Вероника Артт

Навязчивый мотив. Клуб 27

Глава 1

Вероника Артт

Навязчивый мотив

Клуб 27

* * *

И еще раз: благодарю всех, кто причастен к выходу этой книги.

Плейлист

Halestorm – I Miss the Misery

Post Malone feat. Ozzy Osbourne & Travis Scott – Take What You Want

Ozzy Osbourne – No More Tears

Bauhaus – Bela Lugosi's Dead

69 Eyes – Lost Boys

The Sisters of Mercy – Never Land

Deep Purple – Smoke on the Water

Escape the Fate – Gorgeous Nightmare

Fall Out Boy – Thanks For the Memories (Thnks fr th Mmrs)

Type O Negative – Santana Medley

Type O Negative – IYDKMIGTHTKY (Gimme That)

Горький – Топи меня

Mötley Crüe – Take Me To The Top

Sleep Token – Take Me Back to Eden

Bad Omens – THE DEATH OF PEACE OF MIND

Nine Inch Nails – The Hand That Feeds

Limp Bizkit – Take a Look Around

HIM – Join Me In Death

Aerosmith – Dream On

Aerosmith – I Don't Want to Miss a Thing

Lady Gaga – Heavy Metal Lover

Недоброе утро

Часов в семь утра из сна меня вырвал страшнейший грохот. Схватив нож, я вскочила с дивана и приготовилась отражать нападение кого бы то ни было. Наверное, стоя в одних лишь майке и трусах, выглядела я как не самый впечатляющий противник, однако настроена была решительно.

Покрепче ухватив рукоять ножа напряженной рукой, готовой в любой момент сделать выпад и ужалить металлом, я прокралась в прихожую.

На полу перед входом разлетелись стулья, вилки и ложки. Глянула на дверь – резинка для волос мирно покоилась на ручке. Значит, вероятнее всего, моя конструкция попросту свалилась.

«Ну и хреновый был бы из меня архитектор», – подумала я и сначала просто хихикнула, а затем и вовсе начала истерически хохотать.

Со стороны пола послышался настойчивый стук. Должно быть, соседи, жившие снизу и разбуженные этим гротескным грохотом, не разделяли моего нервозного веселья.

Успокоившись, я выключила прогоревший полночи свет и принялась разгребать погром. До звонка будильника все равно оставалось чуть меньше часа, и сейчас я едва ли смогла бы снова заснуть.

Как только стулья вернулись за барную стойку, а лоток с приборами был вымыт и возвращен в ящик, я забралась в контрастный душ.

Поток воды обжигал то жаром, то холодом, пока я машинально переключала температуру. Голова пульсировала болью.

«Кто это был?..»

В последнее время этот вопрос витал надо мной, как нимбы над мультяшными ангелами.

«Вероятно, это был он. Нет, не вероятно – очевидно».

Сумасшедший сосед с первого этажа, с коим накануне произошел неприятный разговор.

Вспомнив широко распахнутое око, будто смотрящее в недра моего существа, я содрогнулась.

То, что глаз в глазке был карий, сомнению не подвергалось. Но был ли его оттенок таким же темным, как у соседа? В этом я была не уверена. Все произошло в полумраке и настолько быстро, что ужас затмил собой детали.

В глазах зарябили звездочки. Голова начинала кружиться. Оставив воду горячей, чтобы согреться, я прислонилась к стенке душа.

Теперь меня стал мучить другой вопрос: «Что делать дальше?» Лучше всего было бы съехать, но куда – не представляю. Едва ли можно найти похожий по стоимости вариант. Еще же залог, оплата за месяц… Зарплаты младшего дизайнера, успешно выполняющего план, возможно, хватило бы, а вот продавщицы в музыкальном магазине – уже с натяжкой. Да и морально это казалось чем-то неподъемным. Не сейчас, когда после долгой подготовки, стрессового переезда и всех прочих неурядиц я начала понемногу приживаться.

Надо будет обсудить это с кем-нибудь из ребят. Может, подскажут что.

Выходя из ванной и промакивая волосы полотенцем, я почувствовала себя необычайно бодро. Сознание сделалось словно оголенный провод: все звуки казались громче, чем есть, а свет – пронзительно ярким.

Проглотив таблетку от головной боли, я заставила себя поесть. Не терпелось доехать до магазина и как можно скорее обсудить – вероятнее всего, с Миком – произошедшее минувшей ночью. Сейчас я нуждалась в его теплой приятельской поддержке, ведь у парня отлично получалось разжигать жизнеутверждающий настрой и придумывать решения для внезапных проблем.

Натянув потертые джинсы, черный топ и плетеную как рыбацкая сеть кофту, я глянула в зеркало. Под глазами пролегли темные круги, а лицо было нездорового белого оттенка, как у гоголевской Панночки в старой экранизации «Вия».

Закинув любимый рюкзачок на плечо и потоптавшись у двери, все же бросила в него складной нож. Так будет спокойнее.

Но вновь не вышла. Приподнявшись на носочки, я, чувствуя, как грудь сотрясает от тяжелых ударов сердца, задержала дыхание и заглянула в глазок.

Никого. Только закрытые двери соседских квартир. Любопытно, что никто из их жильцов мне так и не повстречался. Интересно, есть ли они вообще…

Собравшись с духом, я покинула студию.

В подъезде было тихо, и, также стараясь не издавать ни звука, я аккуратно ставила ногу на каждую ступеньку. Воспоминание, как ночной визитер увесисто топал, несясь по лестнице, раздавалось в голове оглушительными ударами барабанов. Дойдя такой невесомой походкой до первого этажа, я наткнулась на все ту же коричневую обветшалую дверь.

Скользкими путами тревога сначала сжала желудок, а затем взвилась вверх и обмотала горло.

Внезапная мысль о том, что мужчина вновь может стоять по ту сторону и упиваться испуганным видом жертвы, почти повергла в ужас.

А потом я разозлилась. Гнев вскипал и поднимался, как лава в вулкане, сжигая все на своем пути: тревогу, страх и все другие липкие чувства, вызванные событиями последних дней. Захотелось подойти и со всей дури пнуть эту дурацкую старую дверь, словно это из-за нее меня окутало смятение; словно она повинна в проколотых шинах матиза и ложных подозрений в отношении парня, что мне нравился. Будто она виновница того, что ее хозяин, накануне изъяснявшийся недвусмысленными намеками, ночью таращился в мой глазок.

Но ясный глас благоразумия побеждал.

«Успокоиться. Поехать на работу. Поговорить с Миком, чтобы хоть раз в жизни не оставаться один на один со своими бедами. Если изменила

«А может, лучше позвонить Крису? Ведь мы стали чуть ближе…»

Но что-то заставило меня оттолкнуть эту мысль.

Решительно пройдя мимо двери, я спустилась к подъездной, которая почему-то была не закрыта, – кто-то подложил кирпич, оставив щель.

Когда рука почти коснулась холодного металла, с той стороны послышались голоса. Мужской и женский.

Внутреннее чутье заставило замереть и начать прислушиваться, отделяя разговор от других звуков улицы: чириканья птичек и тихого гула проезжавших за логом машин.

Первый голос, звенящий скрипучим фальцетом, свойственным женщинам в возрасте, говорил:

– …последнее лето так мотаюсь, устала. Сам-то ты как съездил вчера, Паш?

Второй, слышащийся чуть глуше, отвечал:

– Плохо. Машину утром пригнал во двор, а колесо полетело. Полдня просидел, ковырялся.

Это был голос соседа! По рукам поползли мурашки: то ли от возбуждения, то ли от прохлады, веющей с улицы. Но я не пошевелилась, решив узнать, что собеседники будут говорить дальше.

– Так ты съездил или нет? – снова спросила женщина. – Машина машиной, а грядки сами себя не польют. Помидоры-то высохнут.

– Съе-е-ездил, – протянул сосед. – Только дороги там опять ни к черту. Ну, дожди ведь шли, все и размыло. И так болото, а стало вообще не пойми что: «кися-мися». До огорода еле дополз, а когда домой надо было собираться – плюнул, не поехал. Не хватало еще застрять в грязюке под ночь. – Мужчина внезапно прервался, и я догадалась, что он по своему обыкновению затягивается сигаретой. – Там и остался ночевать. И хорошо. Выехал под утро – завяз. Ладно, мужики, что у сторожа гостили, помогли, растолкали. А то так бы и прокуковал там до полудня. Правда, машина вся уханькалась, придется мыть.

Я отстранилась от двери.

«Получается, если верить сказанному, то этой ночью соседа не было в доме?..

Но кто тогда?..»

Распираемая вопросами, которые, как взрывающийся попкорн, начали прыгать в голове, я распахнула дверь.

Как и ожидалось, у подъезда стояла женщина лет шестидесяти с пустой хозяйственной сумкой в руках. Наверное, собралась с утра пораньше за продуктами.

Переведя взгляд на знакомое окно, я увидела соседа с пахучей дымящейся сигаретой. Оба жителя пятиэтажки повернули ко мне головы.

– Здравствуйте, – медленно кивнув, сказала я.

– Доброе утро! – приветливо ответила женщина, а усатый мужчина только лишь качнул сигаретой.

– Простите, – я обратилась к обоим. – А вы сегодня ночью, случайно, ничего не слышали?

Говорила я о шуме, что меня разбудил, а также о беготне по подъезду, в общем, о том, кто подглядывал в мой глазок.

– А что, кто-то опять вопил под окнами? – мрачно спросил сосед.

– Ночью нет, – перебила его женщина. Дальше она продолжила говорить таким тоном, словно приглашала меня к какой-то любопытной сплетне. – Но под утро, часов в семь, был сильный грохот! Наверное, у кого-то шкафчик с посудой упал. Такой звон стоял!

«Понятно, – подумала я. – Видимо, она слышала только великое падение моей Пизанской башни из стульев и столовых приборов».

– А что? – спросила дама, сочувственно глядя на мое подернутое тенью лицо. – Вас это тоже разбудило?

Я кивнула – что правда, то правда.

Теперь же повернулась к соседу. Сейчас было совершенно плевать, что он обо мне подумает. Вопрос, мучающий меня на протяжении последних минут, вырвался наружу:

– А вас сегодня ночью не было дома?

Тот озадаченно повел усами, а потом, нахмурившись, сказал:

– Ну, не было. Тебе-то что?

– Ничего. Ла-а-адно, – так же медленно, как он растягивал некоторые слова, произнесла я. Мозг, что некоторое время назад функционировал с неадекватной скоростью, прекращал свою деятельность. – Хорошего вам всем дня. А я поеду на работу.

Женщина, казалось, хотела продолжить разговор, но махнула рукой, переадресовав мне мое же пожелание, а мужчина промолчал.

Направляясь к матизу, я специально прошла мимо соседской машины.

Семерка, как он и сказал, знатно «уханькалась»: рыжая, местами уже подсохшая на солнце грязь облепляла бампер, да и вообще всю нижнюю часть машины.

– Так значит, это был не он… – тихо проговорила я.

Все силы и нездоровая энергия, обуревавшие утром, испарились. Сейчас я чувствовала себя не молодой женщиной, а старухой, которая доживает свои последние деньки. Еле дойдя до матиза и заведя его только со второго раза, без какого-либо энтузиазма я потащилась в музыкальный магазин.

Глава 2

Трое из ларца

По дороге до работы я, словно выживший в кораблекрушении и выбирающийся из воды моряк, то и дело спотыкалась и падала в накатывающие волны мыслей.

«Неужели все опять сводится к нему?..»

В сознании возникло лицо Криса. Колючие пряди смоляных волос, падающие на лоб, глаза со странным красноватым оттенком, обрамленные черными ресницами, прямой нос, хитрая улыбка…

Мне не верилось, что в такой красивой голове могли лежать настолько сдвинутые мозги. Хотя в некотором смысле он и так мог быть «повернутым» – многие талантливые и творческие люди нередко отличаются странностями. Но тут речь шла о более ненормальных вещах, нежели заскоки в настроении или поведении.

Вот только после того, как я узнала Криса поближе, трудно было представить, что он мог заниматься подобными гадостями. К тому же медийной личности – да, не суперзвезде, но тем не менее яркой и узнаваемой – наверное, было нелегко что-либо проворачивать.

Но тут я вспомнила довольно громкие дела и скандалы, в которых были замешаны политики или звезды шоу-бизнеса, – от домашнего насилия до торговли людьми – и мрачно хмыкнула.

«Сталкером или преступником может быть кто угодно. Независимо от статуса и положения в обществе».

Получив оглушительный гудок от машины сзади и заметив, что стою на зеленом сигнале светофора, задерживая всех, я вдавила педаль газа.

Уже разогревшийся воздух ударил по голове пыльным мешком, когда я припарковалась и выбралась из матиза. Держу пари, через пару часов его можно будет назвать раскаленным, что после сегодняшней ночи станет пыткой. Нужно поскорее добежать до кондиционера в приятную тень магазина, а также до шкафчика на кухне, где стоит наполовину использованная банка растворимого кофе.

Но ключ не повернулся в замочной скважине. Магазин уже был открыт.

«Сегодня я приехала раньше обычного, и в это время Мик еще никогда…»

Я озадаченно толкнула дверь, и та, легко поддавшись, запустила меня в прохладное помещение.

Застыв на пороге, я удивленно оглядывала тех, кого никак не ожидала сейчас увидеть.

Крис, Мик и Ви стояли у прилавка, что-то активно обсуждая.

Вот они. Все те, кого я в какой-либо мере знала в этом городе. Стоят передо мной как на ладони. И, к слову, двое из них

Ребята, в свою очередь, услышав задорный перезвон дверных колокольчиков, повернули головы.

Двое кареглазых…

– Бекки, привет! – радостно сказала Ви. – А мы тут обсуждаем одну грандиозную тусовку, на которую собираемся заявиться. Давай с нами? Мне просто необходима женская компания! А то я как роза среди… сорняков!

Девушка проказливо хихикнула, Крис закатил глаза, а Мик, улыбнувшись, покачал головой.

Двое кареглазых… или… Стоп. Я посмотрела на Виолу. Глаза ее были неестественного ярко-зеленого цвета.

«Хм. Я бы даже сказала, кислотного…»

Вместо ответа на ее вопрос я задала свой:

– Ви, ты носишь линзы?

Девушка смутилась, но потом, пожав плечами, ответила:

– Ну да. Мне всегда хотелось иметь какой-то необычный цвет глаз, а операцию делать боюсь. Да и не хочу… А цветные линзы можно менять под настроение.

– Тогда, – начала говорить я, но горло вдруг пересохло. Прокашлявшись, продолжила: – Тогда какой у тебя цвет глаз на самом деле?

На мгновение по лицу Ви, словно рябь по воде, пробежало какое-то странное и неясное выражение.

Но, накинув на себя прежнюю легкость, девушка сказала:

– Карие.

После ее ответа захотелось развернуться, покинуть магазин, сесть в матиз и уехать. Куда-нибудь. Не знаю, куда. Но точно не в маленькую квартирку-студию. В моих глазах она перестала быть моим новым домом. Убежищем.

– С тобой все хорошо? – спросил Крис. Глаза музыканта со скрупулезной внимательностью изучали мое лицо.

«Какого же оттенка была радужка в глазке? Все произошло так быстро…»

– Да, – неуверенно кивнула я. – Все нормально.

– А что ты, к слову, здесь делаешь? – снова спросил парень. – Сегодня у тебя выходной.

Эти слова прогремели в голове боем часов.

«Сегодня он знает, что у тебя выходной. Вчера он знал, что ты работаешь с десяти…»

«Нужно соблюдать режим, Ребекка!»

«Позавчера Крис был в курсе, что Мик просил тебя выйти на работу, поэтому матиз пригнали к девяти, ведь именно в это время ты обычно выезжаешь из дома. А еще он сам как-то раздобыл твой номер. Мелочи, да? А в совокупности со всем происходящим?» – отвратительнейшим тоном тараторило подсознание, будто укоряя, что я не обратила на все это более пристальное внимание раньше.

И вновь вспомнился наш диалог в утро перед концертом:

«Мне не нужно было далеко ходить, чтобы узнать твое имя. И не только имя…»

– Ребекка пришла мне на выручку, – ответил за меня Мик. – Начальство совсем не щадит – пашу как папа Карло. И Бекс, как настоящий друг и товарищ, вызвалась помочь.

Глаза Криса сверкнули, а тело напряглось. Тень уже знакомой эмоции, давно не видимой, но и не забытой, – опасной, недоброй хищной маски – снова промелькнула на его лице. Музыкант скользнул мрачным взглядом по Мику, затем снова повернулся в мою сторону и, увидев, что смотрю на него, смягчился и попытался улыбнуться.

– Ну так что, Бекки? – не унималась Ви. – Ты поедешь с нами? Пожалуйста-пожалуйста!

Казалось, я схожу с ума. Голова с трудом соображала, а неожиданная компания и суета, поджидавшие на работе, окончательно выбили из колеи.

Я не понимала, действительно ли эти люди могут иметь отношение к странностям, происходящим в моей жизни, и несут ли они какую-либо угрозу. Или же все это сочинила я сама, словно паук, сплетая несвязанные между собой совпадения в одну паутину событий.

Нервы не выдерживали, и в истеричном мысленном порыве в голове созрел вопрос: «Ну почему я просто не могла спокойно переехать в другой город и начать жить свою „счастливую жизнь“»? Несколько лет я бегала от идеи о переезде, прячась от страхов за мнимой иллюзией стабильной жизни в родном городе, но как только решилась, все пошло не по плану: пролет с желанной работой, а следом какое-то непонятное дерьмо, начинающее пугать до чертиков. Кто-то, похоже, решил достать меня, и я чувствовала себя загнанной лошадью, которую этот «кто-то» пытается объездить, чтобы напугать, подавить и подчинить. Контролировать. Ведь, как правило, этого и добивается сталкер? Но вишенкой на этом и без того испорченном торте было то, что я абсолютно не понимала, преследует ли меня кто-то на самом деле, и если да, имеет ли к этому отношение кто-либо из моих новых знакомых, а именно сама вишенка[1].

От бессилия хотелось расплакаться. Почувствовав, как на глаза начинают накатывать слезы, я извинилась и, пролепетав что-то о необходимости подняться наверх, рванула к лестнице.

Влетев в комнату отдыха и заметив кружку чьего-то недопитого кофе, я схватила ее и принялась отпивать маленькими глотками остывшую жидкость, чтобы смочить пересохшее горло. Горький бензиновый привкус расползался во рту.

Спустя полминуты захлопнутая мной дверь неуверенно пискнула, а затем с пробирающим скрипом начала открываться.

Подобно герою ужастика, я медленно обернулась. Показавшееся в проеме лицо Криса выражало удивление и едва заметную тревогу.

– Эй, рок-звезда. – Он слабо улыбнулся. – Все хорошо?

«Нет. Все совсем не хорошо».

– Да. Все отлично, – сдавленным голосом ответила я и залпом допила холодный кофе. Горький осадок пополз в желудок.

Парень приоткрыл дверь пошире и неторопливо зашел в комнату.

– Помнишь наш откровенный разговор вчера? Если что-то случилось, можешь поделиться со мной. – Он неспешно подходил ближе. – Ты можешь рассказать мне все, что угодно.

– Правда, Крис. – Я поставила чашку на столешницу и сделала шаг назад. – Все хорошо. Просто этой ночью я очень плохо спала.

Ни один мускул не дрогнул на его лице. Помолчав, Крис продолжил:

– Скажу честно. После вчерашней прогулки я много думал о тебе. Я бы даже сказал, неожиданно много.

Я настороженно смотрела на него, едва заметно отходя спиной вглубь комнаты отдыха и пытаясь сохранять дистанцию. Крис же вальяжно шел прямо на меня.

– В последние годы мало кому удавалось так… крепко засесть в моих мыслях.

Тут он остановился, будто сам смутился от собственных слов.

Прочистив горло и улыбнувшись, брюнет сказал:

– В общем, я бы снова хотел пригласить тебя куда-нибудь выбраться. Скажем, в закрытый кинотеатр. Что скажешь? Только мы вдвоем, зал с уютными диванчиками да большим экраном. Можем даже набрать всей этой гадости: попкорна и прочей ерунды. Как тебе идея?

Из услышанного мой доведенный до предела мозг выцепил лишь то, что парень хочет затащить меня один на один в закрытое помещение, и бог знает, что он там собирается со мной сделать.

– И… какой фильм ты бы хотел посмотреть?.. – спросила я, ощущая, как начинает сводить желудок.

На это Крис, сделав шаг и приблизившись ко мне чуть ли не вплотную, заглянул в глаза и сказал:

– Что угодно. Но почему бы не что-то страшное? Какие-нибудь

Замерев, я не отрывала от него широко распахнутых глаз.

От образа приятного, комфортного мужчины, к которому я прижималась вчера на катере, чтобы согреться от пронизывающего ветра и ледяных брызг воды, не осталось и следа. Теперь передо мной стояло нечто хищное и непредсказуемое.

«Или же он все-таки предсказуем?»

Перед глазами всплыло последнее сообщение парня прошлым вечером:

«Жду не дождусь, когда наконец смогу увидеть тебя снова».

Он не дождался. Не дождался и заявился под мою дверь посреди ночи.

«Если это и правда был он».

– Ребекка, – прервал молчание брюнет, окинув меня умиленным взглядом, словно я была испуганным зверьком, а не девицей на грани нервного срыва. – Неужели ты боишься? Ну хорошо, мы можем…

Тут он протянул руку, собираясь то ли притянуть меня к себе, то ли схватить за горло, чтобы придушить, и я резко шарахнулась от него назад.

Шкафчики с посудой пронзительно звякнули, а я чуть не взвыла от боли, ударившись бедром об угол столешницы.

Крис уже было рванул ко мне, но рука, которую я выбросила вперед, не позволяя сократить дистанцию, остановила его.

Музыкант удивленно посмотрел на раскрытую ладонь, кричащую «Стоп!», а потом перевел взгляд на мое лицо.

Я старалась не морщиться от боли, но Крис прекрасно все заметил.

– Нет, – выдавила я, потирая бедро другой рукой. – Знаешь, в последнее время я себя что-то не очень хорошо чувствую – переживаю из-за переезда и все такое… Наверное, это запоздалая адаптация. Пока хотела бы отсидеться дома, чтобы… собраться с мыслями…

Сглотнув несуществующую слюну, я глянула на брюнета.

Тот, чуть прищурившись, пристально изучал меня. Посмотрел в глаза, затем на плотно сжатые губы, а потом снова на вытянутую руку, которую я тут же опустила. Глаза его сузились еще сильнее.

Наконец он сказал:

– Хорошо. Услышал тебя, Ребекка. Тогда буду ждать, когда ты… придешь в себя. В конце концов, я собрался взять на себя роль твоего личного гида в этом городе.

Крис вздохнул.

– Что ж, красавица… Мне пора по делам. Был… рад тебя увидеть. Хотя бы ненадолго. Раз ты пока не хочешь смотреть со мной фильмы… – шутливо добавил он. – Обнимемся на прощание?

Я, вылупив на него глаза так, словно он жонглировал горящими мячами для боулинга, не произнесла ни слова.

– Что ж, – поднял бровь Крис, видимо, как-то по-своему интерпретировав мое молчание. – Тогда увидимся.

Стоило парню скрылся за дверью, как я шумно втянула носом воздух, будто только сейчас в это душное и закрытое помещение начали подавать кислород.

Когда я спустилась, на первом этаже уже никого не было. Но, если верить расписной джинсовке, висящей на вешалке у входа, как опущенный пиратский флаг, Мик точно был где-то поблизости.

Спустя пять-шесть ничем не выделяющихся посетителей одна из дверей наверху хлопнула, а затем послышались шаги, которых было многовато для одного человека.

Первая, как чертик из табакерки, с лестницы выпрыгнула Ви.

Забаррикадировавшись ото всех прилавком и парой коробок с товарами, я внимательно следила, как она приближается ко мне.

Выглядела девушка, облаченная в свободную кастомную футболку а-ля платье да массивные башмаки, на первый взгляд, безобидно.

– Устала, – как бы между прочим пожаловалась она, кивая в сторону идущего за ней Мика. – Совсем замучил меня, советчик.

– Ты сама все время спрашиваешь мое мнение, – парировал тот. – И прекрасно знаешь, что совместными усилиями в итоге все получается лучше.

– То, что ты мой лучший друг, не отменяет того факта, что порой ты настоящий зануда и душнила, – пробурчала девушка.

На это Мик никак не отреагировал: он прошел к вешалке и снял с нее джинсовку – непонятно зачем, ведь на улице сейчас наверняка стояла адская жара, – а затем повернулся.

– Бекс, я схожу перекусить. Работа сегодня плотняком. Взять тебе что-нибудь?

Я помотала головой. Аппетита не было.

– Хорошо, тогда я пошел. Пока, Ви!

Дверь закрылась, и колокольчики звякнули парню вслед.

Ви повернулась ко мне.

– Ну что, идем сегодня? Я знаю одну прикольную кафешку недалеко от ТЦ. Можем сначала погулять по магазинам, а потом зайти перекусить и поболтать!

Черт! Я совсем забыла о том, что договорилась с ней о прогулке!

У меня не было ни сил, ни желания веселиться. По правде, хотелось залезть с головой под одеяло, чтобы спрятаться от всех злодеев да монстров, и сделать это по возможности не в студии.

Я затравленно посмотрела на беззаботно тараторившую девушку.

Она продолжала щебетать о каком-то невероятно вкусном коктейле с киви, но, заметив мой взгляд, остановилась.

– Что такое?

– Ви, – начала я тем самым оправдывающимся тоном, используя который чувствуешь себя еще более виновато и паршиво. – Прости, совсем забыла о нашей договоренности. Сегодня я себя нехорошо чувствую. Мне бы хотелось немного отдохнуть и… выспаться.

Плечи розоволосой певицы заметно поникли. Из последних сил стараясь вдохнуть жизнерадостность в свои слова, я сказала:

– Давай перенесем нашу встречу? Сделаем так, как ты хотела: сначала погуляем, а после заскочим в твою кафешку. Я угощаю!..

За все время, пока я говорила, можно было наблюдать, как меняются эмоции на лице Ви. От удивления и обижено нахмуренных бровей до грусти и понимания, но потом… Она по-кошачьи прищурилась, точно как Крис, который сегодня также получил от меня отказ.

– Очень жаль, – пытаясь звучать ровно, произнесла девушка. Получилось плохо. – Я подумаю, в какой еще день мы с тобой можем встретиться. Если ты хочешь, конечно.

– Конечно хочу! – воскликнула я и искренне добавила: – Еще раз извини.

Ви, перекинув фиолетовый рюкзачок с булавками с одного плеча на другое, уже решительно направлялась в сторону двери.

Но перед тем, как выйти, обернулась.

– Все нормально, – уже теплее сказала она. – Если правда хочешь перенести встречу, то напишу тебе чуть позже. Тут пара мероприятий намечается. Как я и сказала, было бы круто, если бы ты съездила с нами на одно из них. Мне не хватает женской компании среди мальчишек.

На секунду я вспомнила о молчаливой Марго, но эту мысль затмило другое: перспектива отправиться туда же, где будет источник всех моих проблем – Крис. Вот уж некстати. Сейчас следовало избегать парня, ведь было неясно, стоит ли ожидать чего-то еще с его стороны. Но снова огорчать Ви не хотелось, поэтому я расплывчато ответила:

– Звучит круто! Тогда буду ждать инфу.

Та кивнула и взялась за дверную ручку. Но вновь

– Скажи… – Девушка не смотрела на меня, опустив взгляд на носки собственных ботинок. – Ты не идешь гулять со мной сегодня, потому что… тебя кто-то куда-то пригласил?

Я непонимающе взглянула не нее.

– Что? В каком смысле? Кто?

Ви молчала, словно прикидывая, стоит ли отвечать. Но когда все-таки решилась, спина ее выпрямилась, а пристальный взгляд кислотных глаз стрельнул прямо в меня.

– Крис.

Секунды я сидела, ощущая, как напрягается все тело, а потом, напустив непринужденный вид, пожала плечами.

– Нет. А при чем здесь он?

Сжимая ремень от рюкзачка, Ви не сводила с меня глаз. Ярко-зеленые линзы делали ее взгляд сверхъестественным, нечеловеческим, а рогатый ободок, сливающийся с прической из-за контраста с тенью и солнечным светом, бьющим с улицы, и вовсе превращал девушку в замершую мифическую фигуру, скульптуру в саду Медузы Горгоны. Изучая меня какое-то время, Ви, наконец, улыбнулась. Но как-то горько и недобро.

– Я бы не хотела, чтобы ты узнала это на личном опыте.

По спине пробежали мурашки.

– Что ты хочешь этим сказать?

Причесав пальцами челку, собеседница вздохнула.

– Это долгий разговор. Но лучше… – Глаза девушки блеснули, и я не успела уловить, были ли это озорные искры или же вспышка холостой ярости. – Держись от него подальше.

Тут я совсем опешила, но сказать так ничего и не успела – Ви уже покинула магазин.

Мик вернулся через полчаса, отметив, что если утром я выглядела неважно, то сейчас и вовсе отвратительно. Он пытался гнать меня домой, но попытки остались безуспешны: моя квартира была последним местом, где я бы хотела сейчас находиться.

День отрабатывался еле-еле. И чем ближе был вечер, тем сильнее начинало сводить желудок от мысли о неизбежном возвращении в студию с незамысловатым замком и хлипким шпингалетом на одинарной двери.

Коллега ушел на полчаса раньше официального завершения рабочего дня, поэтому магазин пришлось закрывать мне одной.

Я повернула ключ в двери. Правда, изнутри. Пока не нашла в себе сил для того, чтобы собраться и поехать домой.

Допив очередную кружку чая, я заглянула в комнату звукозаписи, где на диване лежали аккуратно свернутые плед и подушки, которыми, по словам Мика, он пользовался, когда работа не отпускала.

Перспектива ночевать здесь не воодушевляла, скорее, наоборот, угнетала.

Налив себе на этот раз уже кофе, я развернула какую-то полуживую конфету, отрытую на дне шкафчиков в комнате отдыха.

Нет. Перспектива ночевки здесь не просто угнетала – уже пугала. Вспомнилось, как я не заметила присутствие Криса в магазине на следующий день после того, как матизу прокололи шины. Тогда он потряс ключами перед моим носом… Сейчас этот жест казался чуть ли не издевательским. Возможно, они все еще у него имеются, и парень, пришедший вчера под мою дверь лишь для проверки, в этот раз решит зайти дальше. Ведь «будь у меня такой замок на двери, я бы точно не чувствовал себя в безопасности». И, не обнаружив меня дома, он отправится на поиски сюда, где я также буду совсем одна…

Я шмыгнула носом, не разрешая себе заплакать.

«Хоть заводи машину и отправляйся в родной город…»

Вытащив телефон и открыв карту, я начала просматривать ближайшие хостелы и гостиницы.

В данной ситуации этот вариант казался не самым плохим, чтобы переночевать вне дома, а наутро уже со свежей головой прикинуть, что делать дальше.

Пока я просматривала сайты одной гостиницы за другой, сохраняя ссылки более-менее сносных, время приблизилось к половине одиннадцатого. Живот урчал, жалуясь на то, что за весь день в нем так ничего и не очутилось. Но я не двигалась с места, тыкая по красным точкам на карте. Сам медитативный процесс поиска отвлекал от переживаний, позволяя немного успокоиться.

Но ровно до того момента, пока я не услышала, как во тьме первого этажа кто-то ходит.

Глава 3

Ночевка

Я не слышала, как судорожно ковыряется ключ в замке входной двери магазина – не позволяло расстояние. Но шаги, тяжелые, ищущие – будто тот, кто ходил внизу, не переживал насчет скрытия своего присутствия – ушей достигли.

С размеренных ударов сердце сразу же перешло на темп чечетки, бьющей о ребра.

Я была «заперта» в комнате: выход был либо через дверь, с обратной стороны которой уже кто-то поднимался по лестнице, либо в окно, полет откуда гарантировал в лучшем случае перелом.

Спрятаться было негде. Вскочив с диванчика, я принялась метаться, как загнанный зверь. Вспомнив о складном ноже, я выхватила его из рюкзачка и крепко сжала в руке, вжавшись спиной в дальнюю стену.

Шаги достигли лестничной площадки, а затем рванули в сторону – противоположную от комнаты, где была я. Дверь хлопнула.

Секунды тишины нарушало лишь мое дыхание.

«Может, выбежать на улицу, пока он в другом помещении?» – пролетела безнадежная мысль.

Но стоило только об этом подумать, как шаги вновь вернулись на площадку, а потом, спустя пару мучительных мгновений, направились прямиком в комнату отдыха.

Дверь рывком распахнулась, и я непроизвольно закричала.

Глаза зажмурились.

Нервы сдали.

Закрыв лицо ладонями, как маленький ребенок, я съехала вниз по стенке и сжалась, надеясь, что так буду казаться меньше.

– Бекс?..

Услышав знакомый голос, я отняла руки от лица и подняла взгляд на дверь. По щекам уже скользили слезы.

Запыхавшийся Мик, заглядывая в комнату, озадаченно посмотрел на меня.

– Ты чего здесь… делаешь? – ничего не понимая, спросил он.

– Это ты!.. – Голос срывался. – Это ты что здесь делаешь?!

– Забыл флешку, – ответил парень, демонстрируя причину своего визита. – Забрал, а потом увидел полоску света под дверью и хотел выключить. Подумал, ты случайно оставила.

Я шмыгала носом, безуспешно утирая щеки рукавами плетеной кофты.

Мик, немного постояв на пороге, зашел внутрь, а затем молча набрал воды в электрический чайник и с громким щелчком включил его.

Когда две чашки со змеящимся вверх паром стояли на столе, коллега, скинув рюкзак, уселся на диван и похлопал рядом с собой.

– Рассказывай.

Поднявшись на ватных ногах, я села на краешек.

И, заглянув в спокойные, как антарктические льды, глаза Мика, разрыдалась.

Я рассказала ему все. Про то, как под конец первой прогулки по центру меня кто-то преследовал. Снова пересказала ситуацию с матизом, а после поделилась, как прошла сегодняшняя ночь и что я испытала, увидев в глазке смотрящий в ответ глаз. Поведала, как подозревала соседа и как получила опровержение своей же

– Вот что еще хотела спросить, – сказала я, прерывая сбивчивое, неупорядоченное повествование. – Говорил ли ты кому-то мой номер? Адрес и всякое такое? Может, как-то случайно…

На что Мик, сделав паузу, ответил:

– Нет. Сам я никому ничего не говорил.

Личность Криса в рассказе упорно не упоминалась. Коллега уже один раз не поверил мне насчет своего друга, и сомневаюсь, что в этот раз что-то изменится. А ссориться из-за этого и отдалять приятеля от себя было страшно: я была безумно благодарна Мику за то, что могла разделить с ним хотя бы часть своих страхов и горестей.

Отпивая горячий чай между судорожными вздохами, какие бывают у детей из-за долгой истерики, я закончила рассказ. После тревожной ночи и мучительного дня сознание к этому моменту истончилось и стало хрупким, как пергамент. Чуть надави – не выдержит и порвется. Потому все это время я боялась взглянуть на молча слушающего Мика. Мысль, что он посоветует не преувеличивать и не выдумывать, была невыносима. Теперь, в отличие от других моментов из жизни, меня действительно пугала перспектива остаться одной.

– Бекс, – наконец негромко сказал парень. – Почему…

На мгновение он вновь замолк.

– Почему все это время ты молчала? Почему не говорила, насколько было хреново?

Я не подняла на него глаза, продолжая пялиться на кружку с недопитым чаем, которую крепко держала в руках.

– Но я же говорила тебе тогда, когда прокололи шины…

– Да, я помню, – мягко прервал Мик. – Но не обо всем в целом. И без подробностей… А то, что случилось сегодня ночью… Об этом ты должна была сказать еще утром, а не вариться весь день в своих мыслях. Я-то думал… почему у тебя вид как у привидения…

Коллега вздохнул и привычным для него движением, когда размышления начинали заполнять голову, провел рукой по ежику волос.

– А сейчас ты чего здесь сидишь? – Он окинул меня печальным взглядом.

– Я боюсь идти домой. Вдруг тот, кто все это делает, попытается пробраться в мою квартиру, когда я сплю? А замок у меня на двери… – Я остановилась, чтобы запить всхлип чаем. – Искала себе хостел или гостиницу, чтобы переночевать. Но потом появился ты…

– … и ты решила, что это пришли тебя убивать, – подытожил Мик, в десятый раз вздохнул и поднялся. – Ладно, камрад. Собирайся. Поедем.

– Куда? – Я повернулась к коллеге, уже споласкивающему свою чашку.

– Куда-куда… Ко мне домой. Ты же полночи сегодня не спала, а из-за переживаний тебя трясет, как лист на ветру. Тебе надо поесть и нормально выспаться. А потом уже разберемся, что делать с твоим обожателем.

– Обожателем? – будоражащее в контексте слово заставило поежиться.

– Шучу, – извиняющимся тоном ответил Мик. – Имел в виду того, кто тебя… донимает.

– Ясно… Мик, я тебе не помешаю? Я могу поспать и в гост…

Я замолчала, наткнувшись на его взгляд.

«Ты дура, Бекс?» – вопрошало выражение лица парня.

И действительно.

– Хорошо, – сказала я, принявшись убирать в рюкзачок свои немногочисленные вещички, разложенные на столе. – В целом, готова.

– Отлично, – кивнул Мик, и мы пошли на выход.

– Ты ведь голодная, да? – угадал коллега, когда мы ехали в его машине. – И точно, сегодня весь день за прилавком проторчала, так и не пообедав.

– Есть не очень хотелось… – ответила я, глядя в окно на ночную улицу.

– Тогда заедем за продуктами.

Уже через пару минут хендай остановился около гигантского гипермаркета.

Мик, такой большой и уверенный, периодически останавливался у стеллажей и морозилок, изучал и крутил в руках продукты, а потом закидывал их в тележку. Я же болталась за ним, как воздушный шарик за клоуном из «Оно».

Иногда парень оборачивался ко мне, показывая какой-либо товар, и спрашивал: «Будешь?» На что я согласно кивала, благодарная, что он вызвался меня накормить.

Мик всеми фибрами излучал покой, отчего я тоже немного расслабилась и под конец нашего с ним похода по продуктовому почувствовала себя ребенком, бродящим за отцом по магазину.

До дома парня пришлось ехать еще минут пятнадцать. Помню, в первый день нашей встречи Мик говорил, что переехал ближе к центру, но все же дом, к которому мы подъехали, не принадлежал к исторической части города – это была многоэтажка, в меру скромная и чистая.

Поднявшись на блестящем лифте на шестой этаж, Мик принялся звенеть ключами, отпирая черную металлическую дверь, в то время как я оглядывала пространство. Подъезд, выкрашенный в белый цвет, был оснащен системой видеонаблюдения.

«Вот в такой дом нужно будет переехать в будущем. И между тем придумать что-то с зарплатой. Такое жилье явно обойдется в копеечку…»

Наконец Мик справился с дверью, и мы зашли в квартиру.

Когда коллега щелкнул выключателем в прихожей, лампа осветила стены кремового оттенка. Сбоку находились двери в ванную и туалет, затем в кухню, а в конце небольшого коридора, из стены которого торчала какая-то балка, друг напротив друга расположились две двери, ведущие, очевидно, в жилые комнаты.

– Скидывай обувь, а потом проходи на кухню, – скомандовал Мик, попутно пнув под обувницу встречающий нас одинокий носок. – Сейчас переоденусь и присоединюсь к тебе. Будем готовить ужин.

Классическая кухонька в пастельных тонах с легкими штрихами стиля кантри дарила свет и уют. Подвинув на столе всякое барахло типа фантиков, мятых салфеток и пустых пачек от таблеток, я притащила пакеты и принялась разбирать их.

– Они ж тяжелые. Сам бы занес, – буркнул Мик, когда вошел в кухню.

Обернувшись, я впервые увидела коллегу в домашнем облачении. Обычно он носил мешковатую одежду – худи, широкие футболки и джинсы, – что делало рослого парня еще крупнее. Сейчас на нем была черная плотная майка, туго облегающая тело и демонстрирующая рельеф пресса и неплохие бицепсы на руках. Но вот пижамные штаны в клеточку все же были свободными.

– Ого, Мистер Мускул… Да ты спортсмен! – прокомментировала я, косясь на него.

– Ага, приходится. Видела ту штуку на стене в коридоре? Я установил. Турник. А в комнате еще и гантели лежат.

Мик принялся помогать мне разбирать пакеты.

– Работа у меня в основном сидячая, и после двадцати пяти спина посыпалась, – грустно сказал звуковик, ставя на стол банку консервированных ананасов. – У нас с Крисом тогда и начался культ спорта и здорового образа жизни. Со вторым выходило – и выходит – до сих пор не очень, а вот с первым вполне неплохо. Даже гоняли вместе в спортзал пару раз в неделю. А теперь вот не до этого…

На столе появлялось все больше

– Ты взял пиво? – удивилась я.

– Сама же сказала, что будешь, – удивился в ответ Мик. – Ты на таком нервяке была, вот и предложил…

Я пожала плечами, признавая, что правда, то правда, и хрустнула крышечкой одной из банок, усаживаясь на свободный стул у окна.

– Что будем готовить?

– Хотел предложить пиццу. – Коллега помахал замороженной основой для нее. – Можно еще и пасту – продукты как раз подойдут.

Я улыбнулась.

– Ого, это что, итальянский ужин?

– Ага, пародия на него, – фыркнул парень и достал противень из духовки. – Можешь пока порезать помидоры – вон, доска и приборы. А я отварю спагетти.

Поставив духовку на разогрев, Мик начал сосредоточенно натирать сыр, в то время как я орудовала ножом.

– Что делаем завтра?

– Я работаю. Собирался и ночью этим заняться, вот и вернулся за флэшкой, а там ты. Но не бросать же друга. Поэтому утром встану пораньше, чтоб все успеть, а на работе буду играть роль восьмирукого Шивы. У тебя выходной.

– Я могу и помочь…

– Нет, – отрезал Мик. – Тебе надо отдохнуть. Иначе сойдешь с ума, а еще пока рановато, не осень.

– Почему у нас нет еще одного сменного сотрудника? Так было бы намного разумнее: один продавец отдыхает, а другой работает. И график два на два бы подошел. Тогда б никто не страдал, и ты спокойно занимался своими обязанностями.

– Ребекка, я не директор, а звукарь, – беззлобно проворчал Мик. – Хоть и давно работаю в этом месте, но не в силах дать ответы на все вопросы. А очень бы хотел…

– Неужели тебя это устр…

– Бекс, – прервал меня Мик, открывая банку с томатной пастой. – Давай не о работе, прошу…

Спустя пару минут, когда я нарезала овощи и другие ингредиенты, а Мик нашинковал куриную грудку, мы принялись создавать «шедевр».

Заготовив первую пиццу, обильно смазав ее томатной пастой, а также плотно уложив ингредиенты – кругляшки салями, маринованные огурчики, шампиньоны и помидоры – и щедро посыпав тертым сыром, мы приступили к приготовлению второй.

Тут-то Мик и откупорил банку с консервированными ананасами и стал укладывать их на слой сыра и курицы.

Закончив, он заметил мой пораженный взгляд и усмехнулся.

– Да, знаю, я извращенец.

– Видимо, и мне придется им побыть, – ответила я, глядя на пиццу так, будто она сама уложила на себя колечки ананаса, чем, бесспорно, разочаровала меня.

– Ви тоже не любит «Гавайскую», – бросил Мик, посыпая колечки сыром. – А вот мы с Крисом обожаем. Бедняжка каждый раз морщится и плюется, когда мы едим ее…

Я встрепенулась.

Компания коллеги да процесс готовки подействовали успокаивающе, и мой боевой настрой, как феникс, потихоньку возрождался из пепла страданий.

Сегодня, прежде чем уйти, Ви обронила пару очень странных фраз, и у меня закрались подозрения, что их с Крисом могло связывать что-то большее, нежели чем просто приятельски-профессиональные отношения.

– Слушай, Мик, – между делом бросила я, когда мы грузили пиццу в духовку. – А Ви с Крисом случайно не… встречались?

Тот странно глянул на меня через плечо.

– Даже не знаю, что тебе на это ответить, – сказал парень, закрывая дверцу и заточая пиццы в маленьком крематории. – Может, в самом начале что-то и было… Только сейчас эти двое друг друга неважно переносят. Но если надо сплотиться ради какой-то общей цели, то да, команда выходит еще та.

– То есть наверняка ты не знаешь?

– Ребекка, я не слежу за чужими отношениями, мне бы со своей жизнью разобраться… А что? – Он с подозрением глянул на меня. – С чего это вдруг интересуешься?

Я отмахнулась.

– Обывательское любопытство. Просто… хочу побольше узнать о своем новом окружении.

Но Мик продолжал сверлить меня недоверчивым взглядом, пробудив желание ретироваться. Незачем ему знать подробности.

– Отойду в туалет, ладно? – Не дожидаясь ответа, я вышла из кухни.

Уже стоя в аккуратной ванной и грея руки под теплой водой, я заглянула в зеркало. Синяки под глазами пролегли готичными тенями, а лицо было совсем бледным, почти как у Криса. Правда, в его случае это был скорее естественный оттенок кожи, а в моем – последствие стресса и переживаний.

«Крис, Крис, Крис!»

Лицо заболело от холодной воды, когда я, умываясь, пыталась освежиться и отогнать въевшийся в сознание образ.

Уютный аромат готовящихся блюд расползался по квартире. С кухни, помимо шипения еды на сковородке, доносился голос коллеги:

– Да, без проблем. Нет, завтра не могу, много работы… Да, я знаю…

Мик, плечом придерживая телефон у уха, одной рукой держал сковороду, а другой лопатку, помешивая блюдо.

Снова усевшись на свой стул, я принялась крутить пивную банку, старясь не мешать телефонному разговору.

– Нет, сегодня тоже занят. К тому же на дворе вообще-то ночь, – отвечал Мик, с энтузиазмом перемешивая спагетти с курицей и томатной пастой. – Чем занят? Привожу в порядок одну знакомую… М? Ребекку. Готовим пиццу.

Он помолчал, слушая собеседника, а потом повернулся ко мне и с улыбкой сказал:

– Тебе большой привет от Ви.

Тело застыло ледяной скульптурой. Почувствовав, что во рту пересохло, я сделала пару больших и оттого болезненных глотков из банки.

– Да, напиши, когда тебе будет удобно, а я посмотрю по времени… – говорил Мик, посыпая специями практически готовый ужин. – Ага, давай. До связи.

Он сбросил звонок, положил телефон и сразу переключился на готовку.

– Почти все! – радостно доложил парень, бросив в сковороду ранее натертый сыр. – Не по заветам итальянской кухни, но уверен – вкусно!

– Чудесно… – протянула я.

– Бери тарелки. Левый шкафчик.

С усилием поднявшись за тарелками, я звякнула ими о стол.

– Хорошо получилось! – приговаривал коллега, накладывая пасту.

«Плохо вышло. Очень плохо. Я сказала Ви, что неважно себя чувствую, потому и отказалась от прогулки. И теперь со стороны казалось, будто я обманула ее и просто смылась, чтобы провести время с другим человеком, да еще и с ее другом. Не представляю, как теперь объясняться при следующей встрече. Вдаваться в подробности своей истории не хотелось, поэтому только оставалось надеяться, что девушка не обидится. Хотя я в этом очень сомневаюсь».

Мик выдернул меня из размышлений:

– Хватай пиво и пошли. Пицца пусть еще немного потусуется в духовке.

– Куда пошли?..

– В комнату. К телевизору. Лучшее средство против хандры…

– Старый паршивый ужастик? – наугад бросила я и блекло улыбнулась.

– Читаешь мысли.

У одной стены комнаты, окрашенной в светлый больничный оттенок, раскинулся длинный диван изумрудного цвета, напротив которого висел плоский телевизор.

Окно с закрытыми жалюзи, большой шкаф-купе сбоку от двери и все. Похоже, большую часть времени Мик проводил в соседнем помещении.

Через пару минут после начала фильма парень ушел на кухню, а затем возвратился с двумя небольшими пиццами, дымящимися на противне.

Одна из пицц точно получилась вкусной. С подозрением глянув на дольки ананаса, я взяла кусочек, от которого потянулся длинный горячий сыр, и откусила.

Лицо перекосило. Кисло-сладкий ананас в системе моего мировоззрения никак не сочетался с соленым сыром и курицей.

Через силу прожевав первый кусок, я обреченно глянула на то, что еще оставалось в руке.

Тут вокруг моей кисти сложились ладони, аккуратно забирая блюдо с ненавистным сочетанием.

– Ой, отдай, – сказал Мик, не отрываясь от происходящего в телевизоре. – А то сейчас наизнанку вывернет. Хватит с тебя.

Я с благодарностью глянула на него и нацелилась на кусок нормальной в моем понимании пиццы.

К тому моменту, когда время перевалило за полвторого ночи, банки опустели, а фильм уже закончился, я, почувствовав, что веки начинают слипаться, потянулась. Мик тоже.

– Да, умели раньше хорроры снимать, – подытожил он, нажимая кнопку выключения на пульте. – Наверное, дело в декорациях. Тогда ведь не было такой продвинутой графики, как сейчас, и приходилось с душой создавать все эти жижи, слизи и страшные морды. А теперь все стало каким-то… безжизненным, что ли? Безликим…

– Наверное, – согласилась я. – Но и сейчас тоже есть неплохие работы.

– Какие?

– «Ужасающий», например. Слышала, изначально на его создание был выделен небольшой бюджет, а теперь вон какой популярный. И концепт клоуна узнаваемый.

– Хм, не слышал. Надо будет глянуть. – Мик поднялся, собирая тарелки. – Я пока посуду помою, а ты, если хочешь, сгоняй в душ.

А мне этого хотелось, потому что чувствовала я себя сейчас словно пережеванная жвачка.

– Да, только если дашь полотенце – я-то к тебе налегке заявилась.

Мик принялся рыться в шкафу. Сначала парень всучил мне жесткое от стирки махровое полотенце, а затем и футболку с какой-то эмблемой.

С интересом развернув ее, я увидела рисунок с логотипом «Limp Bizkit».

– Только попробуй предъявить за это, – с готовностью сказал Мик.

– Почему? Отличная же группа.

– Не все уважают ню-метал. Я о тех «ценителях», что считают себя самыми умными и пытаются самоутверждаться за счет своих выдуманных канонов, – устало пояснил Мик. – Давай, топай в душ, а я пока все приберу.

Нежась под горячими струйками воды, я думала о своем спасителе. Хороший парень. Не удивлена, что днем Ви между делом бросила, что Мик ее лучший друг. Добрый, понимающий, готовый прийти на помощь. Большая радость, что именно он встретился мне на пути – как сегодня, так и в целом.

Футболка села как платье – торчали только голые ноги.

Покинув ванную, я хотела было вернуться в комнату, но остановилась у входа в другую. Мне стало любопытно, что там. Коллеги не было слышно, и, предположив, что он еще на кухне, я тихонько толкнула дверь, и та слегка приоткрылась.

Во тьме, едва рассеиваемой светом из помещения напротив, проглядывался силуэт стола, двух мониторов на нем, раскрытой записной книжки и всякой всячины вокруг: гитары и какой-то аппаратуры. На полу тоже что-то валялось. Казалось, внутри царил полный беспорядок.

– Шпионишь? – раздалось за спиной.

Я подскочила.

Мик, сложив руки на груди, прислонился к косяку противоположной двери. Фигура его контрастно выделялась на фоне света из комнаты и полумрака коридора, отчего лицо парня было подернуто тенью. Только поблескивали большие карие глаза.

На мгновение показалось, будто воздух в квартире наэлектризовался и все замерло в какой-то неясной тишине. Мик молчал и не двигался, наблюдая за мной. В голове проползла ассоциация с диким животным, пока что безучастно следящим за человеком, по глупости забредшим в чужие неизведанные владения.

– Да, – честно ответила я.

– Там я работаю, – сказал Мик и, подойдя чуть ли не вплотную, закрыл дверь прямо перед моим носом. – Но не хотел бы тебя туда пускать, потому что там, если честно, самый настоящий бардак.

Мне стало стыдно за свое неуважение к хозяину дома.

– Прости. Не собиралась заходить. Так, заглянула из любопытства.

– Ничего. – Мик отвернулся, но я заметила, как его взгляд скользнул по моим ногам. – Ты все? Тогда можешь ложиться. Я тоже ополоснусь и на боковую.

Проследив за парнем, направившимся в ванную, я еще раз бросила пытливый взгляд на вновь закрытую дверь, но все же повернула в сторону другой комнаты.

На диване было расстелено, как и на полу – Мик организовал импровизированную кровать из надувного матраца.

– Полагаю, это для меня…

Я заползла на диван и сразу же замоталась в одеяло, мягкое и воздушное.

Но как только голова коснулась подушки, сонное наваждение как рукой сняло. Перевернувшись на спину, я уставилась в потолок.

На фоне было слышно, как шумит вода в душе. А я лежала и думала.

Завтра нужно будет вернуться в студию и поразмыслить над всем. Стоит ли менять работу, жилье, чтобы отделаться от того, кто решил достать меня… Отделаться от… Криса? А точно ли это он? Ведь по всем признакам выходило, что да…

«Но как же я не хочу, чтобы это оказалось правдой. Как же не хочу…»

– Чего свет не выключаешь? – спросил Мик, вернувшись в комнату. – Меня ждешь?

– Ага, – односложно ответила я, не отлипая от потолка.

Тогда парень щелкнул выключателем и улегся на матрац, лежащий вдоль дивана.

Хоть комната и погрузилась в полумрак, все предметы оставались все еще различимы. Из-под неплотно закрытых жалюзи проходило слабое теплое свечение от подсветки зданий и уличных фонарей, а на потолке периодически проползали полоски света от горящих фар проезжающих по дороге машин.

Были слышны далекие отзвуки спящего города: где-то просигналил автомобиль, вдали пролетела сирена, а кто-то из соседей глухо покашливал за стенкой, переворачиваясь во сне на другой бок.

Воцарилась та самая сокровенная тишина, располагающая к тому, чтобы шепотом начать рассказывать потаенные секреты и бередящие душу волнения. Я перевернулась на бок, чтобы посмотреть на Мика. Он тоже не спал.

Сложив руки за головой, он так же, как и я ранее, невидящим взглядом смотрел в потолок, размышляя о чем-то своем.

От парня чувствовался приятный запах геля для душа. Несмотря на то, что я не испытывала к Мику каких-либо романтических чувств, сейчас захотелось прижаться к нему – не как к мужчине, а как к огромной подушке.

Наверное, из-за ощущения покоя и комфорта,

Я отвернулась, чтобы снова лечь на спину. Ей-богу, того и гляди, соскользну сейчас с дивана, чтобы обнять его, как большую игрушку, которую дети тащат с собой в кровать.

Но, глядя на мышцы коллеги, я снова вспомнила о Крисе, под руку с которым шла пару дней назад. Если бы Мик был едой, то это было бы хорошее сытное блюдо. Как котлета с пюрешкой. Вкусное, домашнее, сделанное с душой.

А Крис был изыском. Чем-то необычным. И, наверное, даже острым. Например, чем-то из мексиканской или азиатский кухни. Съев такое блюдо, ты никогда заранее не знаешь, наешься или нет, обожжешь ли язык о жгучие специи и не обострится ли у тебя гастрит.

К своему сожалению, я очень любила азиатскую кухню.

– Все будет хорошо, – вдруг негромко сказал Мик, словно знал, что я тоже мучусь от бессонницы. – Все будет хорошо, Ребекка.

Я снова повернула голову в его сторону.

Иногда мне не хватало, чтобы кто-то сказал такие простые, но нужные слова.

Слезы усталости выступили на глазах, но прежде чем они скользнули по щекам, я почувствовала, что засыпаю.

Глава 4

Хуже некуда

– Твою мать!

Я подлетела на диване от громогласного возгласа. Мик, сидя на своей импровизированной постели, смотрел в экран телефона. Солнечный свет бил через жалюзи.

– Что такое? – испуганно спросила я, свешиваясь с дивана.

– Мы проспали! – вскакивая, сказал парень. – Мы здорово проспали!

Он принялся носиться по комнате, собираясь.

– Бекс, подъем. Дуй умываться, а потом на выход. По-хорошему, надо выходить прямо сейчас!

Не мешкая, я рванула в ванную, где умылась и прополоскала рот мятным ополаскивателем. После – уже одетый Мик обнаружился на кухне.

– Лови! – Он запустил в меня энергетическим батончиком, и я поймала. – А теперь выходим.

– Сейчас, только переоденусь…

– Бекс, прыгай в джинсы и пошли. Футболку переоденешь в магазине.

Только в машине глаза зацепились за время на приборной панели – без десяти одиннадцать. Мы опаздывали практически на час. Но когда я отправилась с коллегой на концерт, о своевременном открытии магазина он не переживал. Должно быть, сейчас дело было в чем-то другом.

Машину Мику пришлось оставить чуть дальше, чем обычно – все парковочные места поближе были уже заняты.

До работы парень едва ли не бежал, а мне, задыхаясь, пришлось нестись следом.

Мы почти приблизились ко входу в мир музыки, как я заметила фигуру. Очень знакомую.

Сердце пропустило удар.

Фигуру человека, что явно нас ожидал.

Фигуру того, кто всем своим видом был способен выразительно демонстрировать настроение и чувства, что томились внутри.

Мужчину, чье лицо сначала было недовольным и скучающим, но по мере нашего приближения выражающее все больше и больше недоумения.

Крис, округлив глаза и нахмурив брови, переводил взгляд то на меня, то обратно на Мика. От него не ускользнула и явно чересчур большая мужская футболка, которую я попыталась заправить в джинсы, чтобы она смотрелась не так нелепо.

В мозг врезалось осознание, как мы с Миком выглядим со стороны: коллеги, что опаздывают на работу вместе. А на ней надета его футболка.

Растерянный взгляд Криса на секунду завис на эмблеме «Limp Bizkit», а потом его лицо вытянулось и застыло, будто покрывшись коркой льда. Спина выпрямилась, плечи расправились. Вид сделался сухим и холодным. На меня брюнет не смотрел.

– Мне казалось, в графике указано, что магазин работает с десяти.

– Да, я просто проспал, потому что… – пробормотал Мик.

– Мне неинтересно, – оборвал его Крис.

Коллега неловко переступил с ноги на ногу, а потом, спохватившись, полез в карман, пытаясь выудить ключи.

Я покосилась на Криса, не рискуя поздороваться, но в этом не было необходимости: казалось, он полностью игнорировал мое присутствие.

Наконец послышался лязг ключей Мика, а после и звон колокольчиков открывающейся двери.

Я вошла вслед за ребятами. Мик бегом рванул наверх, а Крис размеренно, но целеустремленно шагал за ним. На секунду мне показалось, будто коллега убегает от него, спасаясь, а музыкант, как хищник, зная, что жертва уже попала в западню, до зловещего спокойно идет следом.

«Выглядит, как сцена из „Хэллоуина“. Мик может бежать и надрываться сколько угодно, но Крис все равно настигнет его, как Майкл Майерс бедняжек-жертв…»

Подождав, пока ребята не скроются из виду, я тоже поднялась наверх и закрылась в санузле, чтобы сменить футболку.

Но не успела моя нога коснуться пола первого этажа, как сквозь приоткрытую дверь студии звукозаписи послышались крики.

– Тогда какого черта ты обещал сделать все к утру! – громыхал Крис. – Какого черта я час торчал у двери… Чего? Сегодня у меня их с собой не было, но я же знал, что ты будешь здесь! А ты даже не предупредил, что задержишься!

Мик пытался говорить что-то в ответ, но его голос был тише, поэтому до моих ушей долетали лишь нотки оправданий и извинений.

– Проспал? – ядовито бросил Крис. – Устал, бедняжка? Что ж, полагаю, у тебя была причина!

Дверь студии вновь хлопнула – явно по вине музыканта. На лестнице послышались стремительные шаги.

Брюнет показался на первом этаже. Он шустро направился к двери, но неожиданно остановился напротив прилавка, за которым пряталась я.

На бледном лице проступал румянец. Волосы были всклокочены сильнее, чем обычно: колючие пряди топорщились вверх как антенны, улавливающие сигналы из космоса. Глаза Криса налились кровью, отчего радужки напоминали перезрелые вишни, что вот-вот лопнут и брызнут соком.

На мгновение лицо молодого человека смягчилось, и парень бросил на меня удивленный взгляд, словно забыл, что все это время я была здесь.

А потом его глаза презрительно прищурились.

– Знаешь, Ребекка… Похоже, я сделал неверные выводы на твой счет.

Я открыла было рот, собираясь что-то сказать, но не издала ни звука. Потому что понятия не имела, был ли смысл что-либо говорить.

Крис продолжил:

– Нет-нет, не выводы. Ожидания. Я настроил ожиданий, Ребекка. – Тут он горестно улыбнулся. – Мы, помнится, уже говорили на эту тему.

– Крис, – осторожно сказала я. – Ты все неправильно…

– Впредь я буду к этому более внимателен и осторожен, – отрезал молодой человек. Несмотря на кривую улыбку, от его голоса разило пробирающим холодом. – Вот что, Ребекка. Однажды мной уже крутили, как волчком, за спиной устраивая свою личную жизнь. Тогда я пообещал себе, что подобного больше не повторится. Знаешь, как неприятно нарушать свои собственные обещания? Очень, очень скверно.

Он

– Работа существует для того, чтобы работать. А не заводить интрижки. Это так, к сведению, – бросил Крис и направился к двери.

Внутри заклокотало возмущение.

«Он и слова не дал мне вставить, отчитав, как школьницу! Совершенно ничего не зная о ситуации и чувствах, что я испытывала в последнее время!»

Чеку сорвало, и я с силой бросила ему в спину:

– А знаешь, есть в твоих словах доля правды!

Крис остановился, но так и не обернулся.

– Ты прав, – продолжила я, зло скалясь самой себе. – Работа – это работа. Действительно не следует заводить интрижки. С клиентами в том числе!

Секунды Крис просто стоял, а потом, не говоря ни слова, вышел из магазина.

Колокольчики безжизненно звякнули ему вслед.

Еще какое-то время я пребывала в гневе и ярости, испытывая жгучее желание раскидать все, что находилось на пути. Но делать этого, конечно, не стала. Сейчас у меня нет лишних денег, чтобы потом возместить ущерб.

Мик забился в студии, не подавая признаков жизни. Во всем помещении стояла гробовая тишина.

А на душе все больше становилось паршиво.

Казалось, нужно радоваться, что потенциальный подозреваемый, увидев меня сегодня с Миком и сделав неверные выводы, отвалил. Но к моему собственному замешательству, именно эта мысль вызывала тоску и панику.

– Успокойся, Ребекка, – негромко сказала я отражению в примерочной, пытаясь унять судорожно трепыхающееся сердце. Но голос все же сочился неуверенностью.

«Ты сбрендила! – ругала я себя, расхаживая туда-сюда. – Возьми перерыв, обдумай все, дай голове успокоиться. А потом будем разбираться, что делать и из-за чего действительно стоит переживать!»

Но мысль, что моя вишневая бомба, мой Крис, отвернется от меня, подумав, что я кручу интрижку с его приятелем, начинала доставлять дискомфорт не меньше, чем мог бы приносить колючий маломерящий свитер.

Спустя полчаса бесцельного блуждания по магазину – то ли в ожидании того, что Крис вернется, то ли еще чего, – я получила сообщение от Мика.

«Езжай домой. Не парься по поводу утра. Все путем».

– Дурдом какой-то…

Но мне действительно было чем заняться. В машине Мика по пути на работу я уже поразмышляла о том, что можно сделать. Первым делом, связаться с хозяйкой квартиры и попросить разрешения установить дополнительный замок на дверь, сославшись, например, на того же несчастного пьяницу, на которого недавно напали. Сказать, что чувствую себя небезопасно, что было правдой.

Таким образом, у меня появился хоть и небольшой, но маршрут действий, внушающий толику успокоения.

Я хотела было подняться к Мику, но он явно был не в духе после того, как здорово получил от Криса. И раз уж он сам не стал спускаться, наверняка утопая сейчас в работе, я решила просто написать ему «окей» и ретироваться.

«Домой» я поехала не сразу. Отчасти потому, что оттягивала этот момент – уж слишком большое впечатление произвел на меня глаз человека за моей дверью позапрошлой ночью. Заехав по пути в торговый центр и взяв мороженое, я уселась у панорамного окна на фудкорте и позвонила хозяйке квартиры.

Долго упрашивать ее не пришлось: используя всю свою ману красноречия, я в подробностях расписала, как в дверь постучался полицейский, расспрашивая о пострадавшем, и в красках поведала, что с тем случилось. А также добавила, что в последнее время вблизи пятиэтажки мною были замечены всякие подозрительные личности.

«Были замечены, как же», – подколола я себя, параллельно слушая обещания хозяйки как можно скорее связаться с мастером.

В ожидании ее сообщения я медленно поедала мороженое, должно быть, со стороны являя собой крайне унылую картину. Не люблю клубничное, но сейчас его приторный искусственный вкус поднимал настроение.

Народу на фудкорте было немного, и неудивительно, ведь время близилось только к часу дня.

Оглядывая людей, я вспомнила слова бариста с фудкорта другого торгового центра и поежилась. Но прежде чем табун мурашек вновь пронесся по спине, телефон бодро запиликал, оповещая, что мастер по установке замка приедет сегодня ближе к шести.

Спустя минут сорок после того, как мороженое было прикончено, я, наконец, въехала во двор пятиэтажки.

Встав наперевес с пакетом продуктов, купленных по пути, я, задрав голову, рассматривала здание. В голове сразу же всплыл образ Криса в день нашего первого свидания, когда тот заехал за мной. Как брюнет, облокотившись на кадиллак, изучал дом.

Несмотря на жаркое, безоблачное утро, сейчас небо начала застилать пелена бледных полупрозрачных облаков, и на их фоне постройка выделялась мрачным изваянием: безрадостный серый фасад, пять рядов окон и кирпичного цвета крыша трапециевидной формы с маленькими слуховыми окошками.

Глазами я нашла свое окно. Шторы были слегка раздвинуты – такими я их обычно и оставляла. Мне представилось, что вот-вот покажутся когтистые длиннопалые руки, которые медленно раздвинут ткань еще шире, и за стеклом появится уродливая гротескная физиономия монстра. Безумный взгляд вытаращенных глаз, широкая улыбка подгнивших, но как бритва острых зубов, темнеющая на трупно-белом лице… Так чудовище даст понять, что неизбежное уже поджидает меня, и я рано или поздно все равно поднимусь к нему.

Закрыв глаза, я глубоко вздохнула, развеивая сотканный бурным воображением образ.

С усилием переставляя ноги, словно была нагружена булыжниками, а не рюкзачком и пакетом, я направилась в студию.

Глава 5

Новая улика

Похоже, осторожным следует быть не только с желаниями, но и с фантазиями. На этаже меня действительно ждали. Я озадаченно остановилась, не дойдя пару ступеней до своей лестничной площадки.

Сосед с первого этажа, спускаясь сверху, вышел ко мне навстречу. Робко кивнув, я не решилась произнести вслух приветствие. Но мужчина заговорил первым:

– Скажи своим друзьям, чтобы перестали лазить на чердак. Это уже ни в какие ворота не лезет!

– Что?.. – собственный голос сквозил замешательством. – Что вы имеете в виду? Какие друзья? Какой чердак?..

Несколько мгновений я в непонимании хмурила брови.

А потом меня накрыла стотонная лавина осознания. Медленно и безжалостно оно давило со всех сторон, заставив шумно выдохнуть и с усилием набрать в легкие воздух.

«Чердак!.. Ну как же сразу до меня не дошло! Даже стоя во дворе и глядя на свое окно!..»

Едва не сделав шаг назад в попытке отстраниться от истины, я поставила пакет на лестничную клетку. Сила из рук внезапно пропала. Еще

– Вчера ночью меня разбудил шум соседей сверху… – пробормотала я.

– Какие соседи? – спросил мужчина, вскидывая брови.

Глянув на поставленный пакет, он продолжил:

– Ты ведь живешь на этом этаже? Пятом. Он последний.

Пятиэтажка. Так я называла этот дом. Квартиру я снимала на пятом этаже, но из-за того, что до этого годами жила в многоэтажных постройках, ощущение присутствия людей сбоку, сверху и снизу прицепилось ко мне намертво. С моей площадки шла еще одна лестница наверх… Но не на следующий этаж, как мне воображалось, а на чердак.

Да и снаружи над пятым этажом шел целый ряд слуховых окошек. Возможно, они тоже были виноваты в том, что сбили мою рассеянную голову с толку.

Открыв рот, я таращила глаза на соседа.

«Кто-то ночью бродил по чердаку над квартирой, в которой живу, а потом смотрел в глазок…»

Если припомнить, до всей этой суматохи с подглядывающим визитером я также иногда слышала возню над головой по ночам, но не придавала этому значения, думая, что это всего лишь беспокойные жильцы.

Усатый мужчина с какой-то профессиональной внимательностью изучал меня. Прошелся пристальным взглядом по широко распахнутым глазам, обращенным в никуда, по темным кругам под ними, по побелевшим губам, дрожащим рукам да подкашивающимся ногам.

И наконец сказал:

– Что ж, глядя на твою вытянутую физиономию, могу предположить, что к этой всей ерунде, происходящей в последнее время, ты прямого отношения не имеешь.

Он мрачно встретил мой вопросительный взгляд, но все же немного смягчился.

– С твоим появлением в доме стало неспокойно. В вечерних сумерках во дворе начали мелькать какие-то тени и силуэты. Сначала думал, мне это кажется, но потом кто-то начал отираться у нашего подъезда. Я – старший по дому, и мне эта внезапная активность не понравилась. Тогда я начал частенько задерживаться у окна в попытке разглядеть, а затем и вычислить непрошеных гостей. – Он фыркнул. – Временами грешил на свой возраст, мол, мерещится. Но потом увидел, как ты испуганно крутишься у своей машины, и догадался, что с ней что-то сделали. Решил, это какие-то любовные разборки, но сейчас…

Сосед еще раз посмотрел на меня, и впервые его лицо лишилось прежней угрюмости. Кажется, даже промелькнуло что-то похожее на сочувствие или жалость.

– Сейчас я догадался, что кто-то, видимо, попросту донимает девчонку.

– Вы видели, кто это был? – наконец подала голос я.

– Нет, – снова хмурясь, но уже явно не в мой адрес, ответил мужчина. – Этот «кто-то» постоянно ускользает. Хотя когда я еще работал, это мало кому удавалось…

Увидев вопрос в моих глазах, собеседник пояснил:

– Я работал в органах. Давным-давно. Но пришлось уйти из-за… – Он замялся, а потом проворчал: – Неважно.

Снова взглянув на меня, усач переступил с ноги на ногу.

– Глядя на твое испуганное лицо, даже и не знаю… Сначала я злился, думая, что наш отдаленный от суеты домик стал эпицентром любовной драмы, которую я терпеть не могу. Но теперь…

Мужчина поднял руку, демонстрируя звенящую связку, в которой выделялся большой увесистый ключ.

– Кто-то повадился лазить на чердак, вход в который расположен аккурат над твоей квартиркой. – Он вновь колебался. – Я пошел проверить, что же там такое происходит. И, в общем, нашел вот это. Возможно, это просто мусор. Но, может…

Сосед протянул мне небольшой клочок бумаги.

Смутно знакомая фактура коснулась пальцев.

Поднеся обрывок листа к глазам… я чуть его не выронила.

С кусочка плотного листа бумаги на меня смотрел лохматый ехидный домовенок с пиратскими кольцами в ушах и подписью «Крис».

Дыхание перехватило. Я поднесла рисунок еще ближе к глазам, словно надеясь, будто он, как стереоизображение, изменится, поменяется, перевоплотится во что-то другое.

Но нет. Это был именно тот рисунок Криса, что я сделала в магазине пару дней назад.

Мужчина хмуро наблюдал за мной.

– Похоже, тебе это знакомо.

Подняв на него ошарашенный взгляд, я негромко сказала:

– Вчера ночью… Я проснулась от шума над головой. С чердака. А потом услышала какую-то суету на лестничной клетке. И когда заглянула в глазок…

Око снова возникло перед глазами. Только теперь оно было гигантским и всепоглощающим, а я – маленькой и беззащитной.

Сосед терпеливо ожидал продолжения.

– Там был глаз. В глазке был чей-то глаз. Кто-то пытался подглядывать за мной.

Я резко втянула носом воздух.

– Но я тоже не видела, кто это был. Я переехала в этот город недавно, и людей, что знаю, можно пересчитать по пальцам… По правде, у меня есть подозреваемый. Вот только нет стопроцентной гарантии, что это именно он.

«Или, скорее, нет желания в это верить».

Вспомнив, что Крис уже несколько раз появлялся на нашем дворе, я уточнила:

– Может, вы видели – это был не высокий темноволосый молодой человек?

Мужчина покачал головой.

– Не могу ответить. Недавно ты возвращалась откуда-то, нарядная такая. Я видел, ты с кем-то разговаривала недалеко от подъезда, но вот кто это был, так и не разглядел. Было уже темно, а с освещением, сама знаешь, здесь туго.

Мысли, теории и подозрения принялись кружить голову.

Немного помолчав, сосед решительно сказал:

– Вот что, девчонка: если что случится – сразу ко мне. Мне и самому не нравится, что под носом творится не пойми что. Поймаем за ж… Просто поймаем этих хулиганов. Не дело это.

Он потер затылок и добавил:

– Не переживай, сейчас я часто гляжу в окно. Теперь это для меня… дело принципа. Если кого постороннего замечу, то спрошу, кто и что надо. А потом тебе передам. Может, догадаешься, что это за человек.

Я кивнула.

– Да. Спасибо…

Подхватив пакет, я принялась отпирать дверь. Если до этого момент возвращения в студию изо всех сил оттягивался, то сейчас хотелось поскорее в ней закрыться.

– И не вешай нос, – вдруг сурово сказал мне в спину мужчина. – Подобные засранцы того и ждут, чтобы жертва начала трястись и бояться. А ты перехвати рулевое колесо. Докажи, что сильнее и что яйца у тебя кру… Кхм. Раз народу знаешь здесь немного и что-то указывает на то, что человек, прицепившейся к тебе – не посторонний, сама объяви на него охоту. А как выяснишь, кто это, то и отталкиваться будем от этого. Поняла?

Осознание, что я теперь не одинока в своей беде, приободрило.

Собрав последние силы, я повернулась и произнесла тихое, но уверенное «да».

Уже в студии, бросив пакет с едой у барной стойки, я достала запрятанное в комод кольцо и положила его рядом с

Сосед, которого, как выяснилось утром, звали Павел, предлагал взять на себя роль Нэнси Дрю[2] и самой расследовать это «дело», а точнее, вычислить, кто достает меня почти с самого переезда. Перехватить вожжи да посильнее хлестнуть скакуна, взявшего контроль пока что только над моим ментальным состоянием.

Хорошо. Я это сделаю.

Крутя в руках бумажку, я перевернула ее и только сейчас заметила блеклую карандашную надпись. Почерк был явно не мой.

Волоски на руках встали дыбом.

Едва прописанные слова гласили:

«Ты ценишь свое время. Как думаешь, его у тебя достаточно?»

Глава 6

Ретроспектива

После готовки и сытного ужина силы вновь вернулись.

Я злилась. И к тому же намеренно продолжала взвинчивать разум, превращая агрессию в топливо, а себя – в адскую машину.

Хватит. Пора показать, кто тут волк, а кто овечка. Как и сказал Павел, поймать за… Поймать того, кто мне докучает.

Доигрался. Или доигралась… Доигрались?

Глаза впились в надпись на клочке бумаги.

«Ты ценишь свое время…»

Спрыгнув с барного стула, я направилась к комоду. Пусть у меня и украли скетчбук, но папка с листами все еще имелась.

Вытащив алебастрово-белый прямоугольник офисной бумаги, я вооружилась ручкой и принялась расписывать все, что со мной случилось с момента переезда в город:

• преследование в торговом центре, погоня в переулке;

• проколотые шины;

• найденное кольцо с инициалами «К.С.» (Криса?);

• глаз в дверном глазке;

• шум на чердаке по ночам над моей квартирой.

Подумав, стоит ли дописывать очередной пункт, я, вспомнив перебинтованную руку брюнета, добавила:

• нападение на пьянчугу, что гнался за мной по тротуару вдоль лога.

Если рассматривать эти события с точки зрения того, что источником всех бед являлся Крис (что, казалось бы, очевидно), данная версия выглядела довольно складно.

Наше знакомство прошло не самым лучшим образом: он въехал в мою машину, стал хамить и хватать меня, за что я влепила ему затрещину. После первой вылазки в город (второй пункт в списке событий) я увидела кадиллак брюнета на той же улице, где находился магазин и была припаркована моя машина. Затем, через день после концерта – я не позволила себе отвлечься на воспоминания о поцелуе в закутке – отказалась от его предложения подвезти, на что была сказана очень двусмысленная фраза в адрес матиза. А на следующий день три колеса из четырех были проколоты. Здесь же рядом стояло нападение на моего потенциального обидчика и перебинтованная рука парня. О том, что с ней случилось, Крис, кстати, так и не сказал.

И еще эта его постоянная осведомленность о мелких нюансах моей жизни: номер телефона, с которого часа и в какие дни работаю…

В злосчастном переулке я нашла кольцо с инициалами, которое, предположительно, принадлежит музыканту, и на нем даже есть гравировка с соответствующей тематикой.

После второго свидания (водной прогулки) мне пришла смс:

«Жду не дождусь, когда наконец смогу увидеть тебя снова».

И в ту же ночь кто-то посмотрел на меня в ответ через глазок.

Теперь все выглядело прописанным как по нотам.

Но что-то внутри протестовало и было категорически не согласно с тем, что Крис – мой одержимый сталкер.

Помимо музыканта я выписала еще несколько имен:

• Павел;

• Мик;

• Ви;

• Марго (Ти?);

• Ник.

Это были все, с кем я в большей степени взаимодействовала после прибытия в город.

Версия с Павлом была окончательно отброшена после нашего разговора. Выходило, что мы оба изначально составили неправильное мнение друг о друге, которое, к счастью, оказалось ошибочным. К тому же теперь я считала его своего рода союзником.

Мик был постоянно завален работой. Да и думать о том, что он мог быть моим злопыхателем, было странно. Мы неплохо сдружились и нашли общий язык как на работе, так и вне ее. Иногда кидали друг другу дурацкие мемы на тему музыки и ужастиков, а пару раз, созваниваясь по делу, наш разговор перетекал в сторону других отвлеченных тем. Дома же, по словам парня, он также занимался заказами и проектами своих клиентов. Поэтому в свободное время коллега или трудился, или в лучшем случае крепко спал. Да и разногласий у нас с ним ни разу не было, как и у Мика причин кошмарить меня.

Марго, или же как ее звала Ви – Ти, тоже отпадала. С этой персоной я практически не взаимодействовала, так что о ней можно было и не думать. К тому же глаза ее были льдисто-серого цвета, что никак не вязалось с карими радужками подглядывающего.

Ник, мужчина со светло-карими, песочного цвета глазами, тоже едва ли претендовал на роль сталкера. Несмотря на нашу с ним недомолвку, почему-то я была уверена, что в своей жизни обо мне он вспоминал в последнюю очередь.

Оставалась Ви.

Собрав мысли о девушке в кучу, я принялась их структурировать.

Если вспомнить, мы пересекались с ней в день моего первого путешествия в торговый центр. Когда я обратила на нее внимание, она ответила испуганным взглядом. В тот раз я не придала особого значения нашим гляделкам, но теперь этот момент никак не выходил у меня из головы.

«Интересно, что она там тогда забыла?»

Если обратиться к событиям последней недели, то после моих извинений из-за отказа прогуляться певица спросила, не пригласил ли меня кто другой, имея в виду Криса. Более того, девушка отпустила в сторону парня несколько слов, натолкнувших на мысль об их возможных отношениях в прошлом, что, можно сказать, подтвердил Мик.

И, судя по его же словам, сейчас между ними есть какая-то напряженка, будто намекающая, что не все точки над i расставлены. Возможно, у Ви сохранились какие-то чувства к Крису, а тут на горизонте появилась я – девчонка, что уводит объект обожания прямо из-под ее носа.

– Та-а-ак… Подождите-ка… – проговорила я, хмурясь на лист с именами подозреваемых.

А если в данном случае главная цель не я, а Крис?

Теперь нужно было вновь пройтись по пунктам.

Крис мог рассказать о том, как по дороге в город во всех смыслах столкнулся с несносной девицей, которая потом встретилась ему в музыкальном магазине. Учитывая, что утром перед концертом парень уже подбивал ко мне клинья, то про зарождающуюся симпатию мог упомянуть в компании друзей еще раньше.

Поэтому Ви решила выведать, что за соперница возникла на горизонте. Таким образом, она могла проследовать за мной до торгового центра. И потом, поймав

– И как она выяснила, что я вообще туда поеду? Бред какой-то…

Но если списать это на удачное стечение обстоятельств (допустим, девушка просто тусовалась в магазине с Миком, а затем узнала меня, когда я припарковалась неподалеку) и двигаться дальше, то Ви могла увидеть, как мы с Крисом обжимаемся в клубе – ведь после того, как я отошла в туалет, он также отлучился. Она наверняка что-то заподозрила и отправилась следом. Увиденное явно расстроило и разозлило ее, потому она и пошла напиваться да спаивать Мика. Может, даже специально, чтобы я не смогла добраться до дома, так как мы с коллегой приехали вместе на его машине.

Затем Виола решила отомстить. Например, проколоть мои шины. Узнала адрес от Мика и претворила план мести в действие.

– А что насчет кольца? – пробормотала я, вновь обращаясь к самой себе.

Кольцо с инициалами Криса… Кольцо Криса…

Это мог быть какой-то символический подарок от парня, который певица всегда носила при себе. Или стащила – всякое может быть.

В день погони за мной – вопрос, конечно, с какой целью – она и могла его обронить.

«Надеюсь, она не собиралась пришить меня в том переулке…»

О глазке сейчас можно было и не говорить. Я моментально вспомнила, как Ви смутилась, услышав мой вопрос о ее настоящем цвете глаз.

Девчонка всегда носила яркие линзы кислотно-зеленого оттенка, имея такой распространенный цвет глаз, как карий.

В данной версии нападение на пьяницу, что угрожал моей жизни, становилось простым совпадением.

Тут меня окончательно осенило.

Надпись на листочке с рисунком Криса из моего скетчбука.

Накануне произошла весьма некрасивая ситуация: Ви, пригласившая меня на прогулку (конечно, чтобы узнать поближе для своих коварных целей), получила извинения и просьбу перенести вылазку. И в тот же вечер из звонка Мику она узнала, что я зависаю у него (ее лучшего друга, между прочим!).

«Ты ценишь свое время…»

Теперь я уже ошеломленно разглядывала и рисунок, и надпись.

Пазл сложился.

Поразгоняв мысль еще немного, сознание нарисовало демонизированный образ розоволосой бывшей-психопатки, готовой сделать все что угодно, лишь бы получить свое.

«Но тише, не гони лошадей, Ребекка, – проснулся благоразумный голос подсознания. – Зачастую ты склонна преувеличивать. Надо подождать и посмотреть, что будет дальше. Сейчас лучше тихо отсидеться, чтобы понаблюдать, кто и что станет делать. Или не станет…»

Итак, итог.

Выходило, что сейчас у меня было два подозреваемых: моя вишневая бомба и его соратница Ви.

Думаю, если сталкером был действительно Крис, то, зная его характер, он вряд ли отстанет даже после того, как сделал неверные выводы обо мне с Миком. Скорее, наоборот, – это могло разозлить и спровоцировать его на какие-то новые действия.

Но если ничего происходить не будет, то, вероятно, именно Ви является виновницей всех бед. Наша ссора с Крисом, о которой она может узнать из первых же уст, явно обрадует ее, и потому у девушки не будет ни смысла, ни мотивации как-то добивать соперницу.

Что ж.

Мне оставалось только затаиться и держать ушки на макушке.

Глава 7

Амбивалентность[3]

В следующие дни все было тихо.

Никаких происшествий в пятиэтажке и поблизости. Еще в день разговора с Павлом вызванный хозяйкой мастер установил дополнительный замок на дверь. В глазок больше никто не заглядывал (ведь пластырь я так и не отлепила), а сверху, на чердаке, никакого шума и шевеления замечено не было.

На работе тоже стояла тишина. После ругани с Крисом Мик не показывал носа из студии. Порой он приходил на работу очень рано, а иногда со мной одновременно. Бросая мимолетное «привет», парень сразу же удалялся наверх.

Честно говоря, первые дни хотелось поговорить с ним о том, что случилось наутро после ночевки. Но неловкость и странное напряжение, возникшее между нами, а также невозможность его подловить не позволяли этого сделать.

«Тем и лучше, – думала я, в итоге отказавшись от идеи тревожить коллегу. По крайней мере сейчас, пока веду наблюдение и расследование».

И, находясь наедине с собой, – что на работе, что дома – я предавалась целому скопу эмоций: от страданий до тихо бурлящей злости.

От Криса не было никаких вестей.

И я злилась.

От Криса не было ни звонков, ни сообщений.

И я мучилась.

Сначала радовалась, что возможный маньяк отвалил.

Потом расстраивалась, что парень так легко подумал, будто я вожу его за нос. Что я непостоянная, двуличная и неверная девушка, забавы ради крутящая интрижки с кем вздумается. А это совсем не правда!

Но… Со стороны как будто все так и выглядело: после сближения я начала внезапно шарахаться от музыканта, довольно выразительно отказавшись от совместного времяпрепровождения. А на следующий день опоздала на работу вместе с коллегой, да еще и в его же футболке.

Развернись перед моими глазами подобная картина, то у меня наверняка сложилось бы похожее впечатление.

Потому мой бедный разум метался от злорадного ликования до желания позвонить брюнету и слезно все объяснить. Потом я начинала заводиться, припоминая, как он отчитал меня, не дав и слова вставить. Затем сердце обуревала меланхоличная тоска, уводящая в воспоминания о моментах наших душевных свиданий и о том, каким на самом деле оказался Крис.

То, что я лишилась всего этого из-за дурацкого стечения обстоятельств, вызывало мучения.

Но в итоге я приказывала себе угомониться и ждать. В конце концов, прошло не так много времени для наблюдения за развитием событий. А мое от меня не уйдет – только так я себя и успокаивала.

Но если Крис был нем, как кладбищенский памятник, то кое-кто другой вышел на связь.

Где-то дня через три после того, как мы с Крисом рассорились, я получила сообщение с незнакомого номера. Оно гласило:

Бекки, привет! Это Ви. Как твои дела?

Все хорошо? Крис в последнее время злой, как черт. Что-то случилось?

Надеюсь, все в порядке, потому что скоро будет туса, на которую я тебя звала. Я бы очень хотела, чтобы ты смогла пойтииии:=(,=(,=(

Позже напишу, что, как и когда.

По поводу нашей с тобой прогулки пока ничего сказать не могу – появились очень срочные делa – )

Будем на связи, увидимся! ♥

Я несколько раз перечитала сообщение.

С Ви мы не виделись с того момента, как она в последний раз заглядывала в магазин. О том, что вместо прогулки с ней я тусовалась у Мика, она не упомянула.

В голове тут же нарисовалась до тошнотворного яркая картина, как Крис жалуется на свою новую потенциальную подругу, что оказалась подлой изменщицей, а певица его сочувственно «утешает».

Сдается мне, поэтому он не звонит и не пишет!

– Ну вас всех! – вырвалось у меня на весь магазин, и тихий покупатель, задумчиво перебирающий пластинки, подпрыгнул.

«Все, завязываю с этим, – решительно пронеслось в голове. – Не надо мне никаких музыкантов и сомнительных друзей. Пора бы снова потихоньку начать просматривать вакансии в сфере дизайна, чтобы в скором времени вернуться к интересующей теме. И как здорово, что теперь никто не будет мне мешать!»

По традиции, несмотря на какие-либо зарекания, все пошло совсем не так, как планировалось.

Тоска по Крису нарастала. В душе плескалась грусть, ревность и печаль. Я все чаще заходила на его страничку в соцсети.

Иногда парень появлялся «онлайн», и я набирала сообщение.

Написав половину, стирала.

Писала я разное.

Сначала то, что он все неправильно понял. Но потом злилась, осознавая, что это звучит так же, как если бы сумасшедший утверждал, что здоров. Следом накатывала претензию, но она не дописывалась и до половины, потому как ее отправка испортила бы все еще сильнее. Хотя портить, казалось, было уже нечего.

В итоге все сводилось к тому, что я пялилась на пустое окошко для ввода текста, не понимая, что хочу выразить и донести.

Вечерами я с грустью поедала вишню на развес, несмотря на то, что вкус ее был кислый и терпкий, а на фоне играли треки брюнета.

Удивительно, насколько иначе воспринимаешь уже знакомого человека по сравнению с тем, как если бы сразу знал, что он, оказывается, довольно популярная личность. Каким-то образом музыкант Крис Черри прошел мимо меня. Наверное, потому что до встречи с ним мои вкусовые предпочтения скакали от современных исполнителей металла до идолов хард-рока минувшего века. Похоже, ему как-то удалось проскользнуть между ними. Я рассматривала фотографии парня с концертов прошлых лет, когда он был моложе и явно более дурной и дерзкий. Интересно, какую жизнь тогда вел Крис, каковы были его цели, взгляды… Несколько попавшихся в интернете статей с громкими заголовками еще сильнее разожгли мое любопытство.

Но все это не придавало парню большей ценности в моих глазах, лишь добавляло очередную перчинку. Сейчас меня интересовал человек – Крис, а не гроза девичьих сердец – Крис Черри. Должно быть, есть свой плюс в том, что я не знала, кто он, в момент нашего знакомства и сближения. Будь все иначе, я бы наверняка испытывала перед кумиром некое благоговение, ведь в своем деле он был действительно хорош.

Композиции в репертуаре Криса имелись разные, но я специально выбирала те, что сочились либо насмешливой лирикой:

Кровавые брызги и капли на стенах,

В соленых разводах и туши подушка.

Но вновь улыбаешься, звонко смеешься:

Ведь я для тебя просто кукла, игрушка.

Либо разрывались импульсивной, зажигательной и воинственной энергией, но были также лишены особого позитива:

Малыш, если б ты была мексиканкой,

То сердце мое бы было пиньятой,

А если б я стал твоим полигоном,

То ты б была самой мощной гранатой!

Я вслушивалась в пронзительный голос парня, который делался то ласково-нежным с пробирающей хрипотцой, то хлестал по сердцу рваными воплями разъяренной пантеры.

К концу недели страданий и вовсе дошло до того, что я подходила к шкафу в прихожей, вытягивала из него свою кожаную куртку и вдыхала аромат материала, вспоминая, что Крис также был облачен в кожанку, когда все ближе наклонялся ко мне в грохочущем музыкой клубе, сужая сознание лишь до восприятия его пристального горящего взгляда.

После ароматерапии я закрывала шкаф и со стыдом прятала глаза от отражения в зеркале.

Глава 8

В сетях паутины

В один из вечеров, когда небо вновь разрыдалось дождем, а я сидела в пустом магазине и в очередной раз меланхолично ползала в телефоне, выискивая в своих разношерстных аудиозаписях самые печальные и до отвратительного плаксивые, пришло уведомление.

Без особого энтузиазма я перешла в приложение, предполагая, что кто-то из друзей просто выложил новый пост, но когда страница открылась, брови поползли наверх.

Сообщение от Криса.

Не успела я обрадоваться и кликнуть на окошко, чтобы его прочесть, как оно тут же исчезло.

В разделе «входящих» его не оказалось: так происходит, когда письмо тут же удалили.

– Вот же!.. – негромко воскликнула я, испытывая смесь ликования и замешательства.

Немного подождав, но не получив никакого нового сообщения, я перешла в профиль парня.

«Обычно ты писал смс. Неужели тоже ползал по моей странице?..

…

И ждать ли мне, что напишешь снова?»

Но лично я больше ждать не собиралась. Окончательно убедив себя, что Крис ни в чем не виноват, я, соскучившись, как влюбленная старшеклассница, была готова действовать.

До этого решив, что он окончательно отказался от меня, я позволила бурной реке страданий подхватить и нести себя, не желая прибиваться к берегу. Но мысль, что брюнет не выкинул меня из головы – как и я его – стала веткой склоненного к воде дерева, за которую я теперь проворно и воровато уцепилась.

Внимательно просматривая профиль музыканта (изученный мною вдоль и поперек, но, должна подчеркнуть, содержалась там информация исключительно о его музыкальной деятельности), я заметила кое-что новое.

Последняя запись, сделанная сегодня утром, заставила облизать губы, а ее содержимое кольнуло разум первым, пока еще легким и игривым, адреналиновым уколом.

Афиша некой закрытой вечеринки в духе готического маскарада. Публикация была прокомментирована самим Крисом: «Уже сегодня».

Я немедленно перешла по ссылке, и на экране появился сайт заведения под названием «Паутина».

Выглядела страничка мрачно и сдержанно, представляя лишь емкую информацию об адресе и характере заведения.

«Паутина – место, где ночь – это день, а день – это ночь. Пей и предавайся утехам до рассвета. Будьте осторожны, мотыльки, угодившие в наши сети».

За фразой, венчающей сайт, располагалась летучая мышь с распростертыми крыльями.

Похоже, это место было более тематическим, нежели «Заучка». Мероприятия и концерты, проводимые здесь, имели отношение к субкультуре готов, нежели просто к неформальной атмосфере и тяжелой музыке, чем отдавало заведение Криса.

«Ну а что, – завопил внутренний голос. – Личный разговор в сто раз лучше, чем звонок или дурацкие смс!»

«И как ты себе это представляешь? – отозвалось подсознание. – Будто ты случайно заявишься на ту же вечеринку, а затем, как по воле судьбы, столкнешься с Крисом, удивленно округлишь глаза и спросишь, что он здесь делает?»

– Да, – сказала я сама себе, кивая для убедительности. – Нехитрый, но план.

Любая рациональная мысль отгонялась пинками безрассудства.

Не помню, насколько давно испытывала похожие и настолько томящие душу чувства. И без понятия, наивная ли это влюбленность, подталкивающая к глупостям, или зарождение чего-то фундаментального.

Но знаю, что хочу увидеть любимого как можно скорее.

Первое препятствие не заставило себя долго ждать.

Я нахмурилась.

Похоже, все билеты на мероприятие были уже распроданы. Конечно, это не могло помешать попробовать приобрести их на входе, а в случае, если и тут появятся препоны, то можно будет попытаться «договориться» с охраной. Короче, на этот счет раньше времени я решила не переживать.

Мик, работавший все предыдущие дни, отсутствовал, а посетителей пока не наблюдалось.

Решив закрыться пораньше, дабы вовремя явиться на «бал» (запуск гостей в «Паутину» начинался в 20:00), я принялась шерстить стойки с неформальной одеждой, надеясь тайком что-то одолжить, а затем также незаметно вернуть.

Выцепив черный, отделанный кружевом и тесьмой корсет с одного стенда и юбку в пол с лихими разрезами по бокам того же цвета с другого, я, окончательно обнаглев, прихватила берцы до колена на массивной подошве, еще с самого первого рабочего дня мозолившие глаза. Переодевшись, я взглянула на себя в зеркало.

«Неплохо. Ничуть не хуже мрачных красавиц из второсортных вампирских фильмов. Теперь лицо…»

Масок в магазине я не замечала, но все же еще раз пробежалась по стендам с аксессуарами.

Нет. Ничего.

Единственным возможным вариантом спасения оставалась подсобка. Провозившись в ней минут двадцать и почти отчаявшись, я нашла небольшую коробку, задвинутую в угол и заваленную всяким барахлом. Открыв ее, к своей радости я обнаружила остатки маскарадных товаров, вероятно, лежавших здесь с прошлого года.

Я принялась с пристальным вниманием изучать содержимое, по очереди извлекая предметы: очки в виде подсолнухов, «окровавленный» нож-обманку, прячущий пластиковое лезвие в ручку при нажатии, коричневую потрепанную шляпу…

Стоило вытащить сплющенный ведьмовской колпак, под которым притаился ободок с рожками, как я невольно вспомнила Ви. Мысль, что девушка тоже могла встретиться мне на мероприятии, едва не отравила голову, поэтому я решительно отправила украшение к другим отложенным предметам.

Волшебная палочка, борода Деда Мороза, блестящая пластиковая корона… Тут-то на дне и показалась черная кружевная маска с лентами, лежащая рядом с вампирскими зубами!

– Победа! – воскликнула я, вытаскивая маску и запихивая все остальное обратно.

Теперь оставалось добраться до места.

За дверью ожидала промозглая вечерняя улица. Погода начала портиться пару дней назад, и я, предаваясь мистификации, связывала это с неудачами в своей жизни и печалями на сердце.

Дождь противно моросил, а небо, словно влажный акварельный лист, на который вылили чернила, погрузило город в мрачную синеву, отчего теплый свет кованых фонарей вдоль тротуара казался еще таинственнее.

– Отличная погодка для готичной вечеринки, – пробурчала я, поплотнее закутавшись в кожаную куртку и поспешив к матизу.

Ехать в тишине не хотелось. Решив не терзать стереосистему, на светофоре я потянулась к мобильнику и, не с первого раза попав на кнопку «плей», включила музыку. Словно неупокоенное привидение, из всего разношерстного плейлиста заверещал именно трек Криса, добавленный еще тогда, когда я начала ближе знакомиться с парнем и его творчеством.

Песня «Лети ко мне» была быстрой, тревожной и динамичной, будто гналась за кем-то. И, как это ни странно, очень вписывалась в контекст происходящего, иллюстрируя, как я сейчас спешила на встречу с ее исполнителем. Она мне особенно нравилась и, уже почти выучив весь текст, я тихо подпевала, отвлекаясь на скачущие блики фар машин и калейдоскоп светофоров центра:

Немы, словно плиты камня

На кладбищенской земле.

Но вот снова нас притянет…

Милая, лети ко мне!

Жар твоего тела топит

Стужу, холод моих рук.

Детка, этот миг, он стоил

Всех терзаний, сердца мук!..

Дождь слезами скатывался по стеклам окон, а фонари слепили, во влажном воздухе ощущаясь еще ярче.

Но вот огни города стали мелькать все реже, а историческая архитектура сменилась на постройки, напоминающие начало промзоны. Тем не менее навигатор продолжал упрямо вести куда-то во мрак.

И так, спустя минут сорок я остановилась неподалеку от нужного места.

Клуб располагался среди сооружений, похоже, когда-то бывших небольшими заводами или складами. Здесь было немноголюдно, и со всех сторон меня окружали малоэтажные постройки с зияющими чернотой окнами, стекла которых местами были побиты или заколочены. Едва ли можно было предположить, что где-то здесь запрятано развлекательное заведение.

Скинув куртку, выбравшись из машины и закинув рюкзачок на плечо, я огляделась по сторонам и сразу приметила очередь, которая, к счастью, была гораздо меньше той, что мы с Миком видели у «Заучки».

Голубая неоновая вывеска, расположенная над входом в заведение, изображала переплетения паучьих сетей, которые также сплетались в название «Паутина».

«Интересно, а кто паук?» – хмуро подумала я и, ежась от холода, двинулась в конец очереди.

Молодые и не очень люди, стоящие в ней, изобиловали мрачностью образов. Наряды некоторых дам отсылали к платьям викторианской или средневековой эпохи, но, разумеется, в современной интерпретации. Другие же, наоборот, нацепили более открытые прикиды: сетчатые или рваные колготки, короткие юбки и топы, открывающие татуированную кожу. Мужчины следовали тем же принципам: кто-то накинул потертый фрак, рубашку с рюшами и брюки, а кто-то, наоборот, натянул кожаные штаны и сетчатую безрукавку. Волосы гостей также были богаты на разнообразие: от черных лихих зачесов до пепельно-белых прядей самой разной длины или же и вовсе гладко выбритых голов. Лица тех, кто напудрился добела, казалось, светились в темноте, а глаза (и женщин, и мужчин) были подкрашены преимущественно темными цветами – от простой подводки до крутых стрелок в тандеме с густыми тенями, – что превращало макияж скорее в грим. Губы отливали лакричной тьмой или же кроваво-алыми оттенками. Многочисленные сережки пирсинга, шипы ошейников, браслетов и кожанок поблескивали во мраке вечера.

Часть гостей уже надела на себя

Стоя в очереди и борясь с ленточками маски, я размышляла, что тем или иным образом могла не вписаться в каноны заведения. Хоть и не была знатоком данной субкультуры, но питала к ней культурное уважение.

Честно отстояв в готической веренице полчаса, я, наконец, приблизилась ко входу и двум здоровым вышибалам в черных футболках и джинсах.

Пара, стоящая передо мной, предъявила какие-то бумажки, и охранники, нацепив гостям браслеты да шлепнув печати на руки, запустили их внутрь. Хоть я и собиралась приобрести билет на входе, внутри появилось нехорошее предчувствие.

– Билет или приглашение, – твердо сказал один из здоровяков, когда я подошла ближе.

Под ложечкой засосало, но я, не обращая на это внимание, доброжелательно улыбнулась.

– К сожалению, в самый последний момент мое приглашение потерялось, и я рассчитывала приобрести его на входе, – губы растянулись в еще более широкой и открытой улыбке.

– Нет, так нельзя. Билеты нужно было приобретать заранее. Это условие мероприятия, – отрезал мужчина и перевел взгляд на стоящих за мной людей.

Мысли лихорадочно заметались в голове. После того, как я преодолела дорогу, отстояла очередь и уже настроилась на встречу с Крисом, уходить ни с чем было бы несправедливо.

Глаза зацепились за второго вышибалу. Его черты казались смутно знакомыми…

Да, это так! Я чуть не запищала от восторга. Это был тот же охранник, что пропускал нас с Миком! Может, он вспомнит меня!

– Это же вы стояли у «Заучки» около двух недель назад, когда был большой концерт? – воскликнула я. – Серж, верно? Может, вы помните меня? Мы были вместе с Миком, таким ярким парнем. Я… его подруга. И подруга Криса.

Мужчина, нахмурившись, глянул на меня, и я сообразила поспешно снять маску.

Морщины на его лбу разгладились, и он кивнул.

– Ну, помню. И что?

– Может, пропустите? – Я по-щенячьи посмотрела на него. – Мое приглашение пропало, а все билеты уже были распроданы… А ребята так ждут меня!

«Отлично, Бекс! Заодно прощупаешь, есть ли там кто из знакомых».

Вышибала долго сверлил меня взглядом…

И, наконец, сдался.

– Ну, хорошо. Я могу поставить тебе печать-пропуск, но… если заплатишь мне за вход. И покажешь паспорт – кажется, тогда ты его так и не доставала. Уж больно юная у тебя мордашка…

Отлично!

Я резво полезла в рюкзачок, дабы вытащить документ. Но по мере поиска начинала все больше нервничать. Паспорта внутри не было. Странно, ведь я всегда носила его в том аксессуаре, что брала с собой, будь то сумочка для свиданий или мой верный рюкзачок.

– Ну? – начав терять терпение, спросил мужчина.

– Кажется, у меня его нет… – взволнованно пролепетала я, не прекращая поиски.

Всю благосклонность охранника как рукой сняло.

Снова нахмурившись, он присоединился к своему коллеге, пропускающему других гостей, и кратко ответил:

– Очень жаль. Значит, в другой раз.

Вот тебе и на!

Чуть не топнув ногой от злости, я пошла прочь от входа под вопросительные взгляды зевак из очереди.

Вернувшись обратно к матизу, я все же пошарила по бардачку и другим местам, куда могла выпасть пропажа, но, как и ожидалось, документа нигде не было.

«Очень странно. Я всегда ношу его с собой. А разбрасываться или терять такие важные вещи не в чертах моего характера… Может, он остался в другой сумке?..»

Но предпринимать какие-то действия нужно было прямо сейчас.

Если добровольно пускать меня сюда не хотели, то следовало найти дорогу внутрь самостоятельно.

– Скажи мне кто-то месяц назад, что буду заниматься подобным, – негромко пробурчала я, закрывая матиз, – то решила бы, что он или издевается, или чокнутый.

Отойдя подальше из поля зрения вышибал и очереди, я принялась рассматривать здание. Выглядело оно довольно неприступно, как замок в романском стиле.

Двинувшись налево, я глазами пыталась отыскать лазейки. Но таковых не находилось: казалось, здание являлось одной длинной кирпичной гусеницей. На первых этажах встречались горящие окна и скромные вывески тематических кафешек, баров и еще каких-то неведомых заведений.

Когда ноги донесли до края вытянутой постройки, мимо промелькнул и чуть не остался незамеченным узкий переулок между следующим зданием.

– Ну вот, начинается, – пробурчала я, вспоминая, как удирала от кого-то в похожей локации.

Едва сделав шаг в каменный коридор – просто из любопытства, не собираясь заходить дальше – я увидела, как в его глубине, будто из ниоткуда, во тьме недобро чиркнул огонек сигареты. Казалось, кто-то отнял ее от лица и сейчас тихонько выдувал дым, наблюдая за мной. На секунду даже показалось, будто красный блик отразился в чьих-то глазах.

Застигнувшая врасплох алая точка странным образом очаровывала. На самом краю сознания возникла несуразная мысль, что это Крис ждет меня, заранее догадавшись, что глупая Ребекка отправится на его поиски.

Табачный запах защекотал ноздри, и, казалось, что-то манило и глухо звало сделать еще пару шагов прямиком к мерцающей искорке, лететь к ней, словно мотылек на огонь.

Но ужас от собственной иррациональности хлыстом подстегнул развернуться и шустро зашагать прочь.

– У меня явно не все дома.

На другой стороне от клуба было гораздо тише и спокойнее: только производственные здания с пустыми глазницами окон. Но в итоге моя ходьба туда-сюда принесла свои плоды: в полумраке обнаружился еще один проход, в два раза шире, чем предыдущий.

Подсветив закоулок фонариком телефона и пару раз негромко воззвав к пустоте, я все же не решалась войти. До того момента, пока улицу не сотряс оглушительный рев: казалось, дрогнули даже стены построек. Одурев от испуга, я юркнула в проход.

Внезапно вылетевшая откуда-то из-за поворота группа мотоциклистов порывом ветра рванула по дороге, и я вжалась спиной в холодную стену.

Большие блестящие байки пестрели металлом, а их владельцы обмундированием, одеждой и заклепками. Они стремительно проносились совсем рядом, заставляя полы юбки подлетать, как испуганное привидение.

К счастью, я осталась незамеченной. С шумом пролетев мимо, они двинулись дальше по улице, чтобы создать суматоху уже в другом месте.

Сердце тяжело колотилось в груди. Должно быть, когда – скорее, «если» – я вернусь домой, то увижу в зеркале пару седых волос.

Еще раз удостоверившись, что на этот раз в проходе никого нет, я двинулась во тьму.

Проем не был слишком узким – метра полтора-два, – но, несмотря на это, я жалась к одной из стен, создавая себе иллюзию опоры и защищенности. Пахло сыростью камня и почвы. Местами земля, не укрытая асфальтом, чередовалась с грязью, и я еще раз убедилась в преимуществе обуви на высокой платформе.

Мусорные баки у задних входов, заборы, далекая стройка с гротескными подъемными кранами на фоне еще бледнеющего у горизонта неба, различные многочисленные ящики и побитые, ржавеющие автомобили.

А также я, стоящая посреди всего этого безобразия в готичном прикиде.

– Не удивлюсь, если меня здесь убьют.

Продолжая стараться быть незаметной (хотя того, кто мог меня тут заметить, и духу не было), я направилась в сторону «Паутины».

Примерно вычислив, какой из задних фасадов принадлежит клубу, зачертыхалась.

В отличие от других немногочисленных заведений, что здесь находились, задний двор «Путины» был отгорожен двухметровым забором из листового металла.

– От готов они так обороняются, что ли… – прошептала я, оглядываясь по сторонам. – Мол, вход только для тех, кто заранее купил билет или летучей мышью пролететь сможет…

Но отступать сейчас уже точно не собиралась.

Заприметив неподалеку лежащие ящики и контейнеры с мусором, стоящие впритык к забору, а также убедившись в отсутствии поблизости камер, я принялась за работу.

Пока я поочередно таскала ящики, постепенно выстраивая своего рода ступени, встревоженный разум подсовывал вопросы:

«А что, если там не окажется входа?

– Окажется. Вон сколько мусора в этих бочках, они явно ими пользуются, а следовательно, как-то сюда попадают.

– Но если я попадусь на глаза кому-нибудь из сотрудников?

– Это уже будет проблема меня будущей.

– А что, если…

– Заткнись!»

Наконец, конструкция была закончена. Глаза оглядели ее с ощущением неизбежного.

Неустойчиво, шатко, сомнительно. Полезли!

Переставляя ноги в тяжелых ботинках с ящика на ящик, я добралась до мусорного бака. Как только на него переместился весь мой вес, пластиковая крышка угрожающе прогнулась.

«Этого еще не хватало!»

Скорее перебравшись на другой, поставленный сверху бака ящик, я ухватилась руками за край плотного металлического забора и, подпрыгнув, подтянулась. Пластиковая крышка громко треснула, обрушив в мусорную бездну последний ящик.

– Простите, – натужно прокряхтела я, перекинув часть корпуса на другую сторону.

Но и тут неприятности поджидали меня, как котенка Гава. Забор оказался выше, чем предполагалось.

Обычно я, отличаясь щепетильной организацией к грандиозным мероприятиям, предпочитала основательно готовиться и просчитывать любые возможные трудности. Но в тех случаях, когда идеи и побочные от них действия были до маниакальности импульсивны, мой внутренний стратег в ужасе удирал от сумасбродного авантюриста, предпочитающего сначала делать, а потом думать. Так было и сейчас.

Благополучно преодолев два с половиной метра забора с одной стороны, для меня открывалась пропасть с другой.

«Интересно, что я сломаю при падении? Ноги, руки или шею?»

Пока я боролась за жизнь, кряхтя, еле держась и соображая, что делать дальше, неподалеку послышался хлопок двери, а после и неторопливые шаги.

«Вот блин! Наверное, это кто-то из персонала!»

Но делать было нечего. Перспектива сигануть в мусорку или сломать себе что-то при встрече с землей не выглядела соблазнительно, поэтому я продолжала балансировать на краю забора, напрягая все мышцы, чтобы удержаться.

Наконец из тьмы заднего двора здания начала вырисовываться фигура.

Высокий силуэт, облаченный то ли в мантию, то ли в длинную кофту с капюшоном. Массивные ботинки на шнуровках. Еще немного, и я смогла разглядеть бледное лицо с подтушеванными черным глазами.

На секунду показалось, что это Крис, однако этот молодой человек, пусть и тоже по-своему симпатичный, все-таки не был мне знаком.

Не торопясь, он шел к другому углу забора, но, внезапно остановившись, повернулся в мою сторону.

Мы встретились глазами.

Клянусь, даже несмотря на темноту, я увидела тонну удивления и замешательства, обрушившуюся на него.

Никто из нас не издал ни звука. Спустя пару секунд парень, переступив с ноги на ногу, двинулся в моем направлении. Остановившись так, чтобы наши лица разделяло небольшое расстояние, он заглянул мне в глаза.

И, наконец, сказал:

– Слушай, у всех свои предпочтения, и я не осуждаю, но… – Он указал большим пальцем в другую часть забора. – Там есть дверь.

Руки и ноги начинало сводить от напряжения, отчего неторопливость и блаженная флегматичность, источаемая молодым человеком, сразу начали бесить. Поэтому я, задыхаясь от натуги, прошипела:

– Замечательно, но новость с дверью опоздала! Ты здесь работаешь?

Гот задумчиво посмотрел на меня, а потом пожал плечами.

– Работаю? Нет.

Я тотчас ответила:

– Отлично! Тогда помоги мне!

Юноша, бросив отрешенный взгляд на слегка оттопырившийся край корсета, снова пожал плечами и вновь перевел взгляд на мое лицо.

– Так слезь, как залезла, и я запущу тебя через дверь.

Злость начинала опалять внутренности.

«Стоит себе спокойный, как удав, рассматривает, а меня сейчас распилит пополам, как в боди-хорроре!»

– Не могу! Моя конструкция сломалась! С обеих сторон меня ждет пропасть, на дне которой смерть! Лучше помоги мне!

– Но как? Я могу пойти поискать стремянку… Но не припоминаю, чтобы она тут была.

Все, капут. Аут.

– Если я свалюсь и сломаю себе что-то, то вызову сюда все спецслужбы и вашей тусовке конец! – прошипела я. – Так что лови меня!

Парень испуганно вытаращил глаза, а я, вложив последние силы в рывок, перекинула одну ногу через забор и ощутила, как тело начало заваливаться вперед.

Молодой человек все же успел вытянуть ко мне руки, потому что перед тем, как камнем рухнуть вниз, я заметила мелькнувшие в темноте бледные ладони.

Бум!

Спустя мгновение я почувствовала, что сижу на земле. Нет. Не на земле. Подо мной, прерывисто дыша, лежал несчастный гот, на которого я благополучно приземлилась и выбила дух.

Капюшон слетел, и пряди волос цвета вороного крыла разметались в стороны.

– Я размышлял о смерти, – тихо сказал парень, глядя в небо. – Но точно не о такой.

Поднимаясь и отряхиваясь, я ответила:

– Спасибо! По крайней мере, ты уберег меня от нее.

Я протянула молодому человеку руку, и тот, поколебавшись, вложил в нее бледную, с чернеющими от лака ногтями прохладную ладонь и поднялся.

– Так почему ты здесь… зависала? – спросил гот, снова натягивая капюшон.

– Ну… Потеряла приглашение, – не растерявшись, ответила я. – А мне сегодня позарез как надо было сюда попасть.

– М, – безэмоционально изрек парень, затем двинулся к едва заметной двери в заборе и без особых усилий открыл ее, после чего бросил многозначительный, печальный взгляд в мою сторону.

– Ой.

– Да, ой, – протянул он, выглядывая на улицу. – Ты сломала мусорку. Нехорошо.

– Что, вызовешь полицию? – Я сложила руки на груди.

– Нет, – вздохнул гот, закрывая дверь. – И почему ты так рвешься сюда сегодня?

Бросив на него оценивающий взгляд, я ответила:

– Должна… кое с кем встретиться.

– И с кем же? – Юноша склонил голову набок, и черные пряди волос, длинные, но все же короче, чем у

Я поежилась.

– Послушай, буду рада, если зайдем внутрь. Здесь холодно. И жутковато.

– Жутковато, – согласился парень, а затем прошел мимо меня. – Идем.

И, следуя за своим мрачным провожатым, я направилась в недра «Паутины».

Глава 9

Паучье гнездо

Пройдя через несколько служебных помещений, мы вышли в одно из гостевых пространств клуба. Атмосфера здесь разительно отличалась от той, что царила в «Заучке». Воздух был прохладным, и казалось, температура внутри ненамного отличалась от уличной. Со стен и потолка свисали клочья пушистой полупрозрачной материи, имитирующей паутину, в которой можно было заметить силуэты фигурок пауков разных размеров. Игрушечные летучие мыши, подвешенные за спины и лапки, встречались тут и там. Выглядели они совсем как настоящие.

«Интересно, похожей ли летучей мыши Оззи[4] откусил голову?» – подумала я, рассматривая декорации.

Дым-машины создавали мифический туман, стелющийся по полу, а на стенах можно было заметить черно-белые постеры с изображениями мужчин во фраках. Позже я догадалась, что это был граф Дракула в исполнении разных актеров.

Мы очутились в зале, погруженном в полумрак, еле рассеиваемый слабым свечением зеленых светильников. Под смутно знакомую гнетуще-ритмичную музыку[5] повсюду извивались танцующие представители субкультуры. Они не обращали никакого внимания на меня и моего спутника, который уже успел нацепить стильную черную маску в духе «Призрака оперы». Со своей я поступила точно так же.

Преодолев это помещение, мы оказались в другом, более просторном и освещенном чуть ярче, но уже голубым неоном.

Если изначально декор заведения показался мне скорее безобидно-маскарадным, то в этом зале все было иначе.

Первое, что бросилось в глаза – цилиндрической формы клетки, подвешенные под потолком. В каждой по одному извивались девушки и молодые люди. Словно попавшие в руки к безумному мастеру, тела их были сплошь покрыты расписными татуировками, а смелые одеяния, едва прикрывающие части тела, блестели лакированной кожей. Но в движениях танцоров не было и намека на какую-либо похабность и распутность. Пластика, броски на прутья, скольжение по ним – от их быстрой подвижной грации веяло чем-то опасным и агрессивным, словно они были дикими змеями, пойманными и заключенными в террариумы. Появилось ощущение, будто танцующие не по своей воле забрались в эти клетки, дабы выполнять свою работу, а их специально заточили в них, чтобы огородить и обезопасить гостей клуба.

Засмотревшись на беловолосую танцовщицу с такой же алебастровой кожей, расписанной чернилами, я не сразу заметила, как мы с готом подошли к бару.

Барная стойка была отделана черно-белой полоской, отсылающей к стилю «prisoner»[6]. Стеклянные полки с напитками, за которыми располагалась зеркальная стена, были украшены паутиной и маленькими черепушками. Многочисленные бутыли с жидкостями самых разных цветов пестрили перед глазами.

– Милс, – сквозь музыку прорезался негромкий голос спутника. – Два «Кровавых венца». Один пустой.

Выглянув из-за плеча парня, я увидела барменшу – эффектную девушку с прямыми темными волосами и ровной челкой сильно выше бровей. На бледном лице сияли сережки пирсинга, а вот глаз, завязанных плотной черной лентой, было не разглядеть. Оставалось только гадать, как у нее получалось так ловко и шустро вращать бутылями и различными емкостями для приготовления напитков.

Затянутая в тугой корсет готесса кивнула и принялась творить.

– Ты здесь впервые, – без вопросительной интонации произнес юноша, повернувшись ко мне.

– Да, – честно ответила я.

– Как тебя зовут?

Теперь я замялась. Не желая светить своим не самым распространенным именем, ответила:

– Мил… Милена?

– Ух ты. Тезка нашей барменши?

Я вжала голову в плечи. Сознание подвело, подкинув имя, сокращение которого прозвучало только что.

– Да. Вот так совпадение, правда?

– Действительно.

Парень отвернулся к стойке, дожидаясь коктейлей, а я принялась рассматривать публику.

Вдруг все тело передернуло.

На секунду показалось, что девушка в клетке – та, беловолосая, на которую я обратила внимание ранее – смотрит на меня сквозь толпу танцующих. Рассекающий пространство взгляд белых линз, превращающих глаза в подернутые пеленой белки, и неестественно широкая плотоядная улыбка острых зубов, очерченных черными губами, заставили меня шумно выдохнуть. Резко отвернувшись, я ударилась носом о спину своего провожатого.

– Почти готово, – только и сказал тот, имея в виду напитки.

Снова мимоходом глянув в сторону танцовщицы, я увидела, что та продолжала двигаться в такт музыке, стоя ко мне боком. Казалось, взбудоражившая кровь картина лишь привиделась.

Почувствовав, что пространство впереди внезапно опустело, я повернулась. Парень в мантии исчез. Из зеркальной стены за барной стойкой на меня смотрела симпатичная девушка в кружевной маске. Через секунду пришло осознание, что это была я сама.

– Пойдем, – раздалось над ухом.

Подпрыгнув и крутанувшись на месте, я увидела своего спутника с двумя фигурными бокалами в руках. Черные глаза бесстрастно смотрели из-под прорезей маски.

– Ага, идем, – неуверенно сказала я, недоумевая, как парень сумел скрыться от меня в зеркале. Наверное, просто слился с остальными гостями клуба.

Мы вновь пробирались сквозь толпу. Должно быть, молодой человек был завсегдатаем заведения, так как явно знал, куда идти. Пройдя сквозь синий зал, а затем розовый, мы очутились в самом большом помещении, освещенном кроваво-красным светом. Здесь же оказался и ярус-балкон, на который мы поднялись.

На площадке, являющей собой что-то в духе вип-зоны, располагалось несколько столов, за которыми между собой тихо переговаривались люди, не обращавшие на нас никакого внимания.

Усевшись на черный диванчик, парень придвинул ко мне один из бокалов, изображающий деву в траурной позе.

Красная и густая жидкость, налитая почти до краев, венчалась веточкой розмарина.

– Это что, кровь? – неловко пошутила я. Юноша бросил странный взгляд, но ничего не сказал.

Не получив ответа, я попыталась незаметно понюхать содержимое бокала, опасаясь пить что-то в незнакомом месте. Сжалившись, молодой человек, уже отпивший свой коктейль, произнес:

– Нет, это всего лишь сангрита с текилой и специями, – и впервые едва заметно улыбнулся. – Не кровь.

От его улыбки я поежилась и отставила напиток.

– Спасибо, но откажусь. Сегодня за рулем.

На что парень, пожав плечами, сказал:

– Возьми мой. Он безалкогольный.

– Хотел напоить меня? – подколола я, меняясь бокалами.

– Нет, – спокойно ответил тот. – Просто неважно переношу алкоголь. Но разок могу и потерпеть.

Как только уже продегустированное питье коснулось моих губ, по горлу потек густой томатный сок с кисло-сладким привкусом и примесью острых пряностей: паприки, перца и чего-то еще.

Я с любопытством покосилась на гота. Нижняя часть лица, выглядывающая из-под маски, была какой-то нездорово бледной, гладкой и плотной, словно воск. На вид парню было лет двадцать, но что-то мне подсказывало, что он явно старше, чем может

Похоже, юноша явно не раз здесь бывал, а значит, может поведать что-нибудь интересное.

Еще раз глянув на молодого человека, обратившего взор в небытие, я вознамерилась разговорить его.

– Похоже, ты частенько тут тусуешься. Как тебя зовут?

Немного помолчав, гот ответил:

– Нуллиус, – и усмехнулся. – Нуллиус ин Верба. Но можешь звать меня просто Нуллус.

– Интересное… имя, – заключила я. – Настоящее?

Он перевел на меня темные глаза.

– А тебя правда зовут так, как ты представилась?

Подловил. Но, не желая тратить на это время, отмахнулась.

– Да. Нуллус, скажи-ка мне, пожалуйста, вот что. – Я заговорщически наклонилась к нему, и он проследил за мной глазами. – Знаком ли тебе один музыкант…

– Я знаю много музыкантов, – вдруг вдохновенно прервал собеседник.

– Мне нужен конкретный, – с нажимом произнесла я, пыталась вернуть его внимание. – Крис. Крис Черри.

– Кристиан? – после паузы протянул Нуллус. – Знаю. Талантливый парень. И мой, надеюсь, хороший приятель.

«Бинго! Сейчас разведаю что-то ново…»

Но собеседник продолжил:

– Ты что, преследуешь его, как верная фанатка?

Я опешила. Еще чего!

– Совсем нет! Я… тоже его друг. Он вроде как должен быть сегодня здесь, и я очень надеялась пересечься с ним.

От собственных слов чуть не передернуло. В памяти сразу всплыла девица, что некоторое время назад заявилась в музыкальный магазин и расспрашивала о Крисе.

Лицо Нуллуса не выдавало никаких эмоций.

– Ты журналист?

– Что? Нет!

– Репортер?

– Да нет же! Сказала же, что друг. – Больно было это говорить, но на «девушку» в нынешней ситуации я едва ли тянула. – Я не собираюсь ему вредить или искать компромат, если ты об этом. Просто хотела переброситься парой слов о нем, не более. Конечно, если боишься обсуждать Криса, то не стоит… – попыталась сманипулировать я.

Нуллус помолчал, обдумывая услышанное, а после кивнул.

– Ну хорошо. Могу поделиться тем, что знаю. И что именно тебя интересует? Ты же явно что-то выведываешь.

– Мне интересно все.

– Что ж, – сказал юноша, отпивая красную жидкость. – Я познакомился с Кристианом пару месяцев назад в одном из его клубов. Знаю, что сейчас парень малость отошел от музыкальных дел и занимается раскруткой своих заведений да некоторых артистов. В этом его помощь мне и понадобилась. Он умный и предприимчивый, поэтому я обратился к нему, дабы вдохнуть жизнь в это место. В обмен на определенную договоренность.

Стараясь внимательно слушать, я не могла не заметить приток людей в зале. Они медленно заполняли пространство, занимая столики и танцпол.

– Мне нравится и его музыка, – продолжал Нуллус. – Правда, мои вкусовые предпочтения малость отличаются, но временами не вредно пробовать на зубок что-то новое. Порой даже полезно, верно? Когда все старое уже приелось.

– Да… Ага, – произнесла я, наблюдая, как брюнетка в длинном облегающем платье выплывает в зал. – А что-то о самом Крисе ты можешь сказать? Имею в виду, как о человеке. Может, какие-то особенности характера или странности…

Я бросила скептический взгляд на парня. Не ему, наверное, говорить о странностях.

– Странности? Да, я действительно затрудняюсь ответить. По слухам, которые доходили еще до нашего с ним знакомства, у Кристиана довольно непростой характер. Но я этого не заметил. Просто талантливый и хваткий молодой человек, который, несмотря ни на что, может принимать смелые решения.

Ясно. Едва ли этот ужас ночи поведает мне о каких-то любопытных сплетнях или же темных делишках Криса. Да и в конце концов, может, в шкафу музыканта и нет никаких скелетов, ютящихся между шипастыми кожаными куртками и другими шмотками черного цвета.

– Ты знала, – внезапно воодушевился рассказчик, – что многие его заведения находятся на местах бывших байкерских клубов? Кристиан говорил, что тогда те были забиты толпами татуированных здоровяков. Первый раз, когда он наведался к ним со своими предложениями и идеями, они его чуть не прикончили. Но в итоге он сумел переубедить их и потихоньку выкупил помещения. Одно за другим. Более того, некоторые из завсегдатаев клубов стали работать на парня.

Я вспомнила, что в «Заучке» было полным-полно крупных татуированных ребят. Если верить Нуллусу, то некоторые из них наверняка могли быть участниками этой истории.

– Кристиан создал потрясающие места для тех, кто думает и чувствует иначе, чем большинство, и я уважаю его за это.

Наблюдая, как зал почти до отказа набился публикой, я убеждалась в одном: кроме того, что Крис большой молодец, чемпион и неформальный комсомолец, я вряд ли услышу что-то новое.

– Он довольно самодостаточный, – не унимался Нуллус. – И если хочешь услышать мое мнение…

Тут парень повернулся, и чернота его глаз чуть не поглотила меня, словно колодец из японского ужастика.

– Уверен, если он что-то задумал, то не отступит, пока не получит свое.

По спине поползли мурашки. Сжимая в руках холодную скорбную деву, я вглядывалась в глаза парня, переваривая сказанное. Было в этой фразе что-то судьбоносное. И жуткое.

Взрыв гитары и барабанов заставил сердце пропустить удар. В этот же момент, сопоставив прирост публики и слова Нуллуса, логическая цепочка выстроилась в мозгу, как планеты в ряд.

Медленно поворачивая голову в сторону зала, я уже понимала, чье появление предвещал инструментальный фейерверк.

Небольшая сцена, до этого погруженная в полумрак (отчего не сразу мною замеченная), теперь же осветилась кровавым неоном, а также заполнилась стелющейся пеленой густого тумана дым-машины.

Крис, облаченный в черные кожаные брюки и армейские сапоги до середины голени, с накинутой на голое тело плетеной кофтой, имитирующей паутину, шагнул на сцену. Волосы его были уложены иначе, чем обычно: не было никаких задиристо торчащих прядок, только послушно лежащая на плечах и спине гладь смоляных волос. Глаза, сильно подкрашенные для выступления черными тенями, блестели под кружевной лентой.

Из глубин памяти всплыла сцена из «Скотта Пилигрима»: «О нет! О да!», которая могла разыграться в том случае, если Крис заметит меня.

И отчего-то стало страшно, что это случится. То ли влияние Нуллуса, то ли самого заведения внушало ощущение, будто я нахожусь не в своей тарелке. Не на своем месте.

Воображалось, что, заявившись сюда, я буду здорово проводить время: танцевать, пить коктейли – и вдруг «случайно» наткнусь на Криса. Да даже если бы этого не случилось – черт с ним! Тогда бы просто хорошенько оттянулась и выдохнула после недельной тоски.

Но все было как-то не так. Очутившись здесь, я растерялась, а теперь и вовсе чувствовала себя крайне тревожно. Ожидания, связанные с этой вылазкой, не оправдались. А ведь сам Крис говорил, что строить их и вовсе не стоит…

«А не надо было выделываться. Нужно было просто написать ему, а дальше брюнет сам

Но музыкант не обратил внимания на верхний ярус. Промелькнула мысль под шумок смыться, но, глянув в направлении выхода, я поняла, что идея проигрышная: лестница с площадки хорошо обозревалась со сцены, и стоящий на ней человек мог прекрасно увидеть, кто куда поднимается или спускается.

– Вот блин…

– Что такое? Боишься, что тебя вычислят, шпионка?

– Да не то чтобы… – Я попыталась прикрыть лицо бокалом.

– Не переживай об этом. К тому же… – Вдруг Нуллус провел кончиком пальца по моему лицу. – Ты ведь в маске.

Прежде чем как-то отреагировать на посягательство на мою неприкосновенность или же ответить, что мы не в фильме про Супермена и маска едва ли спасет, как заиграла музыка, и брюнет на сцене запел.

То, что он исполнял сегодня, не походило на его обычный репертуар. Я едва узнавала композиции, шедшие одна за другой. Но Крис прекрасно справлялся со своей задачей и мастерски вжился в роль готичного потустороннего создания.

Если в своих песнях парень звучал пронзительно и динамично, порой срываясь на крик экстрим-вокала, то теперь, казалось, тональность исполнения понизилась. Легкая сиплость и хрипотца никуда не исчезли, но голос не скакал и лился монотонно.

Я отставила бокал и зачарованно наблюдала за новым образом знакомого музыканта.

Движения Криса были сдержанными, но при этом грациозными. Стараясь сохранять выдержанность звука, он не устраивал кардиотренировку, метаясь в стороны и отдаваясь музыке не только душой, но и телом, как делал это на сцене собственного клуба. Да и здесь это было бы совсем неуместно.

Краем глаза я глянула на публику: тех, кто танцевал, было немного. Большинство застыло, как восковые фигуры, неотрывно наблюдая за выступающим, будто лишние движения могли помешать слушать и воспринимать музыку.

Не знаю, сколько длилось выступление Криса Черри. Вживую голос, по которому я соскучилась, заполонил весь разум. Казалось, каждая композиция перетекает одна из другой, создавая ощущение, что я в полудреме плыву по реке Стикс.

Пропев последние слова угасающей песни в микрофон, парень мягко улыбнулся публике и под сначала сдержанно-учтивые, а затем нарастающие до оглушительных аплодисменты поклонился. Выпрямившись, он мельком глянул на зрителей, а затем перевел взгляд на балкон.

И тут мы встретились глазами. Внутри все сжалось, но Крис, не задержавшись на мне, посмотрел прямо на Нуллуса и едва заметно кивнул. Боковым зрением я заметила, что тот кивнул в ответ.

Необъяснимая животная тревога все сильнее скручивала желудок.

Желание убраться отсюда становилось непреодолимым. Кончики пальцев покалывало, а руки и ноги неприятно немели. Кровоток набирал обороты, заставляя сердце болезненно ускориться.

С Крисом я могу связаться и позже. По смс или звонку, неважно. Но не здесь и сейчас. Здесь и сейчас мне быть не хотелось. Надо уходить.

Я почти раскрыла рот, чтобы попрощаться с Нуллусом, но тот опередил меня.

– Что ты ищешь?

Спокойный взгляд гота встретился с моим, полным недоумения. Парень, облокотившись на невысокую спинку диванчика, подпирал голову рукой. Глаза, глядевшие из-под маски цвета загустевшей крови – а не черной, как мне показалось ранее, – впитывали мой облик. Что-то блеснуло на его одежде, и я заметила кулон в форме египетского креста. Кажется, он назывался «анх», и, как я смутно помнила из лекций по истории искусств, являлся символом то ли вечной мудрости, то ли вечной жизни.

– Не знаю… Правды? – решила так же философски ответить на его вопрос я.

– Думаю, ты ее не найдешь. Потому что какой-то одной истины никогда не существовало. И не будет. Каждый предложит тебе свою, маленькая фанатка.

Эта внезапная заумь стала неплохим топливом для все сильнее разгорающегося желания удрать.

– Сказала же, я не фанатка… Плевать. Благодарю тебя, Нуллус, за напиток и познавательную беседу! Но мне пора.

Я уже было собралась подняться, но парень незаметным движением придвинулся ближе и провел прохладным пальцем по моей ключице.

– Ты веришь в судьбу? – вдруг спросил он, медленно заводя руку мне за голову. – Не зря же ты, в прямом смысле этого слова, свалилась на меня сегодня…

Взгляд Нуллуса будто зачаровывал. Убаюкивал. На задворках сознания возникло воспоминание из детства, когда я, читая в «Книге Джунглей» Киплинга главы о бандерлогах, задавалась вопросом, каково это, когда тебя гипнотизируют. Сейчас я это поняла. В темных глазах молодого человека словно что-то плясало и извивалось, как кольца питона Каа, заманивая наклониться ближе, чтобы рассмотреть и понять, что именно в них таится.

Я почувствовала, как ленты моей маски ослабли, а затем она и вовсе соскользнула на колени. Внутри разлился жар, а молодой человек медленно приближался ближе, заполняя все поле зрения. Но цвет его, пусть и с первого взгляда черных, но все же карих глаз, да насыщенная смоль волос напомнили о том, ради кого я пришла сюда.

– Эй, полегче, граф Дракула, – негромко, но твердо сказала я, отстраняясь. – В этот дом тебя не приглашали.

Первые секунды парень выглядел удивленным, но потом неведомая пляска в его глазах померкла, и они вновь стали темными и холодными, как морозное ночное небо. Что-то внутри погасло, и он закрылся, словно двери от дома, где закончился праздник. Снова накатили волны опасности.

Собираясь встать, я увидела, как бледная кисть молодого человека потянулась к моей руке, чтобы сжаться на запястье. Это напугало и ощутимо прибавило прыти.

Увернувшись, словно во время игры в «вышибалы», я развернулась, подхватила рюкзачок и что было сил рванула прочь по лесенке. Маска упала где-то по дороге. Проворно перебирая ногами, я надеялась как можно скорей смотаться из этого места.

Но, почти спрыгнув с последней ступени, налетела на неожиданное препятствие. Испуганно вздернув голову, я встретилась с взглядом округленных вишневых глаз. Крис изумленно смотрел на меня.

– Что ты здесь… – начал он, но я, будто кожей ощутив присутствие темной ауры, в ужасе обернулась и посмотрела на вершину лестницы. Там мрачным изваянием стоял Нуллус.

Опять накатила волна необъяснимого страха, и, с силой отпихнув с дороги Криса, я понеслась в том же направлении, откуда, – как я думала – и пришла. Казалось, многие гости заведения оборачивались мне вслед, но не в восхищении готичной золушкой, сбегающей с бала. Они будто все понимали, что я здесь чужая. Неприглашенная.

«Будьте осторожны, мотыльки, угодившие

На мгновение пришла мысль, что я оказалась не в готском клубе, а в Тарантиновском баре[7], полном вампиров. Но, отогнав эту фантазию, я проворно пробиралась вперед.

Сияющая священным светом табличка «выход» была моей путеводной звездой. Но тут же пришлось дать по тормозам. Вышибала по имени Серж осматривал публику внимательным взглядом коршуна, ищущего добычу.

И он ее нашел.

Когда наши глаза встретились, густые светлые брови охранника опустились ниже, а затем резко взлетели вверх.

– Эй! – Он попытался перекричать музыку и двинулся ко мне.

«Вот блин!» – В панике я рванула обратно в глубины клуба.

– Как ты сюда… – донесся сзади обрывок фразы.

Отвечать ни на какие вопросы желания не было, как и выяснять на собственной шкуре, что будет с тем, кто сумел пробраться на данное закрытое мероприятие.

Я ощущала себя добычей, которую загоняют охотники. Рациональное «я» скрылось в недрах личности, предоставляя телу двигаться на инстинктах, а инстинкты вопили: «Беги! Спасайся!»

Все смешивалось калейдоскопом, заставляя наугад лавировать между людьми и периодически налетать на разномастных готов. Выбегая из одного зала и врываясь в другой, я старалась оторваться от вышибалы, боясь также натолкнуться на Нуллуса, который, не знаю почему, вызвал во мне первобытный ужас. Во всей этой суматохе Крис просто выскочил из головы.

Неведомо как, но я очутилась в новом для себя помещении – фиолетовом зале. Людей здесь было значительно меньше: человек пятнадцать-двадцать, раскинувшихся небольшими группками на черных пуфах и креслах-грушах. Занятые друг другом, никакого внимания они на меня не обратили.

Другого выхода отсюда не наблюдалось. Кажется, это был тупик.

В очередной раз услышав сзади громогласный голос Сержа, я лихорадочно заозиралась по сторонам, пока не заметила три двери, сливающиеся с тьмой стен. Табличек на них не было, и оставалось только гадать, куда они могли привести. Та, что была ближе всех, не поддалась, и паника клешней сжалась на горле. Но когда дверь посередине все же распахнулась от моего требовательного рывка, я, чуть не взвизгнув от облегчения, рванула во мрак.

Первые мгновения меня окружали лишь темень, приглушенная музыка извне и собственное прерывающееся дыхание. Но затем с обратной стороны раздались тяжелые шаги.

Это был вышибала.

Какое-то время он ходил туда-сюда, а затем обратился к немногочисленной публике зала.

– Ребят, вы не видели…

Зазвучали неразборчивые ответы, и сердце вновь начало трепыхаться в грудной клетке, как пойманная летучая мышь.

Я думала о том, смогу ли удержать дверь, чтобы создать ощущение, что она заперта. Но про такие мышцы, которыми обладал Серж, люди обычно говорили: «Ого, глянь какие банки!», поэтому даже думать об этом было смешно: если охранник захочет, то вырвет эту дверь вместе со мной и частью стены.

Опустив взгляд на руки, сжимавшие ручку, я заметила, как под ней блеснула вертушка замка.

Только мне удалось ювелирно, без лишнего шума повернуть ее, как ручка интенсивно задергалась.

Когда начало казаться, что дверь вот-вот вылетит вместе с рамой, вдруг послышалось:

– Заперта. Перепутали они, что ли…

Серж начал дергать ручки соседних дверей.

Правую.

«Мимо».

Снова мою.

«Мимо».

Левую.

Щелк!

«Убит!» – немо воскликнула я.

Дверь слева открылась, затем хлопнула, и сбоку за стенкой послышались увесистые удаляющиеся шаги. Судорожно выдохнув, только я собралась вынырнуть наружу, как они начали возвращаться.

– Куда ж она делась… – проворчал мужчина, когда нас разделяло расстояние едва ли не в метр. – Возьму-ка ключ…

Я застыла.

Теперь путь в шумные залы был окончательно закрыт – и вовсе не на замок на двери. Там я в любой момент могла нарваться на охранника, который уже явно был на взводе, а также на Нуллуса, перспектива встречи с которым почему-то пугала еще больше.

В помещении, где я оказалась, стояла темнота: похоже, это был небольшой коридорчик, оканчивающийся лесенкой, ведущей к двери, сквозь щель которой падал приглушенный свет.

Вышибала с ключами вот-вот мог вернуться, и я осторожно, словно кошка, стала красться в сторону единственного источника света.

Глава 10

Муха-Цокотуха

…А злодей-то не шутит,

Руки-ноги он Мухе веревками крутит,

Зубы острые в самое сердце вонзает

И кровь у нее выпивает.

Муха криком кричит,

Надрывается,

А злодей молчит,

Ухмыляется.

Вдруг откуда-то летит

Маленький Комарик,

И в руке его горит

Маленький фонарик.

«Где убийца, где злодей?

Не боюсь его когтей!»…

К. И. Чуковский

Дверь, из которой лился теплый свет, была все ближе и ближе. Прежде чем распахнуть ее, я поднесла ухо к щели.

Тишина.

«Загоняю себя все дальше и дальше…» – обреченно подумала я и осторожно раскрыла дверь.

В глаза бросились лица. Множество бледных и размалеванных лиц. Они смеялись, корчились и кривлялись, будто ждали того, кто по глупости забредет в их западню. От неожиданности я вскрикнула и, дернувшись назад, чуть не свалилась вниз по лесенке.

Маски. Всю стену напротив плотно заполняли маски. Самые разные: страшные, смешные и плачущие гримасы, клоунские, венецианские…

Я схватилась за сердце, готовая разрыдаться от испуга и облегчения.

Оторвавшись от сотен ликов, глаза оглядели остальную часть пространства: оно было забито громоздящимися друг на друге чемоданами, кучей вешалок, из которых ворохом выбивались разномастные одеяния. У длинной стены, оканчивающейся где-то за углом, стояли столики с гримерными зеркалами, на которых горели круглые желтые лампочки – единственный источник света в помещении.

«Зачем в клубе арсенал как в цирке?..» – назревал вопрос, пока ноги сами вели дальше вглубь.

Мысль, что нужно бежать или прятаться, пробкой шампанского вылетела из головы. Глаза зачарованно изучали замысловатые костюмы и вещицы, встречающиеся тут и там. Новая атмосфера, сильно контрастирующая с концепцией заведения, окутала меня, будто мифический эфир.

Удивительную тишину, царившую здесь, внезапно нарушил чей-то голос:

– Значит, мне действительно не показалось.

Я вздрогнула и развернулась.

Крис, материализовавшийся словно из воздуха, стоял у одного из зеркал. Белизна лица, контрастирующая с угольно черными тенями и волосами, придавала его образу такую же потустороннюю искусственность, которая ощущалась от масок на стенах.

На мгновение душу осветило радостью того, что в этом чужом месте я встретила кого-то знакомого. Но непроницаемый холодный взгляд Криса заставил засомневаться в том, что он может быть моим потенциальным союзником.

– Ты… – слабо пискнула я.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Крис, делая ко мне осторожный шаг, словно боясь спугнуть. –

Я промолчала.

Он продолжил:

– Сначала ты, сама милота и взаимность, даешь мне зеленый свет. Потом вдруг взбрыкиваешь и избегаешь, после чего заявляешься в компании Мика утром на работу. А потом снова молчишь, заслушивая при этом до дыр мою музыку.

Парень вновь сделал несколько бесшумных шагов в мою сторону.

– И вот сегодня ты здесь – на закрытом мероприятии, на которое – а я это точно знаю – тебя не приглашали. И как мне все это понимать, скажи на милость?

Беспомощно глядя в потемневшие глаза Криса, сейчас я по-настоящему почувствовала себя загнанной в угол.

Не Нуллус был удавом Каа, а Крис.

– Вообще-то, – негромко сказала я, делая робкий шаг назад, – сюда можно было приобрести билеты.

– Каждый покупатель проверялся, – отрезал Крис, уже уверенно наступая. – Я уж точно знаю.

– И с чего ты взял, что я слушала твою музыку? – снова сделав шаг, пробормотала я.

– Ребекка. – Он вынул из заднего кармана штанов смартфон и помахал им. – Пару часов назад ты репостнула мой трек. Говоря «до дыр» я ткнул пальцем в небо, но, похоже, угадал. Все это, конечно, мило… Но зачем? С какой целью?

В памяти пронеслось, как в машине по дороге сюда, я, не глядя, шарила пальцами по телефону, желая музыкой заполнить тишину. Похоже, тогда это и случилось.

– Сам-то! – вдруг огрызнулась я. – Ползаешь по моей странице, репосты отслеживаешь, сообщения удаляешь!

– Да, зашел разок, – передразнил он меня. – Хотел вновь посмотреть на лицо такой засранки. Как спалось у Мика?

Внутри все забурлило.

– Зря я сюда пришла, – взревела я, хватаясь за голову. – Дура! Решила, что ты тоже соскучился! А ты, ничего не зная, опять обвиняешь в двуличии!

Я давно заметила, что Крис был наделен поразительной способностью выводить меня из себя, да так, что забывалось обо всем на свете.

Далекий хлопок двери вернул в действительность. А следом и приглушенные голоса, которые я сразу же узнала.

– …да, говорят, сюда. У нее не было ни билета, ни приглашения, поэтому… – отчитывался Серж.

– Разберемся, – ответил тихий голос.

Нуллус! Необъяснимая тревога вскружила голову до звездочек в глазах. Забыв обо всех обидах, я рванула к Крису.

– Помоги! – шепотом взмолилась я, вцепившись в паутинчатую кофту брюнета. – Они ищут меня, а тот парень…

К счастью, дважды просить не пришлось. Крис, отличающийся способностью стремительно реагировать на что бы то ни было, не растерялся.

Без лишних вопросов он сгреб меня в охапку и пихнул в сторону одной из вешалок с пышными одеждами, сильно пахнущими духами.

Я упала на ворох мягкой ткани, впридачу получив по голове свалившейся откуда-то сверху маской.

Дверь в гримерную открылась. Через небольшие щели между одеяниями я увидела, как мускулистый охранник целеустремленно зашел в помещение, опережая неторопливого гота.

– Если она и забежала сюда, то выход был только один – на сцену, – сказал молодой человек, пока Серж, как пинбольный шарик, на повышенных скоростях носился туда-сюда.

Они собирались пройти дальше, но Крис, очевидно, не замеченный ими, подал голос из тени вешалок:

– Добрый вечер, господа. Как дела?

– Крис!.. – радостно, насколько это было возможно для замогильного тона Нуллуса, воскликнул тот. – Все очень здорово! Позже обязательно хочу обсудить с тобой прошедший вечер. Но не знаешь… Сюда, случаем, никто не забегал?

– А должны были? – не подавая виду, спросил музыкант.

– Нет. Но на мероприятие пробралась одна любопытная мышка, и мы пытаемся ее словить. Слышали, ее видели где-то тут. И, похоже, она твоя ярая поклонница, если учитывать, что…

Кто-то с силой ударил меня по голове.

Нет.

Очередная ранее потревоженная маска из миллиона тех, что висят на стене, мстительно рухнула вниз.

Она оказалась гораздо тяжелее предыдущей, и от боли и неожиданности я издала какой-то пронзительный свистящий звук и схватилась за затылок.

В комнате повисла тишина.

– Что это там? – после паузы требовательно спросил Серж.

– Мышка… – протянул Нуллус.

– Ничего, – одновременно с готом напряженно сказал Крис.

Вновь заговорил охранник:

– Простите, Кристиан, но я сегодня работаю не на вас.

– Что уж, все понимаю, – с ядовитой сладостью протянул брюнет.

Похоже, охраннику это еще аукнется.

– Проверь, – вздохнул Нуллус.

В мою сторону направились тяжелые шаги.

В предсмертной попытке хоть как-то спасти положение я схватила одну из свалившихся на меня масок.

«И что это?!» – вопил внутренний голос.

Только я успела затянуть завязки, как крепкие руки рывком раздвинули ширму из одежды, висевшей на вешалке.

В гримерной снова воцарилась тишина.

Из-за небольших прорезей маски я едва ли могла рассмотреть окружающую обстановку, но изумленное лицо охранника, что таращил глаза и хмурил брови, увидела прекрасно.

Перевозбуждение от беготни по клубу, необъяснимый страх, дурацкое удивленное лицо Сержа, напомнившее картинки с неандертальцами из школьных учебников, окончательно доконали меня, и я, не удержавшись, прыснула от истерического смеха.

Тишина помещения сотрясалась лишь мной, отчего становилось еще смешнее. На Нуллуса и Криса я боялась даже взглянуть. Мне хватило озадаченной физиономии вышибалы.

Но тут Серж недобро улыбнулся, и искра истерики вмиг истлела.

– Вот и нашлась. Поди пронесла сюда какую дрянь – вон, как заливается!..

Я поправила маску, чтобы глянуть на остальных. Снимать ее не хотелось, она была моим метафорическим щитом.

– Может, пока закрыть ее где?.. – спросил вышибала у гота. – Пусть посидит, придет в себя, а потом посмотрим?

Охранник наклонился, собираясь рывком вытащить меня из кучи одежды.

– Не стоит.

Слова Криса заставили мужчину замешкаться. Он удивленно возразил:

– Не понял…

– Я сказал, – спокойно повторил Крис, – не стоит.

– Сегодня я работаю не…

– Тогда, – ровно прервал музыкант. – Ты на меня вообще работать не будешь. Никогда. Нигде.

Серж напрягся: перспектива услышанного явно его не обрадовала. Он открыл рот, сам не зная, что собирается сказать, а потом с вопросительным выражением повернулся к своему нынешнему боссу.

На безмятежном лице Нуллуса не было ни намека на замешательство или недовольство. С минуту разглядывая меня оловянными глазами, он посмотрел на Криса и с любопытством спросил:

– Кто это?

– Да вы чего, это же… – ничего не догонял вышибала.

– Помощница, – невозмутимо ответил мой спаситель.

Двое молодых людей буравили друг друга взглядами. Крис явно нервничал, но старался не подавать виду. Наконец Нуллус кивнул.

– Ясно. Что ж. – Он потянулся, а затем вздохнул так тяжко, словно не отдыхал несколько веков. – Похоже, мышке удалось сбежать. Или, вернее, прыгнуть в нужную норку.

Нуллус побрел в сторону выхода, а ничего не понимающий Серж остался стоять на месте.

– Да я ж говорю… – начал было охранник, но Нуллус перебил его, обернувшись к Крису:

– В следующий раз просто попроси приглашение для своей «помощницы», Кристиан. Бесхозные

– Нет, – доброжелательно ответил Крис, хотя в его голосе все еще слышалась настороженность. – Но теперь знаю и буду иметь в виду.

– Ага, – кивнул Нуллус, а потом резко перевел глаза на меня. Я вздрогнула от обсидиановой черноты сливающихся радужек и зрачков. – И ты будь осторожнее… Приятно было познакомиться, милая… мил… Милена, – улыбнулся он второй раз за этот вечер, и второй раз эта улыбка заставила меня содрогнуться. Будто сотни маленьких иголочек вошли под кожу.

– Выйду к тебе чуть позже, – сказал Крис вслед парню, а тот, не поворачиваясь, махнул рукой.

Серж же, бросив озадаченный взгляд на музыканта, затем на меня, негромко выругался и тоже ушел.

Когда дверь в коридорчике хлопнула, я облегченно выдохнула и стянула тяжелую венецианскую маску с вихрящимися перьями. Казалось, невидимое давление, впечатывающее в пол, исчезло с уходом преследователей, вот только стоило мне наткнуться на взгляд Криса, как оно возникло вновь.

– Как там тебя зовут? – подняв бровь, спросил Крис.

– Это было прикрытие… Псевдоним…

– Как-то у тебя неважно с этим вышло.

Бросив на меня хмурый взгляд, парень прошел, уселся за один из гримерных столиков и принялся смывать сценический макияж.

– Тебе на будущее, Ребекка, – сухо проговорил он, не глядя в мою сторону, пока я вылезала из вороха рюшей и ткани. – Есть такие места, куда лучше не соваться. Не потому что нельзя, а потому что не надо. И это – одно из них.

– Что это вообще за заведение?.. – спросила я, обхватывая себя за плечи и бросая беспокойный взгляд в сторону многочисленных масок.

Вопрос Крис проигнорировал, но холодно продолжил:

– Знаешь, как называется вся эта территория – с промзонами и складами? Мертвый город. Дальше за этим местом есть нормальные жилые районы: с новостройками, магазинами и прочим. Но сюда люди предпочитают не соваться. Разные здесь дела делаются, и, как правило, не очень хорошие. Поэтому прими к сведению и не езди сюда в одиночку. Но силой отговаривать не буду.

В комнате повисло молчание.

Скованная тревогой от услышанного, я измученно посмотрела на музыканта. Сегодняшнее мероприятие высосало из меня всю кровь. Хотелось пощады. Но, казалось, благосклонности от Криса сейчас можно и не ждать. Та малость, на которую я могла рассчитывать, была потрачена, когда он отмазал меня от преследователей.

Брюнет молчал, продолжая протирать лицо ватным диском, периодически смачивая его средством для снятия макияжа. В очередной раз перевернув емкость, Крис не удержал ее, и бутылочка выскользнула из рук парня и упала на пол.

– Твою мать, – выругался молодой человек, наклоняясь за смывкой.

– Отвечая на твой вопрос, – подала голос я, – что я сегодня здесь делаю… Пришла увидеть тебя.

Рука Криса на мгновение зависла над бутылочкой, но затем он поднял ее и поставил на столик.

– Ну что, увидела? – скорее устало, нежели раздраженно, произнес парень. – Стоило оно того?

– Не знаю. – Я глянула на носки своих ботинок, а потом принялась разглаживать невидимые складки юбки. – Может, я, как и ты, настроила слишком много ожиданий на твой счет. И на этот вечер. Между нами произошла глупая недомолвка, из-за которой ты, видимо, выдумал что-то про меня и Мика. Потому и разозлился… С одной стороны, не могу тебя за это винить – выглядело все действительно неоднозначно. Но с другой… ты ведь совсем не знаешь, что случилось. Между нами ничего нет, если ты, конечно, подумал об этом. Мне пришлось переночевать у него по определенной… причине. Но ты завелся и отчитал меня, не дав и слова вставить!.. А я в свою очередь разозлилась из-за того, что ты так легко поверил, что я двуличная девушка. Это меня очень задело.

Оторвавшись от изучения своей новой обуви, я подняла голову и наткнулась на взгляд Криса. Искры в глазах брюнета плавно и медленно кружили, словно хлопья снегопада. Впервые за все время они смотрели на меня по-настоящему серьезно.

– И я действительно соскучилась. – Голос дрогнул. Я ощутила укол смущения и стыда от того, что обнажаю душу. – Все эти дни меня терзали обида и тоска из-за того, что все вышло так глупо. Что ты так легко смог отказаться от меня. Но сегодня, получив твое сообщение, я решила, что это не так и все можно исправить. И, видимо, ошиблась. Но увидеть тебя мне правда хотелось. Потому что… – Эти слова дались мне с трудом. – Мне тебя… не хватало.

Стоило облечь свои мысли в слова, как вдруг стало как-то холодно и неуютно. Крис продолжал молчать, глядя на меня стеклянными глазами. Начало казаться, что я превращаюсь в пустой сосуд, в полую фарфоровую куклу, которая все эти дни жила лишь благодаря энергии, состоящей из раздражения, тревоги, обиды и собачьей тоски. Когда я наконец позволила всем чувствам, заполнявшим меня, вылезти наружу, осталась лишь уставшая оболочка.

– Вот что я тут делаю. По правде, пробраться сюда было тем еще приключением. И само место, честно говоря, все больше пугает. Я люблю… всякое. Но тут мне некомфортно, и я хочу побыстрее уйти. Поэтому, если говорить нам больше не о чем…

Голос сорвался. Уйти хотелось из этого места, но не от Криса. Только не от него. Но если парень так и собирался молчать, то дальнейшие слова и чувства превратились бы в унижение.

Подождав еще пару секунд, я почти повернулась, чтобы попрощаться и выйти, и тут Крис сказал:

– И долго ты собираешься стоять там, как сиротка?

Я удивленно подняла на него глаза. Крис подтащил к себе один из пуфиков, толпившихся у столиков, и хлопнул по нему рукой, приглашая меня присесть.

Поколебавшись, я неуверенно направилась к молодому человеку, но стоило мне приблизиться, как парень пихнул ногой пуф, отчего тот сначала неуклюже завалился на бок, а затем с грохотом упал.

– Эй… – ничего не понимая, оборонительно начала я. – Хочешь поиздеваться, ищи…

Но Крис меня перебил:

– Ой, как неловко, – безэмоционально сказал он и теперь уже хлопнул себя по коленям. – Похоже, остается предложить только это.

Мой мозг переживал за этот вечер капитальный перегруз, поэтому я осталась стоять на месте, озадаченно пялясь на Криса. И тот, вздохнув, взял меня за руку, притянул и усадил к себе на колени.

Встретившись со мной глазами, парень сказал:

– Сделай лицо попроще, Ребекка. Ты меня пугаешь.

Но, не увидев изменений, продолжил:

– Ты права. Ситуация действительно вышла довольно… глупой, наверное. По правде…

– Моя реакция в то утро была во многом обусловлена неприятной ситуацией из прошлого. Когда-нибудь, может, я расскажу тебе о ней. А так… – Крис вдруг положил голову мне на плечо, пока я продолжала молча слушать его. – Я уже перетер обо всем с Миком. Он уверил, что я все неправильно понял. Сказал, что из-за каких-то проблем с квартирой тебе пришлось экстренно переночевать у него. Но знаешь…

Крис легонько подергал шнуровку корсета.

– Меня вдруг посетила мысль, что со своими проблемами ты обратилась к нему, а не ко мне. Почему?

Подняв голову, брюнет заглянул мне в глаза. Я же жадно всматривалась в лицо, по которому так соскучилась. Открытость парня грела душу, но все же отвела взгляд.

– Там… долго рассказывать. Бытовые мелочи.

Крис вздохнул и выудил из заднего кармана телефон.

– Да, во времени я сейчас ограничен. С минуты на минуту нужно бежать.

Брюнет снова перевел на меня глаза, мягкий свет которых затмил былую холодность.

– Давай договоримся на будущее: когда появляются какие-то недомолвки, сразу разговаривать. Я не прошу тебя раскрывать передо мной всю душу, но что-то лучше пресекать на корню. И… – Он, смутившись, прочистил горло. – В силу своей натуры, иногда я бываю слишком импульсивен, когда дело касается чувств и эмоций. Но, должен добавить, при этом довольно отходчив. Учитывая, что эта моя черта также внесла вклад в разлад между нами, то… хочу извиниться. Прости, если был слишком груб и категоричен.

Я удивленно посмотрела на него – такое для меня было вновинку. Не то чтобы мои прошлые отношения были полны драмы – нет, совсем нет. Но у меня никогда не просили прощения. Обычно ссоры с бывшим сводились на нет, и мы делали вид, что ничего не произошло.

Но такой подход мне нравился гораздо больше.

– И ты меня… извини, – растерянно проговорила я. – Надо было просто написать тебе позже, не создавая никому проблем…

Какое-то время Крис с любопытством разглядывал меня, а потом внезапно куснул за плечо.

– За что?! – Я дернулась, но парень не позволил мне спрыгнуть с его колен.

– За все, – с энтузиазмом ответил Крис. – Выражаю тебе свою симпатию. Так, кстати, коты делают. А то этот, – он кивнул на дверь, – нагнал жути со своими пауками.

– А что, боишься их? – прищурилась я.

– Нет, не боюсь. Но и особой симпатии не питаю.

Брюнет с интересом взглянул на меня.

– Как ты сюда пробралась?

Повисла пауза. Но врать или недоговаривать – хотя бы сегодня – мне больше не хотелось. Прочистив горло, я ответила:

– Перелезла через забор.

Несколько секунд лицо Криса не меняло выражения, но потом он, вежливо улыбаясь, переспросил:

– Ты – что?

Я устало вздохнула, потирая переносицу и ощущая, как щеки начинает припекать.

– Сначала думала приобрести билет на входе, но не вышло. Тогда пришлось искать другие пути. Побродила тут, нашла лазейку и вышла на задние дворы здешних построек. Потом перелезла через забор, пробралась внутрь и наткнулась на Нуллуса. – Я решила не упоминать, как свалилась на него. – Какое-то время тусовалась с ним, надеясь встретить тебя, но этот парень начинал все больше пугать. Не знаю, есть в нем что-то… Ну, ты понял. Поэтому решила по-быстрому смотаться, но наткнулась на доблестную охрану, от которой пришлось изрядно побегать.

– Нуллус? – Крис бросил задумчивый взгляд на дверь. – Так он тебе представился?.. Хм. Да… Он действительно… своеобразен. Вот почему ты удирала тогда по лестнице, как горная коза… К слову, – он метнул на меня недоверчивый взгляд, – ты реально перелезла через забор?!

– Да, – не отнимая кисть от переносицы, ответила я. Стыд и смущение сжигали изнутри.

На некоторое время гримерку окутала тишина. Стоило мне отвести руку и покоситься на Криса, как я увидела его светящееся лицо.

– Вот это да, – весело сказал он. – Какая ты изобретательная, предприимчивая! Такое по мне.

Я вновь вспыхнула, а музыкант с симпатией принялся оглядывать меня с головы до ног.

– И не убилась ведь! Молодец!

– Все, я хочу домой, – простонала я, намереваясь соскользнуть с его коленей. – Хватит с меня на сегодня.

Но Крис опять не позволил. Ухватив мой подбородок, он с чувством поцеловал меня в губы, и я ощутила горький привкус средства для снятия макияжа.

Отстранившись, брюнет проникновенно сказал:

– Больше не лазай ради меня по заборам. А то влюблюсь без памяти.

Наконец, вывалившись сквозь толпу из дымного и сияющего неоном клуба, я оказалась на прохладном ночном воздухе. Свежий запах сырости обволакивал.

На выходе нам с Крисом встретился Серж. Он, его коллега и пара других охранников, не говоря ни слова, проводили нас взглядами.

Когда мы подошли к матизу, молодой человек наклонился и чмокнул меня в лоб.

– Лети домой, милая. Я бы сам тебя отвез, но пока не могу уехать. Да и машину оставлять здесь точно не стоит. Так что поезжай, но аккуратно.

Я кивнула.

Маленький заряд энергии, которым одарил меня Крис, уже сходил на нет. Начинала окутывать усталость.

Сегодняшняя ночь господствовала в холоде. Морозный воздух шершавым языком лизнул голую кожу. Дождь закончился, и на асфальте расползались лужи, в которых отражалось звездное небо.

Я взглянула на Криса.

– Когда мы сможем нормально увидеться?

Парень мягко улыбнулся и, притянув меня к себе, заключил в объятия. От внезапного тепла тело покрылось мурашками.

– Я тебе напишу. Или позвоню. У меня тут парочка дел намечается, но я что-нибудь придумаю. – Он отстранился и, взяв меня за плечи, посмотрел в глаза. – Только больше никуда не лазь, хорошо? Турочка.

– Турочка? – не сразу сообразила я. – Это типа кофеварка?

– Нет, – со счастливой улыбкой покачал головой Крис. – Тур – это горный козел.

Я поняла, что еще не раз пожалею о том, что рассказала музыканту о своем восхождении на клубный забор.

– Ясно…

Крис снова наклонился, чтобы поцеловать меня на прощание в щеку, но теперь уже я ухватила его за подбородок и впилась в губы.

Через пару секунд он неохотно отстранился и похлопал меня по бедру.

– Все, езжай домой, королева проклятых, – заключил Крис и, развернувшись, направился обратно в клуб.

– Эй, Крис, – бросила я ему вслед. Напоследок хотелось задать вопрос, любопытной букашкой засевший в сознании, которая вновь оживилась, стоило только глянуть на святящуюся холодным неоном вывеску. – А что за договоренность была у вас с… Нуллусом? Он сказал об этом перед твоим выступлением. Ты ему помогаешь с клубом, а он?..

Крис обернулся. Его фигура темный силуэтом вырисовывалась на фоне голубого свечения.

– Договоренность?.. – озадаченно переспросил тот. – А… наш

– Угу.

– Уговор у нас был такой, – ответил Крис, и его слова подхватило дуновение зябкого ветерка. – Я помогал ему с раскруткой заведения. Ты бы видела, что изначально тут было… Место открылось пару месяцев назад, но с моими подсказками дела пошли заметно лучше. Сегодня как раз был финальный эпизод нашего так называемого сотрудничества – мы провели закрытый концерт «для своих». Я имею в виду, своих в этом месте. В общем-то, свою задачу я выполнил: «оживил» это местечко, согласно желаемой концепции заказчика.

– А он тебе взамен что? – спросила я у силуэта.

– А он мне, – ответил голос Криса, – что ни он, ни его «друзья» больше никогда не заявятся в мои клубы.

Глава 11

Новый статус

На следующий день я расставляла привезенный товар по полкам и стендам музыкального магазина. Но часть меня находилась совершенно в другом месте: она снова и снова перебегала из одного тускло освещенного зала в другой, культивируя необъяснимые страх и тревогу, а затем находила утешение в объятиях одного длинноволосого музыканта.

Другая же часть, вгоняемая в сонливость от монотонной работы, периодически тоскливо косилась на телефон, который недвижимо и молчаливо, словно гроб, лежал на прилавке.

Вернувшись вчера домой, я из последних сил привела в порядок одолженные юбку и корсет, а также вычистила ботинки до блеска. А после, выйдя из горячего душа и коснувшись головой подушки, я практически моментально отрубилась, успев перед этим написать Крису «спокойной ночи».

Утром проверила телефон – ответ так и не пришел.

«Наверное, вчера он жутко устал и, вернувшись домой, сразу же лег спать», – сообразила я и не стала надумывать лишнего.

Но все же после того, как приехала на работу и вернула позаимствованные вещи на свои места, отправила еще одно смс:

Доброе утро!♥

Проверив телефон где-то спустя час после отправки сообщения, я увидела, что и оно осталось без ответа. Он его даже не прочитал.

«Мы взрослые люди, Ребекка, – повторяла я себе. – Накануне парень выступал, и сейчас он либо отсыпается, либо просто может быть занят…»

«Настолько занят, что не может выделить на тебя минутку?» – ныло в ответ подсознание.

Это была та часть состояния влюбленности, которую я терпеть не могла. В целом это чувство окрыляет, забивая голову сахарной ватой, а желудок бабочками, чьи крылышки щекочут изнутри. Внешне тоже замечаются изменения: глаза начинают светиться, спина держится ровнее, а походка становится летящей. Ощущается какая-то волшебная легкость. Объект симпатии действует как дурман: сердце ускоряется, дыхание учащается, а зрачки предательски увеличиваются, когда взгляд падает на возлюбленного.

Но постепенно вниманиеегоилиеестановится почти необходимы. Все мысли сводятся к одному. Сначала мимоходные, затем навязчивые, и вот проходит пара часов, а ты уже изнываешь от желания написать, позвонить или еще как-то получить внимание любимого.

Вот эту часть влюбленности я и не любила.

– Соберись, – пробормотала я стопке упаковок со струнами, которые никак не хотели лежать ровно и все время расползались в стороны.

Лучший способ избавиться от назойливых мыслей и идей – это найти какое-нибудь занятие. Мне всегда помогало рисование проектов: выведение четких геометрических очертаний мебельных и интерьерных элементов успокаивало, словно прямыми линиями я упорядочивала скачущие мысли, поселившиеся в голове.

Только сейчас это занятие стало отчасти недоступно: мой пенал и любимый скетчбук со всеми зарисовками и заметками были «где-то».

«Я ведь так и не спросила Криса, куда он их дел, – подумала я. – Наверное, занес оставленный в его машине пакет в магазин, но вот куда все это потом исчезло… Потому что здесь своих вещей я найти не смогла».

Звон дверных колокольчиков заставил отвлечься от полок и выглянуть из-за бокового от входа стеллажа.

На пороге стояла высокая фигура. На голову был надвинут капюшон плотного синего дождевика, по которому шустрыми бусинами стекали капли. В руках пришедшего лежал какой-то объемный сверток, который он бережно придерживал, стараясь распределить вес.

Посетитель, чье лицо скрывалось тенью капюшона, статуей застыл на пороге, и тоненькие ручейки дождевой воды стекались в лужицы под большими ботинками.

– Добрый день? – Я чуть дальше выглянула из-за стеллажа, ожидая, что пришедший заметит меня и тоже поздоровается.

Но тот оставался молчалив и неподвижен.

Спустя еще пару секунд начало казаться, что звук ударов капель об пол становился все отчетливее и громче на фоне треска длинных светодиодных ламп магазина.

– Здравствуйте… – уже тише проговорила я, неосознанно прячась обратно за стеллаж.

Ответом вновь была тишина.

«А вдруг, – затарахтел взбудоражившийся разум, – твоим преследователем был не кто-то из знакомых, а просто самый обычный псих? Хоть даже вот этот…»

Я втянула голову в плечи и окончательна скрылась за товарами.

Человек, напоминающий своим объемным дождевиком космонавта в скафандре, продолжал виснуть на входе.

Взяв в руки первый попавшийся инструмент – маленькую цветастую укулеле, – я выпрямилась. Это была, конечно, не увесистая гитара, которой некоторое время назад я собиралась прихлопнуть Криса, но уже что-то.

Повторяя себе, что нахожусь в центре людного города и если что, смогу позвать на помощь, я уверенно вышла навстречу пришельцу.

– Вы что-то хотели? – громко произнесла я, и в ту же секунду человек резко дернулся назад.

Я, тоже испугавшись, подпрыгнула.

Из-под капюшона раздалось негромкое «ой», и кисть в черной перчатке без пальцев потянулась к голове, чтобы сдвинуть его.

Перед глазами предстало лицо на вид безобидного молодого человека с россыпью веснушек на носу и щеках.

– Извините. – Парнишка неловко улыбнулся, а затем, отодвинув пряди отросших русых волос, пальцем ударил по белеющему в ухе наушнику. – Заслушался подкастом, вошел, а за прилавком никого. Решил постоять, подождать… А вы тут, оказывается.

– Ага, – кивнула я. – Мы тут. Могу чем-то помочь?

– Если только расписаться. – Молодой человек, отвлекшись, расплылся в улыбке и кивнул на укулеле. – Прикольная! Это что, мини-гитара?

Я глянула на инструмент и хмыкнула:

– Вроде того.

Вернув его на место, я прошла за прилавок.

– Где и зачем нужно расписаться?

Парнишка, оглядывающий магазин с рассеянным любопытством, спохватился и подошел поближе.

– За доставку.

Я подняла бровь.

– Не припомню, чтобы мы что-то заказывали. По крайней мере, об этом меня не…

– А Ребекка – это вы? – Парень заглянул в небольшой блокнот, вытащенный из широкого кармана дождевика без застежек. Очевидно, именно по этой причине листы намокли и пошли волной.

– Да… – настороженно подтвердила я.

Курьер протянул сверток:

– Тогда это вам! – Голос парня звучал так радостно, будто этот «сюрприз» предназначался ему самому.

В порыве любопытства я привстала на носочки,

Сначала носа коснулось приятное благоухание, а когда курьер снял последний крафтовый лист, перед глазами возник объемный букет роз.

Их бордовый оттенок был настолько глубокий и насыщенный, что издали цветы могли показаться черными. Шипастые стебли были укрыты темной полуматовой бумагой, закрепленной внизу лентой винного цвета.

Рот приоткрылся, и я с восхищением бережно приняла букет.

– Та-а-а-ак… – протянул молодой человек. – И подпись… Блин! Забыл планшет в машине. Сейчас!

Сказав это, он шустро скрылся за дверью.

Мной же завладела мрачная красота букета. Аккуратно наклоняя его из стороны в сторону, чтобы разглядеть со всех ракурсов, я заметила небольшую открытку, запрятанную между бутонами. Едва пальцы коснулись ее, как курьер тут же вернулся.

– Извините, – запыхавшись, произнес он. – Из-за погоды такой рассеянный… Вот, черкните тут, пожалуйста.

Послушавшись, я поставила подпись на уже успевшем намокнуть листе.

– Все, – выдохнул молодой человек и на автомате попытался засунуть планшетник в широкий карман дождевика, смяв передний лист.

– Что же вы там такое слушали? – спросила я, все еще зачарованно оглядывая цветы. – Раз вас так завлекло. Может, и мне интересно будет…

Карие глаза парня блеснули.

– О-о-о, подкаст одного тру-крайм блогера, – с энтузиазмом начал он. – Анализ разных преступлений. Одно меня очень зацепило: девушку начал кто-то преследовать, но ни она, ни ее близкие не относились к этому по-настоящему серьезно. Но после нескольких, казалось, мелких, но неприятных ситуаций…

Тут парень замялся, видимо, соображая, стоит ли говорить дальше, но встретив взгляд моих широко распахнутых глаз и приняв удивление от совпадения за искреннее любопытство, продолжил:

– …ее голову нашли в черте города. Только голову!.. А ведь изначально все – и она, в том числе – думали, что это просто кто-то дурачится, оставляя глупые записки и всякую ерунду.

Курьер почесал затылок, уносясь мыслями куда-то далеко.

– Ух ты… – кисло выдавила я. Ставшее сладким, как мед, настроение после получения букета было подпорчено ложкой дегтя. – И… кто оказался убийцей?

– Пока не знаю – еще не дослушал. Там столько нюансов… Несколько подозреваемых: бывший, что часто дарил ей листочки со своими авторскими стихами, нынешний приятель, отличающийся крутым нравом. Даже парикмахер под подозрением: когда жертва приходила подровнять волосы, он все нахваливал форму ее головы… – Молодой человек перевел на меня задумчивые глаза, а затем с силой добавил: – Но я вот что думаю: это кто-то очень близкий. Близкий, но тихий и незаметный, на кого никак не подумаешь. Ведь скрытым психом может быть кто угодно, верно? Или не психом, а просто, например… Ну, взял и двинулся! Всякое ведь бывает, да? Надо бы почаще у друзей и родственников интересоваться, как у них вообще дела. А то раз и все…

С полминуты мы молчали.

– Да… Наверное, вы правы…

Поймав мой затравленный взгляд, юноша спохватился:

– Ой, простите! Вам, наверное, такое совсем не интересно, а я тут…

– Да нет, – вздохнула я, снова покрутив в руках букет. – Интересно. Но только наблюдать на экране ноутбука или слушать в наушниках, а не становиться участником подобной истории в реальной жизни.

Казалось, в озадаченных глазах молодого человека стали зарождаться какие-то соображения, но он отогнал их, тряхнув головой.

– Ладно, пора мне! Надо еще многих людей обрадовать. – Курьер дружелюбно улыбнулся. – Обязательно подрежьте стебли под углом, а воду меняйте чаще – тогда цветы простоят дольше. Всего доброго!

И парень, до жути напоминающий доброжелательную дворнягу, тут же устремился к двери. Я заметила, как он, выходя в дождь, натянул капюшон и снова ударил пальцем по наушнику, очевидно, вновь возвращаясь к мрачной истории.

«М-да… Похоже, как не бывает худа без добра, так и добра без худа…» – подумала я, глядя ему вслед.

Жуткая история вернула меня к действительности и взбеленила осадок от собственных переживаний, которые до этого улеглись, а затем и вовсе скрылись под слоем любовного эфира.

Но сейчас думать об этом не хотелось.

Я снова обратилась к букету и вытащила карточку, с одной стороны покрытую черными шершавыми блестками, а с другой – окрашенную в нежно-розовый тон.

Надпись, расположенная на этой стороне, была выведена курсивом с уверенным нажимом. Текст был разборчив, несмотря на то, что наклон букв казался чуть сильнее, чем нужно.

«Такой почерк вполне может принадлежать Крису, – подумала я, не спеша складывать буквы в слова, а слова в предложение. – Интересно, похож ли он на почерк с обрывка из моего скетчбука?»

Я прочитала сообщение, оставленное без подписи:

Спокойной ночи и доброго утра:)

Заряд дофамина ударил в голову, словно шампанское.

«Значит, он меня не игнорировал!»

Соображая, куда бы поставить цветы, я обрыскала все углы магазина и прилагающихся к нему помещений, но так и не обнаружила ни намека на вазу. Пришлось взять одно из ведер, перед этим хорошенько его вымыв.

Конструкцию я поставила на прилавок. Прятать такую красоту было бы преступлением – хотелось, чтобы ее увидел весь мир.

Еще пару минут самозабвенно разглядывая букет, я заметила лужи на полу, оставленные курьером. Собираясь было подняться наверх за шваброй, я услышала, как телефон настойчиво завибрировал.

От имени входящего контакта в животе растекся приятный спазм, и я скорее приняла вызов.

– По моим подсчетам, – без приветствия начал Крис, – доставить его должны были прямо сейчас.

– Спасибо, – искренне сказала я. – Очень красивый букет. Оттенок цветов, полагаю, был выбран тобой?

– Да, – ответил Крис. – Нравятся?

– Очень. Настоящий букет Мортиши. – Я улыбнулась в трубку.

– Я рад. – В голосе парня проступило тепло. – Но учти, у меня нет аллергии на розы[8].

– А на что есть? – поинтересовалась я, трепетно подворачивая обертку букета, чтобы предоставить больше воздуха и свободы кровавому бархату лепестков.

– Точно не на девушек, лазящих через забор. Послушай, Ребекка, – сказал Крис, прежде чем я успела взбунтоваться. – Помнишь, Ви говорила об одном приближающемся мероприятии? О вечеринке.

От упоминания розоволосой девушки я дрогнула, и мой палец больно накололся на острый шип.

Я втянула воздух сквозь зубы, чтобы не выругаться.

– Да, помню. А что?

– Хочу, чтобы ты пошла со мной.

– Как сопровождающая? – спросила я и языком слизнула алую бусину крови.

– Нет. Как моя девушка.

Я застыла. Солоновато-железный привкус расползался по рту.

– Так… официально…

– А что? – не сразу ответил Крис. – Тебя это как-то смущает?

– Нет, – спохватилась я. – Нет, не смущает.

И, немного помолчав, добавила:

– А у тебя не будет никаких проблем? Ты же медийная личность – имидж, образ, все дела…

– Ребекка. – В голосе парня зазвучал деловито-претенциозный тон, появляющийся, когда Крис начинал испытывать нетерпение или недовольство. – Я что, по-твоему,

На том конце провода раздался смешок.

– Ну хорошо, тогда… – начала я, но Крис перебил:

– И вообще, не стоит даже беспокоиться о таких вещах: кто и что там обо мне подумает. Это моя забота. Не твоя. От тебя я жду только ответа, согласна ли ты прийти в статусе…

– Да.

Пару секунд тишины.

– Отлично.

Мы снова замолчали.

– А когда это мероприятие?

– Завтра.

– Завтра?! – воскликнула я. – Так скоро? Мне же надо подготовиться. Да и надо было заранее отпроситься, выходные ведь у меня только через день.

– Не переживай, – уже заметно расслабившись, произнес Крис. – Я тебя… отпрошу.

– И как ты собираешься…

– Ребекка, – твердо сказал парень. – Завтра в районе семи мы заедем за тобой. Оденься, как тебе удобно, но имей в виду, это что-то типа небольшой светской тусовки. К слову, вчера ты выглядела очень здорово…

– Заедем… – повторила я. Кольнуло нехорошее предчувствие. – А кто еще…

Тут из телефона фоном послышалось несколько мужских голосов.

– Все, милая, мне некогда. Наберу тебя вечером, ладно? Пусть не я лично, но хотя бы цветы радуют тебя сегодня. Пока!

Музыкант положил трубку.

Я тоже отложила телефон и вновь глянула на букет.

День был богат на контрасты: шикарные цветы и мрачная история от курьера, новый статус «девушки» и мероприятие, поход на которое вызывал… беспокойство?

Да, беспокойство. Оно прорезалось ядовитым ростком, а затем его стебли принялись стремительно виться вверх.

Учитывая, что изначально о данном мероприятии заговорила Ви, логично, что и она там появится.

После того, как наше общение с Крисом разладилось, больше гадостей в моей жизни не происходило. И вот теперь я задумалась, стоило ли готовиться к новым после того, как мы с парнем не просто помирились, но и перешли на новый этап.

Да, на новый этап.

На сердце потеплело.

В любом случае теперь я не одна.

Решив остановиться на этой позитивной мысли, я стала размышлять о завтрашнем вечере.

Похоже, по поводу необходимости отпрашиваться с работы можно не переживать: раз Крис сказал, что «отпросит» меня, значит, так оно и будет. Давно заметила, что слов на ветер он не бросает. Наверное, как-то договорится с Миком, чтобы…

«Мик…»

Я бросила беспокойный взгляд в сторону лестницы. Давно его не видела. Либо же мы просто не пересекались.

«Мы так и не поговорили после того раза… Надо бы позвонить и спросить, как он там…»

Из раздумий меня вывел мелодичный перезвон.

– У-у-у, ну и погодка! – просипел солидных лет мужчина с черными волосами до плеч и клювообразным носом, стряхивая капли со своей кожаной куртки. – А у вас, я смотрю, не лучше – тоже озера разливаются!

Мужчина указал на внушительные лужи после курьера.

– «Smoke on the water and fire in the sky»[9], – хрипло пропел посетитель и улыбнулся. – Надеюсь, ни у кого здесь нет ракетницы[10].

Я растеряно улыбнулась, не понимая, о чем идет речь, но мужчина уже направлялся к прилавку, о чем-то спрашивая.

И, отмахнувшись от посторонних мыслей, я окунулась в работу.

Глава 12

Место встречи изменить нельзя

До самого вечера мне пришлось орудовать шваброй каждый раз, когда кто-то из посетителей покидал магазин.

В отличие от вчерашней мороси, сегодня дождь хлестал как из ведра: словно сотни игрушечных пулек врезались в витрины, дробью отскакивая от стекол.

Подойдя к окну, где уже серел вечер, я пробормотала:

– Кошмар… И как теперь домой ехать?..

– Чего говоришь?

Я подскочила от пронзительного голоса со стороны двери. Колокольчики, что до этого каждый раз информировали меня о прибытии посетителей, впервые каким-то магическим образом промолчали, не выполнив свою работу.

Крутанувшись на месте, я увидела девичий силуэт. Лакированный желтый плащик, ноги в черно-белых полосатых колготках и фиолетовые резиновые сапожки. Даже не видя лица, можно было догадаться, кто именно вошел в магазин.

– Привет, Ви, – сказала я, отходя от окна.

– Привет! – ответила девушка и, сложив зонтик, прислонила его к стене у двери. – Компании недостает? Сама с собой болтаешь.

– Есть такое.

Сегодня на Ви не было запоминающейся детали ее образа – ободка с маленькими загнутыми рожками, отчего казалось, будто чего-то не хватает. Нотки задора и игривости. Розовые волосы лежали прямо, и на них, словно стразы, блестели крохотные бусины воды, отскочившие от зонтика и плеч.

Подойдя ближе к прилавку, она бросила взгляд на пышный букет. Глаза блеснули, но на лице не промелькнуло ни единой эмоции.

– Меня тут кое-что купить попросили, – сказала девушка, вынимая из кармана мобильник. – Мик велел прийти тебе на выручку с поиском. Ты же, как ни крути, здесь недавно.

– Мик? – переспросила я, взяв в руки протянутый ею телефон с раскрытой заметкой. – Это для него?

– Ага, – ответила Ви. – Иду к нему сегодня, заодно и принесу, что нужно.

Я подняла на нее взгляд. Ви тоже посмотрела на меня. Тут же я заметила еще одну недостающую характерную деталь – отсутствующие ярко-зеленые линзы. Без них лицо певицы воспринималось иначе: потусторонняя мифичность исчезла, и на ее место пришла глубина темных глаз.

– Хор… Хорошо, – с запинкой проговорила я, снова уткнувшись в мобильник в фигурном чехле. – Давай разобьем список пополам, три позиции на три. Я начну сверху, а ты снизу.

– Ты все запомнишь? Могу оставить телефон тебе.

Я с подозрением глянула на девушку, пытаясь понять, не считает ли она меня старухой с альцгеймером, но, похоже, вопрос был задан искренне и без подковырки.

– Запомню.

– Окей. – Ви забрала мобильник и направилась в сторону стеллажей.

Внезапный порыв разрядить обстановку, сказать что-то – хотя бы прояснить ситуацию с ночевкой у Мика – заставил было меня открыть рот, но музыкантша уже завернула за один из стендов.

В тишине магазина слышался только стук ее сапожек. Ритмичный и монотонный, как тиканье часов.

Тик-так.

Топ-топ.

И вот он прекратился.

Не став тянуть время, я также направилась за своей частью товаров из списка.

Остановившись у нужного стеллажа, я услышала, как миниатюрная девушка копошится где-то поблизости.

Неловкость все еще побуждала что-нибудь сказать. Ухватившись за произнесенную ею фразу о работе, я прочистила горло и заговорила настолько громко, чтобы меня точно было слышно:

– Кстати, Ви. А кто тут работал до меня?

– М-м-м… – донеслось где-то рядом. – Один парень. Увлекался музыкой, поэтому с радостью приходил на помощь. Ну, пока был здесь. Я с ним пересекалась пару раз, и мы иногда

– Ясно, – ответила я, сняв с металлического крючка нужный товар. – А почему он так – если верить слухам – резко уволился?

После непродолжительной паузы Ви ответила:

– Не слышала, чтобы он увольнялся. Вроде как просто взял и пропал.

По коже пробежала первая волна мурашек.

– Как это – пропал?

Тик-так.

Топ-топ.

– А вот так, – раздалось уже где-то сбоку. – Просто перестал выходить на связь.

– Это же… Очень странно, разве нет? Неужели никто не обратился в полицию?

– Понятия не имею. Только знаю, что вопрос вроде как улажен.

– Улажен… – негромко сказала я самой себе. На свой, как мне казалось, безобидный и будничный вопрос я получила довольно тревожный ответ.

Тик-так.

Топ-топ.

– Кстати… – Голос Ви звучал ближе. – Что у вас с Крисом?

«Неужели она уже в курсе, что мы?..»

– С Крисом? – ответила я, отправляясь к следующему стенду. – Да ничего такого…

– Ну конечно, – парировала девушка. – Мы ведь не слепые.

«Не слепые…»

– Да правда, ничего особен… – Я осеклась, увидев, как что-то желтое мелькнуло и скрылось за ближайшим стендом.

Тик-так.

Топ-топ.

– Крис, конечно, тот еще фрукт. – Она была совсем рядом. – Многим с ним не легко. Сначала я сама думала, что это все злые сплетни завистливых языков, но после того, как пожила с ним недельку, убедилась в этом на практике.

– Пожила… недельку?.. – озадаченно переспросила я.

– Это было то еще испытание, – бросила Ви, снова уходя куда-то вглубь магазина. – Но на тот момент необходимое.

Пару секунд я просто стояла, переваривая услышанное, а потом подошла к прилавку и уложила на него покупки. Остался еще один пункт.

Слова Виолы озадачили меня пуще прежнего. Не желая культивировать мысли на этот счет, я, направляясь туда, откуда последний раз звучал ее голос, громко спросила:

– Ви… Зачем ты все это мне говоришь?

– Затем, – раздалось из глубины магазина, – что ты мне нравишься. И я не хочу, чтобы ты потом пожалела.

– Пожалела? О чем? – Не понимая, я шла на ее голос.

Тик-так.

Топ-топ.

– Ты же знаешь, – неожиданно послышалось уже с другой стороны. – Музыканты – народ непростой. Сегодня одна подружка, завтра другая… Так и разбивают сердца. Одно за другим.

– Хочешь сказать… – Я снова остановилась, не зная, стоит ли еще пытаться догнать как по волшебству неуловимую девушку. – Что Крис собирается разбить мне сердце?

– Кто знает, – теперь звук шел уже со стороны прилавка, – что у него на уме.

Рванув в том же направлении, я практически налетела на Ви, внезапно вышедшую из-за стенда.

– Виола… Ви, – выдохнула я. – Что ты пытаешься этим сказать?

Взглянув на нее, я увидела, что все тело Ви было напряжено, словно перетянутая струна гитары. Глаза без линз – карие с легким зеленоватым оттенком, отчего казались немного болотистыми, – смотрели в сторону.

Плотно сжатые губки, никак не хотевшие раскрываться, наконец, сдались.

– Когда я только познакомилась с Крисом, – все еще не глядя на меня, начала Ви, – я предвкушала встречу с молодым, но уже таким успешным музыкантом. Тогда я только начинала заниматься музыкой. Я слышала, что многие с ним не ладили, но все равно жаждала встречи. Не терпелось узнать о его пути, опыте, получить рекомендации, советы… Я была готова потерпеть его нрав. Но вместо грозного и серьезного человека, которым меня пугали, я увидела настоящего балагура и бабника. Это не умаляло его талантов, но… Не знаю, что за образ жизни тогда вел Крис. Был ли это такой период или еще что… Казалось, он жил одним днем. Пьянки, тусовки. С одной вечеринки тут же отправлялся на другую. Ума не приложу, как параллельно с этим он умудрялся работать. Естественно, никаких ценных рекомендаций я тогда не получила, кроме как парочки колкостей и довольно бестактных острот. Конечно, с тех пор прошло немало времени, что-то да изменилось. Но образ того человека – того Криса – словно фотография, запечатлился у меня в голове.

Ви заглянула мне в глаза. На ее лице застыла странная и непонятная для меня эмоция.

– Я хочу сказать: лучше держись от него подальше.

Опешив, я сделала шаг назад.

Заметив это, она зачастила:

– Нет-нет, я, конечно, не вправе тебе указывать, просто… Не хочу, чтобы тебе потом было плохо.

Я ошарашенно взирала на девушку.

– Так, – неловко пробормотала она, пряча глаза. – Пожалуй, теперь присмотрю пару вещиц для себя.

Сказав это, Ви, словно удирая, бросилась в имиджевую часть магазина.

Я же, не двинувшись с места, в замешательстве проводила ее взглядом.

Сначала она говорит, что они с Крисом жили вместе, потом называет его бабником, советуя держаться подальше…

«Кто же ты?.. Ревнивая подружка, решившая отвадить новую девушку, или же добрая самаритянка, пытающаяся предостеречь и спасти меня от разочарования?»

– Ви? – позвала я.

Ответа не последовало.

Пространство магазина заполняли приглушенные звуки улицы: далекие сигналы автомобилей, буйные капли дождя, стучащие в витрины, жужжащие лампы.

В опустившейся тишине эти созвучия стали казаться оглушительными. Появилось ощущение, что я здесь совсем одна, словно до этого сюда никто и не заходил.

Заметив, что стою неподалеку от нужного стенда, я взяла товар, огляделась и позвала уже громче:

– Ви! Виола?

Двинувшись вдоль стеллажей, я шла медленно, заглядывая в каждый проход.

Резкий хлопок за спиной заставил подскочить и крутануться. Одна из пластинок, что до этого мирно стояла на полке среди других, лежала на полу. Подняв ее и перевернув, я прочитала название группы: «Cannibal Corpse». Не желая разглядывать изображенное на обложке месиво, вернула пластинку на место.

И, повернувшись, едва не вскрикнула. Два больших карих глаза оказались прямо перед моим носом.

– Нашла! – сказала Ви, тряся какой-то коробочкой. – А ты что там делаешь?

– Пластинка… упала.

Девушка забрала из моих рук последний товар из списка Мика и понесла в сторону прилавка. Изображая активную деятельность, она принялась крутить каждый предмет в руках, проверяя, то ли это, что нужно, и старательно делала вид, что никакого ранее напряженного разговора и вовсе не было.

Я последовала за ней.

– Что ты хотела мне этим всем сказать, Ви? Я имею в виду…

– А вот это мне не надо! – Девушка решительно отбраковала один из товаров, который сама же и принесла. – Все остальное можно пробивать.

Не решаясь больше заговорить, я послушно зашла за прилавок и принялась пиликать сканером, чувствуя, как внимательные землистого цвета глаза наблюдают за мной.

Когда все покупки были пробиты и сложены в пакет, Ви, забрав его, посмотрела на меня.

– Я хотела сказать, Бекки, что с такими ребятами, как Крис, следует быть осторожнее.

– В каком смысле – осторожнее?

– Ну… – Она поскребла ногтем наклейку на прилавке. – Он,

– Ви, – сдерживая расплескавшееся в груди негодование, тверже сказала я. – Говори, пожалуйста, прямо.

– Ну, Дон Жуан – это…

– Я знаю, что это за персонаж.

Певица вскинула розоволосую голову. Я ждала, что встречусь с ее воинственным взглядом и она вот-вот вспыхнет, но вместо этого Ви как-то испуганно и извиняюще улыбнулась.

– Просто хочу дать друж… просто советую, чтобы ты потом не расстраивалась. В случае чего… – пробормотала она.

Я едва открыла рот, но девушка меня опередила:

– Ты ведь поедешь завтра? – Она с надеждой глянула на букет, а затем и на меня. – Ну, раз у вас все наладилось?

Теперь я совсем растерялась. Совершенно не понимая поворотов ее поведения, я провела рукой по волосам, видимо, переняв эту привычку от Мика, и кивнула:

– Да… Поеду.

– Здорово, – уже веселее сказала она. – Это очень здорово. Буду рада твоей компании!

И, приободрившись, Ви направилась в сторону выхода.

– Тогда до встречи! – произнесла она, подхватывая зонтик. – Не грузись особо о том, что я сказала. Все путем!

Ответить я ей так и не успела – девушка шустро вылетела из магазина.

Я могла бы сказать, что после ухода Виолы на душе стало чуть легче, если бы не чувствовала себя сейчас словно стеклянный шар, который яростно трясли минут так десять.

«Пришлось пожить вместе…»

По всей видимости, теория о том, что Ви – бывшая подружка Криса, пытавшаяся сегодня очернить его в моих глазах, находила себе подтверждение. Вот только под конец беседы девушка казалась абсолютно искренней, говоря о том, как здорово, что все наладилось и я поеду вместе с ними на вечер.

Что ж.

Оставалось надеяться, что посреди тусовки меня вдруг не вызовут на сцену, чтобы облить свиной кровью[11].

Глава 13

Инферно

Вечером следующего дня, в ожидании момента, когда Крис и остальные «мы» заедут за мной, я стояла в прихожей, заканчивая макияж.

Отстранившись от зеркала, я внимательно оглядела «смоки-айс». Глаза казались по-кошачьи зелеными и выразительными, взгляд сделался хищным и соблазнительным.

Платье надела то же, что было на мне в день, когда я впервые увидела Криса на сцене: короткое черное, с молнией, проходящей от края до края.

Утром, впервые за долгое время, Мик подал признаки жизни. Написал, что ему известно о сегодняшнем вечере и он к нам присоединится.

И я была этому рада. Честно говоря, ужасно соскучилась по парню и очень хотела его увидеть.

Но кое-что действительно беспокоило.

Паспорт.

Я так и не нашла его. После посещения «Паутины» история с пропажей документа вылетела у меня из головы, но утром, начав сборы на сегодняшний вечер, я вновь о ней вспомнила. Но, как сказал Крис, для входа на вечеринку он мне не понадобится.

Вот только особого облегчения это не принесло. Перерыв всю квартиру и обрыскав музыкальный магазин, документ я так и не нашла.

«Надо будет поскорее этим заняться, – решила я. – Ненавижу возню с бумажками, но, похоже, других вариантов нет».

Тем не менее на всякий случай днем сгоняла в отделение полиции и написала заявление о пропаже, чтобы обезопаситься от мошенников.

Звонок от Криса с кратким «выходи» заставил меня ускориться. Накинув кожаную куртку, не пестрящую заклепками и шипами, как верхняя одежда моего молодого человека, я выскользнула из квартиры и резво, несмотря на каблуки шипастых туфель, побежала навстречу своей новой компании.

Сначала на улице никого не было, но уже спустя минуту бежевый джип заехал во двор. Машина плавно остановилась около моего подъезда, после чего переднее стекло со стороны водителя опустилось, и я наткнулась на пронизывающий взгляд холодных серо-льдистых глаз.

Кожа Марго все так же отдавала бронзой, а иссиня черные волосы покоились на плечах и подчеркивали ясный взгляд прямой строгой челкой.

Несколько мгновений она внимательно смотрела на меня, а затем слегка откинулась на сиденье, и я увидела Ви.

– Бекки, привет! – радостно воскликнула она. – Прости, что задержались… Кое-кто долго наряжался!

Из машины послышалось недовольное бормотание. Оно стало громче, когда задняя дверца с противоположной стороны распахнулась, и показался Крис.

Пока парень обходил машину, его улыбка становилась все шире.

– Привет, красавица. Выглядишь как женщина-кошка.

На музыканте были черные брюки, перехваченные поясом с блестящей пряжкой, и шелковая рубашка в цвет штанов, растянутая на пару пуговиц от горла. Образ завершала кожаная куртка, отчего при объятии открытые участки тела кольнули шипы заклепок.

Я не хотела устраивать чувственную сцену на глазах у ребят, но Крис прижал меня к себе и, наклонившись, чмокнул.

– Би-би-и-ип! – вместо гудка заорала Ви. – Поехали! Успеете еще налобызаться, время не ждет!

Крис улыбнулся мне в губы, а затем, перехватив за руку, повел к машине.

Жестом пригласив сесть, он заполз следом, и я оказалась зажата между ним и Миком.

Хлопнула дверца, и джип поехал прочь от пятиэтажки по пестрящему зеленью древесному туннелю лога.

Тут глаза вновь обратились к голове Мика. Изначально я подумала, что мне показалось, но нет: волосы парня, до этого осветленные, теперь были окрашены в яркий пурпур. На месте же цветочков оказались черные контуры смайликов: веселые, грустные и с крестиками на глазах, что означало «R.I.P».

– Смена имиджа? – спросила я у коллеги. – Выглядит круто. Вдохновился оттенком Ви?

– Не совсем, – отозвался Мик. – Но спасибо ей, сам бы я вчера не справился.

– Ага! – сразу включилась та. – Конечно, я приревновала к своему любимому цвету, но для друга не жалко! Но смотри, на гардероб не зарься! Юбки тебе не отдам.

Мик усмехнулся, собираясь что-то ответить, но подруга опередила его:

– Кстати, раз мы все в сборе, давайте скажем спасибо Марго. Сегодня она – наш трезвый водитель.

Виола в одиночку проскандировала: «СПА-СИ-БО!».

Я глянула в зеркало заднего вида и встретилась с холодными глазами, кажущимися необычными в сочетании со смуглой кожей и темными волосами.

Я вспомнила, что так и не поздоровалась с девушкой.

– Привет.

– И тебе, – негромко произнесла она и перевела взгляд на дорогу.

На минуту в машине воцарилось молчание.

Я покосилась на Ви, клацавшую ноготками по экрану мобильника, и в голове бледными призраками всплыли ее вчерашние слова. Вот только сейчас, наоборот, не ощущалось никакой напряженности или враждебности.

Уловив задорный настрой розоволосой певицы, я решила подать голос:

– Так что это будет за мероприятие?

Девушка охотно ответила:

– А-а-а, просто закрытая вечеринка одного приятеля. Одна бы я туда не поехала, но с компанией – почему бы и

– Вынужденная? Почему?

Ви села вполоборота.

– Посветить лицами. Обменяться контактами. Там будет много хороших – и не очень – знакомых. Надо показать, что мы, как творческие деятели, все еще «в теме».

– Ясно. – Я снова откинулась назад, втискиваясь меж двух парней. – А я-то там буду «в тему»? А то из музыкального во мне бывают только наушники…

Услышав, как сбоку от меня хмыкнул Крис, я не удержалась и стукнула его по ноге.

– Конечно! – воинственно сказала Ви. – Хоть будет с кем посплетничать.

– А я? – спросил Мик с интонацией фальшивой плаксивости.

– Это другое! – отчеканила Ви и откинулась на сиденье. – Мне нужна свежая кровь!

«Надеюсь, не в прямом смысле», – подумала я, глядя на ее яркий затылок.

– Значит, там будут приглашены ребята вроде вас? – спросила я. – Имею в виду, музыканты и все такое…

Девушка уже было открыла рот, чтобы ответить, но внезапно заговорил Крис:

– Ну да, музыканты… От некоторых одно лишь название.

Ви глянула через плечо, и я заметила, как они с Миком переглянулись.

– Что ты имеешь в виду? – уточнила она, выдавливая улыбку.

– То и имею, – с угрюмой уверенностью отозвался Крис. – Что среди тех ребят, которые там будут, и половины не наберется, кого можно было бы назвать «музыкантами». Малолетки, пилящие треки на коленках и пропускающие голоса через автотюн.

В салоне повисла тишина.

– Чтобы записать толковый трек – даже на «коленке» – тоже нужны мозги. Сейчас много неплохих, качающих и заходящих людям исполнителей. Что в этом плохого? – Мик старался говорить вежливо, однако в его голосе все заметнее проступало несогласие.

– Мозги… – фыркнул Крис. – Есть ли они у тех, чьи треки только про то, как круто юзать и менять каждую ночь девчонок? Сомневаюсь.

– А тебе-то что? Не слушай. Есть же те, кому нравится.

– Мне что? Это разложение музыки. Это искажение и извращение самого понятия музыки.

– А почему ты считаешь, что можешь так категорично судить об этом? – завелся Мик. – У тебя, может, есть музыкальное образование? Или я что-то пропустил?

– Нет, нету. Но у меня как раз таки есть мозги. И большой опыт. Я немалого добился. Сам.

– Да?.. А все ли это было честным путем? – наседал Мик.

Я ощутила, как тело Криса напряглось.

– А что, кто-то хочет осудить меня? – процедил он, наконец, отлепляясь от спинки сидения, чтобы взглянуть на Мика.

– Боже упаси, – с издевательской вежливостью ответил тот. – Кто мы все здесь такие, чтобы судить великого и выдающегося…

– Ребята, вы чего… – пролепетала Ви.

– Нет, договаривай, грандиозный звукарь! – с наэлектризованной яростью процедил Крис, и я почувствовала, как оказалась в самом эпицентре бури.

– Эй! – Пытаясь выступить барьером между парнями, я повернулась к Крису. – Давайте успокоимся…

– Если ты просишь, без проблем – процедил Мик, выглядывая из-за моей головы. – Я знаю, что ты перекрывал дороги многим отличным ребятам!

– Да что ты… – прошипел Крис. – Назови-ка имена, и я специально для тебя по кирпичику разложу каждый частный случай. Я работаю только с теми, кого считаю талантливым и полезным, а кого нет, то…

– А вот и судья, – с истерическим смешком сказал Мик и откинулся на спинку сиденья. – Знаешь, Крис… Иногда ты слишком много на себя берешь.

Повисла тяжелая пауза.

Марго, как лишенная всякого выражения кукла, спокойно вела машину. Ви сжала в кулачки подол своего платья, полностью отделанного перламутровыми пайетками цвета русалочьего хвоста. Я же почти перестала дышать, пытаясь загасить волны негативных вибраций, прущие с обеих сторон. Крис хмуро глянул на меня, но ничего не сказал и отвернулся к окну.

– Что ж, – вдруг сказала Марго. Голос у нее был негромкий, но твердый и отличался какой-то неведомой проникновенностью. – Лично я уважаю всю ту музыку, что вы, ребята, исполняете. Но сейчас позвольте сделать вот это.

Она ткнула длинным пальцем на панель аудиосистемы, и по салону вальяжно разлился джаз.

– А я и не против! – с энтузиазмом воскликнула Ви, явно благодарная подруге. – Кстати, как твои дела?

Марго начала неторопливо рассказывать что-то про свою жизнь, периодически замолкая при маневрах, а Ви охотно слушала, поддакивая.

Но на заднем сиденье машины атмосфера совсем не изменилась: оба парня молчали и, уткнувшись каждый в свое окно, излучали колючую злость.

Мне же ничего не оставалось, кроме как съежиться, чтобы не напороться на их колючки и не навлечь на себя чей-то гнев.

Автомобиль с розоволосой певицей, строгой брюнеткой, мной, а также двумя повздорившими приятелями давно уже ехал за городом.

Пронзительно яркий рыжий блин солнца, ползущий вниз, окрасил небо в горящее зарево, на котором темнели фиолетовые облака. Кажется, когда я выходила из дома, их было меньше.

– Неужели опять дождик будет… – рассеяно произнесла я.

– Наверно, – вздохнула Ви. – Небо все плачет и плачет…

Чем дальше мы ехали, тем сильнее облака заволакивали небосвод. Чуть наклонившись вперед, я глянула в окошко со стороны Криса. Он, заметив это, обернулся и, улыбнувшись одними губами, перевернул кисть, что покоилась на колене, ладонью вверх. Я вложила в нее руку и мягко сжала. Похоже, парень уже немного остыл.

Джип несся вдоль зеленых полей с островками кучно растущих деревьев. Из остывающей почвы поднималась бледная молочная пелена тумана, путающаяся в высокой траве.

Спустя минут десять на горизонте стал вырисовываться коттеджный поселок. Еще издали было заметно, что дома там большие и дорого отделанные. Территория огораживалась высоким кованным забором с пиками, на котором поблескивали камеры видеонаблюдения. Страшно было представить, сколько мог стоить участок в этом месте.

Автомобиль Марго свернул с трассы и двинулся по прилегающей дороге, ведущей ко въезду, на котором был расположен охранный пункт и шлагбаум.

– Та-а-к-с… – протянула Ви и принялась потрошить сумочку. – Где там наши паспорта…

– Паспорта? – переспросила я, занервничав. – Думала, они не нужны…

– Я так пропуск называю, – пробурчала девушка, роясь в сумочке. – Он у нас один на всех, покажу охране на въезде.

– Отлично…

Мик отвернулся от окна.

– А чего ты так взволновалась?

Я вздохнула:

– Похоже, потеряла свой.

– Маша-растеряша, – хмыкнул коллега, и я пихнула его локтем в бок.

Тут я почувствовала, как рука Криса, державшая мою ладонь, сделалась каменной, хотя ни один его палец так и не дрогнул.

Миновав въезд, джип въехал на ухоженную территорию поселка.

– Так, направо! – принялась командовать Ви, пальцем указывая в нужном направлении на случай, если Марго забыла, где какая из сторон. – Прямо. Налево! А теперь прямо.

Петляя между большущими участками с габаритными домами, мы, наконец, подъехали к нужному строению. Вся улица была заставлена разномастными автомобилями, вереница

Я сочувственно глянула на Марго – да уж, с парковкой придется повозиться.

– Давайте на выход, – сказала она, вытягивая шею, чтобы углядеть свободное место. – Припаркуюсь, а потом приду к вам.

Никто возражать не стал: судя по тому, как Ви ерзала на сиденье, ей уже не терпелось попасть внутрь.

Бросив куртку в машине, я вылезла наружу. Только ноги коснулись земли, как я сразу же почувствовала вибрации басов музыки. Интересно, будет ли она слышна соседям, когда придет пора спать, и не вызовут ли они на шум полицию?

Я оглядела улицу. До ближайших домов далековато, поэтому вряд ли.

Те дворы, которые закрывал не плотный, а кованый забор, укрывались газоном, и было заметно, что к ним приложилась рука ландшафтного дизайнера. Уличные фонари, а также подсветка на фасадах домов, согревали вечер теплым светом.

Воздух за городом был чистым и невесомым, в отличие от городского: тяжелого и загазованного. Вокруг витал едва заметный сладковатый аромат зреющей сливы и яблони.

Синие и фиолетовые облака заполнили небосвод. Уже не было видно раскаленного рыжего шара – осталась только прореха в облачной толще, зияющая, словно рана. Казалось, будто кто-то чиркнул по небу большим острым когтем, и через эту царапину отчаянно брезжили красные лучи на окутываемый сумраком мир.

Отчего-то небесный пейзаж пробудил внутри легкую тревогу, которую можно ощутить с наступлением вечера, находясь не в тепле и уюте дома, а в каком-то новом и незнакомом месте.

– Ребят, вы идите, – сказала нам с Крисом Ви. – Мы дождемся Марго.

Все прекрасно поняли ее посыл. Мик отвернулся в сторону дороги, делая вид, что его очень интересует процесс поиска парковочного места нашим водителем и другими гостями. Крис, предложив мне руку, кивнул в сторону оштукатуренного в серый оттенок дома. Я, приняв ее, позволила себя вести.

– Все в порядке? – спросила я, когда мы почти приблизились ко входу. – Чего вы сцепились?

– Не бери в голову, – отмахнулся Крис, а затем прошел вперед, чтобы распахнуть передо мной дверь. – Так, рабочие моменты.

Внутри царила тьма, рассеиваемая лишь полоской синей подсветки по периметру потолка. На глаза уже попадались гости – мужчины и женщины, одетые каждый на свой манер: как в повседневные худи и джинсы, так и в выходные наряды.

Ранее ежась от вечерней прохлады на улице, я пожалела, что оставила куртку в машине, но теперь была этому рада: деть ее, даже в такой большой прихожей, было некуда. Вешалка, крючки и шкаф у входа были завешаны разнообразной верхней одеждой. Мой же спутник свою снимать не стал.

Судя по отсутствию обуви, никто тут не разувался, и я поспешила вслед за Крисом, направляющимся вглубь помещения. Похоже, он здесь не впервые.

Миновав прихожую и небольшой коридор, мы зашли в кишащее людьми пространство. Внезапно перед нами возник мужчина, чьи черты показались мне смутно знакомыми. Черные кучерявые волосы небрежно растрепались, а под тонкими губами темнела бородка-островок.

– Кристиан! – Человек раскинул руки, и ворот кожаного пиджака продемонстрировал его оголенную грудь. – Давно не виделись! Молодец, что пришел! Что-то ты совсем пропал с радаров. Все по делам носишься?

– Привет, Алекс. – Крис, лицо которого озарилось улыбкой, обнялся с мужчиной и хлопнул того по спине. – Да, тружусь. Рад тебя видеть.

– И я рад, и я, – весело сказал Алекс и, заметив меня, обошел Криса и приблизился. – А это кто с тобой? Не причина ли твоей занятости?

Стоило мужчине подойти ближе, как я тут же узнала его. Это был музыкальный исполнитель, обожаемый мной пару лет назад – А.Д.И., что бы ни значила эта аббревиатура. После университета я плотно подсела на его музыку: лихие гитарные пируэты и резкие смелые тексты не раз придавали мне энергии и сил по пути на работу. Слушая тогда треки исполнителя, я и представить себе не могла, что когда-нибудь увижу его вживую так близко.

Благоговейная дрожь прошлась по всему телу, подстегивая радоваться, как ребенок. Но ставить Криса в неловкое положение не хотелось, потому я решила лишь поздороваться и выразить признательность музыканту за его творчество.

Но мужчина не дал мне этого сделать.

Повернувшись обратно к Крису, он бросил:

– Хороша кукла! Ладно, брат, я полетел. Тоже сегодня бегаю да присматриваю, все ли у всех славно. Надеюсь, позже поболтаем!

Больше не удостоив меня и взглядом, А.Д.И. прошел навстречу другим гостям, что-то приветливо восклицая.

Небрежность брошенных в мой адрес слов задела. Может, это такая манера общения и Алекс совсем не намеревался меня обидеть? Вот только ощущение, что я аксессуар, который прихватили с собой, прилипло, словно смола.

Невольно в памяти всплыл вчерашний разговор с Ви, и я задумалась, приводил ли с собой Крис на подобные вечеринки и других девиц, которые также получали различные оценки в зависимости от внешности.

«Похоже, иногда встречи с кумирами могут принести легкий вкус разочарования».

– Ты чего надулась? – Крис ущипнул меня за щеку, и я тряхнула головой, отстраняясь. – Не обращай внимания. Он всегда носится от гостя к гостю и каждому что-то говорит между делом.

Уже догадавшись, что мой любимец из прошлого был хозяином дома, я, взяв Криса за руку и потащив в грохочущее музыкой помещение, с издевкой повторила:

– Хороша… кукла…

– Кукла – это беззлобно… Он так разговаривает, – перекрикивая музыку, пояснил Крис. – А про хорошенькую не соврал!

Комнату, в которую мы вошли сквозь распахнутую двустворчатую дверь, едва ли можно было назвать таковой – скорее, это был зал.

Вовсю пахло кальяном, чем-то сладким, сигаретами и спиртом. Синяя подсветка периодически сменялась на розовую, тускло освещая помещение. Вдоль левой стены стояли небольшие диванчики со столиками, и практически все были кем-то заняты. С другой стороны располагался самый настоящий бар, где также были посетители и трудился бармен. В конце зала вместо стены было большое панорамное окно с выходом во двор.

«Вот это я понимаю, настоящий дом рок-звезды», – подумала я.

– Не знаю, как долго мы здесь пробудем, но, думаю, не слишком, – прокричал мне на ухо Крис. – Поэтому предлагаю пойти к бару и взять пару коктейлей.

– Идет!

Крепко держа меня за руку, парень повел меня через толпу. Я покорно следовала за ним до того момента, пока не налетела на его же спину.

– Крис! – раздался пронзительный женский возглас.

Выглянув из-за спины кавалера, я увидела трех эффектных девушек. Блондинка с укладкой волнистых волос в ультракоротком черном платье. В связи с последними событиями мне хотелось пожелать себе таких же крепких нервов, каковыми были бретели

– Приве-е-ет, – протянула первая, собираясь подняться на носочки для объятий, но, увидев, что Крис чуть отстранился, не стала этого делать. – Куда ты пропал? Давно тебя не видно, я скучала!

Парень вежливо ответил:

– Был занят. Весь в делах.

– Нельзя столько работать! – Девушка надула губки. – Надо уметь и отдыхать!

Я же, в этот момент стоя за спиной Криса, повторяла себе: «Это неотъемлемая часть светской жизни, Бекс».

– Концерт в «Заучке» был просто отпад, – проговорила красноволосая. – Жаль, не получилось потом потусить.

– Да, в тот вечер тоже был занят.

Тут я почувствовала, как его рука подтягивает меня вперед.

– Собственно, вот и причина моей занятости.

Притянув меня к себе, Крис сказал:

– Моя девушка, Ребекка.

Я покосилась на него, а потом перевела взгляд на девиц.

Блондинка и красноволосая смотрели так, словно прямо на их глазах меня высадили инопланетяне. Брюнетка же, поглядывая на них, казалось, сдерживалась, чтобы не усмехнуться.

– Очень… приятно, – выдавила улыбку первая. – Неожиданная новость… А… как вы познакомились?

Я снова посмотрела на Криса, не зная, стоит ли посвящать их в нюансы нашей первой встречи.

– Случайно столкнулись, – добродушно бросил тот. Не удержавшись, я фыркнула от смеха, понимая, что истинный смысл этих слов понятен только нам обоим.

– Ясненько… Что ж, – собиралась что-то сказать вторая девушка, но Крис прервал ее:

– Да, мы тоже пойдем. Не думаю, что задержимся тут надолго. Увидимся! – Он поднял с моего плеча ладонь, помахал, а потом этой же рукой принялся толкать меня в спину, словно тараном прочищая дорогу.

Не знаю, сказали нам что-то вслед девушки или нет: едва ли это можно было услышать из-за энергичной музыки, грохочущей со всех сторон.

– Твои подружки? – поддразнила я Криса, когда мы дошли до бара.

Он закатил глаза.

– Давай даже не будем поднимать эту тему.

Я уселась на освободившийся барный стул, а Крис стянул со стойки одну из карточек с напитками.

– Раз у нас есть трезвый водитель… «Спасибо Марго!» – Брюнет шутливо изобразил голос Ви. – То я, пожалуй, выпью. Ты хочешь?

– Давай. Что-то на твое усмотрение, – ответила я, любуясь, как музыкант внимательно изучает карточку.

Внезапно на плечо Криса, как в ужастике, медленно легла рука с длинными пальцами. Да не просто легла, а будто сжалась, удерживая парня от возможной попытки вырваться.

Озадаченно нахмурившись, молодой человек обернулся.

Сзади стоял довольно моложавый юноша в свободном белом костюме. Волосы, светлые и отросшие, были зализаны назад, отчего прядками торчали за ушами.

Убрав руку с плеча Криса, теперь он уставился на брюнета ясными голубыми глазами. Было в них что-то предприимчивое и цепкое – то, что часто встречается во взгляде людей, подмечающих детали и способных продать все что угодно.

– Здравствуйте, Кристиан! – Юноша наклонился ближе, чтобы тот точно мог его услышать. – Все никак не мог связаться с вами после прошлого концерта. Какая удача, что вы сегодня здесь!

Стеклянные глаза посмотрели в мою сторону.

– Могу одолжить вашего спутника на пару минут? – Блондин улыбнулся приторной лисьей улыбкой.

В нерешительности я глянула на Криса. На лице музыканта отражалась смесь утомления, раздражения и скуки. Тем не менее он наклонился к моему уху и сказал:

– Я отойду. Минут на десять, не больше. Будь тут, ладно? И, Ребекка, – Крис сурово посмотрел на меня, – ни у кого ничего не бери. Дождись, пока я вернусь. И пей только то, что я сам тебе закажу. Хорошо?

Уловив серьезность его тона, я кивнула, и Крис, пообещав, что скоро вернется, удалился с юношей в белом костюме.

Лишившись своего короля, я осталась одиноко восседать на барном троне.

Но перспектива торчать без дела в доме кумира из прошлого совсем меня не воодушевляла. Потому я, вытащив из сумочки мобильник, засекла время и решила немного побродить, чтобы изучить обстановку.

Стоило мне только войти в зал, как мое внимание привлекли замысловатые картины на стене за диванчиками. Захотелось подойти поближе и рассмотреть их.

Пробираясь через гостей, я разглядывала и самих присутствующих. В толпе встречались татуированные молодые люди в рокерских шмотках, парни и девушки в обычной повседневной одежде, а также те, кто выбрал выглядеть дорого и богато – персоны в костюмах и коктейльных платьях.

Дойдя до противоположной стены, я начала медленно двигаться вдоль нее. Сидящие на диванчике люди меня вовсе не интересовали, ибо все мое внимание сфокусировалось на картинах. При первом взгляде на них казалось, что полотна изображали сумбурное месиво из разнообразных геометрических фигур, словно маленький ребенок взял и разбросал конструктор. Но была в этом хаосе и своя композиция, отчего при более детальном рассмотрении становилось ясно, что компоновка предметов очень даже организованная, имеющая ровный горизонт, четкую точку опоры и баланса. Философия данных работ мне понравилась: похоже, речь шла об «упорядоченном хаосе», беспорядке со своей системой и структурой. К сожалению, разглядеть в полумраке работу с цветом не представлялось возможным, поэтому мне пришлось созерцать лишь расположение объектов на полотнах.

Засмотревшись на одну из картин, я не заметила, что подошла к диванчикам слишком близко. Запнувшись о чьи-то вытянутые ноги и уже было начав извиняться, я увидела Мика. Запрокинув голову на спинку, он, сидя с закрытыми глазами, что-то проговорил. Конечно, я ничего не расслышала, поэтому обошла маленький столик и уселась рядом.

– Ты в порядке? – громко сказала я, стараясь перекричать музыку. – Спишь?

– Устал. – Не раскрывая глаз, дернул плечами тот. – Сегодня… жутко не выспался. Наверное, скоро заработаю хронический недосып.

Я сочувственно поглядела на коллегу, а затем обратила внимание на напиток в его руках – прозрачную жидкость, книзу переходящую в насыщенный фиолетовый оттенок.

– Что пьешь?

В ответ Мик, все еще не открывая глаз и не поднимая голову от спинки дивана, молча передал мне стакан. Вспомнив слова Криса, я решила, что ребят из нашей компании они не касались, и сделала пару глотков.

Приторный вкус лакрицы заполнил глотку, и я едва сдержалась, чтобы не выплюнуть жидкость обратно.

– Сначала пицца с ананасами, потом лакрица, – пробормотала я после того, как сразившись с приступом тошноты, проглотила напиток. – Да он издевается!

Мик, не услышавший в битах музыки мое ворчание, принял обратно протянутый ему коктейль.

Оставшись сидеть рядом, я задумалась, что это был наш первый близкий контакт за долгое время. Казалось, парень тоже забыл про неловкость, что висела между нами.

Время в телефоне подсказывало, что пора возвращаться к бару. Поднявшись с

Крис нашелся раньше, чем я вернулась на оговоренное место. Стоя вполоборота в окружении уже встречавшихся ранее девушек, он, казалось, пытался отделаться от нежелательной компании.

– Ревнуешь? – раздалось в самое ухо.

Повернувшись, я увидела Ви, держащую два розовых коктейля со взбитыми сливками и кусочками клубники сверху.

– Нет, – помотала головой я. – Пока нет.

– А вдруг уведут? – с полушутливым вызовом прищурилась девушка.

Я пожала плечами.

– Он ведь не козлик…

Ви кивнула – кажется, ей понравился мой ответ.

– Не хочешь присесть? – спросила она, указывая рукой с бокалом в сторону одного из свободных диванчиков. – Увидела, что вы сидите вместе с Миком, и собиралась присоединиться. Но этот парень, похоже, вознамерился выспаться.

Протянув мне коктейль, она добавила:

– Вот, это тебе.

Я машинально взяла его.

– Спасибо.

И вновь в памяти всплыл вчерашний разговор в магазине.

«Думаю, Крис переживет, если еще немного поотбивается от своих поклонниц», – подумала я и пошла вслед за Ви.

Усевшись на диванчик, я повернулась к ней. Сегодня на певице был блестящий металлический ободок, объемные сандалии с шипами в цвет и пестрящее блеском пайеток платье без бретель.

Девушка задумчиво глядела на толпу, периодически отпивая свой напиток.

– Ви, – я собралась с духом, – что ты имела в виду, когда сказала, что вам с Крисом когда-то пришлось пожить вместе? Вы… встречались?

Ви обернулась. Несколько мгновений ее лицо продолжало сохранять будничное выражение, но затем оно сморщилось так, словно девушка съела что-то противное.

– Фу, – кисло сказала она. – Как тебе вообще это в голову пришло?..

И стоило мне протянуть «Ну-у-у…», как ее глаза беспокойно округлились.

– О нет… Ты так решила из-за моих вчерашних слов?..

– Отчасти, – согласилась я. – Некоторые твои высказывания… звучали крайне неоднозначно.

Виновато потупив глаза, певица сделала пару глотков из яркой трубочки своего коктейля.

– Извини, Бекки. – Голос звенел печалью. – Дело в том, что…

– Он тебе нравится? – неожиданно ляпнула я.

– Да нет же, фу! – Ви завертела головой. – Не в этом дело. Просто…

Она вновь смолкла, уставившись на свои колени, а после выдохнула:

– Я хотела подружиться… с тобой.

Несколько мгновений мы молчали.

– Подружиться? Со мной? – озадаченно переспросила я. – А как это связано с тем, что ты ска…

– Да, – перебила Ви. – Видишь ли, мне не хватает… подруги. Нет, конечно, есть Ти, и я искренне люблю ее. Но она… не такая. Не любит гулять по магазинам, сплетничать, болтать о всякой ерунде. Ей это не нужно, а я не хочу ее заставлять. Но мне не хватает этих девчачьих радостей. И когда в нашей компании появилась ты, я была очень рада перспективе обрести еще одну подругу.

Она покрутила пальцем соломинку, и я, чувствуя, что ее речь еще не закончена, потянулась к своему напитку. Сливочно-клубничный коктейль растекся по языку. Вкусно.

– Наверное, Крис догадывался об этом – он же такой… Ну, слишком внимательный и прозорливый. Тогда он и намекнул мне, что ты новый человек в городе и тебе бы тоже не помешала компания. Но я не сразу решилась. Потому что…

Девушка сделала паузу, будто пытаясь понять, нужно ли говорить дальше. Видя, как она терзается в нерешительности, я коснулась ее плеча.

– Эй, мне можно довериться. Я не любитель трепаться.

– Похоже, мои подростковые раны еще не до конца зажили, – наконец сказала Ви. – В школе я была той самой странной девочкой. Не по-крутому странной, а вот прям… странной. Тогда еще обижали тех, кто носит слишком выделяющуюся одежду, читает комиксы, смотрит аниме и прочее… Да и дело, думаю, было не только в этом. Сама по себе я не очень-то умела выстраивать общение. И, наверное, до сих пор так толком и не научилась. Где-то могла быть слишком резкой и прямолинейной, не осознавая, что нарушаю чьи-то личные границы, а где-то чересчур эмоциональной… Из-за этого меня не особо любили и сторонились. Только лишь когда пришла Ти, которую начали донимать из-за родителей, у меня появился верный друг. Так мы сплотились и стали хорошей командой. Больше нас никто не трогал. Но после всего этого я всегда боялась быть отвергнутой. И когда все же решилась подружиться с тобой, пригласив погулять, была очень воодушевлена. Но потом, в день назначенной встречи ты вдруг внезапно отказалась, да и к тому же после того, как к тебе поднялся Крис. Я сделала вывод, что это из-за него – мы с ним часто цапаемся, и то утро не было исключением. Тогда-то я и подумала, что он тебе что-то про меня наговорил. И сильно расстроилась… Потом ты и вовсе тусовалась с Миком, но позже он объяснил, что это из-за какой-то экстренной ситуации. Я поняла, что это все совпадение, но ты так и не ответила на мое сообщение… и я вновь разозлилась на Криса, решив, что это его рук дело. Поэтому и ляпнула про то, что он таскался с девчонками. И еще всякого. Но вчера, поделившись своими переживаниями с Миком, я узнала, что дело вовсе не во мне, а в том, что вы просто поругались.

Ви посмотрела на меня, и на ее лице появилось искреннее раскаяние.

– Мне стыдно, что я навоображала невесть что и в итоге заставила тебя беспокоиться. Поэтому извини, что напрягла.

– Все нормально, – ответила я. – Мы все, порой, надумываем лишнего. А нужно просто брать и разговаривать. Выдумывать мы все горазды.

«Особенно ты, Бекс».

– Это точно. – Ви грустно улыбнулась.

– А что, – вдруг спросила я, – у Криса реально было много девчонок? Не то чтобы это так удивляет, просто любопытно…

Ви хитро взглянула на меня, но лишних комментариев отпускать не стала.

– На самом деле да, одно время было такое. Я тогда только познакомилась с ребятами. Честно говоря, поначалу, когда я еще толком не знала Криса, как парень он был мне любопытен… Но стоило узнать его поближе, как весь интерес тут же отбило. Слишком уж остер на язык, где надо и не надо – я так считаю. Мне нравятся совершенно другие люди.

Пока Виола это говорила, я поняла, что она и мой музыкант чем-то между собой похожи. Сдается, отсюда и все их стычки. Нелегко двум колючкам уживаться друг с другом.

– Но потом от Мика я узнала, что так Крис переживал довольно тяжелое расставание. После каких-то долгих отношений. С ним, вроде как, там не очень красиво поступили, вот он и пошел вразнос. Но со временем успокоился и начал все больше уходить в работу: открывать

Ви покачала головой.

– Я не представляю, как он все это успевает. Работает как собака. И о тебе при этом не забывает. Жуткий он тип.

– Не забывает? – переспросила я.

– Ага, – с энтузиазмом ответила девушка. – Когда мы подошли к вам с Миком – тогда, на концерте в «Заучке», – то я сразу заметила, как он переменился. А как ты его подначивать начала! Ну просто восторг. Тогда-то ты мне и понравилась!

Я усмехнулась, отпивая коктейль.

– Потом, с ходом времени, раз – да и скажет что-то про тебя. Это было очень неожиданно, потому что в последние годы ему ни до кого не было дела. Стал как самый настоящий труженик-сухарь с противным характером. И как ты его терпишь, не пойму…

– Ну, – сказала я, снова делая пару глотков. – Любят не за, а вопреки…

– Наверное, – пожала плечами Виола. – Но, в общем, больше ничего такого криминального. И все то, что я выдала тебе тогда в магазине, было на эмоциях.

– А как насчет «жили вместе»? – полюбопытствовала я. – Или это тоже вброс?

Если говоря о своих терзаниях в школьные годы девушка мялась от дискомфорта, то теперь заметно напряглась. Но не в смущении, что ее подловили, а будто в страхе: так замирают и сжимаются звери, стараясь казаться меньше, чтобы хищник их не заметил и не тронул.

Она молчала.

– Все нормально? – обеспокоенно спросила я, отставляя стакан на столик перед диванчиком.

– Ну, – не отрывая взгляда от своих туфель, негромко проговорила Ви. Мне пришлось наклониться к ней, чтобы лучше ее слышать. – С того момента уже прошло время, но, кажется, и это до конца не забылось.

Наконец Ви подняла голову и заглянула в мои глаза кислотно-зелеными линзами.

– У меня был сталкер.

От того, как она это сказала, руки покрылись мурашками.

– Да ну?.. – выдохнула я.

– Ага. – Она снова отвернулась и, сделав пару глотков коктейля, продолжила: – Тогда я уже некоторое время выступала, и у меня начали появляться первые поклонники. И среди них был… он. Изначально это были просто комментарии в соцсетях. Сначала безобидные, а потом они становились все более… тревожными. Но тогда я не знала, как лучше себя вести, поэтому продолжала отвечать на них. Затем он нашел мою личную страницу и начал писать сообщения. И я отвечала. Думала, что парень просто… Своеобразный, странный, но искренне хочет пообщаться со своим кумиром. А потом он стал переходить границы, выводя разговоры в более личное русло. Нет, не об интиме… Но он будто хотел залезть мне под кожу. В саму мою душу… Я испугалась и перестала отвечать.

Ви прерывисто выдохнула.

– Тогда он стал присылать всякую жуть. Сочинял про меня страшные истории и все в таком духе… Почему-то я боялась рассказать кому-то об этом. Мне было стыдно, не знаю, почему. Думала, может, я как-то обидела его. Но потом он начал вылавливать меня на улице. Без понятия, как он узнал мой адрес. Но однажды…

Я заметила, как побелели костяшки ее пальцев, сжимающих бокал.

– Он выскочил из-за поворота прямо передо мной на улице. Выскочил и начал тараторить что-то. Всякую бессмыслицу… И знаешь…

Ви повернулась ко мне, и сердце сжалось.

– У него были абсолютно пустые глаза. Как у куклы. Как будто он и не живой. Как будто там, внутри, никого нет. Но при этом они так странно блестели… Маниакально… И он все говорил и говорил…

Охваченная воспоминаниями, девушка резко отвернулась.

– Я убежала!.. Но случившееся сильно подкосило. Я начала бояться выходить на улицу, на работу в свой маленький магазинчик кастомной одежды. Боялась нормально жить. Но это был еще не конец. Пиком стало то, что как-то ночью мой преследователь начал ломиться в дверь. Это была настоящая ночь ужасов… Впервые я не выдержала и позвонила родителям. Тогда все и узнали, что происходит. Мой папа работает в полиции и поднял на уши всех, кого только мог. Он был очень зол… Ребята тоже не остались в стороне: отец Марго… довольно непростой человек и по просьбе дочери также подключился помочь. Мик поддерживал как никто другой, а Крис, несмотря на все наши недомолвки, забрал меня на неделю к себе, чтобы я не оставалась одна и могла, наконец, нормально выспаться.

Рассказчица замолкла.

– И… как закончилась эта история? – спросила я, чувствуя странную пустоту внутри. – Что стало с тем… человеком?

– Его на какое-то время закрыли в психушке, – вздохнула Ви, допивая коктейль. – Конечно, он был болен и находился в очень нестабильном состоянии. Требовалась срочная помощь. Но, наверное, его давно уже выпустили. Спустя три года после той ситуации от него ни слуху ни духу. И хорошо. Надеюсь, ему помогли и сейчас с ним все в порядке. Хотя иногда я думаю, что без чьего-то вмешательства здесь явно не обошлось. Возможно, кто-то дал ему ясно понять, что если он вновь захочет появиться на радарах, то все будет уже совсем по-другому.

– Ви, это… – Я не могла подобрать слов. – Как ты смогла прийти в себя? После всего…

– Терапия, – вздохнула девушка. – Поддержка близких. И немало работы над собой. Я, хоть и самая маленькая, но сильная.

– Мне… жаль.

Услышанная история поразила. Не знаю, сколько было Ви, когда она столкнулась со всем этим – девушка выглядела чуть младше меня и ребят. Но то, что она пережила и справилась с таким кошмаром, может, пусть пока и не до конца, говорило о большом мужестве.

«И я буду мужественной, – вдруг пришла мысль. – И сама со всем справлюсь».

– Спасибо, что поделилась. – Я положила руку на плечо собеседницы. – Надеюсь, этот кошмар больше никогда не вернется в твою жизнь.

– И я, – уже веселее сказала Ви и, мрачно улыбнувшись, добавила: – Потому что теперь у меня есть разрешение на оружие, а папа уже давно рулит в полицейских верхах.

«Сама справлюсь… А может, хватит?»

Ощутив ту самую близость с человеком, когда он приоткрывает завесу над не самой приятной историей из своей жизни, когда делится тем, как был напуган и беззащитен, я почувствовала, что также должна рассказать что-то в ответ. Эту мысль подхватила другая, еще более яркая и ясная: Ви столкнулась с чем-то, с чем сейчас сталкиваюсь сейчас я, только, слава богу, не в таких масштабах.

Собравшись с духом, я открыла рот:

– Ви, знаешь…

Но тут девушка рванула ко мне, заключая в объятия. В ее дыхании чувствовался алкоголь.

– Бекки, ты такая хорошая!.. Если Крис будет тебя

Оттаяв от удивления, которое заставило меня на секунду замереть, я, усмехнувшись, тоже приобняла ее и мягко похлопала по спине.

– Обязательно.

– Рада, что мы поговорили, – сказала Ви, отстраняясь. – Кажется, мы обе надумали черт знает чего. Думаю, наша вылазка по магазинам все еще в силе?

– Конечно!

«Значит, в другой раз».

Подняв глаза, я увидела, что Крис почти дошел до нас, но был перехвачен компанией двух молодых людей: короткостриженым брюнетом в белой футболке и черных джинсах и, казалось, его более смазливой копией в черном.

– «Моя Луиза», – подсказала Ви, наклоняясь ближе. – Классные ребята, и музыка у них хорошая.

По лицу Криса я видела, что он, похоже, того же мнения: молодой человек охотно переговаривался с парнями.

– Иди, пару раз он уже поглядывал в нашу сторону, – сказала Ви, забирая у меня пустой стакан. – Ждет, когда мы закончим.

– Ага, – ответила я и поднялась.

Покинув Ви, я направилась к Крису, с которым уже прощались его приятели.

Внутри вновь поднимались липкие неприятные чувства неизвестности и незащищенности, разбуженные историей Ви. Захотелось превратиться в улитку, которая в любой момент может спрятаться в своем домике.

Подойдя к Крису со спины, я обняла его и заползла рукой под рубашку через прорезь между пуговицами.

Парень удивленно глянул через плечо, но когда увидел, что это я, улыбнулся:

– Игривое настроение?

– Может быть. Пытаюсь спрятаться.

Повернувшись в кольце моих рук, Крис тоже приобнял меня.

– Не любишь шумные сборища? Или это Ви так тебя?

– Нет, – вздохнула я, позволив себе уронить голову парню на грудь. – Просто немного утомилась.

– Закончили? – Крис кивнул на Ви, которая, похоже, двинулась в сторону Мика.

– Ага.

– Хорошо. Потому что теперь я не собираюсь отвлекаться и отпускать тебя. Займи нам диванчик, а я, наконец, возьму чего выпить.

Я вернулась туда же, где сидели мы с Ви. Несмотря на близость любимого человека, желудок продолжал сжиматься от неконтролируемого беспокойства. Словно я проглотила семечко этого чувства, и оно принялось проворным сорняком разрастаться внутри.

Диван сбоку промялся. Понимая, что это не может быть Крис, только скрывшийся в толпе, я повернула голову и увидела, что рядом сидит совершенно незнакомый мне мужчина.

– Привет. – Он улыбнулся, поставив на столик напиток. – Можно угостить?

– Нет, не стоит, здесь занято. Жду своего спутника.

Мужчина, одетый в пиджак, светлую рубашку и джинсы, наигранно поглядел по сторонам и развел руками.

– Ну, пока на горизонте я никого не вижу.

– Пару минут, и увидите.

Окинув меня взглядом и, очевидно, посчитав это за приглашение к какой-то игре, он улыбнулся и ответил:

– Хорошо, я подожду.

Прошла минута. Затем две, а может, даже и три, но Крис никак не хотел возвращаться.

– Угощайся, – хмыкнул мужчина, кивнув в сторону бокала. – Похоже, твой кавалер тебя бросил. Если он вообще есть.

Я взглянула на ярко-красный коктейль с долькой грейпфрута.

– А почему вы ничего не пьете?

Тут приставала отсалютовал мне своим напитком, который все это время держал в руке.

Я потянулась и взяла стакан. Пить из него я не собиралась, но после предостережений Криса стало любопытно, увижу ли что-то на стеклянном дне – может, таблетку или порошок.

Мужчина с ухмылкой наблюдал за мной.

– Ребекка!

Подняв голову, я встретилась с потемневшими от гнева глазами Криса. В его руке был на треть опустошенный бокал с напитком. Но только один.

Парень подошел, выхватил стакан из моих рук и вернул мужчине.

– Я сам напою свою даму.

Тот же поднялся и попытался отшутиться, но, увидев тень на лице брюнета, поспешно удалился.

– Я же сказал ничего не пить, – сквозь зубы процедил Крис.

– Я и не собиралась, – принялась защищаться я. – Просто стало интересно, что это был за напиток. А сам ты где пропадал?!

Крис, чье настроение решительно портилось, ответил:

– Встретил кое-кого и пришлось переговорить. Вернулся сказать, что все скоро будет, но ты, похоже, уже нашла себе компанию.

Я тоже начинала заводиться.

– Ничего я не находила! Он сам подсел, а я сидела и ждала тебя. Нужно было побежать на твои поиски, чтобы спрятаться за спиной? К тому же, судя по напитку, разговор у тебя был занимательным.

Мрачно глянув на свой бокал, Крис поставил его на стол и буркнул:

– Сейчас приду.

Хотелось еще поворчать в спину взбесившегося Криса, но тут какая-то гадкая мысль, словно шипучка, наконец, созрев, принялась, бурля и шипя, подниматься из глубин сознания.

Взбудоражившая разум история Ви никак не выходила из головы.

«Если верить Виоле – а я верила – гадости мне делала точно не она, и место подозреваемого вновь свободно. Точнее, на него опять претендует…»

Все те неприятности: проколотые шины, клочок бумаги из моего скетчбука с тревожной фразой и кольцо – принялись снова и снова всплывать в памяти, как всплывающие на поверхность трупы.

Смысловое совпадение всех этих вещей доказывало, что это делает не случайный псих, а вполне себе конкретный.

– Да быть этого не может… – прошептала я.

Звяк.

Передо мной на столе появился бокал с ярко-синей как антифриз жидкостью, в которой стукались кубики льда и плавала лимонная долька. Такой же напиток, как и у Криса.

– Угощайся, – бросил парень, хватая свой коктейль и усаживаясь рядом.

Не пошевелившись, я продолжила смотреть на напиток.

«Ни у кого ничего не бери. Дождись, пока я вернусь. И пей только то, что я сам тебе закажу».

В голове вновь калейдоскопом закружились события минувших дней. И среди этого хаоса все чаще проступал большой, широко распахнутый карий глаз.

– Я хочу твой, – вдруг сказала я, повернувшись к Крису.

Тот странно глянул на меня.

– Они же одинаковые. – Он перевел взгляд со своего напитка на тот, что принес мне.

– Я хочу твой, – с силой повторила я.

Крис изучающе оглядывал меня. Брови нахмурились над внимательным прищуром, рот приоткрылся. Несколько мгновений брюнет не двигался, а потом, фыркнув, поменял бокалы.

– Как тебе угодно.

Неторопливо взяв со стола уже начатый Крисом напиток, я, смотря парню прямо в глаза, пригубила. Холодный, с освежающим вкусом ментола, коктейль. Музыкант же, не притрагиваясь к своему, наблюдал за мной.

– Почему ты не пьешь? – спросила я, снова отпивая.

Медленно поднеся напиток к губам, Крис замер на пару секунд, а потом сделал глоток.

– Вкусно? – поинтересовалась я, вновь пригубив ярко-синюю жидкость.

– А тебе? – не отрывая от меня глаз, спросил в ответ Крис.

– Очень.

Тут он звякнул бокалом о столик.

– Так, что опять случилось?

– Опять? – не поняла я.

– Да, опять. Точно так же, как в тот раз, когда я

– Я такая же, как и обычно, – отмахнулась я, снова обращаясь к выпивке. После вновь всплывших соображений в горле пересохло.

– Я пытаюсь с тобой разговаривать!.. – как-то отчаянно сказал Крис.

– А я тебе отвечаю, – не глядя на музыканта, сдержанно ответила я.

Пару минут мы молчали.

– Не хочешь потанцевать? – сухо спросил Крис.

– Нет.

– Пройтись по улице?

– Мне и здесь хорошо.

Глаза Криса сверкнули. Он плотно сжал губы, словно боялся раскрыть их и выпустить наружу вертевшиеся на языке слова.

– Почему не пьешь свой коктейль? – Я указала взглядом в сторону практически нетронутого напитка, который парень отставил на столик.

Терпение спутника лопнуло.

– Так, – сказал Крис, хлопнув себя по коленям и поднявшись. – Я, пожалуй, выйду на улицу. Подышать воздухом.

Не став брать с собой бокал, он почти двинулся в сторону застекленной двери в конце зала, но напоследок обернулся.

– Если я буду тебе нужен… – Какая честь для меня! – То спросишь у Ви или Алекса, если они попадутся на глаза.

И Крис ушел.

А я ощутила какую-то зябкую пустоту.

«Я ничего не понимаю. Ничего не понимаю!..»

Глаза стало жечь. Из-за внезапной ссоры скаканул адреналин, отчего сердце застучало где-то в горле.

Я почувствовала, что сейчас заплачу.

«Мне и самой не помешает подышать свежим воздухом…»

Становилось жарко.

Запрокинув голову, чтобы сделать последние глотки заканчивающегося напитка, я ощутила, как что-то горькое и шершавое скользнуло по горлу. Отчетливый прогорклый вкус сбил сладость коктейля, и я тут же закашлялась, выплевывая что-то обратно.

Пальцы машинально провели по языку, чтобы убрать гадость, и на них осталась похожая на порошок масса.

– Что за… – пробормотала я и, морщась, заглянула в бокал.

На его дне оставалось совсем немного самого напитка, но в синей жидкости было и еще кое-что: пара-тройка уже размякших в кашу таблеток, плавающих вместе со сгустком моих слюней.

– Мать твою, – выдохнула я и, схватив оставленный на столике напиток Криса, подняла перед глазами.

Дно этого бокала было кристально чистым, если не считать осевший внизу сироп. А так ничего. Ни намека на какой-либо порошок или шайбочки таблеток.

– Как это, – прошептала я. – Но этот стакан – не для меня… Он – его… Тогда кому…

«Мог ли Крис подсыпать что-то, когда мы менялись? – лихорадочно метались мысли. – Нет, тогда я наблюдала за ним. Но предназначенный для меня бокал чист. А вдруг он все рассчитал? Да нет же, он ведь не сверхчеловек… Значит, кто-то ему…»

Меня мутило.

Сознание медленно обволакивало белым туманом: невесомым, клубящимся, как облачка. Такие белые и мягкие, что хотелось прилечь на них и расслабиться.

Вместе с этим яркие вспышки красок пробивались сквозь пелену. Откуда они взялись, я понятия не имела, так как в помещении, в котором находилась, не было и намека на стробоскопы: только синяя подсветка, тускло освещающая полумрак, и приглушенный холодный свет от бара, пестрящий от проходящих мимо людей.

Борясь с подступающей дремотой, я схватила «чистый» напиток и тут же опрокинула в себя. Мне казалось, что это худо-бедно, но поможет разбавить содержимое желудка.

«Надо на воздух», – подумала я, ощущая, как духота уже начинает душить.

Несуществующее тепло и разморяющая манкость обволакивающего тумана так и призывали свернуться калачиком на диване и забыть про все: про страшный рассказ Виолы, про ушедшего от меня Криса.

Но чувство страха от состояния беспомощности, которое мне грозило, подступало все больше. Это дало толчок подняться и отправиться на поиски выхода.

Ноги и руки еле слушались. Вопреки остальному телу они начали мерзнуть и неметь. Шевелить конечностями не хотелось – хотелось просто позволить им болтаться.

Борясь с яркими и все более пронзительными вспышками света, я пыталась пробраться сквозь толпу, которой было на меня совершенно плевать.

Сделав еще шаг, я почувствовала, как мои ноги в шипастых туфлях запнулись друг о друга, и тело начало заваливаться вперед.

«Спать…»

– Оп!

Крепкая рука, дернувшая меня, как тряпичную куклу, тут же поставила обратно.

– Черт возьми, девчонка, – сказал Ник, заглядывая мне в лицо. – Второй раз вижу тебя на тусовке, и второй раз ты в хламину. Ну даешь!

Не в силах что-либо сказать, я подняла на него глаза. Моложавое лицо мужчины с трехдневной щетиной и сверкающей сережкой над левой бровью обрамлялось танцующим узором красок, по которому, словно облака по небу, стелился белый туман.

– Я это… рад, что ты мне тут попалась, – с неловкой улыбкой произнес Ник. – Все тебя вспоминал, представляешь? Думал о нашем разговоре в магазине. Тогда, когда забегал затовариться. Некрасиво как-то вышло…

Я ничего не отвечала – у меня просто не было сил. Продолжать стоять и фокусировать зрение уже было маленькой победой.

– Короче, я все думал о том, что ты мне тогда сказала. Ну, по поводу малого: маленький соратник и все такое. И знаешь, – кажется то, что он собирался сказать дальше, давалось ему с трудом. – Ты ведь это… права оказалась. Похоже, всем нам иногда не помешает встретить кого-то левого, который подкинет парочку советов да волшебных пенделей. Как это там было в «Бойцовском клубе»? «Одноразовый друг»? Ну или типа того…

Мужчина задумчиво глянул на меня. Я же щурила глаза, борясь с туманом и едва слыша, что говорит Ник. Его голос звучал далеким эхом, словно я сижу на дне глубокого колодца.

– Я ведь действительно не вникал в жизнь семьи… А сейчас учу сына играть на барабанах. Кто ж знал, что ему это так понравится. Никто… А должен был я. Мы теперь каждую субботу вместе проводим: гораздо лучше, чем торчать с теми, кого считал группой. Все равно ведь видел, как они к этому относятся… Жена, кстати, тоже с нами. И даже из-за музыки не бесится: что-то спрашивает, интересуется. На гитару мою все поглядывает. Куплю ей свою… да, музыка нас связала… Теперь каждую субботу все вместе музицируем. И я счастлив видеть тот же огонь в глазах сына, что ощущаю внутри себя. Поэтому… это… Спасибо, короче.

Уши с трудом разобрали последние слова, и на этом силы иссякли.

Я снова покачнулась, и в этот раз туман с готовностью распахнул свои ватные объятия.

– Воу! – Николай ухватил меня за плечо и с силой вернул в вертикальное положение. – Тебе совсем хреново, что ли? Давай-ка найдем твоего кавалера, чтобы он за тобой присмотрел.

Ник по-товарищески подхватил меня за плечи и потащил куда-то вглубь помещения.

«Хочу на свежий воздух… Хочу на улицу…»

Но вместо этого, как безвольный воздушный шар, меня тащили куда-то

– Пора бы сказать этому парню, что такие девушки на дороге не валяются, – прокричал мне в ухо мужчина. Мы остановились, и он принялся вертеть головой, высматривая Криса. – Приятная внешка – классно, но когда она еще и с мозгами, так это вообще джекпот.

Тут он обратился к какому-то парню, что-то спрашивая, а я же вместе с наплывами туманных волн ощутила, как к горлу подкатывает тошнота.

– Что-то мне нехорошо… – сдавленно прошептала я, сгибаясь.

– Идем. – Ник повернулся обратно. – Крис где-то на…

Чья-то холодная ладонь легла на спину, и эта прохлада подействовала живительным образом – меня чуть-чуть отпустило.

– Ты в порядке? – раздался проникновенный, прорезающийся сквозь грохочущую музыку голос.

С усилием подняв голову, я встретилась с морозными глазами Марго.

– Напилась девчонка, – послышался голос Ника. – Собираюсь пойти и вручить ее Крису, а то знаешь ведь, как небезопасно пьяным потеряшкам…

Марго стрельнула на мужчину глазами, и взгляд этот был нехороший.

– Тебе нужно в туалет? Или воды? – Она мягко приподняла мое лицо за подбородок.

– Да… – только и выдавила я.

Отстранив растерявшегося Николая, девушка перехватила меня за талию.

– Мы справимся.

– Ладно…

Собираясь сказать что-то еще, Ник уже было открыл рот, но Марго уверенно повела меня в сторону выхода из зала.

Она не говорила ни слова, а просто целеустремленно вела или, вернее, волочила меня вперед, огибая шумные компании.

От кожи ее шла приятная прохлада, словно все это время девушка находилась на улице. Должно быть, ей совсем не нравились все эти шумные тусовки, но она, как верная подруга и негласный телохранитель Ви, следовала за ней.

Двери, коридор, еще двери…

Наконец мы очутились в теплом свете ванной комнаты.

На стенах мелькала бежевая плитка с каким-то узором – с каким, я уже не видела. Сейчас попытки разглядеть что-либо напоминали ныряние в бассейн без плавательных очков.

Марго подтащила меня к одной из раковин. Сначала показалось, что напротив нас стоят люди, но потом догадалась, что эти смутные силуэты – наши отражения в зеркале.

Рядом слышалось отдаленное щебетание, и, чуть повернув голову, я заметила, как сбоку у стены стоят другие люди-пятна. Кажется, по голосам это были девушки.

– Не обращай внимания, – тихо сказала спасительница.

Услышав шипение воды, я хотела было податься вперед, но тут к моим губам поднесли ладонь.

– Пей.

Не став сопротивляться, я всосала прохладную воду из ладони.

– Ужас… – послышалось со стороны. – Это ж надо так…

– Только попробуй закончить фразу, – предупредительно произнесла Марго.

Кто-то фыркнул.

– И что мне за это…

Но тут же говорившая смолкла. Я догадалась, что та самая гроза, с которой я однажды сравнила подругу Ви, сверкнула предупредительной молнией.

– Вышли отсюда, – приказала девушка. – И если кто-то еще зайдет сюда, я найду вас и спрошу за это.

Дважды повторять не пришлось. Когда девицы торопливо покинули ванную и мы остались одни, Марго продолжила поить меня.

– Больше не могу, – выдавила я после того, как в очередной раз приложилась губами к ее ладони.

– Еще немного, – непреклонно ответила она.

– Меня сейчас вырвет…

Сзади раздался удар раскрывшейся двери о стену. Сильными руками оттащив меня от раковины и схватив за загривок, Марго склонила меня над унитазом, и желудок с готовностью опустошился.

Не знаю, сколько времени меня полоскало, но когда я наконец попыталась выпрямиться, то почувствовала: стало чуть легче. Туман немного отступил, однако окончательно не ушел, притаившись на задворках сознания.

– Спасибо, – пытаясь отдышаться, сдавленно произнесла я. – Большое спасибо.

– Умойся.

Уже самостоятельно доковыляв до раковин, я включила воду и принялась смывать остатки рвоты с подбородка и полоскать рот.

– Я не напилась, – сказала я, теперь уже самостоятельно набирая воду в ладони и поднося ее к губам. – Это не…

– Я знаю.

Еще чуть подрагивая от позывов, я, не разгибаясь, повернула голову, чтобы посмотреть на девушку. Через легкое размытие прорезался ее мрачный холодный взгляд.

– Да, – мягче сказала она, прислоняясь бедром к каменной столешнице, в которую были врезаны раковины. – Знаю. Пришлось навидаться похожего.

– И где же, если не секрет? – спросила я и вновь принялась пить воду маленькими глотками.

– В детстве, – сделав паузу, ответила Марго. – Оно у меня выдалось весьма своеобразным.

– Сочувствую, – постаралась я вложить хоть немного искренности в свои слова, но на деле лишь булькнула в ладонь с водой.

Тем не менее Марго ответила:

– Спасибо. Но что было, то прошло. Остается принять это как данность. Раньше мой папа, стараясь заработать, занимался не совсем законными вещами. Теперь это логистика. Да и тогда тоже… Правда, несколько иного формата.

Покосившись в мою сторону, девушка спросила:

– Тебе лучше?

Уловив едва заметный кивок, она продолжила:

– Я пошла искать Ви, но увидела, как тебя куда-то волокут. Сразу стало ясно, что с тобой что-то не то… Ты сама что-то приняла? Или тебе дали?

– Я ничего не принимала. Просто пила коктейли…

– Понятно, – мрачно подытожила Марго и, помолчав, добавила: – Думаю, спустя время отпустит. Главное, что мы промыли желудок.

– Спасибо, – еще раз сказала я, поднимаясь от умывальника. Меня все еще укачивало, как после катания на катере с Крисом.

Вдруг изо рта вырвался самый, по моему мнению, уместный сейчас вопрос:

– Почему Виола зовет тебя Ти?

Марго удивленно посмотрела на меня и, поправив рукой иссиня черные волосы, сказала:

– У меня двойное имя. Первое – Маргарита, от мамы, а второе – Татия, от папы. Мой отец грузин. На слуху больше прижилось Марго, но Ви очень нравится, что из-за второго имени мы имеем созвучные прозвища. Это пошло еще со школы.

– Понятно.

«И действительно, звучало забавно: Ти и Ви, прямо как TV».

Девушка повернулась спиной к умывальникам, привалившись на столешницу.

– Именно благодаря прошлой «работе» отца я знаю, какая дрянь существует и что может случиться с беззащитными людьми.

– Твой папа что, был полицейским? – спросила я, забыв, что мне говорили минуту назад.

На мгновение Марго смолкла, а после расхохоталась. Лающий сиплый смех сотряс мою бедную голову. Я удивленно повернулась в сторону темноволосой девушки и впервые увидела на ее лице улыбку.

Глаза щурились, подчеркнутые штрихами морщинок, а на ровных белых зубах играли блики светильников.

– Как ты… Мимо попала.

Глядя уже теплее, она сказала:

– Ладно, расскажу. У моего отца своя логистическая компания: перевозки грузов и все такое. Когда я была маленькой, он занимался тем же… Но только вот то, что он возил, было не совсем законным. А что-то и вовсе незаконным. После проблем с полицией и разными неурядицами папа

Марго тяжело вздохнула.

– В детстве мне пришлось всякое повидать. Поэтому я так беспокоюсь за Ви и за свою младшую сестру, с который мы совсем не похожи. Она тоже все рвется в музыку… И что вы все в ней нашли, не могу понять… Здесь столько грязи…

Девушка подняла глаза к потолку.

– Наверное, я чего-то не понимаю. Но в стороне оставаться не могу – переживаю за близких. Сестру, что шатается с гитарой и музыкантами, за Ви… Еще эта ее история со сталкером.

Задумчиво глянув на меня, Марго тут же дернулась, чтобы вытащить мои руки из-под струи горячей воды, пышущей паром. А я и не заметила, как успела включить ее…

Удивленно посмотрев на свои ладони, я увидела, что они стали красными и распаренными.

– Вот про это я и говорю, – угрюмо сказала брюнетка, сверля мои руки льдистыми глазами. – Ты была непохожа на просто перебравшую девчонку.

Внезапная откровенность Марго посыпалась солью на раны. Вновь подступило чувство беспомощности.

И хотя я понимала, что мое состояние – следствие той дряни, подмешанной в коктейль, я все равно поддалась порыву и задала вопрос:

– Марго, как думаешь… Крис плохой?

В мягко освещенном помещении повисла тишина.

Не дождавшись ответа, я взглянула на девушку, боясь увидеть ответ на ее лице, но вместо этого заметила, как та с сомнением выгнула изящную бровь.

– Крис? – наконец, проговорила Марго. – Скажу честно: лично мне он как человек не импонирует. Но знакома я с ним давно – благодаря Ви. И если бы считала его плохим, то непременно сообщила об этом подруге. Но нет. Я не думаю, что он плохой.

В глазах собеседницы отразилось любопытство. Казалось, она хотела задать какой-то встречный вопрос, но, видя мое состояние, отмахнулась от него.

– И зови меня Ти, – вдруг добавила она и улыбнулась. – После того, как ты феерично блевала на моих глазах, думаю, это имеет место быть.

Тут мы услышали, как дверь в туалет приоткрылась.

– Эй, психопатка, – прошипела красноволосая девушка из тех, что до этого были и в туалете, а ранее липли к Крису. – Я приехала сюда не для того, чтобы караулить сортир! Если вы закончили, то я пойду!

Дверь хлопнула.

– Пойдем, – сказала спасительница. – Можешь опереться на меня. Тебе нужно подышать свежим воздухом, а я бы хотела найти Ви. Когда мы шли сюда, я краем уха услышала, что на втором этаже намечается какая-то заварушка. Не хотелось бы оказаться в эпицентре катастрофы, поэтому я бы предпочла поскорее убраться отсюда.

Я была полностью с ней согласна.

Мы с Ти благополучно выбрались на улицу. Девушке все еще приходилось поддерживать меня. Белый туман вновь начинал вихриться на закоулках сознания, намереваясь начать обволакивать разум. Видимо, какая-то часть вещества все же успела попасть в кровь. Теперь оставалось только довериться своей героине и ждать, когда действие дряни пройдет окончательно.

Искать Ви не пришлось: она стояла у входа в коттедж.

– Вот вы где! – воскликнула девушка, подбегая к нам. – А я вас обыскалась… Ребекка?

Я глянула на розоволосую певицу и увидела, что в ее ярко-зеленых глазах плескалось беспокойство.

– Что с ней? – спросила она у Марго. – Может, принести воды?

– Нет. – Покачала головой брюнетка и вручила меня подруге. – Надо бы сваливать отсюда. Я слышала, что…

– Да, – понимающе закивала головой Ви, перехватывая меня за талию. – На втором этаже начинается какой-то замес, поэтому я и убралась из дома, а все наоборот потянулись туда.

– Плохо, – подытожила Ти. – Ты знаешь, где Крис и Мик? Скажу им, что мы уезжаем. Что-то мне подсказывает, кипиш намечается знатный.

Девушки обернулись в сторону дома, из которого громыхала музыка и доносились приглушенные крики, характер которых едва ли можно было распознать.

– Иди, – сказала Ви подруге. – Мы подождем вас здесь.

Не говоря больше ни слова, Ти снова скрылась за дверями коттеджа.

– Ты как? – Ви вновь обратила ко мне свои большие печальные глаза.

– Жива.

Я вновь туго соображала. Пока мы ждали ребят, меня то отпускало, то снова бросало в объятия забытья. Послушно держась за Виолу, я изредка и обрывками воспринимала действительность: на улице уже совсем стемнело, небо окончательно покрылось слоем синих облаков, а фонари, расположенные вдоль тротуаров поселка, источали теплый желтый свет, на который летели насекомые.

«Летний вечер…» – отстраненно подумала я, глядя, как большой мотылек стукнулся о плафон.

Машин, что по приезде сюда занимали почти всю улицу, стало меньше, но все же большая часть осталась.

Тут где-то сзади послышались обрывки знакомых голосов.

– Этот… господин, – процедила Ти, – чуть не ввязался в драку. И каково это: сцепиться с малолетками?

– Фигня, – ответил Крис.

Ощутив рядом знакомое присутствие, я подняла голову и наткнулась на негодующий взгляд брюнета.

– Какого… – Он перехватил меня. – Чего это с ней?

– Сдается мне, кто-то «угостил», – строго сказала Марго.

Прислонившись к Крису, я, наконец, позволила себе расслабиться. Ви была чуть ниже меня, и я из последних сил держалась, боясь утомить ее своим весом.

– Понятно.

Произнесенное слово прозвучало ударом о наковальню. Парень больше не бросал сочувственных и обеспокоенных взглядов, только лишь поддерживал. Я же вмиг ощутила, как напряглось его тело.

– Где Мик? – спросила Ви.

Ти кивнула.

– Вон, идет.

И действительно – рядом послышались запинающиеся шаги.

– Да вы что, издеваетесь все, что ли?! – прокричала Ви. – А с тобой-то что?

Я не слышала, что ответил Мик, ибо все вновь сделалось размытым и неразборчивым.

То немногое, что сумел уловить мой мозг: как меня усаживают в машину, а ребята садятся следом. Я вновь оказалась посередине заднего сиденья.

Перед тем, как джип тронулся, снаружи я заметила обменивающихся фразами Криса и Марго, а после увидела нахмуренное лицо музыканта и серьезный взгляд брюнетки.

Всю дорогу в салоне автомобиля стояла тишина. Мик спал, запрокинув голову. Крис отвернулся к окну. Ти и Ви смотрели на дорогу, которую сквозь тьму и туман, освещали фары.

Так как мой дом был ближе всех, то первой остановкой была пятиэтажка. Крис выбрался из машины, выпуская меня.

Вытянув из-под дремавшего Мика свою куртку и сумочку, я бросила всем присутствующим беглое «пока» и побрела в сторону подъезда.

– Я ее провожу, – раздалось из-за спины.

– Так, – сказала Ви. – Учти, если

Тот, процедив что-то сквозь зубы, двинулся следом за мной.

У подъезда возникли сложности: сначала пришлось побороться с застежкой на сумочке, а затем и с ключами.

– Дай сюда, – бросил Крис, забирая и то, и другое.

«Надеюсь, мой дорогой сосед Павел меня не видит», – измученно подумала я.

Дальше мы с Крисом брели вверх по ступеням, и все это время он шел за мной, словно конвоир. Спиной я ощущала сверлящий взгляд его карих глаз.

Когда мы остановились у моей двери, парень, звеня ключами, принялся отпирать ее.

– Ух ты, у тебя новый замок!.. – проворчал Крис, не сразу справившись с ним.

– Откуда ты знаешь…

– Не поверишь, увидел только что!

Стоило Крису отпереть замок в студию, как я, ввалившись в нее, первым делом попыталась скинуть туфли. Ничего не вышло.

– Встань к стене!

Пришлось послушаться. Уронив вещи и привалившись спиной к прохладной штукатурке, я будто издали наблюдала, как Крис опустился на колени и, взяв мою правую ногу за лодыжку, стал снимать туфлю.

– Скажи, – он не поднял голову, продолжая возиться с замочком, – кто и что тебе дал?

Я проскандировала:

– «Пей только то, что я тебе закажу!»

– Ребекка, я серьезно, – злился Крис. Сняв первую туфлю, он принялся за вторую. – Я ведь не шутил, когда говорил об этом!

Ощутив, что обе ноги наконец свободны от бремени каблуков, я блаженно скользнула вниз по стене.

Наши с брюнетом лица оказались на одном уровне.

– Послушай. – Крис взял меня за подбородок. – Тогда я разозлился не из-за того, что приревновал тебя.

В его интонации послышалась печаль.

– Когда я строил свою карьеру, выступал в самых разных местах и… многое видел. Как молоденьким девочкам подмешивали в коктейли всякую гадость, чтобы потом ими воспользоваться. – Голос его сквозил досадой, смешанной со злостью. – Кому-то я смог помочь, кого-то мы с друзьями буквально отбивали от тех, чьи принципы пали ниже некуда.

Крис замялся, глядя на меня, но после продолжил:

– Я просто не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Наверное, звать тебя туда было не самой лучшей идеей. С возрастом понимаешь, что подобные мероприятия – нередко история сомнительная. Но мне оно надо. Как сказала Ви, посветить лицом. Такая вот… медийная данность. А вот тебе…

Парень с горечью посмотрел на меня.

– Сказал же, ни у кого ничего не брать…

– Я и не брала… – прошептала я, щурясь.

Еще какое-то время Крис с грустью глядел на меня, а потом, проведя рукой по волосам, опустил взгляд и проговорил:

– Что-то не ладится у нас с тобой, верно?

Я молча смотрела на него полуприкрытыми глазами. Произнесенные им слова неприятно кольнули сердце. Оно беспокойно зачастило, предчувствуя что-то и заставляя разум пробуждаться.

Мы сидели на полу в полной темноте. Бледное лицо молодого человека пятном светлело в ореоле блеклой пелены.

Парень тяжело вздохнул.

– Ребекка… – начал он, и тут с улицы раздались настойчивые гудки.

– Зовут… – пробормотал Крис, глянув на окно, за которым уже темнела ночь. Я же продолжала пытаться рассмотреть его черты в полумраке прихожей.

Музыкант поднялся.

– Обсудим все, как придешь в себя. Может, нам даже следует сделать перерыв, чтобы…

– Нет.

Я сама удивилась неожиданной твердости своего голоса. И повторила, словно желая убедиться, что это точно была я:

– Нет.

Было слышно, как дыхание Криса стало тише.

– Что «нет»?

– Не уходи.

В студии повисла тишина.

– Ребекка, тебе надо отоспаться, и сейчас это не лучшее…

– Не. Уходи. – перебила я, ставя точку после каждого слова, словно разговаривала с непонятливым ребенком.

С улицы снова послышались гудки.

Крис опустился передо мной на корточки и погладил по голове.

– Милая, выспись. Тебе сегодня досталось. Вижу, что стало легче, но тебе все еще нужно отдохнуть.

Замявшись, он приблизился, и, едва касаясь, поцеловал меня в лоб, а затем поднялся и грустно усмехнулся:

– Сам запру дверь. Есть опыт…

Парень направился к двери. Неторопливо, будто сам не хотел уходить. Но уходил.

Собрав силы в последний рывок, я поднялась, цепляясь за стену.

Когда рука Криса уже коснулась ручки, я припала к его спине, чувствуя еще сохранившийся на кожаной куртке холод улицы, и прошептала:

– Не уходи.

Он замер, как статуя, словно с той стороны на него обратила взор Медуза Горгона.

Шипы кожанки плотоядно кололи руки.

– Пожалуйста, не уходи.

Освобождаясь от моих объятий, Крис развернулся. Но не для того, чтобы вновь попрощаться. Он наклонился, бережно взял меня за шею и поцеловал.

Ночной двор пятиэтажки сотрясали гневные прерывистые гудки.

– Не уходи, – все еще бормотала я в перерывах между поцелуями. – Пожалуйста, не…

Под окном завелся мотор.

Кто-то уезжал прочь.

– Похоже, – пробормотал Крис. – Теперь я точно никуда не уйду.

В ответ я поцеловала его с еще большим пылом.

«Мое. Все равно, какое, но мое».

Я не заметила, как из прихожей мы переместились в основную комнату. Икры коснулись дивана.

Пальцы Криса нашли коварную застежку платья, но вместо того, чтобы дернуть ее вниз, он лишь посмотрел на меня. Я увидела, как в темноте блестят его глаза.

– Ребекка, может, лучше…

Выдохнув, я дотронулась до его пальцев, пахнущих табаком и улицей, а после решительно надавила на них.

В тишине спящего дома звук расстегиваемой молнии прозвучал оглушительно.

На голую кожу легли холодные руки.

Но тут он отстранился от меня.

– Позволь отойти.

Я позволила.

Опустившись на расправленный диван, я порадовалась, что поленилась утром убрать постель.

– Молодец, лентяйка… – пробормотала я, глядя в потолок и чувствуя, как грудь потряхивает от колотившего о ребра сердца.

Наконец, спустя несколько минут шума воды в ванной, Крис вернулся.

Кожаную куртку он оставил в прихожей. Рубашка была расстегнута наполовину.

Забравшись на кровать, парень навис надо мной.

– Ребекка… – Он глазами изучал мое лицо. – Все хорошо?

Вопрос повис в полутьме комнаты.

Я подняла руку и легкими щекочущими касаниями провела пальцами по его лицу, а затем по шее и ниже.

Стоило моей ладони скользнуть по его прессу, как Крис судорожно выдохнул.

– Скажи, Крис, – сказала я, уронив руку. – Ты желаешь мне зла?

Темные глаза блестели в темноте.

– Нет. Никогда.

Тогда я плавно согнула колено, дотягиваясь до того места, куда не доставали руки.

– В таком случае все более чем хорошо.

Парень склонился, выдыхая мне в шею.

И затем он перехватил инициативу в свои руки. Скользя легкими поцелуями вниз по телу, Крис застыл над черным кружевом белья. Я

Парень пристально глянул на меня исподлобья. То ли чтобы убедиться, не против ли я, то ли для того, чтобы увидеть мое лицо.

Не задумываясь ни секунды, я погладила его по голове и погрузила пальцы в жесткие волосы. И больше не сдерживаясь, брюнет зубами подцепил кружево, стаскивая его вниз.

Единственное, что мне сейчас оставалось, так это отдаться и забыться.

Глава 14

Доброе утро

Пробуждение походило на выныривание с глубины бассейна. Тьма постепенно отходила, свет был все ближе и ближе…

Я разлепила глаза.

По студии вовсю брезжил белый свет.

Шевелиться я не спешила. Да и, казалось, сейчас это будет тем еще испытанием: я ощущала себя большой тяжелой рыбиной, выкинутой морскими волнами на сушу. Хотелось закрыть глаза и продолжить забываться поверхностным, но таким манящим сном…

Хотелось до того момента, пока не услышала шорох сзади. Медленно закрывающиеся глаза вновь распахнулись. Я, затаив дыхание, продолжила прислушиваться.

Снова.

С большим усилием оторвав от подушки свинцовую голову, я начала поворачиваться.

Первое, что бросилось в глаза – смолянисто-черные пряди волос, раскинувшиеся по белой простыне.

После насыщенной ночи, а главное, подсыпанной в стакан дряни, мой бедный воспаленный мозг не придумал ничего лучше, как сравнить эти паутиной спутанные пряди с волосами девочки из японского ужастика.

Привыкнув просыпаться в одиночестве и не сразу вспомнив, что эту ночь я провела не одна, я в ужасе дернулась в сторону и с грохотом полетела с дивана, а свалившись, сразу же отползла назад.

На постели послышалась возня, и я тут же встретилась с испуганным взглядом Криса.

– Ты чего? – свешиваясь с дивана, с беспокойством спросил он.

В голове картинками выстраивались события прошлой ночи: вечеринка в здоровенном коттедже, много разговоров, напиток, поездка домой и…

Я сглотнула.

– Ничего.

Крис с сомнением поглядел на меня, а потом скользнул глазами вниз.

Подперев голову рукой, он улыбнулся.

– Ну привет, красотка.

Кожей ощутив излишнюю свежесть, я поняла, что оказалась абсолютно обнаженной.

Протянув руку, я сдернула одеяло, свешивающееся с края постели, чтобы укрыться. Но, сделав это, выяснила, что на Крисе также не было ни нитки.

– Ай! – прошипела я, запуская в него обратно одеялом.

– Да что с тобой такое? – поинтересовался молодой человек, падая на спину и укутываясь. – Еще только утро, а ты уже ошалевшая.

Чтобы не смущать меня, парень закинул руки за голову и уставился в потолок, а затем потянулся и сладко зевнул. Я заползла на диван и скользнула под одеяло.

– Все нормально. Просто после вчерашнего с трудом соображаю. Забыла, что ты здесь.

– Как обидно, – буднично ответил Крис, а потом покосился на меня. – Ночь ты тоже забыла?

Легкий румянец коснулся щек, и я, закрыв глаза, проговорила:

– Нет, не забыла.

Сбоку началось шевеление, а затем я ощутила, как на меня упала тень. Я открыла глаза. Крис, нависнув сверху, заглядывал мне в лицо.

– Что? – растерянно спросила я, но слово влетело в приоткрытые губы брюнета.

Когда молодой человек отстранился, с трогательным беспокойством спросил:

– А теперь серьезно. Как ты себя чувствуешь? Может, съездим в больницу?

Я ненадолго задумалась.

– В целом, терпимо. Но как будто накануне по мне проехался трактор.

– Это был я.

– Ты сказал – серьезно! – усмехнулась я и легонько пихнула его в плечо.

– И как ты умудрилась?.. – Парень опять перевернулся на спину. – Точно ни у кого ничего не пила?

– Нет. Не знаю, – на автомате ответила я.

– Кошмар, – со вздохом подытожил Крис, а потом глянул на меня и добавил: – У тебя есть какие-нибудь продукты? Я могу сообразить завтрак, а ты сбегай в душ. Вода прояснит голову, еда приведет в чувство…

План казался очень даже привлекательным. Выразив согласие, я собралась подняться, чтобы направиться в ванную, но ощутила на себе пристальный взгляд.

– Отвернись.

– Ты серьезно? – В голосе слышалась смесь обиды и сарказма.

Я повернулась и пронизывающе посмотрела на парня.

Прежде чем перевернуться на другой бок и оказаться ко мне спиной, Крис цокнул и закатил глаза.

– Выглядишь как тибетская лиса.

«Сначала тур – горный козел, а теперь еще и это… – подумала я, направляясь в ванную. – Откуда у него такие познания о животном мире?..»

Вода оказала по-настоящему живительный эффект. Сначала я грелась под горячими струями и в клубящихся от них завитках пара, но потом, вспомнив, как похожая дымка вчера затуманивала взор, тут же переключила воду на более прохладную.

Уже на выходе из ванной чувствовался аромат жареного хлеба.

Вернувшись в комнату, я увидела стоящего у плиты Криса.

На сковороде жарилась пара тостов, а на второй конфорке стояла кастрюлька, в которой что-то кипело.

– Да ты, оказывается, шеф-повар.

Парень поморщился.

– Поверь, на этом мои кулинарные способности заканчиваются.

– Что в кастрюльке? – Я прошла в сторону комода, чтобы взять чистое белье.

– Геркулес, – не поворачиваясь, ответил Крис. – «Английский завтрак» – так его называет мой отец.

Натянув домашние шорты и футболку с изображением известного психиатра-гурмана, я уселась на кровать и, накинув новое сухое полотенце на плечи, принялась расчесывать мокрые волосы и наблюдать за Крисом.

Парень уже успел натянуть свои брюки, но вот рубашку надевать не стал, сверкая голой спиной.

– У тебя есть кофе? – спросил брюнет, не оборачиваясь.

– Ближайший шкафчик, нижняя полка.

Заметив, как Крис скривился, увидев, что это банка недорогого растворимого кофе, я вновь принялась прокручивать события, казавшиеся сейчас такими далекими и забытыми.

«Вчера неизвестные препараты были в его в бокале, а не в моем. Но выпила напиток все равно я. Везет мне, получается!»

ДТП при въезде в город.

Погоня в переулке.

Проколотые шины.

Стоило вспомнить, как парень спас меня от пьянчуги, как по грудной клетке растеклось благодарственное и любящее тепло.

Однако следом перед глазами возникло уставшее лицо полицейского.

Оторвавшись от дивана, я подошла к молодому человеку сзади и заглянула посмотреть, что же он там такое делает. Крис как раз закончил перекладывать на тарелку поджарившиеся кусочки хлеба и собирался уложить на них нарезанный сыр.

Приобняв Криса со спины, я взяла его за правую руку и перевернула ладонью вверх. Парень удивленно глянул на меня через плечо.

Вдоль бледной кисти музыканта виднелся уже заживший порез.

– Где ты поранился? – спросила я.

– Да дома… – снова отворачиваясь, сказал Крис. – Устанавливал что-то типа турника. Знаешь, которые крепятся на стену.

– О, знаю, похожий есть у Мика. – Я выпустила руку молодого человека, но от спины так и не отстранилась. Она была прохладной, и мне это очень нравилось.

– Наверное. –

– Он говорил, что раньше вы вместе ходили в зал и все такое.

– Да, было дело.

– А сейчас почему…

– Потому что, – тон Криса четко дал понять, что тему он продолжать не собирается, – сейчас наши отношения немного испортились.

Помолчав, я отлипла от музыканта и заглянула ему в глаза.

– Надеюсь, не из-за меня? Не из-за той ситуации утром?

Парень, не глядя в мою сторону, покачал головой.

– Нет. Забыли.

– Хорошо, – кивнула я и, дождавшись, когда Крис закончит укладывать кусочки сыра на хлеб, легонько укусила его за спину.

– Ай! – выгнулся он. – Зачем?!

– Кто там выражает симпатию покусыванием? – Я, зевая, направилась в сторону сушилки с посудой. – Коты, кажется? Ты сам рассказывал.

Проводив меня взглядом, Крис усмехнулся.

– Коты. Но не козы, скачущие по…

Конец фразы заглушил звон двух глубоких тарелок, с силой поставленных на столешницу.

– Давай возьмем другие, – тут же переключился парень и распахнул дверцу шкафчика, откуда до этого достал кофе. – Вот эти.

Я глянула на две мисочки в виде тыкв, купленные мной в мои первые выходные.

«А ведь тогда я даже и подумать не могла, с кем буду из них есть», – промелькнула мысль.

После душа и завтрака я чувствовала себя бодро и в целом неплохо, а вот Криса, похоже, наоборот, охватила сонливость.

Сбросив брюки, парень улегся обратно на диван и закутался в одеяло. Я же занялась посудой.

– Такая маленькая квартирка, – произнес брюнет, оглядывая студию.

– Ага, помню твое колкое замечание по поводу моего жилища. – Я старалась говорить громче, чтобы голос не заглушал шум воды и посуды. – Как ты там сказал? «Если будешь хорошо работать, может, заработаешь на что получше?»

– Ой, – отмахнулся Крис. – Когда я говорю что-то подобное, можешь скидывать процентов пятьдесят от сказанного. В тот раз просто хотелось тебя побесить. Когда-то я и сам жил в подобных комнатушках… даже нет, поменьше. Тогда я бросил универ и пытался строить музыкальную карьеру. Так что не мне об этом говорить.

– Ты бросил универ?

– Ага. Курсе на втором или на третьем, уже не помню. Понял, что времени не хватает, и надо выбирать, на что его тратить. Вот и выбрал то, что следовало: музыку.

– Не страшно было? – спросила я, заливая водой сковороду.

Помолчав, парень ответил:

– Не-а. Я знал, что мне нужно заниматься именно музыкой. Правда, сейчас пока взял небольшой перерыв. Надо разобраться с парой задачек. И с заведениями. У меня, конечно, уже давненько есть управляющие, но все равно периодически нет-нет да приключится какая-нибудь фигня.

– Кстати. – Сняв с дверцы микроволновки кухонное полотенце, я вытерла руки и развернулась к Крису. – Давно хотела спросить. Что это за название такое? «Заучка»?

Лицо парня приняло странное выражение, а после он поморщился.

– Ну… – протянул музыкант и посмотрел в сторону окна, пока я усаживалась на диван. – На самом деле история не очень красивая.

Он повернулся и столкнулся с моим любопытным взглядом.

– Ладно. Поговорим о бывших, да? – вздохнул Крис, и я оживилась еще сильнее. – Когда я открывал свои первые заведения, рана от расставания на сердце все еще саднила, если говорить образно. Хотелось как-то насолить бывшей. Дело в том, что она бросила меня в довольно тяжелый… хм, неподходящий момент. Меня тогда кинули ребята с группы, с учебой была беда, едва хватало денег на еду и жилье… В тот момент меня это просто разбило, а спустя время я жутко разозлился и разобиделся. Понимаю, что в ее глазах, я, наверное, был не самым надежным партнером. Но сколько мы встречались?.. Года два, три?..

Парень вздохнул.

– Это была та самая болезненная первая любовь. Но мало того, что девушка меня бросила, так я потом узнал, что еще до этого за моей спиной она начала встречаться с каким-то тихоней-ботаником. Наверное, такой ей и был нужен: она была довольно амбициозной девушкой с синдромом отличницы. Сейчас я все это прекрасно понимаю, но тогда выпал в осадок. Думал, какэтоможет быть лучше меня? Даже готов был поколотить беднягу – мне просто хотелось вывалить на кого-то весь тот гнев, что я испытывал из-за происходящего в жизни. Но когда увидел того парня, не смог. Ну не мог я поднять руку на этого доходягу, понимаешь? Это был бы совершенно неравный и бесчестный бой. Но злоба никуда не делась. И когда пришло время давать названия заведениям, которые были в проектной разработке, я выбрал: «Заучка» и «Библиотека». Звучало тупо, но мне было наплевать. Бывшая всегда укоряла меня за образ жизни: ночные выступления в барах, мол, я вечно где-то носился. Поэтому такие названия показались мне очень даже забавными. Спустя время я хотел изменить их на что-то более солидное и тематическое, но они уже прижились. Представь, студентке звонит мать, чтобы узнать, как у нее дела, а та отвечает: «Да так, иду в „Библиотеку“»! И не соврет ведь!.. По крайней мере, подобные истории слышал от посетителей. Так что после этого я ничего менять не стал. Решил: пусть будет.

Закончив, Крис повернул лежащую на скрещенных руках голову и спросил:

– Ну и как тебе история?

Я задумчиво глянула на него и ответила:

– Интересная. Есть над чем подумать.

Парень некоторое время так же задумчиво разглядывал меня, а потом хмыкнул:

– Хочешь, и в честь тебя что-нибудь назову?

– Ну уж нет, спасибо, – открестилась я, подползая, чтобы лечь рядом. – Обойдусь.

Отодвинув край одеяла, на мгновение я зависла. Татуировка длиной сантиметров пятнадцать-двадцать шла от левой стороны торса Криса, слегка заползая на бок.

Заметив мое удивление, парень спросил:

– Ты только сейчас заметила?

Я же пыталась понять, почему не увидела ее раньше. Ночью было темно, да и я была не в самом бдительном состоянии. Сегодня утром парень либо прятался от меня под одеялом, либо стоял спиной, готовя завтрак. Закончив, он сразу уселся на барный стул и занавесился своими длинными волосами, как индийская принцесса.

– Да, только сейчас.

Татуировка изображала суровое женское лицо в анфас. Взгляд ее был пронзительным и серьезным. Лик обрамлялся словно подхваченными ветром волосами, а на голове изображалось что-то похожее на колючую корону с иглами.

– Это… твоя бывшая? – тупо спросила я.

Крис фыркнул:

– Ага, щас. Нет. Это должна была быть богиня Тиамат. Когда набил ее, мне было лет девятнадцать. Я тогда решил: раз хочу быть крутым рокером, мне обязательно нужны татуировки. Записался в салон, недолго думая, выбрал эскиз, и вуаля, тату имеется. Но потом понял, что вот это все – внешние атрибуты

«В „Паутине“ он был в полупрозрачной кофте, – параллельно слушая ответ Криса, размышляла я. – Но и тогда я ее не заметила…»

Парень перевел на меня странный искрящийся взгляд.

– А ты не самая внимательная девушка, верно?

Пожав плечами, я все же улеглась рядом и положила голову брюнету на грудь.

– Какая есть.

– Хорошо, мне и такая нравится, – согласился Крис.

Эта фраза напомнила мне о вопросе, который я задавала на двух наших свиданиях.

– Крис?

– М?

Парень легонько перебирал мои волосы.

– Чем я тебе понравилась?

Рука его замерла.

Немного подождав, я подняла голову и подползла к парню еще ближе, чтобы заглянуть в глаза.

И с удивлением увидела, что тот упорно отводит их в сторону.

Терпение лопнуло.

– Так, ты в очередной раз не можешь ответить на такой, казалось бы, простой вопрос! – раздраженно сказала я, собираясь отстраниться.

В этот же момент Крис активизировался и, сжав губы, с козлиным выражением лица вцепился мне в плечо.

– Ребекка, – прокряхтел он, пока я боролась за свободу. – Помнишь, как мы поспорили в кафе? На желание.

Оставив попытки высвободиться из стальной хватки музыканта, я мрачно ответила:

– Ну помню. И что?

– И то. Желаю, чтобы ты пока не задавала мне этот вопрос. Когда-нибудь отвечу на него сам.

Подавив порывы возразить, я буркнула:

– Ладно.

– Лучше поведай-ка вот что, – перевел тему молодой человек, все еще не расслабляя сдерживающих меня рук. – Что там с твоим бывшим женихом? Я своей историей поделился. Так что я тебе, а ты мне.

«Вот чего он так предусмотрительно в меня вцепился, – мрачно подумала я. – Чтобы не сбежала от вопроса».

Но бежать из собственного жилища было некуда.

– Жених – довольно громко сказано…

– Но в ночь, когда я вез тебя из клуба, ты говорила…

– Я не помню, что тогда говорила, – перебила я, раздражаясь от упоминания своего конфуза. – Могу только сейчас рассказать на трезвую голову. В общем, он не успел сделать мне предложение. Но в один момент друзья из нашей компании вдруг начали говорить намеками и загадочками. Хитро переглядывались и двусмысленно улыбались при каждой встрече. Полагаю, совместно с ними он готовил какой-то сюрприз, чтобы во время него… Ну, ты понял.

Я замолчала. Продолжать не хотелось.

– И что было потом? – выдержав паузу, спросил Крис.

Из груди вырвался вздох.

«Когда-нибудь этим пришлось бы поделиться».

– Тогда я уже долго думала о том, что хочу уехать. Но никому в этом не признавалась. Даже самой себе. Поэтому окружающие видели лишь идиллию, отношения, которые вскоре должны были прийти к следующему логическому этапу, то есть к свадьбе. И вдруг, как гром среди ясного неба, я заявляю, что хочу уехать. Сказала за месяц до предполагаемой даты отъезда и ушла в работу. – Я горько хмыкнула. – Вернее сказать, сбежала. Делала вид, что закрываю проекты и довожу клиентов по договору.

Я глянула в окно. Небо было насыщенно-синим, несмотря на то, что накануне набежали тучи. Остались лишь их призраки – полупрозрачные перистые облака.

– Многие из компании от меня отвернулись. Я решила, что тем и лучше. Так будет проще оставить прошлое и начать жизнь с чистого листа. Но… Я понимаю, что нехорошо поступила. Неправильно…

– Правильно, неправильно… – задумчиво проговорил Крис. – Нет такого понятия по отношению к себе и своим решениям. Нехорошо – может быть. Но не «неправильно».

Несколько минут мы лежали молча.

– Должно быть, ты разбила парню сердце.

На этот раз музыкант позволил мне высвободиться из его рук, и я, вывернувшись, посмотрела ему прямо в глаза.

– Я бы разбила и его, и свое, если бы ничего не сделала и продолжала делать вид, что все идет так, как должно. Понятно?

Встретив мой взгляд, брюнет обдумал сказанное, а потом кивнул.

– Да, отчасти ты права.

Я снова легла и положила голову ему на грудь.

– А как вы с ним познакомились? С бывшим.

– Через общих друзей. Мы были знакомы еще лет с семнадцати – пересеклись в общей компании на летних каникулах. Вот только он должен был уехать учиться, поэтому я не думала, что что-то завяжется. Но потом, через пару лет, он вернулся: закончил университет, устроился на работу. Мы встретились снова. Тоже летом. Тогда он сидел с гитарой у костра напротив меня, напевая какую-то романтичную песню…

Картины прошлого ворвались в голову, и я вспомнила лицо бывшего молодого человека. Тогда, играя, он постоянно бросал проникновенные взгляды в мою сторону сквозь танцующие языки разгоревшегося пламени, и я не знала, только ли от них так горели щеки.

– А дальше?

Я вздохнула.

– Дальше у нас потихоньку да образовались отношения. Все спонтанно: сообщения, звонки, походы в кино и кафе. Все как у всех. Мы встречались где-то два года. Бабушка подарила ему квартиру. Казалось бы, отличный жених, бери – не хочу. Но в этот момент меня начала грызть тоска несбывшихся надежд. Она каждый вечер подкрадывалась перед сном, долго терзая и не позволяя уснуть. Я начала много думать. Особых перспектив на работе в моем городе не наблюдалось. Я могла уволиться и пойти в другую фирму, но гарантии того, что они появятся там, тоже не было. А вокруг – одни и те же люди, одни и те же лица… И вообще… Не знаю… В общем, я чувствовала себя как жук, запертый в спичечном коробке. Стало страшно, что это ощущение прицепилось ко мне до конца жизни. Параллельно с этим я поняла, что в наших отношениях что-то происходит. Они, как огромный локомотив, поехали куда-то дальше, только вот незадача – на рельсах стояла я. И здесь я тоже начала сомневаться. А мой ли это человек? Сделает ли он меня счастливой? А я его? Но все вокруг только кружили и щебетали: свадьба-внуки, свадьба-внуки. И меня, наконец, прорвало. В сжатые сроки закрыла все проекты на работе, параллельно прошерстив вакансии здесь.

И я это сделала. Изменила свою жизнь. Уехала в новое будущее. Да, наверное, немного затянув с этим. Однако лучше поздно, чем до самой смерти жалеть, что ты так чего-то и не попробовал.

Вновь на меня тяжелой тушей навалилось чувство вины, которое я старалась заглушить до и после переезда. Вины перед людьми, которых могла ранить. Вины перед самой собой за то, что получилось так, как получилось.

Тут мне на голову легла ладонь.

– Ты молодец.

Я замерла под теплой тяжелой рукой, которая сместила ввалившиеся угрызения совести.

– Ты молодец,

Глаза намокли. Я все еще не смела пошевелиться, чтобы ни одна слезинка не скатилась парню на грудь.

– Спасибо.

Крис медленно гладил меня по волосам. Некоторое время он молчал, видимо, задумавшись о чем-то, а потом произнес:

– Только хочу сказать одно, Ребекка. Пожалуйста, будь честна со мной. Мой прошлый опыт, пусть и давнишний, но был довольно болезненным. И я бы не хотел, чтобы что-то подобное случилось вновь. Поэтому…

Парень аккуратно взял меня за подбородок и мягким движением заставил поднять голову, чтобы мы посмотрели друг на друга.

– Поэтому сейчас, став старше, я не легкомысленно отношусь к отношениям. Не имею в виду, что еще неделя и побегу на тебе жениться. Но это значит, что я не хочу чего-то на пару дней или ночей. Переспали и разошлись. Такой формат меня не интересует. Я бы хотел… отношений с перспективой. Поэтому, если ты почувствуешь, что тебе такое не нужно… Или я не нужен, то сразу скажи. Я пойму.

Сознание впитывало лицо молодого человека. Острые черты. Колючие пряди, падающие на лоб. Серьезно сдвинутые брови, отчего между ними пролегла маленькая, едва заметная складочка. Внимательные глаза, чуть сжатые губы. Прямой нос.

– Ты красивый.

– Ребекка, я серьезно.

– И я.

Я вылезла из-под одеяла и, перекинув ногу, села на парня. Затем наклонилась, чувственно поцеловала.

Не думаю, что когда-либо так целовала человека из прошлого.

Отстранившись только для того, чтобы потом уткнуться носом в шею Криса, я вдохнула – весь парфюм выветрился, и теперь пахло только его кожей.

– Я тебя услышала, – прошептала я.

Крис погладил меня по бедру.

– Хорошо. Спасибо.

Я выпрямилась, но не слезла с него.

Окинув меня затуманенным взором, молодой человек вдруг спросил:

– Ты серьезно втрескалась в парня после того, как он поиграл на гитаре?

Заметив, как в глазах музыканта блеснул сопернический интерес, я рассмеялась:

– Да ну тебя!

Крис хитро прищурился и улыбнулся:

– Зато едва ли ты перелезала ради него через большущий забор.

– Так, мистер! – Я ткнула пальцем ему в грудь. – Обещаю, если ты еще раз вспомнишь про этот несчастный забор, я тебя прикончу.

В глазах брюнета появился мрачный блеск.

Проведя ладонями вверх по моим бедрам и добравшись до поясницы, он слегка надавил на нее.

– Можешь начинать.

Я улыбнулась, принимая приглашение в игру.

Снова наклонившись к шее, я нежно, почти невесомо поцеловала ее, в перерывах обдавая горячим дыханием. Потом еще раз, но чуть ниже. Потом еще. И еще.

Приблизившись к тату, я языком легко скользнула вверх по контуру, опускаясь.

Крис прерывисто выдохнул.

Стоило добраться до резинки боксеров, как я взглянула на лицо молодого человека.

Ночная сцена повторялась, только теперь мы поменялись местами. Сейчас инициатива была в моих руках, и мне это нравилось.

– Ты мне – я тебе, – хмыкнула я, посмотрев в полуприкрытые глаза парня, и продолжила то, что намеревалась сделать.

Весь оставшийся день мы провалялись на диване. Посмотрели пару фильмов, потом Крис снова проголодался и, не желая заниматься готовкой, заказал доставку. Без пиццы с ананасами не обошлось, но в этот раз я не стала упоминать Мика. Крис явно дал понять, что эта тема была ему неприятна.

Пообедав, мне пришлось помочь брюнету с волосами, которые после насыщенного вечера, ночи и утра знатно запутались. В процессе выяснилось, что моя расческа, легко справляющаяся с моим каре, видите ли, «дурацкая». Поэтому Крис уселся на пол перед диваном, а я, как средневековая служанка, принялась разделять прядь за прядью.

– Тебя не смущает, что твои волосы длиннее моих? – спросила я, когда парень в очередной раз проворчал, что я «дергаю».

– Нет. Мне больше нравятся девушки с короткими стрижками. Но если ты отрастишь, как-нибудь переживу. Я, но не слив в ванной.

– Вот как, – ответила я, перекидывая ему через плечо часть распутанных волос. Прядки были разной длины: полагаю, Крис ухаживал за ними не самым добросовестным образом, но в его случае неухоженные и будто рваные концы хорошо вписывались в его образ. – Так что, получается, я твой типаж?

Парень немного помолчал.

– Хм, да, вроде того.

После борьбы с волосами мы еще немного повалялись, обсуждая всякую всячину, а когда время минуло за восемь вечера, Крис сгонял в душ и начал собираться.

– Хороший денек выдался. Давненько я вот так ничего не делал, – сказал он, надевая кожаные туфли.

Музыкант заказал такси – благо, телефон, ключи и прочая нужная мелочевка были распиханы по карманам его кожаной куртки.

– … Но дела зовут. Завтра нам всем на работу.

Еще до вечеринки я узнала, что мне дали два дня выходных. Но все же подойдя к Крису, начала ощупывать его на манер охранника.

– Что за игры? – поинтересовался молодой человек, наблюдая, как на карте в телефоне ползет машинка такси.

– Искала блокнот, в котором ты отслеживаешь мой график.

Тогда парень наклонился и на прощание поцеловал меня в лоб.

– Просто я всегда обо всех все знаю.

Глава 15

Разлад

Раннее утро встретило ласковыми лучами солнца, кокетливо выглядывающего из-за сахарной ваты облаков. На часах была половина седьмого. Вчерашний ленивый день сделал свое дело: я отдохнула, выспалась и пребывала в бодром расположении духа. И, пользуясь случаем, решила возобновить давненько отложенное занятие – пробежку.

Я не была активной спортсменкой, но бег помогал чувствовать себя лучше как физически, так и ментально.

Всю весну пару раз в неделю я отправлялась на ближайший открытый стадион, находившийся недалеко от дома. Тогда бег дарил возможность отстраниться от мыслей и переживаний, связанных с переездом.

Сейчас, когда все, казалось, забылось и устаканилось, меня переполняла энергия, которую нужно было куда-то деть.

Облачившись в лосины и кофту, я открыла окно, и меня обдало царившей на улице свежестью.

На выходе из подъезда мне встретилась парочка соседей, отправляющихся на работу. И мужчина, и женщина, направляясь к своим авто, доброжелательно со мной поздоровались. Наверное, обособленность пятиэтажки по-своему роднила всех ее жильцов. Настроение еще больше скакануло вверх.

Размышляя над маршрутом, я предприняла попытку сделать круг вокруг дома. Но когда завернула за угол, увидела, что противоположная сторона поросла травой, сквозь которую проходила лишь едва протоптанная тропинка.

Вернувшись, я недолго разминалась у подъезда, а потом потрусила в сторону тротуара вдоль лога.

Сейчас эта дорога не

Выдохнувшись к концу маршрута, я решила дойти до большой дороги, а потом вернуться обратно.

Когда вышла на свет из сени деревьев, увидела, что на обеих остановках никого не было, зато у ларька стоял небольшой грузовичок. Я подошла ближе и, втянув носом воздух, ощутила дразнящий аромат свежего хлеба. Физическая активность и уютный запах явно еще горячей выпечки пробудили в желудке тянущее чувство голода. Радуясь, что захватила с собой телефон, под чехлом которого прятала банковскую карту, я направилась в сторону ларька.

Пока я подходила, из него как раз вышел плотный мужичок, облаченный в спецодежду. Через мгновение грузовичок, грохоча и фыркая, уехал прочь.

Незамысловатая обстановка внутри ларька окунула в детство. Давно забытые лакомства и конфеты из прошлого гурьбой лежали на прилавке и стеллажах, а молочные продукты аккуратными рядками были сложены в холодильнике-витрине вблизи кассы. Хлеб и булочки, уложенные на деревянные полки вдоль стены, манили загорелыми корочками.

Спустя минуту появилась сама кассирша, и в ее приятных мягких чертах полноватой, пышущей жизнью женщины я узнала ту самую воительницу с веником, которая около пары недель назад гоняла молодежь и беседовала с полицейскими.

– Доброе утро, – деловито произнесла женщина в синем фартуке. – За хлебушком? Только привезли, берите.

– Давайте! – Я чуть не подавилась слюной. – И еще пару глазированных сырков. И пакетик.

– А молочка? – спросила продавщица, откидывая со лба завитки красно-рыжих волос. – Тоже свеженькое. К кофейку или без: очень вкусное, местное!

Здесь я тоже не смогла устоять.

Глядя на румяные щеки женщины, что собирала мне продукты, я мысленно окунулась в день своего злосчастного возвращения домой на автобусе.

– Извините, – продавщица с участливым выражением подняла глаза, вероятно, ожидая услышать еще какое-то пожелание.

Смутившись от ее открытого взгляда, я продолжила:

– Недели две назад тут произошел инцидент: ну, когда мужчину покалечили, тогда еще полиция приезжала. Не знаете, чем все закончилось? Кто напал на того… человека?

По выражению лица кассирши я поняла, что она очень даже знает.

– Тю, – деловито бросила женщина, захватывая пухленькими пальцами пару сырков. – Известно, кто!.. Шпана, что тут собиралась. И не лень ведь им было каждый раз сюда переться! Там, дальше по маршруту автобуса, есть еще пара домов – чуть выше от нас. Видать, с того района их тоже гоняли, вот и шлялись сюда. Я с ними умаялась. Наверное, на них мужик и напоролся. Он ведь тоже не подарок… Как напьется, поймает белку – все, прячьтесь. Вот они друг с другом и встретились…

«Шпана?»

Я тут же вспомнила, как удаляясь в тот злополучный вечер от остановки, услышала вслед свист от компании молодых людей.

«И ведь впоследствии надумала, что это Крис решил порешить того пьянчугу…»

Вот все и становилось на свои места.

Получив черный целлофановый пакетик со всеми запрошенными продуктами, я расплатилась и двинулась обратно в сторону пятиэтажки.

Чтобы покупки не растряслись, пробежку пришлось отложить, и я неспешно прогуливалась. На обратном пути мне вновь встретилось несколько жильцов дома. И снова все друг с другом приветливо поздоровались, словно мы были персонажами доброго семейного фильма.

Хозяйничая на кухне, я приготовила кофе со свежим молоком, а к геркулесовой каше, оставшейся после готовки Криса, добавила ломтик хрустящей хлебной горбушки с маслом.

Посреди трапезы, когда голову впервые за долгое время заполняла приятная пустота, настойчивой вибрацией разразился телефон. На экране высветилось имя коллеги.

– Бекс. – Явное напряжение в голосе Мика неприятно взбудоражило. – ЧП: у наших соседей трубу прорвало. Они над этим уже работают, но вода дошла и до магазина. Лишние руки не помешают, и если приедешь пораньше, очень выручишь.

– Понял-принял, выдвигаюсь! – отчеканила я, запихивая в рот последнюю ложку каши.

По-солдатски быстро заскочив в душ, я накинула на себя бледно-голубые джинсы и белую укороченную футболку, которую вытянула из комода.

Кольцо с инициалами, хранившееся в одном из ящиков, с пронзительным звоном упало на пол.

«Совсем про него забыла», – подумала я и, отвлекшись на трель будильника, поставленного накануне, нацепила кольцо на большой палец.

Перекинув вещи из маленькой сумочки в рюкзачок да прыгнув в массивные кроссовки, я поспешила на помощь приятелю.

Дверь музыкального магазина встретила следующей табличкой:

«Извините, по техническим причинам сегодня не работаем».

Звякнув ключами, я отперла дверь и, скользнув внутрь, заперла обратно. То, что приключилась какая-то катастрофа, стало ясно уже по запаху сырости, распространившемуся по помещению. К счастью, в нем не было ни намека на канализационное амбре.

– Бекс, ты? – донесся голос Мика, и через мгновение сам парень выглянул из-за стенда со стороны аксессуаров. – Круто, что приехала раньше. Похоже, работа на сегодня отменяется, но только для того, чтобы мы занялись уборкой.

Парень, облаченный в свободные спортивные штаны и майку, на которых темнели пятна от воды, устало потер лоб.

– Что-нибудь пострадало? – спросила я и направилась в ту часть магазина, где располагалось музыкальное оборудование.

Здесь пол был сухой. Думаю, старый паркет-елочка вряд ли бы пережил какую-либо водную историю. Значит, вода пришла с другой стороны – от небольшого салона красоты.

– До техники, к счастью, не дошло. Проблему вроде как уже устраняют – спрашивал около часа назад. – Мик кивнул в сторону смежной с соседями стены. – Но у парочки стендов опоры пошли пузырями.

Я двинулась вслед за коллегой в отдел аксессуаров. На плитке цвета слоновой кости стоял слой воды, словно после непродолжительного дождя.

При одном взгляде на стенды было понятно, о чем говорил Мик, – ЛДСП у основания разбухло.

– Плохо, – я покачала головой. – Как высохнут, могут начать качаться. Основание деформируется.

– Отстой, – с досадой простонал парень. – Этим еще заниматься не хватало…

Недолго думая, я, взяв пару резиновых перчаток и присоединившись к Мику, принялась возить тряпкой по полу и выжимать грязную воду в уже знакомое ведерко, в котором пару дней назад стояли красивые цветы.

– Давай хоть на фон что-нибудь поставим. – Коллега стянул резиновые перчатки и направился к компьютеру на прилавке. – Повеселее будет.

– Тут где-то есть колонки? – удивилась я, вспомнив, как проводила рабочие вечера под гул дождя и треск ламп. – Почему же до этого музыка ни разу не играла?

– Потому что… – с нажимом ответил Мик. – Работая, я постоянно что-то слушаю. Я же говорил, иногда

Запустив компьютер, парень пощелкал мышью, и из колонок, расположенных в двух противоположных углах магазина, послышались бойкие мотивы «Mötley Crüe».

Мы, как трудящиеся в поле крестьяне, поочередно наклонялись и поднимались, собирая и отжимая воду. Мельком глянув на коллегу, я не удержалась и прыснула от смеха.

– Что? – Тот бросил озадаченный взгляд в мою сторону.

– Ты похож на Мистера Пропера, – закашлявшись от смеха, ответила я. – В его неформальной интерпретации. Вон, даже кольцо в ухе.

Мик автоматически потянулся рукой к левому уху, и на его удивленном лице засветилась улыбка.

– Ты опять плохо спал? Синяки под глазами у тебя отменные. – Я вновь наклонилась к тряпке как раз под строчки «She goes down»[12].

– Есть такое.

– Ты смотри, аккуратней с этим. А то как-нибудь раз, и появится рядом незнакомец, предлагающий… неординарные затеи[13].

Коллега отмахнулся и, ничего не ответив, продолжил собирать тряпкой воду.

Когда ведро наполнилось до краев, Мик отправился к соседям, чтобы узнать, устранена ли прореха в трубе.

Вернувшись, он сообщил, что санузлом можно спокойно пользоваться, и понес сливать грязную воду наверх. Сырости на полу стало вдвое меньше, но поверхность все равно оставалась мокрой и скользкой.

– Как бы голову тут не разбить, – пробубнила я и, скрипнув кроссовкой, чуть не поскользнулась.

– Как тебе вечеринка? – спросил Мик, спускаясь по лестнице.

– Вечеринка?.. А! – Я не сразу вспомнила о поездке в элитный загородный поселок и внушительный дом в стиле хай-тэк. А также грохот музыки, тусклую синюю подсветку и коктейль, в котором плавала какая-то дрянь.

Я покосилась на Мика, пытаясь понять, помнит ли он мое безвольное состояние под конец вечера. Или, может, ему рассказали об этом позже?.. Но на лице парня отображалось лишь будничное любопытство, поэтому я решила не вдаваться в детали. Это был не тот опыт, о котором хотелось говорить или вспоминать.

– Да ничего. Шумно, народу много. Но иногда не помешает встряхнуться.

– Да, так оно. Как у вас с Крисом?

Услышав неожиданный вопрос, я вновь бросила пытливый взгляд в сторону молодого человека.

«Других сплетен у них нет, что ли…» – пролетела мысль, принося с собой воспоминание, как несколько дней назад Ви, забегая за покупками, спросила то же самое.

– С Крисом? Тоже ничего, – в своей отстраненной манере повторила я. – Все потихоньку идет своим чередом.

– Потихоньку? Ага. – Мик недвусмысленно улыбнулся, собираясь что-то сказать, но тут звук в колонках скакнул на максимум, а затем прорезал пространство и наши барабанные перепонки оглушительным скрежетом.

Спустя секунду механический вопль колонки вновь превратился в задорный голос Винса Нила.

– Что это было? – сдавленно спросил Мик. Лицо парня сделалось зеленым, словно его сейчас вывернет. Похоже, бедные уши звукрежа действительно стали очень чувствительны к любым акустическим воздействиям.

– А я давно думала… – После испуга сердце стучало где-то в горле. – Что здесь обитает либо привидение, либо полтергейст.

– Не удивлюсь, – покачал головой Мик, потихоньку приходящий в себя. Однако внезапная шумовая бомба не заставила его переключить внимание с разговора. – По-моему, у вас все совсем не «потихоньку».

Я бросила хмурый взгляд на парня, который воевал с водой в углу между стеной и примерочной.

«Что ж ты заладил…»

Но злиться или даже просто дуться на Мика было задачей не из легких. Поэтому, дабы отвадить его от темы, сказала следующее:

– Я только переехала и совсем не ожидала, что кто-то так скоро появится на горизонте. Думала, какое-то время побуду вольным корабликом, которого несет течение жизни. Поэтому… Пока ничего не загадываю. Люди приходят и уходят. И кто знает, как изменится направление ветра…

– У-у… – в ответ на мою заумь протянул Мик. – Ты смотри… А то мы с Ви уж было начали готовиться к свадьбе.

Эхо прошлого царапнуло сердце, будто обнаженное после вчерашнего разговора с Крисом. Оно сжалось, как моллюск, чью раковину раскрыли и теперь тыкали в мякоть иглой.

– Да какая… свадьба!.. – резче, чем нужно, отреагировала я. – О таких вещах не говорят слишком просто…

Отвернувшись, я принялась возить тряпкой по полу.

Но внутри разгоралось пламя – не обжигающее, а наоборот, согревающее. На самом деле вчера мне было так спокойно рядом с брюнетом, что предложи он в моменте поехать в загс, я бы ненароком согласилась, закрыв глаза на существование всяких «букетно-конфетных» периодов и прочих этапов, какие бы они там ни были. Если брать во внимание мой прошлый опыт (да и без него), подобный поступок был бы чистым безумием. Но интересно, чем бы закончилась история в этом случае… Наверное, либо сладким до скрипа зубов хэппи-эндом, либо – если учитывать наши характеры – грандиозным скандалом с битьем посуды.

– Скажешь тоже, «свадьба»… – пробурчала я, все еще чувствуя смущение, горящее на щеках. – Может, я и вовсе не собираюсь замуж! Никогда! И ни за кого. Буду жить жизнью в духе этих…

Я кивнула в сторону колонок, из которых все еще звучала скандальная в прошлом группа.

– Секс, наркотики, рок-н-ролл? – улыбнулся Мик, подходя к ведру.

– Ага, только без наркотиков, – хмыкнула я. – Буду похищать и разбивать сердца музыкантов. Вот и начала с Криса.

Мик, бросив выжатую тряпку на пол, поднял бровь и усмехнулся.

– Никто и подумать не мог, что ты такая коварная.

– Да, такая! – Я выпрямилась, собираясь выжать воду. – Так что бойтесь.

Кроссовки попискивали по влажному полу, пока я шла к ведру.

– Сначала будет Крис… – Я наигранно вытаращила глаза на Мика. – Потом ты, а после этот, как его…

Слова не успели вырваться наружу, потому как нога, выставленная вперед, вдруг резко поехала, а следом за ней и я сама.

За миллисекунды я осознала, что сейчас усядусь на шпагат, а затем шлепнусь на сырой пол.

Но от разрыва пополам меня и мои джинсы спас Мик: в попытке не дать единственной продавщице убиться, он схватил мою руку и дернул на себя. Только теперь я поскользнулась второй раз и чуть не уехала под ноги к парню. Тот снова успел подхватить меня, поймав за талию, отчего мы застыли в странной пародии на позу из танго.

Сырая тряпка, до этого зажатая у меня в руке, ударом бича хлестнула по спине, и я втянула воздух сквозь зубы. Кисть разжалась, и тяжелая от воды материя с влажным шлепком упала на пол.

Мик озадаченно глядел на меня, не отпуская.

– Что, танцевать будем? – отшутилась я, пытаясь отстраниться.

Но парень продолжал крепко держать. Его рука капканом сжалась на моем запястье, а вторая, словно окаменев, поддерживала спину, не позволяя ни свалиться, ни высвободиться. Он словно не дышал, а

Я уже открыла было рот, чтобы прокомментировать происходящее, как до моих ушей донесся знакомый голос:

– Любопытный у вас разговор.

Вздрогнув, я испуганно заозиралась по сторонам, не ожидая, что в магазине кроме нас есть кто-то еще.

У двери никого не было – колокольчики погребально молчали.

Повернув голову в сторону лестницы, я увидела, как на ней, прислонившись к перилам, стоит Крис.

Лицо его белело, как лик мраморной статуи, а черная одежда и смоляные волосы подчеркивали контраст еще сильнее.

Глаза, темные и пустые, как дуло ружья, были направлены на нас.

– Крис? – ошарашенно сказала я, продолжая пытаться выдернуть руку из пираньей хватки Мика. – Ты что здесь делаешь?

– Занимаюсь своими делами. А вы? – ровным голосом спросил он.

Бесстрастным взглядом парень оценил нашу позицию, и я, разозлившись на застывшего коллегу, с силой отпихнула его от себя.

– Впрочем, какая разница. – Крис дернул плечами и, не желая больше смотреть в нашу сторону, повернулся, собираясь подняться наверх.

– Эй, погоди! – За пару шагов я преодолела разделявшее нас расстояние и вскочила на ступень перед парнем. – Ты не так все понял!

– Что-то подобное я слышал пару дней назад, Ребекка. – Крис поднял на меня глаза, и я непроизвольно отступила на ступень выше, отстраняясь от пронзительного взгляда. – Меня неприятно удивила не ваша нелепая попытка станцевать сальсу, а то, что ты сказала до этого.

– А что я… – нахмурилась я, а потом мои брови поползли наверх.

Он услышал мою неудачную попытку отвертеться от вопроса Мика.

– Крис, это была всего лишь шутка… – облегченно выдохнув, произнесла я.

– Ага. – Парень отвел глаза и уже намеревался обойти меня, чтобы подняться. – Оборжаться, учитывая, о чем я просил вчера.

«Опять он уматывает, не давая и слова вставить!»

– Стоять! Куда собрался? – Я положила руку ему на грудь, не позволяя пройти мимо. – Ты снова так поступаешь – лишаешь меня права быть услышанной! И вообще, что ты здесь делаешь?

Около полутора часов мы с Миком пытались избавиться от воды. Значит, все это время музыкант находился здесь?..

– Куда я? – проникновенно проговорил Крис, а потом вдруг улыбнулся, но в сочетании с испепеляющим взглядом улыбка произвела скорее зловещий эффект. – В свой собственный кабинет. Могу, наконец, пойти и заняться работой?

– Чего…

Я непонимающе уставилась на брюнета, а после в голове что-то зашевелилось. Выглянув из-за его плеча, я посмотрела на Мика. Тот, уже очнувшись от охватившего ранее забытья, встретился с моим взглядом.

И тут же виновато опустил голову.

– Стоп-стоп-стоп… – пробормотала я.

Осознание накатило словно цунами.

«А ты не самая внимательная девушка, верно?» – как-то странно сказал он вчера.

С мрачным удовольствием Крис наблюдал, как меняются эмоции на моем лице.

«Как же я не догадалась… Еще в тот день, когда он рассказывал мне про свое детство… Гитара в кабинете…»

«Я тебя отпрошу…» – по-хозяйски сказал парень, когда мы собирались на вечеринку.

«И все те ситуации, когда он оказывался здесь или забирал меня с работы… Я думала, все из-за того, что они с Миком дружат…»

Яркой вспышкой в голове возникло наше первое свидание. На вопрос, чем он занимается, Крис ответил: «Владелец нескольких…»

Нет, не клубов. Заведений.

– До тебя только сейчас дошло, – снисходительно произнес брюнет, наклоняя голову.

Я же смотрела на него так, будто увидела в первый раз.

– Так вот что за гитара… Так вот что за загадочный директор…

– Да, это я, – буднично бросил тот, вздыхая. – А теперь позволь мне…

– Нет! – вдруг рявкнула я. – Крис, что за фигня? Объясни-ка, зачем…

Глаза парня потемнели еще сильнее. Он снова начал заводиться.

– Не продавщице… – прошипел брюнет, поднявшись на ступень выше. Мы встали практически нос к носу. – Диктовать руководителю, что ему делать. Лучше иди и займись своими обязанностями, – выдал он и, обогнув меня, направился в сторону кабинета.

Через пару секунд дверь хлопнула, поставив в разговоре точку.

Меня же потряхивало от гнева.

«Если бы я раньше знала, кто он, столько бы вопросов сразу закрылось! Все было бы в разы проще, и я бы меньше подозревала его в ерунде, что со мной творилась! Естественно он знал мой адрес, указанный в договоре, а также сотовый номер и график работы! И все это время…»

Но ведь действительно: некоторые детали правды как будто лежали на поверхности, отчего я еще больше ощущала себя круглой дурой. А это ужасно, ужасно неприятное чувство.

Глаза впились в ближайшую возможную жертву, на которую уже было готово вырваться адское пламя. Мик все еще виновато отводил взгляд, не решаясь посмотреть на меня.

– Мик, какого хрена? Вот какого хрена? – процедила я, медленно спускаясь с лестницы. – Почему ты раньше не сказал, что он – наш начальник?

На коллегу было больно смотреть. Сейчас он казался чуть ли не бесцветным: все яркие краски вмиг пропали, скрывшись под слоем пыли. Серая одежда, пропитанная пятнами воды, лишь усиливала это впечатление.

Парень нервно покусывал губу, боясь поднять на меня глаза.

– Он… просил не говорить тебе, – негромко произнес Мик.

– И что? – я сдерживалась из последних сил. – Ты мог сказать и об этом! Мог сказать, и я бы знала, но делала вид…

– Бекс… – Голос Мика подрагивал. Наконец, коллега взглянул на меня. В его больших блестящих глазах стояло сожаление. – Не ругайся на меня. Он попросил еще в первый день, как увидел тебя в магазине. Я не мог…

– Мик. Все это время… – Я закрыла рот, не зная, что именно хочу ему предъявить. Сжатые в кулаки руки подрагивали. – Вы оба делали из меня дуру. И моя жизнь была бы несколько проще, знай я, что он – наш босс!

Парень по-собачьи посмотрел на меня.

– Знаете что, – собственный голос напомнил шипение раскаленного масла. – Вы, двое…

Решительно развернувшись, я рванула наверх.

Дверь в кабинет Криса оказалась закрыта, но не заперта. Рывком распахнув ее, я влетела внутрь.

Парень, разбирая за столом бумаги, даже не взглянул на меня.

– Послушай сюда, – все еще трясясь, сказала я Крису.

– Весь во внимании, – сухо отозвался тот, не отрываясь от документов.

– Идите вы оба к черту! Почему ты раньше не сказал мне, что ты владелец этого магазина? Почему? Это бы сделало мою жизнь…

– Мне так было нужно, – бросил Крис и, пожав плечами, стал вглядываться в какой-то отчет. – Захотел и не сказал. Это мое дело.

– Ах, тебе было так нужно… – ядовито прошипела я, все больше распаляясь.

– Да, Ребекка, мне было так нужно. – Крис со вздохом отложил бумагу и, опершись локтями о стол, положил подбородок на сложенные

Оторвав одну руку от подбородка, он придвинул к себе очередную пачку документов, переключая на них все свое внимание.

– Выйди, пожалуйста. Я бы хотел поработать. Поговорим позже. Может быть.

«Все».

«Сломаны весла, сорванный парус,

Огненный водоворот»[14].

– Может быть, – елейно передразнила я. – Может быть! Да если бы ты сразу сказал, кто ты, то все дерьмо, что происходило со мной, я могла бы рассмотреть совсем с другой стороны! Ты даже не представляешь, что я пережила за последнее время!

Крис с интересом взглянул на меня:

– О чем ты говоришь? Какое «дерьмо»?

Я оскалилась:

– О нет, милый. Вот это уже мое дело! Мы же все здесь такие деловые!

Все. Мачту сорвало, и бешеный необузданный порыв понес меня навстречу буре.

Мой резкий ответ сбил с Криса какие-либо признаки любопытства. Он вновь помрачнел, возвращаясь к бумагам.

– В таком случае иди.

Если бы на меня сейчас плеснули воды, она бы испарилась при первом же контакте с кожей.

– Ну уж нет. Ты опять затыкаешь меня! Услышал разговор вне контекста, что-то там додумал, а потом…

– Ребекка, – перебил Крис, потягиваясь. По его лицу расползалась вальяжная хозяйская улыбка. – Решила поиграть в начальницу? Если ты не забыла, директор здесь я.

Похоже, парень чуть успокоился: радужки вновь приобрели глубокий вишневый оттенок, а лицо чуть порозовело. Но если буря внутри него уже устаканилась, то во мне она разгонялась все больше и больше.

«Ему весело? – подумала я, всматриваясь в искрящиеся глаза любимого. – Тогда я сейчас сделаю еще веселее!»

– Слышь, директор, – в сердцах сказала я. – Что-то я у вас здесь засиделась. Не за таким будущим приехала в большой город. Я же, в конце концов, дизайнер! Так пора бы мне заняться своим делом! Как там говорится? Каждый сверчок знай свой шесток, так ведь? Пора бы и мне найти свой.

Лицо Криса тут же переменилось. Легкий румянец вновь растаял.

Несколько мгновений я ликовала от эффекта, что произвели на него мои слова.

А потом вдруг поняла, что наделала.

Но, испугавшись, рта больше не раскрыла.

Мы с Крисом молча глядели друг на друга.

Тут он, поколебавшись, потянулся к стопке чистых листов бумаги. Сначала его рука нерешительно застыла, а потом он вытянул один и протянул мне.

– Держи, – ровно проговорил он.

Опустив глаза, я смотрела на предложенную бумагу как на пилюлю со смертельным ядом.

Лист, словно не выдержав давящего молчания, поник, но резким движением руки Крис вновь выпрямил его. В тишине кабинета звук расправляющейся бумаги прозвучал оглушительно, будто выстрел.

– Держи, – снова сказал Крис. И вновь его голос ничего не выражал. – Пиши заявление.

Буря резко стихла. Поломанные части моего кораблика колыхались на тихих волнах. Тучи медленно расползались, как равнодушные зрители, до этого с азартом наблюдавшие за побоищем.

Но на их смену пришла стягивающая грудь боль. Во рту ощущалась горечь после произнесенных слов.

«Опять все как-то по-идиотски, – отрешенно подумала я. – Но, может, так будет лучше?..»

Сделав шаг, я выхватила лист из руки Криса. На мгновение показалось, что перед этим он слегка отвел его назад, но было уже поздно.

Развернувшись, я направилась в сторону двери.

– Полагаю, внизу ручка найдется, – только и сказал вслед парень.

Я же ничего не ответила.

Сбегая по ступеням, я снова взвинчивала себя. Раскручивала. Потому что если не разозлюсь, то расплачусь.

Задорная музыка больше не играла. Стояла тишина.

Влетев за прилавок и усевшись на стул, я схватила ручку и начала писать.

– Что ты делаешь?

Мик аккуратно, словно боясь подойти ближе, сделал ко мне шаг.

– Пишу заявление.

– Нет, – в голосе парня засквозило отчаяние. – Бекс, не надо…

– Надо, – отрезала я.

И тут же вспомнила наш разговор в день моего устройства в магазин. Мик ведь просил предупредить его заранее, если я вдруг соберусь уйти. Тогда он сказал, что не переживет очередную неделю переработок…

Что ж. Бросать коллегу на произвол судьбы я не собиралась, и если будет нужно, отработаю те дни, что положены по закону. Но говорить ему об этом сейчас не планировала – точно так же, как и парень своевременно не предупредил меня, что Крис – наш начальник.

– Бекс, пожалуйста, – умоляюще проговорил Мик, сделав еще шаг. – Оно того не стоит, правда…

– Мик, – устало выдохнула я, поднимая голову от бумаги, но тут помещение сотряс хлопок двери на втором этаже, а затем и послышался торопливый топот по лестнице.

«Он собирается отговорить меня, – в надежде пронеслась мысль. – Он тоже не хочет, чтобы я ушла. Он заберет лист, возьмет меня за руку и мы поднимемся в кабинет, чтобы спокойно обо всем поговорить. Я наконец расскажу ему обо всем, что со мной случилось, а он утешит меня, скажет, что все в порядке. Что со всем разберется. Что мы со всем разберемся…»

Брюнет действительно подошел к прилавку. Но на меня он не смотрел. Через его руку была перекинута кожаная куртка.

– Как допишешь, оставь у меня на столе. Потом можешь идти домой, – отстраненно произнес он, а затем направился к выходу.

– Крис, а я?..

Я наконец взглянула на Мика, и сердце вдруг екнуло.

Бледный как никогда, с темнеющими провалами под глазами, в наполовину промокшей одежде, он с мольбой смотрел на Криса, сжимая в руке грязную тряпку, с которой капала вода, монотонно стуча о паркет.

– А что ты? – устало проговорил Крис, поворачиваясь. – Заканчивай здесь, а потом разберемся. Надо опять искать нового сотрудника.

Крис зазвенел ключами, собираясь отпереть дверь.

– Нет, погоди. Погодите. – Мик метнул на меня взгляд. – Давайте разберемся и нормально поговорим в конце концов!..

– Разобрались уже, – хмуро произнес Крис, поворачивая ключ в замке. – Я хочу проветриться. Не знаю, когда вернусь.

– Крис! – крикнул вслед Мик, но ответом ему был лишь перезвон дверных колокольчиков закрывающейся двери.

Оглушительная тишина, повисшая в магазине, давила на перепонки.

Шлеп.

Мик выпустил из рук тряпку, и та плюхнулась на пол, образовав вокруг себя ореол брызг.

Лицо парня застыло посмертной маской.

Медленно повернувшись, он побрел в сторону лестницы.

Топ-топ. Топ-топ.

Я же провожала его взглядом.

Наконец, он поднялся и закрылся в студии звукозаписи.

Испытывая какое-то странное роковое спокойствие, я продолжила писать заявление об увольнении.

Прежде чем покинуть кабинет Криса, я, словно прощаясь, на минутку задержалась у гитары цвета

«Надо бы сказать Мику, что не брошу его», – подумала я и, повернув ручку, толкнула дверь.

Она не поддалась.

Ответом на нерешительный стук тоже была тишина.

– Мик, – позвала я.

Но после нескольких непродолжительных попыток мне пришлось сдаться.

– Потом позвоню…

Пройдя мимо ставших уже такими родными стеллажами, витринами и полками, я развернулась и оглядела помещение.

Все как в первый раз, не считая небольших луж, расползающихся на плитке отдела аксессуаров.

– Прощай, – и, сказав это, я покинула магазин.

Глава 16

Попалась!

До студии ехала будто на автопилоте. Голову заполнила странная пустота. Порывы заплакать или заорать будто врезались в невидимые стены, не позволяющие эмоциям как выплеснуться наружу, так и завладеть мной изнутри. Они застряли где-то между.

Уже выходя из матиза на безлюдный двор, я увидела, что небо вновь затягивалось тучами.

«Какая переменчивая здесь погода…»

Только вот сейчас облака отличались от тех, что днями ранее приносили с собой дождь или морось, – эти были обогащены густой глубокой синью.

Воздух заметно наэлектризовался, а природа: птички из лога, разные жучки и кузнечики, и даже легкий игривый ветерок, что был утром, затихли и замерли, словно ожидая, когда небо разразится ненастьем.

Неторопливо приблизившись к подъезду и начав рыться в рюкзаке в поисках ключа, я услышала знакомый хриплый голос:

– Что-то на тебе лица нет. Случилось чего?

Подняв голову, я увидела в окне Павла, из-под усов которого торчал неизменный атрибут – крепкая пахучая сигарета.

– Проблемы… на работе. – Пожала плечами я и вновь продолжила поиски.

– Я-я-ясно, – протянул мужчина и шмыгнул носом. – Как там дела с твоим преследователем? Узнала чего?

– Нет. – Я наконец выскребла со дна рюкзака связку. – Но, думаю, об этом можно уже забыть. Я уволилась, и поэтому…

Голос сорвался, потому как стены наконец сломались и рухнули, и я ощутила первые уколы тоски и сожаления.

– Поэтому вряд ли теперь встречусь со всеми, с кем была здесь знакома.

Павел не ответил, только брови нахмурил.

– Смотри, – прищурившись, сказал он. – Это дело такое. Может, грязь засохнет и отвалится, а может, наоборот, пристынет. Так что пока не расслабляйся.

– Ага, – кивнула я, и пиликанье домофона оповестило о возможности попасть в дом. – Если что, сразу к вам.

Студия встретила холодным воздухом и полумраком, таившимся в углах: небо все сильнее затягивало мглой. Прохлада была последствием незакрытого окна: утром еще светило солнышко, и я не ожидала, что погода опять так скоро начнет меняться.

«Так мало дней светило солнце… Все время шли дожди и какие-то неурядицы…»

«Что-то не ладится у нас с тобой, верно?»

Стоило вспомнить эти слова Криса, как сердце вмиг сжалось.

Может, это действительно было так. Как бы ни тянуло людей друг к другу, но им, похоже, просто не суждено быть вместе.

«Не буду закрывать, – обиженно подумала я, бросив взгляд на окно. – Пусть будет холодно».

Как будто кому-то кроме меня было дело, замерзну ли…

«Вот и первый шажок к самобичеванию за то, что все получилось так.»

Скинув одежду, я в одном белье заползла на диван, что не успела заправить утром, и укуталась в одеяло.

Впитавшийся в него едва уловимый запах того, кто еще вчера лежал рядом, проник сначала в нос, а затем просочился в душу.

В глазах защипало.

– Сука! – Я положила руку на лицо, словно пыталась укрыться от палящего солнца. – Вот же с…

Уже было хотела схватить подушку и броском изгнать ее с дивана, как вместо этого уткнулась в нее носом и, наконец, заплакала.

Когда одна сторона стала достаточно влажной, чтобы на ней было неприятно лежать, я перевернула подушку и уставилась в потолок, позволяя перекати-полю лениво кататься по разуму.

Не знаю, сколько прошло времени: минут пять, пятнадцать, а может, и час, но я разрешила себе забыться и немного подремать.

Из забытья вывел далекий раскат грома.

«Надо снова искать работу», – подумала я, глядя в окно на темное небо, нависающее над землей.

Пошарив рукой по простыне, я нашла брошенный на диван мобильник и вытянула его вместе с длинным черным волосом, намотавшимся на палец.

– Тьфу ты!

Выкинув его на пол, я перевернулась на живот и, утерев остатки слез, открыла приложение для поиска работы. Если в прошлый раз в кафе я смотрела вакансии в состоянии тревоги и нервозности, то теперь испытывала вязкую грусть и ноющее чувство пустоты.

Конечно, я не собиралась весь остаток жизни работать в музыкальном магазине, но то, что мое пребывание в нем завершилось так резко и, казалось, несправедливо, вызывало смесь тоски и опаляющего негодования.

«Глупая ссора вышла. Эмоции неслись и росли, как снежный ком: сначала у Криса, а потом и у меня. И в итоге этот огромный шар снес нас обоих».

Безучастно листая вакансии, я откладывала более-менее приглянувшиеся, чтобы позже, как приду в чувства, ознакомиться с ними поближе.

Когда палец в очередной раз отправил в «избранное» одно из едва изученных объявлений, телефон завибрировал от уведомления.

На мгновение сердце кольнуло болезненной надеждой: «А вдруг это он?!»

Но номер был незнакомый.

Стоило нажать на окошко, призраком зависшее в верхней части экрана, как перед глазами появилось сообщение.

Сообщение с фотографией.

Я застыла, чувствуя, как кровь отливает от лица.

На изображении не было ничего страшного, наоборот, кое-что очень знакомое.

Старый паркет «елочка» с местами рыжеющими и темнеющими пятнами. И еще одна вещь, ранее пребывавшая в моей жизни гораздо дольше.

Сдержанную обложку своего паспорта, черным прямоугольником выделяющуюся на полу магазина, я узнала сразу же.

– Как это…

Но не успела я осмыслить происходящее, как телефон в руке вновь вжикнул.

Под фотографией появилось краткое:

Заберешь?

Я медленно села и выпрямилась. Одеяло, соскользнув, обнажило спину, и тело покрылось мурашками, но отнюдь не от холода.

Еще раз взглянув на отправителя, я лишний раз убедилась, что номер незнакомый. Будь то Крис или Мик, они наверняка бы написали со своих, давно вбитых в мои контакты.

Кучерявые деревья на улице вдруг взбеленило порывом ветра. Створка окна хлопнула, а затем вновь резко отворилась, запуская холодный воздух, принявшийся плотоядно облизывать кожу.

Телефон зажужжал вновь, и его легкая вибрация, казалось, пробрала руку до кости.

Еще два сообщения:

И вот это

Снова фото.

«Мой скетчбук!..»

– Не-не-не… – пробормотала я, ощущая, как желудок начинает сводить, принося ощущение тошноты. – Не хочу…

Зябкий страх

Но ужасное свойство моего сознания проявилось и сейчас. Вместе с подступающим ужасом я ощутила прилив любопытства и адреналина, заставляющего кровь забурлить, как газировка, поднимаясь все выше и ударяя в голову.

«Наконец-то я могу узнать, кто это.»

Оттаскивая одну часть себя, как рвущуюся с поводка собаку, от перспективы раскрытия таинственной личности злопыхателя, я принялась думать о том, что лучше сделать в сложившейся ситуации.

Позвонить в полицию. Очень кстати вспомнилась бумажка с контактами, что давал участковый.

«И что? Что дальше? Попросить их съездить со мной? Ага, рванут всем отделом, нацепив мигалки».

Позвонить кому-то из ребят.

«Отлично. Кому?»

Почти со всеми я рассорилась. К тому же…

Глаза вновь уткнулись в фото с паркетом-елочкой.

«Да не может быть…»

Гремучая смесь чувств вновь закружилась в голове смерчем. В порыве я поднялась и принялась одеваться.

Натянула джинсы, плотный спортивный топ, а затем прошла на кухню. Поколебавшись, достала нож – тот самый, большой с черной пластиковой ручкой, что был моим верным оружием с того момента, когда среди ночи глаз в дверном глазке посмотрел на меня в ответ.

Глаз Криса. Или… Одна странная, впервые возникшая и оттого непривычная мысль, скользнула в мозг.

Зажав свой «ведьмачий меч» между спиной и топом и поежившись от прикосновения холодного лезвия, я надела сверху футболку.

Перед тем как накинуть кожаную куртку и выйти, я взялась за телефон, и, не сразу решившись, позвонила.

Стоя в полумраке комнаты и слушая продолжительные гудки, монотонно проплывающие поверх рева ветра на улице, я глядела на светящийся в полумраке экран мобильника.

Как и ожидалось, звонок на номер, с которого пришли сообщения, остался без ответа.

Спускаясь вниз, я задержалась у обветшалой двери, казалось, своего единственного союзника. Сначала настойчиво, а потом – уже беспокойно – палец вдавливался в небольшой звоночек.

И здесь ответом на раздражающую трель была колючая тишина.

«Куда он успел уйти?» – судорожно думала я, снова и снова нажимая на кнопку.

Что ж. Значит, придется справляться самостоятельно.

Мой боевой конь – старенький и компактный, но верно служащий матиз, облепленный стикерами и наклейками, с готовностью завелся. И я двинулась навстречу судьбе.

Меня трясло. Внутри шла борьба страха и адреналина, и каждый из них не желал уступать. Оттого потряхивало: то ли от боязливого беспокойства, то ли от желания ворваться в магазин и начать размахивать ножом.

В центре небо уже посерело, но все же было не таким насыщенно синим, как в моем районе. Бело-серое, оно контрастно выделяло здание, к которому я подъезжала.

Окна расположенных по бокам от музыкального магазина, двухэтажного книжного и небольшого салона красоты, где накануне утром случилась авария, светились теплым уютным светом, мягко падающим на тротуар. Витрины же моей бывшей работы темнели, как пустые глазницы в черепе, и из-за этого в сравнении с соседями магазин казался пустым и недружелюбным. Архитектурная лепнина, расположенная практически на всех исторических зданиях, и вовсе превращала его в мрачный заброшенный особняк с привидениями, в котором тебя обязательно что-то да поджидает.

«В моем случае так и есть», – с хмурой уверенностью подумала я.

Стоило только подойти к двери, как меня тут же осенило: рабочие ключи так и остались при мне, ведь уходила я отсюда погруженная в печальные думы. Однако, вопреки ожиданиям, магазин оказался открыт, хотя табличка «Извините, по техническим причинам сегодня не работаем» все еще была наклеена.

«Она не заперта, потому что меня там ждут».

Страх победил, скользнув ледышкой из гортани в желудок.

Прежде чем я успела остановить себя, рука уже сжала ручку и толкнула дверь.

Колокольчики блекло звякнули.

Я сделала шаг внутрь.

«Никогда не замечала, что паркет при входе поскрипывает…» – в тишине, стоявшей здесь, собственная мысль прозвучала оглушительно.

Еще один шаг и тонкое, пронзительное «и-и-и-и-и» со стороны пола. Сам магазин то ли тревожно постанывал от того, что должно было вот-вот случиться, то ли злорадствовал над мушкой, за которой, словно челюсти мухоловки, закрылась дверь.

Где-то вдалеке зарокотал гром.

– Крис? – настороженно позвала я, а потом сама удивилась тому, что добавила: – Мик?

Магазин молчал.

Озираясь по сторонам, словно коп в старом американском боевике, я медленно продвигалась внутрь, держа руку за спиной, чтобы в любой момент запустить ее под футболку.

Внезапный хлопок совсем рядом заставил крутануться на месте. Судорожно пошарив глазами по полумраку, я увидела, что та самая пластинка «Cannibal Corpse», что уже напугала меня ранее, снова свалилась с полки.

– Опять ты…

И тут как раз недалеко от стойки с виниловыми и современными проигрывателями я заметила черный прямоугольник обложки паспорта, а чуть дальше из-за стеллажа выглядывал и мой скетчбук.

«Это приманка такая?..»

Не решаясь идти дальше, я громко сказала:

– Кто бы ты ни был, знай: меня все это жутко достало. Без понятия, что тебе от меня надо, но имей в виду: ты достиг своей цели! Моя жизнь знатно подпорчена!

Ничего.

Только порывистый ветер и шум машин с улицы.

А магазин окутала тишь, похожая на ту, что охватывает природу, когда где-то неподалеку затаился хищник.

«Вдруг тут и нет никого? Может, этот кто-то, по какой бы то ни было причине утратив интерес, просто решил вернуть вещи? Мол, забирай и убирайся?»

«Тогда бери и скорее вали», – кратко отозвалось подсознание.

Если без скетчбука и карандашей я могла прожить спокойно, то вот паспорт – вещь необходимая.

Прежде чем рвануть к нему, а затем галопом помчаться на выход, я развернулась и оглядела путь отступления.

Из-за потемневшего неба все выглядело как пропущенная через черно-белый фильтр фотография. Из окон и стеклянной двери на пол падал тусклый неуютный белый свет, едва ли освещая пространство.

«Надо было включить лампы!» – с сожалением подумала я, но идти назад, чтобы потом снова возвращаться в сердцевину магазина, энтузиазма не находилось.

Все выглядело серым, тревожным и бесцветным.

И пустым.

«Вроде никого…»

Когда эта мысль окончательно закрепилась в сознании я боязливо и осторожно, как лесной зверек, прошла вперед. То и дело замирая и прислушиваясь, наконец дошла до первой потери – прямоугольника паспорта, лежавшего у носков кроссовок.

Смотря на него, я почувствовала, как пульс стучит в висках.

Наклоняюсь, и пальцы касаются шершавой поверхности обложки.

Вот я подцепляю ее ногтями, чтобы оторвать от пола и рвануть отсюда вон…

Как вдруг громкий шорох сзади заставил резко отдернуть руку и едва успеть выпрямиться. В этот

Времени на испуг не было. Вдарил адреналин.

Сознание сузилось и сфокусировалось на одной конкретной и ясной цели: освободиться, спастись, выжить.

Не сразу, но я поняла, что к моему лицу прижата мокрая тряпка. Благодаря многочисленным просмотренным документалкам я знала, что только в кино хлороформ (или какую там еще гадость используют преступники) действует моментально.

Я осознала, что у меня есть время, но сколько – понятия не имела, поэтому принялась остервенело дергаться и царапать ногтями руки, держащие меня за лицо и талию.

Сдуру попробовала кусаться, но потом плотно сжала рот, стараясь не допускать попадания в него неведомой жидкости, – слизистую уже начало жечь. Когда до меня дошло, что царапаю не плоть, а плотную ткань кофты напавшего, то дернула за материал. Он съехал, обнажив кожу на руке с тряпкой, и я тут же изо всех сил вцепилась в нее ногтями, пусть и коротко постриженными.

Тогда другая рука, обхватившая талию, встряхнула мое тело на манер тряпичной куклы, пытаясь усмирить. Я была благодарна этому, поскольку вспомнила, что у меня есть ноги. Согнув правую, я начала наугад бить ею назад, стараясь попасть в колено противника.

На четвертый раз получилось: правда, попала я не в коленный бугорок, а в голень.

От боли человек сквозь зубы втянул воздух, и я ощутила, как обе его руки ослабли. Собрав все силы, я вырвалась и, не оглядываясь, бросилась вперед.

Похоже, в моем ловце играл тот же адреналин, что и во мне. Как только я высвободилась из его рук, он тут же позабыл про болезненный удар и подставил подножку, отчего я полетела лицом в пол. Удар был смачный и, к счастью, пришелся на щеку: будь это нос, он бы точно сломался.

Не став разлеживаться, я принялась ползти и тянуться к полоске холодного света стеклянной двери, но меня рывком потащило за ногу обратно.

Чувствуя, как сверху наваливается что-то тяжелое, я хотела было начать извиваться, как пиявка на соли, но противник уже придавил меня всем своим весом. После он сгреб мои руки и заломил их за спину.

На мгновение сковал страх, что сейчас произойдет что-то, после чего я никогда не буду прежней, но тут на лицо вновь легла прохладная, влажная материя.

Я не могла пошевелиться. И сколько бы ни задерживала дыхание, не дышать совсем было невозможно.

Когда все попытки мотаться и брыкаться не увенчались успехом, я неожиданно для самой себя вдруг сдалась и покорно легла.

«Прямо как антилопы на Дискавери, – подумала я. – Когда уже хищник сомкнул капкан челюстей на горле… Обычно это львицы. Ведь львы, вроде, не охотятся? Да, точно, это львицы. Когда большая кошка уже перегрызла горло животного, а то, еще не умерев, перестает бороться и покорно висит в пасти. Меня это всегда поражало и удивляло. И вот она я…»

Я постаралась дернуться, но уже не остервенело, а скорее в какой-то пародии на предсмертную агонию. Безуспешность действия вызвала волну бессильной ярости.

Ощущать себя жертвой было противоестественно.

«Все эти придурки в фильмах ужасов, – думала я, – с их тревожно нахмуренными бровями и сложенными в трубочку губами совершенно нисколечко не понимают, что чувствует преследуемый или находящийся в опасности человек. Тут все скатывается до животных инстинктов. Ты борешься за жизнь машинально, автоматически. Нет того идиотского мотания головы по сторонам в раздумьях: „Куда же бежать дальше?“ Антилопа не думает, скакать ей в сторону водопоя или саванны. Она просто топит на последних скоростях, ощущая, что по ее следам мчится сама смерть».

Материя у лица становилась все более влажной.

«Слезы…»

Конечности медленно немели: не то от немалого веса нападавшего, не то от химии, коей была пропитана тряпочка.

Забываясь, последнее, что я почувствовала, как собственное оружие – мой нож – плотоядно впивается острием в поясницу.

Глава 17

Друг мой – враг мой

Тяжело.

Что-то давило, но уже сверху.

Тело потихоньку оживало, и я почувствовала, что сижу. На сиденье машины, кажется.

Прыжок на кочке – укол в спину.

Сверху лежала кожаная куртка. Она не укрывала и не грела, а наоборот, тяжелой крышкой надгробия вжимала меня в сиденье, не позволяя пошевелить онемевшими конечностями.

Состояние беспомощности первым чувством скользнуло в голову, когда я пришла в себя. А за ним ощущение уязвимости и понимание того, что я – жертва. Грудную клетку сковало яростной горечью и страхом.

Голову будто сжимало тисками. Хотелось лечь, свернуться в позу эмбриона и тихо заплакать. Еще и лезвие ножа, словно издеваясь, игриво жалило поясницу.

«Нужно просыпаться, Бекс, – в этот раз подсознание бережно, без укора взывало ко мне. – Возвратиться в здесь и сейчас, а после попытаться разобраться с тем, во что мы вляпались».

Разобраться.

Справиться.

Бороться.

Тело едва заметно дрогнуло. Сомневаюсь, что водитель это заметил. А если да, то наверняка списал на тряску от неровностей дороги: автомобиль несся на большой скорости, будто человек за рулем нервничал, желая побыстрее добраться до пункта назначения, где бы он ни был.

Машина подскочила на очередной яме, и кончик ножа, наконец, прекратил мучительную прелюдию и прошел сквозь кожу. Пытаясь сдержать крик, я до крови прикусила язык.

Щуря глаза, как на парах в университете по живописи, когда нужно бы определить тональность постановки, я начала медленно, почти незаметно, поворачивать голову. Я не хотела, чтобы он увидел, что я очнулась.

Первое, что удалось разглядеть, так это руку, вцепившуюся в руль. Кисть так крепко сжимала его, что побелели костяшки. В тусклом сумеречном свете, на который только и было способно сейчас небо, блеснуло массивное кольцо.

Нотный стан, ноты, скрипичный ключ… Инициалы. К.С.

«Это он… Неужели это все-таки он…»

Рок-музыкант-убийца. Отличное название для дешевого ужастика, снятого на тапок. Серьезно, я бы такое посмотрела, вот только не от первого лица.

Кольцо с инициалами и его вечные кожаные куртки с заклепками, одна из которых придавливала меня сейчас…

«Стоп.»

Приборная панель автомобиля не сверкала металлическими вставками и не демонстрировала роскошь отделкой дерева.

Все было серым, как мгла за окном.

Потеряв самообладание, я повернула голову.

Еще секунду назад я ожидала вот-вот встретиться с колючими растрепанными прядями и тем же самым выражением лица Криса, которое, пусть и мимолетно, видела уже несколько раз: хищное, холодное, с плотно сжатыми губами и пронзительным взглядом вишнево-шоколадных глаз, сейчас, должно быть, направленных на лобовое стекло.

Но я так и не увидела его. На меня смотрели большие, блестящие какой-то мыслью карамельного

– Проснулась? – обронил Мик, снова поворачиваясь в сторону дороги. Его будничный тон звучал непринужденно, словно мы отправились в путешествие.

Если до этого собственное горло казалось сухим и потрескавшимся, как высохшая почва, и неспособным воспроизвести ни звука, то теперь, казалось, я и вовсе лишилась способности говорить.

Страх обреченности был перекрыт неожиданным ошеломлением.

– Ми… Мик? – Горло нещадно саднило.

Парень молчал, продолжая глядеть на дорогу.

Суставы скрипнули, и я попыталась сесть чуть ровнее. На мне не было ни веревки, ни чего-то еще – только его кожаная куртка.

– Куда… Куда мы едем? – просипела я.

– К тебе домой, – легко отозвался бывший коллега.

– Чего?.. – Головная боль и помутнение постепенно проходили, зато грудь начинало сдавливать все сильнее. – Ты хочешь меня там… убить?

Мик резко обернулся, и я вздрогнула.

– Бекс, ты чего… – Парень осуждающе посмотрел на меня, а потом снова повернулся к дороге. Но я все же успела заметить, как на его лице пролегла тень. – Зачем мне тебя обижать?

«Обижать».

Какое по-детски безобидное слово. Обижать.

«Ты уже меня обидел, – подумала я. – Очень сильно обидел. И с шинами, и с глазком, и с переулком… И в магазине».

Переулок… Кольцо.

– Мик, – жалобно позвала я. Сил хватало только на это. – Это кольцо…

– М? – Парень глянул на меня, а затем на украшение. – Что?

– Оно твое?

– Ага.

– Но как… Тебя же зовут…

И тут меня наконец осенило. Я никогда – никогда! – не слышала настоящего имени своего коллеги. Только лишь простую и короткую кличку.

Мик.

– Я понял, – отозвался парень, а затем, потянувшись к солнцезащитному козырьку, открыл его и вытащил какую-то карточку. – Глянь-ка.

Он протянул мне свое водительское удостоверение.

Вглядываясь в текст, я прочитала имя, фамилию и отчество.

– Так вот как тебя зовут, – выдохнула я, слабой рукой возвращая ему удостоверение.

Обычное простое имя. Ничего примечательного, кроме инициалов – К.С.А. Отсюда и «К.С.».

– Ага, – кивнул Мик. – Вот так. Я ведь говорил, что не особо люблю свое имя. Мик звучит кратко и, на мой слух, довольно приятно.

В голове вместо мозгов будто плескалась манная каша. Поерзав на сиденье, чтобы нож перестал колупаться в маленькой ранке на пояснице, я привалилась лбом к пассажирскому окну. Стекло приятно холодило кожу. Снаружи пестрела листва кучерявых деревьев, безжалостно терзаемая ветром. Подняв глаза к небу, я увидела, что оно превратилось в угрожающую толщу темно-синего мрамора, которая вот-вот рухнет на землю.

Прямо над машиной, летящей в змеящемся древесном туннеле, зарокотал гром, словно предупредительный рык огромного хищника.

– Бекс, ты только делай, что я скажу, ладно? – В голосе Мика слышалось беспокойство. – И все будет хорошо, только…

– Все будет хорошо, – повторила я, вспомнив, как он сказал мне то же самое на ночевке у него дома.

«Ведь получается, тогда я находилась в логове того, кто все это время…»

От ужаса осознания и боли от предательства того, кого я считала другом, защипало в глазах.

Не отлипая от стекла, я спросила:

– Все… будет хорошо?

В отражении было видно, как руки Мика сжали руль. Костяшки побелели еще сильнее.

– Да. Должно быть.

Во дворе пятиэтажки не было ни души – все уже спрятались от многообещающей бури. Небо рассекло молнией, и громогласный вой небес, начавшийся тихим стоном, сотряс все вокруг. Пара машин заверещала сигнализацией.

Хендай остановился. Мик повернулся ко мне и серьезно произнес:

– Бекс, давай только без глупостей. Не бегать, не орать – ничего такого, лады? И все будет в порядке.

«Прямо как мамка в батутном центре», – отстранено подумала я.

– А если я тебя не послушаю? – спросила я, стряхивая с себя его кожаную куртку. – То что тогда?

И тут же напоролась на взгляд парня.

– Ребекка, – произнес Мик, и по рукам пробежал табун мурашек – настолько проникновенен был его голос. – Давай не будем портить друг другу жизнь? Пожалуйста.

«Поздно», – подумала я, но все же слабо кивнула.

– Я выйду первым, а потом выпущу тебя, – сказал парень тоном, не терпящим возражений, а после разблокировал двери и вышел наружу. На пронизывающем ветру его одежда сразу же задрожала.

«Думал, выскочу на ходу?..» – Щелчок блокировки все еще эхом отдавался в голове.

Но на такие свершения я была сейчас не способна. И тело, и голову будто набили ватой, поэтому какие-либо экстремальные идеи едва ли пробились бы сквозь ее толщу.

Дверь с моей стороны отворилась.

– Выходи.

Улица с охотой приняла в свои недружелюбные объятия – ветер принялся терзать волосы, а холодные капли – жалить кожу. Моя верхняя одежда куда-то делась, оттого пришлось обхватить себя руками в попытке согреться.

– И куда мы пойдем? – сглотнув, я глянула на дом. – В мою квартиру?

– Нет. На крышу.

Спросить, зачем нам туда, духу не хватило.

– Лучше возьми мою куртку, – сказал Мик. – А то замерзнешь и простынешь.

Я застыла в нерешительности. Сначала напал, а теперь проявляет заботу. Внутри вспенилась первая волна гнева. Захотелось пристально глянуть парню в глаза и процедить, что свою куртку он может засунуть себе куда подальше, но пришлось прикусить язык. Мне хватало ума понять, что не следует выводить на эмоции человека, который, по сути, только что похитил тебя.

Дождь подступал все сильнее, и порывы ветра с готовностью облизывали намокающую кожу. Все тело передернуло.

Заметив, что я не в ладах с собой, Мик сам заглянул в машину и, вытащив куртку, накинул ее на меня, словно средневековый рыцарь, окутывающий даму своим плащом.

– Вот, – неловко подытожил он. – Так-то лучше.

Заступив мне за спину и положив руку на плечо, не сильно, но требовательно, он подтолкнул меня вперед, и ноги сами начали ступать в сторону подъезда.

Приближаясь к двери, я бросила полный надежды взгляд на окно Павла, но его там не оказалось: только черная кошка с большими желто-зелеными глазами, наблюдающая за нами.

Подойдя к домофону, я осознала, что у меня нет с собой никаких вещей. Рюкзачок лежал в моей машине (ключи от которой, слава богу, все еще покоились в заднем кармане джинсов). А вот мобильник точно отсутствовал. Либо он выпал при борьбе в магазине, либо… либо не знаю, куда дел его Мик.

Но это не стало помехой для того, чтобы попасть внутрь дома. Длинными пальцами крепкой руки парень набрал комбинацию, и дверь с пиликаньем открылась.

«А я и забыла, что так можно, – всплыла сторонняя мысль. – Когда работала дизайнером в своем городке и ездила на замеры, то часто пользовалась персональными кодами домофонов, которые давали клиенты…»

По этажам мы

«Интересно, если я сейчас сорвусь и начну барабанить в двери, что сделает Мик?»

Стоило только подумать об этом, как тело невольно подалось вперед, но рука парня крепко зафиксировала меня рядом, придвинув к себе чуть ближе.

Минув пятый этаж, мы поднялись еще выше и остановились на маленькой площадке. На бледно-зеленой стене темнела небольшая металлическая дверь.

Увидев, что на ней висит явно новенький, блестящий замок – полагаю, тут постарался Павел, – Мик с укором цокнул языком, взял увесистый кусок от разбитой цементной ступени и одним резким ударом сбил защиту от тех, кто лазил на чердак, то есть от самого себя.

«Одним ударом, – поразилась я. – Сколько же в нем силы…»

Парень был высоким и рослым и, если верить его словам, занимался спортом, пусть и дома. Я почувствовала гордость за себя, вспомнив, как зарядила этому здоровяку по ноге в магазине и ненадолго вырвалась. Но затем вновь ощутила наплыв тревоги – если Мик захочет, то запросто свернет мне шею.

Дверь со скрипом приоткрылась.

Бывший коллега кивнул:

– Дамы вперед. – И мне ничего не оставалось, как перешагнуть порог.

Мы оказались посередине большущего мансардного этажа.

«Так вот он какой, чердак…»

По углам просторного помещения таилась тьма, едва рассеиваемая скудным светом, попадающим внутрь через слуховые окошки на скатах крыши. В конце этажа вдоль всей торцевой стены, что выходила на сторону далекого отсюда центра города, также располагалось большое, явно покрытое толстым слоем пыли, окно.

«Вот где проводил свое время Мик…»

Пока парень заходил следом и притворял за нами дверь, – не плотно, оставляя небольшую щель, – я рассматривала пространство, надеясь заметить еще один выход.

«Интересно, что тут хотели сделать… Столько места пропадает впустую. Неудивительно, что казалось, будто надо мной есть еще квартиры… На последнем этаже нет никакого люка на крышу, какие можно обычно увидеть в большинстве домов. Странная планировка. Может, это и была одна из причин, почему такое здание отстроили в единственном экземпляре?..»

– Идем вперед, – буднично скомандовал Мик. – Вон к тому окну.

Он указал на одно из слуховых окошек, выходящее на покатую часть крыши.

«И зачем их здесь столько… Должно быть, архитектор был полным кретином».

– Не медли, Бекс. – Парень тихонько подтолкнул меня. – Топай.

Вязкое чувство страха колыхнулось в животе. Хотелось оттянуть момент восхождения на вершину пятиэтажки, ибо я прекрасно понимала – оказавшись там, мы приблизимся к какому-то пока не ясному, но логичному финалу.

– Можно посмотреть? – вдруг спросила я, обернувшись к Мику, и указала в сторону торцевой стены с большим окном.

На секунду парень задумался. Потом кивнул:

– Только быстро.

Мы двинулись по длинному пространству. Сделав пару шагов, я увидела место под одним из окошек: пыль там была сильно притоптана и смазана, будто кто-то в ней возился, а к стене привалилось что-то мягкое, напоминающее пару старых подушек.

«Если я верно прикидываю, это как раз над моей…»

– Бекс, если хочешь посмотреть, не тормози, – подстегнул Мик.

Преодолев расстояние, мы приблизились к большущему окну.

Его рама сотрясалась от стремительных порывов ветра, однако была достаточно прочной, чтобы выстоять перед ненастьем.

Мутное от грязи и пыли стекло плохо скрывало открывающуюся отсюда панораму. Сначала внушительная часть земли, уходя вниз, образовывала поросший растительностью и деревьями лог, а затем медленно переходила обратно в равнину, где вдали виднелись серые многоэтажки. А если постараться и приглядеться, то за ними можно было различить и крыши исторической архитектуры центра, который сейчас утопал в густой синеве. Далекие блестящие макушки соборов, шпили гротескных сооружений, теплые огоньки окон, фонарей и подсветки зданий слабо мерцали сквозь грозовую завесу.

Взгляд вернулся к деревьям лога у пятиэтажки, чья листва лихо металась, словно буйная грива девицы.

«Какая прекрасная летняя гроза», – зачарованная видом, подумала я, когда гром раздался где-то в гуще облаков.

– Посмотрела? – Парень старался звучать непринужденно, но все же в его голосе слышалось нетерпение.

– Это же безумие. – Я в отчаянии повернулась. – Находиться в такую погоду на крыше может быть опасно! Нас просто сдует…

– Не сдует, – натянуто улыбнулся Мик. – Меня уж точно нет, я большой. А тебя удержу, так что не бойся!

Он нервно усмехнулся и подтолкнул меня в обратном направлении.

Слуховое окошко располагалось примерно в метре от пола. Повернув нехитрый механизм, Мик распахнул створки, и холодный ветер ворвался на чердак.

– Боюсь… – прошептала я.

– Все будет хорошо.

Пелена дождя помехами рябила перед глазами.

– Может, ты первый?..

Парень вздохнул.

– Бекс, я ведь не дурак и прекрасно понимаю: сделай я это, ты сразу ломанешься прочь.

Он протянул мне руку.

– Хватайся, я помогу.

– Обойдусь, – тихо ответила я.

Подтянувшись на руках, я начала выползать наружу. Куртка Мика спала, и мои голые руки тут же покрылись мурашками.

Крыша пятиэтажки блестела от скатывающихся вниз потоков воды.

Мик вылез следом, затягивая за собой куртку.

– Держи.

Поколебавшись, я взяла ее и вновь накинула на себя.

– И куда дальше? – неосознанно отступая назад, проговорила я. – Не вниз же, надеюсь?..

Упершись спиной в Мика, я тут же отшатнулась, но он меня успокоил:

– Не вниз. Пойдем в тот угол.

Парень подтолкнул меня к углу крыши, с которого город просматривался лучше всего. Небо оскалилось молнией.

– А если в нас ударит? – спросила я, глядя себе под ноги – крыша была слишком скользкой для моих кроссовок. Вспомнив, как поскользнулась сегодня в магазине, пошла еще осторожнее.

Мик задрал голову и сморщился, словно в глаза били ослепительные солнечные лучи.

– Будем надеяться, что этого не случится. Иначе нас здорово поджарит.

Дойдя до угла крыши, которая, к моему облегчению, была огорожена перилами – пусть и местами проржавевшими и покорежившимися, – мы остановились.

– Падай, – бросил Мик, указывая на угол, но, увидев мое испуганное лицо, усмехнулся и исправился: – Я имею в виду садись.

Мне ничего не оставалось, как присесть, подогнув под себя ноги. Джинсы тут же намокли. Но, похоже, гроза уже уходила дальше в город: дождь стал чуть тише, хоть еще и не прекратился.

Мик же, облаченный в плотный серый спортивный костюм, казалось, вообще не обращал никакого внимания на то, что все больше начинает промокать.

– И… что дальше? – Я нашла в себе силы посмотреть на парня. – Чего мы здесь сидим?

– Ждем.

– Чего? Или кого? – догадалась я.

– Нашего босса.

«Криса!..»

– Он мне больше не босс, – пробормотала я достаточно громко, чтобы дождь не заглушил голос.

– Да, точно… Честно, Бекс, я очень расстроился. Думал, не забудешь наш разговор по поводу увольнения. А ты взяла и сбежала…

– Я не сбегала, – прозвучало резковато. – Я бы не бросила тебя, но Крис!.. Сам знаешь, какой он… Вывел меня… Да и ты!.. Спелись за спиной, а ведь я все это время думала…

Я остановилась.

– Я думала, что меня преследует он, а не ты.

Мик, казалось, до сего момента не слушал меня – лицо его было направлено на небо, будто там происходило что-то более занимательное, чем на крыше. Но последняя фраза заставила его оторвать взгляд и перевести на меня удивленно округлившиеся глаза.

– Преследовал… – медленно повторил он. – Расскажи мне…

Вторая вспышка гнева колыхнулась, как лава в вулкане, но я не позволила ей вырваться наружу.

– Лучше ты расскажи. Я-то тебе много чего рассказала в тот вечер, когда ты застал меня одну в магазине. – Горло вновь сдавило, но я продолжила: – Все это время… Все те разы… Переулок, машина, шум на чердаке, глазок… За что, Мик? Что я тебе сделала? Я считала тебя своим другом.

Тень вины, появившаяся на лице бывшего коллеги, стала еще заметнее.

Наконец он потупил глаза, помолчал, а затем ответил:

– Прости за машину. Я… не хотел вредить, но так было нужно.

Я пристально на него посмотрела.

– Ты говоришь только о машине?!. Нужно?! Не хочешь ли ты, Мик, посвятить меня, на кой черт ты напал на меня сегодня? И на кой черт все это время портил мне жизнь?

Парень вскинул голову, и по его красноречивому взгляду я поняла, что последние слова явно задели его.

– Я не портил тебе жизнь! Ну, по крайней мере, не хотел…

– То есть все, что было, для тебя так, всего лишь шалости?!

– Да нет же!

Заметив, что парень начинает нервничать, я выдохнула и попыталась успокоить и себя, и его.

– Может, тогда расскажешь, зачем все это? Я здорово напугана и хотя бы поэтому имею право знать правду.

Склонив голову, Мик не сказал ни слова. Спустя минуту, когда начало казаться, что он так и не ответит, парень поднял на меня поблескивающие глаза.

От боли, которая в них стояла, противоречивые чувства принялись продирать грудь изнутри.

– Я устал, Бекс, – с мольбой прошептал Мик, и мое сердце мучительно сжалось.

Я вдруг ощутила, как на глаза накатывают слезы.

– Почему… Почему ты устал?

Парень покачал головой, будто отмахиваясь от собственных чувств.

– А мне не положено уставать… Нельзя…

– Да почему же?..

– Я взрослый человек, мужчина. От меня зависит работа стольких людей…

– Эй-эй, тише, – пробормотала я, видя, как он начал нервно гнуть пальцы. – Давай по порядку, и начнем вот с чего: зачем ты преследовал меня? Ну вот хотя бы тогда, в переулке. Это ведь был ты?

Выплывая из каких-то своих мыслей, Мик отрешенно посмотрел на меня.

– Я не преследовал, наоборот… В тот раз, помню, работал в студии, но устал и вышел прогуляться. А потом увидел, как ты припарковалась недалеко от магазина. Думал, может позвать тебя, но решил не отвлекать – казалось, ты хочешь провести время наедине с собой… Но мне стало любопытно, куда ты пойдешь дальше, потому и побрел следом. В итоге ты ушла в торговый центр, а я по счастливой случайности встретил Ви: мы немного поболтали, а затем она уехала. После я тоже зашел в ТЦ, чтобы взять что-нибудь перекусить, но когда вновь увидел тебя, то решил понаблюдать.

– Я что, телевизор? – проворчала я, но мое бормотание заглушили далекие раскаты грома.

– …вместе вышли из центра, – продолжал Мик, погруженный в воспоминания. – Я понял, что уже поздно – надо было возвращаться к работе – и пошел за тобой, но уже не специально. Просто ты сама двигалась в том же направлении… Но вдруг появился какой-то тип: наверное, это был один из прилипал-рекламщиков, коими кишит центр. Он пристал к тебе, и меня напрягла его настырность. Потом ты и вовсе ломанулась по улице, и я начал переживать, что он тебе что-то сделал. Или сделает… Тут ты и вовсе свернула в какой-то подозрительный закоулок, и тогда я окончательно убедился, что не брошу тебя, ведь мало ли на кого ты там могла нарваться…

Мик посмотрел на меня с укором родителя, а я была не в силах возразить: то, как все было на самом деле, поразило, потому как совершенно отличалось от того, что я себе навоображала.

– Но на этом твои маневры не закончились. Внезапно ты как ужаленная рванула вглубь переулка!.. Боже, Бекс, что тогда случилось? – Парень вопросительно посмотрел на меня. – Я тогда так перепугался…

– Заметила, что кто-то меня преследует… – мрачно ответила я. – И побежала, спасаясь…

Лицо парня сделалось виноватым.

– Понятно… Выходит, это именно я тебя напугал… Извини. – Мик опустил взгляд на свои нервно сжимающие друг друга руки, и его глаза зацепились за кольцо. – Когда бежал следом, обронил его.

Он поднял кисть и продемонстрировал украшение, что до этого дня хранилось в моем комоде с бельем.

– Я тогда так расстроился – оно ведь просто слетело и все… Мне его Крис подарил. На один из дней рождения. Я уже говорил, что не особо люблю свое имя – ну, не такое оно выразительное, как мне бы хотелось. Но Крис сказал: «Оно дано теми, кто дал тебе жизнь». Вот и заказал кольцо с моими инициалами и элементами дела всей моей жизни. Только с размером чуть прогадал. Оно мне немного велико, поэтому и слетело… Сначала я сокрушался, а потом подумал, что это знак. Но, увидев его на твоей руке сегодня… Понял, что оно опять вернулось ко мне.

Воспоминание, как Мик замер, когда спас меня от падения в магазине, как по команде возникло перед глазами. Вот чего он тогда завис, глядя в сторону наших сцепленных рук… А я-то решила, что он попросту засмущался.

– Ладно, – согласилась я. Меня потряхивало от холода. – А что насчет того раза, когда ночью ты таращился в мой глазок? И вообще все остальные случаи, когда ты шарахался здесь, по чердаку? Я все слышала. Как это ты объяснишь?

Теперь парень нисколько не смутился.

– Я же тебе говорил, мне недостает тишины. А это место уж больно приглянулось. Понимаешь, со временем, когда я начал ощущать, что вот-вот двинусь, находиться ни в студии, ни дома стало невозможно. То вечный шум музыки, то гул города – все начинало сводить с ума. Дом перестал быть уютным. Я был готов лезть

– Что ж… – Сказать, что объяснения Мика не вызвали у меня беспокойства и еще больше вопросов, значит, ничего не сказать. – Допустим. А что насчет глазка? Когда ты подглядывал.

Мик нахмурился.

– Я не подглядывал, – оскорбленно возразил он. – Ты сама в тот вечер позвонила и сказала, что тебя донимает какой-то сосед: будто он угрожал тебе или хотел что-то сделать. И еще что тебя кто-то преследовал… Тогда я подумал, ты говоришь о ком-то другом, но теперь понимаю, что речь шла как раз таки обо мне и той беготне в переулке… Но я за тебя вообще-то беспокоился. Ты же мелкая такая, еще и недавно в городе. И человек… хороший. Мне бы не хотелось, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Вот и стал переживать. И раз уж все равно зависал тут, решил проверить, все ли у тебя в порядке.

Вот сейчас я уже не выдержала:

– Да я в тот раз чуть не обделалась! Мик, каким образом ты пытался увидеть через глазок, в порядке ли я? Просвети меня в законы оптики или что там отвечает за эти штуки!

– Да не знаю я! – принялся защищаться парень, а затем обиженно добавил: – Пытался как мог. Чтоб ты знала, я, между прочим, тоже испугался. Прикинь, переживаешь за человека, думаешь… Ну и заглядываешь с дуру в этот рыбий глаз несчастный в попытке отвести душу, а там на тебя в ответ таращатся.

Услышанное едва не вызвало приступ истерического хихиканья.

– Да, я тоже испугался… Думал потом, как загладить вину и не спалиться. На следующий день увидел, что ты вроде бы в порядке, хоть и пришибленная. Тогда мои собственные мысли, в последнее время роящиеся в голове, отвлекли меня, и я забылся. Но потом, вернувшись за флешкой, застал тебя в слезах. Потому и решил забрать к себе, чтобы ты могла спокойно выспаться. Это меньшее, что я мог сделать.

И снова то, что я была в доме потенциально психа – я ведь спала рядом с ним! – взбудоражило.

– И как удачно, что утром нам встретился Крис. – Мик мрачно хмыкнул. – Так ему и надо.

«Так ему и надо».

В голове пронеслась какая-то неуловимая мысль, но я не успела поймать ее за хвост.

К тому же я задала еще не все вопросы.

– А что насчет шин матиза? Зачем ты их проколол?

Словно провинившаяся собака, Мик вновь отвел глаза.

– Хотел, чтоб ты подумала, что это сделал Крис.

Оторвавшись от дождевых потоков, скользящих по крыше, я посмотрела на него.

– Для чего?

Мик вздохнул.

– Подслушал ваш разговор тогда. Благодаря своему неуемному темпераменту и острому языку он обронил очень удачную фразу, которую впоследствии ты сочла за угрозу.

Мысленно вернувшись в тот злополучный вечер, я вспомнила, как стоя перед Крисом, сидящим в кадиллаке, слышала отдаленные звуки города – в том числе и звон колокольчиков. Тогда мне показалось, что они звучали из соседних заведений. Но выходит, что это были звоночки нашего магазина… А то, как на следующее утро коллега быстро вызвал такси, едва я успела скинуть адрес…

– Но зачем? – вновь озадаченно произнесла я. – Мик, раз уж ты что-то затеял, впутав в это еще и меня, то будь добр, просвети. Хотя бы в рамках общей картины.

– Ну… – Парень растерялся, пытаясь подобрать слова. – Тебе уже известно, что он владелец и магазина, и студии. Грубо говоря, наш начальник. Но для меня Крис прежде всего друг. Мы давно знакомы, и нас многое связывает. Практически вместе открыли студию. Вот только я не претендовал на какое-либо руководство – это не мое, это Криса… Мне всегда была по душе сугубо своя деятельность: работа с музыкой. Но еще до начала лета, весной, я задумался о том, чтобы немного отстраниться от чужих проектов и сделать что-то свое. Давненько над этим размышлял, а желание созидать не угасало – наоборот, оно разрасталось все больше и больше. И требовало выхода. Я поговорил с Крисом. Но тот, видимо, меня не понял. Вернее, не услышал – работы стало в разы больше.

Мик вздохнул.

– Ты знаешь, что такое каждый день слушать что-то? Часов по двенадцать в сутки? Почти без выходных. И нет, я говорю не о твоих любимых треках или группах, нет. Я говорю о рекламных роликах, каких-то странных чуваках, пытающихся «в музыку». Вообще, я ко многому толерантен, но иногда мои уши слышали такое… – Мик поморщился. – Занимаясь этим изо дня в день, я испытывал сжирающую изнутри тоску. И еще горечь… Горечь от того, что я мог бы потратить драгоценные часы на создание чего-то своего. А время… Время будто утекало сквозь пальцы…

– Но Мик… – Я поплотнее закуталась в его куртку. Это не особо помогло – джинсы насквозь промокли, и меня начало трясти. – Почему ты снова не попытался поговорить с Крисом? Не рассказал, что с тобой происходит?

Парень бросил на меня затравленный взгляд, в котором на долю секунды что-то сверкнуло.

– Думаешь, я не пытался? Пытался, и еще как! Но с каждым разом становилось очевидно, что он попросту увиливает от разговора. Сбегает. Я и говорил, и звонил, и писал. Но в одном случае получал ответ, что ему некогда, а в другом он попросту меня игнорировал. Я был в курсе, что он и сам пашет: нахватал себе задачек и носился с ними по всему городу туда-сюда… Но потом заметил что у него, в отличие от меня, стало появляться чуть больше свободного времени. Крис вновь начал возвращаться к музыке, что прибавило мне работы, а

Глаза парня блестели, но в них не было ни намека на слезы. И от этого странного сияния в памяти что-то всколыхнулось, вызывая внутри новый подъем тревоги.

– У меня начались проблемы со сном. Я просто не мог нормально спать!.. Я устал от звуков. Шумно!.. Везде было так шумно… Ночью город не засыпает – он гудит проводами, сигналит автомобилями, а дом шебуршит соседями. А мне просто хотелось тишины и возможности поделать что-то для себя: помимо приема пищи и чистки зубов утром и вечером… Времени не было даже на то, чтобы сходить к врачу за рецептом…

Парень уже знакомым жестом провел рукой по волосам, правда, раза три или четыре.

– Мик, – подавляя волнение, осторожно обратилась к нему я. – Почему ты просто не ушел? Ни твое здоровье, ни что либо другое не стоит таких мук и переживаний. Просто не вышел бы на работу, пока не поменяют условия. Ну или нашел бы другую. Ты же талантливый парень, и я уверена, точно бы не пропал…

– Не мог я так поступить, – горестно воскликнул тот. – Это было бы неправильно!.. Я не хотел подводить ни друга, ни людей, с которыми работаю. Я надеялся, что смогу все решить мирно. Да и… Боязно было… немного. Потому что Крис плотно закрепился в паутине связей в городе. Я имею в виду, в музыкальной среде. Не думаю, конечно, что он бы что-то мне сделал… Но никогда не знаешь, как может быть на самом деле. А сам Крис временами бывает непредсказуем.

– Мирно?.. Тогда что мы здесь делаем? – прошептала я.

Мик улыбнулся, но не той теплой улыбкой, которая обычно приободряла и согревала. В глазах его мерцало танцующее пламя.

– Ты же не решил… убить Криса? – Я сама поразилась своему вопросу.

– Конечно нет, – отозвался Мик. – Я хочу его… проучить.

– Проучить?.. Как же?

Пламя чуть стихло.

– Узнаешь позже.

– Надеюсь, – с опаской проговорила я, – я здесь не для того, чтобы ты кроваво расправился со мной прямо у него на глазах?.. И действительно… Зачем тут я? Если тебе нужен Крис.

Поменяв положение и скрестив ноги по-турецки, Мик ответил:

– Прости, Бекс. Но ты – гарантия того, что он сюда приедет. Он не хотел меня слушать, ссылаясь на занятость. Не слушал, не слышал… Но теперь ему придется. Давненько я не видел, чтобы он уделял кому-то столько внимания. Значит, отчасти дорожит тобой. Поэтому и притащит сюда свое величество.

Парень метнул на меня хмурый взгляд, но недовольство это было направлено явно не на меня.

– Даже не знаю, что из этого обиднее: то, что он захапал девушку, которая, как я сказал ему, приглянулась мне, или то, что мне пришлось использовать тебя, чтобы он пришел ко мне – своему другу.

Я нервно сглотнула.

– Ну справедливости ради… – Глаза обратились в сторону центра, куда неторопливо уплывали синие тучи. – С ним мы познакомились немного раньше…

– Ага. – В голосе Мика послышалась усмешка. – Он рассказал, как ты зарядила ему на дороге. Молодец. Хоть кто-то это смог сделать.

«Так он все знал с самого начала, – подумала я. – А я так тогда из-за этого переживала…»

Взвешивая в голове все то, что сказал Мик, я спросила:

– А что насчет вечеринки? Таблетки в моем… В стакане Криса?

– А, – отмахнулся парень. – Тогда хотел «отключить» его, привезти, куда мне надо, заставить выслушать и во всем разобраться. Но я сам тогда себя неважно чувствовал – долгое отсутствие сна очень некстати решило взять свое, и я оставил эту затею.

Тут Мика осенило, и он с ужасом уставился на меня. Лицо парня исказилось.

– О нет… – простонал он. – Только не говори, что тот напиток выпила ты.

Я промолчала.

– О господи… – Парень потер глаза руками. – Этого не должно было произойти…

– Да, Мик. Это была я. И мне было очень, очень плохо.

– Прости, – пробормотал тот. – Прости-прости-прости…

Какое-то время мы сидели в молчании. Дождь отбивал о металлическую кровлю как ленивый и не самый добросовестный барабанщик. Порывы ветра и вовсе уже давно стихли.

– И все же, – подала голос я. – Думаю, надо было тебе все на корню зарубить. Быть в первую очередь честным с самим собой. Понять и принять, что уже не вывозишь. Нет ничего, что в большей степени в этом мире принадлежит тебе, как твое здоровье – как физическое, так и ментальное. В общем-то, ты сам. Нужно было взять все в свои руки и…

– Но я это и сделал! – Мик оторвал ладони от лица, за которыми прятался в приступе стыда и сожаления. Глаза его вновь вспыхнули. – Помнишь, что ты мне сказала тогда в студии? Что я не лодочка без весел. Что мне нужно взять и самому со всем разобраться… Тогда-то я наконец окончательно убедился в правильности своих действий. До этого сомневался… Думал, можно решить все иначе… Но когда узнал, что Крис проводит свое время счастливо и занимательно, катая тебя на свидания, пока я сижу и работаю на него как сволочь… Вот досада… Ты не глупая, интересная… со схожими вкусами… Но тебя захапал Крис.

На лицо парня легла тень, но даже в ней его взгляд мерцал, словно Млечный путь в ночи.

– Крис всегда так делает. И я, честно говоря, восхищаюсь им. Сам я больше за идею, за творчество, а Крис… Он хищник. Предприниматель. И мне казалось, у нас с ним получился неплохой тандем… А потом он заигрался в начальника и забыл про дружбу. Но почему… Почему он имеет право быть счастливым, а я в это время должен страдать из-за него же?..

Мне все больше начинало казаться, что в голове Мика творилась самая настоящая каша. Переработки, выгорание… Но не только это. Было и что-то еще…

«В итоге я так и не поняла, что именно он хочет. То тепло отзывается о Крисе, то со злобой. Вдруг говорит про меня, а следом перескакивает на совсем другую тему…»

Я принялась дотошно разглядывать молодого человека напротив, что сидел в насквозь промокшем спортивном костюме.

Невротические движения. Нездорово бледное и, казалось, изможденное лицо с синяками под глазами… Словно светящимися…

«В

Складывалось ощущение, будто он выбирал решения своих проблем в моменты, когда был совершенно оторван от реальности и здравого смылса. Его поступки не были связаны с определенной логикой – он потерялся в чувствах и эмоциях.

Внезапной вспышкой молнии разум озарил недавний разговор с Ви:

«У него были абсолютно пустые глаза. Как у куклы. Как будто он и не живой. Как будто там, внутри, никого нет. Но при этом они так странно блестели… Маниакально… И он все говорил, и говорил…»

Пустые пачки от таблеток на его кухне, когда я ночевала у него.

«Времени не было даже на то, чтобы сходить к врачу за рецептом…»

Глаза Мика блестели идеей. Идеей, что навязчиво мелькала в его измученном разуме.

Навязчивый мотив…

– Мик, – медленно и вкрадчиво произнесла я и после, стараясь звучать как можно мягче, осторожно продолжила: – Пожалуйста, не сочти за грубость. Я надеюсь быть и оставаться твоим другом, но скажи… ты не здоров?

Вопрос был задан.

Некоторое время парень удивленно смотрел на меня, а потом в очередной раз отвел глаза в сторону.

– Ну, – начал он, и вдруг из его рта вырвался нервный смешок. Рука снова пару раз проехалась по ежику горящих пурпуром волос. – Громко сказано… Наверное, у каждого из нас есть какие-то… приколы. Но сейчас со мной все в порядке. Правда, Бекс. Все хорошо.

«Не хорошо. Ой, как не хорошо», – мрачно не согласилась я.

Какой-то новый звук заставил нас встрепенуться.

И я, и Мик глянули в сторону слухового окошка, через которое мы сюда попали.

Почти угомонившийся ветер подхватывал растрепанные пряди смоляных волос Криса, пока он выбирался на крышу.

– А теперь… – Мик поднялся, не глядя на меня. – Не нервничай и просто доверься мне.

– Что ты хочешь… – испуганно начала я, вскинув перед собой руку, защищаясь. Но в следующую же секунду получила ответ на свой незаконченный вопрос.

Ухватив под локоть, бывший коллега заставил меня подняться. И снова его куртка свалилась с моих плеч.

Заметив нас, Крис замер. Некоторое время он смотрел на Мика, а затем перевел глаза на меня.

«Помоги», – беззвучно проговорила я одними губами.

Брюнет неспешно и осторожно двинулся в нашу сторону.

Мик, не отпуская меня, сделал пару шагов к краю крыши. Я же уперлась бедром в перила, и те, побеспокоенные, недовольно скрипнули.

Не доходя до нас метров трех-четырех, Крис остановился.

Какое-то время никто не говорил ни слова. Молодые люди сверлили друг друга взглядами.

– Ну, – первым голос подал Крис. – И что у вас тут происходит?

– Жду своего доброго друга, – процедил Мик.

Брюнет развел руками.

– Так вот он я. Добрый, да не очень. А эта бедняжка здесь зачем? – холодно сказал музыкант. На меня он так и не посмотрел.

– Гарантия того, что ты явишься.

– Такая себе гарантия, – беззаботно ответил Крис. – Ну, что такое, Мик? Сходишь с ума?

Кажется, Мик изначально ожидал от брюнета совершенно иной реакции, отчего тут же растерялся. Мне же даже не нужно было видеть его лицо, чтобы почувствовать это.

– Я… Вот что, Крис, – наконец-то собрался парень. – Я пытался поговорить с тобой по-человечески, но ты и слушать меня не хотел. Поэтому все! С меня хватит, – осекся Мик, собираясь с мыслями.

– Что, хочешь сказать, что уходишь, хлопнув дверью? – вдруг саркастично выдал Крис.

Я увидела, как у парня, стоящего ко мне вполоборота, заходили желваки.

– Ты думаешь, я шучу? – угрожающе произнес Мик, а затем стремительно повернулся ко мне.

«Прости, Бекс», – прочитала я в его взгляде.

«Не бойся», – шепнул то ли порыв ветра, то ли губы парня.

Схватив за пояс высоких джинсов, Мик дернул меня в сторону края. Перила – единственное, что стояло между моим существом и падением в объятия смерти, – теперь пронзительно скрипнули, как старые ржавые качели, а после и вовсе накренились под моим весом.

Не выдержав, я закричала и в попытке ухватиться хотя бы за что-нибудь стала цепляться пальцами за руку парня, не замечая, что царапаю и впиваюсь в нее ногтями.

– Все, понял! Я тебя услышал! – крикнул Крис. – Ради всего, поставь ее!

Повторять дважды не пришлось: Мик тут же вернул меня в вертикальное положение и крепко взялся за мой локоть. Не ясно, для чего – я и сама с силой вцепилась в него. Перед глазами все еще стоял до ужаса четкий вид с высоты пятиэтажного дома.

Позже я догадалась, что он сам боялся того, что я могу свалиться, потому и притянул меня поближе к себе.

Невидящим взором я посмотрела на Криса. Впервые на его лице я увидела что-то похожее на испуг: снежно-белое, с плотно сжатыми губами, оно было обращено к Мику.

– Я тебя слушаю. Я тебя слушаю, Мик… Ох, и пожалеешь ты о том, что натворил…

– Это угроза? – опасливо спросил парень, не ослабляя хватку на моей руке.

На миг глаза Криса превратились в озера горечи.

– Нет.

– Хорошо, – словно желая собрать самого себя в кучу, проговорил бывший коллега. – Хорошо.

Покосившись на него, я увидела, как огонь в больших карих глазах разгорается вновь.

– Крис, – вдруг резко сказал парень. – Пора нам завязывать. В последнее время… В последнее время я выполнял очень много работы. Очень!.. И я чувствую, что сгорел. Сгорел, как спичка… как сухая листва… Я… Я даже не знаю, смогу ли вновь заниматься музыкой, потому что теперь она постоянно, постоянно!.. Звучит у меня в голове. Что бы я ни делал… Но помимо этого, помимо плотной работы в студии, я один отвечал за весь магазин. Я носился, как савраска взад-вперед, чтобы проследить за всем и держать все на плаву!..

Парень вскинул голову и метнул разгневанный взгляд на друга.

– Это, по-твоему, нормально?! За что?!.

Желваки Криса ходили ходуном. Но, осознавая всю серьезность ситуации, он сдержанно, но напряженно ответил:

– Нет. Не нормально. Отпусти девочку, и мы с тобой сядем и спокойно поговорим. Даю слово.

Из Мика вырвался болезненный смешок.

– Нет, брат, посидели уже. Много, много раз. И теперь мы будем разговаривать, да… Но уже по-другому.

Шумно выдохнув, он продолжил:

– Я не знаю, как мне дальше работать. – Уголки рта парня подрагивали и ползли вниз, хотя он изо всех сил пытался выдавить улыбку. – Музыка – единственное, что я могу и умею. Но сейчас я не знаю, как работать! В голове все смешалось. Я перестал чувствовать баланс звука, такт, ритм композиций… А

Вновь воцарилось молчание.

– Так что ты от меня хочешь? – нарушил его Крис. – Зачем позвал меня сюда и устроил все это?

Я почувствовала, как молодой человек рядом выпрямился и натянулся, подобно гитарной струне.

– Итак, Крис. – Голос Мика приобрел странную официальную интонацию. – За последнее время ты, кажется, подзабыл, кто есть кто. Я люблю и уважаю тебя как своего хорошего друга, но ты, приятель, немного забылся. Я – человек безынициативный. Предпринимательство – твой конек. Но на себе я ездить не позволю.

Я ощутила, как Мика потряхивает. И это мне чертовски не понравилось. Зато тут же привело в чувства.

– Ты хочешь денег? – сухо спросил Крис.

Мик резко выдохнул.

– Да на кой мне твои деньги! Я хочу, чтобы ты понял и признал, что был не прав! И пожертвовал чем-то, как и я! Ради тебя, студии и магазина я гробил свое здоровье и лишался свободного времени! И теперь настала твоя очередь.

Крепко держащий меня парень (честно говоря, я была так напугана секундами моего левитирования над бездной, что сама неосознанно вцепилась в его кофту, боясь, что потрясение повторится), свободной рукой достал из-под толстовки заправленную в край штанов пластиковую папку.

– В последнее время можно сказать, что я тащил весь магазин со студией на себе.

Парень снова осекся. По его телу прошлась дрожь.

Мик протянул Крису папку.

– Подписывай. Здесь собраны все необходимые документы. Передашь мне и студию, и магазин. Ну а что? Я же один с ними справляюсь.

Наконец, более-менее оклемавшись, я перевела глаза на Криса.

«Ушам поверить не могу, – подумала я. – Он же сам говорил, что не хочет заниматься руководством и все в этом духе».

А потом меня осенило. Вот как он решил «проучить» Криса. Ему наверняка не сдалось все это, но он хотел, чтобы Крис испугался, что может лишиться одного из своих детищ.

– Ты думаешь, – спокойно сказал Крис, – что достаточно лишь поставить какие-то подписи? Мик, ты же умный парень. Все не так работает.

– Да, я не идиот, – понимающе кивнул похититель. – Но я очень много лазил в твоих бумажках – по твоей же милости – и знаю, за какие ниточки и как надо потянуть, чтобы все получилось. Так что не переживай, тут у меня… все схвачено.

– В этом случае, – также спокойно продолжал Крис, – ты отпустишь Ребекку?

– Конечно. Но сначала бумаги.

Крис кивнул и уже было сделал шаг к нам, как Мик добавил:

– И давай без глупостей. Итог может быть плачевным.

Он тряхнул мою руку, словно я придавала вес его словам.

Бросив в сторону друга убийственный взгляд, музыкант тем не менее ничего не сказал.

Сделав пару осторожных шагов, он забрал папку и, отойдя назад, принялся вытаскивать из нее листы и внимательно изучать их. Перебирая документы, парень хмурился все сильнее и сильнее.

Но музыкант не стал сопротивляться. Бросив мрачный и холодный, как февральский вечер, взгляд на Мика, Крис, используя в качестве опоры свои собственные колени, согнулся и подписал бумаги, мокнущие под остатками дождя.

Когда он закончил и выпрямился, я заметила, как на его лице отразилась некая решительность.

– Давай так, – сказал брюнет, проталкивая листы обратно в папку. – Я передаю тебе папку, а ты мне Ребекку. Идет? Только все параллельно. Одновременно.

На мгновение Мик задумался, но затем ответил:

– Пойдет. Но без глупостей.

Аккуратно, все еще не отпуская моей руки, Мик подтолкнул меня. Я же, как безвольный воздушный шарик, послушно повиновалась.

Распростертые объятия вредного, но такого любимого и уже родного брюнета были совсем рядом. Я также потянулась к парню, надеясь, что он вот-вот спасет меня от этого кошмара.

Вот Мик принял протянутую ему папку с подписанными документами. Вот рука Криса коснулась моей.

Но тут все пошло наперекосяк.

Как только длинные бледные пальцы Криса коснулись моей руки, он, вцепившись в нее, дернул меня в сторону слухового окна, и я, поскользнувшись от неожиданности, с грохотом распласталась на мокром покрытии крыши.

После, не отвлекаясь на меня, брюнет подлетел к Мику и с силой – если судить по звуку – зарядил ему по физиономии.

– Слышь, друг, – прошипел брюнет. – Может, я и переборщил, но тебе тоже нужно прийти в себя…

Мик был где-то на полголовы выше Криса, и, как я была уверена, явно сильнее, однако все же не сумел выдержать выпад друга.

Внезапно во всей этой суматохе я вспомнила о металлическом лязге, что уловили мои уши, когда Крис рванул меня к себе.

«Мой нож!» – подумала я.

Кухонный нож, прорезав мой несчастный лифчик и скользнув по спине, наконец вылетел наружу и звякнул о покатый склон крыши.

Началась драка.

Крис налетел на друга, а тот, не сразу среагировав, с грохотом упал на спину. Брюнет же, не мешкая, уселся на Мика и щедро зарядил ему по лицу еще пару раз.

– Приди в себя! – заорал Крис. – Мик, ты сам потом пожалеешь, что устроил. Я тебя знаю. И да, я тебя услышал! Только возьми себя…

Внезапно Мик взметнул руку, одним быстрым движением вцепился в волосы Криса и, дернув его голову на себя, с размаху ударил по ней лбом. Брюнет тут же схватился за лицо, а Мик в этот же момент спихнул его с себя и поднялся.

Я, скованная от ужаса, наблюдала за происходящим. Должно быть, я испытывала что-то вроде шока, потому как мысль броситься прочь с крыши и вызвать полицию никак не хотела проникать в голову.

На разбитой губе Мика расцветали кровавые разводы, смешивающиеся с каплями дождя.

Быстро глянув в мою сторону, он немедля вновь повернулся к Крису. Тот же, согнувшись пополам и стоя к нам спиной, все еще держался за лоб.

– Давно хотел это сделать, – тяжело дыша, сказал Мик. Казалось, судя по его интонации, он чуть-чуть успокоился. – А вот теперь и правда, давай погово…

Однако в то же мгновение Крис, словно пантера, резко вскочил и метнулся к противнику.

«Если Мик успокоился, то этот явно завелся еще сильнее», – тут же осознала я.

Словно девица из дурацкого сериала, ставшая невольной свидетельницей драки двух друзей, я закричала:

– Прекратите! Крис!.. Мик!.. Пожалуйста!..

Подойти и попробовать вмешаться, влезть между дерущимися было бы самой тупой идеей на свете. Меня либо случайно зашибут, либо кто-то свалится с крыши, к которой два друга были все ближе и ближе.

Крис яростно мутузил Мика. И хотя его противник был выше и сильнее, тем

– Я тебе покажу и подпись, и то, что ты… устроил здесь – проревел Крис, сражаясь за возможность зарядить приятелю в челюсть. – Я тебя в психушку засуну на месяц, идиот несчастный! Чтоб тебе мозги на место поставили!..

– Себе скажи спасибо, козел! – заорал в ответ Мик, а затем резко выдохнул от смачного удара в живот.

Заметив, как Мик согнулся от боли, Крис с явным удовольствием повторил. Мик же вновь выдохнул, а после и вовсе вдруг начал задыхаться. Похоже, Крис попал ему прямо в солнечное сплетение.

– Получите и распишитесь! – зло сказал брюнет, отпихивая Мика и пытаясь встать. – Я сейчас вызову сюда медиков, и тебя упакуют, понял? А вот потом, когда ты придешь в себя…

Но Мик, похоже, уже пришел. Он стрельнул глазами в сторону, а затем бросился за чем-то и поднял.

Внутри меня все похолодело.

– Нет, – испуганно крикнула я.

Пригибаясь к земле, Мик повернулся к Крису.

– Нет, друг. Никаких потом. Только здесь и сейчас.

Если нутро мое сжалось, когда я увидела, как мой бывший коллега схватился за нож, то Крис и бровью не повел.

На его лице с кровавыми подтеками появилось скептическое выражение. Поджав губы и подняв брови, он сделал многозначительную паузу и спросил:

– И дальше что? Порубишь меня на кусочки?

Мик не шевелился. Лица я его видеть не могла, так как он, словно человек-паук, сидел на корточках в позе, вот-вот готовой к действию. Но, зная его, пусть и недолгое время, я предположила, что он и сам понятия не имел, что делать дальше.

– Отдай-ка мне это, – без испуга приказным тоном сказал Крис, делая шаг вперед. – Пойдем в тепло, присядем. Ребекка организует нам чаек-кофеек…

Мой мозг не сразу разобрал, что именно произошло в следующую секунду.

Крис, делая шаг вперед, вдруг рванул вниз, прямо на Мика, а тот сначала метнулся в сторону, а затем вскочил навстречу приятелю.

И тут мир замер.

Глава 18

Клуб 27

Сначала я не поняла, что происходит. Парни так и остались стоять друг напротив друга. Казалось, Крис навалился на Мика, а тот его поймал.

На мгновение я подумала, что все прекратилось. Драка подошла к концу, и в груди отозвался легкий прилив радости и облегчения.

Но секунды шли, а ребята так и оставались стоять лицом к лицу, и моя первая мысль начинала казаться все более неправдоподобной, а после и вовсе абсурдной. Лучик оптимистичной надежды постепенно угасал.

В этот странный момент, когда все мы застыли, словно играя в «Море волнуется раз», мир заполнял лишь стук дождя по металлическому покрытию крыши.

Вдруг Мик сделал медленный неуверенный шаг от Криса. Потом еще один. И еще.

Понемногу мне открывался вид и на самого брюнета, стоящего в углу крыши.

Выражение его лица было удивленным… нет, скорее даже озадаченным. Брови слегка хмурились, а рот чуть приоткрылся. Он смотрел куда-то вниз.

Проследив за его взглядом, я ощутила, как меня накрыл ужас.

Глаза не сразу заметили рукоять ножа, сливающуюся с чернотой кожаной куртки и выходящую прямо из живота музыканта.

Покачнувшись и сделав неуклюжий шаг назад, он ухватился за перила. Те, будто переняв его боль, пронзительно скрипнули.

Вторя им, я издала какой-то некрасивый, блеющий звук. Чувство смятения и несогласие с разворачивающейся трагедией пронзили грудь раскаленным штырем, обжигая внутренности. А потом меня охватила всепоглощающая ярость.

Посмотрев на Мика, я медленно поднялась. Тот, стоя ко мне почти спиной, застыл на месте.

Беззвучно подняв кусок какой-то деревянной балки, что валялась на крыше среди прочего мусора, я берсерком рванула на парня.

«Он и так не в себе, а случившееся и вовсе может привести к любому безумному решению…»

Но в первую очередь я испытывала страх и гнев за Криса.

Почти долетев до бывшего коллеги, я заметила, как его голова начала поворачиваться в мою сторону.

Но вместо ликования злодея, совершившего долгожданную месть, на меня посмотрели округленные ужасом и потрясением глаза.

– Я не хотел… – только и успел прошептать Мик, прежде чем балка обрушилась ему на затылок.

В последний миг руки дрогнули, потому как в этот момент передо мной стоял парень, которого за все время нашего знакомства я начала считать своим другом. Первым другом в этом большом городе. Человеком, что был искренне добр и отзывчив, но который, к сожалению, запутался и натворил глупостей.

Балка обрушилась на пурпурный ежик с разномастными мордашками смайликов, и Мик, покачнувшись, с грохотом свалился на сырую поверхность крыши.

Плечи вздымались, а дыхание срывалось с губ судорожными выдохами. Несколько секунд я невидящим взором глядела на лежащего у моих ног парня, а потом, отбросив орудие, рванула к Крису.

Тот тихонько оседал вниз, придерживаясь за перила. Глаза его, все еще лишенные какой-либо глубины, смотрели то на меня, то на рукоять ножа, выступающую из тела, то на лежавшего без сознания Мика.

– Так! – Я присела рядом с Крисом. Не понимая, что вообще делать, я заметила, как дрожат мои пальцы. – Все будет хорошо, ладно? Не волнуйся, все будет хорошо…

Без понятия, кого именно из нас я пыталась в этом убедить.

Тут рука Криса машинально потянулась к торсу, словно собираясь вытащить нож.

Со скоростью ястреба я вцепилась в его кисть и, крепко сжав ее, процедила:

– Не смей, иначе ты истечешь кровью, и тогда я точно тебя убью, понял?

Парень, вылупив на меня глаза, едва заметно кивнул, и я отпустила его.

– Надо скорую вызвать!.. – Я машинально похлопала себя по карманам.

Вспомнив, что мобильника при мне точно нет, я метнулась в сторону своего похитителя. Вместо знакомого телефона Мика в карманах его толстовки нашелся другой смартфон, с которого звукарь, по всей видимости, писал мне до этого. Этот мобильник был запаролен, и спустя пару провальных попыток я чертыхнулась и отбросила его в сторону.

– Крис! – Я вновь подлетела к раненому музыканту. – Где твой телефон?

Парень хотел было пошевелиться, чтобы поискать по карманам, но зашипел от боли.

– Точно, – сбивчиво проговорил Крис. – В машине…

– Зачем ты его там оставил?!. – сокрушенно проговорила я.

– Ключи у меня в кармане.

Аккуратнее, чем ювелир, закрепляющий редкий бриллиант в оправе, я заползла в карман Криса, стараясь не тревожить его одежду, а значит, и сам нож. Однако вытащив, наконец, ключи, я заметила, как на моей руке остались

– Блин-блин-блин… – зашептала я, а затем глянула на Криса. – Не шевелись. Просто лежи и жди. Я вызову скорую. И, пожалуйста, не смей отключаться… и умирать…

Фразу я договаривала уже на бегу.

Я не заметила, как преодолела слуховое окошко и мансардный этаж. Вырвавшись в подъезд, я начала на бегу звать на помощь и стучать в двери, надеясь, что хоть кто-то откликнется, и тогда скорую удастся вызвать намного быстрее.

Но дом молчал. В подъезде стояла оглушительная тишина, разбиваемая только моими торопливыми шагами. Будто весь дом вмиг опустел.

«Он умирает, а всем наплевать…» – обреченно подумала я, чувствуя, как глаза начинает жечь от слез бессилия.

Но, долетев до первого этажа, я едва не сбила с ног человека.

Павел, хмурясь, стоял у приоткрытой двери своей квартиры. На нем была накинута темно-зеленая ветровка, на которой блестели капли дождя – похоже, он только что вернулся с улицы.

– Что проис… – начал спрашивать он, но осекся, стоило ему взглянуть на мое лицо.

– Срочно нужна скорая! – срывающимся голосом крикнула я.

Не задавая лишних вопросов, мужчина распахнул дверь и кивнул, разрешая мне войти.

Я пулей влетела в его квартиру и заметила на трюмо в прихожей старый телефон морковного цвета, оснащенного дисковым номеронабирателем.

Из-за трясущихся рук у меня никак не получалось справиться с аппаратом из далекого детства, поэтому Павел подошел и помог набрать номер экстренной помощи.

Когда на звонок ответили, я сходу, стараясь не торопиться и не срываться на плач, назвала адрес и кратко рассказала о произошедшем:

– Ножевое ранение. – Горло сдавило. – Человек умирает. И еще один с травмой головы. Без сознания.

Услышав, что бригада будет минут через пятнадцать-двадцать, и завершив звонок, я готова была снова рвануть обратно на крышу.

На пороге квартиры сидела черная кошка, глядящая на нас с любопытством.

– Я с тобой, – раздалось за спиной.

Обернувшись, я увидела Павла, в руках которого был небольшой чемоданчик-аптечка.

Спорить я с ним не стала, и мы быстро поднялись наверх.

Увидев, что замок от чердака сбит, усатый мужчина недовольно крякнул, но ничего не сказал.

На крышу я выползла первой – как ни крути, сосед был уже в возрасте – и, пару раз чуть не поскользнувшись, все же добежала до Криса.

Тот полулежа сидел в углу, не шевелясь. Глаза его, стеклянные и ничего не выражающие, глядели на небо, которое было забито бело-серыми облаками. Дождь почти прекратился.

На секунду я с ужасом подумала, что он умер, однако услышав шаги, парень посмотрел на меня.

– Я вызвала скорою, – опускаясь рядом, мягким объяснительным тоном, который обычно предназначен для детей, произнесла я. – Скоро приедут.

– А это кто? – тихо спросил Крис, указывая глазами на Павла.

– Сосед. Хороший…

Мужчина, что отстал, постепенно приближался, бросая хмурый взгляд в сторону лежащего Мика.

«До сих пор без сознания… Не ударила ли я слишком сильно…»

Подойдя, Павел опустился на колени рядом с нами и оглядел рукоять, торчащую из брюнета.

– Можно как-то ему помочь? Оказать первую помощь? – спросила я, ссылаясь на аптечку.

– Нет… Разве что чуть зажать рану, если кровь бежит, – хмуро отозвался мужчина, а затем обратился к Крису: – Лишний раз не двигайся. О плохом тоже не думай. Как ты сейчас себя чувствуешь?

– Как канапешка на шпажке, – с прерывающимся выдохом тихо ответил музыкант.

– Шутишь. Уже хорошо, – мягче сказал сосед.

– Ребекка.

Услышав свое имя, я моментально глянула на Криса.

– Ты принесла мой телефон?

– Нет.

– Принеси, пожалуйста.

– Крис, сейчас лучше…

– Пожалуйста… принеси мне… мой телефон.

Убедившись, что Павел останется, чтобы проконтролировать состояние Криса, я сбегала до кадиллака, припаркованного в начале двора, и взяла с переднего сиденья мобильник парня.

Вернувшись, передала его Крису. Тот, кряхтя, разблокировал его и уже через пару секунд кому-то звонил.

В этот момент я вспомнила о Мике.

Осторожно приблизившись к нему, я позвала парня. Как и ожидалось, он не отозвался, и я опустилась рядом с ним на колени.

«Вдруг я его убила…»

От этой мысли желудок сжался от страха.

– С этим что? – раздался из-за спины вопрос соседа.

– Вырубился. От удара.

– Открытая рана есть?

Визуально повреждений не было. Боязливо поднеся руку к голове Мика, я легонько, практически невесомо провела ладонью по его затылку, и пальцы защекотала мягкая щетка волос. Но после сердце вмиг пропустило удар – на ладони, смешавшись с разводами от крови Криса, появились новые. Однако я тут же догадалась, что судя по неестественно розоватому цвету, это были всего лишь остатки краски с прически и не более.

«Черт тебя побери, Мик», – с облегчением подумала я.

– Вроде чисто.

– Понятно. Теперь проверь, нет ли затруднения для дыхания.

Приложив щеку к холодной мокрой крыше, я оказалась лицом к лицу с молодым человеком. Глаза закрыты, ресницы не трепетали. Рот чуть приоткрыт и вроде бы чист – рвотных масс не наблюдалось. Поколебавшись, я надавила пальцем на нижнюю губу парня, чтобы точно в этом убедиться.

– Нет. Дышит. Нормально…

– Хорошо. Тогда больше не трогай его.

Когда две скорые с оглушительным воем въехали во двор, я бросилась встречать их.

В будущем часть воспоминаний о дальнейших событиях словно смыло мыльной водой.

С помощью валиков и бинтов медики зафиксировали нож в теле Криса, а затем обоих парней погрузили на носилки и с горем пополам спустили через слуховое окошко с крыши.

Мик все еще не очнулся, а Крис находился в сознании, но был бледным и притихшим, как медленно кружащийся снег в зимний вечер.

Я забилась в скорую музыканта. При одном взгляде было ясно, что отговаривать меня было бесполезно. К тому же, похоже, врачи думали, что я тоже могла пострадать.

В машине Крис сделал еще один звонок, а потом обратился ко мне:

– Из больницы тебя заберут и отвезут домой. Полиции не бойся, ладно?

Только сейчас до меня дошло, что, должно быть, принимая вызов о ножевом ранении, диспетчер скорой передала информацию в органы.

– Ладно. Хорошо.

– Тогда, на крыше… – Голос Криса был тихим, как шелест сухих листьев под осенним ветерком. – Я сказал, что ты – такая себе гарантия. Это неправда. Я так не считаю. Я думал, что если сделать тебя менее значимой в глазах Мика, тот тебя отпустит. Но я так… не считаю.

Горло опять сдавило.

Немного помолчав, Крис прошептал:

– Извини, что так вышло. Что втянул тебя в это. Прости.

На глаза снова начали наворачиваться слезы, и всхлип вырвался быстрее, чем я смогла сдержать его.

– Не плачь, – негромко сказал Крис и

Не в силах оторвать взгляд от музыканта, я наблюдала, как краска все быстрее сходит с его лица.

Я постаралась собраться. Ему и так было несладко, и мои слезы явно не придадут ему сил.

– Бекки, – снова позвал Крис.

– Что? – Я подалась вперед под неодобрительный взгляд, брошенный врачом.

– Если на кладбище будет высокий забор, то прошу тебя, не рискуй жизнью, перелезая… – выдохнул брюнет и тихонько фыркнул от смеха.

Не сдержавшись, я тоже усмехнулась, а потом с силой стиснула зубы, не позволяя скулящим стенаниям вырваться из уст. Только пара слезинок скользнула по щекам. Но Крис этого уже не видел, больше так и не открыв глаз.

Освобождая себе дорогу оглушительным воем, скорая неслась в город. И вновь нас преследовали раскаты грома.

В больнице Криса сразу же отправили в реанимацию – когда мы подъезжали, он уже начал отключаться.

У меня также спросили, все ли со мной в порядке, и я ответила, что да, хотя уже чувствовала, что через пару часов на теле начнут зацветать синяки – особенно на скуле, которой я впечаталась в пол магазина при падении.

Но вот в голове у меня точно не было места для порядка – сейчас там царил самый настоящий бедлам. Не понимая, что делать дальше, я просто уселась на одну из лавочек в больничном коридоре и замерла минут так на пятнадцать.

Должно быть, я все еще испытывала шок, когда в больницу вошли двое полицейских и, переговорив с кем-то из персонала, направились в мою сторону.

При взгляде на них меня пронзил первый укол страха.

Сначала я подумала, что действительно убила Мика, и тут же все тело сковало от страха, отчего я с силой впилась ногтями в ладони.

Но прежде чем стражи порядка приблизились ко мне, перед ними возник другой мужчина в форме – крупный как в высоту, так и в ширину.

Его уверенная походка ледокола и тяжелый взгляд темно-серых глаз давали понять, что он носит, должно быть, не последнее звание. На погоны я даже не стала смотреть – все равно не разбираюсь в звездах.

Опереженные им сотрудники сначала мельком глянули на него, а затем, крутанув головами, замедлили шаг.

Большой человек с тяжелым взглядом остановился около меня.

– Ты приехала с музыкантами? – бесцветно спросил он.

– Я, – кивнула я, вжимаясь в спинку лавочки.

На вид мужчине было лет сорок пять – пятьдесят. Лицо не худое, как и само тело. Но в этом не было располагающей мягкости и доброты, которые нередко приписывают полным людям. Казалось, наоборот, этот человек был угловатым, будто оболочка, набитая геометрическими фигурами.

– Поехали. Отвезу тебя домой и заодно послушаю, что опять случилось у творческой элиты.

Два других сотрудника, что мялись, прежде чем приблизиться, услышали наш разговор и подошли поближе.

– Дмитрий Константинович, – неуверенно произнес один из них – невысокий, но крепкий молодой мужчина с коротко стрижеными русыми волосами. – Нас на поножовщину вызвали. Надо бы показания да данные взять…

– Я сам возьму. И показания, и все, что надо.

Казалось, полицейский хотел возразить, но так и не решился.

Хмурясь и едва сдерживая рвущиеся наружу возражения, он почесал затылок и, кивнув напарнику, отошел прочь, что-то недовольно бормоча.

– Поехали, – дал команду мужчина, и я не осмелилась ему возразить.

Уже в машине – здоровом серебристом внедорожнике – он спросил:

– Тебя-то хоть осмотрели? Все на месте?

– Да, – вжавшись в кресла на заднем сиденье, пискнула я.

– Хорошо. Какой адрес?

Я хотела было назвать адрес пятиэтажки, но мозг вовремя напомнил, что мои вещи лежали в машине, ключи от которой все это время были в заднем кармане джинсов.

– В музыкальный магазин, – ответила я, – который…

– Я догадался, – сухо ответил мужчина. – Точно туда?

Он обернулся и с сомнением осмотрел мой внешний вид: влажные волосы спутались, а на одежде еще не высохли пятна от дождя и грязи. Тут я поняла, что сижу в этом безобразии на дорогой кожаной обивке.

– Магазин так магазин.

Какое-то время мы ехали в тишине, пока Дмитрий не спросил:

– Ну, так что у вас там приключилось?

Бросив тревожный взгляд в сторону водителя, я встретилась с его глазами в зеркале заднего вида.

– Не бойся, – вдруг сказал он и усмехнулся, но располагающе это не прозвучало. – Я, можно сказать, свой. Моя дочка тоже музыкой занимается, вот и приглядываю за ней и ее компашкой. Ты ее наверняка знаешь, раз общаешься с этими… Примерно твоя ровесница. Зовут Виола.

– Ви? – спросила я. Вот чей слегка вздернутый носик напомнил мне курносый нос этого мужчины. – Да, знаю. Мы с ней подружились.

– Ага, Ви. – Кажется, это прозвище ему не особо нравилось. – Ты мне ее немного напоминаешь внешне: тоже невысокая и волосы коротко стрижешь…

Дмитрий немного помолчал, а после негромко сказал:

– И чего вы все лезете в эту музыку…

– Вам не нравится? – спросила я. – Что она ею занимается?

Водитель снова замолчал, следя за дорогой и обдумывая ответ.

– Не очень. Но и запретить не могу, – наконец подал голос он. – Ей это нравится, и если она не будет заниматься тем, чем горит и что любит, то либо потухнет, либо лопнет от нереализованных амбиций. А я слишком люблю дочь, чтобы позволить этому случиться.

Снова сделав паузу, мужчина продолжил:

– Я бы, конечно, хотел, чтобы она занималась чем-то более серьезным… и безопасным. – Я тут же вспомнила историю про сталкера, рассказанную Ви. – Да хотя бы этим своим магазинчиком с разрисованной одеждой – никогда бы не подумал, что на подобное есть спрос. Но да, творческого народу в нашем городе пруд пруди. Вам такое нравится. Сидела бы себе в мастерской без лишней суеты и нежелательного внимания, и так бы было лучше… Вот только кому? Мне, родителю, желающему спрятать дочь от всего мира, чтобы чувствовать себя спокойно, или ей, чья душа рвется в творческий полет? Вот и приходится мириться с этим и искать другие способы, дабы принять выбранный путь своего чада.

Он глянул на меня через плечо.

– Как тебя зовут?

– Ребекка.

– Так что, Ребекка… – Он вновь отвернулся к лобовому стеклу. – Расскажи-ка мне вкратце, что у вас там случилось. Так мне будет легче… замять ситуацию.

Какое-то время я колебалась, но потом подумала: раз Крис связался с этим человеком, значит, доверяет ему.

Поэтому я действительно вкратце, без каких-либо личных подробностей описала ему ситуацию. Как Крис и Мик что-то не поделили, как второй под предлогом заманил меня на крышу (о нападении на себя

«Подробности потом сами расскажут. Ведь это не только моя история».

«Но будет ли это „потом“?»

Сердце вновь болезненно сжалось.

– У вас, людей творческих, разборки порой хуже, чем у бандитов, – мрачно отозвался Дмитрий, когда сообразил, что я больше ни скажу не слова. – Знал я двух художников, которые пару лет назад… Впрочем, неважно.

Мужчина умолк, провалившись в какие-то воспоминания, а я просто затихла. В голове опять стало пусто – хаос замер.

Бросив взгляд в окно, я увидела, как мелькают знакомые улицы.

«Почти приехали…»

Когда внедорожник остановился, отец Виолы повернулся ко мне и протянул мобильник.

– Напиши-ка мне свой номер.

Вбив цифры, я вернула смартфон владельцу. Тот тут же сделал дозвон, и когда пошли гудки, но в машине ничего не зазвенело, он бросил на меня суровый взгляд.

– Я без телефона… и вообще без каких-либо вещей, – развела руками я. – Все лежит в моей машине, которая стоит неподалеку. Если не верите, можете узнать мой контакт у Ви… Виолы. Он у нее есть.

Долго буравив меня глазами, мужчина откинулся обратно на сиденье.

– Иди, но оставайся на связи. И в городе.

– Хорошо. Спасибо, что довезли.

Я открыла дверцу машины, но вышла не сразу.

– Дмитрий Константинович. – Я обернулась в сторону водительского кресла.

Большой человек потянулся и поправил зеркало заднего вида так, чтобы видеть меня.

– Что?

– Как думаете… – Я понимала, что наверняка прозвучу глупо, но ноющее сердце искало хоть каплю утешения. – Как думаете, с ними все будет хорошо? С Крисом. И… с Миком.

Несколько долгих секунд он молчал, а после сухо спросил:

– Я что, похож на врача?

– Нет.

На этом разговор был окончен.

Под любопытные взгляды прохожих я дошла до магазина. Он оставался открытым – похоже, Мик очень суетился, когда проворачивал мою выгрузку в свой хендай.

– Интересно, как он это сделал… – пробормотала я и вошла внутрь.

Приблизившись к паспорту, все еще лежащему на полу, я вдруг ощутила, как сердце принялось стучать еще сильнее, а дыхание стало сбиваться. Задыхаясь и чувствуя подступающую тревогу, я рванула в сторону прилавка и заползла под него. Началась паническая атака. Около часа я сидела под прилавком, пытаясь убедить себя, что сейчас мне ничего не угрожает.

На город уже опускалась ночь. Наконец, собравшись, я на четвереньках доползла до выключателя и щелкнула им – трескучие длинные лампы осветили помещение, и оно приняло свой привычный обыденный, не внушающий страха вид. За стеллажами и в комнатах наверху никто не прятался – я проверила это на случай, если за время нашего отсутствия в магазин мог кто-то пробраться.

На столе в кабинете Криса все еще лежало мое заявление, которое должно было поставить точку во всей этой истории. Взяв его, я долго на него смотрела, а после медленно скомкала, отчего внутри пробудилось неуверенное, но все-таки воодушевление.

– Все будет хорошо… – тихо, но с твердостью в голосе сказала я.

Отправив комок бумаги в мусорку, я повернулась, чтобы выйти, но взгляд зацепился за гитару. Повинуясь душевному порыву, я приблизилась к ней и робко погладила глянцевый корпус, а затем поцеловала его.

«Какой-то ерундой занимаюсь…»

Еще раз пройдясь по магазину, я заметила и скетчбук, который, словно прячась, испуганно выглядывал из-за стеллажа.

Подняв и открыв его, я сразу же наткнулась на единственную испорченную страницу. Угол, где когда-то был смешной портрет Криса, был вырван.

Тут же вспомнилось, как заглядывая во вторую комнату в квартире Мика, в полумраке среди вещей я увидела какую-то раскрытую записную книжку.

Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, я забрала свои вещи, погасила свет и покинула магазин.

Дома я долго грелась в душе. Потом, заварив мятный чай, завернулась в одеяло и принялась доедать остатки приготовленной Крисом каши из мисочки-тыквы. Все это время она становилась все более солоноватой – слезы, скользящие по щекам, падали прямиком в тарелку.

Силы покидали меня. Оставив посуду на полу у дивана, я свернулась в позу эмбриона и уснула.

Глава 19

Жизнь после

Следующие дни прошли как в тумане.

Проснувшись следующим утром из-за хаоса чувств и мыслей, бушующих голове и сердце, я понятия не имела, что делать дальше.

Но ответ был простым: жить.

Решив, что привычная деятельность приведет в чувства или хотя бы отвлечет от бесконечного переваривания случившегося, я приехала в музыкальный магазин, который взяла на себя на время отсутствия всех ключевых сотрудников.

Наверное, не все бы меня поняли, ведь именно тут начался злополучный вечер, аукнувшийся после первым и, к сожалению, не последним приступом тревоги. Но я хотела быть такой же мужественной, как когда-то Ви. А еще… я ощущала надежду. Надежду на то, что так я буду ближе и помогу Крису, который, вернувшись из больницы, будет рад узнать, что по крайней мере одно из его детищ худо-бедно функционировало, пока сам хозяин отсутствовал.

«Если он вернется…»

Стараясь придерживаться привычной рабочей рутины, я верила, что так принесу хотя бы какую-то пользу.

Ни от музыканта, ни от звукаря не было никаких вестей, и это пробуждало самые тревожные доводы и фантазии. Но пока мне ничего не оставалось, кроме как вновь повторять себе: «Все будет хорошо».

Через день в магазин заехали Марго и Ви, предварительно связавшись со мной. Я не стала рассказывать девушкам – особенно второй – что именно случилось. Ведь получалось, что Мик, ее лучший друг, пусть и не специально, но сыграл в моей жизни роль сталкера, с каким ранее не посчастливилось столкнуться самой Ви. Понимая, что ее это очень ранит, я решила оставить эту историю при себе. Похоже, отец девушки тоже не раскрывал каких-либо деталей – уж слишком много вопросов она задавала. Но я лишь уклончиво отвечала: Крис и Мик поругались, и все зашло дальше, чем следовало.

По холодным и внимательным глазам Марго, задержавшимся на мне, стало ясно, что она, должно быть, догадалась, что я что-то недоговариваю. Но ни сообщать об этом подруге, ни акцентировать на этом внимание она не стала.

После этого девушки еще пару раз заезжали в магазин – наверняка они заметили, что я пребываю в разбитом состоянии, потому и помогали мне иногда

«Вот теперь, кажется, и появились первые люди, которым я могу доверять», – подумала я, вспомнив, с какими мыслями ехала по дороге в этот город.

С Павлом, моим мрачным усатым соседом мне тоже удалось встретиться – точнее, зайти к нему на чай. Он сам предложил заглянуть, когда увидел, как в один из дней я подхожу к подъездной двери после работы. Я была очень даже за – одиночество и тревога, разъедающие вечерами в пустой студии, становились с каждым днем все невыносимее.

Ему я рассказала уже чуть больше, чем своим новым подругам. Что было очень даже оправдано, ведь мужчина практически являлся свидетелем событий. На протяжении всего моего повествования он то хмуро покрякивал, то тяжко вздыхал. Его черная кошка, казалось, тоже слушала, лежа на подоконнике в маленькой кухне, иногда приоткрывая один глаз и подергивая острыми ушками.

Когда я закончила, Павел сказал: «Хорошо, что в твоем случае все закончилось благополучно. Для тебя, по крайней мере. Беги ты от этих людей подальше… не надо оно тебе».

Спорить и возражать я не стала. Зачем? Каждый из нас остался бы при своем мнении. К тому же, что-то мне подсказывало, что он, похоже, сам когда-то столкнулся с подобной историей, но уже со стороны работника органов (мужчина был следователем в отставке). Мне было безумно любопытно расспросить его об этом, но Павел был тверд и неприступен, как засохшая короста на ране – сковырнуть ее нелегко, но если сделать это, то будет очень, очень больно.

Так протянулась целая неделя. Несколько раз я пыталась дозвониться в больницу, но трубку либо никто не брал, либо короткие гудки сообщали мне, что линия занята.

Телефон Криса, с которым его увезли, был недоступен. Номер Мика я набирать не стала. Боялась услышать то ли его голос, то ли голос похоронного агента.

Теперь мне оставалось только ждать. Ждать и надеяться.

Глава 20

Карты вскрыты

Жизнь – штука непредсказуемая. В этом можно легко убедиться, столкнувшись с разного рода неожиданностями. Например, купить упаковку со сладостью, где положено быть двум палочкам шоколадки, а обнаружить три. Или, отправившись на концерт любимой группы, не сразу зайти в зал, а немного постоять у ДК, чтобы подышать свежим морозным воздухом перед тем, как оказаться в пышущей жаром толпе таких же поклонников. А в итоге вместо этого встретить участников коллектива, курящих в закутке, и сфотографироваться с ними, после перебросившись парой фраз. Попасть в небольшое ДТП на дороге в новый город и рассориться с другим водителем, даже не представляя, кто он на самом деле. Проспать рейс из-за того, что перепутал время, а потом узнать, что с самолетом были какие-то неполадки.

Жизнь непредсказуема.

И порой может измениться за одну секунду.

В любой момент может произойти что угодно. Даже твоя история может в один миг оборваться. Или, например, история твоего друга. Поэтому следует ценить данное тебе время. Жизнь – это лучше, в стократ лучше, чем ничего, и не зная, сколько тебе отведено, просто живи и наслаждайся. Это не значит, что нужно отрываться по полной и пускаться во все тяжкие, нет. Жить все-таки нужно с умом. Но и его тоже должно быть в меру.

Необязательно радоваться чему-то грандиозному. Порой, казалось, какая-то незначительная мелочь весомее масштабных событий.

Жизнь многих талантливых людей оборвалась слишком рано. Бывает, слушаешь группу, а потом узнаешь, что распалась она из-за того, что басист или вокалист в пьяном угаре вывалился из окна. Слушаешь их треки и думаешь: «Будь он сейчас с нами, какие бы невероятные шедевры он принес в этот мир? Хорошие или паршивые? Нес бы он музыку в сердца людей или же наоборот, тьму?»

Но ответа на этот вопрос ты никогда не получишь, вместо него – только печаль и неизвестность.

Поэтому, возвращаясь к началу размышлений, хочется напомнить – мы никогда не знаем, какие сюрпризы уготовит нам судьба и что будет завтра. Зацикливаться на этом не нужно, но и переодически вспоминать тоже не помешает.

Не стоит бояться того, что подумают или скажут другие, даже если это самые близкие для тебя люди. Каждый человек о чем-то думает и имеет свое мнение на какой-либо счет – главное, не забывать о своем собственном.

Вместе с этим, не стоит чрезмерно пренебрегать теми, кто рядом. Их жизнь такая же непредсказуемая, как и твоя.

Будь честным и с собой, и с окружающими. Никогда не знаешь, какую борьбу ведет человек внутри себя.

Последние дни эти мысли не давали мне покоя. И именно события, свидетельницей, нет, участницей которых я стала, заставили меня пересмотреть свое отношение к жизни.

Она – моя жизнь – продолжалась. И я буду жить ее с умом. Делать то, что мне хочется. Вовремя говорить «люблю» и уметь прощаться. Не бояться чужой оценки и не откладывать желаемое «на потом». Потому что это «потом» может так и не случиться.

Резко брошенное ругательство заставило меня вздрогнуть и отвлечься от размышлений.

Молодой человек, что сидел рядом, сосредоточенно смотрел в экран большого плазменного телевизора, в котором персонажи популярной игры сражались и уничтожали друг друга. Как раз в этот момент герой, за которого он отыгрывал, получил «фаталити», и на экране разворачивалась довольно жестокая сцена.

– Вот блин, – уже мягче сказал Крис, увидев, что я на него смотрю. – Сто лет не играл, уже забыл, что и как тут делается.

Я продолжала задумчиво глядеть на него.

Выглядел парень уже получше, но следы недавнего потрясения и урона здоровью, что он получил, пока еще не окончательно исчезли.

Нездоровая белизна покрывала лицо, словно пудра, нанесенная для сценического выступления. Под впавшими глазами пролегли тени. Волосы, короткие пряди которых были взъерошены, топорщились в разные стороны, а длинные, собранные в хвост, местами спутались.

На диване он сидел не в стильных или сшитых на заказ вещах, что обычно носил, а в черных спортивных штанах и домашней растянутой футболке с логотипом «Mötley Crüe».

Если не считать болезненности и отпечатка пережитого, такой домашний вид парня мне нравился даже больше, чем тот, что он являл миру.

Крис позвонил спустя неделю.

Взяв в руки телефон, я уже представила, как на том конце провода произнесут какие-нибудь страшные слова, вроде: «Здравствуйте, с сожалением сообщаем вам…»

Но вместо этого сам Крис, который, даже несмотря на слабость, пребывал в приподнятом расположении духа, тихим голосом сообщил, что через пару дней

На вопрос, почему он не позвонил раньше, парень ответил, что плохо себя чувствовал, да и к тому же телефон разрядился, и никто в этой «чертовой больнице» не мог достать для него зарядку.

К огромному счастью нож прошел мимо жизненно важных органов. Тем не менее в ближайшие месяцы Крису нужно будет внимательно следить за своим состоянием и проверяться у врача.

Сначала парень попросил меня забрать его из больницы и побыть с ним пару дней, но в итоге все вылилось в то, что уже как неделю я жила у него дома.

Квартира Криса располагалась в модной многоэтажке, находящейся в пятнадцати-двадцати минутах от центра. Тринадцатого этажа было достаточно, чтобы сюда не долетала пыль шумного города, а голову от взгляда из окна начинало слегка кружить.

Первый раз войдя в жилище музыканта, я увидела то, что и ожидала – холостяцкую квартиру. Она была трехкомнатной. В спальне расположились большая кровать с внушительным шкафом вдоль стены, в котором, очевидно, хранился весь гардероб молодого человека. В зале стоял диван, а на тумбе напротив плоский телевизор. На стенах висели застекленные постеры с логотипами предпочитаемых парнем групп и изображениями на хоррорно-музыкальную тематику. В третьей комнате Крис устроил себе что-то вроде кабинета – стол, офисный стул, мощный комп, несколько гитар и книжный шкаф с разнообразием книг и стопок каких-то папок. Вдобавок ко всему шел еще выступающий из стены турник, очень похожий на тот, что я видела в доме у Мика.

Везде стоял умеренный беспорядок, а на поверхностях лежал слой пыли, которой было чуть больше, чем могло бы скопиться за время отсутствия молодого человека. Похоже, у вечно занятого Криса руки не доходили ни до уборки, ни до вызова клининга.

Все пространство было выполнено в черно-белой тональности: в спальне и кабинете стены были выкрашены в темно-серые оттенки, а на кухне и в большой комнате – в белые. Мебель в основном была такой же темной.

Лаконичная кухня отличалась минимализмом – врезные ручки, каменная столешница и антрацитовый пластик фасадов.

Туда я и направилась в первую очередь, когда привезла Криса домой. Ему прописали строгую диету, и я планировала приготовить куриный бульон.

Крис ушел в спальню, чтобы переодеться, а я приступила к разгрузке продуктов, купленных по дороге.

Но спустя секунду подскочила от вопля.

Рванув на голос, я боялась увидеть, что швы на боку Криса разошлись и тот истекает кровью, но вместо этого застала молодого человека у огромного шкафа с зеркальными дверцами.

– Ты посмотри!.. – сокрушенно проговорил Крис, подняв футболку и оголяя торс. – Ты посмотри, что он наделал!

Я перевела глаза на бледный бок парня.

На лбу вытатуированной женщины с суровым пронзительным взглядом красовался шрам.

– Прямо в лоб!..

Снова повернувшись к зеркалу, Крис покачал головой.

То, что с ним все в порядке, заставило меня облегченно выдохнуть.

Но в следующую же секунду я пристально посмотрела на вертящегося у зеркала парня и сказала:

– Если когда-нибудь ты еще раз так напугаешь меня, я уйду.

Тот замер, а затем обернулся. Удивление на его лице смешалось с любопытным изучающим взглядом, будто Крис прикидывал, всерьез ли я говорю или нет. Затем он кивнул.

Минула целая неделя, и мы, казалось, вполне неплохо уживались вдвоем. В студию возвращаться я не хотела: не туда, где над моей головой разыгралась болезненная сердцу сцена. Да и Крис явно давал понять, что не хочет, чтобы я уезжала.

Что удивительно, мы ни разу так и не затронули произошедшее. Предполагаю, по личной причине каждого: Крис явно испытывал дискомфорт, ощущая вину из-за случившегося, а я же попросту была не готова снова погрузиться в этот кошмар. Некоторые чувства и эмоции, дошедшие только спустя время, вызывали внутри панику, а за ней и приступ тахикардии.

Но с каждым днем жажда получить ответы на разрастающиеся словно сорняки вопросы становилась все сильнее. И в текущий момент, когда парень, вовлеченный в игру, сидел рядом, казалось, очень подходил для ее утоления.

Наконец, собравшись с силами, я обернулась к парню:

– Крис, могу задать несколько вопросов?

Уловив мою интонацию, музыкант на мгновение замер, а затем, так и не взглянув на меня, кивнул:

– Да. Задавай.

«С чего бы начать?..»

– Не знаешь, как там Мик? – С тех пор, как я вернулась из больницы, этот вопрос мучил меня больше всех. – Он вообще… жив?

– Жив, – протянул брюнет. – Еще как жив. Но отметил, что удар у тебя действительно что надо, а то до этого он мне не верил.

– Ты разговаривал с ним? – поразилась я.

– Ага, – отозвался Крис, а затем взял второй джойстик и протянуть мне. – Сыграешь?

На автомате взяв его, я включилась в игру.

– Как он? – спросила я и принялась выбирать своего бойца.

– Сейчас нормально. Но по голове ты ему знатно съездила. Честно, я и в первую нашу встречу понял, что доводить тебя – себе дороже, но когда увидел, с каким звериным выражением ты рванула на него, то реально испугался.

– Но как ты говорил с ним после всего… Он же чуть тебя не убил.

– Ну, не убил же, – устало ответил Крис, выбрав плашку с персонажем. – И едва ли пытался. Всего лишь чуток поехал крышей, что бывало и ранее, но в этот раз, конечно, переборщил. Я ж тогда просто поскользнулся – крыша была мокрая, а Мик затупил, пытаясь то ли словить меня, то ли отойти. Так я и напоролся.

Тут губы парня растянулись в мрачной садистической улыбке.

– Видела бы ты его лицо, – нажимая кнопку «начать бой», проговорил Крис. – В жизни не видел такого ужаса в глазах человека. Если бы не нож, торчащий из живота, то я бы умирал не от кровопотери, а от смеха.

Я бросила потрясенный взгляд на парня, но он сконцентрировал все свое внимание на уничтожении моей героини.

– Невероятно… – возвращаясь к игре, пробормотала я, а после добавила: – Получается, он не совсем здоров, так? Психически, имею в виду.

– Угу. Хоть Мик очень талантлив в музыке, но неполадки с головой у него с самого детства. То ли расстройство, то ли еще что, спровоцированное травмой. Он мне рассказывал про аварию, в которой погибли его родители. Чудом выжив, сам он тогда тоже пострадал. Маленький же был, кости мягкие… Вот удар по голове и вызвал развитие чего-то… нехорошего. Но может именно поэтому он такой способный и гениальный звукреж. Наверное, истину мы никогда не узнаем.

«История, рассказанная Миком тогда в кафе…»

Первый бой был проигран. Начался второй раунд.

– И как он жил все это время, не вытворяя глупостей? Когда я познакомилась с ним, он показался мне… да, ярким и интересным, но в целом нормальным парнем.

Крис пожал плечами.

– Держался. Прием необходимых препаратов и, если оно было нужно, периодическое посещение психотерапевта. Думаю, соблюдая рекомендации, вполне можно не отрываться от реальности, критично мыслить и продолжать жить обычной жизнью.

«Не от необходимых ли таблеток я видела пустые пачки, когда разгружала пакеты с продуктами на кухне Мика?»

– Тогда почему ты заваливал его работой? Если знал, что с ним что-то не так. Как я поняла из нашего разговора, когда мы ждали тебя на крыше, его собственная съехала как раз из-за того, что он пахал как конь.

– Она у него всегда съезжала, – парировал Крис. – Но он за этим следил, поэтому и находился в ремиссии. Если надо, пил таблеточки или же к врачу на прием заглядывал, чтобы отслеживать свое состояние.

Но тут голос брюнета сорвался:

– Но тут ты права, я его подвел. Ох, как подвел…

Некоторое время Крис молчал, беспорядочно нажимая на кнопки джойстика. Его персонаж проигрывал.

– Я, честно говоря, тоже тогда был в запаре. Следил за клубами, взял на попечение пару молодых музыкантов. Еще этот парень с его вампирским, в смысле, готским клубом, которому мне пришлось помогать. Мысли о возвращении к своей музыкальной деятельности… И магазин со студией. К концу весны у меня самого начал подтекать чердак: я почти не отдыхал, приезжал домой только поспать. И тут Мик, мой талантливый звукарь, заявляет, что хочет уйти в соло, дабы развивать какие-то свои проекты. Или хотя бы снизить количество рабочих часов и обязанностей, чтобы иметь побольше личного времени. Я тогда просто не понимал, что делать. Все было хуже некуда. Я просто… не мог его отпустить, потому что до этого он был моими руками и ногами в магазине. Так и решил на время удержать его, завалив заказами. Мне же, как человеку в сфере, найти клиентов труда не составило. И я знал, что Мик мне не откажет. Сейчас вижу, насколько это было опрометчиво и жестоко, но тогда мне самому казалось, что схожу с ума. На самом деле, Мик не дотянул совсем немного: я уже почти разгрузился и собирался освободить его от большей части задач.

– А что насчет сменного продавца? Был ведь, вроде…

– Что-то подсказывает мне, – вздохнул Крис, – что уже тогда Мик начал сдавать и просто спугнул парня. Тот такой весь творческий был, музыкальный – сам метил в сферу и постоянно болтал о том, что что-то сделал или придумал. А для Мика это была больная тема.

– Ви сказала, что он пропал…

– Да не пропал, – отмахнулся Крис. – Написал мне, что больше не выйдет на смены. Я решил, что разберусь с этим позже. Отложил на потом, называется… И как я был неправ, когда прямо на глазах у Мика начал утаскивать тебя на свиданки. Хотя и не думал, что происходит что-то настолько серьезное… Сам устал и хотел развеяться, но да, с моей стороны это было крайне эгоистично. Но, Бекки…

Крис повернулся. В его глазах блестело горькое сожаление.

– Не оправдываю Мика… Но я очень его подвел. Как друг, как руководитель. И мне из-за этого… – Он отвернулся обратно к телевизору, пытаясь скрыть боль, которая вот-вот выльется наружу. – Мне очень стыдно. Это один из моих личных провалов. Таких грандиозных у меня немного, но видимо из-за этого каждый по-своему тяжел.

Никогда бы не подумала, что голос Криса, такого характерного, местами жесткого и прямолинейного, может сочиться уязвленностью, глубокой печалью и раскаянием.

– И мне очень жаль, – голос дрогнул, и парень, словно сам удивившись этому, заговорил ровнее: – Мне жаль, что ты была впутана в эту историю.

Крис посмотрел мне в глаза.

– Пожалуйста, прости меня за это.

Я вернула внимание к телевизору. Второй поединок был проигран Крисом.

– Думаю, каждый из нас ошибается, – ответила я. – Это не страшно. Страшно не признавать своих ошибок, не понимать и не принимать их, а также не делать из них никаких выводов.

– Не могу не согласиться.

Некоторое время мы молчали. Был слышен лишь звук ударов клавиш джойстика.

Шел третий раунд.

– А ведь я все время думала, что это был ты, – сказала я, не отвлекаясь от экрана. – Ну, что это ты преследовал меня.

Крис хмыкнул.

– Я уже догадался.

– Но объясни тогда вот что: почему в день нашей первой встречи ты вел себя как придурок? Это ведь и легло в основу подозрений на твой счет…

– Ребекка, – претенциозным тоном начал Крис. Я уже давно заметила, что ему нравится произносить мое имя в подобной манере. – Как и сказал, на тот момент я уже был малость измотан. И наряду с этим бросал курить. Знаешь, как тяжело бросить, когда сигарета во рту лет с четырнадцати? Очень. Плющит будь здоров.

«И действительно, – подумала я. – В последнее время не чувствовала от него запаха табака, как в первые наши встречи».

Крис продолжал:

– В тот день я ездил к отцу, и мы малость повздорили. А тут ты еще на дороге: помяла мою машину, которую мы с ним вместе реставрировали и приводили в порядок. Из-за этого я разозлился и закурил, так как на тот момент еще не осмелился выбросить пачку. А из-за того, что сорвался, еще сильнее вышел из себя. И тебе, как козл… Ой, прости, горному козлу отпущения, досталось.

– Я не мяла твою машину! – воскликнула я. Моя героиня, облаченная в открытый лиловый наряд, активно уничтожала персонажа Криса. – Зачем ты вообще тащился прямо за мной?

– Задумался о своем, а потом залип на наклейки твоей тачки. У тебя же там куча всего налеплено: и ужастики какие-то, и группы. Стало любопытно, вдруг там и мое лого есть.

– У тебя есть логотип? – удивилась я.

– Вообще-то да. Вон, плакат на стене.

Я метнула быстрый взгляд в сторону и увидела постер под стеклом, где на черном фоне кружка пластинки изображались две вишенки с листиком. Это напомнило штампик одного из клубов Криса, где я в первый раз увидела парня на сцене.

– А в другие разы? Например, утром перед концертом в «Заучке». Ты тогда говорил какими-то дурацкими намеками, мол, у тебя есть какая-то информация обо мне. Или когда звал меня в кино ты сказал, что «мы с тобой такое любим», имея в виду концепцию маньяка и жертвы.

Со стороны Криса раздался фыркающий звук.

– В то утро я пытался

– К слову, – к месту опомнилась я. – Ты все не мог ответить, с чего вдруг решил пригласить меня на ужин – учитывая, как мы встретились и как складывалось наше общение. Это тоже сыграло свою роль. Знал бы ты, какие я строила теории…

Брюнет опять затих, чем заставил меня отвлечься от почти закончившегося боя. Жизненные показатели наших персонажей практически на одном уровне стремились к нулю.

– Да стеснялся я признаться, что ты мне нравишься! – вдруг взорвался Крис.

В этот момент плашка с предлагаемым «фаталити» появилась у нас обоих. Но я оказалась быстрее. Моя героиня после пары смачных ударов по персонажу Криса сорвала с лица маску и хищной острозубой пастью вгрызлась поверженному противнику в горло.

– Серьезно?.. – Я подняла бровь, поворачиваясь к Крису. – Ты не мог сказать такую простую…

– Не-не-не, – перебил Крис, качая пальцем перед моим носом. – Когда мы обсуждали родительское одобрение, я тебя не осуждал, вот и ты теперь меня послушай. Мне всегда было… нелегко открыто говорить о своих чувствах. Ну типа… истинных, глубинных. Не нравится мне чувствовать себя уязвимым. Прям не люблю. Будто как моллюск раскрываешься, показывая, какой ты внутри мягенький и беззащитный. Думал, пройдет еще немного времени, и тогда я расскажу тебе о своей симпатии. Хотя мне казалось, очевидно, что ты мне не безразлична.

«Очевидно…» – мысленно проворчала я.

Звук из телевизора заставил нас повернуться к нему. Поединок был завершен. Крис проиграл.

– Наша встреча была странной случайностью. Но она меня весьма взбодрила, – сказал Крис, отбросив на диван джойстик. – Видишь ли, последние годы я только и занимался тем, что руководил и заправлял разными процессами. Особо не вылезая за границы своей среды, я привык, что меня все слушаются. А некоторые даже побаиваются. Не скажу, что мне это нравится, но и особых переживаний по этому поводу тоже не испытываю. Но твоя оплеуха подействовала на меня очень бодряще. Я тогда подумал: «Точно, в жизни бывает еще и вот так». Раз-раз, перед тобой все снуют тихо, как мыши, и тут хоба – получите и распишитесь. Удар от незнакомки, конечно, взбесил. Но ты меня восхитила. Я ведь действительно тогда повел себя как козел, меня просто несло. Но то, что ты смогла постоять за себя, мне очень понравилось. С того момента я все вспоминал о тебе. И каково было мое удивление, когда на следующий же день я увидел твою машину, припаркованную недалеко от магазина. А потом и тебя саму в нем! Не скажу, что верю в судьбу, но именно о ней тогда и подумал.

– И ты бы нашел меня по номеру? – усмехнулась я. – Поэтому ты сфотографировал матиз?

Тут Крис вместо того, чтобы отшутиться, отвел глаза, вдруг заинтересовавшись своим натяжным потолком.

– Ну-у, не скажу, что я бы не смог этого сделать, – обращаясь к пространству, сказал брюнет. – Я ведь тоже не такой простой, как может показаться.

«Кому так вообще может показаться?»

– Если надо будет, я из-под земли человека достану. Но когда узнал, что ты на меня работаешь, и все твои данные буквально лежали у меня на столе, то и заморачиваться толком не пришлось.

Брови поползли наверх.

– Так мои подозрения на твой счет отчасти были небеспочвенны?

На это Крис неловко улыбнулся и пожал плечами.

– Случалось, что мне приходилось развивать бурную разведывательную деятельность в отношении некоторых персон, но так, в основном по работе. В твоем же случае я такого не делал – просто не было необходимости. Только однажды, когда решил проехать к твоему дому, что было очень кстати – тогда ведь за тобой летел какой-то пьяный кретин.

Я с недоверием глазела на парня. Но брюнет этого не заметил, вернувшись к предыдущей теме.

– Каждый раз наблюдая за тобой и узнавая различные мелочи, я начал понимать, что ты мне нравишься все больше и больше. У тебя есть цели, планы. Своя позиция и взгляды на мир. Мне это импонировало и подкупало тем, что они были схожи с моими. И так потихоньку я начал… влюбляться. Вот как-то так, Ребекка, – на этот раз мягко произнес он мое имя.

Улыбнувшись, Крис поманил меня пальцем, собираясь что-то сказать. Я наклонилась, но вместо этого он быстро поцеловал меня в губы, а затем вновь схватился за джойстик.

– А теперь готовься. В этот раз я возьму реванш!

– Все, я устал, – капризно сказал Крис, с самого утра просидевший за играми. – Пойдем, купим чего-нибудь перекусить. Какую-нибудь гадость.

– Но тебе нельзя, – запротестовала я. – Тебе прописали диету, чтоб привести организм в норму. Я ведь вчера сварила кашу и бульон…

«Я тебя умоляю», – говорил страдальческий взгляд музыканта.

Но тем не менее спорить Крис не стал.

– Ну хорошо, тогда тебе что-нибудь купим. Пошли, я хочу прогуляться…

Сойдясь на этом, мы пошли собираться.

Стоя у зеркала и нанося на лицо тональный крем, который мне пришлось использовать для скрытия уже отцветших синяков, я услышала, как надрывается мой мобильник.

Глянув на имя звонившего, я пришла в замешательство, но вызов все-таки приняла.

– Слушаю.

– Ребекка, вы? Добрый день! – спросил взволнованный женский голос.

– Добрый. Да, я.

– Ради бога! – на том конце провода послышался шумный выдох. – Выслушайте. Я только вернулась с поездки. Вы бы знали…

Директор дизайнерского салона, в который мне не удалось устроиться, начала взволнованно рассказывать:

– Уехав в рабочую поездку и положившись на своего заместителя, – тут она описала мадам, что встретила меня тогда в магазине, – я и предположить не могла, что та воспользуется моим отъездом и возьмет на место опытного сотрудника свою племянницу, которая не смыслит в дизайне от слова совсем! Что самое ужасное, я не могла даже позвонить и узнать, как идут дела, потому что сумочку с телефоном и документами у меня свистнули в первый же день командировки! В другой стране!.. Ох и намаялась я, решая эту проблему… Но по возвращении меня ждал еще один сюрприз – в салоне

Я продолжала с любопытством слушать.

– Поэтому мне пришлось уволить и заместителя, и ее родственницу, – подытожила женщина. Замявшись, она продолжила: – Я все понимаю: за время моего отсутствия вы наверняка уже куда-то устроились. Во-первых, извините, что так вышло. А во-вторых, хочу спросить: не хотите ли вновь прийти к нам? Но уже на место штатного дизайнера.

Рука с телефоном застыла. Я не могла поверить в то, что услышала.

Видимо, как-то по-своему интерпретировав мое молчание, женщина сказала:

– Понимаю, что это уже может быть не актуально для вас, но в связи с событиями и сокращениями их виновников я ищу новых сотрудников, но только вам предлагаю зарплату уже не младшего дизайнера, а полноценного, с хорошим окладом и процентом. Поэтому была бы рада, если…

– Да. Я буду счастлива занять эту должность.

На том конце послышался облегченный выдох.

– Это замечательно! Сможете ли вы подойти уже завтра? Или вам нужно время?

Я глянула в сторону Криса, с интересом поглядывающего на меня. Завтра он и сам собирался возвращаться к работе, завершив свой внеплановый реабилитационный отпуск.

– Смогу!

– Прекрасно! – И я, и моя будущая руководительница фонтанировали радостью. – Тогда договоримся часов на десять?

– Да, подойдет.

– Отлично. Буду ждать!

Положив трубку, я издала ультразвуковой визг, а потом налетела на Криса.

– Меня взяли на работу! – Я вцепилась в него, как в мягкую игрушку, но вовремя вспомнила о ране и ослабила хватку. – Я завтра еду на работу-у-у-у!

Парень наклонился и поцеловал меня в лоб.

– Поздравляю, – искренне сказал он, а затем шутливо добавил: – Ну вот, последнего сотрудника отобрали.

Я с беспокойством взглянула на него.

– Точно, магазин…

Крис отмахнулся.

– Не бери в голову, сам разберусь. Если что, дерну какого-нибудь сотрудника из клуба – за повышенную оплату, чтоб замотивировать.

Переодевшись, мы уже стояли в прихожей, каждый натягивая свою обувь. Я – массивные кроссовки на платформе, а Крис – стильные летние мокасины. Когда парень наклонился, чтобы поправить задник обуви, то из его кармана вывалилась уже знакомая мне карамель, обернутая в фантик дымчато-розового цвета.

– А вот про эти конфетки, – вспомнив, сказала я. – Думала, что они имеют снотворный эффект и ими ты усыпляешь своих жертв.

– Тю-ю, – Крис глянул на меня как на сумасшедшую. – Я эти конфетки ем, чтобы отбить желание взять сигарету в рот.

Он поднял карамель и принялся всматриваться в фантик.

– Они, между прочим, без сахара…

Из меня лилось хорошее настроение. Хлопнув брюнета по пятой точке и встретив его обалделый взгляд, я отперла ставший мне знакомым уж точно не «незамысловатый» замок на двери и сказала:

– Пойдем скорее! Купим мне еды.

На улице нежно светило солнце. Не яростно испепеляя и сжигая все, что попадало под его лучи, а по-летнему приятно грело кожу.

Крис явно не был любителем солнцепека, но вместе с этим перед выходом на улицу не стал выливать на себя полбутылочки солнцезащитного крема, что я видела в его ванной комнате. Тем не менее очки он все-таки нацепил.

Мы неспешно брели вверх по улице под сенью листвы деревьев, высаженных на зеленой полосе между тротуаром и дорогой, как на улице, где располагался музыкальный магазин.

Протянув руку, Крис прижал меня к себе. Было в его жесте что-то «свойское» и «братское», и я, верящая, что дружба между партнерами является неотделимой частью крепкой любви, также перехватила его за талию.

– Значит, завтра ты идешь на работу… – задумчиво проговорил молодой человек.

– Ага, – ответила я. – А у тебя какие планы?

– Ну, – протянул Крис. – Надо съездить в клубы и глянуть, как они там без меня справляются. Надеюсь, все не так плохо. Должна же быть какая-то польза от управляющих. Потом надо решить что-то с магазином. Ни студия, ни он сам не должны простаивать. В общем, все как обычно – надо работать.

– Тогда, может, мне пока вернуться к себе? – спросила я. – Чтобы не отвлекать тебя.

Крис повернул голову в мою сторону, однако из-за очков я так и не сумела разглядеть выражение его лица.

– Лучше прибери свое барахлишко и давай ко мне. Если хочешь, конечно. – Он снова отвернулся. – Не хочу давить.

– Я подумаю, – сама себе улыбнулась я.

Мы продолжали брести по улице. В траве чирикали и копошились воробьи, а со стороны дороги периодически гудели автомобили, когда водители, надеясь успеть каждый в свое «нужное место», подрезали друг друга.

– Что будет дальше? – спросила я. – С Миком.

Помолчав, Крис ответил:

– Сначала пусть оклемается. Потом, думаю, полежит в больничке.

– Ты про психушку?

Крис вздохнул.

– Именно. Туда попадают не только круглые психи и шизофреники. Иногда и простые люди, как мы с тобой. Так случается. Это жизнь. Так что пусть приведет голову в порядок, а затем я отправлю его в оплачиваемый отпуск. У него где-то домик есть – остался от бабушки. Вот там пусть и отдохнет. Уверен, эту идею он точно оценит.

– Да, наверное.

Неприятные воспоминания вновь скользнули в голову. Но тут теплая рука погладила меня по спине.

– Я понимаю, почему ты сначала не делилась со мной происходящим. Думала, что злодей – это я. Но потом, когда между нами произошла оттепель, ты все продолжала молчать. Не знаю, пыталась ли ты справиться со всем этим в одиночку… Но, Ребекка, один в поле не воин. Поделись ты со мной, что тебя беспокоит, может, все бы сложилось иначе. Это не к тому, что я виню тебя, – поспешил добавить Крис. – А к тому, что если ты и вправду хочешь быть со мной рядом, то я бы хотел, чтобы мы были честны друг с другом. Хотя бы в каких-то базовых вещах. Чтобы не было недопонимания и ссор. Чтобы мы могли поддержать или подхватить друг друга, когда кто-то из нас вдруг споткнется. Если тебе все это и вправду нужно…

От его последних слов повеяло неожиданной неуверенностью.

Остановившись, я придержала Криса за руку и заглянула ему в лицо.

«Опять эти дурацкие очки!»

Потянувшись вверх, я сняла их с лица молодого человека.

Глаза Криса все того же вишневого оттенка поблескивали и горели жизнью.

Волосы перед выходом на улицу он привел в порядок, но несмотря на это, взъерошенные пряди челки по обыкновению падали ему на глаза.

Когда я сняла с него очки, он заметно оживился, вероятно, вспомнив, как я проделала то же самое на катере и что произошло потом. Обманывать его предчувствия я не стала: привстав на носочки, – парень

– Глупые вопросы, – улыбнувшись, сказала я.

Крис хмыкнул, забрал очки и, водрузив их на манер ободка, схватил меня за руку, приглашая следовать за ним. И я пошла.

– Ты ведь, кстати, должна мне желание, – вдруг вспомнил он.

– Ага, – согласилась я, решив списать тот раз, когда парень использовал его, чтобы не отвечать на мой вопрос. – Что, уже придумал?

– Нет, – брюнет зловеще улыбнулся. – Припасу на потом. Такими ресурсами не разбрасываются.

Я лишь фыркнула от смеха.

– Как скажешь.

Солнце грело наши переплетенные руки. Птички – воробьи и галки – скакали по траве и деревьям, издавая писк и устраивая возню в зеленой полосе вдоль тротуара.

– Что ж, впереди нас ждут дела, – сказал Крис, заглядывая в свой смартфон, который он вытащил из кармана джинсов. – Но перед ними есть еще один теплый летний вечер. Может, все-таки претворим в жизнь идею похода в кино?

Я пожала плечами:

– Давай, почему бы и нет.

– Отлично! – Парень принялся шерстить в интернете, открывая странички с кинотеатрами и их расписанием. – Пойдем на что-то страшное?

– Ну уж нет, – запротестовала я. – В последнее время мне хватило острых ощущений.

– Неужели ты теперь разлюбила ужасы? – Крис недоверчиво поднял бровь.

– Нет, – не согласилась я. – Но мне явно нужна передышка после того, как я оказалась если не в ужастике, то хотя бы в триллере. И тебе, наверное, тоже не помешает.

– Тогда, – спросил парень, прокрутив страничку в телефоне, а потом, улыбнувшись, глянул на меня, – что насчет романтической комедии?

– А вот это, – в ответ улыбнулась я, – в самый раз.

– Тогда пошли! – Брюнет протянул мне руку. – До сеанса у нас есть полтора часа, как раз можно перекусить и прогуляться.

И, взяв руку человека, с которым я столкнулась по пути в город; парня, которого подозревала в происходивших со мной неурядицах; талантливого музыканта, который заставлял мое сердце биться быстрее и что едва не погиб у меня на глазах, – я пошла рядом с ним навстречу летнему вечеру.

И в счастливое будущее, что ждало нас впереди.

Эпилог

С того момента прошло четыре месяца. За этот период я лишь пару раз вернулась в студию – и то за вещами, которые Крис помог мне перевезти. Но тогда я еще не стала отменять аренду студии, хоть и хотелось нацепить розовые очки и верить, что все будет здорово и волшебно, как в сказке.

Однако недавно все-таки сделала это: отменила оплату маленькой квартирки в пятиэтажке, пусть и потеряв залог. На самом деле удивительно, как неплохо мы уживались с Крисом. Конечно, не все было идеально: парень любил ворчать из-за каких-то мелочей, когда пребывал в плохом настроении, но поняв, что таким образом он попросту функционирует, я перестала принимать это на свой счет и обращать внимание. Вместе с этим, зачастую брюнет был снисходителен и ко мне, когда я, задумавшись о чем-то, могла не сразу вынырнуть из своих мыслей и начать с ним взаимодействовать.

Крис не был большим любителем кулинарии, поэтому был благодарен, когда я готовила что-то незамысловатое – то, что вязалось с его стремлением к здоровому образу жизни (но, как показывает практика, стремиться – еще не значит вести или делать). Иногда вечерами, когда у него получалось забрать меня с работы (к моему матизу он относился крайне пренебрежительно, хоть я и отстаивала свой первый честно заработанный автомобиль), мы заезжали куда-нибудь поужинать и поделиться теми рутинными мелочами, что приключились на работе за день.

Пролечившись, Мик, как и планировал Крис, уехал в отпуск: в тот самый домик на природе, оставленный бабушкой, о котором и рассказывал парень. Наверное, там он отдыхает и занимается тем, чем так хотел: своим творчеством. Последнее, что я о нем слышала: Мик все же закончил ту ритмично-хаотичную композицию, что давал мне послушать в студии звукозаписи. И, что самое интересное, он все-таки последовал совету Криса и отправил ее разработчику отечественных хоррор-игр, которому она очень понравилась.

Я никак не пересекалась с бывшим коллегой. Знаю, что Крис неоднократно это делал. Но я…

Случившееся все же оставило отпечаток или, вернее говоря, нанесло психологическую травму. Неоднократно я вскакивала среди ночи от кошмаров, в которых кто-то невидимый нападал на меня со спины, а потом душил, лишая возможности двигаться и окуная в чувство невыносимой беспомощности. Я чувствовала, что Крис от этого тоже страдал, потому как считал, что именно он во всем виноват. Пока я плакала у него на груди, он, успокаивая, гладил меня по волосам и тихо приговаривал, что все хорошо.

Несмотря на все заверения парня, а также собственные мысли на этот счет, я до сих пор не знаю, действительно ли Мик не причинил бы мне вреда.

Без понятия, смогу ли простить его. Надеюсь, что да. Но когда… Вопрос не из легких.

Сейчас все хорошо. Кошмары почти ушли, не считая просмотров хорроров по вечерам пятницы, но уже не в одиночку, а в компании любимого человека.

Любопытный он, этот Крис. Вроде бы сложный, непростой… Но если не рубить сгоряча, если подходить с умом и чувством – верю, можно разгадать даже самую сложную головоломку.

Главное, чтобы это было нужно обоим.

И уверена, если мы продолжим слушать и слышать друг друга, – а этому точно научила приключившаяся с нами история – то нас ждет счастливое, безоблачное будущее.

Примечания

Имеется в виду псевдоним Криса – Cherry, т. е. «Вишня».

Нэнси Дрю – главная героиня книг и фильмов, а также серии игр в детективном жанре.

Амбивалентность – термин, обозначающий двойственное отношение к чему-либо, проявляющееся зачастую в переживаниях через ощущение человеком единовременно противоположных чувств по отношению к одному и тому же объекту.

Речь идет о выступлении 1982 года в штате Айова, когда солист группы «Black Sabbath» Оззи Осборн откусил голову брошенной на сцену летучей мыши, приняв ее за игрушечную.

Трек «Bauhaus – Bela Lugosi Is Dead».

Стиль, вдохновленный образом заключенного. Одним из характерных элементов стилистики является черно-белая расцветка, отсылающая к ассоциациям с тюремной робой.

«От заката до

Отсылка к «Семейке Аддамс». Гомес дарил своей супруге Мортише розы, потому что это были ее самые любимые цветы, а Мортиша, в свою очередь, срезала их бутоны, потому как у мужа была на них аллергия.

Строчки из припева песни «Smoke on the Water» группы Deep Purple.

Связано с историей написания вышеупомянутой песни.

Отсылка к роману Стивена Кинга «Кэрри».

Mötley Crüe – She Goes Down.

Отсылка к «Бойцовскому клубу» Чака Паланика.

Стихотворение поэтессы и драматурга Черубины де Габриак (Елизаветы Дмитриевой).

Спасибо за чтение

Вернуться к книге