись… Тогда иди работай.

У меня все слова пропадают с языка от гнева и возмущения… Я даже не знаю, что сказать на это. Из ушей вот-вот пар пойдёт…

Разворачиваюсь и выхожу, хлопнув за собой дверью. Внутри всё дрожит. Я сказала лишнее. Но и он… он тоже не прав.

Весь вечер после этого между нами — ледяная стена. Мы не смотрим друг на друга, не перекидываемся ни словом. Коллеги замечают напряжение, переглядываются, но молчат. Аня бросает на меня тревожные взгляды, но я отмахиваюсь — не сейчас.

Я хочу поговорить. Правда хочу. Объяснить, что не это имела в виду. Что благодарна — где-то глубоко внутри, в самом дальнем уголке души, я благодарна. Но не так. Не вот так, без разговора, без моего согласия. Это выглядит, словно он меня купил. За двести тысяч, которые мне осталось платить… Ну, бред же… Дело не в сумме — нет! Конечно же нет!

К шести я решаюсь подойти. После рабочего дня ищу его по офису — нигде нет. Иду к кабинету — пусто. И как я не заметила, блин, что он ушёл…

Сердце ёкает. Выбегаю в коридор, спускаюсь по лестнице, спешу к парковке, накинув на себя пальто. Вижу его машину — он как раз садится за руль. Чувствую себя маленькой избалованной капризной девочкой.

— Демьян! — кричу, почти бегу.

Он оборачивается и взгляд такой… Сердитый, нахмуренный…

— Дана Дмитриевна, — говорит ровно. — Что ещё? Что-то по проекту?

— Нет, я поговорить хотела…

— А ну это тогда завтра уже… Я домой собрался. И Вас не хочу отвлекать от отдыха…

— Демьян… — дыхание сбивается. — Я не хотела тебя обидеть. Просто… это было слишком. Слишком быстро. Слишком по-твоему. Без меня…

Он молчит. Смотрит на меня долго, внимательно. Потом медленно выходит из машины, закрывает дверь. И прислоняется к ней.

— Давай на чистоту… Чё ты хочешь от меня?

— Я? Что за вопрос такой…

— Нормальный вопрос… Все чего-то хотят от отношений… А вот от тебя… Я не вижу ответа.

Я проглатываю ком и понимаю, что меня поставили в неловкое положение.

— Что мне ответить на это? Я должна признаваться в чувствах или как?

— Это было бы слишком не похоже на тебя. Ты даже под фатой в них не признаешься… Так что… Просто скажи, какие у меня должны быть функции в твоей жизни, чтобы ты не напридумывала чуши…

Я хмурюсь и опускаю взгляд.

— Демьян, дело ведь не в этом… Просто всё выглядит так, словно ты меня купил. А я так не хочу.

— Ладно… А как ты хочешь?

— По-честному. Без кредитов. Без резких движений… Пойми, что такие грубые контрасты в моих прошлых и нынешних отношениях не приводят ни к чему, кроме сомнений и подозрений…

— Круто, — говорит он тихо. — То есть, опрокинул тебя он — отдуваюсь теперь я… Я перегнул — согласен. Но я не знал, как по-другому. Не знал, как показать, что мне не всё равно…

Я сглатываю. В груди теперь ещё и чувство вины…

— Можно… можно попробовать ещё раз? — шепчу, чуть ли не заикаясь. Не знаю, что на меня нашло. Я словно блеющая овечка перед ним…

Он чуть улыбается, кажется, впервые за день.

— Давай попробуем, — кивает. — Но обещай, если что-то не так — говори сразу. Не держи в себе. И не крой моим начальством, идёт?

— Ладно, — выдыхаю с облегчением.

Он делает шаг ко мне. Я не отступаю. Между нами — расстояние, которое мы только что начали сокращать. И в этот момент я понимаю, что мы, наверное, оба учимся. Учимся доверять. Учимся говорить. Учимся быть рядом по-настоящему. Его руки касаются моего лица. Так нежно, что я стою, затаив дыхание… А он при этом смотрит мне в глаза и поглаживает щёку. Аккуратно… Не спеша…

— Дикая… колючка…

— Сам-то… Белый ёжик. Обиделся ещё…

Демьян усмехается…

— Поехали, — открывает передо мной дверь машины. — Я тебя подвезу…

Я киваю и сажусь к нему. Дверь за мной закрывается. Он садится за руль… Заводит двигатель… А внутри впервые за долгое время становится спокойно…

Глава 32

Демьян Разумовский

Я провожаю Дану до дома молча, без намёков, без попыток задержаться. После её слов «Ты мне никто. Начальник, просто начальник» внутри всё ещё горит. Нужно остыть. Понять, как двигаться дальше. Она одной своей колкой фразой может сломать все мои мечты. Разрушить их… Уничтожить. Она способна на это. Я уже точно знаю…

Мы останавливаемся у подъезда. Она смотрит на меня так волнительно… В глазах что-то плещется. Вина, благодарность, неуверенность? Ветер шевелит прядь её волос, она машинально убирает её за ухо. Хотя я хотел сделать это первым…

— Демьян… — начинает она тихо. — Я не то имела в виду, если что… Ну не обижайся… Просто… Ты так резко, без разговора…

— Я понял, — киваю. — И правда перегнул. Извини.

Она делает шаг ближе. Совсем близко. Так, что я чувствую тепло её тела, запах её духов, едва уловимый, тонкий… И, честно, я уже пиздец по ней соскучился… По её телу, по изгибам, по стонам. Я реально с ума начинаю сходить…

— Ты не просто начальник, — шепчет она, глядя мне в глаза. — Но ты и не должен решать всё за меня.

— Постараюсь запомнить, — улыбаюсь краешком губ. — В следующий раз спрошу.

Она вдруг двинется ещё ближе, вплотную, и обнимает меня. Крепко, по-настоящему сильно, будто боится, что я исчезну. Её голова ложится мне на плечо, пальцы вцепляются в ворот пальто. Я замираю на секунду, а потом обнимаю в ответ, но осторожно, будто она хрустальная… Как бы ни хотела казаться всем вокруг себя титановой… Нет. Она не такая вовсе.

— Спасибо, — шепчет Дана. — За то, что… за всё. Даже если не так, как я хотела.

— Не за что, — отвечаю хрипловато. — Просто хочу, чтобы тебе было легче.

Мы стоим так несколько мгновений… Слишком коротких, слишком тёплых. Потом она отстраняется, но не сразу отпускает мои плечи. Смотрит в глаза — долго,

— Доброй ночи, Дана, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Доброй ночи, Демьян, — улыбается она. — И… спасибо ещё раз.

Разворачиваюсь и иду к машине. Чувствую её взгляд спиной, он будто греет, даже когда я уже сажусь за руль. Раньше прожигал. Сейчас сбавил обороты… В зеркале заднего вида вижу, как она стоит у подъезда, смотрит мне вслед. Потом машет рукой — коротко, но так искренне, что внутри что-то переворачивается.

Я машу в ответ, запускаю двигатель. Машина трогается с места, а я всё ещё чувствую её объятия и понимаю, что это что-то меняет между нами. Что-то важное.

Сажусь в машину и уезжаю к себе.

В голове так и сидит тот самый Игорь, в рот мне ноги. Ублюдок, что кинул её. И ладно бы прошлое оставалось прошлым. Так нет же… Надо было опять вылезти, как червь после дождя… Решаю пробить его через отца: у него связи, возможности. Свои люди в службе безопасности. Через пару часов я получаю номер телефона. А время при этом уже девять вечера.

Набираю этого упыря. Он долго не берёт трубку. И наконец я слышу хриплое…

— Алло?

— Игорь, верно? — мой голос звучит холодно, почти бесстрастно. — Это Демьян. Разговор есть.

— Демьян?..

— Разумовский.

— А, понял…

— Нахера ты моей жене написываешь? — интересуюсь в лоб. И несколько секунд он молчит… А потом.

— Слушай, чувак, ты всё не так понял…

— Я понял всё правильно, — перебиваю. — И предлагаю встретиться. Ты же хотел передать Дане деньги? Так передашь через меня…

Он начинает юлить:

— Да я как раз собирался ей перевести… Просто пока не получилось, обстоятельства…

— У тебя два варианта, — резко обрываю его. — Прямо сейчас встретиться со мной с глазу на глаз или тебя ждут проблемы.

На том конце — долгая пауза. Слышу его тяжёлое дыхание.

— В смысле… — наконец выдавливает он.

— В прямом, — отрезаю. — У тебя минута на выбор. Время пошло.

Он молчит. Секунды тянутся, будто часы. Я представляю, как Дана доверяла ему, как верила его словам, как потом разбиралась с долгами в одиночку. А ещё представляю… Сука, не буду даже говорить… Бешусь. Злость накатывает новой волной.

— Ладно, — хрипит он наконец. — Встретимся… Но только без конфликтов, идёт?

— Зависит от тебя, — отвечаю жёстко. — Если ещё хоть слово от тебя в обход мне, и я узнаю… И тогда никакие «ладно» не помогут. Понял?

— Понял, — бормочет он.

— Тогда скидываю тег. Встретимся через полчаса…

Сбрасываю. Чувствую острую потребность почесать кулаки, но понимаю, что это уже что-то из периода моего подросткового бунтарства…

Приезжаю в ресторан, заказываю кофе, сажусь у окна. Смотрю на часы: 21:55… 22:00… 22:10. Уже собираюсь встать, решив, что этот тип зассал… Как вдруг дверь открывается.

Этот уёбок входит, озирается. Видит меня, мнётся. Подходит к столу с натянутой улыбкой:

— Привет. Ну, что за срочность…

Я не отвечаю на приветствие. Просто кладу на стол папку с документами — там выписка по кредиту Даны, копии её платежей, даже скриншоты их переписки, где он обещает «всё уладить».

— Подтвердим договорённости, — говорю ровно. — Либо ты пропадаешь из её жизни навсегда… Без звонков, сообщений, случайных встреч, попыток что-то объяснить или вернуть. Либо я передаю собранные материалы в полицию и подключаю юристов отца. У нас в банке любят такие истории, особенно когда речь идёт о мошенничестве. Под статью пойдёшь за красивые глаза.

Он проглатывает ком и оседает на стул напротив.

— Чувак, да ты что… Я же ничего такого не хотел. Понял, что вы женаты… И…

— Ты прямо сейчас пишешь ей сообщение — одно-единственное. Текст: «Дана, я больше не буду тебя беспокоить. Про деньги я напиздел. Я как был нищебродом, берущим кредиты за чужой счёт, так и остался». Отправляешь — и мы расходимся. Без фокусов.

Он бледнеет, кусает губу.

— Ты серьёзно?

— Более чем. Пиши. И учти, если я узнаю, что ты хоть словом потревожишь её, я найду тебя. Где бы ты ни был. Понял?

Он вздыхает, нервно усмехается, берёт телефон дрожащими руками, печатает сообщение. Показывает экран — текст именно такой, как я сказал. Нажимает «отправить».

— Теперь вали, — киваю на дверь. — И помни, один неверный шаг — и ты под следствием.

Он встаёт, пятится к выходу. Я смотрю ему вслед, сжимаю кулаки, но не чувствую удовлетворения. Только злость. И желание защитить Дану от всего этого дерьма.

Достаю телефон. Пишу ей короткое сообщение:

«Надеюсь, ты уже в постели… Я очень скучаю по тебе».

Выхожу из ресторана. Ночной город шумит вокруг, но я слышу только стук своего сердца и обещание, которое дал самому себе… Постараться быть тем, кого она заслуживает…

Глава 33

Дана Сапиева

Ложусь спать с тревожными мыслями о Демьяне. В голове снова и снова прокручиваю наш последний разговор у подъезда… Его потухший уставший взгляд, то, как он ответил на мои объятия, его тихое «Доброй ночи, Дана»… Внутри всё сжимается… Кажется, я обидела его вчера, пусть и не хотела. Но и он… Он правда не понимает, как важно для меня самой решать свои проблемы?! Я не хочу зависеть от мужика. Даже если он реально хочет облегчить мою жизнь. Между нами говоря, он, конечно, здраво поинтересовался у меня насчёт того, каковы должны быть его функции… Было бы странно, если бы он никак не отреагировал, да?

Телефон лежит рядом на тумбочке. Так и манит — написать хоть пару слов. Но я сдерживаюсь. Пусть остынет. Пусть поймёт, что я не злюсь, просто хочу равенства в наших отношениях.

Засыпаю с этими мыслями и с его именем на губах…

А ночью мне снится какая-то жуткая непристойность, потому что я просыпаюсь вся мокрая… И верчусь как заведенная до тех пор, как мне не удаётся уснуть заново…

* * *

Утро встречает меня солнечным светом и настойчивой трелью будильника. Встаю, долго стою под душем, позволяя тёплой воде смыть остатки тревоги. Потом долго выбираю наряд — в итоге останавливаюсь на лёгком платье цвета лаванды. Оно подчёркивает глаза, а лёгкая струящаяся ткань придаёт образу воздушность. Сегодня мне хочется быть красивой. Кроме того, его засосы уже почти спали. Надеюсь, будет не сильно заметно…

Ровно в половину девятого снова слышу гудок машины. Непроизвольно улыбаюсь, потому что он как штык теперь… А раньше вообще не проявлял рабочую пунктуальность. Выхожу и замираю… Демьян стоит у машины, а в его руках — большой стакан кофе

Сказать, что я удивлена — ничего не сказать. Хотя казалось бы… Всего-то цветы и кофе… Но без повода это уже праздник…

— Доброе утро… А это в честь чего…

— Доброе утро, — улыбается он. — Это просто тебе. Поставь в офисе, пусть радует глаз…

— Спасибо, — улыбаюсь в ответ, чувствуя, как щёки теплеют. — Ты не должен был…

— Должен, — подмигивает. — Сегодня ты особенно красивая. Поехали?

— Поехали…

Нежно улыбаюсь, сев в машину и прижимая букет к сердцу… Так теперь тепло в груди… Боже. Ну что за мужчина… Чем я заслужила вообще? Почему раньше не замечала? Он казался мне абсолютно другим… А вдруг он делает всё для того, чтобы я по уши в него влюбилась, а? Чтобы потеряла голову… Но зачем ему, нафиг, это?

В офисе ставлю цветы в вазочку на своём столе. Аня тут же подскакивает, глаза горят любопытством:

— Ну-у-у? — тянет она. — Как вечер провели? Как у вас дела? Что между вами происходит?

— Всё нормально, — пытаюсь скрыть улыбку, но губы сами растягиваются.

— Да ладно тебе! — Аня хлопает в ладоши. — Я тебя такой… смешной ещё никогда не видела. Ты светишься! Прямо как эти розы.

— Просто хорошее утро, — пожимаю плечами, но не могу перестать улыбаться.

Планерка проходит быстро. Я почти не слушаю докладчиков — всё время ловлю на себе взгляды Демьяна. Он сидит во главе стола, серьёзный, собранный, но каждый раз, когда наши глаза встречаются, в его взгляде мелькает что-то тёплое. Блин, в таком образе и в тёмно-синей рубашке он выглядит таким сексуальным, что я еле сдерживаюсь, чтобы не прикусить нижнюю губу… Будет слишком палевно с моей стороны. Сто процентов.

После совещания он кивает мне:

— Дана, зайдите ко мне в кабинет. Нужно обсудить отчёт.

Сердце делает кульбит. Киваю и иду следом. Ещё и на «Вы». Ой, ну надо же…

Реально отсчёт или нарочно так сказал?

Подходим к его двери. Демьян уже тянется к ручке, но тут из-за угла выскакивает Марина, как всегда. У меня аж глаз дёргается. Будто следила, блин… Сука тупая…

— Демьян Викторович! — звонко восклицает она. — Можно к Вам? Очень срочно!

Не знаю, что на меня находит. Реакция мгновенная: я резко шагаю вперёд и закрываю дверь прямо перед её носом.

— Нельзя, — твёрдо говорю. — Демьян Викторович занят.

— Но… — начинает она, только договорить не успевает. Я уже проворачиваю защёлку.

Слышу его смех низкий и довольный, и по коже проносятся мурашки. Он смотрит на меня с ухмылкой:

— Нихрена себе ты ревнуешь…

— Я не ревную, — спорю, скрещивая руки на груди, но чувствую, как краснею.

Он резко делает шаг вперёд, подхватывает меня под попу и усаживает на стол перед собой прямо на какие-то бумаги, папки, документы. Они разлетаются в стороны, но ему всё равно.

— Не ревнуешь, значит? — шепчет, наклоняясь близко-близко. Его дыхание касается моей шеи. — А выглядишь так, будто готова прибить всех, кто ко мне приближается…

Я замираю. Сердце колотится как сумасшедшее. Хочу возразить, но слова застревают в горле. Он смотрит на меня вроде бы серьёзно, но в глазах пляшут черти. Они сводят меня с ума…

— Дана… — произносит тихо. — Ты правда не понимаешь, как на меня действуешь?

И я вдруг осознаю, что он тоже нервничает. Тоже переживает. И это делает всё ещё более волнующим.

— Я просто… — начинаю, но он прикладывает палец к моим губам.

— Т-с-с-с. Давай без объяснений сейчас. Просто скажи, ты хочешь, чтобы я трахнул тебя здесь? На этом столе… Сейчас…

Я смотрю в его глаза и всё внутри отвечает: «Да».

Киваю. Медленно. Но уверенно. Вся горю…

А он только ухмыляется и лезет под моё платье своими наглыми загребущими шаловливыми ручонками…

Глава 34

Дана Сапиева

Он медленно проводит губами по моей щеке, спускается к шее, задерживается на пульсирующей жилке. Его руки такие настойчивые, шуршат под тканью моего платья, безжалостно лапая всё, что ему приспичит…

— Ты вся дрожишь, — шепчет. — Почему?

Да потому что не привыкла трахаться на столе начальника, хотя думаю об этом уже несколько дней подряд… Но признаваться в этом не хочется. Стыдно… Я всё время смотрю на дверь, пытаясь вспомнить закрыли ли мы эту дурацкую защёлку или нет.

— Я… боюсь, — выдыхаю едва слышно. — Что нас услышат…

— Никто не услышит, — его голос становится ниже, бархатнее. — Я позабочусь об этом.

Его губы касаются моих… Сначала легко, почти невесомо. Но поцелуй быстро набирает силу. Это же Демьян… Уже через несколько секунд он глубокий, жадный, требующий ответа. Я невольно обхватываю его за широкие плечи, притягиваю ближе. Его запах дурманит рассудок. И вообще всё, что связано с ним. Мужское… Такое обманчиво ласковое… Потому что он, как дикий зверь, всё чаще срывается и становится игривым и наглым в своих движениях.

Руки Демьяна скользят по моим бёдрам, надавливают там, где всё уже кричит о возбуждении. Я чувствую, как всё пульсирует, наливается, нуждается в нём. Боже… Сколько не было секса? Всего ведь пару дней. Я спокойно жила годы, а теперь не могу без этого… Я теперь зависима, да? На крючке у этого самодовольного самца?

— Какая ты мокрая… — в голосе звучит хрипловатая напряжённость. — Для меня? Скажи, что для меня…

Не могу отказать… Не могу не хотеть это произносить, будто желая отметить для нас обоих свою принадлежность ему.

— Да, — отвечаю, не раздумывая. — Для тебя…

Он улыбается, коротко, победно, и снова целует. На этот раз без всякой сдержанности. Его пальцы резко оттягивают ткань моих влажных трусиков в сторону, я даже среагировать не успеваю… Надеюсь, мы не уделаем тут его важные бумаги… А-то ведь я на них прямо жопой… Господи, прости…

Я запускаю пальцы в его белоснежные волосы, притягиваю к себе. Всё вокруг перестаёт существовать: есть только его прикосновения, его дыхание, его запах — терпкий, мужской, такой знакомый и в то же время новый для меня… Потому что на этот раз я точно сплю со своим начальником. Он прямо сейчас трогает мой клитор и вынуждает меня течь сильнее…

Демьян резко подхватывает меня, прижимая к себе, словно игрушечную. Его губы касаются шеи, спускаются к плечу. Я выгибаюсь навстречу, теряясь в ощущениях. А потом слышу звуки презерватива, буквально секунда и… Я чувствую его внутри. Такого большого… Со всем своим потенциалом… Боже…

Хватаюсь за него, как за личную скалу… Ёрзаю, пытаясь удержаться, но он, наоборот, добивается того, чтобы я расслабилась и легла перед ним… Толчки становятся всё насыщеннее, мощнее…

И я искренне надеюсь, что

— Бляяяядь, какая ты охуенная, — он сжимает сильнее. Толкает пальцы в мой рот, заставляя посасывать их. И в таком эмоциональном состоянии, мне кажется, я готова на всё для него. Абсолютно на всё. Встать на колени, расстегнуть ширинку и попробовать втянуть в себя всё его мужское эго. От и до… До последней капли, как говорится…

Он такой горячий внутри меня. Такой заведенный… Мы целуемся, словно сумасшедшие. Я приклеиваюсь к нему и не отпускаю, сцепив руки за его шеей. А он то долбит меня, как перфоратор, то замедляется, будто изучая до каких масштабов я для него там растянулась… И мне правда даже немножечко больно с ним… Не знаю, принимаю ли я его целиком, но когда слышу, как шлёпают об меня его яйца, когда мы смыкаемся пахом, понимаю, что да… Принимаю полностью. Нутро пульсирует и отдаёт тянущими спазмами. Когда его движения продолжаются, и палец вновь накрывает мою самую чувствительную точку, я сразу же кончаю… Схватив его так сильно, что кажется, оставлю отметины на шее своими ногтями. Он глухо стонет в моё плечо, остановившись во мне… Моя ладонь на его голой ягодице… Я схватила её так, что не могу отпустить… Возможно даже чуточку проткнула… Что теперь поделаешь? Мы еле дышим, пытаясь справиться с отходняками после такого дикого оргазма, как вдруг…

Раздаётся резкий стук в дверь. И мы оба замираем, считывая ужас с лиц друг друга. Какого хрена?!

— Марина, — громко и властно говорит Демьян, не отпуская меня, ещё и весь запыхавшийся, словно отжимался тут или приседал, — Я же сказал — не сейчас.

— Это не Марина, — доносится из-за двери. — Шеф, Демьян, открой дверь. Срочно.

Мы переглядываемся. У меня резко начинается паника. Ощущение, что я сейчас упаду прямо здесь в обморок и будут лежать без трусов вверх ногами… Но, слава Богу, этого не происходит…

Я спрыгиваю, оттолкнув его, сразу же начинаю поправлять одежду, а Демьян открывает форточку.

— Это ещё зачем?

— Знаешь как тут еблей воняет?!

Я ударяю его по плечу, пока он ржёт. Мы носимся по кабинету как угорелые…

— Быстро, — шепчет он, мягко, но настойчиво направляя меня вниз. — Туда… Под стол.

— Ты что серьёзно?! Нет! Демьян!

— Лезь я сказал! И тихо там сиди!

Господи, какое унижение…

— Дорогой дневник, мне не подобрать слов, чтобы описать всю боль…

Он надавливает на моё плечо.

Я оказываюсь на полу, заползая под его огромный стол. Сердце бьётся так сильно, что, кажется, его слышно за дверью. Демьян поправляет рубашку, окидывает кабинет быстрым взглядом — убеждается, что всё выглядит прилично, и только тогда идёт открывать…

Глава 35

Демьян Разумовский

Сердце всё ещё колотится, в ушах отдаётся гулкий ритм. Я едва успеваю прийти в себя после того, что произошло, всё ещё чувствую вкус Даны на губах, тепло её кожи под пальцами, эхо её прерывистого дыхания. В голове туман, приятный и густой, как дым. Член снова стоит, готовый к продолжению. Мысли путаются, я пытаюсь собраться с силами, привести себя в порядок прежде, чем открыть шефу дверь… Вот угораздило же именно сейчас, а…

Дана, сидящая под столом, замирает. Я ловлю её взгляд, в нём смесь паники и неожиданного веселья. Она закусывает губу, чтобы не рассмеяться вслух. Я делаю глубокий вдох, поправляю рубашку, окидываю кабинет быстрым взглядом, убеждаюсь, что ничего не выдаёт произошедшего, и иду открывать…

На пороге Игорь Владимирович. Взгляд у него настороженный, он медленно осматривает кабинет, задерживается на ворохе бумаг, разбросанных по столу, где только что была её сладкая задница, и на моём растрепавшемся виде. Я же понимаю, что по мне сразу видно, что я ебался…

— Демьян, — говорит он, и в голосе звучит подозрение. — У тебя тут всё в порядке?

— Да, конечно, — отвечаю как можно спокойнее. — Работал, разбирал документы. Как раз собирался прибраться… Закимарил — каюсь…

Он кивает, но взгляд всё ещё цепкий, изучающий. Проходит вглубь кабинета, бросает взгляд на стол, на кресло, будто ищет что-то… Ну… Или кого-то…

— Я что зашёл-то, — добавляет шеф, поправляя галстук. — Важную встречу с клиентами сегодня нужно перенести. Состоится не в одиннадцать, а в десять. Ты успеешь подготовиться?

— Успею, — киваю. — Всё готово, презентация на флешке, отчёты распечатаны.

— Отлично, — он слегка расслабляется, но всё ещё смотрит внимательно. — Тогда жду тебя в переговорной ровно в десять. И чтобы всё было чётко — Ростислав дотошный, нельзя его подводить.

— Понял, — твёрдо отвечаю. — Всё будет на высшем уровне.

Он снова кивает, ещё раз окидывает кабинет взглядом и вдруг переходит к другому вопросу, заставляющему моё сердце сжаться сильнее…

— Демьян, насчёт Даны и её отправления в командировку — она готова?

— Она делает проект по «МедиаНова», — отвечаю твёрдо. — Я хочу отправить другого специалиста…

— Нет, Демьян, я уже говорил… Она лучше всех разбирается в нюансах, знает все подводные камни… Без разговоров. — резко перебивает шеф. — Именно она должна полететь. Она нужна мне там. Это понятно?

Я стискиваю зубы. Внутри всё закипает — и от его тона, и от самой мысли, что Дана улетит. На несколько дней. Возможно всё-таки с этим ебучим Пашей. Ревность, острая и колючая, впивается в грудь. В голове мелькают нелицеприятные картинки. Я сжимаю кулаки, стараясь не выдать эмоций.

— Понятно, — выдавливаю сквозь зубы.

Шеф кивает и направляется к двери.

— В десять, Демьян. Не опаздывай, — бросает через плечо и выходит…

Как только дверь за ним закрывается, Дана ту же вылезает из-за стола. Сначала она смеётся — тихо, но искренне, прикрывая рот рукой.

— Это было… эпично, — шепчет она. — Он так тебя изучал, будто знал, что я здесь. Я думала, чихну и умру от смеха там, под столом…

Но, заметив, что я не разделяю её веселья, становится серьёзнее. Подходит ближе, обнимает за шею, прижимается лбом к моему плечу.

— Это всего на пару дней, Демьян, — говорит мягко. — Между мной и Пашей ничего нет. Ты же знаешь. Я даже не рассматриваю его как мужчину — он для меня просто коллега. И не самый приятный.

Она ластится ко мне, проводит рукой по волосам, и я чувствую, как напряжение понемногу отпускает. Но ревность всё ещё дёргает где-то внутри — я не могу её просто так отпустить. Тем более фраза «просто коллега» так часто срывается с этих уст. То просто «коллега», то просто «начальник»… С которым она трахается на столе в кабинете…

Обнимаю её в ответ, прижимаю

— Я, кажись, втрескался в тебя, колючка, — шепчу ей на ухо. — По уши. И это сводит меня с ума…

Она замирает на мгновение, а потом улыбается. Так хитро, как умеет только она, и у меня перехватывает дыхание. Она поднимает голову, смотрит прямо в глаза:

— И что теперь? Будешь следить за мной по GPS…?

— Буду, — серьёзно киваю. — Или попрошу Аню докладывать каждый час.

— Ой, ну конечно, — смеётся она. — Аня первая начнёт меня подначивать: «Ну что, Дана, когда свадьба?».

Мы оба смеёмся, и напряжение окончательно тает.

— Не нагнетай… Это просто командировка, Демьян…

— Ладно, — наконец говорю я. — Но если твой этот Паша хоть как-то не так на тебя посмотрит…

— Он не мой… И он не посмотрит, — перебивает она. — Потому что я буду думать только о тебе. И считать минуты до встречи. А ещё буду отправлять тебе смешные фото из отеля, чтобы ты не скучал.

Улыбаюсь в ответ. И понимаю, что да, я действительно в неё втрескался. Безнадёжно. И, кажется, это самое правильное, что со мной когда-либо случалось. Но пусть лучше не смешные фото шлёт, а пошлые. Так будет веселее...

— Тогда иди готовься к своей тупой командировке, — говорю, слегка отстраняясь. — Но помни, что как только ты приедешь обратно… Я хочу, чтобы ты переехала ко мне…

— Что? — спрашивает она, округляя глаза.

— Что? Всё ты слышала…

— Но… Мы не говорили об этом, Демьян…

— Ну и что? Какая разница? Теперь поговорили… Я ставлю вопрос ребром. Летишь — живёшь со мной. Таков расклад. Или ты против, Дана Дмитриевна? — спрашиваю её, глядя ревнивым взглядом, а она закатывает глаза.

— Как ты уже надоел мне со своими патриархальными замашками… — пытается оторваться, но я не отпускаю.

— Отвечай…

— Ладно, я подумаю… На этом всё, — огрызается на меня и выходит из кабинета, заставив стоять и сжимать края столешницы от безысходности… Вот что мне делать? Я бы вообще хотел, чтобы сидела дома и ждала меня там. Но это же Дана Сапиева… Она скорее прикусит мне яйца во время минета…

Глава 36

Дана Сапиева

Я сижу за своим столом, пытаюсь сосредоточиться на отчёте, но мысли то и дело уплывают в сторону утреннего происшествия в кабинете Демьяна. Вспоминаю его взгляд, голос, прикосновения, что мы там делали, и по коже бегут мурашки. Улыбаюсь, сама того не замечая, пока не ловлю на себе взгляд Ани со стороны. Она подмигивает и беззвучно шевелит губами: «Ну как?». Будто чувствует. Вот любопытная коза, а! Я краснею и делаю вид, что полностью погружена в работу. Надеюсь, они ничего, блин, не слышали тут… А-то ведь теперь ощущение, что все смотрят только на меня… Чёрт…

— Дана, — раздаётся рядом голос Паши. И я вздрагиваю. — Слышал, ты летишь от вашего отдела в командировку?

Поднимаю голову. Паша стоит рядом с улыбкой, в руках — чашка кофе. Для меня… Он протягивает её, а я даже не знаю, как отказаться. Мямлю в итоге, словно дурочка…

— Да, я, — киваю. — И я… Не буду… Уже пила сегодня…

— Да ладно, потом ещё выпьешь… Держи…

— Ладно, — сглатываю…

— Ну, круто… — он присаживается на край моего стола. — Значит, вместе всё-таки летим… Будем представлять отделы. Ты была там?

— Нет…

— О-о-о… Я тебе всё покажу… Город красивый, отель пятизвёздочный. Говорят, там спа отличный…

— Главное, чтобы работа была сделана, — улыбаюсь я. — А спа — это уже бонус.

— Ну да, ну да, — смеётся Паша. — Но ты же не откажешься от этого бонуса?

— Посмотрим, — подмигиваю в ответ. — Если успею…

Мы обмениваемся ещё парой шуток, и я чувствую, как напряжение уходит. Паша умеет разрядить обстановку. Но в тот момент, когда он наклоняется, показывая фото отеля с панорамным видом, я вдруг ловлю на себе взгляд Демьяна…

Он как раз выходит из кабинета с папкой в руках, видит нас, на секунду замирает, и бросает такой взгляд… Что я замираю… Жгучий, сердитый, почти обжигающий. Потом резко разворачивается и идёт в конференц-зал.

Моё сердце пропускает удар. Или сразу два…

— Что-то не так? — замечает Паша.

— Нет-нет, всё хорошо, — торопливо отвечаю. — Просто… вспомнила, что забыла отправить один файл. Извини, Паша, мне нужно доделать отчёт.

— Понял, не мешаю, — он встаёт. — Напишу тебе потом тогда… Скину ещё фоток…

— Угу…

Он уходит, а я смотрю ему вслед, потом перевожу взгляд на дверь конференц-зала. Внутри всё сжимается от тревоги… Демьян наверняка подумал, что между мной и Пашей что-то есть. А это совсем не так… Но он же такой ревнивый, блин… И выглядело всё как-то не очень, наверное. Если бы к нему так Марина подошла, я бы сдохла от ревности…

Следующие пару часов я едва могу сосредоточиться. То и дело поглядываю на дверь зала, жду, когда закончится встреча. Аня бросает на меня обеспокоенные взгляды, но я только качаю головой — не сейчас.

Наконец, дверь открывается, и клиенты выходят с довольными лицами. А за ними — Демьян. Он проходит мимо моего стола, не глядя в мою сторону.

— Демьян Викторович, — зову я тихо….

Он останавливается, поворачивается. Лицо — непроницаемое. Да ё-моё! Ну сколько можно уже?!

— Да?

Я встаю, подхожу ближе, чтобы никто не услышал нашего диалога…

— Извини, это не то, что ты подумал… Просто поговорили насчёт командировки. Паша рассказывал про отель, ничего больше…

— Я так и понял, — отвечает он ровным голосом.

В груди всё сжимается. Он не верит? Или просто злится?

— Как совещание прошло? — спрашиваю, чтобы хоть как-то сгладить неловкость.

— Нормально, — коротко бросает он.

Пауза. Тяжёлая, колючая. Я не могу так просто отпустить эту ситуацию.

— Ты злишься на меня? — произношу почти шёпотом.

Демьян смотрит на меня — долго, пристально. Потом его лицо чуть смягчается.

Он делает шаг ближе, понижает голос:

— Я не злюсь. Просто… — он замолкает, проводит рукой по волосам. — Просто не люблю, когда ты так близко общаешься с ним. Понимаю, что это коллега, что вы работаете вместе, но… внутри всё равно что-то дёргается. И я хочу сломать ему нос, а тебя… Блядь, с тобой такое сделать сразу хочу… — оглядывается он по сторонам.

Я улыбаюсь — впервые за долгое время по-настоящему свободно.

— Потому что ты ревнуешь, — говорю тихо.

— Да, ревную, — признаётся он. — И, кажется, ты этим пользуешься…

Протягиваю руку, касаюсь его рукава.

— Вовсе нет… Он просто коллега, Демьян. И никогда

Он перехватывает мою руку, сжимает пальцы.

— Совсем другое, да? Ты уж определись, красавица… То я просто начальник, то совсем другое…

— Ты знаешь, что мне нравишься…

— Нравлюсь и…

— Без и…

— Ах вот как?

— Ладно… Оооочень нравишься. Доволен?

Вижу, как на его лице появляется хитрая улыбка с ямочками на щеках…

— Тогда давай договоримся, никаких больше «близких разговоров» с Пашей. По крайней мере, пока я рядом…

— Договорились, — смеюсь. — Но и ты не стегай так. Не злись на меня. Я не могла его прогнать. Не сама же позвала…

— Ещё бы ты сама его позвала, — цедит он, вынуждая меня закатить глаза и засмеяться.

— Ты альфач, блин…

— Какой есть... И… Дана?

— М?

— Будь осторожна в командировке. Я буду ждать твоего возвращения.

Улыбаюсь, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Обязательно… Я буду писать тебе каждый день.

Он кивает, ещё раз сжимает мою руку и наконец улыбается.

— К тебе или ко мне вечером?

Я хихикаю. По-глупому… Боже. В кого я превращаюсь?

— Давай ко мне…

— Ок… — он отпускает и исчезает, пока никто не видит…

А я возвращаюсь к столу, сажусь и чувствую, как к промежности приклеились трусы… Господи, Боже… Неужели мне теперь придётся носить запасные на работу, блин?!

Глава 37

Дана Сапиева

Демьян ждёт меня после работы… Стоит у выхода из офиса, прислонившись к стене, руки в карманах. Когда видит меня, улыбается, и мне становится так хорошо внутри. Так спокойно. В этом взгляде и нежность, и что-то ещё, почти собственническое, от чего по спине бегут приятные мурашки. Мне нравится, когда он так на меня смотрит. Будто обозначая, что вот он, я, твой мужчина… Я жду тебя после работы, чтобы подвезти… И, возможно, чтобы остаться на ночь и как следует тебя… Боже, Дана, ты извращенка…

— Поехали? — спрашивает, беря мою сумку.

— Поехали, — киваю, и мы идём к его машине.

В салоне тихо играет музыка, за окном мелькают огни города, а я украдкой смотрю на него… На его мужской профиль, на пальцы, крепко сжимающие руль, на лёгкую улыбку, которая то и дело появляется на губах. Он ловит мой взгляд, подмигивает, и я краснею, отворачиваюсь к окну, но улыбаюсь… Ему нравится подлавливать меня, а мне нравится… Мне нравится вообще всё. Не знаю даже когда это началось… Когда ёрзала голой жопой по приказу о его назначении или раньше?

Мы приезжаем ко мне. Поднимаемся… Я включаю свет, бросаю сумку на диван, а Демьян проходит вглубь квартиры и оглядывается.

— Уютно всё-таки у тебя, — выдыхает хрипло. — По-домашнему…

— Спасибо, — смущаюсь. — Раздевайся, располагайся. А я пока что-нибудь приготовлю.

Он подходит сзади, обнимает за талию, прижимает к себе. Его губы касаются шеи… Легко, почти невесомо, но от этого прикосновения по коже бегут мурашки.

— Догола раздеваться?

— Нееет, — смеюсь я, зажмурившись.

— Давай я помогу, — шепчет он мне на ухо, начав расстёгивать пуговицы на моей блузке. Я дышу часто-часто… Ощущая, как его наглая рука расстёгивает её до середины и тут же пробирается под ткань, схватив мою грудь… Заставив задрожать и отклячить задницу ближе к его паху, где уже торчит отчётливый бугор, который заставляет меня потереться затылком о его щетину, а потом и резко отвести ладонь назад, проведя по тонкой натянутой ткани брюк… Чувствую весь его внушительный размер… Боже…

— Мне кажется, я сама должна… — трепещу перед ним. — Ты же гость, — пытаюсь возразить, но не особо уверенно.

— Я не гость, — он разворачивает меня к себе, смотрит в глаза. — Я твой мужик. Поняла меня?

Я киваю, а он касается моих губ указательным пальцем и шипит, ещё раз бросая взгляд на уже съехавшую блузку и тонкую ткань лифчика, под которым торчат мои соски…

— Готовить вместе будет, мужик?

— Будет… Переоденься пока… — бросает мне, а сам отходит к столу, поправляя свои штаны. Идёт к раковине мыть руки, а я хихикаю, убегая в спальню, чтобы реально переодеться… Когда возвращаюсь в пижаме, он осматривает меня с ног до головы и коварно улыбается.

— Думаешь, это меня остановит?

— А разве нет? — смотрю на свой асексуальный видок. Пижама с морковками вряд ли способна хоть кого-то соблазнить, но… Демьян смотрит на меня с улыбкой и дерзким выражением лица.

— Нет. Похаваем, и я разложу тебя на этом столе…

Я смеюсь, мотая головой. Мы приступаем к готовке…

И он действительно помогает… Не просто стоит рядом, а берёт дело в свои руки. Чистит овощи с такой уверенностью, будто всю жизнь только этим и занимался. Режет зелень, быстро, точно, без лишних движений. Ставит чайник, находит чашки, раскладывает приборы.

Я наблюдаю за ним и не могу насмотреться. Этот мужчина, который на работе — стальной, властный, чуть ли не грозный начальник, здесь, у моей плиты, вдруг становится… домашним. Мягким. Заботливым.

«Как так?» — думаю про себя. — «Как этот доминантный самец в умелых руках превращается в такого… милого, уютного, почти пушистого котика? Это ведь моя заслуга, да? Моя? Ну, точно моя».

В перерывах он прижимает меня к столешнице, целует долго, сладко, так, что колени подкашиваются. А через несколько минут давит уже к холодильнику — там я пытаюсь достать сыр, а он оказывается сзади, обнимает, шепчет:

— У тебя такая жопа в этих штанах…

— Перестань, — смеюсь, но сердце бьётся чаще. — Ты меня смущаешь.

— И это хорошо, — улыбается он, снова целует в уголок губ.

В какой-то момент я ловлю себя на мысли, что не могу отвести от него взгляда. Наблюдаю, как он готовит, как шинкует, жарит и всё это с такой непринуждённой грацией, будто он не шеф отдела, а шеф-повар в мишленовском ресторане.

«Он умеет всё», — проносится в голове. — «И командовать, и заботиться. И быть жёстким, и быть нежным. И как ему это удаётся?».

Ужин получается лёгким и вкусным… Мы сидим за маленьким столиком у окна, смеёмся, болтаем ни о чём. Демьян рассказывает историю из детства. О том, как какая-то лысая девочка из детского сада мечтала обрить и его налысо… Несколько раз даже ходила за ним с ножницами, и так до тех пор, пока у неё не отрасли свои… А всё дело было в педикулёзе, как я поняла… Но мне отчего-то так смешно… Я хохочу так, что чуть не проливаю чай.

Потом он вдруг становится серьёзнее, смотрит на меня внимательно:

— Неужели ты бы не хотела перенести всё это на постоянку? Ну, вот так — каждый день. Ужины,

Я замираю, опускаю взгляд на чашку. Внутри от его слов что-то дёргается… В районе сердца.

— Не знаю, — честно отвечаю. — Наверное, хотела бы. Но так только в начале отношений бывает, правда? Потом всё меняется, остывает…

Он хмурится, качает головой:

— Почему ты так думаешь?

— Потому что… — я замолкаю, подбирая слова.

— С тем мудаком так было? — его голос звучит жёстко.

— Да, — я морщусь. — Но я не хочу даже вспоминать.

Демьян смотрит на меня долго, внимательно. Он вроде как и ревнует, и не боится разговаривать о прошлом… Что как раз делает его мудрее и старше в моих глазах. А я ведь даже не совсем знаю сколько ему лет. Двадцать два? Двадцать три?

— Я хочу показать тебе, что мужчины бывают разными, — говорит он твёрдо. — Что не все бросают, не все обманывают. Что есть те, кто будет рядом, просто потому что ты есть…

У меня от его слов всё замирает…

Но я пытаюсь разрядить обстановку:

— Тогда посуду моешь ты, — улыбаюсь, указывая на раковину.

— Думаешь, я ради тебя посуду не помою? — он поднимает бровь. — Да хоть каждый день мыть буду.

Смеюсь, качаю головой:

— Ну-у-у, посмотрим.

А он, к моему удивлению, закатывает рукава и идёт к раковине. Включает воду, берёт губку, и правда начинает мыть посуду. Аккуратно, тщательно, прибирая тарелки в шкаф.

Я стою секунду, смотрю на его спину, широкие плечи, уверенные движения рук. И вдруг мне становится так тепло, так спокойно, что я не выдерживаю. Подхожу сзади, обнимаю его за грудную клетку, прижимаюсь щекой к спине.

— Спасибо, — шепчу.

Он оборачивается, берёт моё лицо в ладони, целует мягко, благодарно.

— Это тебе спасибо, колючка, — говорит тихо. — Вечер только начинается…

Прижимаюсь к нему крепче, вдыхаю его запах… Такой родной уже.

И думаю: «Как же мне повезло»… Кажется, я думаю о таком впервые в жизни… А это уже больше, чем втрескаться… Это почти потерять рассудок от любви…

Глава 38

Демьян Разумовский

Мне пиздец с ней хорошо… Во всех смыслах…

Мы сидим на диване, прижавшись друг к другу. Дана положила голову мне на плечо, её пальцы лениво гуляют по моей руке. В комнате тихо — только тиканье часов да редкие звуки города за окном. Я поворачиваю голову и вдыхаю аромат её волос… Уже не могу без этого. И сладкая она для меня просто невероятно.

Самая охрененная… Даже в этой ужасной пижаме с морковками…

— Уже поздно… — шепчу, не находя слов. — Мы в постель пойдём?

— Тебе лишь бы в постель, да? — она поднимает глаза и игриво улыбается.

— Почему нет? Я могу и здесь, конечно… Но там будет предпочтительнее…

Она смеётся тихо, чуть смущённо, и этот звук отдаётся теплом где-то внутри.

— Знаешь, — говорит она. — Я так давно не чувствовала себя… в безопасности.

Её голос дрожит чуть-чуть, и я понимаю, что сейчас немного другой настрой. Доверие, гармония… Что-то редкое между нами…

Я поворачиваюсь к ней, беру её лицо в ладони. Смотрю в глаза, они сейчас кажутся ещё больше, ещё глубже…

— Ты в безопасности, — говорю твёрдо. — Со мной ты всегда будешь в безопасности. Обещаю.

Она кивает, сглатывает, и я вижу, как в её взгляде что-то меняется. Он становится таким серьёзным, выжидательным… Томным.

Медленно, почти невесомо, я провожу большим пальцем по её щеке. Она закрывает глаза, чуть наклоняется навстречу. И я целую её. Даже не хочется ломать этот момент жёсткими лобызаниями. Стараюсь быть нежным и ласковым. Насколько умею… Но умею я, конечно, пока не очень…

Она отвечает мне мягко и доверчиво. Её руки ложатся мне на плечи, пальцы чуть сжимают ткань рубашки. Я обнимаю её, притягиваю ближе, но не резко, не порывисто… Неторопливо, плавно, давая ей время почувствовать, что она под защитой. Что она может расслабиться. Подхватываю за попу, перетаскиваю на колени… Зарываюсь пальцами в каштановые волосы, убирая те за спину…

Наши губы снова встречаются. Поцелуи становятся глубже, но остаются такими же бережными. Я провожу рукой вдоль её спины, чувствую, как она вздыхает, прижимается ко мне теснее. Воздух вокруг будто сгущается, наполняется напряжением, ожиданием, желанием…

— Можно? — шепчу ей на ухо, начав стаскивать верх этого безобразного плюшевого комплекта…

— Да, — так же тихо отвечает она.

И я продолжаю раздевать её… Тихо, осторожно, запоминая каждое мгновение. Кончики пальцев скользят по её шее, плечам, рукам. Я целую её висок, скулы, уголки губ. Она дрожит от предвкушения, от доверия, от той самой нежности, что заполняет нас обоих.

В какой-то момент она отстраняется на мгновение, смотрит мне в глаза, расстёгивает пуговицы на моей рубашке. В её взгляде мелькает что-то не доброе. Маленькие чертята снова берутся за своё.

— Я хочу… — начинает она, замолкает, краснеет. — Я хочу сделать для тебя что-то. Что-то приятное…

Я замираю, уговаривая себя заткнуться и не заржать от того, как мило она видоизменила и произнесла фразу «хочу тебе отсосать».

— Точно…, — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Только если хочешь…

— Хочу, — кивает она уверенно. — Очень.

Она опускается передо мной на колени, а у меня уже кружит башку, словно в центрифуге...

Я протягиваю руку, глажу её по волосам, провожу пальцами по щеке, пока она нетерпеливо раздевает меня. Расстёгивает ремень, тянет вниз брюки с боксерами… И…

Твою мать…

— Дана, — шепчу, запрокинув голову.

Она вдруг поднимает взгляд, рассматривая меня, пока сжимает мой член ладонью, и я тоже смотрю на неё.

— Продолжай, а… Чё за экзекуция…

— Извини… Я просто… Ты мне только объясняй как, ладно?

Она произносит это и касается губами головки, начав посасывать. Я еле выдавливаю из себя.

— Ты не делала что ли это ни разу?

— У-у, — мотает она головой, не вынимая член.

Похуй… Это пиздец… Меня мажет.

— Всё молчи, соси просто… — растекаюсь перед ней на диване, откинувшись на спинке… Чуть сильнее прихватываю за волосы. Глажу щёку… Где надо сам веду. Подталкиваю. Толкаюсь, вожу членом по губам, по языку… От мысли, что она мне первому сосёт так кайфово почему-то становится, будто клеймо на ней поставил. И ведь никогда раньше не жил стереотипами, а вот сейчас какого-то хера задумался… Ну, приятно же, хули ж там…

Её движения такие плавные, осторожные, полные заботы и желания доставить удовольствие. Я закрываю глаза, впитывая ощущения… Пиздец приятно. Она будто не на скорость сосёт, а на эмоции… Так нежно у меня ещё никто никогда в рот не брал, если честно. Да и эти глаза… Ёб твою мать. Что за Дьявол их создал…

Внутри

— Дашь мне в рот кончить… — спрашиваю, додрачивая возле её припухших губёх. Она, как и следовало ожидать, смотрит испуганно… Но лишь на несколько секунд, потому что я и не ждал согласия на самом деле. Кончить собирался и без этого…

И когда делаю это, простонав что-то, блядь, неясное себе под нос, прихватываю её за волосы, а она с таким лицом, блин, это всё принимает. Причмокивая, смотрит на меня и облизывает губы.

— Я думала будет ужаснее… — выдаёт, хихикая.

— Чё понравилось? Могу так каждый день делать… — разливаюсь лужицей, и тут же получаю в плечо, рассмеявшись.

Она снова поднимается, я притягиваю её к себе, обнимаю так крепко, как только могу, не причиняя боли. Целую в лоб, в щёки, в губы.

— Спасибо, — шепчу. — Спасибо, что ты есть. Что ты со мной.

Она прижимается ко мне, кладёт голову на грудь, слушает, как бьётся сердце.

— Не думала, что меня будут благодарить за минет…

— Ну вот видишь, какой я охуенный…

— Да уж… — прижимается щекой к моей грудной клетке… Ёрзает на мне своей задницей, а я чувствую, что у меня снова стоит… И я тоже хочу лизать её. Хочу так, что во рту всё пересыхает. Хочется сделать очень-очень влажно…

— Пошли-ка, девочка, — снимаю её с дивана под обоюдный смех и несу в сторону спальни…

Не нужно слов, всё сказано без них. Всё понятно по прикосновениям, по дыханию, по тому, как её пальцы сжимают мою шею…

В груди лёгкость и одновременно тяжесть какого-то огромного, всепоглощающего чувства. Это не просто страсть, не просто влечение. Это любовь. Настоящая, глубокая, всепроникающая.

Перед сном она засыпает у меня на плече, а я смотрю на неё и думаю: вот оно. То, что я искал. То, ради чего стоит жить. Не только буря эмоций и страсть, а вот эта тихая, глубокая нежность… Это чёртово забвение…

Глава 39

Дана Сапиева

Несколько дней пролетают, как один миг — самых счастливых дней в моей жизни. Мы с Демьяном почти не расстаёмся… Все выходные проводим вместе, ходим в кино, гуляем по парку, пьём кофе в маленьких уютных кафешках, где пахнет свежей выпечкой и корицей. И он такой мужчина. Настоящий мужик, вот правда. Не играет, не притворяется, не строит из себя хер пойми кого. Просто есть, и делает всё так, будто я — самое важное в его мире… Для меня всё это так странно, что я не до конца осознаю, хоть и пытаюсь.

В субботу мне становится нехорошо… начинаются месячные. Я немного смущаюсь, хочу сказать, что мне лучше побыть одной, но он будто читает мои мысли…

— Говори, чё случилось? — спрашивает, заметив, что я стала тише. Или скрытнее, не знаю.

— Да просто…, — краснею я. — Может, лучше до понедельника, а?

— Малыш… избегаешь прикосновений, зажимаешься… — перечисляет с улыбкой на лице. — Чё мы как дети, а?

— Да, блин, да… у меня месячные, Демьян… Вот умеешь ты под шкуру залезть…

— Дана, — он берёт меня за руки. — Это нормально. И я никуда не собираюсь уходить, блин. Ты чё думаешь, мне только ебля что ли нужна?

— А что нет?

— Нет, блин! Ты… — отвечает он, стиснув челюсть, и я проглатываю ком. — Что нужно? Грелка? Чай? Что-то сладкое?..

Я пожимаю плечами, хихикая, а он тут же встаёт, идёт на кухню, заваривает ромашковый чай, достаёт мне сладости, потому что уже знает, где что лежит, закутывает меня в плед… А потом садится рядом, гладит меня по спине, по волосам, шепчет:

— Всё хорошо. Отдыхай. Я рядом…

И это так трогает, что на глаза наворачиваются слёзы. Никто раньше так не заботился. Никто не смотрел с такой нежностью, когда мне было плохо… Наверное, я и не ожидала, что он так умеет… Этот мужик вообще что-то с чем-то. Кладезь всего самого необходимого. Мне… Лично мне...

Чуть позже он возвращается с пакетом из магазина:

— Я тут сходил… Купил мороженое — баунти, твоё любимое. И клубнику. Свежую, крупную. Сказал, чтобы самую лучшую выбрали.

Я смеюсь сквозь слёзы, обнимаю его крепко-крепко:

— Ты вообще настоящий, Демьян, а?

— Ну а как иначе? Настоящий, — улыбается он. — Ты же моя. И если тебе плохо — я должен быть рядом.

— А если я буду болеть гриппом? — шучу я. — Тоже будешь сидеть со мной, отпаивать чаем и читать сказки на ночь?

— Конечно, — серьёзно кивает он. — Только сказки я плохо помню, так что, скорее всего, буду придумывать на ходу… Про дракона, вредную принцессу, вроде тебя и зелёного орка…

— Эй! — толкаю его в плечо. — Я не вредная!

— Ну ладно, — смеётся он. — Про прекрасную принцессу… Так лучше?

— Гораздо, — киваю я, улыбаясь.

Мы долго сидим на диване, обнимаемся, разговариваем. Он рассказывает какие-то смешные истории из детства, я делюсь своими воспоминаниями. И с каждой минутой я всё сильнее чувствую к нему невозможное притяжение. Это что-то глубже. Что-то, от чего внутри всё теплеет, а сердце бьётся чаще даже от взгляда…

«Как он это делает?» — думаю я, глядя, как он аккуратно поправляет плед на моих ногах. — «Как умудряется быть таким идеальным? Без пафоса, без показухи, просто берёт и заботится. И так естественно, будто это самое обычное дело… Будто он действительно меня любит»…

Когда наступает среда — день перед командировкой, я всё сильнее грущу. Мне улетать завтра утром, и внутри всё сжимается от мысли, что мы будем не вместе целых три дня. Всего три дня вроде бы, но кажется, будто вечность.

Днём Демьян вызывает меня к себе и ждёт с распечатанными билетами, документами, маршрутом. Всё продумано до мелочей. Он даже тут постарался…

— Вот, — кладёт он бумаги на свой стол, где мы не так давно отжигали. — Всё готово. Если что — звони в любое время. И пиши. Каждый час, если захочешь…

— Спасибо, — шепчу я, глядя на него. — Каждый час? А разве нашему начальнику не нужно хотя бы изредка работать?

— Нет, конечно, на это есть подчиненные, — пожимает он плечами, будто это само собой разумеется. Я смеюсь. Быстро же он влился в роль…

Но внутри меня уже шевелится тревога. Не о поездке, а

«Глупо, — думаю я. — Он ни разу не дал повода сомневаться. Он заботится, он рядом, он честен. Почему я всё равно волнуюсь? Может, это просто страх потерять то, что только-только нашла? То, что так идеально?».

Он замечает, что я затихла, берёт меня за руку:

— О чём задумалась?

— Ни о чём, — пытаюсь улыбнуться. — Просто… мне будет тебя не хватать. Даже за эти три дня.

— Мне тоже, — серьёзно отвечает он. — Но мы же будем на связи. И я буду считать минуты до твоего возвращения.

Я хмурю брови:

— А если ты забудешь посчитать?

— Тогда я буду считать секунды, — парирует он. — И миллисекунды.

— Звучит как угроза, — смеюсь я.

— Это она и есть, — подмигивает он.

Он притягивает меня к себе, обнимает так крепко, что становится легче. Я прижимаюсь к его груди, слушаю, как ровно бьётся его сердце, и чувствую, как тревога отступает. Ощущая его сладкий до невозможности приятный аромат, млею и растекаюсь на месте…

— Обещай, что не будешь ни с кем флиртовать, пока меня нет, — шучу я, но в голосе всё равно слышится нотка серьёзности.

— Дана, — он чуть отстраняется, смотрит мне в глаза. — Я ни с кем не флиртую. У меня есть ты. И мне больше никто не нужен… Это ты давай не флиртуй там и жопой не крути…

Его слова звучат так уверенно, так искренне, что я наконец расслабляюсь. Целую его в подбородок, шепчу:

— Я не буду... Просто я так к тебе привязалась. И это пугает…

— Не бойся, — он гладит меня по волосам. — Это хорошо. Это правильно. Я тоже к тебе привязался. Больше, чем думал.

Мы снова обнимаемся. Я закрываю глаза и впитываю этот момент: его тепло, его запах, его дыхание. Запоминаю, чтобы потом, в командировке, доставать это воспоминание, как талисман, и прижать к груди…

Вечером мы ужинаем вместе… Просто макароны с сыром и салат, но это кажется самым вкусным ужином на свете, потому что мы снова готовили вместе. Разговариваем о работе, о планах, о том, что будем делать, когда я вернусь.

— Пойдём в то кафе с видом на реку. Помнишь? Где ещё подают тот пирог с вишней…

— И кофе с корицей, — добавляет он. — Да, помню. Обязательно пойдём. А потом

— в парк, кататься на лодке…

— А потом? — улыбаюсь я.

— Потом домой, — серьёзно говорит он. — Потому что после всего этого ты точно устанешь, а я хочу, чтобы ты отдыхала. И чтобы рядом был кто-то, кто будет тебя греть, кормить мороженым и трахать… Если что.

Я закатываю глаза и смеюсь. Вот дурак…

— То есть ты планируешь использовать мою командировку как предлог, чтобы ещё больше меня баловать? — смеюсь я.

— Именно, — кивает он с важным видом. — Это стратегический план…

Перед сном он помогает мне собрать чемодан, проверяет, всё ли взяла. Потом обнимает сзади, прижимает к себе…

— Всё будет хорошо, — шепчет. — Ты справишься. А я буду ждать. И скучать. Очень.

Я поворачиваюсь, целую его в губы:

— Я тоже…

Мы снова занимаемся любовью. Месячные почти закончились, а сдержаться крайне тяжело, когда я рядом с тобой такой вот полуголый мужчина с каменным стояком в трусах…

Ложусь спать с мыслью о том, какой он на самом деле. Не просто красивый, уверенный, успешный. А добрый, заботливый, надёжный. Тот, кто греет грелкой, покупает клубнику, считает минуты до встречи. Тот, кого я, кажется, уже не смогу разлюбить…

И пусть впереди три дня разлуки — я знаю, что это только проверка. Проверка того, насколько сильно я его люблю. И насколько сильно он любит меня.

А ещё насколько я готова доверять. Потому что без доверия даже самая сильная любовь становится хрупкой. Но с ним… с ним я готова попробовать. И верю, что всё получится… Даже если мне когда-то уже успели вырвать сердце…

Глава 40

Демьян Разумовский

Я стою у входа в зону досмотра аэропорта, крепко держу Дану за руку… Она выглядит такой хрупкой в этом лёгком пальто, с рюкзаком за плечами и посадочным талоном в руке. Внутри всё сжимается от мысли, что следующие три дня я не смогу вот так просто сделать с ней всё, что хочу. Обнять, поцеловать, прикоснуться… У меня почему-то впервые в жизни ощущение, что я веду себя как ребёнок. Всего три дня, а я тут с ума от ревности схожу…

— Ну что, я готова, — говорит она чуть дрожащим голосом.

— Подожди, — я вдруг решаю, что хочу оставить какой-то яркий след, чтобы она точно помнила обо мне все эти дни.

Резко притягиваю её к себе и нагло толкаю язык в её рот, размазывая помаду по губам, безо всякого стеснения. Прямо на глазах у ебучего Паши, который стоит в паре метров и делает вид, что разглядывает табло с рейсами. Краем глаза замечаю, как он хмыкает и отворачивается. Так тебе, пидорас. Иди нахуй просто…

Когда я отпускаю Дану, она красная как помидор, смеётся и слегка толкает меня в грудь, вытирая губы:

— Ты дурак! Что ты делаешь?! Блиииин… Всю помаду размазал…

— Зато все теперь видели, что ты моя, — подмигиваю я, сам теперь как Джокер, и она смеётся, стирая с моего подбородка алые следы…

— Да все и так это знают, — она всё ещё краснеет, но улыбается. — Всё, я пошла проходить контроль. Пока…

Она разворачивается и идёт к стойке регистрации, а я провожаю взглядом её фигуру — особенно эти бёдра, плавно покачивающиеся при каждом шаге. Внутри всё скручивается от тоски и ревности. Всего три дня, а кажется, будто вечность… Наверное, я её просто не натрахался… Ощущение, что именно так. Ведь когда-то это невозможное притяжение должно хоть немного отпустить, да?

«Держись, — говорю себе. — Она доверяет тебе. И ты должен оправдать это доверие»…

По дороге на работу я всё ещё мысленно с ней... Представляю, как она сейчас садится в самолёт, пристегивает ремень, смотрит в окно… В груди ноет — так сильно я по ней уже скучаю. Дурдом… Взрослый мужик же вроде, не?! Позорище какое… Даже о работе думать не могу…

Офис встречает привычной суетой. Я едва успеваю зайти в кабинет, как в дверь стучат.

— Войдите, — бросаю, раскладывая бумаги на столе.

В дверях появляется Марина. Улыбается своей

— Привет, — говорит она. — Давно не говорили…

— Да, давно, — отвечаю я, поглядывая на часы. — Я тороплюсь на совещание. У тебя что-то срочное?

Она делает шаг вперёд, закрывает за собой дверь, будто посекретничать хочет.

— Паша сказал, что Дана с ним полетела. Это правда?

Я стискиваю челюсти. Какого чёрта Паша вообще это обсуждает? Но отвечаю спокойно:

— На одном самолёте, да.

— И не ревнуешь? — в её голосе звучит что-то, чего я не могу точно определить — то ли любопытство, то ли вызов.

— Ревную, — честно отвечаю я. — Но доверяю.

Марина на секунду замолкает, будто обдумывает мои слова. Знает же, что она мне нравилась всегда. Я же о ней трепался не переставая…

— Понятно… Коллеги предлагают отметить корпоратив на 23-е раньше… Вы что-нибудь решили?

— Нет ещё, — я стараюсь говорить максимально нейтрально. — Пока не решали. Девчонки что-то там, наверное, делали, не знаю. Марин, мне реально пора уже бежать на планёрку. Закругляемся?

— Весь такой важный стал… Начальник, — она улыбается с усмешкой. — Тебе идёт.

— Ага, спасибо, — киваю я без энтузиазма. — Извини, правда опаздываю.

Она пожимает плечами, разворачивается и выходит. А я остаюсь стоять, чувствуя странное послевкусие от этого разговора.

Совещание идёт своим чередом: отчёты, планы, графики. Я стараюсь сосредоточиться, но мысли то и дело возвращаются к Дане. Проверяю телефон — сообщений нет. Наверное, она как раз сейчас приземляется.

Ближе к концу встречи Аня вдруг поднимает руку:

— Кстати, коллеги, у нас для всех сюрприз! Мы с девчонками решили устроить небольшой корпоратив в эту пятницу для наших мужчин. Ничего грандиозного, но весело будет…

Все оживляются, начинают переглядываться.

— Конкурсы?

— Разумеется, как в том году…

— О, круто! — раздаётся несколько голосов. А я уже мысленно закатываю глаза. Дана в прошлом году ещё никого толком не знала. Я тут тоже всего полгода работал, но уже тогда замечал её… Выделял для себя, хоть и бесила меня по-страшному… Но, честно, я не думал, что она свободна…

— А ещё мы объединяемся со всеми отделами, организуем фотозону с атрибутами, — добавляет Лена. — Будет что потом вспомнить и над чем посмеяться…

Коллеги начинают оживлённо обсуждать детали, предлагать идеи.

Я слушаю вполуха, потому что не интересно. Но мысль о том, что в пятницу будет хоть какое-то развлечение, немного отвлекает от тоски по Дане. Иначе я просто на стенку полезу… Уже сижу в кабинете, ощущая, что все мысли возвращаются к нашему коитусу на столе…

— Демьян Викторович, — обращается ко мне ещё одна подчиненная, вырывая из моих мыслей. — Вы же с нами?

— Конечно, — киваю я. — Звучит здорово. Немного можно повеселиться.

— Отлично! — хлопает в ладоши. — Тогда до пятницы, коллеги!

Совещание завершается, все начинают расходиться. Я остаюсь на пару минут, чтобы собрать бумаги. Открываю телефон, пишу Дане сообщение:

«Уже скучаю. Ты долетела?».

Ответ приходит почти мгновенно:

«Всё хорошо, сижу у окна в отеле. Только-только приехала. Тут вид потрясающий. И я тоже скучаю…».

Улыбаюсь, перечитываю сообщение несколько раз. Не просто так меня по ней всё-таки выхлёстывает. Ведь она та, которая внутри засела, словно настоящая колючка… Та, которая краснеет от моих поцелуев на людях, которая верит мне, надеюсь, которая, хочется верить, тоже скучает через десять минут после расставания.

Беру телефон, набираю её номер.

— Алло? — её голос звучит так, будто она ждала этого звонка.

— Просто хотел услышать твой голос, — говорю я нежно и томно дыша в трубку.

— Я твой тоже, — шепчет она. — Очень. Но мне скоро нужно бежать…

— Мне тоже… Я в кабинете сидеть не могу…

Она хихикает.

— Да? О нас думаешь?

— Разумеется. Как иначе… Стояк сразу же, не знаю куда себя деть…

— М-м-м… — ревностно выдаёт она. — То есть у тебя там стояк, пока другие подчиненные ходят неподалеку, да? И твоя Мариночка тоже…

Я ржу… Вылитая я, блин. Только в юбке…

— У тебя там тоже, небось, плотину рвёт…

— Ага, все трусы уже намочила… Демьян Викторович, мне пора…

— Обиделась, колючка?

— Ни в коем случае… Но когда вернусь кому-то будет больно…

— Уже предвкушаю…

— Всё, я пошла… Целую тебя, — сбрасывает трубку, а я ещё несколько секунд смотрю на экран и пытаюсь успокоиться… Потому что у меня как у ебанутого на всю голову романтика появляется лютейшее желание послать всё к чёрту и ебануть вслед за ней на следующем самолёте…

Глава 41

Демьян Разумовский

Вечером четверга я сижу на диване с телефоном в руке — собираюсь позвонить родителям. Давно пора познакомить их со своей новой жизнью, с Даной. Я ведь никогда особо никого не приводил домой… Даже в школе или универе как-то не стремился их ни с кем знакомить, потому что не было кого-то всерьёз. Чтобы нравился, чтобы был по-настоящему близок…

Набираю номер, мама берёт трубку почти сразу, потому что звоню я редко, а она скучает. Очень чувствительная… Возможно, с Даной они этим похожи…

— Сынок… Привет.

— Привет, ма… Как вы?

— Всё хорошо… А ты как? Что нового? Если позвонил, точно что-то случилось… — усмехается, да и я тоже.

— Ну не прям случилось… Просто… Я девушку встретил… Думал, познакомить…

— О как, — вмешивается отец. — Нифига себе… Это та за которую выяснял?

— Привет, бать… Ну типа… — я делаю глубокий вдох. — Откуда знаешь?

— Так Вадим сказал, что ты звонил… Он же мне всегда докладывается…

— Понятно…

В трубке на секунду повисает тишина, потом мама радостно восклицает:

— Ну это же здорово… И кто она? Расскажи поподробнее…

— Она очень умная, чуткая, рассудительная, — начинаю я, и улыбка сама появляется на лице. — И, конечно, очень красивая… Ну и я…

— Что?

— Ну, в общем, я позвал её жить вместе…

— Вот это новость… — отец звучит искренне удивлённо, но одобрительно. — И давно вы вместе?

— Не так давно, по правде говоря, но это… Серьёзно…

Они расспрашивают ещё, где познакомились, чем она занимается, какие у нас планы. Я немного рассказываю, стараясь как-то не сильно уж сливать всю информацию о ней. Только то, что коллега и… Что мы давно друг друга знаем… Не буду же говорить, что срались без конца и только сейчас прозрели, правда?

— Дёма, — говорит мама в конце разговора. — Мы будем очень рады с ней познакомиться. Привози её к нам на выходные…

— Обязательно, — обещаю я. — Я ей передам.

Кладу трубку, чувствую прилив положительной энергии… Хочется услышать её, поделиться… Хочется, чтобы она, блин, оказалась рядом по щелчку пальца. Это ведь уже серьёзно, да? Всем девушкам нравится, когда серьёзно. Или я

«Мои родители очень хотят с тобой познакомиться. Предложили приехать на выходные. Что думаешь?».

Ответ приходит не сразу, и он какой-то короткий:

«Ой… Ну, хорошо. Я сейчас занята пока».

Я хмурюсь, но решаю не накручивать себя. Может, у неё действительно дела. Пишу ещё:

«Не ссы, ладно? Ты им точно понравишься».

«Я не ссу, Демьян Викторович!», — приходит в ответ сердитое.

Я усмехаюсь, представляя как моя колючка сейчас покраснела и разнервничалась. Не стану бегать за ответом — это ниже моего достоинства. Если занята, ответит позже.

Позже, ближе к вечеру, решаю позвонить ей, потому что она нихера мне не пишет, и это бесит... Хочу услышать её голос, рассказать ещё раз, как всё прошло с родителями. Но после пары гудков она отвечает, и я сразу слышу, что она не одна. Где-то на фоне музыка, голоса, звон бокалов. И её голос… чуть более звонкий, чем обычно.

— Привет…

— Ну привет, а ты где?

— Мы тут в ресторане, Демьян, — отвечает она, заставляя меня стиснуть зубы.

— С кем? С Пашей, надеюсь…

— Со всеми… — она вздыхает. — Отмечаем прилёт в Питер… Сегодня после конференции все решили…

— М-м-м… Понятно, — я говорю спокойно, ровно, без паники. Точнее стараюсь, внутри-то всё горит. — Будь аккуратнее, а. Много не пей…

— Я не пью много, Демьян, — в её голосе звучит лёгкая обида. — Всё нормально.

— Я не сомневаюсь в тебе, — твёрдо отвечаю я. — Просто напоминаю. Я волнуюсь, и это нормально, когда человек тебе дорог. Но я знаю, что ты способна принимать решения. Просто будь на связи, ладно?

— Ладно, — уже мягче говорит она. — Обижаешься?

— Нет…

— Ну я же слышу…

— Просто ты могла предупредить…

— Я не хотела тебя нервировать…

— Ага… А хотела скрыть, да? Очень умно. Просто гениально…

— Демьян… Ну…

— Не ну, блин, а приехали… Завязывай… А если бы я попёрся в ресторан?

— Если бы с коллегами, я бы ни слова тебе не сказала…

— А… Если бы с коллегой?

— Ты нарочно меня злишь, да, Разумовский?

— Нет, просто хочется знать… Какого хрена я тут сижу и жду звонка от любимой, пока она там неизвестно где шляется и бухает…

— Ну во-первых, я не шляюсь и не бухаю… А во-вторых… Я только собиралась позвонить тебе… Любимый… — добавляет уже тише, и я щурюсь.

— Ну-ка… Повтори…

— Я только собиралась позвонить тебе…

— Не это… Ты поняла…

— Любимый… Любимый, — повторяет с особой интонацией. — Доволен?

— Не очень… Вот когда в глаза скажешь, буду доволен…

— Значит, прилечу и скажу в глаза…

— Теперь буду ждать этого мгновения, пьянчуга…

— Я не пью, блин, Демьян! Правда!

— Хорошо, а то в прошлый раз я помню, чем закончилось…

— Чем? Постелью с тобой? Ты жалеешь?

— Ни в коем случае… — усмехаюсь. — Давай там Паше поводов не давай, поняла меня? Узнаю — убью обоих…

— Всё… Демьян, ты…

— Самый сексуальный, самый горячий, самый охуенный тип, которого ты знаешь…? Пока, колючка, будешь в номере, я жду твои нюдсы…

Отключаюсь, не дожидаясь ответа. Не стану стоять на краю и ждать, пока она решит, уделить мне внимание или нет. У меня есть свои границы, и я их обозначил… И то, что я хочу от неё сегодня получить тоже…

Пишу короткое сообщение:

«До двенадцати, поняла?».

И откладываю телефон. Включаю фильм, наливаю себе виски, делаю глоток. Наконец расслабляюсь сегодня… Давно не пил. В принципе не особо люблю это, потому что нет контроля над ситуацией… А тут как бы… Весь мой контроль и так находится в другом городе. Ужасно неудобно…

Ночью получаю от неё кучу симпатичных, но прикрытых фоточек. Большее она не шлёт, но даже этого хватает чтобы у меня встал за секунду.

«Дрянная ты девчонка, Сапиева».

«А ты? Мой дрянной мальчишка? Отправь мне тоже».

«Чтобы ты трогала свои колючки?».

«Я что правда такая колючая?».

«Нет, ты моя неженка».

Мы переписываемся, я дрочу. Ничего не могу поделать… Ну, хочу её пиздец просто…

Для меня сутки уже пытка… Нет, с месюками, пока она рядом под рукой, можно вытерпеть… Я же вижу её, чувствую, а вот так на расстоянии просто невозможно… Даже кажется, что я схожу с ума…

* * *

Просыпаюсь с ясной головой на удивление... Походу вчера яростная дрочка спасла меня от сегодняшнего похмелья… Звоню ей в половину восьмого, трубку она не берёт.

Тогда пишу:

«У тебя всё нормально? Вроде бы утром должна была проснуться и ни весточки. Жестоко».

«Всё нормально. Я просто уже на работе. Как ты?» — приходит ответ почти сразу.

«В порядке. Скучаю, но держусь».

«Я тоже скучаю».

Улыбаюсь. Вот это уже похоже на разговор двух взрослых людей… Вот это меня успокаивает…

День проходит в делах, встречи, отчёты, обсуждения. Коллеги напоминают, что после обеда корпоратив. Я киваю, улыбаюсь, настроение отличное.

После обеда в районе трёх часов дня идём в банкетный зал. Коллеги уже веселятся, звучит музыка, на столах закуски, напитки. Девчонки тут что-то грандиозное устроили. Марина скачет вокруг меня как раненная антилопа… Я стараюсь держаться в сторонке. Хоть и разговариваю, но на расстоянии. Беру бокал вина, общаюсь, шучу с коллегами. Пытаясь не думать о своей…

Ближе к вечеру что-то идёт не так… После этих конкурсов меня начинает размазывать, тем более что дама сердца моего мне совсем не пишет и не звонит… Что бесит просто до белого каления. А рюмки так отлично заходят внутрь, что невозможно оторваться… Марина сидит и что-то напевает мне на ухо, касаясь локтя. Сминая рубашку пальцами. Меня вообще бесит, когда так делают, и я всё время пытаюсь вырвать из её хватки свою руку. Но она делает так снова и снова…

А потом мой телефон вибрирует в кармане. Бухими руками я достаю его и вижу новое сообщение… Открываю, и весь покрываюсь иголками в одночасье…

Глава 42

Дана Сапиева

Второй день конференции прошёл блестяще, я выступила так, как и мечтала. Голос не дрожал, слайды сменялись вовремя, аргументы звучали чётко и убедительно… Коллеги аплодировали, подходили с комплиментами, спрашивали советы. Внутри меня лёгкость и гордость, что я справилась. По-настоящему справилась. И не подвела никого. Ни шефа, ни моего Дёму… Немного разнервничалась насчёт его родителей, потому что боюсь знакомиться с ними. Прочитала о его отце и ахнула… Ведь узнала, кто он такой и мне стало не по себе. Я же даже не задумывалась раньше, не гуглила… А тут, как он сказал, так меня и понесло…

После официальной части группа коллег предложила отметить наш успех: «Пойдёмте в

Мы гуляли по набережным, любовались видами, смеялись. Я чувствовала себя свободной, живой, полной энергии. И всё время думала о Демьяне. О том, как мне повезло, что у меня теперь такой мужчина… Потом мы зашли в уютный ресторан — вино, разговоры, смех. Я решила выпить, ведь вчера отказывалась из-за работы… Мы просто посидели вчетвером в кафе до восьми и разошлись. Первый бокал пошёл легко, второй — уже как-то иначе… Внутри начало нарастать странное ощущение: будто что-то не так, но понять, в чём дело, я не могла.

Паша пригласил меня танцевать. Сначала всё было нормально — мы просто двигались под музыку, общались. Но потом он стал слишком настойчив: чуть ближе, чем нужно, рука на талии чуть дольше, чем уместно. Я почувствовала дискомфорт и твёрдо сказала:

— Паша, стоп. Мне это не нравится. Давай без этого.

Если бы Демьян это увидел, он бы его убил точно. Но я не хотела конфликтов. Просто хотела быть со всеми вежливой. Потом уже решила, что вообще не нужно было соглашаться. Он явно не так всё понял. Но и распространяться про наши с Дёмой отношения я не хотела… Хотя думала, что он сам всё видел там в аэропорту, когда он приезжал провожать меня.

— Ой, прости, — он тут же отступил. — Не хотел тебя смутить.

После этого он на время исчез — вышел на улицу. Я вернулась к коллегам, продолжила разговор, стараясь не думать о случившемся. Через какое-то время Паша вернулся, подошёл ко мне с виноватым видом:

— Мир? Я не хотел обидеть. Просто увлёкся… Ты красивая такая…

— Ладно, — кивнула я, чтобы не продолжать эту тему. — Всё в порядке.

Он подлил мне ещё вина, мы продолжили сидеть, общаться. Разговор шёл легко, вино лилось, атмосфера снова стала лёгкой.

И вот я расслабляюсь окончательно. Потому что чувствую себя на вершине мира. С любимым человеком, которого обожаю. С работой, на которой меня уважают и ценят… И в целом всё как-то слишком хорошо. На удивление хорошо, что даже не верится…

И тут по всем законам жанра в общем рабочем чате всплывают фотографии с нашего корпоратива на 23-е. И я невольно начинаю рыскать по ним глазами… Я не знала, что они решили отмечать в эту пятницу. Да и он мне почему-то не говорил… Ну, допустим… Конечно, я вижу и их вместе… Демьяна и Марину. Она просто не может держаться от него подальше. Касается его локтя за столом, а он улыбается. Я замираю, смотрю на экран. Сначала не понимаю, что чувствую. Потом — обжигает. Становится очень неприятно, будто кто-то провёл по сердцу наждаком… Старые воспоминания об измене и недоверии тут же делают своё дело. Но если там со мной был Игорь… То тут он. Тот, кого действительно жутко страшно потерять… Ведь я не просто прикипела, я влюбилась в него. С головой растворилась в этих отношениях…

«Ну, это же просто корпоратив, — успокаиваю себя. — Они коллеги. Она просто что-то говорит ему, вот он и улыбается. Ничего такого…».

Но осадок остаётся. Внутри что-то щелкает, и я на эмоциях ещё подливаю вина. Паша остаётся рядом, поддерживает разговор, шутит, старается развеселить. Я почти забываю о фото, но где-то на краю сознания оно всё равно крутится.

Время идёт. Вино делает своё дело — голова становится лёгкой, мысли путаются. Я чувствую, что перебрала. В какой-то момент понимаю, что пора заканчивать.

Паша замечает это первым. Он подходит к коллегам и говорит за меня:

— Ребят, я провожу Дану до отеля. Что-то ей совсем плохо…

— Да, конечно, — кивают те. — Дана Дмитриевна, аккуратнее…

Он помогает мне встать, поддерживает под руку. Мы выходим на улицу — свежий воздух немного отрезвляет, но я всё равно чувствую себя не в своей тарелке.

По дороге Паша говорит:

— Ты классная, Дана. И очень красивая. И я давно хотел сказать, что ты мне нравишься… Вокруг тебя всё время этот ваш тип трётся…

Я молчу. Не хочу отвечать. Внутри — каша из чувств, вина за то, что выпила слишком много, неловкость из-за Паши, тревога из-за фото Демьяна, и главное, тоска по нему. По его голосу, по его объятиям, по тому, как он смотрит на меня… Так, будто я единственная во всём мире… И я думаю, что правильно будет сразу всё обозначить. На берегу…

— Паша, у нас с Демьяном отношения…

— Что? Да брооось… В смысле отношения?

— В прямом…

Он сглатывает, смотрит на меня криво.

— В смысле вы прям встречаетесь? Ты типа уверена?

— Ну да, недавно начали… — Что это ещё за вопрос такой странный? Прозвучало так, будто я какая-то наивная дура. — Но у нас серьёзно… Мы хотим жить вместе. Поэтому… Извини… — торможу перед дверьми отеля, ощущая, как болят ноги. — Я дальше сама…

— Я провожу, мне не сложно. Я помню твою комнату…

— Не стоит…

— Да ты на ногах не стоишь… Упадёшь. Синяки будут. Я потом себе не прощу…

И вправду шатает. Думаю, ничего страшного, если он дойдёт со мной до комнаты, правда?

— Ладно…

Глава 43

Демьян Разумовский

Я сижу за столом на корпоративе, пытаюсь вникнуть в то, что вижу, но у меня в глазах всё расплывается. Сука… Сука, сука, сука!

Вижу её обнаженные фото в постели. Моё сердце сейчас, нахуй, лопнет… Я просто не жилец после этого. Не могу даже понять, что за дичь тут происходит. Незнакомый мне номер…

Кто-то же их сделал, правда… Она спит, но получается, спит она не одна…

Внутри всё сжимается, кровь приливает к башке, в ушах шумит. Перед глазами картина, от которой скручивает внутренности… Она с ним трахалась? Да ну нахер… Нет, ну я знаю, что они по-любому гулять пошли, но вот это, блядь, что такое?!

Резко поднимаюсь со стула, и он с грохотом падает на пол. Несколько коллег оборачиваются, кто-то удивлённо поднимает брови. Не обращаю внимания. Начинаю набирать её номер — гудки идут, но она не отвечает. Смотрю на Маринку, и меня всего передёргивает.

— У тебя есть номер этого ебучего Паши?! — голос звучит глухо, но жёстко, сквозь стиснутые зубы.

— Что? Демьян… Что-то случилось? — Марина явно делает вид, что не понимает о чём я. Глаза по пять рублей.

— Номер его есть?! — повторяю я, сжимая телефон так,

— Есть… Да, есть, — она роется в телефоне, показывает экран. Я вижу, что номер совпадает. И меня всего колотит, сука… Я хочу его убить.

Начинаю набирать. Сначала он не поднимает, но потом всё же отвечает своим наглым ебучим голосом.

— Алло…

— Сука… Ты что с ней сделал?! — мой же звучит низко, опасно, почти как звериный рык.

— Демьян… Я ничего с ней такого не делал. Всё по обоюдному согласию… — в его тоне сквозит нагловатая уверенность.

— Ты, мразь… Где она?! — я уже почти рычу.

— Спит после бурной ночи. Было классно, кстати, — в трубке слышится его усмешка.

Меня накрывает волной такой ярости, что перед глазами темнеет. В висках стучит, руки дрожат от напряжения.

— Я тебя убью, — цежу сквозь зубы.

— Тебе не стоит срываться, Разумовский, я записываю разговор, — его голос звучит издевательски спокойно.

— Да мне плевать. Ты уже труп. Обратно вернёшься — я тебя закопаю. Да я тебя в любом случае найду и закопаю…

— Слушай, она сама захотела. Ей пить нельзя… Лучше за своей бабой следить надо, — бросает он напоследок, пока у меня сердце сжимается в груди, как будто его зажали в кулак.

Я скидываю звонок, швыряю телефон на стол. Внутри всё кипит — так, что дышать тяжело. Кровь бурлит во всём организме, кулаки сжимаются сами собой. Перед глазами её фотки… Да как так-то, блядь?! Ну я не верю, сука… Не могла она…

Резко встаю, отталкиваю стул. Разворачиваюсь и иду к выходу.

— Демьян! Куда ты собрался?! — за мной бежит Марина.

— В Питер, — бросаю через плечо, не сбавляя шага.

— Ты из-за неё что ли летишь?! Да она не стоит того! — она пытается схватить меня за рукав.

Я резко оборачиваюсь, хватаю её за локоть — хватка выходит слишком жёсткой, она морщится.

— Это вы что ли оба подстроили?

Она сглатывает ком.

— Я… Не понимаю…

— Если он что-то с ней сделал, я и тебе, и ему башню снесу, поняла меня?! — голос звучит холодно и ровно, но в нём столько ярости, что Марина бледнеет.

— Сука.

Отпускаю её, разворачиваюсь и мчусь к выходу. Я должен скорее до неё добраться… Убедиться, что с ней всё в порядке. Раз и навсегда расставить все точки над «i», с этим пидорасом, с ней, с нами… Я не хочу быть дебилом, но я, блядь, не верю, что после всего, что между нами было, она вот так ужралась, чтобы отдаться, блин, другому…

На улице тут же вызываю такси. Время подачи — одна минута…

— Как можно быстрее, доплачу налом, — бросаю водителю, захлопывая дверь.

— Понял, — кивает тот, выруливая в поток.

Машина мчится по улицам, а я сжимаю кулаки, пытаясь унять дрожь в руках. Вспоминаю её улыбку, её голос, её утреннее сообщение «я тоже скучаю…». И эти фото. Его наглый тон. Ну что-то, блядь, не вяжется нихуя… Я не верю просто…

Телефон вибрирует, какое-то сообщение от Марины. Но я не смотрю. Не сейчас. Сейчас есть только дорога, аэропорт и цель: увидеть её, обнять, убедиться, что она в безопасности. А всё остальное… Остальное подождёт. Или будет решено — прямо там, в Питере… На месте, блядь. Как очная ставка. Они же типа трахаются сейчас? Вот и разберемся, что да как так у них произошло…

По дороге пытаюсь взять себя в руки. Глубоко дышу, считаю про себя до десяти. Нужно сохранять ясность ума. Нельзя наломать дров сгоряча. Но внутри всё равно клокочет — ярость, боль, ревность, страх. Страх, что я могу потерять её. Страх, что она действительно могла поступить так — после всего, что между нами было.

Вспоминаю наш первый раз, её взгляд, когда мы впервые поцеловались. То, как она каждый раз зажималась передо мной… Да она, блядь, член сосать даже не умеет, с хуя ли ей вдруг становиться развратной блядью, правда же?

Набухалась и полезла?

Нет. Нет нахуй… Не может быть, чтобы она вот так просто взяла и предала всё это. Что-то здесь не так. Слишком много «но»: она не такая, она не стала бы, она сама знает, что такое предательство… Значит, либо Паша врёт, либо ситуация совсем не та, какой кажется.

Решаю, что сначала увижу её. Поговорю. Посмотрю в глаза. Только тогда сделаю выводы.

Такси подъезжает к терминалу. Достаю телефон, оплачиваю поездку, выхожу. Воздух холодный, резкий — он немного отрезвляет. Захожу внутрь, иду к табло рейсов. Мозг работает чётко: найти ближайший рейс до Питера, купить билет, вылететь. Никаких «если», никаких «может быть».

Подхожу к стойке регистрации. Сотрудник улыбается. А мне вообще не до улыбок сейчас. У меня такая морда, что он тут же меняется в лице.

— Добрый вечер. Чем могу помочь?

— Мне нужен билет до Санкт-Петербурга. Ближайший рейс.

— Одну минуту… — он проверяет на экране. — Есть место на рейс в 22:15. Подойдёт?

— Да. Оформляйте.

Пока он печатает билет, я пишу короткое сообщение Дане:

«Перезвони мне. Это срочно!».

Отправляю и убираю в карман.

Клянусь, если она мне изменила, я её задушу, сука… Собственными руками.

Глава 44

Дана Сапиева

Я просыпаюсь от чужих касаний — резких, настойчивых… Голова раскалывается так, будто внутри бьются тысячи маленьких молоточков. В висках пульсирует, во рту сухо, а тело будто не моё — тяжёлое, непослушное. Ощущение, что мне вчера что-то подмешали…

— М… Не надо… Не трогай меня… — бормочу я, пытаясь отстраниться, отвернуться к стене.

Но меня сильнее встряхивают:

— Дана, проснись!

Я вздрагиваю, резко открываю глаза, и замираю… Передо мной Демьян. Я не могу поверить, что он здесь, в этом номере, рядом со мной. Сердце начинает колотиться так часто, что становится трудно дышать. Что я пропустила? Ощущение вакуума не покидает…

— Дёма… — шепчу я пересохшими губами.

— Дана… Какого чёрта?! — его голос звучит жёстко, почти злобно.

— Ты что тут делаешь?.. Демьян…

— А ты?!

— Я… Я спала… — отвечаю растерянно, ещё не до конца понимая, что происходит…

— Спала, да? — он достаёт телефон и показывает мне фото. Фото, где я лежу голая в постели. — А с кем спала, часом не помнишь?

Я хватаю телефон, в ужасе смотрю на экран. Потом опускаю взгляд на себя — я раздета. Меня начинает трясти крупной дрожью. Внутри всё сжимается от страха и стыда.

— Дём… Это не то, что ты думаешь… Это… — пытаюсь объяснить, но слова путаются, застревают в горле.

— Дана, — его голос становится ещё жёстче. — Где этот ублюдок? Что было ночью?

— Я пошла в номер с ним, он провожал… Я его

— Ты так много выпила? Нахрена? — в его голосе звучит боль, смешанная с гневом.

— Нет… Дём… Я всего три бокала выпила… Я не знаю… — голос дрожит, слёзы подступают к глазам.

И тут меня прорывает. Я начинаю рыдать — громко, судорожно, задыхаясь между всхлипами. Тело трясёт так сильно, что я едва сижу на месте. Всё внутри горит от стыда, от боли, от осознания, как это выглядит со стороны.

Демьян на мгновение замирает, потом пододвигается ближе и обнимает меня. Его руки тёплые, знакомые, и от этого становится ещё больнее. Я цепляюсь за него, как за последнюю опору в этом шатком мире. За его запах… За то, что к нему чувствую, но он весь каменный при этом…

— У тебя с ним… У тебя… — он не договаривает, но я понимаю вопрос. Его глаза ищут правду в моём взгляде, и я не могу отвести их.

Сердце колотится так громко, что, кажется, он может услышать его биение. Я молчу несколько долгих секунд, собираясь с силами.

— Я не помню… — отвечаю ему еле слышно, с болью в голосе. — Я правда не помню… Но… Я не думаю, что что-то было. Я бы почувствовала, наверное, я бы… — я замолкаю, не в силах закончить фразу.

Он резко встаёт с кровати, отрывает от себя мои руки. Я чувствую, как его тепло уходит, оставляя после себя ледяную пустоту.

— Демьян, нет! — кричу я, протягивая к нему руки. — Послушай меня, пожалуйста… Я не хотела… Дёма!

Но он уже идёт к двери. Его шаги звучат глухо, но отчётливо… Каждый будто бьёт по нервам. Он останавливается на секунду, будто хочет что-то сказать, но передумывает. Хлопает дверью — звук отдаётся в моей голове, как выстрел.

Я остаюсь одна. Рыдаю на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Слезы текут по щекам, капают на простыни. В ушах до сих пор стоит этот звук — хлопок двери. Он звучит снова и снова, эхом отдаваясь в сознании.

«Почему всё так вышло? — думаю я, сжимая пальцами край подушки. — За что?! Я вообще этого не хотела… Какого чёрта… Неужели Паша реально мной воспользовался?!».

Пытаюсь вспомнить вчерашний вечер: ресторан, вино, его настойчивость… Я действительно оттолкнула его у двери. Помню, как стояла, прислонившись к стене, и пыталась отдышаться. Помню, как думала о Демьяне перед сном, о том, как хотела ему позвонить... Как сняла платье, легла в постель и закрыла глаза, надеясь, что сон принесёт облегчение…

Что могло случиться дальше, я не представляю. Потому что просто не помню — я спала… И если секс с Демьяном я ощущала всеми фибрами своей души и тела, но сейчас я помню только сладкий сон о том, как мы с ним занимались любовью… На утро я бы подумала, что именно так и разделась… Похмелье долбит в груди… Но ощущений каких-то вмешательств у меня нет. Секс ведь ощущается, правда? Нельзя просто не заметить… На простыни ничего нет. Другим мужчиной тут не пахнет… Тогда какого же чёрта… И зачем он ему это скинул?! Подлый гадкий трус… Выглядит как подстава…

Но теперь Демьян ушёл.

Я еле поднимаюсь с кровати, накинув на себя халат, подхожу к окну. За стеклом — серый питерский день, дождь, стекающий по стеклу. Всё вокруг кажется таким же серым и безнадёжным, как моё состояние. Он прилетел ко мне… Он прилетел за мной…

Сажусь на подоконник, обнимаю колени. Дождь за окном усиливается, капли барабанят по стеклу, словно отсчитывая секунды моего одиночества. Я закрываю глаза, пытаясь собраться с силами. Где-то глубоко внутри теплится надежда — слабая, хрупкая, но всё же надежда. Надежда на то, что мы сможем всё исправить, что ничего не было… Но ком подступает к горлу…

А потом я слышу крики, доносящиеся из коридора… Тут же спрыгиваю и на полуватных ногах несусь туда…

Глава 45

Демьян Разумовский

Я стою в номере, смотрю на Дану… Она дрожит, плачет, говорит эти слова: «Я не помню… Я правда не помню…» и внутри всё взрывается… Злость накрывает с головой, застилает глаза красной пеленой. Мне больно. Так, будто кто-то воткнул нож прямо в грудь и проворачивает его медленно, методично. Я вижу, что она напугана, что ей плохо, но остаться рядом не могу. Боюсь, что сорвусь, наговорю лишнего или, хуже того, сделаю что-то, о чём потом пожалею.

Она продолжает блеять, а я не могу с этим смириться. Я тупо не могу понять. За что, сука?! Ну нахуя…

Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и выхожу из номера, громко хлопая дверью. Звук отдаётся эхом в пустой груди, будто я только что отрубил что-то важное, живое. И оставил его там в комнате…

Спускаюсь вниз, едва сдерживая себя, чтобы не разнести всё на пути. Подхожу к администратору:

— Мне нужны записи с камер наблюдения за прошлый вечер. Номер 311, — бросаю сразу же, и он хлопает глазами, глядя на меня с тревогой.

— Простите, но мы не можем… — начинает этот тип…

— Деньги решат вопрос? — я кладу на стойку несколько крупных купюр. — Сейчас. Срочно. Показывай, чел, пока я не натравил сюда полицию…

Администратор колеблется секунду, потом кивает. Мы проходим в подсобку, он запускает запись.

На экране я вижу коридор, Дана и Паша у двери её номера… Всё, как она и говорила… Она отталкивает его, жестом показывает, что не пустит. Он стоит несколько минут, будто ждёт, что она передумает... Потом достаёт из кармана ключ-карту, проводит по замку и дверь открывается. С-с-сука…

У меня скрипит челюсть. Как? Откуда у него доступ? Неужели, блядь, спиздил??? Как-то же он добыл эту копию. Уж явно не от неё… Какой же выблядок, а…

Он заходит внутрь буквально на две минуты… Выходит, ухмыляясь, держит в руке — телефон. И меня как-то немного отпускает. Если бы ебались… Он бы явно там на дольше задержался. Однако и это не унимает того факта, что я хочу разъебать ему морду. Мало того, что он подглядывал за ней спящей, так ещё возможно и раздел… Уёбок, блядь, гнусный…

— В каком номере это чучело живёт?

— Послушайте… Ну…

Я резко хватаю его за грудки.

— Ты, сука, понимаешь, что он Вашим же ключом открыл дверь от номера

Тот смотрит на экран, сглатывает.

— Триста два… В правом крыле…

Я отпускаю его и выхожу из подсобки. Весь злой, сука… Просто готовый рвать и убивать на куски…

Теперь я знаю, где его искать. Номер на том же этаже, вдоль по коридору направо.

Подхожу к двери, громко стучу. Пытаюсь держать себя в руках, иначе этот пидорас мне не откроет… Остаётся только надеяться, что спросонья пидор не узнает мой голос…

— Кто? — раздаётся изнутри.

— Консьерж. Завтрак принёс, — отвечаю я, стараясь говорить спокойно.

— Я не заказывал.

— За счёт заведения…

Слышу его шаги… И мысленно готовлюсь. Сжимаю кулак так крепко, что он белеем или даже синеет… Дверь приоткрывается. Паша появляется на пороге — в халате, сонный и всё такой же уёбищный как раньше. Видит меня и лицо его меняется: улыбка гаснет, глаза расширяются. Только хочет съебаться, захлопнув дверь, как я не даю ему времени среагировать. Одним резким ударом бью в нос — слышу хруст, вижу, как кровь брызжет на халат.

— И это, сука, тоже за счёт заведения, — цежу сквозь зубы.

И продолжаю бить. В живот, в лицо, снова в нос. Внутри сколько ярости, чистой, необузданной, что я готов всего его переломать прямо сейчас... Он пытается закрыться, отползти, но я прижимаю его к полу, не давая шанса.

— Ты что творишь?! — кричит он, но я не слушаю.

Из холла доносится крик консьержки:

— Помогите! Здесь драка!

Люди выбегают из соседних номеров, кто-то пытается нас разнять, но я уже не контролирую себя. В голове только мысли о том, что он видел её голой. Он фотографировал её, пока она спала… Уязвимая и такая пьяная.

— Я, сука, убью тебя, если ты её пальцем тронул, гондонище!

— Я не трогал…

— Уёбок!

— Демьян! — раздаётся вдруг знакомый голос за спиной.

Я замираю, опускаю руки. По коридору бежит Дана — в халате, волосы растрёпаны, глаза красные от слёз. Она бросается ко мне, хватает за руку:

— Остановись! Что ты делаешь?!

Смотрю на неё, и ярость вдруг отступает, оставляя после себя пустоту и боль. Вижу её лицо… Испуганное, заплаканное, но при этом такое сильное... Она не защищает его, я знаю — она защищает меня. От меня самого.

Паша вошкается, зажимает разбитый нос, из которого хлещет кровь. Кто-то из постояльцев уже звонит в охрану, консьержка кричит, чтобы мы прекратили.

— Пойдём, — тихо говорит Дана, беря меня за руку. — Пойдём отсюда. Пожалуйста… Умоляю тебя, Дёма, пошли…

Её голос звучит так, будто доносится издалека. Я делаю шаг назад, отрываю взгляд от этого морального выродка. Дышу тяжело, кулаки всё ещё сжаты, но внутри что-то ломается.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, наконец глядя ей в глаза.

— Да, — она кивает, но её рука, сжимающая мою, дрожит. — Зачем ты это сделал… Демьян, не надо было…

— Он тебя сфоткал, пока ты спала, блин… — вырывается у меня. — Ты понимаешь, что это значит?!

— Понимаю, — она прижимается ко мне. — Но это не повод становиться таким, как он...

В коридоре уже толпа. Охрана отеля приближается, кто-то требует объяснений. Но я не смотрю ни на кого, кроме неё.

— Тебе, сука, конец… Я тебя засажу, падла, — рычу на него, пока они в недоумении бегают там вокруг.

— Вы в порядке? — обращаются к нему, помогая встать.

— Да… Да, я в порядке…

— Пойдём, — повторяет Дана. — Давай уйдём. Поговорим. Нормально. Без кулаков…

Я киваю, хотя внутри всё горит… Ну как так, а…

Мы разворачиваемся и идём прочь отсюда в сторону её номера, однако у меня в груди до сих пор дыра размером со вселенную… И даже не потому что она напилась или что-то такое, а потому что я не предотвратил этого… Я отправил её в эту командировку, сука… Не уследил… И теперь чувствую себя виноватым за то, что всё это произошло…

Глава 46

Дана Сапиева

Мы заходим в номер, и я чуть ли не волоку Демьяна за руку, а он идёт, будто на автопилоте, с лицом, искажённым от злости и боли. Я чувствую, как внутри всё дрожит… Не только от пережитого, но и от страха, что я действительно сделала что-то, чего не должна была? Но память твердит другое, я оттолкнула Пашу, я осталась одна… Как же тогда он зашёл вообще… Как так вышло, блин?!

Я тут же бросаюсь к аптечке… Руки трясутся, но я заставляю себя сосредоточиться. Достаю перекись, вату, бинт. Демьян садится на край кровати, стискивает челюсть так, что на скулах играют желваки, смотрит на меня из-под бровей, будто прибить готов. Я знаю этот взгляд. Я очень хорошо его знаю…

— Дёёём… Не смотри так, я прошу, — мой голос звучит тихо, почти умоляюще.

— А как мне смотреть?! Я же говорил, не надо лететь тебе! Всё эта чёртова работа и эти люди, которые нас с тобой окружают! — он ударяет кулаком по столу, и я вздрагиваю.

Осторожно беру его за руку… Костяшки сбиты, кожа содрана. Он там такое с этим Пашей сделал, блин. Смотреть было жутко. Начинаю аккуратно обрабатывать раны.

— Прекрати, не надо так… — я стараюсь говорить ровно, но голос всё равно дрожит. — Я понимаю, что виновата, и знаю, что ты не простишь, но не порти себе карьеру, договорились?.. Он ведь начнёт тебя порочить…

— Что за бред? — он резко поднимает на меня глаза.

— Какой бред… Это не бред…

Он вдруг дёргает меня к себе на колени, заставив сесть на себя. Я замираю, смотрю в его глаза. Слишком близко… А там внутри целая буря…

— Ты чё там удумала?! — его голос звучит жёстко, но в нём слышится что-то ещё… Что-то, что заставляет моё сердце сжаться. — Что значит «не простишь»? Ты что, расстаться со мной захотела?

Я молчу. В горле ком, слова застревают. Я действительно думала, что после всего он просто развернётся и уйдёт. Что увидит эти фото и решит: «Всё, это конец».

— Я думала…

— Херово думала ты, Дана Дмитриевна…

И тут он обхватывает меня обеими руками, прижимает к себе так крепко, что становится трудно дышать. Целует сначала жёстко, почти больно, потом мягче, нежнее. Его пальцы путаются в моих волосах, скользят по спине, а затем развязывают пояс и раздвигают полы халата в стороны.

— Если бы даже не знал, что ничего не было, то и тогда бы не расстался, просто бы убил тебя, — шепчет он мне в губы между поцелуями…

— Утешает… Очень… Демьян… — я выгибаюсь, хватаю его за плечи, цепляюсь, будто он единственная моя

— Ещё и без трусов бегаешь, засранка, — он шлёпает меня по попе, заставляя вздрогнуть.

— Я не успела надеть…

— Не успела она… — он усмехается, сжимая мою задницу сильнее…

Целует снова… Теперь уже медленно, тягуче, будто хочет запомнить каждое мгновение. Его руки гладят мою спину, плечи, спускаются ниже. Он бережно оголяет плечи, скидывая с меня халат. Я остаюсь полностью обнажённой на нём.

Закрываю глаза, прижимаюсь к нему всем телом… Чувствую, как его дыхание смешивается с моим, как его сердце бьётся рядом с моим… Сначала быстро, неровно, потом всё спокойнее, ровнее.

Его губы скользят по моей шее, оставляют лёгкие, почти невесомые поцелуи вдоль ключиц. Каждое прикосновение отзывается волной дрожи, пробегает по коже мурашками. Пальцы Демьяна очерчивают контуры моего тела… Медленно, изучающе, с какой-то новой, доселе неведомой нежностью. И даже если на них всё ещё кровь, я не думаю об этом… Я вообще кроме нас двоих ни о чём не думаю…

Провожу ладонями по его широченным плечам, чувствую под пальцами напряжённые мышцы, горячую кожу. Скольжу выше, запутываюсь пальцами в его белых волосах, слегка притягиваю его ближе. Он тихо вздыхает мне в шею, и этот звук отдаётся во мне сладкой пульсацией.

Демьян осторожно укладывает меня на кровать, нависает сверху, опираясь на локти. Его взгляд — тёмный, глубокий, в нём больше не злость, а страсть, нежность, отчаянная потребность быть рядом… Он смотрит на меня так, будто уже реально сто раз пожалел, что мы работаем вместе…

— Моя красавица… Колючка…

Его пальцы скользят вдоль моего бедра, поднимаются выше, вызывают волну дрожи. Я выгибаюсь навстречу, теряясь в ощущениях, в тепле его тела, в ритме наших сбившихся дыханий. Слышу звуки ремня, а потом в ту же самую секунду он прибивает меня к кровати, войдя до самого основания…

Движения Демьяна становятся увереннее, но не теряют нежности. Он целует меня, глубоко, жадно, но в то же время так бережно, словно я могу рассыпаться от слишком сильного прикосновения. Его ладонь ложится на мою щёку, большой палец мягко проводит по нижней губе, толкается внутрь ритмично с нижней частью…

Мы сливаемся воедино. Время теряет смысл, остаётся только ощущение его кожи на моей, будто мы реально одно целое, его рук, скользящих по телу, его губ, горячими метками оставляющих следы на плечах, груди, животе — повсюду.

Я отвечаю на каждое движение, растворяюсь в нём без остатка…

Дыхание сбивается, становится прерывистым. Мы двигаемся всё быстрее, но при этом не теряем этой удивительной связи — не только тел, но и душ. Хотя уже ведём себя как животные… Я чувствую, как напряжение внутри нарастает, скручивается тугой спиралью, чтобы в следующий миг взорваться ослепительной вспышкой, заставив замереть на мгновение, а потом рассыпаться на тысячи осколков уже знакомого наслаждения…

Демьян замирает на долю секунды после этого, затем делает последний глубокий толчок и глухо стонет мне в плечо. Его тело напрягается, потом расслабляется, он тяжело дышит, уткнувшись лбом в изгиб моей шеи.

Несколько долгих мгновений мы лежим неподвижно, пытаясь отдышаться, прийти в себя. Его пальцы сжимают мои плечи, будто проверяя здесь ли я, под ним ли… Моё сердце постепенно замедляет свой бешеный ритм.

Он осторожно переворачивается на бок, притягивает меня к себе, укрывает нас одеялом. Я прижимаюсь щекой к его груди, слушаю, как выравнивается его сердцебиение. Его рука мягко гладит меня по волосам, по плечу, по спине — успокаивающе, убаюкивающе.

В комнате тихо. За окном ещё ночь, город спит. И мне так перед ним стыдно, но... Если бы этого не случилось, его бы здесь не было… Здесь и сейчас, в этом тепле, в этой близости, в этом новом, очищенном от обид и недоверия чувстве.

Я засыпаю под мерное биение его сердца, чувствуя, как последние остатки тревоги тают без следа. Теперь всё будет хорошо… Точно будет… Я уверена…

— Прости, — шепчу я сквозь сон. — Прости, что заставила тебя так страдать. Я не хотела, чтобы всё это случилось… Никогда больше не пойду ни на какие корпоративы…

— Тише, — он прижимает палец к моим губам. — Не надо. Я должен был тебе верить. Должен был сначала выслушать, а не срываться.

— Но ты же видел фото… Я бы тоже с ума сошла…

— Это взорвало меня изнутри. Но я должен был понять, что ты — это ты. Что ты не способна на предательство…

Он снова целует меня… Нежно, трепетно, будто просит прощения. Я отвечаю на поцелуй, обвиваю его шею руками, прижимаюсь ещё ближе.

— Никогда больше так не делай… Не исчезай из моей жизни даже на секунду. Я не могу, когда ты где-то далеко…

— Не буду, — обещаю я. — Никогда… Я тебя люблю, Демьян…

— А я тебя люблю, колючка моя…

Он целует меня в макушку, и я окончательно засыпаю, слушая, как ровно бьётся его сердце у меня под ухом…

Глава 47

Демьян Разумовский

Я просыпаюсь от настойчивой трели звонка… Мозг ещё затуманен сном, тело приятно ноет после ночи, полной страсти и близости с ней... Она спит рядом, уткнувшись носом в моё плечо, её волосы рассыпались по груди… Мягкие на ощупь, пахнущие чем-то цветочным… Видимо, тут такой шампунь. Хотя на ней любой запах открывается как-то по-особенному…

Звонок повторяется громче, требовательнее. С досадой открываю глаза, щурюсь на экран телефона. Имя шефа «Игорь» горит красным, будто сигнал тревоги. И потерев лицо ладонью, я немедленно поднимаю трубку…

— Демьян, где тебя носит?! Сегодня важное заседание по «Инвайту», а тебя нет!

— Я в Питере, — отвечаю коротко, стараясь говорить ровно.

— Что??? Где ты? — голос шефа звучит так, будто он не верит своим ушам.

— Так вышло… Я понимаю, что это не по правилам, но…

— Нет, знаете что… Любовные драмы свои можете оставлять за пределами рабочего процесса. Это не повод срывать стратегическое совещание! Я не для этого дал тебе должность!

В этот момент Дана выхватывает трубку из моей руки… Мягкая, тёплая ладонь скользит по моей груди, когда она тянется вперёд.

— Здравствуйте, извините, это моя вина, — её голос звучит уверенно, но чуть хрипловато после сна. — Демьян приехал, потому что я оказалась в беде…

— В какой беде? — переспрашивает шеф, и в его тоне слышится недоверие.

Мы сталкиваемся взглядами. Дана на мгновение замирает, потом

— Так… Ясно. Я тебя услышал, — пауза на том конце провода кажется бесконечной. — Извини, что сорвался. Но ты, Демьян, должен был предупредить хотя бы…

— Извините его ещё раз, он ни при чём, — настаивает Дана. — Это я попросила его приехать.

— Дурдом какой-то… Я перезвоню, — шеф сбрасывает звонок.

Дана откладывает телефон, поворачивается ко мне.

— Зачем рассказала? — спрашиваю я, приподнимаясь на локте.

— Потому что не хочу, чтобы тебя уволили… Или понизили… — она проводит пальцем по моей груди, чуть задевая кожу ногтями.

— Зато тебя бы повысили, — усмехаюсь я, дёргая её к себе. — Ты же хотела…

Она звонко, искренне смеётся, и этот звук отдаётся теплом где-то внутри меня.

— Начальница и подчинённый в одной постели — это что-то новенькое, — шепчет она, наклоняясь ближе. Её губы почти касаются моих.

— О, это было бы феерично, я считаю, — я провожу рукой вдоль её бедра, слегка сжимая. — Представляешь, какие у нас были бы совещания?

— Строгие, деловые, — она игриво приподнимает бровь. — С элементами флирта.

— И наказания для провинившихся, — подхватываю я, переворачивая её на спину и сжимаю задницу. У меня уже такая дубина между ног. Положить некуда… Перевешивает всё тело.

— И всё-таки тебя не понизят, а я специально буду нарушать правила, идёт? — её голос становится тише, дыхание учащается.

— Тогда я буду вынужден принимать меры, — шепчу ей на ухо, целуя мочку. — Очень строгие меры.

Толкаю язык в её рот, глубоко и жадно, позволяя рукам скользить по её телу. Каждое прикосновение отзывается дрожью, каждый вздох — полувсхлипом. Мои губы спускаются по её шее, задерживаются на ключицах, оставляют лёгкие укусы на плечах. Дана выгибается навстречу, тихо стонет, когда я провожу языком вдоль линии груди, изучая заодно нет ли на ней следов другого мужика. Не знаю, почему до сих пор кроет ревностью… Но их я не нахожу. Её кожа гладкая, горячая, чуть солоноватая на вкус и почти чистая, если не считать моих прошлых засосов, которые я помню наизусть.

Пальцы скользят вдоль её ребра, опускаются к бедру, слегка сжимают внутреннюю сторону. Она вздрагивает, её дыхание учащается, становится прерывистым. Это сводит с ума…

Скольжу ниже… Она сама раздвигает ноги чуть шире, приглашая, умоляя продолжить. Я улыбаюсь, не отрываясь от её кожи, от поцелуев вдоль ключицы.

Наконец, пальцы находят то, что искали. Она действительно мокрая — смазка блестит на коже, скользит под моими прикосновениями. Я провожу круговыми движениями, едва касаясь самых чувствительных точек, и Дана издаёт протяжный стон, запрокидывает голову.

— Ты такая… — шепчу я, едва касаясь губами её уха. — Такая гладкая, такая горячая… Течёшь для меня, Дана. Только для меня…

Она тихо всхлипывает, выгибается сильнее, прижимается ко мне всем телом.

— Да… — её голос звучит хрипло, почти неузнаваемо. — Только для тебя…

Я продолжаю ласкать её — медленно, мучительно медленно. Кончиками пальцев обвожу контуры груди, провожу по затвердевшим соскам, чуть сжимаю их. Дана задыхается, её ногти слегка царапают мою спину, заставляя кожу покрываться мурашками.

— Демьян… — выдыхает она. — Пожалуйста…

Её мольба для меня, как сигнал. Что она уже тоже не может терпеть. Хочет меня, и я хочу… Больше не медлю. Вхожу в неё одним плавным движением. Так глубоко, что сразу же вгоняю по самое основание. Она вскрикивает, впивается ногтями в мои плечи, но тут же обнимает крепче, притягивает ближе.

Мы находим ритм… Сначала медленный, тягучий, почти мучительный. Я даю ей привыкнуть, ощутить каждое мгновение, каждую волну удовольствия после такой ночи. Её тело дрожит подо мной, дыхание сбивается, глаза закрыты, губы приоткрыты. Вся мокрая…

— Посмотри на меня, колючка, — прошу я, чуть замедляясь.

Она открывает глаза — они тёмные, затуманенные наслаждением. В них абсолютно всё, что я хотел и хочу видеть в своей жизни. Страсть, доверие, любовь. Это бьёт по нервам сильнее любого другого физического ощущения.

Движения становятся быстрее, резче. Я целую её в губы, в щёки, в шею, шепчу что-то бессвязное, хвалю, называю самой красивой, самой желанной. Она отвечает стонами, всхлипами, судорожными вздохами, её пальцы путаются в моих волосах, тянут, отпускают, снова тянут.

Чувствую, как напряжение внутри неё нарастает, она сжимается вокруг меня, выгибается, задыхается. Её оргазм приходит волной, сильной, яркой, почти болезненной в своей интенсивности. Она кричит моё имя, дрожит всем телом, цепляется за меня.

Этого достаточно, чтобы и меня унесло следом. Я делаю последний глубокий толчок, замираю на мгновение, а потом отпускаю себя с глухим стоном, сжимая её в объятиях так крепко, будто боюсь, что она исчезнет.

Несколько долгих мгновений мы лежим неподвижно, пытаясь отдышаться, прийти в себя. Её сердце бешено колотится под моей ладонью, моё — не отстаёт. Пот выступает на коже, смешиваясь с теплом наших тел.

— Мы… Мы… Что без… — бормочет она, только-только догоняя.

— Да. Мы без… И я в тебя кончил, если что…

Она сглатывает. Смотрит на меня в каком-то немом отчаянии.

Я осторожно выхожу из неё, переворачиваюсь на бок, притягиваю Дану к себе. Укрываю нас одеялом, глажу её по спине, медленно, успокаивающе. Она прижимается щекой к моей груди, проводит пальцами по плечу…

— Я хочу, чтобы ты была моей полностью… Я знаю, как тебе дорога работа, поэтому не прошу тебя уходить с неё, но… В декрет придётся, колючка. Хочешь ты этого или нет…

— Какой же ты козлина, Разумовский… — выдаёт она со вздохом, но не толкает меня. Позволяет обнимать.

— Почему это… Ты не хочешь мне родить? Маленьких чертят?

— Тогда уж маленьких белых ежат, дурачок… — тихо хихикает она, целует меня в плечо, а я обнимаю её крепче, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. Впервые за долгое время всё кажется правильным. Всё на своих местах. И она — точно на своём… Со мной, за мной, подо мной… Как и должно быть.

Глава 48

Дана Сапиева

Мы с Демьяном сразу же летим обратно в Москву… В самолёте почти не разговариваем, только переглядываемся, сжимаем друг другу руки, будто боимся, что реальность вот-вот рассыплется, как карточный домик. И я действительно боюсь, потому что всё ещё такое хрупкое. Хотя в своём мужчине я теперь уверена на все сто процентов… В голове до сих пор крутится то, что произошло… Не по себе, если честно, что заставила его так сильно переживать и ревновать. Эти фотки, его отчаянный приезд, наша ночь, утренний звонок шефа… И теперь — возвращение

Когда мы приезжаем прямо с аэропорта на работу, атмосфера в офисе сразу кажется напряжённой. Коллеги бросают косые взгляды, перешёптываются за спиной. Я чувствую, как повсюду пробегает холодок — значит, слухи уже расползлись. И это совсем неприятно…

Демьян направляется к кабинету шефа, а я остаюсь в коридоре. Ко мне тут же подлетает Аня, хватает за руку и тянет в сторону, подальше от чужих ушей.

— Боже мой, Дана! Что там у вас случилось такое?!

Глаза по две пятирублёвые монеты. Я сглатываю от напряжения, не зная, как сказать. Да и вообще не знаю… Ощущение, что они тут только нас и обсуждали, хотя сам офис всё ещё отходит от вчерашнего корпоратива… Шары, недопитое спиртное, заныканное по углам. Я же вижу — у меня глаз алмаз…

— А ч… что… Что случилось?

— Ну что произошло между тобой и Пашей…

— Между нами ничего… Не было. Только злосчастный инцидент, где он сфотографировал меня голой, подло пробравшись ко мне в номер…

Подруга меняется в лице…

— Ну… Паша всем рассказал свою версию… — шепчет она быстро, с тревогой в глазах. — Говорит, что ты напилась, всё случилось по обоюдному согласию, те фото он сделал «на память», а Демьян его от ревности избил. И самое главное, он снял побои и написал заявление! Шеф может уволить Демьяна за это…

— Что?! Он там совсем что ли в край охренел?!

У меня перехватывает дыхание. Внутри всё сжимается от страха и злости. Как он может так нагло врать? Как может выставлять меня виноватой?

Не раздумывая, я бросаюсь к кабинету шефа. Демьян уже там, они о чём-то говорят, но я распахиваю дверь и врываюсь внутрь, перебивая:

— Это я во всём виновата, если нужно кого-то уволить — увольняйте меня!

Демьян хмурится, поворачивается ко мне, хочет что-то сказать, но шеф усмехается:

— Всё-таки нашли вы подход друг к другу, да? Я не сомневался… Команда, блин… Друг за дружку горой…

Мне становится не по себе от его слов…

— Так точно, — коротко отвечает Демьян, глядя мне в глаза.

— Дана, проходи, — шеф кивает на стул рядом с Демьяном. Я стыдливо захожу и сажусь рядом с ним. — Я уже разбираюсь в данном вопросе, так что можете успокоиться. С Вашим Демьяном Викторовичем всё будет хорошо.

Я молчу, только хлопаю глазами, не в силах поверить, что он на нашей стороне.

Да ещё и это с «Вашим Демьяном Викторовичем». Прозвучало в укор, да? Боже, какой стыд… Интересно, он догадался про тот случай в кабинете? Наверное, да…

— А с Павлом? — тихо спрашиваю я. Мне бы не хотелось работать с ним и видеться, если честно. Совсем… Я его уже ненавижу.

— С Павлом… С ним всё просто. С сегодняшнего дня он здесь не работает. Ему уже отправили приказ на увольнение по статье.

В этот момент что-то внутри меня ломается. Слёзы сами собой катятся по щекам.

— Боже… — я всхлипываю. — Спасибо Вам…

— Не за что, молодёжь, — шеф слегка улыбается. — В моей компании такие твари не должны задерживаться. И, Демьян, — он пожимает ему руку. — Спасибо, что проследил и сделал всё, как надо.

— Да я не мог иначе… Мы женимся, — говорит он, заставив и меня, и его замолчать. Я смотрю ему в глаза в ужасе, не понимая, что происходит.

— Вот как? Поздравляю тогда…

Мы выходим из кабинета вместе. Я вся красная, глаза ещё мокрые, но на душе какая-то непонятная почти эйфория. Что он сказал? Женимся? Это что типа… Предложение такое? Или мне это всё вообще причудилось, блин… Да не, он пошутил, наверное, для него… Да же? Надо же как-то объяснить наши внерабочие отношения…

— Он вроде принял нас, да? — шепчу я, когда мы оказываемся в коридоре.

— Вроде бы… — Демьян чуть улыбается, смотрит на меня внимательно. Ощущение, что играется. — Но теперь мы точно знаем, кто есть кто. И что важно на самом деле…

— Да… — я вытираю остатки слёз, пытаюсь собраться. — Просто не верится, что всё так быстро решилось.

— Иногда справедливость всё-таки наступает, — он кладёт руку мне на плечо. Поглаживает. — И хорошо, что мы прошли через это вместе, да же?

— Да… Я тоже так думаю.

— Ну вот и отлично…

Он вдруг берёт меня за руку и тянет в сторону своего кабинета.

— Что ты делаешь?! — удивлённо шепчу я, озираясь по сторонам. Ведь все пялятся… Никто работой не занят! Никто, блин. Все только и делают, что нас обсуждают… Двух влюбленных ревнивцев-дураков… И меня шлюху такую! Замечательно… Спасибо, блин, Паша…

— Тшшш… Идём, колючка, — он улыбается, и в этой улыбке столько тепла, что сердце замирает.

Открывает дверь, пропускает меня вперёд. Кабинет пуст — все на рабочих местах, никто не мешает. Демьян закрывает дверь на замок, поворачивается ко мне и опускается на одно колено, заставив мои лёгкие уменьшиться до размеров спичечного короба… Что?! Реально?! Он не шутил?!

Глава 49

Демьян Разумовский

Мы выходим из кабинета шефа вместе… Я чувствую, как Дана всё ещё дрожит рядом со мной. Её пальцы в моей ладони кажутся такими хрупкими, а глаза — огромными, полными слёз облегчения. В груди что-то сжимается, я вдруг отчётливо понимаю, что не просто хочу быть с ней — я хочу провести с этой женщиной всю жизнь… И хотя я нифига не готов к тому, что придумал, подозреваю, что незачем ждать, ведь всё остальное — чёртовы формальности.

Тяну её в сторону своего кабинета с одной конкретной целью — укрыться от любопытных взглядов коллег и сделать то, что большего всего на свете требует сердце. Она послушно идёт следом… И я раз за разом вспоминаю, как она заступилась за меня, ворвавшись в кабинет шефа, словно разъярённая самка гепарда… Вот это моя женщина… Такая мне и нужна.

Кабинет пуст — все на рабочих местах, никто нам не мешает.

Я закрываю дверь и оборачиваюсь к ней…

Без раздумий опускаюсь на одно колено прямо перед ней. Она замирает, широко раскрыв глаза.

— У меня нет кольца, — говорю я хрипловато, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Вообще не так себе всё представлял, но пофиг. — Я просто встаю на колено, чтобы позвать тебя замуж…

Оглядываюсь по сторонам в поисках чего-то, что могло бы заменить кольцо. Взгляд цепляется за скрепку на столе. Я хватаю её, сгибаю в форме круга — неуклюже, неровно, но это сейчас не имеет значения.

— Вот, — протягиваю ей эту импровизированную «обручалку», стараясь не рассмеяться от

Она смотрит на меня, не моргая. В её глазах — смесь шока, недоверия и какой-то детской радости.

— Господи, ты шутишь, да? — шепчет она.

— Нет. Я на колене стою. Не шучу.

— Я вижу… — она прикрывает рот рукой, но я замечаю, как дрожат её губы. — Сердечный дедлайн, да?

— Да… Так и? Выйдешь?

Несколько долгих секунд она молчит, а потом вдруг начинает плакать — тихо, беззвучно, но слёзы катятся по щекам одна за другой, вынуждая внутри всё сжаться. Это же нормальная реакция, да? Это не потому что она не рада?

— Выйду… — шепчет со всхлипом. — Демьян, выйду… Да, выйду… Боже…

Я чувствую, как к горлу подступает ком. В груди целая буря эмоций… Наверное, я не ожидал, что она согласится. Хотя… Блин, да мы же созданы друг для друга…

— Можно я не буду надевать скрепку на палец? — вдруг говорит она, и мы оба смеёмся сквозь слёзы. — Не хочу, чтобы мне его потом ампутировали.

— Дурочка… — я поднимаюсь с колена, бросаю скрепку куда-то на стол и заключаю её в объятия, начав целовать…

Долго, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могу выразить словами. Она отвечает так же отчаянно, цепляется за мою рубашку, нюхая меня и зацеловывая всё лицо…

Мы обнимаемся, прижимаемся друг к другу так тесно, как будто пытаемся слиться в единое целое. Её слёзы высыхают, дыхание выравнивается, но она всё ещё слегка дрожит в моих руках.

— Я люблю тебя, — шепчу я, гладя её по волосам. — Больше всего на свете. И хочу, чтобы ты стала моей женой. Навсегда…

— Я тоже тебя люблю, — отвечает она, поднимая на меня глаза. В них — столько нежности, столько доверия, что у меня «мужское» внутри ёкает. — Так сильно, что даже страшно.

Я улыбаюсь, стираю большим пальцем последнюю слезинку с её щеки.

— Не надо бояться. Теперь всё будет хорошо. Мы будем вместе. Всегда.

Она кивает, прижимается лбом к моей груди. Я чувствую, как её сердце ровно, уверенно бьётся в такт с моим.

И тогда, сам не знаю почему, я решаюсь сказать то, о чём думал всё последнее время:

— А ещё я хочу, чтобы ты родила мне ребёнка, — шепчу ей на ухо, чувствуя, как она замирает в моих объятиях. — Хочу видеть тебя с нашим малышом на руках. Хочу, чтобы у нас была настоящая семья…

Как я тогда и сказал её бывшему. Мне кажется, я думал об этом с самого начала, как её увидел…

Она поднимает голову, смотрит на меня — в её глазах теперь не только любовь, но и что-то новое, светлое.

— Правда? — тихо спрашивает она.

— Правда, — я целую её в кончик носа. — Самая настоящая, самая искренняя правда.

Она улыбается… Прикрывает глаза…

— Тогда я согласна на всё, — говорит она. — На брак, на ребёнка, на семью… На нас с тобой. Я так счастлива, что мы тогда застряли в этом тупом лифте…

Я снова обнимаю её, прижимаю к себе так крепко, как только могу. Смеюсь, вспоминая, как она ругалась тогда и язвила… Как я делал тоже самое, лишь бы выбесить. Лишь бы отпечататься в её сердце клеймом… И вот, я там остался…

— Идём, колючка, — шепчу я, беря её за руку. — Теперь у нас впереди целая жизнь. И я обещаю, что сделаю тебя самой счастливой женщиной на свете…

Она кивает и переплетает свои пальцы с моими.

— Ведусь на твоё обещание, — улыбается она. — Идём…

Мы выходим из кабинета, держась за руки… Коллеги обдают нас любопытными взглядами, шушукаются… Марина что-то хочет пиздануть, но я буквально всем видом показываю, что больше никогда-никогда не позволю никому залезть в наши отношения. Ни по делу. Никак…

Провожаю свою до стола и выпрямляюсь, громко хлопая в ладоши. Привлекаю внимание.

— Народ, мы женимся. Все приглашены на свадьбу, если что…

Они тут же начинают свистеть, улюлюкать и прочее. Я смотрю на свою и подмигиваю ей, целуя в макушку. Шепчу на ухо:

— Всех уволю, блядь, если хоть как-то встрянут между нами. Люблю…

— И я тебя… Дурачок…

Эпилог

Дана Разумовская

Я до сих пор иногда щипаю себя — не верю, что всё это происходит со мной... Роскошная свадьба, о которой я втайне мечтала, но никогда не думала, что она станет реальностью… Мы с Демьяном решили не скромничать — раз уж начинаем жизнь вместе, то сделаем это так, чтобы запомнить навсегда.

Зал утопал в белых и кремовых цветах, огромные люстры сверкали, как звёзды, а музыка звучала так, что ноги сами просились в пляс. Я шла к алтарю в шикарном длинном свадебном платье с фатой и видела только его глаза... Демьян стоял, чуть бледный от волнения, но с такой уверенной улыбкой, когда увидел меня, что я не могла не улыбнуться в ответ — у меня перехватило дыхание.

На нашей свадьбе были все. Коллеги, друзья, родня… Мои буквально сразу обрадовались такой новости… И Демьян пришёлся им по душе… Даже шеф был рад нашему такому союзу. Пашу, кстати, реально уволили. И больше мы его не встречали, потому что Демьян поставил его на место с видео из отеля, где он взламывает мою дверь ключом…

Больше всего я боялась знакомства с его родителями. Они — люди из другого мира: богатство, статус, связи… А я — простая девушка, которая всего добивалась сама…

Однако его мама тогда меня взяла за руки и сказала:

— Дана, я вижу, как он на тебя смотрит. И мне этого достаточно. Ты сделала моего сына счастливым — а это самое главное…

А отец Демьяна, который поначалу казался мне суровым и неприступным, поднял тост на самой церемонии, впервые сказав что-то именно обо мне:

— Мы с женой долго ждали, когда наш сын встретит ту самую. И теперь я вижу, выбор Демьяна нам нравится... Добро пожаловать в семью, Дана.

Эти слова сняли с моих плеч огромный груз. Я больше не чувствовала себя чужой — я стала частью чего-то большого и целого… Семьи Разумовских.

Сейчас, почти год спустя, у нас четырёхмесячный Назар — наш маленький мир в крошечном тельце. Он спит в коляске, пока мы гуляем по парку, мирно сопит, подложив кулачок под щёку. Демьян то и дело наклоняется, поправляет одеяльце, шепчет:

— Смотри, какой он идеальный. В тебя пошёл — такой же упрямый и любопытный…

— Да ладно, в тебя, — смеюсь я. — Вон как

— Значит, будем вдвоём тебя доставать, — подмигивает он, насмехаясь. На самом деле доставать меня — всё так же его любимое занятие. Он ни на секунду не унимается. Даже дома продолжает строить из себя начальника, но когда получаем по башке, быстро приходит в чувства…

Я качаю головой, но внутри всё тает. Как же я их люблю — обоих.

Демьян продолжает:

— Знаешь, а ведь всё реально началось с лифта…

— И с твоего «колючка», — добавляю я.

— Точно. Идём, колючка… Всегда.

Пока мы смеёмся, из-за деревьев появляется фигура. Я сразу узнаю походку... ЭТо Игорь. Он замирает, увидев нас, потом резко сворачивает на боковую дорожку и почти убегает от нас в панике…

— О, Боже, ты видел?! — я не могу сдержать смеха. — Господи, как смешно…

— Да пусть валит… Должен знать своё место…

— Я всё ещё не могу забыть того раза, — я всё ещё смеюсь.

— Какого раза? — он приподнимает бровь.

— Когда ты сказал, что я жду от тебя малыша и мы поженились… прямо ему в лицо…

Демьян останавливается, поворачивает меня к себе, целует в лоб.

— И где я был не честен? Ты — моя любимая жена. Вот наш любимый сын. Пусть твой Игорюша отсосёт.

Я прижимаюсь к нему, смотрю в глаза и смеюсь…

— Знаешь, — говорю тихо. — Я раньше терпеть не могла День святого Валентина. Считала его глупым праздником, навязанным извне. А теперь… Теперь я обожаю этот дурацкий день, ведь мы тогда с тобой застряли не только в лифте, но и в сердце друг у друга…

— Сердце, говоришь? — он смеётся. — Надо будет запомнить в те моменты, когда ты орёшь на меня или пиздишь скалкой…

— Вот ты врунишка! Ни разу не била тебя скалкой! Но надо бы попробовать… Вдруг это продуктивнее, — я снова смеюсь, а потом серьёзно добавляю: — Я люблю тебя, Демьян. Больше жизни…

— И я тебя, колючка. И нашего Назара люблю. Мы — семья, как я и говорил…

Назар в коляске шевелит ручками, издаёт сонный звук — что-то среднее между смехом и воркованием. Я наклоняюсь к нему:

— О, проснулся, ёжик? Сейчас мама тебя поцелует!

Демьян ухмыляется, обнимает нас обоих — меня и сына. Я закрываю глаза, вдыхаю запах весны, слышу их дыхание рядом и думаю:

«Вот оно. Настоящее женское счастье. И оно, наконец, моё»…