(не) Мой выбор

Глава 1

Настя Кравченко

(не) Мой выбор

— Кира Прайс, вы арестованы по подозрению в преступном сговоре и… Вы имеете право хранить молчание, все, что вы скажете… — а дальше я уже не слушала.

Я ждала этого. Не именно сегодня, конечно, но ждала.

Молодой полицейский зачитывает мне права, а я не могу дождаться, когда же он, наконец, заткнется. Он держит в руках наручники, хочет надеть, но медлит.

— Так, друзья. Стоп. Я четырнадцать часов простояла в операционной, чтобы спасти жизнь семилетнему мальчику. И сейчас я пойду к его родителям и сообщу, что их сын будет жить. Ясно?

— Мы не можем… — скулит и на мужика поглядывает. Рядом с ними стоит. Усатый такой. Кэп?

— Все ты можешь. Пошли со мной, если хочешь, а потом уже поболтаем на вашей территории. — Надменно улыбаюсь.

Но понимаю, что влипла по полной. Мужик этот им отмашку дает, позволяет.

— Я пойду с вами. — Это утверждение? Так и хочется ляпнуть.

Молчу. Новичок? Что ж такой робкий?

— Идем, — будто приказываю и направляюсь к родителям.

— Мистер и миссис Льюис, с Дени все будет хорошо. Операция прошла успешно, он сейчас в интенсивной терапии. Вас к нему проводят.

— Спасибо вам, — Мать мне бросается на шею, терплю. Не люблю такое. Стараюсь улыбаться.

Отдаю родителей в руки медсестры и выдыхаю. Пацан боролся вместе со мной. Думала, остановку даст — выдержал. Настоящий боец.

— Вещи могу свои забрать? Переодеться? — обращаюсь к копам, а они глазенками хлопают. Даже обидно стало, что за мной новичков неотесанных прислали.

— Да, мы с вами пойдем.

— Да идите вы, кто ж против.

Переоделась. Лучше бы в душ сейчас, да не светит сегодня. Вещи беру, телефон отобрали. На улицу вышли. В тачку меня затолкали. Смотрю на мир сквозь решетку.

Ну вот и началось…

* * *

Этот город давно прогнил… Банды, перестрелки, проститутки и наркота.

Порой хочется все бросить и свалить куда подальше. Забыть все. Испариться. Наплевать на всех, но не могу. Пока не могу.

Надеюсь, шанс появится, и я перестану ходить по улицам, оглядываясь и вздрагивая от каждого шороха.

Смотреть новостные каналы и бояться увидеть знакомые лица.

Бояться жить и мысленно строить планы на счастливое будущее, которого у меня никогда не будет.

Ну почему так? Почему я? Ответ не находится. Его просто нет.

Страшно? Очень, до жути. Кровь будоражит, и под кожей покалывание.

Арест этот…

Не впервой мне, конечно. Но сейчас все по-другому. По-взрослому, мать его.

Подстава. Точно подстава. Только меня оформят, и конец неизбежен. Проще мишень на грудь повесить, чем в участок тащить.

Не подумал. Ой, не подумал.

Они не подумали, а расплачиваться мне. Я себе не позволю такого.

По жизни одна, одна и умру. Пусть жестоко, но сердце мое покрыто льдом. Нет в нем места ни для любви, ни для прощенья.

Боль.

Одной лишь болью сердце прогнило.

И страхом.

* * *

— Я могу позвонить? — И зачем я спросила? Знаю же, что откажут.

— Сейчас оформим и позвоните. Вас уже детективы ждут.

— Не спешите. — Улыбаюсь девушке-полицейскому. Что-то много я сегодня улыбаюсь. Истерика?

Отпечатки снимают, фотку делают и ведут в комнату для допроса. Даже наручники нацепили: все по правилам.

Детективы нарисовались. Баба и мужик, как в плохом сериале. Только я, увы, не в сериале, а в полной заднице.

— Я детектив Мартинес, а я…

— Мне все равно. Я не буду говорить без адвоката. Дайте листок, напишу вам ее номер. И мне обещали дать позвонить, — перебиваю.

— Звоните. Вот телефон. — Дура? Нет?

— А мой телефон дадите? Я наизусть номера не знаю.

— Вот. Только без глупостей? — Как же они смотрят всегда осуждающе. Суки продажные.

— Каких, например?

Номер адвоката им даю и Эмме набираю.

— Алло, — та ответила быстро.

— Эмма, ты на громкой, а я в полицейском участке.

— Что-то случилось? — ее голос изменился. Давление бахнет точно. Возраст уже.

— Нет. Все хорошо, — успокоить пытаюсь, но не выйдет. — Просто на ужин не жди сегодня.

— Хорошо.

— Завтра домой приеду. Не переживай.

— Поняла. Удачи, детка.

— Ага, — говорю и вызов сбрасываю.

— Вы так уверены, что завтра выйдете отсюда? — Баба меня напугать вздумала, хм.

— В чем меня обвиняют?

Женщина-детектив открывает папку, а там фотки.

— Вы знаете некого Гектора Риверо?

— Нет, — твердо заявляю.

— Но у нас есть фото, как Риверо заходит в ваш дом. — Протягивает мне снимок.

— Вот это? — Разглядываю фото. — Мне кажется, тут три мужика просто стоят у двери.

— Да. Затем они обошли дом и вошли через заднюю дверь.

— Да? А где фото? Или это ваши предположения?

— Кира, вы хорошая девушка, врач. Лучше бы вам рассказать нам всю правду.

— Я понятия не имею, кто такой ваш Риверо.

— Хорошо. Где вы были двадцатого июля? — Тон изменился. Стало два плохих копа. Да, бесить людей я умею.

— Дайте телефон, там все мое расписание. Двадцатое было две недели назад, я понятия не имею, что это за день. — Телефон протянули. Я открыла расписание. — Вот, смотрите: ночное дежурство, но меня раньше вызвали. Точно. Около трех часов я уже была в больнице, вы можете проверить, у нас там электронно-пропускная система. А до этого мы с Эммой, моей тетей, ходили на рынок.

— Во сколько вы пошли на рынок?

— Было чуть больше десяти. Мы всегда ходим рано, чтобы успеть купить свежую выпечку. Быстро, знаете ли, разбирают.

— Мы проверим. Но именно в то время, когда вы якобы были на рынке, к вам приходил Гектор Риверо. По нашим данным, он был ранен, а значит, вы могли ему помочь. Вы же доктор.

— Дамочка, я кардиохирург, не травматолог. Я не спасаю бродяг с улицы. За такое лишают лицензии.

— Риверо не бродяга с улицы. Вы же живете в Бостоне, должны его знать.

Глава 2

— Стой на месте, подними руки! — Полицейские в меня тычут стволами.

— Опустите пушки, идиоты, на меня напали. — Руки вверх подняла, чувствую, кровь под мышку стекает. Только сейчас начала чувствовать боль от пореза. Щиплет, жжет.

Один полицейский другому на лежачего на полу указывает. Пульс у него проверяют. И на меня вылупились.

— Что произошло? — спрашивает лысый.

— Скорую вызовете, у меня порез сильный. Пушка его вон там валяется. И капитана зовите. — Идиотам этим приказываю, а они глазами хлопают. Но в итоге подчиняются мне.

Сижу в допросном, скорая мне руку обработала, повязку

Голову на стол положила и сижу. Рука ноет, зудит немного. Эти мне даже обезболивающее не вкололи, таблеткой отделались.

Минут через пять капитан заходит. Тот, усатый. Смотрит на меня, а в глазах сочувствие. Тонна.

— Здравствуйте, я капитан Девис. Вы в порядке? — хрень спрашивает. Злюсь.

— В порядке? Меня в больницу не отпустили. Ваш человек напал на меня в камере. Сейчас приедет мой адвокат, и я подам кучу жалоб на ваш чертов участок.

— Мы выясняем, почему на вас напали.

— Выясняйте. Это ваша работа. А моя — спасать жизни. Я могу идти?

В комнату для допроса зашел молодой мужчина. Высокий, широкоплечий парень. Не в форме, что странно. Он слишком молод для детектива.

Широкие скулы, волевой подбородок. Глаза…

Точно, глаза. Такие никогда не забудешь.

— Кэп, там адвокат приехала. Мисс Прайс свободна. Детективы ее отпускают.

— А это Девис младший? — Кэп слегка улыбнулся, а парнишка уставился на меня с пренебрежением. Судить вздумал? — Представишься, красавчик?

— Детектив Джексон Девис, — Рявкает, а не отвечает.

— Молоденький для детектива. Папаша по службе продвинул? — Дернулся на меня. Горячий. Отец не позволил.

— Джексон, — осекает сыночка. — Кира, идемте. Я провожу вас к выходу.

— Отлично. А то у вас тут опаснее, чем на улицах ночью. Во сне меня чуть не прикончили. Полиция, называется.

Выхожу, а тут детективы навстречу. Важных из себя строят, в развалку идут, медленно.

— Мисс Прайс, не хотите прокомментировать то, что сегодня ночью произошло?

— Я? — охреневаю от их наглости. — Вы совсем без мозгов? На меня полицейский ваш напал во сне. Я должна комментировать? А он что?

— Отказался давать показания.

— Не мне вас учить раскалывать преступников. Удачи вам, ребята. — Улыбаюсь и прохожу мимо. Цирк какой-то, а не полицейский участок.

— Увидимся, мисс Прайс. — Женщина в след.

— Не думаю.

Вещи вернули, телефон тоже. Выходим из участка с Камиллой.

— Чего так долго? — наезжаю на подругу.

— Час — это долго?

— Час? Меня вчера задержали.

— Мне позвонили час назад, я сразу приехала.

— Суки. — Кровь закипает. Все-то у них схвачено. Мрази продажные. Закон они соблюдают. Ага. Себя законом считают.

— Жалобу будем подавать?

— Нет. Светиться мне ни к чему. Надо на дно залечь. Это только начало. Если копы меня нашли, то и все остальные уже в курсе.

— Защита нужна? — Снова охрану навязывает.

— Нет. Чем меньше людей рядом, тем лучше. Ты тоже особо не выделяйся.

— Ладно. Звони, если что.

— Надеюсь, «если что» не наступит.

В такси сажусь и домой. Сейчас еще Эмму успокаивать. Она там наверняка на панике всю ночь.

Жопа. Полная жопа.

Домой захожу, Эмма с порога кидается. Охает, ахает, плачет.

— Все нормально. — Всем видом показываю, что нечего ей волноваться. А вид у меня сейчас, как у накроши из переулка. Даже таксист странно смотрел. В крови вся, растрепанная.

— С рукой что?

— Зашьешь?

— А в больницу?

— Я сама бы зашила. Рука не та. И обезболивающее тащи, болит, сил нет. И ребра.

Эмма моя медсестрою была. Быстро зашила. Всю меня обколола. Кайф.

В душ сходила, одежда воняла, да и я тоже. Ночь в камере — так себе. В крови еще вся.

Лежу на кровати.

На работу звонила. Объяснила ошибку правоохранительных органов. В ночь на дежурство.

Хоть посплю пару часов. Отдохнуть не помешает.

Кажется, только глаза закрыла, будильник трезвонит.

Я на часы. Норм. Поесть нужно. Когда ела последний раз? Не помню.

Спускаюсь, Эмма на кухне. Запахом убивает.

— Проснулась, детка? — Расплылась в улыбке.

А мне от ее вида так радостно становится. Хорошо дома.

— Ага.

— Есть садись. Кира, что случилось?

Головой ей машу, чтобы лишнего не сболтнула. Понимает сразу. Замолкла.

— Тебе бы в гости к Веронике съездить? — только сказала, она сразу выпучила глаза и за сердце схватилась.

— Спокойно. — Напрягаюсь немного. — Пока все хорошо. На всякий случай.

— Как я тебя тут оставлю? — Голос дрожит. Вот-вот заплачет.

— На пару недель, пока не уляжется все. Езжай. Ты его слышала. Тобой рисковать не хочу.

— А собой?

— Эмма, ты же все понимаешь. И знаешь меня, кто я. Все будет нормально, а ты уезжай.

— Ладно. Прям завтра? — Слышу надежду, но нет ее.

— Прям завтра. — отвечаю с грустью. Давненько мы не расставились, но сейчас обстоятельства.

— Что в полиции?

— Все хорошо. Ерунду несли всякую, не бери в голову.

— Кира…

— Тише. — Палец у рта. По-любому прослушкой напичкали дом, телефоны. — Все хорошо. Зачем бы я тебе врала?

— Ладно. Ешь давай. Ты на смену?

— Как всегда. — Голос повеселей, чтоб в тоску ее и себя не вгонять.

Наелась так, что двигаться не могу. Но надо. Вещи собрала в рюкзак. Эмму чмокнула и в больницу.

Машина моя так и стоит там на парковке. Доеду на автобусе, время есть еще. Свежий воздух, опять же.

Выхожу через заднюю дверь и вижу интересную картину.

Ага. Отстали они. Вон сидит. Далеко, не вижу, но я все машины в нашем районе знаю. А эта мне не знакомая. Почти. У участка стояла. Дом обхожу и соседский тоже. Улицу перебегаю и за машинами прячусь.

Глава 3

— Слава богу ты тут, — причитает Адам и рыщет в бумагах.

— Что случилось, босс?

— Что случилось? — Возмущенно. — У меня три операции назначено, а моего лучшего кардиохирурга увозят копы. И ты еще спрашиваешь, что случилось? — заведующий отделением не доволен. Явно.

— Я тут. Все хорошо.

— Тут-тут, но ты не можешь оперировать сразу двоих.

— Поочередно могу, — предлагаю решение.

— Так, иди уже. Операционную готовят. Потом посмотрим, что дальше.

— Да, босс. — Разворачиваюсь и проваливаю.

Как хорошо, что я отказалась от этой должности. Бумажная волокита не для меня, я у стола себя чувствую отлично, когда скальпель в руке.

Переодеваюсь, читая на ходу карту. Случай простой. Справлюсь быстро. Мою руки и в операционную, а здесь уже моя стихия.

Шесть часов длилась операция. Быстро управилась. Я зашивала, когда заведующий по громкой связи меня, мягко говоря, расстроил.

— Кира, там два агента ФБР пришли, хотят с тобой поговорить.

— Твою мать, — выражаюсь и позволяю закончить своему интерну. Три стежка осталось, думаю, справится. Интерн счастлив, а я свободна. Пока.

А может, и нет. Как пойдет.

— Кира Прайс? — агенты спрашивают.

— Да. — Смотрю на двух старичков в форме. Мне прям везет. То дети меня арестовывают, то дедушки.

— Агенты Грин и Эванс. Проедете с нами?

— У меня есть выбор?

— В вашем случае лучше сотрудничать. Это не арест, мы просто хотим поговорить, — отвечает

— Могу переодеться? Начальство предупредить? — спрашиваю, а про себя думаю, как бы круто было в душе оказаться.

— Да, мы будем ждать вас в вестибюле.

— Десять минут.

Разворачиваюсь и ухожу.

Может, сбежать? Залечь на дно, так говорят преступники?

Как меня это все уже задолбало. Так бы и осталась в операционной. Никто меня не дергает.

А эти сейчас начнут. Расспрашивать, додумывать и обвинять.

Вещи собрала, Адама опять огорчила и вниз. Из лифта выхожу, вижу этих двоих, к ним иду. На первом этаже почти никого.

И тут выстрел раздается. Откуда? Еще один. Интуитивно наклоняюсь. Слышу визги, треск бьющегося стекла.

На агентов — они за стойку спрятались.

Смотрю по сторонам, не знаю, куда бежать, повсюду люди. Все мечутся.

Кто-то хватает меня, тянет. Не вижу кто. Сквозь толпу бежим, пробираемся.

Медсестра, вижу, лежит, Лили, голову руками прикрыла. Не ранена. В ужасе.

Выстрелы не умолкают, перестрелка начинается.

Адреналин в кровь. Начинаю бежать быстрее, картинка становится четче.

На лестницу выбегаю, руку одергиваю и вижу, кто передо мной.

— Джексон? — удивляюсь.

— Не стой. Идем. — Снова за руку тянет. Силы много, руку мою сжимает.

— Куда?

— В участок, там безопасно. — Головой вертит по сторонам, рука на пистолете. А я не успеваю за ним.

— Не уверена, — отвечаю иронично, а он как глянет злобно.

— Я вырубил кого-то, за тобой шел. Ствол у него был.

— Ты думаешь, это из-за меня было?

— Не знаю, ты мне скажи. — Бежит и на меня поглядывает.

— Я не знаю. Я шла к агентам ФБР.

— Садись в машину. Живо, — приказывает, и я подчиняюсь беспрекословно.

В тачку заскочили, газ в пол и прочь из больницы. Он по рации сообщил, что меня везет в участок. Потом по телефону какие-то указания выслушал, я не слышала, что ему говорили.

Через пару кварталов только выдохнула. События в голове прокрутила. Ничего не ясно.

— Нормальная у тебя тачка на деньги налогоплательщиков, — усмехнулась над папенькиным сыночком.

— Это личная. — И почему он все время огрызается?

— Ясно.

— Рассказывай, — приказывает мне снова.

— Что?

— Кто ты? — Лихо ведет и на меня глазками стреляет своими карими. Раздражает всем своим видом.

— Человек, — огрызаюсь в ответ и к окну отворачиваюсь.

— Смешно. Я серьезно. Кто на тебя охотится? Это из-за Риверо?

— Мальчик, чушь не неси. Знать не знаю вашего Риверо. Заладили все как один. Не знаю я его. Не-зна-ю.

— Что-то мне подсказывает, что ты врешь. — Пристально смотрит. Так только копы умеют, когда допросы ведут, а мы не на допросе. И я не арестована. Пока.

— Что? Бред?

— Здравый смысл больше. Ладно, сейчас в участок приедем, там ФБР подтянется.

— И?

— И лучше бы тебе все рассказать. — Как будто он знает, что для меня будет лучше.

— Мне нечего сказать. Я ничего не знаю.

— Не верю, — снова заладил. Верю-не верю. Да мне насрать на него, пусть думает, что хочет.

— А мне все равно, веришь ты мне или нет, — поворачиваюсь и говорю ему смело.

— Посмотрим, как ты будешь дерзить, когда в камере окажешься. — Угрозы? От кого? Пацана невоспитанного, который папочку подсидеть решил.

Ну а что? Детектива он уже получил, а там и до лейтенанта недалеко. И прощай, папуля. Новый кэп в городе.

— Я там не окажусь. Я ничего не сделала, — заявляю, но сама себе не верю. Всякое может случиться. В моей ситуации уж точно.

— Риверо, покушение в камере, перестрелка. Не много для одной невинной девушки, которая ничего не знает?

— Нападение в камере — это ваша вина. Может, он меня изнасиловать хотел, я красотка.

— Ага, — произносит надменным тоном. Вот же козел попался.

— Вы у своего копа лучше спросите, зачем он ко мне полез.

— Он умер.

— Что?

— Сердечный приступ.

— Какой приступ? Он молод для приступа, это я тебе как кардиохирург говорю.

— Ждем вскрытие.

— Хреновый ты коп, Джексон, — усмехаюсь.

— Почему? — напрягся детектив Девис.

— Не думаю, что ты можешь мне это все рассказывать.

Парень замолчал. Косяк осознал. Так и ехали молча до участка.

А я все думала.

Сердечный приступ? Сомневаюсь. Шлепнули его. Не выполнил задачу — в расход. Такие правила в банде. А он был явно из их числа.

И вот снова я сижу в комнате для допроса. На этот раз хоть не прикована наручниками. Просто сижу.

Глава 4

— Привет, сестренка. Скучала? — Маркос выглядел жизнерадостно. Даже очень, учитывая, что происходит. Его хитрый оскал меня пугал.

Стараюсь не подавать вида. Играю свою роль.

— Конечно. Иди сюда. — Прижимаюсь. Обнимает в ответ. — Боже, сколько мы не виделись? — говорю, а в голове произношу: «Еще бы сто лет не видела засранца».

— Пять лет, Абриль… — перебиваю.

— Кира, сейчас меня зовут Кира. Твои ребята стреляли в больнице?

— Нет, — удивляется вроде искреннее. — Я только приехал. Особе не свечусь. В тебя что, стреляли? — поддельный испуг. Лживый щенок.

— Не знаю, в меня или в агентов ФБР. Они за мной приезжали.

— Что в участке делала? — игнорирует мои слова и переходит к сути. Глазами меня изучает. Подозрительное любопытство вижу сразу. Он всегда был скользким, таким и остался.

— Допрашивали. Ищут Ривера.

— Найдут? — Ясно, что его интересует. С самого начала было ясно. Эта встреча далека от семейного воссоединения.

— Я не знаю. — Расслабила лицо, глаза немного выпучила. Мне нужно убедить Маркоса в том, что я идиотка безмозглая.

— Где он сейчас? — строго спросил.

— Я не знаю, поэтому и отпустили меня.

— Я думал, вы вместе.

— Мы виделись пятнадцать минут, и он уехал. В спешке. Скажи мне, Маркос, что происходит? — Голос, как крик о помощи. За руку его беру. Щенячьими глазами смотрю и ресницами хлопаю, для правдоподобности.

— Сам не в курсе.

— А ты зачем приехал?

— Отец послал. Сказал, Гектор в Штаты рванул. Вроде как мстить. Но кому? Я не знаю.

— Мстить? За что? — Удивленно.

— Никто ничего не знает. Ты знаешь Гектора, он мастер конспирации, а тут сорвался ни с того, ни с сего. В спешке уехал. Брата не предупредил. Вот отец меня и отправил вдогонку.

— Значит, точно что-то случилось.

— Он не рассказывал, что? — так и допрашивает. Думает, я вру ему. А я ведь и правда вру. И не только ему. Всем подряд.

— Нет. Он пришел, ранен был. Не серьезно. Я пулю достала, зашила, и Гектор уехал. Только меня подставил своим появлением. Но, как я поняла, он в засаду попал. Сказал, не верить копам и ФБР, а потом уехал. Больше не виделись.

— Твою мать, что происходит? — Рукой по волосам провел. Нервничает. Но по другому поводу. —

— У меня адвокат хороший.

— Отлично. Ладно, дай номер свой, тебя где высадить?

— Через три квартала больница. Туда. Номер держи, но его могут прослушивать ФБР. Мутные они все.

— На всякий. Если узнаю что, позвоню. Риверо объявится — набери, нужно его вывозить из страны, опасно ему тут. — Сильнее нервничает, но скрыть пытается. Похож на параноика, которого в угол загнали.

— А тебе не опасно?

— На меня ордера нет. Я гражданин США, заморочился.

— Красавчик. Ты всегда был самым умным из всех. — Улыбаюсь, но нет ни капли правды в моих словах. А вот Маркос нос задрал, лесть он всегда любил.

— Дай я тебя еще разок обниму, соскучился.

Мы с Маркосом обнялись, и я вышла из машины. Поспешно зашла в здание и сразу пошла к начальнику.

Меня трясло. Дико. Никогда такого не было. Страх меня поглощает, парализует и мозг отказывается напрягать извилины.

Захотелось выпить, но нельзя. Я должна быть в ясном сознании, когда за мною придут. А это точно произойдет.

Начальник снова не в духе. Благо ФБР подавили шумиху, и эта перестрелка якобы меня не касается, но я в этом сомневаюсь.

Сильно сомневаюсь.

Домой отпускают. Завтра с утра на работу, ну хоть этой ночью буду спать дома. Надеюсь, сюрпризов больше не ожидается.

Спускаюсь на парковку. В тачку сажусь. Машину не прошерстили, она зарегистрирована на Эмму.

В бардачке телефон лежит. Второй. Достаю. Куча сообщений. Голосовых. Слушаю.

«Абриль, детка, долго не отвечаешь. Волнуюсь. Я в порядке»

«Повторю еще раз, ФБР не доверяй. Они те еще суки. Сама знаешь»

«Передача назначена на завтра, если все получится в этот раз — хорошо. Если нет, значит, точно кто-то из ФБР на коротком поводке. Я все выясню. Себя береги»

«Все еще не отвечаешь. Ладно. Мы едем на встречу. Напишу, как закончу»

«Детка, ты сильная. Если прижмет, ты знаешь, что делать»

Пишу ответ:

«Маркос в Бостоне. Виделись. Будь осторожен. Я люблю тебя»

Завожу машину и еду к Майклу. Домой не хочется, одиночество не привлекает.

Да и устала я что-то, а Майкл всегда меня успокаивает. Он хороший. Слишком хороший.

Не хочется его втягивать, но сейчас мне нужен друг и любовник. А он как раз то и другое в одном лице.

ОХ СКОРО КИРУ ЖДЕТ ПОЛНОЕ РАЗОЧАРОВАНИЕ...

Не забывайте ставить "Нравится", помогите книге найти своих читателей)

Глава 5

— Ничего, что я без предупреждения? — Прохожу внутрь квартиры. И все мои мысли только о том, чтобы принять душ и завалиться в постель.

— Все в порядке, я рад, что ты нашла на меня время. — Только вижу его синие глаза и забываю о всех проблемах. Майкл, как антистресс, забирает всю нервозность.

— Со временем у меня совсем беда, ты же знаешь, — сглаживаю, не хочу затевать перепалку.

— Знаю, но мне мало тебя раз в неделю. — Подходит ближе, обвивает талию и прижимает к себе.

Только касаюсь его тела и растворяюсь в прикосновениях. Кожа горячая. Тело мускулистое, сильное. Мне это нужно сейчас. То, что доктор прописал.

Тянусь к губам, хочу ощутить его вкус и желание. Почувствовать тебя особенной — Майкл это умеет.

На поцелуй отвечает, смакует момент. Он обычно нежный. Страсть не его черта. Майкл, как плюшевый мишка, только с каменным прессом. Обнимет, поцелует и согреет тело и душу.

— Можно в душ? — скулю, хочется смыть всю усталость.

— Иди.

— Накормишь? — Делаю щенячий глазки.

— Как всегда.

— Ты лучший.

— Я знаю.

В душе стою, вода льется на голову, стекает по телу.

Руку стараюсь особо не мочить. Заживает.

Вымылась, вещи в машинку. В шкафу пара моих шмоток, белья целая куча. Частенько я у него после смены.

Трусики, футболка. Шорт не нашла. Да и ладно. Не за чем.

Майкл на кухне, накрыл мне. Сидит смотрит, как я лапшу уплетаю. Улыбается.

— Что ты так смотришь? — говорю с набитым ртом.

— У тебя проблемы? — О чем он? Обычно он не лезет в мою душу, рамки я четко поставила.

— С чего бы? — отнекиваюсь.

— Ты странная последнее время. Совсем отдалилась.

— Не придумывай. Все в порядке. — Пытаюсь отмахнуться. Мне не до разговоров сейчас.

— Я скучаю. — Милое личико состроил. Голову рукой подпер и пялится.

— И я. — говорю на автомате.

— Когда ты ко мне переедешь? — Снова та же песня.

— Давай мы не будем начинать этот разговор?

— Почему? — Глаза округлил. Еще больше стали, чем были. Тону в этой синей бездне.

— Не время пока. У меня на работе завал. И так кое-что…

— Расскажешь? — Любопытство его напрягать начинает. Немного.

— Нет. Это мои дела, и я с ними разберусь. — стараюсь говорить, как можно мягче. Вроде выходит.

— Вот ты всегда так. Ничего не говоришь, скрываешь что-то. Сколько мы вместе? Год. Это мои самые длительные отношения и самые странные, Кира.

— Нормальные у нас отношения. Перестань. Я устала. Ужин отпад, — тему меняю, и он не настаивает больше.

— Рад, что нравится.

— В кроватку? — Знаю, что не о том он подумает.

А я просто уснуть хочу в горячих объятиях. Прижаться к телу и погрузиться в мир грез. Чувствовать, что под защитой. Хоть это и не так.

— Ха, кто я для тебя?

— Ты тот, кто делает меня чуточку счастливее.

— Всего чуточку? — Флирт пошел.

— Капельку.

— Иди-ка сюда. — Встает и схватить пытается. С места срываюсь и убегаю. Бежать особо некуда. Квартирка маленькая. В спальню забегаю и на кровать. С ногами запрыгнула.

Майк надвигается, прыгаю на него. Подхватывает. В губы целую, он меня. На кровать повалил, прижимает сверху.

— Я соскучилась, — шепчу ему в губы.

— И я.

Поцелуями рот ему затыкаю. Знаю, что он любит разговоры всякие, а вот я не настроена на беседу. Тело напряжено, нужно расслабиться.

Футболку с себя сняла. Майкл снова целует. Глаза закрыла. Чувствую только губы его на коже. Скользящие вниз. Приятное ощущение. Но что-то со мною не то сегодня.

Шеи касается, языком. Дразнит, играет, а меня эта игра не особо заводит сегодня.

Но нужно ловить волну, пока шанс подвернулся. Думать о проблемах не время сейчас.

Руки его грудь сжимают, в такт губам сладким, а я стонами выдыхаю. Снова вдыхаю и снова стон.

Майкл такой чуткий и нежный, знает, что нравится мне, что нужно после трудного дня, а в моем случае нескольких недель.

Трусики тянет вниз, поддаюсь. Шорты стянул, а под ними он без трусов, как обычно. Свободу ценит.

Желание его завораживает, манит меня прикоснуться. Дрожать. Жаждать близости нашей.

Я к тумбочке тянусь, там у него презервативы обычно лежат. Хватаю один, протягиваю.

Пара движений, и вновь ко мне наклоняется. Я снова целую его и прижимаю к себе.

Майкл нацелен. Медленно входит внутрь. Я вся в предвкушении, но знаю, что мне не хватит напора.

И почему во время секса я думаю совсем не о сексе?

Классный парень, влюбленный в меня, пытается сделать мега приятно, но все не то. И я молчу, обидеть не хочется.

Подыгрываю. Что делать: такая я вся добренькая сегодня. Да всегда.

Процесс увлекательный, но не долгий. Громко стону, имитируя кайф, Майкл тут же взрывается. Как и всегда. Рядом ложится, смотрит, улыбкой меня награждает. Такой весь милашка.

Я в ответ ему улыбаюсь. Но расслабиться не удалось в полной степени. Да и ладно, спать хочется.

Засыпаю мгновенно…

*****

Где-то неподалеку вибрация на телефоне. Не на моем. Свой выключила, только будильник должен зазвенеть.

Слышу сквозь сон, Майкл чуть слышно встает с кровати. В кухню уходит.

— Алло. Да, она здесь…

Хм. Интересное начало разговора. С постели тихонько встаю и подхожу к двери, стало лучше слышно.

— … я спрашивал. Я не могу спросить прямо. Что я ей скажу? — голос дрожит у парня.

— … я помню наш уговор. Не нужно этого делать. Я все сделаю. Я понял…

Разговор подходил к концу, и я снова ложусь в постель.

Майкл заглянул в комнату и закрылся в ванной.

Я снова открыла глаза. Фраза: «Не доверяй никому» приобрела еще больший смысл.

Больно? Немного. Но ожидаемо.

К шкафу подхожу. Джинсы надела. Сейф. Пароль набрала, зря он при мне красовался оружием.

Глава 6

— Кира…

— Заткнись, Майкл. Я буду спрашивать, а ты отвечай. — Шаг вперед делает. — Стой на месте, красавчик. — Пистолет подняла.

— Не делай глупостей, — спокойно говорит, а я уже злостью поглощена.

— Я? Мне кажется, глупость совершил ты. С кем ты разговаривал? — Майкл молчит и смотрит, захлебнувшись виной. А мне не жаль, ни сколько. — С кем ты разговаривал? — прикрикнула.

— Я не знаю, кто эти люди. Они вчера стояли у квартиры, когда я с работы пришел. Они все о тебе знают, Кира.

— Они ничего обо мне не знают, идиот. Поэтому к тебе и пришли. Что им было нужно?

— Чтобы я узнал, где ты прячешь то, что передал тебе Гектор Ривера. Кира, ты знаешь, кто он? — вся его физиономия выдавала ужас и страх.

И где же эта милая мордашка? Нет ее больше.

— Скажи им, что у меня ничего нет.

— А у тебя есть?

— Ты идиот, Майкл, полный причем. Куда ты залез? Надо было сказать, что мы расстались или еще что. Они тебе заплатили?

— Двадцать тысяч и еще двадцать после того, как все им расскажу.

— Продешевил, красавчик. Хотя я сомневаюсь, что ты получишь деньги. Я ничего не знаю.

— Кира…

— Не надо. Ты хороший парень, вот только глупый. — Вещи беру свои, ствол разряжаю. На кровать его бросила, стерев отпечатки, мало ли.

Выхожу в прихожую, Майкл за мной.

— Ты уйдешь? Вот так просто?

— Да, мне пора на работу. Всего хорошего, Майкл.

Дверью хлопаю и к машине. Теперь у меня совсем никого не осталось. Предательство за предательством. Повсюду ложь, никому нельзя верить.

Был только Майкл, и его теперь нет.

Я абсолютно одна…

Двенадцать часов на ногах, долгая операция, текущих пациентов полно. Снова сижу в машине.

На телефоне пусто. Почему не пишет? Что-то случилось? Не думаю. Что может случиться.

Выезжаю с парковки. Темнеет. Фары в глаза светят. Есть еще хочется.

По пути еды на вынос взяла. Пара кварталов и дома. Подъезжаю. В машине сижу минут пять. В телефоне новости листаю.

Тихо пока.

Дверь открываю. В дом захожу, и ужас меня обуял с ходу. Свет включаю, торможу пару секунд. Оглядываюсь.

Сейчас стало совсем не смешно. Страшно, дико, печально еще ко всему. Назад отступаю, к двери, и на улицу выхожу. От дома отхожу по инерции.

Оборачиваюсь. В надежде.

И она оправдалась. Девис дежурит у дома. Проследил от больницы, я еще у ресторана его заметила.

К тачке иду его. Спешно. Он окно открыл.

— У меня приказ…

— Можешь мой дом проверить? — Голос дрожит, по лицу читает неладное.

— Что случилось? — Брови хмурит.

— Там все перевернуто. Что мне делать? Полицию вызвать? — смотрю на него испуганно, а он больше не осуждает. Выдает порцию сочувствия.

— Идем.

К дому подходит. Пистолет достает, наготове. Я сзади иду и прячусь за его широченной спиной.

Первый этаж — все чисто. По лестнице идем наверх. Тоже все чисто. Просто бардак кругом. Шкафы перевернуты, комоды наружу.

У меня даже слезы навернулись. Хорошо Эмма этого не увидит. Ее бы удар взял. А вот меня только страх всепоглощающий.

— Это копы сделали? Обыск был? — На Джексона. Он не в курсе. Врать не умеет, считываю его за пять секунд.

— Нет, насколько я знаю.

— Насколько ты знаешь? — голос повышаю. Эмоции вышли из-под контроля. Непозволительно.

— Сейчас отцу позвоню.

Отца набрал. Разговаривает. Я на кухню иду, еду достаю. Есть сажусь.

— Ну и? — спрашиваю с набитым ртом.

— Сейчас ФБР приедут. Проверят все. Допросят.

— Супер. — Глоток чая делаю. Голодная настолько, что даже весь этот бардак не смущает.

— Знаешь, кто это может быть? — спрашивает, а я на него, как на идиота, смотрю.

— Если бы знала, сказала бы.

— Ты, смотрю, успокоилась. — На еду тычет.

— Я двенадцать часов на ногах. Из них восемь в операционной. Я просто есть хочу, — зачем оправдываюсь перед ним?

— Ясно.

— Хочешь? Я поделюсь.

— Нет, спасибо. Кофе есть?

— Конечно. Я живу на нем.

— И я. — Улыбнулся. Серьезно? Этот идиот что, подругу во мне увидел? Не время для беседы и улыбашек.

Хотя пусть улыбается. Улыбка его — бальзам на душу.

— Садись. Я сделаю. Тебе с молоком?

— И с сахаром.

— Хорошо.

ФБР приехали быстро. Все осмотрели, отпечатки взяли, везде полазили. Только и рады были, что ордер им не понадобился. В каждый шкафчик заглянули. А этот дом чист. Я же не идиотка так подставлять Эмму.

Допросили. Уехали.

— Ладно, я тоже пойду. — И снова страх. Пока в доме было полно народа, мне было спокойно. Но остаться ночевать одной — так себе удовольствие.

— Домой?

— Если бы. В тачку свою. — Недовольно.

— Останься тут. — Умоляющий взгляд.

— Тут?

— Ну да. Я тебе постелю на диване. Мне жутко одной ночевать. Пожалуйста. — последнее говорю чуть слышно. Сомневаюсь, что согласится, но попытаться

— Не думаю, что это хорошая идея. У меня приказ. — Уходить собирается.

— Джексон, пожалуйста. Мне страшно. — Оборачивается. Хмурит брови. Тяжелый вздох и соглашается.

— Ладно.

— Спасибо.

— Не за что.

Джексон сел на диван в гостиной, звонит кому-то, а я вещи начала по местам раскладывать. И за вечер не управишься. Впереди два выходных дня, нужно привести дом в порядок.

Эмма не скоро приедет, но все же. На кухне прибрала быстро, там практически ничего не разнесли.

На втором этаже — полный хаос. Даже белье мое по комнате разбросано. Извращенцы.

Собираю.

А у самой слезы близко подбираются.

То ли от усталости, то ли от беспомощности. Какие-то люди лазили по моим вещам, трогали их — мерзость.

Слышу шаги по лестнице, слезы поспешно вытираю. Отец с детства учил: «Не показывай слабость».

— Кира, можно телевизор включить? Там игра сегодня. — Добреньким стал. Разрешение спрашивает.

— Бейсбол?

Глава 7

Кофе выпила, хотела позавтракать, не вышло.

Снова работа зовет…

В машину сажусь, телефон достаю. Сообщений нет. Это странно. Сердце начинает бешено колотиться. Чувствую что-то. Что-то неладное. Господи, пусть все будет хорошо.

Подъезжаю к больнице. Слежки, кажется, нет. Почему?

Через минуту становится ясно. Паркуюсь на своем месте, 2С.

Рядом стоит машина. ФБР. Из нее вылезает агент Грин. Быстро приближается и садится в мое авто. На переднее.

— Добрый день, — выдаю язвительное приветствие.

— Здравствуй, Кира. Поговорим?

— Нет.

— Я здесь не как агент ФБР, а как твой друг.

— В гробу я видела таких друзей. — Жестко с ним. Все они сначала просят просто поговорить, а потом список обвинений вываливают.

— Это понятно. На мне нет микрофона.

В бардачок тянусь. Достаю глушилку. Дома такая не сработает, радиус у нее небольшой, а вот в машине да. Любую прослушку и диктофоны гасит.

— Говорите, — спокойно ему отвечаю. Смотрю прямо в лицо, чтобы при случае распознать его ложь.

— Я получил кое-какую информацию, и она меня, как помягче сказать, ошарашила. — Вздыхает тяжело.

— Почему?

— Потому что хочется надеяться, что наша власть чиста. Но оказалось, все не так.

— И что будете делать?

— Расследовать.

— А от меня что хотите?

— Помощи, Кира. Я получил только часть собранных файлов, хочу все.

— У меня их нет.

— Но ты знаешь, где они.

— Ваш информатор вам их не отдал? — все равно на прямую не говорю. Мало ли.

— Он занят другим. Ты же смотришь новости. В курсе, что происходит в Бостоне.

— То есть вы теперь не ловите Риверо?

— Нет.

— А вы молодец, агент Грин. Чужими руками хотите истребить Гонсалеса, его нелегальный бизнес прикрыть. А что потом? Арестуете помощника своего?

— У нас договоренность. Я позволю ему покинуть территорию США. Без обвинений и без преследования. Все, что происходит в Мексике, не мое дело.

— И я должна вам поверить, на слово? — смеюсь, чушь несет.

— Да. Я отозвал слежку. К тебе больше нет никаких вопросов. Ты свободна.

— И снова есть «но»? — Пристально уставилась, конечно же, есть. Так я и поверила, что он проникся и отпускает меня на все четыре стороны. Ага.

— В городе сейчас небезопасно, особенно для тебя. Даже Гонсалес, как мышь, спрятался в своей резиденции, всю охрану сегодня согнал. К нему не подобраться.

— Зря вы мне это рассказали. Если не страх его и погубит, то вы знаете кто.

— Я не могу тебя заставить, только попросить. Мне нужна вся информация. Все списки продажных агентов, копов. Все до последнего имени.

— Вы просите меня о невозможном. Там меня точно прикончат. А еще лучше: посадят в клетку и будут держать, но умереть не дадут. Используют для шантажа. Мексика не США, агент Грин, там другие порядки.

— Преданность никто не отменял. Твоя кровь играет огромную роль, больше, чем ты думаешь. А значит, его люди будут за тебя.

— Никто не знает обо мне, кроме самых близких. Для всех я — никто.

— Зря ты так думаешь.

— О чем вы вообще говорите? Откуда вы все знаете? — начинаю злиться. Как я могу вам доверять? Я не могу.

— Я с самого начала все знал. Но это был не только мой секрет. И ради твоей безопасности я хранил его многие годы. Но ты выросла, Кира. Пора брать на себя ответственность. Всем нам. Сегодня утром я арестовал напарника. Мы десять лет работали вместе. Вот только он работал не на ФБР. Я доберусь до каждого, кто продался.

— Вас убьют, как только вы сунете нос куда не следует.

— Не убьют. Если у меня на руках буду доказательства, которые ты мне предоставишь, а Бостон лишится Гонсалеса — убивать будет некому. Вот мой личный номер. Я всегда тебе отвечу. Забери эту флешку, и я вывезу тебя из Мексики. Я обещаю.

Я взяла бумажку с номером телефона. Грин хотел уйти, н я его остановила.

— Маркос Кабрера в городе. Он проблема. Он и его отец. Они заодно с Гонсалесом, это точно, и он тоже ищет Риверо. Если что-то пойдет не так, я буду первой, за кем он придет.

— С этим я разберусь. Если объявится, позвони.

— Хорошо.

— Будь осторожна, Кира.

— И вы.

Агент вышел из машины, а я продолжала сидеть еще какое-то время.

Мне срочно нужно поговорить с ним. Почему он молчит?

Проверила телефон. Ничего. Звоню, не отвечает.

Что делать? Что же делать?

Заступаю на смену. Травма сегодня зашивается, меня сразу же отправляют туда. Сплошные огнестрельные. Ожоги. Война в разгаре, а мы словно в полевом госпитале.

Бегу встречать скорую, все операционные заняты. Последнего оперировали прямо в травмпункте.

Едут с сопровождением, а значит, ранен полицейский. Молюсь, чтобы не увидеть знакомое лицо.

Глава 8

Ранена девушка. Молоденькая совсем. Ранение в грудь.

Парамедик тараторит. Четко информирует, пока бежим внутрь. Я на ходу пытаюсь оценить ситуацию.

— Кира, спаси ее! — Слышу знакомый голос, оглядываюсь. Джексон. Сам весь в крови.

— Ты как? — Нафига спрашиваю? Плевать мне, как он.

— Я в порядке! Спаси Люси! У нее дочка маленькая! Мы были вместе в учебке, она мой друг! — Кричит, все подряд несет в шоке. Глаза бешеные, туда-сюда мечутся.

В третью травму закатываем. Осматривать начинаю. Медсестра одежду разрезает. Кровь так и хлещет. Девушка в сознании, как ни странно. Сильная, держится.

Стонет чуть слышно, зубы жалко.

— Где доктор Льюис? — кричу в никуда. В помещении стоит гул. Суматоха, неразбериха полная. Все устали, но продолжают работать, как пчелы в улье. Быстро, слаженно.

— В операционной! — кто-то кричит мне в ответ.

— Вызовите Льюиса! — еще громче ору. Нужен он.

— Он только начал. Там подросток с огнестрелом.

— Твою мать, — не сдерживаюсь, громко ругаюсь. — Готовьте операционную. — Снова говорю, медсестра рядом стоит. Катетер ставит Люси.

— Свободных нет. — И снова ответ разочаровывает. Злюсь. Думаю. В голове множество мыслей. Отвлекает голос по громкой связи. Почему я не собрана? Глубоко вдыхаю. Включаюсь. Снова думаю. Нахожу нужную мысль.

— Значит, оперируем тут. Вызовете анестезиолога, срочно. Готовьте инструменты, — раздаю персоналу распоряжения, пока зажимаю рану девушке. Молоденькая, патрульный. Двадцать пять от силы. Глаза испуганные, на меня смотрит, а я не могу слабость показать. Я врач. Мне плевать, кто на столе. Моя задача спасти жизнь.

— Ты ее тут будешь резать? — От Джексона упрек? Он мне, что ли?

— Джексон, уйди, — говорю парню. Отхожу, пока рентген делают.

— Кира! — орет.

Подхожу. За плечи беру его, вижу, он в шоке до сих пор. Визуальный контакт настраиваю. В глаза уставилась, смотрю не отрываясь.

— Смотри на меня. Смотри! — прикрикнула. Смотрит. — Я сделаю все и даже больше для твоей подруги. Слышишь? Не мешай только.

— Ладно. — Головой машет и назад отходит. Двери закрываем и приступаем.

Не знаю, сколько времени прошло. Много. Тихо стало в травме. А это значит, больница переполнена, больше скорые не принимаем.

Люси стабильна. Переводят в интенсивную терапию. Я сегодня сделала что-то невероятное, сама за себя горда. А может, ну это кардио? Пойду в травматологию.

Выхожу. Глазами по залу. Вижу Джексона. Меня увидел, подскочил.

— Все хорошо. Ее в интенсивную терапию повезли, — начинаю говорить сразу, пока он только подходит ближе.

— Будет жить? — с надеждой спрашивает. А я кайфую, когда хорошие новости сообщаю. Это, как доза обезболивающего, — сразу чувствуешь, что отпускает.

— Будет. Все будет хорошо. Она справилась.

— Спасибо. Правда спасибо. Можно к ней?

— Пока нет. Близким позвонил? — уточняю. На панике мог и не подумать.

— Муж дома с ребенком. Я ему сейчас позвоню.

— Давай. И в смотровую зайди, тебе надо руку зашить. Это что? Пуля? — замечаю рану на предплечье. Довольно серьезная, но он, думаю, и не чувствует ничего на адреналине.

— Люси рядом стояла. Два выстрела было. Один мне в руку, царапина, а вторая в нее.

— Звони мужу и вон в ту смотровую. Я зашью.

Пока Джексон по телефону разговаривает, наливаю кофе. Через пару глотков сразу становится лучше.

Как бы сейчас было здорово оказаться в своей постели. Поесть бы еще не мешало. Эмма мне после тяжелой смены всегда что-нибудь вкусненькое готовит.

Как она там? Надо бы позвонить. Я со своими делами совсем про нее забыла. Но это и к лучшему, мне так легче. Хотя бы за нее я спокойна.

— Давай я помогу тебе, — говорю и начинаю снимать футболку с детектива. Она вся в крови. Морщит лоб, когда поднимает руку. Осматриваю рану, кровь запеклась уже. Рану промыть нужно, грязная.

Шрам останется. Жаль. Красивое у Девиса тело. На груди еще пара шрамов, будто от ножа.

«Хватит разглядывать копа», — мысленно осекаю себя.

— А ты молодец, Кира.

— Почему? — спрашиваю и обрабатываю. Я бы с радостью помолчала, но детектива на разговоры потянуло.

— Подругу мою подлатала. А говорила, что не можешь.

— Я такого не говорила.

— Не заставляй меня пересказывать твой допрос.

— Любой врач сможет вытащить одну пулю. — Смотрю в глаза. Как бы мне хотелось ему довериться, он все же коп. Я не знаю его. Но слова сами льются из моего рта.

— А если ранение несерьезное, сколько времени понадобится? — пристально смотрит. Не вижу я больше осуждения во взгляде, лишь интерес. Любопытство.

— Обработать, вытащить пулю, зашить. Минут пятнадцать, — рассказываю все, как было.

— А потом можно спокойно уйти из дома.

— Еще нужно убраться, как следует, чтобы ни одной капли. Мусор выбросить. А потом да, уйти из дома, — спокойно ему отвечаю. Обработала. Обезболивающее еще не до конца подействовало, но начинаю шить. Слишком уж он разговорчивый.

— Это понятно. Но все еще неясно, зачем это делать? Рисковать своей жизнью, свободой. Для чего? — не уймется никак, а меня злить начинает его гипотетический разговор. Лезет парень, сам не зная куда, а я зачем-то ему помогаю разобраться.

— Джексон, ты с виду хороший парень. Это не твое дело, ты занимаешься наркотиками, не бандами и уж тем более не картелями. Так занимайся, не лезь куда не следует.

Отхожу к инструментам, а он меня за руку резко хватает и подтягивает ближе. Пристально смотрит, проскользнула искра жестокости. Я напряглась.

— Я не знаю почему, но мне кажется, ты не преступница. Ты спасаешь людей, я видел сегодня. Я перерыл всю твою биографию от и до. Я не понимаю, Кира, зачем ты покрываешь Риверо? Тебе заплатили? Шантажируют? Скажи мне, я помогу.

— Хм. — Ухмыляюсь. — Ты не понимаешь… — Смотрю по сторонам: никого. Но если кто-то заглянет, мы будем выглядеть странно, уж очень он близко.

Глава 9

В раздевалке никого. Достаю телефон из своей кабинки. Наконец-то ответил. Голосовое.

«Привет, детка. У тебя все хорошо? У нас все по плану идет. Скоро все закончится, здесь. Я вышел на агента одного, Грин, из ФБР. У нас с ним договоренность. Приглядываю за ним, чтобы не соскочил, хотя мне его помощь не нужна. Но он тоже кое-что может. Посмотрим, как будет. Домой не суйся, кто бы что не говорил, оставайся в Штатах. Поняла меня, Абриль? Не суйся. Будь осторожна. Девис тебя защитит. Номер этот запомни, а телефон выброси. Мне нужно будет исчезнуть на несколько дней, но ты знай, я всегда где-то рядом. Все будет хорошо»

Ответ записываю.

«Гонсалес в своей резиденции, со всей охраной. Будьте внимательны, не рискуйте зря, хотя зачем я тебе это говорю. Ты меня все равно не будешь слушать. Маркос больше не объявлялся, сомневаюсь, что он мне доверяет. Но за мной везде копы ходят и ФБР, думаю, побоится приближаться. Береги себя. Я тебя люблю»

Телефон на кусочки разобрала, в урну швырнула. Выхожу из раздевалки и врезаюсь в Джексона. Прям в грудь его, даже назад немного отбросило.

— Ты чего тут? — Смотрю снизу вверх.

— Тебя ищу, думал, сбежала.

— Я же не под арестом. Я могу просто пойти, куда мне вздумается, — огрызаюсь.

— И все же.

— Я понимаю, ты мне не доверяешь и все такое, но я не полная идиотка, Джексон. Да и идти мне некуда. Если ты передумал, я останусь спать в дежурке.

— Пошли. Обещал же тебе помочь, я слово держу.

Вышли

А может, я уже паранойю словила и стала сильно мнительной?

Но бдительность не бывает излишней. По сторонам смотрю — никого. Девис тоже собран. Видно по нему. Мышцы напряжены, суровый взгляд.

В тачку его садимся. Поехали.

— Куда мы едем? — спрашиваю и на Джексона смотрю украдкой. Симпатичный.

Думаю, его мама была латиноамериканкой. Отца я видела, а этот брюнетик слишком уж темнокожий. Как я.

— Ко мне. — Удивляюсь его ответу.

— К тебе домой? — Неожиданно. Я думала, у него место какое-то тайное есть.

— Ну да. Там тебя точно никто не найдет.

— Ты один живешь?

— Ты же все обо мне знаешь, как я понял. Зачем спрашиваешь? — ехидничает. Каждая его фраза, вопрос на допрос похожи. Говорит и на мою реакцию смотрит, каждое слово анализирует. Коп проклятый.

— Может, ты уже пережил расставание с Мэри и начал с кем-то встречаться, а я не в курсе. — Нагло ему улыбаюсь, на нервах играю.

Пристальный взгляд Джексона меня пугает. Снова глянул и на дорогу.

— Откуда ты все это знаешь?

— С отцом твоим дружим, он и рассказал, — говорю и смотрю в окно. Темнеет уже.

— А честно?

— А я вообще не вру никогда. Не договариваю — может, но не вру. Это ты мне не веришь.

— Странная ты, Кира. Столько загадок, сама не путаешься в показаниях?

— Пока нет. Ты за городом живешь? — спрашиваю, потому что из города почти выехали. Да и тему бы лучше сменить, ни к чему хорошему она не приведет.

— Иногда ночую. Там тихо.

— Где там? В лесу, что ли?

— В лесу. Этот дом за мной не числится, так что тебя там точно никто не найдет. Расслабься.

— Расслаблюсь, когда представится такая возможность. Сейчас нужно быть начеку.

— Работаешь завтра?

— Да. Ты же видел, что в больнице творится.

— Видел. И ты как-то в этом замешана. — Странно. Уже без вопроса. Во всех грехах меня обвинить готов.

— Если бы я была замешана, я была бы под стражей. И ты сам это прекрасно знаешь, иначе бы ты мне не помогал.

Мы заехали в местную забегаловку на выезде, взяли еду и поехали. Полчаса, и мы прибыли на место.

Дом был действительно расположен далековато от города. Вокруг безлюдный лес.

Одноэтажные строение. Внезапно довольно уютное.

Все коммуникации имелись. Вода, свет. Генератор на случай отключения электричества. Отличное место, чтобы спрятаться ото всех.

Этот дом как музей: картины, даже рога оленя висели на стене, а еще оружие.

— Крутая винтовка, — засмотрелась я. А Джексон немного напрягся.

— Мне начинать бояться? — серьезно спросил, а меня на смех пробрало.

— Расслабься, я тебя не пристрелю.

— Хотелось бы верить.

— Можно в душ? Я весь день на ногах.

— По коридору налево твоя комната. Полотенца там есть.

Я с огромным удовольствием приняла горячий душ. Надела чистые вещи, которые прихватила с больницы. У меня в шкафчике полно одежды, бывает, я несколько дней живу в больнице, а вещи нужны.

Захожу на кухню, Джексон разговаривает по телефону. Обеспокоен. На меня снова смотрит с опаской, подозрением. Трубку положил и уставился пристальней обычного, а я на него. Не понимаю, в чем дело.

— Что-то случилось? — начинаю разговор первой.

— Да.

— Что?

— Ответишь на один вопрос? Честно, и я расскажу.

Думаю. Смотрю в эти черные глаза, от которых доверием и не пахнет. Молчу. Что же он хочет спросить?

— Задавай. Только хорошо подумай, Джексон. Я не на все твои вопросы смогу дать ответ.

— Ты работаешь на картель? — Сразу спросил, даже не подумав.

— Нет, — отвечаю честно, кажется, верит.

— Спишь с Риверо?

— Это уже второй вопрос, детектив. Но я тебе отвечу и на него. Нет, я не сплю с главой картеля. Что случилось? — спрашиваю, а у самой мандраж. Боюсь того, что он может сказать.

— Майкл Тодд был найден в своей квартире мертвым. Застрелен из своего же пистолета.

Ноющая боль снова проснулась. Сердце сжалось, дыхание перехватило. Чувствую, как руки начинают неметь от этой несправедливости.

— Это не я, — тихонько отвечаю.

— Это я знаю. Ты была в больнице. Но после того, как ты от него ушла утром, ему позвонили. Номер отследить не удалось. А потом соседи слышали выстрел, и вот — труп.

На стул сажусь. Утыкаюсь глазами в пол и обхватываю голову руками. Майкл хоть и был козлом, но больше идиотом. А я могла это предотвратить, но не сделала. Ушла просто. Дура.

Глава 10

Глаза открываю. Светло. Утро.

Но будильник еще не звонил, значит, совсем рано.

Дышать тяжело. Смотрю на живот. Рука Джексона на мне лежит. Обнял во сне.

Аккуратно убираю ее, чтобы не разбудить. На лицо смотрю. Улыбаюсь непроизвольно.

Спит. Побриться бы ему не мешало. Скоро бороду отрастит уже. Щетина густая, черная.

Губы во сне вытягивает.

Что ему снится? Глазами веду по его шее, плечу. Повязку сменить нужно, шов обработать не помешало бы.

— Маньячка, — говорит и глаза открывает. Так неожиданно, что вздрагиваю.

— Почему это?

— Ты всегда смотришь, как люди спят?

— Я не смотрела. — Отворачиваюсь от парня.

— Ну-ну. Сколько время?

Телефон беру.

— Шесть тридцать.

— Полчаса не дала доспать. — Ложится удобнее, подушку под себя подминает.

— Ну извини.

— Иди в душ. А я еще поваляюсь. — Глаза закрыл. А я встать не могу.

— Отвернись только.

— Что? — Снова глаза открывает, смотрит и ждет объяснений. Что непонятного?

— Ну закрой глаза и не открывай. На мне нет шорт. — Брови поднимает. Чуть-чуть улыбается. Непонятная реакция.

— Хорошо.

Глаза закрыл. Аккуратно из-под одеяла вылезаю и в ванную иду. Быстро.

— Трусы как трусы.

— Козел. — Поворачиваюсь, а он смотрит на меня. В улыбке расплылся.

Дверью как хлопну — дом содрогнулся.

Наглец. Нахал.

Душ приняла. Волосы в пучок наверху собрала. Вроде бы и спала, но вид уставший.

Отмахиваюсь от своего отражения. Джинсы надела, чистую майку. Домой надо попасть. Вещи закончились.

Сегодня заеду.

И где я буду ночевать сегодня? Интересно. Из ванной вышла, постель пустая. Гремит на кухне, гудит кофеварка. Проголодался.

— Ешь, и поедем, мне в участок нужно. — Недовольный с утра. Но кофе сварил и мне.

— Что-то случилось?

Уставился. Смотрит и будто в чем-то подозревает.

— А что-то должно случится?

— Не знаю, может быть.

— Подробнее не хочешь рассказать?

— Я не знаю никаких подробностей. Тебе нужно шов обработать, — тему меняю. Задолбали его подозрения.

— Потом. Ты до скольких сегодня?

— Я не знаю. У меня не график, а что попало. Сейчас приеду в больницу, посмотрю, что к чему.

— Запиши мой телефон.

— У меня есть твой номер.

— Точно. Я и забыл, что ты всезнайка. — Гримасу состроил. Ехидную.

И я не смогла промолчать.

— Я должна знать номер своего телохранителя.

— Телохранителя?

— Ну да. Мне еще нужно домой за вещами.

— Не стоит.

— У меня кончилась чистая одежда, — говорю громче, раз не доходит.

— Ладно, посмотрим вечером. Допивай и поехали.

— Я готова.

В больнице творился полнейший хаос. Народу тьма. Все на смене. Персонал зашивается.

Я и переодеться не успеваю, как операцию ставят. Экстренно.

Заканчиваю после обеда. Беру на себя обход. Два отделения.

В перерыве Джексону сообщение чиркаю.

«Я до шести. Но могу подождать, если нужно»

«В шесть приеду. Позвоню» — тут же ответил. Точно телохранитель.

Такой ответственный. Душка.

* * *

Обход закончила. Душ приняла прям в больнице. Последние чистые трусы откопала в шкафчике.

В машине еще есть вещи. Да мои шмотки повсюду. Собрать бы да постирать.

Еще есть… Нет.

Это уже на самый крайний случай. Соваться нельзя туда просто так. Да и Джексону логово тайное не стоит показывать.

Мало ли, вдруг что-то не так пойдет.

В холл выхожу. Стоит мой охранник. Прикид сменил. О себе позаботился. Моя теперь очередь.

В буфете еды взяли. Готовят тут неплохо. Пару салатов, картофель со стейком, печеньки мои любимые.

Часы вибрирует. Двадцать процентов заряда осталось.

Все разрядилось. Телефон еще.

Идем на парковку. Есть хочется. Живот сводит от голода.

— Куда мы поедем? — интересуюсь. Джексон что-то немногословен. Совсем затих. То расспрашивает без остановки, а тут молча идем.

— К тебе за вещами, потом в лесной домик.

— Твой телефон отследить можно? — Нужно было сразу спросить. А то и домик тот небезопасным пристанищем станет.

— Что за вопрос?

— Нормальный вопрос. Так можно?

— Нет. Мой телефон нельзя отследить. — Вот что за тон? Отец его не учил, как с девушками нужно разговаривать? Важны такой весь, аж бесит.

— Отлично.

Идем по паркингу. Эхо от голосов. А у меня сердце колотится. Дико. Кажется, выпрыгнет.

Давление в голову, в виски. Пульс в мозгу слышу. А с ним и мысли недобрые.

Приближаемся — не показалось. На выезде тачка стоит. Три, если точнее. Метров в пятидесяти от нас.

Я притормаживать начинаю. Маркос выходит вперед. Руки на стволах. Не нападают, но и не прячутся.

Джексон было к пистолету своему потянулся, но я резко лицом к нему повернулась. В глаза посмотрела умоляюще, чтобы не делал глупостей.

Если ствол достанет, нам обоим конец. Ему-то уж точно, поэтому собой и закрыла. Руки ему на грудь, ремешок от часов отрываю.

— Обними меня, — говорю шепотом.

— Что?

— Обними. Мы прощаемся. — Снова тихонько, он не понимает меня.

— Я начинаю стрелять, и бежим к запасному выходу.

— Нет, Джексон. План дерьмо. В меня не будут стрелять, а тебя тут прикончат. Я не могу так поступить с твоим отцом. Слушай меня. Обнимай говорю. — Выполняет.

Я часы из браслета достала и в бюстгальтер затолкала. Ремешок и телефон кинула Джексону в куртку, в карман.

Руками шею ему обвила. Приблизилась.

— Что дальше? — так же тихонько спрашивает и смотрит мне в глаза.

— Я пойду к ним. А ты возвращайся в больницу.

— Я…

— Не спорь. У тебя в кармане мой телефон, там нет пароля. Он привязан к часам. Найди меня, детектив Девис.

Глава 11

К Маркосу приближаюсь. Оглянулась. Джексон в лифт заходит. Двери закрылись. Уехал.

Выдыхаю свободно. На сегодня он в безопасности. А дальше что? Посмотрим, как будет.

— Ола, Маркос. — Улыбаюсь, когда приветствие выдаю.

— Не надо, Абриль. Ой, прости. Кира. Говори на своем родном языке, испанский у тебя до сих пор с акцентом. — Наглая рожа. Ухмыляется, но сам с радостью бы мне голову оторвал или пустил пулю в лоб — его метод. — Прыгай в машину, нам нужно поговорить.

— Говори. Я спешу, — отвечаю спокойно в ответ, когда подхожу совсем близко. Маркос тут же в лице поменялся.

Ну а что он хотел? Что я по собственной воле в тачку запрыгну?

Я знаю, что эта поездка в никуда, для меня.

— И куда, интересно? К копу своему? Хорошо ты устроилась.

— Куда надо, Маркос. Говори, что хотел, и я пойду.

— Никуда ты не пойдешь. Парни, в тачку ее. — Два бугая ко мне было дернулись.

Отмахиваюсь от дружков его. Рявкаю что-то и в тачку залезаю. Выбора нет.

— Куда мы едем? — спросила, как только мотор загудел.

— Телефон давай свой сюда. — Маркос спереди сидит, а дружок его — сзади. Противный такой. Мерзкий даже. Бородатый, здоровый. От него воняет потом и дешевыми сигаретами. Замутило.

— У меня нет телефона.

— Обыщи, — дружку приказал, а тот руки тянет ко мне снова.

— Только тронь, — рявкаю. — Вот, смотри, нет телефона.

Карманы куртки выворачиваю, а больше мне его и засунуть-то некуда.

— Нет у нее ничего, — перед боссом отчитывается. Голос грубый, хриплый. Точно бывший зек. Весь в тату, одну я узнала. Все помечены, как один. Головорезы, отбросы. Мясо, что в бой идет первым.

— Ты мне скажешь, где Риверо прячется? — Маркос тон понизил, добренького из себя строит.

— В гости хочешь заехать?

— Абриль, не будь дурой. Гектор мозгов лишился. — Закипает. — Он полгорода разнес. Хреначит всех без разбора. Он совсем границ не видит. Ему не покинуть страну теперь.

— Маркос, на чьей ты стороне? — спокойно спрашиваю.

— Я? — Оглянулся, и глаза прям сверкнули. — Ты серьезно? Я на стороне семьи.

— Какой семьи? — не унимаюсь. Сама ж его провоцирую.

Но этого и добиваюсь. Он не уравновешен. Далеко ему до отца. Щенок, что на цепи сидел и вдруг отвязался. Ничего ему не доверяли, но Кабрера стар уже, не вывозит. Вот сыночка и поставил на замену. Сам отсидеться решил, на передовой он больше не воин.

— Нашей. Нашей семьи. Сейчас всех арестовывать начнут. ФБР каждого тряханет, и ты в стороне уже не останешься.

— А я тут при чем?

— Гектор тебя подставил. Думаешь, никто о тебе не знает? Ты же не полная идиотка, чтобы так думать?

— Если бы ты рот свой не открывал, то никто бы не знал.

— Где Гектор, Абриль? — спрашивает уже громче. Нервы шалят у мальчишки.

— Я не знаю. — Так же спокойно в ответ и к окну отвернулась.

— После сегодняшней ночи он подписал приговор. Всем. И тебе в том числе. — Холодок по спине пробежал. Не показываю, но напряжение выдаю.

Руки в кулаки сжала, стараюсь не скрипнуть зубами. Всегда так

— Сегодняшней ночи? Что случилось сегодня?

Не ответил. Заехали на какой-то старый склад. Ехали недолго, и я пыталась следить за дорогой. Но наша беседа не дала сконцентрироваться на пути.

Свернули перед автострадой. Потом еще ехали. Если честно, понятия не имею, где я.

— Вылезай. — Снова приказ для меня.

Из машины вылезаю. Иду за Маркосом. Куда?

— Ее к стулу, она с виду тихоня. Вас двоих точно положит. Руки свяжи, — парням своим указание дал.

— Ты нормальный? — спросила, а Маркос мне улыбается. Лживую рожу его видеть не в силах. Раздражает прям. Плюнуть охота за то, что продал все, во что верил, даже семью.

Жопу свою прикрывает, сдохнуть боится. Но смерть для него неизбежна. Хотя эта мразь живучая, выкрутится.

Стул ставят посреди склада. Меня к стулу. Руки сзади стянули, не церемонясь.

Смотрю по сторонам: гиблое место. Воняет пылью и бензином.

Заброшено давно.

Маркос подходит. Важный такой. Папа его полномочиями наделил, гордится. Хотя сам — дерьмо еще то, с детства было понятно.

— Что это за показуха? Ты фильмов про гангстеров пересмотрел? Рот мне заклеить не хочешь? — смеюсь ему в рожу.

— Так ты не убежишь.

— Вас восемь человек. А я одна. Ты действительно думаешь, что я могу рыпнуться?

— С тобой нельзя расслабляться, Абриль. Я-то знаю. Рука до сих пор болит, когда дождь идет. — Руку потер свою, а я сразу ту драку вспомнила. Пищал, как девчонка, отца опозорил.

— Ты и в детстве был слабаком. Я всегда в драке побеждала, а ты только плакал.

— Заткнись лучше, — рычит. Зубы сжал. Перед подчиненными позориться ему не охота. А мне все равно. — Не провоцируй. Давай, говори, где Гектор прячется.

— Сколько Гонсалес вам платит? — снова тему меняю. Мне бы время чуток потянуть. Надеюсь, Девис младший такой же, как его отец: человек слова и действия.

Про часы думаю. Хоть бы не сели и не дай дог не завибрировали. В сиськи мне никто не полезет, Маркос не извращенец. Но если выдам себя, то мне точно конец.

— Много, Абриль. Очень много. У нас с ним работа на долгие годы. — Честно мне отвечает. А это значит, мосты сожжены. Маркос не прячется, не скрывает связь с бандами. Власть поменялась. Что-то случилось, раз не боится сученок прежнего босса.

— А Гектору это не нравилось?

— А Гектор не знал, до недавнего времени. И, как бы сказать, не разделяет он наши желания.

— И что же вы желаете?

— Не твое дело. Так где он? — Терпение у него на пределе.

— Что ночью случилось?

— А ты не в курсе?

— Нет.

— Тебе не до этого. Детектива своего ублажала, все вы бабы одинаковые. Но от тебя не ожидал, под врага легла, сука.

— Для меня враг — это ты.

— А зря. Очень зря, сестренка. Риверо сорвался. Все, что чтил, предал. Ради чего? Ради бабы. Ее уже нет столько лет, а он все не успокоится. Мстить решил. Для чего?

Глава 12

Еще не открыв глаза, чувствую больничный запах. Родной уже. Въевшийся в кожу, ноздри. Для меня запах приятный. Спокойствием отдает.

А мне спокойствия ох как не хватает.

Глаза открываю и вижу сразу его. Спасителя.

— Ну привет, — говорю хриплым голосом и немного откашливаюсь, но кашлять больно. Сразу под ребрами колит. Боль притупилась, но не ушла.

— Привет. — Расплылся в своей чудесной улыбке. Не понимаю я его. Как он может одновременно делать хитрую ухмылку и добрые глаза? Да и ладно, от одного только его вида сразу тепло на душе становится.

— И чего ты тут расселся? — спрашиваю, потирая глаза.

— Ждал, пока в себя придешь. Есть к тебе пара вопросов. — Опять копа включил, начнет расспрашивать. Не может угомониться.

— Мне нужен адвокат? — Пытаюсь присесть, морщусь — бок болит. Пока спала, не чувствовала, а сейчас прям разнылся.

— Не-а. Тебе отдых нужен. — Ну хоть на этом спасибо. Про себя. Не хочу его злить, он мне жизнь вроде как спас.

— Ребра сломаны? — уточняю с надеждой в голосе.

— Трещина. А так целы.

— Хреновый я врач, думала, сломаны.

— Крепкие, видимо.

— Недостаточно, раз трещину дали. — Я пыталась посмеяться, не вышло. Получилось что-то между хныканьем и мычанием.

В палату зашла Ирен и пристально посмотрела на меня, но потом улыбнулась.

— Очнулась?

— Привет. Я в норме. Выписывай. — Зачем-то махнула ей рукой.

— Так и знала, что про выписку сразу начнешь. Лежи. Мы тебе витаминчики прокапали. Отдыхай.

— Я есть хочу.

— Сейчас сделаем. Еще указания будут, ваше величество? — иронично произнесла коллега.

— Джексона выгони. Что он тут будет всю ночь сидеть?

— Буду. Вон тот милый диван мне так нравится. — Явный сарказм.

— Ты спать здесь собрался? — Удивленно вылупляю на него глаза.

— Охранять, мало ли.

— Ирен, выпиши, а? Ну пожалуйста? — вновь умоляю.

— Завтра к вечеру. Утром анализы повторно возьмем, и иди.

— К вечеру? А чем мне целый день заниматься? Давай я кого-нибудь прооперирую? — Растянулась в улыбке. Знаю, что откажет, но попытаться стоило.

— Смешно. Отдыхай. Я тебе сейчас ужин организую, как в лучшем ресторане. На двоих. — Подмигнула коллега и вышла.

Я лежу в люксе по меркам больницы. Для своих — суперусловия: отдельная ванная комната и палата чуть больше, а так один в один, что и обычные помещения.

— Ты серьезно собрался у меня ночевать? Езжай домой, — снова переключаюсь на Джексона.

— Мне не трудно. — Отмахнулся.

— Ты и так многое сделал. Нашел меня, освободил.

— Недостаточно быстро. Сильно тебя потрепали. — Он что, вину чувствует? Помрачнел немного, но глаза не опускает. Так и смотрит, а я почему-то смущаюсь. Не могу выдержать его пристальный взгляд.

— Так плохо выгляжу? — пытаюсь все в шутку перевести, чтобы снизить напряжение.

— Полный отстой, — засмеялся он.

— Джексон, я встану с постели и покажу тебе полный отстой.

— Угрожаешь? — сказал чуть громче и заулыбался. А я что? Флиртую?

— Естественно. Будешь молить о пощаде.

— Это мы еще посмотрим. А теперь серьезно. Маркос Кабрера? — Детектив снова стал серьезнее некуда.

— Он самый.

— Что хотел? — спрашивает будто между делом, но я-то знаю, что это не так. Ему нужны ответы.

— То же, что и все остальные. Спрашивал где Риверо. Рассказал о покушении на Луиса Гонсалеса. Ты знал об этом?

— Узнал.

— Риверо крепко досталось? — спрашиваю, а у самой ноет, только теперь не бок. Переживаю. В незнании чувствую себя отвратительно. Еще позвонить не могу со своего телефона…

— Свидетели инцидента молчат. Пятнадцать погибших. Шестеро со стороны картеля Риверо, — говорит Джексон и смотрит за моей реакцией.

— Нет больше картеля, — немного взрываюсь. Злят меня эти слова. — Риверо

— Это не точно.

— Точно, — уверенно ему заявляю.

— Тебе-то почем знать? — С подозрением.

— Все незаконное, что идет из Мексики в США, дело рук Диего Кабрера. Ну и сына его, Маркоса.

— Зачем он тогда в США приехал? Гектор?

— Мстить Гонсалесу.

— За что?

— За свою семью.

— А подробнее?

— А ты не знаешь, что случилось с его семьей? — Это все знают. И Джексон должен. Он же так интересуется жизнью Риверо, явно накопал хоть что-то.

— Знаю. И он думает, что это сделал Гонсалес?

— Гонсалес точно замешан. А еще брат Гектора, Диего. Но про брата он, может, и не знает еще.

— Ты расскажешь? — Тупой вопрос.

— Каким образом? Ты же прошерстил мой телефон. Нашел там контакт «Гектор Риверо — мой лучший друг»?

— Не нашел, — не отрицает, что в телефоне копался.

— Ну и вот.

— Как ты во все это влезла? — спрашивает и смотрит с жалостью.

— Я не выбирала, так вышло.

— И теперь на тебя охота. — Вот и вывод подъехал.

— О, Джексон, это еще не охота. Пока.

— Что ты имеешь в виду?

— Ирен нам еду несет. Хватит с меня разговоров. Голодный? — тему меняю, но знаю, что он не отстанет. И мне так хочется все рассказать. Хоть кому. Джексону можно, стоит ли только?

Поймет ли? Осудит, наверно. Он коп, а они мыслят иначе. Да и рассуждаем мы, увы, по-разному.

Не поймет.

— Очень. — Глаза загорелись. Проголодался парень.

Ирен поднос принесла, на столик поставила и вновь удалилась.

— Поможешь мне встать? Подушку поправить? — немного наезжаю на свою «сиделку».

— Да, конечно. — Подрывается коп и ко мне. Наклоняется, близко. Спину поддерживает и подушку ставит. Я крепко держусь за его плечо и восхищаюсь силою. Он немного напряжен, а мне это нравится.

Я на него глянула, а он вроде глянул на меня и посмотрел в сторону. Меня это будоражит. Чуть-чуть. Даже не знаю…

Вдруг вспомнился наш поцелуй. Я целовала его как никогда. Как последний раз в жизни. Кто знал, чем дело закончится.

Глава 13

Уснула я на удивление быстро. Джексон не врал, диванчик ему и правда приглянулся. Ноги на спинку сложил, подушку под голову. Так и уснул.

Но когда я проснулась утром, его уже не было.

Время девять, суета на этаже. Обычное дело. Эта больница — одна из самых больших в Бостоне. Куча зданий, множество квалифицированных врачей и бесконечные пациенты.

Сажусь на постель. Отлежалась. Кажется, стало полегче. Бок болит, но терпимо.

Сейчас еще дозу обезболивающего организую, и можно домой.

Домой? Где мой дом теперь?

К Эмме нельзя. Вдруг опять кто-нибудь нагрянет. Маркос точно уже рассказал своим старым друзьям, кто я.

Эта мразь молчать не станет. Поверил в свои силы, значимость. Только это совсем не так.

Беру телефон. Набираю номер. Гудки идут, а я уже знаю, сколько сейчас нравоучений меня ждет.

— Ну наконец-то, Кира. Я уже места себе не находила! — Голос тревожный.

— Эмма, прости, что не звонила.

— Как ты? Скажи мне, что все хорошо.

— Все отлично, — пытаюсь говорить бодро, чтобы поверила.

— Ты опять на работе? — Подстава. По громкой связи вызывали доктора в операционную.

— Как всегда, — мне приходится врать, иначе она вылетит первым же рейсом. А сейчас ей тут быть ни к чему.

— Детка, точно все хорошо?

— Все хорошо. Правда. Ты же знаешь, я тебе не вру.

— Знаю. Но ты не считаешь сокрытие фактов ложью. — Она знает меня как никто. Да и врать у меня получается лучше незнакомым людям.

— Я в норме, правда. Повторю еще раз — все хорошо.

— Могу возвращаться? — В голосе слышу надежду. Как же не хочется ее расстраивать, но придется.

— Нет. Погости еще.

— Кира?

— Эмма.

— Что-то случилось, я знаю. Я смотрю новости. Милая, приезжай сюда, тут хорошо.

— Я не могу, но пока ты в Портленде, я спокойна.

— Хорошо, тебе лучше знать. Ты звони только, ладно? Почаще.

— Ладно.

— Я люблю тебя, дорогая. И очень соскучилась.

— И я тебя. Пока.

— Пока.

Отключила звонок, и стало грустно. Без Эммы совсем одиноко. Она мне как мама. Да что уж, она и есть моя мама.

Свою я почти не помню. Всплывают картинки, образ, но с каждым годом он все туманнее.

А она все, что у меня есть. Всегда была рядом, всегда заботилась обо мне.

— Проснулась? — Ирен заглянула и отвлекла меня от печальных мыслей.

— Ага.

— Сейчас анализы возьмем, и ты свободна.

— Где детектив? — спрашиваю, а она лукаво смотрит на меня. Думает совсем не о том.

— Ушел. Рано утром. Там полицейский дежурит у твоей палаты. Куда ты вляпалась?

— Да так. Ничего серьезного.

— Когда ничего серьезного, копы не дежурят у палаты.

— Поверь, ты не хочешь знать. — Делаю такое лицо, чтобы она, наконец, отвязалась, а то ее не остановить, обычно. Как пристанет с расспросами.

— Ладно. Принести тебе планшет? Карты заполнишь, назначения.

— Да. Я ненавижу это делать, но сейчас я готова на все.

— Сейчас принесу. И завтрак девочки организуют. Лежи, отдыхай.

— Хорошо.

Ирен ушла. Следом пришла медсестра, потыкала в меня иголкой и удалилась. Вернулась минут через десять и принесла завтрак.

Типичная больничная еда. Но вкусно. А может, я просто голодная.

Овсяная каша, булочка и чай. Лучше бы кофе, но выбор у меня ограничен.

Пока ем, пишу сообщение Джексону.

«Сдался? Не будешь больше меня охранять?»

Ответ пришел сразу.

«Я занят немного, вызвали в участок. Освобожусь, заберу тебя. Наслаждайся отдыхом».

День тянулся неимоверно долго. Я занималась самыми скучными обязанностями врача, которые только могут быть: заполняла карты, прописывала назначения.

Не знаю, как я смогла дотянуть до вечера и не сойти с ума от скуки.

Джексон все не приезжал, а значит, есть вероятность, что сегодня я буду снова ночевать тут.

Сползаю с кровати и иду в душ. Снимаю с себя больничную одежду и смотрю в зеркало. Губа припухшая, но почти зажила. Синяк на скуле стал ярко-фиолетовым.

Взгляд опускаю. Весь бок фиолетовый, лишь кое-где виднеются желтоватые пятна. Остатки старых побоев.

Болит не сильно, только если наклоняюсь. Да и обезболивающие помогают. Терпимо.

Включаю воду, закрываю душевую и встаю под горячую струю воды.

Закрываю глаза. На минутку отключаю сознание, не думаю. Просто дышу. Наслаждаюсь этой мимолетной безмятежностью.

Звуком льющейся воды.

Нужно думать, что делать дальше. В Бостоне оставаться опасно, пока Маркос здесь. Он не успокоится.

Да и Гонсалес в стороне не останется.

Уехать?

Куда?

Странно, почему Грин от меня отстал? Я думала, ему нужна информация. Планы-то были грандиозными. Молчит. А может, его

Вот бы кто-нибудь мне сказал, что делать дальше. Как быть.

Вдоволь отмокнув, заматываю себя полотенцем, второе на голову.

Да, это не отель, фен мне не светит.

Еще бы лосьон для тела не помешал. Ну да ладно.

Выхожу из ванной, а посреди палаты стоит Джексон.

Я хоть и прикрыта полотенцем, но ощущаю неловкость, незащищенность. Сжимаю узел на груди, чтобы случайно не оголиться при мужчине.

Джексон не говорит ни слова. Смотрит на меня и молчит, блуждает глазами.

— Привет, — разряжаю неловкий момент.

— Привет. Я это… Вещи тебе привез. — Рюкзак мне протягивает. Беру.

— Спасибо. Я тогда переоденусь. Мы же уезжаем?

— Да.

— Хорошо, — говорю и прячусь в ванной. Не знаю, что за мандраж такой, но к Джексону у меня явно какое-то нездоровое влечение.

То, которое нужно прогнать. Он единственный, кто мне сейчас помогает. И портить это каким-то мимолетным порывом не стоит.

Но он же просто ходячий секс. Футболки эти носит, которые мышцы его обтягивают… Такие выпуклые, особенно грудь. Два модных квадрата, к которым хочется прикоснуться.

Да что уж грудь. Все его тело — сплошной рельеф.

Глава 14

В этом домике нет никаких кухонных приборов типа блендера и духовки. Мог бы и предупредить.

Только одна плита и то очень древняя. Ну хоть работает.

Так что в данном случае было не создание кулинарного шедевра, а чистый экспромт.

Но все получилось.

Накрыла на стол.

— Джексон, ты идешь?

— Да, — крикнул из комнаты и вышел.

Я инстинктивно повернула голову в сторону движущегося объекта и ненадолго зависла.

Обнаженный торс привлек внимание. Сразу. Я даже не могла моргать, чтобы как можно дольше лицезреть этот прекрасный вид.

От груди спустилась взглядом чуть ниже. Благо шорты были на нем, иначе меня бы просто разорвало на части от…

От чего? Что происходит вообще?

Я что, мужика полуголого не видела никогда?

Да я их повидала немало. Но этот образец был в единственном экземпляре.

— Пахнет нереально. Я думал, ты меня не позовешь есть. Кира, ты чего? — спросил Джексон, а я наконец пришла в себя.

— Тебе нужно швы снять, — бурчу, чтобы отвлечься.

— А, это. — На плечо свое смотрит. — Я уже и забыл. Давай сначала поедим?

— Давай. Пива?

— Да, давай. Глоток холодного пива мне сейчас не помешает.

За стол садится, а я ему пиво подаю. Салфетки, приборы. Суечусь зачем-то.

Села.

— Ты не только неплохой доктор, но еще и повар, — говорит вроде комплимент, но я воспринимаю в штыки его необдуманные словечки.

— Неплохой доктор? — переспрашиваю. — Я охрененный доктор. Ясно?

— Ясно, ясно. Ты чего? — Глаза на меня вылупляет.

— Не люблю, когда принижают мои достижения, детектив, — и вновь я с ним огрызаюсь. Не могу по-хорошему.

— Понятно. Буду иметь в виду.

— Хватит болтать, ешь давай.

— Скажешь, от кого были цветы? — снова начал расспрашивать. Неугомонный какой.

— Ревнуешь? — спрашиваю в ответ и внимательно смотрю.

— Ха. Нет. С чего бы? — Перестал улыбаться. — Просто интересно.

— От Гектора Риверо, — спокойно отвечаю. Джексон даже в лице не изменился, будто ожидал это услышать. Не удивился.

— И кто ты для него? Личный хирург, детка?

— Детка? Ха-ха-ха, Джексон, — искренне хохочу. Рассмешил меня. Во дает. — Привязался же ты к этому слову.

— Я просто не понимаю, что может вас связывать. Он глава наркокартеля. Преступник. Да я еще в академию когда поступил, нам рассказывали о всех зверствах двух братьев. Гектор Риверо — это король преступного мира. На его счету сотни трупов. Подкуп представителей власти. Нарушение закона по куче статей. А ты? Ты обычная девчонка из Бостона. Я не понимаю, Кира.

— Ты доел? — спрашиваю строго. Щурюсь. Вскипаю немного. Как пузырьки лопаются в кипятке, но не бурлят.

— Доел. — Обижает меня грубостью.

Из-за стола встаю, посуду убираю. Буквально сваливаю в раковину. Бросаю. Злюсь. Руки трясутся.

Как же хочется взять и все рассказать этому идиоту. Кричать в лицо о том, как он ошибается.

Меня обижают его слова, подозрения, взгляды.

И эта его поддельная доброта и не доброта вовсе.

Что он хочет? Доконать меня окончательно?

Разворачиваюсь, хочу пройти мимо. Убежать в лес и потеряться там, чтобы не врать людям, которым не хочется больше врать.

Но он хватает меня за локоть. Резко. Одним движением.

Начинаю вырывать руку — не выходит.

Так бы и вмазала этому дотошному детективу. Злобно в глаза его смотрю, а там нет злобы.

— Успокойся, — говорит спокойно.

— Успокойся? — вскрикиваю. — Ты достал меня уже своими подозрениями!

— Это ты меня достала своими тайнами, — говорит громко и продолжает крепко держать за руку.

— Для тебя так лучше, — кидаю ему в лицо.

— Заботишься обо мне? — произносит с усмешкой.

— Может, и так! Тебе-то что?

Наступила пауза. Мы оба разозлились. Смотрим друг другу в глаза, дышим часто.

У меня так вообще глухой шум в ушах. Не дергаюсь больше. Снова кажется, что биение сердца своего слышу.

Замираю, а Джексон свободной рукой меня за шею хватает и в губы своими губами.

Внутри возмущение бьет в груди, но я ему не сопротивляюсь.

Когда я целовала его на парковке, импульс между нами был, но сейчас…

Сейчас что-то между дикой страстью и готовностью разорвать друг друга на части.

Жадно хватаю воздух рывками. Мало его, задыхаюсь.

Руками за шею и к себе детектива, еще ближе. Его губы горячие, мягкие. Обжигают каждым прикосновением.

Руками талию мою обогнул, под майку пробирается.

— А-а-а, — говорю, когда бок больной задевает. Но мне на это сейчас плевать: на боль, на опасность, на идиотские мысли. Все ушло.

Остался лишь этот момент. Я, коп, которого я должна ненавидеть, и наш необдуманный порыв.

— Прости, — извиняется и ослабляет хватку, просто держит за талию без усилий.

— Джексон, это очень плохая идея… — говорю и вновь к губам его прижимаюсь. Выгибаюсь от прикосновений его ладоней к моей коже.

— Думаешь? — Тоже не отстраняется.

— Уверена. Ты коп, а я… Это я. — Глаза закрываю, когда он немного наклоняется и касается шеи.

Ведет по ней своими губами нежно, а потом впивается поцелуем.

— Остановимся? — шепчет, а его горячее дыхание по шее… Приятно…

— Не знаю, — говорю, но не хочу его отпускать от себя.

Не отпускаю. Лишь прижимаюсь сильнее, вплотную к его сильной груди. Лишь она меня защитит от всего, закроет.

— У тебя есть три секунды на размышление, Кира.

Глава 15

В задницу размышления. О чем тут думать, когда такой мужчина сжимает меня в своих объятьях?

С новой силой прижимаюсь к

Захватывает процесс. Отстраняюсь. Беру его за руку и веду в комнату — следует. Покорно.

К кровати его подвожу, усаживаю и забираюсь сверху. Сажусь на колени. Тоже сверху, думаю, так не будет ныть бок.

Но во мне уже столько эндорфинов и серотонина, что боли и вовсе нет. Испарилась.

Джексон меня придерживает за попу одной рукой, а вторую держит на моей шее. Дергает голову к себе рывком, чтобы еще ближе быть.

Куда уж?

Воздух пропитан им вокруг, не могу надышаться. Стараюсь, вдыхая все громче.

Джексон тянет майку вверх, я ему позволяю. Хочу поскорее избавиться от одежды и ощутить тепло его тела. Его желание.

И он желает того же. Приподнимается и кладет меня на спину на постель. Наклоняется, немного тормозит. Смотрит мне в глаза, убирает волосы с лица пальцами. Будто лицо мое разглядывает, хоть и видел его уже много раз.

Но сейчас по-другому смотрит, внимательно, что ли. А я на него. В эти выразительные глаза, на губы, что сладостью отдают, возбуждением.

Снова целует. Жадно. Страстью наполненный.

Целует, устремившись вниз шажками. Только коснулся груди, я и вовсе теряю рассудок.

Пылаю, горю. Растворяюсь в его поцелуях, прикосновениях.

Дошел до пупка, тут же расстегнул пальцами пуговку на моих джинсах.

Даже это действие было верхом сексуальности.

Как он так может?

Джинсы стягивает, всю одежду с себя. Мои ножки поднимает вверх и между ними устремляется.

Стон мой звонкий, благодарный. Хвалебный даже.

Джексон такой… такой…

О мой бог, я не в силах больше держаться. Этот мужчина свел с ума. С первого дня так меня раздражал, а теперь…

Желание на пределе. Между нами безумие. Бросаемся на губы друг друга, впиваемся, не можем остановиться. Замедлиться даже.

Руки по телу его, мои. Прижимает. Блуждает по коже, лице, вновь к губам.

Отвечаю, целую. Стону. Погружаюсь в беспамятство.

Движется быстро, хватает, но полон нежности. Все смешалось: близость и поцелуи, дыхание и стоны…

Это не сравнимо ни с чем, будто раньше я не знала мужчины. Не существовало их. Только он. Здесь. Сейчас.

Пылкий и страстный. Дает то, чего мне так не хватало.

Словно раны мои исцеляет, помогает забыться. О них забыть, о тех, кто обидеть желает.

Но с ним мне не страшно.

Вжимаюсь в его тело, прижимаюсь губами к шее и растворяюсь в бурном экстазе…

* * *

Лежу на груди, изучаю его лицо. Морщинки у краешка глаз еле заметны, когда улыбается. А он сейчас улыбается. Смотрит в мои глаза, а я, будто пьяна, от такого взгляда.

Целую его кожу. Трусь подбородком. Мне мало того, что было сейчас.

Безумие, не иначе, но такое приятное.

Джексон поглаживает меня по пояснице и выше, по спинке ведет теплыми пальцами.

Забылась я на секунду.

— Что это? — спрашивает, когда шрам на спине нащупал.

А я молчу. Не знаю, что ему ответить.

Можно и не отвечать, одеться и убежать в лес глухой. Но от него бежать мне больше не хочется. Не теперь уж точно.

Тянет руку к прикроватному светильнику, включает. Ярко светит, зараза.

И тут я сдалась с потрохами. Сколько можно.

Сажусь на постель спиной к парню. Грудь прикрыла одеялом. Волосы убираю и ему демонстрирую спину.

Глаза закрываю, когда он проводит пальцем по шрамам, которых я раньше стыдилась.

Зажили давно, но боль доставляют.

— До меня дошло, наконец, — тихонько произносит детектив. Развернулась. Смотрю на него.

— Поздравляю, детектив Девис. — Немного улыбаюсь, а внутри все обуяло грустью. Нутро сжалось от боли.

— Ты его дочь, — говорит то, что мы так тщательно скрывали.

— Это вопрос? — я переспрашиваю и наблюдаю за его реакцией, мимикой.

— Нет. Как я раньше не понял. Детка…

— Хм, детка. Да, ты прав Джексон. Получил, наконец, что хотел?

— О чем ты? — спрашивает, но вопросу не удивляется.

— Ты только поэтому меня в койку свою затащил? Чтобы выяснить все? — спрашиваю и, не дожидаясь ответа, хочу встать.

Не позволяет.

За руку хватает, тянет к себе.

— Это не так…

— А я думаю, так. А хочешь, я тебе вообще все расскажу. А потом ты сможешь просто меня пристрелить и в этом глухом лесу закопать. Потому что если ты расскажешь кому-то в участке, мне конец, детектив.

— Иди ко мне. — Притянул. Близко совсем. За шею рукой и целует. Нежно губу облизывает, смакует секунды.

— Джексон… — шепчу и закрываю глаза.

— Тсс, потом… — говорит и вновь прижимается…

В следующей главе Кира расскажет все Джексону с самого начала!

Глава 15.1

— Все началось с того, что маме предложили работу под прикрытием. Два брата, Диего Кабрера и Гектор Риверо, организовали свою империю. Но два короля не могут править одним королевством, вот они и разделились, но тесно сотрудничали. Не мешали друг другу и не рушили личные границы. Гектор занимался наркотиками, как и его отец. А вот Диего специализировался на поставке оружия…

— Они братья? — перебил меня Джексон. Неугомонный какой, не дает рассказать по порядку. Или не умеет слушать?

— Да, родные братья по матери. Диего был младшим братом и всегда хотел «догнать» Гектора.

Вот только ему это не под силу. Гектор был осторожным, рассудительным, властным. Он окружил себя только преданными людьми.

А Диего наоборот. Любил риск, опасность. Маркос такой же, как и отец, — без тормозов.

Мамина операция была санкционирована ФБР, и она знала, на что идет.

Не найдется такого человека в Мексике, кто бы решился пойти против картеля. Неважно, какого из них.

Но она рискнула. Собирала данные, пока однажды не поняла, что влюбилась в Гектора.

Как в сказке, правда?

— Ты думаешь, преступники умеют любить? Прости.

— Я знаю, что мой отец преступник, Джексон, но он мой отец. И да, он умеет любить. Он бросил все ради нее. Ушел в тень.

Он мог просто пристрелить маму, когда узнал, что она агент ФБР. Но он не сделал этого. Он даже никому об этом не сказал.

Забрал ее и поселился в небольшом городке Матаморос там, в Мексике. Пусть ФБР не верит, но он отошел от дел. Оставил на брата бизнес.

А все потому, что родилась я.

И мы хорошо жили, судя по фото и обрывкам воспоминаний…

— Но твоя мама не смогла?

— Я не знаю, о чем она думала. Никто не знает, кроме нее. И не узнает теперь.

Все эти годы она продолжала свою миссию. Она столько накопала…

Может, именно поэтому она решилась. Информация была слишком важной.

И потом мы приехали в Штаты. Мама

Есть у Гектора свой путь в США, никто и не знал, что мы пересекаем границу.

Мама оставила меня у Эммы, а сама пошла к ФБР. К Агенту Грину, как оказалось. Он был ее связным.

Я мало что помню. Но знаю, что от Эммы меня забрал дядя. Мы с ним вернулись в Мексику, потом и мама приехала.

Это Диего Кабрера убил тех агентов и вернул маму в Матаморос. Выслужился перед братом.

Вернул его женщину, ребенка…

Но теперь-то я знаю, что это он ее убил. Он бы ей не простил такого предательства. Кто-то из ФБР предупредил его, и, чтобы информация не всплыла, маму убили.

Я была с ней в той машине, Джексон. Отсюда и ожоги на спине.

Это каким надо быть уродом, чтобы заживо спалить двух человек? Маленького ребенка…

— И о тебе никто не знал?

— Нет. Гектор Риверо похоронил свою жену и дочь, он боялся очередного покушения и не хотел мной рисковать. Да и мне нужна была мать, тетя ее заменила. Так я вернулась в США. Как дочка Аманды Прайс.

Никто ничего не знал. Не знал, что мама была с Гектором, что родила от него ребенка, никто.

О моем существовании знал только Диего, Маркос и еще несколько человек, которым отец безоговорочно доверял.

— А причем здесь Гонсалес? Гектор же ему мстит?

— О том, что Кабрера заодно с Гонсалесом, отец знал давно. Именно Гонсалес стал заниматься распространением, продажей всего того, что идет из Мексики, когда отец отошел от дел. Он не лез в их бизнес. Но когда он нашел все то, что разузнала мама…

Связь стала очевидной. Как только она пришла в ФБР, чтобы поделиться информацией, ее убили. Гонсалес, мой дядя, Маркос — все они в этом замешаны. Гонсалес исполнитель тут, в США. Маркос — цепной пес отца, но все остальное — вина Кабрера. Он и сейчас не остался в стороне. Он против брата, всегда был.

— И что? Твой отец вдруг стал миротворцем? Кира, он всю свою жизнь был преступником, совершал такое…

— Не надо, Джексон. Я знаю, кто мой отец. И я знаю, что он делал всю свою жизнь. Но сейчас он хочет покончить с этим. С Гонсалесом, который держит за яйца всю верхушку власти. И когда он сделает это, он вернется в Мексику. Там тоже есть один человек, который виновен во многом.

Маркос своим появлением выдал себя, придурок. И думаю, уже рассказал обо мне.

А так как покушение на Гонсалеса сорвалось, а Ривера притих, охотиться начнут на меня.

— Наследница?

— Да даже не в наследовании дело. Власть. Дяде нужна власть. Но чтобы ее получить, преданные люди отца должны быть за него. Если всплывет то, что между братьями вражда, начнется мясорубка.

А я? Я ключ от двери. Если дядя до меня доберется, он сможет выманить Гектора, будет шантажировать или еще что хуже.

— Почему он не начал с брата, а приехал сюда мстить Гонсалесу?

— С Гонсалесом проще. Он не ожидал, раз — и все. А Диего всю жизнь готовился к тому, что воспротивится брату. Да и отец всегда говорил, что умрет на родной земле.

— Но вышло-то все не так. Луис Гонсалес жив. А Ривера понес большие потери.

— Пока жив. И у отца всегда есть запасной план.

— А агент этот, Грин, он просил у тебя мамины данные?

— Просил.

— Ты их для него достанешь?

— Я на идиотку разве похожа? Я не сунусь туда, мне крышка, сразу.

Не успею я перешагнуть границу, как люди Кабрера меня найдут. Так что обойдется.

И даже если бы мне удалось, отец меня сам убьет. Он просил пообещать, что ни под каким предлогом я не полечу в Мексику.

— Ну убьет он Луиса Гонсалеса, а потом что? Полетит убивать брата? Ты считаешь это нормальным?

— От меня ты что хочешь, Джексон? Он меня слушать не станет, никого не станет. Поэтому без разницы, как я считаю. Я просто хочу пережить это все.

Ну а ты? Что теперь будешь делать?

— Не знаю. Ничего.

— Ты же вроде бы честный коп. За справедливость, пусть все преступники понесут наказание и все в этом духе.

— Мое дело — наркотики, а убийствами пусть убойный занимается, — говорит твердо, уверенно.

Глава 16

— Я уже сто лет не была в кино. Спасибо тебе, — говорю Джексону на выходе из кинотеатра.

На улице совсем стемнело.

— Просто хотел, чтобы ты почувствовала себя обычным человеком, который в пятницу вечером ходит в кино со своим парнем.

— Парнем? Ты, значит, мой парень? — ловлю его на слове.

— Не знаю, ты скажи. — Берет меня за руку и чуть сжимает ладонь. Приятно чувствовать его силу.

— Мой парень — детектив Джексон Девис, — произношу немного иронично. — Мне нравится.

— Ну и отлично. — Улыбается мне мужчина. А я от глаз его улетаю. Плавлюсь от знойной жары, что исходит от него. — Куда теперь? За тако?

— М-м-м, давай. Ты же хотел съездить к себе на квартиру? — Джексон говорил, что не мешало бы забрать вещи. Такими темпами мы переедем в этот чудесный лесной домик.

— Точно. Заскочим по дороге.

Садимся в машину Джексона. Он заводит двигатель, и мы отъезжаем. Я провожаю взглядом кинотеатр. На улице скопление молодежи. Парочки идут на ночные сеансы.

Обычная жизнь…

Последняя неделя была лучшей в моей жизни.

Наполненная заботой, нежностью и сексом. Сексом с мужчиной, с которым я не планировала крутить роман. Даже удивительно, как мы с ним сошлись во всем.

Я бы хотела остаться в том домике в лесу, вдали от всех. Только с ним, наедине, в полной безмятежности.

Чтобы он так же будил меня каждое утро своими поцелуями. Чтобы обнимал при любой возможности. Чтобы вторгался в ванную и зажимал меня в углу душевой кабины.

Чтобы он был всегда рядом.

Но как бы то ни было, я не могу до конца погрузиться в состояние полного спокойствия.

Гектор не выходит на связь, телефон отключен.

Я не знаю, что происходит, слухов полно. Но можно ли им верить?

Я хочу услышать голос отца. Простое: «Со мной все в порядке». И больше мне ничего и не нужно.

Но он молчит.

А в городе стало совсем тихо. Прошло так мало времени, а о массовых пожарах уже забыли.

Гонсалес немного расслабился, снова начал светиться, рассекая по Бостону на своем «кадиллаке».

Куда делся его страх и опасения?

А может, он так спокоен, потому

Не думаю. Он из тех людей, которые гордятся своей победой. Слух о смерти самого могущественного человека Мексики точно бы пронесся над городом и дошел до меня.

Но в городе тихо. Подозрительно тихо, а это значит — жди беды.

У Джексона звонит телефон на держателе-панели.

«Отец» — высветилось на экране.

Ставит на громкую и отвечает. Детектив даже тут не нарушает закон, все по правилам.

— Пап, — говорит, но я уже слышу неладное, кэп тяжело дышит.

— Джексон, меня подстрелили, я дома… — вылупляю глаза, Джексон тоже в шоке. Думает секунду и выжимает газ в пол. Машина с ревом дергается вперед. Мне пришлось схватиться за ручку на двери, чтобы удержаться.

— Ты в опасности?

— Нет, стрелял… Поторопись… — И тишина в трубке. Отключился, наверное.

— Гони, Джексон! — прикрикнула и вжалась в сидение. Джексон и так летел, а не ехал, но мне казалось, что этого недостаточно.

Нам повезло, что мы были близко, очень близко, ехали всего две минуты.

Тормозит на лужайке около дома. Вылезаем из машины. Джексон вызвал патруль, скорую…

Пока детектив смотрит по сторонам, я бегу прямиком к дому.

— Кира, стой! — кричит, но я не слышу его.

Если кэп ранен, я обязана помочь. Должна просто.

Дверь в дом открыта, забегаю. Девис следом.

Прямо передо мной на полу лежит кэп без сознания.

Подбегаю, падаю на колени и стараюсь трезво оценить ситуацию. Но трезво не выходит, эмоции зашкаливают, поглощают.

Грудь в крови, рубашку разрываю — три пулевых. Одно очень плохое, очень, кровь так и хлещет.

— Скорую не дождемся, поднимай его… — командую парню.

— Что? — переспрашивает.

— Поднимай! — кричу.

Джексон — коп, обязан быстро реагировать, но в данной ситуации…

Не знаю, как мы Дэвиса старшего до машины дотащили, крупный он.

Назад с ним залезаю, Джексон за руль.

Моя больница ближайшая, ехать минут семь, если гнать.

Что Джексон и делает, пока я зажимаю раны своей рубашкой.

Джексон передает что-то по рации, и откуда ни возьмись появились полицейские машины с мигалками, организовав нам коридор.

Мчим на бешеной скорости, впереди ни одной машины, будто город резко опустел.

Достаю телефон, звоню в больницу, ставлю на громкую. Отвечают тут же.

— Вы позвонили в больницу … — перебиваю. Не даю администратору договорить.

— Это Кира Прайс, с кем я разговариваю?

— Кира, это я, Роузи. — Роузи сообразительная. Хорошая медсестра, с опытом.

— Роузи, слушай внимательно. У меня мужчина за пятьдесят, три пулевых ранения в грудь. Обширная кровопотеря. Готовьте кровь, третья положительная. Всех подними, встречайте, прибудем через… Джексон?

— Три минуты.

— … три минуты. Вызови Льюиса, пусть готовят операционную. Срочно! — последнее криком,

— Поняла. — Трубку повесила.

— Держись кэп, держись… — повторяю раз за разом. Будто себе внушаю.

Пульс слабый, начинаю паниковать, но мы успеем, должны успеть.

Вижу больницу, уже близко.

Подъехали, персонал на улице, каталка стоит.

Не успели остановиться, к нам все бегут. Девиса старшего на каталку.

Я с ним. Пульс проверяю — нет. Верхом забираюсь.

— Остановка сердца. Гоните! — кричу, но работаю в темпе.

Так и сижу сверху, пока нас до операционной катят.

Считаю нажатия.

Вижу Джексона, панику, ужас в глазах.

В дверях остановились, пока с чипом возятся, на него глаза подняла…

— Кира… — чуть слышно мне.

— Все будет хорошо, детектив. Я люблю тебя…

— Закатываем…

Глава 16.1

— Тебе нельзя оперировать. — Льюис боссом заделался?

— С чего бы? — отвечаю ему нагло.

— Ты на больничном. — Бюрократ хренов.

— Чушь не неси. Начинаем…

Выхожу из операционной, и руки трясутся. Да так сильно, что не могу унять этот мандраж.

Несколько часов я была сконцентрирована, но сейчас дала волю чувствам, эмоциям.

Еще утром и весь день я была так счастлива, и вот расплата. Не быть мне счастливой. Все на это указывает.

Руки мою, а слезы сами собой катятся по щекам, капают на пол.

Поднимаю глаза, вижу, как Джона Девиса увозят. Выдыхаю. Сегодня в этой операционной произошло чудо. И не одно. Три остановки сердца, литры крови и слаженная работа команды.

Мы сделали невозможное. Точно.

Я столько провела операций, со счета сбилась, но сегодняшняя работа — верх профессионализма. И это не мое эго говорит, а абсолютно честная оценка произошедшего.

Чудо плюс профессионализм — да, все так и было.

По коридору иду, так тихо тут. В операционных всегда тихо, это приемное обычно, как улей пчелиный.

Двери разъехались, и я на этаже. Глазами вокруг — нет его. Иду дальше. Тут есть комната для ожидающих. Бинго. Вот и Джексон мой.

Увидел меня, вскочил. Секунда и рядом уже.

— Ну что? — Явный испуг в глазах. Ждет ответа, не медлю.

— Все нормально. Мы справились. Ночью понаблюдаем, но должно…

Договорить мне не дал, кинулся, обнял. Крепко-крепко сжал. А я глаза закрываю, наслаждаюсь мгновением. Его тепло, запах, сила объятий — все нравится.

— Я так испугался, — шепчет на ухо, но не отпускает.

— И я, Джексон. И я.

— Утром придут детективы, начнут задавать вопросы. — Отпускает немного. Отходит. Осматривается, а на этаже никого. Лишь за стойкою медсестра спит на рабочем месте.

В больнице всегда так. Если выдалась свободная минутка, не медли, засыпай сразу. Вызовы — они такие, непредсказуемые.

— Ожидаемо. Что думаешь? Кто?

— Не знаю. Отец в себя придет, спрошу. Может, он видел кого, отстреливался же.

— Это не кончится, Джексон. — Пессимизмом своим распыляюсь. — Никогда не кончится. Вот они уже и до отца твоего добрались, а потом и до тебя. — На носочки встаю и обнимаю крепче, может, даже душу немного, но мне это нужно.

— Пусть попробуют…

— Самоуверенный ты. Зря. Джон тоже не новичок в своем деле, а видишь, как оно все.

— Перестань. Ты просто устала. — Пытается меня вдохновить на хорошее. Но нет ничего хорошего и не будет.

— Устала. Идем, к отцу зайдешь на минутку. А потом спать пойдем. Устрою тебе романтическую ночь в больнице. — Переключаюсь. Не стоит впадать в уныние. Как бы там ни было, день закончился хорошо. Даже отлично.

— В палату?

— Не, есть у меня местечко. Не люкс, но вполне удобно.

Кэпа перевели из операционной в интенсивную терапию. Показатели в норме, ну для его случая. Джексон немного посидел у постели, пока я подсуетилась с едой.

Перекусили остатками из буфета. И в дежурку.

Маленькая комната, везде кровати. На двух спят коллеги. Те, кто в ночь дежурит. Быстренько в душ сходили и по постелям. Старались никого не будить.

Джексон долго ворочался — слишком большой для одноместной кровати. Но в итоге уснул, а я еще долго смотрела в потолок.

Завтра поговорю

Отец молчит, хоть я и пытаюсь звонить ему, бесполезно. Джексон мне купил телефон, точнее пять телефонов. Звоню, не отвечают, выбрасываю.

Если Гектор скрывается, я могу выдать его положение своими звонками. Но почему он мне не звонит?

Точно ранен. Чувствую. Знаю.

Он бы со мной не поступал так, передал бы сообщение. А сейчас тишина, затишье проклятое.

Не знаю, как быть.

Или знаю?

В ближайшие дни будет выходить несколько глав одновременно!

Глава 17

— Джексон, просыпайся. — Тихонько глажу мужчину по руке. Жалко будить, так сладко спит. Знаю, что ему неудобно было тут ночевать, ворочался всю ночь.

— Сколько времени? — Глаза открыл и спрашивает сразу. Пытается потянуться, но места на постели нет.

— Одиннадцать почти. Отец твой пришел в себя. Я тебе набор принесла, одноразовую щетку там, умывайся, и идем к нему.

— С ним все хорошо? — Голос с ноткой тревоги.

— Ночь прошла, кризисные часы позади. Теперь будет восстанавливаться.

— Подождешь меня? Или тебе идти надо?

— Мне никуда не надо, я же на больничном. Меня и так босс отчитал за самоуправство. Двадцать минут орал.

— Сильно влетело? — Морщит нос. Такой смешной с утра, особенно с отпечатком на виске от шва на подушке.

— Не, мне не привыкать. — Отмахнулась. Мне и правда частенько попадает за то, что я чуть смелей остальных врачей нашей больницы. — Ну, давай, шевелись. — Поторопила Джексона. Он встает с кровати и идет умываться. Я пока снимаю постельное, складываю в корзину.

Стелю чистое белье.

Правила тут серьезные. Поспал — постели другому.

Минут через десять мы заходим в палату к Джону.

— Пап, ты как? — Джексон подходит к постели и берет отца за руку.

— Хорошо. Я в надежных руках. — Джон на меня смотрит и улыбается. Джексон слегка в недоумении.

Опять будет злиться, что я ему не все рассказала.

— Напугал ты меня, сильно.

— Да я и сам испугался. Думал все, конец, внуков уже не увижу, — шутит кэп, но смешно только ему. Джексон, наоборот, напрягся.

— Прекращай. Не смешно, пап. Кто это был? С тобой уже говорили? — спросил у отца, но я вмешалась в разговор.

— Детективы были с утра. Допросили его, меня тоже. Тебе в участок сказали явится.

— Я не могу… Я тут буду.

— Я останусь, не беспокойся. Мне работать нельзя, буду кэпу книжку читать целый день.

— Идите оба. Мне нянька не нужна, — в шуточной форме возмутился Джон.

— Джексон идет, а я остаюсь, — заявляю твердо. Никто не перечит.

— Ладно. Поеду, а вы тогда оставайтесь.

— Будь осторожен. Хорошо? — говорю и заглядываю в глаза. Не хочу отпускать. Мне спокойнее, когда он рядом, со мной.

Но пора отвыкать от этого.

— Хорошо. Я быстро, показания дам и сюда. Не скучайте.

— Не будем, — лукавлю в ответ, когда он уже выходит из палаты. Снова смотрю на показатели Джона. Потом на него самого.

— Спасибо тебе. Если бы не ты, я бы, наверное, сдох на своем же полу.

— Могли бы. Три раза вам сердце вчера запускала. Последний раз думала, уже все, не заведем вас, а нет. Видите, как оно. Вы тут, разговариваем.

— Тебе спрятаться надо, — тему резко меняет. — Уезжайте. Бери Джексона и уезжайте. Подальше. Не знаю, в Техас.

— Нет, кэп. У меня планы другие. — Подмигнула ему, но вышло немного истерично.

— Не глупи, деточка. Планы у нее. С пулей в башке будешь валяться, вот чем твои планы закончатся, — кэп не выбирает выражения, всегда правду лупит, как пулемет.

— Значит, не удалось у меня, если такой исход будет. Но я на другой надеюсь.

— Слышно что? — спрашивает и взглядом намекает. Хрен его знает, может, и здесь слушают нас.

— Не-а, гробовая тишина. Я уже начинаю паниковать, если честно.

— Рано. Нормально все. Точно знаю. Пришли бы уже за тобой.

— Как в прошлый раз?

— Нет, то Маркос, придурок. Кого бы посерьезней прислали, чтобы наверняка.

— Ну значит, пока не ищут, нужно действовать. Сколько можно прятаться.

— Что хочешь делать?

— К истокам вернусь. Родина зовет, капитан.

— Не надо, Кира. Не надо. Лучше уехать. — Печалит его мой выбор. Видно по глазам, напряженным губам. Так близко явнее видно его сходство с сыном. Надо же, так похожи. Глаза эти…

— Пока жив он и все, кто ему помогает, мне не будет спокойно. Я буду постоянно бояться за вас, за Джексона. А еще и за Эмму, которая даже домой не может вернуться. Оглядываться, вздрагивать от каждого шороха. Надоело мне, капитан.

— Знаю, милая. Знаю, что надоело. Но ты сильно рискуешь собой.

— Если бы только собой. Мне там помощь нужна будет.

— Знаешь, куда ехать?

— Да. — Киваю.

— Обдумай все. Хорошенько. Пути отхода, — напутствует, но сам недоволен моим решением. Но хоть не отговаривает.

— Давно уже все обдумала. План есть, деньги тоже. Главное, чтобы там мне помогли. Как думаете?

— Точно помогут. В этом я не сомневаюсь.

— Тогда и говорить больше не о чем. Отдыхайте, я позже зайду.

— Кира… — позвал, когда хотела выйти из палаты.

— Да. — Остановилась, оглядываюсь.

— Джексона бери с собой.

— Этого точно не будет. Не просите даже.

— Я и не прошу. Говорю, как лучше сделать.

— Одной мне будет спокойнее. Вы же все понимаете. Не говорите ему…

— Заставляешь меня врать сыну?

— Нет. Просто не говорите ему, куда я делась.

— Не смогу, — тихо отвечает. Знаю же, что не сможет. Точно скажет.

— Я прошу вас. Вы же мне всегда помогали, приглядывали. Помогите и сейчас. Я не хочу, чтобы он умер.

— Ох, деточка. Я, конечно, тебя не смогу переубедить, но ты подумай еще. Может, лучше взять Джексона и все-таки в Техас?

— Отдыхайте. Я к вам позже зайду.

Выхожу из палаты почти бегом. Давит на меня эта беседа. Наворачиваю круг по этажу и захожу в дежурку.

Никого.

В ванную прямиком, дверь закрываю. Воду включаю, холодными каплями в лицо. Помогает, чтобы не заплакать.

Смотрю на отражение.

Я же все правильно решила?

Я должна. Я могу хоть что-то изменить, если повезет. А пока мне везло, значит, и в этот раз тоже.

Решено.

Я лечу в Мексику.

Глава 18

В кабинете своем сижу. Дверь закрыла. Набираю Эмму, тут же ответила. Знает: если номер не определился, значит, я звоню.

— Привет, — стараюсь сделать голос как можно радостней.

— Кира, здравствуй, милая. Как ты? — А вот у нее голос встревоженный, как и всегда.

— Все хорошо. Со мной все хорошо, — говорю убедительно. — У меня мало времени, послушай меня. Обстановка накалилась,

— Куда, дорогая?

— Я не могу сказать. Ты же знаешь. Но ты не беспокойся. Все будет хорошо, как и всегда.

— А я могу возвращаться домой?

— Через неделю где-то, — прикидываю в голове. Если меня не шлепнут, то через неделю я смогу отдать эту чертову флешку ФБР, и они защитят Эмму. А если все-таки пристрелят, то ей и вовсе ничего больше не будет угрожать.

— Поняла, через неделю, значит, прилечу. Но ты же будешь мне звонить?

— По возможности. Только ты не переживай, у меня все под контролем. — Тон уверенный, а у самой в груди кошки скребут от вранья.

— Ты же знаешь, что я не могу не беспокоиться. Всегда за тебя переживаю.

— Знаю, но ты уж постарайся.

— Хорошо, — нехотя соглашается тетя.

— И еще, тут Джон в больницу попал, с огнестрельным, лежать будет долго. Навести его, как приедешь.

— Ой, Кира. Как он? — воскликнула громко.

— С ним тоже будет все хорошо. Но забота ему не помешает.

— Приеду и сразу к нему. Булочек настряпаю, его любимых. Сделаю, милая. Сделаю.

— Ну все, мне пора. Я люблю тебя и очень скучаю.

— И я детка, и я.

Слезу с щеки смахиваю, когда вызов сбрасываю.

На память номер телефона набираю, отвечают не сразу.

— Слушаю.

— Том, это Кира. Мне помощь нужна.

— Господи, Кира. Ты жива еще? — ехидничает старый знакомый.

— И тебе добрый день. Живее некуда. Так что, поможешь?

— Что нужно? — Том всегда по делу спрашивает. Не любит он муть. Просьба — в ответ действие.

— Билет до Чикаго. А оттуда до Даллеса. Разные документы на рейсы. И в Далласе тачка нужна мне, неприметная. Чистые номера. Как доберусь до Сан-Антонио, позвоню. Мне нужно перейти границу…

— Сейчас жестче все стало, готовь бабки.

— Том, ты знаешь, деньги для меня не проблема. У меня сроки, билеты нужны завтра и доки тоже.

— Будут тебе документы, все сделаю. Завтра к обеду приезжай. Не суетись только и хвост не тащи, ты у нас сейчас дама приметная.

— Знаю. К обеду жди.

— На связи.

— Ага.

Сбрасываю вызов. Пялюсь в одну точку какое-то время. Думки разные в голову лезут, отмахиваюсь от них.

— Все правильно, — говорю себе вслух. Будто убеждаю себя в правильности решения. А все и так правильно. Иначе и быть не может.

Осталось собрать вещи, наличку и вперед.

И вновь беру телефон, снова на память номер набираю.

— Алло, — агент Грин отвечает быстро.

— Это Кира.

— Здравствуй. Что-то случилось?

— Нет. Ваше предложение еще в силе? — рискую ему доверять, но у меня нет выхода.

— Я от своих слов не отказываюсь, Кира. Никогда, — говорит вроде серьезно, правдиво.

— Вы сможете мою тетю защитить? Она через неделю вернется в Бостон.

— Сделаю.

— А еще капитана Джона Девиса и сына его, детектива Джексона Девиса.

— Копы? Им тоже нужна защита?

— Девиса старшего подстрелили, он в больнице…

— Это я знаю. Там дежурит патруль.

— Этого недостаточно. Один человек не помеха для… Ну вы поняли.

— Ты решила поехать… — перебиваю.

— Я решила рискнуть своей жизнью. Я доверюсь вам, не подведите.

— Клянусь тебе. От меня еще что-то нужно?

— Защитите моих близких. Эти три человека — все, что у меня осталось. Не дайте Маркосу их убить.

— Я все сделаю. Звони, и мы тебя вывезем.

— Знаете что, Роберт. Если у меня получится, я и сама смогу вернуться. А если нет, то и вы не сможете мне помочь. Поэтому обещайте только то, что в вашей власти. Сохраните им жизнь, и вы получите все, что хотите.

— Береги себя, девочка.

— Ну это уж как пойдет. До встречи.

— До встречи, Кира.

Телефон выключаю и в урну. Осталось решить последний маленький вопрос. Или не маленький.

Самый трудный. Болезненный. Мне нужно попрощаться с Джексоном. Попрощаться так, чтобы он ничего не заподозрил.

Главное, чтобы кэп не проболтался, а в остальном…

Мне не привыкать лгать близким.

Пару часов по больнице скитаюсь, нечем заняться. Помогаю чем могу, часик провела в травме. Обрабатывала разбитые коленки, кому-то тоже нужно это делать.

Закончила. В палату к Джону иду, а там Джексон уже. У постели сидит, смеются с отцом.

Я зашла, сразу серьезными стали, даже встревоженными, особенно кэп.

— Как себя чувствуете? — спрашиваю у старшего.

— Все хорошо. На работу хочу.

— Шутите — это здорово. Пара недель, и вернетесь в строй.

— Ты ничего не хочешь сказать Джексону? — спрашивает, а я злюсь на него. Злюсь, что не держит язык за зубами. Что сыном рискует так не оправданно.

— Нет, — говорю твердо. Джексон на меня смотрит, не понимает, о чем мы.

— Кира, — кэп громко мне говорит, по-отцовски, с приказом.

— Мне нечего сказать, не здесь. У больницы тоже есть уши, давайте не будем, — пытаюсь солгать якобы расскажу позже, но у меня нет таких планов.

— Поехали тогда? — Джексон спросил.

— Да, поехали, — соглашаюсь. Хочу поскорее вернуться в наш мир, в наш домик. Провести с ним еще одну чудесную ночь перед тем как…

— Вы… да неважно, — хотел было Джон поинтересоваться, куда мы собрались вместе ехать, но осек сам себя. Я лишь улыбнулась ему, а он мне. — Езжайте. Осторожнее только.

— А ты отдыхай. И давай скорее поправляйся. Мы завтра к тебе зайдем.

После слов Джексона капитан еще раз взглянул на меня. Да так, что насквозь меня будто прошибло. Он знает, что я ничего не скажу его сыну. А потом уже он меня не догонит. Так все и будет.

Глава 19

— Я спросил, ты далеко собралась? — повторяет вопрос, а я до сих пор не повернулась.

Но приходится. Взгляд поднимаю, Джексон спокоен. Злится, может, но явной ярости нет.

— Джексон, мне нужно уехать.

— И куда же? На моей машине, серьезно? — Ключи в моей руке замечает.

— Надо мне, — рявкаю на него.

— Вот так, значит. Свалить хотела ночью. Забрать мою тачку, и что? В Мексику двинешь? А я?

— Джексон, а ты тут останешься. Тебя мои проблемы не касаются. Я знаю тебя пять минут, чтобы просить о таком…

— Пять минут? То есть то, что тут происходило последние дни, — это так, несерьезно все?

— Нет, детектив Дэвис. Не так. Ты мне слишком дорог, чтобы я тобой рисковала. Поэтому просто отпусти меня…

Ближе подходит. И с каждым его шагом мое сердце начинает биться быстрее, как шальное.

Совсем рядом, опасно близко. Не выдержу я такого прощания. Боль захватила мою грудь и сжала.

Угораздило же в него так…

— Я лечу с тобой, — заявляет уверенно и опускает ладони мне на бедра. Его тепло сразу

— Нет, Джексон. Пожалуйста…

— Так не пойдет. Я решил. Либо мы летим вместе, либо ты остаешься. Третьего не дано.

— Меня там, может, и не убьют, а вот тебя точно. Я этого не переживу. — Поднимаю на него глаза, наполненные слезами. Не плакала я так часто никогда. Но с ним все иначе.

— Меня не так просто убить. Но одну я тебя не пущу. Иди ко мне. — Притягивает ближе и целует в губы. А мне его поцелуй дороже всего на свете.

Вкус его губ стал родным, самым любимым и желанным.

Хочется раствориться в моменте, забыть обо всем, отстраниться.

И пока я в объятьях, у меня получается.

Руками его шею обхватываю, вжимаюсь всем телом в мощную грудь.

Ногой дверь захлопнула, чтобы не дуло.

Забираюсь выше, детектив подхватывает. Два шага — и на стол меня садит. Между ног встает, немного навалившись.

Вот бы всегда так решать недомолвки. Пусть губы друг с другом за нас говорят. Пусть тела сливаются в прикосновении. И мыслей нет больше, лишь чувства. Сильное желание. Бесконтрольная страсть.

Детектив с меня куртку снимает, майку следом.

Назад отклоняюсь, упираюсь в стол ладонями, пока он пытается стянуть джинсы — удается.

Стол скрипит, но он крепкий. Испытали уже на прочность работу мастера.

Ко мне нагибается, я лопатками уже лежу и поцелуи его принимаю.

Шепчу на ухо что-то приятное, нежно.

И он мне душераздирающее: «Я люблю тебя…»

Глава 19.1

— Джексон, собирайся. Мне еще в городе нужно забрать кое-что.

— Что? — спрашивает и продолжает валяться в постели.

— Документы, билеты, деньги. — Ночью я Тому перезвонила, чтобы билеты на двоих сделал. У Джексона есть липовый паспорт, остался после работы под прикрытием. И сейчас прокатит.

— Встаю. Надо бы к отцу заскочить.

— Позвоним. Нет времени, а то на рейс опоздаем. Скоро Эмма приедет, она приглядит за ним. Да и Грин мне обещал, что безопасность он обеспечит.

— Отца моего откуда знаешь? — спрашивает, будто вскользь, между делом.

— Отстань, — отмахнулась и продолжила пихать в рюкзак вещи.

— Я серьезно? — смеется и меня смешит этим.

— Помогал он мне всегда. Приглядывал. У него с Гектором давний договор.

— Отец что? Работает на картель? — Голос детектива меняется. Правильный тут нашелся. Ага.

— Тебя это задевает? Ты спишь с дочерью главы наркокартеля. Как тебе?

— Это другое…

— Твой отец не работает на картель и на Гектора не работает. Просто приглядывает за мной. Вот и все, — пытаюсь успокоить его правдой.

— И про меня тебе рассказывал?

— Ну конечно. Как можно умолчать о таком сыне. — Бровью веду, будто заигрываю. У Джексона сразу глаза заблестели: похотливый мужик. Неугомонный просто.

— Ясно. И сколько еще тайн?

— М-м-м, на твой век хватит.

— И с кем я связался?

— Ты можешь не ехать со мной.

— Разбежалась. И пропустить все веселье.

— Тогда идем?

— Идем.

Том не подвел, как и всегда. Отец с ним давно работает. Даже в детстве, когда мы с Эммой летали к отцу, он помогал с документами, переправой.

Мне, чтобы встретиться с папой, нужно было кружить над Америкой. Разные рейсы, туда-сюда. Переход границы и бесконечные поездки.

Только чтобы побыть с ним всего пару дней.

И так раз, может, два в год. Бывало и реже.

Но сейчас я еду целенаправленно. В лучшем случае заберу флешку и назад, домой. В идеале — пристрелю Кабрера. Но с этим будут трудности. Во-первых, Диего хорошо охраняют. А во-вторых, со мной слишком уж правильный коп.

В тайник заскочили. Ячейку снимаю в глухом районе.

Семь пятерок тыкаю. Дверь открывается. Маленький бокс на складе, тут много всего. Но мне нужны только деньги.

Себе пару пачек, Джексону. Закрываю дверь и сажусь в машину.

В аэропорту все спокойно. Долгий рейс, и мы приземлились в Чикаго.

Пара часов, и нас ждет рейс в Даллас, а там на парковке машина. Ключи под колесом, тачка обычная.

Но нужно поменять на полпути. Тому я доверяю, но и отследить меня все же могут. Если кроты повсюду, то и доступ у них ко всему. Доки я, может, и приделала, но лицо не исправить.

Да и Джексон явно у них на прицеле, раз к отцу его наведались.

Нужно быть осторожнее. Во сто крат.

Семь часов за рулем. Ведем тачку по очереди, отдыхать тоже нужно.

Джексон на заднем спит крепко. Большую часть дороги на стреме, устал.

Останавливаюсь в лесу. Пройтись нужно. Все тело ломит столько сидеть.

Несколько кругов навертела вокруг машины. Голову вверх поднимаю, на небо смотрю. Вдох глубокий, еще. Воды глоток и снова в дорогу.

Немного осталось.

Пятьдесят миль, и мы в Сан-Антонио.

На точку сбора приехали вовремя. Рюкзаки на плечах. Стволы под курткой.

Приближаемся к опасному месту, нужно быть готовыми.

В Сан-Антонио ждет самолет. Небольшой.

Встречает парень, мексиканец, молоденький. Он пилот.

Доверяю. Я иду по проверенному маршруту. Его мой отец проложил. Он так в страну попадает и наоборот.

Летим совсем не долго.

— Пристегнитесь. Будем садиться, — говорит пилот.

— Это Матаморос? — уточняю. Я тут ничего не помню уже.

— Нет. Пригород. В город нельзя, на машине поедите. Десять миль всего.

— Хорошо, — отвечаю и на детектива смотрю. Он будто встревожен. И я тоже.

Предчувствие?

Что-то будет.

Точно будет, чувствую я неладное.

Посадка проходит легко. Самолет заглушил. Дверь открывает. Пока вылезаем, машины вдали замечаю. Попали мы.

Идем по полосе.

Не аэропорт это. Просто заброшенный склад и полоса рядом для посадки таких самолетов.

Теперь уже три машины летят. Тревога внутри. Сердце громко стучит, пытаюсь его успокоить.

Джексон сдержан, но напряжение чую. В воздухе закрепилось.

Машины все ближе, детектив к стволу тянется.

— Джексон, не глупи, — говорю парню негромко. Он не сдержан, глупостей может наделать, а нам они ни к чему.

— Это могут быть люди Кабрера.

— Могут, но я везучая. Ты же знаешь. — Улыбкой лучезарной свечу. — Расслабься немного. Вида не подавай.

Идем по полосе дальше в сторону тачки, что наша должна быть.

Машины нас окружают. Из них выскакивают парни. Все с пистолетами.

Я Джексона собой закрываю, слышу, рычит, злится. Но знает, что в меня не станут стрелять.

А в него…

Стоим в центре. По сторонам головами вертим.

Пытаюсь главного вычислить или хотя бы понять, за кого они.

Вперед выходит мужчина. Ровесник отца, может, немного младше.

— Вы кто? — спрашивает и подходит ближе. Вид надменный. В руке пистолет держит.

— А вы кто? — дерзко ему отвечаю. Должна соответствовать здешней фамилии.

— Хм, девчонка-то наглая. Откуда будешь, красавица?

— Мне нужен Мигель Лопес, —

— И зачем он тебе?

— Разговор есть, — отвечаю и на руку мужчины смотрю, что передо мной. Он в майке, плечи оголены. От самой шеи и до запястья его покрывают шрамы.

Ожоги. Сразу кадры в памяти.

Та машина зеленая. Мама сидит, улыбается. Резкий толчок, взрыв, и все в огне, адском пламени.

Жарко, страшно, плачу. Пытаюсь открыть дверь, не поддается. Мамина тоже. Еще хлопок… ужас…

Глава 20

Вижу в глазах недоверие. У всех мужчин. Но Мигель глядит по-другому. Пристальней прежнего. Изучает нас взглядом и сжимает пушку в руках сильнее.

— Не верите?

— Ты хочешь сказать, что ты дочка Гектора? Она погибла в аварии, — заявляет Мигель.

Знаю, что проверку устроит.

И снова воспоминание в голове: слышу мамин крик, сама кричу, плачу. Тянусь к двери, но в салоне уже огонь. Прижимаюсь к родному человеку, а она меня собой закрывает. Тут кто-то стучит в окно, запрыгивает на багажник. Мама меня наклоняет, лицо защищает. Голову прикрыла руками.

Чувствую ее теплые руки — да все здесь горячее. Пламя близко.

Удар, повсюду сыплется стекло. Сильная рука внутрь тянется, хватает меня, а я за маму держусь.

Плачу, не отпускаю. Рука снова тянет, и тут новый взрыв, резко огонь. Пришлось отпустить маму, мужчина сильно тянул. Только вытащил из машины, новый хлопок, прям в спину жар чувствую.

Он по мне хлещет, другие люди подошли и по мне куртками, тряпками… Смотрю на мужчину, а у него рука вся красная, он меня ей тушил.

Спину сводит от боли, глаза щиплет от слез… Засыпаю.

— Не заставляй меня оголять спину при всех, Мигель. Я помню, что это ты меня вытащил из горящей машины.

Мужчина немного медлит. Подходит ближе. Джексон наготове, будто пес цепной.

Вот-вот и сорвется.

— Где Гектор? — Опять тот же вопрос. Он меня преследует.

— В Штатах остался. На связь не выходит, не знаю, что произошло. Жив ли… — Не дает договорить, перебил.

— Хреново это, Абриль. Очень хреново. Тут обстановка — дерьмо еще то. Без Гектора бардак начнется, да уже начался. И раз ты приехала, значит, и в Бостоне жарко стало.

— Не совсем, но… Я могу тебе доверять? — зачем-то уточняю. Никому не могу. Отец твердо сказал.

— А я тебе? — В ответ мне Мигель.

— Маркос сдал меня всем, кому можно. И если Гектор все еще жив, я под прицелом. Никому не могу верить. Вот и приехала… — умолчала про флешку. Доверяю Мигелю, но пока не до конца.

— Тогда лучше не светиться. Садитесь в машину, поедем в безопасное место. — Парни начали залезать обратно, а мы с Джексоном последовали за Мигелем. Залезаем на заднее. — Так зачем ты приехала? — спрашивает Мигель, когда едем по дороге. Куда везут, я не знаю.

— Защита нужна и помощь ваша.

— Хреновое место выбрала, девочка. Здесь положение шаткое. Если Гектор в ближайшее время не вернется, вся власть перейдет к Диего. Уже перешла.

— А вы?

— А что мы? Пока нас не трогают, мы сидим тихо. Но, думаю, скоро отсидка закончится, придется сторону выбирать.

— И чью выберешь?

— Ту, где живой буду. И где семью мою не прирежут за то, что предал. Я думал, это Гектор вернулся, его маршрут. А если я знал, что самолет прилетел, значит, Диего тоже в курсе. Тебе точно не безопасно. Сидела бы ты в Штатах, мне лишняя головная боль.

Еще и копа с собой притащила.

— Откуда узнал, что я коп? — Джексон присоединился к беседе.

— Я вас за версту чую. Да и на лбу у тебя написано — коп.

— Дом отца, там безопасно? — Мне нужно попасть туда.

— Нет. Пустует он. Но думаю, что за ним приглядывают.

— А незаметно можно попасть туда?

— Ночью.

— Значит, ночью и поедем, — будто приказываю. В роль вжилась. Хм.

— Зачем тебе туда? — спрашивает и снова щурится. Оглядывается назад.

— Забрать кое-что нужно.

Мигель не стал больше спрашивать. Лишь посмотрел с недоверием. Я его не виню за это. Он меня не знает и вряд ли доверяет.

Минут сорок были в дороге. Приехали к старому дому где-то в пригороде. Все ветхое, даже убогое. Не дом, а картонная коробка. На улице пекло.

— Заходите. Мы тут обитаем. Шустрее, не светитесь на улице. — Мигель по сторонам головой вертит. Боится.

Внутрь заходим, дом большой. Куча комнат со странным расположением.

— Вон там можете отдохнуть с дороги. Вода есть. Еду сейчас организую.

Коп пусть идет, а нам поболтать нужно.

Джексон нехотя оставляет меня наедине с Лопесом.

Садимся за стол. Воды предлагает. Пью жадно. На улице хуже, чем в преисподней, непривычно для меня.

— О чем поговорить?

— Что там в Бостоне? Гонсалес сдох? — А он посвящен в планы отца.

— Живой. Не вышло у Гектора. После этого он на связь не выходит.

— Ну если Риверо живой, он попытается снова. У него принцип. Всегда таким был. А вот что мне с тобой делать? Диего узнает, всех положит, у него людей много.

— Диего предатель. Предал брата, всю семью. Если его люди узнают…

— Люди кормятся с его рук, только преданные остались. Ты их всех видела. Нас слишком мало, чтобы бодаться.

— Я убью Диего, — говорю с полной серьезностью в голосе.

— Хм, теперь я точно уверен, что ты дочка Гектора. И как, интересно?

— Навещу дядю, а потом башку ему прострелю.

— Он не дурак, первым тебя шлепнет.

— Не шлепнет. Поговорить захочет. У меня будет на руках козырь.

Наступила минута молчания. Мигель будто думает, напряжен сильно. А я смотрю на него. Взрослый мужчина, крупный, мускулистый, несмотря на возраст. Большие черты лица сразу бросаются в глаза. Шрам на губе, будто от острого лезвия.

— Нравишься ты мне, Абриль. Такая же горячая, как отец. Людей я найду, может, с десяток еще. Стволы есть. В особняке мой человек приглядывает за Диего. Может, и прорвемся, но вот выйдем ли?

— Я одна пойду. Отвлеку внимание, а вы тихо внутрь.

— Шаришь в захвате, — ухмыльнулся. Для него будто пустяковое дело, а у меня поджилки трясутся от одной только мысли.

— Немного.

— Может, и прокатит, но не в ближайшие три дня. Праздник там. Свадьба. Дочку замуж выдает.

— Монику? — спросила удивленно. Она же кроха совсем. Или уже нет? Сколько ей? Двадцать, наверное. Как время быстро прошло…

— Ага.

— Так это шанс. Даже лучше. Народу будет полно. Всех не шмонают.

— Об этом я не подумал. Но и опасно тоже. Людей всех согнал, периметр

Глава 20.1

Мы с Джексоном настолько утомились, что после душа буквально вырубились, как только наши тела приняли горизонтальное положение.

Отключка — по-другому и не скажешь.

Глаза открываю от громкого стука в дверь. Детектив подрывается, пушку схватил.

Слышу голос:

— Абриль, ехать пора, — это Мигель говорит. Выдыхаю. Так и инфаркт заработать можно. Сраный стресс.

Глаза потираю, с постели встаю.

Дверь открыла.

— Сколько время?

— Два часа ночи, — отвечает. А это значит, мы проспали очень долго. И, кажется, только проснулись, но живот уже сводит.

От голода? Или от страха?

— Выдвигаемся? — Джексон уточняет и пистолет убирает.

— Да. Я людей своих первыми отправил. Доложили, что тихо. Едем на одной машине, чтобы не привлекать внимание. На месте быстро работаем. Бери, что хотела, и валим. Не задерживаемся, — Мигель план озвучивает. Продуманный, мне нравится.

— Оружие берем? — зачем-то спросила. Знаю же, что точно взяли.

— Стволы всегда с нами. Без них тут не выжить. Готовы? Идем.

Выходим на улицу. Тихо совсем. Только шум заведенной машины слышу. Нас в машине четверо. Сзади машина специально отстает.

Будто не вместе. И у дома отца еще одна тачка.

Но если прижмет, людей мало.

Хочется верить, что этого не будет.

— Как тут можно людей набрать? Деньги заплатить?

— Деньги и имя Гектора. Только всем подряд трезвонить не стоит. Я решу вопрос, не переживай.

— У меня с собой денег немного.

— Абриль, я же сказал. Решу вопрос. Ты думай лучше, как в дом Диего будешь пробираться. И стоит ли.

— А что тут думать. Войду через парадный вход. С подарком на свадьбу. — Расплываюсь в улыбке, представляя лицо Диего.

— Может, бомбу соорудить? Есть у меня умельцы, — хихикает Мигель. Ему, может, и смешно. А вот мне нет. Я же не террористка какая-то. Хотя…

— Бомба — это слишком. Я не хочу, чтобы пострадали невинные люди, — все же отказываюсь от идеи.

— Думаешь, что ты поговоришь с ним и он что? — Мигель усмехается.

— Давай мы обсудим это после того, как съездим в дом отца.

— Как скажешь.

Оставшуюся дорогу мы ехали молча. Джексон пытался смотреть в окно, но на улице была непроглядная темень.

Мне бы хотелось прокатиться по городу днем, вспомнить его пейзажи, строения. Хотя навряд ли я что-то вспомню. Столько лет прошло. Но все же.

А Мигель прав. Что мне даст разговор с Диего? Ничего. Скорее всего, все закончится плачевно, и он меня убьет.

А если мне удастся его припугнуть? Разоблачением, у меня ведь будет информация…

И что? Что мне просить взамен? Чтобы он отозвал Маркоса из Бостона и не трогал дорогих мне людей. Не трогал меня. Забыл о нашем существовании.

Но я-то планирую передать все ФБР, Грину. И вот тогда Диего придет мстить. Не вариант.

Как же мне сейчас нужен отец. Где он? Что с ним?

Мои рассуждения неожиданно прервались.

Мы подъехали к огромному дому. Заехали откуда-то сбоку, съехав с основной дороги.

Мигелю позвонили и доложили, что все тихо. Это радует.

— Поторопимся. Идем, — говорит Мигель, и мы вылезаем из машины.

На улице еще жарко. И пусть солнце не светит, но температура, кажется, совсем не снизилась. Духота.

Обходим дом и заходим с торца. У Мигеля есть ключи от забора, который оказался очень высоким. Просто так на территорию не проберешься.

Во дворе темно. Дорогу освещают тусклые фонари, которые мы взяли в доме Мигеля.

Я помню этот двор. Поворачиваю голову направо: качели все еще стоят.

Я помню, как их тут поставил отец. Видимо, кое-что в памяти сохранилось. Но этого мало…

Заходим внутрь.

— Куда? — спрашивает Джексон.

— Туда. — Указываю на узкий коридор. Пара метров, и мы стоим около белой двери. Открываю и попадаю в свою комнату.

Здесь все, как я помню. Были обрывки, но теперь сложилась четкая картинка.

В груди вдруг дико заныло. От нахлынувших воспоминаний, которые то и дело всплывали.

Стол у стены, книжный шкаф…

Ага. Вот оно.

Книжный шкаф. Он мне и нужен.

В детстве мы с мамой играли в игру под названием «Кто шпион?». Мы прятали разные мелочи по дому, бумажки или игрушки, и кто-то из нас, кто был шпионом, искал их, получая подсказки.

А потом папа сделал мне тайник, чтобы игра стала интереснее и правдоподобнее. Мини-сейф с настоящим кодовым замком. Замуровал его в стену и задвинул шкафом.

Помню, я была в диком восторге от этого подарка. Вот оно — детство дочери агента ФБР.

Подхожу к шкафу, присаживаюсь. Раньше он мне казался таким огромным и высоким и полка с тайником была на уровне глаз.

Но не теперь.

Убираю книги, аккуратно складываю их на пол.

Вижу кодовый замок. Нужно всего четыре цифры. Не думаю, что отец менял пароль. Вбиваю свой год рождения, зеленая лампочка загорается, и дверь сейфа открывается. Бинго!

Свечу внутрь. Все на месте. Так, как и говорил мне отец.

Достаю жесткий диск.

— Абриль, уходим! — кричит Мигель из гостиной. — Бегом…

Джексон меня хватает за руку и тянет в сторону выхода. На улице слышится звук подъехавших машин.

Бежим к задней двери.

— Кто это? Люди Диего? — спрашиваю негромко, когда мы выходим на улицу.

— Садитесь в машину. Армандо отвезет вас.

— А ты? — Не хочу, чтобы Мигель оставался. А вдруг…

— Потяну время. Быстрее, идите к машине.

Мы с Джексоном выходим за ворота. Спешим к машине. Садимся на заднее. Отъезжаем. Едем небыстро, шума не создаем.

А я оглядываюсь все время. Выстрелов не слышно, вспышек не видно…

Хоть бы Мигель не пострадал.

Глава 21

Возвращаемся к дому. Места себе не нахожу, мне тревожно. Точнее я почти словила паническую атаку.

С Мигелем было спокойно. Он главный, местный, отцу верен, а без него…

Внутрь заходим.

Места найти все еще себе не могу. Джексон пытается успокоить, но я только злюсь. Раздражаюсь.

Хожу из стороны в сторону.

— Да сядь ты уже, — громко говорит Армандо, не выдержал моих метаний. Сразу в чувства приводит. — Отец разрулит сейчас все. Успокойся.

— Отец? Мигель твой отец? — Очевидно это. Похожи, очень. Сразу не дошло до меня.

— Да, — отвечает спокойно и достает пиво из холодильника. Джексону протянул, мне. Садимся за стол. Бутылки открыли, и я залпом пару глотков всадила, чтобы хоть немного снять напряжение.

— А тут есть компьютер? — решаю немного отвлечься.

— Ноут у меня есть. Пойдет?

— Да. И шнур бы, чтобы диск подключить.

— Сейчас поищу. — Разъем посмотрел. Ушел в комнату. Минуты две не было. — Нашел. Только Интернет у нас с

— Отлично.

Включаю компьютер, подключаю диск. Информации тонна. Фото документов, какие-то чертежи, фамилии с расшифровками. Все данные структурированы по папкам.

«Риверо»

«Кабрера»

«Гонсалес»

и еще…

Все перечислены. Множество имен, мне не знакомых.

Но одно очень известное всем нам.

— Серьезно? Сенатор Браун? Джексон…

Детектив придвигается ближе. Открывает папку — оба в шоке от того, что читаем.

Грин был прав. Если вся информация попадет куда надо, многие лишатся своих постов и тюрьмы пополнятся.

Около часа просматривали инфу. Мама проделала огромную работу. Вся сеть Кабрера была тут. Поставки наркотиков, вплоть до мелких дилеров с фамилиями и адресами.

Неудивительно, что ее убили.

Она за пять лет накопала больше, чем ФБР, Интерпол и контрразведка за все время следствия.

Эту информацию нужно срочно передать Грину.

Вывозить диск опасно, можно не довести.

— Разбираешься в компьютерах? Интернете? — обращаюсь к Армандо.

— Да. Я тут типа местный хакер, — говорит гордо. Приятный парень, так и не скажешь, что головорез.

— Армандо, слушай. Диск нужно перекинуть куда-нибудь. Создай облако, может, какое, я потом передам данные, чтобы из вне смогли зайти. А еще сможешь размножить копии? В случае потери оригинала у меня должны быть копии.

— Информация тяжелая, мне понадобится время.

— Думаю, время пока есть. Начинай. И запиши мне, как и куда войти потом, ладно?

— Без проблем, — отвечает парень и приступает к работе.

Не так уж и много времени понадобилось. Видимо, в мире хакеров полчаса — это долго.

— Закончил уже? — удивленно спрашиваю, когда Армандо протягивает мне листок. Десять хранилищ. Один логин и пароль с разницей в одну цифру. Запомнить легко.

— Плевое дело, — отмахивается и лезет за второй бутылочкой пива в холодильник.

— Нужно позвонить Грину, — обращаюсь к Джексону. Его телефон не отследить.

Догадывается и протягивает мне телефон.

Набираю номер по памяти. Она у меня хорошая, поэтому и учеба легко давалась. Мне стоит взглянуть, сфокусироваться, и информация в голове.

— Алло. — Голос сонный. Спит?

— Это Кира. Разбудила?

— Ничего страшного. Слушаю тебя, — тут же стал бодрым. Откашлялся немного.

— Я в Мексике. У меня есть подарок для вас, — говорю загадочно.

— Вышло все-таки?

— Да. Я сейчас отправлю логин и пароль от облачного хранилища. Вы там найдете все, что нужно. И даже больше.

— Я могу отправить за тобой самолет. Сейчас же займусь…

— Не надо.

— Не надо? — удивляется Агент.

— Я остаюсь пока. Есть дело одно.

— Кира, не глупи. Убирайся оттуда. Если тебя найдут…

— Все под контролем, агент. Я справлюсь.

— Гонсалес мертв. Маркос Кабрера в бегах. По нашим данным, он не покидал территорию США, но отец его вытащит. Это точно.

— А Гектор? — спрашиваю о главном. На Льюиса Гонсалеса мне плевать. Он получил по заслугам.

— Нет информации. — Закрываю глаза. Делаю глубокий вдох.

— Как умер Гонсалес? — спросила и вижу, как у Джексона глаза округлились. Удивлен.

— В муках. Исчез с собственной вечеринки, через сутки нашли. Выбросили труп на обочине, еле опознали.

— Жалеть не стану.

— Я этого и не прошу, но Кабрера взбесится. Улетай. Самолет организую в ближайшее время.

— Я остаюсь. Спасибо за помощь. У вас теперь много работы, агент Грин. Не подведите маму, она для вас старалась.

— Не уверен. Думаю, больше для тебя.

— Если бы она старалась для меня, то не лезла бы туда, куда полезла. Берегите себя. Надеюсь, увидимся. До свидания, агент Грин.

— До свидания, Кира.

Только отправила сообщение Грину, убедилась, что прочел, слышим — машины подъехали.

Джексон с Армандо пистолеты схватили и к окну.

Выглядывают осторожно.

— Все в порядке. Отец, — Армандо облегчает мои муки. Думаю всегда о плохом, пессимистка несчастная.

Выдыхаю. Нервозность отступает.

Мигель заходит в дом.

— Вовремя вы уехали. Еще минута, и встретилась бы с дядей, — шутит. Настроение хорошее. А вот мне не смешно.

— Что там произошло?

— Поболтали немного. Самого Диего не было, люди его. Спросили, что в доме делали, наплел ерунды всякой. Поверили. У вас тут все хорошо?

— Да. Армандо помог. Я забрала то, за чем приехала.

— Рад, что помог. Что дальше?

— Гонсалес мертв. Помучили его перед смертью, я думаю, это отец. А значит, он жив и скоро вернется.

— Про Гектора новость хорошая. Пусть так и будет. Но Диего сейчас взбесится, если уже не взбесился. Вам бы валить отсюда.

— Вывезти сможешь? — С надеждой на Мигеля.

— Тем же маршрутом.

— Безопасно? Мне могут помочь.

— Кто? — снова с усмешкой говорит мужчина.

— ФБР.

— На ФБР пашешь?

— Нет, услуга за услугу.

Глава 22

Сутки сидим в этом доме. Ничего не происходит. После долгих ковыряний в мозгах и бесконечных обсуждений решаю все-таки свалить из страны.

Ну а что? Что я могу?

Заявиться к дяде? Шантажировать? Может, и вышло бы, но не хочу рисковать людьми: Мигелем, Джексоном, Армандо.

Пусть они и привыкли к такой жизни, опасной, нестабильной, но сейчас не тот случай.

Риск не оправдан.

Не могу просить их об этом. Себе не прощу, если вдруг…

Да и Мигель меня почти убедил, что Гектор вернется в ближайшее время и сам наведет порядок, не мое это дело. Я лишь соглашаюсь в ответ.

Он в какой-то степени прав.

Самолет уже завтра. Они не каждый день летают. Но за деньги делают исключение. Нас должны вывезти тихо. Мигель постарался.

А значит, сегодня последний день тут, на моей Родине.

И провожу я его просто отлично. Столы накрыты, ломятся от еды. Громко играет музыка. Кто-то болтает, кто-то выпивает.

Но я на это не обращаю внимание. Я полностью поглощена огромными глазами и сладким мужчиной. Ну пока еще не совсем мужчиной.

У Армандо есть сын, ему всего годик. Озорной карапуз. И я ему приглянулась, не слезает с рук. Обнимает меня, невольно щипает.

А я наслаждаюсь им. Его вкусным запахом. Хоть с собой забирай.

Как расстаться?

Смотрю на Джексона, он улыбается. Этот малыш у всех вызывает улыбку. Иначе и быть не может.

Как остаться равнодушным, смотря на эти пухлые щечки? Маленькие ручки.

Вот бы мне такого, да жизнь у меня переменчивая. Я порой о себе не могу позаботиться, не говоря уже о маленьком человеке.

Интересно, каким бы был мой ребенок? Мой и Джексона. Детектив — красавчик. Такие гены пропадают.

Ах, как же хочется нормальной жизни… Большого дома с лужайкой. Приветливых соседей и никаких пистолетов в тайниках.

Спокойную жизнь, любимую работу и вот такого малыша. А может, и двух.

Эмма бы помогала мне с ним, пока я на операциях, а Джексон…

А Джексон бы ушел из полиции. Не хочу волноваться

— Чего задумалась? — спросил детектив и придвинул стул ближе.

— Заделаешь мне ребенка? — шучу, Джексон удивляется.

— Прямо сейчас?

— Смотри, какой он милый и сладенький. Ты не хочешь такого? — снова карапуза в макушку целую. Черные волосики и лысый затылок.

— Прям такой навряд ли получится. Но другого запросто, — поддерживает мою фантазию Джексон. Жаль, что это всего лишь фантазия.

— Дурак ты, детектив.

— И почему я дурак? Ты просишь сделать тебе ребенка, а я дурак?

— Ну в будущем? Ты бы хотел? Когда-нибудь?

— Конечно, хотел. Я же нормальный человек. Семья, дети — все хочу.

— Я тоже.

Громкую музыку перебивает стук в дверь. Вижу, как кто-то из парней идет открывать. Все расслаблены и немного пьяны.

Но я чувствую тревогу. Волнение. В руках сильнее сжимаю ребенка.

Снова чувство опасности меня не подводит.

Не в этот раз.

Не успел парень открыть дверь, как раздался громкий выстрел. Парень падает на пол, корчится. Ранен в плечо. Не страшно, но больно.

Все мгновенно тянутся к пистолетам.

Чей-то визг.

Малыш расплакался и вжался в меня. Я встаю боком, инстинктивно закрывая собой ребенка.

Смотрю на парня, что корчится на полу. Рану зажал, кровь на пол капает.

Кто-то выключил музыку.

В дом зашли человек пять. Вижу на улице еще несколько.

Это точно за мной.

По-другому и быть не может.

— Какого хрена, Серхио! Ты что ты творишь? — Мигель грубо кричит на одного из мужчин. А тот ствол к его голове приставляет и кидает взгляд на меня.

— Девушка с нами едет, — отвечает жестко, будто он хозяин положения.

— Серхио…

— Не нарывайся, Мигель. Всех положим, но ее заберем. Прикажи своим людям стволы опустить. Идем, красотка.

Я отдаю ребенка Армандо. Жена его забирает. Назад отступает, медленно, в дальнюю комнату.

Малыш сразу перестает плакать. К матери прижимается.

Я делаю шаг вперед. Джексон не позволяет. И тут Серхио ствол в детектива направляет.

У меня сразу что-то оборвалось, дернулось в сердце.

Собой закрываю Джексона. В меня стрелять точно не станут. Уверена, у них приказ «Доставить живой».

— Не надо… — чуть слышно шепчу детективу. А он крепко сжал мне руку. Смертельной хваткой, во век не отпустит.

— Я поеду, все хорошо. Мигель, все хорошо, — пытаюсь разрядить обстановку. Хреново выходит. Нервы у всех, как струны, натянуты. Один неверный шаг, и град пуль, никому не спастись.

— Видишь, Мигель. Девчонка говорит, что поедет. В сторону… — Серхио зол. Вот-вот сорвется.

Ему перестрелять всех, ничего не стоит.

Я не могу этого допустить. Не могу.

Два шага вперед.

— И ты пистолет опусти. Ты больше никого не тронешь, — говорю дерзко, уверенно. На мужика смотрю. Староват. С таким бы и я справилась. Один на один.

— Да что ты, красавица? Тебя что ли послушаю?

— Не меня. Диего. Ты же его цепной пес? Точно его. Методы узнаю.

Я иду с тобой, и ты здесь больше никого не тронешь. Ясно?

— Цепной пес, значит? — Стволом в меня тычет. — Смелая, как погляжу. Что мне стоит передавить вас, как мух? Мне девчонка не будет указывать.

— В ответ стрелять начнут. Только у них приказ: меня убить первой. Как же дядя расстроится, когда ты ему мое тело привезешь, а не то, что он просил. Ты, наверное, знаешь, он кое-что очень найти хочет. Но не сможет, если я ему не расскажу, где искать. Так что давай постреляем, Серхио.

Его скулы напряглись, злоба так и горит в глазах. Зрелище жуткое. Это лицо, все в шрамах, долго мне еще будет сниться в кошмарах.

— Идем. — Хватает за руку и тащит на улицу. Иду за ним. Оглянулась. Мигель закрыл дверь в дом.

Сейчас переждут и начнут действовать. Если начнут.

Мне бы не хотелось этого…

Глава 22.1

И вот я сижу в машине, точнее еду с тремя незнакомыми мужиками, и мне совсем не страшно. Почему так?

Устала бояться?

Кончился страх?

А может, мне уже все равно?

Нет, не все равно. Возможно, просто надоели прятки, ложь, бесконечная беготня и скитания.

А что лучше?

Смерть? Не хотелось бы, особенно сейчас, когда я так привязалась к детективу. И он ко мне, я это знаю. Вижу в его глазах.

У меня были парни, были отношения, эмоции. Но такого, как с ним, никогда.

Я не испытывала ничего подобного.

И я не хочу это потерять. Не хочу. И не потеряю.

Дорога занимает минут двадцать. Утомительно. Утомительно ехать в тишине. Лишь изредка мужчины о чем-то переговаривались, что меня не касалось.

Жутко бесило то, что головорезы курили в машине, а я не переношу запах табака.

Дым врезался в ноздри, и начало слегка подташнивать. А эти еще одну за одной. Как им самим плохо не стало? Не понимаю.

Вдали виднелся большой особняк. В памяти начали всплывать картинки, но смутно.

Приближаемся.

Дом огромный, территория, думаю, тоже. Огорожена высоким забором, смотровые вышки по углам, на них — люди с оружием.

Ворота открылись, и мы заехали на территорию. Осматриваюсь, пытаюсь запомнить все входы-выходы. На всякий случай.

Внутри, по периметру, вооруженная охрана. Это не дом — крепость. Защищенная как надо.

Боится дядя. И хорошо.

Гонсалес тоже себя вооруженной охраной окружил. И что? Спасло его это? Нет. И Диего не спасет.

Никто его не спасает от гнева Гектора Риверо.

Мне открыли дверь, и я вышла на свежий воздух. Хотя свежим назвать его трудно. Духота.

В машине с кондиционером было куда комфортнее.

Высокий этот мужик, Серхио, меня небрежно подталкивает, чтобы шла быстрее. Кидаю на него злобный взгляд. Я запомнила его рожу. Хорошо запомнила.

А обидчиков я не прощаю.

Просторный холл, за ним — темный коридор, а там и дверь в комнату.

Знаю, что за ней сидит дядя. Ох и встреча сейчас будет, не особо радушная.

— Какие люди, Абриль. Моя любимая племянница. — Расплылся в лживой улыбке дядя.

А он постарел. Давно с ним не виделись.

Лицо покрылось морщинами, виски — сединой. Отрастил бороду, тоже седая. Да и вообще как-то он плохо выглядит. Может, болеет чем?

Похудел, сутулится. Жалкий вид.

— Господи, Диего. Перестань. К чему это?

— Я ведь искренне, соскучился. Столько лет не виделись. Кровные родственники должны вместе держаться, — несет какой-то бред. Может, у него уже и с головой не порядок?

— Надеюсь, во мне нет ни капли твоей предательской крови, — дерзко отвечаю. Так, как он и заслуживает.

— Ха, все такая же. Палец в

— Не обижали. Что тебе нужно? — спрашиваю прямо.

— Соскучился. Говорю же.

— Что-то я не получала от тебя приглашение на свадьбу Моники.

— Ты знаешь, тебя очень трудно найти. Все тебя охраняют, прячут. ФБР, полиция. Даже не знал, как подступиться.

— Давай сразу к делу? Я устала. День был длинный.

— К делу? — переспросил и усмехнулся. — Нет, Абриль. Я дела по ночам не решаю. До утра подождем. Серхио тебя сейчас проводит в твою комнату. Накормим. Встретим, как полагается. А завтра с утра и поговорим. — Мутит что-то. Не к добру это. Откормить решил, а потом что? Пытать?

— Диего, прекрати. Мне не нужно твое гостеприимство. Говори, что хотел, и отпускай. Обратно меня пусть твои парни везут. С вечеринки сорвали.

— Нет, Абриль. Ни назад к Мигелю, ни в Бостон ты уже не вернешься. Тут будешь, со мной.

— Ха, отца боишься? Вижу, что боишься. Страх так и лезет из тебя отовсюду. И правильно. Ты, кстати, слышал, как умер Гонсалес? В муках, в мольбах о пощаде. Ты так же сдохнешь, когда Гектор до тебя доберется. Не пощадит.

Мои слова его напугали. Я знаю. По лицу прочитала, по глазам.

Пусть он пока чувствует власть, свое превосходство. Но это ненадолго.

Интуиция мне подсказывает, что развязка близко.

— Серхио! — дядя прикрикнул. В кабинет завалился его головорез с надменной рожей. Мерзкий тип.

— Проводи Абриль в ее комнату. Распорядись, чтобы еду принесли и воду. Она у нас останется.

— Сделаю, босс. Пошли, красавица, — говорит и рукой меня задевает. Одергиваю.

— Еще раз назовешь меня красавицей, я тебе башку прострелю. Ты понял?

— Ха-ха-ха, — мои слова рассмешили дядю. — Слышал, Серхио? Девчонка не шутит. Гектор поднатаскал дочурку, поэтому ты не лезь. Я серьезно. — Диего поменялся в лице. — Даже пальцем ее не трогать. Понял?

— Да понял я, понял. Проходите, мадам, — сказал очередную чушь Серхио, и мы вышли из кабинета.

Меня заперли в комнате. Минут через десять принесли поднос с ужином и воду.

Снова заперли. Сижу на постели. Всю комнату уже прошерстила — ничего. Не выбраться мне. Да и куда бежать?

Я не местная. Сдохну где-нибудь, если не догонят.

Побег не прокатит. А что тогда?

Надеяться, что меня придут и спасут?

Кто?

Мигель с Джексоном?

Мало их. Перестреляют. А вот меня оставят в живых.

И умру я от угрызения совести и чувства вины.

Ладно. В одном дядя прав: решать проблемы лучше на свежую голову. Как бы там ни было, я в безопасности. Значит, нужно принять душ и уснуть.

А завтра утром решу, что делать дальше.

Глава 23

Я практически не сомкнула глаз этой ночью. Привычка спать в обнимку с детективом дает о себе знать.

С улицы постоянно слышался шум, голоса. Все время меня будили и заставляли вскакивать с места, вглядываться в темень за окном.

Мигель говорил, что Диего готовится к свадьбе. Не похоже. Совсем.

Может, решил отложить?

Окончательно проснулась, когда рассвело. Умылась, оделась. Сижу.

Ненавижу ждать. Ненавижу не знать, что происходит.

Злюсь.

Постоянно думаю о Джексоне. Что они делают? Что собираются предпринять?

Только бы не сглупили. Не нужно сюда соваться.

А если сунутся, то должны быть полностью готовы, вооружены до зубов.

Как парень тот, в которого Серхио выстрелил? Должен выжить, ранение несерьезное. Ну это в моей больнице бы его на раз-два подлатали. А тут? Тут вообще есть больница нормальная? Должна быть.

И о чем я думаю?

Дверь открылась. Снова этот неприятный тип заходит в комнату.

— Идем. Босс хочет с тобой поговорить.

Послушно встаю с кровати и следую за ним. Вновь заходим в кабинет.

— Доброе утро. Как спалось? — Дядя вновь любезно улыбается, а у меня лишь рвотный рефлекс подступает к горлу.

— Отлично. Давно так хорошо не спала, — язвлю. Замечает.

— Присядь. Сейчас нам чай принесут. — Напротив сажусь. На стул. Серхио из кабинета не выходит. За мной встал. Стоит.

— Ну давай теперь поговорим о важном. Что ты забрала из дома отца? — спрашивает, будто не знает. Все он знает.

— Свою мягкую игрушку. Так дорога мне. Папа в детстве подарил, и, надо же, сохранилась, — говорю эмоционально. Издеваюсь над «любимым» дядей.

— А серьезно?

— Ты знаешь, что я забрала. Меня удивляет, почему ты не добрался первым.

— Искал. Не нашел. И что там? Документы? Флешка? Что? — Не знает.

— Жесткий диск и куча информации.

— И где он? У Мигеля? Или у копа, дружка твоего?

— Потеряла.

— Абриль, давай по-хорошему. По-родственному. Ты говоришь, где диск, а я позволю тебе выехать из страны. Вам обоим, — лжет. Никогда он мне этого не позволит.

— А если нет? — хочу узнать все варианты. Или просто время потянуть.

— А если нет, то я сейчас оправлю своих людей и перестреляю всех в той деревушке. Никого не оставлю. Только тебя. А ты будешь жить здесь, на цепи, как собака.

— У меня есть встречное предложение.

— Слушаю, дорогая.

— Ты возьмешь пистолет и выстрелишь себе в голову. А я просто уйду.

— Ха, интересно. Серхио, — произнес он имя своего головореза и тот тут же обхватил рукой мою шею. Сильно сдавил.

Я впилась в его руку и старалась вдохнуть воздух. Не выходило. Он душил меня.

— Все еще хочешь пошутить? Я не слышу, Абриль. Хочешь?

Бью руками по волосатой руке, что сдавливает мое горло. Безуспешно.

Серхио отпускает, и я начинаю кашлять. Вдыхаю рывками.

— Тебе конец, дядя. Отец приедет… — Перебивает. Кричит.

— Гектор мертв! Неужели не ясно? Он пропал в Бостоне! Его нет больше!

— С чего ты это взял? — пытаюсь вселить в него сомнение.

— Маркос сам выпустил в него пол-обоймы. — Вида не показываю, но внутри все сжалось. Не может этого быть. Не может.

— Твой сын — идиот. Куда тупее, чем ты думаешь. Ему тоже конец. Его ищет ФБР и найдет. Потому что он полный придурок.

— А ты, значит, умная?

— Да, дядя. Я очень умная. Я забрала диск, размножила его и первым делом отправила моему другу из ФБР. Так что неважно, доберешься ты до него или нет. Информация утекла.

— Ты такая же крыса, как и твоя мать. Я говорил брату, что сучка американская сдаст нас всех. Но он не послушал. Вот и поплатился.

— Поплатился?

— Надо было чуть больше взрывчатки в тачку подложить. Но я хотел, чтобы она мучилась перед смертью. Чтобы чувствовала, как ее кожу прожигает огонь. Чтобы видела, как ты, ее дочь, задыхаешься и не можешь выбраться. — говорит и смакует каждое слово. Упивается

— Ты думаешь, что рассказал мне что-то новое? Я знала, что это ты убил маму. И Гектор знает. И он придет за тобой.

— Гектор мертв! — снова крикнул Диего. Ему хочется в это верить, но я знаю, что это не так. Сердцем чувствую. Оно меня не подводит, никогда.

— Ты болен? — меняю тему. Я наблюдательна.

— Что? — удивленно спрашивает.

— Ты же знаешь, что я доктор. Смотря на тебя, и кажется, что ты болен. Что у тебя? Рак? — В самую точку попала. Дядя изменился в лице.

— Заткнись, — цедит сквозь зубы. Раздражается. Я раздражаю.

— Я думаю, лейкемия. Налицо все симптомы. Какая стадия? Последняя. Врачи сколько обещают? Год? Полгода? Еще меньше?

— Я сказал тебе заткнуться.

— А твои люди знают, что ты скоро сдохнешь? Думаю, только самые близкие. И кто после тебя будет править? Маркос? Только не он, этот идиот даже собой управлять не может, не говоря уже о бизнесе. Дядя-дядя, жаль мне тебя. Столько стараний и ради чего?

— Уведи ее. Не в комнату. В подвале запри. Посидит немного, может быть, перестанет болтать все подряд.

— Серхио, пристрели его, а? Хреновый у тебя босс. Труп ходячий. А я тебя на работу возьму, платить больше буду. А? — понесло меня. Куда?

— Пошла. — Серхио толкает меня к двери. Я потираю свое горло. Болит.

Иду вперед.

До подвала. А тут, как в старом замке, темница. С железной решеткой. И вонь стоит. Тошнотворная.

Сырость. Почти ничего не видно.

В клетку толкает и запирает на ключ. Осмотрелась — даже сесть не на что. Только на сырой пол.

Ничего, бывало и хуже.

Хотя нет, такое впервые.

Я не знаю, сколько прошло времени. Пара часов, может, больше. А может, уже целый день?

Однажды ко мне пришли, принесли воды. Жажда одолевала, но я старалась много не пить. Туалета поблизости не было. И навряд ли меня кто-то бы туда отвел.

На меня забили.

Я даже кричала, когда стало совсем скучно. Но никто так и не пришел…

Глава 24

В итоге я смогла заснуть. Свернулась калачиком на холодном полу, положила руку под голову и погрузилась в свои фантазии.

Я мечтала о большом доме. О том, как снова увижу Эмму. О том, что капитан Девис поправится и мы встретимся с ним в парке около больницы. Он принесет два стаканчика кофе, как и всегда, и будет рассказывать мне о своем сыне. Я буду слушать и улыбаться.

Я мечтала вновь оказаться в операционной. Провести сложную операцию и не чувствовать ног после дежурства.

Да, я все-таки сильно хочу жить. Очень.

Резкий звук. Открываю глаза, вскакиваю. Не просто звук. Это автоматная очередь. И вот снова.

Инстинктивно присаживаюсь, хоть и не под обстрелом.

В ответ слышу одиночные выстрелы. Много. Громко.

Что там происходит?

Что происходит?

Самое ужасное: сидеть взаперти и не знать, что творится.

— Выпустите меня! — кричу и дергаю железную решетку. Безрезультатно.

Пинаю ее, но все без толку.

Выстрелы стихли. Совсем. Ничего больше не слышно.

А это значит, в войне есть победитель.

Пячусь назад. К стене. Хочу разглядеть того, кто за мной придет.

Я его из ада потом достану.

Дверь открывается, распахивается, а я своим глазам не верю.

— Отец! — говорю и подбираю к решетке. Гектор заходит внутрь. Выглядит плохо. Маркос и впрямь подстрелил его.

Бледный, уставший. Даже, кажется, сильнее постарел.

— Ты не ранена? Все хорошо? — спрашивает и подходит к решетке, как вдруг в помещении появляется Серхио.

У меня вновь что-то оборвалось внутри.

— Пап, он…

— Нет, детка. Серхио свой, не бойся.

— Он меня чуть не задушил, — возмущаюсь. Свой? А как же парень тот?

— Да ладно ты. Я немного, для правдоподобности.

— Ты парня подстрелил вчера, — наезжаю я, когда противный мужик открывает замок. Хотя сейчас, зная, что он работает на отца, думаю, что не такой он уж и противный.

— Так нужно было. Да и я ему в плечо попал. Жить будет, заштопали, — он даже говорит по-другому, нет прежней грубости.

— Все хорошо? Где Мигель? Джексон? Как ты тут вообще? — вываливаю тонну вопросов.

— Все хорошо, мы без потерь. Как я? Чем ты думала, когда сюда прилетела? Абриль, я тебе сто раз говорил: нельзя в Мексику, — отец хотел поругать, но закашлялся. Одна пуля попала в грудь, легкое, видимо, зацепила.

— Тебе плохо? — испугалась. Выгладит он не очень. Как долетел?

— Нет, детка. Нормально. Маркос — падальщик, три пули в меня выпустил. В спину стрелял.

— Ты поэтому на связь не выходил? Я так переживала, — говорю и отца обнимаю. Не сильно, чтобы больно не сделать.

— Еле выкарабкался. Смог. Знал, что выжить надо. Знал, что ты не послушаешь и рванешь в Мексику. Ты меня никогда не слушаешь.

— Неправда. Идем отсюда, тут воняет. И от меня теперь тоже.

Поднимаемся наверх. Все люди Диего на улице. Лицом в землю.

Вокруг с автоматами стоят люди отца.

Вижу Джексона. В бронежилете, с оружием. Красивый мой.

Бегу к нему, прижимаюсь. Через бронежилет обнимать неудобно, не могу прижать голову к его сильной груди.

Но в данном случае хватает и этого.

— Не обижали? — спрашивает.

— Вон тот меня чуть не задушил. — Гляжу на Серхио злобно. Тот улыбается.

— Брат, ну ты чего? — Мигель на него.

— Брат? — переспрашиваю.

— Да. Не похожи? — шутит Мигель. Почему мне никто не сказал?

— Вы тут все, что ли, брат, сват? Что вообще такое?

— Абриль, идем. С Диего поболтаем, — зовет отец. Я нехотя отпускаю Джексона. И что это я? При всех обнимаю его.

В кабинет заходим. Дядя все еще сидит за столом. Рядом Моника на диване. Испуганная.

Молодая девчонка, красивая. Очень. А я ее вижу, и злость меня наполняет:

Не могу объяснить.

Она не виновата ни в чем. Ни в том, что отец у нее такой, ни в том, что брат — отморозок последний.

Но себя контролировать перестала. Прям бесы вселились.

На дядю смотрю, на его противную ухмылку. Он не проиграл. Он и так умирает. Ему терять нечего, даже если отец его прям здесь пристрелит.

Но мне этого мало.

Недостаточно.

Он столько плохого сделал. Мне, маме, моим близким людям. Боже, я даже Майкла вспомнила. Он вообще ни при чем был.

— Дождалась отца? Ликуй, — спокойно говорит дядя. Куда делась его наглость?

— Нет повода для радости, дядя. Просто справедливость восторжествовала.

— Справедливость? Что ты знаешь о справедливости, девочка? Что ты, что мать твоя, вы предатели. Семью свою предали. И ты, брат, туда же. С ФБР связался, с

— Ты перешел все границы, Диего. Я тоже много что делал. Но невинных не убивал. Детей не убивал. А ты? Я сорвался в Бостон, потому что узнал, что вы с Гонсалесом замышляли. За моей спиной. В террористы подался? Совсем мозгов нет. Мы же вместе с тобой начинали. Тебе что, денег мало? Власти? У тебя все было.

— Я предательство не прощаю, Гектор. Ты перестал быть моим братом в тот миг, когда баба твоя призналась, что шпионка. Ты мне не сказал. Скрывал. Семью строил, дочкой обзавелся. А она все сливала, весь бизнес наш. Крыса. — говорит дядя со злостью, отвращением. Я опять вспыхиваю. Внутри разгораюсь, как костер, в которой так и подливают горючего. — Я тебя от выбора избавил. Баба твоя или семья, бизнес. Сделал то, что ты не смог, когда надо было.

Беру у отца из рук пистолет. Проверяю обойму: полная.

Все на меня уставились.

Подхожу к Монике. Хватаю за руку и приставляю ей ствол к виску перед дядей.

Он мгновенно меняется в лице. Страх его поглощает. Былой смелости и след простыл, лишь паника.

— А если так? — спрашиваю и улыбаюсь дяде.

— Она не виновата ни в чем. Отпусти ее, Абриль, — просит, а я хочу, чтобы стал умолять.

— Не виновата? Как ты мне вчера сказал? Надо было бомбу побольше в машину положить. Но ты хотел посмотреть, как мама будет заживо гореть и я вместе с ней. Так?

Глава 25

Выбегаю на свежий воздух. Светло, солнце слепит. До ближайших кустов, и нутро наружу.

Стресс, нервозность, усталость — все из меня. Только позывы. День без еды. В организм сегодня попадала только вода и то пара глотков.

— Кира, все в порядке? — Детектив тут как тут.

— Да. Лучше. Можешь воды найти где-нибудь?

— Сейчас принесу.

Джексон уходит, а я делаю пару шагов и сажусь на сухую землю, выжженную беспощадным солнцем.

Голову между коленями зажимаю, руки кладу на голову.

Вот и конец всему.

Или нет?

* * *

— Поехали со мной? Зачем тебе здесь оставаться? — спрашивает в сотый раз.

— Не хочу назад. Точнее хочу, но боюсь. Джексон, там сейчас такое начнется. Думаешь, никто мне отомстить не захочет? Гектору? Тут я в безопасности, а там?

— А там буду я. Я смогу тебя защитить. Спрячемся в лесном домике.

— Звучит здорово. Но не прятаться же всю жизнь?

— Смени имя. Работу, жилье, — предлагает варианты Джексон, но я уже все решила. Я хочу остаться здесь, хоть мне тут и не нравится.

— Меняла я уже имя. И жилье, и работу…

— А как же Эмма? — не унимается. Не отступает.

— Что ты хочешь от меня? — Глаза поднимаю. Хочу, чтобы отпустил. Мне это нужно.

— Чтобы ты со мной полетела. Не оставайся тут. Я понимаю, он твой отец и все такое, но его деяния никто не отменял. Он преступник.

— А ты коп.

— Да, я коп, — повторяет мои слова.

— А я дочь преступника. Может, и сама…

— Не говори так. Ты хороший человек. Я знаю. Я видел тебя, как ты спасаешь людей. Все кончилось, не за чем оставаться здесь.

— Тебе пора, детектив.

— Значит, на этом все? — Слышу грусть в голосе.

— Я не знаю, Джексон. А ты будь осторожен. Маркос где-то там, и он точно захочет отомстить.

— Я его не боюсь.

— Я знаю. Просто береги себя.

Прижимаюсь к нему всем телом. Не хочу отпускать.

Но я впервые в жизни ощущаю свободу. Тут, в Мексике. Мне ничего не угрожает. Я просто иду, куда захочу, и не боюсь.

* * *

Эти три месяца я беспробудно следила за новостями. Читала миллион статей в Интернете и не верила в масштаб произошедшего.

Вся информация, что я предоставила агенту Грину, направилась в нужное русло. Многих свергли, еще больше посадили, не обошлось и без жертв.

Мы несколько раз созванивались с агентом Грином. Он каждый раз говорил о маме, о том, что она сделала для своей страны. И каждый раз просил у меня прощение.

Хотя мы знаем, кто виноват во всем. Но он уже заплатил.

Диего Кабрера скончался в больнице через три недели после перестрелки в его доме. В одиночестве, в крохотной палате.

Моника вышла замуж, как и хотела. Я извинилась перед ней. Постаралась объяснить свой эмоциональный всплеск, она, кажется, поняла.

Но простила ли?

Не знаю.

Да мне и все равно.

Маркос Кабрера оказал сопротивление при задержании на канадской границе. Его тело было доставлено в Матаморос и захоронено рядом с отцом.

А я?

А я все эти месяцы бродила по лабиринтам своей памяти. По забытым местам в городе, и поняла, что пора возвращаться домой. К нему.

Ждет ли он меня? Хочется верить, что ждет.

Последний раз Джексон прилетал ко мне месяц назад. Я так ему и не призналась, что жду ребенка. Не знаю почему.

Не была уверена, что вернусь в Бостон.

Но сейчас, когда я начала чувствовать шевеления малыша у себя в животе, я знаю точно: мое место там, рядом с ним.

Ночной рейс, и вот я приземлилась в Бостоне.

Город стал другим. Для меня уж точно. Я ненавидела его раньше. Ненавидела все, что видела.

Но сейчас все иначе.

Я иду по улице и не оглядываюсь. Меня больше не трясет от резкого торможения машин. Я не вздрагиваю от громких криков.

А вот и нужный мне дом. Капитан пригласил на ужин. Решил сделать сыну сюрприз.

Сюрприз так сюрприз.

Тонкая ткань обтягивает животик, и мое положение стало заметно.

Как он отреагирует?

Узнаем.

Стучу в дверь. Слышу знакомый голос.

— Пап, я открою! — кричит Джексон. — Мы ждем кого-то?

Дверь распахивается, и я вижу его. Моего детектива. Его карие глаза, немного ехидную улыбку и удивление.

Он смотрит в мои глаза. Ничего не говорит, просто смотрит.

— Можно? — спрашиваю негромко.

— Заходи, — отвечает и делает шаг назад.

И в этот момент его глаза устремляются вниз. Моргает и молчит.

В шоке? Не рад?

Надо было сказать раньше. Я знала…

— Джексон… — хочу объяснить, но он перебивает.

— Ты беременна? — задает глупый вопрос. Разочаровывает меня детектив.

— Как-то так. — Джексон снова замолк. Только на живот мой указал, потом на себя. Как я поняла, спрашивает, его ли он. Совсем уже? — Заделал, однако. — Шучу, а у самой слезы подобрались к глазам. Не понимаю его реакцию, и от этого немного страшно.

— Иди сюда. — К себе притянул. Входную дверь захлопнул. Тут же к губам моим.

— Сейчас говорю.

— Спустя четыре месяца?

— Мне уйти?

— Чушь не неси. Никуда ты не пойдешь больше. Вы вместе. Можно? — Снова указывает на живот. Будто не верит, что настоящий.

— Конечно.

Ладони мне на животик кладет. Он еще слишком маленький, но Джексону достаточно.

У него такой взгляд…

Вся нежность будто собралась и вылилась в улыбку.

А у меня сердце колотится. То ли от радости, то ли от волнения.

И почему я волнуюсь?

— Вы где запропастились? — Девис старший выходит в прихожую.

Смотрит, как мы стоим. Близко очень. Руки Джексона на животе.

Он тоже немного в шоке. Ближе подходит. Обнимает нас. Буквально сжимает со всей силы.

— Ну вы даете, ребята. Сейчас расплачусь. Ой, сердце мое не выдержит.

Эпилог

Каждый из нас ежедневно делает выбор. Неважно какой. Нас определяют наши поступки, наши действия и наше умение сострадать, помогать другим.

Мы сами выбираем, кем быть и что делать. Главное, не ошибиться.

Вот и мечта маленькой Абриль Риверо сбылась. У нее есть большой дом, любящий муж и парочка чудесных детишек.

Они живут в пригороде Бостона и очень счастливы.

Джексон все-таки подсидел отца и стал капитаном. А Кира так и осталась кардиохирургом. Никуда с передовой.

Гектор Риверо, как и обещал когда-то жене и дочери, бросил свой бизнес, насколько это возможно.

Он так и живет в Мексике. Въезд в США для него закрыт навсегда.

Но мы-то с вами знаем, что ему удается видеться с внуками.

Только тсс, это секрет.

ПОДОШЛА К КОНЦУ ЕЩЕ ОДНА МОЯ ИСТОРИЯ))

ОГРОМНОЕ СПАСИБО ВСЕМ, КТО ПРОЖИЛ ЕЕ ВМЕСТЕ С МОИМИ ГЕРОЯМИ)))

ВСТРЕТИМСЯ НА СТРАНИЦАХ НОВОЙ ИСТОРИИ...