Неизбежность

ГЛАВА 1

Отказ от ответственности

Примечание

ХОУП

ГЛАВА 60

Неизбежность

Картеры #5

Первая публикация, Октябрь 2017

Все права защищены. ©

Обложечное фото лицензировано у Shutterstock Inc.

Обложка разработана Red Rebel Clover.

Редактирование: Алиша Дэвис.

Форматирование: Лей Стоун.

Право Хлои Уолш быть признанной автором данного произведения было подтверждено ею в соответствии с Законом об авторском праве и смежных правах 2000 года.

Все права защищены. Ни одна часть данной публикации не может быть воспроизведена, сохранена в системе поиска данных или передана в любой форме и любыми средствами – электронными, механическими, включая копирование, запись или любую систему хранения и поиска информации – без предварительного письменного разрешения издателя. Также данное издание не может распространяться в любом другом виде, переплете или обложке, отличных от тех, в которых оно было опубликовано, а также без наложения аналогичных условий на последующего покупателя.

Данная электронная книга предназначена исключительно для личного использования. Эта электронная книга не подлежит перепродаже или передаче другим лицам. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим человеком, пожалуйста, приобретите дополнительный экземпляр для каждого читателя. Если вы читаете эту книгу и не покупали её, или если она не была приобретена специально для вашего использования, пожалуйста, вернитесь к вашему любимому продавцу и купите свою копию. Спасибо за уважение к труду этого автора.

ПЕРЕВОД: https://t.me/booksflcns

Отказ от ответственности

Эта книга является художественным произведением. Все имена, персонажи, места и события либо являются плодом воображения автора, либо использованы в вымышленном контексте. Любые совпадения с реальными событиями, местами или людьми, живыми или умершими, являются случайными.

Автор признаёт, что все названия песен, тексты песен, названия фильмов, персонажи фильмов, зарегистрированные торговые марки и бренды, упомянутые в этой книге, являются собственностью их правообладателей. Публикация и использование этих торговых марок не были санкционированы, связаны или спонсированы их владельцами.

Хлоя Уолш никоим образом не связана ни с одним из брендов, песен, музыкантов или артистов, упомянутых в этой книге.

Все права защищены ©

Примечание

Без сомнений, эта книга стала самой сложной и морально противоречивой из всех, что я когда-либо писала. Я пыталась откладывать её создание настолько долго, насколько это было возможно – да, она должна была выйти ещё в 2015 году. Много раз я была на грани того, чтобы сдаться и просто вычеркнуть эту историю. Кого-то финал обрадует, а кого-то разозлит. Всё, что я могу сказать – я следовала за сердцем Хоуп. Это её история, и мне пришлось сделать то, что требовал её характер.

Спасибо вам огромное за то, что остаётесь со мной. Надеюсь, вам понравится эта книга.

С любовью всегда,

Хлоя

Мучение— это полноценный роман и пятая книга непрерывной серии. Чтобы полностью понять и прочувствовать суть истории, сначала необходимо прочитатьПредательство, Вечность, Смирение, Мучение.В книге три точки зрения, и она содержит темы, предназначенные для взрослой аудитории (18+), включая чувствительные и зрелые вопросы.

Для полного погружения в эти книги рекомендуется сначала ознакомиться сBroken Series, прежде чем читатьКартеры.

И наконец,

Добро пожаловать в историю Хоуп Картер.

Надеюсь, она вам понравится.

Для Трейси,

потому что ты единственный человек, который терпел моё безумие шестнадцать лет и всё равно любит меня за это.

Тот день в школьном коридоре в первый год, когда я подошла и попросила тебя стать моей подругой, был одной из лучших идей в моей жизни.

Спасибо за дружбу на всю жизнь.

Я буду любить тебя вечно.

Если двум людям суждено быть вместе,

в конце концов, они снова найдут путь в объятия друг друга.

Это обязательное условие любви.

Это неизбежно...

Правда?

— Хоуп Картер, The Carter Kids

ХОУП

Февраль

Я не могла вспомнить, когда в последний раз хотела, чтобы рядом был мой отец.

Наверное, прошло уже много лет, но, сидя здесь, напротив человека, который раз за разом разбивал мне сердце, я действительно хотела своего отца. Мне нужны были его крепкие объятия. Мне нужно было, чтобы он сказал, что все будет хорошо. Чтобы пообещал, что исправит все ради меня. Но вместо этого передо мной сидел источник моей боли.

Я не могла понять Джордана Портера.

Почему он пришел сюда? И почему до сих пор не ушел?

Это не имело смысла.

Много лет назад он сбежал из моей жизни слишком быстро, а теперь не хотел уходить.

— Мы вообще собираемся говорить о чем-то важном? — спросила я, когда Джордан в очередной раз попытался завести разговор о прошлом. Это был уже, наверное, десятый раз. — Потому что прошлое — это мой жесткий предел, Джордан.

— В любви ко мне нет ничего постыдного, Хоуп, — прошептал Джордан, и я оцепенела.

О нет, только не это…

— В любви к тебе нет ничего постыдного? — Я покачала головой с отвращением. — Ты женился на мне, а потом бросил!

Он провел рукой по волосам и тяжело вздохнул: — Я не сделал этого специально.

— Но ты все равно сделал это. Специально или нет. Ты все равно разрушил мой мир. Ты самоуничтожился и потащил меня за собой, — прошипела я. — Думаю, это чертовски постыдно.

Его смешанные сигналы не шли мне на пользу. Я сходила с ума, пытаясь понять, чего он от меня хочет. Он исчез из моей жизни на столько лет, что я научилась справляться. Научилась жить без него. Но теперь он вернулся. Что, черт возьми, мне делать со всеми этими чувствами?

Я ведь так и не забыла его.

Мы были так молоды. Я

— Ты всегда была со мной! — взревел Джордан, его грудь тяжело вздымалась, когда он наконец-то сорвал с себя это раздражающее хладнокровие. Вскочив, он зашагал к окну гостиной и выглянул наружу. — Просто потому, что меня не было с тобой физически, не значит, что ты перестала быть центральной частью моего мира.

— Ну, это слишком плохо, — закричала я. Вскакивая на ноги, я с яростью пнула журнальный столик. — Потому что я подписала твои бумаги. Я достаточно натерпелась, и я устала, Джордан. — Глядя ему прямо в глаза, я продолжила: — Так окажи мне услугу и уйди, потому что я не готова пройти через это снова. Я всегда проигрываю, и мне слишком больно.

— Я ухожу, Хоуп, — ответил он, не отводя взгляда. — У меня нет выбора.

— Почему меня не удивляют эти слова? — выдавила я, чувствуя, будто воздух вытянули из моих легких. Моргая, я сделала несколько шагов назад. — Тебе нравится это? — Я указала на себя. — Тебе нравится причинять мне боль? — Охваченная эмоциями, которые я не могла распознать, я подошла к нему, и, в отличие от всех предыдущих раз, он не отступил. — Почему ты вернулся, Джордан? — потребовала я, сжимая его рубашку в кулаках и сдерживая рваный всхлип. — Почему вообще вернулся, если снова собираешься уйти, а?

— Я вернулся, потому что понял, что кое-что оставил, — его голос был хриплым и натянутым.

Он сделал шаг ближе, и меня пробила дрожь.

Медленно, мучительно медленно он положил руки мне на талию и прижался лбом к моему. — То, что я очень долго искал.

— Что?

— Тебя. — Его пальцы обхватили мои запястья. — Я искал надежду.

— Нет! — Я покачала головой, отказываясь верить в его жестокие слова и мучительные обещания. — Ты не имеешь это в виду.

— Имею, — прошептал он, устраняя расстояние между нами. — Я имею в виду это настолько, что хочу выгравировать это на своем теле.

— Ты не можешь, — слезы наполнили мои глаза. — Ты не можешь просто сказать это. — Я беспомощно огляделась и пожала плечами. — Ты ушел.

— И каждую секунду с тех пор я сожалел об этом, — его голос дрожал. Он протянул руки и нежно обхватил мое лицо. Я тут же зажмурилась, отчаянно пытаясь заблокировать происходящее. — Посмотри на меня. — Когда я не отреагировала, он слегка встряхнул меня. — Хоуп, посмотри на меня.

Медленно, нехотя, я открыла глаза и встретилась с его взглядом.

— Мне так жаль, — прошептал он. — За то, что я солгал тебе и ушел. — Он выдохнул прерывисто. — Клянусь, все, что я делал, было ради тебя. — Его руки зарылись в мои волосы. — Я знаю, что не заслуживаю тебя, но это не меняет того, что я люблю тебя. Я хочу тебя, Хоуп, и я слишком чертовски слаб, чтобы снова уйти. Так что я собираюсь попросить тебя о невозможном. — Он снова прижался лбом к моему. — Поехали со мной, Хоуп Картер.

— Ты не можешь просто сказать это и ожидать, что я приму это, Джордан, — я разрыдалась. — Ты не можешь просто снова ворваться в мою жизнь и попросить меня уйти с тобой! Я уже рисковала всем ради тебя, и посмотри, к чему это привело меня.

— Я знаю, что облажался, — ответил он охрипшим голосом. — Я знаю, что причинил тебе боль и все испортил. Но я должен быть честен с тобой, Хоуп… — Он замолчал, словно набираясь сил. — Если я не скажу это сейчас, я никогда не скажу, а я не могу снова уйти, зная, что ты не веришь, что ты самый важный человек в моей жизни. Потому что ты такая. Ты всегда была и всегда будешь.

— Тогда почему ты сделал это со мной? — я всхлипнула. Мои руки сами потянулись к его лицу. — Почему ты сломал меня?

— Мне многое нужно объяснить, — прошептал он. — Я знаю это.

— Если я поеду с тобой… — сказала я дрожащим голосом, взвешивая свои возможности. — Я хочу полной откровенности.

Джордан приподнял бровь, и я встретила его взгляд твердым выражением лица.

— Ты никогда не посмотришь на меня так же, — ответил он.

Я покачала головой. — Мне все равно. Я хочу знать.

— Тебе не все равно, — пробормотал он.

Отступив, Джордан расстегнул манжеты рубашки и закатал рукава.

— Что черт возьми это? — Мой голос едва был слышен, я еле могла дышать, уставившись на внутреннюю сторону его запястий. Я не понимала, зачем спрашиваю Джордана о том, что, очевидно, я уже знала, но мне нужно было услышать это от него.

— Ты знаешь, что это, — выдавил он, зеленые глаза вцепились в мое лицо, как будто моля меня не углубляться в это.

Я сделала шаг ближе, взяла его левую руку в свою и осторожно подтянула рукав до локтей. — Эти порезы? Мои глаза были прикованы к уродливым крест-накрест шрамам на внутренней стороне его запястий.

— Самоубийство.

— Почему?

Джордан вздохнул. — Иногда физическая боль легче переносится, чем эмоциональная.

Мои пальцы скользили по его шрамам, я трогала линии его изуродованной кожи, фиолетовые опухшие вены, вмятины на венах вызвали у меня дрожь, заставившую меня почувствовать тревогу.

Это были доказательства его многолетней боли.

— Когда все это началось? — спросила я, не доверяя себе, чтобы сказать что-то большее и не напугать его, снова заперев в ту раковину, в которой он любил прятаться.

— Не долго после того, как я ушел с Хилла, — ответил он. — Я... боролся с кое-чем. Вздохнув, он провел рукой по волосам. — Я хотел забыть. Все началось с алкоголя и немного марихуаны. Он хрипло засмеялся. — Но, очевидно, во мне слишком много Дерека, потому что вскоре я потерял контроль.

— Потерял контроль, — повторила я беззвучно.

Мой мир казался выдернутым из-под меня.

— Героин,

— Чепуха? — Я качала головой в недоумении. — Ты не наркоман, Джордан.

— Не так ли? — он ответил. — У меня есть документы, которые это опровергнут.

— Не могу в это поверить, — прошептала я, пытаясь осмыслить происходящее.

— Она была моим спонсором, — Джордан наконец нарушил жгучую тишину.

Я подняла взгляд на него. — Аннабель?

Джордан кивнул. — Я никогда не спал с ней.

Теперь я была та, кто отшатнулся. — Ты врешь. Он должен был врать. Она была его невестой.

— Я не вру, — ответил он, сделав шаг ближе. — Единственная женщина, с которой я был, — это ты.

— Как?

— Как? — он потряс головой в недоумении. — Ты о чем?

— Секс, Джордан, — я выплюнула эти слова. — Ты серьезно пытаешься заставить меня поверить, что не спал с этой женщиной?

— Ты дала мне все, что мне было нужно, — прошипел он, звуча странно оскорбленно. — Зачем мне было бы быть с ней ради секса?

— Потому что ты мужчина, — прошипела я, прижимая пальцы к вискам. Это было слишком сложно. — Так почему ты был помолвлен с ней?

— Потому что она нуждалась во мне.

— Я нуждалась в тебе.

— Я знаю, Хоуп. Боже, знаю. Но Аннабель… Я помог ей выбраться из дыры с абьюзивным бывшим, притворившись ее женихом, и она помогла мне выбраться из дыры с…

— Со мной, — я произнесла это, не скрывая сарказма. — Продолжай. Заканчивай фразу.

— Мне нужно было, чтобы ты отпустила, — выдавил он. — Это была ужасная чертова ложь, но я думал, что тебе нужно было это услышать.

— Почему? — потребовала я. — И почему, черт возьми, ты запихивал эту дрянь в свое тело?

— Потому что я хотел забыть, и мне было все равно, убью ли я себя в процессе, — ответил он честно. — На самом деле, я как раз на это и надеялся.

— Вот что я не понимаю, — призналась я, разрываясь между чувствами.

Часть меня хотела обнять этого мужчину и утешить его через его боль.

Другая часть меня хотела дать ему пощечину.

— Ты не должна это понимать, — прошептал он. — Просто знай, что я сделал тебе одолжение, уйдя.

— Нет, — прошипела я, качая головой. — Ты не имеешь права решать все за меня и оставлять меня в таком состоянии. Я стянула резинку с волос и попыталась взять себя в руки. — Ты меня разрушил. Я вынуждена была жить эти семь лет, не зная, что я сделала не так. Ты сломал меня, Джордан. И никакой успех или деньги не могут заполнить пустоту, которую ты оставил. Ты забрал мое сердце, Джордан. Я не могу продолжать не зная почему. Это слишком больно.

— Я шел ко дну, Хоуп, — прошипел он. — Я принял решение не утащить тебя с собой.

— Лжец.

— Я не лгу тебе, — прошипел он через стиснутые зубы.

— Ты ходил вокруг, притворяясь, что я какая-то чертова незнакомка, Джордан! Каждый раз, когда я смотрю на твою глупую, красивую физиономию, еще кусочек моего достоинства уходит, подпитывая мою ярость и разжигая мой гнев. — Скажи мне, почему ты оставил меня той ночью. Скажи мне или я уйду. Клянусь богом, я уйду и больше не вернусь!

— Потому что меня изнасиловали, хорошо?! — Голос Джордана сорвался, обнажая всю его боль. — Черт возьми, меня изнасиловали, и я не мог смотреть тебе в глаза!

Мои руки дрожащими движениями прикрыли рот.

— Джордан…

— Мой отчим… — его голос дрогнул. — Он насиловал меня, Хоуп. Снова и снова. Днями. Привязывал к кровати и делал это. — Он с силой провел пальцами по волосам, затем отступил, тяжело дыша. — Когда он заканчивал, просто оставлял меня там. — Его голова опустилась, а плечи содрогнулись. — К тому времени, как меня нашел Дерек… я был уже сломан.

Я зажала ладони у рта, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик.

Нет… Это был кошмар.

Я хочу проснуться.

— После этого я хотел умереть. — Он сжал кулаки, как будто сам с собой боролся. — Я не хотел жить, Хоуп.

Я бессильно опустилась на пол, задыхаясь от слез.

— Я ушел не потому, что не любил тебя, а потому, что любил…

— Я могла бы помочь тебе… — начала я, но он тут же перебил.

— Как, Хоуп? — Его взгляд впился в меня, полыхая отчаянием. — Как ты могла мне помочь?

— Я… — Я судорожно сглотнула. Внутри меня все сжалось. — Мне жаль.

— В тот день, когда я оставил тебя… — Джордан опустился на пол рядом со мной, его голос стал глухим. — Дерек отвез меня в клинику. Я провел там восемь месяцев.

Я не могла дышать. — Он запер тебя?

— Я сам себя запер! — Его слова ударили в грудь, заставив меня вздрогнуть. — Я не хотел ни с кем разговаривать, ни с кем видеться. Дерек был против, но он сделал то, что было нужно. — Джордан сжал переносицу. — Он подписал бумаги.

— Почему ты мне не сказал? — прошептала я.

— О чем?! — Он вскинул голову, его глаза сверкнули слезами и яростью. — О том, что я пытался сопротивляться, но не смог?! — Он снова схватился за волосы, сжимая их в кулаках. — Ты хоть представляешь, каково это — быть взрослым мужчиной и не суметь защитить себя?!

— Это случается не только с женщинами… — мой голос дрогнул.

— Да, — он горько усмехнулся. — Но от этого легче не становится.

Я посмотрела ему в глаза.

— Ты бы оставил меня, если бы это случилось со мной?

— Это не одно и то же.

Я подползла ближе и осторожно обняла его. Он напрягся, но не оттолкнул. — Ты бы оставил меня, если бы я стала жертвой?

— Нет! — Он резко втянул воздух. — Конечно, нет.

— Тогда ты должен был сказать мне.

— Я не мог, — его голос едва был слышен.

—

Его глаза потемнели, в них плескалась ненависть к себе. — Потому что это было не один раз…

— Что ты имеешь в виду? — У меня похолодела кровь. — Джордан… — Мой голос дрогнул, все тело затряслось. — О чем ты говоришь?

— Это началось через месяц после того, как моя мать вышла за него замуж.

— Но тебе было всего четырнадцать… — Я зажала рот ладонями, меня вывернуло изнутри.

— Это закончилось, когда я ушел. — Он закрыл глаза, стиснув челюсти. — Я стал больше. Сильнее. Смог дать отпор…

— Джордан… — я всхлипнула.

— Но иногда я не сопротивлялся… — Он вздрогнул всем телом. — Иногда я просто лежал там… и позволял этому случиться.

Я прижала ладонь к его щеке, но он отвернулся. — Я хочу вернуть время назад и все изменить…

Он напрягся, но не отстранился.

— Вот почему я не хотел, чтобы ты знала. — Его голос стал жестким. — Ты сейчас смотришь на меня по-другому. Твой тон…

— Какой тон?

— Жалость, — выплюнул он. — Отвращение.

Я резко убрала руку. Джордан вскочил на ноги. — Мне нужно идти.

— Нет! — Я сорвалась с места и побежала за ним.

Он не оставит меня.

Никогда больше.

Я догнала его у мотоцикла.

— Я нестабилен, Хоуп, — он не смотрел на меня.

— Мне все равно, — я запрыгнула на заднее сиденье и обняла его за талию.

— Я не могу тебе ничего гарантировать, — его голос сорвался. — Я наркоман с кучей проблем…

— А я Картер, у которой сердце принадлежит тебе. — Я крепче сжала его, прижалась щекой к его спине. — Куда ты, туда и я.

ГЛАВА 1

Джордан

Хоуп залезла на заднее сиденье моего мотоцикла так же безрассудно, как и когда ей было шестнадцать — не думая о последствиях. Она поступала так, как всегда: бросалась в дело. Я не должен был удивляться. Хоуп Картер никогда не тратила больше минуты на принятие решения, независимо от того, какие последствия могли бы быть.

Она была человеком "или всё, или ничего", и я всегда любил её за это.

Но её последнее импульсивное решение напугало меня до чертиков.

Она обещала быть со мной, рисуя передо мной будущее, которое я не был уверен, что когда-либо смогу иметь.

Она не понимала.

Ничего из этого.

Я был не тем человеком, которого она помнила.

Я был жертвой чертового преступления, и именно я отбывал пожизненное наказание.

Это не прошло.

Моё прошлое никогда не было в прошлом, и я сражался с каждым чёртовым днём, чтобы встать с кровати.

Я был совсем не таким, каким я был для неё все те годы назад. Я не был лёгким в любви, и со мной было ещё сложнее жить. У меня были пределы, проблемы и ограничения. Наркомания держала меня в своих когтях много лет. Хотя я и смог вернуть контроль, я был и всегда буду зависимым.

Понимала ли она это?

Осознавала ли она, что я не могу дать ей ту идеальную любовь, о которой она мечтала с детства?

Секс был для меня извращённой темой, и мне было трудно даже подумать о создании семьи. Все переживания и испытания, которые мне приготовила жизнь, сделали так, что я никогда не хотел бы становиться отцом.

Хотела ли бы Хоуп этого в будущем?

Если да, то у нас будет проблема.

Мне было тридцать, и я прекрасно знал, что не хочу быть отцом.

Отцовство было чем-то, о чём я почти не знал; у меня не было отца в детстве, а тот, который был у меня, настолько меня сломал, что до сих пор бывают моменты, когда я хочу поджечь себя и снять кожу с костей.

— Я нестабилен, Хоуп, — заставил себя сказать я, давая ей шанс уйти.

— Мне все равно, — её ответ был именно таким, как я и предсказывал.Ты поймешь,подумал я,когда сама это осознаешь.

— Я не могу тебе ничего обещать. — Она должна была это понять. Её нужно было услышать мои слова.

Вся моя сущность требовала, чтобы я положил свою руку на её и притянул её к себе, но я знал, что это было бы самым эгоистичным поступком — вернуть её в это, втянуть её в ещё одно неопределённое будущее. Я любил её слишком сильно, чтобы снова подвергать её этому. — Я зависимый с историей ошибок.

— А я Картер с сердцем, которое полностью принадлежит тебе, — был её ответ — снова, не обдумав последствия. — Куда ты, туда и я.

Боль, неверие и глубокая благодарность наполнили меня, угрожая всему, что оставалось от моей способности функционировать.

Как она могла это сделать?

Как она могла убить меня словами и вернуть меня к жизни обещаниями?

Моё сердце чертовски разрывалось. Оно разрывалось с того момента, как я ушел от неё. Я был виноват. Я был неправ. Я всегда мог признать свои ошибки, и уход от этой девушки был моей самой большой ошибкой.

Черт возьми, эта женщина снова поставит меня на колени. Нет слов на этом языке, которые могли бы выразить, насколько важен для меня этот момент.

Она знала мои секреты — самые тёмные и скрытые боли и переживания.

И она всё равно была здесь, всё равно готова рискнуть всем ради меня.

Она не знает всего,прошипел голос в глубине моей головы.

И она никогда не узнает!

Я не знал, как и смогу ли я когда-либо угнаться за ней.

Но я хотел.

Впервые за долгое время я захотел быть эгоистом.

Я хотел забрать свою жену.

Я хотел её сохранить.

ГЛАВА 2

Хоуп

Ноа сегодня боролся с самой важной борьбой в своей карьере, и я только что приняла самое важное решение в моей жизни.

Я забрала его обратно.

Никогда в моих самых смелых мечтах я не думала, что я одна из тех женщин, которые идут в объятья своего мужа, как только они извинились, но это именно то, что я сделала.

Мой блудный муж наконец вернулся из его восьмилетнего-и некоторых изменений-перерыва, и я приветствовала его с распростертыми объятиями.

Может быть, я не думала ясно, и, может быть, Джордан был прав, говоря, что я спешу в этом, но что я могла сделать?

Отойти и смотреть, как он снова уходит из моей

Нет.

Нет ужасного пути.

Это не было жизнеспособным вариантом для меня. В любом случае, с кем я не могла жить, и не после его откровения.

Мой муж подвергся насилию.

Его изнасиловали.

Боль, которую я знала, он должен был нести, была невообразимой для меня. Я не могла начать сочувствовать тому, как он должен чувствовать. Я только знала, что если я отпущу его сейчас, после того, как рассказал мне о своих самых глубоких, самых темных секретах, он никогда не будет чувствовать себя достаточно в безопасности, чтобы снова поверить мне.

На протяжении всей своей жизни Джордан был подведен и оскорблен людьми, которые должны были заботиться о нем. Его изнасиловали, когда он был ребенком, и его изнасиловали, когда он был моим мужем.

Его отчим.

Человеком, который должен был любить его и позаботиться о нем.

Это случалось прямо под моим носом снова и снова.

И я ничего не сделала.

Я ничего не сказала. Все те времена я только знала, что что -то не совсем правильно в нем; Все те времена, когда я видела синяки на его теле, я ничего не сделала!

Воспоминания, которые у меня были в детской версии его, пришли ко мне, и я была наполнена облачной смесью вины и счастья. Вина за то, что не смогла спасти его от его демонов, и счастья за то, что он был самой важной частью моей жизни.

Я не могла вспомнить, когда впервые встретил Джордана Портера.

На самом деле, я не могла вспомнить день в моей жизни, когда его не было рядом. Я не могла определить тот момент, когда я знала, что я влюблена в него, так же, как я не могла определить время, когда я знала, что не была.

Для меня казалось, что все мое существование всегда было переплетено с ним.

Сначала это была невинная любовь между двумя детьми; Молодые, родственные души сплелись вместе из -за обстоятельств, приступая к медленной горящей любви.

За последующие годы эта любовь переросла во что -то гораздо большее, гораздо глубже. Как белый, горячий огонь промыл желанием и обжавчивающими подростковыми гормонами.

Я всегда помнила одну конкретную вещь, одну из них, одно из -за скупости, которое играло на моих уязвимостях со времен полового созревания; В глубине души у меня всегда было то, что я любила его больше, чем он любил меня. Я всегда больше заботилась, инвестировала больше, работала для нас усерднее. Я всегда была той, кто был за водительским сидением наших отношений, и, к своему глубокому огорчению, иногда казалось, что Джордан был нежелательным пассажиром.Его всегда было трудно разобрать, трудно сломать, и трудно по -настоящему читать. Но я выросла, полагая, что существует настоящая любовь. Я чувствовала это в нашем доме каждый день моего детства; Мои братья и я всегда были окружены любовью. Я смотрела, как это происходит каждый день, когда мои родители смотрели друг на друга. Из -за этого, будучи верующим в любовь, судьбу и счастливые концы человеком, я сбежала с Джорданом в страшем классе средней школы, когда он предложил, я воспользовалась этим шансом.

Мы женаты в тайне. Мне было восемнадцать лет, и в тот день я отдала ему все, что у меня было; Мое сердце, моя душа, моя юность, мое тело. Все, что у меня когда-либо было. Я предложила ему все свое существование без условий. Я была полностью его. Вечно и навсегда.

Но потом он оставил меня, и все, что я когда -либо знала, что было правдой, было перевернуто. Вот почему, в двадцать шесть лет, я обнаружила, что глубоко боролась со своими торрент-эмоциями, тонула в луже неуверенности и чувствую, что все, что я когда-либо знала и во что верила, что этого правда, просто… не было.

И теперь я чувствовала, что моя жизнь висела над пропастью, в несколько коротких вопросов.

Я все еще любила человека, с которым я поклялась поделиться своей жизнью, когда мне было восемнадцать?

Без тени сомнения.

Я поняла его поведение, теперь у меня было полное раскрытие?

Несомненно.

Могу ли я простить его за то, что он оставил меня все эти годы назад?

Я все еще видела с ним будущее?

Это были гораздо более сложные вопросы.

Оставив в стороне всю ту боль и предательство, которые я пережила и до сих пор чувствовала из-за его ухода, я знала, что должна быть с ним. Я должна была. Я любила этого человека, и если я чему-то научилась у своих родителей, так это тому, что не убегают от человека, которого любишь, когда становится трудно. Ты остаёшься и борешься за него. Ты борешься за него, когда он не борется за тебя. Это и есть настоящая любовь. Я знала, что он способен дать мне это. Я просто должна была продержаться и бороться за нас обоих.

У Джордана не было такого детства, как у меня. Его не окружали слои безусловной любви и поддержки, чтобы помочь ему вырасти уверенным в себе взрослым.

У меня было.

То, как нас воспитывали родители, многое определяло в том, какими взрослыми стали все четверо из нас. Кэш и Кейси ещё молоды, но я не сомневаюсь, что они получают такое же прекрасное детство, как и мы с Кэмом, Колтом и Логаном. Наш дом всегда был для нас убежищем, куда мы могли вернуться — безопасным местом. Я всегда знала, что меня любят оба родителя. Они хотели каждого из нас, даже Кэма, и всегда были на нашей стороне.

Я могла бы дать это Джордану.

Я могла бы дать ему ту безусловную любовь, которой ему не хватало.

Я не позволила сомнению в своём сердце овладеть мной в этот момент, и не прислушивалась к голосу в голове, который кричал: «Ты была единственной, кто боролся все эти восемь лет», или к ещё более депрессивному голосу, который шептал: «Мне надоело бороться за это…»

Вместо этого я сделала то, что делала каждый день своей жизни последние двадцать лет: я закрыла глаза и вложила свою слепую веру в Джордана Портера.

ГЛАВА 3

Джордан

— Ты здесь собираешься остаться? — спросила Хоуп, когда я припарковал байк возле обшарпанного полуразрушенного дома на южной стороне Денвера и помог ей сойти. Этот район был далеко не похож на ту роскошь, в которой она выросла, и то, как она пыталась скрыть своё презрение, было довольно мило. — Что случилось с тем, чтобы остаться у Дерека?

— Нет,

Она посмотрела на меня с удивлением. — Ты работаешь?

— Да, у меня есть работа, — ответил я, не в силах сдержать улыбку, которая расползалась по моему лицу. Когда я был рядом с женой, я стал улыбаться чаще. — На самом деле у меня их две.

— Хм. — Хоуп щелкнула языком и посмотрела на моё лицо, как будто в первый раз видела меня.

— Что ты делаешь... здесь? — спросила она, жестом указав на полудом, что-то вроде приюта.

— Я волонтер — консультирую по вопросам наркозависимости и алкоголизма. — Засунув руки в карманы куртки, я посмотрел на здание, которое долгое время называл своим домом. — Я обычно работаю здесь пару смен в неделю. — Пожав плечами, добавил: — Мой способ вернуть что-то обратно обществу, так сказать.

Её голубые глаза расширились от удивления. — Ты консультант.

— Среди прочего. — У нас с Хоуп было много чего переосмыслить друг о друге. Это моя вина, признаю. Но это также еще одна причина, почему я боялся, что она слишком быстро всё решает. Она даже не знала, чем я зарабатываю на жизнь. Она никогда не спрашивала. Мы были почти чужими друг для друга и нам предстоял долгий путь, чтобы вернуться к тому, что было раньше.

— Так… ты здесь был? Всё это время? В Колорадо? — Её вопросы были наполнены скрытым раздражением, которое она старалась скрыть. Но я видел её насквозь, как всегда.

— У меня есть дом в нескольких кварталах отсюда, — ответил я, не понимая, куда ведет этот разговор.

Хоуп снова щелкнула языком, осмотрела окрестности, а потом медленно повернулась ко мне. — И ты оставался у Дерека, потому что…?

— Я хотел быть поближе к тебе. — Это была правда. Боудер и Денвер не так уж далеко друг от друга — около часа на машине, но я хотел быть рядом с ней. — Я хотел тебя видеть.

— И когда ты сказал, что уезжаешь, — она сказала это медленно и почти осторожно, как будто не хотела, чтобы возникло недоразумение. — Ты имел в виду, что тебе нужно уехать, потому что ты должен идти на работу?

— У меня было несколько дней отпуска. — Я пожал плечами, беспомощно добавив: — Сегодня я должен вернуться.

— Что ж, я чувствую себя глупо, — наконец признала она с тяжелым вздохом. — Сделав этот большой жест, чтобы поехать с тобой, — она покачала головой, беззвучно засмеялась и посмотрела на свои туфли, — когда ты уезжал только на работу.

— Эй, — я протянул руку и поднял её подбородок. — Не прячься от меня.

Как только её глаза встретились с моими, мне показалось, что меня ударили в грудь. Она вырвала дыхание из моих легких. Было так много вещей, которые я хотел бы сказать Хоуп Картер, так много того, что я хотел бы для неё сделать, но я ограничился улыбкой. Это было все, что я мог сделать в этот момент.

И, к счастью, это, похоже, было достаточно, потому что она ответила мне улыбкой, сияющей, как тысяча солнц, показывая ту ямочку на щеке, которая всегда заставляла меня терять голову.

— А теперь? — сказал я, мой голос звучал грубо, — давай познакомлю тебя с моим миром.

— Зачем спешить? — ответила она, поддразнивая меня, и ответила на моё подталкивание, когда мы шли вместе к зданию. — Я ведь ждала этого целое десятилетие.

— Забавно.

— Ты даже не представляешь.

Нет, я действительно не знал. Не знал половины её.

Но я собирался узнать.

ГЛАВА 4

Хоуп

Ну, это было… неловко.

Уехать на закат, сидя на мотоцикле мужа, казалось самым романтичным и трогательным жестом раньше. Но теперь, когда у меня было время подумать о том, какой большой шаг я сделала? Ну, мой разум был в полном беспокойстве и в состоянии абсолютной перегрузки.

Вы знаете это чувство, когда вы импульсивно покупаете что-то в магазине, дорогую покупку, которую вы не продумали до конца? Покупку, которая будет влиять на ваши расходы следующие шесть месяцев? Вы знаете это ужасное чувство тревоги, которое накатывает, когда вы спускаетесь с волнения и осознанием, что — эй, на самом деле, мне не стоило этого делать?

Так вот, я была в состоянии такого ощущения.

И мне было ужасно из-за этого.

Что я говорю — я ужасная.

Кто так думает?

Плохие люди, вот кто.

Я не была уверена, что именно я ожидала увидеть, когда зашла в тот полудом для людей с зависимостью в Денвере, но я почувствовала смирение. Серьезность обстановки и ужасающая ситуация этих мужчин заставили все мое смущение отступить на задний план. Конечно, там были люди, которых я бы обошла стороной в обычной жизни, но это было откровение для меня.

Джордан был консультантом.

Он помогал людям.

Те отчаявшиеся и одинокие люди, которых я видела в том доме? Джордан заботился о них, давал им надежду и основы для будущего без наркотиков.

Я считала это довольно потрясающим, и, когда я не переживала до смерти о последствиях своих поспешных решений, я была в полном восхищении от Джордана все это время.

Я даже в конце концов смотрела бой Ноа в общей комнате дома с жителями. Невозможно было выразить ту боль и разбитое сердце, которое я чувствовала, когда смотрела, как Тиган прыгнула в ринг и сдала бой в пользу Ноа. Это было слишком для меня, и я расплакалась как ребенок — вместе как минимум с двумя другими большими, крепкими мужчинами. Я пыталась дозвониться до нее хотя бы десяток раз после окончания боя, но она не отвечала.

Эти неотвеченные звонки беспокоили меня долго после того, как Джордан закончил свою смену, и когда мы наконец прибыли к его дому после полуночи, бой все еще не выходил у меня из головы.

Мы поехали прямо к его дому после смены, и я все еще пыталась привыкнуть к своему окружению.

Его дом был крошечный — немного больше моей квартиры в Корке. Единственное отличие, которое я могла заметить, это то, что две спальни и ванная в доме Джордана находились на втором этаже. Моя квартира была на одном уровне. В Ирландии у меня была приличная, открытого плана кухня/гостиная. Кухня и гостиная у Джордана разделены на две крошечные комнаты и

Кухня была маленькой, покрашенной в лимонный цвет комнатой, крошечной по размеру, с достаточно места только для двухместного стола, за которым мы сидели.

Шкафы были цвета слоновой кости, а столешницы были завалены множеством бумаг и учебников, не забывая, как минимум, десятка-два потрепанных бумажных книг, разбросанных по всему этому.

Беспорядок был хаотичным, и это напоминало мне, каково было жить с Тиган до Ноа. Она была настоящим кошмаром в быту, и, судя по этой кухне, Джордан тоже был таким.

— Они в порядке, Ключик, — объявил Джордан, нарушив мои мысли, когда поставил чашку кофе передо мной, а затем присоединился ко мне за маленьким столом на кухне. — Ноа, вероятно, зол, что она сдала бой, — добавил он, сделав глоток из своей кружки.

— Ты видел его лицо? — вырвалось у меня, и я сразу встала на защиту Тиган. — Если бы я была на ее месте, я бы сдала бой еще три раунда назад.

Брови Джордана поднялись в удивлении. — Я не говорил, что не согласен с тем, что она сделала, Хоуп. Я просто имел в виду, что это могло вызвать проблемы между ними.

Вина закипела внутри меня. — Извини, — пробормотала я, чувствуя себя гадом за то, что так с ним говорю. Джордан, очевидно, пытался успокоить мои переживания, а я вела себя как стерва.

— Все в порядке, Хоуп.

Нет, не в порядке.

Ничего в этом не было в порядке.

Что-то было не так.

Я была нервной и раздраженной, и мне было тяжело заставить себя сидеть на этом стуле, а не начать ходить по комнате. Я чувствовала себя на грани, что-то меня беспокоило. Я не позволяю себе думать, что это беспокойство связано с тем огромным жизненным решением, которое я только что приняла, поэтому я переключилась на Ноа и Тиган. Это была безопасная тема для моего потрепанного разума. Я переживала за них, и я не могла объяснить это Джордану. Я не могла углубляться в детали, потому что эти детали я должна была унести с собой в могилу. Опасные и незаконные детали. Единственный человек, который мог бы хоть как-то понять, что я чувствую, я даже не осмеливалась думать о нем.

Отвлекаясь от мыслей о Ноа и Тиган, я огляделась по кухне, пытаясь переключить внимание, но напряглась, когда мои глаза остановились на трех или четырех бутылочках для младенцев на сушилке рядом с раковиной.

Бутылочки для младенцев?

Что за чертовщина!

С напряжением в теле я начала искать другие доказательства. Это не заняло много времени. На подоконнике, рядом с задней дверью, стояли аккуратно сложенные упаковки подгузников. Рядом с ними был контейнер с детскими салфетками и, судя по всему, потрепанный плюшевый кролик.

— Тебе есть что мне рассказать, Джордан? — услышала я себя, произнося эти слова с требовательным тоном, наполненным невысказанным обвинением. Его глаза встретились с моими, и я кивнула в сторону раковины.

Если у Джордана есть ребенок, я ушла бы. Серьезно. Если маленькая версия моего чертового мужа выскочит откуда-нибудь из-за угла, я моментально уеду отсюда. Я привыкла думать о себе как о терпеливой женщине, но если у него есть ребенок, это будет слишком. Зная, что он солгал мне и завел ребенка, пока я проводила большую часть своей взрослой жизни в чужой стране, оплакивая его? Точно нет.

— Эту бутылочку я не держу, — сообщил Джордан, грубо прокашлявшись. — И ребенка, которому она принадлежит, тоже.

Вдохнув глубоко, я пробормотала:

— Так чьё это?

Я сжала пальцы на висках, предвидя, как голова сейчас взорвется, если он быстрее мне все не объяснит.

— Бутылочка и все остальные вещи для младенца в этом доме принадлежат Райдеру, — быстро ответил Джордан. — А Райдер — сын Аннабель.

— Аннабель, — повторила я, без эмоций. — Та самая, твоя бывшая, фиктивная, какая там у нее была роль, невеста, Аннабель?

— Да. — Он снова прокашлялся, прежде чем добавить: — Она, э... она и Райдер как бы живут здесь.

— Ты шутишь? — спросила я, потрясенная.

Когда он покачал головой, моя челюсть упала. — Господи, Джордан.

— Как соседка, Хоуп, — быстро добавил он. — Это всегда так было. Просто соседи и друзья.

— Они здесь сейчас? — воскликнула я, широко раскрыв глаза от недоумения.

Джордан кивнул. — У них есть своя комната наверху.

Хорошо, дыши, Хоуп. Дыши. Не сходи с ума прямо сейчас. Ты только что вернулась. Дай себе хотя бы день…

— А кто отец Райдера? — пробормотала я, сжимая чашку так, что удивлялась, почему она не лопнула у меня в руках. Я боролась с этим откровением. Я действительно боролась. На самом деле мне было тяжело сидеть на месте. Некоторая часть Тиган, должно быть, передалась мне, потому что мне хотелось только одного — убежать. — Кто он? Где он?

— Он плохой парень, которого больше нет в картине.

— Окей, — сказала я, пытаясь остаться собранной и не протянуть через стол свои руки и не поцарапать его чертово красивое лицо. — Так мне это не подходит. Думаю, тебе стоит рассказать мне все.

Я удивила сама себя тем, как спокойно я смогла остаться, слушая, как Джордан объяснял, как он впервые встретил Аннабель шесть лет назад, когда приехал жить в один из проектов по реабилитации в городе. Она была его консультантом и наставником тогда и единственным человеком, который полностью верил в его способность стать трезвым. Они сблизились благодаря схожим семейным историям — она тоже выросла в неблагополучной семье без родительского внимания, и, когда он смог преодолеть зависимость и закончить курс по социальной работе, она помогла ему найти работу в этой сфере.

Он рассказал мне, как, несмотря на то что они отошли друг от друга с годами, когда их карьеры пошли разными путями, они всегда оставались близкими друзьями.

И затем Джордан рассказал мне, как она обратилась к нему за помощью два года назад, когда она получила последний удар от своего жестокого бывшего.

Она была на четвертом месяце беременности с Райдером, когда пришла в этот дом в холодную декабрьскую ночь, имея при себе только спортивную сумку и сломанный нос. С тех пор

— Почему? — я услышала, как я спросила, прежде чем выдохнуть. Я пыталась сформулировать хоть какую-то разумную мысль, чтобы объяснить, что я чувствую в этот момент, но единственное, что я могла сказать, было: — Почему?

— Почему? — Джордан посмотрел на меня с недоумением. — Почему что?

Почему он все это сделал для них?

Почему они все еще живут здесь?

Почему он встречается с другой женщиной?

Почему он растит чужого ребенка, когда мог бы дать мне шанс и воспитывать детей со мной?

Он ее не знал.

Не по-настоящему.

— Он знает ее больше, чем тебя, — шипел голос в моей голове, но я замолчала, потрясая головой.

— Я пытаюсь понять это, — прошептала я. И правда, я пыталась, но было трудно это осознать. — Она знает? — я услышала, как спросила, ловя его взгляд через стол. — О тебе. О том, что с тобой случилось? — Я глубоко проглотила. — Она знает об этом?

— Она была моей наставницей, Хоуп, — ответил он, и я почувствовала, как пол проваливается у меня под ногами. — Она знает обо мне все.

Она знала.

О его жизни.

О всем.

Он доверился ей, пока меня игнорировал.

— Хоуп, — сказал Джордан грубовато, прежде чем протянуть руку через стол и накрыть мою руку своей. — Я знаю, что это много для восприятия за одну ночь, но обещаю, что между мной и Энни не было ничего, кроме дружбы. Я люблю тебя.

Энни.

Уф.

Черт.

Мы молча допили кофе после этого, я была поглощена мыслями, а Джордан оставался разумно молчалив. Наконец, когда последние остатки кофе были выпиты из наших чашек, Джордан отодвинул стул и встал. — Поздно, — он сделал паузу и посмотрел на меня, выдыхая дрожащим вдохом. — Мне вызвать такси или… — его голос затих, когда он медленно потянулся за телефоном, явно ожидая, что я сама приму решение о нашем будущем.

— Убери телефон, — пробормотала я, выдыхая усталый вздох.

Я увидела, как облегчение мелькнуло на лице Джордана. — Ты уверена?

Нет, я не была уверена. Я не была уверена в чем-либо сейчас. Горечь поселилась во рту, и я могла только молиться, что это временное чувство. — Я уверена, — прошептала я, отодвигая свой стул и вставая.

Когда мы добрались до вершины лестницы, Джордан подошел к последней из трех дверей и открыл ее, затем жестом указал мне войти. Я не могла не почувствовать укол зависти к женщине, которая спала за другой дверью, проходя мимо и заходя в спальню, где мой муж спал один почти десять лет.

Оглядываясь вокруг, на маленькую двуспальную кровать с темно-синим покрывалом, беспорядочно раскиданным по ней, и подходящий шкаф с комодом, я ощутила прилив раздражения, и мои мысли начали крутиться.

Здесь он был все эти годы. Каждую ночь, когда я плакала в подушку по нему, он был здесь. Здесь! В этом доме, черт возьми, в Колорадо.

Как бы я не пыталась прогнать это чувство, осознание семи лет пустоты продолжало мучить меня, как ужасная навязчивая мысль, которую я не могла победить.

Никаких звонков.

Никаких сообщений или писем.

Семь долгих лет молчания.

А потом появилась Энни, фальшивая невеста, его нынешняя сожительница, и ее ребенок.

Я не хотела этого; я не хотела держать обиду.

Я хотела быть счастливой с ним.

Более того, я хотела, чтобы он был счастлив со мной.

Как мне с этим справиться?

Я не была известна своей грациозностью. Я была одной из шести детей, из которых пятеро — мальчики. Грация и такт не были моими сильными сторонами. Уф, мой отец и братья будут в шоке, когда узнают об этом. Моя мама, наверное, побежит покупать свадебную шляпу — конечно, ей она не нужна, но я знала, что она будет в восторге от мысли, что Джордан и я снова вместе.

Может, я слишком тороплюсь.

Мы ведь еще не поговорили о том, что мы значим друг для друга сейчас.

Я приняла импульсивное решение в самый последний момент, которое решительно и непреднамеренно изменило ход моей жизни. Мне нужно было бы сделать десятисекундную паузу. Это было бы гораздо проще...

— Нормально чувствовать себя на грани, Хоуп, — сказал Джордан, прерывая мои беспокойные мысли. Я виновато посмотрела на него, и он улыбнулся. — Я подвел тебя, — объяснил он мягким и нежным тоном. — И я много тебе сегодня выложил. Нормально быть настороженной ко мне. Я бы удивился, если бы ты не была.

Мои щеки начали гореть, и я быстро отрицала то, что Джордан так верно понял. — Я не насторожена, — сказала я, не совсем соврав, но и не полностью говоря правду. Когда дело касалось моего мужа, я была в панике. Мои эмоции и чувства были разбросаны, и я не знала, что я чувствую большую часть времени.

Всю свою жизнь я так стремилась быть с ним, что не думала о том, как я буду чувствовать себя, когда мы наконец будем вместе.

Я преследовала этого человека с самого детства, и теперь, когда настал тот день, когда мы были вместе без всяких барьеров и притворства, это оказалось не тем, что я ожидала.

Я не чувствовала того, чего думала, что буду чувствовать.

Вместо восторга я ощущала странную…пустоту.

То, что я искала всю свою жизнь, то, что я была уверена, что это был Джордан, а потом моя карьера и снова Джордан, все еще было как-то отсутствующим.

Я все еще чувствовала…пустоту.

Время, решила я.

Мне просто нужно дать этому время.

Мне двадцать шесть лет, и я не была с ним по-настоящему с тех пор, как мне было восемнадцать. Мне нужно привыкнуть и дать этому немного времени. Все встанет на свои места.

Так должно быть.

Я всю жизнь мечтала о том, чтобы иметь то, что мои родители так естественно имели друг с другом, с Джорданом. Он был моей первой любовью, и, как моя мама с моим папой, я имела все намерения, чтобы он был моей последней.

Мне нужно просто сосредоточиться.

Я знала, что не получу награду жены

Я не могла потерять его снова.

Я отказывалась пережить это второй раз.

Но я не была уверена, как это всё будет работать. Возвращаемся ли мы снова в отношения мужа и жены? Парня и девушки?

Я не знала, и, видимо, мне не нужно было принимать решение. Джордан сам всё решил за нас двоих, когда сказал: — Всё в порядке, Хоуп. Я пойду на диван сегодня.

Похоже, мы возвращались в зону друзей на данный момент.

Меня зафрендзонили?

Почему чёрт возьми он пошёл на диван?

Это потому, что он думал, что я хочу спать здесь одна? Потому что я точно не хотела. Или это потому, что он не хотел, чтобы я спала здесь... с ним? Я не хотела спрашивать, потому что не была уверена, смогу ли я справиться с ответом.

То, что он пережил из-за этого урода, рвало меня изнутри. Я не хотела заставлять его чувствовать себя неловко, поднимая тему секса. Мы могли бы подойти к этому постепенно. Я обходилась без этого восемь лет, могла бы ещё немного подождать.

— Нет, — вырвалось у меня, и я быстро опустилась на его кровать. — Я хочу, чтобы ты остался здесь. Со мной. — Он не пойдёт в эту чёртову запасную комнату или что-то там. Джордан и я будем счастливы вместе, и я точно не собираюсь разрушать то, что так долго пыталась восстановить, обсуждая свои мужские и женские части.

А как насчёт детей?

Будем ли мы их иметь?

И если да, сколько он захочет?

Сколько я захочу?

А как насчёт его семьи-суррогата?

Будем ли мы все жить здесь вместе?

Хотел ли он вообще, чтобы я жила с ним?

Сними?

О, Боже, замолчи, Хоуп. Замолчи, остановись прямо сейчас, иначе ты всё испортишь!

— Ты в порядке? — спросил Джордан, его хриплый голос вернул меня в реальность, и я вздрогнула, прежде чем подняла взгляд на него. Моё сердце сжалось при виде его. Он был так красив, и я так его любила. Я действительно любила. Мне ненавистно, что в какой-то момент я не могла принять это... часть меня не могла принять это. Я всегда отдавалась этому мужчине полностью, а теперь часть моего подсознания отстраняется от этого решения, и это меня сильно беспокоит.

— Хоуп? — его мягкий голос врывается в мои мысли и вытягивает меня из моих ужасных размышлений.

Я быстро моргнула и посмотрела на него, смущённо улыбнувшись. — Что?

— Перестань перерассуждать это, — ответил он с улыбкой, которая была знакома и спокойна. — Мы можем делать это день за днём, ладно?

Я кивнула и ответила ему улыбкой, но в то же время пыталась скрыть чувство разочарования, которое бурлило внутри меня. — День за днём? — я услышала, как я спрашиваю. — Что это вообще значит?

Он поднял одну бровь. — Я думаю, этот термин сам за себя говорит, Ключик.

Я покачала головой. — Что это значит для тебя? —Для нас?

Осознание пришло в глаза Джордана, он понял, что я имею в виду, и тяжело вздохнул. — Я не тот человек, которого ты помнишь. Я не тот мальчик, Хоуп.

Я кивнула в знак согласия.

Я тоже уже не была такой.

Это было бы невозможно, ожидать, что тот мальчик, который ушёл от меня почти десять лет назад, вернётся в того человека, который стоит передо мной сейчас.

Но это не остановило меня от признания: — Я скучаю по тому мальчику.

— Тот мальчик мёртв, — ответил он. — Так что не трать время на поиски того, кого во мне больше нет, — добавил Джордан, его голос был грубым и полным эмоций. — Просто... — Закрыв глаза, он посмотрел в потолок и зажал переносицу. — Прими меня таким, какой я есть сейчас.

— Я принимаю, — прохрипела я.

Тогда наступила тишина, и я искала слова, чтобы её нарушить.

— Может быть, нам стоит начать с самого начала, — наконец сказал Джордан, нарушая неловкую тишину. Он обошёл кровать и высыпал содержимое карманов на тумбочку, прежде чем взглянуть на меня и улыбнуться. — Я Джордан, мне тридцать лет, я мясоед-вирго с магистерской степенью по социологии. Я разделяю свою жизнь на две полноценных работы: одна из которых — работа в местной благотворительной организации, которая помогает жертвам сексуального насилия и изнасилования. Другая — работа в больнице Святого Луки, где я работаю как консультант по кризисным ситуациям в психиатрическом отделении. В свободное время я волонтёрю в приютах и домах для тех, кто в них жил, и для некоторых из этих людей я являюсь наставником. А, и ещё я женат, — добавил он с ухмылкой. — И я люблю ту же женщину с тех пор, как мне было четыре года. Я был плохим мужем, но собираюсь это исправить. Он снял часы и положил их на тумбочку рядом с кошельком, ключами и телефоном. — Я восстанавливаю зависимость от алкоголя и наркотиков, которая чуть не стоила мне жизни. Я трезвый шесть лет, три месяца и двадцать два дня. Он опустился на противоположную сторону кровати и улыбнулся мне самой яркой улыбкой. — Есть вопросы?

— Только пара миллионов, — пробормотала я, чувствуя себя совершенно растерянной. — Ладно. — Встряхнув руками, я встала и повернулась к нему. — Я Хоуп Картер, мне двадцать шесть лет, я телец с любовью к рассказам и ярким фантазиям. Мои щеки пылали, когда я говорила это. Внезапно мне стало очень глупо и нелепо, как будто я читала биографию с обложки одного из своих романов. Я репетировала четыре или пять строк, которые знала наизусть. И как только я произнесла эти слова, описывая, кто я, чувство потерянности стало ещё сильнее. — Я единственная девочка в семье из шести детей. Это правда я? — Я обожаю реалити-шоу. Это всё, чем я живу? — У меня был только один парень. Чёрт, я скучная. — И я вышла за него.

— Повезло, — пробормотал Джордан, и я вздрогнула.

Почему, ради всего святого, он спрашивает меня об этом? — Что тут сказать?

Джордан поднял брови в недоумении. — Что?

Я уставилась на него. — Что?

— Это фигура речи, Хоуп, — он объяснил медленно. — Я имел в виду,

— Правильно, — нервно рассмеялась я. — Я знала это. Конечно...

Мы стояли на противоположных сторонах кровати, оба смотрели друг на друга. Его зелёные глаза были прикованы к моему лицу, он видел каждую морщинку, каждый момент неуверенности, который я переживала. Он был так внимателен ко мне, так проницателен, что это одновременно и пугало, и радовало меня. То, как он на меня смотрел, как он отдавал мне своё полное и абсолютное внимание, возбуждало во мне что-то, и я больше всего в этот момент хотела затащить его в эту кровать и сесть сверху.

Но я не буду.

Не сейчас.

Если он не хочет...

Хотел ли он этого?

Чёрт, ненавижу, что я всё время сомневаюсь.

— Расслабься, — прошептал он грубым голосом, распуская пуговицы на своей рубашке и обнажая подтянутый живот с чёткими мышцами и лёгким покрытием тёмных волос, спускающихся ниже пупка, исчезающих в пояснице чёрных брюк.

Мой взгляд сразу упал на рваные шрамы, портившие его иначе безупречную кожу. — Джордан, — прошептала я, сжав сердце при виде этого. Это уничтожало меня; зная, что он сделал это с собой.

Я сделала шаг вперёд.

Он сразу сделал шаг назад.

— Я не... — Слова оборвались, я уронила руки. — Мне так плохо.

— Это на мне, Хоуп Картер, не на тебе, — его голос был полон силы и уверенности. — Эти шрамы на моих плечах. Не на твоих. — Его голос был наполнен жаром и уверенностью, когда он заговорил: — Эти шрамы на моем теле, потому что был период в моей жизни, когда физическая боль была легче, чем этот чертов ментальный ад. — Его зеленые глаза были прикованы к моим, когда он добавил: — И снова, это не из-за тебя, Ключик. — Глубоко вдохнув, он сократил расстояние между нами. — Никогда из-за тебя.

— Я чувствую, что подвела тебя, — прошептала я, едва дыша.

— Не грусти из-за меня, — тихо ответил он. — Это я подвел тебя.

Когда его рубашка исчезла, руки Джордана потянулись к пряжке ремня. Я почувствовала, как мое тело слегка ослабло, сердце бешено заколотилось в груди, когда он стянул с себя одежду. Он не отрывал глаз от меня, медленно расстегивая ремень, затем молнию, открывая обтягивающие черные боксеры.

Он смотрел на меня в ожидании, его зеленые глаза проникали сквозь все стены и маски, которые я выстроила, чтобы держать его на расстоянии.

Мои руки дрожали, когда я стянула с себя футболку и беспечно бросила ее на пол. Я дрожала с головы до ног — страх и предвкушение сплетались в одно целое в моем сердце. Я скинула кроссовки и джинсы, затем протянула руки назад, расстегнула бюстгальтер, обнажая грудь, соски напряглись, жаждая его прикосновений.

Оставшись только в простых белых хлопковых трусиках, я опустилась на колени на краю кровати и замерла, не зная, что делать дальше. В любом из моих романов мне не пришлось бы задумываться — герой взял бы ситуацию под контроль, но это была не моя история. Это была реальность. Это был Джордан.

Он долго смотрел на меня, прежде чем выдохнуть срывающимся дыханием и повторить мои движения, встав на колени.

Собравшись с духом, я закрыла глаза, подалась вперед, положила руки ему на плечи и приблизилась. Ожидая отторжения, я была поражена, когда он ответил. Его губы накрыли мои — теплые, нежные, такие знакомые. Он целовал меня, и это было правильно. Как будто я вернулась домой.

Этот мужчина был моим.

Полностью.

Даже в своих сломанных частях.

Я придвинулась ближе, нежно провела языком по его нижней губе. Он открылся мне, приняв мой поцелуй. Волнение и желание сплелись во мне в неистовое, всепоглощающее стремление оказаться под ним прямо сейчас.

Я вцепилась в его плечи, царапая кожу ногтями, давая понять, что мне нравится то, что он делает, и что я хочу большего. Он понял меня без слов. Поцелуи становились жаднее, быстрее, горячее, наполненные желанием. Я хотела его так сильно, что была бы не удивлена, если бы запах этого желания разносился по комнате.

Я задыхалась в его губах, стонала, когда его рука легла на мой бедро, притягивая меня ближе. Это было потрясающе. Это было всем и даже больше. Мне нужно было почувствовать его внутри себя.

Всё становилось всё более неистовым. Я просунула пальцы под резинку его боксеров, притягивая его ближе, отчаянно желая ощутить его кожу на своей.

— Ты такая красивая, — прошептал он, обхватывая мое лицо ладонями. — Это больно. — Он сделал паузу, опустив лицо ближе к моему, прежде чем нежно поцеловать меня. — Как сильно я тебя люблю, — прошептал он, целуя меня снова, на этот раз глубже. — Это физическая боль, — его слова растворились на моих губах. — Любить тебя больно. И уходить от тебя больно. Всё это больно, Хоуп. Каждая чертова часть.

Мое сердце наполнилось так сильно, что, казалось, разорвется. Я накрыла его руки своими и сжала их. — Я здесь.

Безграничная любовь и преданность этому мужчине лились из каждой клетки моего существа. Я хотела исцелить его. Хотела любить его так сильно, чтобы он никогда больше не испытывал боли.

— Я рядом, Джорди.

— Я пуст внутри, Хоуп, — прошептал он, сжимая мое лицо крепче. Я приветствовала это давление — оно доказывало, что он здесь, со мной. Это был не сон. Он вернулся в мою жизнь. А я — в его постель. — Но я больше не буду тебя разочаровывать. Я больше не убегаю. Я больше не отталкиваю тебя.

— Всё хорошо, — выдохнула я, сердце бешено колотилось.

Он наклонился вперед, его лоб коснулся моего. — Я знаю, кто я, Хоуп — до черта сломанный. И я не уверен, что смогу дать тебе всё, что обещал. Но я здесь. Я твой. И я готов попробовать...

Я не могла больше слушать. Его боль накатывала на меня слишком сильно. Поэтому я просто поцеловала его.

Я жаждала его. Его внимания. Его любви. Его прикосновений.

Я потянулась к поясу его боксеров снова, судорожно пытаясь освободить его от ткани.

— Помедленнее, — прошептал он сквозь поцелуи, когда я почти взобралась на него.

Нет.

Ни за что.

Никаких замедлений.

Я притянула его к себе, царапая спину, словно голодный, полусумасшедший котенок, и начала извиваться под ним. Я не была незнакома с оргазмами — у меня их было

Что именно, я не знала.

Близость.

Интимность.

Любовь.

Его тело двигалось надо мной, его поцелуи уносили меня в трансовое состояние экстаза.

Я скользнула ладонями вниз по его спине, отчаянно желая ощутить каждую клеточку его кожи. Засовывая руки под его боксеры, я сжала его крепкие ягодицы.

И в этот момент всё рухнуло.

Резко оторвавшись от меня, Джордан стремительно отступил назад, глядя на меня так, будто я только что обожгла его.

— Что? — выдохнула я, тяжело дыша, приподнимаясь на локтях. — Что случилось?

— Никогда больше так не делай, — его голос был хриплым и дрожащим, полным гнева.

— Что не делать? — Я смотрела на него в полном недоумении. — Что я сделала?

— Не трогай меня там, — огрызнулся он, его глаза вспыхнули яростью. — Никогда больше, Хоуп. — Он провел рукой по своим волосам, разминая плечи.— Никогда больше.

— Но я думала, ты хотел...

— Нет! — рявкнул он. — Я не хочу…просто нет, Хоуп. Черт побери, нет.

И тогда до меня дошло.

Что я наделала.

Что я непреднамеренно спровоцировала.

Один невинный поступок заставил стены Джордана взлететь быстрее, чем пуля из пистолета.

— Мне так жаль, — выпалила я, потрясенная, вскочила с кровати и бросилась к нему.

Джордан увернулся от моих объятий и вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь, оставив меня стоять в его спальне, ошеломленную.

Боже мой.

Что теперь делать?

Пойти за ним и заставить поговорить?

Остаться и подождать, вернется ли он?

Я чувствовала себя насильницей. Будто только что заставила собственного мужа сделать то, чего он не хотел. Отвращение пронзило меня, за ним последовала волна горькой обиды. Я не хотела этого. Не хотела его расстроить. Я просто пыталась показать свою любовь.

— Черт, — пробормотала я, поднимая с пола свою рубашку, джинсы и лифчик. С тяжелым сердцем я молча оделась и рухнула на матрас в отчаянии.

Я совершенно не понимала, как справляться с этим мужчиной и демонами, которые неотделимо сопровождали его после всего пережитого.

Я раздумывала, не уйти ли мне, возможно, именно этого Джордан и хотел, раз его так долго не было. Может, он ждал, что я просто уйду. Но я решила не делать этого. Я не трусиха. Я справлюсь с этим так же, как со всем остальным в своей жизни — лицом к лицу.

Джордан отсутствовал так долго, что в конце концов я забралась под одеяло и задремала.

Когда матрас, наконец, прогнулся под его весом, я была полусонной.

— Ты в порядке? — прошептала я, повернувшись на бок, чтобы посмотреть на него, но не осмеливаясь прикоснуться. Я не хотела повторения случившегося. Мне и так было достаточно плохо, и я не была уверена, что выдержу еще один удар по самолюбию.

— Да, — прошептал он в ответ, лежа напротив меня. — Мне жаль.

У меня сжалось сердце. — Мне тоже, — ответила я.

— Я думал, ты уйдешь, — добавил он, его голос был едва слышен. — Я бы тебя не винил.

Поверь, я думала об этом...

— Бегство — это твоя стихия, — сказала я, подперев щеку рукой и глядя на него. — А еще, кажется, я влюбилась в твой матрас.

Мои слова вызвали у него слабую улыбку.

— Я люблю тебя, — тихо сказал он.

Я с трудом подавила усталый вздох и ответила, что тоже его люблю, даже если мне больно быть рядом, не касаясь его.

Я долго смотрела на него после того, как он заснул, изучая линии его лица, тени под глазами. Когда он спал, он был больше похож на того человека, которого я знала. Его черты смягчались. Он не был таким напряженным. Он не выглядел таким... призрачным.

Я несколько раз за ночь подумывала о том, чтобы коснуться его лица, его волос, его красивого, израненного тела, но каждый раз останавливала себя. Я не хотела снова засыпать в одиночестве, а именно это случилось бы, если бы он проснулся и застал меня за этим.

Около трех часов ночи мои веки начали слипаться от усталости, и именно в этот момент мой телефон завибрировал на тумбочке рядом с головой.

Я протянула руку из-под одеяла, взяла телефон и посмотрела на экран.

Один пропущенный звонок от Тиган.

Но он едва успел прозвенеть!

Перезвонив ей, я прижала телефон к уху и стала ждать. Звонок сразу перекинулся на голосовую почту.

Тревога закралась в меня, и я попробовала еще четыре раза, но снова безуспешно.

Что-то было не так.

Я не могла понять, что именно, но ощущение надвигающейся беды поселилось в моей груди.

Мне это совсем не нравилось.

Почему она не перезванивает?

Почему теперь не отвечает?

Что, черт возьми, происходит?

Не в силах просто лежать без ответов, я выбралась из постели и тихо натянула кроссовки. Последний раз взглянув на спящего мужа, я вышла из спальни и спустилась вниз.

Оказавшись на кухне, я позвонила в круглосуточную службу такси, номер которой был сохранен в быстром наборе, и накинула пальто.

Мне нужно было убедиться, что с ними все в порядке.

Может, это странно, но я не могла ждать до утра.

Этот внутренний голос буквально кричал мне вернуться домой.

— Куда ты собралась? — раздался голос Джордана, когда я уже открывала входную дверь.

Я с трудом подавила вскрик удивления и развернулась к нему.

— Мне нужно проверить Тиган.

— Сейчас? — Он стоял на лестнице, все еще в одних боксерах, с сонным и озадаченным выражением лица. — Хоуп, сейчас три часа ночи.

— Знаю. — Я почувствовала, как краснеют мои щеки. Я понимала, что выгляжу сумасшедшей, но не могла объяснить свою тревогу, не поставив Джордана под удар. — Мне просто нужно это сделать, хорошо?

Он долго смотрел на меня, прежде чем наконец кивнуть.

— Я оденусь и отвезу тебя.

— Не нужно. Я уже вызвала такси, — сказала я, проверив экран телефона. — Оно будет с минуты на минуту.

— Тогда подожди, я быстро переоденусь и поеду с тобой…

— Нет! — резко перебила я, вздрогнув, увидев боль в его глазах от моего отказа. — Ноа не любит, когда в доме появляются посторонние после Эйнин, — быстро добавила я, и это была не совсем ложь. Он действительно стал осторожнее в том, кто находится

— Посторонний, — тихо повторил Джордан.

— Я не это имела в виду…

Резкий звук автомобильного сигнала прервал мои слова, обозначив, что такси уже здесь.

— Все в порядке, — пробормотал Джордан, развернулся и начал подниматься по лестнице. — Спокойной ночи, Хоуп.

— Да, — с трудом выдавила я. — Спокойной ночи, Джордан.

ГЛАВА 5

Хоуп

Когда такси наконец остановилось у дома Тиган и Ноа, было четыре утра, а место светилось, будто праздновали Четвёртое июля. Белоснежный Range Rover Тиган стоял на своём привычном месте, но Lexus'а Ноа нигде не было.

Сразу же по моему телу пробежала тревожная дрожь.

— Спасибо за поездку, — бросив водителю пачку денег, я распахнула дверцу и буквально вылетела из машины. Мчась к крыльцу, я перепрыгивала через ступеньки — мои длинные ноги были отличным подспорьем в экстренных ситуациях. Мне не нужно было стучать — входная дверь была распахнута настежь.

Когда я шагнула в холл, меня накрыла зловещая тишина, и волосы на затылке встали дыбом.

Что-то было не так.

Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела.

Случилось что-то ужасное.

Может, хорошо, что Джордан вернулся домой, когда вернулся. Мой дядя Ноа был замешан в тёмных и опасных делах, и я сама начинала погружаться в этот сумасшедший мир подпольного насилия. Возможно, Джордан был моим билетом на выход.

Однако все мысли, страхи и проблемы этого дня в одно мгновение испарились, когда Ноа ворвался в дом на Саут-Пик-роуд — без рубашки и весь в крови.

— О боже… — выдохнула я, в ужасе зажав рот рукой, не в силах отвести взгляд.

На его груди и животе были ножевые ранения?

Ноа меня не замечал, будто я была невидимкой. Двигаясь первобытно, на чистом инстинкте, он схватил плед с дивана и тут же исчез в темноте за дверью.

Оцепенев от шока, я просто стояла в холле, уставившись в широко распахнутый дверной проём.

Прошло несколько минут, и он снова появился в проёме.

На этот раз в его руках был чей-то маленький, закутанный в плед силуэт.

В тот момент, когда я узнала Тиган в том свёртке, что Ноа нес на руках, из моего горла вырвался крик, и на этот раз он меня заметил.

— Всё в порядке, — продолжал он успокаивающе, шагая по дому с женой на руках. — Я тебя держу, Торн.

Проходя мимо меня, он резко бросил: — Звони Лаки.

— Лаки? — я застыла, потрясенно качая головой, одновременно с этим пытаясь подавить совершенно неуместную волну возбуждения, прокатившуюся по телу при одном лишь звучании его имени. Отгоняя это чувство, я быстро спросила: — Разве я не должна вызвать скорую? Или полицию?

— Никакой полиции!

— Но, Ноа, ты истекаешь кровью!

— Просто сделай, что, блять, тебе говорят, Хоуп! — взревел он. — И звони Лаки.

Я дернулась было следом за ним, но он остановил меня почти звериным рыком.

— Не поднимайся по этим ступеням, Хоуп Картер, — прорычал он. — Оставайся, блять, внизу и звони Лаки!

С этими словами он скрылся наверху.

— О боже, о боже… — бормотала я себе под нос, потому что в этом чёртовом доме никто даже не думал меня слушать. — Ладно. Всё в порядке, Хоуп. Просто дыши…

Подбежав к входной двери, я с силой захлопнула её и тут же защёлкнула замки, один за другим. Полоса крови, которую Ноа оставил после себя, переворачивала мне желудок. Я судорожно выдохнула, качая головой, и рванула на кухню за телефоном.

Дрожащими руками я быстро пролистала список контактов, пока не нашла имяХантер.

Господи, что, чёрт возьми, произошло этой ночью?

Я знала, что что-то не так.

Чёрт, я чувствовала это!

Я нажала вызов и прижала телефон к уху, одновременно быстро бегая по дому и запирая все двери и окна, через которые мог проникнуть кто-то чужой. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его мог услышать любой в радиусе трёх миль.

Я не смела задумываться, почему моё тело дрожало от предвкушения. В этой ситуации не было ничего хорошего.

Совсемничего.

Когда телефон Хантера долго не отвечал и ушёл на голосовую почту, моя паника возросла до новых высот. Я тут же сбросила вызов и перезвонила снова.

— Ответь на звонок, ублюдок, — пробормотала я, лихорадочно шагая по комнате.

— И тебе привет, — раздался в трубке насмешливый голос Хантера.

— О, слава богу! — Я буквально обмякла от облегчения и тут же начала тараторить обо всём, что случилось. — Хантер, я не знаю, что происходит, но Ноа только что ввалился сюда, и он весь в крови! Совершенно залит ею! И он сказал, чтобы я звонила тебе.

Мой голос срывался на крик с каждым новым словом.

— А Тиган? Я даже не знаю, в порядке ли она. Он завернул её в плед… и унёс наверх. Чёрт, Хантер, я пыталась помочь, но они просто ушли, а он запретил мне идти за ними. Боже, я не знаю, что делать…

— Хоуп, дыши, — раздался его голос, и, странное дело, в нём было что-то такое, что невольно меня успокоило. — Я уже в пути, малышка.

Я осела, буквально осела, на кухонный остров.

— Я не знаю, что делать, — выдавила я.

— Я уже в машине, — ответил он. — Я буду через двадцать минут. Закрой все двери.

— Хорошо, — кивнула я, стараясь успокоиться. — Они уже закрыты.

Хантер едет. Он не задержится. Он всё исправит. Я это точно знала.

— Может, мне вызвать скорую? Или полицию? Хантер, тут столько крови…

— Никакой полиции, — быстро перебил он, повторяя слова моего дяди. Он не был таким агрессивным, как Ноа, но в его голосе слышалась та же предупредительная интонация. — Просто держись, милая. Я скоро буду.

— Не вешай трубку! — почти закричала я, моя отчаянность звучала слишком явно.

Как бы жалко это ни звучало, но слышать его голос заставляло меня чувствовать себя в безопасности.

— Просто… просто останься на линии и поговори со мной.

Он помолчал долгое мгновение, а затем сказал: — Я никуда не денусь.

— Мне страшно, — выпалила я, сгрызая ногти до самих корней. — Это как-то связано с Джей Ди, да?

Лаки не ответил, и его молчание только подлило масла в огонь моего

— Боже. Конечно, связано.

Я гордилась тем, что я сильная женщина, но сейчас была жалким, рыдающим комком нервов.

Джей Ди Деннис был жесток и непредсказуем. Он ни перед чем не остановится в своей жажде мести.

— Может, тебе не стоит сюда ехать, Хантер.

Я знала, что он причастен к пожару.

Я защитила его и Ноа от полиции, солгав об их алиби той ночью.

Я сказала детективам, что провела вечер за просмотром фильмов с ними обоими, а когда мой дядя ушёл спать, я увела его лучшего друга в свою постель.

Это была ложь, но в то утро она слетела с моих губ слишком легко, и полиция поверила мне.

Почему бы и нет?

У меня был идеальный послужной список. Я была примерной гражданкой.

Я влипла по уши.

— Никто не тронет тебя, — услышала я его голос, такой уверенный, такой успокаивающий, что я почти почувствовала облегчение.

В трубке слышались гудки машин и рёв мотора, пока я сжимала телефон, словно он мог решить всё это.

— Сделай для меня кое-что, Хоуп, — добавил он. — Иди на кухню.

— Я уже там.

— Хорошо. Теперь открой шкафчик под раковиной.

Я послушно открыла дверцу. — Открыла.

— Отлично, — его голос был мягким, но настойчивым. — Видишь открытую коробку с порошком? По-моему, она фиолетовая.

— Вижу, — ответила я, доставая коробку.

Она была тяжелее, чем должна быть.

Заглянув внутрь, я замерла, увидев чёрный, блестящий ствол пистолета.

— Это пистолет, Хантер, — прохрипела я.

— Возьми его, Хоуп, — приказал он. — Он заряжен, без предохранителя, так что будь осторожна.

Я протянула руку и замерла.

— Я никогда не держала оружие в руках, — прошептала я.

Я ненавидела оружие.

В мою мать стреляли, когда я была ребёнком.

В прошлом году стреляли в Ноа.

Оружие и моя семья — плохое сочетание.

— Почему он не в сейфе? — спросила я.

— Хочешь, чтобы я ответил на это?

Боже.

Нет.

Нет, я не хотела.

— Что теперь?

— Жди меня.

В этот момент раздался визг тормозов.

— Это ты?

— Да, милая. Я здесь.

Четыре слова.

Четыре прекрасных чёртовых слова.

Я бросила телефон на ступеньку и вскочила на ноги. Сжимая пистолет в левой руке, я бросилась к двери, поспешно отодвигая все засовы и замки, прежде чем распахнуть её в тот самый момент, когда снаружи громко захлопнулась дверца машины.

В свете крыльца я увидела пару грязных чёрных ботинок, вошедших в моё поле зрения. Мой взгляд пополз вверх — к тёмным, выцветшим джинсам, затем к расстёгнутой красно-чёрной клетчатой рубашке, под которой виднелась белая майка-алкоголичка. Дальше — щетинистая челюсть, слегка искривлённый нос, несколько раз бывавший сломанным, и пронзительно-синие глаза. Его фирменный мужской пучок был на месте, удерживая грязно-русые волосы, открывая миру почти нечеловеческую, хищную красоту. Он шёл уверенным шагом прямо ко мне.

Моё сердце бешено забилось в груди, и из горла вырвался непрошенный вздох. Я даже не подумала — просто кинулась в темноту, навстречу ему, ведомая охватившим меня облегчением. Он не успел дойти до крыльца, как я уже бросилась на него.

— Слава богу, — выдохнула я, сжимая его шею в мёртвой хватке.

— Полегче, — ответил Хантер странно напряжённым тоном. Он не обнял меня в ответ, лишь поднял руки, и я тут же поняла, почему. Я прижала дуло пистолета прямо к его спине.

— О боже, — ахнула я, быстро отстраняясь и протягивая ему этот проклятый кусок металла. — Прости!

— Всё нормально, — с ухмылкой ответил он, забирая у меня оружие. — По крайней мере, это были не мои яйца.

— Это не смешно. — Только Хантер мог шутить в такой дикой и опасной ситуации.

— Тогда почему ты смеёшься? — парировал он, подмигнув. Я смотрела, как он ловко возится с пистолетом, прежде чем засунуть его за пояс своих джинсов. От этого движения у меня по спине пробежал холодок. Сколько раз этот человек держал оружие в руках? Эта мысль должна была пугать меня, но вместо этого я ощущала что-то совсем другое.

— Нервы, — выдавила я.

— Ладно, — сказал он, выводя меня из дурных мыслей. — Давай зайдём внутрь и приберёмся после очередного гениального поступка нашего лучшего друга.

Когда мы вернулись в дом и снова заперли дверь, Хантер исчез наверху, но перед этим приказал мне вскипятить воду. Я хотела возмутиться — что, я им тут чайная прислуга? — но всё равно сделала, как он сказал.

Прошло двадцать минут, но ни Хантер, ни Ноа не спускались. Я уже собиралась подняться наверх и требовать объяснений, но внезапно услышала, как перед домом остановилась машина.

Я металась по комнате, тяжело дыша, как паникующий щенок, пытаясь позвать Хантера и Ноа, но голос застрял в горле.

Раздался громкий стук в дверь, затем звонок. Я осторожно подкралась к ней, словно пересекала минное поле.

— Пожалуйста, не убивайте меня, — пробормотала я, заглядывая в глазок. — Господи, не дай мне умереть сегодня.

Но вместо страха меня накрыла волна удивления, замешательства и огромного облегчения. На крыльце стоял Макс Джонс с медицинской сумкой в руках.

Я принялась торопливо отпирать все замки и цепочки, затем распахнула дверь. Я никогда особо не жаловала дядю Тиган, врача, но сейчас, учитывая количество крови в этом доме, я была чертовски рада его видеть.

— Где они? — сразу спросил Макс, проходя мимо меня, будто его сюда вызвали по неотложному делу.

— Наверху, — пробормотала я, закрывая за ним дверь и снова её запирая. Я хотела показать ему дорогу, но он уже взбежал по лестнице. — Ну иди же, — пробормотала я себе под нос.

Макс скрылся наверху, а Хантер вернулся ко мне на кухню.

— Кто-нибудь собирается объяснить мне, что тут происходит? — спросила я, следуя за ним в кладовую, где он взял швабру и ведро.

— Ты уверена, что готова к этому? — спросил он в ответ, подходя к раковине и наполняя ведро кипятком, добавляя отбеливатель. Закончив, он поставил ведро на пол, окунул в него швабру, затем отжал её и направился обратно в холл. — Ноа сказал тебе оставаться внизу не просто так. — Он сделал паузу, затем добавил: — Ты хочешь правды. Я понимаю. Но наш мир…далеко не стерильный.

Глубоко сглотнув, я подняла ведро с водой и пошла за

— Что бы это ни было, я знаю, что справлюсь, — ответила я, и в этот момент действительно так думала.

— Как только узнаешь, пути назад не будет, — предупредил меня Хантер, вытирая кровавые и грязные пятна с плитки. — Последний шанс сбежать.

— Я не сбегаю, — услышала я свой собственный голос. Подойдя ближе, я протянула руку и положила ладонь на ручку швабры, останавливая его. — Скажи мне.

Хантер долго смотрел на меня своими пронзительными голубыми глазами, прежде чем отпустить швабру и пожать плечами.

— Ладно, Хоуп, — сказал он и жестом указал на лестницу. — Только потом не говори, что я тебя не предупреждал.

Звуки тяжелого дыхания и болезненных стонов доносились из-за двери спальни Ноа и Тиган, заставляя меня замереть. Собравшись с духом, я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и толкнула дверь.

Передо мной открылся вид: мой дядя сидел на краю огромной кровати, его обнаженный живот был в ранах. Я застыла. Макс одной рукой прижимал к ребрам Ноа окровавленное полотенце, а в другой держал какой-то подозрительный металлический предмет. Я предположила, что полотенце когда-то было белым, но теперь этого невозможно было сказать — оно было залито кровью. У меня скрутило желудок. На верхней части тела Ноа было несколько аккуратно перевязанных бинтов, все они уже пропитались кровью. Меня чуть не вырвало от увиденного.

— Боже мой, Ноа! — с трудом выдохнула я, глядя на окровавленные полотенца и разбросанные по кровати инструменты. Меня затошнило еще сильнее.

— Что, черт возьми, она здесь делает? — резко спросил Ноа, глядя за мою спину прямо на Хантера.

— Она принесла арбуз, — насмешливо ответил Хантер. — Как думаешь, зачем?

— Ноа… — всхлипнула я, потрясенная. Я знала, что он был ранен, когда вошел в дом, но не представляла, насколько серьезно.

— Все нормально, Хоуп, — выдавил Ноа, прежде чем его лицо исказилось от боли, и из его губ вырвался сдавленный стон. Он дышал через нос, явно стараясь не двигаться, пока Макс зашивал его.

— Вы уверены, что я не должна вызвать ему скорую? — страх и тревога захлестнули меня. Мой взгляд метался между его искалеченным телом и залитыми кровью простынями. Пошатнувшись, я приложила дрожащую руку ко лбу и осела вниз. — Или мне?

— Ты бы, конечно, испугалась, — хмыкнул Ноа, слегка покачав головой. — Моя собственная племянница боится крови. Как мы вообще можем быть родственниками?

— Я не боюсь крови, — раздраженно пробормотала я, отводя взгляд от этой жуткой сцены. — Я боюсь, что ты истечешь кровью и умрешь прямо передо мной.

— Успокой ее или выведи отсюда, — недовольно бросил Макс. — Я пытаюсь сосредоточиться, а она мешает.

В этот момент на моем плече легла теплая рука. Она успокаивала меня, избавляя от дрожи. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Я уже знала это прикосновение. В течение двух месяцев перед возвращением Джордана мы с Хантером были практически неразлучны. Я бы узнала этот жест среди тысячи.

Я развернулась и просто уткнулась в его грудь. К черту то, как мы расстались, когда он покинул Холм. И к черту тот факт, что наша дружба трещала по швам из-за того, что мы чуть не переспали. Мне было нужно чертово объятие, и у этого парня были отличные руки.

— Хоуп?

Я услышала голос Тиган где-то позади и резко развернулась, отчаянно надеясь увидеть ее живой и невредимой.

Когда мои глаза нашли ее худощавую фигуру в дверном проеме ванной, я онемела. Ее лицо было покрыто синяками, оно выглядело так, будто это даже не Тиган.

И тогда произошло то, что со мной случалось крайне редко.

Я заплакала.

— Тигс… — рыдая, я кинулась к хрупкой блондинке и сжала ее в крепких объятиях, не в силах отпустить. С того момента, как Ноа увел ее наверх, я не была уверена, дышит ли она вообще.

— Я в порядке, — прошептала она, крепко обнимая меня в ответ, словно утешая. — Я в порядке, Хоуп.

Как? Мне хотелось закричать.

Как, черт возьми, она может быть в порядке?

Как вообще все это может быть в порядке?

— Что здесь происходит, Тигс? — спросила я дрожащим голосом, не сводя глаз с ее разбитого лица.

Без слов Тиган взяла меня за руку и повела через коридор в семейную ванную. Когда она закрыла дверь и наконец заговорила, я поняла, что тайны, которыми она собирается со мной поделиться, будут преследовать меня до конца жизни.

Джей Ди Деннис нашел их.

После многих лет охоты и бегства, скрытности и попыток спрятаться их давний конфликт наконец дошел до предела. И произошло это в Кольце Огня.

Была пролита кровь. Были отняты жизни.

И теперь я была одной из немногих, кто знал правду: этой ночью убивал не только Ноа.

Тиган тоже.

Когда она рассказала мне все, что произошло, мой разум отказывался это принимать.

Серьезно, как столько драмы и чертового невезения может следовать за ними по пятам?

Я просто не могла этого осознать.

Когда она рассказала мне, как они угрожали вспороть её шрам от кесарева сечения, у меня закружилась голова.

— Со мной всё в порядке, Хоуп, — заверила она меня, наверное, уже в пятидесятый раз с момента своего признания.

Она сидела на закрытой крышке унитаза, а я, стоя на коленях рядом, цеплялась за её руку, словно за спасательный круг.

— Я обещаю, — добавила она, пытаясь улыбнуться сквозь слёзы. — Перестань волноваться.

— Перестать волноваться? — Я переживала за эту девушку с тех пор, как она ворвалась в мою жизнь в выпускном классе. Тиган была мне как сестра, которой у меня никогда не было. А учитывая, что я выросла среди пяти братьев, это о многом говорило. Я любила её. Я ей доверяла. Одна только мысль о том, что с ней может случиться что-то ещё, после всего, что она пережила за этот год, была невыносима. Я была рядом, беспомощно наблюдая, как она скорбит по своему ребёнку, погибшему от рук грёбаного Джей Ди Денниса.

— Ты ему доверяешь? — спросила я, кивнув в сторону двери ванной, за которой её дядя всё ещё обрабатывал раны Ноа. Макс никогда не любил Ноа. Его присутствие здесь меня немного беспокоило.

Тиган медленно кивнула: — Доверяю. Он не знает всего. Говорит, что ему это и не нужно... — Она

— А Хантер? — хрипло спросила я. — Что он знает?

— Всё и даже больше, — прошептала она, опустив голову, её светлые волосы упали, как занавес, скрывая лицо. — Лаки — правая рука Ноа. Между ними не просто дружба, Хоуп. Они как братья. Иногда мне кажется, что он знает больше, чем я сама.

— Может, это и к лучшему, — осторожно предложила я. — Может, так действительно лучше?

— Может быть, — тихо ответила она. Какое-то время Тиган молчала, погружённая в мысли, а затем прошептала: — Хоуп, мне нужно тебе кое-что показать.

Бесшумно, словно призрак, она встала, затянула пояс белого халата потуже и подошла к зеркальному шкафчику, встроенному в раковину. Я наблюдала, как она выдвинула ящик, достала оттуда длинный прямоугольный предмет и вернулась ко мне. Она сунула его мне в руки и снова села, не говоря ни слова.

Я с недоумением посмотрела вниз — и тут до меня дошло.

— О боже!

Две розовые полоски на тесте для беременности, который я держала в руках, обозначали положительный результат.

— Поздравляю!

— Да... — Тиган улыбнулась, но я видела беспокойство в её глазах. — В том ящике их ещё десяток. Все с таким же результатом.

— Как давно ты знаешь? — спросила я, не отрывая взгляда от теста.

— У меня задержка, — прошептала она. — Поэтому сделала тест пару дней назад. — Она провела рукой по волосам и выдохнула. — А потом делала его каждый день. Всё положительные.

— Что думает Ноа?

— Я ему ещё не говорила.

— Почему?

— Потому что он был занят боем, и я не хотела его отвлекать, — её голос задрожал. — Но в основном потому, что если я потеряю этого ребёнка, я не смогу вынести этот взгляд снова. Я не смогу дважды за одну жизнь увидеть, как он так разочарован, Хоуп.

— Этого не случится снова, — горячо пообещала я.

— Не случится? — холодно спросила Тиган. — Тогда почему у меня кровотечение?

О боже.

Нет. Нет. Нет. Нет.

— Сильно? — едва выдавила я.

— Немного, — захрипела она. — Но достаточно, чтобы я поверила, что всё кончено.

— Тиган, нам нужно сказать Ноа, — я вскочила на ноги, крепко сжимая тест в руке, и бросилась к двери ванной.

— Я не могу вернуться туда, — выпалила она. — Я не хочу, чтобы остальные узнали.

— Хорошо, — мягко сказала я. — Всё в порядке. Я позову Ноа.

— Мне страшно, Хоуп, — крикнула она вслед. — Я просто… я не могу снова… пройти через это.

— Тебе не придётся.

— Ты обещаешь? — спросила она, выглядя в этот момент такой юной и беззащитной, что у меня внутри всё сжалось. Она не была убийцей. Не для меня. Она была просто Тиган.

— Да, Тигс, обещаю, — ответила я, давая подруге обещание, в котором сама до конца не была уверена.

Выйдя из ванной, я столкнулась в коридоре с измождённым Максом. — О, Макс, слава богу. Мне нужно поговорить с тобой о… — начала я, но он быстро оборвал меня усталым покачиванием головы.

— Пожалуйста, не говори больше ни слова, Хоуп. Я не вынесу ещё одного кризиса сегодня.

— Но…

— Я серьёзно, — перебил он, чуть ли не срываясь на крик. — Внизу на кухне сидят два вполне дееспособных мужчины, один из которых даже может передвигаться. Иди и грузи их своими проблемами. Сегодня я видел и делал такие вещи, которые ставят под сомнение всё, во что я верю. Не говоря уже о том, что я рисковал своей медицинской лицензией. Так что, если тебя не затруднит, и ради того, что осталось от моего здравомыслия, я на сегодня закончил.

Глубоко вздохнув, Макс махнул рукой на прощание и исчез, спускаясь по лестнице.

Ну, он как всегда приветлив…

Я стремительно сбежала вниз, проскочила через холл и влетела на кухню. Ноа и Хантер стояли у кухонного острова.

— Нужно сделать это сегодня, — говорил Ноа, опираясь о стойку, без рубашки и весь в повязках. — Ночью.

Всё ещё в заляпанных кровью джинсах, он держал в руке стакан с янтарной жидкостью и говорил тихим, напряжённым голосом:

— Нельзя оставлять это на Джи и его ублюдков. — Он поднёс стакан к губам и залпом осушил его. — Когда дело касается её, я не могу просто довериться ему. У меня нет к нему претензий, но я ни за что не собираюсь ставить её будущее в его руки.

Громко поставив стакан на стойку, он прошипел: — Она не должна пострадать, чувак. Мне нужна стопроцентная гарантия, что она вне подозрений.

— Я разберусь, — объявил Хантер, застёгивая чёрную куртку и натягивая чёрную вязаную шапку. — Оставайся здесь и присмотри за своей женщиной. Я всё улажу.

— Я не могу взваливать это на тебя, Лаки… — начал Ноа, но в этот момент я ворвалась в разговор, не заботясь, насколько он серьёзный.

— Тебе нужно срочно поговорить с Тиган, — выпалила я.

Оба мужчины резко обернулись ко мне, но я не сводила глаз с Ноа.

— Серьёзно, — добавила я, ткнув большим пальцем в сторону двери за спиной. — Прямо сейчас.

Ноа мельком взглянул на моё лицо и тут же сорвался с места, мчась быстрее, чем должен был бы с его травмами. — Торн! Ты в порядке, детка?! — закричал он, выбегая из кухни.

Когда Ноа исчез в поисках своей жены, Хантер перевёл взгляд на меня. — Хоуп, — кивнул он с лёгкой улыбкой, затем схватил ключи от машины со стойки и, скользнув мимо меня, направился к выходу. — Увидимся.

— Куда ты собрался? — резко спросила я, бросаясь следом.

— У меня есть дела, — ответил он, распахивая входную дверь и выходя в ночную темноту.

Я прекрасно понимала, о каких «делах» идёт речь, и это явно не было работой с девяти до пяти. Я не была наивной. Я знала, что, чтобы выжить после одиннадцати лет в тюрьме, мужчине пришлось испачкать руки в крови. Он был почти ребёнком, когда его посадили — преступление на почве страсти, так это называли. Так романтично — оправдывать факт, что он забрал жизнь убийцы своей возлюбленной. Не нужно быть

Это должно было заставить меня бежать. И оно заставило.

Но проблема была в том, что мне хотелось бежать к нему, а не от него.

— Подожди! — крикнула я, следуя за ним в темноту. — Ты ведь не всерьёз собрался ехать один?

Обернувшись, Хантер слегка склонил голову набок, разглядывая меня с любопытством. — Ты… ах! Беспокоишься обо мне? — усмехнулся он, добавляя: — Не стоит, милая. Я уже много лет разгребаю его дерьмо. Это часть моей работы.

— Но ты не можешь, — упрямо повторила я, игнорируя его сарказм. — Я серьёзно. Я не позволю тебе.

— Ты не позволишь мне, — протянул он, обдумывая мои слова, старательно сохраняя серьёзное выражение лица. — И что же ты предлагаешь?

Он собирался вернуться в Кольцо Огня.

Один.

Навстречу неизвестности.

И почему-то это ужасало меня.

Я знала, что буду жалеть об этом до конца своих дней. Но всё равно сказала: — Я еду с тобой.

— Ты уже зашла слишком далеко, ХК, — ответил Хантер, разблокируя чёрный «Лексус» Ноа и открывая дверь водителя. Его голос был серьёзен, а в глазах читалось предупреждение. — Разворачивайся сейчас же, милая.

Разумеется, Хантер был прав. На миллион, мать его, процентов прав. Я действительно зашла слишком далеко и мне стоило бы повернуть назад.

Но то, что случилось этой ночью с моей лучшей подругой, изменило меня.

То, что случилось с моим дядей, изменило меня.

Я больше не хотела быть наблюдателем, стоять в стороне и беспомощно смотреть, как людей, которых я люблю больше всего на свете, пытают и распинают. Я устала ничего не делать!

В самой тёмной части моего разума что-то щёлкнуло, и я начала понимать, что, как и мой отец, как и мой дядя, я готова опуститься до чего угодно, лишь бы защитить своих.

— Ты прав, — согласилась я, но не остановилась, продолжая двигаться к машине — к той тьме, из которой, я знала, уже не будет выхода. — Остановившись у пассажирской двери, я распахнула её и твёрдо сказала: — Но я всё равно еду с тобой.

ГЛАВА 6

Хоуп

Сегодня ночью я подожгла машину.

Не просто машину.

Лексус Ноа.

А ещё я помогла и укрыла осуждённого преступника, перегнав его грузовик на место убийства. А потом, чтобы добавить к этому всему ещё один грех, я осталась в этом самом грузовике и ждала, пока он встречался с какими-то сомнительными людьми и занимался ужасающе неприятной задачей — избавлялся от полдюжины мёртвых тел.

В каком-то извращённом смысле события этой ночи напоминали мне урок по естественным наукам. Я узнала о человеческой анатомии больше, чем за четыре года школьной биологии. Я также узнала многое о химии и о странных методах и смесях кислот и прочих веществ, необходимых, чтобы человеческое тело исчезло.

Я до сих пор чувствовала запах соли, дыма и кислоты. До сих пор ощущала на языке зловонный привкус смерти и лжи. Это было выжжено внутри меня, и я была уверена, что если посмотрю в зеркало этой ночью, то не узнаю женщину, которая посмотрит на меня в ответ.

Восемь лет я стояла на границе этого мира, наблюдая за разворачивающейся драмой. Этот подпольный мир, к которому Ноа и Тиган невольно приобщили меня, стал тем, чего я жаждала.

— Устала? — спросил Хантер, когда мы наконец припарковались возле дома несколько часов спустя. Он заглушил двигатель и тяжело вздохнул, прежде чем повернуться ко мне.

Начинался рассвет, неся с собой новый день, и, хотя я не сомкнула глаз и, по идее, должна была валиться с ног, я чувствовала странное, почти наркотическое возбуждение.

— Как ни странно, я абсолютно бодра, — сказала я, поворачиваясь к нему. Он выглядел измождённым. Глубокие тени залегли под его глазами, и, казалось, он постарел на несколько лет всего за эту ночь. Как будто на его и без того отяжелённые плечи легла дополнительная ноша. — А ты, похоже, на последнем издыхании.

Хантер бросил на меня мимолётный взгляд и улыбнулся, затем достал из кармана джинсов пачку сигарет и закурил.

— Никогда не становится легче, — произнёс он, затягиваясь и задерживая дым в лёгких дольше, чем следовало бы, прежде чем медленно выдохнуть его через нос.

Это движение должно было оттолкнуть меня, но вызвало прямо противоположную реакцию. Моё сердце яростно заколотилось в груди, пока я жадно впитывала каждый его жест. Всё это не имело никакого смысла — мои чувства к нему противоречили всему, что я когда-либо испытывала.

Мужчина, сидевший рядом со мной, имел отвратительные привычки. Он курил без остановки и пил, не заботясь о своей печени. Он ругался, как портовый грузчик. Он смеялся в самых неподходящих моментах. Он заигрывал со всеми, у кого были пульс и вагина, и доводил меня до бешенства. Он был таким, какой он есть, и не извинялся за это. Он был полной противоположностью всему, что мне было знакомо. И я ненавидела его за то, что он заставлял меня это любить.

— То, что ты сделала сегодня ночью, — Хантер повернулся ко мне, его ледяные глаза вспыхнули. — Ты помогла мне. Это было выживание. Ты понимаешь это, да?

Я медленно кивнула.

Я понимала.

Я не знала, что это говорило обо мне, но я не чувствовала вины за свои действия. Как и Хантер, я приняла решение — защитить двух самых важных людей в моей жизни, и я никогда не смогу пожалеть об этом.

— А ты? — спросила я.

Брови Хантера нахмурились, он посмотрел на меня с каким-то странным выражением, затянулся сигаретой, но так и не ответил. Он просто продолжал смотреть — прямо в мою, чёртову, душу.

— Что? — спросила я, вспыхнув от жара его взгляда.

— Ничего, — протянул он с каким-то странным удовольствием в голосе. — Совсем ничего, — добавил он, а затем, ухмыльнувшись, произнёс: — Мне нужна твоя одежда.

Мои глаза распахнулись.

— Что — прямо сейчас? — Я автоматически опустила руку к подолу свитера, оглядываясь по сторонам. — Здесь?

Он ухмыльнулся и выбросил окурок в окно.

— Я вообще-то собирался предложить тебе зайти внутрь и переодеться, но здесь, конечно, звучит куда веселее.

— Очень смешно, — огрызнулась я, бросая

После того, что я видела сегодня ночью, одна только мысль об этом должна была бы вызвать у меня отвращение.

Но не вызвала.

Он смотрел на меня так пристально, так проникновенно, что в этот момент я чувствовала себя полностью обнажённой перед ним.

Будто он заглядывал в самые тёмные уголки моей души.

И ему это нравилось.

Хантер Казарацци выбивал меня из колеи.

И он прекрасно об этом знал.

Воспоминания о том, как он пополнял мой тайник с конфетами, когда мы оба жили на Саут-Пик-Роуд, нахлынули на меня, и я с теплотой вспомнила бесчисленные ночи, проведённые в разговорах с ним...

Он не верил в призраков. Я — да. Он смотрел со мной дурацкие ситкомы, хотя я знала, что ненавидит их. Однажды он сказал, что во мне есть что-то одинокое.

У него были ледяные голубые глаза, и если заглянуть в них достаточно глубоко, можно было увидеть проблеск его души. Он однажды сказал, что во мне есть что-то одинокое. У него были ледяные голубые глаза, и если заглянуть в них достаточно глубоко, можно было увидеть частичку его души.

Воспоминания о его поцелуях нахлынули на меня. Мои губы все еще помнили вкус его рта, а тело – тепло его рук, пробуждающих во мне чувства, которых я никогда не испытывала раньше.

И именно в этот момент в кармане зазвонил телефон, разрушая мгновение и прогоняя все мысли, охватившие меня ранее.

Засунув руку в карман куртки, я достала телефон и, увидев на экране имя Джордана, без колебаний приняла вызов.

— Джордан, — тихо сказала я, устраиваясь поудобнее и снова поворачиваясь лицом вперед. — Ты в порядке? — Я бросила украдкой взгляд на Хантера, но он больше не смотрел на меня. Его челюсть была напряжена, а взгляд устремлен вперед. Он закурил еще одну сигарету и глубоко затянулся.

— Я не был уверен, не разбудил ли тебя, — раздался в трубке его теплый голос, такой контрастный с тем, что происходило этой ночью. Вдруг мне стало холодно до костей. — Я не разбудил тебя?

— Эм, нет, — пробормотала я, нервно грызя ногти. — Ты меня не разбудил. — Я снова бросила беспокойный взгляд на Хантера. На этот раз он посмотрел прямо на меня. Его голубые глаза прожигали меня насквозь, а едва заметный отрицательный кивок подтвердил то, что я уже и так знала. Я никогда не смогу рассказать Джордану о том, что случилось этой ночью. Никому.

— Так, с ней все в порядке?

— Что?

— Тиган, — уточнил Джордан. — Она в порядке?

— О, да, с ней все хорошо! — солгала я. — Ты был прав. Я зря волновалась.

Джордан долго молчал, а затем сказал: — Ты не вернулась.

— Это потому, что я писала, — услышала я, как из моих уст вырывается ложь, в то время как мои глаза неотрывно смотрели на Хантера. Ложь была настолько естественной, что даже меня саму удивила. — Да, когда я поняла, что все в порядке, я просто пошла в свою комнату и начала писать новую главу своей последней рукописи.

— Ты писала? — переспросил он, его голос звучал удивленно, а может, даже скептически. — Всю ночь? Хоуп, сейчас уже шесть тридцать утра.

Я съежилась от стыда.

— Я, эм… наверное, потеряла счет времени и писала до утра. — Хантер кивнул, словно одобряя мои слова, прежде чем снова уставиться в лобовое стекло. — Ты хотел что-то спросить? — добавила я и тут же пожалела о том, как это прозвучало.

— У меня смена на двенадцать часов начинается в восемь, — ответил Джордан озадаченным тоном. — Хочешь, я заеду за тобой и мы позавтракаем?

— Нет! — выпалила я, а затем быстро исправилась: — Мне нужно дописать эту сцену. Она очень важна для истории, и если я остановлюсь сейчас, то потеряю нить. — Я не знала, что пугало меня больше: ложь, которая лилась с моих губ, или то, насколько легко она давалась мне. — Я позвоню тебе позже… когда закончу главу, ладно?

Он снова замолчал на несколько долгих секунд, прежде чем сказать: — Хоуп? Если у тебя появились сомнения, это нормально…

— Я не передумала, клянусь, — перебила я, отчаянно желая закончить этот разговор — и поток лжи. — Мне просто нужно поработать. Я позвоню тебе позже, хорошо?

— Да, хорошо, — ответил он тихим голосом. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я, мысленно содрогаясь от того, насколько некомфортной была вся эта ситуация. — Пока, — добавила я, прежде чем повесить трубку и уронить телефон себе на колени, одетые в джинсы.

— Муженек уже взялся за кнут? — поддразнил Хантер, его губы изогнулись в той самой самодовольной ухмылке, которую я делала вид, что ненавижу, но втайне обожала. — Надо отдать ему должное — парень двигается быстро. — Его голубые глаза встретились с моими, заставляя меня испытать тысячу разных нежелательных ощущений. Я невольно вздрогнула под тяжестью его взгляда. — На что он рассчитывает? Что ты будешь ждать его дома, держа в руках его тапочки и горячий ужин?

— Прекрати, — огрызнулась я, а затем побледнела, осознав, что он только что сказал. Я почти уверена, что когда-то давно сама говорила Джордану то же самое. Странно. — Я снова с Джорданом, — добавила я, чувствуя необходимость оправдать свои действия, но не понимая, почему. — Мы даём ещё один шанс.

— Я догадался, — ответил Хантер в развеселённом тоне, прежде чем распахнуть дверь своего грузовика и спрыгнуть вниз. — Но вот тебе дружеское предупреждение, — добавил он с той же самодовольной ухмылкой. — Это не продлится долго.

Он захлопнул дверь и пошёл прочь.

— Что? Да подожди ты, чёрт возьми, минуту! — Распахнув свою дверь, я практически выпала из машины и бросилась за ним. — Это продлится! — прошипела я, догнав его в тот момент, когда он вставил ключ в замочную скважину входной двери. — Это серьезно на этот раз.

— "На этот раз", — фыркнул Хантер. — Как скажешь, дорогуша.

— И что это, чёрт возьми, должно означать?

— Это значит, что ты слишком большая

— "Таким, как он"? — выплюнула я, чувствуя себя одновременно уязвлённой и обороняющейся из-за его небрежного комментария и ещё более ужасного тона. — Что, чёрт возьми, это значит? Эй, не смей уходить от меня! — прошипела я, когда он двинулся прочь. Схватив его за руку, я резко дёрнула его назад. — Заканчивай то, что начал, Хантер.

— И что ты хочешь, чтобы я сказал, Хоуп? — рассмеялся он, разворачиваясь ко мне лицом с той же самодовольной ухмылкой.

— Что ты имел в виду под "слишком большая женщина"? — потребовала я.

— Я имел в виду ровно то, что сказал, — бросил он, его глаза пронзили меня, вызывая посмотреть в ответ. — Ты можешь дурить его и всех остальных в своей жизни этой чушью про "я идеальная папина дочка", но я вижу тебя насквозь, Хоуп Картер. Всегда видел.

— Ты меня не знаешь… — начала я, но слова застряли у меня в горле, прерванные громким вздохом, когда Хантер схватил меня за плечи и грубо прижал к стене дома.

То, как он меня схватил, не причинило мне боли — совсем наоборот.

Я почувствовала, как волна желания пронеслась по моему телу, когда он прижал меня к стене своим телом, таким большим и сильным по сравнению с моим.

Его голос был хриплым, глаза потемнели, когда он поднял руку и скользнул ею к моей шее.

— Видишь? — промурлыкал он таким соблазнительным голосом, что я тут же ощутила между ног жар. — Тебе нужна страсть в жизни. Ты жаждешь опасности. — Он едва заметно двинул бёдрами вперёд, но этого хватило, чтобы я громко застонала. — Я вижу это в твоих глазах. И ты никогда не будешь удовлетворена чем-то меньшим, — прошептал он, наклоняясь так, что его губы оказались всего в миллиметрах от моего уха. — Ты боишься меня, но не потому, что я есть. Ты боишься меня, потому что я заставляю тебя видеть, кто ты есть. Чего ты хочешь…

— Это неправда, — прошептала я, отчаянно борясь с желанием поддаться.

— Мы оба знаем, что это правда, — мягко усмехнулся он, его дыхание коснулось моего уха. — Я прав, Хоуп. И однажды тебе придётся с этим смириться.

Сердце колотилось у меня в груди. Собрав всю свою силу воли, я оттолкнула его и выдавила: — Посмотри, как я докажу, что ты ошибаешься.

Это было слишком. Слишком близко. Слишком опасно.

Мне нужно было держаться подальше от этого человека.

Мне нужно было вернуться к жизни, за которую я так долго боролась.

Ради моего здравомыслия и ради моего брака мне нужно было избегать Лаки Казарацци любой ценой.

ГЛАВА 7

Лаки

— Ты совершаешь ошибку, — я не смог удержаться от насмешки, когда Хоуп увернулась из-под моей руки и отступила на несколько шагов, создавая между нами расстояние. — И по самым неправильным причинам.

— Неправильным причинам? — зашипела она.

— Чёрт возьми, да, — бросил я в ответ, совершенно не заботясь о том, что она злилась на меня. Пусть злится. Если это удержит её от самой большой ошибки в её жизни, она может провести всю оставшуюся жизнь, ненавидя меня. — Вина — не самая надёжная основа для брака.

Лицо Хоуп побледнело. Она заметно дрожала от ярости, когда выплюнула слово:

— Вина? — словно оно было ядом. — Ты ничего не знаешь о наших отношениях.

Её голубые глаза сверкнули от гнева.

— Как ты смеешь это предполагать!

— Может, и не знаю, — произнёс я как можно более небрежно, стараясь держать себя в руках. — Но я знаю, через что он тебя провёл.

— Это была не его вина, — её голос дрогнул. Она заправила волосы за ухо — нервная привычка, которую я успел выучить. — Если бы ты знал всю историю, ты бы не винил Джордана ни в чём…

— Мне плевать, через что он прошёл, — мой ответ ошеломил её, и её рот чуть приоткрылся. — Он был козлом по отношению к тебе, снова и снова, а значит, в моих глазах он даже близко не заслуживает тебя.

Я добавил соли в рану. Она, возможно, привыкла к тому, что все вокруг кормят её сладкими речами, но от меня она получит только правду.

— Его изнасиловали, ты невежественный придурок! — практически закричала Хоуп, сверкая глазами. — Его отчим насиловал его — снова и снова. Это тоже его вина?

— Нет, — резко бросил я. — Но разве твоя? — Она открыла рот, явно готовая швырнуть в меня колкое оскорбление, но я опередил её. — Просто закрой рот, открой разум хотя бы на две долбаные минуты и послушай меня.

Я шагнул ближе — вероятно, это была чертовски плохая идея, но я не смог удержаться. Когда она не отступила, я протянул руку и обхватил затылок ладонью.

— Жизнь нелегка ни для кого из нас. Дерьмо случается постоянно. Такое, от которого хочется умереть. Которое заставляет бежать. — Я тяжело выдохнул, наклоняясь ближе, чтобы она могла меня видеть. Видеть меня насквозь. — Но нас определяют наши реакции. — Сердце колотилось в груди. — То, кто мы есть, формируется в тот момент, когда всё летит к чёрту.

— Хантер… — начала Хоуп, но я её перебил.

— Просто выслушай меня, — хрипло сказал я, всё ещё держа её лицо в ладонях, не отводя взгляда. Когда она слегка кивнула, я продолжил: — Я не говорю, что я лучший вариант для тебя. Чёрт возьми, я намного хуже. Намного хуже. — Я на мгновение замолчал, прежде чем усмехнуться. — И, может быть, я говорю это, потому что хочу тебя для себя. Но я забочусь о тебе.

Она это понимала?

Хоуп Картер была первой женщиной, ради которой я решился открыться, впервые после Хейли.

И у неё была власть раздавить меня.

Я чувствовал, что она это сделает, но всё равно стоял здесь и боролся.

— И я не могу просто стоять в стороне и смотреть, как ты совершаешь ужасную ошибку из-за ошибочного чувства долга.

Закрыв глаза, она прижалась к моей ладони.

— Он

— А что насчёт тебя, Хоуп? — спросил я, проводя большим пальцем по её щеке. — Чего хочешь ты?

Она долго молчала, прежде чем, наконец, открыла глаза и посмотрела на меня. — Его.

Её голос был холодным, ледяным, когда она отдёрнула себя от меня и бросилась к входной двери.

— Бежишь, Хоуп Картер? — крикнул я ей вслед, обжигаемый её отказом. — Думал, ты ненавидишь кардио?

Я не просто думал — я знал это.

Я знал об этой женщине многое.

Например, что она ненавидит всё, что хоть отдалённо напоминает физические упражнения, и какой именно шампунь она использует, чтобы усмирить свои непослушные кудри — тот самый с запахом клубники в розовой бутылке за сорок чёртовых долларов.

Я знал, что она не выносит, когда на её телефоне остаются непрочитанные уведомления, и что она грызёт ногти, когда нервничает.

Я знал о её странном увлечении призраками и пристрастии к дешёвым телешоу.

Я знал, как она пьёт кофе — чёрный с двумя ложками сахара — и что её любимые конфеты с карамелью.

В отличие от того человека, к которому она возвращалась, я потратил время, чтобы узнать её.

Я не был идиотом.

Я понимал, что на кону был брак.

Но для меня это было дерьмо.

Она пыталась спасти то, что уже невозможно спасти.

Чёрт возьми, моё плечо всё ещё было мокрым от её слёз из-за него.

Даже если забыть о том, как меня к ней тянуло, меня бесило, что его возвращение стоило мне подруги.

Хоуп была первой женщиной за десять лет, к которой я почувствовал что-то настоящее, и она ушла от меня.

Хуже того — она смирилась.

Я ненавидел ее за это.

— Если ты не можешь уважать тот факт, что я замужем, тебе нужно держаться от меня подальше, Хантер, — предупредила она, прежде чем исчезнуть в доме.

Уважать тот факт, что она была замужем?

Какой же это бред.

Я остался снаружи, когда Хоуп ворвалась в дом, борясь со своей совестью и каждой другой хреновой ошибкой, которую я когда-либо совершал. Холодный, пронизывающий воздух раннего февральского утра ударил меня, жаля глаза и замораживая все остальное внутри меня.

Молча я вытащил пачку сигарет из кармана джинсов и закурил. Я всегда больше всего наслаждался первой сигаретой дня. Стоя снаружи, на свежем воздухе, без четырех стен и решеток, окружающих меня.

Ну, я не ложился спать прошлой ночью, но недосыпание давало мне тот же кайф, а напряжение в груди от каждой затяжки, то покалывающее головокружительное чувство, охватывающее меня на мгновение, – черт возьми, мне это нравилось.

Выдыхая облако дыма, я стряхнул немного пепла на свежевыпавший снег и вспомнил последний раз, когда стоял на этих ступенях.

Это была ночь, когда Тиган пыталась утопиться.

Ночь пожара.

Ноа чувствовал себя виноватым за то, что произошло той ночью, хотя не должен был. Осматривать логово Джей Ди было моей идеей. Убрать их тоже было моей идеей. Все это было на мне.

Чувствовал ли я раскаяние?

Ни капли.

Но мне не нравилось слишком много думать об этом.

О том, насколько темным я стал.

О том, как легко я мог отнять жизнь и не испытывать к этому чувств. Думаю, тот путь, по которому меня провела жизнь, вылепил меня таким, какой я есть сейчас.

В тюрьме выживают только сильнейшие, и за одиннадцать с лишним лет, что я провел там, я превратился в чертового льва – у меня не было выбора.

Ее драгоценный Джордан был не единственным на планете, кто прошел через ад и выбрался с другой стороны. Жалел ли я его теперь, зная, что он пережил? Конечно. Я был человеком. Но он был не единственным, кому выпали паршивые карты.

Изнасилование – не слово, которое могло меня шокировать. Я пережил одиннадцать лет в государственной тюрьме, полной кровожадных ублюдков, которые не задумывались бы дважды, прежде чем разорвать парню задницу, чтобы получить свое удовольствие. Ножевые ранения, избиения и изнасилования были слишком привычны для заключенного, отбывающего срок – для восемнадцатилетнего пацана. То дерьмо, что я видел, те больные ублюдки, которых я встретил, черт возьми, я удивлен, что выбрался оттуда с сохранившимся рассудком.

Плохие вещи происходят все время.

Посмотрите на Ноа.

Боже, посмотрите на меня.

Я видел, как моя девушка умирает. Я отнял жизнь у человека, который ее у меня забрал. И за прошедшие годы я убивал снова – больше людей, чем у меня пальцев на руках, чтобы их сосчитать. Я совершал дерьмовые поступки за свои двадцать девять лет. Очень дерьмовые поступки. И мне приходилось жить с этим. Каждый день. Каждую ночь.

Ноа был в меньшинстве там. Может, три-четыре парня на нашем блоке были действительно невиновны. Я не был одним из них. Нет, я был виновен по всем пунктам. А те, с кем мы жили бок о бок? Черт возьми, это были страшные люди...

Из-за пожара возвращение на Холм для меня было невозможным. Копы все еще искали поджигателя, а мне нужно было держаться подальше, пока все не уляжется. Я не мог рисковать. Так что последние сколько-то недель я провел в паршивом мотеле в городе, затаившись и держась подальше от неприятностей.

До сегодняшней ночи.

До тех пор, пока она не позвонила мне, и я не услышал страх в ее голосе. Я сел в машину и помчался обратно к ней быстрее, чем мой разум успел перечислить мне все причины не делать этого.

Я даже не знал о том алиби, которое она нам обеспечила, пока Ноа не рассказал мне сегодня.

Хоуп сказала копам, что я был с ней в ночь пожара. Более того, она не просто сказала, что я был с ней. Она придумала очень детализированную историю для детектива, который ее допрашивал, включавшую то, что она спала – или не спала – в моей постели той ночью. Она пошла на огромный риск ради меня и Ноа той ночью, и, черт возьми, это только сильнее разжигало мое желание к ней.

Я знал, что мне нужно отступить. Я напугал ее раньше. Она не была готова ко мне. Но она просто соглашалась на это. Делала это, потому что ей было жаль этого парня. Черт, мне тоже его было жаль.

Но недостаточно, чтобы уступить.

Я просто должен был запастись терпением. Давить на нее было бы ошибкой. Она была упрямой и верной.

Но это

Даже близко.

Как я это видел, у каждого из нас было дерьмо, с которым нужно было разбираться. Я не мог представить себе, через что он прошел в подростковом возрасте, но и он, черт возьми, точно не мог поставить себя на мое место. Боже, я был настоящим мазохистом, тратя свое время на женщину, которая не собиралась оставлять своего мужа.

Звук открывающейся и быстро закрывающейся за моей спиной входной двери заставил меня вынырнуть из своих мыслей.

Спустя мгновение рука тяжело легла мне на плечо. Мне не нужно было смотреть в сторону, чтобы знать, кому она принадлежит. Вместо этого я просто вытащил пачку сигарет из кармана и предложил ему.

Ноа взял одну, прежде чем прислониться к колонне крыльца рядом со мной.

— Ты в порядке, мужик? — наконец спросил он, закурив и глубоко затянувшись.

Покручивая окурок между пальцами и большим пальцем, я тяжело выдохнул и попытался подобрать ответ. В конце концов, когда слов не нашлось, я просто посмотрел на него и пожал плечами. — Все норм.

Он понимающе кивнул, делая очередную затяжку. В этом чертовски большом мире он был мне ближе всех. Он знал меня лучше большинства. Ему не нужно было благодарить меня. То, что я сделал сегодня, он бы сделал для меня не раздумывая. Мы так жили.

— Тиган беременна, — наконец сообщил он. — Примерно шесть недель.

Мои брови взметнулись, и я повернулся к нему всем телом. — Серьезно?

Ноа кивнул. — У нее было небольшое кровотечение. Пока ты… разбирался с делами, я отвез ее в Сент-Люк. Там все подтвердили.

— Черт. — Я покачал головой, не зная, что сказать. — Как ты объяснил ее лицо?

— Не пришлось. — Он сделал еще одну затяжку. — Медсестра посмотрела на меня и сунула Тиган визитку приюта для жертв домашнего насилия. — Поморщившись, он добавил: — Не знаю, чувствовать ли облегчение, что она не задала вопросов, или отвращение от того, что она решила, будто я бью свою жену.

— Черт.

— Ага.

— Ты нормально с этим? — спросил я. — С беременностью?

Ноа тяжело вздохнул и медленно кивнул. — Думаю, да. — Он сделал последний затяжку, затем бросил сигарету в снег. — Знаешь, я сражался всю свою жизнь, чувак. На ринге. Вне его. За решеткой. Вся моя чертова жизнь была связана с борьбой, — он смотрел на газон, пока говорил. — И я могу честно сказать, что ничто никогда не пугало меня так, как мысль о том, что я могу ее потерять. — Он посмотрел мне прямо в глаза, и я увидел там страх. — Не могу снова через это пройти, Лаки.

— Черт, — пробормотал я, выбросил свою сигарету и полностью сосредоточился на нем. — Ты серьезно переживаешь из-за того, что она снова может потерять ребенка?

Ноа посмотрел на меня так, будто это была самая тупая хрень, которую я когда-либо говорил. Может, так оно и было, но я все равно собирался это сказать. Ему нужно было это услышать.

— Этот ребенок умер не из-за проблем с беременностью, чувак, — сказал я ему. — Твою дочь убили. Тиган может иметь детей, чувак. Это не повторится. То, что случилось с Эйнин, не повторится. Я обещаю тебе.

— И чья в этом вина? — рявкнул он, темные глаза впились в мои. — Чертовски моя, Лаки. Моя, чувак. Это я ответственен за смерть своей дочери и за то, что моя жена чуть не умерла. Я был в одном шаге от того, чтобы потерять ее дважды. А теперь что? Она снова верит в меня? Дает мне второй шанс? У меня есть враги, чувак. Что, если еще один ублюдок вылезет из тени и снова попытается нас достать?

Это была одна из самых тяжелых вещей, которые мне приходилось ему говорить, но если он боялся, что Тиган снова может потерять ребенка, то ему нужно было это услышать.

— Джей Ди мертв. Твой враг мертв. Твоя жена пустила пулю ему в затылок. Ради тебя! Она вступила в этот чертов клуб убийц ради тебя. Она забрала чью-то жизнь ради тебя. Так что соберись, тряпка, и будь готов. Потому что если она захочет футбольную команду детей, ты ей это обеспечишь. Она заслуживает не меньше.

— Это слишком быстро, чувак, — хрипло пробормотал Ноа. — Ребенок… — он выдохнул тяжело, словно с болью, прежде чем сказать: — Прошло меньше трех месяцев.

— И?

— А что, если это слишком большая нагрузка для ее тела? — зло парировал он. — У нее было кесарево. Я не врач, Лаки, но разве такие вещи не требуют времени на заживление?

Я не знал.

Черт возьми, я понятия не имел.

— Все, что я знаю — ребенок — это благословение, Ноа. И учитывая все, через что вы двое прошли за этот год, я не могу представить никого, кто заслуживает шанс на счастье больше, чем вы.

ГЛАВА 8

Хоуп

Я не вернулась в дом Джордана сразу. Не смогла. Хантер выбил меня из колеи. Мне не нравилось это признавать, даже перед самой собой, но это была правда. Я не была морально готова к вопросам Джордана. А я знала, что они у него будут. Как могло быть иначе? Я выбежала из его дома среди ночи. Это не совсем нормальное поведение.

Вместо этого я собрала свои вещи, одолжила грузовик Тиган и поехала обратно на Холм. Мне все равно рано или поздно пришлось бы встретиться с родителями. Как только отец узнает, что мы с Джорданом снова вместе, он взбесится. Лучше уж он сорвется на мне, чем на Джордане. Я могу справиться с отцом. Его лай всегда был хуже, чем укус – по крайней мере, когда дело касалось меня.

Я стояла перед двухэтажным домом из красного кирпича на Тринадцатой улице с явным нервным напряжением. Сделав глубокий вдох, я заставила себя подняться по знакомым ступеням крыльца, на которых играла в детстве, и вошла внутрь.

Как только я переступила порог родного дома, меня тут же встретил привычный хаос. Было еще довольно рано, Кэш и Кейси даже не ушли в школу, так что отец точно был дома. Он всегда помогал маме собирать детей перед работой, а теперь, когда она работала вместе с ним, они делили машину по дороге в отель.

Мама, папа, Кэш и Кейси сидели за столом в центре комнаты. К моему огромному облегчению, из тройняшек здесь был только Логан, и я мысленно поблагодарила судьбу за это. Логан был похож на нашу маму. Терпеливый, понимающий, чуткий — и сейчас он смотрел на меня так, будто сразу понял, что что-то не так. В своей манере он не засыпал меня вопросами. Просто поднял бровь, ожидая, пока я сама заговорю.

— Хоуп? — В голосе мамы слышалась растерянность и беспокойство. Она отставила чашку с кофе в сторону и внимательно посмотрела на меня. — Что ты тут делаешь так рано, милая?

Отец, как всегда острый, как лезвие бритвы, сложил газету и повернулся ко мне.

— Что случилось? — Его взгляд встретился с моим, и он одарил меня одним из своих проницательных, бескомпромиссных взглядов.

— Мне нужно поговорить с вами, — повторила я, прочищая горло. — Это важно.

— Хорошо, — ответила мама, обеспокоенно глядя на меня. — Кэш, Кейси, идите поиграйте в своей комнате. Я позову вас, когда пора будет в школу. Нам с папой нужно поговорить с вашей сестрой наедине.

Кейси послушно встал и направился к выходу, а Кэш, как всегда, решил испытать удачу. — Нечестно, — проворчал он, скрестив руки на груди. — Логану можно остаться.

— Кэш, — строго сказал папа. — Делай, что сказала мама.

Бормоча что-то насчет несправедливости жизни, Кэш нехотя последовал за братом, но перед уходом все же успел высунуть мне язык.

Когда малыши вышли из комнаты, я закрыла за ними дверь и подошла к столу, садясь рядом с Логаном. Он слегка толкнул меня плечом, словно подбадривая, и я почувствовала себя чуть увереннее. Я его обожала. Если никто другой в семье не поймет меня, я знала, что он поймет. Логан всегда был таким.

— Что случилось? — снова спросил отец.

Я посмотрела на него через стол. Он был напряжен, и я почти была уверена, что единственная причина, по которой он еще не ходил кругами по кухне, как обычно, когда нервничал, — это рука мамы, лежащая поверх его.

— Я… ну, дело в том, что… — О боже, как мне это сказать? Подвести их к этому аккуратно или просто выпалить?

— Ты только хуже делаешь, Ангел, — заметил отец, его голубые глаза внимательно изучали меня. — Мое воображение уже рисует худшие сценарии. Я перебираю все возможные варианты. Ты больна? Ты беременна? Что случилось, Хоуп?

— Я снова встречаюсь с Джорданом, — выпалила я и задержала дыхание, пока мои слова оседали в воздухе.

Когда они, наконец, осели, лицо мамы озарилось неподдельной радостью. — О, Хоуп. Я так за вас счастлива.

Логан откинулся на спинку стула и тяжело выдохнул: — Ну, блин…

А вот отец…

Отец запрокинул голову и громко рассмеялся.

— Нет, не встречаешься. — Он почти истерически хохотал. — Хорошая шутка, милая.

— Я не шучу, — резко ответила я, сердито глядя на него.

— Лучше бы шутила, — парировал он, все еще посмеиваясь. — Потому что если нет, то мне придется убить его и отправить тебя на психиатрическое освидетельствование.

— Кайл! — возмущенно воскликнула мама. — Довольно. Если Хоуп и Джордан хотят дать своим отношениям второй шанс, мы должны их поддержать.

— Поддержать? — Отец уставился на нее, как на сумасшедшую. — Ты вообще в своем уме, принцесса? Только через мой труп я позволю своей единственной дочери снова попасть в лапы этого ублюдка. — Он повернулся ко мне и прошипел: — Какого черта ты вообще думаешь?

— Не суди меня, — предупредила я, чувствуя, как во мне закипает гнев. Я люблю отца, но иногда он ведет себя таким чертовым занудой.

— Судить тебя? — Его возмущение было неподдельным. — Я серьезно подумываю записать тебя на лоботомию, потому что ты явно потеряла рассудок!

— Кайл… — начала мама, но отец уже разошелся.

— Это безумие, — зарычал он, отталкивая стул и начиная мерить шагами кухню. Я ожидала такого. Это был его стиль. — Это совсем не хорошо, — продолжал он бормотать, дергая узел галстука и запуская пальцы в темные волосы. — Черт.

— Кайл, пожалуйста, успокойся, — сказала мама, но это было скорее пожелание, чем реальный приказ.

Логан, который молчал до этого момента, посмотрел на меня и спросил: — Ты уверена в этом?

Мое сердце немного замедлило бешеный ритм, услышав его голос. Он был таким спокойным, таким рассудительным.

Я кивнула, а затем посмотрела на родителей, особенно на отца.

— Я не за разрешением или благословением, — сказала я. — Я здесь, потому что вы мои родители, и я люблю вас. Я уважаю вас настолько, что хочу рассказать вам об этом сама.

— Хорошо, — усмехнулся он. — Потому что моего благословения вам не видать.

— Боже, — в отчаянии всплеснула я руками. — Ты такой зануда, папа!

— Еще какой, — согласился он. — Но лучше я буду тем, кто пытается защитить тебя от разбитого сердца, чем тем, кто сидит сложа руки и позволяет этому случиться снова.

— Все заслуживают второго шанса, Кайл, — вмешалась мама.

— Не он. — Отец злобно сверкнул глазами. — Он не заслуживает вообще ничего, Ли.

— То же самое можно было сказать и о тебе, Кайл Картер, — возразила мама, одарив отца строгим взглядом. — Я не смогу сосчитать на одной руке количество людей, которые говорили мне уйти от тебя, когда мы были молоды.

Отец вздрогнул, словно слова матери физически ранили его.

Тем временем я скрестила руки на груди и самодовольно ухмыльнулась.

Молодец, мам.

— Ты права, — сказал отец после долгого молчания. — И я заслуживал их неодобрение тогда. Я был козлом и совершил много ошибок с тобой. — Устремив взгляд на маму, он добавил: — Разница в том, что я чертовски старался все исправить. Я остался, Ли, и боролся за тебя. Я чертовски пытался. Я не сбежал. Я не ушел, когда стало тяжело. Я остался, потому что ты того стоишь. Потому что я люблю тебя, и от того, кого любишь, не уходят. Ты не можешь! Потому что когда это по-настоящему? Когда это искренняя, до рези в запястьях, если не будешь

— Кайл, — начала мама мягче.

— Нет. Просто послушай меня, Ли, — перебил отец, протянув руку. — Мне нужно, чтобы она это услышала.

Затем он повернулся ко мне и тяжело вздохнул. — Хоуп. — Он звучал почти пораженно. — Я знаю, что ты думаешь, что любишь его, милая.

— Я люблю его, — прорычала я, не желая молчать, пока отец принижает мои чувства и говорит со мной так, словно я ребенок. — Я люблю Джордана, пап.

— Потому что ты не знаешь ничего другого! — раздраженно бросил отец. — И он тоже.

— Он любит меня!

— Тогда где он? — потребовал отец, размахивая рукой. — Почему он не сидит рядом с тобой прямо сейчас?

— Хватит, — рявкнула я, не желая это слушать. Слишком тяжело. Слишком больно.

— Подумай об этом хоть минуту, Хоуп, — призвал отец. — Он был твоим лучшим другом детства. Я это понимаю. Черт, даже я способен понять, что связь между вами глубока. Но любовь? Настоящая любовь между мужчиной и женщиной? — Отец покачал головой и беспомощно вскинул руки. — Я этого между вами не вижу. Я никогда этого не видел между тобой и Джорданом.

— Ты просто не можешь отпустить, — защищалась я. — Ты не можешь вынести, что я взрослею, пап. В этом вся твоя проблема.

— Нет, — резко возразил отец. — Моя проблема с тобой и Джорданом Портером — то, что всегдабыломоей проблемой с вами двумя, — это то, что тывсегдапутала дружбу с любовью.

— Он прав, — вставил Логан, и я уставилась на него так, словно он меня ударил.

— Только не ты, — прошептала я в ужасе.

— Наконец-то, — воскликнул отец с облегчением. — Хоть один здравомыслящий ребенок.

— Почему ты просто не можешь быть счастлив за меня? — сорвалась я, пытаясь сдержать слезы, грозившие пролиться. Я не хотела плакать. Я, черт возьми,ненавиделаплакать. Я не делала этого без веской причины. Но прямо сейчас, слушая все это, я чувствовала, будто разрыдаюсь. — Я люблю его, пап. Правда, люблю. — Мой голос дрогнул, и предательская слеза скользнула по щеке. — Почему ты не можешь понять, чтоэтото, чего я хочу, и просто принять это? Принять Джордана?

— Ты просишь меня принять мужчину, который пошел за моей спиной и женился на моей дочери, когда она еще училась в старшей школе. — Папа выплюнул слова, как будто ему больно сказать это вслух - ужасное напоминание о моей секретности и лжи. — И, может быть, я мог бы это принять, — добавил он. — Если бы он не высмеивал эти клятвы.

— Папа…

— Ты убежала из дома, когда тебе было восемнадцать лет, — сказал папа больным голосом. — Из -за него. Ты жила со своей болью и своими секретами почти десять лет. Из -за него. И ты была одна. Из -за него. — Папа поднял нос, как будто слова, которые он говорил, причиняли ему физическую боль. — Как я могу это принять? — он спросил тогда. — Если ты знаешь, как я могу преодолеть все это, тогда тебе лучше сказать мне сейчас, дорогая, потому что у меня нет чертовой подсказки.

— Если бы ты знал, что его причины покидают меня, ты бы понял, папа, — прошептала я, сжав глаза. Это было нелегко для меня. Напоминание о боли и предательстве заставило мою грудь сужать так плотно, мне было трудно дышать. — Все вы.

— Тогда скажи мне, — ответил папа, снова садясь рядом с моей мамой.

— Я не могу, — вытиснула я, опустив взгляд на руки. — Это не мой секрет.

— Если есть что -то, что мы должны знать, то тебе нужно сказать нам, надеясь, — добавила мама в беспокойном тоне. — Ты можешь рассказать нам что угодно, дорогая. Ты знаешь это.

Я это знала.

Но это был не мой секрет, чтобы сказать.

Это был Джордана.

Я уже чувствовала себя достаточно плохо, чтобы рассказать его для Хантера раньше.

— Он никогда не простит меня, если я это сделаю, — прошептала я, заставляя себя смотреть на моих родителей. Две пары обеспокоенных глаз смотрели на меня. Один установил пронзительный синий цвет, другой - оттенок штормового серого.

— Что бы ни говорилось за этим столом, остается за этим столом, — объявил мой отец в тоне, который звучал как команда.

— Согласен, — сказал Логан.

Протянул через стол, папа поймал мою руку. — Я обещаю, — прошептал он, глядя прямо на меня. — Я пойму тебя, дорогая.

У меня было чувство, что я буду сожалеть об этом, но я не могла удержать это. Мне нужны были мои родители. Я не была сильной, как Джордан. Я не могла заблокировать мир и быть счастливой в одиночестве. Мне нужна была их поддержка и их принятие.

Вдыхая глубокое, устойчивое дыхание, я затянула свою хватку на руке отца, и во второй раз сегодня я выпалила слова, которые я обещала, я никогда не скажу душе: — Его изнасиловали, папа. Пол Смит изнасиловал его!

ГЛАВА 9

Хоуп

Я чувствовала себя самым паршивым человеком на планете, когда вернулась в дом Джордана позже в тот же день. Я нарушила обещание, которое дала ему. Я рассказала его тайну, которую он столько лет старался защитить. И, что еще хуже, я не была достаточно храброй, чтобы признаться в этом. Я знала, что никогда не смогу сказать ему, что я сделала. Не могла. Я только что вернула его. Если он узнает, что я рассказала родителям о тех ужасах, через которые ему пришлось пройти, он может снова сбежать. Я не вынесу этого.

Поэтому, когда я вошла на кухню в тот же день после обеда с двумя чемоданами, набитыми моими вещами, и Джордан спросил, как прошел мой день, я солгала ему в лицо.

Я придумала сложную историю о том, почему Тиган так срочно понадобилась мне прошлой ночью, а потом начала тараторить о книге, над которой должна была работать, но так и не смогла.

Джордан поверил мне. Каждому слову. И почему бы ему не поверить? Я никогда раньше не лгала ему.

Отвращение ко мне самой пропитало каждую клеточку моего тела. Оно смешалось с осознанием

— И как это теперь будет работать? — услышала я свой голос позже той ночью, когда стояла перед уже переполненным шкафом Джордана, а мои чемоданы валялись на полу у моих ног. Я смотрела на них с отчаянием. Мои вещи просто не поместятся в этом доме. Он слишком маленький. — Мне здесь просто некуда вписаться.

— Мы можем выбросить большую часть того, что там есть, — предложил Джордан, продолжая вытряхивать ящики своего комода. — Я все равно это не ношу.

— Нет. — Я покачала головой и закрыла дверцы шкафа. — Мы не будем выкидывать твои вещи, Джордан. Мне хватит и комода.

Должно быть, он услышал неуверенность в моем голосе, потому что остановился и повернулся ко мне, полностью сосредоточив на мне свое внимание.

— Мы разберемся, Ключик, — сказал он, бросив на кровать охапку рубашек и подойдя ко мне. Он открыл дверцы шкафа снова. — Ты всегда найдешь здесь свое место. — Затем он ловко запихнул мои чемоданы в нижнюю часть шкафа и с силой закрыл протестующие дверцы. — Со мной.

Я хотела спросить его, есть ли место для Аннабель и ее ребенка в этом доме, но прикусила язык. Она была здесь, когда я вернулась. И черт возьми, мне было не по себе от ее присутствия. Я слышала ее и младенца прямо сейчас. Они были в своей комнате, в соседней с нашей. Стены здесь были тонкими, и я отчетливо различала, как она играет и воркует с Райдером.

Мне не нравилось осознавать ревность. Это было чувство, с которым я раньше не сталкивалась, и которое нравилось мне еще меньше. Но прямо сейчас оно буквально разрывало меня изнутри.

— О чем ты думаешь? — спросил Джордан, вырывая меня из раздумий.

— Просто пытаюсь осознать все, что происходит, — честно призналась я. Подойдя к изножью кровати, я опустилась на нее с тяжелым вздохом. — Последние двадцать четыре часа были просто сумасшедшими.

— Да, — согласился Джордан. Присев рядом со мной, он наклонился вперед и уперся локтями в колени. — Для меня тоже.

— У тебя есть сожаления? — осмелилась я спросить, избегая его взгляда, когда добавила: — О нас?

— Не о тебе, — наконец ответил он после самой долгой паузы в истории человечества. — Но, возможно, о том, как быстро все происходит.

Я тут же посмотрела на него. — О скорости?

— Все слишком быстро, Хоуп, — объяснил он. — Слишком.

Мое сердце рухнуло в пятки.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — спросила я, не в силах скрыть ужас, который охватил меня в этот момент.

Когда он не ответил сразу, я вскочила на ноги в чистом потрясении.

Этого не может быть. Этого просто не может быть!

— О боже… — Я покачала головой и горько рассмеялась. — Ты действительно хочешь, чтобы я ушла.

— Нет. Конечно, нет. Хоуп, сядь.

Но я не могла сесть, не после того, как услышала этот тревожный оттенок в его голосе.

— Скажи мне, чего ты хочешь? — потребовала я, не в силах игнорировать его неуверенность. — Я не умею читать твои мысли. Если ты сомневаешься, я должна знать сейчас.

— Я не сомневаюсь, — поспешно сказал он. Слишком поспешно. — Я хочу этого, Хоуп. Хочу быть семьей с тобой. Я просто… не хочу ничего испортить. Я не хочу, чтобы мы слишком торопились. Как я это вижу… у нас впереди вся жизнь, чтобы заново выстроить наши отношения. — Он беспомощно пожал плечами, а затем похлопал по матрасу. — Иди сюда.

Бессильно, я вернулась на свое место, но на этот раз поджала ноги и села, скрестив их.

Называйте меня чокнутой, но мне нужно было чувствовать себя комфортно для этого разговора.

— Я люблю тебя, — сказал он. — И это не изменится.

— Я тоже тебя люблю, — ответила я, и это была чистая правда. Я любила его.

Моя любовь к нему была единственной причиной, по которой я оказалась здесь, бросившись в незнакомый мир и игнорируя свои инстинкты, которые защищали меня всю жизнь.

— И что теперь? — спросила я.

— Теперь? — Джордан повернулся ко мне и улыбнулся. Его зеленые глаза светились теплом и любовью. — Теперь мы привыкаем к тому, что снова есть друг у друга… и живем.

— Это не будет легко, да? — спросила я с кривой улыбкой.

— Нет, — усмехнулся он, шутливо толкнув меня плечом. — Но ничего стоящего не дается легко.

— Мы справимся, да?

Джордан задумался над моими словами, а затем уверенно кивнул.

— Будем идти медленно. День за днем. Шаг за шагом. — Он сжал мою руку, давая мне ту самую уверенность, в которой я так нуждалась. — Но да, Ключик. Мы справимся.

ГЛАВА 10

Джордан

— Я люблю тебя. Это не изменилось. Все еще люблю. Так же сильно, как всегда, — прошептал я, сидя рядом со своей женой. Ее изящная рука была в моей. — Я отдаю тебе все, что могу.

Жизнь с ней значила для меня все. Я не думал, что она понимает, насколько она важна для меня. Я знал, что она чувствовала неуверенность. Она боялась нашей ситуации и сомневалась во мне. Я видел это в ее глазах. В ее движениях. В этот момент она казалась мне самым храбрым человеком, которого я когда-либо встречал. Она слепо верила в меня, даже несмотря на то, что я не мог дать ей никаких гарантий на будущее. Если бы я был нормальным мужчиной, я мог бы утешить ее так, как ей явно было нужно, но я не мог. Я больше не работал как надо. Все внутри меня было сломано и запутано.

— Взаимно, — хихикнула она, сжимая мою руку. — Всегда.

Я ничего не ответил — в этот момент больше нечего было говорить. Я выложил перед ней все, как и она передо мной.

Этого было достаточно. Пока что.

— У тебя есть пароль от Wi-Fi? — спросила Хоуп спустя несколько минут молчания. И в тот же миг момент исчез. Повернувшись ко мне, она достала телефон и слегка потрясла его в воздухе. — Мне нужно проверить рабочие письма. — Усмехнувшись, я продиктовал ей пароль от интернета

— Без проблем. — Я встал и потянул руки вверх. — Ты голодна?

— Умираю, — пробормотала она, не отрываясь от телефона. — Сейчас бы съесть целую лошадь, — добавила она, яростно постукивая пальцем по экрану, с глубоким хмурым выражением на своем красивом лице.

— Я спущусь вниз и начну готовить ужин, — сказал я, направляясь к двери. — Приходи, когда будешь готова.

— Ага, ага, — пробормотала Хоуп, но я не был уверен, что она вообще меня услышала.

Я усмехнулся про себя, выходя из комнаты. У нее всегда было внимание, как у золотой рыбки.

— Джордан? — позвала она.

Я замер на полушаге и обернулся. — Мм?

— Не подведи меня, — прошептала она, ее голубые глаза были полны неуверенности. — Ладно?

Я заставил себя кивнуть.

Я это сделаю.

Это неизбежно.

Я лишь надеялся, что когда это случится, она сможет найти в своем сердце силы простить меня.

Позволит мне вернуться.

ГЛАВА 11

Хоуп

Я с трудом адаптировалась к новым обстоятельствам, что было абсурдно, учитывая, что они уже не были совсем новыми. Я была с Джорданом больше месяца. Этого должно было быть достаточно, чтобы привыкнуть к дому.

Но, похоже, не для меня.

Я все еще чувствовала себя такой же чуждой в доме Джордана, как в первый день, когда переступила его порог. Но и наш брак за последний месяц тоже не был легким.

Те трещины, которые я чувствовала в начале, превратились в настоящую пропасть, которая могла бы соперничать с Гранд-Каньоном. Казалось, что то одно, то другое с Джорданом. Мы все еще не спали вместе. Я даже стала спать в нижнем белье, пытаясь соблазнить своего мужа. Не надо и говорить, что это не сработало.

Ни разу во время наших интимных поцелуев он не потерял контроль и не занялся со мной сексом. Я делала вид, что понимаю, но это была ложь.

Правда была в том, что я не понимала и не могла принять отсутствие контакта. Я знала, что Джордан борется со своими демонами, и я была невероятно горда им за его силу, но его демоны тянули меня вниз. Я чувствовала себя нелюбимой и, если быть честной, менее женщиной. Я не возбуждала своего мужа. Ничто из того, что я делала или пыталась сделать, не привлекало его к себе. Боже, как я пыталась.

Лучше бы я была женщиной с большим сочувствием и зрелостью, чтобы справиться с мужчиной, как Джордан, но я не была такой женщиной. Я была человеком, жаждущим привязанности, и отчаянно одинокой.

Поцелуи и обнимания меня не устраивали.

Я хотела быть желанной для него.

Может быть, это было эгоистично с моей стороны, но чем больше я пыталась подавлять свои чувства и желания, тем больше я становилась озлобленной. Его дом был зоной без наркотиков и алкоголя. Я уважала это. Я гордилась им за то, что он преодолел демонов, которые угрожали его жизни. Я просто… не совсем подходила сюда.

Я ненавидела себя за ту мысль, которая посещала меня каждое утро. Ту, что говорила: «Я не подписывалась на такую жизнь…»

Но, как оказалось, я не только была хороша в рассказывании историй на работе, я была также мастером в маскировке своих чувств.

Например, когда Джордан и Аннабель проводили время вместе, я улыбалась и кивала, как будто мне все равно, или когда они оставались работать допоздна, а я сидела с Райдером, я соглашалась и делала вид, что это не разрывает мне сердце и не напоминает мне о семье, к которой он принадлежал, пока я была одна.

Или когда мой отец задавал вопросы о том, как у меня дела, я улыбалась и уверяла его, что «все отлично, пап, не может быть лучше». А когда мама намекала на внуков, я отшучивалась, отвечая «посмотрим» или «кто знает».

Какой бред.

У мамы было больше шансов забеременеть, чем у меня, а у папы вообще была вазэктомия восемь лет назад.

Джордан был не единственным, кто изменился.

Моя мама тоже.

Она стала тихой и замкнутой. Такой она была с тех пор, как я открыла ей правду о Джордане. Я ненавидела это. Хотела бы я просто поговорить с папой и оставить маму в покое. Я знала, что рассказав ей о Джордане, я всколыхнула ужасные воспоминания из ее собственного детства. Она несколько раз спрашивала, могу ли я дать ей благословение поговорить с Джорданом об этом. Каждый раз я отвечала твердым «нет». Он не должен был узнать, что я его предала. И да, мама боролась с чувством вины, но это было ничто по сравнению с тем, что могло бы произойти, если бы она поговорила с ним. Джордан заговорит, когда будет готов. Не раньше.

Между тем, папа больше не говорил об этом. Как и обещал, он держал это в себе и больше не поднимал этот вопрос. Он также не стал говорить о множестве причин, почему Джордан — плохая идея для меня. Он держал свое мнение при себе. Это было странно. Я не привыкла к тому, что мой отец такой… невыразительный.

Мне кажется, что правда сильно повлияла на моих родителей, но по-разному. Они оба утопали в разных вариантах вины. Джордан был сыном их лучших друзей. Он вырос вместе с их детьми. Знание о том, что с кем-то из нас произошло нечто настолько ужасное, потрясло их миры.

Я заметила, что мама стала чаще обнимать нас. Она и так была любительницей объятий, но новость о прошлом Джордана превратила ее в «вертолетную маму», особенно рядом с Кэшем и Кейси, которые все еще были достаточно малы, чтобы она могла за ними следить.

У Дерека и папы тоже были проблемы. Их братские отношения рушились. Наверное, папа не мог примириться с тем, что Дерек никогда не рассказал ему правду. Дерек все еще думал, что папа ничего не знает, а папа знал и молчал. В целом, ситуация была ужасной, и я была той, кто в нее вовлек всех.

Испуганная возможностью снова потерять Джордана или, что еще хуже, стать причиной его рецидива, я каждый день надеялась на лучшее и двигалась вперед. Потому что должно же стать легче, правда? Первый год брака — самый трудный. Мы были женаты почти девять лет, но я считала, что мы в нашем первом году. Восемь лет разлуки не могут считаться счастливым браком.

— Ты хочешь выйти сегодня вечером? — спросила я. Я сидела в постели и смотрела, как он готовится к работе. — Тиган и Ноа пригласили нас выпить.

— Не могу сегодня, — ответил Джордан, не поворачиваясь ко мне, застегивая рубашку. — Мне нужно...

— Работать? — перебила я устало. — Да, я знаю. Он всегда работает. — Я вздохнула. — Но мне правда хочется, чтобы ты встретился с ними, Джордан. Это мои лучшие друзья. — Я пожала плечами. — Для меня важно, чтобы ты сделал усилие ради них.

— Я знаю, — пробормотал он, затем развернулся ко мне. Он выглядел так красиво, что мне стало больно. Он был невероятно красив. Его черные кудри были аккуратно подстрижены, а белая рубашка подчеркивала его загорелую кожу. Мне хотелось перелезть через матрас и обнять его, но я не сделала этого. Уверенность в том, что меня отвергнут, держала меня на месте.

— Я тренирую пару новых парней в благотворительности, так что следующие недели на работе будут для меня сумасшедшими, — сказал он тем мягким, хриплым голосом, который я всегда любила. — Как только все уладится, мы можем поговорить о выходе с ними. — Его зеленые глаза заглядывали в мои. — Ладно?

Я глубоко вздохнула и кивнула. — Ладно.

После этого Джордан подошел к моей стороне кровати и поцеловал меня в волосы. — Я тебя люблю, Ключик. Увидимся сегодня вечером.

Когда дверь закрылась, я упала обратно на матрас и тяжело вздохнула.

Миллион разных эмоций и мыслей бушевали в моей голове в этот момент, но я цеплялась за ту, которая давала мне надежду.

Все должно стать лучше...

ГЛАВА 12

Джордан

— Что ты делаешь в последний уикенд мая? — спросила Хоуп, когда я вошел на кухню после работы в четверг вечером. Она сидела за столом с любимым ноутбуком перед собой и с одним из этих планеров Happy Planner, который был раскрыт.

— В последний уикенд мая? — я бросил ключи и кошелек на стол и направился к холодильнику. — То есть через два месяца?

— На самом деле через девять недель, — ответила она, постукивая ручкой по планеру. — Так, ты будешь работать в этот уикенд?

— Не знаю, — схватив пакет с молоком, я подошел к раковине и взял чистый стакан с сушилки. — Обычно я получаю график на неделю вперед.

— Так ты можешь взять этот уикенд выходным? — она спросила с надеждой в голосе. — Если захочешь?

— Конечно, наверное, — я кивнул и сделал глоток молока. — А зачем?

Она быстро что-то набрала на ноутбуке, затем обернулась и улыбнулась. — Так что забронируй этот уикенд, потому что мы едем в Аспен в тот уикенд.

— Мы? — мои брови взлетели от удивления. — Зачем?

— Я только что согласилась участвовать в Indie's Book Bash в Аспене, и ты, мой прекрасный муж, поедешь со мной.

— Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой? — я нахмурился. — На книжную автограф-сессию?

— Ага!

Тревога начала терзать мой живот. — Зачем?

Хоуп посмотрела мне прямо в глаза и спросила: — Почему нет?

Потому что это не мое?

Потому что мне трудно находиться в таких местах?

Потому что я не переношу мысли об этом?

— Нет причин, — соврал я. — Просто удивлен, что ты хочешь, чтобы я поехал. Ты же обычно берешь с собой Тиган на такие мероприятия?

— Такие мероприятия? — спросила Хоуп, подняв бровь.

— Командировки, — поправился я.

— Вот это уже лучше, — ответила она. — И ты прав. Обычно я беру Тиган в качестве ассистента, но она беременна, и Ноа ни за что не отпустит ее из дома.

— Почему бы тебе не взять их обоих? — предложил я, наливая себе еще один стакан молока. — Думаю, они не будут против.

— Ты хочешь, чтобы я взяла Ноа "Машину" Мессина на книжную автограф-сессию? — Хоуп покачала головой и уставилась на меня, как будто я только что сказал ей, что мир плоский. — Ты осознаешь, что он был признан третьим самым сексуальным мужчиной в спорте в прошлом году?

— Ага? — пожал плечами я. — Он выглядит как те парни с обложек книг — идеально подойдет.

— Он устроит беспорядок, а Тиган совершит преступление! — резко ответила Хоуп. — К тому же, я не хочу их брать. Я хочу взять тебя. — Она заиграла с бровями. — Мы могли бы сделать из этого уикенд — поздний медовый месяц. Я слышала потрясающие вещи о гостинице, в которой мы будем жить. Говорят, что она невероятно романтичная, так что я забронировала для нас огромный номер. И у меня есть несколько сюрпризов для тебя...

— Хоуп, я правда не знаю насчет этого... — начал я было, но, увидев, как ее улыбка исчезает, я остановился. — Ты правда хочешь, чтобы я поехал с тобой? — вместо этого спросил я, нервно проведя рукой по волосам.

Она энергично кивнула. — Правда хочу.

Я вздохнул и кивнул. — Ладно, я поеду.

— Ты обещаешь?

— Да, — я заставил себя сказать. — Обещаю.

ГЛАВА 13

Лаки

Я сидел на ступеньках крыльца моего родного дома в маленьком городке Ганнисон, Колорадо, и смотрел на красивый пригородный район с аккуратно подстриженными садами и белыми изгородями, в котором я вырос.

Мне нужно было разобраться с делами здесь, с теми делами, которые я откладывал месяцами, но теперь уже не мог больше тянуть. Возвращение сюда было больно. Больно было смотреть на жизнь, которой я когда-то жил. Но вот я здесь, сидя посреди своего личного кризиса, с воспоминаниями, которые ломали стены, которые я сумел построить за эти годы.

Этот район сформировал меня. Я научился кататься на велосипеде на этой улице. Я провел больше летних каникул, чем могу сосчитать, в кемпинге у соседей. Первый поцелуй я получил в доме через дорогу. Первые восемнадцать лет своей жизни я провел в этом маленьком городке, и все его жители были моей семьей.

Но время имеет привычку все менять, и прошло почти тринадцать лет с тех пор, как я ступал на эту землю. Люди моего детства уже уехали, и на их место пришли новые

Возвращение сюда заставляло меня думать, насколько сильно изменилась моя жизнь по сравнению с тем, какой она была.

Я когда-то был хорошим. Чистым. Достойным человеком. Я играл в футбол в старшей школе и пил пиво по выходным с друзьями. У меня была любящая мать, куча друзей, девушка, которую я обожал, и будущее с бесконечными возможностями.

Теперь этого всего не было.

Я потряс головой, закурил сигарету и глубоко затянулся, приветствуя острое чувство, когда легкие протестовали. Хорошо. Больно. Мне все равно.

Выдыхая облако дыма, я сделал еще один глубокий вдох и посмотрел на дом в конце улицы.

Ее отец ждал меня внутри этого дома.

Дома, в который когда-то я заходил хотя бы дважды в день, и где меня считали сыном. Теперь не было причин звать меня сыном.

Эта причина была под шестью футами земли.

Мои мысли устремились к Хоуп, и я пришел к выводу, что женщины и мое сердце — это плохая идея.

В последний раз, когда я влюбился, я оказался в тюрьме за убийство.

Теперь я был уверен, что она должна сесть за убийство, потому что эта женщина медленно меня убивала. И я позволял ей это делать.

Я навязывался ей, как мазохист, и наслаждался ее отказом.

Но то, что меня держало, — это знание, что Хоуп Картер хотела меня. Я знал это, и она могла бы бегать вокруг, протестуя против этого и игнорируя свои чувства ко мне, но это ничего бы не изменило.

Она вернула меня к жизни. Я жил каменным сердцем больше десяти лет. Хоуп Картер вошла в мой мир и расколола бетон, защищавший мое сердце.

Черт, она разрушила эту стену просто будучи собой.

Я никогда не смогу жить нормальной, обыденной жизнью, как ее муж. Я не мог бы предложить ей этого. У меня криминальное прошлое, список опасных людей, за которыми мне нужно следить. Меня посадили в тюрьму, когда мне было восемнадцать, и я делал много грязных дел, чтобы выжить в этом месте. Я заключал сделки с дьяволами и дважды предавал людей, которых нельзя было предавать.

Я не был достаточно хорош для нее.

Я понял это.

Черт, я понял это громко и ясно.

Но и он не был достаточно хорош.

Я любил ту уродливость, которая была в ней. Ей не нужно было быть идеальной, когда она была со мной. Ей нужно было быть настоящей. Я не ставил ее на пьедестал, когда она была рядом со мной. Я не держал ее в рамках каких-либо обещаний или ожиданий. Она могла быть кем угодно, когда была со мной. Я приму ее любой. Однажды она проснется и не сможет больше лгать себе. Однажды она все поймет. Я знал, что буду стоять рядом с ней в тот момент, с распахнутыми объятиями…

Я выкурил еще три сигареты, прежде чем наконец собрался пройти по улице к дому Кларков. Часть меня хотела сесть в машину и уехать из этого городка, не оглядываясь, но я никогда не убегал от своих обязанностей, и не собирался начинать сейчас.

— Лаки, — поприветствовал меня отец Хейли, когда я открыл ворота сада. Он ждал меня. Я видел, как занавески в его гостиной колыхались весь день. — Рад тебя видеть, сынок.

Я мог бы встать на колени и молить этого мужчину передо мной о прощении, но это бы ничего не изменило, так что я кивнул головой и пожал ему руку. — Рад видеть вас, сэр.

— Ну, заходи, — сказал мистер Кларк с ободряющим похлопыванием по плечу. — Марджери ждала тебя весь день. Печенье твое любимое испекла. Говорил ей, что ты, может, не голоден, но знаешь, какая она.

Я заставил себя улыбнуться и последовал за пожилым мужчиной в дом, но замер, когда мои глаза наткнулись на серебристые волосы женщины, стоящей в дверях кухни. — Лаки Казарацци, — с радостью воскликнула миссис Кларк, ее голос был полон эмоций. — О, мой мальчик! Она бросилась ко мне и обняла меня за талию, заставив то, что осталось от моего сердца, сжаться и умереть.

— Миссис Кларк, — с трудом вымолвил я, осторожно обнимая ее в ответ. — Рад снова видеть вас.

Простите, что не смог спасти ее...

— Я переживала, что ты никогда не вернешься домой, — сказала она, по-прежнему с тревогой на лице. Подняв руку, она прикоснулась к моему лицу и улыбнулась. — Ты так похож на Джорджину. Я все время скучаю по твоей маме, Лаки. Она была моей самой дорогой подругой, и нет дня, чтобы я не молилась за нее.

— Да, — выдавил я, как боль пронзала все тело. — Я тоже.

— Это было ужасное происшествие, — продолжала миссис Кларк, взяв меня за руку и ведя в кухню. — Она ушла, пока ты был неправомерно заперт в той клетке.

— Я не был неправомерно заперт, — мягко ответил я, садясь за стол. — Я убил человека.

— Ты выполнил гражданский долг, уничтожив ужасную угрозу, — прошипела она, ее карие глаза наполнились слезами. — Этот гад изнасиловал и убил нашу прекрасную дочь. Она наливала чай из чайника, стоявшего в центре стола, и дрожащими руками налила три чашки чая. — Он не заслуживал пощады — как и тот, кто убил Хейли. И тебе надо было получить медаль за то, что остановил его, а не сидеть в тюрьме.

— Говоришь как настоящая жена шерифа, — усмехнулся я, хотя чувствовал себя далеко не веселым. Мне приходилось сталкиваться с собой каждый чертов день, когда я смотрел в зеркало и видел отражение человека, который забрал жизнь матери. — Все уже позади, — добавил я, беря чашку и отпив из нее чая. — Я отбывал срок, и теперь я свободный человек.

— Это все равно не правильно, — продолжала миссис Кларк. Сев рядом со мной, она принялась засыпать два кусочка сахара в чашку, как только я поставил ее обратно на стол. — Страшно, что Хейли потеряла свою жизнь из-за этого ублюдка, но чтобы ты потерял свои одиннадцать лет?

— Перестань давить на мальчика, Марджери, — проворчал мистер Кларк, его голос был усталым. Сев на свое привычное место в голове стола, он посмотрел на меня с болью в серых глазах и заставил себя улыбнуться.

И в этот момент я почувствовал только сострадание к старому

— Ты был на могиле Хейли? — спросила миссис Кларк, и ее муж тяжело вздохнул. — Я положила свежие цветы вчера. Лилии. Они были любимыми цветами Хейли.

Я покачал головой и сделал еще один глоток чая. — Нет. Еще нет. — И я не собираюсь идти, но это я оставил при себе.

— Тебе стоит навестить ее, — добавила миссис Кларк. — Я знаю, ей бы это понравилось.

— Хватит, — сказал мистер Кларк низким, предостерегающим тоном, но его жена не послушалась.

Вместо этого она продолжала раздирать меня своими словами и безнадежной надеждой.

— Я люблю сидеть под этим старым дубом и читать ей, когда погода хорошая. Конечно, в последнее время я не могла делать этого из-за непредсказуемой погоды, но я знаю, что она меня слышит. Солнце всегда выходит из-за облаков, когда я читаю ей. Это знак, который она мне дает…

— Черт возьми, Маржери, — рыкнул мистер Кларк, хлопнув рукой по деревянному столу. — Хватит. Хейли мертва. Стоя перед этим чертовым черным мрамором с ее именем, ничего не изменится. Ее там нет.

— Извини, Лаки, — прошептала миссис Кларк, вскочив с места. — Мне нужно проверить кое-что… — маленький всхлип вырвался из ее горла, когда она поспешила покинуть комнату.

— Извини за это, Лаки, — сказал мистер Кларк, прочищая горло. — Она все еще… пытается справиться. Все стало хуже после того, как твоя мама ушла. — Он вздохнул и потер глаза большими пальцами. — Думаю, Маржери раньше опиралась на Джорджину. Во многом твоя мама была последней связью, которая у нее была с тобой. А ты был ее последней связью с нашей дочерью.

Я не знал, что мне на это ответить. Я любил его дочь, и она умерла. Я потратил больше трети своей жизни, чтобы пережить эту утрату. Я был один с этим горем одиннадцать лет.

Я несколько раз прокашлялся, прежде чем решиться заговорить. — Жить с горем нелегко. — Наверное, это было не то, что мистер Кларк хотел услышать, но это было все, что у меня было.

Я любил его дочь, и часть меня всегда будет ее любить, но мне надоело быть судимым и помещенным в коробку с ярлыком «поврежденный товар, не трогать».

Я не хотел стать, как его жена.

Я хотел жить.

Меня выстроили так, как будто я был каким-то чертовым мучеником, мстящим за свою мертвую женщину. И да, именно так я и поступил. Но мои действия были эгоистичными. Я оставил ее там, умирать на земле, пока я выбивал жизнь из какого-то неудачника, которого я никогда не запомню.

Мне было всего восемнадцать лет тогда, черт возьми, а его дочь была моей первой любовью. Она была моим первым всем, и она ушла.

И как ужасно и чертовски это звучит, но не было никаких гарантий, что мы бы остались вместе. Это было больно признать даже самому себе, но вот оно, передо мной.

Она была на год старше меня и уже уехала в Университет Колорадо в Боулдер, когда я все еще был на последнем году в школе. Я не собирался следовать за Хейли в Боулдер. Футбол был всей моей жизнью до того, как я попробовал ее, и был сбит с курса. Это не означало, что я никогда ее не любил. Я любил ее, сильно, и планировал надеть на ее палец кольцо. Но мое сердце было настроено на футбольную стипендию в Университете Алабамы. И именно туда шла моя жизнь до той ночи…

— Я слышал, что дом твоей мамы продан, — сказал мистер Кларк, резко прервав мои мысли.

— Да, — медленно кивнул я, сделав еще один глоток остывшего чая. — Я собрал все последние вещи сегодня утром. Семья, которая купила дом моей мамы — наш дом, — нужно было быстро продать, и они въезжают на следующей неделе. — Я сделал паузу, прежде чем добавить: — У меня есть несколько коробок с вещами моей мамы, которые Маржери могла бы захотеть. Я оставлю их на пороге, прежде чем уеду.

— Ты укоренился в Боулдере?

Я снова кивнул.

— С бойцом и его семьей?

— Да. — Я усмехнулся. — С бойцом и его семьей.

— Хорошо. — Мистер Кларк кивнул. — Семья — это не только кровь. Это то, что ты из нее делаешь. Он сделал паузу, прежде чем спросить: — Есть ли у тебя девушка, которая тебя ждет там?

Я почувствовал, как мое тело напряглось. У меня не было ни малейшего представления, как ответить на этот вопрос.

— Ничего страшного, чтобы снова жить, сын, — добавил он грубо. — Хейли бы хотела, чтобы ты жил, и я тоже.

Я выдохнул тяжело и прошептал: — Я всегда буду ее любить.

— Ты хороший парень, Хантер Казарацци, — наконец ответил он. — Всегда был. Отодвинув стул, он встал медленно и жестом указал мне идти за ним к двери.

Молча я встал и пошел за ним.

— Иди и строй себе чертовски хорошую жизнь, сын. Рискуй, иди за тем, что твое сердце желает, и не трать больше ни минуты своей жизни… Бог знает, что времени у тебя было забрано достаточно.

Это было мое прощение, я понял.

Заключительная глава этой части моей жизни, и Крис Кларк давал мне свое благословение.

И только в этот момент я осознал, как сильно мне это было нужно.

— Я сделаю, — выдавил я, с трудом сдерживая эмоции. — Обещаю.

Он выпустил мою руку и отступил. — Прощай, сынок, — прошептал он, закрывая передо мной дверь, оставляя меня стоящим на ступенях порога первой девушки, которую я когда-либо любил.

Когда я снова пошел по улице к своей машине, я знал, что это в последний раз.

Я больше не вернусь сюда.

Этот город был моим прошлым.

А я теперь двигался вперед.

В свое будущее.

ГЛАВА 14

Хоуп

Однажды я где-то прочитала, что человек влюбляется трижды за свою жизнь.

Первая любовь — любовь, от которой труднее всего избавиться, та, что так глубоко укореняется в твоей душе, что практически невозможно оправиться.

Вторая любовь — исцеляющая любовь, авантюрная, безумная

И, наконец, третья любовь — неожиданная любовь. Та, что разрушает тебя. Любовь на всю жизнь.

Я не была уверена, согласна ли я с этой теорией, но она имела право на существование. Но потом я задумалась, можно ли почувствовать все это с одним и тем же человеком. То есть, влюбиться в человека трижды разными способами или любить три разные версии этого человека на разных этапах жизни.

Наверное, это тоже возможно, правда?

Если нет, тогда как объяснить те долговечные отношения между двумя людьми, которые встретились в школе или в колледже?

Я знала, что моя мама любила только одного мужчину всю свою жизнь, и ей было уже за сорок.

А Тиган? Ее сердце всегда принадлежало Ноа.

Может быть, человек не переживает все эти формы любви за свою жизнь.

Может быть, ты влюбляешься только один раз, и это одно из трех.

А может быть, Тиган и мама просто повезло и сразу попали в третью любовь. Все персонажи в каждой книге, которую я когда-либо писала, находили свою третью любовь.

Или, может быть, я просто слишком много времени трачу на размышления?

Мои братья всегда говорили, что я живу в своем маленьком пузыре любви и что я родилась для того, чтобы быть писателем. Я не была уверена, был ли это комплимент или нет, но мне было все равно. Мне нравилось быть внутри этого пузыря. Мне нравился мой вымышленный мир, полный альфа-самцов и эпических историй любви. Было только одно, что мне нравилось больше, чем утопать в своей последней истории любви, и это — писать свою.

Где-то в глубине моего разума я задавалась вопросом, нормально ли это. Интересно, нормально ли чувствовать больше возбуждения от истории, чем от реальной жизни. Если это неправильно, то, наверное, внутри меня что-то серьезно сломано, потому что работа над моей последней книгой за последние несколько месяцев принесла мне больше удовлетворения, чем что-либо в реальной жизни.

— Хоуп, не могла бы ты отвезти Райдера в детский сад сегодня утром? — позвала меня Аннабель из дверного проема гостиной, где она поправляла одну из своих жемчужных серьг.

Серый костюм, который была на Аннабель, идеально сидел и прекрасно подчеркивал ее фигуру. Это было совсем не похоже на мои мешковатые серые спортивные штаны с пушистыми носками поверх них, не говоря уже о старой черной футболке с надписью — «Самая обычная сестра» — подарок от Колтона, ярко-розовыми буквами по центру.

— Я ужасно опаздываю на встречу, — продолжала она, надевая пары шикарных черных туфель и поправляя идеально уложенный пучок. — И если я не уйду сейчас, я никогда не успею.

Я взглянула на нее, растянувшись на полу с открытым ноутбуком, вокруг которого были мои заметки для текущей работы, и едва сдержала желание прокричать:— Пошла бы ты и сделала это сама!Но потом мои глаза остановились на крошечном темноволосом ребенке, который тянулся к ногам своей матери, и вся моя решимость ослабла. Райдер был таким чертовски милым.

— Я бы не попросила, — продолжала она, — но Джордан еще не вернулся с ночной смены, а ты, как я понимаю, ничего важного не делаешь?

— Нет, я ничего важного не делаю, — ответила я сладким тоном, скрывая свой ужас от ее явного пренебрежения к моей карьере. — Просто пишу свою последнюю книгу. — Закрывая крышку ноутбука, я поднялась и потянулась. — Знаешь, книги, которые оплатили тот Рейндж Ровер, который стоит перед домом.

— О боже, прости, — быстро сказала она, ее щеки покраснели. — Я не хотела тебя обидеть. Я просто хотела сказать, что тебе не нужно работать, как остальным.

— Новость дня, дорогая, это и есть работа, — сдержанно ответила я, глотая раздражение.

— Конечно, но ты знаешь, что я имею в виду; настоящая работа.

Дыши, Хоуп, дыши...

— Да, — выпалила я. — Это тоже одна из таких.

— Я думала, что твой отец купил тебе тот автомобиль, — сказала она, задумавшись, а потом накрыла рот рукой от стыда. — О боже, я что-то не то сказала, да?

Я решила взять высокий путь и подошла к ней, подняв ее сына на руки. — Во сколько нужно, чтобы он был в детском саду?

— Детский сад открывается в 8:30, — сказала она с улыбкой, чмокнув сына в лоб, оставив на нем след от помады. — Спасибо, что сделала это, Хоуп, — проговорила она тем мягким женственным голосом, которому я так завидовала. — Ты лучшая.

Я заставила себя скрыть все свои эмоции и отвращение и улыбнулась полным ртом, как только могла. — Пожалуйста.

Она снова расплылась в широкой улыбке и развернулась на каблуках, уходя, как модель по подиуму в Милане, с ее светлыми волосами, сияющими как ореол света и чистоты.

Черт, не могу описать словами, как некомфортно я себя чувствовала рядом с этой женщиной.

— О, можешь сказать Джордану, что я ему позвоню позже? — добавила она, когда открыла дверь и поспешила выйти. — Может быть, он заберет Райдера в этот вечер.

С этими словами дверь захлопнулась с громким звуком, и ее не было.

— Похоже, что сегодня я и ты, малыш, — проговорила я, покачивая Райдера на руках. Он был прелестным. Я не начинала с намерения сближаться с ребенком «врага», но именно так и произошло. Мне нравилось проводить время с Райдером. Я начала о нем заботиться. И когда он называл меня «Оппи», это всегда растапливало мое сердце. Как же это чертовски мило!

Райдер отблагодарил меня своей большой, однозубой улыбкой, которая сразу выбила мой мозг. — Пойдем, красавчик, — засмеялась я, неся его на кухню. — Давай смоем мамину ужасную помаду с твоего лица.

ГЛАВА 15

Хоуп

Когда Джордан вернулся с работы через полчаса, мы с Райдером были на кухне и уплетали вкусный завтрак, состоящий из пюре из бананов и детской рисовой каши. Восхитительно…

— Доброе утро, — объявил мой муж усталым голосом, входя в комнату и вешая пальто на крючок за кухонной дверью.

— Доброе утро! — ответила я детским голосом, сосредоточив внимание на Райдере, который скакал, как сумасшедший, в своем стульчике для кормления. — Райдер, ты можешь сказать «доброе утро»? — пропела я, потянувшись, чтобы пощекотать его пухлый подбородок. — Скажи «доброе утро, Джордан».

— Да-да, — лепетал Райдер, его лицо светилось чистым обожанием, когда он

— Нет, Райдер, — мягко поправил его Джордан. Подойдя к столу, он поцеловал меня в щеку, затем присел перед стульчиком и улыбнулся Райдеру. — Джордан, — сказал он нежным голосом. — Можешь сказать «Джордан»?

— Да-да, — пробормотал Райдер, размахивая руками от восторга. — Вверх. Дада вверх!

С тяжёлым вздохом и печальной улыбкой Джордан покачал головой и поднял малыша из стульчика.

— Он научится, когда подрастет, — сказал он, словно оправдываясь, и поцеловал Райдера в макушку.

— Уверена, — ответила я, отправляя в рот кусочек нарезанного банана.

— Ты в порядке? — спросил Джордан, внимательно изучая мое лицо в поисках признаков злости, которую он предполагал увидеть. Но правда была в том, что я не могла испытывать злость к этому малышу. За те четыре недели, что я жила здесь, Райдер стал моим любимым соседом по дому — даже любимее моего собственного мужа. И это не вина Джордана, что он оказался на втором месте после Райдера. Я его почти не видела. Знаю, это звучало нелепо, учитывая, что мы жили вместе, но такова была правда. Джордан работал безумно долгие и нестабильные смены — несколько двенадцатичасовых ночных смен в неделю, а потом еще восьмичасовые рабочие дни на другой работе. Он либо ложился спать, когда я вставала, либо спешил на работу. А в те редкие моменты, когда Джордан не был на работе, он был занят тем, что играл роль отца для Райдера. И даже думать о том, как давно у нас не было интимности, было слишком угнетающе.

Во мне вспыхнула горечь, и я почувствовала прилив стыда. Маленький Райдер не был виноват ни в чем. Он был безотцовским и совершенно невинным. А вот его мать… она сводила меня с ума.

До переезда в этот дом я не осознавала, что мне трудно ладить с женщинами. Я даже не замечала, насколько я пацанка. Жить с Тиган не считалось — я никогда не воспринимала её как типичную «девчонку». Она была как моя вторая половина. Мы дружили со старшей школы. Но Аннабель? Я не могла с ней сблизиться. У нас не было ничего общего, и мне было трудно найти с ней общий язык.

— Всё нормально, — быстро отозвалась я, отгоняя мрачные мысли. Мой взгляд скользнул к часам над кухонной дверью. — Но мне пора, если я хочу вовремя отвезти этого маленького разбойника в детский сад.

Брови Джордана нахмурились.

— Где Аннабель?

— У неё была ранняя встреча, — повторила я её утреннюю чушь, которую она называла оправданием, пока забирала протестующего Райдера из рук Джордана и надевала ему куртку. — Она сказала, что позвонит тебе позже.

Я усадила извивающегося Райдера в автокресло и застегнула ремни безопасности, затем схватила с крючка свою куртку и накинула её.

— Возможно, ей понадобится, чтобы ты забрал его вечером, — добавила я, берясь за ручку автокресла.

— Хочешь, я сам отвезу его? — предложил Джордан, идя за мной, пока я несла Райдера к входной двери. — Я знаю, что у тебя дедлайн.

Да, мысленно огрызнулась я. У меня дедлайн, но, похоже, никого в этом доме не волнует моя работа.

— Нет, всё нормально, — сказала я вместо этого. Выйдя в утренний дождь, я открыла заднюю дверь своего пикапа и начала пристегивать кресло Райдера. — Думаю, после этого заеду к Тиган, поболтаем.

Прислонившись к боку моей машины, Джордан протянул мне сумку с вещами малыша, которую я глупо забыла взять с собой, и усмехнулся.

— Поболтаете? — Он покачал головой и хохотнул. — Вы живете друг у друга в карманах. Вам не надоедает бесконечно разговаривать?

Закрыв дверь Райдера, я повернулась к нему.

— Надоедает разговаривать с лучшей подругой? — переспросила я, изображая шок. — Что за богохульство ты несёшь?

— Проваливай уже, — закатил глаза Джордан и поцеловал меня в щеку. — Повеселись с Тиган.

— Обязательно, — ухмыльнулась я, похлопав его по груди, затем обошла машину и забралась на водительское сиденье.

Завела двигатель, опустила окно и крикнула:

— Увидимся вечером!

Потом выехала со двора.

На середине улицы я прибавила громкость музыки, желая заглушить свои мысли.

Из динамиков зазвучала Just Give Me a Reason Пинк. Я на секунду задумалась, выключить её или переключить на другую песню, но в итоге решила оставить. Пусть слова песни заполнят меня.

Каждый раз, когда я слышала эту песню, что-то внутри меня трескалось и осыпалось.

Я хотела верить, что это всего лишь частица моей гордости, но знала, что это не так.

Моё сердце, всё ещё израненное и едва склеенное обратно, продолжало болеть, а слова этой песни возвращали меня в ту ночь.

В ту ночь, когда он ушёл.

В ту ночь, когда мой мир разлетелся на куски.

ГЛАВА 16

Джордан

Было так много вещей, которые я хотел сказать своей жене. Так много обещаний, которые я хотел исполнить для нее, но знал, что не способен на это. Но невысказанные слова были легче, чем разбитые обещания, поэтому я держал рот на замке, наблюдая за Хоуп.

Мое сердце, мое глупое, дисфункциональное сердце, погруженное в мою грудь, как будто я впервые увидел ее. Это не имело смысла, когда дело доходило до моих чувств к жене.

Как только ее машины не стало в поле зрения, это чувство восторга быстро превратилось в страх в моей груди. И точно так же, как каждое утро, с тех пор, как разжигается мой брак, каждый из моих самых глубоких, самых темных страхов и секретов врывались в меня.

Что она делала со мной?

Как долго она останется?

Как я мог бы оставить ее счастливой, когда я не был уверен, когда или если я смогу добраться до места в моей жизни, когда я буду чувствовать себя готовым удовлетворить ее так, как мне это нужно?

Я чувствовал, что тонул, и, честно говоря, у меня не было простой подсказки о том, как долго я смогу держать ее на длине руки, прежде чем она сломается.

Большая часть моих подростковых лет была поглощена неуместными мыслями и сексуальными побуждениями, направленными на Хоуп.

Черт, в тридцать, они все еще были.

Но сейчас это было иначе.

Мои потребности были разными.

Секс, я мог бы справиться.

Близость, не так много.

И Хоуп была такой женщиной, которая нуждалась в обоих.

Она заслужила

Я не мог дать это ей.

Я хранил любовь и секс в двух отдельных отсеках в моем мозгу. Я предполагаю, что утратил все представления о романтике, это было убито мужем моей матери.

Мне было четырнадцать лет, когда это впервые произошло.

2 сентября

Первый день восьмого класса.

Последний день моей невиновности.

День, когда я умер внутри.

Я все еще помнил тот день, как будто это было вчера.

Я помнил каждую чертову деталь ...

Каждый запах.

Каждый звук.

Каждое движение, которое он делал, и каждый жалкий трах, рыдал и просил о помощи, которая вырвалась из моего рта, когда он удерживал меня и пронзил меня.

Когда он изнасиловал мое тело и разграбил мою жизнь ...

Никто не видел этого.

Никто мне никто не помог.

Никто не вмешался и не спас меня.

Никто не заботился о том, чтобы поближе познакомиться и увидеть, насколько я сломан внутри.

Вот почему со временем, когда меня спросили, все ли я в порядке или что -то не так, я держал рот на замке и оставался тихим.

Признаться, что тебя изнасиловали, не было легко для парня.

Кто мне поверит?

Как они поймут?

А что будет с моей мамой, если я скажу? Правда убьет ее.

В то время я ненавидел мир и обвинил каждого человека, с которым я когда-либо контактировал в жизни. За то, что моя жизнь закончилась еще до того, как она началась.

И когда я, наконец, выполз из этого мира, когда я наконец сбежал, меня втянули обратно. Это то, что больнее всего; Всю жизнь я был на пути к разрушению с детства, и как раз тогда, когда я достиг пика, когда я был свободен, и получил то, что мое сердце всегда хотело, я разбился и сгорел.

Хоуп сказала мне не возвращаться туда. Я не слушал ее, и это разрушило мою жизнь.

Я провел восемь месяцев в реабилитационном центре, чтобы отремонтировать сломанные части внутри меня - трудясь и не сразившись с моими демонами - и за многие годы с тех пор, как забили залы ожидания терапевта. Я пытался смириться с тем, что случилось со мной с тех пор, как стал трезвым, чтобы найти какое -то подобие мира во мне, но оказалось, что я лучше исцелял других, чем исцеляю себя.

Моя работа стала моим механизмом выживания. Помогая людям, оказавшимся в подобных ситуациях, я заглушал что-то глубоко внутри себя. Я заменил наркотики работой и полностью на неё подсел. Медленная рабочая неделя для меня означала восемьдесят часов работы. Я был зависим от занятости. Я нашёл свою страсть в помощи другим и вцепился в неё, как в спасательный круг, отдавая ей всего себя.

Сейчас я был в лучшем месте, но всё ещё были дни, когда я не мог выносить мужчину, смотрящего на меня из зеркала. Были дни, когда мне хотелось содрать кожу со своего тела и поджечь её. Дни, когда мне хотелось отбелить свою кожу дочиста и исчезнуть из этого жестокого грёбаного мира.

Закрыться в себе — вот как я сохранял рассудок.

Избегать физической близости — вот как я стирал его прикосновения.

Я хотел быть с Хоуп в сексуальном плане. Проблема была в том, что каждый раз, когда мы приближались к этому, она ласкала меня, обнимала, касалась так, что болезненные образы и воспоминания всплывали в моей голове, парализуя меня и уничтожая любое желание.

Определённые её прикосновения вызывали во мне вспышки жестоких воспоминаний. Случайные запахи и ситуации причиняли физическую боль. Мне было тяжело находиться в тесной близости с Хоуп, и это было чёртовски нелепо, но хуже всего было то, что, казалось, она сдалась.

Теперь она даже не пыталась добиться от меня чего-то большего, чем невинный поцелуй. Казалось, она смирилась с тем, что я никогда не смогу удовлетворить её потребности, и это разрывало меня на части.

Любовь ко мне причинила Хоуп боль, оставила шрамы и привела к трагедии, но она всё ещё была здесь.

Проблема была в том, что её не было рядом со мной.

Не по-настоящему.

Конечно, она спала рядом со мной каждую ночь и жила в моём доме, но её разум, этот удивительный разум, был далеко. Мне не нравилось думать об этом, и, эгоистично, я делал вид, что этого не происходит. Притворялся, что не теряю единственного человека, которого когда-либо любил.

Глубоко внутри я знал, что заслужил это.

Как могло быть иначе?

Восемь лет назад я ушёл от своей жены, не оставив ни звонка, ни сообщения, и это был отвратительный поступок.

Падение в бездну тьмы и наркотиков стало моим наказанием.

За то, что я сломал её.

За то, что я сломал нас.

Когда Хоуп простила меня, я знал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

И я оказался прав.

Я знал, что она всё ещё любила меня — она бы не осталась, если бы не любила, — но теперь всё было иначе.

Этот отстранённый взгляд, который она носила, когда думала, что никто не видит, говорил мне, что её сердце больше не принадлежит мне.

Часть его теперь была где-то в другом месте.

Там, куда мне не дотянуться.

Она была самой доброй девушкой на свете, а я подвёл её худшим из возможных способов.

Я ушёл из дома.

Отказался от своего безопасного убежища.

Отказался от своей надежды…

Я заметил знакомый серебристый Ford Kuga, подъезжающий к моему дому, и мне пришлось подавить вспышку раздражения, пытавшуюся прорваться наружу.

Дерек.

Мой отец припарковался на месте, которое освободила Хоуп, и заглушил двигатель. Я наблюдал, как он вышел из машины и направился ко мне, нагруженный контейнерами, наверняка полными десертов и угощений. Это был его ответ на всё. Когда он не знал, что сказать или сделать, чтобы помочь человеку, он готовил еду и кормил его.

Я ненавидел своего отца.

Ненависть — сильное чувство, и, возможно, я не испытывал его так остро, но я точно не любил его так, как сын любит своего отца.

И, если честно, он не дал мне много причин для любви.

Отсутствующий и безразличный.

Таким я помнил человека, который сейчас шёл ко мне.

Пропавшим.

Отсутствующим.

Грёбаным призраком.

Как и всегда, когда я видел его, меня накрывали воспоминания прошлого…

— Она никогда не должна узнать.

— Джорд...

— Я серьезно, пап. Хоуп не должна знать об этом... обо мне. Никто из Картеров не должен.

Лицо моего отца исказилось от боли.

— Я бы хотел забрать у тебя всю эту боль, — прошептал он. — Все эти воспоминания…

Затем он поднял на меня взгляд, полный слез.

— Я чувствую себя бесполезным, — дрожащим голосом добавил он. — Я мог бы сделать больше.

Я сжал простыню так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Прошлого не изменить.

— Может, и так, но я могу изменить будущее, — твердо возразил он. — Я серьезно, Джордан. Я не хочу для тебя такой жизни. — Вздохнув, он добавил: — Ты видел меня. Ты на собственном опыте понял, что делает с человеком жизнь, полная демонов. Я не могу просто сидеть и смотреть, как ты идешь по тому же пути.

— Моя ситуация совсем не похожа на твою, — прошипел я.

— Ты голоден, Джорд? — спросил Дерек, вырывая меня из воспоминаний. — Я принес еды для всех. — Он с трудом удерживал в руках с полдюжины контейнеров. — Я упаковал что-то подходящее для малыша. Он здесь?

— Доброе утро, — сказал я, уступая хорошему воспитанию, и направился к дому вместе с отцом. — И нет. Райдер в детском саду.

— Черт, — пробормотал Дерек, явно разочарованный, когда последовал за мной на кухню. — Я надеялся, что он будет здесь. — Поставив контейнеры на стол, он снял пальто и повесил его на спинку ближайшего стула. — Этот ребенок просто чудо.

— В этом весь ты, да, Дерек? — бросил я, проходя к кофемашине и беря чашку. — Без ума от чужих детей. Никогда от своих.

Дерек тяжело вздохнул и сел за стол.

— Мы снова будем это обсуждать, Джорд? — устало спросил он, не поворачиваясь ко мне. — Я облажался. Я дерьмо. Я разрушил твою жизнь. Виноват только я.

— Что угодно, Дерек. — Он был прав хотя бы в одном: нет смысла снова вести этот разговор. Его оправдания не менялись, и мне от них легче не становилось. — Как работа? — сменил я тему. Наливая две чашки кофе, я вернулся к столу и передал ему одну, прежде чем сесть напротив. — Ты закончил составлять новое меню, о котором говорил на прошлой неделе?

Мой отец был шеф-поваром. И чертовски хорошим. Кажется, заботиться о чужих детях и готовить — это все, что у него получалось.

— Спасибо, — сказал он, принимая чашку и делая глоток. — Да, во вторник закончил. — Он поставил чашку на стол и откинулся на спинку стула. — А у тебя как дела с Хоуп?

Его зеленые глаза были прикованы к моим. Если бы я не знал лучше, то мог бы подумать, что он действительно интересуется моей жизнью. Но я-то знал. Он спрашивал не из-за своих родительских инстинктов, а потому что его лучший друг — отец Хоуп. Кайл Картер был настоящим отцом во всех смыслах этого слова. Он не был таким, как человек передо мной, который появился в моей жизни, когда мне было четыре, а в четырнадцать снова исчез. Нет, отец моей жены всегда был рядом. Он растил ее и ее братьев. Он был с ней каждый день ее жизни. И, если бы не я, она бы выросла в полной безопасности.

— Кто хочет знать? — усмехнулся я, откидываясь назад и изучая его. — Ты или Кайл?

Дерек нахмурился, и я увидел в его глазах боль. Она была очевидной. Проблема в том, что мне было все равно.

— Я, Джорд, — наконец ответил он. — Я хочу знать.

— У нас все нормально, — ответил я.

Больше Дерек Портер от меня не получит. То, что у нас были общие кровь, гены и фамилия, ничего для меня не значило.

Мы допили кофе. Он пытался вести светскую беседу, а я либо кивал, либо просто игнорировал. Когда я допил свой кофе, то отодвинул стул и встал.

— Мне нужно поспать, — объявил я. — На этой неделе я снова работаю в ночную смену.

— Хорошо. Без проблем. — Дерек допил остатки кофе, встал и надел пальто. — Не загоняй себя, Джорд, — сказал он перед уходом.

Я проводил его взглядом, ощущая странную пустоту.

Я знал, что он вернется.

В пятницу. В то же время.

Как бы грубо я с ним ни обращался, он не исчезал.

Дважды в неделю, восемь лет подряд, этот человек появлялся в моей жизни.

Он приходил, когда я был в реабилитации.

Он приходил, когда я был под кайфом.

Он приходил, когда я был трезв.

Он приходил, когда я не был.

Дважды в неделю, каждую неделю, он продолжал приходить.

Я только хотел, чтобы у него была такая же настойчивость тогда, когда это действительно имело значение.

Когда это действительно было важно.

ГЛАВА 17

Хоуп

— Как моя любимая домработница-няня? — поддразнила Тиган, как только я вошла в её кухню на Саут-Пик-Роуд после того, как отвезла Райдера в детский сад. — Знаешь, я тут подумала… может, тебе стоит переехать обратно к нам? Мне бы не помешала такая женщина, как ты, в доме.

Саркастичная стерва.

Я ответила ей жестом среднего пальца.

— Заткнись и сделай мне кофе.

— Океей. — Закрыв дверцу холодильника, в котором рылась, Тиган повернулась ко мне, уделяя всё своё внимание. Вид её, чертовски похожей на супермодель в серых трусах Calvin Klein её мужа и обтягивающей майке, только усугубил моё и без того паршивое состояние, и мои плечи поникли. — Тяжёлое утро?

— Тяжёлая жизнь, — пробормотала я, опускаясь на один из барных стульев у мраморного острова в центре кухни. — Кофе, Тигс. Пожалуйста.

— Уже делаю. — Я наблюдала, как моя лучшая подруга сновала по кухне куда счастливее и собраннее, чем была четыре недели назад. У неё был тот самый красивый сияющий вид, который появляется во втором триместре беременности. Всё в Тиган было подтянутым и упругим. А её милый небольшой животик, который она считала огромным? Я почти уверена, что выгляжу более беременной после плотного ужина. Её шелковистые волосы напоминали лошадиную гриву, развеваясь при каждом движении, даже несмотря на то, что она собрала их в высокий хвост, всё равно достававший ей до поясницы.

— Чёрный. Две ложки сахара, — объявила она, поставив передо мной мою любимую кружку.

— Спасибо,

Кофе, конечно, не даёт такой смелости, как алкоголь, но помогает хоть немного привести мысли в порядок.

Когда я осушила кружку до дна, то наконец смогла сформулировать свои чувства.

— Я так, блять, зла, — выпалила я, выпуская наружу всё, что копилось во мне с самого утра, когда я в очередной раз столкнулась с абсолютным кошмаром своей жизни. — Даже хуже, чем зла. Я в ярости, Тигс. Просто бешусь.

Как и каждое утро за последний чёрт знает сколько времени, Тиган молча слушала, пока я жаловалась. Она просто сидела и давала мне выплеснуть всё, что у меня накопилось, пока я не выговорюсь.

Моя жизнь была полным крушением поезда.

Нет, чёрт возьми, даже не так. Это слишком громкое описание. Моя жизнь была остановкой автобуса. Да, старой, скучной, вонючей автобусной остановкой посреди ниоткуда.

Я старалась. Бог свидетель, я пыталась сделать свою ситуацию приемлемой, но чувствовала себя… задушенной.

И это было неправильно, да?

Чувствовать себя задушенной?

Я не должна так себя чувствовать.

Я не должна ощущать себя подавленной и скованной.

Я не должна чувствовать себя в ловушке.

Потому что я не в ловушке.

Это был мой выбор.

Я выбрала этот путь.

Так почему же после двадцати шести лет уверенности я чувствую себя такой, блять, потерянной?

— Тебе нужно переспать с кем-нибудь, — объявила Тиган, когда я, наконец, выговорилась. — Срочно.

— Что, ты хочешь заняться со мной сексом? — фыркнула я, скрестив руки на груди. — Потому что это единственный способ, как я могу переспать с кем-то. Ты вообще слушала меня этим утром?

— Хоуп, — хихикнула Тиган. — Не драматизируй.

— Кто тут драматизирует? — огрызнулась я, повышая голос. — Я абсолютно серьёзна, Тигс.

— Эй, — рассмеялась она, подняв руки. — Я бы помогла тебе, но я замужем и у меня нет пениса.

Ха!

— Я не про тебя, — проворчала я, закатив глаза. — Боже, это так, блять, депрессивно. — Опустившись на локти, я наклонилась вперёд и уткнулась лицом в ладони. — Я даже не помню, каково это. — Глухо призналась я. — Секс? Для меня это уже почти миф.

— Это потрясающе, — мечтательно вздохнула Тиган.

— Спасибо за это, — пробормотала я.

— Может, мне стоит дать тебе ускоренный курс соблазнения собственного мужа? — задумчиво предложила она.

— Это бы не помогло, даже если бы весь плейбой-особняк собрался и провёл мне мастер-класс, — простонала я. — Всё равно я не смогла бы заставить своего мужа заняться со мной сексом.

— Ой, да брось ты, — махнула рукой Тиган. — Ну не хочет твой муж спать с тобой. Большая беда. Займись этим сама.

Моя голова резко поднялась, и я уставилась на неё в шоке.

Тиган смотрела на меня с совершенно невозмутимым выражением лица, и мне захотелось её придушить.

— Ты хоть представляешь, насколько у писателей устают руки? — прошипела я. — У меня туннельный синдром, Тиган. — Боже, никто не понимал мои страдания. — Забудь, — простонала я. — Тебе этого никогда не понять. Не с твоими ловкими пальцами и вечно возбуждённым мужем.

— Просто продолжай настойчиво добиваться своего, — философски заметила Тиган. — Рано или поздно ему придётся сдаться и заняться с тобой сексом

— Доброе утро, дамы. — Ноа выбрал именно этот момент, чтобы войти в кухню, заставив Тиган умолкнуть и полностью переключить внимание на него.

Ноа подошёл к нам и чмокнул Тиган в макушку. Но ей этого оказалось мало, и, развернувшись на стуле, она притянула его к себе и поцеловала в губы.

Тем временем я сосредоточилась на том, чтобы игнорировать, насколько они противно милые.

Проморгавшись после её внезапного наплыва нежности, Ноа подмигнул жене, а затем отошёл к холодильнику.

— О чём вы тут болтаете? — спросил он, доставая с верхней полки одну из тех отвратительных белковых штук, которые Тиган ему готовила.

Скривившись, я с ужасом наблюдала, как он за один глоток выпивает всё содержимое бутылки.

— Фу, — поморщилась я. — Как ты это пьёшь?

— Кто-то тут с утра на взводе, — заметил Ноа, приподняв бровь.

— Неа, — протянула Тиган. — Хоуп просто нужно переспать с кем-то.

— Тиган! — взвизгнула я, покраснев. — Боже.

Ноа поперхнулся. — Простите, что?

— Хоуп, — радостно уточнила Тиган. — Ей срочно нужен член.

— Член, — повторил Ноа с выражением ужаса.

— Как мужской репродуктивный орган, используемый для проникновения

— Да я понял, Торн, — прервал её Ноа, содрогнувшись. — Господи.

— Ноа, сколько бы ты мог обходиться без секса со мной? — начала было Тиган, и я застонала. — По моему скромному мнению, для успешных отношений мужчине нужно всего три вещи, — хитро улыбнулась Тиган. — Член, сердце и хорошее чувство юмора.

— И терпение, — добавил Ноа. — До хрена терпения.

— Забавный маленький засранец, да? — парировала Тиган, прежде чем снова переключить внимание на меня. — Может, после кофе стоит начать твои уроки соблазнения?

— Чёрт побери, — захрипел Ноа, его глаза расширились, когда до него дошло. — Вы с Джорданом не…

— Дайте мне умереть, — прошептала я. Это было бы куда легче, чем этот разговор.

— Нет, — с готовностью ответила Тиган, продолжая разрушать мою жизнь этим обсуждением. — Вот почему я считаю, что ей срочно нужно получить член.

— Боже мой. Замолчи! — прошипела я.

— Господи Иисусе, — пробормотал Ноа. — Вы двое такие чокнутые. — Покачав головой с выражением отвращения, он сбежал из кухни.

— Признай это, — настаивала Тиган. — Просто признай, что ты в отчаянной нужде в горячем, безумном сексе, и я отстану.

— Ладно! — взорвалась я, теряя терпение. — Мне нужно заняться сексом.

— Что-что? — поддразнила она, поднося ладонь к уху. — Я не расслышала.

— О, ты не услышала? Ну тогда вот тебе, стерва! — Спрыгнув со стула, я взмахнула руками и во всю глотку закричала: — Я, Хоуп Сара Картер, хочу секса с пенисом! Мне срочно нужен огромный, толстый, гигантский, сочный член

Тиган так истерично смеялась, что это раззадорило подростка внутри меня.

Смеясь вместе с ней, я продолжала позориться перед лучшей подругой, исполняя куплет изAnacondaНики Минаж.

— Ааааа! — завопила Тиган сквозь приступы смеха. — Я не могу. Я просто не могу… — Она скрестила ноги, пытаясь не описаться, и, задыхаясь, прохрипела: — Ты меня убиваешь.

— Видишь это? — крикнула я, хватая себя за зад, укутанный в спортивные штаны. — Это нуждается в члене! — Двигая бёдрами, я подпрыгнула к корчившейся от смеха Тиган и приняла позу для тверка. — Этой попе нужен член! — пропела я, заливаясь хохотом, пытаясь трясти бёдрами.

— О да, нужен, — Тиган едва не закричала от смеха, отбивая ритм на моём заднице. — Вууу, давай, девочка!

— Мне нужен член, — продолжала я, наслаждаясь этой невинной дурашливостью между лучшими подругами. Это было странно, но именно то, что мне сейчас было нужно. Веселье… — Дайте мне член!

— Я вызываюсь добровольцем, — раздался знакомый мужской голос за моей спиной. Я взвизгнула и рухнула лицом вниз.

Когда мой взгляд наткнулся на высокого, татуированного мужчину, стоящего в дверном проёме кухни с дьявольской ухмылкой на лице, меня накрыло волной ужаса.

— О, святой младенец Иисус…

— Я займусь с тобой сексом, — объявил Хантер с подмигиванием, вызвав у Тиган новый приступ истерики.

Его слова заставили моё сердце бешено забиться. Ледяные голубые глаза пронзили меня взглядом. Его губы скривились в хищной улыбке.

— И ты можешь заранее осмотреть мой член, чтобы убедиться, что он соответствует твоим требованиям, — его голос тек, словно мёд. Его светлые волосы были собраны в фирменный мужской пучок. Он расплылся в широкой ухмылке, добавив: — Но жалоб пока не поступало.

— Вряд ли, — пробормотала я, поднимаясь на ноги, но вряд ли он меня услышал — Тиган смеялась как бешеная.

— Где, чёрт возьми, ты был? — воскликнула Тиган, всё ещё смеясь, подбежала к Хантеру и крепко его обняла. — Ты же говорил, что уедешь всего на пару дней.

Тут же внутри меня что-то вспыхнуло. Что-то зелёное и очень некрасивое. Я быстро отмахнулась от этого чувства, не решаясь копаться в причинах внезапного всплеска эмоций.

Когда дело касалось этого мужчины, ничего не было простым, поэтому я просто заблокировала его.

Я избегала Хантера Казарацци как чумы с той самой ночи на «Кольце огня», и на то у меня были две веские причины.

Первая: его присутствие напоминало мне, на что я способна.

Вторая: он тревожил меня.

Конечно, девять раз из десяти он был здесь, когда я заходила в гости, но я старалась держаться от него подальше.

Мне приходилось, потому что у него не было фильтров. Он был диким, кокетливым и, казалось, получал удовольствие от того, что заставлял меня нервничать.

Я не могла его разгадать, потому что он был абсолютно непредсказуем. Я никогда не знала, что он скажет или сделает в следующий момент.

А мне не нравилось непредсказуемое. Это было небезопасно. Это было неудобно.

Мысли о том, как близка я была к тому, чтобы отдаться ему прошлым Хэллоуином, нахлынули на меня, и я ещё больше покраснела.

Как по злому умыслу, мой мозг зациклился на этой ночи, снова и снова прокручивая её в памяти…

Замерев на месте, я смотрела вслед Хантеру и обдумывала свои варианты. Я могла бы остаться и прожить оставшуюся жизнь так же, как и последние несколько лет – несчастной и пустой. Или же я могла бы рискнуть ради незнакомца, который вошел в мою жизнь два месяца назад и заставил меня снова почувствовать...

Спрыгнув с кровати, я выбежала из своей комнаты и бросилась вниз по лестнице, с одной-единственной мыслью в голове: остановить его. Я не хотела снова остаться одна.

Когда я добежала до низа лестницы, я увидела, как Лаки направляется к входной двери. Он уходит, пронеслось у меня в голове, мигая яркими неоновыми буквами, и я бросилась вперед, охваченная страхом перед еще одним днем одиночества, который был слишком тяжело осознать.

— Эй, Хантер! — крикнула я. — Лаки, подожди. — Мне удалось ухватиться за его плащ как раз в тот момент, когда входная дверь распахнулась. — Не уходи, — прохрипела я, глядя на него снизу вверх.

— Я не играю в игры, — сказал Лаки, и уязвимость в его голосе ударила меня, словно удар в грудь. — Не морочь мне голову, Хоуп.

Моя рука сама собой нашла его ладонь.

— Я не пытаюсь, — ответила я, вздрогнув от теплоты его прикосновения. — Мне нужно... — Слова, которые так и не успели слететь с моих губ, замерли и исчезли, когда мой взгляд упал на человека, стоящего в дверях дома моих родителей.

Джордан вернулся.

С того момента, как я сошла с самолета и села в грузовик Хантера, я поняла, что попала в беду. Я помнила, как ожидала, что меня встретит отец. Я также помнила волнение и желание, которые испытала, когда за мной приехал Хантер. Я помнила жгучее любопытство разгадать его. Эти загадочные улыбки и двусмысленные комментарии, которые он отпускал так непринужденно. Конечно, я видела его в Корке раньше, и, как и любая нормальная женщина, я восхищалась его красотой. Но тот день, когда он открыл для меня дверь грузовика, стал поворотным моментом.

Хочу я того или нет, но я невольно открылась для него.

Чувствовать что-то к Хантеру заставляло меня его ненавидеть.

Как он смеет врываться в мой идеально организованный мир и выбивать почву у меня из-под ног?

Как он смеет заставлять меня что-то к нему чувствовать?

Как он смеет заставлять меня сомневаться во всем, что я знала?

Я была раздражена и злилась, чувствовала себя не в своей тарелке.

Я была из тех, кто держится за своего человека до конца, и этим человеком для меня всегда был Джордан.

Хантер не должен был вмешиваться в мое уравнение.

1 + 1 = я и Джордан – не я, Джордан и Хантер.

И почему, черт возьми, я всегда называла его по имени?

Я не хотела.

Я не собиралась.

Все, кто его знал, называли его Лаки. Все, кроме меня. Но каждый раз, когда я открывала рот, с моих губ слетало только «Хантер».

— Мне нужно было кое-что уладить, — ответил он, вернув меня в реальность, когда поставил Тиган на

Мне так хотелось спросить, где он был. Тиган упомянула, что Хантер уехал из города на прошлой неделе, но я была слишком разумна, чтобы задавать вопросы о нем. Хотя это не мешало мне хотеть знать.

— Но ты вернулся? — спросила она, поправляя хвост. — Навсегда?

Я жадно ловила каждое слово их разговора, отчаянно желая услышать его ответ, но так и не узнала его, потому что Тиган тут же выскочила из комнаты, как щенок, зовя: — Ноа! Лаки дома!

Хантер покачал головой с кривоватой улыбкой.

— Она кажется счастливее.

— Да, — подтвердила я, наблюдая за каждым его движением, пока он шел к кофемашине и наливал себе чашку.

— А ты? — спросил он, не глядя на меня. Но когда он повернулся и спросил: — Ты счастлива теперь, Хоуп Картер? —, интенсивность его взгляда чуть не расплавила меня на месте.

— Я счастлива, — ответила я, отступая назад, прислонившись к острову и стараясь держаться от него как можно дальше.

Хантер оперся на столешницу, полностью сосредоточившись на мне, пока медленно пил кофе.

Черт, зачем он должен был выглядеть так чертовски хорошо в этих ботинках Timberland, выцветших джинсах, этой чертовой клетчатой рубашке и с солнечными очками Ray-Ban на голове?

Наклонив голову набок, он медленно и откровенно оглядел мое тело, и я почувствовала этот взгляд до кончиков пальцев. Этот мужчина имел надо мной власть. Я не могла объяснить, как и почему, и мне это чертовски не нравилось.

Когда он наконец посмотрел мне в глаза и сказал: — Хорошо, — вся прежняя интенсивность в его взгляде исчезла, сменившись... равнодушием?

Черт. Я действительно не хотела, чтобы он смотрел на меня с равнодушием.

И мне действительно не хотелось заботиться о том, что он делает.

Проклятье...

— Так, где ты был? — Я подвела себя, задав этот вопрос.

Хантер не спешил с ответом. Его не беспокоили мои требования или вопросы. Ему было наплевать на то, что он сбивал меня с толку, и это было... освежающе.

— Мне нужно было вернуться домой на время, — наконец ответил он. — Уладить старые счета.

— Нелегальные счета? — не удержалась я.

— Не волнуйся, Бонни, — с ухмылкой бросил он. — Клайд не делал ничего противозаконного без тебя с нашего последнего приключения.

Мое лицо вспыхнуло.

— Я не имела в виду...

— Расслабься, — сказал он с легкой улыбкой. — Я просто шучу. Или теперь это тоже под запретом?

Мы часто шутили друг с другом, прежде чем все покатилось к черту. Я скучала по этому. Я скучала по нашему общению. Я скучала по другу, но я больше не могла ему доверять.

То, что я чувствовала рядом с ним, было небезопасным для меня, и я должна была держаться подальше.

Я была замужней женщиной. У меня были обязательства, и мне не нужен был такой отвлекающий фактор, каким был Хантер Казарацци.

Тиган вернулась с Ноа, и мне больше не нужно было ничего говорить.

Я знала, что сейчас у меня появился идеальный шанс уйти, и я знала, что именно это мне и следовало сделать.

Но вместо этого я села за стол на кухне.

Потому что, как бы я ни ненавидела это признавать, единственное время, когда я действительно чувствовала, что принадлежу этому миру, было, когда я находилась в этом доме с тремя своими лучшими друзьями.

ГЛАВА 18

Лаки

Тиган не могла приготовить нормальное блюдо, если жизнь от этого зависела. Она была слишком озабочена здоровьем, следила за калориями, уровнями белков и прочей фигней, которую нужно было есть профессиональному атлету во время тренировок. Хотя Ноа был на пенсии, он все равно ел, как будто готовился к бою. Мы не все фанаты фитнеса, и, к счастью, у Тиган была лучшая подруга, которая с лихвой компенсировала то, чего ей не хватало в кулинарии.

Я наблюдал за тем, как Хоуп суетится у плиты, жаря курицу на сковородке. Черт, как я соскучился по её готовке с тех пор, как она переехала. Да что там, я соскучился не только по её готовке. Я соскучился по всей этой женщине, особенно по её круглой, сексуальной попе, когда она вонзала нос в кухню, как потерянный щенок.

На ней были мешковатые спортивные штаны и слишком большая футболка. Её кудри были заколоты на макушке, зафиксированные карандашом, и я никогда не видел ничего более красивого. Я не знал, почему она продолжала прятать своё потрясающее тело под одеждой, которая была, наверное, на четыре размера больше, чем нужно, но она делала это.

Хотя эту шикарную попу не спрячешь, подумал я, внимательно рассматривая её изгибы. Хоуп Картер была построена как мечта. Честно говоря, я знал, о чем говорю. Мне повезло, что её тело оказалось подо мной однажды. И хотя всё это закончилось быстрее, чем я надеялся, мне было трудно забыть, как она ощущалась.

— Эй, Хантер, сколько курицы ты хочешь? — позвала она меня через плечо, всё внимание сосредоточив на приготовлении еды. Она присела, чтобы заглянуть через стеклянную дверцу духовки на противень с запечённым картофелем, и я не мог не насладиться чудесным видом её чёрных стрингов, которые торчали сверху.

— Сколько есть — мне всё равно, — ответил я, отвлекаясь, наклоняя голову, чтобы насладиться видом.

— Тут много, — сказала она, не оборачиваясь. — Грудка или бедро? Что тебе нравится?

Чёрт.

Я был с большим количеством женщин за свою жизнь, и могу точно сказать, что ни одна из них не вызывала у меня тех чувств, которые вызывала Хоуп Картер. Чёрт возьми, она замужем. Она уже не раз отказывала мне. А теперь она стоит передо мной в уродских спортивных штанах и спрашивает, что я предпочитаю: грудку или бедро, и я горю внутри.

— Всё, что мне дашь, — ответил я ей, и я говорил не только о курице или её заднице. Я был уверен, что это самое долгое время, когда Хоуп проводит со мной наедине, с тех пор как вернулась к мужу. Тиган и Ноа ушли на прогулку двадцать минут назад, и я наполовину ожидал, что Хоуп присоединилась бы к ним.

Вот как всё теперь между нами.

Я улыбаюсь, она убегает, я её догоняю, она прячется, и это сводит меня с ума.

Хоуп стала осторожной со мной. Сдержанной.

Я скучал по той девушке и по всему, что с ней связано. По тому, как она пила свой первый кофе утром, как носила карандаши в волосах. Я скучал по тому милому выражению лица, когда ей нужно было отложить ноутбук, хотя она была только на полпути к написанию новой идеи. Я скучал по тому искреннему волнению в её глазах, когда она придумывала новый поворот сюжета, и по тому, как она плакала, когда один из её персонажей переживал боль.

Я скучал по своей подруге.

Наверное, замечать все её маленькие привычки делает меня настоящим сталкером, но мне было всё равно. Я хотел быть рядом с этой женщиной.

И всегда буду хотеть.

С того момента, как она ворвалась в номер Ноа год назад, Хоуп Картер поразила меня. В тот первый раз, когда я её увидел в дверях, что-то переключилось внутри меня. Это было не из-за того, что она была красива, и я хотел её трахнуть до потери сознания — хотя я этого тоже хотел, но это было не всё. Нет, меня поразил взгляд её больших голубых глаз, когда она подняла взгляд на меня. В тот момент я увидел, как она потеряна. Я увидел ту бурю, что бушует у неё в сердце. Почти как нечто внутри неё отзывалось на нечто во мне, как будто мы были родственными душами. Эта прекрасная, умная, независимая и сильная женщина, полная секретов и скрытой боли. Хоуп ворвалась в мой мир и заинтриговала меня настолько, что я начал открывать часть себя, которую давно закрывал для всех остальных.

Потерять Хейли так, как я это сделал, было худшим, что когда-либо случалось со мной.

Принять, что она не вернётся, было самым трудным шагом в моей жизни.

Но я сделал это.

Как бы тяжело это ни было, я чёрт возьми, сделал это.

Я всегда считал, что любить кого-то — это не слабость и не то, чем стоит стыдиться. Наоборот. Любить кого-то и говорить этому человеку об этом — одно из самых смелых, что человек может сделать. Выставить себя на показ, зная, что есть девяносто девять процентов шансов, что всё закончится болью, слезами и страданиями, но всё равно рискнуть, потому что есть этот один процент, что всё может сложиться, что это будет тот самый джекпот, на который ты всю жизнь надеялся?

Это чёртово мужество.

Любовь — это безумие. Это выбор показать свою душу и свои недостатки другому человеку и быть готовым принять то, что ты увидишь в зеркале, потому что этот человек любит те части тебя, которые тебе самой не нравятся. Те части, которыми ты гордишься меньше всего.

Я верил в это.

Это не делает меня романтиком. Я далёк от этого. Но я верил, что должно быть какое-то укрытие от всей той чепухи, в которую мы, люди, погружаемся, и это укрытие — любовь человеческого сердца.

Некоторые могли бы сказать, что это предательство её памяти, но я никогда не задумывался о том, что другие обо мне думают. На самом деле, мне было наплевать. Я был тем, кто я есть. Я любил и терял, плакал и скорбел, и не собирался уклоняться от шанса исцелиться и любить снова, дышать.

А эта женщина, стоящая передо мной?

Она заставляла меня снова дышать.

Она заставляла меня хотеть этого.

Хоуп дала мне то, чего я не осознавал, что мне не хватало, и теперь, когда я почувствовал это, я не собирался отпускать.

Я не собирался отпускать её.

Чёрт с её мужем и всем миром. Если бы он любил её так сильно, как она говорила, он бы не ушёл от неё. По моему мнению, этот парень был чертовски сумасшедшим. Он ушёл от женщины, как она, и ему по-настоящему повезло, что она ждала его.

Если бы он остался подольше — ещё хотя бы на неделю — мне кажется, исход был бы для него совсем другим.

— Хантер, — предупредила меня Хоуп, вырвав меня из раздумий. Она повернулась ко мне и подняла дрожащую руку. — Пожалуйста, не надо.

Чёрт, как она произнесла моё имя, как это слово скользнуло с её губ, это сделало со мной что-то. Я не слышал своего имени с тех пор, как учился в детском саду, даже родители меня так не называли, но мне нравилось, как оно звучало из её уст.

— Не надо чего, милая? — приподнял я бровь, ожидая, что она объяснит. Я её провоцировал, и не собирался отпускать.

Она посмотрела прямо в мои глаза, её синие глаза расширились, а щеки стали ярко-красными. Она прошептала: — Не флиртуй со мной.

— Я не знал, что флиртую, — ответил я с усмешкой. Конечно, я флиртую с ней. Невозможно было не флиртовать. — Ты спросила, я ответил честно. — Это уже правда.

Мой ответ ошеломил Хоуп, и её брови нахмурились от недоумения. — О, — наконец, она пробормотала, покраснев ещё больше. — Хорошо.

— Почему? — насмешливо спросил я. — Ты хочешь, чтобы я флиртовал с тобой?

— Нет, — она задыхалась, почти подавившись словами. Я приподнял бровь в ответ, и это принесло мне смертельный взгляд. — Абсолютно нет, — повторила она. — Никакого флирта.

— Ты уверена? — спросил я, не в силах стереть ухмылку с лица. Эта женщина была чертовски сексуальной, когда злилась.

— Сто процентов. Теперь перестань быть таким... раздражающе неудобным! — её грудь тяжело поднималась, пока она яростно смотрела на меня, явно раздраженная.

Я засмеялся от её реакции.

Она была маленькой лгуньей.

После этого мы не особо разговаривали, и в итоге поели в тишине. Женщина всё ещё была очень нервной рядом со мной, и я не хотел давить. Я слишком наслаждался её обществом, чтобы всё испортить и отправить её обратно к нему. У неё был характер, достойный солдата, и непоколебимая преданность. К сожалению, эта преданность, похоже, была направлена на Джордана. У меня были планы, как это исправить.

Позже, когда она собиралась уходить — возвращаться к нему, — небеса открылись и благословили меня настоящим чудом.

— Чёрт, — прошипела Хоуп, возвращаясь через дверь. — Я оставила включённые фары в своей машине. Батарея мертва, как дверь.

— Я отвезу тебя домой, — с радостью предложил я.

— О, — её щеки стали ярко-красными.

— Ты не доставляешь мне неудобств, — схватив свои ключи с поверхности, я пошёл к ней. — Я предложил. Пошли.

— Но это больше часа до Денвера, — она пыталась найти способ избежать поездки со мной.

— Мне всё равно, — ответил я, не давая ей выбраться. — Теперь пошли.

ГЛАВА 19

Хоуп

Сидя на пассажирском сиденье в пикапе Хантера, я почувствовала, как внутри меня вспыхивает странное раздражение, что было глупо, учитывая, что он даже не говорил.

На самом деле, он был исключительно вежлив и учтив со мной на протяжении всей поездки, но я всё равно чувствовала раздражение.

Его выбор музыки меня бесил. То, что он смотрел на меня дважды, тоже раздражало, но не так сильно, как тот факт, что он посмотрел на меня только дважды.

Через динамики его машины зазвучала песня Uncle Kracker «Smile», и я сложила руки на груди, тяжело вздохнув.

Эта песня!

Когда мы все ещё жили у Тиган и Ноа, мы как-то раз напились и решили выйти в город, в итоге участвуя в конкурсе караоке для пар в местном баре.

Хантер и я заняли последнее место с нашим жалким, пьяным исполнением «Smile». Частично из-за того, что мы смеялись всю песню, но в основном потому, что его голос был ужасен.

Хантер не прокомментировал это, и я ещё громче вздохнула.

Он лишь бросил мне самодовольную усмешку.

Сволочь.

— Выключи это, — наконец, я не выдержала и резко сказала.

— Нет, — ответил он без колебаний.

Я повернула к нему взгляд и широко раскрыла глаза. — Поменяй песню, Хантер.

Вместо того чтобы выключить музыку, он прибавил громкость и стал напевать в такт.

— Придурок, — пробормотала я и снова повернулась к окну. Мне нужно было выйти из этого пикапа. Нужно было создать дистанцию между мной и этим раздражающим мужчиной.

— Пой, Картер, — приказал он.

— Абсолютно нет.

— Сделай это.

— Не случится.

— Ну давай, — подначил он. — Ради старых времён. — Подмигнув, он громко запел, смеясь, когда я поморщилась.

— Если я спою, ты прекратишь?

— Может быть?

Неохотно я начала бормотать слова. Это только заставило Хантера петь громче.

Без моего ведома с губ сорвался смех, и я накрыла рот рукой.

Он дьявольски ухмыльнулся.

Сдавшись, я спела вместе с песней, сдерживая улыбку на протяжении всей песни, пока это было возможно. Как он мог это делать со мной? Заставлять чувствовать себя как ребёнок? Заставлять меня сдаться? Он был глупым и игривым, и я любила его за это.

Я пела, пока мои бока не начали болеть от смеха.

— Вот она, — произнёс Хантер, когда песня закончилась. Убавив громкость, он глубоко вздохнул с удовлетворением и добавил: — Я скучал по этой версии тебя.

— По этой версии меня?

— Да, — ответил он без всяких сожалений и колебаний. — Ты знаешь, настоящей тебе.

Я не ответила на это.

Честно говоря, я была слегка озадачена.

У него была странная способность разбирать меня до самого сердца своими словами... разоблачая меня, заставляя чувствовать себя почти голой перед ним.

***

Лаки

— Могу я тебе кое-что сказать? — спросила Хоуп тихим голосом, когда я припарковал свой пикап у её дома в Денвере.

Выключив двигатель, я повернулся к ней и полностью сосредоточил на ней внимание. — Ты можешь сказать мне всё.

— Я до сих пор вижу их лица ночью, — прошептала она, её голубые глаза были широко распахнуты, она смотрела на меня. Я внимательно следил за ней, пока она говорила. — Мужчин, которых мы убрали — её голос прервался, и она передёрнулась. — Я до сих пор чувствую запах их горящей плоти. — Она посмотрела мне прямо в глаза и прошептала: — Это не даёт мне уснуть ночью.

Тяжело выдохнув, я провёл рукой по челюсти, пытаясь найти слова, чтобы успокоить её. — Ты ничего не сделала, — только это я смог сказать. — Всё это было на мне.

— Нет, — она покачала головой и повернулась боком, полностью сосредоточив внимание на мне. — Не пытайся успокоить меня ложью. — Наклонившись ко мне, она прошептала: — Ты мог зажечь огонь, но я дала тебе спички. Её руки слегка задрожали, когда она заправила локон за ухо. — Хуже всего то, что я не жалею.

Что я мог на это ответить?

Правду?

— Я тоже не жалею, — честно признался я.

— И если бы мне пришлось вернуться в прошлое, я бы сделала это снова, — призналась она, прикусывая нижнюю губу. — У меня нет сожалений.

— И у меня нет.

— Это делает меня плохим человеком? — спросила она, её голос стал мягким и неуверенным.

— Если это делает тебя плохим, то что тогда я? — ответил я. — Я сделал гораздо худшее, чем ты видела в ту ночь. Намного худшее.

Хоуп долго не отвечала; так долго, что я уже подумал, что она вообще не скажет ничего.

Наконец, когда она сняла ремень безопасности и положила руку на дверную ручку, она прошептала: — Я не знаю, что это делает с тобой. — Она открыла дверь и вышла. — Но ты мне нравишься, Хантер Казарацци, — добавила она, повернувшись ко мне. — Независимо от того, сколько крови на твоих руках.

С этими словами она закрыла дверь моего пикапа и исчезла в доме, оставив меня одного с её словами.

Вот это да…

ГЛАВА 20

Хоуп

Я была в беде. Не в такой, которая требовала ультразвукового исследования и гинеколога. Нет. Это было гораздо хуже. Гораздо катастрофичнее.

Смотря на экран моего телефона, сердце подскочило в груди, когда я прочитала, а потом снова прочитала сообщение, которое только что появилось на экране.

Хантер: Твоя грудь была просто великолепна на прошлой неделе, ХК. Я до сих пор чувствую вкус твоих бедер на языке.

Лицо пылало, и я нервно оглядела кафе еще раз, прежде чем набраться смелости ответить.

Хоуп: Ну, я надеюсь, тебе понравилась моя "грудь" и "бедра", придурок, потому что это последний ужин, который я когда-либо для тебя приготовлю!

Я нажала отправить и продолжала смотреть на свой телефон, наблюдая, как маленькие точки мелькают внизу экрана, сообщая мне, что Хантер пишет ответ.

Хантер: Ладно. В следующий

Чёрт возьми! Я побледнела от его грубого ответа и поспешила набрать ответ.

Хоуп: Ладно, это не смешно. Тебе нужно прекратить, или я больше не смогу тебе писать.

Хантер: Почему?

Что он имел в виду, почему?

Он прекрасно знал, почему!

Хоуп: Потому что я замужем, и флиртовать со мной — это неподобающий поступок. Особенно после того, что произошло между нами на Хэллоуин!

Хантер: Что произошло между нами на Хэллоуин?

Теперь он играл со мной.

Целенаправленно дразнил меня.

Хоуп: Ты хочешь, чтобы я расставила все точки над "и"?

Хантер: Пожалуйста, сделай это. Мне нравится, когда ты становишься такой жесткой-строгой писательницей и расставляешь все буквы. Это так чертовски возбуждает.

О боже.

Хоуп: Ты невероятен.

Хантер: Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что значит невероятно, ХК. Но ты поймешь…

Хоуп: Правда?

Хантер: Правда.

Хоуп: Теперь ты меня скучаешь своими разговорами!

Хантер: Ты оставила меня той ночью. Я подготовил для нас целую ночь веселья.

Хоуп: Хватит.

Хантер: Признайся. Ты все равно хочешь меня.

Хоуп: Я серьезно. Хватит!

Хантер: Ты сейчас об этом думаешь, не так ли? О том, что ты сбежала той ночью. Это сводит тебя с ума.

Нет. Нет. Нет. Мне нужно остановить это и срочно.

Хоуп: Прощай, Хантер.

Хантер: Увидимся очень скоро, ХК.

Хоуп: Почему ты все время так говоришь?

Хантер: ???

Хоуп: Почему ты называешь меня ХК?

Хантер: Мне это нравится. Это тебе подходит. И у нас одинаковые инициалы. Говорит о судьбе ;)

Хоуп: Ты с ума сошел.

Хантер: Возможно. Но это тебя возбуждает. Кстати, ты подумала еще о моем предложении?

Хоуп: Твое предложение?

Хантер: Заняться с тобой сексом. Оно все еще в силе.

Хоуп: Это… мы с тобой? НИКОГДА этого не будет.

Хантер: Никогда не говори никогда, ХК.

— Ты в порядке?

Звук голоса Джордана прервал мои мысли, и я дернулась. — Да! — выкрикнула я, прежде чем закинуть телефон в сумку. — Я… в порядке. Я слышала, как мой телефон вибрировал, и мне пришлось изо всех сил сдержаться, чтобы не схватить его и не прочитать сообщение.

— Ты уверена? — спросил Джордан, садясь напротив меня, его умные зеленые глаза сосредоточились на моем, как мне казалось, алом лице.

Глубоко вдохнув, я постаралась избавиться от мыслей о Хантере и сосредоточиться на своем муже. — Уверена.

Довольный тем, что я успокоилась, Джордан поставил передо мной чашку трипл-эспрессо. — Хватит ли тебе кофе для писательницы? — пошутил он, откидываясь в кресле.

— Не думаю, что я заслуживаю называться писательницей, — пробормотала я, делая глоток. — Я все еще в блокаде. — Я не писала больше ни главы, ни страницы за несколько месяцев. — Этого никогда не случалось со мной раньше, — добавила я с нахмуренным лицом. Всё, что я чувствовала, я записывала. Переносила свою боль в слова и выливала это на бумагу как босс. Но не сейчас... Сейчас я словно поломана.

Откинувшись в кресле, Джордан продолжал наблюдать за мной, держа чашку черного кофе обеими руками. — В чем причина этой "сухости"?

Я чуть не подавилась кофе, закашлялась и сильно задышала.

"Сухость" даже не подходящее слово, чтобы описать мою сексуальную жизнь…

Мой телефон снова зазвонил.

Чёрт!

Джордан наклонился вперёд с выражением обеспокоенности. — Хоуп, ты в порядке?

— Да, — выдавила я, щеки пылали, когда мой телефон вибрировал в третий раз. — Всё нормально.

Я знала, в чём причина этой "сухости".

Я была взволнована.

Ладно, я была возбужденной.

Хорошо, я была возбуждена и раздражена и, возможно, даже голодна.

Я не позавтракала сегодня утром и не было секса уже несколько лет.

— Хоуп. — Джордан наклонился вперёд и положил свою руку на мою дрожащую. Он улыбнулся. — Если тебе что-то нужно от меня, тебе нужно только попросить. Его пальцы скользнули по коже, где бился мой пульс, и я вздрогнула от удовольствия. — Я хочу помочь тебе. — Его умные зеленые глаза следили за каждым моим движением. — Мы теперь команда.

Боже, он был так красив.

Так красив и сломлен.

Я должна была помнить об этом.

Отрицательно мотнув головой, я упрекнула себя за то, что была несерьезной. Мой муж сражается с собственными демонами, и я была эгоисткой, думая только о своих желаниях. — Я переживу, — сказала я ему, нацепив яркую улыбку. — Не переживай.

Джордан посмотрел на меня так, будто не был полностью убежден. — Ты в порядке, да? — его голос был неожиданно мягким. — Ты счастлива?

— Да, — заверила я его, желая, чтобы мои слова звучали искренне. Но внутри меня что-то изменилось.

Моё сердце за те восемь лет, что мы были в разлуке, стало другим, и оно больше не билось для него так, как раньше.

Признать это, даже перед собой, почти сломало меня. Я не хотела чувствовать иначе. Я хотела быть такой же, как была, всё так же целиком отдаваться этому, как раньше.

У меня всегда был план — он и я, и я не хотела его менять. Я не хотела думать о жизни, в которой Джордан Портер не будет её центром.

Это меня убивало, это чувство внутри, которое говорило мне, что, хотя я все ещё люблю мужа, это уже не то, что было раньше.

И, что хуже всего, неоспоримое, болезненное чувство в животе, которое уверяло меня, что я никогда не почувствую так, как раньше.

Я всегда гордилась тем, что знаю, где я, и знаю, кому принадлежу. Я сделала выбор, и в течение двадцати лет придерживалась его.

Теперь я сомневалась во всём, что думала, было неизменным.

Я потратила свою жизнь, сражаясь за то, чтобы быть с Джорданом, что никогда не останавливалась, чтобы подумать, что я делаю.

Наши отношения всегда казались такими… неизбежными, что я даже не задумывалась о жизни без него.

Я никогда не думала, хочу ли я этого на самом деле?

Является ли он тем, что мне нужно?

Я была такой упрямой и решительной, что никогда не взглянула в сторону на других мужчин.

Пока сейчас.

Чёрт, когда я была ребенком, всё было так проще.

Тогда я знала, кто я.

Хоуп Картер.

Я знала, куда и

Себе.

Я знала, кем хочу стать, когда вырасту.

Писателем.

И я знала, за кого хочу выйти замуж.

За Джордана Портера.

Так почему теперь, когда я наконец-то получила всё, что хотела, я начала сомневаться?

Почему я позволяла сомнению и страху, которые проникли в моё сердце, овладеть мной?

— Мне нужно идти, если я хочу успеть на работу вовремя, — сказал Джордан, прервав мои мысли, и его слова вызвали в моей душе чувство одиночества. Я наблюдала, как он встал и накинул куртку. — Пробки — это всегда ад в это время дня, — добавил он, подхватывая чашку и допивая оставшийся кофе. — Я буду дома около девяти. Мы можем тогда поработать над твоим писательским блоком, ладно?

— Ладно, — ответила я, улыбаясь. Я не стала добавлять, что он не может устранить мой блок. Я не хотела звучать неблагодарно. Джордан старается, и я готова это признать.

Он наклонился через маленький круглый стол и поцеловал меня в щеку. — Я тебя люблю, Ключик.

Я закрыла глаза и наслаждалась этим контактом. — Я тоже тебя люблю, Джорди.

Когда я снова открыла глаза, его уже не было, и я осталась одна.

Только когда мой телефон снова вибрировал в сумке, я вспомнила о непрочитанных сообщениях. Моё сердце екнуло, и я затаила дыхание, схватив телефон и проведя дрожащим пальцем по экрану, чтобы разблокировать его.

Хантер: Кстати, я застал Ноа, когда он трахал Тиган в кухне вчера. Сильно испортил аппетит.

Хантер: Отвратительные ублюдки. Надеюсь, они прекратят эту хрень, когда ребёнок появится.

Хантер: Так, я понимаю, что ты не отвечаешь, потому что ты с мужем, да?

Хантер: Ты знаешь, где меня найти, когда станешь не второсортной.

Ну, чёрт.

***

Лаки

— Чего ты там улыбаешься? — пробурчал Ноа, вытаскивая меня из мыслей, пока он жал штангу с весом в два раза больше моего тела. — Ты должен мне помогать, ублюдок, а не играть с этим чертовым телефоном.

— Успокойся, принцесса, — ответил я с подмигиванием, засовывая телефон в карман джинсов и забирая у него штангу. — Поверь, у меня есть удивительная способность делать две вещи одновременно. — Поставил штангу на место и кинул ему полотенце.

Ноа сел на скамью, схватил полотенце в воздухе и вытер пот с лба. — Ты обладаешь геном ублюдка, а не чем-то удивительным, Лаки, — сказал он с ухмылкой, и сразу я снова оказался в том времени, когда нам приходилось полагаться только друг на друга.

Ни один из нас не выбрался бы из того блока без другого.

Это знание, зависимость и уважение сформировали более глубокую дружбу, чем у большинства.

Он был не просто моим другом или партнером в преступлении.

Ноа Месина был моим братом.

И так же, как он прикрывал меня, я прикрою его до последнего дыхания.

— Кто эта девушка? — спросил Ноа, немного запыхавшись, вставая и растягиваясь. — Ты все утро с телефоном не расстаешься.

— Хоуп, — я засмеялся, и его слова заставили меня автоматически проверить телефон на ответ на мои сообщения.

Ничего.

Может, я переборщил с ней, но мне плевать, что она замужем. Я знал, что это звучит как эгоистичный ублюдок, но мне было пофиг.

Он не заслуживал её.

Любой мужчина, который может уйти от своей, как он сам говорил, любви всей своей жизни, не заслуживает второго шанса. К тому же, я был мертв внутри слишком долго, чтобы уйти от единственного человека, который снова заставил меня почувствовать.

А Хоуп?

Она заставляла меня чувствовать.

Я не был слепым и не врал себе. Я видел, что вся эта история с детскими влюбленностями и сказка о том, как они стали любовниками, важна для неё. Я не вписывался в ту жизнь, которую она себе спланировала. Вот только мне было плевать, потому что я знал, что у неё есть уголок, отведенный только для меня.

Только для меня.

Я знал это, и всё, что мне нужно было, это, чтобы она проснулась и поняла это тоже.

Она заслуживает гораздо большего, чем ту жизнь, к которой она себя привязала.

Я хотел позаботиться о ней. Я хотел вырвать её из того дерьма, в которое она невольно вляпалась, и показать ей всё, что она заслуживает.

Я хотел показать ей, как жить.

— Это ужасная, мать её, идея, — заявил Ноа с серьёзным тоном. — Поверь мне, чувак, лучше беги подальше от этой ситуации. Ничего хорошего не выйдет, если будешь с такой девушкой возиться. — Его карие глаза казались вонзающимися в меня, и я понял, что Ноа хотел, чтобы я прислушался к его предупреждению. — Поверь, она никогда не уйдет от этого парня. Ни за тебя, ни за какого другого влюбленного дурака, который попытается.

— Мы друзья, — ответил я, и Ноа закатил глаза.

— Да, — фыркнул он. — А я, блять, девственник.

Когда я не сказал ничего дальше, Ноа покачал головой и сказал: — Ладно, чувак. Делай, как знаешь. Но когда она вырвет тебе сердце из груди — а она это сделает — не говори, что я тебя не предупреждал.

— Вау. Спасибо за отличный совет и поддержку, — ответил я с издёвкой. — Ублюдок.

— Тебе не нужно больше уверенности, Лаки, — засмеялся Ноа. — Ты и так уже полный пиздец. Он кивнул в сторону выхода из зала и сказал: — Пошли. Давай перекусим, я, блять, умираю от голода.

— Да, — согласился я, следуя за ним. — Я тоже. Целый день хочу курицу.

ГЛАВА 21

Джордан

— Ты снова выглядишь потерянной в своих мыслях, — сказал я, глядя через стол в ресторане на Хоуп, которая подперла щеку рукой и уставилась в никуда.

Я давно обещал отвезти её на ужин в хорошее место в городе с тех пор, как мы снова сошлись, но из-за моего бешеного рабочего графика смог выполнить это обещание только сейчас.

— О, всё в порядке, — ответила Хоуп. — Выпрямившись в кресле, она опустила руки на колени и улыбнулась мне. — Просто мечтала о своей книге.

Это была ложь, но я не стал давить.

Я не знал, что случилось с Хоуп той ночью на Саут-Пик-Роуд. Я только знал, что с тех пор, как она ускользнула из моего дома посреди ночи, чтобы встретиться с Тиган, она стала… другой. Далёкой. Ещё дальше,

Я не был уверен, связано ли это со мной, но, так или иначе, не осмеливался поднимать этот вопрос.

Я боялся услышать то, с чем не смогу справиться.

Теперь она скрывала от меня что-то.

В этом я был уверен.

Я видел это в её глазах.

Где-то за эти восемь лет боли и разлуки я потерял право быть частью внутреннего круга Хоуп. Конечно, если бы я спросил, она бы яростно это отрицала. Но для меня было очевидно, что моё место заняли Тиган и Ноа.

Тут официант принёс наши основные блюда, и мы принялись за еду.

— Ну, как продвигается? — спросил я между укусами своего лосося. — Книга?

— Нормально, — ответила она, с аппетитом поедая свой стейк. — Не так быстро, как хотелось бы.

— Разве это не нормально? — я проглотил кусок рыбы и сделал глоток воды. — Творчество нельзя торопить.

— Наверное, да, — согласилась она, жуя, держа в обеих руках вилку и нож, будто готовясь атаковать очередной кусок мяса. — Но попробуй сказать это орде нетерпеливых читателей и требовательному редактору.

Она проглотила ещё один кусок и потянулась за бокалом вина.

— Я стабильно выпускала по пять книг в год с момента первой публикации. А сейчас уже март, а я не выпускала ничего с августа прошлого года. Это восьмимесячный перерыв.

Она выглядела разочарованной в себе, и я не понимал почему.

Может, я ничего не понимал в мире независимых авторов и самиздата, но восемь месяцев казались мне вполне приемлемым сроком.

— Это пустяк, — попытался я её успокоить. — Большинство авторов, которых я читаю, выпускают книги с перерывом в один-два года, а то и больше.

— Большинство авторов, которых ты читаешь, публикуются традиционно и финансово защищены издательством, — огрызнулась она, пронзая мясо вилкой. — Поверь, я достаточно давно в этом бизнесе, чтобы знать, что восьмимесячный перерыв — это плохо. — Она схватила бокал за ножку и сделала большой глоток вина, прежде чем добавить: — Время порождает сомнения у читателей, и с каждым месяцем, когда ты ничего не выпускаешь, ты рискуешь потерять свои позиции.

Я этого не понимал.

Честно.

Хоуп писала истории, а не искала лекарство от рака.

Она говорила об этом так, будто это был какой-то беспощадный бой на выживание.

— Почему бы тебе просто не попробовать заключить контракт с издательством и избавиться от всего этого давления? — неожиданно для себя предложил я.

Я видел, как много времени и бессонных ночей Хоуп посвящала работе.

Это была одинокая и изолирующая профессия.

Лично я не понимал, зачем она взваливает на себя всё это. Она была талантлива.

Зачем тратить столько времени на маркетинг, форматирование и всю эту рутину? Она достаточно хороша, чтобы получить контракт.

— Пусть твой агент разошлёт главы, посмотрим, кто клюнет?

Я сразу же пожалел о сказанном.

Выражение ярости в глазах Хоуп ясно дало понять, что я сморозил глупость.

— На твоё сведение, я выбрала путь самиздата осознанно, — ядовито выплюнула она. — У меня было множество предложений от издательств по всему миру. — Отбросив вилку и нож, она схватила салфетку, вытерла рот и со злостью швырнула её на стол. — Я отвергла их все, потому что это мой выбор.

Чёрт.

Я явно её задел.

Я открыл рот, чтобы извиниться, но она ещё не закончила.

— Меня это бесит, — рявкнула она. — Все думают, что если писатель занимается самиздатом, то его главная мечта — быть изданным традиционно. Как будто всё остальное — это второй сорт. — Фыркнув, она осушила бокал и с силой поставила его на стол. — Хоть кому-то в голову приходило, что, возможно, автор не хочет идти по этому пути? Что финансовая независимость и свобода выбора, которые даёт самиздат, могут быть выгоднее? Конечно, нет. Потому что стоит кому-то увидеть, что автор публикуется сам, как они сразу же решают, что это из-за неспособности получить контракт. — Она тяжело выдохнула и добавила: — Какое же это грёбаное дерьмо.

Я пытался подобрать слова, чтобы разрядить обстановку, но не смог.

Мы доели в тишине, отказавшись от десерта, оплатили счёт и ушли.

Лишь когда она припарковала свою машину у моего дома, Хоуп наконец нарушила молчание.

— Может, я слегка перегнула палку, — призналась она, быстро взглянув на меня.

Слегка?

— Ты просто увлечена тем, что делаешь, — ответил я, стараясь сгладить ситуацию. — Я не хотел тебя обидеть.

— Ты не обидел, — вздохнув, она расстегнула ремень безопасности и повернулась ко мне. — Ладно, может, и обидел, но я знаю, что не специально. — Она тяжело выдохнула и положила ладони на руль. — Я очень защищаю свою работу, Джордан.

Её голос звучал тихо.

— Для меня письмо всегда было терапией. Моей опорой. Тем, во что я уходила с головой, когда моя жизнь рушилась. А сейчас…сейчас у меня не получается, и это заставляет меня сомневаться. А когда я сомневаюсь, я тревожусь. А когда я тревожусь, я застреваю. А я ненавижу застревать.

— Представляю.

Неопределённость никогда не была её сильной стороной.

— Я могу чем-то помочь?

— Нет, — с грустью выдохнула она. — Мне придётся разобраться с этим самой.

Я понимал.

Я знал, что значит бороться в одиночку.

Поэтому, вместо того чтобы лгать и обещать решить то, чего не мог, я просто молчал, позволяя ей думать.

ГЛАВА 22

Хоуп

Я хотела, чтобы кто-то ворвался и спас меня от надвигающегося дедлайна, который навис надо мной, словно тень обречённости. История, над которой я работала, сводила меня с ума уже несколько месяцев. Я испытывала творческий ступор, не могла выжать из себя ни единого слова, и это сводило меня с ума.

Конечно, я знала, что единственный человек, который мог бы меня спасти, — это я сама, но это не мешало мне мечтать о рыцаре в сияющих доспехах с богатым словарным запасом и потрясающими писательскими способностями, который пришёл бы на помощь… или, если точнее, спас бы мою книгу.

Из-за моей защитной реакции наш первый совместный ужин превратился в катастрофу. Джордан выделил время из своего бешеного графика, чтобы сводить меня в ресторан, а я устроила мини-истерику.

Я чувствовала себя ужасно виноватой из-за всего этого. Но была ещё одна причина, по которой наша ссора так сильно выбила меня из колеи: это было жёсткое и холодное пробуждение. Джордан и

Я любила его. Глубоко, искренне любила. Но, несмотря на это, мы больше не подходили друг другу так, как раньше.

Он не понимал мою работу, а я не имела ни малейшего представления о его. Мне было больно даже думать о том, что с детства мы начали отдаляться друг от друга, когда всё, чего я хотела, — это быть рядом с ним, раствориться в его мире.

Мы вошли в дом бок о бок, но я чувствовала между нами растущую пропасть, которая стала ещё шире, когда мы зашли на кухню и увидели Аннабель.

Она была одета в простую лимонного цвета майку и фланелевые пижамные штаны. Её длинные светлые волосы были собраны в небрежный пучок, а лицо было абсолютно чистым, без макияжа, но, чёрт возьми, она всё равно выглядела как супермодель.

Я с завистью рассматривала её лебединую шею и болезненно стройное тело.

Как это вообще справедливо?

Как такие женщины, как Аннабель и Тиган, умудряются пережить беременность и роды и при этом оставаться такими худыми?

А я… Единственное, что у меня было общего с беременностью, — это тот случай, когда Тиган села на меня на восьмом месяце. Но почему тогда я выгляжу так, будто родила уже с полдюжины детей?

Я ненавидела эти проклятые изгибы, которые унаследовала от матери. Широкие бёдра, ещё более широкая задница, узкая талия и грудь слишком большого размера.

Единственное, что спасало меня, — это рост, доставшийся от отца, который хоть как-то уравновешивал фигуру. Но это не отменяло того, что рядом с этими идеально сложенными женщинами я чувствовала себя совершенно не на месте. Они выглядели как модели Victoria’s Secret, а я — как чёртова звезда фильмов для взрослых. Совсем не тот образ, который хотелось бы иметь профессиональной женщине. Именно поэтому я обычно носила худи и джинсы или свободные спортивные штаны. Просторная одежда защищала меня от бесконечных оценивающих взглядов мерзких мужчин.

К счастью, Джордан, похоже, думал так же. Вернее, он вообще не обращал внимания на внешность Аннабель.

Наблюдая за ними последние недели, я поняла, что их отношения были исключительно платоническими. Да, они были близки, но скорее как лучшие друзья.

И почему-то это беспокоило меня ещё больше.

Это напоминало мне о Хантере и той дружбе, которая у нас с ним была. Напоминало о том, как сильно я скучаю по нему…

— Как прошёл ужин? — весело спросила Аннабель своим мягким, женственным голосом, доставая из духовки противень со свежеиспечённым печеньем и выкладывая его на решётку для остывания.

— Райдер уже спит? — спросил Джордан, подошёл к ней и, не дожидаясь разрешения, схватил горячее печенье, перебрасывая его из руки в руку, ожидая, пока оно остынет.

Я тем временем молча села за кухонный стол.

Мне всё ещё было некомфортно рядом с ними.

Я знала, что Джордан постоянно старается сделать так, чтобы я чувствовала себя уютнее, а Аннабель, если не считать тех моментов, когда она до жути раздражала меня, на самом деле была довольно дружелюбной. Но мне всё равно было сложно.

— Да, он совсем вымотался и лёг спать в восемь, — ответила она, ловко забирая печенье обратно и возвращая его на решётку. — С тех пор от него ни звука. Бедняжка.

Она стряхнула муку с ладоней и обернулась ко мне с ослепительной улыбкой.

— Дай угадаю, он заказал лосося?

Её вопрос был адресован мне. Когда я кивнула, она звонко рассмеялась и запрокинула голову назад.

— Ты такой предсказуемый, Джорд.

— Я знаю, что мне нравится, — с ухмылкой ответил он. — Не вижу смысла экспериментировать, когда уже нашёл своё любимое блюдо.

В течение следующего часа я молча наблюдала за их лёгкими, непринуждёнными подначками друг друга.

Всё здесь было настолько другим…

Не тем, что мне было знакомо.

Я не могла ни понять их темы для разговоров, ни включиться в их шутливые перепалки. Я чувствовала себя чужой.

Хуже того, я ощущала себя третей лишней в собственном браке.

Я завидовала той лёгкости, с которой Аннабель общалась с моим мужем.

Я жаждала того же — хотела разговаривать с ним так же свободно, без страха его задеть или вызвать отчуждение.

***

Часы спустя, когда мы лежали в постели, я лежала на спине и смотрела в потолок, чувствуя, как по моим венам бушует неуправляемая энергия. Черт, может, родителям следовало проверить меня на СДВГ в детстве, а не только Кэмерона. Но, с другой стороны, обычно я сплю как убитая. Девять случаев из десяти – и я вырубаюсь, едва коснувшись подушки. Но в последнее время все было иначе. Уже несколько месяцев.

Каждый раз, когда я закрывала глаза, меня преследовал жуткий образ безжизненного тела Тиган в тот ужасный день прошлого года. Лицо Ноа, когда он рухнул на колени в больничном коридоре, когда врач сообщил ему самые страшные новости, которые только может услышать родитель. Хотя с тех пор прошло уже несколько месяцев, и сейчас у них обоих все в порядке, мое сердце до сих пор болело за них.

А когда эти воспоминания не терзали меня, их место занимали другие – о том, что я сделала той ночью на «Огненном Кольце».

О том, что я помогла скрыть.

Я всегда знала, что во мне есть темная сторона. В подростковом возрасте сама идея «Огненного Кольца» вызывала во мне не страх, а азарт, пусть и запретный, когда должна была напугать до смерти. Став взрослой, я окунулась в темный и незаконный мир преступлений и насилия, в мир опасных и безжалостных мужчин, которые проявляли почти книжный уровень преданности своим женщинам. Опасность влекла меня, как мотылька на пламя, и хотя я научилась хорошо это скрывать, она всегда была рядом – эта дикая, необузданная часть меня, стремившаяся вырваться наружу.

То, что произошло той ночью с Хантером – то, что яхотеласделать – высвободило эту темную часть во мне. И вот я здесь, посредственная писательница, с заурядной жизнью, мечтающая о мире, который настолько далек от моего привычного, что должен был бы отпугнуть меня.

Но не отпугивал.

Без разрешения мои мысли снова обратились к Хантеру и тем дурацким сообщениям, которые он отправил мне на прошлой неделе. Именно из-за них я избегала Саут-Пик-Роуд всю неделю. Именно из-за них я теперь не могла уснуть.

Я так и не ответила ему в тот день и ненавидела ту часть себя, что сожалела об этом.

Я знала

И это только сильнее тянуло меня к нему.

Боже, да я же совершенно испорчена.

Прогнав мысли о нем, я перевернулась на бок и посмотрела на спящего мужа.

От увиденного сердце сжалось от боли. Мои мысли наконец обратились к чему-то более безопасному, приятному. Воспоминаниям, которым я была рада.

Как мы катались на велосипедах, когда были детьми. Ловили рыбу на озере. Ночевали в палатках прямо во дворе. Как строили крепости из подушек в гостиной моих родителей.

Я вспомнила, каким ребенком был мой муж, и улыбнулась. Эти забавные очки для чтения, которые он постоянно поправлял на носу. Его красивые рисунки. И то, как он всегда заставлял меня чувствовать себя самым важным человеком в его мире.

Жизнь тогда была совсем другой.

Мы были совсем другими.

Я стала темнее. Я оказалась способна на ужасные, немыслимые поступки, о которых должна бы сожалеть… но не сожалела.

— Джордан? — прошептала я в темноте, отчаянно желая услышать его голос, чтобы он успокоил меня. — Ты не спишь?

Я знала, что он спит, но это не остановило меня. Я все равно потянулась к нему и провела пальцами по его обнаженному плечу.

Как только я прикоснулась к нему, поняла свою ошибку. Но, конечно, уже было слишком поздно. Джордан резко сел в постели, отшатнувшись от меня.

Меня тут же накрыло чувство вины.

Боже, какая же я ужасная жена.

— Прости, — прошептала я, прикусив губу, когда он наконец сфокусировал на мне свой ошеломленный взгляд. — Я не хотела… — Я снова потянулась, чтобы его утешить, но тут же одернула себя и убрала руку.

Но он поймал ее в воздухе и мягко притянул к себе, прижимая к своей груди. Это малейшее прикосновение заставило мое сердце биться быстрее.

— Что случилось, Хоуп? — спросил он сонным голосом, сжимая мою ладонь в своей. — Почему ты не спишь?

Потому что я ужасный человек, и меня терзают призраки прошлого.

— Просто думаю, — тихо ответила я.

Джордан повернулся ко мне, не выпуская мою руку. — О чем?

— О жизни, — ответила я, не решаясь сказать больше. Джордан никогда не должен узнать того, что знаю я. Никто не должен. Никто, кроме Хантера. Мне придется унести свои секреты в могилу. — Завтра семейный вечер у Картеров, — сказала я другим, более легким тоном, сменив тему с преступлений на что-то более привычное. — Ты пойдешь со мной в этот раз?

Я слышала в своем голосе надежду, почти мольбу, и это меня раздражало. Мне не хотелось умолять собственного мужа провести вечер с моими друзьями. Но мы вместе уже больше месяца, а Джордан до сих пор избегал встреч с ними и с моей семьей. Каждый раз, когда я приглашала его, он находил причину отказать. И сегодня я не особо надеялась на другой ответ.

— Завтра я дежурю в центре для условно освобожденных, — спустя несколько секунд тишины сказал он, подтверждая мои догадки. — Марк не сможет. У его жены скоро роды, и он не хочет оставлять ее одну по ночам. — Пожав плечами, добавил: — Я не мог сказать «нет».

— Поняла, — попыталась скрыть я разочарование и, конечно, потерпела фиаско. Я никогда не умела скрывать свои чувства. И сейчас я была разочарована в собственном муже.

Семейные вечера у Картеров проходили каждую неделю с тех пор, как я себя помню. Мы собирались все вместе, ели, болтали, спорили, смотрели фильмы.

Это была традиция. И мне было до боли обидно, что Джордан продолжал избегать ее.

Как мы должны были развивать наши отношения, если он даже не пытался наладить контакт с моей семьей?

С детства мой отец всегда говорил: «Сам постелил себе постель – сам в ней и спи».

Что ж, я выбрала свою постель – свою супружескую постель с Джорданом.

Теперь мне оставалось только лежать в ней.

— Ты злишься? — спросил он, вырывая меня из мыслей.

— Нет, — честно ответила я шепотом.Просто мне… одиноко.

ГЛАВА 23

Хоуп

— Куда ты идёшь? — спросила Аннабель, стоя на крыльце и выглядя как безупречная королева красоты, пристально глядя на меня.

— А как ты думаешь, куда? — огрызнулась я, прерываясь на разминку, чтобы повернуться и злобно на неё посмотреть. — Я иду на пробежку. По-моему, это было чертовски очевидно, учитывая мой наряд и тот факт, что я на улице разминаюсь.

— Пробежку? — Она запрокинула голову и рассмеялась. — Мне взять камеру? — поддразнила она, её глаза вспыхнули весельем. — Это ведь, наверное, знаменательное событие в твоей жизни, да? Джордан говорил, что ты ненавидишь спорт.

— У Джордана слишком длинный язык, — пробормотала я себе под нос. — Худая стерва.

Аннабель нахмурилась. — Что?

Я невинно пожала плечами. — Что?

— Ну, удачи, — сказала она после паузы. — Позвони, если попадёшь в беду. Я приеду за тобой.

— Обязательно, — сладким голосом отозвалась я, повернувшись к ней спиной и заталкивая наушники в уши. Я бы скорее умерла от пота и обезвоживания, чем попросила эту женщину приехать за мной.

Саундтрек из «Отряда самоубийц» оглушал меня через наушники, когда я отправилась на свою первую добровольную пробежку.

Однако, оказавшись за пределами подъездной дорожки и пробежав пол улицы, я осознала, что это была ужасная идея. Я была не в форме и уже задыхалась, но мне нужно было двигаться.

Я не могла провести ещё ни секунды в этом доме, наблюдая, как Аннабель и Джордан играют в счастливую семью с Райдером. Дружба дружбой, но видеть это было настоящей пыткой, и мне требовался хотя бы временный побег.

— Позвони, если попадёшь в беду. Я приеду за тобой.

Только через мой труп!

Разминая запястья, я побежала так быстро, как только могли нести меня ноги.

Когда, чёрт возьми, моя жизнь стала такой запутанной?

Мои щёки пылали, лёгкие протестовали, а жгучее чувство в теле стало невыносимым. Задыхаясь, я осушила бутылку воды и простонала от разочарования, когда поняла, что она пуста, а в горле всё ещё пересохло, как в пустыне Сахара.

Дыши, Хоуп, просто дыши.

Сконцентрируйся на дороге перед собой.

Нет, к чёрту это, просто сконцентрируйся на том, чтобы не шлёпнуться

Я бежала, пока дом не скрылся из виду, а затем свернула в переулок, где уткнулась в мусорный бак. Привалившись к нему, я закрыла глаза и пыталась впитать в себя драгоценный воздух.

Да, я больше никогда этого не сделаю.

Зачем люди добровольно так себя мучают?

И ради удовольствия?

Я могла бы придумать миллион хобби и занятий, которые приятнее, чем этот забег смерти!

Отказавшись от идеи заняться спортом, я отдышалась, привела себя в порядок и направилась обратно на улицу в поисках ближайшего ресторана фастфуда.

***

Я сидела в углу своего любимого фастфуда, уплетая лучший, чертовски вкусный Биг Мак в своей жизни, когда знакомый голос за спиной произнёс: — Голодная?

Моё сердце замерло в груди.

Застыв на мгновение с доброй горстью картошки во рту, я обдумывала варианты. Остаться и встретиться с ним, как взрослая, или бежать куда подальше.

Зная, что больше никогда в жизни не стану бегать, я с трудом проглотила огромный ком картошки и повернулась в кресле, чтобы встретиться с ним взглядом.

В тот момент, когда мои глаза наткнулись на его лицо, внутри меня взметнулся целый ураган бабочек. Его светлые волосы были зачесаны назад, лёгкая щетина на подбородке выглядела чертовски привлекательно, а глаза?..

Господи…

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, всё ещё немного запыхавшись после своих недавних «подвигов».

— Исполняю обязанности по удовлетворению беременных прихотей, — усмехнулся Хантер, помахав перед собой бумажным пакетом. — По всей видимости, ни в одном другом заведении наггетсы не такие хрустящие, как здесь. — Кивнув на стул напротив меня, он добавил: — Не возражаешь?

— Конечно, — пробормотала я, отодвигая поднос, чтобы освободить для него место.

— Значит, — протянул Хантер, когда устроился напротив, — может, объяснишь, почему ты одета так, будто собираешься участвовать в олимпийских забегах?

— Очень смешно, — проворчала я. — Я была на пробежке.

— На «еды пробежке»? — фыркнул он.

— Ой, да пошёл ты, — огрызнулась я, запустив в него картошкой. Сделав глоток колы, я добавила: — У меня не получается заниматься спортом, но вот в еде я профи. — Пожав плечами, я сказала: — Не суди меня.

— Я никогда не сужу, — ответил он, не отрывая от меня своих пронзительных голубых глаз.

Я доела свою еду в комфортной тишине, совершенно не беспокоясь о том, что Хантер наблюдает, как я с аппетитом набиваю рот. Он видел это уже тысячу раз, так что я не собиралась начинать переживать по этому поводу именно сейчас.

К тому же рядом с Хантером я чувствовала себя странно спокойно. Его лёгкий, принимающий характер был одной из лучших черт его личности и одной из моих любимых вещей в нём. Он умел заставить меня расслабиться.

— Хочешь пойти со мной домой? — спросил он вдруг, ошеломив меня.

— Домой? — пискнула я.

— Да, — подтвердил он, одаривая меня одной из своих чертовски обаятельных полуулыбок. — Домой.

— Эм… — я неловко поёрзала на стуле. — Мне, наверное, не стоит…

— Заткни этот голос в своей голове и подумай сама, ХК, — спокойно возразил он, глядя мне прямо в глаза. — Чеготыхочешь?

— Я хочу пойти с тобой, — выдохнула я, сама поражаясь своей честности.

Оставался один вариант: либо пойти с Хантером, либо проглотить свою гордость и позвонить Аннабель, чтобы она меня забрала.

Тут и думать нечего.

Хантер.

Каждый. Чёртов. Раз.

Он встал и протянул мне руку.

— Тогда пошли.

И, да простит меня Господь, я вложила свою ладонь в его и пошла за ним.

***

Лаки

Я понятия не имел, что такого произошло, раз Хоуп Картер решила заняться спортом по собственной воле, но догадывался, что дело чертовски серьёзное. Она выглядела совершенно несчастной, когда я увидел её, сидящую в углу ресторана.

Сейчас она сидела на пассажирском сиденье моего грузовика, напоминая потерявшегося щенка, пока я вёз нас обратно на Холм. Я был рад, что она поехала со мной без споров, потому что ни за что на свете не оставил бы её там одну.

Если присмотреться повнимательнее, то можно было увидеть, насколько эта девушка уязвима. Она была печальной, растерянной и чертовски потерянной в своих мыслях.

И мне это чертовски не нравилось.

— Почему тебя так называют? — вдруг спросила она.

Это были первые слова, которые она произнесла почти за час, и они застали меня врасплох.

— А?

— Лаки, — уточнила Хоуп, повернувшись ко мне. — Откуда это прозвище?

Я улыбнулся, вспоминая. — Когда я был в детском саду, выбежал за пределы игровой площадки, пытаясь поймать мяч, который мне бросил друг. В этот момент по улице ехал огромный грузовик U-Haul… он проехал прямо надо мной.

— О боже! — ахнула Хоуп. — Ты…ты в порядке?

— В полном, — ответил я с улыбкой. — Ни царапины.

Она уставилась на меня. — Как?

— Видимо, даже в четыре года мои инстинкты выживания были на высоте, — хмыкнул я. — Я просто упал на спину и прижался к земле. Грузовик проехал прямо надо мной, даже не задев. Когда ребята позвали учительницу, она обозвала меня Лаки — но сперва отчитала при всех, конечно. — Пожав плечами, я добавил: — Прозвище прижилось.

— Ну, для ребёнка, который увернулся от смерти, это довольно уместное прозвище, — заметила Хоуп, улыбаясь. — Единственное прозвище, которое мне когда-либо давали, — это Хоупи-Медвежонок. — Она сморщила нос с явной неприязнью. — По словам Дерека, я была «сумо-малышом» и напоминала ему плюшевого медведя.

— Все младенцы пухленькие, — попытался я утешить её, сдерживая смех. Она выглядела чертовски мило, надув губы. — Для ребёнка это милое прозвище.

— О да, просто чертовски мило, — фыркнула Хоуп. — Попробуй быть двадцатишестилетней женщиной, которую до сих пор вся семья называет так. — Она передёрнула плечами и скрестила руки на груди. — У меня и так проблем хватает, а тут ещё и родня, которая зовёт меня чертовым плюшевым мишкой.

— А по мне, так ты красивая, — сказал я, решив вставить свои пять копеек. — И вообще, самая непохожая на плюшевого мишку девушка, какую я когда-либо видел.

— Да-да, конечно, — закатила глаза Хоуп. — Даже в моей «олимпийской» форме?

— Особенно в ней.

До конца поездки Хоуп молчала, но блеск в её голубых

— Ты знаешь, что можешь поговорить со мной, да? — сказал я, когда мы подъехали к дому Тиган и Ноа. Заглушив двигатель, я повернулся к ней, уделяя ей всё своё внимание. — О чём угодно.

Я изучал её лицо, ловя в глазах одиночество. Она выглядела такой чертовски грустной.

Меня буквально разрывало от того, что она живёт вот так… вполсилы.

— Я рядом, — добавил я.

Я понимал, что мои слова звучали как заигрывание, но говорил их абсолютно серьёзно. Мне нужно было, чтобы Хоуп знала, что она не одна.

— Что бы тебе ни было нужно.

Я ждал, чертовски долго ждал, пока она наконец встретится со мной взглядом. И когда это случилось, моё сердце сделало сальто в груди.

Господи, она была чем-то особенным.

— Хантер, я… — начала было она, но тут же закрыла рот.

Покачав головой, она потянулась за пакетом с едой, которую я купил для Тиган.

— Нам лучше покормить зверя, — пошутила она, отстегнула ремень безопасности и выскользнула из машины.

Я не пошёл за ней сразу.

Я остался сидеть в грузовике и смотрел, как она исчезает в доме.

И единственная мысль, что крутилась у меня в голове, была:

Мне нужно вернуть эту женщину к жизни.

Я смогу.

Я смогу дать ей всё то, чего он был не способен ей дать.

ГЛАВА 24

Джордан

Я ожидал визита отца Хоуп каждый день с тех пор, как она вернула меня, так что, когда в четверг в обед я увидел его «Мерседес», подъезжающий к нижней части моей подъездной дороги, я не удивился. Что действительно удивило меня, так это кареглазая женщина на моем пороге, когда я открыл входную дверь.

— Привет, Джордан, — сказала Ли Картер, посмотрев на меня с той теплой, любящей улыбкой, которую я помнил с детства. В тот момент, когда мой взгляд упал на мать моей жены, меня охватило чувство облегчения и комфорта.

— Привет, Ли, — выдавил я в ответ, хотя у меня внезапно пересохло в горле.

— Могу я войти? — спросила она с густым южным акцентом, от которого так и не избавилась за эти годы. Без слов я отступил в сторону и жестом пригласил ее войти.

Она последовала за мной на кухню, где я делал себе сэндвич. Я только что закончил смену в больнице и собирался вскоре встретиться с одним из моих подопечных — Терри, мужчиной средних лет, который недавно отказался от кодеина.

— Прости за беспорядок, — пробормотал я, освобождая стул от игрушек Райдера, чтобы она могла сесть.

— Все в порядке, — мягко ответила Ли. — Я вырастила шестерых детей, — добавила она с искренней улыбкой. — Поверь мне, я понимаю, как детские вещи могут разлетаться по всему дому.

— Значит, ты знаешь о Райдере? — спросил я, когда она не стала уточнять, кому принадлежит детские вещи. Хотя я жил всего в часе езды от семьи Хоуп, я годами держался подальше от них. Я избегал их, и, к счастью, они отвечали мне тем же.

Ли каждый год присылала открытки на день рождения и Рождество, и это всегда вызывало у меня беспокойство. Мне не нравилось осознавать, что они знают мой адрес, и я знал, что в глубине души мой отец приложил руку к тому, чтобы они никогда сюда не приезжали. Это был, пожалуй, единственный поступок, за который я был ему благодарен.

Каким-то образом мне позволили исцеляться в тишине и покое, без вмешательства Картеров в мою жизнь. Они не были плохими людьми, совсем нет, но я просто не мог быть рядом с ними.

Не после того, как оттолкнул Хоуп.

— Дерек рассказал мне про Аннабель и маленького Райдера, — Ли на мгновение замялась, прежде чем добавить: — А Хоуп рассказала мне про остальное.

Гнев охватил меня, за ним последовала волна паники.

Она знает?

Хоуп ей сказала?

— Понятно. — Чувствуя головокружение, я обошел стол и опустился на стул. Мне нужно было подумать. Нужно было глубоко вдохнуть и понять, как мне справиться с этим разговором. Уперев локти в стол, я прижал большие пальцы к вискам и спросил:

— Она рассказала тебе все?

Годы реабилитации, терапии, консультаций — и мне все равно было тяжело говорить об этом.

Единственный человек, с кем мне действительно было комфортно обсуждать свое прошлое, — это Аннабель, и на это ушло шесть лет, в течение которых я отталкивал ее, а она упорно пробивалась обратно, чтобы заслужить мое доверие.

Энни — единственная, кто знает все.

Больше никто.

Хоуп знала только поверхностные вещи. Только то, что, как я считал, ей нужно было знать, чтобы я мог спать по ночам и не чувствовать себя лжецом.

Только то, что она могла выдержать.

Что я знал — она могла выдержать.

Так я защищал ее.

Так для нее было лучше.

Остальное я унесу с собой в могилу. И я знал, что Энни сделает то же самое.

Она была моей лучшей подругой.

Мои секреты были в безопасности с ней.

Ли грустно кивнула, и я с ужасом наблюдал, как по ее покрытой шрамами щеке скатилась слеза.

— Я пришла, чтобы извиниться перед тобой, — сказала она, и в ее голосе звучала такая боль, а глаза затуманились от слез. — Мне так, так жаль, Джордан.

Я сидел, замерев, уставившись на женщину, которая большую часть моего детства была мне второй матерью.

Как и всегда, в Ли Картер было что-то, что заставляло меня чувствовать себя в безопасности. Ее голос, запах, движения, даже ее прикосновение, когда она откидывала мои волосы с лица и залечивала ссадины, когда я падал.

Когда я был маленьким, она всегда напоминала мне Пасхальное воскресенье. Ту самую удовлетворенную, ленивую и уютную атмосферу, которую ты ощущаешь днем, съев все шоколадные яйца и поиграв в прятки. Вот такой она была для меня.

Мне не нужно было спрашивать, за что она извиняется.

Я и так знал.

— Моя собственная мать не осознала, — наконец сказал я, чувствуя, как тело охватывает странная смесь жгучего жара и ледяного холода. — Как же могла ты?

— Я должна была, — прошептала она, и в ее голосе звучала вина и раскаяние. — Я знала, что что-то было… не так. Ее голос сорвался,

— Кайл знает? — услышал я свой голос и сам поразился этому вопросу, но еще больше удивил меня следующий: — Он… понимает? Почему я ушел? Почему я… — Я не смог договорить. Почему меня вообще волновало, что он думает? Это не должно было иметь для меня значения.

— Да, — всхлипнула она. — Он знает и понимает, милый. Правда.

Я не ответил.

Он не понимал.

Никто из них не понимал.

— Он не знает, что я здесь, — добавила Ли, вытаскивая из рукава носовой платок. — Никто не знает. Мы пообещали Хоуп, что не скажем ни слова, но я не смогла сдержать этого обещания. Она вытерла нос и попыталась собраться, прежде чем сказать: — Мне ужасно плохо оттого, что я предала доверие своей дочери, что подвела ее, но это ничто по сравнению с тем, как сильно я подвела тебя, Джордан. Ее голос дрожал, а слезы текли по щекам. — Кайл и я должны были защитить тебя от этого. От… него!

— Нет, — жестко поправил я. — Меня должен был защитить мой отец. Выпрямившись, я посмотрел ей прямо в глаза. — Вы с Кайлом мне не родители. Дерек — или, по крайней мере, должен был быть им.

— Ох, милый… — начала было Ли.

— Не надо, — резко перебил я, вскинув руку, чтобы дать понять, что не хочу это слушать. — Я не потерплю этого, — предупредил я. Я был переполнен едва сдерживаемой яростью, и если бы Ли начала оправдывать Дерека, это вывело бы меня из себя. Я злился и на Хоуп тоже. За то, что она предала мое доверие. За то, что рассказала мою историю. Мою жизнь.

Я гордился тем, что выжил после всего, что случилось со мной. Я боролся с зависимостью, насилием и токсичными родителями, и я все еще стоял на ногах.

Возвращение сюда могло бы сломать меня, но я все еще был трезв. Все еще работал над собой и боролся со своими демонами. Да, большую часть дней я проводил в тревоге и отчаянии, но я держался. Я выживал. Я не ждал, что Ли Картер или кто-то еще войдет в мою жизнь и спасет меня.

Я делал это сам.

Всхлипнув, Ли кивнула и сказала: — Пожалуйста, не сердись на Хоуп.

Слишком поздно.

Я был в бешенстве на свою жену.

Ее неспособность хранить секреты была причиной, по которой мне приходилось терпеть этот… разговор.

— Единственная причина, по которой она рассказала нам, — это потому, что знала: это был единственный способ, чтобы ее отец принял ваши отношения.

— И он принял? — спросил я, буравя ее взглядом.

Ли быстро кивнула, но я заметил, как ее голос дрогнул, когда она сказала: — О, да.

Она была ужасной лгуньей.

Ее муж никогда не примет меня как достойного своей дочери, каким бы ни было мое прошлое, как бы я ни пытался доказать ему обратное. Он никогда не принимал и никогда не примет. Я даже не стал озвучивать это вслух. В этом не было смысла. Мы оба это знали.

— Я звонила твоей матери на прошлой неделе, — добавила Ли, поразив меня этим признанием.

Каждая мышца в моем теле напряглась до боли. — Ты звонила? Я не ожидал услышать это.

— Да, — ответила она, прикусывая губу. — Номер отключен.

Ну, в этом не было ничего удивительного, подумал я, когда внутри меня вспыхнуло защитное чувство. — Не смей винить мою мать, Ли, — процедил я сквозь стиснутые зубы. — Это была не ее вина.

Я видел по выражению ее лица, что она со мной не согласна, но она не озвучила своих мыслей. Вместо этого она сказала: — Я сделала для тебя слишком мало, Джордан, и это знание будет преследовать меня до конца жизни.

Что она хотела, чтобы я сказал?

Не было ничего, что я мог бы сказать, чтобы облегчить ее совесть, и это, в любом случае, не моя работа. Я не собирался утешать взрослых из своего прошлого.

Даже несмотря на то, что Ли была моей любимицей, что-то темное внутри меня сказало: — И правильно. Часть меня хотела знать, что они страдали.

Ведь, независимо от того, знали они или нет, я был измучен.

Мне приходилось жить с воспоминаниями о том, что со мной произошло.

Мне приходилось жить с шрамами и болью.

Меньшее, что они могли сделать — это испытывать то же самое.

Почему я должен давать им возможность избежать этого?

Конечно, я понимал, что это неправильный образ мыслей, и если бы ко мне пришел пациент с подобными чувствами, я попытался бы объяснить, что гнев не является оправданием для того, чтобы заставлять других страдать.

Но я хотел, чтобы они страдали. Хотя бы на уровне их совести. Почему я должен быть единственным, кто мучается от ночных кошмаров и бессонницы?

Я устал быть одиноким в своем страдании.

***

Хоуп

Джордан был в ужасном настроении, когда я вернулась домой с дома Тиган. Как только я зашла на кухню, он остановился, встал и прошел мимо меня, даже не взглянув в мою сторону.

— Джордан? — позвала я его, наблюдая за тем, как он удаляется. — Ты в порядке?

Ответа не последовало.

— Джордан? — повторила я. — Что случилось?

— Отстань, Хоуп! — прорычал он, прежде чем бурно подняться по лестнице, оставив меня стоять в полной растерянности.

Отстань?

Я сразу же повернулась к Аннабель, которая сидела за столом и кормил Райдера, и спросила: — Что я сделала не так?

— Не переживай, — успокоила меня она, засовывая ложку с детским питанием в рот своему сыну. — Это не только из-за тебя. Он был как медведь с опухшим пальцем с тех пор, как я вернулась с работы — едва сказал пару слов за весь вечер.

Хм.

Нахмурившись, я сняла куртку и подошла к столу, чтобы сесть рядом с ней.

— Может, мне пойти за ним? — вырвалось у меня, и тут же я почувствовала раздражение от того, что мне приходится спрашивать другую женщину, как справляться с мужем.

— Можешь,

— Ох, — прошептала я, чувствуя тревогу, которая терзала меня изнутри. — Сколько это может занять?

— Не сдавайся, Хоуп, — только и сказала она.

— Не сдамся, — ответила я.

Никогда.

ГЛАВА 25

Хоуп

Я решила взять себя в руки и навестить Кэмерона сегодня. Я уже давно откладывала это, но начинала скучать по этому идиоту. Ни я, ни Колтон, ни Логан не слышали о нем уже несколько недель, и, как бы я ни пыталась это отрицать, я переживала. Я знала, что он по-прежнему каждый день появляется на работе в отеле — папа сказал мне об этом, когда я его спросила, — но он избегал нас.

Никто из нас не был особенно дружелюбен или гостеприимен по отношению к его девушке в тот раз, когда мы с ней встретились — а это, к тому же, было нашей первой встречей. И хотя мои чувства к семье Грейсон не изменились, у меня было время немного успокоиться и попытаться встать на место моего брата. Теперь, когда я снова была с Джорданом, я начинала смотреть на ситуацию Кэма иначе. Моя семья ведь тоже не особенно одобряла Джордана.

Я знала, что Кэм серьезно относится к Тилли Грейсон — иначе он бы не пошёл против своей семьи ради неё. И хотя мама с папой не знали о её истинном происхождении, мы-то знали.

Если не брать меня в расчёт — их единственную сестру, — Колтон и Логан были его тройняшками. Их связь была куда глубже, чем моя с ним. Осознавая, что они с ним не разговаривают, и что он готов пожертвовать этим ради неё, я понимала, что Тилли стала достаточно важной частью жизни моего брата. А её значимость для него означала, что настало время мне наконец вытащить голову из песка и выслушать его.

Но когда я подъехала к дому Кэма, меня вдруг охватило неожиданное волнение. Его дом был хорош. Он жил всего в пятнадцати минутах езды от дома мамы и папы, у подножия гор.

Это место не было таким уединённым и скрытым, как дом Тиган и Ноа на Саут-Пик-роуд, но у него было преимущество закрытого жилого комплекса с электронными воротами и огромным бассейном на нижнем уровне здания.

Кроме меня, Кэм был первым, кто съехал из родительского дома. В отличие от Колта, который бы с удовольствием остался на диване у родителей, если бы ему позволили, Кэму нужно было своё личное пространство. Я полагала, что Лоу тоже хотел бы этого, но его болезнь не позволяла ему жить одному во время обострений, поэтому он и Колт делили пентхаус в доме на Девятой улице.

Но казалось, не важно, где мы жили.

В конце концов, мы всегда возвращались в дом родителей на Тринадцатой улице.

Это был наш дом, и так будет всегда.

Мысли о моём детстве лишь усилили волнение в животе.

А что если Тилли окажется там, а я не смогу быть с ней милой? Я знала, что мне придётся это сделать, если я хотела наладить отношения с братом, но всё внутри меня протестовало против того, чтобы сидеть за одним столом с Грейсон.

Но потом я вспомнила разговор, который у меня был с Ноа в прошлом году...

— Моя мать принесла вашей семье кучу проблем. Это она в одиночку довела вашего отца до банкротства и помогла Дэвиду Хендерсону провернуть план, который привел к тому, что вашу бабушку изнасиловали, а вашу мать подожгли. — Ноа замолчал, обвел взглядом братьев и сестер и добавил: — Скажите мне еще раз, что это не одно и то же.

Когда никто не ответил, он тяжело вздохнул, признавая поражение.

— Послушайте, всё, что я пытаюсь сказать — та девушка, которую вы все ненавидите? Она самостоятельный человек. У нее есть свой разум, свои взгляды. И эта девушка могла бы быть мной.

Как бы мы себя чувствовали, если бы тогда узнали о настоящем происхождении Ноа?

Мне хотелось верить, что мы не стали бы такими же предвзятыми и приняли во внимание, каким замечательным человеком был Ноа Мессина, но я знала, что это ложь.

С неохотой мне пришлось признать очевидный факт: Тилли — это не Рэйчел. Хотела я того или нет, но я не могла судить её по поступкам её тётки. Даже если её тётка была сумасшедшей стервой, которая убила мою тётю и выстрелила в мою мать.

Сегодня было сухо, и наконец-то светило солнце. Дождливая и унылая весна, которая преследовала нас последнее время, наконец сменилась на прекрасное раннее лето, и я наслаждалась мыслью о том, что мне не придется надевать пальто, шапку и шарф ещё как минимум пять месяцев.

Выйдя из своего пикапа, я подошла к входной двери дома и позвонила в дверь, борясь с внезапным приливом тревоги и, если быть честной, опасений.

Прошло несколько минут, прежде чем кто-то открыл. Но когда дверь наконец распахнулась, и мой взгляд упал на округлый живот, принадлежащий не кому иному, как Тилли Грейсон, для меня всё мгновенно встало на свои места.

Это был не слишком большой живот, но определённо заметный. Девушка была худая, как тростинка, и не нужно было быть гением, чтобы понять, что именно растёт у неё под футболкой.

Фанатичная защищённость моего брата по отношению к испуганной девушке в дверном проёме?

Его внезапное исчезновение из семейной жизни?

Его способность отвернуться от своих братьев, когда ему поставили ультиматум насчёт неё, и даже не оглянуться?

— Чёрт возьми, — пробормотала я, когда осознание накрыло меня.

Тогда у двери появился и сам Кэм.

— Хоуп, — сухо произнёс он, кладя защитную руку на её округлившийся живот. — Мне пригласить тебя внутрь или попросить уйти?

Он давал мне выбор: принять это или уйти. Но он также давал понять, что, независимо от моего решения, это его женщина, и не существует ничего, что он не был бы готов сделать, чтобы защитить её. Включая отказ от всего мира ради неё.

Господи, он и

Мой взгляд метался между животом Тилли, лицом брата, затем снова животом, прежде чем окончательно остановился на её лице.

Покачав головой, чтобы избавиться от хаоса в мыслях — чёрт возьми, я стану тётей! — я отбросила все сомнения и переживания, кивнула и с трудом выдавила: — Пригласи меня внутрь. — Мой взгляд снова упал на её живот, и я почувствовала, как на моём лице расплывается улыбка. — Определённо пригласи меня внутрь.

ГЛАВА 26

Хоуп

Моя голова всё ещё шла кругом, когда поздно вечером я зашла в дом Джордана.

Кэмерон собирался стать отцом.

Мой младший брат собирался стать папой.

И я была первым человеком в семье, кто об этом узнал!

Я всё ещё не могла до конца это осознать. Я ужасно поступала как сестра, не будучи рядом с ним.

Меня больше не волновало прошлое. Оно осталось позади, и пусть там и остаётся. Мысли о племяннике или племяннице перевешивали всю нашу дурацкую историю. На шестнадцатой неделе беременности Тилли была примерно на том же сроке, что и Тиган, и обе должны были родить в сентябре. Господи…

Нравилось мне её происхождение или нет, но Тилли Грейсон была матерью ребёнка моего брата. А Кэм любил её безумно. И этого было достаточно. Я сомневалась, что наши братья отнесутся к этому так же, как я, но меня это не беспокоило. Я давно отказалась от попыток контролировать своих безрассудных и упрямых братьев.

Джордан сидел в постели и читал, когда я, практически танцуя, вошла в нашу спальню. Я улыбалась, как идиотка, но мне было всё равно. Мысль о том, что я впервые стану тётей, заставляла меня парить от счастья.

— Ты поздно вернулась, — тихо заметил он, мельком взглянув на меня, а затем вернувшись к своей книге. Если подумать, это были первые слова, которые он произнёс за последние несколько дней. Что бы ни происходило с Джорданом в последнее время, он ещё не справился с этим, и я следовала совету Аннабель, дожидаясь, пока он сам придёт ко мне.

— Я была у Кэма, — радостно ответила я. — Это был лучший день.

Рухнув на свою половину кровати, я с блаженным вздохом повернула голову, чтобы посмотреть на него.

— Я хочу ребёнка.

Окей, это прозвучало импульсивно, безответственно и совершенно не в моём стиле, но мне было всё равно. Я всегда знала, что для того, чтобы завести ребёнка, мой муж должен хотя бы спать со мной, а в последнее время с этим у нас не складывалось. Но я была оптимисткой. Все вокруг заводили детей, и я тоже хотела.

Я наблюдала, затаив дыхание, как Джордан положил книгу на тумбочку и снял очки.

— С чего вдруг такие мысли, Хоуп? — наконец спросил он, всё ещё держа очки в руках.

— Кэм и его девушка ждут ребёнка, — с восторгом ответила я. Перекатившись на живот, я оперлась на локти и засияла улыбкой. — Представляешь, Джорд? Кэмерон станет отцом!

Брови Джордана нахмурились. — Что?

— Знаю, да? — я рассмеялась. — И я единственная, кто знает.

Он продолжал смотреть на меня так, будто у меня семь голов.

— Это секрет?

— Думаю, да, — я пожала плечами. — Но срок уже немаленький, так что не представляю, как они собираются это скрывать.

— То есть ты привыкла предавать доверие людей?

Я нахмурилась. — Что?

Джордан тяжело вздохнул и покачал головой.

— Забудь. — Потерев челюсть, он добавил: — Так, Кэмерон Картер станет отцом. Вот это да.

— Да! — взвизгнула я от радости, решив не зацикливаться на его замечании. Меня сегодня ничто не могло расстроить. — Она родит в сентябре.

Перевернувшись на спину, я сложила руки за головой и улыбнулась в потолок.

— Так же, как и ребёнок Тиган. — Я улыбнулась ему своей самой сладкой улыбкой и подмигнула. — Столько малышей, Джорд. Звучит заманчиво, правда?

— Мы не будем заводить ребёнка, Хоуп, — ровно сказал он.

Во мне вспыхнули злость и разочарование, и мне хотелось закричать: А как же мои желания? Но я нашла в себе силы спокойно ответить: — Я не имела в виду прямо сейчас. Но со временем… В будущем. Было бы здорово.

Джордан посмотрел на меня так, будто я сошла с ума.

— Ты хочешь быть матерью? — в его голосе звучало недоверие, на лице читался скептицизм.

Да!

— Возможно. — Я уже приближалась к тридцати, и это был тот самый возраст, когда такие мысли начинают закрадываться в голову. Сделав глубокий вдох, я добавила: — Когда-нибудь.

Джордан долго изучал меня взглядом, прежде чем тяжело выдохнуть. — Я не хочу быть отцом, Хоуп. С тяжёлым сердцем я наблюдала, как он сжал переносицу пальцами. — Ни сейчас, ни потом, ни когда-либо.

Мой рот приоткрылся от шока, и я уставилась на него в ужасе.

— Почему?

— Почему? — повторил он, явно раздражённый. — С какой стати мне хотеть привести ребёнка в этот чёртов мир?

— Потому что он был бы частью нас, — попыталась я убедить его, сев в постели.

— И имел бы половину моих генов? — саркастично бросил он. — Нет. — Он покачал головой. — Прости, но я этого не хочу.

— Но разве мы не должны хотя бы обсудить это, прежде чем принимать окончательное решение? — с трудом сдерживая эмоции, спросила я. — Это касается нас обоих.

— А что тут обсуждать? — возразил он. — Я не хочу детей, Хоуп.

— Но… но ты же прекрасно ладишь с Райдером, — отчаянно бросила я, цепляясь за последнюю надежду.

— Райдер — не мой сын, — быстро напомнил он.

— Я хочу семью, Джордан, — прошептала я. — Не прямо сейчас. Но однажды… Я хочу этого.

— Прости. — Он покачал головой и тяжело вздохнул. — Но я не собираюсь создавать что-то, что может хоть на йоту быть похоже на меня. Или, что ещё хуже, на моих родителей.

— Значит, всё? — воскликнула я, больше не скрывая своего раздражения. — Это окончательное решение?

— Прости, — только и сказал он.

— Прости? — мои слова сочились сарказмом и болью. — Как давно ты знал, что не хочешь детей?

— Всегда, — пожал он плечами. — Дети никогда не входили в мои планы. Я всегда ясно

Удивлена? Это даже близко не описывало, насколько я была раздавлена.

— Ты говорил об этом, когда мы были детьми, — защищаясь, напомнила я. — Ни один подросток не хочет становиться отцом. — Я в отчаянии всплеснула руками. — Я не думала, что ты был серьёзен.

— Ну, я был, — прошептал он. — Я люблю тебя, Хоуп, больше жизни, но я не изменю своего мнения. Я никогда не захочу детей.

С этими словами он повернулся ко мне спиной и тихо добавил: — Спокойной ночи, Ключик.

Я не ответила.

Я не могла.

Не раздеваясь, я скользнула под одеяло и отвернулась от мужа.

Моё сердце разрывалось, и я не доверяла словам, которые могли бы сорваться с моих губ.

ГЛАВА 27

Джордан

Я пытался забыть разговор с Ли на прошлой неделе или хотя бы отодвинуть его на задний план, но это было невозможно.

Каждый раз, когда я смотрел на Хоуп, меня охватывало напоминание о её предательстве. Доверие никогда не давалось мне легко. Я закрылся от этого мира много лет назад — и на то были веские причины.

Осознание того, что она предала доверие, которое я ей оказал, что-то изменило внутри меня. Я чувствовал, как снова закрываюсь в своей оболочке, и не мог этому сопротивляться. В конце концов, это был инстинкт выживания, укоренившийся глубоко во мне и помогавший мне держаться все эти годы.

Я решил отложить разговор с Ли в дальний угол своего сознания и не говорить жене, что знаю о её предательстве, но затем Хоуп заговорила о ребёнке. И с той ночи между нами всё пошло к черту.

Я всё ещё чувствовал себя последним ублюдком за то, что так резко её отрезал. За то, что не захотел обсудить с ней то, чего она явно хотела. Но я давно поставил точку в вопросе семьи. На самом деле, я провёл черту под этим вопросом много лет назад.

Я не собирался заводить детей.

Я не собирался воспроизводить на свет ребёнка, который мог бы унаследовать хоть что-то от меня или моих родителей. Я бы не пожелал такой жизни даже злейшему врагу, не говоря уже о собственном ребёнке.

Между нами повисло напряжение, и я стал избегать её. Мы едва разговаривали всю неделю. Она была обижена, и я тоже.

Как, например, сейчас: Хоуп сидела в гостиной с Тиган, а я не мог создать между нами достаточно расстояния. Я любил Хоуп Картер больше, чем мог справиться с этой любовью, но мне было тяжело мириться с переменами, которые её возвращение в мою жизнь принесло мне. Я слышал, как она с Тиган смеются и шутят в моей гостиной, и всё, что мне хотелось, — это сбежать. Обычный человек пошёл бы туда, завёл бы разговор с лучшей подругой своей жены, постарался бы влиться в её мир.

Я просто не мог этого сделать.

Поэтому вместо этого я осушил остатки кофе в своей кружке, поставил её в раковину и ушёл. Работа была моим единственным убежищем, и сегодня я намеревался полностью погрузиться в неё.

***

Хоуп

— В чем его проблема? — спросила Тиган, когда входная дверь с грохотом захлопнулась, а высокий силуэт Джордана мелькнул в окне гостиной, направляясь к своему мотоциклу.

Мои плечи опустились, когда я увидела, как он выезжает с подъездной дорожки. Он даже не зашел попрощаться. Казалось, что мы с Джорданом живем разными жизнями, а не пытаемся восстановить наш брак.

— Мы поругались на прошлой неделе, — сказала я, вспоминая ту катастрофическую ночь.

— Я люблю тебя, Хоуп — больше жизни, — но я не изменю своего мнения. Я никогда не захочу детей...

Все вокруг заводили детей, а я чувствовала себя застрявшей на месте.

Это было несправедливо.

Я не хотела ребенка прямо сейчас, но мне нужно было знать, что они будут в моем будущем. По словам Джордана, он не собирался уступать в этом вопросе, и от этой мысли мне было так больно, что я с трудом могла на него смотреть.

Знаете это чувство, когда вам говорят, что вы не можете что-то иметь, и от этого желание становится навязчивым? Вот так я чувствовала себя сейчас. Меня буквально накрыла лихорадка материнства, и все вокруг только усугубляло ситуацию — повсюду были беременные женщины.

Тиган ожидала второго ребенка, Кэм и Тилли вот-вот должны были стать родителями, а на прошлой неделе мне пришло письмо от моей старой школьной подруги Эшлинн Брукс. Она сообщила, что они с мужем ждут третьего ребенка, а у жены ее брата Лэйтона недавно родилась дочь.

А я тем временем все еще пыталась уговорить собственного мужа разделить со мной постель.

Я хотела ребенка. Я даже не осознавала, насколько сильно, пока у меня не отняли этот выбор.

— Эй! — позвала Тиган, щелкнув пальцами перед моим лицом. — Земля вызывает Хоуп.

— Прости, — пробормотала я. Покачав головой, чтобы избавиться от мрачных мыслей, я натянуто улыбнулась и добавила: — В последнее время я часто выпадаю из реальности.

Тиган огляделась по небольшой гостиной с дивана, на котором сидела, и поморщилась.

— Не удивительно, дорогая. Я бы тоже зависала в облаках, если бы жила с мистером Весельчак.

— Тиган, — предостерегающе произнесла я.

— Что? — невинно захлопала глазами она, хотя мы обе знали, что невинность — это не про нее. — Я просто говорю, что Джордан не особо зажигательный парень. — Она пожала плечами, откусила кусочек шоколадки и добавила: — Он больше подходит для похорон.

— Тиган! — резко одернула я ее. — Не говори так о нем.

— Не пойми меня неправильно, но, может, ты поспешила с этим браком?

— Ты сейчас серьезно читаешь мне лекцию об импульсивности, Тиган Мессина? — Я скрестила руки на груди. Только ей рассуждать о необдуманных поступках.

Закатив глаза, она взмахнула рукой.

— Ладно, ладно, не важно. — Она доела шоколадку и ткнула пальцем в мой открытый ноутбук. — Так ты скоро закончишь? — В ее глазах вспыхнул дьявольский огонек. — Я вообще-то пришла развлекаться, а не делать домашку.

— Развлекаться? — Я приподняла бровь. — Мы что, Тигс, девятилетние?

— Ну давай, — заскулила она, постукивая пальцами по своему округлившемуся животу. — Мне тут скучно до смерти, Хоуп. Давай займемся чем-нибудь веселым.

— А где Ноа?

— Он на тренировке. — Она скривилась. — Что совершенно бессмысленно, потому что я уже сказала ему, что ни за что на свете не позволю снова выйти в клетку.

Ноа недавно ушел из ММА из-за травмы, полученной при стрельбе в прошлом году. Это должно было быть окончательное решение, но я была уверена, что мир смешанных единоборств и уличных боев его так просто не отпустит. Ему всего двадцать шесть, и я сомневаюсь, что он так скоро повесит перчатки на гвоздь. У него остался незакрытый гештальт с его заклятым врагом, Энтони Коулом.

Разумеется, я даже не думала озвучивать свои догадки Тиган. Она слишком тяжело переживала каждое появление мужа в октагоне. Если бы она хоть на секунду заподозрила, что Ной планирует вернуться, разразился бы настоящий ад.

— Ну а я не могу "играть", пока не напишу свои пять тысяч слов за день, — вернула я себя в реальность.

— Ты близка к пяти? — спросила Тиган с надеждой.

Я посмотрела на экран и сдержалась, чтобы не выбросить ноутбук в ближайшее окно.

— Нет, — застонала я. — Даже близко нет. — За семь часов работы у меня накопилось всего триста тридцать восемь слов. — Я ужасна, Тигс, — простонала я. — Настолько ужасна, что это даже не смешно.

— Ты не ужасна, — отмахнулась она. — Просто ты отвлекаешься. У тебя было слишком много всего за короткое время. Любой на твоем месте потерял бы вдохновение.

— Моё вдохновение сухое, как пустыня Сахара, — простонала я.

— Зато в тон твоей вагине.

— Почему я столько лет дружу с такой стервой?

Тиган широко улыбнулась. — Потому что ты меня любишь.

— Да-да. — Переведя внимание обратно на экран ноутбука, я быстро пробежалась глазами по тому, над чем работала, прежде чем сказать: — Может, мне стоит оставить её в одиночестве?

История, над которой я сейчас работала, была несколько табуированной и основывалась на любимой второстепенной героине Харли Джейкобсон из продолжающейся серии книг, которые я писала. Это была уже девятая книга в «Неожиданной серии» и первая, где Харли была главной героиней. В этой истории Харли разрывалась между двумя братьями — Реттом и Питером.

— По крайней мере, это удивит моих читателей, — добавила я неубедительно, зная, что Тиган ни за что не согласится с этим. Она была почти так же вовлечена в этих персонажей, как и я. Она была рядом со мной, когда я писала предыдущие книги. — В этой истории необязательно должен быть счастливый конец.

— Ты серьёзно? — возмутилась Тиган. — Уже достаточно смело, что ты затрагиваешь тему измены, а теперь ещё и собираешься обойтись без ХЭ? — Она сделала вид, что стреляет себе в голову из пальцев, а затем добавила: — Ты смелая женщина, Хоуп Картер. Карьерное самоубийство, но смелая.

— Не каждой истории нужен счастливый конец, Тиган, — резко возразила я.

— Ты пишешь романтику, — безжалостно парировала она. — А романтика предполагает ХЭ.

Я пожала плечами, защищаясь: — Нет, не предполагает.

— Да, предполагает, — настаивала она. — В жанре романтики всегда есть счастливый конец.

— Тогда жанр романтики — лживая стерва, — фыркнула я. — Это не настоящая жизнь.

— И не должна быть настоящей, — возразила она. — Это выдумка. Это способ сбежать от реальности для нас, читателей. Почему, по-твоему, мы тратим месяцы своей жизни на чтение серии книг, если в конце герои не будут вместе?

— Потому что это моя история.

— Нет, не твоя, — возразила Тиган. — Это история твоих читателей. И моя!

— Неправда. — Я покачала головой и надменно надула губы. — Это моя.

— Хоуп, давай без этого. Харли и Питер должны быть вместе в конце. Он любит её с детства. Ты не можешь их разлучить!

— Почему? — Я защищалась. Почему Харли должна получить свой счастливый конец, если я не получила свой со своей реальной версией Питера?

— Потому что! — Тиган широко взмахнула руками. — Потому что я так сказала, вот почему! Дай этой девушке её ХЭ, Хоуп Картер.

— Честно говоря, ты сейчас заставляешь меня чувствовать, будто мне хочется кого-нибудь пырнуть, — усмехнулась я и добавила: — Думаю, я просто убью их всех.

— А-а-а! — взвизгнула она, будто я её ударила. — Только попробуй!

Подняв руки над клавиатурой, я начала яростно печатать.

— Нет-нет, они все умирают, — заявила я. Я подняла взгляд на ужасённое выражение лица Тиган и, сдерживая смех, продолжила печатать без пощады: — Всё ещё умирают… ага… ага… и вот теперь они мертвы. Конец.

— Окей, теперь ты просто ведёшь себя как ребёнок.

— За этот язвительный комментарий можешь забыть об эпилоге, — дразня её, заявила я. — Может, ещё и с клиффхэнгером закончу.

— Угх, — простонала Тиган, падая на спинку дивана. — У тебя слишком много власти над моим счастьем.

Этот комментарий заставил меня улыбнуться. Мне нравилось слышать, насколько она увлечена моими персонажами. Это давало мне надежду, что я не так уж плохо справляюсь.

— Знаешь что? Я просто закрою это, — объявила я через десять минут бесполезного созерцания экрана. — Слова просто не идут, и я устала их выдавливать, — добавила я, сохраняя файл и закрывая крышку ноутбука.

— Слава Иисусу, — саркастично воскликнула Тиган. — Вообще-то… я думаю, знаю, что поможет тебе избавиться от писательского застоя.

— Да ну?

— Да, — подтвердила она с ухмылкой. — Печенье.

Я покачала головой и поднялась на ноги.

— Ты — корова. Совершенно нечестно, что ты остаёшься такой худой. — Я бросила на неё укоризненный взгляд. — Ты поглощаешь тонны сладостей каждый день и всё равно выглядишь как супермодель, а мне достаточно просто посмотреть на тесто, и оно тут же оседает у меня на заднице.

Открыв шкафчик с продуктами для выпечки, я вытащила необходимые ингредиенты и разложила их на кухонном столе.

— Я сделаю для тебя партию, если ты пообещаешь шлёпнуть меня, если я попытаюсь съесть хоть кусочек.

— Ты такая странная, Хоуп Картер, — фыркнула Тиган, следуя за мной на крошечную кухню и усаживаясь за стол. — Я бы убила за такие формы, как у тебя.

— Ну конечно, — фыркнула я саркастично.

Тиган

— У тебя реально заниженная самооценка, — мягко заметила она, в её голосе читалась забота. — Я раньше этого не замечала.

Теперь уже я фыркнула.

— Ну, если бы тебе пришлось расти в одной семье с прославленными тройняшками Картер и иметь Кайла Картера в качестве отца, твоя самооценка тоже не была бы заоблачной. — Я отмерила муку и просеяла её в миску, затем разбила яйцо и взяла масло. — Ты даже не представляешь, сколько раз я мечтала быть миниатюрной, как моя мама. — Закончив с мукой, я добавила яйцо в миску и продолжила готовить тесто. — Но нет, мне достались гены великана. Не слишком женственно, правда?

— Хоуп, да ты всего лишь 175 см, — возразила Тиган. — Ну же, это вовсе не делает тебя гигантом.

Я не стала отвечать и сосредоточилась на приготовлении печенья.

— У тебя огромная грудь и потрясающая задница, — с энтузиазмом добавила Тиган. — И убийственные ноги.

— Спасибо, Тигс, — пробормотала я, сосредоточенно работая с тестом. — Но тебе не обязательно сыпать мне комплименты. Я нормально к себе отношусь.

— Я серьёзно, Хоуп, — сказала она, пристально глядя на меня карими глазами. — Ты даже не представляешь, насколько ты потрясающая, да?

— О да, я просто великолепна, — протянула я, снова прибегая к сарказму.

— Ты такая, — серьёзно возразила она. — Ты красивая, умная и независимая. — Она покачала головой и вскинула руки, словно указывая на нечто совершенно очевидное. — У тебя диплом с отличием из одного из лучших университетов Европы. И ты сама, без чьей-либо помощи, построила свою потрясающую карьеру. Ты финансово независима благодаря этой самой карьере. У тебя есть своя машина и свой дом…

— В Ирландии, — отмахнулась я. — Что не особо помогает мне здесь…

— Но ты всё равно владеешь им, — поправила Тиган. — А это гораздо больше, чем могут сказать большинство двадцатишестилетних.

— Возможно, — пробормотала я, чувствуя неловкость.

— Это правда, — настаивала Тиган. — Ты так чертовски многого добилась исключительно своими силами, без мужчины за спиной, который бы подстраховал тебя в случае падения. Ты настоящая рок-звезда, Хоуп Картер.

— Ага, — прошептала я, не решаясь сказать ей, что отдала бы всё это без раздумий, лишь бы иметь то, что есть у неё с Ноа.

— Так вот в чём дело? — после долгой паузы прошептала Тиган. — Твоя низкая самооценка — это причина, по которой ты никогда не выходишь за пределы своей зоны комфорта?

Я нахмурилась и посмотрела на подругу. — Я тебя не понимаю.

— Мы дружим с семнадцати лет, — объяснила она. — И за десять лет я ни разу не видела, чтобы ты заинтересовалась хоть кем-то, кроме Джордана.

— Может, потому что мы с ним с того момента и вместе, — вставила я, уже не в силах отвечать иначе, кроме как сарказмом.

— А может, потому что он твоя страховка, — парировала она.

— К чему ты клонишь, Тиган?

— Ты так быстро к нему вернулась, — нахмурившись, продолжала она. — И я уже несколько месяцев ломаю голову, почему ты так поступила, как вообще смогла… но теперь всё начинает обретать смысл. — Она взглянула на меня так, будто впервые увидела, и сказала: — У тебя напрочь отсутствует уверенность в себе. Ты не видишь то, что видят остальные. Я готова поспорить на любые деньги, что у тебя самооценка на уровне мыши.

— Мыши?

— Да, мыши, — подтвердила она. — Нервной, неуверенной, испуганной маленькой мышки, которую уже раздавил тот большой мерзавец, которого ты называешь мужем.

— Так, — я вскинула руки, предупреждая её. — Меняем тему.

— Но я права, да? — надавила она. — Ты с ним, потому что он не требует от тебя большего. Всё, чего он не может тебе дать, — это именно то, чего ты панически боишься!

— Тиган, прекрати…

— Ты вложила все свои надежды в Джордана Портера, потому что это безопасно, — не унималась она. — Потому что он никогда не заставит тебя копаться в себе. Никогда не подтолкнёт к выходу за привычные рамки.

— Тиган! — резко одёрнула я её. — Хватит. Может, я действительно выбрала его, потому что так проще, чем сталкиваться с реальностью. Я и сама не осознавала, насколько плохо воспринимаю себя, пока не пришлось это признать. Джордан был со мной с детства, и рядом с ним я не чувствовала себя неловко. А вот с другими мужчинами… я нервничала. Чувствовала себя некрасивой и неуверенной. Было тяжело расти, постоянно слыша, какие мой отец и братья красивые. В глубине души я всегда чувствовала себя гадким утёнком в семье. — Я сжала губы и добавила: — Я не собираюсь больше это обсуждать. Серьёзно, Тигс. Не дави на меня.

— Ладно, — вздохнула она. — Но позволь сказать только одно, и я клянусь, что больше не буду.

Я устало кивнула. Спорить с ней было бессмысленно. Она всё равно всегда побеждала.

— Границы созданы, чтобы их расширять, Хоуп, — тихо сказала она. — Иначе какой смысл в жизни? — Наклонившись вперёд, она опёрлась локтями на стол и пристально посмотрела мне в глаза. — Лучшее в любви — это преодоление страхов, выход за собственные пределы… и осознание, что ты стала другим человеком.

— Зачем ты мне всё это говоришь? — прошептала я.

— Потому что я хочу, чтобы ты перестала просто существовать и начала жить, Хоуп, — с жаром ответила она. — Я смотрю на тебя, и мне становится грустно, потому что ты не понимаешь. Ты не видишь, насколько ты невероятна. Я хочу, чтобы ты осознала, какой ты потрясающий, талантливый и красивый человек — внутри и снаружи. Я хочу, чтобы ты взяла свою жизнь в свои руки! У тебя только один шанс — одна поездка на этом безумном аттракционе под названием жизнь, — и я хочу, чтобы она стала для тебя незабываемой.

ГЛАВА 28

Хоуп

Я обожала семейные вечера в доме моих родителей. Каждый вторник, сколько себя помню, мы с родителями, братьями и дядей Дереком собирались в моем родном доме, обжирались фастфудом и сладостями, ругались, как уличные кошки, из-за дурацких настольных игр, а потом заканчивали вечер просмотром фильма, о выборе которого

Во время одного из таких семейных вечеров, когда я училась в третьем классе, мне наложили первые швы. Кэм, который ужасно переносил поражения, проиграл мне в «Монополию» и в гневе запустил в меня декоративным ботинком. Он попал мне прямо над верхней губой, и в итоге я оказалась в отделении неотложной помощи с испуганным до смерти отцом.

Как бы странно это ни звучало, у меня были теплые воспоминания о семейных вечерах, и это было одной из тех вещей, по которым я больше всего скучала, когда жила в Ирландии.

Сегодняшний семейный вечер ничем не отличался от сотен других. Единственное исключение — появление нескольких дополнительных членов семьи: Тиган, Ноа и Хантера, а также заметное отсутствие Кэмерона. Я старалась не думать о Кэмероне и Тилли, когда была рядом с семьей. Кам все еще не рассказал им о своем скором отцовстве, и, хотя мне не терпелось открыть им эту новость, это было не мое дело. Кроме того, мама и папа до сих пор не знали, откуда вообще взялась его девушка, и я точно не собиралась брать на себя этот удар. Все узнают в свое время.

Это был не первый случай, когда Джордан пропускал семейный вечер. На самом деле, с момента нашего воссоединения он не появился ни разу. Он всегда либо работал, либо находил еще какое-нибудь оправдание. Это ранило меня, но я старалась не зацикливаться на этом. Если бы я позволила себе об этом думать, то просто сошла бы с ума. Сегодня он сослался на то, что должен подменить коллегу на смене. Я все равно его пригласила, несмотря на то, что он продолжал меня игнорировать, и надеялась, что однажды он все же придет.

Помимо отсутствия Джордана и Кэма, семейный вечер проходил в обычном режиме. Дерек жаловался на низкую питательную ценность китайской еды, заявляя, что мог бы приготовить что-то получше, при этом набивая рот куриным сатэ. В кухне разразилась полноценная война между Тиган, Ноа, Хантером и папой. Оказалось, что Тиган так же соревновательна в «Монополии», как и мой отец, и дело принимало серьезный оборот. За последние полчаса я услышала, как отец обозвал банкира — Хантера — и, цитирую, «продажной сволочью».

Тем временем Колтон, этот гений, был дисквалифицирован из настольной игры «Игра в жизнь», которую я привезла из Ирландии, за то, что сбросил с моста на игровом поле два автомобиля, полных своих «человечков-стикеров».

— Они не настоящие! — возмущенно защищался Колт, когда мама велела ему уйти от кофейного столика в гостиной. — Боже, да вы все слишком серьезно к этому относитесь! Это же не настоящая жизнь, в которой я избавился от своих реальных детей!

— Ты меня иногда пугаешь, Колтон, — пробормотала мама, отгоняя его в сторону. — Они были твоими детьми.

— У меня вообще нет никаких детей! — рассмеялся Колт.

— Колтон, — строго сказала мама. — Следи за языком.

— Да брось, мам, — Колт хмыкнул, едва сдерживая смех. — Это просто игра. — Он фыркнул и добавил: — Я не мог позволить себе четыре гребаные машины с детьми, так что оставил только любимых.

— Ты дурно влияешь на младших братьев, — не сдавалась мама. Она махнула рукой в сторону наших младших братьев и покачала головой с явным осуждением. — Кэш и Кейси только что видели, как ты это сделал. Чему ты их учишь?

Колтон посмотрел на маму, как будто у нее выросла третья голова.

— Я что, в чертовом «Сумеречном» мире? — спросил он, недоуменно почесав темные волосы. Он перевел взгляд на меня и Логана, явно ожидая поддержки. — Хоуп, ну скажи хоть что-нибудь!

Я не могла.

Я слишком сильно смеялась над абсурдностью всего происходящего.

— Да, спасибо тебе, черт возьми, сестренка, — пробурчал Колт, выходя из комнаты, а мама отправилась следом, продолжая лекцию о том, что все божьи создания заслуживают уважения.

— Это пластиковые, черт возьми, стикеры, которые ты засовываешь в пластиковую, черт возьми, машинку, мама! — услышала я голос Колта из коридора. — Я не знаю, какого уважения ты от меня ждешь.

Возмущение в его голосе заставило меня согнуться пополам от смеха.

— Некоторые вещи никогда не меняются, — с улыбкой заметил Логан.

— И не говори. — Я подтянула ноги на диван, положила голову ему на плечо и спросила: — Как ты себя чувствуешь, Лоу?

Помимо Кэша и Кейси, которые были неожиданным пополнением в нашей семье, Логан был самым младшим из нас. Он отличался от Кэма и Колта, и в каком-то смысле всегда был моим любимцем. Я знала, что это неправильно — выделять кого-то из братьев, но в Логане было что-то невероятно хрупкое, и, наверное, именно поэтому он занимал чуть больше места в моем сердце.

— Я в порядке, Хоуп, — заверил меня Логан. Его тон был бодрым и мягким, но скрывал правду. Ему было больно. Он всегда страдал.

Логан болел рассеянным склерозом. Ему было всего двадцать четыре, и он был одним из тех несчастных, кто страдал от этой болезни с детства, вдобавок к ювенильному ревматоидному артриту и болезни Рейно. Стресс усугублял его состояние, а холод буквально приковывал его к инвалидному креслу. Но Логан был тем редким человеком, который не принимал ни капли жалости, даже когда его тело разрывала физическая боль. Он держал свою боль внутри, никогда не давая нам увидеть, насколько ему тяжело. Он был невероятно сильным, поистине самоотверженным, и я всегда восхищалась им. Я знала, что не смогла бы принять болезнь так, как он.

Мой брат вдохновлял меня. Каждый день.

— А где Джордан? — вдруг спросил Логан, вырывая меня из раздумий.

— Не смог прийти сегодня, — пробормотала я, доставая телефон из кармана джинсов. Ни пропущенных вызовов, ни сообщений. — Опять.

— Ему, наверное, чертовски тяжело, Хоуп, — сказал Логан с пониманием. — Вернуться сюда? — Он кивнул в сторону двери. — Да еще и с Дереком.

Тяжело вздохнув, мой брат добавил:

— Я бы не принимал это на свой счет.

Я пыталась не принимать… правда пыталась. Но это было чертовски сложно.

— Быть замужем оказалось куда сложнее, чем я думала, Лоу, — призналась я, делясь с Логаном тем, чего никогда бы не сказала другим братьям. Кэш и Кейси были еще детьми, им всего по восемь лет, а Кэм и Колт…

— Я не могу его понять, — продолжила я. — Он словно закрытая книга, и мне удается лишь мельком увидеть заднюю обложку. Я знаю краткое содержание его жизни, прочитала аннотацию, но важные детали — его внутренние главы — скрыты от меня. Я так чертовски сильно хочу, чтобы он был счастлив, Лоу. Я так стараюсь.

Злоупотребление, которое пережил Джордан, теперь было известно всей нашей семье.

За его спиной я посадила родителей и Логана и все им объяснила. Я не сомневалась, что Кэмерон и Колтон тоже были в курсе. Я была в этом уверена. Единственная причина, по которой они оставили меня в покое и не заявились к Джордану домой, заключалась в том, что они знали.

Моя мать всегда была самой большой защитницей Джордана и была на седьмом небе от счастья, когда я объявила о нашем воссоединении. Мой отец и братья — не совсем.

Мне было ужасно плохо от того, что я пошла за его спиной, и я поклялась им всем хранить тайну. Но рассказать им было единственным способом заставить моего отца и братьев понять, почему я решила дать нашему браку второй шанс. Они должны были знать, что у Джордана были веские причины уйти, и что он не нарочно разбил мне сердце.

Если бы я им не рассказала, они бы никогда нас не приняли.

— Твой муж был жертвой насилия, — спокойно и ровно произнёс Логан. — У него было ужасное детство и ещё худшее начало взрослой жизни. Совершенно нормально, что ты хочешь сделать его счастливым. — Он на мгновение замолчал, а затем добавил: — Но это не должно быть ценой твоего собственного счастья, Хоуп.

— Кто сказал, что я несчастна? — возразила я, натянуто улыбаясь.

— Я твой брат, Хоуп Картер, — ответил Логан, пристально глядя на меня своими серыми глазами. — Я знаю тебя почти всю твою жизнь. Я вижу, когда ты несчастна.

— Я не несчастна, — пробормотала я неубедительно. — Я просто… приспосабливаюсь.

— К чему?

— К тому, где теперь моё место в его мире.

— Что ты имеешь в виду?

— Я чувствую, что оказалась на втором плане из-за его работы, — с трудом выдавила я. — Я для него на втором месте, и это сводит меня с ума. Я хочу его. Наш брак нужно спасать, но стоит кому-то позвонить — и он исчезает, спасая мир, в то время как наш рушится вокруг нас. — Я покачала головой и прикусила губу, подавляя желание расплакаться. — Он исцеляется, но отдаляется от меня, — мой голос был тихим и наполненным болью. — Я больше ему не нужна. Теперь он самостоятельный человек, и я чувствую, что не вписываюсь в жизнь, которую он для себя создал.

— К чему ты приспосабливаешься? — внезапно раздался голос Кэша. Он развалился на полу перед камином, собирая Лего с Кейси.

— Ты подслушиваешь мои разговоры, Кэш Картер? — спросила я, изображая возмущение, хотя втайне была рада, что этот разговор прервали.

— Подслушиваю? — Кэш посмотрел на меня с полным ужаса выражением. — Что это вообще значит?

— Это значит подглядывать за чужими разговорами, — спокойно объяснил Кейси, не отрывая глаз от замка из Лего с персонажами Angry Birds. — И да, он подслушивал. Он подслушивает всех.

— Замолчи, Кейси, — проворчал Кэш, сложив руки на груди и обиженно надув губы. — Ты тоже так делаешь.

— Да, но я лучше тебя в этом, — беспечно бросил Кейси, не проявляя ни капли страха перед раздражением брата. — Я не попадаюсь.

— Лааадно, — усмехнулась я, похлопав Логана по колену, а затем встала. — Ты с ними разбирайся, а я пойду за кофе.

Когда я вошла на кухню и увидела, как Тиган и папа всё ещё ведут ожесточённую борьбу за игровым столом, я не смогла сдержать улыбку.

Тиган пыталась выкрутиться и не платить за то, что попала на одну из папиных гостиниц, а папа, будучи соревновательным мерзавцем, молча протянул руку, ожидая её деньги.

— Ты безжалостный, — проворчала Тиган, нехотя выкладывая купюры.

— Таковы правила игры, блонди, — широко ухмыльнувшись, ответил папа, театрально размахивая фальшивыми деньгами перед лицом. — Так… что бы мне на них прикупить?

Ноа, сидевший между ними, выглядел так, словно ему физически больно на всё это смотреть.

— Не издевайся над ней, — простонал он. — А то мы тут будем всю гребаную ночь.

— О, можешь не сомневаться, что мы будем тут всю ночь, Ноа, чертов Мессина, — огрызнулась Тиган, зло тряся кубики. — Я не уйду отсюда, пока не разорю твоего брата.

— Можешь попробовать, — ухмыльнулся папа, потрясая огромной стопкой игровых денег. — Ты не первая.

— Может, вызвать охрану? — полушутя спросила я, подходя к кофемашине.

— Не, — хмыкнул Дерек, наблюдавший за игрой. — Кайл никогда не ударит девушку.

— Верно, — подхватила я. — Но я ведь не про него говорила.

— Эй, я не склонна к насилию! — возмутилась Тиган.

Ноа громко фыркнул, явно не веря в её слова, но один её взгляд заставил его быстро взять себя в руки.

— Остался кофе? — раздался позади меня знакомый голос Хантера, и я резко развернулась. Как только мой взгляд упал на его лицо, знакомый рой бабочек в животе снова взорвался, сбивая меня с толку. Осознав, что он всё ещё ждет ответа, я выдавила:

— Что?

— Кофе, — повторил Хантер с улыбкой. — Да неважно.

Он обошел меня и налил себе чашку.

— Прости, — пробормотала я, поняв, что он просто просил кофе. — Я не в себе сегодня.

— Да нет, ты вполне в себе, Хоуп Картер, — легко парировал он.

Я не знала, что ответить, поэтому просто улыбнулась. Всё между нами стало каким-то мутным, и теперь я сомневалась в каждом его слове, выискивая в них скрытый смысл.

— Я выйду на улицу, — сказал он, похлопав по сигарете за ухом. —

Хантер повернулся и вышел, оставляя меня гадать, был ли это вопрос или приказ. Но, похоже, это не имело значения, потому что, вопреки здравому смыслу, я последовала за ним во двор.

Закутавшись в объемный вязаный кардиган, я прислонилась к капоту грузовика и наблюдала, как Хантер наблюдает за мной, закуривая сигарету.

— Ну? — его голос был напряженным, когда он выдохнул облако дыма. — Что нового, Хоуп Картер?

— Ничего особенного, — ответила я, обхватывая себя руками от мартовского холода. — Знаешь, тебе правда пора бросить эту привычку. — Я кивнула на сигарету в его руке и вздохнула. — Это отвратительно и убьет тебя.

Моё предупреждение вызвало совсем не ту реакцию, которую я ожидала. Хантер запрокинул голову и расхохотался, чем только сильнее разозлил меня.

— Я серьезно!

— Я знаю, — усмехнулся он, все еще широко улыбаясь, демонстрируя белоснежные зубы, которых он явно не заслуживал, учитывая, сколько курил. — И это чертовски мило.

— Прекрати, — предупредила я. — Это не шутка.

Но было сложно злиться, когда он смотрел на меня так. Поддавшись моменту, я подошла ближе и шутливо толкнула его в грудь.

Я улыбалась. Нет, я буквально сияла, глядя на него. И это меня пугало.

— Ты козел.

— Верно, — хохотнул он, снова затягиваясь. — Кстати о козлах, как твоя книга?

— Ужасно, — обреченно призналась я. Он знал, что писательство для меня важно, ведь раньше мы обсуждали это свободно. Он даже помогал мне строить сюжет. Проблема в том, что теперь мой герой-мудак из книги больше не хотел со мной разговаривать.

— Могу помочь, — предложил он.

Меня одновременно осенило волнение и паника.

— Это плохая идея, Хантер, — заставила себя сказать я.

Он нахмурился.

— Почему?

— Потому что я замужем.

— Ты была замужем и раньше.

— Да, но сейчас я пытаюсь спасти свой брак.

Он вздохнул и провел рукой по волосам. — Ладно. Но, черт возьми, Хоуп… мы провели вместе три месяца, а теперь…— Он замолчал, напрягся, а потом мрачно усмехнулся: — Забудь.

— Нет, скажи.

— Хорошо. — Он встретился со мной взглядом. — Я скучаю по своей подруге.

— Я тоже… — прошептала я.

Хантер внимательно посмотрел на меня, затем выдохнул сигаретный дым.

— Знаешь, кем ты для меня являешься?

— Хантер, — я подняла руку, словно защищаясь. — Пожалуйста, не надо…

— Ты не его жена и не одна из знаменитых братьев и сестер Картер из Юниверсити Хилл, — ответил он, не слушая меня. — Ты не автор бестселлеров и не единственная дочь гостиничного магната Кайла, мать его, Картера. Ты не племянница Ноа «Машины» Мессина и не очередная победа. — Его голубые глаза прожигали меня, когда он произнес: — Ты — Хоуп. Просто Хоуп. И ты — моя лучшая подруга.

Его слова обернулись вокруг моего сердца, словно теплый плед в самую холодную зимнюю ночь. Я попыталась найти в себе смелость сказать ему, что когда-то он был моим лучшим другом тоже, и что я ужасно по нему скучаю, но не смогла.

Поэтому я просто стояла там, на подъездной дорожке родительского дома, глядя на мужчину, по которому скучала больше, чем осмеливалась признать.

— Знаешь что, приходи ко мне, когда закончишь врать самой себе, — сказал Хантер, разрывая неудобное молчание, повисшее между нами. — Я всего в одном звонке от тебя.

С этими словами он развернулся и ушел в дом, оставив меня стоять в темноте и смотреть ему вслед.

ГЛАВА 29

Хоуп

Когда я вернулась домой позже той ночью, меня встретило зрелище Джордана и Аннабель, сидящих на противоположных концах дивана. Они были полностью погружены в фильм, которого я раньше не видела, и выглядели так уютно друг с другом, что мне захотелось расплакаться.

Её ноги были перекинуты через его колени, а он положил на них подушку. Он даже не пытался отстраниться от её прикосновения.

Они выглядели так естественно и непринуждённо вместе. Я раздумывала, просто прокрасться наверх в свою комнату, чтобы не прерывать этот момент, но затем набралась смелости и включила свет.

— Хоуп, — с теплотой произнёс Джордан, поворачивая голову, чтобы взглянуть на меня. — Ты должна это посмотреть.

— Это гениально, — подхватила Аннабель, подняв на меня глаза с дивана. — Лео получил свой первый "Оскар" за роль в этом фильме.

— Мне плевать на ваш чёртов фильм, — прошипела я, даже не пытаясь скрыть свою злость. — Я думала, тебе нужно было работать сегодня ночью?

Мои слова ударили Джордана как пощечина, он даже вздрогнул, но не стал лгать. Он просто ответил:

— Что ты хочешь, чтобы я сказал, Хоуп?

Что я хотела, чтобы он сказал?

— Для начала, ты мог бы просто извиниться за то, что солгал мне! — Срывая с себя пальто, я бросила его на спинку ближайшего кресла, а затем впилась взглядом в своего мужа. Меня саму удивило, насколько холодным был мой голос, когда я продолжила: — Вот это было настолько важно, что ты не мог заглянуть на семейный вечер? — Я посмотрела на Аннабель, затем на экран телевизора, а потом снова перевела взгляд на него. — Чёртов фильм был для тебя важнее.

Тяжело вздохнув, Джордан провёл рукой по лицу, прежде чем встать на ноги.

— Они мне не семья, Хоуп, — наконец ответил он, теперь стоя напротив меня, с диваном между нами.

— Ну а они моя семья, Джордан! — закричала я, не заботясь о том, что Аннабель сидит здесь и наблюдает, как я теряю над собой контроль. — Моя семья! И ты даже не пытаешься наладить с ними отношения.

— А с чего бы мне? — рявкнул он в ответ. — За исключением Ли, никто из твоей семьи даже не любит меня. Твои братья едва меня терпят, а Кайл? Твой отец не может меня выносить, Хоуп.

— Джей, — вмешалась Аннабель предостерегающим тоном. — Остынь. Сейчас же.

— Не лезь не в своё дело, — отрезала я ей, прежде чем снова сосредоточиться на муже. — Может, они бы тебя полюбили, если бы ты хоть раз попытался. — Я даже не стала отрицать тот факт, что моей семье он не по душе. — Но ты даже не пробуешь.

— Нет, не пробую, — согласился он, повышая голос. —

— Джордан! — прошипела Аннабель, теперь тоже вставая. — Немедленно успокойся.

А я, тем временем, вздрогнула, словно он ударил меня словами.

— Ты хочешь сказать, что моя семья делает это? — срывающимся голосом спросила я, стараясь проглотить ком в горле. — Моя семья ставит под угрозу твою трезвость?

— Нет смысла объяснять тебе это, — нетерпеливо проворчал он. — Пока ты не побывала в моей шкуре, ты никогда не поймёшь.

Вот это был удар.

— Не верю, что ты только что сказал мне это, — выдохнула я.

Из всех слов на свете он выбрал самые болезненные.

Да, я не знала, что он чувствует. И, честно говоря, я была благодарна за это. Я не хотела принадлежать к этому ужасному, меняющему жизнь клубу, в котором он состоял. Я бы ни за что не поменялась с ним местами, но, чёрт возьми, я была его женой и вкладывала в этот брак все сто пятьдесят процентов. Я считала, что он должен делать то же самое.

Моя семья была важна для меня. Я любила их до смерти. Мы могли быть неидеальными, но это была моя кровь, и я их ценила. Я понимала, что он не испытывает таких же чувств к своей семье, но он мог бы постараться ради меня. Всё будто бы всегда крутилось вокруг него. Я чувствовала себя служанкой его эмоций, и мне это не нравилось. Мне надоело так себя чувствовать.

— Дело не только в тебе, Джордан, — прошипела я, даже не успев осознать собственные слова, но уже не в силах их остановить. Плотина, сдерживающая все мои эмоции, прорвалась. — Ты не единственный, кто страдает! — Меня трясло, сердце бешено колотилось в груди. — И ты не единственный, кто принимает решения в этих отношениях!

— Я?! — в ярости воскликнул он. — Я изо всех сил стараюсь сделать тебя счастливой, Хоуп!

— Отталкивая меня? — Я запрокинула голову и горько рассмеялась. — Принимая решения о нашем будущем в одиночку? О да, это делает меня чертовски счастливой, Джордан!

Его лицо побагровело.

— Я же здесь, разве нет? — рявкнул он, запустив пальцы в свои кудри. — Чёрт возьми, Хоуп.

— Этого недостаточно! — закричала я во всю силу лёгких.

— Ладно, Хоуп, думаю, тебе нужно остыть, — вмешалась Аннабель, в голосе звучало беспокойство. Подойдя ко мне, она положила руку мне на плечо и сказала: — Почему бы тебе не подняться наверх и не успокоиться? Я поговорю с Джорданом.

Оскорблённая и доведённая до предела, я резко сбросила её руку и развернулась к ней.

— Может, это тебе стоит уйти наверх? — выплюнула я, сверля её взглядом. — Или лучше вообще уйти! — Боль в её голубых глазах была очевидна, но мне уже было всё равно. — Ты здесь лишняя, — добавила я. — Ты даже не семья, так что просто убирайся!

— Она моя семья, — зарычал Джордан, злясь сильнее, чем я когда-либо видела. — Она и Райдер. И она всегда будет желанной гостьей в моём доме. Они были моей семьёй, когда все остальные отвернулись от меня.

— А я нет! — выкрикнула я в ответ, глаза горели от сдерживаемых слёз. — Я никогда не отворачивалась от тебя!

Крик испуганного Райдера вернул меня к реальности. В ту же секунду меня накрыло чувство вины.

Стыдясь, что разбудила ребёнка, я пробормотала Аннабель извинение, развернулась и бросилась вверх по лестнице в нашу спальню.

Закрыв за собой дверь, я рухнула на кровать, не шевелясь, отчаянно пытаясь понять, в какой момент всё так ужасно пошло не так.

В детстве всё было лучше. Родители волновались за меня, а мне оставалось только быть ребёнком.

А теперь?

Теперь всё запутано и сложно, и я не вижу прямого пути через этот хаос, в который умудрилась вляпаться.

ГЛАВА 30

Джордан

— Ты просто будешь стоять тут? — требовательно спросила Аннабель, возвращаясь в гостиную с напуганным Райдером на руках. — Или ты поднимешься по этим ступенькам и помиришься с женой?

Вздохнув устало, я опустился на диван и уронил голову в ладони. Всё было так запутано. Я не мог собраться с мыслями. Тревога и адреналин бурлили в моих венах, и я так сильно чего-то хотел.

— Джордан, — резко сказала Энни, когда я не ответил. — Ты не можешь оставить всё так. Ты должен поговорить с ней.

— У меня больше нет сил, — признался я. — Я так чертовски устал, Энни.

— Ты сам это выбрал, — ответила она, на этот раз более мягким тоном. — Ты сказал, что готов к этому.

— Да? — я прошипел, пропуская руки через волосы от разочарования. — Может, я ошибался.

— Я знаю, что ты этого не имеешь в виду, — прошептала она, садясь рядом со мной. — Та женщина наверху была твоим фокусом все эти шесть лет. А теперь, когда она снова с тобой, ты врёшь ей? Избегаешь её? — Она покачала головой. — Я этого не понимаю.

— Я не могу этого сделать, — выдохнул я. — Я не могу быть с этими людьми.

— Это её семья, Джордан, — спокойно сказала Аннабель. — Это как пакет, когда ты женишься на человеке из такой сплочённой семьи, как Картеры.

— Я не могу это сделать, — пробормотал я, сдавленно. — Я так близок к тому, чтобы потерять рассудок, Энни. Я цепляюсь за трезвость только на последних силах, когда всё, что я хочу, — это найти ближайший бар и напиться до беспамятства.

— Это не поможет, — прошептала она. — И это не изменит твоё прошлое.

Она была права.

Конечно, она была чертовски права.

Но это не изменяло того, как я себя чувствовал.

— Знаешь что, — сказала она потом. — Когда они пригласят тебя в следующий раз, я тоже пойду.

— Что, и будешь моей охраной? — с сарказмом ответил я, усмехнувшись.

— Если это то, что тебе нужно, — ответила она с улыбкой.

— Спасибо, — вздохнул я. — Но я не могу попросить тебя держать меня за руку каждый раз, когда я окажусь в неудобной ситуации.

— Ты мой лучший друг, — ответила она, её голубые глаза горели, и она не отрывала взгляда от моего лица. —

— Всегда, — прошептал я, отрывисто хлопая её кулак.

***

Хоуп

Я слышала приглушённые голоса снизу, поэтому схватила подушку и прижала её к голове. Не хотелось слышать, что они там друг другу говорят. Я не хотела быть частью этого.

Достала телефон и подумала, не позвонить ли Тиган, но сразу передумала. Она и так уже не была в восторге от Джордана. Если я расскажу ей о ссоре, она будет винить его вечно. Я не могла поговорить и с семьёй, потому что, хоть я и злилась на Джордана, я всё равно хотела его защитить. Не хотела, чтобы кто-то подумал о нём плохо.

Не задумываясь о последствиях, я открыла сообщения и быстро набрала текст, прежде чем нажать «отправить».

В сообщении было всего шесть слов. Но я знала, что эти шесть слов изменят всё. На самом деле был только один человек в мире, с которым я хотела поговорить прямо сейчас.

Хоуп: Мне действительно нужен друг сегодня вечером.

Через секунду мой телефон пингнул в руке.

Хантер: Чёрт, так быстро? Ты только что ушла отсюда?

Его ответ заставил меня улыбнуться.

Хоуп: Да. Ты всё ещё на 13-й улице?

Хантер: Конечно. У меня тут ставка с Дереком — смотрим, как быстро Тиган расколется и шмякнет доску по голове Кайлу.

Хоуп: О, да? Как у вас там?

Хантер: Дерек поставил десять баксов, что это случится в следующие пятнадцать минут, но я держу ставку на 30 минут. Я знаю, что наша девочка — крепкий орешек, когда выигрывает.

Хоуп: Лол.

Хантер: Что случилось, Хоуп?

Что случилось? Вся моя жизнь...

Хоуп: Почему бы что-то и должно было случиться?

Хантер: Я сейчас смотрю на тебя с таким взглядом «не ври мне». Говори, Картер.

Я тяжело вздохнула. Почему он всегда знал, когда что-то не так? И почему я всегда хотела рассказать ему всё?

Хоуп: Мне просто нужен друг сегодня вечером, вот и всё.

Хантер: Так что, используй меня, сколько хочешь. Можешь даже на всю жизнь, если хочешь...

Моё сердце забилось быстрее, когда я прочитала и снова прочитала его слова, прежде чем ответить.

Хоуп: Хантер...

Хантер: Буду хорошим.

Хоуп: Спасибо.

Я замедлилась и быстро набрала ещё одно сообщение.

Хоуп: Я одинока, Хантер.

Хантер: Хочешь, я приду и вытащу тебя из этой башни, Золушка?

Его ответ заставил меня улыбнуться, и знание, что он на другом конце телефона, немного успокоило моё одиночество.

Хоуп: Золушка? Попробуй Рапунцель, придурок.

Хантер: Хочешь услышать что-то одновременно депрессивное и чертовски забавное?

Хоуп: Всегда.

Хантер: Я проиграл ставку.

Через несколько секунд пришло фото. Я кликнула по ссылке и разразилась смехом, когда на экране появилась картинка, на которой Тиган шмякает доской по голове моего отца.

Хоуп: О боже, он кровоточит?

Когда он не ответил сразу, моё сердце опустилось. Оно опустилось ещё больше, когда прошла ещё минута. Но как раз когда я собиралась сдаться и бросить телефон на прикроватный столик, он зазвонил громко.

На экране появилось имя Хантера, и я нажала «ответить», прижав телефон к уху. — Алло? — пробормотала я, пытаясь успокоить своё учащённое сердцебиение.

— Извини за это — засмеялся он. — Эта дьяволица поймала меня, когда я смеялся над ней, и вонзила в меня палочку для еды.

— О боже. — Я громко рассмеялась, представив, как Тиган гоняется за Хантером по кухне моих родителей, а потом прикрыла рот, чтобы заглушить звук. — Она тебя поймала?

— Тебе правда нужно это спрашивать? — ответил Хантер, и я поняла, что он улыбается, по его тону. — Она как миниатюрный ниндзя-убийца — конечно, она меня поймала.

— Где? — рассмеялась я.

— В заднице, — подтвердил он. — К счастью, только в левой щеке. Она пообещала воткнуть её в, как она выразилась, самое высокое место в моей дырке. — Он добавил ирландский акцент, и я чуть не попала в конвульсии от смеха.

— О боже, — засмеялась я, сдерживая смех, прикусив кулак. — Её гормоны сводят её с ума.

— Не сваливай это на беременность, — парировал он, смеясь. — Эта девчонка и так чокнутая, когда у неё нормальные дни.

Это было правда. Тиган Мессина была настолько взрывной, что могла бы составить конкуренцию агрессивному животному. Она могла выглядеть как милый маленький мальтийский щенок, но в её характере было что-то от бешеного питбуля.

Я её за это обожала.

— Я подумала о том, что ты сказал, — прошептала я, прикусив нижнюю губу. — И ты прав. Я хочу вернуть своего друга.

— Какую из них?

— Тебя, дурак, — ответила я с улыбкой. — Я хочу, чтобы у нас было то, что было раньше, — добавила я. — Знаешь, до...

— Я знаю, что ты имеешь в виду, — ответил Хантер, его тон стал серьёзным. — И я тоже этого хочу. Я скучаю по тому, чтобы быть с тобой.

— Но теперь всё по-другому, — перебила я, нуждаясь в том, чтобы сказать это, пока не потеряла решимость. — И мне нужно, чтобы ты пообещал мне кое-что.

— Слушаю, ХК, — засмеялся он.

Я закрыла глаза и выдавила слова: — Пообещай, что не влюбишься в меня, — и зажмурилась от стыда.

Хантер молчал долго, прежде чем наконец сказал: — Ты как-то очень уверена в себе, ХК.

— Я серьёзно, — прошептала я. — Ты не можешь влюбиться в меня, Хантер. Это всё разрушит, и я не хочу терять тебя снова. Мне нужен ты в моей жизни. — Если мы хотим быть друзьями, это должно быть чисто платонически.

— Принято, ХК, — ответил он. — Но ты тоже должна пообещать мне то же самое.

Я нахмурилась. — Что, ещё раз?

— Ты не можешь влюбиться в меня тоже, — сказал он с шутливым оттенком в голосе. — Я знаю, это будет почти невозможно, потому что я такой охрененный человек с неотразимыми качествами, но тебе придётся постараться не поддаться этому влечению.

— Ты такой тупой, — рассмеялась я. — Ладно. Попробую, если ты постараешься.

— Итак, подруга, — задумался он. — Раз мы снова друзья, хочешь поговорить о том,

— Ты позвонил мне, — обвинила я.

— Ты нуждалась во мне, — спокойно ответил он.

Я осталась без слов.

Я действительно нуждалась в нём.

Чтобы поговорить, по крайней мере.

— Тогда говори, — услышала я свой голос. — Пожалуйста.

И он говорил.

Говорил и говорил, пока мои веки не начали опускаться, и сон не настиг меня.

ГЛАВА 31

Хоуп

— Привет, это Джордан Портер. Я не могу сейчас ответить на звонок. Оставьте свое имя и номер, и я перезвоню, когда смогу…пик.

— Привет, это я, — прошептала я в трубку. — Я просто хотела узнать, во сколько ты сегодня вернешься домой? — Поджав под себя ноги, я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. — Нам нужно поговорить об этом, потому что…пик… мне одиноко, — прошептала я, после чего сбросила вызов и бросила телефон рядом с собой.

Прошло две недели с тех пор, как мы поссорились, и ничего так и не решилось.

Джордан все еще держал меня на расстоянии, все еще избегал меня, а я все так же чувствовала, будто медленно умираю изнутри. Я не была уверена, сколько еще смогу это терпеть.

С каждым днем надежда на то, что мы сможем это пережить и снова стать единым целым, угасала и таяла.

В этот момент прозвенел дверной звонок — громкий и раздражающий, вырывая меня из тягостных мыслей.

Мне не нужно было вставать, чтобы понять, кто стоит у нашей двери.

Очередной его проклятый «подопечный», без сомнений.

Наш дом давно превратился в приют для сломанных людей. Джордан был консультантом по борьбе с зависимостями и жертвам сексуального насилия, и, по всей видимости, весьма хорошим. Он исцелял людей. Он помогал им чувствовать себя лучше. Но он не мог исцелить разрыв, который разрастался в нашем браке. Он не мог исцелить самого себя. Видишь ли, он был добрым, чистым и замечательным. А я — профессиональная лгунья, зарабатывающая деньги на вымысле, пока мой муж выходил в мир и делал его лучше. Я чувствовала себя ничтожной и неуверенной рядом с ним. Его добродетель сияла так ярко, что освещала всю мою внутреннюю тьму.

Наверное, я была наивной, когда думала, что у нас с Джорданом начался прогресс, но теперь от той наивности не осталось и следа.

Все, что мы выстроили, рушилось с каждой неотвеченной попыткой дозвониться до него, с каждой ночью, проведенной в одиночестве.

Я пыталась следовать совету Аннабель и дать ему пространство, чтобы он сам разобрался со своими проблемами, но становилось все сложнее, когда с каждым днем я чувствовала себя все более одинокой.

Этот дом никогда не был моим. Я никогда по-настоящему не принадлежала ему. А теперь, когда между нами пролегла пропасть, я чувствовала себя здесь еще более чужой.

Звонок прозвенел снова, и мне пришлось сдержать порыв заорать«Да пошел ты!»на всю квартиру. Единственная причина, по которой моя пижамная задница оставалась на диване с плотно сжатыми губами, заключалась в том, что тот, кто стоял за дверью, знал, что я здесь.

Звонок сменился стуком в окно, и я застонала, закрыв лицо руками.

Господи…

— Ты вообще в курсе, что я тебя вижу? — раздался знакомый голос из-за окна, заставив меня вздрогнуть и почувствовать, как сердце рванулось к горлу.

Мой взгляд тут же метнулся к панорамному окну, и точно — он стоял на подъездной дорожке, с сигаретой в зубах.

— Хантер? — Я вскочила на ноги, подошла к окну и уставилась на него. — Что ты здесь делаешь?

— У меня случилось озарение, — ответил он, не отрывая от меня взгляда.

— Озарение? — Я покачала головой, не понимая. — По поводу чего?

— По поводу твоей книги, — ответил он с ухмылкой.

— Моей книги? — пискнула я.

— Да, я понял, где у тебя провал, — продолжил он. — Так что бери ноутбук, ежедневник и все эти наклейки с ароматизированными маркерами, без которых ты не можешь писать, и поехали.

— Поехали? — Я уставилась на него. — Куда?

— Домой, — ответил Хантер, его голубые глаза пронзали стекло между нами, вглядываясь в мои.

— Домой, — эхом повторила я, почти мечтательно шепча это слово. Я оглядела гостиную, а затем снова посмотрела на человека за окном.

Внутри меня разлилось спокойствие. Оно окутало меня, словно теплый, плотный плед, пока я смотрела на него. В этих голубых глазах не было осуждения, злости, обиды или боли. Только безусловное принятие.

Я хотела дружбы, которую он мне предлагал.

Я хотела быть той беззаботной версией себя, которая существовала рядом с ним.

Переписка с ним что-то изменила во мне. Это было похоже на важное решение о будущем, и я решила, что хочу, чтобы он был в нем.

— Хорошо, — прошептала я, кивая. — Я еду.

***

Лаки

— Когда ты все это сделал? — ахнула Хоуп, опускаясь на колени перед журнальным столиком на Саут-Пик-Роуд и в изумлении разглядывая бесчисленные страницы и стикеры, хаотично разбросанные по столу.

— Прошлой ночью, — ответил я, опускаясь на диван позади нее.

— Хантер… — прошептала она, читая каждую исписанную страницу с выражением чистого восхищения на лице. — Это должно было занять у тебя несколько дней.

Так и было.

Я провел каждую ночь на протяжении всей чертовой недели, сидя за кухонным столом и записывая идеи и мысли для ее книги.

— Ничего особенного, — заверил я ее. Все равно я не мог спать. Каждый раз, когда я закрывал глаза, я думал о ней — о том, что она одна в этом проклятом доме. Ее тревожило так много всего, и с большинством этих вещей я не мог ей помочь. Но с книгой? С книгой я мог хотя бы попытаться. — Скорее всего, это все полный бред, — добавил я, вспоминая свои сумасшедшие идеи для ее персонажей и чрезмерно драматичные сюжетные повороты, которые я придумал в состоянии хронического недосыпа. — Но, возможно, тебе пригодятся какие-то из них.

— Пригодятся? — Хоуп присвистнула. — Да ты чертов гений. — Она развернулась ко мне. — Я в полном восторге.

Ее восторженный тон заставил меня рассмеяться.

— Ну, я бы не стал заходить так далеко, но спасибо, ХК.

— У тебя потрясающий талант к творческому письму, — настаивала она, потрясая одним из листов с моими

Нет, у меня талант к тебе.

— Думаешь, хоть что-то из этого подойдет? — вместо этого спросил я, прекрасно понимая, что если я сейчас открою все карты, она сбежит. Хоуп только что решилась дать нам шанс на дружбу. Для нее это было огромным шагом. Мне нужно было запастись терпением и не испортить все самому, потому что, если дружба — это все, что я мог иметь, я был готов принять это.

— Да! — взволнованно воскликнула она, вытаскивая ноутбук из защитного чехла и ставя его на стол. — Я действительно хочу писать.

ГЛАВА 32

Хоуп

Я понятия не имела, как он это сделал, но заметки Хантера к моей книге словно пробили стену в моем сознании. Вдохновение вспыхнуло внутри меня, и к ужину я успела написать тринадцать тысяч слов.

Я не могла в это поверить.

Мне не удавалось написать столько за целых три месяца.

Чувствуя гордость, я сохранила документ и быстро отправила себе копию на почту, а затем отправилась на кухню в поисках топлива для мозга.

Как только я вошла на кухню и увидела Хантера, из моей груди вырвался взрыв хохота.

— О боже, — задыхаясь, выговорила я, указывая на него. — Ты выглядишь просто нелепо.

Вид его в подарочном фартуке, который Колтон купил Ноа на прошлое Рождество — с огромным свисающим пенисом, — заставил меня согнуться пополам от смеха.

— Если хочешь, я могу вытащить свой, — невозмутимо предложил он. — Этот, честно говоря, не передает всей картины.

— «Бедняга»? — Я не смогла сдержать смешок. — Ты такой странный.

— Пусть так, — усмехнулся Хантер. — А теперь иди и садись. Я приготовил… — он замолчал, нахмурившись, когда посмотрел на кастрюлю в руках. — Что-то.

— Что-то?

— Это должно было быть чили кон карне, — объяснил он, продолжая задумчиво смотреть на блюдо. — Когда я ставил его в духовку, оно выглядело как чили кон карне.

— А теперь? — рассмеялась я.

— Теперь? — Он покачал головой и поморщился. — Теперь я уже не уверен.

— О господи, — хихикнула я, садясь за стол. — Это не убьет меня?

— Надеюсь, что нет, — парировал он.

Подойдя к столу, Хантер поставил передо мной то, что с натяжкой можно было назвать едой, и протянул мне вилку. Сам он осторожно ковырнул кусочек блюда своей.

— Может, мне попробовать первым, чтобы убедиться?

— Вместе? — предложила я, подцепив на свою вилку кусочек, который выглядел чуть менее обугленным.

— Ты уверена? — спросил он, сомневаясь.

— Да. Просто на счет три, — сказала я. — Раз… два… три…

Мы одновременно отправили еду в рот и тут же замерли, глядя друг на друга.

— Я не могу, — прохрипел Хантер, яростно жуя, явно пытаясь заставить себя проглотить кусок.

— Угх, — меня чуть не вывернуло, когда на язык ударила кислая горечь, а следом пришло жгучее пламя специй и перца. — О боже…

— Иисусе боже! — Отшвырнув стул, Хантер метнулся к раковине и сунул голову под кран. — Не глотай! — прохрипел он, давясь водой, пока поток лился ему прямо на язык. — Не мучай себя.

— Не волнуйся, — заверила я его, выплюнув еду обратно в тарелку. — Я не буду.

— Черт, — простонал Хантер, выключая воду. Он содрогнулся и злобно уставился на кастрюлю, в которой находилось это смертельно опасное месиво. — Убери это с моих глаз, — простонал он, потирая живот. — Я не могу даже смотреть на это.

Смеясь над его страданиями, я поднялась, взяла кастрюлю и отправилась к мусорному ведру, чтобы выскрести содержимое внутрь.

— Выбрасывай все, — велел он мрачно.

— Что, даже кастрюлю?

— Я куплю новую, — снова содрогнулся он. — Я не доверяю мылу настолько, чтобы оно смогло очистить эту адскую дрянь.

Я запрокинула голову и рассмеялась.

— Значит, кулинария — не твоя сильная сторона?

— Уж точно есть вещи, которые мои руки делают гораздо лучше, — согласился Хантер с хитрой ухмылкой. — Например, заказывать пиццу?

— Пицца звучит потрясающе, — с энтузиазмом согласилась я. — Видишь, я же говорила, что ты гений!

***

Джордан

Усталость проникла в мои кости, и к тому моменту, когда я вернулся с работы сегодня вечером, мне больше всего на свете хотелось рухнуть на кровать и вырубиться. Но ноутбук и десятки разбросанных по постели листов и бумаг делали это невозможным.

— Прости за беспорядок, — произнесла Хоуп, заметив, как я застыл в дверном проеме нашей спальни. Ее волосы были собраны в небрежный пучок на макушке, скрепленный тремя карандашами. — Я в ударе, пишу эту главу, — объяснила она, лихорадочно печатая. — Дай мне час, и я уберу все свои вещи.

— Не переживай, — хрипло ответил я, проводя рукой по лицу. Я был до черта вымотан. — Я переночую на диване.

Хоуп замерла и повернулась ко мне.

— Тебе не нужно этого делать, Джордан, — сказала она, и в ее голосе прозвучала обида. — Это твой дом. Я уберу свои вещи.

— Нет, все в порядке, — отмахнулся я. — Возьму одеяло в шкафу и устроюсь внизу.

Я вышел из комнаты, прежде чем она успела сказать что-то еще, потому что был слишком обижен и слишком, черт возьми, устал, чтобы спорить.

Я больше не доверял ей.

И каждый раз, когда смотрел на нее, видел лишь незнакомку.

ГЛАВА 33

Хоуп

— Давай, — скомандовала Тиган. — Опускай свою задницу, Хоуп!

— Я стараюсь, работорговка, — прохрипела я. Мы занимались легкими упражнениями на газоне перед домом. Тиган была в своей стихии. Она всегда была фанатиком фитнеса. С самого первого дня, когда я ее встретила, она помешана на беге и других сатанинских ритуалах, вроде пилатеса и — о боги — ужасной беговой дорожки.

А я, тем временем, уже сожалела, что вообще пришла в этот дом боли. Я надеялась, что находиться здесь будет лучше, чем сидеть дома и терпеть молчание Джордана, но теперь уже не была в этом уверена, потому что, клянусь всем святым, я никогда в жизни не чувствовала себя более растянутой и изломанной.

— Давай же, — весело выкрикнула она. — Опусти свою попу в траву, как Ким Кардашьян!

— Заткнись, Тиган! — выдохнула я, чувствуя, как пот стекает с

— Все в твоей голове, — беззаботно отмахнулась она, закручивая свои конечности так, что ею бы гордился даже цирковой акробат. — У всех нас одинаковые мышцы и суставы. Давай, раздвигай ноги. Почувствуй жжение и наслаждайся!

— Ты просто чертов садист, — заскулила я, окончательно заваливаясь в самую болезненную и извращенную версию шпагата, известную человечеству. — Мне кажется, я должна предупредить Ноа.

— Не нужно, — фыркнула она с ухмылкой. — Ему нравятся мои садистские наклонности.

— Фу, — прошептала я, молясь богам, чтобы я не сломала себе вагину.

— Смотри, — продолжила она. — Представь между ног крепкие мужские бедра. Тянись ради толчка!

— Ты серьезно?

— Абсолютно. А теперь давай, попу в траву…

— Если ты еще раз скажешь это, я засажу тебе свою ногу в задницу, — зарычала я.

Мой худший кошмар сбылся меньше чем через минуту, когда я услышала звук подъезжающей машины и хруст гравия неподалеку. Моя гордость сжалась в комок и умерла внутри.

Я в полуужасе наблюдала, как из своего «Лексуса» выбрался Ноа, а за ним — Хантер, который едва мог стоять от смеха.

Я не видела его с нашей последней учебной сессии на прошлой неделе, и хотя мы переписывались каждый день с тех пор, это была наша первая встреча вживую. Однако это было не совсем то положение, в котором я надеялась оказаться при нашей новой встрече.

Но я успела заметить его компанию, выходящую из дома ровно в тот момент, когда я приехала сюда утром.

Да, и я понятия не имела, почему это все еще меня бесит.

Это ведь не мое дело, с кем он проводит ночи.

Мы теперь друзья.

Просто друзья.

Меня не должно волновать, что он встречается с другими женщинами.

Другими женщинами?

Что, черт возьми, со мной не так?

Почему я думаю в таком тоне?

Мне не должно быть важно, если у него будет по женщине на каждый день недели. Если он хочет вести себя, как бабник, то кто я такая, чтобы его осуждать?

— Что ты там вытворяешь, Торн? — воскликнул Ноа с раздражением, сдернув с лица солнцезащитные очки и вперив в свою жену полный неодобрения взгляд. В одной руке он сжимал свои Ray-Ban, явно пораженный происходящим. — Тебя нельзя оставить одну ни на минуту.

— О, привет, Ноа, — весело отозвалась Тиган, развязывая свои невозможные узлы из конечностей. — Мы тут просто занимаемся йогой для беременных. — Подпрыгнув на ноги, она потянулась и смущенно улыбнулась. — Это абсолютно безопасно.

— На всякий случай, это была не моя идея, — решила вставить я. Я бы и встала, но была почти уверена, что застряла в этом положении, пока кто-нибудь не проявит милосердие и не поможет мне подняться. Это было особенно жалко, учитывая, что беременная тут была не я. Хотя на дворе был лишь апрель, температура уже перевалила за двадцать градусов, и Тиган была одета по погоде — в обтягивающие черные капри и спортивный топ. Она выглядела просто потрясающе, слишком хорошо для женщины на восемнадцатой неделе беременности. Ее живот был небольшим и подтянутым, и, кроме шрама от кесарева сечения на нижней части живота, она выглядела безупречно.

Черт, да она была беременна и все еще носила второй размер — британский шестой.

А я, тем временем, застряла в десятом размере — британском четырнадцатом — с самого первого курса в старшей школе. У меня была фигура песочных часов, и никакие диеты или ограничения в еде не могли это изменить. Я смирилась с тем, что мои формы никуда не денутся, поэтому сейчас и была одета в мешковатую футболку и спортивные штаны.

Я знала, что не толстая, но у меня были эти чертовы складки, которые появлялись, как только я принимала любое положение, кроме вертикального.

— В дом, живо, — застонал Ноа, с ужасом глядя на жену. — Пока ты чего-нибудь не повредила.

— «Повредила что-то», — передразнила его Тиган. — Ты такой милый.

Я наблюдала с искаженной позы на газоне, как Тиган подбежала к Ноа с широкой улыбкой. Ее длинные светлые волосы были заплетены в косу, доходившую до поясницы, и покачивались при каждом ее движении.

Тепло разлилось внутри меня, когда я смотрела, как они обнимаются.

Да, Ноа и Тиган идеально подходили друг другу.

Я знала это с самого момента, как они столкнулись, словно титаны, еще в старшей школе.

Ноа был бойцом, но в их отношениях именно Тиган носила перчатки.

Она была боссом, королевой, и он, похоже, был вполне доволен этим.

Наблюдать за ними вместе было забавно: огромный, суровый боец и его крошечная, но грозная покорительница.

— Подождите, я не могу встать! — услышала я свой собственный отчаянный вопль, когда Тиган ускакала к дому, уволакивая за собой своего удрученного мужа.

— Не могу решить, восхищаться тем, какая ты хорошая подруга, или завестись от того, как потрясающе ты выглядишь в этом положении, — рассмеялся Хантер, подходя ко мне. Остановившись в паре шагов, он окинул меня взглядом и ухмыльнулся. — Второе. Определенно второе.

— Заткнись и спаси меня, — заскулила я, протягивая ему руку.

— Знаешь, — протянул он, игнорируя мой жест. — Если тебе нужен партнер для тренировок, я мог бы сделать это занятие куда более приятным.

Присев передо мной, он подхватил меня под мышки и поднял на ноги, хохоча, когда я застонала от боли, ощущая, как мои бедра снова соединяются.

— Забавно, — огрызнулась я, все еще цепляясь за его плечи, пока осторожно растягивалась. — Думала, мы обговорили это? Никакого флирта!

— Я лишь говорю, что есть куда более приятные способы расслабиться, — поддразнил Хантер.

— И ты, конечно, знаешь все эти способы, да?

Хантер нахмурился, явно уловив ядовитый оттенок в моем голосе.

— Хочешь мне что-то сказать, подруга?

Его тон еще сильнее разозлил меня, и я не сдержалась:

— Да, хочу, приятель. — Скривив губы, я сложила руки на груди и добавила: — Например, про блондинку, которая сегодня утром вышла из твоего дома.

Хантеру, похоже, нравилась моя язвительность, потому что он только шире улыбнулся и повторил мой жест.

— Валяй.

— Значит, ты не отрицаешь? — вспылила я, раздраженная. — Что она была там из-за тебя?

— Нет, — спокойно ответил он, все еще ухмыляясь. —

— Зачем?! — Я потрясла головой, глядя на него с недоумением. — Потому что… потому что…

— Потому что я хочу тебя? — предложил он, подмигнув.

— Да, — выпалил я.

— Но ты же замужем? — добавил он с кривой усмешкой.

— Именно, — огрызнулась я, ненавидя тот факт, что сама втянула себя в этот чертов разговор.

— Если ты хочешь меня, я твой, милая, — ответил он с очередной своей убийственной улыбкой. — Все, что тебе нужно сделать, это сказать слово, и я буду только твоим.

— Вот так просто, да? — усмехнулась я, отступая от него на шаткий шаг.

Хантер кивнул.

— Вот так просто, ХК, — уточнил он, щелкнув пальцами.

Я уставилась в его глупое, прекрасное лицо на долгий момент, а потом покачала головой и отошла.

— И зачем мне мужчина вроде тебя? — резко выпалила я, ненавидя жар, подступивший к щекам. — Ты бабник, — добавила я, выплюнув слова ему в лицо. — Я предпочитаю мужчину, который не является разносчиком ЗППП и не сидел в тюрьме.

Сказав это, я отряхнула с одежды комья земли и травы, затем развернулась и зашагала прочь.

— ЗППП и уголовник? — повторил Хантер, хохотнув. — Ты вообще слышала про презервативы, милая? Ах да, точно, не слышала, потому что ты девственница, — фыркнул он. — Двадцатишестилетняя замужняя девственница.

— Я не девственница! — выпалила я, резко оборачиваясь, чтобы испепелить его взглядом. — И даже если бы была, это не твое дело.

— Ты имеешь в виду твою несуществующую половую жизнь? — парировал он, игриво изгибая брови. — Я слышал тебя, помнишь? — продолжил он насмешливо, делая жалкую попытку изобразить мой голос. — Мне нужно, чтобы меня трахнули. Боже, кто-нибудь, трахните меня.

Он прижал ладонь ко лбу, а второй рукой картинно начал обмахиваться, будто его настигла горячка.

— Кто-нибудь, покажите мне свой член!

— Знаешь, — прорычала я, пылая от стыда, — мне так много хочется тебе сказать, Хантер Казарацци, но я этого не сделаю. Потому что, в отличие от тебя, я взрослый человек и предпочту высокоморальный путь.

— Высокоморальный путь? — позвал Хантер тем самым тоном, который сводил меня с ума, когда я уже шагала к дому — подальше от него. — Это тот же путь, который ведет тебя обратно к твоему мужу?

Я не ответила.

Я не могла доверять своему языку в этот момент.

Все, что я жаждала выкрикнуть, горело на кончике языка, и если бы я произнесла эти слова, пути назад уже не было бы.

— Потому что это до жути скучный путь, ХК! — выкрикнул он где-то за моей спиной. — Тебе стоит попробовать свернуть с дороги хоть раз в жизни. Вдруг ты найдешь тот самый огромный член, который ищешь?

— Заткнись, Хантер, — процедила я, распахнула входную дверь и поспешила внутрь, с силой захлопнув ее перед его носом.

Я успела поймать его тело дверью и довольно улыбнулась, когда он болезненно застонал.

— И запомни, — добавила я, когда он открыл рот, чтобы, без сомнений, съязвить, — я знаю, где ты прячешь пистолет, и теперь, благодаря твоим чудесным урокам, знаю, как замести следы.

Рот Хантера приоткрылся, и я легонько щелкнула его пальцем по подбородку, заставляя закрыть.

— Так что злить меня не в твоих интересах, Казарацци.

— Тогда мне точно не стоит говорить тебе, как сильно это меня заводит, — произнес он с оттенком восхищения в голосе. — Теперь я не могу перестать представлять тебя с моим пистолетом в руках.

Я покачала головой и ударила его в плечо.

— Ты невозможный.

— В одном только кобуре, — добавил он.

Сдаться и не спорить показалось мне лучшим решением — чем больше я пыталась его урезонить, тем сильнее он распалялся.

Я прошла в гостиную и плюхнулась на диван.

От йоги у меня все еще болела задница, и когда Хантер сел рядом, я даже не попыталась встать и пересесть. Мне было слишком больно двигаться, да и он бы все равно последовал за мной. Так зачем утруждаться?

Но я все же нашла в себе силы сбросить его руку, которую он небрежно закинул мне на плечи, и одарила его презрительным взглядом.

В ответ он сжал губы, вытянул их трубочкой и, приближая лицо, издал громкий, противный поцелуйный звук.

Я вскинула ладонь и прижала ее к его лицу.

— Даже не думай, — предупредила я, тщетно пытаясь подавить улыбку, растянувшую мои губы.

С ним никогда нельзя было предугадать, что будет дальше, и это было... захватывающе. Он был захватывающим. Будоражащим. Харизматичным и притягательным...

Хантер в ответ высунул язык и лизнул — да, именно лизнул — мою руку.

— Ты серьезно только что лизнул меня?! — ахнула я, пораженная, и тут же отдернула руку.

— Хочешь, чтобы я облизал что-то другое? — парировал он без капли стыда. — Мне вообще не сложно.

— Ты ужасный друг, — ахнула я, шлепнув его по груди.

— Я лучшая возможная версия ужасного, — подмигнул он дьявольски.

У меня отвисла челюсть, и я могла только таращиться на него, пока сердце отчаянно колотилось в груди.

Он флиртовал со мной. Абсолютно бесстыдно. Ему было плевать. Ему было абсолютно все равно.

Я не знала, злит ли это меня или заводит.

Но, как бы там ни было, он добился реакции.

Это и был его план.

Что ты пытаешься сделать со мной, Хантер?

Я была укоренена в Джордане, как корни старого дуба, но вот был Хантер, вырывающий меня из привычного мира. И, к своему ужасу, я хотела, чтобы он тянул.

Он был диким и недосягаемым, харизматичным и притягательным.

Все, чего я никогда не знала, что хочу, было в этом человеке.

Что-то в нем отзывалось во мне так глубоко, что я не могла противостоять этому зову.

— Просто больше не лижи меня. Ладно? — все, что я смогла выдавить.

Как же жалко.

ГЛАВА 34

Лаки

Значит, я был шафером, а Хоуп — подружкой невесты?

Я ухмыльнулся ей, зная, что она думает ровно о том же.

Это будет очень интересно.

— Конечно, я буду твоей подружкой невесты, — вскочив с дивана, Хоуп бросилась к Тиган и крепко обняла её. — Я всё ещё злюсь, что ты кинула меня в первый раз. Так что это

— Ты знаешь, как мне жаль, — парировала Тиган, тоже сжимая её в объятиях. — Но в моё оправдание, я была так пьяна в ту ночь, что могла бы выйти замуж за Элвиса.

— Ну, это просто охренительно успокаивает, — пробормотал Ноа, покачав головой.

— Так, когда это всё случится? — с волнением спросила Хоуп, начав делать какой-то странный танец. Я не возражал. Когда она двигалась вот так, её зад выглядел просто потрясающе, и я наслаждался этим представлением.

Чёрт возьми, как вообще Джордан Портер смог уйти от этой женщины? У неё лицо, требующее постоянного внимания, тело, ради которого можно умереть, и характер, словно ходячая чёртова мечта.

— В начале августа, — просияла Тиган. — Я так рада, Хоуп! Это наш второй шанс. — Она вдруг замолчала, и я увидел, как на её лице пробежала волна эмоций. Голос её дрогнул, когда она заговорила снова: — После того года, что у нас был, я хочу встать перед нашей семьёй и друзьями и показать всему миру, что мы справились. Что то, что произошло со мной и Ноа, не сломало нас.

— Потому что мы навсегда, Торн, — вставил Ноа.

— Да, — согласилась она, улыбаясь мужу. — Как перманентный маркер, да?

— Как титан, — поправил он её, подходя ближе и целуя её в макушку. — Ну, что скажешь, брат? — спросил он, теперь уже обращаясь ко мне. — Будешь моим шафером?

Да он серьёзно спрашивает?

— Всегда, брат, — повторил я за Хоуп, вставая с дивана и заключая Ноа в объятия. — Чёртова всегда.

— Ценю это, — пробормотал Ноа, хлопнув меня по спине, а затем отступил назад. — Даже не знаю, что бы я делал, если бы ты отказался.

Я ухмыльнулся: — Да брось, у тебя есть трое племянников, которые с радостью заняли бы моё место.

— Верно, — кивнул Ноа. — Но я хочу, чтобы именно ты стоял рядом со мной в этот день.

— Ох, Хоуп, — с притворной нежностью протянула Тиган. — Может, им двоим стоит пожениться вместо нас?

Хоуп запрокинула голову и рассмеялась: — Они явно любят друг друга достаточно сильно.

— А кто сказал, что мы не женаты? — парировал я. — Может, он был моей женой в тюрьме.

У Хоуп отвисла челюсть от ужаса.

— Очень смешно, мудак, — проворчал Ноа. — Он, очевидно, прикалывается, Хоуп.

— Ноа — твоя жена в тюрьме? — фыркнула Тиган. — Скорее уж наоборот, красавчик.

— Со мной ему было бы проще, — добавил я с притворной нежностью, совершенно издеваясь, но мне слишком нравилась реакция Хоуп, чтобы остановиться. — Я милашка.

— Ну конечно, — пропела Тиган, похлопав меня по плечу. — А теперь иди и поставь чайник. Нам нужно обсудить цветовую гамму!

Ноа побледнел: — Цветовая гамма?

Тиган кивнула: — И ещё цветочные композиции, возможные места проведения, свадебные наряды... — Она внезапно остановилась и повернулась к Хоуп: — Нам нужно найти для тебя красное платье. Ты выглядишь чертовски горячо в красном, детка.

— Отличный выбор, — согласилась Хоуп, с энтузиазмом погружаясь в обсуждение свадьбы. — И тебе нужны розы в букете.

— И живая музыка, — подхватила Тиган с улыбкой. — Я хочу всё сделать на открытом воздухе.

— Типа беседки или что-то такое? — уточнила Хоуп, её глаза сверкали от восторга.

— Именно! Ты — моя чёртова родственная душа. — Тиган захлопала в ладоши, как безумная. — Нам нужно устроить девичник, чтобы отметить!

— О, боже мой, да!

— Сегодня вечером?

— Да!

— Выпивка?

— И ужин.

— И танцы!

— Господи, — пробормотал Ноа, наблюдая, как девушки болтают со скоростью света. — Такое чувство, будто они не виделись месяцами.

Мне нравилось это. Нравилось знать, что у Хоуп есть подруга, с которой она может быть собой.

Мне нравилось знать, что она не одинока.

Я чувствовал, что большую часть времени она именно так себя и ощущает. Это облегчало боль в груди, когда я видел её с Тиган.

— Лаки, можно тебя на пару слов? — спросил Ноа, вырывая меня из мыслей. — Сейчас? — добавил он, выходя из комнаты. Я бросил последний взгляд на девчонок и последовал за ним наружу.

— Что ты делаешь, брат? — спросил он, когда я вышел на крыльцо и закрыл за собой дверь.

— Сейчас? — протянул я. — Стою здесь, разговариваю с тобой и планирую выкурить сигарету.

— Не неси этот бред, — проворчал Ноа, внимательно наблюдая за мной, пока я закуривал и делал глубокую затяжку.

— Тогда отойди, — парировал я, выпуская дым. — И не придётся его вдыхать.

— Либо ты чёртов самоуверенный ублюдок, которому плевать, что о нём думают, — рассуждал Ноа, не поддаваясь на провокацию, — либо ты слепой и не видишь, как ты чертовски прозрачен, когда находишься рядом с ней. — В его голосе слышалось неодобрение — оно буквально сочилось из него — и почти мгновенно у меня внутри всё сжалось. — Ты не мог бы хотеть её сильнее, даже если бы попытался, Лаки. Это очевидно для всего мира, брат.

— Мы друзья, — выдавил я.

— Друзья, — с усмешкой передразнил Ноа. — Но ты хочешь большего?

Я кивнул и снова затянулся. Я не был лжецом, и, кроме того, мне было нечего скрывать. Пусть весь мир знает, что я чувствую, мне плевать, лишь бы знала Хоуп.

Хоуп думала, что я просто шучу.

Она сделала такой вывод, когда утром увидела, как моя сестра выходит из дома Ноа.

Хейден позвонила мне, обдолбанная в хлам, и я привёз её туда переночевать, строго настояв на том, чтобы она убралась первым делом с утра. Если честно, я не знал, что с ней делать.

Родная кровь или нет, я почти не знал свою сестру. Чёрт, я узнал о её существовании всего год назад.

Она была плодом одного из многочисленных романов моего отца, и если честно, я подозревал, что таких, как Хейден, по всему штату штук шесть.

В девятнадцать лет Хейден была ещё ребёнком. Но она уже успела загнать себя в полную жопу с кокаином, текущим из её носа.

— Ты просто мазохист, — заявил Ноа, возвращая меня к реальности.

Я приподнял бровь: — Это говорит человек,

— Думаю, ключевое слово здесь — «замужем», — ответил Ноа, не впечатленный моей саркастичностью. — Она замужем.

— Замужем, — фыркнул я. — И что за гребаная шутка этот брак.

Я знал, что она хочет меня.

Я, блять, это знал.

И, честно говоря, если бы это была любая другая женщина, которая ежедневно отвергала меня, я бы уже давно ушел. Но она не была просто женщиной.

Она была Хоуп.

Я прекрасно понимал, что у меня нет шансов против золотого мальчика. Черт, они были практически обручены с рождения. И да, часть меня осознавала, что следовало бы послушаться совета Ноа и выйти из этой гонки. Но я не собирался этого делать.

Что-то внутри меня заставляло оставаться.

Заставляло рискнуть всем ради той единственной женщины, которая никогда не будет моей.

— Ты играешь с огнем, гоняясь за этой девушкой, — пробормотал Ноа, буравя меня взглядом. — И знаешь, кто единственный обожжется? Ты.

— Почему бы тебе не остаться в своей полосе, а я останусь в своей, — огрызнулся я. Я не хотел ссориться с Ноа из-за этого, но, черт возьми, и уступать тоже не собирался. — Это не имеет к тебе никакого отношения.

— Как же, блять, не имеет, — рявкнул Ноа, теряя терпение. — Она моя, мать твою, племянница, Лаки! — Он раздраженно взъерошил волосы. — Серьезно, мужик. Тебе нужно найти себе другую девушку.

— Почему? — выпалил я, теряя контроль. — Потому что он «владеет» ею? Потому что он так охуительно хорошо с ней обращался в прошлом? — Я покачал головой и усмехнулся. — Чушь, Ноа. Он надел кольцо ей на палец и сбежал. — Сделав шаг вперед, я сердито провел рукой по волосам. Они не понимали. Никто, блять, не понимал. — Знаешь, что бы я сделал, если бы это был мой чертов перстень на ее пальце?

— Сейчас не о том, что бы ты сделал…

— Я бы остался! — взревел я, перебивая его. — Несмотря на дерьмо и весь этот гребаный ужас. Я бы, блять, остался.

— А Хейли? — прошипел он. — Если бы она была жива, ты бы даже не…

— Не смей, блять, туда лезть, — предупредил я, качая головой.

Хейли.

Все всегда сводилось к Хейли.

Разве я не имел права двигаться дальше?

Разве я должен был провести остаток своей жизни, трахая случайных женщин, и больше никогда ни к кому ничего не чувствовать?

Меня бесило это гребаное мнение, что я не имею права снова влюбиться.

Потому что я чувствовал.

Я влюблялся.

Черт, я сам не думал, что это возможно. Но это происходило со мной, и это было самым настоящим чувством, которое я когда-либо испытывал. Реальнее и сильнее всего, что я знал в свои восемнадцать.

— Ты должен об этом думать, — прорычал Ноа. — Хоуп — не просто мимолетное увлечение. Она постоянная. Если ты заберешь ее у него, она будет так раздираема чувством вины, что утонет в своей собственной тьме. Настолько глубоко, что уже не выберется. Это не черное и белое, брат. Это полный пиздец, и ты загнал себя в яму, из которой тебя никто не достанет.

— Знаешь, — протянул я, выдыхая облако дыма и стряхивая пепел с сигареты, — мне вполне комфортно в яме, которую я себе вырыл. Но спасибо за заботу — правда, лишнюю. — Я сделал еще одну затяжку и добавил: — Я доволен своими решениями, Ноа. И когда дело касается ее, у меня нет ни капли сожалений.

— Допустим, этот твой бредовый план сработает, — Ноа устало взмахнул руками. — Она не такая, как мы, Лаки. Думаешь, она справится со всей той грязью и ужасами, что идут в комплекте с одним из нас?

Я не ответил.

Не смог.

Здесь он меня поймал.

Хоуп была светлой, чистой — полной противоположностью всего, что было в моей жизни.

— А если ты облажаешься и снова окажешься за решеткой? — добавил он, вонзая нож еще глубже. — Что тогда будет с Хоуп? Я скажу тебе, что. Она останется без защиты, открытая мишень для каждого ублюдка, с которым ты когда-либо пересекался.

— Тоже могу сказать про тебя, брат, — огрызнулся я, маскируя свою леденящую душу мысль. — Что случится с Тиган и ребенком, если тебя снова посадят?

Мои слова заставили Ноа отшатнуться.

— Не смей, блять, говорить так, — его передернуло. — Господи!

— Тогда и ты так не говори про меня, — рыкнул я. — Потому что у меня нет намерения возвращаться туда. Но спасибо за доверие, — добавил я с мерзким презрением. — Классно знать, где в этом вопросе лежат твои «верность» и «поддержка», мудак.

— Моя верность всегда была с тобой, придурок, — прорычал Ноа. — Всегда. Но я вижу надвигающийся шторм, брат. Ты гонишься за ней, и это закончится катастрофой. И единственная жертва — это ты. Так что да, может показаться, что я против тебя, но это не так. Я пытаюсь тебя предупредить, Лаки. Я пытаюсь помочь тебе выбраться.

— Я люблю ее, — просто ответил я.

Эти три слова выбили его из колеи.

Впервые я озвучил свои чувства вслух, и меня это не удивило.

Я падал в эту женщину уже почти год.

Сказать это вслух, сказать это лучшему другу — только укрепило мои чувства.

Ноа долго молча смотрел на меня, прежде чем тяжело выдохнул.

— Я знаю, — сказал он, покачав головой в поражении. — Но она тебя уничтожит, брат.

— Может, я этого и хочу, — тихо ответил я.

Или, может, она уже это сделала.

ГЛАВА 35

Хоуп

Когда я ушла от Тиган, я сразу направилась к Джордану, чтобы принять душ и переодеться. Мы договорились встретиться вДарби, местном ресторане-баре, который нам всем нравился, в центре Боулдера, в половине седьмого.

Дом был пуст, когда я вошла, поэтому я поднялась в комнату, которую делила с мужем, и начала готовиться к вечеру с друзьями.

Я знала, что опаздываю, когда вышла из душа в 16:25 и надела свои любимые черные узкие джинсы и лимонный топ с баской, который купила на прошлой неделе. Ткань джинсов была невероятно удобной и подчеркивала мои изгибы.

Я была рада, что крой топа визуально уменьшал мою грудь до более нормального размера, при

К тому времени, как я была готова, было уже 17:15, и такси, которое я заказала ранее, ждало меня снаружи. Хотя я знала, что приглашать его бессмысленно, я все же быстро написала Джордану, сообщив, куда мы идем, и пригласив его присоединиться. Затем я сунула телефон в сумочку и поспешила к такси.

***

Джордан

— Мы идем! — это были первые слова Аннабель, когда она прочитала сообщение, которое Хоуп отправила на мой телефон. — Иди переоденься, — добавила она, возвращая мне телефон, прежде чем вернуться к смене грязного подгузника Райдера.

— Я устал, — признался я, опускаясь на край ее кровати рядом с ними. Наклонившись на бок, я пощекотал пухленькое личико Райдера, отвлекая его, чтобы его мама могла закончить дело без протестов.

— Па-па, — лепетал Райдер, улыбаясь мне. — Па-па-па-па.

— Привет, малыш, — ласково сказал я, улыбаясь его прекрасному личику. Я давно перестал пытаться научить его называть меня Джорданом. Я думал, что это придет со временем. — Хороший мальчик — сиди спокойно, пока мама тебя чистит.

— Па-па-па-па, — он радостно пускал пузыри. — Вверх. Па-па… вверх!

— Скоро, малыш, — я погладил его кудри и улыбнулся. — Но сначала дай маме почистить эту вонючую попку.

— Ты всегда устаешь, — отчитала меня Аннабель, передавая грязный подгузник.

Я отнес подгузник к мусорному ведру, а затем вернулся, чтобы возразить. — Мне некомфортно идти туда.

— И я понимаю, — согласилась она, пока чистила и переодевала сына. — Понимаю. Но мы все равно идем.

Если бы это был кто-то другой, пытающийся надавить на меня, я бы, наверное, взорвался. Но это была Аннабель. Я знал ее историю, видел своими глазами ужасы, через которые она прошла, и это смиряло меня. Уважение, которое я испытывал к этой женщине, было безмерным. Я также глубоко уважал ее мнения и советы. Может, я не всегда соглашался, но это уже другая история.

— У нас нет няни, — указал я, цепляясь за соломинку.

— Я позвоню Салли, — предложила Аннабель, бросая на меня взгляд, который говорил, — Мы идем, хватит тянуть время.

— Нет, — я покачал головой. — Ни за что. Ты знаешь, что произошло в прошлый раз, когда мы ее наняли. Как только мы вышли за дверь, она привела своего парня. — Я поморщился при воспоминании. — Я не хочу, чтобы вокруг него были незнакомцы.

— Ладно, — парировала она с решительным взглядом. — Тогда мы возьмем его с собой.

— В бар? — я уставился на нее. — Ему тринадцать месяцев. Он не пойдет в бар.

— Это ресторан.

— Для него уже слишком поздно.

— Мы идем.

— Но…

— Мы идем, — перебила она, и в ее тоне звучала окончательность.

— Итак, теперь, когда мы определились с планами на вечер, — она встала и выдохнула, прежде чем передать мне ребенка и спросить: Есть идеи, что мне надеть?

Я покачал головой и засмеялся. — Ты невероятна.

— Эй, я редко выбираюсь вечером, — парировала она, улыбаясь. — И кто знает, может, сегодня я встречу мужчину своей мечты. Она драматично вздохнула, прежде чем добавить: — Надеюсь, ему нравится покупать оптом.

Я поднял бровь. — Покупать оптом?

— Ага, — ответила она с подмигиванием. — Ты же знаешь, если он покупает меня, то получает двух мужчин бесплатно.

— Он не сможет тебя себе позволить, — парировал я, смеясь. — Ты слишком чертовски дорогая.

— Я просто бесценна, — бросила она воздушно, прежде чем подойти к шкафу и распахнуть дверь. — Итак, красное платье или черное?

— Серьезно? — простонал я, плюхнувшись на кровать с Райдером. — Мы действительно будем проходить через это каждый раз, когда собираемся куда-то?

— Да, — сладко ответила она. — Считай это обратной стороной дружбы с женщиной.

— Мама сумасшедшая, Райдер, — пробормотал я себе под нос.

— Что?

— Красное, — сказал я со вздохом и ждал, когда она выберет противоположное тому, что я сказал, — как всегда.

— Серьезно? — нахмурилась она. — Тебе не кажется, что черное выглядит, ну, лучше на мне? — Она примерила платье перед собой и вздохнула. — В красном видно мой животик после родов.

— Видишь, — ласково сказал я, возобновляя щекотку Райдера. — Я же говорил, мама сумасшедшая. Она думает, что у нее есть животик после родов.

— У меня есть животик.

— Нет, нету.

— Да, есть.

— Нет… правда нет.

— Джорд, не ври мне…

Господи.

— Ладно, надень черное платье.

— Значит, ты согласен? Красное действительно подчеркивает мой животик.

— Что? — я уставился на нее. — Как ты только что развернула весь этот разговор против меня?

Она смотрела на меня долгий момент, прежде чем покачать головой и сказать: — К черту. Надену красное.

Господи Иисусе.

ГЛАВА 36

Хоуп

Тиган была той подругой, которая есть у каждого; знаете, та, которой нужно сказать «веди себя хорошо», прежде чем знакомить с новыми людьми? Она была непредсказуема, как погода, и временами могла быть откровенно грубой.

Но при этом у нее было сердце, храброе, как у льва, и редкая преданность, которой не было равных. Я обожала ее до смерти и знала, что она отвечает мне тем же. Именно поэтому я искренне боялась за Аннабель в этот момент.

Тиган в обычный день была уже достаточно страшной.

Беременная и гормональная Тиган была силой, с которой приходилось считаться.

— Ладно, ей нужно просто отвалить, — объявила Тиган, озвучивая мои внутренние мысли, пока мы сидели за барной стойкой и наблюдали, как Аннабель входит в ресторан, а за ней следует мой муж, держа на руках Райдера.

— Будь добра, — пробормотала я. — Он никогда не выходит. — Когда он не ответил на мое сообщение раньше, я подумала, что он просто игнорирует меня. Но теперь он здесь? Он действительно появился? Я

— И зачем он должен был приводить ее? — парировала Тиган, сузив взгляд на них. — К черту это, Хоуп.

Тиган, конечно, была права и озвучивала именно то, о чем я думала.

Боже, зачем Аннабель нужно было приходить?

Это должен был быть праздничный ужин в честь Ноа и Тиган.

Ей здесь не было места.

Она не знала моих друзей.

Зачем ей поздравлять Ноа и Тиган с их второй свадьбой?

Ее не было на их первой, черт возьми, свадьбе!

Она ничего не знала о них или о тех ужасных испытаниях, через которые они прошли за последний год.

— Пожалуйста, будь добра, Тигс, — нервно добавила я, когда они приблизились. — С ними ребенок.

— Ей повезло, — фыркнула она, прежде чем отпить свой апельсиновый сок. — О чем она вообще думает, приводя ребенка в бар в такое время ночи?

— Ну, технически это тоже ресторан, — я махнула рукой вокруг, указывая на множество семей, наслаждающихся ужином. — И она не единственная, кто пришел с детьми.

— Ладно, —огрызнулась Тиган, выдвинув подбородок. — Ребенок может остаться. Но она может уйти!

— Подави свои агрессивные порывы — умоляла я, понизив голос. — И вымести их на Ноа сегодня вечером.

Лицо Тиган озарилось кошачьей улыбкой.

— О, я планирую.

— Фу.

— Привет, Хоуп, — звонко сказала Аннабель, подходя к нам. Она наклонилась ко мне и поцеловала меня в щеку. — Ты выглядишь прекрасно сегодня вечером.

— Аннабель…привет, — неуверенно ответила я, слезая с барного стула и заставляя себя улыбнуться, чтобы поприветствовать ее. — Это Тиган. Я повернулась к Тиган и бросила на нее свой самый выразительный взгляд, который говорил: «Не смей меня подвести.» — Тиган, это Аннабель Уокер.

— Поздравляю с вашими прекрасными новостями, — радостно сказала Аннабель, протягивая руку к Тиган. — Извините, что врываюсь в ваш вечер. Надеюсь, вы не против, что мы с Райдером присоединились.

Тем временем я затаила дыхание, ожидая, придется ли мне вытаскивать беременную женщину из бара.

Хантер вышел на улицу покурить, прежде чем мы сели за стол, и Ноа пошел с ним — без сомнения, чтобы курить за спиной жены, — но сейчас я надеялась, что они поторопятся и вернутся сюда.

Я точно не смогу справиться с Тиган в одиночку, если она решит выпустить когти.

— Ничего страшного, — наконец сказала Тиган, голос ее звучал чуть более напряженно, чем обычно. — Очень рада, что вы присоединились.

Я облегченно вздохнула.

Спасибо, Господи…

— Здесь отличный бар, — добавила Аннабель с энтузиазмом.

— По пятницам здесь играет живая музыка, — добавила я, чувствуя необходимость поддержать разговор. — Так что мы выбрали правильный вечер.

— Они хорошие?

— Группа? — Тиган кивнула. — Они великолепны. У них лучшие каверы.

— Правда? — щебетала Аннабель. — Ну, может, я найду симпатичного парня, чтобы потанцевать.

— Да, — сухо ответила я. — Может быть. — Затем я повернулась к Джордану, уделяя ему все свое внимание. — Я рада, что ты пришел, — прошептала я, чувствуя себя невероятно нервной. — Это много значит для меня.

— Да, я знаю, — хрипло ответил Джордан, глядя мне в глаза. — Ты выглядишь красиво сегодня вечером.

— О. — Я покраснела от комплимента. — Спасибо. — Я выглядела, как мешок картошки, по сравнению с Аннабель, которая была в крошечном красном платье и туфлях на каблуках, и Тиган, которая выглядела, как греческая богиня, в белом макси-платье, подчеркивающем ее беременный бюст. — Мне нужно было больше постараться, — пробормотала я. — Надеть платье…

— Ты прекрасна, — прошептал он, перекладывая Райдера на другую руку.

— Опи, — радостно лепетал Райдер. — Опи.

— Видишь? — усмехнулся Джордан. — У тебя уже есть поклонник.

— Опи, — кричал Райдер, извиваясь, как маленький червячок, и протягивая свои пухлые ручки ко мне.

— Как мой любимый малыш? — вырвав его из рук Джордана, я осыпала его поцелуями, от которых он визжал от восторга. — Мы ждем, пока освободится столик, — объяснила я, махнув рукой вокруг переполненного бара. — Здесь не принимают бронирования.

Не успели эти слова слететь с моих губ, как в дальнем углу бара освободился столик. Тиган, всегда грациозная, направилась к нему, опередив пожилую пару. Когда они бросили на нее неодобрительный взгляд, она указала на свой явно заметный беременный живот и высунула язык.

— Как я с ней дружу? — прошептала я в ужасе, наблюдая, как Тиган защищает столик от пары пенсионеров.

— Она совсем не изменилась, — усмехнулся Джордан, явно развлеченный видом Тиган, машущей нам.

Хватит махать, ты дрянь!

И хватит выглядеть так, будто ты гордишься собой…

— Нет, — согласилась я, покачав головой. — И никогда не изменится.

— Давайте, я возьму этого малыша, — сказала Аннабель, шагнув вперед и протянув руки к Райдеру. — Почему бы вам не пойти и не сесть с вашей подругой. Я найду высокий стульчик.

— Я сделаю это, — быстро предложил Джордан.

— Я справлюсь.

— Ты держишь ребенка, — парировал он. — Ты не сможешь нести еще и стульчик.

— Джордан? Я справлюсь, — отрезала Аннабель, поднимая Райдера на руки. — Иди и посиди с женой.

Может, это странно, но у меня было четкое ощущение, что она указывала Джордану, что делать.

Я не была уверена, радует ли меня то, что она пытается заставить его провести время со мной, или больно, потому что ему нужно было сказать, чтобы он это сделал.

В любом случае, я не стала ждать, чтобы это выяснить, и направилась к столику.

— О боже, — простонала я, опускаясь на стул рядом с Тиган за изысканно украшенным круглым столом. Черт возьми, стол был презентабельнее, чем я. Я уставилась на хрустящую белую скатерть и простонала. — Убейте меня сейчас.

— Я все еще могу надрать ей задницу за тебя, — предложила она, похлопывая меня по предплечью. — Я сделаю это, Хоуп. Просто скажи слово.

— Я знаю, — я смеялась и стонала одновременно, положив голову на ее плечо. — Вот почему я так тебя люблю.

Джордан, Аннабель и Райдер подошли к столу. Он поставил деревянный стульчик для ребенка и аккуратно усадил Райдера в него. Затем он сделал то, о чем я молилась, сел на стул рядом со мной.

Они поставили стульчик Райдера между собой, как заботливые родители, а я заставляла себя не плакать.

Я почувствовала, как Тиган сжала мою руку под столом, и этот маленький момент контакта удержал меня на месте, потому что вид моего мужа с его маленькой суррогатной семьей заставлял меня хотеть сбежать.

— О боже, — громко ахнула Аннабель, привлекая наше внимание. Она смотрела на двух мужчин, направляющихся к нашему столику. — Кто это?

Я посмотрела через зал туда, куда указывала Аннабель, и увидела Хантера и Ноа, которых окружили чрезмерно восторженные фанаты MFA. Я на мгновение задумалась о том, как прекрасен мой дядя. Быть атакованным и окруженным везде, куда бы он ни пошел, было нелегко, но он был невероятно грациозен. Он стоял и фотографировался со всеми, кто протягивал ему телефон. Я знала, что если бы была на его месте, я бы никогда не смогла справиться с постоянным вторжением в мою жизнь.

Но Ноа просто… справлялся. Он не жаловался и не устраивал истерик, когда его жизнь нарушалась ими. Он не жаловался на отсутствие приватности или на то, что пытался провести вечер с женой и друзьями. Этот человек был образцом смирения.

По другую сторону объектива был Хантер, который фотографировал, пока его тоже хватали и трогали фанаты. Это мне не нравилось. У них не было причин и права трогать его так.

—Это, — холодным тоном ответила Тиган, возвращая мое внимание к столу. —Моймуж.

— Я знаю, кто твой муж, — хихикнула Аннабель. — Все знают, кто такой Мессина. — Она прикусила нижнюю губу и бросила взгляд на мужчин, прежде чем сказать: — Я говорила о нем. Она незаметно указала на Хантера и вздохнула мечтательно. — Пожалуйста, скажите мне, что этот татуированный кусочек мужчины свободен?

— Татуированный кусочек мужчины? — усмехнулся Джордан. С легкой улыбкой он спросил ее: — Мне вообще стоит спрашивать?

Она бросила ему понимающий взгляд. — Я говорила тебе раньше.

Джордан посмотрел туда, где стоял Хантер, и покачал головой.

— Может, тебе стоит поднять планку, Энни. — Ухмыльнувшись, он добавил: — Может, сосредоточиться на ком-то, кто не провел половину жизни в оранжевом комбинезоне.

Мои волосы сразу же встали дыбом. Я открыла рот, чтобы защитить его, но Тиган опередила меня.

— И что, черт возьми, это должно значить? — огрызнулась она, глядя через стол. — Я хочу, чтобы ты знал, что Лаки — один из лучших мужчин, которых я знаю, — оранжевый комбинезон и все такое. — Она фыркнула, прежде чем добавить: — В отличие от некоторых мужчин здесь.

Джордан повернулся к Тиган.

— Это была шутка, — сухо ответил он. — Личная шутка.

— Он ничего не имел в виду, — вмешалась Аннабель. — Мой бывший в тюрьме. Вот почему он сказал про оранжевые комбинезоны.

— Будь я проклят, — присвистнул Ноа, появившись в самый подходящий момент. — Посмотрите, кто наконец появился. —

Он хлопнул Джордана по плечу, прежде чем сесть рядом с женой. — Рад тебя видеть, чувак.

Все тело Джордана напряглось от этого прикосновения.

Мое сердце разрывалось при этом зрелище.

Ноа был искренне дружелюбен, приветствуя его, как любого из моих братьев, но неожиданность его прикосновения причиняла моему мужу психологическую боль.

— Ты в порядке? — прошептала я, протягивая руку, чтобы прикрыть его.

— Ноа, — признал Джордан, заставляя себя улыбнуться, и резко отдернул руку от моего прикосновения. — Рад тебя видеть.

Униженная этим отказом, я быстро опустила руки на колени и сделала вид, что ничего не произошло, наблюдая, как Джордан и Ноа разговаривают.

Краем глаза я заметила, как Аннабель смотрит на меня с сочувствием.

Сочувствие в ее глазах быстро сменилось вожделением, когда Хантер занял последнее свободное место за столом, которое, как назло, оказалось рядом с ней. Он устроился на стуле и подмигнул мне, прежде чем кивнуть Джордану.

Наконец, он повернулся к Аннабель и улыбнулся.

— Привет, — дружелюбно поздоровался он.

— Привет, — ответила она, томным голосом. Повернувшись к нему, она протянула руку и сказала: — Я Аннабель Уокер.

— Я так и подумал, — ответил он с улыбкой, пожимая ее руку. — Приятно наконец увидеть лицо за именем.

— Извини, — мурлыкала она, ее рука задержалась в его. — Я не знаю твое имя?

— Лаки Казарации, — ответил он, медленно отводя руку.

— Лаки? — задумчиво произнесла она, наклоняясь ближе. — Это прозвище или что-то в этом роде?

— Что-то вроде того, — ответил он с улыбкой.

— Ну что ж, Лаки, — мурлыкнула она. — Похоже, мы единственные холостяки за этим столом. Совпадение, да?

— Ага, — ответил Хантер. Его взгляд на мгновение скользнул по мне, затем по Джордану, прежде чем вернуться к ней. — Мир, конечно, странный.

Аннабель хихикнула в ответ — реально, черт возьми, хихикнула, как школьница — и я нахмурилась.

Над чем, блин, она смеялась?

— Должна сказать, мне нравятся твои татуировки, — добавила она, беззастенчиво разглядывая его покрытые татуировками руки и шею. — У тебя их больше? — Она наклонилась ближе и прошептала, — В других местах?

Фу.

У нее совсем нет стыда.

Я никогда не осознавала, насколько я ревнива, пока не увидела, как Аннабель смотрит на Хантера, будто он кусок мяса. Внезапно, после двадцати шести лет спокойной жизни, мои кошачьи когти вылезли наружу, и я была готова разодрать эту сучку.

Ей было мало отобрать у меня Джордана, теперь она хотела забрать и Хантера.

Я не могла этого вынести.

Он улыбнулся ей, и мне захотелось закричать.

Я знала, что он просто был своим обычным дружелюбным «Я», но мне хотелось утащить его от нее, запереть где-нибудь в безопасном месте и сохранить все его улыбки только для меня.

Я почувствовала, как каблук вонзился в мою ногу, и вздрогнула от неожиданности.

— Что? — прошипела я, потирая ушибленную ногу другой.

— Ты пялишься на них, — прошептала Тиган мне на ухо так, чтобы только я слышала. — И делаешь это слишком очевидно.

Я покраснела до корней волос и уставилась на нее. — Правда?

— Да, — кивнула она, продолжая шептать. — Ты выглядишь так, будто хочешь перепрыгнуть через стол и задушить ее.

Именно в этот момент Ноа, который то и дело поглядывал на Райдера с тех пор, как мы сели за стол, повернулся к Аннабель и сказал: — Симпатичный малыш.

Аннабель сияла от удовольствия. — Спасибо.

— Не за что, — он продолжал смотреть на ребенка еще минуту, прежде чем повернуться к Джордану и спросить: — Он твой?

Этот комментарий чуть не заставил меня подавиться глотком вина, который я как раз собиралась проглотить.

— Нет, — резко ответил Джордан. — Он не мой.

Не обращая внимания на резкий тон Джордана, Ноа еще раз внимательно посмотрел на ребенка, прежде чем вернуть внимание к моему мужу. — Ты уверен, что он не твой? Малыш чертовски похож на тебя.

— Абсолютно уверен, — холодно парировал Джордан.

— Па-па! — закричал Райдер, заставив Ноа поднять бровь, а Хантера хихикнуть.

В этот момент подошел официант, чтобы принять наш заказ, и я была уверена, что никогда в жизни не была так рада видеть человека с блокнотом и ручкой.

Неловко…

К счастью, все за столом пропустили закуски и заказали только основные блюда. Я была рада. Для меня эта ночь не могла закончиться быстрее.

Во время ужина я сходила к барной стойке не меньше семи раз, и каждый раз возвращалась все более шаткой походкой. Мне было плевать на неодобрительные взгляды Джордана, которые он бросал на меня каждый раз, когда я возвращалась с чрезмерно полным бокалом вина. Мне нужна была «голландская храбрость», чтобы пережить этот чертов ужин.

Я ела молча, чувствуя себя слишком измотанной, чтобы поддерживать натянутую беседу. Я не была грубой, отвечала на редкие вопросы, которые мне задавали. Было безопаснее держать голову опущенной и сосредоточиться на своем стейке.

ГЛАВА 37

Лаки

Я попал прямо на, пожалуй, самую неловкую чертову вечеринку в истории человечества. Рядом со мной была женщина, в которую я был влюблен, ее муж, его поддельная невеста, ребенок, который чертовски похож на него, мой бывший сокамерник и его беременная жена. Кто-то должен был срочно позвонить доктору Филу, потому что у меня было ощущение, что он нам понадобится.

Честно говоря, когда я вернулся после перекура и увидел их всех за столом, я даже на секунду задумался, не камера ли это, и не розыгрыш ли всё это.

А блондинка, которую посадили рядом со мной, сводила меня с ума своими взглядами. Я начал думать, что у нее, возможно, проблемы с глазами, потому что иначе она бы не осмелилась смотреть на меня так, как будто это было нормально.

У меня нет проблем с матерями-одиночками, и я мог оценить, насколько она сексуальна, но я не был заинтересован.

Ни в ком.

К сожалению для меня, мой член и мое сердце, казалось, были связаны одной веревкой, и единственная, в кого я хотел его вложить, была женщина, сидящая напротив меня с кольцом на безымянном пальце.

Чертова жизнь.

Зачем я вообще согласился прийти? Это полный бред. Стоять и смотреть, как она себя унижает. Я хотел подойти и забрать ее у мужа, который вернулся на минуту раньше, чем нужно.

Хоуп выглядела несчастной за ужином, сидя между Тиган и Джорданом. Он с ней не разговаривал.

На самом деле, он вообще не смотрел в ее сторону все это чертово время. Он не мог сделать более очевидным, что не хотел быть здесь, с нами, а она выглядела униженной.

Я хотел протянуть руку через стол и взять ее за руку. Сказать ей, что это не ее вина, и ей нечего стыдиться. Я хотел сказать ему, чтобы он вытащил голову из задницы и побыстрее.

Он сосредоточил свое внимание на блондинке и ребенке, и вздрагивал каждый раз, когда Хоуп касалась его руки или прижималась к нему.

Я бы с радостью поменялся с ним местами.

Она продолжала пытаться привлечь его внимание, а он продолжал ее игнорировать.

Для Хоуп не имело значения, что у нее было все мое внимание без каких-либо усилий.

Я был поглощен этой женщиной. Каждой ее улыбкой, каждым взглядом. Я не мог оторвать от нее глаз.

Я ловил каждое ее слово, даже когда она говорила о вещах, в которых я ничего не понимал. Звук ее голоса был как теплое одеяло вокруг меня.

Черт возьми, мне потребовались все силы, чтобы оставаться на месте и не перегнуться через стол, чтобы вправить ему мозги. Я хотел сказать ей, чтобы она перестала умолять. Он не старался, так зачем ей?

Потому что она любит его, — прошипел голос в моей голове.

Не в силах больше смотреть, как ее игнорируют и недооценивают, я наклонился вперед и коснулся ее руки, чтобы привлечь ее внимание.

— Как продвигается книга?

— Она потрясающая, Лаки, — ответила она, слегка заплетающимся языком. Я не был удивлен. Она провела больше времени за барной стойкой, топя свои печали, чем за столом. И, как обычно, он этого даже не заметил. — Я почти закончила.

Я не был уверен, беспокоит ли меня то, что она называет меня Хантером только когда мы наедине или с друзьями, или мне нравится, что это что-то личное между нами.

В любом случае, сегодня вечером я снова был Лаки.

— Я знал, что у тебя получится, ХК, — ответил я, чувствуя, как гордость наполняет мое тело.

— Да? — Она засмеялась и наклонилась вперед, уронив лицо в ладонь. — Мне кажется, я должна отдать тебе процентов пятьдесят от... от... — Она нахмурилась и покрутила пальцем в воздухе, и в этот момент она напомнила мне голубоглазую версию Покахонтас с ее выпрямленными каштановыми кудрями.

— Состояния? — предложил я, улыбаясь тому, насколько чертовски милой она была, когда была пьяна.

— Да! — Она кивнула и засмеялась. — Вот это слово.

— Мне не нужны твои деньги, ХК, — парировал я, улыбаясь.

— Да? — Она хихикнула. — Тогда как еще я должна отблагодарить тебя за помощь?

Я поднял бровь. — Отблагодарить?

— Да. — Она кивнула, глаза широко раскрыты. — Оплатить тебе.

— Так ты женат? — голос прервал нас, заставив Хоуп опустить взгляд на тарелку.

— Нет. — Я повернулся к блондинке, чье имя я даже не запомнил, и подавил раздражение, которое чувствовал. — Я не женат.

— Правда?

— Правда, — сухо ответил я.

— Девушка есть?

— Нет.

— Сколько тебе лет?

— Тридцать.

— Вау, — ответила она,

Громкий фырк вырвался у Хоуп, и я повернулся, чтобы улыбнуться ей. — Что, смешно?

— Прости, — хихикнула Хоуп, покачиваясь на стуле и размахивая бокалом вина. — Я просто смеюсь над мысленным образом тебя, которого тащат к алтарю. — Она сделала еще один глоток вина, прежде чем перевести взгляд на блондинку. — Лаки не религиозен.

— Ты не думаешь, что тебе хватит? — услышал я голос Джордана, который наконец обратил внимание на Хоуп.

Она посмотрела на него с виноватым выражением. — Я хочу пить.

— Ты пьяна, — поправил он, глядя на нее. — Тебе нужно остановиться.

Я смотрел, как он забирает бокал из рук Хоуп, и не осознавал, что уже двигаюсь, пока локоть Ноа не врезался мне в бок. — Не лезь, Лаки, — сказал он тихим, предупреждающим тоном. — Если ты любишь ее так сильно, как говоришь, то сядь и дай ей разобраться с этим самой.

Я смотрел на него долгие чертовы секунды, пытаясь найти в себе силы, чтобы уйти отсюда к чертовой матери. Ноа был прав. Конечно, он был прав. Но это не делало ситуацию легче.

— О, смотрите, группа начинает, — вмешалась тогда Тиган, чувствуя напряжение за столом. Она указала на квартет, который настраивал звук в дальнем углу комнаты. — Я обожаю этих ребят.

Я пытался сосредоточиться на группе, когда они начали играть, честно, черт возьми, но это было невозможно, когда Хоуп сидела менее чем в трех футах от меня, выглядев так, будто вот-вот расплачется. Каждый инстинкт внутри меня требовал, чтобы я забрал ее от него — спас ее от этого полного бреда. Но то, чего я хотел, не имело значения. Я не мог разрушить это для нее. Я не хотел ставить под угрозу ее будущее, какой бы путь она ни выбрала.

Потому что причинять боль этой женщине было последним, чего я хотел.

О, Господи, мне нужно было убраться отсюда.

Мне нужно было перестать смотреть на нее.

Мне нужен был чертов напиток.

ГЛАВА 38

Хоуп

Джордан забрал у меня мой напиток и отчитал меня, как будто я была чертовым ребенком.

— Я в порядке, — прорычала я, снова потянувшись за своим бокалом, пока музыка группы гремела вокруг нас. — Я в порядке!

Джордан пристально посмотрел на меня, затем покачал головой и с раздражением вздохнул. — Как скажешь, Хоуп.

Смущенная, я отвернулась и сосредоточилась на Хантере. В туманном замешательстве я наблюдала, как Ноа что-то шепчет Хантеру на ухо, его слова терялись в звуках гитар, барабанов и прочей шумихи.

Прошло несколько минут, прежде чем Хантер встал из-за стола и направился к бару.

Я старалась не показывать, что слежу за ним, но алкоголь в моих венах делал это трудным. В конце концов, он был единственным, кто, казалось, вообще замечал меня весь вечер.

Уверенность, которая исходила от этого мужчины, была невероятно притягательной. У него была сексуальная харизма в избытке, и каждая женщина в зале, казалось, обращала на него внимание.

Женщины открыто пялились на него, пока он, облокотившись на бар, держал в руке бутылку пива и разговаривал с барменом. Он выглядел таким расслабленным, таким довольным собой, что у меня сердце сжималось.

Мой желудок сжался, когда я увидела, как высокая блондинка подошла к нему и положила руку на его плечо. Я наблюдала, как он повернулся к ней, уделяя ей все свое внимание.

Я видела, как она наклонилась ближе, и мое дыхание замерло.

Он собирался поцеловать ее?

Станцевать с ней?

Купить ей напиток?

Увести ее домой?

О боже…

Мне хотелось подойти и оттащить ее от него, сказать ей, чтобы она не трогала то, что ей не принадлежит, но как я могла?

Он тоже не был моим.

Я не владела им.

С трудом оторвав взгляд, я перевела внимание на Джордана, только чтобы почувствовать, как мое сердце упало, когда я заметила, что он снова погружен в разговор с Аннабель.

Я посмотрела на Тиган в поисках поддержки, но ее внимание было приковано к Ноа, который что-то шептал ей на ухо, лаская ее шею.

Пьяная и подавленная, я схватила свой бокал с вином и выпила его залпом, не обращая внимания на то, как горький вкус алкоголя вызвал протест в моем желудке. Мое сердце болело, так что желудку тоже досталось.

Когда Хантер вернулся к столу через несколько минут с несколькими стопками в руках, я с облегчением опустилась на стул. Он был один.

— Праздничные шоты, — объявил он своим обычным беззаботным тоном, расставляя стеклянные стопки с коричневой жидкостью на столе. — Давайте выпьем.

Аннабель, Ноа и я потянулись за стопками и подняли их, но Джордан даже не пошевелился.

Раньше в этот вечер меня беспокоило, что мы все пили в присутствии выздоравливающего алкоголика, но сейчас?

Я была слишком пьяна, чтобы заботиться об этом.

— Что это за хрень? — спросил Ноа, хмурясь на содержимое своего стакана.

— Думал, ты-то уж точно узнаешь сливочный ликер, когда увидишь его, — парировал Хантер. Он взял единственную стопку с оранжевым содержимым и передал ее Тиган. — Безалкогольный для тебя, — сказал он ей с подмигиванием, прежде чем взять стакан для себя. — За долгую дружбу, безграничную любовь и честь быть твоим шафером.

Ноа и Хантер чокнулись своими стаканами и сказали: — За здоровье! — прежде чем опрокинуть свои шоты. Я чокнулась с Тиган и ее апельсиновым соком, а затем быстро проглотила свой шот, слегка подавившись от горького вкуса.

Группа начала играть свою версию песниWalk the Moon — Shut Up and Dance, и Тиган визжала от восторга.

Вскочив на ноги, она указала на Хантера. — Давай, Лаки. Покажи, на что ты способен! — Смеясь, она поманила его пальцем, танцуя назад от нашего стола к танцполу.

Ухмыляясь, Хантер взял еще один шот и выпил его, прежде чем поставить стакан на стол. — Ну, держись, Блонди. — Отодвинув стул, он направился к Тиган, все время делая смешные движения руками и бедрами.

Они танцевали по залу так оживленно, смеясь и разыгрывая каждую строчку песни, звучавшей из динамиков.

Они были чертовски забавны.

Это было зрелище, которое стоило увидеть.

Тиган была настоящей искрой — всегда такой была

Он был таким веселым, диким и беззаботным. И он танцевал по бару, словно ему было все равно на мир. Я знала, что это не так, но он скрывал это так хорошо.

Ему было плевать, что о нем думают другие, и я восхищалась этой его уверенностью. Он жил на своих условиях и не дрогнул, когда люди нападали на него. Он напоминал мне того парня из школы, вокруг которого все хотели быть.

Девушки хотели быть с ним, а парни хотели быть им.

Любопытство горело во мне; желание узнать этого мужчину на уровне, которого никто никогда не достигал, пылало внутри.

Его взгляд на жизнь был заразителен.

Все ужасные вещи, которые он видел и делал, и Хантер Казарацци все еще стоял с поднятым средним пальцем, говоря всем: «Пошли вы все»

— Это тебя не беспокоит? — услышала я вопрос Джордана Ноа, и сразу же моя защитная реакция сработала.

Ноа покачал головой и засмеялся. — Наверное, должно, но нет. — Казалось, ему нравилось наблюдать, как Тиган танцует с Хантером. Это было похоже на танцевальный баттл двух лучших друзей. — Они как брат и сестра.

— Джорд? — позвала Аннабель, сразу привлекая внимание моего мужа. — Я собираюсь уйти. — Она указала на Райдера, который начинал капризничать, и встала. — Здесь слишком шумно для него.

— Я пойду с тобой, — автоматически ответил Джордан, вставая со стула и хватая сумку для пеленок с пола.

— Не уходи сейчас, — услышала я свой голос, и он звучал как мольба. Я подняла руку и положила ее на его предплечье. — Это первый раз за долгое время, когда мы все вместе. Неужели ты не можешь остаться и насладиться вечером?

— У меня есть обязанности, Хоуп, — прошептал он.

— Они не твоя ответственность, — прошипела я, алкоголь в животе давал мне смелость наконец высказать свои мысли.

— Хоуп…

— Я серьезно, — настаивала я, не заботясь о том, слышит ли меня Аннабель. — Тебе не нужно все время проводить за работой и общением с ней, понимаешь?

— Она моя подруга.

— А я твоя жена.

— Я это знаю.

— Тогда веди себя соответственно.

— Я не могу быть здесь, Хоуп. — Джордан ущипнул переносицу и выдохнул дрожащий вздох. — Находиться в такой обстановке? Рядом с алкоголем? — Он беспомощно пожал плечами. — Мне слишком тяжело. Мне нужно идти домой. Я не могу позволить себе ошибиться.

— Хорошо, — прошептала я, чувствуя огромную волну вины. Я потянулась под столом за своей сумочкой и собралась встать. — Я пойду с тобой.

— Нет. Останься и наслаждайся.

— Я хочу наслаждаться с тобой.

— Сейчас я не могу этого сделать, понятно? — Он наклонился и поцеловал меня в губы. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Но я не останусь здесь.

Затем он повернулся и ушел от меня.

Я опустилась на стул, наблюдая, как они уходят, заставляя себя держаться, когда все внутри меня разваливалось. Моргая, чтобы сдержать слезы, я оглядела бар с чувством поражения. Я чувствовала себя совершенно беспомощной. Моя жизнь выходила из-под контроля, и я чувствовала себя бессильной что-либо изменить.

Только когда я почувствовала, как сильная рука обняла мои плечи, из моих губ вырвался всхлип боли. — Что мне с тобой делать, а? — проворчал Ноа, прижимая меня к себе.

Повернувшись к своему дяде, я уткнулась лицом в его огромную грудь и заплакала. Мы остались вдвоем за столом, и я была рада этому. По крайней мере, он был единственным, кто видел мой личный крах. — Он больше не любит меня, Ноа, — выдохнула я, заливая его чистую белую рубашку слезами с макияжем. — И это так чертовски больно.

— Я не думаю, что это так, Хоуп, — успокоил он, поглаживая мою руку. — Я думаю, он действительно любит тебя, но он слишком запутался в своей голове, чтобы показать это.

— Ты видел, что только что произошло, — возразила я, всхлипывая. — Я умоляла его остаться, а он просто ушел — с ней!

— Это не значит, что ему все равно.

— Но это так ощущается.

— Слушай, — сказал Ноа, вздыхая. — Я проходил через что-то похожее на то, что происходит с тобой сейчас.

— С Тиган? — прошептала я.

— Да. — Он кивнул. — Семь лет — это долгий срок для разлуки. Время меняет вещи, Хоуп, и люди отдаляются друг от друга.

— Включая вас?

— Конечно, — согласился он. — Мы были другими людьми, когда нашли путь друг к другу. Было чертовски сложно найти общую почву, чтобы стоять на ней вместе. — Он покачал головой, явно вспоминая прошлое. — Мы были так чертовски обижены друг на друга тогда, оба винили друг друга в вещах, которые уже не имели значения. Оба боялись доверять друг другу.

— Но вы нашли это. — Это был не вопрос, а констатация факта. — Вы нашли путь друг к другу.

— Я люблю ее, — просто ответил он. — Я умру за эту женщину. Нет ничего, чего я бы не сделал для нее — чтобы сохранить ее. Черт, если бы я не смог найти общую почву, я бы создал ее сам и притащил бы ее туда.

— Но в этом разница, Ноа, — прошептала я, поднимая голову с его груди. — Эта безумная страсть, которая есть у вас? Это чувство «я хочу сорвать с тебя одежду и потеряться в тебе», которое ты испытываешь, когда рядом с ней? Эта любовь до гроба? У Джордана и меня этого нет. — С трудом выдыхая, я заставила себя признать: — У нас никогда этого не было.

— Что ты хочешь сказать, Хоуп? — спросил он, хмурясь. — Ты хочешь уйти? — Он смотрел прямо в мои глаза и сказал: — Потому что это тоже нормально. Нет преступления в том, чтобы признать поражение.

— Я не знаю, что я хочу сказать, — выдавила я, глядя на него. — Я просто в полном беспорядке, наверное.

Ноа хмуро смотрел на меня, казалось, целую вечность; его темные глаза были прикованы к моему лицу, явно оценивая меня. — Да, ты в беспорядке, — наконец сказал он, улыбаясь. — Ты

Мои руки автоматически потянулись к лицу. — О черт, — я смеялась и плакала одновременно. — Мой макияж?

— Теперь на твоих щеках, — добавил он, усмехаясь. — Иди приведи себя в порядок и улыбнись. Пока Маленькая Ирландка не вернулась, не увидела, что ты плакала, и не пошла охотиться на твоего мужа.

— Боже, она бы так и сделала, — я рассмеялась. Я встала и направилась в туалет, но остановилась на полпути. — Ноа? — позвала я, поворачиваясь к нему. Мой дядя был человеком немногословным, но сегодня он дал мне много пищи для размышлений.

— Да?

— Спасибо за разговор.

Ноа улыбнулся мне с сочувствием и сказал: — Я всегда здесь, Хоуп.

ГЛАВА 39

Хоуп

Когда я наконец привела себя в порядок и смыла следы туши с щек, я выскользнула из туалета.

Голова еще слегка кружилась, когда я вернулась в бар, и я начала действительно жалеть о том проклятом вине. Я думала о том, как буду чувствовать себя утром, и стонала в предвкушении боли.

Похмелье от вина было самым ужасным.

Я вернулась к нашему столику, но нахмурилась, увидев полдюжины незнакомых лиц. Растерянно оглядев зал в поисках друзей, я заметила Ноа и Тиган на танцполе.

Вид их, отвратительно влюбленных, танцующих вместе, чуть не заставил вино в моем желудке вернуться обратно.

К счастью, я одержала победу в этой битве и смогла удержать его внутри.

Подавленная и не желая мешать влюбленным, я достала телефон из сумочки, вызвала такси и направилась к выходу.

Мне нужна была вода, и много. И бургер. И, возможно, картошка фри.

Да, жирная еда сейчас была отличной идеей!

Я размышляла о том, согласится ли водитель такси заехать по пути в закусочную, когда вышла на улицу и мой пьяный взгляд упал на Хантера.

Он был не один.

Блондинка, с которой я видела его за баром, стояла с ним под навесом. Они оба курили. Она оживленно говорила, а он слушал и смеялся над тем, что она говорила.

При виде этого во мне вспыхнула ярость. Я не знала, почему или откуда взялось это ужасное чувство, но внезапно мне захотелось подойти к ним обоим и устроить сцену.

Она бесстыдно флиртовала с ним, а я ревновала.

Нет, забудьте это, я была не просто ревнивой.

Я не хотела, чтобы какая-либо женщина смотрела на него, трогала его, пыталась увести его домой.

Мысль о том, что она прикоснется к нему, вызывала у меня физическое отвращение.

Не думая о последствиях своих пьяных действий, я направилась прямо к ним.

Глаза Хантера, затуманенные алкоголем, встретились с моими, и он тепло улыбнулся.

— Я думал, ты ушла, — сказал он, звуча искренне радостно.

Я потянулась, выхватила сигарету, свисавшую с его губ, и швырнула ее прочь.

— Ты собираешься трахнуть ее?

— Что? — услышала я шипение худенькой блондинки позади меня, но мне было плевать. Повернувшись к ней спиной, я уставилась на Хантера.

— Ну? — потребовала я, грудь тяжело вздымаясь. — Ты собираешься?

Брови Хантера взлетели вверх от удивления, но он ничего не ответил.

Вместо этого он просто смотрел на меня, челюсть слегка сжата.

— Ответь мне, черт возьми! — прошипела я, толкая его в грудь. — Ты собираешься?

— Ты устраиваешь сцену, ХК, — ответил Хантер, его голос был мягким, но глаза темными и опасными. — Иди домой.

— Я не могу, — вырвалось у меня, пока все мое тело дрожало. Я устраивала сцену. Я чувствовала, как на нас смотрят несколько пар глаз, но мне было плевать. Совсем. — Ты хочешь трахнуть ее?

Когда он не ответил, я потеряла контроль.

— Хантер, лучше скажи мне сейчас, черт возьми.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал, Хоуп? — потребовал он, с раздражением в голосе. — Как, черт возьми, ты хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос?

— Я хочу, чтобы ты сказал нет, — закричала я — да, закричала — и снова толкнула его. — Черт возьми, Хантер!

— Какая разница? — Его голос был усталым, лицо изможденным. — Мы не вместе, Хоуп.

Это не должно было иметь значения.

Боже, это не должно было иметь значения.

— Это имеет значение, — дрожащим голосом возразила я. — Это имеет значение для меня.

— Тебе нужно остановиться, — предупредил он, голубые глаза сузились. — Сейчас же.

— Не уходи с ней домой, — выпалила я, делая шаг ближе к нему. Хантер покачал головой, пытаясь отойти, но я не позволила. — Не делай этого, — умоляла я, сокращая расстояние между нами. — Не надо.

— Успокойся,дорогая, мы просто разговаривали, — фыркнула женщина позади меня. — Тебе действительно нужно взять себя в руки.

— А тебе действительно нужно отвалить, — прошипела я, поворачиваясь к ней. — Он не для тебя,дорогая!

Хантер запрокинул голову и издал сдавленный звук, похожий на смешок, но в нем была боль. — Господи, Хоуп.

— Он мой, — выпалила я, теряя последние остатки самообладания. Как безумная, я схватила его рубашку. — Мой, — прошипела я, глядя на блондинку. — Ты поняла?

Блондинка злобно посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Хантера. — Знаешь, тебе действительно стоит купить намордник для своей девушки, — бросила она, туша сигарету и уходя. — Собственническая сука.

Как только она исчезла, и угроза миновала, на меня обрушилась реальность того, что я только что сделала.

О Боже, что со мной происходило.

Я теряла рассудок.

Ошеломленная, я повернулась к Хантеру.

Вся кровь отхлынула от моего лица, когда я увидела его убийственное выражение. Его челюсть была сжата, он смотрел на меня, голубые глаза темные и прикованные к моим.

— Прости, — выдохнула я. — Я не знаю, что на меня нашло.

— Ты не можешь так поступать со мной, Хоуп, — сквозь зубы сказал он, жилка на шее пульсировала. Его голос был спокоен, но он выглядел так, будто был на грани взрыва. — Черт, — прошипел он. Покачав головой, он резко выдохнул. — Черт!

— Пожалуйста, не злись на меня, — умоляла я, слова слегка заплетались, делая неуверенный шаг к нему. — Не ненавидь меня.

— Я не злюсь на тебя. — Он тяжело выдохнул и посмотрел в небо. Я видела, как его грудь тяжело вздымалась, делая несколько резких вдохов. Наконец, он снова

— Ничего, — прошептала я.

— Ничего, — повторил он, в голосе звучало недоверие.

— Нет, не ничего! Я хочу… ты не можешь… я просто… — Я покачала головой, пытаясь привести свои безумные мысли в порядок. — Я не хотела, чтобы ты ушел с ней, — выдохнула я.

— Почему? — потребовал он.

— Я не знаю.

— Почему, Хоуп?

— Я сказала, я не знаю!

— Чушь, — прошипел он. — Почему, черт возьми, нет?

— Просто потому что.

— Потому что что? — потребовал он, голос дрожал. — Потому что ты не хочешь, чтобы я был счастлив? Потому что ты хочешь, чтобы я был один и чертовски несчастен? А? Что это, Хоуп?

— Потому что мысль о тебе с другой женщиной заставляет меня хотеть умереть! — закричала я.

— Ты издеваешься надо мной сейчас? — прошипел он, лицо покраснело. Резко приблизившись, он схватил меня за шею и притянул к себе. — Ты издеваешься надо мной, Хоуп?

— Нет, — выдохнула я, лоб прижался к его. — Мысль о тебе с другой женщиной сводит меня с ума.

— Тогда как, черт возьми, ты думаешь, я себя чувствую? — прошипел он. Отпустив мое лицо, он покачал головой, глаза все еще прикованы к моим. — Есть только одна женщина, которую я хочу, — закричал он, теряя контроль. — Одна! И на ее пальце чертово обручальное кольцо.

— Хантер, — всхлипнула я. — Не надо…

— Я твой, — прошипел он, грудь тяжело вздымалась. Он притянул меня ближе, так близко, что я почти чувствовала его дыхание на своем языке. — Но ты не хочешь меня.

— Потому что я не могу иметь тебя, — заплакала я. — Ты знаешь это.

— Но ты хочешь меня, — спокойно сказал он, его голубые глаза горели, прикованные к моим, оценивая мою реакцию.

— Нет, — выдохнула я, прежде чем дрожаще выдохнуть. — По крайней мере, я не должна.

— Так, потому что ты не можешь иметь меня, ты не хочешь, чтобы кто-то другой имел меня? — бросил он, глядя на меня, и, пьяная, я не могла не заметить боль в его глазах и то, как его голос дрогнул. — Это так?

— Нет. Да. Боже, может быть!

— Тогда что ты хочешь, чтобы я сделал, Хоуп? — выдохнул он, беспомощно пожимая плечами. — Чего ты хочешь от меня?

— Хантер…

Звук клаксона машины громко прозвучал, отвлекая меня. Повернувшись, я увидела черное такси, остановившееся у тротуара. — Хоуп Картер? — крикнул водитель из окна.

— Да, это я, — крикнула я, подняв руку, показывая, что мне нужно пять минут.

Водитель такси неодобрительно посмотрел на меня и постучал по часам.

— Иди, ХК, — устало сказал Хантер. Он в последний раз посмотрел на меня, покачал головой и повернулся к бару. — Иди домой к своему мужу, — бросил он через плечо.

Он уходил от меня, и я хотела закричать "стой". Я хотела умолять его не уходить, но у меня не было на это права.

Он не был моим, и я не принадлежала ему.

Я была замужней женщиной.

Мне нужно было позволить ему положить этому конец.

Мне нужно было позволить ему быть счастливым, и мне нужно было быть счастливой за него, что он смог это сделать.

Я просто не могла…

— Подожди, — позвала я его. — Не возвращайся туда.

— Почему? Ты составишь мне компанию, ХК? — бросил он, снова поворачиваясь ко мне. — Ты уделишь время от игры в счастливую жену, чтобы трахнуть меня?

Когда я не ответила, он направился ко мне. — Ты хочешь пойти со мной домой, ХК? — потребовал он. Взяв меня за руку, он подвел к такси. — Это действительно то, чего ты хочешь? — прошипел он. Распахнув дверь, он засунул меня на заднее сиденье, затем наклонился ко мне. — Потому что у меня нет проблем сесть в это такси и дать ему указания к моему дому.

Хантер пристально посмотрел на меня, затем покачал головой и сказал: — Я так и думал. — Он бросил водителю пачку денег и сказал: — Убедитесь, что она зайдет внутрь, прежде чем уедете.

С этими словами он стукнул по капоту такси и ушел.

ГЛАВА 40

Лаки

Я проснулся на рассвете от раздражающего звука звонка моего телефона, который пронзил мои уши, громко вибрируя где-то на полу моей спальни.

Лениво потянувшись, я засунул руку под подушку и натянул ее на лицо, с облегчением вздохнув, когда звонок наконец прекратился, только чтобы громко застонать, когда он снова начался через несколько секунд.

Черт возьми!

Сжав одеяло, я сбросил его с себя, спустил ноги с кровати и потянулся к джинсам. Не утруждая себя проверкой, кто звонит, я провел пальцем по экрану телефона и поднес его к уху.

— Надеюсь, у тебя есть веская причина, — прохрипел я, потирая глаза, пока слабый солнечный свет лился через окно, усиливая мою и без того пульсирующую головную боль. — Очень веская причина.

— Это я, — знакомый голос Хоуп прозвучал у меня в ухе.

Господи.

— Ты в порядке? — спросил я, голос хриплый и густой от сна, потирая рукой подбородок. Она была последним человеком, от кого я ожидал звонка сегодня утром. Я почти был уверен, что она сбежит после нашего дурацкого разговора прошлой ночью. Мой взгляд скользнул к будильнику на тумбочке, и я нахмурился. — Сейчас восемь тридцать, Хоуп.

— Я знаю, — прохрипела она, голос низкий и хриплый. — Я у входной двери. — После долгой паузы она добавила: — Мне правда нужно тебя видеть.

Мои ноги задвигались раньше, чем мозг успел сообразить. Как мазохист, я направился прямо вниз, чтобы впустить ее.

Когда я открыл входную дверь и увидел ее, стоящую на пороге с поднятыми в знак мира руками, я не смог сдержать улыбку, расползающейся по лицу.

— Ты только что выпала из кровати? — спросил я, указывая на ее размазанную тушь и растрепанные волосы.

— Я не могла спать, — призналась она, даже не пытаясь отрицать.

— Правда?

— Я сволочь, — выпалила она, переминаясь с ноги на ногу. — Но очень извиняющаяся.

— Немного сволочью

— Была, — вздохнула она, прикусывая нижнюю губу. — Но я надеюсь, что моя прежняя скромная и милая натура до вчерашнего кратковременного срыва, значит больше, и ты все еще хочешь быть со мной друзьями.

Я нахмурился, пытаясь осмыслить длинный вопрос, который она только что бросила мне.

— Думаешь, ты сможешь меня простить? — добавила она, виновато улыбаясь. — За то, что я была стервой и помешала тебе?

— Мне нечего прощать.

— Ты серьезно?

Я кивнул.

Внутри меня клокотал гнев. Она не помешала мне прошлой ночью. Она выразила себя. Она была честна с собой впервые за месяцы. Видимо, она снова вернулась к отрицанию.

— Да, ХК. Серьезно.

Она продолжала возвращаться ко мне.

В этом была суть.

Эта женщина, сколько бы она ни утверждала, что не хочет меня, и сколько бы ни пыталась оттолкнуть, продолжала возвращаться ко мне.

Она была первоклассной головоломкой, а я все больше запутывался в этой чертовой истерии, которая сопровождала желание такой женщины, как она.

Она никогда не узнает, как тяжела для меня была прошлая ночь. Ее стояние передо мной, вся такая собственническая и сумасшедшая, было чертовски запутанным. К черту запутанность, она чуть не вырвала мое сердце. Как она смотрела на меня прошлой ночью? Как умоляла голосом? Мне пришлось собрать всю волю, чтобы посадить ее в такси и отправить прочь, когда все, чего я хотел, это оставить ее.

— Думаешь… — Она сделала паузу, прежде чем добавить: — Мы можем сделать вид, что прошлой ночью ничего не было?

— Какую часть?

— Ту, где я перешла черту.

Я подавил вспышку раздражения и кивнул.

— Без проблем.

— Отлично. — Она глубоко вздохнула и улыбнулась. — Так, эм… — Ее взгляд скользнул по моему телу, прежде чем остановиться на моем лице. Ее щеки порозовели, когда она сказала: — Может, наденешь штаны и прогуляешься со мной?

Господи, эта женщина разрушала меня, а я продолжал подставляться под ее удары.

Если бы она встретила меня первым, я бы не оказался в такой ситуации.

Ее муж был сволочью, и он не заслуживал ее.

Я мог дать ей лучшее.

Я мог дать ей больше.

— Конечно, — сказал я, глядя ей в глаза, разбивая собственное сердце. — Я прогуляюсь с тобой, дорогая.

***

Хоуп

Мы шли бок о бок часами. На улице было невероятно тепло, роса лежала на траве под нами, пока мы бродили по лесистой местности вокруг впечатляющего участка Тиган и Ноа в пятнадцать акров. Хантер не пытался флиртовать или обнимать меня за плечи, пока мы шли, и я была благодарна. Я уже чувствовала, что эмоционально изменяю мужу. Я не хотела добавлять физический контакт к грузу на моих плечах.

Я облажалась прошлой ночью.

Колоссально.

Всю ночь я ворочалась, думая о том, как близко я была к тому, чтобы быть с ним. Его слова до сих пор преследовали меня, болезненная правда была суровой реальностью.

«…Тогда как, черт возьми, ты думаешь, я себя чувствую? Есть только одна женщина, которую я хочу. Одна! И на ее пальце чертово обручальное кольцо…»

Мне не следовало быть здесь.

Не после прошлой ночи.

Но прийти сюда было единственным, что имело смысл для моего растерянного мозга, а быть с ним — единственным, что казалось мне правильным.

Хантер Казарацци ворвался в мой мир и перевернул его с ног на голову. Он ударил меня, как таран, которого я никогда не ожидала.

Он, казалось, делал все лучше. Он приносил с собой эту ауру. Беззаботный, спокойный. Расслабленный. Это было трудно объяснить. Но он был таким.

С ним было просто быть рядом.

Как глоток свежего воздуха.

Это было ошеломляюще и подавляюще одновременно. Я боялась его. Не потому, что он был преступником. Не потому, что руки, которых я жаждала, отняли человеческую жизнь не один раз, а из-за того, как он заставлял меня чувствовать себя.

Правильно или нет, мне нужно было быть рядом с ним.

В конце концов, он был лучшей частью моего дня.

Когда мы были вместе, казалось, что мы находимся на другой волне, отличной от всех вокруг. Я так увлекалась и погружалась в него, что у меня не было времени переосмысливать и пугать себя, как обычно.

Как это ни странно, Хантер казался мне домом.

ГЛАВА 41

Хоуп

Уже третий раз за несколько недель я сидела на кухне у Кэмерона с кружкой горячего шоколада в руках и изливала ему душу.

Не знаю, почему я шла к нему со своими проблемами. Кэмерон был последним человеком на земле, с которым я обычно делилась.

Но что-то в нём изменилось, и он доверился мне насчёт ребёнка.

И теперь я хотела сделать то же самое.

В нём появилось что-то, что заставляло меня чувствовать себя в безопасности. Звучало странно. Он всё ещё был тем же Кэмом, и в то же время нет.

У меня было пять братьев, но Кэмерон напоминал мне отца больше всех. Упрямый, гордый, импульсивный и сильный, точь-в-точь как папа.

Было странно, но Тилли изменила моего брата. Она добралась до его закрытого сердца и щёлкнула выключателем. Его сходство с отцом только усиливалось.

Решиться на такой шаг с Тилли — это было так по-папиному.

Пойти против всех и всего, что он знал, потому что любил её? Безумный поступок, и он напомнил мне то, что папа сделал бы ради мамы.

Теперь я чувствовала себя с Кэмом на одной волне, и это было впервые. Раньше я никогда не могла его понять. Он был братом, с которым у меня была наименьшая связь.

Колтон — милый, игривый брат, который всегда поднимет тебе настроение, когда тебе плохо.

Логан — глубокий и вдумчивый, дающий лучшие советы.

А Кэм?

Кэм всегда был взрывным. Тот, рядом с которым никогда не знаешь, как себя вести.

До этого момента.

— Всё идёт к чёрту, Кэм, — пробормотала я, отхлебнув из кружки и застонав от удовольствия, когда насыщенный шоколадный вкус ударил в рецепторы. Кэмерон делал офигенный горячий шоколад. В детстве, когда он злил маму, то готовил ей этот напиток. В свои двадцать пять, после бесчисленных раздражений, он довёл его до совершенства.

— Согласен, — фыркнул Кэм.

— Не помогает.

— Извини.

— Ну? — потребовала я, смотря на него ожидающе. — Давай, расскажи, как починить это дерьмо, в которое превратилась моя жизнь.

— Ага, — вздохнула я с облегчением. — Слава богу. — Когда я рассказывала Кэму о происшествии в баре, то опустила момент своего безумия, когда сама намеренно отвадила Хантера. — У нас всё нормально. — Обмякнув в кресле, я продолжила: — Но Джордан и я... — Я покачала головой. — Не совсем.

— Он всё ещё дуется?

— Ха! — я фыркнула. — Хорошо бы, если бы он просто дулся.

Кэм сочувственно нахмурился.

— Настолько плохо?

— Представь худшее, — огрызнулась я. — А потом умножь на десять.

— Ой, — пробормотал он. — Ты сама себя хорошо подставила, Хоупи-Медвежонок.

— Пожалуйста, никогда так меня не называй, — простонала я. — Иначе мне придётся пересмотреть твоё повышение.

Он удивлённо поднял брови.

— Повышение?

Я кивнула и сделала еще один глоток горячего шоколада.

— Ты недавно стал моим любимым братом. Так что не порти это глупыми детскими прозвищами.

— Принято к сведению, — усмехнулся он. — И спасибо за повышение.

— Не за что. Спасибо за племянника или племянницу. — Я подула на кружку, наблюдая, как поднимается пар. — Где Тилли сегодня утром?

Кэм тяжело вздохнул и провел рукой по подбородку.

— Ей пришлось навестить родителей в Редфорде.

Я приподняла бровь.

— А ты не поехал с ней?

Он неловко пересел перед тем, как ответить:

— Ее семья не в восторге от моего присутствия.

— И с чего бы? — Во мне тут же вспыхнула защитная реакция. — Это же не у тебя есть чокнутая тетка!

— Хоуп, — предупредительно сказал Кэм, глядя на меня голубыми глазами. — Не лезь туда.

— Ладно, — сдалась я с недовольным выдохом. — Не буду больше об этом.

— Спасибо. — Он провел рукой по волосам, а затем признался: — Но дело не только во мне. У Тилли тоже есть семья, которая не в восторге. Ее родные не в восторге, что она встречается с Картером. — Он пожал плечами. — Ну и что. Я просто стараюсь сделать для нее все, чтобы ей было легче.

Я долго смотрела на брата, прежде чем сказать:

— Ты хороший человек, Кэмерон Картер.

Кэм уставился на меня с выражением «ты в порядке?», а затем усмехнулся.

— Я серьезно, — добавила я искренне. — Я горжусь тем, каким ты стал… как ты берешь на себя ответственность.

— Я люблю ее, Хоуп, — резко ответил он. — Сильнее, чем могу понять. Никогда не думал, что скажу такое о женщине, но это правда. — Он улыбнулся, обнажив ямочку на левой щеке. — Она заставляет меня сомневаться в себе и переосмысливать все, что я когда-либо делал. Я чертовски пропал, и это даже не смешно.

Я рассмеялась, слышать, как мой младший брат использует отцовское выражение «пропал», было сюрреалистично.

— Ты правда меняешься.

— В том-то и дело, — оживленно кивнул он. — Она заставляет меня хотеть стать лучше. Не могу объяснить как надо, ты же знаешь, я не мастер слов, но, когда я с ней, мне нужно больше, глубже. Я постоянно хочу большего. А когда ее нет рядом? — Он покачал головой и горько усмехнулся. — Будто не могу дышать, пока она не вернется и я снова не увижу ее.

— Вау, — протянула я, подперев подбородок рукой. — Ты и правда пропал.

— А как насчет тебя?

— Что насчет меня?

— Ты же чувствуешь то же самое, да? — Кэм поморщился перед тем, как сказать: — С Джорданом.

— Раньше чувствовала, — честно призналась я.

Но сейчас все иначе.

Мы прожили восемь лет врозь, и за это время я научилась справляться одна. Я все еще зализывала раны, пытаясь оправиться от восьмилетней кровавой трещины в сердце.

Та рана, которую он оставил, все еще открыта, и мне казалось, что она никогда не заживет до конца.

Какими бы ни были причины нашего расставания, я осталась разбитой после его жестокости.

Я была побочным ущербом.

И это я страдала за преступления плохого человека.

И хотя мне было больно это признавать, где-то между тем, как Джордан ушел восемь лет назад, и тем, как передумал, он потерял часть меня.

Где-то по пути Хантер пробрался в мое сердце, и я ненавидела себя за то, что позволила этому случиться, за то, что была слишком слаба, чтобы перестать заботиться о нем. Но это произошло.

Я любила мужа, но хотела проводить время с другим мужчиной.

Насколько это запутано?

Каждый раз, когда телефон вибрировал или экран загорался, меня тут же атаковали бабочки в животе. Сердце бешено колотилось, ладони становились влажными. Я была полностью очарована Хантером. Это было неправильно, небезопасно и неразумно, но именно так я чувствовала. И мне хотелось этой опасности. Я жаждала его сообщений и случайных встреч.

Он был как яркий цвет, ворвавшийся в мой черно-белый мир. Он заставлял меня думать о жизни так, как я никогда не думала. Он заставлял меня сомневаться в себе.

Он заставлял меня чувствовать себя свободной.

Это убивало меня внутри — осознавать, что я всю жизнь оставалась верной Джордану, что отдавала ему свое сердце, свою любовь и тело, но теперь этого было недостаточно.

Это разрушало душу.

Я не знала, как исправить проблемы в наших отношениях. Я не могла использовать свое тело, он его не хотел. Я не была в его приоритетах, и это разрывало меня на части.

Всю жизнь я ставила его на первое место. А теперь должна была довольствоваться ролью примерной домохозяйки?

Это была не я.

Мне было скучно, и мне нужно было волнение.

Мне нужно было что-то еще.

Что-то большее.

— Хоуп, ты же знаешь, что всегда можешь передумать, — сказал Кэм, вырывая меня из мыслей. — Эта жизнь, на которую ты подписалась? — Он пристально посмотрел на меня. — Она не обязана быть постоянной. Особенно если делает тебя такой несчастной, какой ты выглядишь сейчас.

— К чему ты клонишь, Кэм?

— К тому, что решение, принятое в восемнадцать, не должно влиять на всю твою жизнь.

— Я не отказываюсь от него, — резко ответила я, шокированная, что он вообще намекает на это. — Я здесь. Я была здесь ради него и останусь. Я никогда не подам на развод,

Кэм покачал головой и тяжело вздохнул.

— Признать, что вы стали разными людьми — это не значит потерпеть неудачу, Хоуп. И это не значит, что ты не любишь его или сдалась. — Он протянул руку через стол и сжал мою. — Это твоя жизнь, Хоуп. Ты не можешь строить свое будущее, основываясь на чувствах другого человека. Поверь мне, бывают моменты, когда нужно быть эгоистичной.

***

Джордан

Хоуп сидела в кровати с ноутбуком, когда я зашел в комнату после работы.

Как только она заметила меня, ее тело напряглось, но она не проронила ни слова.

Вместо этого продолжила стучать по клавиатуре.

— Привет, — сказал я, чувствуя, что должен разрядить обстановку.

— Привет, — односложно ответила она.

— Как день?

— Нормально. А у тебя?

Два слова.

— Долгий, — признался я, скидывая обувь и стягивая футболку.

Я был смертельно уставшим после долгого дня, и ссора с ней была последним, чего мне хотелось.

К счастью, она, похоже, чувствовала то же самое, потому что тихо сказала:

— Ты выглядишь уставшим, Джорд.

Так и было.

Я чертовски устал.

Я откинул одеяло и практически рухнул на матрас, застонав от облегчения, когда напряжение от стояния наконец отпустило.

— Мы поговорим об этом? — спросила она мягко. Я услышал, как закрывается ноутбук, прежде чем ее рука легла мне на спину. — Мы не можем продолжать жить так, Джордан.

— Как?

— Как чужие.

— Я предупреждал, что быть со мной будет нелегко, — прошептал я, напрягаясь под ее прикосновением. — Я даю тебе все, что могу.

— Я знаю, — согласилась она покорно.

— Я пошел на встречу с твоими друзьями, — добавил я, морщась при воспоминании об том ужасном вечере.

— И я благодарна, — сказала она. — Но мне нужно больше.

Я тяжело выдохнул в подушку, закрыл глаза и попытался заставить себя быть лучше — тем, кто ей нужен.

Я знал, как выгляжу.

Бессердечный ублюдок.

Я понимал, что веду себя ужасно, держа ее на расстоянии, но это было все, что я знал. Каждый день был борьбой. Просто жить и дышать уже отнимало все силы.

Она хотела моих слов.

Я не мог их дать.

Я больше не доверял ей, и даже если бы доверял, скрывать свою боль и годы абьюза — это все, что я умел.

Я совершил так много ошибок.

Некоторые из них преподали мне урок.

Некоторые было не исправить.

Мне не нужно было ее понимание тогда, и не нужно сейчас.

Мне не нужны были ее помощь или жалость.

Я не хотел, чтобы она сталкивалась с этим дерьмом, не хотел, чтобы она смотрела на меня иначе.

Я не мог оправдать ее ожиданий.

Не мог.

Я был грязным. Запачканным. Чертовым беспорядком. А она была чистой, идеальной, лучше всех.

Меня мучило осознание, что я причиняю ей боль.

Это делал я.

Я.

Как, черт возьми, я должен был объяснить ей все это?

Как объяснить, что часть меня злится на нее? За то, что у нее есть любящая семья. За то, что ее защищали, любили и боготворили.

Годы я провел в изгнании. Наблюдал за жизнью, которую оставил. Жизнь, которую меня заставили оставить. Я видел, как мои друзья, моя семья живут без меня. Это ранит. Это было невыносимо больно. Но я сам принял решение отступить на несколько лет. Я не мог вернуться. Как бы ни хотел.

Я не мог справиться с этим тогда.

И все еще не мог.

— Спокойной ночи, Ключик, — только и прошептал я.

Я услышала ее тяжелый вздох, и часть меня умерла внутри.

— Спокойной ночи, Джордан.

ГЛАВА 42

Хоуп

Ужасная неловкость, нависшая между мной и Джорданом, наконец выплеснулась наружу в следующую субботу. Впервые за много месяцев у него не было работы, и мы остались дома вдвоем. Аннабель увезла Райдера к сестре в Боулдер, и дом опустел.

Я хотела использовать это драгоценное время, чтобы поговорить и наконец прояснить ситуацию между нами.

Очевидно, я была единственной, кто этого хотел.

Он избегал оставаться со мной наедине с того самого вечера, когда мы заговорили о детях. Я бесчисленное количество раз пыталась наладить между нами контакт, но каждый раз он отмахивался: то слишком устал, то опаздывает на работу.

Мы сидели на диване по разные стороны.

Джордан смотрел в телевизор, а я на его профиль.

Его поведение в последнее время совершенно сбивало меня с толку. Казалось, мы сделали три шага вперед в наших отношениях, только чтобы потом отступить на десять назад.

Мое терпение в отношении этой холодной, отстраненной версии моего мужа подходило к концу, и я наконец не выдержала.

— Что случилось?

— М-м? — отозвался он, даже не взглянув на меня.

— Я спросила, что случилось, — повторила я спокойно, хотя это далось мне нелегко. Терпеть не могла, когда меня игнорируют. Для меня это было табу. Я провела почти восемь лет, будучи невидимкой для этого человека. И не собиралась делать это снова, особенно когда мы сидели в полуметре друг от друга. — Ты не говорил со мной больше двух слов за последний месяц, — добавила я, стараясь сохранять хладнокровие. Мы оба взрослые люди, и я хотела цивилизованного разговора. — Это потому, что я сказала, что хочу ребенка?

— Это потому, что ты сказала, что хочешь ребенка? — повторил он, сжимая челюсть, не отрывая глаз от экрана.

Во мне вспыхнул гнев.

— Это игнор, Джордан.

Должно быть, дело в этом. Я знала. Мужчины сходят с ума при слове «дети».

— Нет, — ответил он. — Мы обсудили этот вопрос. Тема закрыта.

— Тогда из-за бара?

Он нахмурился.

— Какого бара?

— Да! — выпалила я, краснея. — Из-за того, что я напилась?

— Ты взрослая женщина, Хоуп, — сухо ответил он. — Можешь делать что угодно.

— Тогда почему ты ведешь себя так? — горячо потребовала я.

— Как «так»? — равнодушно спросил он.

— Так холодно ко мне! — прошипела я, кусая внутреннюю сторону щеки, чтобы не закричать.

— Я не веду себя никак, — резко парировал он. — Ты хотела провести время вместе — я здесь. Хотела ужин — я

— Я хочу поговорить, — вздохнула я с раздражением.

— А я нет, — холодно заявил он, убивая на корню все эмоции в своем голосе. Черт возьми, он вел себя как запрограммированный робот.

— Пожалуйста, поговори со мной, Джордан, — прошептала я. — Потому что мне начинает казаться, что я тебя больше не знаю.

И это была правда. Он больше не был тем мальчиком, в которого я влюбилась в детстве. И уж точно не тем мужчиной, с которым поклялась прожить всю жизнь. Тот парень исчез.

— Мы были лучшими друзьями, — с трудом выдавила я. — Раньше мы рассказывали друг другу все. — Я покачала головой, чувствуя себя совершенно потерянной. — Разве ты не помнишь?

— Помню, — сквозь зубы бросил он, нервно сжимая челюсть.

— Ты повел меня на мои первые танцы. Ты был моим первым поцелуем. Ты был первым во всем. А теперь? — Я подавила рыдание, готовое вырваться наружу. — Теперь все это исчезает.

— Хоуп, не надо…

— Почему? — потребовала я. — Это же правда, разве нет? Ты больше не разговариваешь со мной. Не показываешь, что любишь. Тебе даже все равно!

— Конечно, мне не все равно.

— Тогда докажи, — резко парировала я, тяжело дыша. — И поговори со мной.

Я видела, как его тело напряглось, а челюсть сжалась. Наконец он сказал:

— Хорошо. О чем ты хочешь поговорить, Хоуп?

— Не знаю, — огрызнулась я. — Может, о нашем браке? Или о том, что ты чувствуешь? Как теперь относишься к Дереку? Или, может, о твоей матери?

Вопрос о матери я мечтала задать ему уже несколько месяцев, но не решалась. Я абсолютно ничего не знала о Карен и о том, что с ней случилось после того, как она уехала с Холма.

В детстве я так ее ненавидела, что даже не удосужилась спросить. В моем десятилетнем сознании она была женщиной, которая украла моего лучшего друга, и пусть горит в аду. С годами я иногда вспоминала о ней, но неприязнь никуда не делась, так что я не копала глубже. Меня волновало только благополучие Джордана. Никогда — его матери.

Джордан застыл на диване, но не ответил. Вместо этого он продолжил смотреть на экран, откровенно игнорируя меня.

Это вывело меня из себя.

— Я задала тебе вопрос, — резко сказала я, звуча жестче, чем обычно. Я не хотела выглядеть стервой, но я же не пустое место. Я его жена и заслуживаю ответа.

— Я знаю, — напряженно ответил он. Я видела, как его челюсть двигалась, а кадык подрагивал. — Я не готов говорить о ней, Хоуп. Давай о чем-нибудь другом. Пожалуйста.

Мне хотелось закричать: «Но я готова!». Но это был его выбор.

Я не могла заставить его говорить.

Только он решал, насколько глубоко готов впустить меня.

— Я хочу помочь тебе, Джордан, — заявила я, испуская усталый вздох.

Я действительно была уставшей.

Уставшей от борьбы и поражений.

Уставшей от того, что стою в стороне и наблюдаю со стороны. Я хотела знать все.

Хотела быть той, кому он доверяет.

А не Аннабель.

— Ты мне помогаешь. — Он наконец повернулся ко мне, и его глаза горели, как изумруды. — Ты здесь, со мной? — прохрипел он почти беспомощно. — Остаешься? Даешь второй шанс? Это и есть помощь.

«Но это не помогает мне», — хотелось крикнуть мне, мне этого недостаточно.

Я прикусила язык.

Споры не дадут мне ответов, которые я искала. Они только добавятся к длинному списку наших проблем.

Так что я просто улыбнулась ему и снова повернулась к телевизору.

Я не имела ни малейшего понятия, что происходило в фильме, который мы якобы смотрели, и мне было все равно.

Мне удалось продержаться минут десять, прежде чем я сдалась.

Схватив пульт, я выключила телевизор и повернулась к мужу.

— Я больше не могу, Джордан, — сказала я, опускаясь на колени рядом с его окаменевшей фигурой и беря его руку. — Не могу ходить по яичной скорлупе, гадая, не станет ли мой следующий вопрос тем самым, что оттолкнет тебя. — Я беспомощно пожала плечами, умоляя его понять меня. — Что я здесь делаю, Джордан?

— О чем ты?

— Это неправильно, — вырвалось у меня. — Все это кажется мне неправильным.

— Не говори так.

— Это правда. — Я покачала головой и устало вздохнула. — Я выворачиваюсь наизнанку, чтобы наладить наши отношения, а ты просто… встраиваешь меня в свою жизнь, когда я ради твоего счастья готова свернуть горы.

Никакой реакции.

— Я твоя жена. — Я сделала ударение на этом слове, молясь, чтобы оно еще что-то для него значило. — Я заслуживаю ответов на свои вопросы. — Я сжала его руку в своих ладонях. — В болезни и здравии, помнишь?

Джордан оставался совершенно неподвижным. Он не ответил и не повернулся ко мне. Просто продолжал смотреть на черный экран. Он не сжал мою руку в ответ. Она лежала в моей ладони, как мертвый груз.

Единственное, что выдавало, что он слышал мои слова, его участившееся дыхание и легкое раздувание ноздрей, когда он сжимал и разжимал челюсть.

— Я сказал, — наконец прорычал он, все еще глядя прямо перед собой. — Я не хочу говорить о ней.

— Но я хочу! — почти закричала я, и этот визгливый звук удивил меня саму. — Я хочу поговорить о ней, — добавила я мягче. — Я хочу знать, Джордан. Все до последней детали. Я хочу знать о твоей матери. О твоих мыслях, о том, что ты чувствуешь. Я хочу знать все. — Мой голос снова повышался, но я не могла с этим ничего поделать. Я наконец набралась смелости, чтобы потребовать ответов о жизни, которую он скрывал от меня, и не собиралась останавливаться. — И Пол, — с трудом выдавила я. — Я хочу знать, сколько он получил лет.

Я дрожала, как и Джордан. Может, я перешла черту, вспомнив его мерзкого отчима, но мне нужно было знать, черт возьми!

— Я хочу знать, что этот ублюдок заплатил за то, что сделал с тобой. Мне это необходимо.

— ЗАЧЕМ? — взревел он, наконец

Кровь отхлынула от моего лица. Мысли путались.

— Откуда ты… — начала я, но слова застряли в горле, когда я увидела предательство в его глазах.

— Откуда я узнал, что ты рассказала родителям про мои дела? — жестко закончил он. — От твоей матери.

— От моей матери? — ахнула я.

Джордан кивнул.

— Она приехала сюда в марте, как мать Тереза, вымаливая прощение. — Он грубо провел рукой по волосам и прошипел: — Я доверял тебе, Хоуп!

— Я знаю, — выдавила я, умирая от стыда. — Мне так жаль.

— Это была не твоя история, — продолжал он в ярости. — Она принадлежала мне, и, если бы я хотел, чтобы весь мир знал, что со мной случилось, я бы сам рассказал. Это было не твое решение! — Он снова дернул себя за волосы, на этот раз резко. — Кому еще ты рассказала? Ноа и Тиган? Они тоже знают? — Он сверлил меня взглядом. — А тот уголовник, с которым они живут? Он тоже в курсе?

— Кто? — опешила я. — Лаки?

Джордан кивнул.

— Ну и что насчет него? Он тоже знает мои тайны?

Я открыла рот, чтобы сказать «нет», но тут же захлопнула его, зная, что Джордан видит меня насквозь.

— Прости.

Ярость пылала в его зеленых глазах.

— Черт возьми, Хоуп!

— Мне жаль, ладно? — выдохнула я, чувствуя, как перехватывает дыхание. — Я пыталась помочь тебе.

— Помочь? — Он резко засмеялся. — Ну спасибо за попытку. Теперь мне намного лучше.

— Джордан, — запнулась я, чувствуя, как его слова ранят меня физически. — Я люблю тебя. Я пытаюсь помочь…

— Это не имеет к тебе никакого отношения! — взревел он, дрожа. — Так что хватит, Хоуп. Хватит лезть! Мое прошлое тебя не касается, так что прекрати задавать чертовы вопросы. Это мое дело, Хоуп. Не твое. Мое!

— Как ты вообще можешь так думать? — потребовала я, теряя контроль от его слов. — Конечно, это касается и меня. Он что, серьезно? — Я твоя жена, Джордан!

— И я рассказал тебе все, что собирался, — дрожащим голосом парировал он, и я видела, что он изо всех сил сдерживается. — Так что сделай одолжение нам обоим и перестань вытягивать из меня больше.

— Нет! — закричала я, не отступая. Я не могла поверить в происходящее. Как все так быстро зашло так далеко? — Это ты остановись! Хватит быть таким эгоистичным и упрямым, — прошипела я. — И поговори со мной, черт возьми.

— Эгоистичный? — переспросил он, бледнея. — ЭГОИСТИЧНЫЙ?!

Я смотрела с ужасом и шоком, как Джордан подошел к телевизору, сорвал его с крепления и швырнул в стену напротив. Когда этого оказалось недостаточно, чтобы удовлетворить его потребность в агрессии, он пнул журнальный столик, предварительно смахнув все фоторамки с камина.

— Боже, черт возьми! — проревел он таким тоном, каким никогда со мной не разговаривал. Его голос пугал, но моя злость перекрыла весь страх. — У тебя хватает наглости называть меня так, когда все, что я когда-либо делал, было ради твоей безопасности… — Его голос сорвался, и он потер челюсть, явно пытаясь успокоиться.

Но это не работало.

Джордан все еще дрожал от ярости. Она исходила от него волнами, и вокруг меня взвились красные флаги.

Но я не сдвинулась с места.

Вместо этого я стояла на своем и смотрела ему в лицо.

Джордан не причинит мне вреда.

Каким бы злым он ни был, я знала — он никогда не поднимет на меня руку.

— Ты пожалеешь об этом, когда остынешь, — сквозь зубы сказала я, сдерживая слезы.

— Тогда добавлю это к длинному списку своих ошибок, — процедил он. — Включая возвращение сюда!

— Что это значит? — дрожащим голосом спросила я.

— Ничего. Забудь. Ты, наверное, никогда ни о чем не жалела.

— Я жалею, — дрожащим голосом выкрикнула я. — Жалею, что хранила твои секреты в детстве. Жалею, что была единственной, кто знал правду и мог тебя спасти, но не сделал этого. Жалею, что не спасла тебя от превращения в того бессердечного монстра, что стоит передо мной.

Я вздрогнула от собственной жестокости и попыталась сменить тактику.

— Послушай, — как можно спокойнее сказала я, учитывая обстоятельства. — Мы оба ведем себя как подростки. — Подняв руки в жесте мира, добавила: — Давай остынем и поговорим об этом, как взрослые люди.

— Ты все еще не понимаешь, да? — прошипел он, зажимая переносицу, будто от боли. — Я не хочу говорить об этом с тобой и не собираюсь. Ни сейчас, ни когда-либо еще! Тебе нужно, чтобы я написал это для тебя, крутой автор, чтобы ты наконец поняла? Или ты впервые в жизни действительно услышишь меня?

Да, я явно не собиралась оставаться здесь, чтобы меня унижали и разговаривали со мной, как с последней дрянью.

Схватив сумку со стола, я вскочила с дивана и бросилась к выходу.

— Черт, Хоуп, прости… Стой! — крикнул он мне вслед, но я не обернулась и не остановилась.

Извинения в пылу ссоры ничего для меня не значили. Это были пустые слова, брошенные, чтобы успокоить гордость и совесть. Я уважала себя слишком сильно, чтобы сразу же броситься обратно в его объятия после таких слов.

Мне нужна была передышка. И, судя по разгромленному телевизору, ему тоже.

***

Джордан

— Я облажался, — прошептал я, сжимая телефон в руке, будто только он и удерживал меня на земле. В ужасе смотрел на разгромленную гостиную, на последствия своего срыва после того, как Хоуп ушла. Голова от стыда сама склонилась. — Я так сильно облажался.

— Ты где? — знакомый голос Аннабель прозвучал в трубке, и я обмяк, прислонившись к дивану.

— Дома. — Стиснул веки, отгоняя все те ужасные образы и воспоминания, что грозили захлестнуть меня. — Её нет.

Она сбежала.

Просто взяла и сбежала, даже не оглянулась.

Даже когда я звал её, даже когда умолял остаться, она просто бежала.

Но я не хотел снова видеть тот взгляд Хоуп. В её глазах читалось опустошение и оно добило меня. Отвращение и ненависть к себе заполнили каждую клетку тела. Я готов был упасть на колени и молить о прощении. Знал, что она простит. Проблема в том, что я этого не заслуживаю и не могу обещать, что подобное больше не повторится. Мои перепады настроения непредсказуемы. Да я и сам их не понимаю. А сейчас я стремительно проваливался в бездну отчаяния.

— Ты предупреждала, а я, блять, не послушал, — выдавил я, заставляя себя дышать сквозь накатывающую боль. — Всё, Энни. Мне нужно убраться отсюда. Я так, блять, устал от этого.

— Всё будет хорошо, Джорд, — успокаивала Энни. — Просто оставайся на месте. Я уже еду.

— Как? — хрипло прошептал я. Как вообще что-то может быть хорошо? — Они все знают. — Внутри закипела ярость. — Она, блять, рассказала им о нём!

Ничего уже не будет хорошо.

В этом я был абсолютно уверен.

ГЛАВА 43

Хоуп

Я привыкла чувствовать себя с разбитым сердцем.

Это чувство стало мне знакомо много лет назад.

Чувство, которое преследовало меня всю взрослую жизнь.

Я жила с ним так долго, что, казалось, могла бы даже заскучать по нему, если бы однажды утром проснулась без этой зияющей, необъятной пустоты в животе, в сердце.

Но то, что я чувствовала сейчас?

Было хуже.

Мне было больно.

Очень.

Нож, который Джордан воткнул мне в грудь, причинял мне боль. Из-за него было трудно дышать.

Я чувствовала себя дурой: отдала ему всё, что у меня было, а взамен получила лишь холодность.

Зачем я впустила его в каждый уголок своего сердца, если он явно не собирался отвечать мне тем же?

Его слова продолжали крутиться у меня в голове снова и снова. Он хотел причинить мне боль этими словами.

Я понимала, что это защитный механизм. Я понимала.

Но от этого не становилось менее больно.

Он назвал меня «крутым автором», и сказал это так, будто это было оскорбление.

Можете считать меня сумасшедшей, но это ранило сильнее всего остального. Моя писательская карьера — это то, чем я гордилась. Я добилась этого сама, без помощи отца или него. Это было моё, и я ненавидела, что он запятнал это для меня.

Я знала, куда иду.

Домой.

По правде говоря, я понимала, что это не такая уж большая проблема.

Тиган и Ноа постоянно ссорились именно так. Я сбилась со счёта, сколько тарелок было разбито о стены кухни во время их драк.

Но я не Тиган.

Я — Хоуп.

И я так не играю.

Я не агрессивный человек и не хочу быть в отношениях, которые порождают токсичное поведение. Он разнёс чёртов телевизор. Швырнул его в стену прямо рядом со мной. Он был в паре сантиметров от моего лица.

Это ненормально.

Может, других женщин это и не беспокоит, но меня точно беспокоит.

Мне это не нравится. Ни капли.

Сочтите меня старомодной, но я предпочитаю разбираться с проблемами словами.

Я знала, что он расстроен, и у него были все права на это, но, если бы я осталась, это означало бы, что я одобряю такое физическое насилие.

Я не одобряю и не хочу в этом участвовать.

Когда я приехала к родителям, я твёрдо намеревалась высказать матери всё, что думаю.

Зачем она это сделала?

Зачем?

Я не глупа, совсем наоборот, и быстро пришла к выводу, что причина, по которой Джордан отстранился от меня, — он больше мне не доверяет.

Я разрушила ту крошечную частицу веры, которую он мне подарил. Мне было ужасно из-за этого, но недостаточно, чтобы оставаться в доме, где телевизоры летают в стены, а в гневе звучат грязные слова.

Я припарковала грузовик на привычном месте и тяжело поднялась по ступенькам крыльца. Когда я вошла в дом, то направилась прямиком на кухню.

И последний, кого я ожидала там увидеть, был Хантер Казарраци.

Но вот он, сидит на кухонном столе моей матери, без рубашки, развлекая моих младших братьев.

То, что он говорил, должно быть, было смешным, потому что Кэш и Кейси хохотали без остановки.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, уставившись на эту сцену. — Где мои родители?

Хантер повернул ко мне голову и улыбнулся по-настоящему хищной улыбкой.

— Доброе утро, ХК, — прошептал он, прежде чем засунуть в рот горсть сухих хлопьев.

Я закатила глаза.

У этого мужчины была странная одержимость сухими хлопьями. Он всегда ел их прямо из коробки, без молока и ложки.

Если задуматься, Хантер вообще всё делал по-своему. Я никогда не могла предугадать его следующий шаг или то, что он скажет.

— Проголодалась? — спросил он, потряхивая коробкой Cheerios в мою сторону.

Я покачала головой и уперла руки в бока. — Не хочешь объяснить, почему ты сидишь на кухонном столе моей матери без рубашки?

Он приподнял бровь и усмехнулся.

— А ты предпочитаешь, чтобы я был полностью голый?

— Не начинай, — предупредила я, не в настроении для его дурацких флиртов. Слишком зла. На Джордана. На мать. На себя! — Просто скажи, что ты здесь делаешь?

— Я присматриваю за детьми, — ответил Хантер спокойно.

— Ты присматриваешь за детьми? — Я нахмурилась. — Ты?

Хантер поднял бровь.

— А что со мной не так?

— Ты просто не выглядишь как тип парня, который сидит с детьми, — пробормотала я, краснея.

— Ты многого обо мне не знаешь, ХК, — парировал он с игривым подмигиванием. — Я, между прочим, отличный нянька. Верно, парни?

— Да! — хором закричали братья. — Мы обожаем Лаки.

— Мило, — процедила я, слегка ошарашенная. — Так мой отец доверил тебе присматривать за ними?

— А почему бы и нет? — парировал Хантер. — Я выполняю свои обязательства, дорогая. Твой отец это знает.

Чёрт, это правда.

Хантер действительно отвечал за свои обязательства, и мой отец, кажется, уважал его с самого момента, когда он вошёл в нашу жизнь вместе с Ноа.

Папа всегда относился к Хантеру как к мужчине.

Как будто он не одного возраста с его

Может, потому что он взял на себя заботу о брате, когда они были в тюрьме.

А может, и нет.

Я не понимала, но, с другой стороны, я никогда до конца не понимала, о чём думает мой отец.

Мама была как открытая книга. Она носила сердце на рукаве и была прекрасна внутри так же, как и снаружи. Но папа?

Папа был загадкой.

Его было трудно понять.

Или, может, мой отец уважал Хантера, потому что у них было кое-какое тёмное общее.

Они могли приукрашивать и сыпать юридическими терминами, закапывать правду под деньгами, но в нашей семье было хорошо известно, что мой отец убил Джимми Беннета двадцать пять лет назад. И сделал это в слепой ярости, чтобы отомстить за мать.

Также все здесь знали, что нет такой глубины, на которую бы не опустился мой отец, или горы, которую бы он не перешёл, чтобы защитить её.

Моя мать дышала и ходила по земле благодаря поступкам отца все эти годы назад. А он выжил после невозможного, ножа в горло, не только потому что был упрямым ублюдком, но и потому что не мог оставить её.

Любовь, которую они разделяли?

Это была безумная, исступлённая, раз в жизни любовь. И именно поэтому я писала романы.

Чёрт, у меня не было большого опыта в любви, но мои родители?

Они смиряли меня.

Звук смеха братьев, шутивших с Хантером, вернул меня в реальность, и я опешила.

— Где мама и папа?

— Мама и папа уехали на выходные, — с улыбкой сообщил Кейси.

— И оставили Лаки за главного, — хихикнул Кэш, явно довольный выбором родителей.

На целые выходные?

— И они оставили Лаки за главного? — переспросила я ошеломлённо. — Почему они не спросили меня?

— Потому что он круче и веселее тебя? — саркастично предположил Кэш, вызвав у меня нахмуренные брови и довольную ухмылку Хантера. — И он разрешает нам есть хлопья на ужин.

— Хочешь провести выходные под домашним арестом, Кэш Картер? — огрызнулась я, сверля взглядом этого наглеца. — Потому что разговор идёт именно к этому.

— Ой, да ладно, — отмахнулся он. — У тебя нет надо мной власти. Папа оставил бразды правления Лаки. — Усмехнувшись, добавил: — А Лаки любит меня. Он никогда не накажет меня, правда, Лаки?

— Я бы не был так уверен, — вставил Кейси, всегда более рассудительный.

— А? — Кэш уставился на брата. — И с чего это?

— Потому что он больше всех любит Хоуп, — ответил Кейси, и от его слов моё сердце ёкнуло. Я посмотрела на Хантера, ожидая какого-нибудь божественного вмешательства, но он лишь подмигнул мне. Он смеялся над братьями и явно наслаждался их разговором. — Это же очевидно, — продолжил Кейси, зачерпывая ложку хлопьев. — Правда, Лаки? — спросил он, глядя на Хантера своими большими голубыми глазами.

Я наблюдала, как Хантер пытался подавить смех, прежде чем сказать:

— Я люблю вас всех.

— Видишь? — фыркнул Кэш. — Он любит нас всех, Кейс.

— Как скажешь, — пробормотал Кейси, качая головой. — Но я всё равно считаю, что её — больше всех.

— Это отвратительно, Кейс, — проворчал Кэш. — Лаки не любит девчонок. Он крутой.

— Они чмокались, — парировал Кейси. — Я видел.

— Мы не чмокались! — выпалила я, краснея от смущения.

— Чмокались, — фыркнул Хантер.

— Ты не помогаешь, — прошипела я.

— Чмокались, — повторил он, будто это было самое смешное, что он слышал.

— Вы чмокались, — спокойно настаивал Кейси. — Я видел.

— Когда? — в ужасе спросила я. — Когда ты мог видеть, как мы с Лаки чмокались?

— На прошлогодней вечеринке в честь Хэллоуина у мамы с папой, — ответил Кейси. Он повернулся к Кэшу и сказал: — А знаешь, что Колтон сказал?

Кэш побледнел и мрачно кивнул.

— Девчонки зовут к себе в комнату, когда хотят чмокаться. — Он посмотрел на Хантера с отвращением. — Ты чмокался с моей сестрой? Это, блин, отвратительно, чувак.

— Следи за языком, Кэш Картер, — прошипела я, смущённо пытаясь придумать, как выкрутиться.

— Я разберусь, — вмешался Хантер, спасая меня. — Парни, Колтон объяснял вам, что мальчики и девочки могут дружить без… — он закатил глаза, — Господи, не могу поверить, что говорю это… без поцелуев?

Кэш и Кейси уставились на него, будто он говорил на иностранном языке.

— Нет, — хором ответили они, качая головами.

— Конечно, не объяснял, — пробормотал Хантер, проводя рукой по волосам. — У тебя есть лучший друг в школе? Тот, с кем тебе нравится проводить время? Кто делает тебя счастливым, и ты хочешь быть рядом?

Оба кивнули.

— Ну вот, твоя сестра — мой лучший друг, — объяснил Хантер, и моё сердце снова ёкнуло. — И в тот вечер я был в её комнате, потому что нам нравится проводить время вместе. — Он посмотрел на меня и улыбнулся. — Она делает меня счастливым.

Кейси кивнул, казалось, удовлетворившись объяснением, но Кэш всё ещё смотрел с ужасом.

— Но она такая скучная! — заявил он. — И вообще девчонка!

— Мальчики и девочки могут дружить, Кэш, — вдруг сказала я, подхватывая тему дружбы. Так было проще объяснить. — Девочки тоже могут быть отличными друзьями.

— Фу, — пробормотал Кэш, качая головой. — Лучше ты, чем я.

— Повтори мне это лет через восемь, малыш, — усмехнулся Хантер, спрыгивая со стола.

Он подошёл ко мне и кивнул в сторону двери.

Без слов я последовала за ним на улицу.

— Твой отец позвонил мне прошлой ночью, — тихим и неожиданно серьёзным тоном сказал Хантер, когда я вышла на крыльцо. — Твой дед болен, и его адвокат подал ходатайство об условно-досрочном освобождении по состоянию здоровья.

— По состоянию здоровья? — я уставилась на него. — У Дэвида Хендерсона нет ни капли сострадания.

— Согласен, — кивнул Хантер. — Но, видимо, у него рак в терминальной стадии, и суд удовлетворил его прошение. — Он пожал плечами. — Твои родители поехали туда, чтобы бороться с этим. Дерек с ними.

Достав пачку сигарет, Хантер закурил и затянулся, прежде чем продолжить:

— Они не хотели беспокоить тебя и братьев, поэтому позвали меня побыть с ними. — Он выдохнул дым и добавил:

Я раскрыла рот.

— Дядя Майк возвращается?

Он кивнул.

— А Ноа? — спросила я. — Он ведь тоже сын Дэвида.

Незаконнорождённый, но всё же.

— Ноа ничего не знает, — ответил Хантер. — Твой отец хочет оградить его от этого так же, как и вас.

— Боже, это плохо, Хантер, — прошептала я, сжимая виски. — Мой дед — очень плохой человек.

Я не помнила, когда в последний раз видела своего биологического деда, отец держал его подальше от нас, когда мы были маленькими, но я знала всё про тот день, когда он и мать Ноа, Келси Мэйфилд, похитили меня из кроватки и требовали выкуп.

Даже мысль об этом заставила меня содрогнуться.

Мой отец отдал всё, что у него было, чтобы спасти меня и защитить мать. Он подписал документы на отели, отдал деньги… всё!

Братья, может, и не помнили трудности и бедность нашего детства, но я помнила.

Я помнила всё.

Как тяжело работал отец, вкалывая на десятке работ, чтобы у нас была крыша над головой, и всё это из-за Дэвида Хендерсона.

Я помнила ночные шёпоты родителей, бесчисленные вечера, когда отец сидел за кухонным столом, сходя с ума от груды неоплаченных счетов.

В детстве я смотрела на отца и думала, что он повесил луну. Этот огромный, сильный, непобедимый великан, который мог защитить меня от всего.

Только ночью, когда я прокрадывалась к их двери, я понимала, что он всего лишь человек. Звук его рыданий в объятиях матери остался со мной на долгие годы. Или когда мой брат заболел, и у нас не было денег на инвалидное кресло.

Всё это было на совести Дэвида, чёрт возьми, Хендерсона.

Отец так тяжело работал, чтобы вернуть всё, что у него украли.

Мне не было и тринадцати, когда моего деда наконец посадили за преступления против нашей семьи. Я всегда думала, что он умрёт там.

Очевидно, нет.

Я покачала головой, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Если его выпустят, он придёт за нами. — Тревога сжала мне горло. — Он попытается отомстить моему отцу.

— Пусть попробует, — огрызнулся Хантер. — Далеко он не уйдёт.

— Ты не понимаешь, — прошептала я, дрожа. — Ты думаешь, Джей Ди Деннис был плох? Мой дед в два раза умнее и в десять беспощаднее.

— Хоуп…

— Я серьёзно, — голос мой дрогнул. — Если его выпустят… — Я содрогнулась, не в силах справиться со страхом. — Он как рак для нашей семьи, и он не остановится, пока не уничтожит всё, что есть у отца!

Всё плохое, что случалось с моими родителями, было делом его рук или по его приказу.

Моя мать была ранена из-за него.

Отец — порезан.

Тётя Кэмрин в могиле из-за него.

Потому что он превратил Рэйчел Грейсон в оружие массового поражения…

Я не заметила, как Хантер подошёл ближе, слишком погружённая в мысли, но, когда его руки обняли меня, я почувствовала, как обмякла.

Сила его объятий успокаивала.

Быть рядом с ним, зная, насколько он способен защитить, — это утихомирило тревогу в сердце.

Он стоял с голым торсом, с сигаретой во рту, и всё, чего я хотела, прижаться к нему и никогда не отпускать.

— С тобой ничего не случится, — прошептал он. — Твои братья — не единственные, за кого попросил меня присмотреть твой отец.

— То есть он попросил тебя нянчиться и со мной?

— Он попросил меня защитить тебя, — поправил он, крепче прижимая меня. — И я сказал, что сделаю это. Ценой своей жизни.

Я верила ему.

Каждому слову.

Это было больше, чем вера — я доверяла ему.

Всем сердцем.

Мне не нужно было просить его пообещать, потому что это не имело значения.

Он дал понять, что я важна для него, и в этом безумном мире было утешительно знать, что я в руках человека, который силён, храбр и так же дик, как и всё, что нам бросала жизнь.

Именно тогда, в его объятиях, я поняла, почему отец доверил ему своих младших сыновей.

Он был солдатом.

Неожиданным, но солдатом.

— Мне нужно позвонить родителям, — объявила я, вырываясь из объятий, которые мне слишком нравились. — Узнать, что происходит.

— Хорошо, — спокойно ответил он. — Хочешь зайти внутрь?

Да!

— Нет, у тебя тут всё под контролем. — Я покачала головой и сделала шаг назад. — Я пойду. Если понадобится помощь с мальчишками — ты знаешь мой номер.

Развернувшись, я поспешила к грузовику.

Мне нужно было уехать.

Подальше от Тринадцатой улицы.

— ХК? — позвал Хантер, когда я уже была у машины.

Неохотно я обернулась.

— Да?

Он хмурился, будто я была загадкой, которую он не мог разгадать.

— Всё будет хорошо, понимаешь?

— Да, понимаю, — кивнула я, выдавливая улыбку. — Ни один судья в здравом уме не выпустит этого человека на свободу.

Я не верила в это. Он был достаточно умен, хитер и манипулятивен, чтобы убедить даже самых праведных.

— Верно, — согласился Хантер, всё ещё хмурясь. — Но я не о нём. — Он отшвырнул сигарету и упёр руки в бёдра. — Я прикрываю твою спину. Во всём.

— Спасибо, — прошептала я, сглатывая ком в горле. — Я ценю это.

***

Джордан

— Я не знаю, как ты вообще доверяешь мне находиться рядом с ним, — пробормотал я несколькими часами позже, подбрасывая Райдера на колене. — Я как ходячая катастрофа.

Это было сильнейшим преуменьшением века.

Наша разгромленная гостиная — яркий пример того, насколько я непредсказуем.

Если бы Аннабелль не вернулась вовремя, шансов, что остальная часть дома останется нетронутой, было мало.

— Ты, — горячо возразила Аннабелль, — хороший человек. — Она перегнулась через стол и накрыла своей рукой мою. Я вижу тебя, Джордан Портер, — добавила она, голубые глаза, прикованные к моему лицу. — Я вижу того сострадательного, порядочного, замечательного человека, которого ты закапываешь глубоко внутри. Она отпустила мою руку и откинулась на стуле. — И он тоже. — Она кивнула в сторону Райдера, который ухмылялся, глядя на меня. Вид его, такого невинного и идеального, растопил лёд вокруг моего сердца.

Я полюбил этого малыша с той минуты, как он появился на свет, и врачи положили его мне на

Честно говоря, я бы не сидел сегодня на этой кухне, если бы не Аннабелль Уокер — мой терапевт, ставший лучшим другом. Она спасала мою жизнь с того дня, как вошла в неё. И даже сегодня, когда я облажался окончательно и бесповоротно, она вступилась и помогла мне разобраться. Она заставила меня увидеть всё ясно. Иногда я не способен на это сам. Я часто теряюсь в своих мыслях. И она всегда та, кто вытаскивает меня обратно и ведёт к реальности.

— Ты знаешь, что скажешь ей? — спросила Аннабелль.

Я покачал головой, растерянный.

— Полагаю, начну с «прости» и дальше по обстоятельствам.

— Прости — хорошее начало, — ответила она с улыбкой. — И цветы. Они тоже не помешают.

— Я чертовски зол на неё, — признался я, глядя ей в глаза. — Я доверял ей, а она разнесла мои секреты. Я покачал головой и выдохнул дрожащим дыханием. — Это делает невозможным...

— Снова доверять ей?

— Да. — Я тяжело выдохнул. — Невозможно снова доверять. И я благодарен, что не доверил ей настолько, чтобы рассказать... — Я замолчал, не в силах выразить то, что Аннабелль и так знала.

— Джей, — вздохнула она. — Хоуп молода и неопытна. Она не хотела причинить тебе боль. Возможно, даже не осознавала, как сильно тебя заденет. Ты сам говорил — она росла в тепличных условиях. Но она любит тебя. Она здесь, она старается, и она действительно любит тебя.

— Я не хотел, чтобы её семья знала, — резко вырвалось у меня. — Я не хочу видеть этот взгляд в их глазах каждый раз, когда встречаюсь с ними. Теперь так и будет. Я уверен. Так всегда и происходит.

— Полагаю, тебе нужно сделать выбор, — после долгой паузы сказала Аннабелль. — Попытаться переступить через это и остаться с женой или откатиться на десять шагов назад и продолжать жить в тени.

— Ты же знаешь, я хочу быть с ней, — сдавленно выдавил я. — Больше всего на свете.

— Тогда будь с ней, Джорд, — резко ответила Энни, голос дрожал от эмоций. — Просто будь с ней!

— Вот так просто, да? — прошептал я, затем покачал головой. — Ты же знаешь, для меня это не так легко.

— Я знаю, что тебе нелегко, — согласилась она. — Но знаешь что? Хоуп тоже это знает. И она всё ещё готова за тебя бороться. Так что вопрос в том, Джордан... готов ли ты? Готов ли ты бороться за неё?

ГЛАВА 44

Хоуп

Когда я в тот вечер зашла в дом Джордана, то удивилась, обнаружив его в идеальном порядке. Серьезно, ни одна книга не лежала не на своем месте.

Озадаченная, я прошла в гостиную, ища следы нашей недавней ссоры, но не нашла ничего.

За исключением пропавшего телевизора и вмятины в стене, куда он его швырнул, казалось, будто ничего и не происходило.

Подавленная и тревожная, я поднялась по лестнице в нашу комнату и зашла внутрь. Скинув одежду, натянула футболку Джордана, плюхнулась на кровать и набрала номер отца.

Раздалось три гудка, прежде чем в трубке прозвучал его знакомый голос, резкий и односложный:

— Картер.

— Пап… — прошептала я, кусая нижнюю губу. — Это я.

— Хоуп. — Его голос сразу смягчился. — Ты в порядке, крошка?

— Да. — Скинула туфли и села, скрестив ноги, посреди кровати. — Но не уверена насчет тебя.

Он помолчал несколько секунд, затем тяжело вздохнул.

— Грёбаный Лаки, — проворчал он. — Что он тебе наговорил?

— Всё, — хрипло призналась я.

— Конечно, наговорил, — пробормотал отец. — Сукин сын.

— Это правда, пап? — спросила я, ненавидя дрожь в своем голосе. — Дэвид выходит?

— Пока я дышу, ни за что! — резко ответил он. — Тебе не о чем волноваться, Ангел. Я завалил суд такой бюрократией, что им понадобятся недели, чтобы во всем разобраться.

— А когда разберутся? — выдохнула я. — Что, если его выпустят?

Отец замолчал, и его молчание только подстегнуло нарастающую во мне тревогу.

— Пап?

— Я делаю всё, чтобы этого не случилось, — ответил он, и в его голосе слышалась усталость. — Я чертовски стараюсь всё исправить, Хоуп. Ради твоей матери… и ради всех вас.

— Это не твоя вина, пап, — горячо возразила я. — Ты не выбирал его в доноры спермы.

Потому что для моего отца Дэвид Хендерсон был всего лишь донором.

Донором спермы.

Мой отец вырос в приюте. Он попал в систему в три года, когда его мать покончила с собой. Он был сиротой.

Мы были единственной семьей, которую он когда-либо знал, и он защищал нас так, словно от этого зависели наши жизни. И иногда так и было…

— Он больше не сможет причинить ей боль, пап, — услышала я собственный голос, отчаянно пытаясь его утешить. Я знала, о чем он думал. То же самое всегда крутилось у него в голове.

Моя мать.

— Лаки сказал, что он умирает от рака. Скоро он сдохнет.

— Недостаточно скоро, — сквозь зубы выдавил отец.

— Да, — грустно согласилась я, понимая, что ужасно желать кому-то смерти, но всё равно желая этого. — Недостаточно скоро.

— Вся эта боль из-за наследства Фрэнка Хендерсона, — я то ли рассмеялась, то ли всхлипнула, задаваясь вопросом, осознавал ли мой прадед, какие проблемы обрушатся на отца, когда оставил ему всё в своем завещании много лет назад.

— Сделай мне одолжение, Хоуп, — сказал тогда отец, возвращая мои мысли в настоящее.

— Что угодно, — пообещала я.

— Не давай понять матери и братьям, что ты в курсе всего этого… — он сделал паузу, и я услышала, как он тяжело выдыхает в трубку, прежде чем продолжить: — Она снова не спит, а когда засыпает, то просыпается с криками. Мне не нужно, чтобы мальчишки теряли голову и лезли в это сломя голову. У твоей матери и без них хватает забот.

О боже.

— Кошмары вернулись?

— С удвоенной силой.

Мое сердце упало,

— Ей тяжело, — добавил отец, и его голос дрогнул от боли. — Она винит себя за то, что случилось с Джорданом. Это её съедает, а теперь ещё это? — Он снова тяжело вздохнул. — Мне нужно её…

— … защитить, — закончила я, уже зная, что он хотел сказать.

— Да, — согласился он. — И жизнь сейчас не особо мне благоволит.

— Я не скажу ни слова, пап. Обещаю.

— Но ты-то в порядке? — спросил он тогда. — Ты справляешься… со всем?

— Тебе не нужно обо мне волноваться, пап, — заверила я его. — Ты занимайся своим фронтом, а я разберусь со своим.

— Ты моя дочь, — парировал он, и в его тоне теперь звучала легкость. — Я всегда буду о тебе волноваться.

Дверь спальни скрипнула, распахиваясь, и я вздрогнула, потеряв нить мыслей.

Увидев Джордана в дверях с букетом роз в руке, я почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Пап, мне нужно идти, — пробормотала я в трубку. — Позвоню завтра. Люблю тебя.

Не дожидаясь ответа, я положила телефон на кровать.

— Цветы? — хрипло спросила я, не отрывая взгляда от мужа. — Для меня?

— Да, — хмуро ответил он, всё ещё стоя в дверях. — Они в дополнение к извинениям, которые я тебе должен.

— Ну, они прекрасны, — пробормотала я, убирая непослушный локон за ухо.

Мы продолжали смотреть друг на друга, оба застывшие, пока Джордан наконец не разрядил обстановку.

— Боже, Ключик, — простонал он, закрыв за собой дверь и направляясь прямо ко мне. — Мне так чертовски жаль, как я отреагировал сегодня.

Хотя часть меня хотела заставить его пострадать от чувства вины за то, как он со мной обошёлся, я всё же сорвалась с кровати и двинулась к нему.

— Всё в порядке, — прошептала я, встречая его на полпути. — Мне тоже жаль, — шепнула, обвивая его шею руками. — Я облажалась, рассказав им, но я не хотела тебя ранить.

— Я знаю, — успокоил он, крепче обнимая меня, и цветы остались забытыми на полу. — Теперь я понимаю.

— Я так сильно тебя люблю, — выдохнула я. — Я бы никогда намеренно не стала разрушать твое доверие или причинять тебе боль.

— Я всё порчу, Хоуп, — сдавленно проговорил он, уткнувшись лицом в мою шею. — С каждым днём мы отдаляемся друг от друга, и я не знаю, что делать или как это исправить.

Я чувствовала, как его тело дрожит, и мне хотелось исцелить его. Стереть всё плохое, что с ним когда-либо случалось.

— Я до смерти боюсь, что однажды утром ты проснёшься и поймёшь, что я — сплошная ошибка.

— Ты серьёзно? — Моё сердце разрывалось от его признания. — Я не оставлю тебя, Джордан. — Мой голос был хриплым и густым от эмоций, и я говорила искренне. — Клянусь богом, я никуда не уйду!

— У меня в голове полный бардак, Хоуп, — ответил Джордан, и его голос звучал надломленно. — И я знаю, что отношусь к тебе не так, как ты заслуживаешь. Боже, я знаю это! Я просто не знаю, как это исправить.

— Просто люби меня, — прошептала я, и глаза наполнились слезами. — Просто люби меня, будь моим мужем и перестань сомневаться в нас. — Мой голос дрогнул, и мне пришлось взять паузу, чтобы собраться. — Потому что каждый раз, когда ты сомневаешься во мне, я начинаю сомневаться в себе! — Я выдохнула прерывисто. — Я люблю тебя. Правда. И знаю, что ты тоже любишь меня. Секс — это не то, чего ты хочешь со мной, и это нормально, потому что я понимаю. Правда. Но мы можем переступить через это и всё равно построить жизнь вместе.

— Ты думаешь, я не хочу секса с тобой? — перебил он.

— Всё в порядке. Я понимаю, Джордан. — Мои щёки пылали от стыда. — Я не пытаюсь тебя заставить…

— Всю свою жизнь я мечтал только о том, чтобы быть с тобой, — перебил он, и его зелёные глаза приковали меня к себе. — Во всех смыслах.

Я покачала головой в замешательстве.

— Но я думала, ты не можешь…

— Я хочу быть с тобой, Хоуп, — прорычал он, и его взгляд прожигал меня насквозь. — Но мне нужен контроль. Над тем, где ты меня трогаешь, как это происходит, в какой позе я тебя беру. Мне нужна уверенность, что сила на моей стороне. Что я могу остановиться, когда захочу. Что ты не собираешься… — Его голос оборвался, он тяжело выдохнул и продолжил: — Всё должно быть на моих условиях, и я не могу ожидать, что ты согласишься быть моей подстилкой для жёсткого секса.

— Ты можешь иметь меня! — выпалила я, охотно кивая. — Я буду твоей подстилкой. Я просто так рада, что ты на самом деле хочешь меня, — продолжала я тараторить, игнорируя его хмурый взгляд.

— Хоуп, ты не понимаешь, о чём я говорю, — нахмурился он. — Если бы понимала, то не соглашалась бы так быстро.

— Я понимаю, — настаивала я, чувствуя, как возбуждение сводит меня с ума. — И я с радостью согласна… Более чем с радостью. Чёрт, я в восторге.

— Хоуп … — он покачал головой и снова тяжело выдохнул. — Я не могу… Я не справлюсь с нежностью.

Жёсткий секс?

Да, чёрт возьми!

— Где мне записаться? — выдохнула я, сдерживаясь, чтобы не пуститься в пляс от радости.

— Ты уверена? — прошептал он. — Я не тот мальчик, которого ты помнишь, Хоуп. Я теперь другой… грубее.

Блин…

Без лишних слов я дрожащей рукой отступила назад, схватила подол своей футболки и одним движением стянула её через голову.

— Я вся твоя, — прошептала, стоя перед ним совершенно голая. — Если ты хочешь меня.

— О, будь уверена, я хочу тебя, — простонал он. — Сильно. — Я наблюдала, как он снимает свою футболку и сокращает расстояние между нами. — Ты уверена, что хочешь этого? — спросил он хрипло, прижимаясь ко мне.

— Я хочу этого, — выпалила я, задыхаясь. Его эрекция давила на меня, и я слабела от желания. —

Губы Джордана грубо прижались к моим, болезненно, и мне это нравилось. Я наслаждалась тем, как он наказывает мой рот своим.

Я хотела стереть демонов его прошлого, но ещё больше я хотела снова почувствовать его внутри себя.

Задыхаясь, я обвила его шею руками, когда он поднял меня и понёс к выключателю. Он выключил свет, погрузив нас в полную темноту, затем двинулся, как я предположила, к кровати.

Через секунду моя спина ударилась о матрас, а его тело тяжело опустилось на меня.

— О боже, — застонала я, раздвигая бёдра, чтобы он мог занять место между ними. Он был грубым, нетерпеливым, и мне нравилась каждая секунда этого настолько, что я закричала от удовольствия.

Ощущение этого мужчины, делающего то, чего так жаждало моё тело. Я выбросила всё из головы, сосредоточившись только на этом моменте.

На нас.

Всё в этом моменте казалось нереальным.

Его тело, прижатое к моему, его руки на мне, его губы на моих.

Это было всё, о чём я когда-либо мечтала.

— Ты уверена? — прошептал он. Прижав мои руки над головой, он спустился поцелуями вниз по шее, остановившись, чтобы пососать ключицу. — Я не такой, как раньше.

— Я более чем уверена, — закричала я, извиваясь под ним с широко раздвинутыми ногами. Мы пытались снова. Я хотела нового, и я хотела его. В любом виде и любой форме.

Он отстранился, прервав поцелуй, и внезапная потеря контакта заставила меня вскрикнуть от разочарования.

— Пожалуйста, не останавливайся, Джордан, — услышала я, как сама умоляюще прошептала, дрожа на матрасе. Мне было плевать, что я выгляжу отчаявшейся. Я была чертовски отчаянной и готова была сказать и сделать что угодно, чтобы этот мужчина остался между моих ног. — Не делай мне так снова.

— Я не останавливаюсь, — пообещал он в темноте.

О, слава богу…

Только тогда я услышала шорох одежды и поняла, что он раздевается.

— Возвращайся, — застонала я, отчаянно выгибая бёдра. — Ты нужен мне.

Его вес снова опустился на меня, и я ахнула от восторга, только чтобы потерять дар речи, когда его губы захватили мои в поцелуе, который можно было описать только как испепеляющий душу.

Мне было всё равно, что он придавил меня так сильно, что я не могла пошевелиться, и что мои руки были прижаты, и я не могла прикоснуться к нему.

Мне было плевать на всё это, потому что он собирался дать мне то, чего я так долго хотела.

— Встань на колени, — приказал он хриплым, нетерпеливым тоном.

— Ч… что?

Не дожидаясь ответа, он приподнялся, схватил меня за бёдра и перевернул на живот.

Через секунду я оказалась на коленях.

О мой бог.

О мой бог.

О мой чертов бог!

Я не была уверена насчёт этой позы. Я буквально уткнулась лицом в матрас, задрав зад.

Это выглядело унизительно.

Но у меня не было времени раздумывать, когда я почувствовала давление головки его члена у входа и его голос у самого уха:

— Раздвинь ноги, — прорычал он, одной рукой прижимая мой верх к кровати, а другой вцепившись в мои волосы. — Сейчас же, Хоуп.

Неуверенная в своих ощущениях, но горя желанием угодить ему, я сделала, как он просил.

Всё моё тело дрожало от смеси страха, вожделения и предвкушения, когда я раздвинула ноги как можно шире.

И затем он вошёл в меня, вонзившись в слишком узкий вход с такой агрессивной силой, что я вскрикнула от шока и боли.

— Бля… — прохныкала я, пытаясь перевести дыхание от боли, пронзившей всё моё нутро.

Я потеряла девственность с этим мужчиной много лет назад, но сегодня казалось, будто я теряю её снова.

— О боже, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё разрывается. — Помедленнее.

Он не замедлился.

Вместо этого он продолжал трахать меня, как суку, подчиняя моё тело.

Я не была уверена, чего ожидала, когда он говорил, что ему нужно жёстко, и, возможно, не должна была удивляться, но это было не то.

Мне это не нравилось.

Не было никакой близости или любви.

Это не было мужем и женой.

Это было мужчиной и шлюхой.

Это было грязно.

Закрыв глаза, я заставила своё дрожащее тело оставаться в позе и не рухнуть в бесформенную кучу, как мне хотелось.

Моё тело яростно протестовало против вторжения, и я пыталась заставить себя наслаждаться этим. Честно. Но всё, чего я хотела, — это плакать.

Когда первое рыдание вырвалось из моего горла, он замер внутри меня. Это была первая из многих слёз, пролитых той ночью, потому что, когда Джордан вышел из меня и прошептал:

— Прости, Хоуп. Я не умею иначе, — до меня дошло уродливое, нежеланное осознание.

— Прости, — снова выдавил он, прежде чем натянуть джинсы и оставить меня одну в темноте.

Вот и всё, подумала я.

Это всё, что я получу отныне.

Это всё, что он мог мне предложить, единственная форма близости, которую я когда-либо получу.

И я не хотела этого.

ГЛАВА 45

Джордан

Я думал, мое сердце уже не может разбиться на большее количество осколков.

Я ошибался.

Звук плача Хоуп и осознание того, что я был тому причиной, раздробили то, что осталось от моего черного сердца.

Я опустился на пол у двери нашей спальни, уткнулся лицом в ладони и слушал, как она рыдает всего в нескольких шагах от меня.

Я хотел вернуться в комнату и утешить ее, но не мог. Не тогда, когда именно я был причиной ее слез.

Снова…

Отвращение заполнило каждый сантиметр моего тела, пока я слушал ее приглушенные рыдания. Я не думал, что смогу когда-нибудь снова посмотреть ей в глаза.

Я хотел стереть себя из ее жизни, избавить ее от ужаса, которым был я, и всего, к чему я прикасался.

Я должен был знать, что нельзя брать ее так.

Я, блять, должен был знать!

Секунды сливались в минуты, а я оставался на месте, слишком пристыженный и разорванный на части, чтобы пошевелиться.

Глаза наполнились слезами, и я позволил им течь, даже не пытаясь вытереть, когда осознание ударило меня прямо в лицо.

Хоуп должна быть свободна. Я любил ее достаточно, чтобы избавить ее от этой боли.

От этой ебаной пытки.

Она была единственным светлым моментом во всей моей жизни, и она заслуживала лучшего. Она была лучшим человеком, которого я знал, и

А теперь я был уродлив.

Я был гнилым внутри.

Мне пришлось отпустить ее.

Другого выхода не было.

Я был грязным. Запачканным. Зараженным его мерзостью. Умирающим изнутри.

Прошло больше часа, когда дверь спальни открылась, и в проеме появилась Хоуп в пижаме, с опухшими глазами и следами слез на щеках.

Все мое тело напряглось, когда она опустилась на пол рядом со мной.

— Прости, Хоуп, — выдавил я. — За сегодня… за все.

— Мне тоже жаль, — прошептала она, положив голову мне на плечо.

— Как ты еще можешь быть здесь? — хрипло спросил я, не понимая, как она вообще выносит мое присутствие сейчас.

Она была предана мне, ее поступки это доказывали, но я не был уверен, что это по правильным причинам.

По тем причинам, которые выдержат испытание временем… всей жизнью…

— Потому что я люблю тебя, — ответила Хоуп, придвигаясь ближе. — Всегда.

Да, она все еще любила меня. Вот только любила она не меня. А того парня, которым я был раньше.

***

Хоуп

— Тебе все еще грустно?

Он кивнул.

— Я могу это исправить?

Он покачал головой.

Мое сердце сжалось.

— Я хочу помочь тебе.

— Никто не может мне помочь, Хоуп, — прошептал он. — Я неисправим.

До этого момента я думала, что смогу.

До сегодняшнего вечера я считала, что он ошибается.

Я думала, что стану той, кто спасет его жизнь.

Я посвятила двадцать шесть лет своей жизни попыткам спасти того, кого нельзя спасти.

Правда была в том, что я ошибалась, и потратила жизнь, доказывая его правоту.

А теперь я снова оказалась в центре его мира, разрушая свою едва собранную жизнь, став эпицентром его распада.

Тонула вместе с ним.

— Ты заслуживаешь большего, чем я, — хрипло прошептал Джордан. — Я не могу дать тебе нормальный брак. — Он сдавленно всхлипнул, и слезы потекли по его щекам. — Я здесь, но я не могу… этой части меня больше нет.

Он давал мне выход.

Мне стоило им воспользоваться.

После того, что случилось сегодня, мненужнобыло им воспользоваться.

Но я не сделаю этого.

Не могу.

Я отказывалась стать еще одним именем в длинном списке тех, кто сдался и подвел его.

Он заслуживал гораздо большего.

— Я никуда не уйду, — пообещала я. — Я здесь, я люблю тебя и не оставлю тебя.

— Ты… — Его голос сорвался, он опустил голову. — Сегодня… я? — Он тряхнул головой и заставил себя посмотреть на меня. — Заставил тебя?

Я покачала головой.

— Нет, — рыдая, прошептала я, разделяя наше общее горе. — Не смей даже думать, что это было не по взаимному согласию, — выдавила я, всхлипывая, когда рыдания снова накатили. — Ты предупреждал, что все будет иначе.

— А теперь ты знаешь, — с ненавистью к себе прошептал Джордан.

— А теперь я знаю, — согласилась я, оцепенело кивая.

После этого мы не проронили ни слова.

Просто сидели рядом на полу в его узком коридоре, в разбитом молчании.

ГЛАВА 46

Хоуп

Джордан больше не прикасался ко мне после той ночи.

И я не просила его об этом.

Мы больше не заговаривали о том вечере, оба слишком смущённые или пристыженные, чтобы облечь это в слова.

Ночью мы лежали бок о бок в постели, и только наши переплетённые руки соединяли нас. Днём же мы проходили мимо друг друга, как корабли, плывущие в разных направлениях.

Мне хотелось поговорить с кем-нибудь о своей внутренней борьбе, о том, как я разрывалась внутри, но не было никого, кому я могла бы это рассказать.

Моя семья не поняла бы, а Ноа и Тиган наконец-то были счастливы, впервые за долгое время. Я не хотела грузить их своими дурацкими драмами, так что держала всё в себе и никому не говорила, насколько разбитой я себя чувствовала.

Мне и не хотелось с ними видеться, поэтому я всю неделю избегала контактов, предпочитая сидеть дома и работать над книгой. У меня больше не было сил притворяться счастливой, и, как ни странно, это отлично сказалось на работе.

Ясно как день: конфликт и страдание лучшие друзья писателя. Я наконец смирилась с тем, что моя жизнь — дерьмо, и это творило чудеса с моим творчеством. Во вторник я закончила.

Теперь рукопись у редактора, и он каждый вечер пишет мне восторженные письма, утверждая, что это моя лучшая работа. Я сильно сомневалась, но утешалась тем, что хоть что-то в моей жизни налаживалось.

Книга будет готова к автограф-сессии в Аспене в следующем месяце.

Аспен.

Сердце ушло в пятки при одной мысли.

Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как я бронировала романтичный номер с шампанским и лепестками роз — всей этой ерундой, которой, в моей наивности, я думала залатать трещину в нашем браке.

Да, конечно, как же.

— Ты голодна? — спросил Джордан, выдергивая меня из раздумий.

Я подняла глаза, оторвавшись от своих грёз, и увидела его в дверях кухни с коричневым пакетом еды на вынос в руке.

— Взял китайскую.

При виде его сердце разрывалось.

Он был так прекрасен.

Так прекрасно разбит.

Было больно осознавать, что я ничего не могу исправить, но теперь я с этим смирилась.

Я не могла его починить.

Не могла склеить осколки внутри него.

От этого осознания ещё один кусочек моего сердца откололся.

Отогнав мрачные мысли, я ярко улыбнулась и сказала: — Умираю от голода.

***

Джордан

— Я постараюсь стать лучше, Ключик, — сказал я, разрывая повисшее между нами молчание, наблюдая за ней через стол.

Сегодня я принёс её любимую китайскую еду, надеясь хоть как-то загладить вину за жизнь, в которую втянул её. За то, что я такой.

Хоуп подняла на меня свои большие голубые глаза, и сердце сжалось в груди.

— Всё в порядке, Джорди, — ответила она с лёгкой улыбкой, которая не дотянулась до глаз. — Не переживай за меня.

Она снова опустила взгляд, сосредоточившись на тарелке, и мне хотелось застонать от досады.

Хоуп всё ещё здесь.

Всё ещё пытается.

Всё ещё борется за меня.

За то, что осталось от нас.

Только вот она уже не со

Не полностью.

Да, она сидит напротив. Она здесь, плотью и кровью, но её мысли где-то совсем в другом месте.

И это целиком на мне.

Та дикая, беззаботная девчонка, которую я обожал всю жизнь?

Её больше нет.

Я сломал её дух.

Моя жизнь высосала из неё счастье.

И теперь она живёт с тем, от чего я пытался её уберечь.

Я смотрел, как она проводит пальцами по своим непокорным кудрям, и подавлял болезненный вздох.

Она была великолепна.

Чёртовски прекрасна.

Но её ум, вот что было прекраснее всего.

Как тёмная бездна секретов.

Я знал, что она теперь что-то скрывает от меня.

И знал, что заслужил это.

Интересно, пустят ли меня когда-нибудь в тот закрытый круг, в котором она теперь пребывала.

Где-то в глубине души я понимал: теперь есть часть Хоуп Картер, недоступная мне. Участок её сердца, закрытый навсегда. Он принадлежал кому-то другому.

Я лишь надеялся, что большая часть всё ещё моя.

ГЛАВА 47

Лаки

— Доброе утро, Лаки, — чирикнула Тиган, когда я в четверг утром зашел на ее кухню.

Я не видел ее больше недели, и ее живот, кажется, удвоился в размерах. Я оставался на Тринадцатой улице, присматривал за Кэшем и Кейси, пока Кайл и Ли были в отъезде.

Они вернулись сегодня утром, и я сразу направился сюда.

— Хочешь яичницу? — предложила Тиган, стоя у плиты с лопаткой в руке. — Меня сегодня тянет на жирное.

— Не, мне нормольно, — я покачал головой, отказываясь от завтрака, и опустился на один из стульев у барной стойки.

Я был слишком чертовски взволнован, чтобы есть.

— Что случилось с Хоуп? — спросил я напрямую.

Я не слышал о ней с прошлых выходных, когда она появилась у родителей с чертовски расстроенным видом. С тех пор я отправил ей дюжину сообщений и дважды звонил.

Никакого ответа.

Что-то было не так, и я нервничал, совершенно новое для меня чувство.

Я никогда ни о чем не волновался. У меня не было причин.

До этого момента…

Я не чувствовал и не ввязывался.

Эти два правила держали меня в живых.

Я трахал женщин, свободных женщин, и делал это без капли угрызений совести.

Я не занимался любовью.

Ни с кем.

Эта часть моей души умерла, ее похоронили вместе с ней.

Пока Хоуп Картер не ворвалась в мой мир год назад и не сбила меня с ног.

Самое мерзкое, я даже не заметил, как она подкралась.

И черт возьми, она сразила меня, как ураган.

— Она и тебя игнорирует? — Тиган развернулась ко мне и тяжело вздохнула. — О, слава богу. Я думала, это только я.

Я нахмурился.

— Она не приходила сюда? — Обычно она заглядывала сюда каждый день.

— Не была с прошлой недели, — ответила она, сдвинув брови. — Думала, что-то сделала не так, и решила дать ей остыть, чтобы вспомнила, какая я замечательная. Но теперь? Теперь я волнуюсь.

— Ага, — пробормотал я, проводя рукой по челюсти. Я тоже.

— Позвоню ей после завтрака, — сказала она. — Узнаю, в чем дело. — Ее лицо потемнело. — Если этот придурок ее расстроил, я убью его.

— Джордан?

— А кто еще? — Тиган скривилась. — Он поставил себе цель сломать эту девочку. У меня нет сомнений, что он причина всех проблем… Ох, знаешь что? К черту яичницу. Аппетит пропал. — Она с раздражением швырнула лопатку на стойку и выключила плиту. — Позвоню сейчас. Не смогу есть, пока не узнаю, что с ней все в порядке.

Тиган исчезла в коридоре на пару минут, а вернулась с нахмуренным лицом.

— Ну? — потребовал я, чувствуя, как тревога сжимает горло.

— С ней все в порядке, — пробормотала она, все еще хмурясь. — Она в отеле, пошла к отцу.

— Тогда почему ты выглядишь так?

— Потому что… — голос Тиган дрогнул. Она уставилась на телефон в руках, несколько раз моргнула, затем подняла на меня взгляд. — У меня плохое предчувствие, Лаки. Прямо в животе. — Она прикусила губу. — По голосу было слышно, что она плакала.

Я сорвался со стула и направился к двери.

— Ты куда? — крикнула она мне вслед.

— К ней.

— Хочешь, чтобы я пошла с тобой?

— Нет, — бросил я, уже у выхода. — Я разберусь.

Что бы ни происходило с Хоуп, я это исправлю.

Да, теперь я чертов исправитель.

***

Хоуп

Когда утром позвонил отец и попросил встретиться с ним в отеле днем, я сразу поняла, что он хочет поговорить о деде.

Они только вернулись из поездки, и серьезность в его голосе говорила о том, что все пошло не по его плану. Я была уверена, что он собирается сообщить плохую новость: судья решил освободить Дэвида.

Когда я вошла в кабинет отца и увидела его, восседающего на троне империи Хендерсонов, во всей красе безжалостного бизнесмена, я засомневалась.

— Присаживайся, Хоуп, — сказал отец деловым тоном, заметив меня в дверях.

— Лааадно, — ответила я, нервно опускаясь в кресло напротив.

Почему-то в этом кабинете я чувствовала себя не уверенной в себе взрослой женщиной, а скрытным и застенчивым подростком.

О чем это?

Плохие новости?

Я в беде?

— Дэвид на свободе? — наконец выпалила я, не выдержав неизвестности.

— Нет, — ответил отец, хмурясь при виде моего испуганного лица. — Мне удалось отложить слушание на две недели.

Я прижала руку к груди и обмякла в кресле.

— О, слава богу, — прошептала, переполненная облегчением. — Я думала, ты вызвал меня, чтобы сообщить плохую новость.

— Но нам стоит подготовиться к тому, что его могут освободить, — продолжил он, разбивая мой мир вдребезги. — Я консультировался с адвокатами, несколькими, и перспективы не радуют, крошка.

— Что? — прошептала я, широко раскрыв глаза. — Но ты же сказал…

— Я знаю, что сказал, Хоуп, — резко прервал он, и в его голубых глазах читалась боль. — Но он идеальный заключенный. Идеальное досье. Идеальное поведение. Достаточно умен, чтобы демонстрировать раскаяние нужным людям. И он уже отсидел тринадцать лет. — Он сглотнул. — Освободят его по состоянию здоровья или нет, но в следующем году он выйдет в любом случае.

— Но он умирает, — прошипела я. — Почему они не могут дать ему сдохнуть

— Хоуп…

— Ты не можешь допустить этого, пап, — сдавленно выдохнула я. — Ты должен это остановить.

— Это еще не решено, Хоуп, — ответил отец устало. — И я буду бороться на каждом этапе, крошка. Но нам придется смириться с тем, что через несколько недель он может выйти на свободу.

— Они не могут его выпустить, пап, — сдавленно проговорила я. — Он сразу пойдет за нами.

— Я не допущу этого, — пообещал он. — Обещаю, он не подойдет даже близко к вам.

— Как ты можешь это обещать? — выдавила я.

— Потому что я твой отец, — прорычал он, проводя рукой по волосам. — И я разрушу весь мир, прежде чем позволю тебе пострадать. — Он тяжело выдохнул. — Любую из вас! Я вас защищу.

В этот момент зазвонил его телефон, отвлекая от нашего мрачного разговора, и он достал его из кармана.

— Картер, — резко сказал отец.

Я наблюдала, как его лицо меняется, пока он слушал собеседника.

— Я занят, Кенни, — отрезал он, раздраженно. — В чем срочность? — Затем он нахмурился и бросил взгляд в мою сторону. — Он здесь? — Отец тяжело вздохнул и снова провел рукой по волосам. — Нет, нет, можешь прислать его через пять. — Он усмехнулся. — Да, я так и думал.

— Это что было? — спросила я, когда он положил трубку. — Назойливый гость требует поговорить с владельцем?

— Что-то вроде, — ответил он с кривой ухмылкой.

— Чему ты ухмыляешься?

— Иронии, крошка.

— Иронии? — я нахмурилась. — Иронии чего?

— Иронии повторяющейся истории, — наконец ответил он.

— Истории?

— Истории, — подтвердил он. — Что подводит меня ко второй теме. — Он пожал плечами. — Ты знаешь, без мнения остальных членов семьи.

— Есть еще что-то? — я уставилась на него. — Только не говори, что это снова плохие новости, пап.

— Не то чтобы плохие. — Отец провел рукой по волосам и вздохнул. — Как… жизнь?

Я опешила.

— Жизнь?

Он кивнул.

— Да, жизнь.

Я неловко пожала плечами.

— Все было нормально, пока ты не сообщил, что мой психопат-дед может выйти из тюрьмы.

— Оставим безумие деда в стороне, — парировал он, слегка морщась от собственных слов. — Как… вообще все?

— Нормально, наверное. — Я уставилась на его неловкий вид. — Ты в порядке, пап? Ты хочешь поговорить о чем-то?

— Наоборот, я надеялся, что ты хочешь мне что-то рассказать.

— Я? — я нахмурилась. — Я в порядке, пап. Ничего нового.

— Почему мне так сложно в это поверить?

— Я в порядке, — повторила я.

— Как дела с Джорданом… — его голос дрогнул, он ослабил галстук и продолжил: — Он хорошо к тебе относится?

— У нас все хорошо, — солгала я, натянуто улыбаясь.

— Да? — он приподнял бровь, явно не веря.

— Да, — подтвердила я.

Отец продолжал изучать мое лицо своими острыми голубыми глазами почти такими же, как у меня.

Отодвинув стул, он встал и обошел стол. Облокотившись на край, он провел рукой по взъерошенным волосам и выдохнул. Я чувствовала, что следующие слова дадутся ему нелегко, поэтому внимательно слушала.

— Слушай. Я знаю, как вел себя с тобой. Относился к тебе иначе, чем к братьям. Держал на пьедестале. Пытался укутать в вату. — Он вздохнул. — Очевидно, я ошибался…

— Пап…

— Дай мне договорить. — Он снова вздохнул. — Ты сбежала из дома в восемнадцать. Тайно вышла за него и жила с этой болью почти десять лет. Ты была… одна. — Он сморщился, будто слова причиняли ему физическую боль. — Потому что не могла поговорить со мной. Потому что я сделал невозможным для тебя быть… быть…

— Женщиной? — подсказала я, сдерживая улыбку при резкой смене темы.

— Да. — Он кивнул. — Потому что мне было сложно принять, что ты становишься женщиной. — Он покачал головой. — Прости, Хоуп. Прости. И я виню себя за твое нынешнее положение.

— Пап…

— Я хочу, чтобы ты знала: ты можешь говорить со мной, — перебил он. — Без осуждения. Обещаю, крошка, ты получишь только мою поддержку и любовь. Потому что я люблю тебя чертовски сильно!

— О чем это, пап? — прошептала я, чувствуя, как горят щеки. — Что ты хочешь от меня услышать?

— Не знаю, — резко ответил он. — Может, правду о том, что ты на самом деле чувствуешь?

Я откинулась назад и уставилась на него.

— Что?

— Ты думаешь, я не вижу, когда мои дети несчастны? — спросил он, не отрывая взгляда. — Черт, я вижу это в твоих глазах прямо сейчас. Боль внутри тебя. Тайны, которые ты скрываешь.

— У меня нет тайн, и я не несчастна, пап, — резко ответила я, нервничая из-за его проницательности. — Я в порядке.

Отец приподнял бровь.

— Не лги мне в лицо, Хоуп Картер, и не смей снова говорить, что ты в порядке. — Он снова зашагал по кабинету. — Ненавижу это слово, особенно когда его произносит женщина.

— Что не так со словом «в порядке»?

Отец фыркнул.

— Я с твоей матерью почти тридцать лет, Хоуп. Ты думаешь, я не знаю, как это слово обманчиво? — Он усмехнулся. — Я не впервые на родео, крошка.

— Это сложно, ладно? — призналась я, голос дрогнул. — Снова быть вместе после всех этих лет разлуки? — Я сглотнула ком в горле. — Нам обоим нужно время, чтобы… приспособиться.

— Приспособиться? — повторил он, хмурясь. — Может, я и старею, но что, черт возьми, это значит? Это код для чего-то?

— Нет, — пробормотала я. — Это значит то, что значит.

— Приспособиться, — снова повторил он, все еще не понимая. — К чему?

— Ох, пап, — застонала я. — Пожалуйста, не заставляй меня объяснять.

Его глаза расширились, когда до него дошло.

— Приспособиться, — выдавил он, бледнея. — То есть… в романтическом плане?

— Нам правда нужно это обсуждать? — простонала я в ужасе.

— Черт возьми, нет, — он скривился, выглядев совершенно омерзительно. Он подошел к двери. — Просто продолжай врать и говорить, что все в

— Лааадно?

— Ты любишь его?

Что за вопрос?

— Конечно, я люблю его, — ответила я, закатив глаза. — Он мой муж.

— Это хорошо, — без колебаний ответил он. — Но я говорил о втором пришествии Чарли Ханнема. Ты знаешь, о сокамернике твоего дяди, который не перестает смотреть на тебя с тоской с тех пор, как ты вернулась?

— Пап! — прошипела я, мысленно аплодируя его точному описанию, пока сердце бешено колотилось. — Ты серьезно?

— Ты думаешь, я жил под камнем? — огрызнулся он. — И да, когда дело касается тебя, я предпочитаю быть под камнем, но, когда я вижу, как он смотрит на тебя? Как ты смотришь на него? Это чертовски серьезно. — Он тяжело выдохнул. — Так что скажи прямо, крошка. Ты влюблена в него?

— Он мой друг, — выпалила я, пытаясь успокоить бешеный пульс. — Вот и все. Господи, пап!

— Хм, — промычал он, положив руку на ручку двери. — Ну, твой друг пришел к тебе.

С этими словами отец распахнул дверь, и мои глаза упали на Хантера в дверном проеме.

Увидев его, я вскочила на ноги, рефлекторно.

Он перевел взгляд с меня на отца и кивнул в знак приветствия.

— Кайл.

— Лаки, — ответил отец, жестом приглашая его войти.

Его брови были нахмурены. На лице беспокойство.

— Что с тобой? — спросил он низким хриплым голосом, снова глядя на меня. — Тиган сказала, ты расстроена.

Хантеру, похоже, было плевать, что отец стоит в дверях и наблюдает.

Он подошел прямо ко мне и обнял.

— Ты в порядке?

Ошеломленная, я замерла, когда его руки обхватили меня.

— Я в порядке, — выдавила я, похлопывая его по спине. — Честно, все хорошо.

— Она вся твоя, Лаки, — бросил отец через плечо. — Может, ты сможешь заставить ее открыться.

С этими словами он вышел, оставив нас одних.

— Кажется, ты нравишься моему отцу. — Я нахмурилась. — Нет, точно нравишься.

— Конечно, нравлюсь. — Хантер взглянул на меня и усмехнулся. — Я нравлюсь всем.

— Вау, Хантер, — рассмеялась я, отстраняясь от объятий. — Не слишком самоуверен?

— В уверенности нет ничего плохого, ХК, — парировал он, подмигнув. — Тебе стоит попробовать, черт, тебе есть чем гордиться.

— Правда? — я приподняла бровь. — Например, разваливающимся браком? Стоит мне этим похвастаться?

Хантер не ответил сразу.

Вместо этого он сел напротив и просто смотрел на меня.

— Забудь, что я только что сказала, — пробормотала я, ужасно смущенная своей откровенностью. — Я слишком драматизирую.

— Не выйдет, — парировал он, не сводя ледяных голубых глаз. — Что случилось?

— Ничего, — сказала я, краснея.

— Вранье, — он приподнял бровь. — Полная хуйня, ХК.

— Ну, допустим, я не хочу об этом говорить? — резко сказала я.

— Уже лучше, — ответил он без паузы.

— И уж точно не хочу обсуждать это с тобой. — Звучало по-стервозному, но я не могла сдержаться. — Ты последний человек, с которым я хочу говорить о своем браке!

Гнев, вызванный Джорданом, но направленный на Хантера, кипел во мне.

Я знала, что веду себя как стерва, вымещая злость не на том человеке, но он был здесь.

— Я не отвечала на твои звонки не просто так, Лаки! — прошипела я, ненавидя себя с каждым словом. — Казалось бы, можно было понять намек, что я не хочу с тобой говорить, но нет! Ты пришел сюда, чтобы мучить меня! — Я выдохнула. — Я не хочу сейчас быть рядом с тобой. И еще: я даже не знаю, почему ты решил, что я хочу говорить с кем-то вроде тебя.

ГЛАВА 4

8

Лаки

Потерять себя из-за этой женщины было чертовски плохой идеей.

Я не был тем мужчиной, с которым, как все ожидали, она окажется. Я не был чистеньким, с накрахмаленным воротничком и респектабельным. У меня был багаж в сердце и скелеты в шкафу.

Да, я знал — она заслуживала хорошего мужчину. Такого, который ведет правильную, чистую жизнь. Со мной у нее этого никогда не будет. У меня слишком много врагов. Но никто не сможет любить ее так, как любил я. Со мной она была бы в безопасности больше, чем с кем-либо. И уж точно я любил бы ее лучше, чем он.

С первой же минуты я понял, что она принесет мне проблемы.

Мне следовало прислушаться к предупреждению Ноа.

Мне следовало держаться подальше.

Я не сделал этого.

И теперь я подсел на неё.

Она ждала, что я уйду.

Она была готова смотреть, как я ухожу от нее.

Тот, кого она называла мужем, так ее изуродовал, что она больше не верила, что она достойна любви.

Восемь лет заброшенности искалечили ее настолько, что она смирилась. Жила той жизнью, которую, как ей казалось, заслужила.

Но она заслуживала большего.

Гораздо большего.

И я собирался дать ей это.

Наверное, я и правда ебнулся, потому что вместо злости на ее колкости и низкие удары я чертовски радовался, что наконец-то она ожила.

Она извергалась, как вулкан, прямо здесь, в кабинете ее отца, и я не мог быть счастливее.

Самое время, блять.

***

Хоуп

Хантер наклонился вперед, уперся локтями в стол и уставился на меня.

Я откинулась в кресле и просто смотрела в ответ.

Почему он не уходит?

Почему он все еще здесь?

— Кто-то вроде меня? — наконец произнес он с усмешкой.

— Преступник, — выпалила я.

— Абсолютно, верно, — парировал он с ухмылкой. — Я убивал раньше и, скорее всего, сделаю это снова.

Господи! Он так бесил меня, что я не была уверена смогу ли смотреть на него снова, не проиграв битву с добродетелью и не выцарапав ему глаза.

Тут же я налепила мысленный цензурный стикер на эту идею и отругала себя. Я не думала так. Я не была такой девушкой. Вся эта дикость и безумие у Тиган. Я же зрелая, собранная подруга.

Что он со мной делал?

Во что он меня превращал?

— Ты не понимаешь, как это неправильно? — прошипела я.

Улыбка, расползающаяся по его лицу, только подлила масла в огонь, и я не смогла сдержаться:

— Ты сжег дом

Хантер кивнул, даже не пытаясь отрицать.

— Да, малышка. И ты дала мне алиби.

Он снова переменил позу, но не сделал ни малейшего движения, чтобы встать и уйти.

Скорее наоборот, выглядел так, будто устраивался поудобнее.

Это выводило меня на новый уровень ярости.

— И еще, — резко добавила я. — Мой отец не хотел, чтобы я знала о Дэвиде, но ты рассказал! — Я выплюнула слова, будто перечисляла его преступления.

Я не понимала, откуда взялась эта внезапная агрессия, но, кажется, не могла ее сдержать. Я бросалась словами, отчаянно пытаясь спровоцировать его реакцию.

Опять же, не знаю зачем. Но он был здесь, и сейчас он стал мишенью для моей боли.

Он оставался.

Он, черт возьми, всегда оставался.

Несмотря на мою нерешительность и иррациональность.

Он не бросал меня.

Он не уходил.

Он оставался.

Я ненавидела это!

— Ты знал, что это расстроит меня, но все равно выложил все как есть. Зачем? — потребовала я. — Джордан никогда бы так не поступил. Он никогда не сказал бы мне то, что, как он знает, меня расстроит.

Я дразнила его, упоминая Джордана.

Зачем, понятия не имела.

Но определенно дразнила.

— Конечно, не сказал бы, — резко ответил Хантер, сжимая челюсть. — Потому что он предпочитает держать тебя в неведении и лгать. — Он фыркнул, прежде чем добавить: — Настоящий, блять, образцовый парень!

— Он хороший человек, — прошипела я. — И все, что он делал — это пытался защитить меня, чего не скажешь о тебе, дружок!

— То есть, если я честен с тобой, значит, я тебя не прикрываю? — спросил он. — Я говно за это? — Он провел рукой по волосам, явно раздраженный. — Я не буду лгать тебе, чтобы защитить твои чувства, потому что это херня! Ты не ребенок, ХК. Ты взрослая женщина и заслуживаешь соответствующего обращения, — хрипло прошипел он, не давая мне ответить. — Когда ты со мной, ты моя чертова ровня. Между нами никогда не было этой дурацкой гендерной игры. Ты никогда не была одной из тех беспомощных женщин, которые хотят, чтобы их берегли лишь потому, что у них есть киска, так что не начинай притворяться сейчас.

Когда я не ответила, он откинул голову и рассмеялся без тени веселья.

— Не знаю, Хоуп. Честно, блять, не знаю.

С этими словами он встал и направился к двери.

— Наконец-то, — выдохнула я, игнорируя боль в груди, пока смотрела, как он уходит. — Ты понял намек и уходишь.

Мои слова заставили Хантера замереть на полпути.

— Тебе нужен кто-то, на ком можно сорваться, ХК? Кто-то, кому можно выплеснуть свою боль? — Резко развернувшись, он вернулся к столу и наклонился над ним.

— Отлично. Давай свое худшее, малышка. Выпусти все. Вали на меня все, что сделал этот долбаный ублюдок. Потому что, в отличие от твоего замечательного мужа, я не уйду, когда ты нуждаешься во мне. Я такой ужасный, эгоистичный урод.

— Просто уйди! — Мое сердце бешено колотилось, и я боялась, что оно сейчас разорвется. Он нависал надо мной, вторгался в мое пространство, заставляя чувствовать себя крошечной по сравнению с его мощным телом, и мне это не нравилось. — Уходи!

— Неа, — насмешливо бросил он в ответ.

— Хантер, проваливай!

— Нет.

Ярость пульсировала в моих венах, разжигая куда более глубокие и сложные чувства, которые он пробуждал во мне.

Не думая о последствиях, я замахнулась и ударила его по щеке.

— Уйди, черт возьми!

— Ты называешь это пощечиной? — Хантер рассмеялся, даже не моргнув. Опустив лицо ближе к моему, он дразнил: — Давай, папина дочка, ты можешь лучше!

Потеряв всякое самообладание, я вскочила, перегнулась через стол и вцепилась в его волосы. Вонзив ногти в его кожу, я грубо притянула его лицо к своему.

— Ты мудак, — прошипела я.

А потом поцеловала его.

В тот момент, когда мои губы впились в его, я поняла, что совершаю ужасную ошибку. Но все мои здравые мысли испарились, сменившись жгучим огнем внутри.

А когда он ответил на поцелуй, и я почувствовала его язык, волна чистейшего, необузданного удовольствия пронзила мое тело, заставив меня простонать ему в рот.

Одна его рука вцепилась в мои волосы, другая обхватила шею, пока он целовал меня с дикой страстью.

Не отрывая губ от моих, он перегнулся через стол и притянул меня к себе.

Я не сопротивлялась, карабкалась через горы бумаг и документов на столе отца в своем стремлении добраться до него.

Добраться туда, куда мое тело отчаянно хотело.

Искра, которую я даже не осознавала, разгорелась в моей груди, как огненный шар.

Его руки обхватили мою талию, притягивая ближе. Не в силах остановиться, я встала на край стола, дрожа от невероятного ощущения его твердой, мускулистой груди, прижатой к моей.

Лишь громкий звук где-то рядом заставил меня осознать, что же я натворила.

— Мистер Картер, — раздался голос миссис Бримбл, секретарши моего отца, с другой стороны (к счастью, закрытой) двери. — Маркус здесь за квартальным отчетом. Прислать его наверх?

— Блять, — вырвалось у меня, когда я оторвалась от Хантера.

— Не отвечай ей, — простонал он, пытаясь снова поцеловать меня.

Я отпрянула, резко отвернувшись.

— Я не могу… — Я покачала головой в ужасе. — Мне так жаль, что я это сделала.

Хантер уставился на меня, будто я сошла с ума.

— Что?

— Я… — Мой голос дрогнул, я взглянула на его распухшие, только что целованные губы и сдавленно простонала от стыда. — Я не должна была целовать тебя.

Хантер уставился на меня.

— Ты серьезно?

Я кивнула в отвращении.

— Мистер Картер? — миссис Бримбл снова позвала, постучав (впечатляюще сильно для старушки). — Он ждет в лобби. Прислать его?

— Папы сейчас нет, миссис Бримбл, — прохрипела я, не отрывая глаз от Хантера. — Он вышел… на обед.

Все мое тело дрожало, пока я отстранялась от Хантера и сползала со стола.

— Хоуп, подожди, — рыкнул он. — Давай обсудим это.

Я не могла.

По крайней мере, сейчас.

— Прости, — прошептала я.

Протиснувшись мимо него, я рванула к двери и распахнула ее.

— Лучше позвоните ему на мобильный, — пробормотала я секретарше моего отца, прежде чем проскочить мимо нее.

ГЛАВА 49

Хоуп

Что за черт я только что натворила?

Я поцеловала его.

Я поцеловала Хантера!

— Где-то пожар? — пошутил Дерек, увидев мой взъерошенный вид и тяжело дышащую грудь.

«В моих трусиках», злорадно хихикнул голос в моей голове.

— О, привет, дядя Дерек, — выдавила я, все еще запыхавшись. Взгляд упал на Джордана, я поморщилась, но собралась и сказала: — Привет, Джорд.

— Хоуп? — нахмурился Джордан, поворачиваясь ко мне. — Ты в порядке?

Нет! Нет! Нет!

— Да, — пискнула я. — Идеально. Фантастически.

Он нахмурился.

— Уверена?

— Да! — Я начала трясти головой, но в итоге закивала как сумасшедшая. — Я просто… — Потрясла головой и отступила с кухни. — Я сейчас вернусь!

Развернулась на каблуках и помчалась вверх по узкой лестнице, не останавливаясь, пока не оказалась в крошечном гостевом туалете, плотно закрыв за собой дверь.

Опустилась на пол, прислонила голову к косяку и выдохнула дрожащий вздох.

Телефон в кармане завибрировал, и я вздрогнула в ужасе.

Полезла в джинсы, достала проклятый аппарат и громко застонала, когда на экране мелькнуло имя Хантера.

Ткнула в кнопку отклонения вызова и зажмурилась.

Я не могла с ним говорить.

Я не могла, блять, дышать.

Короткие, прерывистые вдохи не помогали взять себя в руки.

Считается ли поцелуй изменой?

Потому что если да, то я только что совершила прелюбодеяние.

— Блять, — простонала я, стукнув головой о дверь. — Блять!

Это была не я.

Я не из тех женщин, которые целуют других мужчин.

Может, во мне больше от тети Кэм, чем от мамы.

Мне нужно сосредоточиться на том, что передо мной.

Когда телефон снова завибрировал, я провела пальцем по экрану и поднесла к уху.

— Я не знаю, зачем я это сделала! — Грудь вздымалась, слова вылетали быстро и невнятно в попытке исправить только что совершенный кошмар. — Пожалуйста… — Сжала глаза, выдохнула с болью. — Можем просто сделать вид, что этого не было… пожалуйста?

Задержала дыхание, пока шли секунды, ожидая его ответа.

— Забыть что, ХК? — наконец спросил Хантер, легким тоном.

Его ответ был настолько чертовски идеален, что я готова была заплакать.

Тяжело выдохнув, позволила плечам расслабиться и прошептала:

— Спасибо.

***

Лаки

Черт возьми. Эта женщина. Она сломала меня.

Нет, хуже, она, блять, починила меня.

Я не просил этого дерьма.

Я не просил снова чувствовать.

Меня полностью устраивало, как моя жизнь катилась до нее.

А теперь?

Теперь я не могу, блять, дышать, и это никак не связано с пачкой Мальборо, которую я только что выкурил.

Эта женщина не моя, она никогда не будет моей, и все равно это меня не остановило. Я был готов отдать ей все, если бы она только захотела.

Блять, я никогда в жизни не был так перекручен в узлы.

Если это и есть та самая любовная хрень, то я готов бросить все и поставить на кон ради Хоуп Картер.

Видишь ли, она все еще Картер. Это должно что-то значить. Она не взяла его фамилию. Она не полностью его. У меня еще есть надежда…

Черт меня подери, если я понимаю, как вляпался в такую ситуацию, но факт вот он я.

Разбитый в дребезги, готовый рискнуть всем: сердцем, мозгом, чертовым рассудком, ради женщины, на которой стоит клеймо другого мужчины.

— Пожалуйста… — прошептала Хоуп в трубку. — Можем просто сделать вид, что этого не было… пожалуйста?

Господи Иисусе.

Я не могу это забыть.

Если я проживу еще сто лет, я не смогу стереть это из памяти.

Или то, как чертовски правильно было ощущение ее губ на моих.

В миллионный раз за последний год мне захотелось ворваться и утащить ее с собой, но я не мог.

Это ее выбор.

Я не могу решать за нее.

Я не могу заставить ее выбрать меня.

Если бы он просто держался подальше, она была бы сейчас со мной.

Я знал, чего она хочет.

Я знал, что ей нравится.

Я точно знал, что ей нужно, и был более чем готов ей это дать.

Я знал, что она хочет меня.

Проблема в том, что она сама этого еще не осознает.

Но она начинает. Я видел это в ее глазах, когда она прервала поцелуй.

Мелькнул миг удивления, прежде чем ее лицо исказилось от муки.

Часть меня хотела надрать себе задницу за то, что заставил ее так метаться.

Но другая часть была рада, что она наконец просыпается.

Она испытывает ко мне чувства, и осознание этого вытаскивает ее из многолетнего сна.

— Забыть что, ХК? — заставил себя спросить я, давая ей именно то, чего она хотела.

— Ты думаешь, я разрушила нашу дружбу окончательно? — ее голос дрогнул в трубке, и я подавил рык. — Хантер?

Закрыв глаза, я стукнулся головой о дверь, к которой прислонился.

— Ты ничего не испортила, — прошептал я, играя в ее отрицание ценой своего сердца.

— Уверен?

— Да, — выдавил я. — Уверен.

ГЛАВА 50

Хоуп

Проснувшись в пятницу утром, я думала только об одном: как вернуть искру в наш брак.

Этот разлад между нами должен был прекратиться.

Кто-то из нас должен был сделать шаг, чтобы сократить эту пропасть, и я решила, что этим кем-то буду я. Именно поэтому к семи часам вечера весь дом пах так, будто флорист блевал в гостиной.

Ладно, возможно, я слегка переборщила с лепестками роз, но, черт возьми, я была полна решимости сделать этот вечер успешным.

Я даже написала Аннабель утром и попросила ее не появляться дома сегодня ночью.

К моему удивлению, она почти сразу ответила тремя большими пальцами вверх, потом сообщила, что они с Райдером останутся у ее сестры, и в третьем, последнем сообщении пожелала мне удачи.

Я приготовила его любимое блюдо — лазанью, и побрила каждую часть своего тела перед тем, как надеть сексуальное красное белье, купленное утром в магазине.

Я решила, что буду стараться ради него сильнее. Приложу усилия. Да, я все еще была слегка травмирована после нашего последнего сексуального опыта, но я не из тех, кто сдается. Я думала, что научусь получать от этого удовольствие, и если это все, что он может мне предложить, то

Когда все было готово, я села за кухонный стол и стала ждать, когда он вернется с работы.

И ждала.

И ждала.

Когда Джордан наконец зашел в дверь без десяти одиннадцать, он выглядел измотанным. Он вошел на кухню и замер на полпути, увидев меня, сидящую за столом в чем-то, что мало чем отличалось от нижнего белья. Его глаза на мгновение расширились, взгляд скользнул по мне, прежде чем он заметил след из розовых лепестков, по которым только что прошелся.

— Привет, — сказала я, краснея, вставая. — Я ждала тебя.

— Хоуп? — Джордан нахмурился, снова оглядев комнату, прежде чем сосредоточиться на мне. — Что ты делаешь? — Он снова осмотрелся, на этот раз развернувшись на 360 градусов, будто не мог понять, что происходит.

— Пытаюсь тебя соблазнить, — пожала я плечами, смущенно указывая на свой наряд. — Думала, это очевидно.

— Прямо сейчас?

Я нахмурилась.

— А что не так с прямо сейчас?

Он посмотрел на меня с мучительным выражением лица.

— Мне нужно вернуться в больницу...

— Нет, — вырвалось у меня, я перебила его. — Нет, нет, нет, тебе не нужно!

— Мне правда нужно, — простонал он, смотря на меня с болью. — Я просто зашел за своими записями.

— Отмени, — потребовала я, подходя ближе. — Скажи, что заболел. — Когда я оказалась рядом, я прижалась к нему. — Останься со мной.

— Не могу, — выдавил он. — Там только что поступил пациент. Высокий риск.

— И что? — прошипела я. — В больнице есть другой персонал, Джордан. Они справятся без тебя.

— Я обещал начальнику, что приду и буду работать с ним, — с трудом произнес он. — Это мой бывший пациент. Рецидив. Прости, Хоуп.

— Прости? — я отшатнулась, отступая. — Ты просишь прощения?!

— Я не знал, что ты будешь... — он запнулся, жестом указав на мой почти голый вид, — ждать меня.

— Не могу в это поверить. — Резко отстранившись, я уперла руки в боки и сверлила его взглядом. — Ты хоть представляешь, сколько сил я вложила в организацию этого вечера для нас?

— Прости, ладно? — Он повернулся, схватил пачку бумаг со стола. — Слушай, мне правда нужно идти. — Он замолчал, глядя на меня с виноватым выражением. — Мы можем поговорить об этом, когда я вернусь?

— Ты сейчас серьезно? — я уставилась на него. — Нет, мы точно не можем поговорить об этом, когда ты вернешься!

— Прости, Ключик, но это моя работа. Я должен идти.

— Нет. Мне плевать, работа это или нет, — прошипела я без сочувствия, следуя за ним к входной двери. — Не смей уходить, Джордан! — бросила я ему вслед, когда он открыл дверь. — Я серьезно, — предупредила я. — Выйдешь за эту дверь и нет гарантий, что я буду здесь, когда ты вернешься.

— Я люблю тебя.

И он ушел.

Снова.

Оставив меня одну.

Снова.

— Козел! — В ярости я ворвалась в спальню, достала сумку из-под кровати. Дрожащими руками, с нарастающей злостью я начала складывать пижаму и сменную одежду, мне нужно было убраться отсюда к чертям. Не переодеваясь, я накинула оверсайз-худи и мешковатые спортивные штаны.

Я не собиралась сидеть в этом доме и ждать, пока он вернется.

Я потратила восемь долгих лет, ожидая, когда он вернется.

Хватит.

С меня хватит.

Мне нужно было убраться отсюда.

Ради собственного рассудка.

Я больше не могла так жить.

Отдавать ему всю себя без остатка и получать взамен жалкие крохи.

Почему он не мог остаться?

Почему он не мог поставить меня на первое место хоть раз?

Потому что он не хотел. Потому что все в наших отношениях происходило на его условиях.

Все крутилось вокруг того, чего хотел он, что он считал приемлемым, что он решал правильным. И с меня хватит.

Это делало меня ужасной женщиной и слабой, но я не могла выносить эту жизнь.

Я не была настолько самоотверженной, чтобы жить так.

Я не могла бороться с его демонами, особенно когда они калечили и меня тоже.

Я теряла себя в этом, и мне это не нравилось.

Если он не готов ставить наш брак на первое место, то почему я должна?

Закинув сумку в грузовик и отъехав на полпути, я набрала номер Тиган.

Она ответила на третий гудок.

— Привет!

— Мне нужна услуга.

— Окей...

— Мы с Джорданом сильно поссорились. — Я взглянула в зеркало, включила поворотник и свернула на улицу. — И мне нужно переночевать где-то. Я не могу ехать домой и слушать бред своих родителей, а если сниму номер в отеле, они узнают.

— Да, конечно. Приезжай.

Я вздохнула с облегчением.

— Ты уверена?

— Конечно... — Она замолчала, и я услышала шорохи и приглушенные голоса на фоне. — Мы не дома, но у тебя же есть ключ, да?

Я быстро глянула на связку и кивнула.

— Да, есть.

— Хоуп?

— Да?

— Хочешь, я ему накостыляю?

Я сдержала улыбку.

— Боже, как же я тебя люблю.

***

Доехав до дома, я заглушила двигатель и просто сидела, обдумывая все.

Я чувствовала себя такой потерянной.

Будто снова стала чертовым подростком, и я ненавидела это.

Я начала злиться на себя за то, что была настолько наивной и глупой, чтобы верить в любовь и счастливый конец. А если это мой счастливый конец? Если это все, что я получаю, то я требую чертов возврат средств.

Гнев и стыд заползали под кожу, вызывая столько противоречивых чувств, что я не выдержала и ударила по рулю со всей силы.

Может, мне стоило спуститься в подвал Ноа и выместить злость на его боксерской груше?

Я была чертовски разочарована, зла, ожесточена и еще миллионом других уродливых, негативных чувств.

В подавленном состоянии я вошла в дом и побрела прямиком на кухню, швырнув сумку на мраморный пол, а затем направилась к холодильнику.

Мне нужно было что-то выпить.

Нет, я хотела выпить, и хотела делать это без чувства вины из-за того, что пью рядом с мужем-бывшим наркоманом.

Доставая охлажденную бутылку Совиньон Блан, я взяла бокал из шкафа и поплелась в гостиную, готовясь провести вечер в тоске, оплакивая свой разваливающийся брак.

Обреченный — вот слово, которое, как я решила, лучше всего

Мы с Джорданом были чертовски обречены с самого начала.

Любви в нашем случае было недостаточно, и я не думала, что когда-либо будет.

Я даже не включила телевизор.

Все равно не смогла бы сосредоточиться.

Не сегодня.

Я ждала, казалось, целую вечность, что он позвонит или напишет.

Но нет.

С каждым бокалом вина мой телефон становился врагом.

Я горела от ярости.

Боль и отверженность текли по венам, смешиваясь с алкоголем и создавая гремучую смесь.

Наконец тишину разорвал звук хлопнувшей входной двери.

Слишком пьяная, чтобы встать, я осталась на месте, лишь повернув голову, чтобы увидеть, кто там.

Когда мой взгляд упал на Хантера и роскошную блондинку, висящую у него на руках, боль, которую я чувствовала раньше, рассмеялась мне в лицо.

Будто мое сердце говорило: «Ха, дура, ты думаешь, это боль? Ты еще ничего не видела».

Обжигающие, ослепляющие, парализующие спазмы боли пронзили мое пьяное тело.

Его глаза встретились с моими, и в них мелькнуло удивление, прежде чем до него дошло.

Но он не оттолкнул ее и не попытался объясниться, как я наполовину ожидала.

Нет, вместо этого он мягко повел ее наверх в свою спальню, без сомнений.

Господи.

О, боже.

Схватившись за грудь, я почти удивилась, когда моя рука оказалась без следов крови; а ведь казалось, будто мне только что разрезали сердце пополам.

Слезы текли по щекам, но я оставалась тихой, неподвижной, убитой горем на диване.

Моя душа будто вырывалась из тела.

Я удивилась, что все еще дышу.

Казалось, я должна была уже умереть, потому что такая боль должна была убить.

Один резкий, горький всхлип вырвался из горла, и, злясь на себя за это, я швырнула бокал в камин.

Звук разбитого стекла не помог и не облегчил боль, поэтому я свернулась в самый тугой клубок и начала раскачиваться.

Я услышала его болезненный стон за мгновение до того, как его руки коснулись меня.

— Уйди, — всхлипнула я, едва дыша от боли, пока Хантер поднимал меня на руки.

— Нет, — был его единственный ответ, пока он нес меня наверх в мою старую комнату.

Оказавшись в спальне, он пнул дверь, занес меня внутрь, подошел к кровати, усадил меня и присел на корточки передо мной.

— Убирайся, — прошептала я.

Он не ушел.

— Я сказала, иди!

Он проигнорировал мои крики и не ушел.

Вместо этого он поднял руку и большим пальцем стер следы туши с моих щек.

— Нет.

— Я так тебя ненавижу, — всхлипнула я, прижимаясь щекой к его ладони.

— Знаю, — прошептал он, продолжая вытирать слезы.

— Почему ты вообще здесь? Вернись к своей шлюхе! — прошипела я, грубо отталкивая его одной рукой, а другой вцепляясь в его рубашку и притягивая ближе. Я была в полном смятении. Вообще, я была уверена, что схожу с ума. — Блин!

— Уверен, моя сестра не оценит, если ее назовут шлюхой, — спокойно ответил Хантер. — Хотя я знаю ее всего год, так что не могу ручаться.

— Твоя сестра?

Хантер кивнул, снова вытирая мою щеку.

— Та горячая штучка, которую ты видела, это Хейден. — Он замолчал, поймав еще одну предательскую слезу. — Мне позвонил друг около часа назад и сказал забрать ее. Вздохнув, добавил: — Видимо, она снова сорвалась.

— Я не знала, что у тебя есть сестра, — икнула я, чувствуя себя идиоткой за свою бурную реакцию. — Сколько ей?

— Девятнадцать, хотя ведет себя на девять.

— Черт.

— Что?

— Я помню, каково это в таком возрасте. — Я скривилась в сочувствии. — Тяжелое время для девушки.

— Похоже, в двадцать шесть тоже не сахар? — Он многозначительно посмотрел на меня. — Я прав?

Моя хватка на его рубашке усилилась, когда еще один болезненный всхлип вырвался из губ.

— Боже, я такая развалина, — прошептала я, опуская голову. — Кажется, я схожу с ума.

— О, не знаю, — ответил он с преувеличенным вздохом. — Может, совсем чуть-чуть. — Он поднял мой подбородок большим пальцем, заставляя смотреть на себя. — Но мне нравится твоя сумасшедшая сторона. — После этих слов он легонько ткнул меня в нос и грустно улыбнулся. — Так что случилось?

Я моргнула в замешательстве.

— Что?

— Ты здесь, — пояснил он, — одна и в печали. Что произошло?

— Это очень длинная и запутанная история, — прошептала я, икая, пытаясь успокоиться. Чувствуя себя морально и физически истощенной после сегодняшних событий, я скинула кроссовки и свернулась калачиком на кровати. — Но конец звучит примерно так: «Он снова разбил мне сердце, и теперь мне снова предстоит жить несчастливо до конца дней».

Я наблюдала, как Хантер смотрит на меня, прежде чем он наконец покачал головой и поднялся.

— Спокойной ночи, ХК.

— Не уходи, — прошептала я, когда он повернулся к двери. — Пожалуйста. — Глубоко сглотнув, добавила: — Можешь просто остаться и обнять меня, пока я не усну? — Дрожа, продолжила: — Мне просто очень нужно, чтобы кто-то обнял меня сегодня.

Я видела, как на его лице промелькнула череда эмоций, прежде чем оно стало смиренным.

— Подвинься, — прошептал он, и я подвинулась.

Матрас прогнулся под его весом, когда он лег рядом.

Я повернулась на бок, прижалась спиной к нему и вздрогнула, когда его рука обняла меня.

— Ты всегда делаешь все лучше.

Его дыхание коснулось шеи, когда он прошептал:

— Спокойной ночи, ХК.

В ту ночь я спала как младенец.

***

Лаки

Я проснулся и увидел ее спящей рядом.

Долгое время я просто смотрел на нее, запоминая ее лицо в утренних лучах.

Я знал, что должен разбудить ее, но у меня не было сил.

Я хотел оставить ее себе.

Как бы эгоистично это ни звучало, я был рад, что она уснула прошлой ночью.

У меня появилось чуть больше времени с ней.

На украденный момент я мог притвориться, что она только моя.

Конечно, когда она проснется и поймет, что случайно провела ночь в моих объятиях, все пойдет к черту, и следующие пять дней я потрачу на то, чтобы убеждать ее в той ерунде, в которую сам не верил и не хотел верить.

Но я любил ее.

И эта любовь заставила меня переступить через все принципы.

Она изменила что-то во мне, сделала мягче.

Заставила быть готовым

ГЛАВА 51

Хоуп

Некоторые дни чувство одиночества и пустоты в моем сердце переносить было труднее, чем обычно.

Сегодня был один из таких дней.

Когда я проснулась утром, за окном были грозовые тучи, а в сердце — боль. Казалось, пропасть между мной и Джорданом растет с пугающей скоростью.

Наверное, так чувствуют себя все женщины, чьи мужья пережили то же, что и мой.

В идеальном мире я бы проснулась сегодня утром и увидела улыбающееся лицо мужа.

Вместо этого я проснулась под цвет неба, затянутого тучами, и в пустой постели.

Как мазохистка, я свернулась калачиком и принялась оценивать свою жизнь. Это стало моей ежегодной традицией в этот день.

В карьере я достигла пика в возрасте двадцати двух лет. Теперь я плыла по волне успеха, выпуская книгу за книгой последние пять лет.

Но мой издательский успех не приносил мне удовлетворения. Большинство дней я все равно чувствовала пустоту внутри, а осознание того, что мой брак не такой, каким я его представляла, заставляло меня сжаться в комок и умереть.

Приподнявшись в постели, я прочитала, а затем перечитала записку, которую нашла на тумбочке, когда проснулась.

Переносим ужин на другой день.

Вызвали на двойную смену в больницу.

Увидимся утром.

Дж.

Я пыталась найти в себе ту часть, которая гордилась бы мужем за то, что он такой сострадательный и удивительный человек, отдающий каждую минуту своего времени нуждающимся, но в голове вертелось только одно слово:типично.

Это было чертовски типично.

Скомкав записку, я швырнула ее через всю комнату и упала обратно на подушку, чувствуя себя подавленной и желая оказаться где угодно, только не здесь.

Что, черт возьми, я делаю со своей жизнью?

К чему все это идет?

Джордан не показывал, что хочет сохранить наши отношения, а у меня уже не оставалось сил продолжать. Мне надоело тянуть нас обоих, и кусочек моего сердца умолял меня поставить точку, пока не стало еще хуже.

Каждый день после моего краткого побега к Тиган я сомневалась в своем решении вернуться сюда.

Я задавалась вопросом: не совершила ли я ошибку?

Но что я могла поделать?

Как я могла сдаться сейчас?

Внизу были слышны голоса Аннабель и Райдера, но я не решалась спуститься к ним.

Было еще рано, и, если верить моей удаче, мне пришлось бы сидеть с ребенком, пока она мчалась на какую-то свою сегодняшнюю встречу.

Аннабель начинала полагаться на меня в вопросах ухода за ребенком так же, как и на Джордана.

И хотя я искренне любила Райдера, я не хотела становиться его постоянной нянькой больше, чем уже была.

Раздраженная и тонущая в разочаровании, я потянулась за телефоном на тумбочке.

Разблокировав экран, я сразу зашла в сообщения и начала печатать.

Хоуп:Тиган, кажется, я совершила огромную ошибку.

Я уставилась на написанное и молилась о божественном вмешательстве, но в ответ почувствовала лишь огромную волну вины.

Как я могла так поступить с Джорданом?

Как я вообще могла подумать такое, не то, что написать и отправить Тиган? Она уже была в ярости на Джордана из-за нашей последней ссоры. Если бы она получила подтверждение, насколько я несчастна, она устроила бы ему ад.

В полном отвращении к себе я стерла сообщение и швырнула телефон на кровать, а затем обхватила колени руками.

Я была ужасным человеком.

Только ужасный человек мог думать так, как думала я.

Тяжело вздохнув, я зажмурилась и тщетно пыталась успокоить свой бешеный разум.

Но ничего не вышло.

Тишина вокруг только усугубляла ситуацию в миллион раз, и когда через час прозвенел дверной звонок, я все еще тонула в своих неконтролируемых мыслях.

Я замерла посреди нервного срыва и решила, что стены и пол в этом доме, должно быть, отчаянно тонкие, потому что я отчетливо слышала, как Аннабель приветствовала гостя.

— Привет!

— О, привет… Хоуп дома?

О боже.

О.

Мой.

Гребанный.

Бог.

Как только я услышала знакомый мужской голос, я в ужасе выпрыгнула из кровати с широко раскрытыми глазами.

— О боже, что он здесь делает? — вскрикнула я, бросившись к комоду на другом конце комнаты, только чтобы удариться пальцем ноги о край кровати и чуть не убиться в процессе.

— Черт! — взвизгнула я, прыгая на одной ноге к цели.

Раскрыв верхний ящик, я схватила первые попавшиеся пижамные штаны и натянула их на себя. Затем взяла майку и быстро надела ее, прежде чем, прихрамывая, выбежать из комнаты.

Прошли недели с моего срыва на Саут-Пик-Роуд, и, хотя мы вернулись в статус друзей, с тех пор несколько раз встречались, теперь все было по-другому. Все стало интенсивнее, и я стала замечать его больше: как он двигается, его разные улыбки, смех, цвет глаз, который слегка менялся в зависимости от настроения.

Добравшись до лестницы, я услышала девичий смех Аннабель, доносящийся с кухни.

— Не могу поверить, как хорошо ты с ним ладишь, Лаки! Ему очень нравятся твои волосы на лице.

— Ну, я люблю детей.

— Это заметно… У тебя есть свои дети?

— Эм, нет.

— Но хочешь детей?

— Конечно. Когда придет время.

— Это очень приятно знать…

Фу.

Эта стерва явно заигрывала.

С включенным режимом стервы и забыв про ушибленный палец, я пошла вниз по лестнице, полностью готовая положить этому конец.

Терпеть, что мне приходится делить мужа с этой женщиной, было достаточно плохо, но я не собиралась делить с ней еще и Лаки!

Ладно, я понимала, что это полный бред и Хантер мне никто, но, черт возьми, она не могла его заполучить.

Ни за что.

Как женщина с миссией, я зашагала к кухне и распахнула дверь, чувствуя себя измотанной и, если честно, немного ревнивой и безумной.

Однако, как только мой взгляд упал на Хантера, стоящего посреди нашей маленькой кухни и подбрасывающего Райдера на руках, мое раздражение испарилось, а яичники взорвались.

Без шуток.

Вид этого крутого парня, покрытого татуировками и, будем честны, источающего сексуальность, с ребенком на руках вызвал у меня сильнейшую биологическую реакцию.

Мое сердце бешено заколотилось при виде его.

Я не могла его успокоить.

Оно стучало в груди, будто я пробежала марафон.

Волнение от того, что он здесь, и предвкушение того, зачем он пришел, заставило мое тело дрожать.

Я не ожидала этого — его.

Я не знала, что могу чувствовать такое, просто встретившись

Один взгляд на лицо Аннабель сказал мне, что у нее та же проблема.

Моя спина мгновенно выпрямилась.

— Что ты здесь делаешь? — мой тон был резким, граничащим с грубостью.

Хантер повернулся и посмотрел на меня.

— Привет, подруга. — Он подмигнул и одарил меня одной из своих ослепительных улыбок. — Классная пижамка.

Я на секунду растерянно посмотрела на свою пижаму, а затем покраснела, как свекла.

— Я просто писательница лет двадцати с небольшим, которая проводит дни в пижаме с котиками и съедает тонну Oreo.

— Если что, ты выглядишь чертовски хорошо для женщины, которая съедает тонну Oreo…

Я потрясла головой, чтобы прояснить мысли, и мой взгляд упал на продолговатый конверт в его руке.

Вид конверта и мысли о том, что в нем может быть, заставили мое сердце бешено стучать.

— Что это? — спросила я, не смея надеяться.

Он не мог помнить.

Не мог.

— Что — это? — Хантер все еще ухмылялся, протягивая мне конверт. — Это для тебя.

Я покраснела еще сильнее, шагнула вперед, взяла конверт и быстро вскрыла его.

Мной овладело странное чувство, когда я уставилась на открытку в руках, но в итоге рассмеялась, прочитав напечатанное внутри.

Надеюсь, твой день рождения будет таким же классным, как твоя задница.

— Да, я думал, тебе понравится такое поздравление, — усмехнулся Хантер. — Я, блин, часами искал его.

— Как ты запомнил, что сегодня этот день? — выдавила я, хотя горло было сухим, как наждачная бумага. Я была почти уверена, что упоминала о своем дне рождения Хантеру всего один раз, и то в прошлом году.

— Эм, может, потому что ты мне сказала? — саркастично парировал он.

Я наблюдала, как он хватает огромный букет цветов с кухонного стола и протягивает его мне.

— С днем рождения, ХК.

— Подожди… у тебя день рождения? — Аннабель пискнула от удивления, забирая Райдера у Хантера и сажая его на бедро. — Джордан ничего не говорил.

«Потому что Джордан никогда не помнил», — подумала я.

— Неважно, — ответила я, принимая цветы. — Это не юбилей или что-то такое. Мне всего лишь двадцать семь сегодня.

Мое лицо горело, пока я шла к раковине и ставила букет на сушилку.

— У нас есть ваза?

— Под раковиной.

Она нахмурилась на секунду, а затем добавила:

— Ну, с днем рождения, Хоуп.

— Спасибо, — ответила я, доставая вазу для цветов.

Закончив, я повернулась к Хантеру.

— Знаешь, не могу поверить, что ты запомнил.

Я улыбнулась, и впервые за долгое время это была искренняя улыбка.

Он широко улыбнулся в ответ, и я сдержала вздох.

Кто-то должен был запечатлеть эту улыбку и повесить ее где-нибудь. Она была чертовски прекрасна.

— Тебе лучше пойти наверх и одеться, — сказал он затем. — Если я не доставлю тебя к родителям к трем, твой отец оторвет мне яйца.

— О боже, — простонала я, закрывая лицо руками. — Что они запланировали в этом году?

— Не уверен до конца. Но я подслушал что-то про розовые шарики и праздничные колпаки.

— Блин.

Мой ответ рассмешил Хантера, а Аннабель сказала:

— Иди наверх и готовься к вечеринке, Хоуп. Я составлю Лаки компанию.

Да, конечно, она составит.

Мне хотелось остаться здесь, на кухне, и не оставлять ее наедине с Хантером, а еще лучше — взять его с собой наверх.

Понимая, что не могу сделать ни того, ни другого, я уныло кивнула и направилась наверх, чтобы принять душ и одеться.

— О, я чуть не забыл, — услышала я слова Хантера, когда была на середине лестницы. — Сегодня важный день и для тебя, да?

— Для меня? — Аннабель звучала сбито.

— Да, — ответил он. — Сегодня должен был быть твой фальшивый день свадьбы, верно?

Я могла только представить выражение лица Аннабель в тот момент. Ее ахнувший возглас выдал, что она была ошарашена.

— В общем, с фальшивым днем свадьбы, — добавил он беззаботным тоном.

Я не смогла сдержать хихиканье, поспешно поднимаясь по оставшимся ступенькам.

Этот мужчина был лучшим другом на свете!

Когда я спустилась вниз через двадцать минут, мои волосы были мокрыми и спутанными.

Можете называть меня сумасшедшей, но я не хотела тратить кучу драгоценного времени, пытаясь укротить свои кудри, особенно ценой оставления Хантера наедине с блондинистой богиней, моей соседкой.

К моему огромному облегчению, когда я вернулась на кухню, Хантер сидел за столом один.

— Твоя соседка сказала передать, что ей нужно уйти на прием к врачу с ребенком, и пожелала тебе счастливого дня рождения.

Он нахмурился, прежде чем добавить:

— Думаю, я задел ее чувства своим комментарием про фальшивую свадьбу.

Я подумала об этом и пожала плечами.

— Неа.

Я не собиралась жалеть Аннабель.

— Так ей и надо за то, что поддерживала эту ложь.

Хантер ничего не ответил на это.

Его внимание было полностью приковано ко мне.

— Господи, — хрипло пробормотал он, вставая, не отрывая от меня глаз. — Ты что, пытаешься устроить бунт, ХК? — прошептал он, медленно оглядывая мое тело. — Ты выглядишь потрясающе.

Мое лицо запылало от смущения, и я выдавила нервный смешок.

Я посмотрела на свое красное платье с запахом и скривилась.

Моя грудь почти вываливалась из глубокого выреза, но в этом платье я чувствовала себя комфортно. Оно отлично скрывало мои неидеальные части тела, подчеркивая лучшие.

— Ну, — пробормотала я, — если мои родители настаивают на семейном фото, как они делают каждый чертов год, то хотя бы в этом я буду выглядеть более-менее прилично.

***

Лаки

«Если мои родители настаивают на семейном фото, как они делают каждый чертов год, то хотя бы в этом я буду выглядеть более-менее прилично.»

— Ты что, издеваешься? — спросил я, царапая затылок в полном недоумении.

Эта женщина была сумасшедшей. Она стояла передо мной, принижая свою внешность, когда за все свои тридцать один год я не видел никого прекраснее.

Серьезно, она что, троллит меня?

— Издеваюсь? — пискнула Хоуп с растерянным видом.

— Боже, — пробормотал я, качая головой.

Как она не видит то, что вижу я?

Как она не знает, что она самая красивая женщина, которую мне когда-либо доводилось видеть?

Мне нравился красный цвет на ней.

Когда она была в красном, она выглядела

Потому что эта женщина поджигала меня.

— Ты самая красивая женщина, которую я видел в реальной жизни, — сказал я ей.

Хоуп была прекрасна, и она заслуживала того, чтобы знать это. Нет, даже больше: она заслуживала того, чтобы чувствовать это.

— Без исключений.

Мой комментарий только усилил румянец на ее щеках.

Я не понимал.

Если бы я был женщиной и выглядел, как Хоуп, я бы целыми днями стоял перед зеркалом голым.

— В общем, — выдавила она, явно неловко. — Нам пора идти.

Я подумал о том, чтобы продолжить тему, но решил не давить.

Хоуп не была из тех женщин, которые легко принимают комплименты.

Мне это не нравилось, но это можно было изменить со временем.

А времени у меня было предостаточно.

ГЛАВА 52

Хоуп

К моему полнейшему раздражению, когда мы добрались до дома моих родителей, я поняла, что Хантер был прав насчёт праздничных колпаков и торта.

Вся моя семья была там, включая Ноа, Тиган и Дерека, и меня засыпали объятиями, поцелуями и всеобщим вниманием, положенным имениннику.

Это было отвратительно неловко.

И я наслаждалась каждой секундой.

Это было приятное чувство — быть окружённой семьёй и друзьями. Даже Кэм заглянул за тортом (без своей беременной подруги, разумеется).

Я решила уйти вскоре после восьми, но не раньше, чем папа и Дерек рассказали свою ежегодную байку о том, как они приняли мои роды на обочине дороги в том, что Дерек любил называть «Родильным Мерседесом» моего отца.

Смотреть, как отец дурачится с Дереком, было, мягко говоря, забавно.

Эти двое были как две стороны одной медали — совершенно неразлучны.

Казалось, неважно, что жизнь бросала им в лицо, они держались вместе.

Не связанные кровью, но братья по выбору, по жизни.

Нерушимая связь, выкованная в братстве, казалось, была непробиваемо прочной.

Наблюдая за ними, я вспомнила о Джордане.

А мысль о Джордане вызывала грусть...

— У тебя есть планы на остаток вечера? — спросила мама, следуя за мной в прихожую.

— Нет, — честно призналась я, натягивая куртку. У меня не было планов, и врать по этому поводу не имело смысла. Моя жизнь была скучна. Мама знала это. — Наверное, просто закажу еду на вынос и почитаю книгу или что-то в этом роде.

— Ох. — Мама казалась нервной, крутя один из своих локонов. — Никаких планов с Джорданом?

Я подавила желание заплакать при упоминании его имени.

— Нет, — просто ответила я. — Он, эм, работает двойную смену в больнице. — Пожала плечами. — Он не вернётся до утра.

Мама нахмурилась с беспокойством.

— Он снова работает двойную смену?

Как всегда, я заплакала внутри.

— Эм, да. Он много работает.

— Но у вас всё в порядке, да? — спросила она, глядя на меня своими большими, блестящими серыми глазами. — Ты в порядке?

Я знала, о чём она спрашивала, и знала, какой ответ ей нужен, чтобы сегодня уснуть.

— Да, мам, — солгала я, заставляя себя улыбнуться. — У нас всё отлично.

Она не уснёт, если подумает, что у меня проблемы. А она и так почти не спала. Ей не нужно брать на себя моих демонов, своих хватало.

— Мы отпразднуем мой день рождения завтра, — добавила я бодро.

Ещё одна ложь, но, кажется, её это успокоило.

— Это хорошо, — ответила она, улыбаясь. — Я так сильно люблю вас обоих. — Прижав маленькую руку к груди, добавила: — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

— Я знаю, мам, — выдавила я из себя, улыбаясь так сильно, что казалось, лицо треснет. — И мы счастливы.

Она замолчала, глядя на меня, как потерянный щенок.

— Мам, — прошептала я. — Ты в порядке?

— О, я в порядке, дорогая, — успокоила она. — Всё в порядке.

Страх в её серых глазах уверял меня, что всё было совсем не так.

— Что случилось? — спросила я напрямую.

— Ничего, — слишком бодро заверила она.

— Я не глупая, — сказала я. — Я вижу, что-то тебя беспокоит.

Я уже собиралась спросить, не дело ли в моём дедушке, но вспомнила, что не должна знать.

— Я всегда рядом, — сказала я вместо этого. — Всегда.

— Я знаю, — прошептала мама, крепко обнимая меня. — Боже, как же я тебя люблю, Хоуп Сара Картер.

— Я тоже люблю тебя, мам, — прошептала я, сжимая её в ответ.

— Ты уходишь? — раздался знакомый голос, прерывая момент с мамой.

— Да, — ответила я, переводя внимание на Хантера, который присоединился к нам в прихожей. — Я вызвала такси полчаса назад.

— Отмени, — приказал он, пропуская маму, которая поспешила обратно на кухню (несомненно, разнимать назревающий спор между Колтом и Кэмом, который я уже слышала). — Я отвезу тебя.

— Тебе не обязательно, — пробормотала я. — Это долгая дорога.

Я заметила, что он никогда не говорил «домой».

Всегда «туда» или «обратно». Он ни разу не назвал дом Джордана моим домом.

— Нет, — возразил Хантер, натягивая куртку. — Я привёз тебя сюда, я и отвезу обратно.

Я подумала поспорить, но передумала, поняв, что хочу, чтобы он отвёз меня.

— Ты уверен?

— Я всегда уверен, — парировал он с улыбкой.

Мой взгляд проводил его, пока он шёл к двери и распахивал её.

— Кроме того, — добавил он с лёгкой улыбкой. — По дороге я хочу кое-что тебе показать.

— Что?

— Я купил квартиру на Десятой, и хочу, чтобы ты её увидела.

Мой рот открылся от удивления.

— Ты купил квартиру?

Я бросилась за его удаляющейся фигурой, следуя за ним на улицу.

— Но ты живёшь с Ноа и Тиган!

— Нет... — протянул он, открывая пассажирскую дверь своего грузовика и жестом приглашая меня внутрь. — Я остаюсь у Ноа и Тиган... когда они нуждаются во мне.

Я залезла внутрь, а Хантер закрыл за мной дверь, прежде чем обойти к водительскому месту.

— Я живу в своём месте, — добавил он, усаживаясь за руль. — Пристегнись.

— Хантер.

— Хоуп.

— Ты живёшь с Ноа и Тиган, — настаивала я, пристёгивая ремень, не отрывая глаз от его лица. — Ты живёшь там месяцами!

О чём, чёрт

— Мне тридцать один, Хоуп, — усмехнулся он, заводя двигатель и трогаясь с места. — С чего ты взяла, что у меня нет своего жилья?

— Потому что его нет! — вспыхнула я.

Он откинул голову и рассмеялся в ответ.

— Ты чертовски милая.

— Ладно, ладно, — сдалась я, поднимая руки в знак капитуляции. — Покажи мне свой дом.

— Это квартира, — поправил он с подмигиванием. — И я покажу. Но сначала нам нужно заехать по магазинам.

— По магазинам? — я уставилась на него. — За чем?

— Мы купим торт, — просто ответил он.

— Торт? — Боже, он такой странный. — Можно спросить, зачем?

— Торты для праздников, — сказал он так, словно не понимал, зачем я вообще спрашиваю.

— Да, окей. И нам нужен торт, потому что...?

Нахмурившись, я скрестила руки на груди и добавила:

— Если скажешь, что потому что у меня день рождения, то не нужно. Я ещё объелась шоколадным, который Дерек испёк.

— Нет, торт нужен не для дня рождения. Он для другого.

— Для чего?

— Это сюрприз, — дразнил он.

— Но ты скажешь мне, да? — спросила я.

— Может быть, — парировал он с ухмылкой. — Если поможешь выбрать торт.

— Ладно, — вздохнула я, пытаясь подавить дурацкую улыбку, расползающуюся по лицу. — Помогу выбрать торт.

***

К тому времени, как мы добрались до магазина, был уже поздний вечер, и все свежие торты раскупили. В итоге мы купили ингредиенты, чтобы испечь его у него дома.

— Ты точно умеешь печь торты? — спросил Хантер, когда мы ехали в лифте его дома на четырнадцатый этаж.

Двери лифта дёрнулись и открылись, и я последовала за ним по безупречному коридору к квартире 29B.

— Конечно, — сухо парировала я. — Меня учил лучший.

— Кто... твоя мама? — спросил он, вертя ключом в замке и толкая дверь.

— Скорее уж Дерек, — фыркнула я, заходя внутрь... и замерла на месте, осматриваясь. — Твою мать.

Я была в ступоре.

Честно, в полнейшем ступоре.

— Это место... — Я шагнула вперёд, спеша в огромную кухню-гостиную открытой планировки, и крутанулась на месте от восхищения. — Потрясающее.

Окно во всю стену на противоположной стороне привлекло моё внимание, и я подбежала к нему.

— Вау, — прошептала я, глядя на ночные огни Боулдера. — Кажется, я вижу отель моего отца отсюда.

— Да, — согласился Хантер. — Вид ничего так.

— Ничего так? — Я покачала головой. Это было больше, чем «ничего так». Это было эпично.

Без спроса, из чистого любопытства, я бродила по его квартире, открывая все двери и шкафы на пути.

Квартира была великолепна. Две спальни, балкон. Огромная, полностью оборудованная кухня. Очаровательный гардероб в главной спальне и ванна, от которой можно умереть.

Боже, Хантер был таким аккуратистом.

Ни одного носка не было не на месте. Я слышала об этом от Тиган. Она говорила, что Ноа такой же.

Похоже, это было связано с тем, что они провели в клетке полдесятилетия.

Ну, Хантер провёл в клетке вдвое больше.

От этой мысли сердце сжалось.

Быть здесь, в его квартире, наедине с ним, было последним, что мне следовало делать.

Но, как и всё в последнее время,я выбрала последнее.

Приняла плохое решение.

Эгоистично, я последовала за тьмой внутри себя, той частью, что жаждала его общества больше, чем собственного здравомыслия.

ГЛАВА 53

Хоуп

Я даже не была пьющей, редко прикасалась к алкоголю, но за последний месяц дважды превысила свою годовую норму.

А Хантер?

Он не осуждал меня, не комментировал мои недальновидные решения.

Наоборот, казалось, ему нравилось наблюдать, как я расслабляюсь.

Наверное, поэтому рядом с ним мне было так комфортно.

Он касался чего-то глубоко внутри меня, чего-то или какой-то части меня, до которой никто другой не мог добраться. Части, которая, как я начинала понимать, была предназначена только для него.

У него был талант заставлять меня смеяться. Заставлять меня верить, что всё будет хорошо, даже когда очевидно, что это не так.

Когда мы были вместе, я чувствовала себя одновременно и больше, и меньше собой.

Мои чувства были противоречивы, и внутри меня рос конфликт.

Я была пьяна, слишком пьяна, чтобы оставаться наедине с этим мужчиной, но это не остановило меня от того, чтобы принять ещё один бокал. И не помешало наслаждаться тем, как он заставлял меня чувствовать себя.

Глаза Хантера блестели, улыбка была расслабленной и беззаботной, пока он увлекал меня разговором. Мои движения зеркалили его, пока мы оба отгораживались от всего мира, сосредоточившись только друг на друге.

— Так вот, я должна спросить, — заявила я примерно через час, когда опустошила шестую бутылку пива, а наш криво приготовленный пирог отправился в духовку. — Как ты можешь себе позволить это место?

Хантер оторвался от мытья посуды в раковине и поднял на меня взгляд.

— На что ты намекаешь, Хоуп? — Его тон был лёгким, полным юмора, но моё лицо всё равно пылало.

— Я просто интересовалась, как такой парень, как ты, может позволить себе... — Я прикрыла рот рукой, ужасно смутившись. — Я не это имела в виду.

— Такой парень, как я, — усмехнулся он. Он стряхнул пену с тарелки, поставил её на сушилку и развернулся ко мне. — Боже, ну ты умеешь сделать мужчине комплимент.

— Мне так жаль.

— Да ладно, всё норм. — Он подошёл к холодильнику и достал две бутылки пива.

Открыв обе, он протянул мне то, что, как мне казалось, было уже седьмой бутылкой за вечер, и сделал большой глоток из своей.

— Я не нищий, Хоуп, — наконец сказал он. — Не знаю, откуда у тебя такие мысли.

— Оранжевый комбинезон мог натолкнуть на эту мысль, — сорвалось у меня, и я тут же пожалела. — Чёрт.

Хантер откинул голову и рассмеялся.

— Да. Возможно.

— Прости. Мне действительно не стоит пить, — пробормотала я. — Серьёзно. Я быстро пьянею. — Подняв бутылку, добавила: — Пару таких, и я уже далеко за гранью лёгкого подпития. — Мне было так стыдно за свою прямоту. Я сделала большой глоток и добавила — Мне не стоило лезть в твои дела.

— Можешь лезть сколько угодно, — парировал он с подмигиванием. — Только у

— Ладно. — Сделав ещё глоток, я набралась смелости спросить: — Откуда у тебя деньги на такое жильё?

Хантер облокотился о стойку и уставился прямо на меня.

— Я унаследовал их.

— Квартиру или деньги?

— Деньги.

Я допила пиво и спросила:

— Законно?

Хантер улыбнулся.

— Да, Хоуп. Всё чисто и по закону.

— Так... деньги от родственника?

Он кивнул.

— Да.

— От кого? — До этого момента мы никогда не говорили о его семье.

Хантер не поднимал эту тему раньше, и, честно говоря, мне самой это не приходило в голову. Не с той драмой вокруг Тиган и Ноа.

Он вернулся к холодильнику и достал ещё две бутылки.

— От моих родителей, — подтвердил он, прежде чем протянуть мне одну. — Вопреки распространённому мнению, этот нищий уголовник не так уж и нищ.

— Что это значит?

— Это значит, что ты не единственный ребёнок с богатым папочкой, который завещал всё своё состояние первенцу.

— Серьёзно?

Он кивнул.

— Конечно, это не сеть отелей или что-то столь же гламурное, но мне хватит на несколько лет. А мама оставила мне дом в Ганнисоне, который я недавно продал. Моё время в том городе закончилось. Купил эту квартиру, чтобы было где остановиться, когда нужно.

— Твои родители умерли?

Он кивнул.

О чёрт.

Чёрт-черт-черт...

Его родители мертвы, а я — любопытная стерва.

— Мне так жаль, — прошептала я, сгорая от стыда.

— Всё в порядке, Хоуп, — ответил он успокаивающе. — Они умерли давно, малышка.

Почему это он утешал меня?

— Как они... — Я замолчала, не решаясь закончить вопрос, чтобы не расстроить его.

— Мама умерла семь с половиной лет назад после долгой и изматывающей борьбы с раком яичников. А отец... — Хантер сделал глоток пива. — Он умер, когда мне было одиннадцать, не то, чтобы это сильно изменило мою жизнь. Он редко появлялся, пока я рос. Можно сказать, он был «папой-чеком в конверте» — ушёл, когда мне было четыре, оставив маму одну меня растить. Но на его похороны я всё же попал. — Он пожал плечами. — А когда умерла мама, я был в тюрьме. Мне сообщили только через месяц после её похорон.

— Господи, — вырвалось у меня, словно я подавилась.

Что я могла на это сказать?

— Но у меня есть одна живая родственница. Моя сестра, Хейден, помнишь?

Я смущённо кивнула.

— Помню.

— Она, кстати, ещё больший наркоман, чем твой муж, — весело добавил Хантер. — Видимо, мой отец был не только ужасным отцом, но и таким же «факбоем». — Помолчав, добавил: — Честно, я не удивлюсь, если из щелей повылазят ещё полудюжины полукровок. — Он нахмурился. — Он был бабником.

Я не знала, что сказать, и, судя по выражению лица, это было очевидно.

— Я... — Покачала головой, подбирая слова. — Хантер, я...

Когда слова не находились, я поставила бутылку на стойку, подошла к нему и обняла за талию. В это объятие я вложила всю свою печаль за всё, через что он прошёл.

Я думала, что хорошо его утешаю, пока он не нанёс сокрушительный удар.

— Мне сегодня тридцать один, Хоуп.

Всё моё тело напряглось, и я уставилась на него.

— У тебя тоже день рождения?

Он кивнул.

— Каковы шансы, да?

— Да. — Я сглотнула комок в горле. — Поэтому торт?

Он снова кивнул, но на этот раз улыбнулся, ослепив меня.

— Хантер, почему ты не сказал раньше? Мы могли бы отпраздновать вместе.

— Потому что мне плевать на мой день рождения. — Он улыбнулся, заправил непослушный локон за моё ухо. — Я просто хотел провести твой с тобой.

— Почему?

— Потому что ты моя лучшая подруга.

— Я ужасный лучший друг, — пробормотала я, пытаясь успокоить бешеный пульс. Я продолжала обнимать его, а он продолжал смотреть на меня.

Он был таким высоким, сильным, диким...

Я знала, что нужно отойти, но тело не слушалось.

Я знала миллион причин, почему мне не стоит быть рядом с этим мужчиной. И каждый раз, когда его не было рядом, все эти причины выстраивались в железобетонный аргумент против него — список длиной в руку, почему Хантер и я не должны быть друзьями. Но все эти причины испарялись, когда он был рядом.

Казалось, только с ним я могла перестать переживать и просто дышать.

Он не осуждал меня, и я не притворялась с ним.

Я была собой рядом с ним, и, что удивительно, этого ему хватало.

— Я даже не купила тебе открытку, — глупо добавила я.

— Зато испекла торт, — весело парировал он.

— Я бы купила подарок, если бы знала.

— Мне не нужен подарок, — ответил он. — Мне нужен торт.

Он хочет торт.

Он хочет твой чёртов торт.

О господи...

Почему моё тело не могло просто успокоиться?

Я была замужней женщиной, чёрт возьми!

«Джордан, — повторяла я про себя снова и снова.Ты замужем, Хоуп. Ты снова с мужем. Хантер... Лаки... Он для тебя ничего не значит. Ничего!»

Таймер прозвенел, заставив меня вздрогнуть и разрядив нарастающее напряжение.

— Ну... с днём рождения, — хрипло сказала я, заставив себя убрать руки с его твёрдой талии и отступить. — Твой подарок готов.

Надев прихватку, я открыла духовку и проверила наш шедевр.

— Ну и дерьмо. — Достала противень, поставила его на сушилку и разочарованно вздохнула.

Хантер, стоявший позади, добавил:

— Выглядит...

— Провалившимся? — уныло предложила я. — Потому что он осел. — Швырнула прихватку на стойку и повернулась к нему. — Со мной такого ещё не случалось.

— Хоуп, да ладно, не расстраивайся. Это просто торт, — успокоил он. — Это не важно, малышка.

— Но это был твой подарок, — простонала я. — А он осел.

— Тогда потанцуй со мной вместо этого, — предложил он. — Это будет мой подарок.

— Потанцевать с тобой? — прищурилась я. — Ты серьёзно?

Он усмехнулся.

— А почему нет?

— Потому что нет музыки, — парировала я. — И это странно. — Беспорядочно оглядела комнату, затем снова посмотрела на него. —

Брови Хантера взлетели в немом вызове.

— Ты не будешь танцевать вообще или не будешь танцевать со мной?

— И то, и другое, — огрызнулась я. — Я не буду танцевать ни одна, ни с тобой.

— О, думаю, ты передумаешь, — он подошёл к док-станции iPod у стены и начал настраивать прикреплённый к ней iPod touch, — когда услышишь это!

Через секунду музыка громко заполнила тишину.

Я недоверчиво подняла бровь, узнав песню.

— Hozier?

— Что? — Он выглядел комично оскорблённым. — Hozier — чертов гений.

— Согласна, но Jackie and Wilson? — Покачала головой. — Я ожидала чего-то... другого.

— Давай, — поддразнил он, приближаясь. — Пошли.

— Нет, — захихикала я, отступая. — Ни за что, Хантер.

— О, да ладно, — засмеялся он, протягивая руку. — Что тебе терять?

«Своё сердце», — подумала я, уклоняясь.

— Я не буду.

— Это просто танец, — добавил он, разрушая меня этой улыбкой. — Всего один танец. — На этот раз я не успела увернуться. — Просто два человека, двигающихся в одном ритме под офигенную музыку. — Его руки обхватили мою талию, притягивая ближе. — Ну что, Хоуп?

— Большое жирное нет.

— О, да ладно, — сказал он с преувеличенным раздражением. — Как часто ты наряжаешься и надеваешь красивое платье?

— Ты говоришь, что я редко одеваюсь, мистер Казарации?

— Ты спрашиваешь мужчину, который предпочёл бы, чтобы ты вообще ничего не носила, — парировал он без промедления. — Я бы сказал, слишком много, мисс Картер. — Дёрнул за бретельку платья и поднял брови.

— Ты такой раздражающий, — рассмеялась я, хотя изо всех сил пыталась сдержаться.

— Может быть, — согласился он. — Но зато я умею танцевать.

— О, правда?

— Во всех формах, — ответил он, ухмыляясь. — Вертикально. Горизонтально...

— Ладно, — сдалась я, позволяя ему притянуть меня к себе. — Что угодно ради спокойной жизни.

Он раскрутил меня, затем резко притянул обратно, и, клянусь, я почувствовала, как каждая нервная клетка во мне ожила, когда его рука легла на мою поясницу.

А когда он приподнял мой подбородок, я забыла дышать.

— Видишь? — усмехнулся он, глядя на меня. — Мы танцуем, и никто не умер. — Притворно ахнул. — И, смотри, мир всё ещё вертится.

— Смешно, — прохрипела я, пытаясь сохранить самообладание, пока его тело двигалось в такт моему. И, как каждый раз, когда он касался меня, моё предательское сердце пропускало удар.

Он пробуждал во мне сторону, о которой я даже не подозревала, и я не была уверена, что мне должно нравиться это... но нравилось.

Jackie and Wilson сменились на Cherry Wine, и мы продолжали танцевать.

Закрыв глаза, я прижалась щекой к его груди и с наслаждением вздохнула, пока мы покачивались под меланхоличную музыку.

— Ты мой лучший друг, — прошептала я, слегка заплетающимся языком. — Как это печально. — Горько рассмеялась и прижалась лицом к его груди. — Кроме Тиган, у меня есть только ты.

— Это не печально, Хоуп, — мягко ответил он. — Это блять прекрасно.

— Ты не должен был быть частью моего плана, — пробормотала я, скорее для себя.

— Плана?

— Я поклялась себя другому мужчине девять лет назад, — вырвалось у меня. — Быть рядом с тобой только усложняет всё, а мне не нужно больше сложностей.

— Ну что ж, не повезло, малышка, — усмехнулся он. — Потому что я не уйду от тебя. — Его руки сжали меня. — И не позволю тебе уйти от меня.

— Мне так одиноко, Хантер, — вырвалось у меня, пока я прятала лицо в его рубашке. Мои слова были пьяным признанием, но стопроцентной правдой. — Постоянно.

— Я знаю. — Его голос был низким и хриплым, а руки нежными, пока он прижимал меня к себе, всё ещё покачиваясь. — Я знаю, детка.

— Мне больно, — призналась я, крепко закрыв глаза. Я чувствовала, как его сердце колотится в груди, в такт моему. — Во мне пустота, — прошептала я. — Пустота, и она ранит меня.

Хантер приподнял мой подбородок, заставляя встретиться с его взглядом.

— Я могу сделать так, чтобы это прошло, Хоуп, — прошептал он, голубые глаза прожигали меня. — Я могу сделать так, чтобы всё стало лучше.

Я не сомневалась.

Я знала, что он может.

И это пугало меня больше всего.

Я теряла себя в этом мужчине.

Я забывала, кто я.

И кому принадлежу.

Он почти с любовью придержал мою голову, проводя свободной рукой по моей щеке, а его голубые глаза прожигали дыру в моей душе.

— Я могу позаботиться о тебе, Хоуп, — прошептал он. — Если ты просто позволишь.

— Я просто хочу, чтобы кто-то любил меня, — выдохнула я, прижимаясь к его руке.

Глаза Хантера горели искренностью, когда он сказал:

— Кто-то уже любит.

Его прикосновение было таким интимным, его слова — такими искренними и полными любви, что, когда он наклонился ближе, я не отстранилась и не отвернулась.

И когда его губы коснулись моих, я не отпрянула, как должна была.

Вместо этого я вцепилась в его рубашку и прижалась к его мощному телу.

А когда его язык коснулся моих губ, ища большего, я открыла рот и впустила его.

В тот момент, когда наши языки соприкоснулись, волна удовольствия прокатилась по моему телу, заставив меня стонать в его рот, а Хантера — рычать.

Он целовал меня.

Хантер целовал меня.

И мне это нравилось.

Хуже того, я отвечала на поцелуй.

Его запах — одеколон, сигареты, ополаскиватель для рта.

Я должна была ненавидеть это.

Но не ненавидела.

С каждым движением его языка я стонала и извивалась от невообразимого удовольствия, а вкус пива, мяты и никотина наполнял мои чувства.

Его грубые руки на моём теле были более чем желанны, пока он касался меня так, как мне отчаянно хотелось.

Жар разлился по всему телу, пока я растворялась в нём.

Он прижал бёдра к моим, и я почувствовала его возбуждение, давящее на мой чувствительный клитор. У меня не было иллюзий насчёт того, насколько этот мужчина был силён, сексуален и первобытен, и осознание того, что он хочет именно меня...

Знание, что я так его возбуждаю, сводило меня с ума...

Его поцелуй был как наркотик. Я теряла контроль, пока его руки исследовали моё тело, сжимали, тянули, требовали большего.

Я тоже хотела больше.

Я хотела всего, в чём мне так долго отказывали.

Он сжигал меня своими прикосновениями и метил меня своим языком.

Как будто заявлял права на то, что мне не принадлежало, чтобы отдать, а ему — чтобы взять.

Я почувствовала, как его руки опустились на мою попу, и вздрогнула от наслаждения.

Наши губы всё ещё были слиты в поцелуе, когда он легко поднял меня.

И затем мы двигались по квартире.

Моя спина ударилась о стену его спальни, а следом и его тело, когда он неуклюже прижался ко мне, алкоголь в крови делал всё это таким небрежным, грубым и, блять, идеальным.

Ощущение его такого большого, твёрдого, сильного, прижатого к моей мягкости, заставило дрожь удовольствия пробежать по спине.

Упершись одной ногой в пол, я обвила его талию другой, притягивая ближе. Моя киска болезненно сжалась, жажда быть заполненной этим мужчиной причиняла физическую боль.

Когда я вцепилась в пояс его джинсов и сильнее притянула его к себе, Хантер застонал в мой рот, его губы стали более жадными.

Я не была той, кем себя представляла.

Я хотела опасного.

Я хотела его тьму и всё, что он мне открывал.

Я хотела чувствовать себя единственной женщиной в мире. Хантер давал мне это. Он заставлял меня чувствовать себя особенной, желанной, единственной.

Я была так сломана своим прошлым. Я не знала, что делать. Моё сердце и совесть вели войну. Эгоистичная и самоотверженная части моей души сражались, выкладываясь по полной.

Верность была во мне с рождения. Так меня воспитали. Но она менялась. Я чувствовала это. Смешивалась внутри. Стирала границы.

Я была испорчена.

Тонула в мужчине, которому не могла отдать своё сердце.

Но сейчас я не чувствовала ни раскаяния, ни вины. Единственное, что переполняло моё тело — ощущения, которые дарил мне Хантер.

— Ты, блять, прекрасна, — хрипло прошептал он, прерывая поцелуй. — Господи... — Его взгляд скользнул по моему телу с головы до ног, остановившись на подоле платья, задрав выше бёдер. Он издал звук, похожий на вздох, прежде чем опуститься на колени.

Моё сердце бешено колотилось, пока я наблюдала, как он смотрит на меня, его голубые глаза потемнели от желания. Он задрал моё платье до бёдер и стянул трусики.

И затем его рот оказался там, в самом интимном месте, где до него был только один мужчина.

— О боже!

Щетина на его щеках царапала нежную кожу бёдер, пока он лизал и посасывал мой клитор.

Громко застонав, я обмякла о стену.

— Хантер... боже... я не могу.

Мои ноги дрожали так сильно, что я не думала, что смогу устоять.

Но он не дал мне упасть.

Его губы не отрывались от моей киски, пока он перекинул одну мою ногу через плечо и продолжил свой восхитительный натиск, удерживая меня одной лишь силой своих плеч.

Моё тело тряслось.

Я дрожала.

Я не могла себя контролировать.

Я потеряла контроль над всем внутри.

Я сдалась.

Полностью и безоговорочно.

Мой мозг кричал остановиться, но никаких слов протеста не сорвалось с губ.

Никаких слов вообще.

Только прерывистые, задыхающиеся стоны одобрения, пока я вцеплялась в его шелковистые светлые волосы и кричала от наслаждения.

Его руки, эти татуированные, опасные руки, держали меня раскрытой для его рта, нарушая мою невинность, забирая с собой любую возможность отступить.

Его язык проникал в меня, его зубы покусывали, всё в этом мужчине доводило меня до грани оргазма.

Я была так возбуждена и в то же время испытывала отвращение к себе.

И он, казалось, знал это.

Каждый стон, вырывавшийся из моего горла, Хантер заменял собственным стоном удовольствия.

Он буквально вытравил вину, пока я не растворилась в нём полностью.

Всё, что я чувствовала — это он.

Молния ударила.

Мир перестал существовать.

А он всё ещё был здесь.

Заставлял меня чувствовать себя так хорошо.

Так чертовски хорошо...

Он, казалось, наслаждался моим удовольствием, и чем больше я стонала, тем усерднее он работал.

— Я не могу... — закричала я, выгибая бёдра к его лицу. — О, чёрт...

— Можешь, — прохрипел он, доводя меня до грани безумия своим ртом. — Позволь себе почувствовать это... почувствовать меня.

Моя голова откинулась назад, ударившись о стену, когда волны удовольствия прокатились по мне.

Вцепившись в его волосы, я почувствовала, как моя киска судорожно сжалась, и я кончила.

На его лицо.

Беспомощная, я могла только дрожать, пока оргазм потрясал меня.

Это было так хорошо.

Так правильно.

Так, блять, правильно!

Но это было неправильно.

Так, блять, неправильно!

Я была в объятиях мужчины, и это был не мой муж.

Закрыв глаза, я позволила себе прочувствовать всё — его прикосновения, его объятия.

Его желание.

Его любовь.

О боже...

— Ты чувствуешь себя моей, — прошептал он, касаясь моих губ, пока нёс меня к кровати. — Будь моей.

Я не ответила.

Не могла.

Уязвимая и обнажённая, я стянула платье и бросила на пол, следом отправился лифчик.

Моё сердце колотилось, кровь пульсировала в венах, воздух застревал в горле. Он видел меня. Всю.

— Ты прекрасна, — прошептал он, скользя взглядом по моей обнажённой коже.

Я наблюдала, как он снимает футболку, бросает её на пол, затем опускает руки к поясу джинсов, обнажая своё невероятно красивое тело.

Интенсивность его взгляда парализовала меня, пока он смотрел на меня через тёмные ресницы.

Я не могла пошевелиться, даже если бы захотела.

Я была загипнотизирована этим мужчиной, заперта во внутренней битве между правильным и желаемым.

Правильным было одеться и уйти, но я хотела принять его в себя.

Я знала, что никогда не прощу себя, если уйду сейчас.

Он просто смотрел на меня, и в его глазах я находила всё, чего никогда не знала, что хочу, но внезапно отчаянно жаждала.

Моё сердце колотилось так сильно, что дыхание участилось, я дышала короткими, прерывистыми вздохами.

Я не была девственницей, но Хантер заставлял меня чувствовать, будто меня никогда не касались.

То, как его глаза скользили по моей коже, заставляло чувствовать, будто он первый, кто видит меня обнажённой. В этот момент я чувствовала себя невероятно уязвимой.

Когда его одежда оказалась на полу, он вернулся ко

Притянув его тело к своему, я позволила себе погрузиться в бездонную лагуну удовольствия по имени Хантер Казарации.

— Хантер. — Его имя сорвалось с моих губ, как молитва.

— Я здесь, — просто ответил он, целуя мою шею.

Два слова, которые давали мне больше утешения, чем следовало.

В один момент он был надо мной, в следующий внутри, входя в меня одним резким движением.

Разбитая и растерянная, я вцепилась в его широкие плечи, погружаясь в каждое яркое ощущение и чувство, которым не было места в моём сердце.

Резкий, эротичный звук вырвался из его губ, прежде чем его руки крепко сжали мою талию. Он приподнял моё бедро, обвив его вокруг своей талии, и начал двигаться.

Ощущение его бёдер над моими было слишком интенсивным, создавая трение о мой чувствительный клитор, которое, как он чудесным образом знал, мне было нужно.

Это было слишком.

Он был слишком.

Мои чувства.

Всё.

Вскрикнув, я впилась ногтями в его твёрдую, покрытую татуировками грудь и уставилась в его ледяные голубые глаза, наслаждаясь тем, как его мышцы живота напрягались под моими прикосновениями.

Он был так хорош под моими руками.

Он был так хорош вообще.

Жар его кожи, твёрдость мышц, осознание, что я в руках мужчины, который не задумываясь заберёт жизнь за женщину, которую любит... это странным образом воодушевляло.

Он заполнил меня до предела, и я ахнула от давления, прежде чем прошептать:

— О боже.

— Прими меня в себя, Хоуп. — Он давил сильнее, проникал глубже, требовал большего с каждым толчком. — Почувствуй, каково это быть желанной.

Я откинула голову и громко закричала, когда знакомое напряжение наполнило моё тело, заставив киску сжаться, а тело задрожать.

— Быть любимой.

Я чувствовала.

Я могла.

О боже...

— Я подхожу тебе, Хоуп, — прохрипел он, его движения стали более резкими. — И я, мать его, готов.

Он был.

Он был.

О боже, он был всем для меня в этот момент.

— Плохое во мне — именно то, что нужно хорошей девочке в тебе, — добавил он, входя в меня, каждый толчок был безжалостным. — Хватит блять отрицать меня!

— О боже, — закричала я, цепляясь за него, как за якорь, пока волны экстаза накрывали меня с головой. Я кончаю… О боже, я кончаю…

Он прижал большой палец к клитору, и меня будто взорвало, я дергалась и тряслась под ним.

Хантер продолжал входить в меня, пока и сам не достиг предела, после чего рухнул на меня, весь покрытый потом, грубый и дикий.

Когда волны запретного удовольствия наконец схлынули, на меня обрушилась реальность и вместе с ней образ лица моего мужа. Меня охватил стыд.

В ужасе, собрав последние остатки самообладания, я оттолкнула его.

— О боже мой. — Сорвавшись с его кровати, я куталась в простыню, пока рыдания разрывали мою грудь. Что я наделала?

— Прости, — тяжело дыша, проговорил Хантер, его глаза были темны, как ночь. — Я не должен был этого делать.

— Нет, — прошептала я, отбивая его руку. — Ты не должен.

— Хотя, похуй, — резко сказал он, вставая с кровати. Натягивая боксеры, он прошипел: — Надо было сделать это давным-давно.

Слезы навернулись на глаза, когда я увидела свое платье и лифчик на полу его спальни. О господи, нет… Стыд и вина заползли под кожу, и меня затрясло.

— Все нормально, Хоуп. — Я почувствовала, как его руки обнимают меня, но не могла принять это утешение.

Я его не заслуживала.

— Мне нужно домой, — задыхаясь, вырвалась я, грубо отталкивая его. — Сейчас же!

— Успокойся, — хрипло сказал он. — Все в порядке…

— Нет, не в порядке! — рыдая, проговорила я, быстро одеваясь. — Мне нужно уйти от тебя.

— Не делай этого, — хрипло сказал он, проводя рукой по взъерошенным волосам. — Не веди себя так, будто я для тебя пустое место.

— Нет! — закричала я, отворачиваясь, пока натягивала туфли. — Мне просто… нужно пространство!

Я не могла смотреть на него сейчас.

Не могла видеть.

— Нет? Тогда как ты называешь это «пространство»? — Он с отвращением покачал головой. — Я не стану снова через это проходить. Не стану. Отказываюсь стоять тут и слушать, как ты врешь себе, называя случившееся ошибкой, потому что это не ошибка, блять. Ты хотела этого, Хоуп. Ты хотела меня!

— Нет. — Я яростно замотала головой. — Я потеряла голову на минуту. Но я не хочу тебя.

— Ты врешь, — бросил он, голос горячий и жесткий. — Ты хочешь меня, и это тебя пугает.

— Прекрати. — Развернувшись, я бросилась к выходу из спальни. — Хватит давить на меня.

— Я должен давить, — бросил он в ответ, следуя за мной. — Это единственный способ заставить тебя быть честной!

— Я не вру тебе, — прошипела я, уязвленная.

— Не мне, но себе — точно, — огрызнулся он. — Ты врешь себе. Уже месяцы! — Он сдавленно вздохнул. — И это худшая ложь на свете.

— Что ты хочешь услышать? — закричала я, слезы текли ручьем.

— Признай, — потребовал он, сократив расстояние между нами. Обхватив мою шею ладонью, он притянул меня ближе. — Признай, что хочешь меня, Хоуп. — Его грудь вздымалась, глаза горели, когда он прижал лоб к моему. — Признай!

— Я не могу, — прошептала я, дрожа.

Хантер рыкнул от отчаяния.

— Почему?

Рыдание вырвалось из меня, когда я прошептала:

— Он любит меня.

— Я люблю тебя! — взревел он, отступая. — Я, Хоуп. Я. Я, блять, люблю тебя!

Этого не могло быть.

Этого не происходило.

Должно быть я спала.

— Джордан нуждается во мне, — сдавленно выдохнула я. — Он нуждается во мне, Хантер!

— А я нет?

Я покачала головой.

— Нет, не нуждаешься!

— И что? — потребовал он. — Ты не хочешь меня, потому что я справляюсь? Потому что я сильный? Тебя заводит его сломанность? Его слабость? Тогда ладно. — Сорвав с себя футболку, он шагнул ко мне. — Я тоже могу быть сломанным.

Взяв мою руку, он прижал ее к своей груди, под которой бешено стучало сердце.

— Вот это? — Он смотрел на меня пронзительно, голубые глаза пылали. — Оно остановилось, когда мне

— Зачем ты это делаешь? — закричала я, вырывая руку.

Я не выдерживала.

Не справлялась с цунами чувств к этому мужчине, грозившим меня утопить.

— Зачем ты все рушишь?

— Да, Хоуп. Я во всем виноват. Я разрушаю все, — прошипел он. — Я привязался. Влюбился в замужнюю женщину. Я ублюдок. Я последний подлец. Все на мне.

— Тебе нужно заткнуться! — прошипела я, прижимая пальцы к опухшим губам.

— Заткнуться? — Хантер поднял бровь. — Я говорю, что люблю тебя, а ты велишь заткнуться?

— Да, заткнуться! — Шатко отступая, я собрала сумочку и, к своему глубочайшему стыду, трусы с кухонного пола, прежде чем рвануть к двери. — Тебе нужно заткнуться, а мне — уйти. Мне нужно было выбраться из этой квартиры, пока я не совершила ошибку, из которой не будет возврата.

— Например, какой? — ехидно спросило подсознание. — Снова завалиться с ним в постель?

— Дружить было глупой затеей, — выдохнула я, грудь вздымалась. — Это никогда бы не сработало.

Мне было больно это говорить, но я должна была.

Я должна была держаться от него подальше.

Мой брак на кону.

Я не могла рискнуть всем ради него.

Не могла.

Даже думать об этом было безумием.

Нет, мне нужно было убрать свою пьяную задницу как можно дальше от искушения.

— Хоуп, стой. Ты не можешь просто сбежать вот так.

Но я не стала ждать.

Вместо этого я рванула из его квартиры так быстро, как только могли нести ноги.

Что, черт возьми, я натворила?

Почему, ради всего святого, я позволила этому случиться?

И почему, блять, мое сердце кричало мне остановиться?

Я успела добежать до лифта, прежде чем меня оторвали от пола и перекинули через плечо.

Мой вопль был от шока, отчасти потому, что Хантер тащил меня обратно в квартиру, но в основном потому, что он вообще мог это сделать.

— Ты не пойдешь одна в темноте, — спокойно заявил он, неся меня. И уж тем более в таком состоянии, малышка.

— Я хочу домой, — жалобно заныла я, уткнувшись взглядом в его джинсы. — И я не маленькая. Тебе лучше опустить меня, пока не надорвался.

— Надорвался, — усмехнулся Хантер, заходя со мной на плече в квартиру.

Он подошел к кожаному дивану и аккуратно посадил меня.

— Я знаю, что ты не хочешь сейчас быть рядом со мной, — сказал он, отступая на разумное расстояние.

— Но я пьян и не могу вести, а тебя одну ночью на улице я не отпущу. Так что сиди тут, пока за тобой не приедут.

Я нахмурилась.

— За мной?

— Да, — подтвердил он. — Я позвонил твоему брату.

— Брату? — простонала я. — Какому именно?

— Кэму.

— О боже, — всхлипнула я, плюхаясь на диван. — Пристрелите меня.

ГЛАВА 54

Лаки

Когда я увидел, как Хоуп выбежала из моей квартиры, мой мозг взорвался от мыслей. Я перебирал варианты.

Самый эгоистичный и заманчивый — броситься за ней, умолять не уходить. Признаться, что я отвратительно влюблен в нее, что мысль о том, чтобы не видеть ее лицо каждый день, причиняет мне физическую боль. Умолять остаться. Сказать, что мне плевать на ее моральные обязательства, потому что я знаю: я могу сделать ее счастливее, чем ее муж. А потом затащить обратно в постель.

Но я не сделал этого.

Сейчас она бы меня не услышала.

Она была слишком поглощена чувством вины.

Наименее эгоистичный вариант — отпустить ее. Отступить, дать время и пространство, чтобы она сама во всем разобралась.

Но я не сделал и этого.

Потому что я не настолько мазохист.

Я выбрал третий вариант — золотую середину.

Мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы усадить ее на диван и позвонить ее брату, чтобы он забрал ее.

Каждая клетка моего тела кричала, чтобы я давил сильнее, что я чертовски близок к тому, чтобы разрушить стену, которую она выстроила вокруг своего сердца.

Ее губы, грудь, клитор — каждая ее часть была идеальна для меня.

И именно ко мне она пришла, когда все пошло под откос.

Я был тем, кто дал ей утешение.

Я знал, что я лишь второй мужчина, который был внутри нее, но я буду ценить этот момент, как будто был первым.

Это должно было что-то значить, да?

Она не из тех, кто просто развлекается. Хочет она это признать или нет, но сегодня ночью она дала мне то, чего до меня был удостоен только один мужчина.

И она называла меня моим настоящим именем.

Никто так не делал.

Абсолютно никто. А когда она это сделала, она доставала что-то из глубины меня, то, что я считал давно мертвым и похороненным.

Я думал, что отбыл свой срок в тюрьме, но с момента, как я встретил эту женщину, мне казалось, что я просто вышел из одной тюрьмы и сразу попал в другую.

— Кэм будет в бешенстве, что ты позвонил.

Я приподнял бровь.

— Да ну?

— Да, — широко раскрытыми глазами кивнула Хоуп.

— Думаю, я справлюсь, ХК, — ответил я, садясь на журнальный столик напротив нее.

Я знал, что, когда Кэм придет, возможно два варианта.

Либо он взбесится на меня за то, что я напоил его сестру, либо взбесится на нее за то, что она была одна в моей квартире.

В любом случае, я был готов пресечь эту херню.

Мне нравился Кэм.

Мы были друзьями, но у него была ужасная привычка относиться к Хоуп, как к фарфоровой кукле.

Черт, да не только у него, вся его семья была в этом виновата.

Они словно жили в иллюзии, что она стоит на хрустальном пьедестале и должна вести себя определенным образом.

А я хотел разбить этот чертов пьедестал, на котором, казалось, ее держал весь мир. Я хотел разорвать эти цепи, волочащиеся у ее ног, и показать ей, что такое настоящая жизнь.

Я хотел, чтобы она знала, что иногда можно ошибаться и не быть идеальной.

Как сегодня ночью. Она была так чертовски увлечена, пока ее запоздалая совесть не подняла свою уродливую голову.

— Серьезно, — икнув, она села на

— Да? Например?

— Например, отцовство, — протянула Хоуп и резко прикрыла рот рукой. — О боже, — прошептала она, все еще прикрывая рот, глядя на меня широко раскрытыми невинными глазами. — Я не должна была этого говорить.

Мои брови взлетели вверх.

— Тилли беременна?

Хоуп кивнула.

— Никто в семье не знает, кроме меня. — Она замолчала, нахмурилась, потом добавила: — И теперь тебя.

— Ну, я сохраню это в тайне, — заверил я. Она была чертовски очаровательна. Черт возьми. — Обещаю, ни слова не скажу.

— Обещания для меня ничего не значат, — неожиданно сказала она. — Больше нет.

«Из-за него?»— хотел я спросить, но сдержался.

Мне и не нужно было спрашивать.

Конечно, из-за него.

— Мы можем сделать вид, что этого не было? — прошептала она, свернувшись на диване. Она посмотрела на меня тем испуганным щенячьим взглядом, перед которым я обычно сдавался, и прошептала: — Пожалуйста? Можем просто вернуться к тому, как было?

— Не в этот раз, ХК, — покачал головой я.

Боль, мелькнувшая в ее глазах, чуть не сломала меня, но я не мог продолжать врать, подпитывая ее ебучую иллюзию.

— Сегодня ночь была… другой, — прошептал я. Больше. — Я не могу вернуться к тому, как было. — Не после того, как был внутри тебя…

Я не собирался облегчать ей уход от меня.

— Все изменилось, — прошептала она, глядя на меня. — Да?

Я кивнул.

— Да.

— Я не хочу терять тебя, — всхлипнула она.

— Ты не потеряешь.

— Я уже потеряла, — прошептала она. — Разве ты не понимаешь? — Она покачала головой, сдавленно всхлипнула и сказала: — Все кончено.

— Нет, Хоуп, — возразил я, заставляя себя не подходить к ней. — Нет.

— Мы больше не можем быть друзьями, — всхлипнула она. — Не после того, что мы сделали.

— Я не уйду от тебя, — резко ответил я.

— Но я должна уйти от тебя, — прошептала она. — Это единственный выход.

Если бы у нее не было чувств ко мне, она бы не вела себя так иррационально.

Если бы для нее это было чисто платонически, как она говорила, она бы смогла просто забыть об этом и двигаться дальше.

То, что она чувствовала необходимость вычеркнуть меня из своей жизни, только убеждало меня: я влияю на нее.

Когда-нибудь она очнется и увидит правду.

Она обязана.

Потому что мысль о том, что она тратит свою жизнь на мужчину, которого, как ей кажется, любит, в то время как я вынужден наблюдать со стороны, заставляла меня рвать на себе сердце.

— Ты можешь пытаться стереть меня сколько угодно, — сказал я ей. Пусть строит стены. Я не ее муж. Я не тот, кто убегает от того, чего хочет. А я хочу ее. — Но мы оба знаем, что я этого не допущу.

— Мне нужно время.

— Время.

— Да, Хантер. Время.

— Бери сколько нужно. Продолжай строить стены, а я буду их разрушать.

— Зачем ты так со мной?

— Потому что ты этого хочешь.

— Нет. Не хочу.

— А кто теперь врет?

— Ты сумасшедший, если хочешь быть со мной, — прошептала она. — Это плохо кончится.

— Я знаю.

Она приподняла бровь.

— Но ты не убегаешь?

— Я не убегу.

В этот момент раздался стук в дверь, прервав момент между нами.

— О боже, — простонала Хоуп. Хватая подушку, она закрыла лицо и прошептала: — Только не дай ему меня убить, ладно?

— Ладно, — усмехнулся я, поднимаясь и направляясь к двери.

— Не хочешь объяснить, что моя сестра делает в твоей квартире пьяная в стельку в час ночи? — прошипел Кэм Картер, смотря на меня, как на дьявола во плоти. — Ну?

Ладно, его гнев был направлен на меня.

— Заходи, — протянул я.

Пройдя мимо меня, Кэм вошел в квартиру, как человек с миссией. «О, я чертовски собираюсь».

Когда его взгляд упал на Хоуп, он выдохнул с облегчением и покачал головой.

— Думаешь, можешь спрятаться от меня? — Он подошел к сестре, сидящей на диване. Присев перед ней, он отнял подушку, которой она все еще прикрывалась, и сказал: — Ты всегда была ужасна в прятках.

— Я пьяна, — призналась она, смотря на брата с виной.

— И? — мягко спросил он, что было для него нехарактерно.

— И мне грустно, — добавила она, прикусывая губу. — Мне очень грустно, Кэм.

— Не грусти, — прошептал он, похлопывая ее по колену. — Я здесь, чтобы забрать тебя домой.

— Поэтому мне и грустно, — прошептала она, прежде чем обнять брата, и, черт возьми, мое сердце чуть не разорвалось от ее слов.

Было невыносимо тяжело звонить ему сегодня, но я знал, что так будет лучше для Хоуп.

Будь моя воля, я бы оставил ее здесь и никогда не отпустил. Я знал, что с небольшим убеждением это возможно. Она была несчастна, растеряна и жаждала внимания.

Но я слишком заботился о ней, чтобы быть настолько эгоистичным.

Кроме того, я не хотел, чтобы она проснулась утром и возненавидела нас обоих.

— Пошли, Хоупи-медвежонок, — наконец вздохнул Кэм, устало и с беспокойством.

Он поднялся одним движением и прижал ее к себе.

— Оставаться здесь не сделает тебе лучше.

— Я знаю, — вздохнула она. — Ты прав.

— Я всегда прав, — согласился Кэм, ведя сестру к двери.

У выхода он повернулся и пристально посмотрел на меня.

— Я вернусь поговорить об этом.

Я в этом не сомневался.

— Буду ждать, — ровно ответил я.

И они ушли.

ГЛАВА 55

Хоуп

— У меня проблемы, Кэм. — Эти слова, хоть и было тяжело их произнести, вырвались у меня изо рта, ведь мне так хотелось получить утешение от единственного другого изгоя в моей семье. — Огромные проблемы.

— Всё будет хорошо, — заверил меня Кэм, пристёгивая меня на пассажирском сиденье своего Рейндж Ровера.

Секундой позже он уже сидел рядом за рулём и заводил двигатель. Включил передачу и выехал с парковки.

— Он поцеловал меня сегодня, — всхлипнула я. — И я ответила ему.

— Лаки?

Я стыдливо кивнула.

— Ну блин, — пробормотал Кэм.

Да, блин!

— Что мне делать? — запричитала я. Перед глазами всплыло лицо Джордана, и я скривилась от отвращения. — Я ужасный человек.

— Ты не ужасный человек, — резко парировал Кэм.

— Божечки. — Я побледнела. — Я Брайан Адамс вRun to You. — Повернувшись к Кэму, я уставилась на него. — Джордж вCareless Whisper. — Скуля в ужасе, я прохрипела: — Хантер — это Грязная Диана, а я — Майкл!

— Это был просто поцелуй, Хоуп, — усмехнулся Кэм.

Я заёрзала в неловкости, лицо пылало.

— Это был всего лишь поцелуй, — медленно добавил Кэм. — Да?

Я уставилась на него, не в силах вымолвить слова и признаться, какая я ужасная тварь.

— Господи, Хоуп, — простонал Кэм, читая моё лицо как открытую книгу.

— Я не специально, Кэм, — прошептала я, изо всех сил сдерживая слёзы. — Мне чертовски плохо.

— Знаю. — Он тяжело вздохнул, прежде чем сказать: — Чёрт, я эту катавасию задолго предвидел.

— Да?

— Да брось, Хоуп, — проворчал Кэм. — Любой в радиусе тридцати миль от вас двоих за последний год мог это предсказать. Парень боготворит тебя, — добавил он. — Буквально молится на землю, по которой ты ходишь.

— Нет, — возразила я. — Мы должны были быть просто друзьями.

— Друзьями, — фыркнул Кэм. — Послушай, сестрёнка. Лаки и мне друг, но я бы серьёзно забеспокоился, если бы он смотрел на меня так, как смотрит на тебя.

— О боже, — завопила я. — Всё так запущено!

— Да, запущено, — согласился Кэм.

— Что мне делать?

— О чём ты?

— Как я скажу Джордану? — Его имя вырвалось у меня, будто яд. — Он возненавидит меня.

— Ты собираешься ему сказать?

— Думаешь, не стоит?

Кэм пожал плечами.

— Понятия не имею, Хоуп.

— Боже, — всхлипывала я. — Я так облажалась.

— Знаю.

— Тогда помоги мне!

— Что я должен сделать, Хоуп? — огрызнулся Кэм. — Мы уже не дети. Я не могу ворваться на детскую площадку и надрать им задницы за то, что они тебя расстроили.

— Знаю. Но я просто… Мне нужно, чтобы кто-то меня починил.

— Ты не сломана.

— Я чувствую себя сломанной.

— Ты пьяна, — парировал он. — Утром полегчает.

— Мне уже никогда не станет лучше.

— Не будь такой драматичной.

— Скажи, что мне делать, Кэм? — умоляла я. — Пожалуйста, просто скажи!

— Просто… слушай сердце, — выдавил Кэм, неловко ёрзая на сиденье. — И не переживай, что подумают другие, — добавил он мягким, успокаивающим тоном. — Мама смирится. А что до отца? — Кэм покачал головой и тяжело выдохнул. — Он за тебя, Хоупи-Медвежонок. Всегда. Как и все мы.

— Я не брошу Джордана, — выпалила я, ужасаясь самой мысли. — Как ты вообще мог такое предложить?

— Послушай, Хоуп. Ты не первая в мире, кто влюбился в двух людей, — спокойно заявил он. — И не последняя.

— О чём ты? — В ужасе я замотала головой и подняла палец в знак протеста. — Я не влюблена в Лаки!

— Конечно нет, — язвительно парировал он. — Ты умоляла меня не оставлять тебя там, потому что не влюблена в него. Ты ответила на его поцелуй сегодня, потому что не влюблена в парня. — Он пробормотал под нос неразборчивую тираду ругательств, прежде чем добавить: — И ты смотришь на него, будто он чёртову луну с неба достал, потому что правда его не любишь. Я не слепой, Хоуп Картер, и ты не дура.

— Неправда! — смазанно выкрикнула я, разворачиваясь, чтобы сверкнуть на него глазами. — Я люблю только Джордана.

Я не любила Хантера.

Я не могла его любить.

Я отказывалась позволить этому человеку разрушить моё тщательно выстроенное будущее.

Он мне не подходил. Дикий, недосягаемый, опасный.

Мне это было не нужно.

— Чёрт возьми, Хоуп, — прошипел Кэм, теряя терпение. — Ты вообще понимаешь, как жалко выглядишь? Бегаешь по пятам за парнем, который тебя бросил? — В ярости он ударил рукой по рулю. — Думаешь, мы все слепые и не видим, как ты несчастна с ним? Мы видим. Я вижу. И отец видит.

Вот он!

Тот самый Кэм, которого я знала и ненавидела.

— Чёрт возьми, ты такая глупая, Хоуп! — продолжал он. — Просто глупая.

— Что-что?

— Ты так хочешь того, что есть у мамы с папой, что не видишь, как сама всё портишь.

— Ты ничего не понимаешь в моей ситуации, Кэм!

— Я понимаю, что ты несчастна.

— Заткнись, Кэм, — зарычала я, скрестив руки на груди. — Я больше не хочу это обсуждать.

— Потому что не хочешь слышать правду, — прошипел Кэм, проводя рукой по волосам. — Но вот новость, дорогуша: правда больна!

— Его изнасиловали! — закричала я. — Я не могу просто уйти от него, потому что сейчас тяжело. — Глаза наполнились слезами. — Всё наладится… он поправится. — Он обязан. — И всё будет как раньше.

— Хватит нести чушь, Хоуп! — огрызнулся Кэм. — Ничего не наладится. Теперь он такой. Таким его сделала жизнь, и, боже знает, я не виню беднягу за то, какой он есть. Будь я на его месте тогда, давно бы уже перерезал себе глотку. Но я буду лжецом, если скажу, что не считаю преступлением строить своё будущее на чувстве вины за его прошлое.

— Пожалуйста, хватит, Кэм, — прошептала я, прижимая руку ко лбу. — Я не могу это слушать.

— Нет! — прошипел брат. — Я не остановлюсь. Кто-то же должен вправить тебе мозги! — В гневе он провёл рукой по волосам, его лицо выражало полное отчаяние. — Тебе не обязательно делать то, что ты делаешь, Хоуп. Тебе не нужно быть с ним только потому, что этого ждут от тебя. Чёрт возьми! Когда-нибудь тебе придётся встать на свои ноги. Жить своей жизнью ради себя, а не других. Да, возможно, кому-то это не понравится, но знаешь что? Тебе плевать. Что они о тебе думают — не твоё дело. Хватит пытаться угодить каждому на

— Я люблю его, — выдавила я.

— Да? — парировал он. — Правда любишь? Будь честна с собой и подумай, прежде чем отвечать.

— Мне не нужно думать, — взвизгнула я в защиту, теряя терпение. — Я знаю, что у меня в голове, Камерон! — Страх быть осуждённой мешал мне признаться даже самой себе в том, что я чувствовала на самом деле. — Просто закроем тему!

— Тогда я не знаю, что тебе сказать, Хоуп, — устало ответил Кэм. — Честно, не знаю.

Он замолчал и не произнёс ни слова до конца поездки.

Я отвернулась к окну, но его слова не выходили у меня из головы.

Они преследовали меня всю дорогу домой и ещё долго, когда я уже лежала в кровати.

Я не была влюблена в Хантера Касараззи.

Ему не было места в моём будущем.

И я отказывалась даже думать об этом.

Даже если моё сердце требовало обратного.

ГЛАВА 56

Джордан

— Ты хреновый муж, Джордан Портер, — заявила Аннабель, когда я зашел на кухню в четверть седьмого утра в пятницу. — Потрясающий друг, — поправилась она. — Но чертовски ужасный муж.

Райдер уже сидел в своем стульчике, уплетая завтрак, так что я предположил, что именно он стал причиной столь раннего пробуждения его мамы.

— Вау, спасибо, Энни, — пробормотал я, направляясь прямиком к кофеварке. Я знал, что никогда не выиграю титул мужа года, но услышать это от Аннабель с самого утра было удручающе. — Вроде как ты уже разобрала тему моей никчемности несколько недель назад.

Больше, чем разобрала.

Она вломила мне по полной после ссоры с Хоуп и повторяла каждый день с тех пор.

Хотя она не говорила ничего, о чем я уже не знал.

Я был никчемным.

Во всех чертовых смыслах.

— Я слышала тебя, — уточнила она, уперев руки в бока. — Разговаривал с О’Мэлли по телефону в гостиной? Ты взял еще одну двойную смену. Энни покачала головой и уставилась на меня с явным неодобрением. — Ты, может, и новичок в браке, Джей, но обычно такие вещи обсуждают с женой перед принятием решений.

Я подумал о том, чтобы защищаться, но решил, что мне сначала нужно влить в себя кофеин, прежде чем сражаться с природной стихией по имени мой лучший друг.

Кроме того, в глубине души я знал, что она права. Мне стоило поговорить с Хоуп перед тем, как брать еще одну смену в больнице. Но я не привык обсуждать с кем-либо что-либо, касающееся моей жизни. Я любил свою работу. Мне нужно было работать. Это помогало мне оставаться чистым и собранным.

К тому же, мы с Хоуп вообще мало о чем говорили в последнее время.

Она все еще сильно злилась на меня за то, что я облажался в тот вечер, который она для нас организовала.

Я хотел наладить между нами отношения, но не знал как.

И я все еще не мог пережить то, что она рассказала своей семье о моем прошлом.

Я не мог с этим смириться.

Я чертовски вымотан всем этим.

Каждый день я просыпаюсь усталым и засыпаю изможденным.

Лекарства, которые я принимал, были настолько сильными, что могли свалить с ног лошадь. Единственное, на что я был способен — это выполнять рутинные дела.

Как бы жалко это ни звучало, я был слишком измотан, чтобы бороться.

— Ты почти не бывал дома на этой неделе, — продолжила Энни, озвучивая мои мысли и заставляя меня поморщиться. — Хотя, забудь. Ты почти не бывал дома с тех пор, как эта девочка появилась!

— Это не твое дело, Энни, — резко сказал я, наливая себе кружку кофе. — Ты ничего об этом не знаешь.

— Ты знаешь, какое вчера было число? — потребовала она.

— Четверг.

— Смешно, — сухо ответила она. — Очень смешно.

— Ладно, — устало сдался я. — Какое число было вчера?

— День рождения твоей жены, — гневно воскликнула она. — А ты даже не вспомнил!

Мое сердце упало.

Я выхватил телефон из кармана и глянул на экран.

Пятница, 13 мая

— Черт, — прошептал я, ощущая, как меня накрывает чувство вины. — Вчера было двенадцатое. Я забыл.

— Я знаю, что ты забыл, — резко парировала Аннабель. — И это никуда не годится.

— Я заглажу вину, — прошептал я, чувствуя, как подкатывает тошнота. — Я… что-нибудь придумаю.

— Не морочь мне голову, Джордан Портер, — огрызнулась Аннабель, не давая мне ни малейшей поблажки. — Я знаю тебя лучше, чем ты сам себя.

Да, пожалуй, она была права.

Ее прямота — именно то, что позволяло нам оставаться друзьями так долго.

Аннабель всегда говорила мне правду в лицо, и я всегда ценил это в ней.

Но только не сегодня утром.

— Ты не загладишь вину, потому что избегаешь ее, — заявила она. — Ты хватаешь лишние смены при каждом удобном случае и почти не проводишь времени дома с семьей.

— Мне нужны деньги, — попытался я оправдаться, хотя бы перед самим собой.

— Не настолько же, — парировала она, не отводя голубых глаз от моих. — Ври себе, если так легче, но мы оба знаем, что ты используешь работу как способ избегания. — Ее голос смягчился, когда она добавила: — Ты знаешь, что бывает, когда ты выдыхаешься. И ты рухнешь, если не остановишься.

Да, я знал, что бывает.

Она тоже.

— Здесь не тот случай.

— Уверен? — возразила Энни. — Потому что я уже видела такое твое поведение. Видела, как ты используешь избегание, чтобы справляться со стрессом, и знаю, чем это заканчивается. — Она вздохнула. — Это никогда не работает, Джей. Ты знаешь это. Неужели ты хочешь снова оказаться…

— Не надо, — резко прервал я, подняв руку, чтобы остановить ее.

Я не мог говорить об этом.

Не сейчас, когда Хоуп наверху.

— Пожалуйста. Просто… пойми… — Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и выдавил: — Мне нужна твоя поддержка, Энни.

— И ты ее получишь, — горячо ответила она. — Всегда. Но это не значит, что я могу молчать, когда вижу, как ты скатываешься к

— Я не вернусь туда, — пообещал я ей, хотя очень хотел бы в это верить.

Поставив кружку на стойку, я подошел к ней, прижал губы к ее щеке.

— Я справлюсь, — сказал я, прежде чем обнять ее. — В этот раз я контролирую ситуацию.

— Я очень на это надеюсь, — прошептала она, обнимая меня в ответ. — Очень.

ГЛАВА 57

Хоуп

Я проснулась с худшим в мире похмельем и совестью, отягощённой виной.

Я не могла встретиться с Джорданом.

Не после того, что я сделала.

Я испытывала отвращение к себе.

Я больше не узнавала себя.

Я была не той женщиной, как раньше.

У меня не осталось прежних принципов, чувства правды и лжи.

Теперь всё было размыто.

Я была размыта.

Мой телефон завибрировал под подушкой. Мне не нужно было смотреть, чтобы знать, кто звонит.

Хантер.

Он не должен был врываться в мой мир и переворачивать всё с ног на голову.

В моём сердце не было места для такого мужчины, как он.

Но моё сердце, моё предательское сердце, всё равно впустило его.

Я не сопротивлялась.

Я не отталкивала его.

Я впустила его — полностью и безоговорочно.

Его дружба превратилась во что-то большее, во что-то гораздо глубже, чем мы оба могли представить.

Моё лицо вспыхнуло, когда я вспомнила прошлую ночь.

Воспоминания о том, как я была в объятиях Хантера, как его губы касались моих, его руки трогали меня, притягивали ближе, проникали внутрь, требуя большего, чем я могла дать…

Это преследовало меня.

Быть в его объятиях.

Жаждать его прикосновений.

Наслаждаться тем, как он ласкал меня.

Его губы на моих.

Его язык во рту.

Его язык во мне.

Чувствовать его внутри себя.

Я могла свалить своё поведение на алкоголь, но это была бы ложь. Потому что правда заключалась в том, что я хотела, чтобы он поцеловал меня. И я была рада, когда он это сделал.

Я не могла стереть его.

Я не могла сбежать от него, и что хуже — я не хотела.

Затем в голове прозвучал голос моего брата…

«— Ты не первая в мире, кто влюбился в двоих, и не последняя…»

Побледнев от этой мысли, я сбросила одеяло и прогнала слова Кэма.

Выкатившись из кровати, я рванула из комнаты прямиком в душ.

Мне нужно было взять себя в руки.

Смыть всё это.

Заставить себя забыть Хантера Казарацци.

Но как я могла это сделать, если он так глубоко въелся в мой мир?

Даже если бы я хотела стереть его, у меня не вышло бы.

Мои чувства к Хантеру накрыли меня как взрыв.

Как будто внутри меня включили свет, обнажив ощущения и эмоции, с которыми я не знала, что делать.

А теперь? Я не могла выключить его обратно.

Я не ожидала, что он войдёт в мой мир и перевернёт всё с ног на голову, а теперь я стояла среди этого хаоса, отчаянно пытаясь разобраться в своих чувствах и прояснить мысли.

Хантер разглядел во мне то, что я скрывала от всего мира, и оживил это. Он заставил меня почувствовать, что можно быть собой.

Что не важно, как сильно я облажалась или сколько ошибок совершила, он будет любить меня несмотря ни на что.

Это было странно, пугающе и вызывало зависимость.

Он завораживал меня.

И это пугало меня.

Оцепенев, я оставалась в душе, пока вода не стала ледяной, а пальцы не посинели.

Дрожа, я продолжала терзать себя мыслями…

«— Я просто хочу, чтобы кто-то любил меня…

— Кто-то уже любит…

— Я люблю тебя! Я, Хоуп. Я. Я, чёрт возьми, люблю тебя…»

Он пробудил меня к жизни.

То, что я не знала, что способна чувствовать.

Я чувствовала это к нему.

Я чувствовала это, когда была с ним.

Этот мужчина воспламенил меня.

Он заставлял меня чувствовать себя дикой, смелой и свободной.

У меня никогда такого не было.

Он был плохим, опасным и хуже, чем все мои кошмары вместе взятые, потому что он мог сломать меня сильнее, чем Джордан когда-либо.

Джордан…

О боже, моё сердце сжалось так сильно, что я почувствовала, будто умираю.

Когда я больше не могла терпеть холод, я выключила воду и вышла.

Завернувшись в старое потрёпанное полотенце, я побрела в комнату одеваться.

Когда я вернулась, телефон на кровати вибрировал, и я не смогла удержаться, опустилась на матрас и потянулась к нему.

Мои пальцы дрожали, когда я взяла его и увидела, как на экране мигает имя Хантера.

Мне всё равно придётся столкнуться с ним рано или поздно.

Может, лучше сразу принять удар.

Желание не должно было управлять моими решениями.

Оно не было настоящим.

Оно не продлится.

Страсть, влечение и безумие могут пронести отношения только до определённого предела.

В конце концов, мы рухнем и сгорим.

Такова неизбежность для нас с Хантером.

Это не может длиться.

Чувства, которые я к нему испытывала, горели ярко и разбивались вдребезги.

Это не было прочным или стабильным.

Это не было постоянным.

Это не продлится.

Он не был моим будущим.

Он был просто… осложнением, которое нужно устранить.

Я хотела, чтобы Джордан был моей первой, последней и единственной любовью. Таков был план, и Хантер Казарацци его разрушал.

Границы размывались, а мне нужно было чётко их обозначить.

В его присутствии прошлой ночью я потеряла голову.

Я не допущу этой ошибки снова.

Проведя пальцем по экрану, я приняла вызов и поднесла телефон к уху.

— Алло.

— Значит, ты жива, — раздался его знакомый голос.

— Да, — прошептала я, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу. — Я ещё жива.

— Хорошо, — ответил он. — Я уже начал думать, что ты свалилась с лица земли.

— Хантер… — устало вздохнула я.

— Не игнорируй меня, ХК, — прервал он, теперь серьёзным тоном. — Нам нужно поговорить о вчерашнем.

— Да. Нужно. — Я вздохнула, плечи обмякли под тяжестью вины. — Но не по телефону. — Съёжившись, добавила: — Ты дома? Я могу приехать.

— Я буду здесь, — только и ответил он.

— Хорошо, скоро увидимся. — Завершив звонок, я плюхнулась на кровать и издала стон.

Это будет больно.

Но мне нужно вырезать его из своей жизни.

Сделать шаг и стереть его из своих будней.

Даже если от одной мысли я чувствую, будто умираю.

ГЛАВА 58

Хоуп

К

Всю дорогу в лифте я пыталась не впасть в гипервентиляцию.

Я должна была это сделать.

Должна была встретиться с ним, как взрослая.

Должна была дать понять, что случившееся прошлой ночью было ошибкой и больше не повторится.

Проблема была в том, что как только Хантер открыл дверь своей квартиры, а его ледяные голубые глаза пронзили меня, мой разум стал пустым.

Его грязно-русые волосы тоже не были собраны в его фирменный мужской пучок. Вместо этого они свободно ниспадали вокруг лица, касаясь широких плеч.

Он также был без рубашки, его татуированная грудь и живот были полностью открыты, хотя я предположила, что он как раз одевался, когда я постучала в дверь, потому что в руке у него была белая футболка.

Серые спортивные штаны, которые он носил, низко сидели на его рельефном животе, обнажая те самые сексуальные впадины по бокам бедер. V-линию, подумала я про себя. Чертову магическую V-линию, о которой я писала в своих любовных романах — ту, что была у всех моих героев. V-линия Хантера была самой потрясающей, которую я когда-либо видела.

Без слов он отступил в сторону и придержал дверь для меня.

Мое сердце бешено колотилось, когда я заставила себя войти внутрь с хотя бы видимым самообладанием.

Он закрыл дверь за мной, и звук щелчка замка стал перегрузкой для моих уже измотанных чувств.

— Кофе? — спросил он, разрывая неловкое молчание, натягивая футболку, прежде чем неторопливо направиться в кухню.

— Нет. — Я покачала головой. — Я не останусь. — Сцепив руки перед собой, я пыталась найти нужные слова. — Я... э-э... — Я прочистила горло и попробовала снова. — Мне не следовало делать этого прошлой ночью.

— Делать что именно? — ответил Хантер, стоя ко мне спиной, пока наливал две кружки кофе. Повернувшись, он подошел к тому месту, где я стояла, и протянул мне кружку. — Наслаждаться?

— Позволять себе напиться настолько, что поцелуй с тобой показался хорошей идеей, — пробормотала я, хмурясь на кружку в руках. — Я сказала, что не хочу.

— Но ты хочешь, да? — парировал он, приподняв бровь.

Парящий, восхитительный аромат кофе заполнил мои чувства, и я не смогла удержаться от глотка. В тот момент, когда знакомый вкус коснулся языка, я застонала от удовольствия.

Черт, он был прав.

Я хотела кофе.

Я хотела весь этот чертов кофе.

— Видишь, — усмехнулся Хантер, делая глоток из своей кружки. — Иногда ты не всегда знаешь, чего действительно хочешь, пока это не окажется прямо перед тобой. — Он сделал еще глоток, прежде чем добавить: — И ты не просто позволила мне поцеловать себя, ХК. Ты кончила на моем лице.

— Хантер, не надо, — прошептала я, умирая от стыда. — Прошлая ночь была ошибкой.

— Не для меня.

Боже, он собирался усложнить это.

— Ну, для меня — да, — дрожащим голосом ответила я. — Я не могу... Я не стану той женщиной, которая изменяет мужу. — Я выдохнула неровный вздох. — Я не плохой человек и не изменщица.

Да, ты такая!

— Плохой человек, — медленно повторил он, словно пробуя это слово на вкус. — Ты думаешь, что то, что мы сделали прошлой ночью, делает тебя плохим человеком? — спросил он, и в его тоне звучала насмешка, а глаза вспыхнули едва сдерживаемым раздражением.

Затем он положил руку на мою руку. Это было одно простое, крошечное прикосновение, но оно пробудило чувства, которые я месяцами пыталась скрыть.

— Ну, это не делает меня хорошей, — выдохнула я, отступая от него. — Боже, мне вообще не следовало сейчас здесь быть. — Я жестом обвела его квартиру и жалобно застонала. — Вернулась на место преступления. — Слезы наполнили мои глаза, когда я подняла взгляд на его прекрасное лицо, умоляя понять меня.

— Хоуп, все в порядке, — наконец вздохнул Хантер. Наклонившись, он нежно откинул мои волосы с лица. — Это моя вина, — прошептал он, ласково проводя большим пальцем по моей щеке. — Я толкал тебя на это, на большее... — Он пристально смотрел на меня, глаза горели эмоциями, пока он говорил. — Боже, пожалуйста, не плачь. Я чертовски не выношу этого.

Его слова только усилили мое отчаяние.

То, что он взял на себя ответственность за то, чего я сама отчаянно хотела, только сделало мое чувство вины еще более удушающим.

— Господи, — пробормотал Хантер, когда меня сотрясло от рыданий. Он взял наши кружки и поставил их на стойку, прежде чем вернуться и обнять меня своими сильными руками.

— Тсс, все в порядке, — успокаивал он, пытаясь утешить меня. — Никто не должен знать.

— Мы знаем, — рыдала я. — И я больше не могу дружить с тобой... не с нашей историей и... прошлой ночью.

— Я отступлю, — прошептал он, крепче прижимая меня. — Я сделаю это. Перестану флиртовать. Просто... просто не вычеркивай меня из своей жизни.

Голос внутри меня кричал:«Остановись, Хоуп, не смей доводить это до конца!»

Но я знала, что это должно было произойти.

Так будет лучше.

Это был правильный поступок.

— Мне жаль, — прошептала я, вырываясь из его объятий.

Почему это было так больно?

И почему было так чертовски трудно заставить себя уйти?

Уйди, Хоуп. Это правильный поступок.

— Это... что бы это ни было... — я указала пальцем между нами и покачала головой. — Закончено.

— Ты думаешь, все так просто? — крикнул он мне вслед, заставляя меня остановиться на полпути. — Ты думаешь, если выбросишь меня из своей жизни, твои чувства ко мне исчезнут?

— У меня нет к тебе чувств, — выпалила я, откровенно обманывая. Я резко повернулась к нему и сверлила его взглядом. — У меня был временный сбой в суждениях. Вот и все.

— Чушь, — резко ответил Хантер, его голос теперь звучал горячо. — Полная чертова чушь, Хоуп Картер. Я бросаю тебе вызов, и тебе это нравится. Ты живешь, когда ты со мной. Ты счастлива, когда ты со мной. И да, тебе может не нравиться, что тебе чертовски нравится, как я заставляю тебя чувствовать, но это ничего не меняет.

— Ты ошибаешься.

— Я прав, и ты

— Нет. — Я покачала головой. — Это не так.

— Тогда почему ты здесь, разговариваешь со мной? — спросил он. — Почему ты не с ним?

— Потому что! — прошипела я, растерявшись.

— Потому что? — Он стоял напротив меня, скрестив руки на груди, дразня меня глазами. — Потому что ты хочешь быть здесь, — закончил он. — Потому что ты хочешь меня!

Я покачала головой.

— Это не так просто.

— Это настолько просто, насколько ты сама делаешь, ХК, — сердито парировал он. — А сейчас ты делаешь это чертовски сложным!

— Что бы ты сделал? А? — потребовала я тогда, теряя самообладание. — Если бы Хейли была здесь?

Ему было легко говорить; девушка, которой он себя обещал, была под шестью футами земли.

Здесь не могло быть сравнения.

Я была его вторым выбором.

Запасным вариантом.

Он вздрогнул от моих слов, будто я ударила его, но я была слишком зла, чтобы отступить.

— Не лезь туда, Хоуп.

— Давай, Хантер, — жестоко подначила я. — Ты полон советов. Скажи мне, что бы ты сделал, если бы твоя драгоценная Хейли чудесным образом восстала из мертвых? Ради всего святого, ты убил за нее, Хантер. Ты отнял жизнь человека, чтобы отомстить за ее честь. — Я в отчаянии развела руками. — Она — любовь твоей жизни, а Джордан — моей!

— Я люблю тебя сильнее! — проревел он мне в лицо, ошарашив меня. — Это то, что ты хотела услышать? — добавил он, и его голос звучал разбито. — То, что ты хотела, чтобы я признал? Что я люблю тебя сильнее, чем когда-либо любил ее? — Его лицо исказилось от боли, и он сделал несколько шагов назад. — Что я отдал одиннадцать лет своей жизни за чувство, которое не могу вспомнить? — Он провел рукой по волосам и выдохнул сломленный вздох. — За лицо, которое я чертовски не могу вспомнить?

Стыд заполонил мое тело, желание утешить его пересилило все остальное.

— Хантер, — прошептала я, делая шаг к нему. — Я не хотела причинять тебе боль...

— Да, хотела, — парировал он без тени сомнения в голосе. Его голубые глаза приковались к моим, прожигая меня. — Ты, по сути, говоришь, что из-за того, что я был влюблен в восемнадцать, я не заслуживаю еще одного шанса на любовь. — Хантер смотрел на меня так, будто больше не понимал, кто я. — Это так, Хоуп? Я не заслуживаю еще одного шанса на любовь? Я не способен любить тебя, потому что сначала любил ее? Это так?

— Нет. Я не это имела в виду!

— Ты думаешь, что это легко для меня? — заревел он, полностью теряя контроль над собой. — Я уже проходил через это, Хоуп, и проиграл. Тебе кажется, что мне легко? Снова открываться? — Он сделал шаг ко мне и обхватил мою шею, грубо притягивая мое тело к своему. — Я здесь, потому что ты того стоишь. — Он прижал лоб к моему и смотрел прямо в самые темные уголки моей души. — Я сражаюсь в безнадежной битве, потому что я чертовски сильно люблю тебя, и все остальное не имеет значения. Ничто больше не важно для меня. Только ты.

— Хантер... — рыдание вырвалось из моей груди, вид боли в его глазах был невыносим.

— Ты думаешь, я не знаю, чем это закончится? — хрипло произнес он. Его рука коснулась моей заплаканной щеки. — Ты думаешь, я не знаю, как выглядит твоя рука? Как выглядит чертов конец игры? — Он стер предательскую слезу и дрожаще выдохнул, не отрывая голубых глаз от моих. — Я знаю, что проиграю, Хоуп. В конце. Я, черт возьми, знаю это. Но я все еще здесь. Знаешь почему? Потому что я не могу уйти от тебя. И я не уйду.

Что я могла сказать?

Я хотела исцелить его.

Я хотела забрать его боль и перестать причинять ему страдания.

Это была моя вина.

Не в силах остановиться, я шагнула вперед, взяла его лицо в руки и поцеловала.

— Ты станешь моей погибелью, — прошептал он, его голос звучал страдальчески, а глаза потемнели от едва сдерживаемого желания. — Черт, — резко выдохнул он, тяжело дыша в мои губы. — О чем это я? Ты уже убиваешь меня.

Он провел своими грубыми пальцами по моей щеке, остановившись на шее. Замерев, он посмотрел на мое лицо с самым одиноким выражением в голубых глазах и прошептал:

— Я должен был знать, что ты будешь для меня плохой. — Он прижал лоб к моему и тяжело выдохнул. — Я должен был бежать в противоположную сторону. — Его тон был легким и почти игривым, но я видела грусть в его глазах.

Он был несчастен.

Из-за меня.

Из-за моей неспособности отпустить его.

Он страдал.

Мне нужно было остановить это.

— Я собираюсь восстановить свой брак, Хантер, — прошептала я.

Я поцеловала его в последний раз, прежде чем отстраниться.

— Мне нужно это сделать, — тихо добавила я, пытаясь заставить себя поверить в слова, которые говорили мои уста, а не в то, что чувствовало сердце.

Мне было больно. Я горела.

Боль и злость сдавливали мою грудь, мешая дышать.

Тяжело выдохнув, я прошептала:

— Пожалуйста, позволь мне это сделать.

— Ты хочешь его? — хрипло произнес Хантер, и в его голосе звучала злость. — Ты, честное слово, хочешь его всем своим существом? Тогда вперед. — Он покачал головой, махнул рукой и прошипел: — Действуй. Не позволяй мне останавливать тебя. Наслаждайся своим белым заборчиком, сладким чаем на крыльце и ролью второго плана во всем, что он поставит перед тобой.

Сдерживая слезы, я прошептала:

— Прощай, Хантер, — прежде чем броситься к двери.

— Он не сделает тебя счастливой, ХК, — крикнул он мне вслед. — Не по-настоящему. Не там, глубоко внутри, где это важно.

ГЛАВА 59

Лаки

Я смотрел, как она уходит от меня.

Я выложил перед ней всё.

Я вывалил своё чёртово сердце наружу.

А она всё равно ушла.

Плюхнувшись на диван, я запрокинул голову и застонал.

Какого чёрта я ожидал?

Она никогда не оставит его.

А я всегда останусь тем, кто проиграл.

Звонок телефона в кармане вернул меня в реальность. Я подумал проигнорировать,

Достаю телефон — на экране имя Кайла. Нахмурился.

— Кайл, — сухо признал, поднося трубку к уху. — Чего надо?

— Хоуп с тобой? — сразу спросил он.

— Нет, — солгал, скорее для неё, чем для себя. Мне плевать, что обо мне подумают, но ей бы этого не хотелось. — Не видел её.

В трубке посыпался поток ругательств.

— Почему спрашиваешь? — спокойно уточнил я. — Что случилось?

— Он на свободе, — Кайл выдавил, голос сорванный.

Брови взлетели вверх.

— Твой отец?

— Если можно так его назвать, — прошипел Кайл. — Ублюдка выпустили с утра.

Ну и дерьмо…

Мне заранее рассказывали, что за мразь этот Дэвид Хендерсон, когда попросили присмотреть за мальчиками в прошлом месяце.

— Что тебе нужно? — спросил без колебаний.

Кайл гордый. Этот звонок дался ему нелегко. Ему что-то было нужно, и я не собирался заставлять его унижаться. Даже если отбросить то, что я влюблён в его дочь, я уважал его. Он брат Ноа. Ноа — моя семья, а моя преданность распространяется на всех его родных.

— У меня есть домик в Вейле. Увожу Ли туда, пока не разберусь с этим дерьмом, — объявил он. — Кэш и Кейси тоже. — Пауза, затем тяжёлый вздох. — Возможно, я паникую, и он даже не вспомнит про нас. Но я не могу рисковать. Особенно с ней.

Я понял.

На все сто.

— Чем помочь?

— Мои дети, Лак, — хрипло сказал он. — Они должны быть в безопасности. — Снова пауза, прерывистое дыхание. — Не то, чтобы я не волнуюсь за тройняшек, они бывалые, справятся. Но Хоуп… Она не такая, как я или её братья. Она… беззащитная…

— С ней ничего не случится, — оборвал я.

— Знаю, — после долгой паузы ответил он. — Поэтому и прошу.

***

Хоуп

Я ехала без цели часами, пытаясь осмыслить произошедшее и безуспешно сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

Слёзы текли по щекам, и я сдалась, рыдала громко и некрасиво.

На светофоре водители рядом наверняка считали меня психопаткой, но мне было всё равно.

«— Я люблю тебя сильнее…

— Думаешь, мне легко? Я уже проходил через это, Хоуп, и проиграл. Ты думаешь, мне легко снова подставить себя?

— Я здесь, потому что ты того стоишь. Я воюю в безнадёжной битве, потому что безумно влюблён в тебя. Ничто больше не важно. Только ты.»

Телефон не умолкал, но я не решалась ответить.

Даже когда на экране появилось имя отца, я сбросила вызов.

Сейчас я не могла ни с кем говорить.

Сердце будто раскололось, отравляя остальные органы.

Я чувствовала себя разбитой.

Когда я поздно вечером зашла в дом Джордана, всё ещё была в смятении. Швырнув сумку на ступеньки, я побрела в гостиную, где Джордан и Аннабель сидели за столом, поедая пиццу.

Оцепенев, я застыла в дверях.

— Привет, Хоуп, — радостно поздоровалась Аннабель. — Ты голодна?

Я молча покачала головой.

Джордан нахмурился.

— Ты в порядке?

Снова покачала головой.

Я не в порядке.

Вряд ли когда-нибудь буду.

Он подошёл ко мне.

— Что случилось? — В его зелёных глазах читалась тревога. — Хоуп?

Я не хочу здесь быть… Слова вертелись на языке, но я не решалась их произнести. Я влюблена в другого.

Потому что так и было.

Я думала, он — мимолётное увлечение. Поцелуй, который буду вспоминать ночью. Тёплое воспоминание, за которое буду цепляться, будучи женой Джордана.

Но он выбил у меня почву из-под ног и перевернул мой мир.

Я была влюблена в Хантера Казарацци.

Безрассудно, безумно, полностью.

Я вспомнила тот звонок, где он сказал:«Тоже не влюбляйся в меня».

Тогда я была такой наивной.

Хотя прошло всего несколько месяцев, казалось, целая жизнь.

— Я забыла телефон у Тиган, — выдавила я, не в силах оставаться здесь, глядя на него. — Пойду заберу.

Не дожидаясь ответа, развернулась и выбежала за дверь.

Обессиленная, рухнула в сиденье грузовика, схватилась за голову, отчаянно пытаясь ни о чём не думать. Не думать о двух мужчинах, разрывающих меня на части.

Я любила двух совершенно разных людей.

Один — дикий, недосягаемый, готовый воткнуть флаг в мою испорченную гору.

Другой — сломленный, и мой флаг уже воткнут в него.

Чёрт…

Я не могла остаться здесь.

Не сегодня.

Мне нужно было бежать.

Уехать.

Сделать как Тиган — смыться из страны.

Сейчас это казалось идеальным решением.

Но я вспомнила семь мучительных лет в одиночестве.

Я не могла пройти через это снова.

По крайней мере, без Тиган.

Но она теперь замужем и влюблена. Вряд ли захочет бросить всё и вернуться со мной в Корк.

Точнее, знала — ответила бы «абсолютно нет».

Я думала поехать на Саут-Пик-Роуд и сжаться в комок у неё на коленях, но не могла.

Не имела права втягивать их в это.

Всхлипнув, завела двигатель и поехала туда, где хотела быть сейчас.

Тринадцатая улица.

Я ехала домой.

ГЛАВА 60

Хоуп

Все, чего я хотела, прокрасться в свою старую комнату и спрятаться от мира. От своих проблем.

Мне нужно было это убежище, пока я пыталась разобраться в своей жизни. В своем чувстве вины. В том, как теперь двигаться дальше.

Я хотела наладить отношения с Джорданом, но мысль о потере Хантера причиняла мне физическую боль.

Мне не нравилась эта сторона моей личности.

Меня воспитали лучше.

Я выросла, ожидая любви, подобной той, что была у моих родителей. Яростной, вечной, безусловной. Теперь она у меня была, но с двумя мужчинами.

Один — мой муж.

Другой — мой любовник.

Из-за этого я разобьюсь вдребезги.

Я чувствовала это.

До конца жизни в моем сердце будет дыра.

В любом случае, я проиграю.

Дело было не в том, кого я люблю больше.

А в том, кого я не могу ранить.

И я не могла ранить Джордана.

Я не могла…

Заехав на пустую подъездную дорожку родителей, я заглушила двигатель и просто уставилась на дом.

Дом был погружен в полную темноту.

Никого не было дома.

Меня охватило облегчение.

По крайней мере, я могла прокрасться прямо в свою комнату без лишних вопросов.

Я открыла дверь ключом и на мгновение застыла в прихожей, наслаждаясь тишиной. Мне это было нужно. Время, чтобы собраться с мыслями и успокоиться.

Телефон в кармане спортивных штанов продолжал

Четыре пропущенных звонка от отца, два — от Джордана, девять — от Хантера, полдюжины голосовых сообщений и куча смс.

Отец:Мне нужно тебе кое-что сказать. Позвони.

Хантер:Где ты?

Отец:Позвони как можно скорее.

Хантер:Мне нужно тебя видеть.

Хантер:Скажи мне, где ты, черт возьми, ХК!

Хантер:Тебе нужно приехать. Мне нужно поговорить.

Хантер:Ответь, черт тебя дери!

Сжавшись, я набрала сообщение — сначала отцу, потом Хантеру.

Хоуп:Пап, я дома, но никого нет.

Хоуп:Мне нужно время, Хантер. Я остаюсь у родителей на ночь. Пожалуйста, дай мне пространство.

Как только я отправила сообщения, выключила телефон и направилась на кухню.

Мне просто нужно было побыть одной.

Разобраться, что, черт возьми, я теперь буду делать.

Включив свет на кухне, я направилась прямо к кофеварке.

Мне нужен был кофеин.

Очень.

Что-то, чтобы согреть ледяной холод, разливающийся внутри меня.

С Хантером все было ярче.

Он хотел, чтобы я была собой.

Рядом с ним я чувствовала странную свободу, погружаясь в эмоции, о которых читала только в сказках.

Потому что Хантер Казарацци не хотел разбавленной, цензурированной версии меня.

Он хотел неприглядную, откровенную, неотредактированную версию моего сердца.

Ту часть, которой он полностью владел.

Потому что где-то по пути я потеряла часть себя в Хантере Казарацци и не думала, что смогу когда-нибудь ее вернуть.

Только когда я услышала странный щелчок позади себя, а затем кто-то грубо прочистил горло, я поняла, что не одна.

Я резко обернулась и вскрикнула от неожиданности, увидев незнакомца, сидящего за кухонным столом.

— Господи Иисусе! — вырвалось у меня, я схватилась за грудь, охваченная паникой. — Кто ты такой?

— Привет, дорогая, — сказал мужчина, его холодные голубые глаза прикованы к моим. — Помнишь меня?

Мое сердце бешено заколотилось, а затем замерло, когда я заметила пистолет на столе. Взгляд метнулся от оружия к мужчине и обратно.

Ужасающее осознание ударило меня по лицу, когда я сложила два и два.

— Дэвид? — прохрипела я, медленно находя сходство между мужчиной, которого видела в детстве, и тем, кто сидел передо мной. Он постарел, выглядел более изможденным, но это определенно был он. — Какого черта ты здесь делаешь?

— Ну-ну, — цыкнул он, медленно поднимаясь, крепко сжимая пистолет в правой руке. — Разве так встречают дедушку?

— Наверное, нет, — согласилась я, крадучись к двери. — Но я не вижу здесь своего дедушки. И ты не выглядишь больным.

Он улыбнулся.

— Я и не болен.

Я покачала головой, уставившись на него.

— Тогда как ты на свободе?

— Хорошо иметь друзей в высоких кабинетах, — усмехнулся он. Он направил на меня пистолет, целясь в грудь, затем пробормотал ругательства. — Качество этого C9 действительно ниже моего уровня. Ненавижу дешевые вещи.

— Ты серьезно? — выдавила я. Я правильно слышала? Он всерьез обсуждает качество пистолета, который минуту назад был направлен мне в грудь?

Ох, к черту это…

Инстинкт самосохранения сработал, и я рванула к кухонной двери, думая только о том, чтобы бежать…

— На твоем месте я бы так не делал, — его слова заставили меня замереть на месте. — Я не хотел бы стрелять в тебя, Хоуп. Но сделаю это, если ты не оставишь мне выбора.

Сдерживая рыдание, готовое вырваться из груди, я резко развернулась и уставилась на него.

— Чего ты хочешь?

— Не прикидывайся глупой, Хоуп, — Дэвид покачал головой. — Ты знаешь, чего я хочу.

Я знала.

Месть.

— Я не имею к этому никакого отношения! — прошипела я, отчаянно пытаясь сохранить самообладание. — Что бы ни произошло между тобой и моим отцом, это не касается меня.

— Верно, — согласился он. — Но она под защитой.

Моя челюсть отвисла.

— Моя мать?

Он кивнул.

— Ты никогда не доберешься до нее! Никогда! Так что можешь прямо сейчас сдаться.

— Это правда, — спокойно ответил он. — Он любит ее больше всего. Подобраться к драгоценной жене твоего отца было нереально.

— Тогда зачем…

— Зачем ты?

Я кивнула.

— Потому что ты следующая, — объяснил он без эмоций. — Две великие любви Кайла Картера: его жена и дочь. Раз не получится с женой…

Он говорил так спокойно, так холодно и отстраненно, что мне стало страшно. Передо мной был настоящий социопат.

— И что? — вскрикнула я, не в силах остановить дрожь, сотрясавшую мое тело. — Ты убьешь меня?

— Конечно нет, — успокоил Дэвид. В дверях кухни появился второй мужчина, куда более пугающий, чем мой дед. Он был молод, лет под сорок, и самым огромным человеком, которого я когда-либо видела. — Это Карл, — добавил Дэвид, указывая на гиганта. — Он убьет тебя.

Я попыталась рвануть к задней двери, но мужчина схватил меня за волосы, грубо притянув к себе.

— Пожалуйста, не… — начала я, но слова застряли в горле, когда он ударил меня по лицу с такой силой, что я рухнула на пол.

Вскрикнув от боли, я схватилась за челюсть и попыталась отползти.

Страх, какого я никогда не знала, затопил мое тело, адреналин пульсировал в жилах.

Я умру здесь.

Он убьет меня.

— Пожалуйста, — хрипло прошептала я, умоляя о жизни, хотя знала, что это бессмысленно. — Не делай этого.

Пожалуйста, Боже, не дай этому случиться.

Пожалуйста…

— Хотел бы сказать, что это будет быстро и безболезненно, — прокричал Дэвид, выходя из кухни. — Но мы оба знаем, что это ложь. — Он повернулся к мужчине: — Позвони, когда закончишь.

И он исчез, оставив меня наедине с убийцей.

— Тебе не обязательно это делать, — уговаривала я, отползая. Я забилась в угол, дрожа. — Пожалуйста… — Воздух вырвался из легких, когда его ботинок ударил меня в живот.

— Ты приятный сюрприз, сучка, — прошипел он, нависая надо мной. — Очень даже ничего. — Его руки потянулись к ремню. — Держу пари, у тебя там туго.

Задыхаясь, я изо всех сил пнула его.

— Не смей! — захрипела я, пытаясь вдохнуть, пока отползала.

Он схватил меня за волосы и грубо притянул обратно.

— Не пытайся бежать, мразь! — Прижав к полу, он сел на меня, сдавив запястья так сильно, что кости, казалось, вот-вот треснут. — Это только возбуждает меня.

— Пошел я? — он рыкнул. Занес руку и ударил меня в лицо со всей силы. — Пошла ты, сука!

Все поплыло.

Боль разлилась по лицу, кровь хлынула из носа.

Закашлявшись, я повернула голову, пытаясь вдохнуть, но он схватил меня за подбородок и заставил смотреть на себя. Затем ударил снова, настолько сильно, что глазница, казалось, отделилась от лица.

Рыдание вырвалось из горла, когда я увидела, как он достает нож из заднего кармана.

— Что ты хочешь внутрь сначала, — усмехнулся он, показывая на лезвие. — Мой член или этот нож?

— Нет, — закричала я, отчаянно дергаясь, хотя знала, что это бесполезно.

Я не хочу умирать.

Я не хочу умирать.

— Отстань от меня! — завопила я, пытаясь вывернуться.

Бесполезно.

Он был слишком большим.

Слишком сильным.

Этот человек сделает со мной, что захочет, и я не смогу его остановить.

Я никогда не чувствовала себя такой беспомощной.

— Это для твоего папочки, — прошипел он, прижимая кончик ножа к скуле. — Дэвид сказал, он оценит иронию: яблоко от яблони.

Затем он порезал меня.

Я закричала от боли, когда лезвие рассекло плоть, оставив кровавую полосу от щеки до челюсти.

Кажется, я потеряла сознание, боль и запах крови были невыносимы.

Очнувшись через несколько минут, я обнаружила, что моя одежда исчезла.

Кроме трусов, я была гола, а мой мучитель стоял надо мной, спустив штаны и держа в руках свой член.

Окоченев от ужаса и слабости, я слабо толкнула его в грудь. Мои руки были свободны, но слишком онемевшие, чтобы нанести урон.

Краем глаза я заметила нож, лежащий рядом. Я попыталась дотянуться, но он был слишком далеко, а мое тело отказывалось слушаться.

— Пожалуйста, — прохрипела я, умоляя о пощаде. — Не делай этого…

— Что я говорил о мольбах, сука? — он усмехнулся, хватая край моих трусов. — Они меня заводят.

Хныкая, я отчаянно сжала бедра, пытаясь защититься.

Но тщетно.

Он собирался изнасиловать меня.

А затем убить.

Он стянул трусы и мрачно усмехнулся:

— Это будет больно.

Слезы текли по щекам, смешиваясь с кровью, пока я думала о том, как отец найдет мое тело.

Я зажмурилась, готовясь к боли.

Но ее не было.

Вместо этого раздался рев моего мучителя.

Через секунду его вес исчез.

В полубреду я открыла глаза и ахнула от шока.

Хантер.

Я молилась о чуде, и оно явилось в образе моего любимого.

— Больной ублюдок, — прорычал он, оттаскивая моего мучителя и вмазывая кулаками в лицо. — Больной, ебаный выродок!

Я наблюдала, как в тумане, Хантер прижимал его к полу и бил снова и снова.

Хруст костей.

Брызги крови.

Мужчина хрипел, пытаясь оттолкнуть его.

Но Хантер не останавливался.

Он бил, пока голова того не ударилась об плитку.

Он посмотрел на меня, и в его голубых глазах я увидела ярость, какой не встречала никогда.

Без слов он поднялся, подошел к ножу, поднял его.

Затем начал резать.

И мужчина закричал.

Сначала лицо — от виска до челюсти.

Но на этом он не остановился.

Я с ужасом смотрела, как Хантер хватает его член и опускает нож.

Кровь хлестнула фонтаном, меня едва не вырвало, понимая, что его крики будут преследовать меня до гроба.

Я тоже кричала.

Не могла остановиться.

Хантер прервал его вопль последним ударом по горлу и наблюдал, как жизнь покидает тело.

Только когда мучитель перестал дергаться, Хантер поднялся.

Задыхаясь, я вскочила, глядя на него в ужасе.

Кровь была везде.

На мне.

На нем.

Повсюду.

Он бросил нож и медленно повернулся ко мне. Его грудь вздымалась, лицо и тело залиты кровью.

Он смотрел, как я дрожу.

Молча он перешагнул тело, взял полотенце и осторожно подошел, будто не зная, как я отреагирую. Прижал ткань к моему лицу.

Ни капли злобы в его глазах.

Только любовь.

Он не проронил ни слова, снял окровавленный худи и осторожно натянул на меня.

Мое тело тряслось, когда он одевал меня — эта нежность была невыносима.

— О Боже, — вырвалось у меня, когда рыдание разорвало грудь. — О Боже!

Взгляд скользнул к телу на полу.

— О Боже, Хантер, — прошептала я, охваченная ужасом. — Что мы наделали?

— Тсс, — его руки обняли меня, и это было так знакомо. Я утонула в его объятиях, в его любви. — Все в порядке.

— Ты убил его, — рыдала я, сжимая кулаки. — Ты убил его ради меня.

— Я люблю тебя, — прошептал он с надрывом. — Нет ничего, чего я не сделал бы для тебя.

— Подожди… не оставляй меня, — прошептала я в ужасе, когда он отступил. Он не смотрел мне в глаза, проводя рукой по волосам. — Пожалуйста, — рыдала я, громко, некрасиво. — Пожалуйста, не уходи.

— Я никуда не ухожу, — устало ответил он. — Мне нужно позвонить.

— Кому? — потребовала я, шатаясь.

— В полицию, Хоуп. И в скорую.

— В полицию? — я остолбенела. — Они арестуют тебя!

— Знаю, — прошептал он.

Этот человек был жесток.

Он совершил преступление.

На его руках кровь.

То, что я только что увидела, должно было заставить меня бежать.

Я должна позволить ему позвонить.

Но не могла.

— Положи трубку, — прохрипела я. Когда он не двинулся, я бросилась к нему, выбивая телефон. — Брось этот чертов телефон, Хантер!

— Хоуп, — голос его дрогнул. — Я должен позвонить.

— Нет! — резко оборвала я. — Нет!

— Что ты хочешь от меня, Хоуп? — он провел рукой по волосам. — Там лежит тело с моими отпечатками. А тебе нужен врач. Твое лицо… — голос сорвался. — Черт возьми, Хоуп, этот ублюдок изнасиловал…

— Нет! — перебила я, голова кружилась. — Ты остановил его, Хантер! Ты спас меня! — я вцепилась в его рубашку. — Его послали убить меня! Если бы не ты, он бы сделал это. И ты не вернешься в тюрьму за спасение моей жизни.

— О чем ты? — настороженно спросил он.

Глубоко вдохнув, я посмотрела ему в глаза:

— Я говорю, мы избавимся от тела.

Как бы безумно это ни звучало, сегодняшняя ночь прояснила мое будущее.

Я поняла, кто я.

И решила, что лучше буду жить сломанной жизнью с Хантером,

Готова ли я ради него разрушить брак?

Не знаю.

Но я не могу отказаться от него.

Мне нужно быть с ним, чего бы это ни стоило.

Неважно, что подумают другие или как это ударит по моей совести.

Я не отпущу его.

Он останется со мной.

Пока это все, что я знаю.

Продолжение следует…