Вероника Артт

Навязчивый мотив. Добро пожаловать!

Глава 1

Вероника Артт

Спасибо всем, кто причастен к выходу этой книги.

ИллюстрацииВероника Артт

Серия «NoSugar. Вселенные VKZ_artt»

Плейлист

WANNABEASTAR– I Wanna Be Your Dog (The Stooges cover)

Guns N’ Roses– Welcome To The Jungle

Gwen Stefani– What You Waiting For?

MARINA– Bubblegum Bitch

Suzi Quatro– I sold my soul today

Mötley Crüe– Kickstart My Heart

Aerosmith– Cryin'

Aerosmith– Rag Doll

KISS– Heaven's on Fire

Gemini Five– You Spin Me Round (Like a Record) (Dead Or Alive cover)

She Wants Revenge– A Little Bit Harder Now

Горький– Мое электричество

Joan Jett & The Blackhearts– Cherry Bomb

Maroon 5– Animals

Lana Del Rey– Jealous Girl

Kittie– Brackish

Escape The Fate– 10 Miles Wide

Buckcherry– Say Fuck It

Buckcherry– Crazy Bitch

Через тернии…

Мой старенький белый матиз, собирая дорожные ямы, медленно, но упорно вез меня в лучшую жизнь. По крайней мере, я надеялась, что таковой она будет. За спиной, на расстоянии пары сотен километров, должно было остаться мое незаурядное прошлое.

Город, в котором я родилась и прожила большую часть своей жизни, пусть и отдавал в сердце чем-то близким, теплым и уютным, но все же, как ни крути, напоминал мне болото. Возможно, это были отголоски юношеского максимализма, но мне казалось, что большинство сограждан плотно засели в вязкой трясине чересчур размеренной и цикличной жизни. Обобщая, цикл этот был следующим: ты рождаешься, подрастаешь и идешь в садик. Потом в школу. Потом в колледж или институт. Далее находишь работу и заводишь отношения, которые обязательно должны завершиться браком. Потом дети, жизнь детей… Снова работа, пенсия, долгожданные внуки, смерть.

Я прекрасно понимала, что этот жизненный цикл является совершенно нормальным и присущ большинству населения мира, но почему-то перспектива прожить его именно в городе моего рождения не воодушевляла.

Мне хотелось глотнуть свежего воздуха. Не знаю, конечно, насколько «свежим» может быть воздух большого города, полного автомобилей, разнообразных магазинов и везде снующих прохожих.

Место, куда я направлялась, считалось одной из культурных столиц страны, которую я посетила еще в школьные годы – мы с классом приезжали на обзорную экскурсию. Исторические здания с вплетенной в них современностью – неоновыми вывесками ресторанов, клубов и бутиков; эксцентричные прохожие самой разной наружности – от мужчин и женщин в элегантных костюмах до подростков с разноцветными прядями и множеством колечек в ушах. Я смотрела на все это широко распахнутыми глазами, вдыхая загазованный воздух, пропитанный искусством и духом свободы. С тех пор это место не выходило у меня из головы.

Закончив школу и институт в своем городе, я нашла работу – ту самую «нормальную» работу, как у многих: средняя зарплата и отсутствие как любви, так и ненависти к тому, чем ты занимаешься. Встретила человека, который жил по такому же сценарию. Мы встречались, и в какой-то момент я начала понимать, что дело идет к предложению руки и сердца. Человек, который хотел предложить мне свое, не знал, что мое было уже отдано другому. В данном случае – городу. Именно тогда меня накрыла волна некой безысходности. Мне казалось, что этот брак тяжёлой цепью обовьет мою шею, привязывая к перспективе тихой и скучной жизни. И когда я попыталась обсудить свои тревоги с близкими, столкнулась с полным непониманием.

«У тебя же все хорошо. А так все живут, нечего переживать! Сейчас замуж выйдешь и поймешь, что вот оно, счастье! Тебе, в конце концов, уже двадцать пять! Вот я в твои годы…»

Я долго размышляла, взвешивала и, наконец, поняла, что хочу сбежать. Хочу уехать и построить что-то на той почве, которая придется мне по душе. Я боялась, что всю жизнь проживу тем комнатным растением, которым была до сего момента. Мне же хотелось стать полевым цветком, целеустремленно прорастающим там, где ему пожелается.

Вымученное, но окончательно принятое решение. Сложные разговоры с близкими. Эмоциональный разговор с несостоявшимся женихом. Взгляды, полные непонимания. Взгляд, полный боли и обиды. Ноющая тяжесть на сердце, сменяющаяся легкостью и ощущением того, что я все делаю правильно. Однако грусть от разлуки с близкими и местом, которое я по-своему тоже любила, отступать не хотела.

Отгоняя эти мысли, я крепче вцепилась в руль. Конечно, мне было страшно ехать в город, где я буду совсем одна, без родных и друзей, всегда готовых прийти на помощь в случае беды. Но, возможно, такие люди со временем появятся, и я смогу им доверять?.. Вполне может быть. А пока мне придется полагаться только на себя.

Поэтому я продолжала неторопливо, но уверенно тащиться по краю полупустой дороги. По соседней полосе иногда пролетали автомобили, но я не хотела рисковать состоянием своего видавшего виды транспорта, поэтому сползла на крайнюю правую, в сень клонящейся к дороге листвы деревьев. Время уже было вечернее. Небо залило красными и персиковыми разводами.

Я ехала к дому на окраине большого города – старой пятиэтажке. По словам хозяйки, сдающей мне квартирку-студию, в том районе планировалась серия таких домов, но что-то не срослось, и, отстроив один дом, дело застопорилось. До этого я рассматривала свое будущее жилье через фотографии и видео-звонки с владелицей. Данный вариант меня привлек в первую очередь низкой арендной платой – в центре города эта студия стоила бы минимум в два раза больше. Дальность расположения не беспокоила: я была «на колесах». Все удобства: компактная, но функциональная кухня, санузел со стиралкой – также были в комплекте, что меня более чем устраивало. Правда, кроме ларька на остановке, поблизости не было магазинов, но это опять же не проблема, если есть машина.

Мысли плавно перетекли к работе. Завтра утром меня ожидали в салоне мебельного дизайна, куда я была очень рада попасть. Нет, не просто рада, а невероятно счастлива! После дистанционного собеседования, где просматривалось мое портфолио и обсуждались нюансы, а также пары дней ожидания обратной связи меня взяли на должность младшего дизайнера с возможностью скорейшего роста – в случае, если работа пойдет

Автомобиль полз по дороге, и чем ближе был город, тем ровнее она становилась. Кучерявые деревья клонились вниз, а небо, перегорев всеми оттенками алого, окрасилось в фиолетовые и темно-синие тона. Начинался тот самый приятный летний вечер с легким теплым ветерком и вкусным запахом ночи.

Мыслями я продолжала витать в облаках, мечтая о скорых радостях будущего: новом жилище, желанной работе. Пребывая в манящих фантазиях, мне не хотелось включать аудиосистему машины, которая обычно разрывалась от воя электрогитар. Сейчас мне нравилась эта бархатистая тишина.

В тот самый момент, когда я в очередной раз погрузилась в себя, на дорогу внезапно выскочило какое-то животное. Судя по удлиненному тельцу зверя, это норка![1] Она вывалилась из кустов и ошалело поскакала прямо мне под колеса. Я немедленно втопила педаль тормоза.

Машина с визгом начала останавливаться.

Когда авто наконец встало, а зверек, успев вынырнуть из-под колес, рванул к кустам на противоположной стороне дороги, несколько секунд я сидела, отчаянно вцепившись в руль, надеясь, что и животное, и машина переживут такое потрясение. Но в следующее же мгновенье мой автомобиль легонько тряхнуло от удара сзади. От неожиданности я вскрикнула.

Наверное, с минуту я слушала гулкие удары моего сердца – оно словно имитировало битье копыт мустанга, желающего скорее умчаться отсюда.

Шумно выдохнув, я посмотрела в зеркало заднего вида. Там стоял какой-то темный автомобиль. Дверь со стороны водителя начала открываться.

– Ну вот, приехала…

Я отстегнула ремень и тоже стала выбираться из машины.

Первое, что бросилось в глаза, – черный винтажный кадиллак. Это был самый темный и глубокий оттенок черного, который я когда-либо видела. Машина была такой гладкой и чистой, что в отражении капота можно было разглядеть редкие облачка на небе и первые звезды. В этом отражении я заметила и силуэт самого водителя.

Подняв глаза, я увидела человека достаточно эффектной наружности. Такие же черные и гладкие, как поверхность автомобиля, волосы были оформлены прической, отсылающей мысли к образам глэм-рок исполнителей: копна рваных прядей, переходивших в длинные, растекающиеся по плечам. Кожаная куртка с многочисленными блестящими заклепками, накинутая на тонкую черную футболку. Джинсы в цвет и, должно быть, очень дорогие туфли. Лицо бледное и с достаточно красивыми чертами: высокие скулы, прямой нос, не слишком пухлые, но и не узкие губы и карие глаза, кажущиеся черными в сумерках.

Вероятно, я слишком откровенно рассматривала этого персонажа, отчего тот прочистил горло и выудил из внутреннего кармана пачку с пугающим изображением, сообщающим, что ее содержимое может сулить роковые последствия. Зажав губами сигарету шоколадного оттенка и щелкнув блестящей зажигалкой, молодой человек подошёл к месту удара наших авто и уселся на корточки, рукой погладив бампер своей машины.

Я также молча подошла и заглянула через плечо незнакомца, чтобы оценить урон. Да, в этот момент мой белый матиз, обклеенный логотипами любимых групп и персонажами фильмов ужасов, смотрелся крайне контрастно по сравнению с въехавшим в него шикарным автомобилем, и дело здесь было далеко не в цвете.

Тут мои глаза поползли на лоб. Невероятно, но на поверхности моего транспорта не было ни вмятины, ни царапины! Появилась лишь новая потертость, которых и так было в достатке (замечу, дело было в том, что я купила ее уже в таком виде, а не в том, что я никудышный водитель).

Но вот кадиллаку повезло меньше. Видимо, водитель в последний момент попытался вырулить, чтобы избежать столкновения, но не вышло, и ребро блестящего крыла фары заметно погнулось. Удивительно, учитывая, что это покрытие матиза «славится» тонкостью и пластичностью. Молодой человек с досадой хлопнул по капоту своей машины и встал, выдыхая облако дыма.

Я тоже выпрямилась и повернулась к водителю.

«Как вы так умудрились, – хотела доброжелательно спросить я. – Дорога пустая, а вы въехали в автомобиль, который еле плетется с краю. Должно быть, вы не соблюдали дистанцию?..»

Набрав воздуха в легкие, я уже было открыла рот, но меня опередили:

– Кто ж вам права выдал?.. – тихо произнес молодой человек.

Я изумленно вылупилась на него.

– Чего? – вырвалось у меня. – Вы сейчас серьезно?

Парень затянулся, глядя мне в глаза, кажется и не думая отвечать. Продолжительная тишина начала действовать на нервы, поэтому я продолжила:

– Соседняя полоса пустая, я тихо еду по крайней. Машина у меня не камуфляжной расцветки и заметно выделяется. Да, мне пришлось затормозить из-за животного, выскочившего на дорогу. Но, возвращаясь ко всему сказанному, у меня вопрос: это каквыумудрились в меня въехать?

Молодой человек выдохнул, дым заклубился вокруг его лица. Он молчал, и мне это не нравилось: мы стояли совсем одни в летних сумерках. Вокруг пронзительно стрекотали сверчки, воздух становился все прохладнее, и я, одетая лишь в футболку и джинсы, непроизвольно поежилась.

Водитель медленно оглядел меня сверху вниз, а потом обернулся в сторону моей машины, окидывая уже ее продолжительным взглядом.

– И что же вам дома не сиделось… – так же негромко проговорил он, после того как некоторое время сканировал матиз.

Дома? Все ясно. Должно быть, он заметил, что номер моей машины принадлежит другому региону.

Я вымученно уставилась на водителя. Последние недели перед переездом вымотали меня: днями я решала вопросы по завершению проектов на работе, а ночами и в выходные закрывала бытовые задачи. Поэтому сейчас меньше всего хотела выяснять с кем-либо отношения. Мое изнуренное сборами сознание просто не вынесет этого.

Глубоко вдохнув, я вкрадчиво начала:

– Прошу прощения, но это вы въехали в меня. Мне пришлось экстренно остановиться из-за зверюшки, но до этого моя машина спокойно двигалась по краю проезжей части. К тому же, – я махнула рукой в сторону соседней полосы, – часть дороги практически пуста. И как могло произойти такое нелепое ДТП, как вы думаете?

Незнакомец опять выпустил облако дыма, и до меня дошел еле слышный аромат вишни. Он снова перевел взгляд в сторону моего автомобиля.

– Что, едешь за лучшей жизнью?

Багажник, а также все заднее сиденье матиза были завалены моими пожитками: парой чемоданов, несколькими сумками, кучей пакетов и парой-тройкой коробок; и все это было прекрасно видно через стекло без какой-либо тонировки. Мне не понравилось, что этот человек сворачивает к теме, не имеющей никакого отношения к произошедшему. Все скопившиеся за последнее время эмоции готовы были выплеснуться наружу. Я не выдержала и попалась на крючок:

– А что, какие-то проблемы? И какое отношение это имеет к случившемуся? – с вызовом спросила я.

Незнакомец как-будто только этого и ждал. Бросив окурок и с силой

– У меня проблемы? Никаких. А вот у тебя, водителя тазика на колесах, будут. Еще много проблем. Таким, как ты, большие города не по зубам. Езжай домой, в свою деревню, и живи там свою скучную жизнь.

Я ошарашенно уставилась на него. Да что не так с этим типом? Внутри меня вспышками молний зарождалась ярость. В его лице я увидела отражение всех тех, кто отговаривал меня от моей затеи, кто смеялся и сомневался. Все эти люди сейчас сконцентрировались в человеке, стоящем передо мной и, хуже всего, бессовестно грубившем. Я закипала, и именно в такие моменты, к счастью или к сожалению, инстинкт самосохранения покидал мое тело. Мысль о том, что я стою в объятиях сгущающихся сумерек посреди пустой дороги с подозрительным персонажем, напрочь вылетела у меня из головы. Поэтому я, не в силах сдержать порыв, вплотную подошла к парню и прошипела, пристально глядя ему в глаза:

– Хватит болтать о левых вещах. Если ты не умеешь водить, это значит, что кретин ты, а не тот, в кого ты въехал.

По удивлению, отразившемуся на его лице, я поняла, что он не ожидал от меня подобной реакции. Думал, что я расстроюсь или испугаюсь? Ну уж нет. Не после всех приложенных к переезду усилий.

Одарив мужчину холодным взглядом, я продолжила:

– Тебе повезло, что на моем «тазике» нет вмятины, иначе я бы вытрясла из тебя всю душу. Знаешь, такие люди, как я, действительно ищущие свою «лучшую жизнь», умеют добиваться своего. Так что угомонись, позвони своему богатому папаше и скажи, чтобы тебя забрал личный водитель, а то от машины – с таким хреновым водилой – скоро ничего не останется.

Выдав эту тираду, я почувствовала облегчение. За последние дни во мне накопилось столько всего, что в какой-то мере я была даже рада появившейся возможности излить это наружу.

Учитывая, что серьезных повреждений на моем драндулете не было, я собиралась покинуть место происшествия. С этим человеком мне разговаривать больше не хотелось, да и хозяйка студии уже наверняка заждалась. Я стремительно повернулась, собираясь скорее убраться отсюда, но парень внезапно схватил меня за локоть и резко развернул к себе.

Он чуть ли не вплотную приблизил свое лицо к моему, будто хотел разглядеть поближе. За длинными ресницами и спадающими на лоб непослушными прядями я увидела темные глаза, недобро смотрящие. Взирая сверху вниз, молодой человек спросил с неприятной усмешкой:

– Как жестоко и смело! Кто ты, воин?

– Ахиллес! – Я смерила его мрачным взглядом, который потом перевела на кисть, вцепившуюся в мою левую руку. – Советую убрать.

– Да? А если я этого не сделаю?

Ситуация, кажется, начинала его веселить.

– Еще раз говорю. Убери.

Вот теперь я начинала заводиться по-настоящему. В груди появилось то жгучее чувство, наделяющее людей силой и верой в то, что они смогут подвинуть хоть египетскую пирамиду, если оно понадобится.

– Прошу в последний раз: не трогайте меня. Уберите руку.

Но после повторной просьбы мы так и остались стоять лицом к лицу. Рука незнакомца, словно капкан, крепко держала мою руку, а карие глаза, в которых плясали искры, глядели с интересом, выжидая, что будет дальше. Хорошо, я сейчас покажу что.

Сжав правую ладонь в крепкий кулак, я представила вместо головы собеседника игровой автомат с боксерской грушей, в которую нужно зарядить, да посильнее, чтобы аппарат баллами оценил твою силу. Это я и сделала.

Удар получился хороший и попал точно в цель. Голова водителя кадиллака резко дернулась влево, черные пряди волос картинно взмыли в воздух, а рука, державшая меня, ослабла, и я освободилась.

Какое-то время мы неподвижно стояли под оглушительный стрекот сверчков. На секунду мне показалось, что я вышибла из парня весь дух, но тут его голова угрожающе медленно начала поворачиваться в мою сторону.

На этом мой бравый героизм и иссяк. Я, не став гадать, появятся ли на лбу незнакомца бальная оценка в виде красных неоновых цифр, приняла незамедлительное решение уехать подальше.

Рванув к машине и взявшись за ручку двери, я напоследок глянула в сторону кадиллака. Молодой человек так и не двинулся с места, но его лицо уже было обращено ко мне, и растрепавшиеся пряди челки не смогли скрыть пронзительного взгляда темных глаз. Широко распахнутые, они прожигали меня насквозь, а рот при этом слегка приоткрылся.

Он был то ли зол, то ли… поражен?

«Что ж, добро пожаловать в реальный мир. Не все будут перед тобой расстилаться, если ты богач и красавчик», – подумала я, быстро проскальзывая в салон автомобиля и предусмотрительно блокируя двери.

Я завела матиз и, пригнув зеркало заднего вида, заглянула в него. Незнакомца уже не было видно – то ли его силуэт окутал вечерний полумрак, то ли он скрылся в своей машине.

– Надеюсь, он не станет меня преследовать. Иначе придется ехать не в квартиру, а в отделение полиции.

Когда я, избавленная от какой-либо погони, петляя по узкой дороге в древесном туннеле, въехала в обособленный от всего мира двор, пятиэтажка встретила меня пристальным взглядом горящих окон. Да уж, решение поехать в объезд автомагистрали из-за нежелания лавировать в энергичном потоке нехило меня задержало.

Хозяйка студии была явно не рада, что ее новая квартирантка припозднилась. Я и так опаздывала, а стычка с недоделанным глэм-рокером еще больше этому поспособствовала. Женщина старалась приветливо улыбаться, но уголки губ то и дело опускались вниз. Она еще раз показала мне квартиру, я подписала договор и получила ключи.

Когда дама ушла, я принялась таскать вещи из машины в свое новое жилище.

Вживую квартирка мне тоже понравилась. Как сказал Рон Уизли, когда Гарри Поттер впервые попал к нему в дом, «не дворец, но живем».

В комнате было большое окно с однотонными шторами, выходящее во двор и открывающее вид на импровизированную жителями стоянку, небольшую детскую площадку и далее зеленый лог. У левой стены стоял раскладной диван, у правой – тумба с телевизором и комод. В другом конце комнаты из стены выступала барная стойка, по бокам которой стояли два высоких стула с обивкой из темного кожзама. Кухня в светло-серых тонах была маленькой, но функциональной: газовая панель с двумя конфорками, мойка, холодильник и микроволновка. В прихожей, где громоздились мои пожитки, стоял шкаф, а в санузле были стиралка и душ, в который мне не терпелось забраться. Дотащив последние сумки и пакеты, я плюхнулась на диван. Разбирать вещи сил не

Быстро отписав родным, что я жива и на месте, я поплелась в ванную, выложенную рыжей плиткой.

Из-за дневной жары моя кожа была теплой и липкой от пота, но это не помешало мне врубить горячую воду на всю мощность и простоять под ней минут пятнадцать. Потом я безжалостно терла себя мочалкой, желая отскоблить весь стресс и нервотрепку, сопровождающие меня последнее время. А еще осадок от дорожного происшествия.

«Надеюсь, этот парень не какая-нибудь местная шишка, которая захочет испортить мне жизнь в отместку за собственную оплошность…»

В конце концов я вышла из душа чистой и свежей не только телом, но и сознанием.

Сварив рис, привезенный с собой вместе с другими немногочисленными продуктами, я по-спартански поужинала.

Когда я наелась, подступила всеобъемлющая усталость. Из последних сил почистив зубы, расправив диван и поставив на телефоне будильник, я провалилась в крепкий сон.

Глава 2

Все пропало!.. А потом нашлось

Проснулась я раньше, чем планировала, но новое место не подарило никаких сновидений, поэтому чувствовала я себя относительно выспавшейся и отдохнувшей.

Начиналось утро. За окном задорно щебетали птицы, а солнечные лучи уже нагрели те участки квартирки, которые не закрывали кремовые шторы.

Сегодня был важный день: я должна была устроиться на работу. На работу, о которой мечтала.

С тех пор, как я была подростком, меня всегда привлекал дизайн, и я нашла душевный отклик в сфере мебели и интерьера. Создавать для людей индивидуальную и комфортную среду, вещи, которые сделают их жизнь не просто удобной, но и эстетичной, – это то, что мне нравилось. Особое счастье и удовлетворение приносило созерцание конечного результата своей работы – мебельного образца или их ансамбля, а также довольное лицо заказчика.

В родном городе я работала в этой же сфере, но на достаточно маленьком производстве, и зачастую люди приходили за стандартными вещами: обычный шкаф, простой кухонный гарнитур. Я с вниманием относилась к их запросам и пожеланиям, но не чувствовала никакой отдачи: по сути, штамповала одинаковые договоры с одинаковой мебелью.

Здесь же появлялась возможность «разгуляться» – я чудом смогла попасть в одну из лучших студий города! Будущую начальницу, по совместительству владелицу студии, устроил мой предыдущий опыт (пусть и в моем портфолио была достаточно типовая мебель), а энтузиазм и желание работать – воодушевили. Мы созванивались несколько раз, и в последний она заключила, что я ей очень понравилась и она будет рада видеть у себя такого сотрудника. Моему счастью не было предела. Наконец-то я могла реализоваться в своей сфере!

Я приготовила легкий завтрак – бутерброды и кофе, – который привезла с собой из дома, поела и начала собираться.

Наверное, большинство при слове «дизайнер» представляло себе кого-то в дорогом кашемировом свитере, бежевом тренче и аккуратных кожаных ботиночках. Что ж, это был не мой случай.

Из-за своих вкусовых пристрастий в музыке и фильмах я предпочитала более свободную и дерзкую одежду: просторные футболки с эмблемами рок-групп, рваные свитера или облегающие топы в комбинации с широкими или потертыми джинсами. Дресс-код в салоне был свободный, но не думаю, что моя будущая начальница придет в восторг от симбиоза стилей готики, гранжа и тому подобного. По крайней мере, первое время я не хотела рисковать. Поэтому в честь важного события откопала одно из немногих платьев в моем гардеробе – легкое, черное, с узором в виде мелких белых цветочков. Я причесала рукой волосы, отросшие немного ниже ключиц, нацепила массивные кроссовки и, схватив сумку, выскочила на улицу.

День обещал быть жарким. Невольно я вспомнила вчерашнего персонажа – водителя кадиллака, облаченного во все черное, – и любопытная мысль о том, как же он выживает в такую жару, промелькнула у меня в голове[2].

Закрыв глаза, я медленно выдохнула. В первый рабочий день меня в последнюю очередь должна беспокоить эта смазливая отсылка на музыкантов семидесятых.

Бегом спустившись по окрашенному в зелёные тона подъезду к своей ласточке, я скорее забралась в нее, прячась от палящих лучей солнца. Машинка ворчливо завелась и отправилась в центр.

Большой город проснулся явно раньше меня – на улицах было уже полно машин. Несмотря на то, что я несколько раз просмотрела маршрут, все равно запуталась в улицах, тормозила, и меня несколько раз засигналили. Но все же я добралась до места и припарковалась.

Над двумя белыми колоннами, имитирующими дорический ордер, красовалась витиеватая вывеска дизайнерского салона.

Сердце мое стучало. Как долго я ждала этого момента. Новая жизнь. Такая, как я хочу. Новая работа – такая, как я хочу. Я смогу зарабатывать, занимаясь любимым делом. Когда-нибудь я стану топовым дизайнером и, может, даже открою свой салон…

С этими мыслями я распахнула дверь и вошла.

В помещении было светло и просторно: стены рельефно оштукатурены и выкрашены в пастельные тона, а зеркала и большие окна насыщали его воздухом. Но главное – оно все было заполнено просто невероятными дизайнерскими решениями! Столы из дерева оттенка светлой вишни, казалось бы, с виду сложной, но на самом деле понятной конфигурации, фигурные кресла бежевых, винных и горчичных оттенков, маленькие шпонированные тумбочки, а также множество образцов искусственного камня, дерева, дорогого пластика и самой разной фурнитуры… Я готова была завопить от переполняющих меня эмоций!

Навстречу мне вышла женщина со светлыми волосами, туго собранными в пучок. Начальница предупреждала, что уезжает в командировку и со мной будет беседовать ее заместитель.

– Здравствуйте! Чем могу помочь? – Светловолосая женщина широко улыбнулась.

– Доброе утро! – с такой же широкой улыбкой произнесла я и представилась: – Меня зовут Ребекка, я ваш новый дизайнер. Руководитель должна была предупредить – сегодня я подписываю документы и вхожу в курс дела.

Улыбка медленно сползла с лица собеседницы.

– А, вы та приезжая девушка… – с неожиданно унылыми нотками произнесла она. – Вы знаете, нам очень жаль, но мы уже наняли другого сотрудника.

– Что?… – улыбка медленно сползла и с моего лица. Судя по тону, едва ли она испытывала хоть толику сожаления. – Я… Это, наверное, какая-то ошибка… Я договорилась с руководителем. Мы обсуждали практически пару дней назад, что сегодня я подписываю договор о…

– Девушка! – дама противно растянула слово. – Вы меня слышите? У нас уже есть сотрудник. Директор, видимо, забыла вам позвонить и сообщить об этом. К сожалению, я ничего не могу сделать.

В этот момент рядом продефилировала персона на вид ненамного моложе меня. Блондинка, облаченная в кокетливое белое платье, усевшись за один

Сердце колотило о ребра.

– Но как же это… Мы же договорились… – снова, но уже неуверенно начала я.

– Девушка! – громко и гнусаво, как сигнал парохода, прогудела собеседница. – Я вам все сказала, чего непонятного?

Пару секунд я неловко стояла под пристальными взглядами этих дам. Затем молча покинула салон.

Слезы предательски начинали жечь глаза.

– Надо же… – тихо всхлипнув, сказала я сама себе. – Вроде культурный город, а дама как с базара.

Произошедшее стало для меня настолько неожиданным, что я была готова разрыдаться. Но делать это здесь, перед большими окнами салона, нельзя. Мне совсем не хотелось, чтобы те две горгульи увидели, как сильно я расстроена.

Сжав ремень сумки, я перешла через дорогу и побрела вдоль улицы. Сейчас мне было просто необходимо чем-то занять себя – идти, бежать, теребить подол платья, – лишь бы прийти в норму. Возвращаться со всей этой бурей эмоций в свое одинокое жилище было бы невыносимо.

Тем временем людей на улице становилось все больше. Разношерстная публика спешила по своим делам: кто на работу, а кто еще куда-то. Мимо меня пролетали мужчины и женщины в деловых костюмах, а также парни и девушки в цветастых худи и футболках, с компактными ноутбуками под мышками и стаканчиками кофе в руках.

В моей же голове, подобно муравейнику в ливень, началась бурная мыслительная деятельность.

Неисполнившееся желание попасть в дизайнерский салон тяжелыми ударами ухало в груди. И ведь казалось, подписанный договор был у меня в кармане… Не желая соглашаться со случившимся, я вытащила из сумочки смартфон и выбрала уже записанный в контакты номер руководительницы. Но спустя секунды механический голос сообщил, что абонент недоступен.

Моя вредная привычка катастрофизировать происходящее начала брать верх. Больше всего тревожило, что я осталась без работы в городе, где у меня нет ни друзей, ни близких. Сюжеты о том, что я так и не найду работу, а значит, не смогу оплачивать жилье и питаться, стали с бешеной скоростью сочиняться в моем мозгу. В одной из фантазий решением этой ситуации был отъезд домой. Учитывая, что я разошлась с парнем, о возвращении в его жилище не могло быть и речи, поэтому на первое время моей обителью снова стала бы родительская квартира, в которой и без меня едва ли хватало места. Тут же перед мысленным взором возникло все мое семейство, созерцающее, как я, словно мальчик с картины «Опять двойка»*[3], виновато возвращаюсь домой.

Видение получилось настолько ярким и живым, что я остановилась. Нет, пора перестать тонуть в своих эмоциях. Сейчас основная задача – успокоиться и найти хотя бы временную работу, чтобы оставаться на плаву.

Я продолжала брести по широкой улице вдоль магазинов и кафешек. Машин на проезжей части стало еще больше – самые разные, но в основном дорогие автомобили везли своих владельцев по делам. Заметив вывеску кофейни, я решила зайти в нее, чтобы посидеть в приложении для поиска работы.

Ничего нового я там не увидела, так как до этого просмотрела многие вакансии города. Конечно, в первую очередь меня интересовала моя специализация, но варианты, что я отбирала как запасные, были уже в архиве. Мелькало множество предложений вроде официантов и консультантов в магазины. Это было не совсем то, чего бы я хотела, но сейчас оставалось только смириться и подыскать вариант получше. В конце концов, это была бы лишь временная история, поэтому я просматривала все вакансии, попадавшиеся в ленте поиска.

Пока моя рациональная половина разума изучала объявления, эмоциональная пребывала совсем не там, где нужно.

Соблазнительная и до боли простая мысль о возвращении в родной город вновь скользнула в мой разум. Это было бы ужасно легко. Но если я поддамся, чувство предательства самой себя, разочарование и горький вкус несбывшихся надежд и мечтаний будут душить меня до конца дней. Да и причитания близких о том, что подобное завершение затеи было ожидаемо, станут в ближайшие дни… нет, даже месяцы, преследовать меня. Я вспомнила, как все уговаривали остаться, а когда я спорила и возражала, с досадой махали рукой и отворачивались. Вспомнила глаза молодого человека, которому пыталась объяснить, почему стремлюсь уехать и какой жизни хочу, на что он сделал вид, что все понял, хотя в глазах стояла тихая обида. Вспомнила, как долго все взвешивала и сомневалась. Я боялась менять насиженное и стабильное место на что-то неизведанное и была не тем человеком, который может легко и спонтанно принимать решения в таких серьезных вопросах.

Все это раззадорило меня. Нет! После всего я была обязана остаться и справиться с любыми трудностями!

Махом выпив свой маленький капучино, я решительно зашагала из кофейни. Да, я рассчитывала на работу в салоне и неплохой заработок, но обстоятельства поменялись. Теперь же я найду другое место, что станет для меня отправной точкой в этом городе!

Я решила пройтись дальше по улице, чтобы сделать петлю и вернуться обратно к машине, из которой могла бы позвонить в парочку мест, примеченных в приложении. А может, даже следовало заехать туда лично, чтобы показать всю серьезность моих намерений.

Пока я шла, мимо мелькали разнообразные магазинчики и заведения: индийская и табачная лавки, маленькая забегаловка с яркой вывеской, салон красоты, книжный… Но тут я обратила внимание на большие витрины.

Акустические и электрогитары, клавишные, барабанная установка, виниловые пластинки, висящие на черных шелковых лентах. Да это же музыкальный магазин! Я невольно вспомнила, как на четырнадцатилетие мне подарили гитару и как папа обещал научить меня играть на ней, но, естественно, так этого и не сделал. Улыбнувшись воспоминанию, я дошла до двери, ведущей в мир музыки. Она была обклеена яркими плакатами с изображением сольных исполнителей и разных групп, но больше всего выделялся лист белой офисной бумаги с кратким сообщением:

«Требуется продавец».

И номер телефона внизу.

Внутри меня все замерло.

«Не знак ли это? Может, есть смысл зайти?»

Исходя из своих недавних размышлений о непритязательности касательно моей работы на первое время, а также того, что меня всегда определенным образом тянуло в сторону музыки, я толкнула дверь.

Внутри помещение было довольно просторным: напольное покрытие скомбинировано паркетом «елочка» и плиткой цвета слоновой кости, а стены выкрашены в оттенок крем-брюле. Сам магазин визуально разделялся на две части: с левой стороны помещения располагался отдел с музыкальными инструментами, техникой, коробочками с аксессуарами и другими приблудами. С

– Доброе утро! Что для вас? – раздалось со стороны прилавка, проходящего вдоль стены на музыкальной стороне.

Обернувшись на голос, я увидела молодого человека довольно яркой наружности. Первое, что бросилось в глаза, – его голова. Волосы побриты под ежик, обесцвечены и красочно разрисованы – кажется, это были цветы с разноцветными лепестками, как у цветика-семицветика. Из одежды на нем были белая футболка без рукавов с рваными краями и цветастой эмблемой какой-то группы и черные широкие штаны с брызгами красок, цепочками и булавками. В левом ухе болталось тяжелое кольцо, а на руках – браслеты из металлических звеньев, кожаных плетенок с пестрыми бусинами и пара колец.

Молодой человек добродушно улыбался, ожидая моего ответа.

– Доброе утро! Для меня, пожалуйста, работу, – грустно хмыкнув, ответила я.

Брови парня поднялись, а приветливая улыбка сменилась растерянной, поэтому я поспешно добавила:

– Объявление у вас на двери. – Я указала себе за спину. – Вы же ищете продавца? А я вот ищу работу.

Карие глаза молодого человека прояснились.

– Прошу прощения, с самого утра уже забегался, потому не сразу сообразил, о чем речь. – Он вздохнул и глянул в сторону двери. – Пойдемте сюда. Утром не так много клиентов, так что мы можем спокойно пообщаться.

Я подошла к прилавку.

– Итак, – начал молодой человек, мельком оглядывая меня. – Нам нужен работник на полный день. Пока что определенного графика нет, но со временем, думаю, разберемся.

«Звучит не очень многообещающе», – подумала я. А парень тем временем продолжал:

– Давайте немного расскажем о себе: вы мне о вас, я вам – о нашем заведении. Было бы здорово узнать друг друга получше, чтобы понять, сойдемся ли мы.

Отметив своеобразность его речи, я представилась, вкратце рассказала о своем образовании, прошлом месте работы и выделила главные и, как я считаю, лучшие качества: ответственность, исполнительность и внимание к окружающим. Да, звучит банально, но мне эти мои черты нравились.

Парень слушал меня не перебивая, а когда я закончила, спросил:

– Так вы же вроде дизайнер? Почему вдруг решили устроиться продавцом?

Замявшись, я бросила на него затравленный взгляд. На мгновение захотелось хоть кому-то пожаловаться на несправедливость, случившуюся со мной ранее, но я взяла себя в руки и сухо ответила:

– Я переехала сюда совсем недавно. По правде говоря, вчера. – Собеседник удивленно вскинул брови. – Я уже нашла работу и договорилась с работодателем, но сегодня, когда пришла подписывать договор, мне дали от ворот поворот. Поэтому сейчас рассматриваю другие варианты.

Молодой человек подал голос, но не сразу:

– Ого, получается, вы совсем одна здесь? Да еще и только приехали?

Я кивнула.

– Круто! – улыбнулся он. – Ой! Не поймите неправильно, я в том смысле, что это смело. За это респект. Но будет ли вам комфортно работать на данной должности? Учитывая, что вы дизайнер, может, следует…

– Мне сейчас просто нужна работа, – прервала его я. – Да, я очень хочу заниматься тем, что люблю, но пока вариантов нет. А сидеть без дела в ожидании подходящей вакансии – идея, на мой взгляд, сомнительная. Но все это не значит, что я буду плохо работать! Я умею обращаться и с кассовым аппаратом, и с людьми. А еще я люблю музыку. Я, может, пока неважно разбираюсь в инструментах и их составляющих, но с удовольствием разберусь!

Парень задумчиво изучал меня, анализируя услышанное. Я смиренно ожидала его вердикт.

– Знаете, наш прошлый продавец не так давно сообщил, что уходит, – не дожидаясь, когда найдем ему замену. Поэтому отчасти мы в том же положении, что и вы. Вы мне нравитесь, и я бы взял вас, но при одном условии.

Я в нетерпении уставилась на него.

– Если вы вдруг соберетесь покинуть нас, то, пожалуйста, предупредите заранее. Я понял, что в дальнейшем вы планируете уйти, поэтому давайте пойдем друг другу навстречу – как работодатель и соискатель, так и как будущие коллеги. При таком условии я готов нанять вас. Ну, и если вы вникните в музыкальный мир поглубже, чтобы консультировать покупателей.

Я обрадовалась:

– Конечно! Я не люблю поступать некрасиво и расставаться на конфликтной ноте. – Тут в голове, словно мертвая рыба из озера, всплыло воспоминание о вчерашней потасовке на дороге, но я утопила его обратно в глубины сознания. – В таком случае могу я узнать нюансы: зарплата, условия и тому подобное?

Мой новый работодатель назвал размер заработной платы. Учитывая, что до этого я устраивалась на должность младшего дизайнера, то и ориентировалась на то, что не буду грести миллионы. Названная сумма была ниже той, которую мне обещали в салоне, но ненамного, что приятно удивило.

Я кивнула, давая понять, что этот пункт меня устраивает, и парень продолжил:

– График у нас следующий: работаем обычно с десяти утра до восьми вечера, но, бывает, приходится задержаться и до девяти. Я сейчас объясню: у нас тут не только магазин инструментов и аксессуаров, но и студия звукозаписи. – Он указал в сторону лестницы в конце помещения. – Обычно там справляюсь я: занимаюсь оборудованием и со всем этим связанным. Но из-за того, что наш прошлый сотрудник ушел, сейчас я разрываюсь между магазином и студией. Поэтому нам и требуется тот, кто сможет отвечать за отделы на первом этаже.

– Неужели у предыдущего продавца не было сменщика? – удивилась я.

Молодой человек тяжко вздохнул и потер шею:

– Все не так просто… Но не беспокойтесь, ваш график не подразумевает, что вы будете находиться здесь двадцать четыре на семь.

Собеседник обернулся на входную дверь. Никто, похоже, и не думал прийти затариться каким-нибудь инструментом с утра пораньше, поэтому парень кивнул в сторону лестницы и мы направились на второй этаж. Первым делом заглянули в саму комнату звукозаписи – непонятное мне оборудование, колонки и еще бог знает какие приспособления.

– Это моя территория. Если я нахожусь здесь, то беспокоить меня можно только в крайнем случае.

Он закрыл дверь, а потом показал мне маленький санузел и небольшую комнату, окно в которой выходило на внутренний двор, контрастирующий с широкой улицей, – тесный, окруженный другими постройками и видом на заполненные мусорные баки, по которым скакали вороны.

– Здесь у нас есть диван, стол, чтобы пообедать, маленький холодильник. Вот электрический чайник и даже микроволновка, – с шутливой гордостью произнес он.

Стены комнаты были окрашены в красно-терракотовый оттенок, диван из черного кожзама был слегка потерт, а поверхности стола и простенького гарнитура имитировали покрытие

Мы вышли, и я указала на еще одну дверь:

– А там что?

– Это кабинет директора. Он в последнее время нечасто тут бывает, поэтому за все пока отвечаю я. – Парень устало вздохнул. – По правде говоря, окончательное решение по найму сотрудников принимает он, но из-за острой необходимости шеф передал эти полномочия мне.

Молодой человек повернулся и спросил:

– Итак, кратко ситуацию я обрисовал. Что скажете?

Я ненадолго задумалась. По сути, место не такое уж и плохое, чтобы втянуться в жизнь города. Здесь приемлемые условия, указанная зарплата на первое время меня тоже устраивала. Месяц-другой можно поработать, пока я подыскиваю что-то в дизайне, а мои работодатели – постоянного сотрудника. Да и к тому же так я могла бы познакомиться с разными творческими людьми, которые тут закупаются, – было бы здорово.

– Да, меня все устраивает, – улыбнулась я, и парень просиял.

– Отлично! Только, пожалуйста, помните наш разговор по поводу увольнения. Очередную неделю переработок я не переживу!

Мы спустились обратно как раз в тот момент, когда колокольчики на двери пронзительно зазвенели, – пришел посетитель.

Пока мой новый коллега его обслуживал, я отошла в сторону виниловых пластинок и проигрывателей.

Вместе с современными моделями на стенде стояли и явно повидавшие не одного владельца винтажные образцы. Я завороженно разглядывала их, подумывая, не приобрести ли какой-нибудь в светлом будущем. Пластинки были самые разные, но лично для себя я приметила парочку альбомов: Aerosmith, Элиса Купера и KISS.

Когда покупатель удалился, парень снова подошел ко мне.

– Что ж, если сегодня есть время, то можем начать вводный курс по магазину. Можно и завтра, если так удобнее, – там на запись вроде никого нет… Кстати, можем перейти на ты, если так будет комфортно.

– Да, но…

– Я не настаиваю. – Парень поднял обе руки. – Если…

– Все в порядке, – перебила его я. – Просто ты не представился.

– Ой! Извиняюсь, – смутившись, произнес он. – Я не особо люблю свое имя, поэтому все зовут меня Мик.

– А… Окей. – Я также решила еще раз продублировать свое имя, дополнив его сокращениями. – Ребекка, но кратко можно Бекки или Бекс. Тогда, Мик, я готова к вводной лекции! – радостно заключила я.

Следующие пару часов мы туда-сюда носились по магазину, периодически отвлекаясь на покупателей. Действительно, ближе к середине дня, в отличие от утреннего времени, их заметно прибавилось. Недавняя подавленность сменилась позитивным настроем: постепенно я увлекалась тем, во что посвящал меня Мик.

Я погрузилась в мир музыки, инструментов и их комплектующих – от маленьких разноцветных медиаторов до громоздких усилителей мощности. Чаще всего люди приходили за аксессуарами для инструментов и оборудования – барабанные палочки, провода, микрофоны; но, случалось, кто-то приобретал гитару или клавишные. В основном все серьезные вещи – особо дорогие инструменты и техника – шли под заказ.

Со второй половиной магазина – разной атрибутикой, связанной с имиджем и субкультурами, – все было проще. Там можно было найти кожаные ошейники с заклепками, бижутерию для пирсинга и обманки, тяжелые ботинки на фигурной подошве, футболки с логотипами групп и всякое разное.

Поначалу голова шла кругом от количества информации, но подобно тому, сколько классификаций материалов и их категорий в дизайне я знала, поняла, что со временем смогу спокойно ориентироваться и в этом. Более того, тут была та же творческая среда, просто с другой атмосферой. Которая, к слову, тоже меня всегда притягивала.

Часа три я верно следовала за Миком, и, когда мой желудок был готов протестующе заурчать, чтобы сообщить окружающим об уже невыносимом голоде, парень взволнованно произнес, глядя на экран своего смартфона:

– А время-то уже обеденное! И ты молчишь! – Мик выудил из-под прилавка ключи и табличку, на которой стираемым маркером написал время нашего предполагаемого возвращения, и зашагал на выход, жестом зовя меня следовать за собой.

Прицепив вывеску с внутренней стороны стеклянной двери и закрыв магазин, мы пошли вверх по улице. Я поняла, что дорога ведет в сторону той самой кофейни, где я сидела утром.

– Лично я обычно беру еду либо с собой, либо хожу в кафе. Там в целом неплохо, есть можно.

Мик продолжал разглагольствовать о меню заведения, а я быстро семенила, стараясь угнаться за ним. Парень был очень высоким, и один его шаг равнялся как минимум двум моим.

Мы заняли один из аккуратных круглых столиков у большого окна и сделали заказ. Я ограничилась супом-пюре и соком, а Мик выбрал салат, суп и какое-то огромное подобие шавермы. Когда блюда принесли, он принялся свирепо уничтожать пищу.

– Кстати, – спросил он с набитым ртом. – Ты же снимаешь квартиру, верно? Если да, то где?

Я назвала адрес, и парень удивился:

– Ого, да тебе ехать до центра нормально так! Ты на транспорте?

– Нет, на машине, – ответила я. – Вон там стоит моя «старушка».

Я кивнула на другой конец улицы, где на солнце жарилась моя ласточка.

– Тогда неплохо, – кивнул Мик. – Я тоже иногда сажусь за руль, но так как недавно переехал ближе к центру, то теперь это случается реже: к нашей милости метро или автобус.

Заглатывая пищу, параллельно Мик умудрялся говорить обо всем на свете.

Мне начинал нравиться мой новый знакомый. При всем своем неординарном внешнем виде он был достаточно прост и приятен в общении. Его широко распахнутые карие глаза излучали детский восторг и любопытство, и казалось, что любые невзгоды и печали в своей жизни он уничтожает с помощью радушной улыбки.

Когда мы вернулись в магазин, Мик распечатал договор, и я его подписала.

Далее он вручил мне список с наименованиями товаров и примерной схемой их расположения на стендах и витринах.

– Держи. Почитай еще сегодня. Если будут вопросы – звони-пиши. Мой номер чиркнул тут же. Лучше сделай мне дозвон, чтобы я тоже мог с тобой связаться. Сейчас посмотришь, как работать с кассой, и можешь бежать домой. Завтра приезжай к десяти. Пару дней посижу тут с тобой, а потом, наконец, возьму выходные.

Следующие минут пятнадцать мы проходились по кассе и ее системе. Я поняла, что особых трудностей с ней не будет: она была схожа с той, что была на моей прошлой работе.

Мик еще раз повторил мне завтрашний распорядок и всучил распечатки.

– Давай, до завтра, – улыбнулся он. – Уверен, у тебя все получится!

Я была благодарна парню за его заразительный энтузиазм и согласно кивнула:

– Ага. Наберу тебе вечером. Увидимся!

Попрощавшись с Миком, я покинула магазин.

Солнце достигло апогея своей мощности – оно палило настолько сильно, что жар исходил от раскаленных

Стараясь идти в их тени, я размышляла о сложившейся ситуации. Все получилось так странно и спонтанно… Но может, это и были первые изменения в моем доселе размеренном образе жизни? Впрочем, я была совсем не против. И хорошо, что в итоге не осталась без работы. Да и мой новый коллега казался неплохим парнем, который может прийти на помощь в случае чего. Что ж, что ни делается – все к лучшему!

Пролетевший мимо спорткар отвлек меня от мыслей, и я перевела взгляд в начало улицы, думая о том, что ожидало меня в салоне автомобиля. Должно быть, моя машина нагрелась до состояния хорошо натопленной бани…

Я почти дошла до пешеходного перехода, ведущего к стороне, где был припаркован матиз, как сердце пропустило удар. Рядом с моей машиной медленно, словно крадучись, проезжал черный, как февральская ночь, кадиллак. На блестящем крыле правой фары виднелась заметная вмятина. Следуя каким-то своим инстинктам, я заскочила за дерево, растущее на зеленом участке. Машина наконец остановилась, и со стороны водительского окна со звериной грацией показалась бледная рука. Я напряженно наблюдала за происходящим, выглядывая из-за дерева.

Похоже, на длинных пальцах водителя были какие-то украшения, судя по всему, кольца, потому что солнце играло на них металлическим блеском. И… Стоп, погодите-ка… В руке был телефон! Человек, скрытый за солнечными бликами лобового стекла, кажется, фотографировал мою машину. Неужели это тот тип, с которым мы вчера столкнулись на дороге?! Если верить вмятине, это точно он! Мое сердце, словно пытаясь потягаться с почившим барабанщиком Slipknot, отбивало какой-то сумасшедший ритм.

Рука водителя настолько неторопливо втянулась обратно в машину, насколько быстро кадиллак потом рванул с места. Я снова юркнула за дерево и, подождав какое-то время, пока машина совсем не скроется из вида, перебежала дорогу.

Внутри матиза было адски жарко, но я не стала дожидаться результата потуг кондиционера и немедленно поехала прочь.

Человек, сфотографировавший мою машину, сделал это явно не потому, что залюбовался ей. А вероятность того, что это тот самый тип, получивший от меня здоровскую оплеуху, равнялась девяносто девяти процентам. Ну или же это было просто невероятное совпадение, в чем я сильно сомневалась. Случившееся мне жутко не понравилось и вызвало чувство вязкого беспокойства.

Я покинула центр. К счастью, для большинства окончание рабочего дня еще не наступило и пробок не было. Ведя автомобиль, я поглядывала в зеркало заднего вида, опасаясь, что в нем того и гляди возникнет силуэт длинного винтажного кадиллака.

Заехав по пути домой на заправку и в магазин, я проехала по извилистой дороге через лог и очутилась в своем убежище, оставив бедную машинку снова запекаться на солнце. К счастью, ее цвет не был настолько восприимчив к ультрафиолету, как черный. Но мне все равно не очень нравилось оставлять ее без присмотра. Была бы здесь какая-нибудь стоянка, где за бутылку горячительного или символическую сумму сторож присматривал бы за твоим транспортом немного тщательнее…

Выглянув в окно, я бросила взгляд на свою «старушку», стоящую рядом с другими машинами. Что ж, будь я воришкой или угонщиком, вряд ли бы покусилась на нее, учитывая, что центр города был переполнен дорогущими автомобилями. Эта мысль немного успокоила.

Остаток дня я посвятила изучению распечаток. Иногда заходила в интернет, чтобы чуть больше узнать о какой-то непонятной мне позиции.

К вечеру, когда солнце стало клониться к горизонту, я принялась за готовку. В гнетущей тишине мысли мои то и дело возвращались к мучительной ситуации в дизайнерском салоне, где глазами-лазерами меня уничтожали две барышни. Потом и вовсе вспомнила о бледной кисти, по змеиному показавшейся из кадиллака.

Мысль, что этот горе-водитель будет теперь повсюду разыскивать меня, чтобы спросить за тачку или затрещину, нависла надо мной как свинцовая туча. Раскручивая эту фантазию, мой отравленный триллерами да ужастиками разум и вовсе подкинул сюжет о том, что этот тип может оказаться психом, чьей идеей фикс станет месть моей персоне. И сфотографировал он мой бедненький матизик только для того, чтобы вычислить меня, добраться, а потом…

Чуть не взвыв, я хлопнула ладонью по барной стойке. Ну уж нет. Хватит. Я снова начинала заниматься конспирологией. В конце концов, проблемы стоит решать по мере их поступления. И вообще, все это могло быть простым совпадением, и человек в точно такой же машине просто заценил мои наклейки. Усмехнувшись этой глупой мысли, я решила включить что-нибудь на фон. Повозившись с проводами, подключила ноутбук к телевизору и поставила ретро-ужастик, чтобы расслабиться и отвлечься. В тот самый момент, когда на черно-белом экране крупным планом появилась искаженная от злобы физиономия монстра, я вспомнила, что так и не позвонила Мику.

Набрав номер, записанный размашистым почерком на одном из листов распечаток, я стала слушать гудки.

Через некоторое время на том конце телефона послышался голос:

– Алло?

– Мик, привет. Это Бекс.

– Привет! Спасибо, что набрала, я только тебя вспоминал. Посмотрела бумаги?

– Ага. В принципе, пока мне все понятно. Кое-что поискала в интернете, но в целом все хорошо.

– Отлично. Но все равно, если будут вопросы, обязательно задавай. Помогу чем смогу.

– Хорошо, спасибо. Тогда до завтра?

– Ага, до завтра.

Я положила трубку и продолжила готовить, отвлекаясь на чудовище в телевизоре, гоняющее прехорошенькую блондинку.

Следующие два дня прошли довольно однотипно. В основном я носилась между полок магазина, пытаясь помочь покупателям найти нужные им товары и периодически отвлекая Мика, занятого уже его клиентами. Вечерами заучивала распечатки и готовила – разобрать вещи решила после уборки, которую запланировала на первый ближайший выходной.

В целом работа шла неплохо. Одни посетители с энтузиазмом помогали с поиском товара, а другие недовольно посматривали на меня, бурча себе под нос, когда я тормозила и не могла найти то, что нужно. Меня это не напрягало. Я доброжелательно вручала им их покупки, сложенные в фирменный черный пакет, и желала хорошего дня, после чего лица многих смягчались.

Мик, словно большая черепаха из панциря, иногда сам выглядывал из студии, спрашивая, все ли нормально, а в обеденное время забирал меня на перерыв. За едой мы успевали немного поболтать, и я с удивлением обнаружила, что у нас с этим рослым неординарным парнем много общего. Мы слушали похожую музыку и кайфовали от одних и тех же фильмов – старых ужастиков и триллеров.

Казалось, Мик, надевая по утрам

Он мог подолгу обсуждать сумасшедшие истории рок-групп, рассказывать мне малоизвестные факты о съемках популярных боди-хорроров и странных поджанрах музыки.

Мне нравилась компания моего коллеги, и я надеялась, что мы с ним подружимся, – мне бы хотелось иметь такого друга. Он казался хорошим и надежным парнем, с которым было приятно общаться. Более того, лицо его не покидала легкая полуулыбка, которая нередко успокаивающая меня, когда я в панике прибегала к нему на второй этаж за помощью.

Глава 3

Неожиданный посетитель

На четвертый день пребывания в городе моей мечты я снова проснулась ни свет ни заря. Вообще я не была жаворонком, но тревоги и переживания, вызванные переездом, все еще не давали мне качественно выспаться. Правда, на удивление, пока я чувствовала себя неплохо. В сердце еще разливалась легкая грусть из-за того, что чудесный мир большого дизайна отдалился от меня. Но другие ощущения – радость от того, что я уже здесь и что у меня есть новая и в некотором смысле интересная работа, – бодрили. Кто знает, кого я могла встретить: вдруг какая-нибудь местная рок-звезда явится за дорогущей гитарой и парочкой медиаторов.

Я принялась рыться в одной из сумок. Так как я все еще не разобрала вещи, приходилось выуживать искомое из недр своих пожитков. В тот момент, когда я проводила аналогию между сумочкой Гермионы и своим чемоданом, я наконец нашла то, что искала, – широкие светлые джинсы с высокой посадкой и рваными разрезами сзади и спереди по всей длине штанин.

Мик сказал, что дресс-код у них свободный, а благодаря специфике магазина и вовсе можно было позволить себе разгуляться. Джинсы я дополнила коротким черным топом с эмблемой любимых Aerosmith, оставляющим открытой полоску кожи живота, а на ноги натянула кеды цвета графита.

Заметив, что в правом ухе одиноко поблескивает золотое колечко в проколе козелка, я вставила в мочки обоих ушей гвоздики, напоминающие черные гладкие таблетки.

Расчесав волосы, выгоревшие на летнем солнце до оттенка карамели, и переложив вещи из сумочки в черный замшевый рюкзачок, я выскочила на улицу. Машин, которые к вечеру заполоняли двор, осталось немного. Должно быть, работяги, живущие здесь или снимающие квартирки за относительно небольшую сумму, отправились на работу ни свет ни заря.

Но даже с забитым к вечеру двором местность все равно ощущалась пустынной. Перед одинокой пятиэтажкой располагался поросший деревьями и кустами лог. Уж не знаю, есть ли там какой водоем, но его наличие меня бы точно не удивило – настолько эта территория казалась глубокой и необъятной. Вдоль лога шла двухполосная дорога с узким тротуаром, по которому минут за десять можно было дойти до остановки транспорта. Не знаю, кто ходил там пешком, но это был явно кто-то очень смелый. В вечернее время за те разы, что я проезжала по этой вьющейся дороге, место казалось мне зловещим и жутким. Бледный свет от фонарей, встречаясь с листвой деревьев, ложился на асфальт причудливыми тенями, а блики на листьях густых кустов создавали иллюзию мерцающих глаз в темноте. Думаю, не будь у меня машины, я бы не согласилась снимать здесь квартиру даже за ту сумму, которую платила сейчас.

На лавке у подъезда, покуривая сигарету, сидел мужчина. Его сгорбленная фигура темным пятном выделялась на фоне освещенного солнцем двора. Одет он был не по погоде: плотные серые брюки дополнялись вязанной кофтой.

Решив произвести благоприятное впечатление на одного из своих новых соседей, я прочистила горло и громко произнесла:

– Доброе утро!

Мужчина неторопливо обернулся. Темные, практически черные глаза недобро оглядывали меня. Загоревшее лицо с густыми усами с проседью было исполосовано глубокими морщинами, хотя их обладатель не выглядел слишком старым. Крякнув и выпустив клуб серого дыма, мой новый сосед отвернулся обратно.

Тут же во рту у меня сделалось кисло, словно я съела лимон. Я не ждала, что новые соседи примут меня с теплом и радушием, но и не представляла, что это будет настолько недружелюбно.

Я двинулась к машине, ощущая на спине тяжелый взгляд этого неприветливого человека.

Въехав в центр, я поняла, что у меня есть все шансы опоздать: на дорогах образовались злокачественные пробки.

Медленно двигаясь в плотном потоке и рассматривая красивые отреставрированные здания, я умоляла небеса, чтобы коллапс скорее рассосался.

В магазин я забежала, опоздав всего на две минуты. Думаю, за это Мик меня не убьет.

– Опаздываешь! – весело воскликнул он из-за стенда с футболками, когда я, запыхавшись, влетела в магазин. – Сегодня же доложу начальству.

Я испуганно уставилась на него, а он рассмеялся и сообщил, что пошутил.

– Отлично выглядишь, – кивнул он на мой наряд.

– Спасибо. – Я театрально покружилась, демонстрируя Мику дыры на своих джинсах. – Решила, что такой прикид будет здесь к месту.

– Это точно, – улыбнулся коллега и бухнул на прилавок большую коробку. – Иди сюда, нам кое-что привезли. Покажу, что куда поставить и какие ценники прилепить.

Получив инструкции, я закинула рюкзак в комнату отдыха и принялась за работу. Через полчаса появился первый клиент. Полноватый мужчина с заметной щетиной на круглом лице, обливаясь потом из-за воцарившегося на улице солнцепека, явился за струнами для гитары. Лишь минуту я соображала, а потом, покопавшись на нужном стенде, нашла искомый товар. Удовлетворенный покупатель, расплатившись и улыбнувшись, покинул магазин.

– Все путем, – заключил Мик. – Когда запомнишь, где что лежит, вообще красота будет.

Следующие полтора часа я раскладывала привезенный товар и лепила ценники, иногда уточняя у коллеги, все ли делаю верно. Тот же, помогая мне, удовлетворенно кивал. Затем Мик удалился наверх, закрылся в студии минут на двадцать и, вернувшись, сообщил, что уезжает по делам.

Видимо, эмоции, отразившиеся на моем лице, были довольно красноречивы, потому что парень, накидывая на плечи расписанную неоновыми красками джинсовку, произнес:

– Давай не кисни, ты со всем справишься. Если что, я на связи.

Изобразив рукой телефон, он потряс ей у уха, ободряюще улыбнулся и вышел.

Я осталась в магазине одна. До сих пор меня пас мой коллега, но теперь я, как маленькая черепашка, отправлялась в свободное плаванье. Ничего, я со всем справлюсь!

Какое-то время я еще расставляла остатки продукции, а когда коробки опустели,

В процессе меня прервали. Пришла посетительница – высокая девушка с темными волосами. К моему облегчению, она прошла в ту часть магазина, где находились готические и рокерские аксессуары. Долго гуляя по отделу и вежливо отказавшись от моей помощи, она взяла футболку с группой, играющей, кажется, альтернативный метал, заплатила за нее и ушла.

День проходил тихо и спокойно. Наверное, из-за того, что была середина рабочей недели, – Мик говорил, что большинство покупателей подтягиваются ближе к вечеру и в выходные.

В тот момент, когда я боролась с пылью на верхних полках над прилавком, колокольчики на двери весело зазвенели, оповещая, что пришел покупатель.

– Доброе утречко! – раздалось со стороны двери.

– Доброе утречко! – так же по-дурацки на автомате повторила я, неловко поворачиваясь на трясущейся табуретке.

И остолбенела. Как и тот, кто вошел в магазин.

Водитель черного кадиллака изумленно таращился на меня, а я уставилась на него в ответ.

Словно не веря в такое совпадение, молодой человек замер на пороге, внимательно вглядываясь в мое лицо. Рот его приоткрылся, а глаза, обрамленные черными ресницами, были широко распахнуты. На красиво очерченной скуле я увидела небольшой синяк. Очевидно, оставленный мной.

Первым молчание нарушил незнакомец с дороги:

– Вроде приличное место, а на работу берут кого попало.

Он с вызовом посмотрел на меня.

– Д… Доброе утро. – Мои губы растянулись в кривой улыбке. От неожиданности я не знала, что еще сказать.

– Что ты там делаешь? – спросил парень, указывая на табуретку. – Веревку натягиваешь? Не убивайся, пожалуйста. Только не здесь.

«Нет, я готовлю ее для кого-то вроде вас», – еле сдержала я себя от напрашивающегося ответа, но вместо этого нарочито вежливо произнесла:

– Вам что-то подсказать?

– Ага, – все так же колюче продолжал парень. – Кто взял на работу неуравновешенную? Ты на клиентов тоже кидаешься?

Похоже, он собирался отыграться за потасовку на дороге. Что ж, на этот раз я не собиралась попадаться на его подначки.

– Нет, – добродушно ответила я, не думая слезать с табуретки и делая вид, что пыль на полках заслуживает большего внимания, нежели пришедший. – Тут приятные посетители, они не хватают меня за руки и не грубят.

Парень ухмыльнулся и оценивающе оглядел меня сверху вниз, напомнив, как делал то же самое в злополучный вечер нашего ДТП. Это разозлило, но лишаться работы из-за грубости в адрес клиента, пусть и такого нежеланного, мне не хотелось. Поэтому, оставив, наконец, в покое пыль, я скрестила руки на груди и принялась разглядывать его в ответ.

На нем были потертые черные джинсы и такой же черный, с рваными краями рукавов и подола тонкий лонгслив. Короткие пряди волос были взлохмачены и топорщились во все стороны, а длинные, некоторые из которых доходили чуть ли не до поясницы, лежали на плечах.

Каким бы засранцем и грубияном он ни был, выглядел незнакомец очень эффектно.

Тут мое внимание привлекли блестящие кольца на длинных бледных пальцах, и меня осенило.

– Пару дней назад, – выпалила я, озаренная мыслью, – это вы останавливались у моей машины?

– Ага, – после паузы небрежно ответил парень. – Хотел пробить тебя по номерам, но – какая удача – ты сама нашлась.

Я хмыкнула:

– Правда? А в тот раз вы, кажется, уже обращали внимание на номер моей машины, – напомнила я, имея в виду его колкое замечание о регионе моего города. – Неужели он вылетел у вас из головы? Или, вернее сказать, его словно вышибло оттуда?

Рука брюнета на автомате потянулась к скуле, но он остановил жест на полпути и вперил в меня мрачный взгляд.

– Какая языкастая. Теперь я еще больше рад тому, что мне не нужно тратить время на твои поиски. Попалась как на блюдечке.

Сердце екнуло. Он действительно меня разыскивал! Но виду, что это хоть как-то меня смутило, я не подала.

– А смысл меня искать? Я же ни в чем не виновата.

– Несомненно, – саркастично ответил молодой человек и, улыбнувшись, сверкнул глазами.

Я нахмурилась. Не нравился мне этот тип, как и то, что я абсолютно не понимала, чего он от меня хочет. Отомстить за хук справа? Стрясти денег на реставрацию машины?..

Решив наконец сползти с табуретки, я держала тряпку и брызгалку со средством наготове, чтобы в случае чего начать отбиваться.

Холодно посмотрев на незнакомца, правда, уже снизу вверх, я требовательно спросила:

– Так чем я могу вам помочь?

Тот бросил на меня пренебрежительный взгляд, но промолчал. Поджав губы, он снова принялся бесцеремонно разглядывать меня, постукивая указательным пальцем себе по подбородку, словно что-то обдумывая. Глаза его по-кошачьи прищурились. Я почувствовала себя птичкой, на которую поглядывает сытый кот, лениво размышляя, стоит поймать ее или нет.

Не знаю, пытался ли так смутить меня этот несчастный водитель, но я уверенно встретила его взгляд. Решил поиграть в гляделки? Без проблем. Я как отзывчивый сотрудник удовлетворю запрос клиента.

Глаза молодого человека были карие, с заметным вишневым отливом, и я невольно вспомнила книжное описание Ганнибала Лектера. Оставалось надеяться, что этот тип не предпочитает человеческую плоть, хотя в случае его манкой внешности можно было говорить скорее о девичьих сердцах.

Кожа парня отличалась алебастровой белизной, будто он, подобно вампиру, избегал солнца. Моя же за лето приобрела мягкий золотистый оттенок.

А вот волосы пришедшего, наоборот, были угольно-черными. Издали торчащие прядки выглядели колючими и жесткими, но вблизи становилось понятно, что это не так. Мне захотелось протянуть руку, чтобы дотронуться до них и узнать, какие же они действительно на ощупь, – как ребенку, увидевшему в зимнюю пору в транспорте даму в пушистой шубке.

Недовольно поджатые до сего момента губы теперь казались мягкими и приятными.

Опомнившись, я снова перевела взгляд на глаза молодого человека. Два янтаря с красноватым отливом прожигали меня насквозь. Я же не собиралась сдаваться.

Подавив смешок, я представила, как мы смотримся со стороны: либо как бараны, что вот-вот столкнутся лбами, либо как коты, готовые в любой момент кинуться друг на друга, не разделяй нас прилавок.

Но, утопая в зареве глаз напротив, я что-то почувствовала. Жар сначала слабой волной прокатился по груди, а потом я ощутила его на

«Какого черта?» – пронеслось в голове.

Опешив, я отстранилась и потерла переносицу, чтобы скрыть начинающие алеть щеки и охватившее меня смущение, а затем снова глянула в сторону парня. Молодой человек, уже отведя взгляд, выуживал из заднего кармана своих джинсов телефон. Но я успела заметить, что выражение его лица смягчилось, а на губах промелькнула довольная улыбка.

Тыкая в экран мобильника, он флегматично произнес:

– Ты ничем мне сейчас не поможешь. А вот твой коллега – да. Он здесь?

Я, еще не придя в себя, ответила так же нейтрально:

– Если вы про Мика, то нет, он уехал по делам. Сказал, что вернется после обеда.

– Хорошо. Тогда загляну позже.

Брюнет круто развернулся и направился в сторону выхода. Я думала, что он так же стремительно покинет магазин, но едва парень коснулся ручки двери, то замер, а затем обернулся в мою сторону. Мгновение мы неотрывно глядели друг на друга, и когда постное выражение его лица вновь начало меня напрягать, он вернулся в свое стандартное амплуа и расплылся в насмешливой улыбке.

– И это: постарайся там, – бросил молодой человек, ткнув пальцем с выкрашенным черным ногтем на тряпку в моих руках, и указал на полки.

Вот нахал!

– Спасибо за напутствие! – закипая, крикнула я в сторону уже закрывающейся двери.

Этого мне еще не хватало! Чтобы этот хам с дороги наговорил Мику про меня гадостей. А может, еще чего выдумает и добавит сверху! Мне нужно было поговорить с коллегой первой.

Но что не меньше выбило из колеи, так это то, что я раскраснелась перед этим типом, словно школьница… А он, похоже, заметил это и был доволен! От воспоминаний о промелькнувшей на его лице улыбке меня передернуло.

Подойдя к зеркалу в примерочной, я враждебно заглянула в него. Брови хмурились над глазами, цвет которых в романтическом порыве однажды сравнили с насыщенно зеленой августовской листвой, а губы, подобно губам человека, что вышел сейчас за дверь, были поджаты. Только эмоции мои выражали отнюдь не оттенки снобистского презрения, а смесь растерянности и возмущения.

– Так, это что такое? – шепотом спросила я у самой себя. – Это что сейчас было, Ребекка?

Закрыв перед своим носом шторку, чтобы не дай бог не увидеть там еще каких новых проявлений эмоций, я направилась в комнату отдыха, где оставила телефон.

Поднимаясь по лестнице, я пыталась осмыслить то, что сейчас произошло. Парень, обвиняющий меня в устроенной им же аварии и в последствии получивший затрещину, заявился на мою новую работу. К тому же, если верить его словам, до этого он действительно намеревался разыскать меня.

Вспоминая свой недавний полет мыслей после того, как брюнет фотографировал матиз в день моего устройства на эту работу, я нервно сглотнула.

Но наперекор дальнейшей раскрутки моей конспирологической теории шел его вопрос о Мике. К тому же, судя по реакции, он и сам явно не ожидал меня здесь встретить. Это наталкивало на очевидную мысль.

Неформальный внешний вид, экспрессия, смешанная с легкими нотками истероидности, харизма, которой, как ни крути, обладал брюнет, могли указывать на его непосредственное отношение к миру сцены и музыки. Поэтому он и мог заявиться сюда сегодня, упомянув моего цветастого коллегу-музыкодела.

Сравнение прикида парня с образами глэм-рок-исполнителей в день нашей первой встречи могло быть не беспочвенным. Да и его винтажный кадиллак, выглядевший очень броско и характерно среди других машин на улице, как будто придавал веса этой теории.

С одной стороны, эти доводы меня успокоили. Но с другой – заставили занервничать по иной причине. Если горе-водитель действительно знаком с Миком, то явно мог наговорить кучу гадостей про новую сотрудницу, и неизвестно, как тот на это отреагирует и что предпримет. Поэтому нужно было как можно скорее с ним связаться.

Снова спустившись на первый этаж, я уже почти кликнула на имя Мика в контактах, но на пороге магазина появилась семья с девочкой-подростком. Родители весьма интеллигентной наружности планировали приобрести гитару для юной бунтарки, облаченной в рваные джинсы и расписную водолазку. Они на протяжении часа размеренно бродили по музыкальному отделу, заваливая меня вопросами, пока их дочка восторженно перебегала от одного стенда в отсеке аксессуаров к другому. Я изо всех сил старалась отвечать на вопросы, задаваемые парой, а они же, не дожидаясь моих скомканных ответов, задавали новые. В конце концов, выбрав не самый дешевый вариант, семейство расплатилось за гитару, пару мерчовых футболок и покинуло магазин.

Я устало вздохнула и взглянула на время – пора было перекусить. Достав контейнер со вчерашней готовкой, я закинула его в микроволновку. Гипнотизируемая тем, как мой обед катается по кругу, я думала, что же сказать Мику. Скорее всего, они явно давно знакомы со злосчастным водителем, поэтому я не знала, что и как следовало донести до коллеги. Не верить брюнету, если он что-то наговорит про меня? Просто рассказать обо всей ситуации в целом? По итогу, так ничего не решив и чуть не взорвав контейнер с гречкой и сосиской, я села на потертый диванчик.

Во время еды я пару раз набирала Мика, но он никак не хотел отвечать.

Быстро поев, я вернулась вниз и отперла дверь, сняв табличку с временем перерыва.

Как только я взяла в руки телефон, чтобы хотя бы написать смс о неожиданном посетителе, в помещение вихрем влетел недовольный мужчина.

– Почему вы были закрыты!? – без какого-либо приветствия начал он. – Я торчу снаружи уже двадцать минут!

Вздрогнув и чуть не выронив мобильник, я глянула в сторону пришедшего. Симпатичный татуированный мужчина, недовольно бормоча, присел на корточки рядом с музыкальным оборудованием, изучая его.

– Добрый день. Извините, у нас был обеденный перерыв, а я здесь сегодня одна… – неловко начала я, но он перебил меня, не дав закончить.

– Так наймите больше сотрудников!

Затем без особых раздумий он купил дорогой комбоусилитель и быстро покинул магазин.

– Да что же сегодня такое, – пробурчала я, когда покупатель вышел, и снова вернулась к телефону. На том конце провода послышались продолжительные гудки.

Тут колокольчики на двери бойко зазвенели, и сердце мое упало.

В магазин вошел Мик, а вслед за ним и злосчастный водитель подпорченного кадиллака.

Я вымученно уставилась на них, сбрасывая звонок.

– Привет, чего звонишь? – спросил Мик, помахав своим телефоном.

– Да так, уже ничего, – кисло ответила я, стараясь не глядеть на парня в черном, но тут же опомнилась. – Тут вот список того, что купили, пока тебя не было.

Мик с интересом взял бумажку с моими записями.

– Так, футболка, даже гитара… Ого,

Я смущенно дала пять, думая о том, что, по-моему, тому мужчине было вообще без разницы, что, у кого и за сколько покупать.

Коллега кивнул в сторону лестницы на второй этаж.

– Мы сейчас на студии посидим, надо кое-что поделать. Ты пообедала?

Я кивнула.

– Хорошо. Тогда сейчас все настрою, и можно работать.

Последнее предложение было сказано не мне.

– Конечно, – ответил брюнет. – Я пока здесь подожду. Думаю, мне будет нескучно.

Он ехидно глянул на меня.

Мик, ничего не заметив, шустро направился наверх.

Тут водитель кадиллака быстрым движением выхватил бумажку из моих рук.

– Отдай! Тебе нельзя это брать! – зашипела я, попытавшись отобрать записку.

– Уже взял. – Молодой человек поднял руку над головой, и листочек оказался вне зоны моей досягаемости. Владелец кадиллака внимательно изучил его и вернул на прилавок.

– Молодец, ты хороший продавец, – улыбнулся парень.

– Очень, – сухо ответила я.

Брюнет задумчиво наклонил голову и произнес:

– А не пойти ли мне сейчас наверх и не рассказать, какая ты драчливая девица?

Как и ожидалось, он не собирался униматься. Видимо, мой удар пришелся не только по его физиономии, но и по гордости.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

– Еще раз: в нашем столкновении нет моей вины. Я спокойно ехала по крайней полосе, в тот момент как соседняя была свободна. Да, я резко затормозила из-за выскочившей на дорогу зверушки, но почему вы вообще тащились прямо за мной, не соблюдая дистанцию? Поэтому вы сами неведомо как умудрились въехать в мою машину.

Парень, сложив одну руку на груди, а второй подперев щеку как раз в том месте, где красовался синяк, картинно изобразил позу внимательного слушателя.

Поняв намек, что в случае его смазливой физиономии в него «въехала» уже я, я продолжила:

– Мне в целом жаль, что ситуация сложилась таким образом. Я не сторонник рукоприкладства, но вы повели себя очень некрасиво. Уж извините, но я не буду терпеть откровенную грубость в свой адрес. И тем более то, как вы начали хватать меня. Мне такое не нравится. Любому нормальному человеку не понравится. И я не знала ваших намерений. Я защищала себя.

Помолчав, он хмыкнул и произнес:

– Знаешь, в тот день у меня было просто отвратительное настроение. А твоя милая мордашка сделала его еще хуже.

Дальше он ничего не сказал. Просто стоял и смотрел на меня своими красивыми карими глазами. Я глубоко вдохнула и вкрадчиво начала:

– Вы имеете право сказать моему коллеге обо мне все, что угодно. Но знаете… – Голос грозил предательски сорваться. Еще немного, и моя нервная система не выдержит. Я выдохнула и продолжила: – Тогда у меня тоже был отвратительный день. Нет, даже весь последний месяц. Я переехала в город, в котором у меня никого нет. Тут я одна, и рассчитывать мне не на кого. Меня кинули с работой моей мечты. Но сейчас я здесь. И я стараюсь! Стараюсь не падать духом, стараюсь быть полезным сотрудником. Стараюсь оставаться человеком и не выплескивать свое недовольство на окружающих меня людей! Последние дни я изучаю ассортимент этого магазина. Черт побери, я сегодня выдраила все полки и прилавки! Мило общалась с клиентами, хотя одному из них мне хотелось грохнуть по лбу купленной им же штуковиной.

Я перевела дух. Парень, засунув руки в карманы своих черных джинсов, смотрел на меня с беспристрастным выражением лица.

– Сейчас мне нужна эта работа. И я буду стараться выполнять ее хорошо. Если ваша гордость пострадала настолько сильно – пожалуйста, можете сказать Мику все, что хотите, но пусть это будет на вашей совести. Больше мне нечего добавить.

После этой тирады мы некоторое время стояли в полной тишине.

– И что это была за работа? – вдруг прервал молчание молодой человек.

– Дизайнер мебели, – бессильно ответила я, не став юлить и сопротивляться. – Я уже прошла собеседование в местном салоне и должна была подписать договор. Но меня просто отфутболили, сказав, что наняли другого сотрудника.

Брюнет снова замолчал, а я опустила взгляд на свои руки, оказывается, сильно смявшие бумажку за время разговора.

Сверху послышался крик пока что моего коллеги:

– Все готово, можно залетать!

Еще раз окинув меня взглядом, водитель кадиллака ушел наверх.

Я осталась одна на этаже. Сначала чувство пустоты зародилось мертвым грузом в желудке, а потом стало расползаться по всему телу.

Вот и все. Сейчас этот непроходимый упрямец наговорит про меня всякие гадости Мику, а тот прислушается к тому, с кем знаком дольше.

Снова вцепившись в тряпку, чтобы хоть чем-то себя занять, я принялась яростно протирать стойку с кружевными корсетами. Невольные фантазии вновь охватывали меня: я начала представлять, как Мик спустится и с хмурым видом попросит меня больше не приходить. Как я поеду в съемную квартиру, доем вчерашний ужин, ведь сил на готовку новых кулинарных шедевров у меня не будет. Лягу спать, но не усну, потому что тревожность, свойственная мне в стрессовых ситуациях, захватит разум. Как на следующий день я буду снова прокручивать вакансии и звонить работодателям, рассчитывая уже хоть на что-нибудь. Наверное, найти любую другую работу можно будет относительно быстро, но мне уже начало нравиться это место…

Я поняла, что тру одну и ту же полочку уже несколько минут.

Когда я окончательно закончила с пылью и переместилась к стойке с футболками, развешивая их по размерам, одна из дверей на втором этаже решительно хлопнула, а затем по лестнице быстро спустился Мик.

Сердце мое екнуло.

– Можешь собираться, – серьезно сказал он.

Сердце мое упало.

– Хорошо… – Я хотела было поплестись наверх, чтобы собрать свои вещи, но Мик продолжил:

– Мы тут сегодня надолго, а время уже позднее. Насчет последующей работы – даю тебе два дня выходных. Тебе же наверняка нужно разложить вещи, освоиться, и все такое. Потом прилетай также часам к десяти. Вот тебе ключи. – Он протянул руку, и я рефлекторно забрала связку.

– Смену ты знаешь, как открывать. Ну и если будут вопросы или что-то случится, звони. Ты сегодня молодец, все отлично. Закроешь дверь, когда уйдешь, ладно?

Дождавшись моего неуверенного кивка, он умчался наверх.

Я снова стояла одна посреди магазина. Переведя взгляд на ключи в моей ладони, я подумала, что мне, кажется, пора пересмотреть свои привычки и перестать раздувать из мухи слона.

Выйдя на улицу, я обнаружила, что времени уже действительно много – почти девять. На радостях от того, что

Домой я ехала, весело подпевая Стивену Тайлеру.

«Хорошо, что этот парень, владелец кадиллака, не стал наговаривать на меня. Все же, видимо, есть в нем что-то доброе и человечное».

Мысль эта приятным теплом растеклась по грудной клетке.

Наконец добравшись до дома, я оставила матиз на ставшем для меня привычным месте. Во дворе никого не было, кроме припаркованных автомобилей – их владельцы давно уже отдыхали, ужиная и смотря телевизор.

Выбравшись из машины, я очутилась в объятиях подступающей ночи. На улице стояла приятная прохлада. Горизонт, где очертания центра соприкасались с небосклоном, догорал бледнеющими оттенками алого, а надо мной же небо уже окрасилось в темную синь и подмигивало редкими звездочками. Я с наслаждением втянула аромат ночи, смешанный с запахом травы и одуванчиков.

Легонько покачивая рюкзачком, неспешно двинулась к дому. В один момент, почти дойдя до двери подъезда, я почувствовала, что на меня кто-то смотрит. Это странное ощущение, будто что-то неведомое свербит между лопаток, только сейчас я подсознательно понимала, что невидимый наблюдатель находится где-то спереди.

Я растерянно посмотрела по сторонам в попытках вычислить его. Когда мой взгляд скользнул по окнам, я заметила, что в одном из них – на первом этаже, что ближе всего к подъездной двери, – кто-то стоит.

В окне было темно, но я смогла различить силуэт, застывший за кружевной занавеской.

На секунду я остановилась.

Ничего сверхъестественного. Просто кто-то из жителей наблюдает, что творится на улице, а тут «творюсь» я.

В каком-то радостном порыве я подумала, не помахать ли этому человеку, но вовремя одернула себя и решительно зашагала домой.

Глава 4

Догони меня, если сможешь!

Я наконец-то позволила себе выспаться! Птички все так же преданно чирикали со стороны лога, оглашая на весь мир, что уже давно начался новый чудесный летний день. Цифры на экране блокировки смартфона показывали, что время близится к полудню. Я сладко потянулась и соскользнула с расправленного дивана.

Сегодня и завтра меня ожидали выходные дни, в которые я, наконец, смогу разобрать вещи, заняться уборкой и позволить себе немного прогуляться по центру. Последнего пункта я ждала особенно сильно – в конце концов, этот город во многом покорил меня исторической архитектурой и закоулками извилистых улиц. Здесь никогда не знаешь, что скрыто за следующим поворотом – там может быть как лабиринт из более узких улочек, заполненных барами, подвальными клубами и тематическими магазинчиками, так и тупик.

Я соорудила незамысловатый завтрак из яиц с помидорами, дополнив все это клубничным йогуртом и кофе с молоком. Позавтракав и быстро ополоснув посуду, я с самым воинственным настроем двинулась в санузел за тазиком, шваброй и новыми ворсовыми салфетками, которые купила накануне.

С полом разобралась довольно быстро. Конечно, хозяйка убиралась перед моим приездом, но я чувствовала себя гораздо спокойнее, когда чистота моего жилища оставалась под моим контролем.

Далее я протерла мебель, затем кухню, а потом вернулась в санузел и помыла сантехнику. Во второй половине дня все поверхности сияли, а вещи были окончательно разложены. В минималистичных шкафчиках на кухне появилась моя немногочисленная посуда и небольшая аптечка, комод заполнился бельем, футболками и штанами самых разных вариаций, а на полочке в душе появились кокосовый гель и средства для волос. В маленькую мыльницу я положила травяное мыло и удовлетворенно вздохнула. Все, теперь в этом пространстве наконец-то можно было спокойно существовать!

После студии очередь дошла и до меня: я приняла контрастный душ, нанесла на волосы шампунь с ароматом зеленого чая и щедро намылила тело гелем.

Когда я выбралась из душевой кабины, закутавшись в мягкое полотенце, и взглянула на время, то удивилась тому, как незаметно оно пролетело, – была уже половина шестого.

Что ж, за такими вещами, как сушилка для одежды, парочка кастрюль и сковородок, можно скататься и завтра, а сегодня я заслужила прогулку!

Я выудила из комода словно исполосованные тиграми серые джинсы с высокой посадкой и легкую толстовку лавандового цвета, заканчивающуюся чуть выше талии неровным краем. Глянув в сторону окна, сквозь которое горячие солнечные лучи проникали в квартирку, я нацепила на голову свою любимую черную кепку, дабы уберечь себя от солнечного удара.

Обычно косметикой в больших объемах я пользовалась нечасто, поэтому и сегодня решила не изменять себе и ограничилась тушью.

Ну вот и отлично! Я покрутилась у зеркала в прихожей и довольно кивнула. Можно отправляться в путь!

Прыгнув в кроссовки на массивной подошве и закинув верный рюкзачок на плечо, я, побрякивая ключами от машины, покинула свое жилище.

В подъезде стояла приятная прохлада. Спустившись на первый этаж, я начала морально готовиться к тому, что скоро окажусь на раскаленном воздухе в лучах предзакатного солнца, как услышала какой-то посторонний шум.

Звук исходил от одной из дверей. Невольно остановившись, я прислушалась. Дверь, привлекшая мое внимание, была старой и потрепанной – коричневый кожзам местами потрескался и выцвел.

Я замерла. Там, на улице, задорно чирикали птицы, а на детской площадке пронзительно скрипели качели. Но сейчас эти звуки были настолько глухими и далекими, что складывалось ощущение, будто я находилась совсем в другом измерении.

Вынырнув из минутного транса, я опомнилась. Конечно, в жилом доме будут слышны разные звуки, едва ли это должно меня так удивлять. Наверное, следует ограничить время просмотра ужастиков, чтобы еще больше не расшатывать мою впечатлительную психику.

Уже собираясь двинуться дальше, я снова услышала громкий шорох. Казалось, он раздался совсем близко, словно его источник находился прямиком за обветшалой дверью. Я перевела взгляд на выпуклый глазок. Интересно, мог ли сейчас кто-то смотреть в него, наблюдая за мной и другими жителями дома, проходящими мимо…

В моем сознании тут же возник образ таинственного зрителя, неотрывно глядящего на меня. Как он замер, опершись на дверной проем, как задержал дыхание, дабы снова не выдать свое присутствие. Не моргая, он пожирает меня взглядом, получая наслаждение от того, что может видеть меня, а я его нет.

По спине поползли мурашки нервного возбуждения, за которым последовала волна легкого страха. Ну хватит!

Я стремительно рванула к выходу из подъезда. Фантазии это или нет, а торчать там больше я была не намерена.

Когда я выскочила под палящее солнце, на меня обрушились все звуки внешнего мира. На детской площадке, расположенной посреди двора, бесились и скакали дети, птицы вопили в зеленых кронах деревьев лога, а со стороны шоссе

Обернувшись обратно к подъезду, я глянула на окно, привлекшее мое внимание накануне вечером. Если я правильно ориентировалась, то та старая дверь как раз принадлежала этой квартире. Тут на секунду мне показалось, что кружевная занавеска дернулась, словно кто-то резко отбежал от окна.

Ну, все. Я устремилась к обклеенному стикерами и наклейками матизу, чтобы он укатил меня в бурлящий жизнью центр города.

Плотный поток машин уже успел сделаться для меня привычным видом, как и улицы, заполненные людьми. Сегодня был вечер среды, но из-за суеты, творившейся на улице, было ощущение, что наступил выходной день.

Машину я решила оставить недалеко от места работы: перспектива застрять в пробке на одной из пока еще не изведанных улиц не привлекала. Припарковав свою «старушку» в небольшом закутке, я выбралась наружу, захватив с собой рюкзачок.

Нагретый за летний день воздух был теплым, но уже начинало ощущаться свежее дыхание вечера, отчего делалось как-то особо уютно.

Я неспешно двинулась вверх по улице в противоположную сторону от музыкального магазина и принялась жадно рассматривать здания, имеющие немалую историческую ценность. Благодаря этому фасады старались поддерживать в чистоте и порядке, и те были оштукатурены и выкрашены в оттенки горчичного, бежевого, умбры и приглушенного зеленого. На некоторых строениях имелись симпатичные балкончики с фигурными или коваными перилами, конструкции которых крепились на выступающих снизу балках с рельефными узорами и небольшими скульптурами.

На первых и вторых этажах зданий, как правило, располагались магазины, кафе и лавки, а в окнах выше были видны закрытые из-за догорающего солнца шторы и жалюзи. Я вздохнула. Как, наверное, здорово было жить в самом центре этого большого организма. Просыпаться по утрам, расшторивая окна, созерцать замысловатые переплетения архитектурных конструкций и, налюбовавшись вдоволь, спускаться на кипящую жизнью улицу, чтобы раздобыть кофе и свежую выпечку в одной из маленьких кофеен…

Пребывая в этой сладкой фантазии, я чуть не налетела на спешащего куда-то мужчину.

Кстати, о прохожих. Я оторвалась от зданий и принялась изучать людей, идущих мне навстречу. Публика была разнообразной: дорого одетые дамы, грациозно плывущие по мостовой; раскованные молодые люди в широких джинсах и футболках, рукава которых открывали татуировки самых разных стилей; девушки с экстремальными окрашиваниями, стрижками или дредами на головах и с блестящими сережками на лицах и ушах; солидные мужчины, облаченные в костюмы, с кейсами в руках…

Проходя мимо уличного ресторана, расположенного под навесом, я обратила внимание на персону, сидевшую за одним из столиков. Девушка, изящно расположившись на плетеном ротанговом стуле, медленно потягивала кофе со льдом. На ней было черное платье-футляр ниже колен, того же цвета шляпа с широкими полями и солнцезащитные очки в треугольной оправе. Ее длинные смоляного цвета волосы лежали на плечах. Красавица игриво покачивала туфелькой и наблюдала за улицей, наслаждаясь напитком.

Этот элегантный, лучащийся покоем и внутренней силой образ, словно сошедший со страниц вампирского романа, показался мне настолько вдохновляющим, что дальше я двинулась чуть ли не вприпрыжку. Вот как мне хотелось бы выглядеть в недалеком будущем – достойно и уверенно. А главное – получать наслаждение от жизни.

Миновав очередной поворот, я вышла на небольшую площадь перед внушительного размера зданием. Здесь было особенно шумно: где-то неподалеку звучали популярные рок-хиты, исполняемые уличными музыкантами, а люди, снующие по диагонали от метро до большого входа в сооружение, напомнили мне знаменитый пешеходный переход в Японии.

Остановившись, я задрала голову, изучая здание большущего торгового центра. Статуи, расположенные по бокам от входа, относили мысли к искусству Древней Греции, а на фасаде песочного цвета встречались полоски орнамента родом из этой же страны – меандра.

Что ж, думаю, я могу зайти и прогуляться по этажам, а может, и порадовать себя чем-нибудь.

Я двинулась с места, собираясь влиться в поток идущих ко входу людей, как что-то привлекло мое внимание.

Недалеко от проезжей части стояла невысокая фигура – девушка в легкой накидке. Капюшон, накинутый на голову, немного спал, позволяя мне разглядеть ярко-розовое каре и неоново-зеленый ободок с маленькими загнутыми рожками. Не знаю, почему она так завладела моим вниманием. Может быть, броскостью своего прикида: пурпуром плиссированной юбки, навороченным топом и мешковатыми гетрами поверх шипованных ботинок. Но, кажется, незнакомка почувствовала, что на нее кто-то смотрит. Девушка начала озираться по сторонам и перехватила мой взгляд. На мгновение лицо ее приняло испуганное выражение, но затем она слабо улыбнулась и кивнула.

Я, не понимая, что это за неловкая ситуация, неуверенно кивнула в ответ и пошла дальше. Наверное, меня приняли за кого-то знакомого.

Дойдя до крутящейся двери, напоминающей лопасти мясорубки, затягивающей людей заживо, я очутилась в здании торгового центра, и тут все сторонние мысли улетучились.

Шикарного вида девушки ходили компаниями, что-то весело обсуждая и неся в руках многочисленные пакетики. От них не отставали и мужчины, под руку ведущие своих дам. Не зная, в какую сторону податься из-за собранного здесь разнообразия популярных марок и брендов, я решила начать исследование пространства, двинувшись против часовой стрелки.

На моем пути встречались самые разные магазины: известные сети одежды, люксовая косметика, ювелирные украшения.

Но ничего из этого не могло завладеть моим вниманием так, как магазин, запрятанный в углу второго этажа центра.

Большие стеклянные витрины, разрисованные паутиной и летучими мышами, демонстрировали манекены в одеяниях из черной кожи, усеянных множеством заклепок, нашивок, цепочек и графичных дыр.

– Туда мне надо, – выдохнула я и направилась в мрачный шоурум.

Как только я вошла, мои глаза сразу начали цепляться за уйму самых разных вещей: ботинки в стилистике «нью-рок», косухи, на которых было столько цепей и шипов, что, сдав их на металлолом, можно было бы выручить неплохую сумму, ошейники, сетчатые чулки и митенки.

Навстречу мне вышла девушка. Волосы ее были окрашены в персиково-рыжий цвет, а одежда представляла собой сочетание кожаных штанов и бархатного топа, отделанного черным кружевом.

– Добрый день! Ищете что-то определенное?

– Здравствуйте! Нет, я просто… – Тут я вспомнила эффектную леди в уличном ресторане. Как гармонично и точено она смотрелась в своем наряде, дополняющем и без того шикарную внешность. Желание приблизиться к образу такой же роковой и изысканной бестии захлестнуло меня. Да и, в конце концов, пришла пора разбавить арсенал футболок и джинсов, чтобы начать менять свою жизнь и в этом аспекте.

– Вы знаете, да. Есть ли у вас что-то… М-м-м… на выход? Например, платье или костюм, но в такой же стилистике. – Я кивнула на

– Конечно! Как раз на днях завезли новую коллекцию. Идемте за мной.

Мы быстро зашагали в глубь магазина, а затем остановились у стойки с преимущественно черными вещами, потому я не сразу смогла разглядеть фасоны висящих там одеяний – только лишь выбивающиеся кружева, перья или жесткую сетку.

– Вот, посмотрите здесь. Примерочные у нас там. – Она указала татуированной рукой мне за спину. – Если нужна будет помощь с размерами – обращайтесь.

– Окей, спасибо!

Девушка оставила меня у стойки и побежала к кассе, где ее уже ожидал покупатель.

Я же принялась рассматривать товар. Здесь были самые разные варианты готических платьев со шлейфом и манжетами, кожаные сарафаны, мантии, «рваные» туники и просто сдержанные наряды, выполненные в темных тонах.

Отбраковав несколько одеяний, напоминающих дерзкий образ Эльвиры[4], я выбрала парочку вариантов и зашторилась в примерочной, стены которой были обклеены графичными плакатами и стикерами.

Первое платье, которое я примерила, длиной было чуть ниже колен и выполнено из бархатного материала, облегающего фигуру и расходящегося книзу. Благодаря таким же расклешенным длинным рукавам в нем я напоминала вампиршу, которая собирается прогуляться по своему заброшенному викторианскому замку. Я покрутилась и вздохнула: будь я чуть выше, оно бы село лучше. Да и по атмосфере мне хотелось чего-то другого.

Следующее платье было более милым и кокетливым и напрямую ассоциировалось с образами готических лолит. Плиссированный подол с рюшами, объемные манжеты, всевозможные банты и тесемки – в целом, это выглядело довольно умилительно. Натянув его на себя, я озадаченно уставилась в зеркало.

– Ну что, как вы там? – раздался голос из-за темной занавески.

Когда я отодвинула шторку, готическая фея окинула меня взглядом.

– Вау, очень мило.

Вздохнув, я повернулась обратно к зеркалу.

Я напоминала себе мрачное пирожное, щедро украшенное кремовыми рюшами. Мне часто говорили, что я выгляжу младше своего возраста, а в таком наряде люди и подавно без зазрения совести припишут меня к ученикам старших классов. Покачав головой, я выдохнула:

– Не мое.

– Жаль, смотрится очень здорово.

– Да, только мне… Хм, я бы хотела что-то более солидное и минималистичное, но при этом в меру дерзкое. Наверное, такого нет, или же я просто сама не знаю, чего хочу…

Девушка задумчиво хмурила брови, оглядывая меня, а потом бросила:

– Погодите минутку, я сейчас.

Ожидая, я глядела на готическую зефирку в зеркале, пока консультантка не вернулась и не протянула мне прямоугольный отрезок ткани, имитирующей кожу.

– Что это? – с сомнением спросила я, глядя на материал.

– Платье. Думаю, это то, что вам нужно.

Как только я приняла материю из ее рук, девушка извинилась и побежала к другим покупателям у кассы. Видимо, за весь магазин сегодня отдувалась она одна.

Я вновь с недоверием взглянула на прямоугольник ткани.

– Что ж, иногда в этой жизни нужно пробовать что-то новое…

Скинув кружевное месиво и расстегнув молнию нового платья, идущую от края до края, я, обернув материал вокруг себя, принялась застегивать ее обратно. Опасная застежка, если окажешься не в той компании. Одно движение, и тебя расчехлят, словно конфету из фантика.

Благодаря тому, что всю весну я носилась по ближайшему от дома школьному стадиону, платье село весьма неплохо. За счет замшевого подклада материал был довольно плотный и туго облегал тело, давая плавный переход от одной формы к другой. Правда, пришлось приложить усилия, чтобы застегнуть его на груди и бедрах, – как ни крути, я была в меру, но фигуристой девушкой.

Я уставилась на себя в зеркало. Платье, не имеющее ни рукавов, ни бретелей, шло до середины бедра. Кожа моя не была настолько бледной, как у того же владельца кадиллака, но даже так чернота кожзама контрастировала с ней, что придавало облику некой графичности.

Что тут скажешь, одежда действительно может кардинально менять образ человека. Если в предыдущем наряде я выглядела умилительно и безобидно, то сейчас…

Покраснев, я попыталась подобрать эпитет или сравнение. Сейчас в моих руках не хватало разве что плетки.

– Ух ты! – воскликнула консультантка, слегка отодвинув занавеску, и я не стала возражать. – Вот это вам точно нужно взять. На вас отлично смотрится.

Я продолжала с интересом изучать себя. Действительно, наряд смотрелся довольно круто и сексуально, но..

– Оно классное, но я даже не знаю, куда в нем ходить… – задумчиво произнесла я.

– Главное, чтобы было платье, а случай подвернется, – подмигнула мне в ответ девушка.

Облачившись обратно в родные джинсы и толстовку, я отправилась на кассу.

Рыжеволосая красавица пробила наряд, упаковав его в красивый черный пакет с вензелями, и бросила в него пару конфеток, стоящих в стеклянной пиале на кассе.

– Не сомневайтесь и носите с удовольствием!

– Благодарю. Всего доброго!

Покинув этот чудесный магазин, я почувствовала приятное удовлетворение. Что ж, значит, и вправду купила не зря!

Продолжив прогуливаться по этажам, я заглядывала в отделы кастомной одежды и дизайнерских украшений, но где-то спустя часа полтора, взглянув на часы, обнаружила, что уже минуло восемь вечера.

Ладно, праздную ночную жизнь я отложу на потом. Сейчас можно было бы купить еды на вынос и отправиться домой.

Самый последний этаж торгового центра, на котором располагался фудкорт, изобиловал разнообразием. Здесь были и русская, и мексиканская, и восточная кухни, а также популярные сети фастфуда и какие-то незнакомые мне заведения.

Я остановилась на азиатской кухне: хотелось поесть чего-то острого.

Оплатив пряные куриные крылышки и рис с овощами, решила захватить кофе.

Подойдя к одному из островков, я принялась изучать табличку с меню, но в итоге не стала изменять себе – заказала капучино с сиропом, на этот раз шоколадным.

– Здравствуйте! Мне, пожалуйста, капучино. С шоколадным сиропом.

– Конечно, – отозвалась бариста. – А что для вашего спутника?

– Что? – я растерянно подняла на нее глаза.

Девушка смутилась.

– Ваш спутник. Или спутница, у меня не очень хорошее зрение, – неловко посмеялась она, поправляя очки. – Шел за вами по пятам, но вы не разговаривали. Я подумала, что вы поругались, вот и решила предложить вам взять что-то еще, чтобы вы угостили своего… Извините, если ошиблась или лезу не в свое дело.

Я медленно отвернулась от прилавка и по-новому взглянула на всю ту толпу, что была у меня за спиной. В животе медленно расползалось сковывающее чувство беспокойства, перерастающее в тревогу, а потом страх.

Глазами я «ощупывала» каждого попадающего в поле зрения человека, но все эти люди выглядели абсолютно нормально, болтая между собой и поедая еду с разноцветных подносов.

– Извините, – еще раз жалобно сказала девушка. – Может быть, я просто ошиблась. Тут

«Поздно, – подумала я. – Я уже беспокоюсь».

Но вместо этого ответила:

– Ничего, бывает. Мнеодинкапучино с шоколадным сиропом. Ни за кого больше платить я не собираюсь! – пошутила я.

Получив свой напиток и забрав бумажный пакет с едой, я поспешила покинуть торговый центр. К вечеру людей в нем стало немного меньше, поэтому я без лишних препятствий выбралась наружу.

На улице уже стемнело, и та самая ночная прохлада наконец вступила в свои права. Поставив пакеты и кофе на одну из скамеек у входа в центр, я задержалась, чтобы накинуть капюшон толстовки и оглядеться.

Улица, выглядевшая при дневном свете так возвышенно, культурно и изысканно, теперь же казалась таинственной и мрачной.

Здания подсвечивались желтыми прожекторами, а всевозможные вывески сияли неоном голубых, розовых и красных цветов.

Толпа на улице меньше не стала, но из нее как будто исчезли те дорого одетые мужчины и женщины, а их место заняли юные и не очень ребята, похоже являющиеся представителями самых разных субкультур.

Подхватив свои вещи, я двинулась в том направлении, откуда пришла.

Петляя между шумных и громко смеющихся компаний, я начинала нервничать еще сильнее. Обычно такая суета вокруг не вызывала у меня никакого волнения, но теперь, после тревожных слов девушки-бариста, я хотела поскорее добраться до дома, засесть в тепле и уюте за каким-нибудь фильмом и спокойно поужинать. Невольно я вспомнила, как остановилась сегодня на первом этаже у дряхлой дверки.

«Мне же тогда показалось, что кто-то за ней стоял?..»

Я ускорила шаг, желая поскорее убраться с оживленной улицы, но тут передо мной возник человек.

– Привет, – сказал молодой парень. – Хочешь заценить кое-что?

– Не хочу. – Я ловко обогнула его и устремилась вперед.

Но он не отставал.

– Совершенно бесплатно. Слышишь? Не надо платить. Только попробуешь.

– И что это? – не глядя на него, спросила я.

– Просто кофе[5]. – Парень заискивающе улыбнулся.

Вытаращив на него глаза и помахав стаканчиком перед носом, я отрезала:

– Спасибо, не надо.

Я быстро пошла дальше, но парень, одетый в легкий спортивный костюм, устремился за мной.

– Тебе жалко, что ли? Тебе же не надо ничего покупать. Просто зайди и попробуй.

– Черт тебя побери, – процедила я, стараясь игнорировать назойливого спутника.

Я надеялась, что прилипала отвалит, если я не буду обращать на него внимания, но, как назло, он не отставал и проворно летел прямо за мной, все агрессивнее предлагая зайти на пробу неведомого кофе… Это что, такая сомнительная тактика продаж?

Стремительно рванув вперед в надежде скрыться в потоке прохожих, я увидела щель между домами, ведущую в небольшой переулок.

Это мой шанс!

Уличив момент, я скользнула за угол и вжалась в стену. Мимо шустро пролетел молодой человек, так назойливо предлагающий мне какое-то подозрительное мероприятие.

Я привалилась к прохладной стене переулка. Завернув в него, меня словно отрезало от шума главной улицы. Наверное, это была какая-то особенность архитектуры.

Чтобы дать себе время отдышаться, я принялась разглядывать стену напротив, обклеенную разными плакатами и бумажками – видимо, для тех, кто также прятался и шнырял в подобных закоулках. Здесь были и завуалированные предложения незаконных подработок, и рекламы баров и клубов с акциями на коктейли, и объявления о мероприятиях вроде необычных выставок и концертов. Некоторые из них привлекли мое внимание – это были афиши прошедших и будущих выступлений. Один из плакатов был выполнен в фиолетовых тонах и изображал фигуру молодого человека в грациозной позе на фоне сценической подсветки. Надпись под фото гласила: «Только в рамках закрытого мероприятия наша городская достопримечательность —… – исполнит для вас свои лучшие композиции и каверы известных песен. Успейте приобрести билеты…» К сожалению, плакат был кем-то порван, и фрагменты фразы, как и лицо исполнителя, остались для меня загадкой.

Оторвавшись от изучения рекламы, я глянула в телефон – время уже близилось к десяти.

В узком переулке было тихо и спокойно, из-за чего мне совсем не хотелось выползать обратно на главную улицу, где, словно бурлящая река, проносились пешеходы. Да и вероятность того, что навязчивый тип снова крутился там, тоже не исключалась.

В каменном коридоре между домами было темно, но просачивающийся от зданий и магазинов свет с главной улицы давал возможность ориентироваться в пространстве.

Снова разблокировав смартфон и глянув на карту, я задумались. Хм, по этому извилистому маршруту я могла значительно срезать путь и быстрее добраться до места работы, а следовательно, и до ожидающей меня машинки.

Взвесив все за и против, я пожала плечами и двинулась в глубь темного прохода, периодически огибая неровные выступы и стыки домов. Покачивая пакетами и отпивая кофе, я размышляла, какой же фильм посмотреть за ужином. Упаковка с едой тихонько похрустывала, а подошвы моих кроссовок царапали о неровный асфальт. Я наслаждалась внезапным покоем и одиночеством, окутавшими меня в людном центре.

Стоп. Одиночеством?..

Неторопливо идя вперед, я услышала, как шуму моих шагов вторит еще одна пара ног.

Внутри меня все сжалось настолько сильно, что перехватило дыхание. Это было просто наитупейшее решение – завалиться одной в скрытый от людских глаз переулок, особенно после того, как ко мне привязался подозрительный тип, и того, что я услышала на фудкорте. Вдруг девушке не показалось, и за мной действительно таскался какой-то псих!

Пройдя вперед еще пару шагов, я сделала вид, что громко зеваю и потягиваюсь. За этим движением я замаскировала попытку обернуться и посмотреть, кто за мной следует.

Никого.

Вдали, словно свет в конце туннеля, сиял выход из переулка, пестрящий силуэтами проходящих мимо людей.

Сердце глухо стучало. Затаив дыхание, я неотрывно глядела себе за спину. Я могла бы решить, что мне показалось, но это было не так – я отчетливо слышала шаги за спиной. Конечно, можно было попробовать вернуться на людную улицу, но что, если мой преследователь таился за одним из выступов неровных стыков зданий? Если он выйдет мне навстречу, когда я подойду достаточно близко, и тогда… Тогда никто не услышит моих криков из-за какофонии звуков ночного города и шумоизоляции переулка. В голове снова всплыли слова бариста:

«Человек, шедший за вами по пятам…»

Слыша лишь свое дыхание и отдаленное бурление ночного города, я приняла решение. Наклонившись, чтобы «завязать шнурки», я поставила стаканчик с наполовину выпитым кофе на землю. Больше он мне не понадобится. Выпрямившись и нарочито громко вздохнув, лениво потянувшись и последний раз мимолетно глянув на карту

«Какая я дура, ну какая я дура! – причитала я у себя в голове. – А говорят, что это мужчины чаще страдают из-за своей неосмотрительности!»

Я неслась что было мочи. Кровь стучала в висках, и я не могла разобрать, слышу ли топот шагов сзади или же это мой собственный пульс.

В тот момент, когда я вообразила, что мой преследователь отстал от меня, плюнув на попытки догнать такую шуструю бегунью, а ноющая от внезапного бега боль в мышцах соблазняла замедлиться, я услышала едва слышный звон за своей спиной, словно бы кто-то бросил монету. Этот невероятно пронзительный в тишине звук подстегнул меня, словно хлыст – лошадь, и я втопила, казалось, доселе немеренную для себя скорость.

Пару раз мне приходилось круто поворачивать и сверяться с телефоном, чтобы следовать верному маршруту. Конечно, я могла бы попробовать спрятаться за встречающимися по пути лихими поворотами, но так я могла легко загнать себя в тупик, в ловушку, не зная заранее, куда они ведут.

Когда мне начало казаться, что гонка никогда не кончится, а кирпичная кладка да потрескавшаяся штукатурка станут моей персональной клеткой, я, миновав очередной поворот, вылетела на людную улицу. Звуки большого города снова обрушились на меня, как и плотный поток проходящих мимо людей.

Пытаясь отдышаться, я повернулась в сторону проема в переулок, торопливо пятясь от него. Он зиял, словно черная дыра, способная безвозвратно засосать тех, кто подойдет слишком близко. Я не стала задерживаться, чтобы разглядеть, стоит ли тот, кто пытался догнать меня, во мраке тоннеля, наблюдая за ускользнувшей добычей.

Вместо этого я быстро добежала до машины, закинула на заднее сидение пакеты и, забравшись в салон, заблокировала двери, пытаясь создать иллюзию безопасности. Должна же я сегодня сделать хоть что-то менее глупое, чем принять решение пройтись по тому зловещему тоннелю…

Выезжая с места стоянки, я принялась вертеть головой, словно сова, чтобы не дай бог не задавить какого-нибудь невнимательного зеваку, топающего мне под колеса. Тут мой взгляд зацепился за такой же черный, как портал в переулок, автомобиль. В кончиках пальцев неприятно закололо, и я нервно сглотнула. Недалеко от музыкального магазина, за витринами которого не горел свет, стоял знакомый кадиллак.

Следующая часть пути до дома обошлась без приключений. Уже находясь на своей маленькой кухне, я с досадой обнаружила, что часть риса разлетелась по пакету, но крылышки, к счастью, были целы. Решив, что ужасов на сегодня хватит, я отужинала под трагикомедию про вампиров и, не став засиживаться допоздна, завалилась спать.

Я долго ворочалась, терзаемая мыслями о череде странностей, произошедших со мной за последнее время. Казалось бы, местами незначительных, но очень ощутимых для моей впечатлительной натуры: шорохи утром за дверью, слова бариста на фудкорте, погоня в переулке… О последнем я и вовсе старалась не думать: слишком страшно было представлять, что могло произойти, если бы неведомый преследователь нагнал меня… Именно этот некто и беспокоил меня – это мог быть и тот парень в спортивном костюме, и просто какой-то тип, приметивший, как одинокая девчонка свернула с главной улицы в темный переулок… Я снова вспомнила слова бариста, а затем мысль сама, словно весенний ручеек, потекла в каком-то неизведанном направлении.

«А что, если…»

В голове всплыл образ злосчастного кадиллака, припаркованного поодаль от музыкального магазина. Сначала я предположила, что взбалмошный водитель снова заехал зачем-то к Мику, но за витринами было темно, а значит, вероятнее всего, магазин был закрыт.

Ручеек мысли теперь превратился в бурлящий поток реки:

«Что, если слова бариста о преследовании, погоня в переулке и знакомый мне автомобиль вблизи магазина и моей машины не просто стечение обстоятельств? Может, владелец кадиллака все-таки затаил обиду и решил отомстить? Проследил за мной до торгового центра, бродил там следом… Хотя этот парень все же не стал наговаривать на меня Мику и, как следствие, портить жизнь. Но почему?..»

Из этих размышлений мое сознание, подобно реке – в озеро, плавно перетекло в сон.

На следующее утро я проснулась с тяжелой головой. Всю ночь мне снились кошмары о том, как какая-то черная волосатая тварь гонялась за мной по лабиринту из кирпичных стен. После страшных фильмов и криминальных роликов из сети, которые я обычно смотрела в немереных количествах, таких дурных сновидений не бывало, а вот реальные переживания не проходили бесследно.

Я, кряхтя, выбралась из постели, решив, что этот день проведу максимально спокойно. После чашечки кофе я съездила в большой строительный магазин, купила сушилку, электрический чайник, несколько кастрюль и сковородок и, не удержавшись, пару керамических мисочек в форме тыкв.

Остальная часть дня прошла довольно непримечательно: я, стараясь отвлечься от впечатлений, полученных накануне, с помощью специального скотча лепила постеры любимых фильмов на стены студии, чтобы разношерстные персонажи из вселенных ужасов составляли мне компанию и я не чувствовала себя брошенной и одинокой. Кто-то скажет: «Подростковщина», а я скажу, что это были качественные изображения обложек фильмов и стилизованные иллюстрации персонажей из них, напечатанные на не самой дешевой бумаге. Мне нравилось окружать себя тем, что я люблю, и было наплевать, кто и что об этом думает.

«Да, наплевать», – для пущей убедительности повторила я сама себе.

Приготовив на плите пиццу, которая наверняка стала бы самым настоящим кошмаром итальянца, и поужинав, я ненадолго созвонилась с родными, а затем отправилась спать, надеясь, что хотя бы ночь перед рабочим днем обойдется без тревожных снов.

Глава 5

Лабиринт

Надежды мои оправдались. Разлепив глаза из-за настырной трели будильника, отскакивающей от стен квартирки, как звуковой попрыгунчик, я почувствовала себя необычайно бодро. И это даже несмотря на то, что кто-то из соседей сверху посреди ночи принялся бродить туда-сюда прямо у меня над головой, иногда ритмично притопывая. Сначала я злилась, но потом успокоилась: до этого никаких шумов не было, и, должно быть, бедняга просто словил бессонницу или отравился, потому и курсировал полночи от кровати до туалета.

Быстро сбегав в душ, я приготовила завтрак – яичницу с поджаренным хлебом, плавленным сыром и кофе с молоком – и, управившись с ним, подлетела к комоду, откуда вытащила футболку с кокетливым изображением Призрачного лица[6] с розовым телефоном и подписью: «Call me»[7]. Футболку я заправила в

Одевшись и причесавшись, я отправилась на работу. Двор встретил меня все тем же жгучим летним солнышком и щебетанием птичек из лога, а город – бурным потоком машин и людей.

У меня было хорошее настроение. Я припарковала матиз недалеко от магазина и взглянула на экран телефона – до начала рабочего дня оставалось еще немного времени.

Нацепив наушники, я решила побаловать себя кофе из того самого кафе, где несколько дней назад лихорадочно искала работу, а затем обедала с Миком.

Взяв стаканчик на вынос и выйдя наружу, я обратила лицо к солнышку – оно ласкало меня своими горячими лучиками, и я зажмурилась. Наконец-то все так хорошо и спокойно. В наушниках, словно фейерверки, взрывались электрогитары любимой группы. Я наслаждалась этим мгновением, которое, думаю, буду вспоминать в будущем как начало моей новой, счастливой жизни.

Если, конечно, его никто не испортит. Почувствовав, что на меня легла тень, я распахнула глаза и увидела бледное лицо пресловутого брюнета.

– Чего? – неожиданно для самой себя выдала я.

– Ничего? – Он улыбнулся, нависнув надо мной. – Греешься на солнышке, как змейка?

– Типа того. Но странно, что это делаешь ты, – ответила я, отходя, чтобы образовать дистанцию.

– Почему?

– Потому что вампиры сгорают на солнце. Ума не приложу, почему ты еще цел, – проворчала я, убирая наушники. Теперь насладиться музыкой вряд ли получится.

Парень усмехнулся и указал на мою футболку:

– Мне нравится. Но для этого нужен номерок, – сказал он, имея в виду подпись к принту.

– Я бы с радостью. Но неужели в аду ловит мобильник? – с напускным удивлением спросила я, глядя на время в телефоне. Вот сейчас уже пора было бежать на работу.

– А ты осмелела. Больше не боишься последствий своей недавней несдержанности?

Я остановилась. Точно. Из-за того, что Мик и словом не обмолвился о каких-либо препонах в моей последующей работе в день, когда этот парень заявился в музыкальный магазин, я не сразу вспомнила о той ситуации, изрядно помотавшей мне нервы. Видимо, из каких-то гуманных побуждений брюнет не стал наговаривать на мою персону и вставлять палки в колеса телеги, везущей меня в новую жизнь.

Мысль эта приятным теплом разлилась по грудной клетке, и я позволила ей согреть меня. Молодой человек, стоящий по обыкновению с небрежно раскинутыми по плечам и спине волосами, стал казаться мне еще более привлекательным.

– Чего молчишь? – весело спросил он, отбрасывая рукой колючие пряди челки со лба. – Любуешься мной, красивым?

Я хмыкнула, но признаваться, что отчасти это было так, не собиралась. Позабыв обо всех своих недавних подозрениях, я улыбнулась ему.

– Нет. Но хорошо, что напомнил: я хотела поблагодарить тебя. – Парень непонимающе вскинул брови. – Спасибо, что не стал говорить про меня всяких гадостей Мику. Сейчас мне правда нужна эта работа.

Он тут же расплылся в широкой улыбке:

– Что ты! Твоя пламенная речь в тот вечер растопила мое сердце. Да и как я могу отпустить девушку, которая подпортила мне машину и лицо? Думаешь, я так просто об этом забуду? – Тут он посерьезнел.

Если сравнить лицо молодого человека с небом, до сего момента светлым и безоблачным, то сейчас на него наплыли тучи. Неожиданно холодные нотки в голосе зазвенели металлом.

Когда улыбка окончательно пропала с точеного лица, он произнес:

– Пока ты не вернешь мне должок, никуда от меня не денешься.

Внутри меня, словно под порывом смертоносно ледяного ветра, все застыло. Резкая смена настроения парня, подобно молнии, разрезавшей безоблачное лазурное небо, вызвала недоумение, но последовавшая следом волна разочарования затмила собой это чувство. Вот оно что. И речи не шло о проявлении человеколюбия и понимания. Или даже, как я смела воображать на задворках сознания, симпатии в мой адрес. Все это иллюзорное дружелюбие было лишь частью какой-то задумки. Может, решив придержать под боком девчонку, подпортившую его лицо и тачку, он как-то собирался, как сам молодой человек и выразился, «возвратить должок» за нанесенный ему ущерб.

Перехватив мой раздосадованный взгляд, брюнет мрачно хмыкнул.

– Не бойся, Ребекка. Это всего лишь шутка.

Свое собственное имя впервые резануло слух. Я нахмурилась еще сильнее:

– Не припоминаю, чтобы представлялась тебе.

На что молодой человек, стряхивая с ворота легкой черной плетеной кофты невидимую пыль, ответил:

– Мне не нужно было далеко ходить, чтобы узнать твое имя. И не только имя. – Он поднял на меня пронзительный взгляд вишневых глаз и вновь лучезарно улыбнулся.

Я возмущенно выдохнула. Слова, прозвучавшие крайне двусмысленно, навели на мысль, что этот тип не просто решил держать меня на виду, но еще и что-то выяснял обо мне – явно от Мика, который по доброте душевной мог поделиться информацией о новой сотруднице с человеком, прикрывающимся обывательским любопытством. Помимо имени Мик мог выдать еще какие-то данные, в том числе и то, где я живу.

В довесок к этому очень кстати перед глазами проплыло воспоминание: как я, удирая от кого-то по темному переулку, вылетаю на улицу, где у музыкального магазина мрачным кладбищенским изваянием стоит черный кадиллак.

Волна гнева поднялась в моей груди. Чувства негодования, испуга и уязвленности из-за обмана своими же собственными ожиданиями насчет парня смешались во мне, как химические образцы, создавая ядовитую и токсичную, словно слюна Чужого, субстанцию.

Еще больше досаждала мысль, что я раскраснелась перед этим злодеем, как школьница перед любимой рок-звездой, попавшись на удочку привлекательного облика. Сейчас же этот парень представлялся мне невкусной конфетой, завернутой в зазывающий фантик.

Обуздав все те эмоции, что разом зарокотали в груди, я, напустив на себя фальшивое безразличие, принялась флегматично рассматривать свои ногти, боясь, что если сейчас увижу довольное лицо брюнета, то просто разорусь, как иерихонская труба. Я не хотела, чтобы он узнал, насколько сильно смог выбить меня из колеи.

– Слушай… – вздохнула я, пряча под безучастной маской свору эмоций. – Не знаю, на что ты намекаешь, но не нравятся мне эти твои фразы, приглашающие к игре в кошки-мышки. Спасибо, конечно, что не стал портить мне жизнь, но… как бы это сказать помягче… Ты меня слегка… напрягаешь. Было бы круто, если бы наши дороги впредь не пересекались, но, полагаю, по ряду причин это невозможно. Поэтому я буду рада, если ты просто скажешь, что тебе от меня нужно, мы мирно решим все вопросы, разойдемся в разные стороны, и больше никогда…

Я подняла глаза на молодого человека, собираясь закончить фразу, но тут же осеклась.

Радужки глаз напротив,

Мрачные тучи на лице парня, что ранее казались только предвестниками дождя, теперь же разразились настоящей бурей с порывистым ветром, холодом и угрожающе сверкающими молниями.

Брюнет смотрел на меня так, будто я ни с того ни с сего влепила ему хлесткую пощечину. Совсем не ожидая, что мои слова так сильно его взвинтят, я, как персонаж мультика, непроизвольно сглотнула.

Наконец губы молодого человека приоткрылись.

– Ну, знаешь… – процедил он, снова по-кошачьи прищурившись.

«Не знаю!» – в панике подумала я. Окончательно растерявшись и испугавшись, я, не понимая, чего ждать дальше, поспешила ретироваться.

– Ох, а время-то уже! Ладно, славно поболтали, но мне пора на работу. Не хочу опоздать. Хорошего тебе денечка, пока! – отчеканила я и, хоть и шустрой, но какой-то деревянной походкой прошагала мимо парня в сторону магазина.

До самой двери я ощущала на себе испепеляющий взгляд брюнета, не решаясь обернуться. Но как только ключ повернулся в замочной скважине, я, прежде чем войти внутрь, все же посмотрела в сторону кофейни.

Как и ожидалось, молодого человека там уже не было.

Пятничный день протекал размеренно и неторопливо. Приходили самые разные посетители: высокий худой мужчина заказал скрипку, добродушный бородач приобрел микрофон и пару аксессуаров к нему. Забегали девчонки с разноцветными волосами и, хихикая, примеряли корсеты, параллельно щебеча о каком-то приближающемся концерте. После обеда мне пришлось пару раз обратиться к Мику за помощью. Тот поднял трубку только со второго звонка и сонным голосом подсказал, где найти то, что я искала. Похоже, кое-кто тоже наконец позволил себе выспаться.

Порой мыслями я возвращалась к утренней встрече. Признаться, на мгновение мне показалось, что изначально молодой человек был настроен весьма дружелюбно, даже несмотря на эксцентричное поведение, которое могло попросту являться чертой его характера. И если это правда так, то я взяла и зарубила на корню порыв шедшего на мировую парня. К тому же, похоже, здорово его задев. Но нельзя было исключать и другую версию: возможно, брюнет действительно хотел намекнуть, что так просто не отстанет от меня со своей несчастной машиной и приукрашенной физиономией. Целый день мечась от одного варианта к другому, я так и не смогла решить, какой из них мне кажется хуже.

Ближе к концу рабочего дня, когда я складывала в аккуратную стопочку плакаты после мальчишек, разворошивших их, в магазин зашел Мик. На нем была большая черная толстовка с изображением черепа с ярким ирокезом, мешковатые кастомные брюки с разноцветными брызгами и тяжелыми цепочками и массивные белые кроссовки. Яркие рисунки на его прическе все так же четко выделялись, а вот тяжелое кольцо в ухе сменилось блестящей серьгой-обманкой в виде гвоздя, проходящего сквозь мочку.

– Привет! – бодро произнес парень. – Ну как ты тут?

После моего ответа, что неплохо, Мик продолжил:

– Это хорошо. Закрывай кассу, мы едем.

Я округлила глаза.

– Куда это?

– В одно классное местечко.

– Хм. А у нас не будет проблем, если мы закроем магазин раньше времени?

– Не будет.

Обдумав сказанное, я решила уточнить:

– Так куда мы едем?

Мик улыбнулся:

– На мероприятие, которое в нашем городе обязаны посетить все, кто так или иначе связан с музыкой. – Он ткнул в меня пальцем. – А это теперь касается и тебя.

Я задумалась.

– Слушай, а мне не надо переодеться или типа того?.. Я сегодня не при параде.

Коллега внимательно оглядел меня.

– Ты здорово выглядишь, но если есть желание, можешь порыться в подсобке – там была парочка списанных товаров. Ну или на крайний случай, – он заговорщически улыбнулся, – одолжим что-то с витрины.

Не желая тратить время, я поскакала в подсобку под лестницей.

Действительно, там стояло несколько коробок. В одной из них я нашла плотные черные чулки выше колена, а в другой – сетчатые митенки на всю руку.

Я заглянула в зеркало примерочной. Мой повседневный наряд выглядел весьма неплохо, но все же не тянул на выходной. Я покосилась на Мика, который задумчиво теребил тесемки чокеров на маленьком стенде. Он, по-моему, одет был как обычно и совсем не парился.

Тут на меня снизошло озарение.

– Я сейчас, – бросила я коллеге, прихватив рюкзачок и выбегая на улицу.

Подскочив к своей машине, я взглянула на заднее сиденье.

Ура! Черный пакет с вензелями, который после моей беготни в переулке был заброшен туда, а из-за переживаний благополучно забыт, лежал на месте.

Возвращаясь в магазин, я победно размахивала им.

– Вот! Купила пару дней назад и забыла в машине. Сейчас быстренько переоденусь.

Юркнув в примерочную, я принялась натягивать на себя платье. Когда с ним было покончено, в ход были пущены чулки, а митенки отложены. Из рюкзачка я выудила тушь и давно завалявшуюся там матовую помаду цвета пудры. В завершение взбив волосы рукой, я вышла к Мику, демонстрируя свой наряд.

Лицо того вытянулось, и он присвистнул:

– Ба, такого я не ожидал… Выглядишь… отпадно.

Он изучал меня глазами, и я почувствовала, что краснею.

– Погоди-ка.

Парень обернулся к стойке с чокерами и снял один из них – черную шелковую ленту.

– Попробуй еще вот это. Мне кажется, будет супер. Так сказать, финальный штрих.

Приняв ленту, я обернула ее вокруг шеи и начала возиться с застежкой, но все было тщетно – у меня никак не получалось застегнуть замочек.

Тогда Мик подошел ко мне со спины и, аккуратно приняв из моих рук ленту, застегнул ее, пока я, испытывая легкую неловкость, придерживала волосы.

Я смущенно повернулась к нему, и Мик показал большой палец.

– Вот теперь мы точно можем ехать. Держу пари, с такой спутницей все будут мне завидовать.

Выйдя из магазина и заперев его, мы двинулись вверх по пока еще не собирающейся вечереть улице.

Первые мгновения я чувствовала себя несколько скованно в таком непривычно открытом наряде, но ощутимо расслабилась, когда двое мужчин прервали разговор, уцепившись за меня рассеянными взглядами, и чуть не свернули шеи, проходя мимо.

Так. Выглядела я как минимум эффектно. Что ж, жизнь налаживается! Не удержавшись, я расплылась в довольной улыбке.

Тут я услышала, как сбоку усмехнулся Мик.

Я повернулась к нему:

– Окей. И сколько стоит вход в этом «классном местечке»?..

Коллега отмахнулся:

– Тебе не надо ни за что платить. Наш магазин является одним из спонсоров мероприятия, поэтому мы можем пройти бесплатно. По связям,

– Мне ведь завтра на работу, – напомнила я.

Парень пожал плечами:

– Ничего. Если что, просто откроемся немного позже.

– А у нас не будет проблем? Вдруг какой-нибудь крутой рокер соберется заскочить сюда с утра пораньше?

На это Мик обезоруживающе улыбнулся и ответил:

– Не думаю. Все крутые рокеры будут отжигать сегодня ночью.

Машина коллеги была припаркована неподалеку от моей – это был темно-синий хендай с низкой посадкой.

– Может, я поеду следом?.. – спросила я, кивая в сторону своей четырехколесной подруги. – Не оставлять же ее здесь…

– Думаю, с ней ничего не случится. – Парень указал на другие автомобили, припаркованные вдоль дороги. – Некоторые из этих товарищей стоят здесь уже давненько и, как видишь, продолжают. Ну и без обид, если бы у меня был выбор, как у грабителя, – он бы пал точно не на твою машинку. Но наклейки – класс!

Я усмехнулась этим словам, вспоминая, что недавно думала примерно о том же.

Мы уселись в машину. Салон автомобиля Мика был выполнен в сдержанных серых тонах. Мельком я заметила разбросанные по заднему сиденью и полу пустые баночки из-под энергетиков и обертки от батончиков, а также рюкзак и пару каких-то вещей, но сделала вид, что это меня не волнует. Остальная часть салона была ухоженная и чистая, чего мне было достаточно для комфортной поездки.

Мой коллега уверенно вел автомобиль, ловко маневрируя в потоке, а я, удобно устроившись на пассажирском сиденье, смотрела в окно. Тут на колени мне упал телефон.

– Обычно я езжу в тишине, но сегодня перед мероприятием можно и «разогреться». Так что, если хочешь, включи что-нибудь, – произнес Мик, не отрывая глаз от дороги.

Разблокировав смартфон, я зашла в приложение, и уже через мгновение стереосистема машины разрывалась от раскатов электрогитары и ударных.

– Вот, другое дело! – воскликнул парень. – Я сразу понял, что ты наш человек!

Дальше мы ехали, радостно подпевая именитым исполнителям.

Через минут двадцать мы подъехали к заведению. Голубая неоновая вывеска гласила: «Заучка».

– Это что за название такое? – удивилась я.

– Долгая история, – хмыкнул Мик, заглушая мотор.

Мы выбрались из машины и зашагали ко входу, к которому уже вела огромная очередь, состоящая из парней и девушек, облаченных в черные и неоновые шмотки. Руки многих из них украшали татуировки и клепаные браслеты, а на головах то и дело встречались дреды и специфичные стрижки. Или же вовсе гладко выбритые черепушки с тату.

Я завороженно изучала публику, пока меня не осенило.

– Мы тут сто лет простоим, – прошептала я, но парень ответил:

– Совсем нет. Идем за мной.

Мы подошли прямиком к охранникам, с одним из которых Мик довольно тепло поздоровался.

– Привет, Серж! Я сегодня не один. – Он с улыбкой кивнул в мою сторону, а крепкий вышибала, чьи коротко стриженные волосы отливали серебром, перевел на меня внимательный взгляд голубых глаз.

– Мик, тебя я знаю, но твою спутницу – нет. Ей хоть есть восемнадцать? – Мужчина сурово глянул на меня. – Паспорт есть?

Я стушевалась и полезла в рюкзачок, но коллега остановил меня:

– Эй, все нормально. Крис разрешил.

Охранник хмуро глянул на него, а потом, сдавшись, вздохнул и пожал плечами.

– Что ж, раз разрешил… Не нравятся мне эти договоренности на словах… Ладно. Но смотри, чтоб без неприятностей. Я не хочу лишаться работы.

Мик протянул громиле руку, и я сделала то же самое. Тот сначала влепил нам печати, а затем вручил бумажные браслетики с надписью «V.I.P.». Пока я рассматривала рисунок, отпечатавшийся черным контуром на коже – две вишенки в кружочке, – вышибала отвернулся к стоящим в очереди, а Мик потянул меня внутрь.

– Я не доставлю проблем, – бросила я коллеге, пытаясь на ходу закрепить браслет на запястье.

Мой спутник отмахнулся:

– Забей. – Парень остановился, помогая мне справиться с липучкой на браслете. – Не обращай внимания, работа у них такая.

Мы двинулись дальше по темному коридору, на стенах которого висели фигурные зеркала и плакаты, едва различимые в полумраке. Где-то вдали мощно пульсировали биты, а в воздухе пахло дымом и чем-то сладким.

Наконец, выйдя в другое, гораздо более просторное, помещение, мы погрузились в грохот стереосистемы, запахи сигарет, кальяна и алкоголя. Пространство, заполненное густым туманом, то и дело вспыхивало ярко-розовыми, голубыми и нежно-зелеными неоновыми вспышками.

Я шла вслед за Миком и оглядывала присутствующих: красивые девушки, одетые в довольно смелые платья, грозные мужчины с забитыми руками и шеями.

Пробираясь через толпу, мы то и дело поднимались по небольшим металлическим лесенкам, а когда Мик остановился, я увидела несколько столов с черными кожаными диванчиками и креслами, расположенных вдоль пурпурной стены.

– Садись, – указал коллега на один из них и, когда я приземлилась, плюхнулся рядом.

К нам тут же подошел официант, на ушах которого не было ни одного свободного места – оба были украшены самыми разными блестящими сережками.

– Добрый вечер. Желаете заказать что-либо сразу или мне подойти попозже?

Я с немым вопросом повернулась к Мику, и он ответил:

– Мне, пожалуйста, безалкогольное пиво. А даме… – Он шутливо прищурился. – А даме давайте «Черную пятницу» и что-нибудь покушать. Сами придумайте.

Официант, облаченный в черную форму, поинтересовался насчет аллергии на какие-либо продукты, кивнул и удалился, а я повернулась к спутнику:

– Мик, не люблю я так. Скажешь потом, сколько буду должна.

– Не беспокойся, вычтем из зарплаты, – поддразнивая, произнес он.

Выпивку принесли сразу, и мы, потягивая каждый свое, внезапно замолкли, думая о чем-то личном.

Я наблюдала за нарастающей публикой. Парни и девушки, мужчины и женщины – все отличались невероятными образами с нотками готики, панка и металла. В какой-то момент стало казаться, что я попала на вампирскую вечеринку, и мне это жутко нравилось. На задворках сознания пронеслась мысль, что если бы по прибытии в город я сразу начала работать в том дизайнерском салоне, то вряд ли бы очутилась тут. По крайней мере, так скоро.

Заведение делилось на несколько ярусов. Мы были на самом верхнем – выше был только потолок, а затем и звездное небо. Столов тут было немного. Далее шли еще два яруса: третий (там столов было чуть больше), второй (еще больше столов) и первый – на нем располагались танцпол и сцена.

Все пространство первого этажа было плотно забито публикой – я практически не видела пола.

От наблюдений меня отвлек официант, поставивший передо мной пасту. На вкус она была очень даже ничего. К

– Дамы и господа, добрый вечер! – раскатисто заголосил он в микрофон, и толпа взорвалась криками и аплодисментами.

– Сегодня состоится один из тех самых вечеров, которые мы всегда с вами так ждем, – благотворительный концерт лучших из лучших, наша смешанная, но от того и просто невероятная сборная солянка!

Толпа снова загрохотала, и я отметила, что либо ведущий был мастером своего дела, либо все эти ребята действительно с нетерпением ждали мероприятия.

Из того, что мне удалось расслышать далее, я поняла, что сегодня состоится выступление местных (и не очень) знаменитостей. Я покосилась на Мика, желая расспросить поподробнее, но после того, как мы сделали заказ, он стал каким-то рассеянным и думал о чем-то своем.

– Дамы и господа, встречайте – молодой, но уже ставший вашим кумиром исполнитель!

Ведущий, представив выступающего, поспешно удалился со сцены, а вместо него вышел парень в черной вязанной шапочке, рубашке и джинсах того же цвета. Даже с верхнего яруса клуба было видно, как он нервничает. Вероятно, его отправили первым на разогрев.

Некоторое время молодой человек воевал со своей электрогитарой. Кто-то в толпе загудел, но, к счастью, таких было немного.

Наконец, справившись со своим инструментом, парнишка выпрямился и неожиданно преобразился. Рука его уверенно легла на струны, а взгляд сделался решительным и серьезным. Внезапно заиграло одно из самых лучших соло, которые я слышала в своей жизни. Толпа, мгновение назад томящаяся в недовольном ожидании, радостно взревела, подбадривая музыканта, к которому подключились барабанные, клавишные и бас-гитара.

В этот момент перед нами поставили новые бокалы с напитками.

Я схватила один из них. Мысль, что я могла быстро захмелеть из-за того, что начала пить на голодный желудок, унеслась так же стремительно, как начали сменяться исполнители на сцене.

Здесь была и хрупкая девушка с розовым каре, которая воспроизвела просто сумасшедший экстрим-вокал, и группа мужчин, исполнившая какую-то задушевную композицию. Каково же было мое удивление, когда среди них я увидела того самого покупателя, купившего пару дней назад дорогое оборудование и накричавшего на меня!

Обуреваемая эмоциями, я снова обернулась к своему коллеге, но он, казалось, мыслями находился совершенно в другом месте.

Не издавая ни звука, Мик спокойно потягивал пиво, изредка бросая взгляд на сцену.

Лицо его было безмятежным, даже отрешенным. Задержав взгляд на глазах, обычно добрых и искрящихся, как солнечные зайчики от лучей солнца, я заметила, что сейчас они были задумчивые, темные и глубокие, будто подернутые дымкой размышлений.

Отчего-то мне начало воображаться, каким он был ребенком. Наверняка тем бойким сорванцом, что яро сражался палкой с полчищами крапивы, а потом, весь грязный и помятый, будто был не на прогулке, а на настоящем побоище, возвращался домой. Где мать, пусть и недовольно поджав губы от внешнего вида непоседы, все же ставила перед ним тарелку супа, которая мигом съедалась.

Очнувшись и осознав, что вовсю пялюсь на своего коллегу, я поспешно отвернулась. Похоже, из-за выпивки меня начало заносить неизвестно куда. К счастью, Мик ничего не заметил.

Когда группа, состоящая из ярковолосых парней и девушек, сыграла что-то, напоминающее Babymetal, и покинула сцену, ведущий произнес:

– Итак, дамы и господа, вы этого ждали. О, я точно знаю, что ждали! Вы поняли, о ком я!?

Толпа загудела.

– Не верю. Вы точно догадываетесь, о ком я!?

Толпа взорвалась воплями и аплодисментами.

– Леди и джентльмены, напоследок мы оставили самое интересное – ради кого многие из вас здесь и собрались! Вишенка на торте, уж простите за каламбур. – Толпа превратилась в какой-то один большой безумный организм.

Кажется, ведущий заразился этим же сумасшествием. Широко распахнутыми глазами он обвел зрителей и взревел:

– Встречайте! Крис Черри!

Толпа совсем сошла с ума. Крис? Кажется, это имя Мик назвал на входе… Покачнувшись от выпитых коктейлей, я подалась вперед, чтобы увидеть, кого же все так ждали. Боковым зрением я заметила, что Мик сделал то же самое.

На сцену вышел мужчина. Нет, скорее парень, потому что выглядел он молодо. Черные кожаные брюки и рваный свитер в стиле Курта Кобейна, но выполненный в оттенках серого и черного, контрастировали с бледной кожей. На ногах – стилизованная под кирзачи обувь, а прическа – черные волосы с небрежным начесом, переходящим в длинные гладкие пряди… красивое лицо с подкрашенными глазами и… все с той же еле заметной ссадиной на скуле!

Брови мои поползли наверх. Это был он, тот самый парень – водитель кадиллака, наехавший на меня и получивший хук справа! С ним же я и пререкалась накануне утром!

Я ошарашенно повернулась к Мику.

– Это…

– Ага, – произнес он, оторвавшись от сцены. – Это Крис, наша местная знаменитость. С ним ты уже пересекалась.

Я пораженно повернулась обратно. Пересекалась… Еще как!

Крис обвел ярко подкрашенными глазами публику и закричал в микрофон приветствие.

Толпа громыхала. Девчонки пронзительно верещали, а парни, концентрирующиеся ближе к центру и еще не отошедшие от последнего слэма, забасили в ответ.

Музыкант тряхнул головой, черные волосы дернулись в стороны, и заиграла музыка.

Я завороженно слушала голос человека на сцене – он был пронзительный, хлесткий и хорошо сочетался с воем гитарного соло, периодически сливаясь с ним.

Песни, исполняемые Крисом, погрузили меня в атмосферу жаркого летнего дня. Мне представилось, как я качу по серпантину, а где-то вдалеке мелькает лазурное море. На душе сделалось так легко, словно ничто в этой жизни меня не тяготило. Я нетерпеливо поерзала на диванчике – безумно захотелось присоединиться к массовому веселью в толпе, начать танцевать, прыгать и крутиться. Порыв этот был явно продиктован не только заразительной атмосферой песен брюнета на сцене, но и выпитыми коктейлями. В этот же момент я решила, что успокоить меня сможет только очередной бокал, снова материализовавшийся как по волшебству на столе.

Последний раз прокричав в микрофон «I wanna be your dog»[8], парень упал на колени. Кажется исполняя свою последнюю на сегодня песню, он отдал всего себя. Подняв голову, Крис посмотрел на исступленную гомонящую публику. В его взгляде не было того экстаза, что можно заметить в глазах молодых исполнителей, пребывающих в сладком забвении от искренне шумного признания благодарной публики. Взгляд Криса был прямой, уверенный и твердый, как стрела, рассекающая пространство. Он знал, что хорош и заслуживает этих оваций. Даже с большого расстояния я видела, как блестят капельки пота на его шее, скатываясь в ворот легкого

Когда музыкант, пошатнувшись, поднялся и, стараясь выровнять сбившееся дыхание, поблагодарил публику, толпа впала в буйное неистовство. Молодой человек махнул рукой и, картинно поклонившись, удалился под крики не желавших прощатьсяс нимзрителей, но в тот же момент на сцене быстро материализовался ведущий.

– Дамы и господа, как бы это нас не печалило, часть с живыми выступлениями подошла к концу… Но это не значит, что мы закругляемся! Ночь продолжается! Оставайтесь в нашей обители рока и драйва, угощайтесь коктейлями, а главное, не забывайте заказывать у диджея ваши любимые композиции! Помните, что вся выручка с этого вечера пойдет на благотворительность!

На фоне заиграл ремикс из мотива небезызвестного фильма ужасов и тяжелого металла. Толпа громко заулюлюкала. Некоторые двинулись к выходу, но таких было меньшинство – одна часть публики осталась на танцполе, принявшись отплясывать и извиваться под заигравшую из динамиков музыку, а другая направилась в сторону бара.

Я повернулась к Мику. Его лицо слегка плыло перед моими глазами.

– Ты… Ты не говорил! Ты не говорил мне, что этот будет здесь петь! – воскликнула я, махая рукой в сторону опустевшей сцены.

Моя экспрессия почему-то рассмешила его, и парень ответил:

– Ну… Сюрпри-и-из!

Я собиралась разразиться эмоциональной тирадой. Вот уж действительно «надеюсь, этот парень не какая-нибудь местная шишка». Еще какая, получается!

Но вместо словесного потока я прикусила ноготь большого пальца. Мик, судя по всему, был не в курсе нюансов нашего общения с брюнетом – тем и лучше. Но что-то мне подсказывало, что нужно было сматываться отсюда как можно скорее.

– Знаешь, Мик, – неуверенно начала я. – Кажется, мне пора.

– Что? – удивился тот. – Но сейчас же совсем рано. И вот-вот подойдут ребята…

У меня засосало под ложечкой. Было что-то нехорошее в этом простом слове «ребята».

– Какие ребята?..

Ответом на мой вопрос стали приближающиеся к нам голоса.

Нехотя, словно в замедленной съемке, я начала оборачиваться. Один за другим в поле зрения попадали те, кто совсем недавно стоял на сцене.

Вот миниатюрная девушка с ярко-розовым каре, увенчанным ободком с металлическими рожками. Такая же броская, как и ее владелица, пурпурная плиссированная юбка топорщилась в стороны, а темный корсет с заклепками закрывал аккуратную грудь. Большие зеленые глаза, несмотря на увлеченность девушки разговором, периодически стреляли в стороны, словно разведывая обстановку, а слегка вздернутый маленький носик будто предупреждал, что у нее такой же задиристый и игривый характер – игривый, но как у кошки, что мучает умирающую мышку, безнадежно пытающуюся сбежать.

Следом шли трое мужчин – в них я узнала часть участников группы, исполнявшей проникновенную песню. Двое, что постарше, были схожи между собой. Увидев таких на улице или в транспорте, невольно сделаешь вывод, что они, должно быть, занимаются либо музыкой, либо, почему-то, компьютерами. А может, и тем, и другим.

Но вот третий, что вышагивал перед ними, был явно моложе – лет тридцати пяти. Тот самый грубый покупатель. Волосы песочного цвета были зачесаны назад, но по-мальчишечьи небрежно, сохраняя объем. Над левой бровью бусинкой блестела серьга пирсинга, а из-под рукавов черной футболки виднелись местами выцветшие татуировки, оплетающие подкачанные руки.

Словно призрак, едва заметный и легко ускользающий от глаз, за розоволосой девчушкой шла другая. Волосы ее были черные, ниже плеч, а кожа ровного смуглого оттенка. Она бесшумно двигалась за маленькой и яркой певицей, будто была ее телохранителем.

Нервно сглотнув, я, наконец, перевела глаза на главу процессии. Сценический макияж на глазах Криса слегка поплыл, очевидно, из-за пота от кардиотренировки, что он устроил себе на сцене. Глядя на едва заметные черные подтеки теней, мне вспомнился Эрик Дрэйвен, главный герой фильма «Ворон». Полосатый свитер сменился намеренно рваным и состаренным лонгсиловом, а в бледной руке болталась кожаная куртка. Правда, кожаные штаны парень снимать не стал, вероятно потому что их бы пришлось сдирать уйму времени.

Чем ближе подходили все эти персонажи, тем быстрее билось сердце. Нутро мое вопило: «Хорошего ничего не жди!»

Я не была тихоней или стеснительной – скорее, наоборот. Но в случаях, когда меня застигают врасплох, в первые мгновения я теряюсь и чувствую себя как воздушный шарик, выскользнувший из руки ребенка и испуганно болтающийся в небе. Вот и теперь мне вдруг сделалось очень неловко и неуютно, захотелось вжаться в прохладный диванчик, стать невидимкой или же просто смотаться куда подальше. Но вместо этого я вцепилась в один из стаканов, снова заботливо принесенных официантом, даже не думая о том, что он мог предназначаться не мне.

Когда вся банда приблизилась, Мик приподнялся и обменялся с мужчинами крепкими рукопожатиями.

– О, ты сегодня с подружкой, Мик, – заметил один из них, глядя на меня из-за спины парня.

– С коллегой, – добродушно поправил тот.

– Да это же та девчушка из магазина, – подал голос татуированный, и мы встретились с ним глазами. Зрачки его слегка расширились в таких же песочных по цвету, как волосы, радужках, и он добавил: – Которая очень любит покушать, заставляя посетителей ждать.

Все рассмеялись, а мне захотелось теперь не просто убежать, а разлететься на молекулы в задымленном пространстве клуба.

В это время остальные рассаживались вокруг стола: розоволосая девушка непринужденно плюхнулась рядом со мной, ее подруга присела в соседнее от нас кресло, мужчины также расположились в креслах по бокам, а Крис, как назло, уселся прямо напротив меня.

Я украдкой взглянула на него, а он же вовсю пристально таращился на меня своими густо накрашенными глазами.

– Похоже, магазин завтра утром не откроется. Да, Мик? – со странной интонацией спросил он у приятеля.

Тот пожал плечами и ответил:

– Похоже на то.

Крис осклабился, собираясь что-то сказать, но тут вектор разговора стремительно сместился на проведенный сегодня концерт. Музыканты принялись обсуждать звучание, других исполнителей, а затем и местные сплетни.

– Ну что, Ник, – сказал один из возрастных мужчин тому, что заходил в магазин пару дней назад. – Как там твоя женушка?

– А, – раздраженно отмахнулся тот. – Не спрашивай. Кажется, благополучно летим к разводу.

– Печально, печально. С кем останется малой?

Желваки Ника, или же, как я узнала позже, Николая, заходили ходуном. Большую часть этих людей я видела впервые и не знала, какие между ними отношения, но даже так вопрос показался мне довольно личным. Я еще внимательнее вгляделась в лицо мужчины. Несмотря на его моложавость, вблизи он казался старше, чем мне думалось до этого, – теперь я дала бы ему лет сорок.

– Да, – вдруг протянул другой мужчина, чьи волосы были собраны в недлинный хвост. – Жизнь творца порой именно такова – приходится чем-то жертвовать.И ты,

– Заткнись, – бросил Николай, выражая не раздражение, а скорее грусть и желание отмахнуться от темы, как от толстой назойливой мухи. После этого он махом опрокинул в себя бокал с янтарной жидкостью, в котором друг о друга стукнулись кубики льда.

За столом повисла неловкая пауза, пока кто-то не решил спасти ситуацию.

– Что ж, – подытожила девушка в ободке с рожками, наблюдая, как Ник, или же Николай, поморщился от выпитого напитка. – Ты же докинешь нас, если что, до дома, Ти?

Она по-щенячьи взглянула на ту, что молчаливой фигурой застыла в кресле.

Девушка, что совсем не типично смотрелась среди всей этой неформальной тусовки, перевела на подругу такие же холодные и чистые, как кубики льда в опустевшим стакане Николая, серые глаза. Идеально ровная челка, казалось, придавал ее взгляду прямоты и какой-то неясной внутренней силы. Девушка была очень спокойна и выглядела почти не заинтересованной в происходящем, но при взгляде на нее ты понимаешь: с ней лучше не шутить. Нос с легкой горбинкой выдавал в жилах присутствие южной крови, а белый блейзер, накинутый на черную водолазку под горло, подчеркивал темное золото оттенка кожи.

По-удавьи медленно девушка кивнула и ответила тихим, но твердым голосом:

– Докину.

Мне стало любопытно, кто она и что здесь делает, но я все еще не решалась подать голос.

Пока я рассматривала брюнетку, тоже ощутила на себе чей-то взгляд. Посмотрев прямо, я успела заметить, как Крис отвел глаза.

Вдруг девчушка с розовыми волосами обернулась ко мне и затараторила:

– А тебе как, понравилось? Ты же тут первый раз, как я поняла. Меня, кстати, зовут Виола, но лучше зови меня Ви – мне так больше нравится. А это моя подруга Марго.

Я перевела глаза на темноволосую девушку, и та кивнула мне:

– Привет.

Вопрос, почему Виола назвала свою подругу одним именем, а мне представила по-другому, почти вырвался наружу, но Ви была быстрее:

– А ты?.. Ох, кажется, я тебя будто где-то видела! Но где?..

Девушка, слегка прищурившись, внимательно всмотрелась в мое лицо. А вот я сразу узнала ее, как только разглядела поближе:

– Наверное, у торгового центра, – подсказала я. – Ты тогда посмотрела на меня и кивнула. А я растерялась и кивнула в ответ…

Ви секунду хмурилась, а затем звонко рассмеялась:

– Точно! Я подумала, что ты одна из моих поклонников. В жизни у меня всякое бывало, вот я и напряглась. Ох, как неловко…

– Дамы, – прервал нас один из мужчин, с любопытством поглядывая на меня. – Так кого к нам сегодня привел Мик?

Все уставились на меня. Мужчины из группы ожидали ответа, правда, Николай, едва лишь скользнув по мне взглядом, потянулся за новым стаканом. Ти украдкой косилась, Ви же, наоборот, пожирала глазами. Мик дружелюбно улыбался, а Крис, отведя взгляд, крутил пальцами трубочку от своего напитка, похоже делая вид, что меня не существует. Это меня задело.

– Я… – Я прочистила горло и собралась. «Черная пятница», заказанная Миком, превратила меня в квелое воскресенье. – Меня зовут Ребекка, но можно звать Бекки или Бекс. Переехала сюда недавно. Я дизайнер, но по некоторым обстоятельствам работаю сейчас в магазине с Миком.

– Ух ты, дизайнер… – протянул все тот же мужчина и подмигнул мне. – И как тебе это местечко? Твои дизайнерские ушки целы? Тут играет не та музыка, что обычно звучит в ваших моднявых салонах.

Я чуть не скривила лицо. Самоутверждаться за свой счет я позволять была не намерена.

– Прекрасно. Большинство групп, каверы на которые здесь сегодня звучали, я начала слушать еще в средней школе, – еле сдержавшись, чтобы не передразнить собеседника, ответила я, но решила пойти по другому пути и попытаться расположить всех к себе. – Вообще, я люблю самые разные жанры. Я в восторге и от старого доброго рока…

Мужчина с хвостиком одобрительно кивнул и отсалютовал мне пивным бокалом.

– И от женского экстрим-вокала, напоминающего мне любимых Kittie. – На этот раз мне улыбнулась Ви. – И от…

Я тупо уставилась на Криса, соображая, что приписать ему, но в голове сделалось так пусто, что там не хватало разве что перекати-поля. Зато я узнала, что парень все же меня слушал. Не дождавшись комментария в свой адрес, он, прекратив теребить соломинку, начал смотреть на меня в ответ.

Видимо, пауза затянулась, и Ви, решив разрядить ситуацию, таинственно прошептала:

– Вот оно… Искра, буря, безумие!

Все за столом рассмеялись, а я неловко отвернулась от музыканта.

– Кстати, Крис, – спросил один из мужчин, покрутив пальцем у скулы. – Откуда у тебя фингал? Только сейчас заметил.

Губы парня растянулись в улыбке.

– Так… – Он махнул рукой, на пальцах которой ярко выделялся черный лак. – Одна фанатка набросилась. Сказала, что жить без меня не может, и кинулась как рысь. Еле отбился.

Со стороны ребят послышались сочувственные комментарии, а я буквально ощутила, как подо мной начал плавиться диван. Я прожигала парня взглядом, но он, как назло, снова не поворачивал голову в мою сторону.

– А чего ты тональником не замазал? – спросила Ви, бросив на Криса удивленный взгляд ярко-зеленых глаз. – Попросил бы, я бы поделилась.

– Так больше внимания и разговоров. Мне же на руку, – сказал брюнет, закидывая ногу на ногу.

– Надо бы ей тогда еще раз тебе заехать, – неожиданно выдала я, но решила не останавливаться. – Ну, когда этот пройдет.

Вальяжная улыбка Криса сменилась плотно сжатыми губами. Он наконец обернулся ко мне и одарил презрительным взглядом. Я услышала, как сбоку от меня начала давиться Ви, пытаясь не прыснуть от смеха.

Музыкант уже было приготовился ответить мне, и маниакальный блеск его глаз сообщал, что ничего хорошего из его рта точно не вылетит, но тут голос подал Мик, видимо хорошенько настоявшийся в соку из своих собственных мыслей. После того, как он сказал что-то на тему проведенного концерта, ввернув парочку абсолютно незнакомых для меня терминов, разговор снова вернулся к сфере музыки. По итогу все разбились на группки и начали говорить каждый о своем: Мик сцепился языками с двумя мужчинами, что так мне и не представились, а Ви, Крис и Николай стали о чем-то эмоционально спорить. Ти флегматично слушала их, не вставляя ни слова.

Я же, как низменное создание, разбирающаяся меньше всех этих людей в музыкальной индустрии и являющаяся простым слушателем, поняла, что мне просто необходимо попасть в туалет.

Выпитые коктейли, появляющиеся на столе словно с помощью скатерти-самобранки, нанесли удар не только по моей координации и сознанию, но и по мочевому пузырю. Я встала и, стараясь быть как можно незаметнее, проскользнула к лестнице.

В туалете, разделенном на мужской и женский (но это не помогало сократить толпу), было много девушек и дам постарше. Пока мы стояли в очереди, они трепались о концерте, и я невольно начала подслушивать.

– На самом деле мне понравился парень в самом начале! – сказала девушка с большой татуировкой на предплечье.

– Ты серьезно? – ответила другая, с белыми линзами. – Я думала, он там в обморок грохнется! Ты видела, как он нервничал? Аж руки тряслись!

– Зато как сыграл! – мечтательно добавила третья, лицо которой было усеяно сверкающими сережками. – Но лично я пришла сегодня только ради одного парня!

Они засмеялись, уходя в сторону освободившихся кабинок. Кажется, я догадывалась, о ком шла речь.

Когда я вышла из дамской комнаты, меня снесло очередной волной людей, движущихся к бару. Я представила себя лососем, яростно плывущим против течения, и это вызвало у меня приступ дурацкого пьяного хихиканья.

Тут передо мной возникла высокая фигура в куртке с заклепками и капюшоном.

Я попыталась неуклюже обойти ее, но мое отравленное этилом тело встретилось с чьим-то локтем, и меня отбросило прямиком сторону этого человека.

Осознав, что у меня есть все шансы распластаться на полу, я крепко вцепилась в руку незнакомца, словно утопающая в спасательный круг.

– Веселишься? – спросил знакомый голос.

Удивленно подняв глаза и заглянув под капюшон, я обнаружила, что это был Крис собственной персоной.

Я сразу же попыталась выпрямиться и отстраниться, но он не дал мне этого сделать – его пальцы крепко ухватили меня за локоть.

Вспомнив нашу дорожную потасовку, я нахмурилась, а он, пользуясь моментом, оттащил меня обратно в закуток у туалетов.

Прислонившись к стене в поисках опоры, я увидела, как Крис грозно нависает надо мной.

– На моей машине все еще осталась вмятина.

«Ага, и сейчас еще одна появится на твоей физиономии», – подумала я, но пьяная леность не позволила произнести эту фразу.

Вместо этого я приложила усилие, чтобы просто ответить:

– Не мой косяк…

– Ха! А как же это? – Он ткнул пальцем на свое лицо. – Я, между прочим, звезда. Ты ударила меня. Не боишься последствий? Как ты будешь за это расплачиваться?

Я посмотрела на него затуманенным взором. Да что ему надо? Не он ли сейчас распинался на эту тему наверху…

– Хочешь, я тебе еще раз заеду? – растерянно проговорила я. Формулировать предложения становилось все сложнее. – Чего ты пристал ко мне…

Но парень не отставал.

– Сегодня утром ты была невероятно груба. Я хотел снизить то напряжение, что возникло между нами, ведь теперь мы будем пересекаться довольно часто, но ты…

Он остановился, впившись в мое лицо глазами. Будь чуть трезвее, я бы непременно вспыхнула и ответила парой колких оборонительных фраз. Но сил на это сейчас не было. Мне лишь оставалось молча глядеть на него, надеясь, что парень заметит мою неспособность дебатировать и наконец угомонится.

Брюнет еще немного похмурился, а затем его взгляд смягчился. По мере того, как Крис рассматривал мое лицо, эмоции, плескавшиеся в глазах, стихли, превратившись из импульсивных морских волн в зловещую гладь озер. Но почему-то это меня тоже не воодушевило.

Окинув меня снисходительным взглядом и улыбнувшись уголком рта какой-то своей мысли, молодой человек наклонился ко мне ближе и тихо произнес:

– А знаешь, я повторю. Не хочешь расплатиться?

Не угомонился. Так и не уловив намека, я раздраженно фыркнула.

– Пусть тебе заплатит твой инструктор по вождению. А со мной можешь делать все что угодно: деньжищ на реставрацию твоей тачки у меня все равно нет, – не думая, ответила я. Но когда до меня наконец дошел намек парня, а потом и смысл сказанного мною, я решила, что нужно поскорее сваливать отсюда куда подальше.

– Ух ты, заманчивое предложение. – Крис наклонился ко мне еще ближе, и я почувствовала запах мяты, вишни и сигарет.

Голова закружилась. Не то от происходящего, не то от множества выпитых мною коктейлей.

Оставаясь стоять неподвижно, я вглядывалась в вишнево-карие глаза музыканта. На задворках сознания заиграли лукавые мысли о том, что я свободная девушка, а этот парень так хорош собой…

Тут сбоку раздался визг.

– Гляди! – крикнула одна из тех девчонок, что я видела в туалете. – Это ли не Крис случайно? Со спины не могу точно разобрать, давай подойдем поближе!

– Твою мать, – процедил парень, сильнее натягивая капюшон. – Сейчас всех сюда притащат…

Я медленно переводила взгляд с приближающихся девчонок на мрачнеющего Криса, изо всех сил прячущегося за капюшоном и кажется мечтающего оказаться подальше отсюда.

Тут в мою хмельную голову пришла такая же хмельная мысль.

Одна моя рука поползла за спину парня, а другая под капюшон.

– Что ты делаешь? – опешил он.

– Как что? Возвращаю должок – спасаю тебя от твоих милых поклонниц, – упиваясь его растерянностью, ответила я.

Моя рука уже была под капюшоном, и я, сжав в кулачке пряди волос на его затылке, рванула голову музыканта на себя.

От неожиданности он ойкнул, но этот звук растворился в пьяном поцелуе.

Совсем рядом послышался голос:

– Ой… Похоже, это какая-то парочка, – смущенно проговорила девушка своей подруге. – Пойдем отсюда…

Быстрые шаги исчезли в гомоне толпы и битах музыки.

Я продолжала целовать парня, также растворяясь в клубном шуме. Он тоже не отстранялся. Во рту растекался приторный вкус его коктейля, отдающий вишней.

Рука, которой молодой человек не опирался о стену, медленно заползла мне за спину и плавно придвинула меня ближе к нему.

Переполненная эмоциями, я сильнее сжала его волосы в руке, и он шумно выдохнул мне в губы. От парня исходил жар, словно он еще не остыл от выступления – или же, наоборот, разогрелся снова. Он придвинулся ко мне еще ближе, практически вплотную, и я ощутила рельеф мышц под тонкой тканью лонгслива, а рука брюнета, до этого мягко придерживающая меня за талию, вдруг стала твердой и властной, не позволяя мне отстраниться, даже если бы я попыталась.

Ощущение, что я попал в капкан, как мотылек в мухоловку, которая почти закрылась, одновременно испугало и захватило.

Жгучее чувство, зарождающееся внутри, принялось разгораться, опаляя внутренности. Дыхание сбилось не то от неожиданно горячего и эмоционального поцелуя, не то от того, что жар и пыл, охватившие Криса, перекинулись и на меня.

Если я сейчас не остановлюсь, то не знаю, чем закончится эта ночь.

Решительно отстранившись от брюнета, я вытерла рот тыльной стороной

Я хлопнула его по груди, и моей ладони стало больно от острых шипов на вороте его куртки.

– Все. Не благодари. Дракон спас прекрасную принцессу – разбойники ушли, – пытаясь выровнять дыхание, сказала я. – А теперь мне пора.

Я стремительно двинулась в сторону лесенок, ведущих наверх, и, к моему облегчению, Крис не пошел следом. Мне казалось, что кожа моя горяча настолько, что металлические каркасы помещения вот-вот начнут плавиться.

Захлебываясь от смешанных чувств, я искала наш столик, то и дело поднимаясь и спускаясь. Пару раз я заблудилась, ощущая себя словно Сара в лестничном лабиринте в финале одного старого фильма. Оставалось надеяться, что человек, выглядевший на манер персонажа Дэвида Боуи, снова внезапно не возникнет предо мной, предлагая стать его королевой гоблинов[9].

Я натыкалась на разные компании, и их лица мылились и расплывались в моих глазах. Все, что я сейчас хотела, – найти Мика, своего рода трезвый оплот безопасности, и попросить отвезти меня домой.

Знакомые плакаты на стенах, знакомые перила и ступеньки. Осознание, что я иду в нужном направлении, прибавило мне сил. Только лишь розовый дым окутывал меня, как Алису, оказавшуюся вблизи большой гусеницы, раскурившей трубку.

Наконец я увидела яркую макушку коллеги, и на душе стало легче. Я скорее зашагала к нему, пытаясь сохранять равновесие.

– О-о-о, кто-то напился! – весело раздалось со стороны.

Я же, стараясь не обращать внимание на посторонние звуки, уверенно шла к цели.

Сейчас я возьму свой рюкзачок, спрячусь за широкой спиной Мика, рассекающего толпу в этом клубе, подобно Моисею – море, и попрошу отвезти меня домой, в объятия одеяла и диванчика, где никто не будет караулить меня у моего собственного туалета.

Тут я разглядела, что Мик, сидя рядом с Ви, держит в руках такие же яркие, как и рисунки на его голове, шоты.

Через пару мгновений под одобрительный гомон ребят за столом они мигом осушили маленькие рюмочки, сразу заменив их на следующие.

– Ну вот… – с досадой пробормотала я, незаметно присаживаясь на край диванчика. – И как я поеду домой…

Схватив со стола одну из валяющихся на нем конфеток, я отправила зеленую карамель в рот. Отчетливый мятный вкус напомнил о том, что случилось несколько минут назад, и это подстегнуло шевелиться.

Если Мик решил отдохнуть – не страшно. Я взрослая девочка и могу добраться до дома самостоятельно.

Подцепив рукой свой рюкзачок, я решила уйти по-английски, не привлекая лишнего внимания. В текущем состоянии – разгоряченном, эмоциональном и смущенном – я едва ли хотела обмениваться с кем-либо любезностями, прощаясь.

Пошатываясь, я двинулась к лесенкам, но все же не удержалась и последний раз обернулась в сторону нашего столика, где никто из ребят, поглощенных разговорами и выпивкой, не заметили моего ухода.

– Эх… – меланхолично вздохнула я, глядя на раскрасневшееся лицо коллеги.

Тут, не совладав с гравитацией, я покачнулась, но неожиданное препятствие, возникшее за спиной, не позволило мне упасть.

Я задрала голову и увидела знакомое улыбающееся лицо.

– Что, принцесса, – саркастично проговорил Крис, – твоя карета превратилась в тыкву?

Еще раз грустно вздохнув, я прикрыла глаза, и мир растворился в темноте.

Первое, что я почувствовала после пробуждения, – это пульсирующую головную боль. Глаза резануло от яркого света, как только я их открыла.

В незашторенном окне моей студии можно было увидеть пасмурное небо, застеленное пеленой белых облаков. Во рту растекался сладкий вкус перечной мяты.

– Что же я вчера такого ела… – простонала я, переворачиваясь на другой бок.

Новая волна мигрени принесла за собой страшную догадку. В моей несчастной голове, подобно кадру из фильма, возникло расплывчатое воспоминание: бледное лицо, недобрая усмешка, карие глаза с лукавыми искрами. Вкус вишни и мяты. Я подскочила на кровати и резко сдернула с себя одеяло.

Из одежды на мне были только кружевные трусы.

Озадаченно оглядев студию, я заметила тропинку из вещей, идущую чуть ли не от самой входной двери до дивана. Очевидно, все они были скинуты мной по возвращении. Но, судя по всему, вернулась я сама и без каких-либо захватывающих приключений.

Немного успокоившись от этих соображений, я опустилась на подушку. И тут же подскочила снова, получив новый импульс головной боли. В моем сознании всплыли слова Мика о работе: «Завтра (уже сегодня) откроем магазин немного попозже». Я начала судорожно искать телефон, который, как правило, валялся где-то на кровати, но его нигде не оказалось. Паника нарастала, но тут я заметила свой рюкзачок, стоящий у входной двери.

Я спрыгнула с разложенного дивана и подскочила к нему – к счастью, все мои вещи были там – и выудила мобильник.

На экране блокировки высветились цифры 13:45, и я занервничала еще сильнее. Уже полдня прошло!

Увидев, что у меня висит одно непрочитанное сообщение от Мика, я сразу открыла его. Короткое послание гласило: «Не приходи».

«Ну почему опять так неоднозначно!»

Набрав коллегу, я принялась покусывать ноготь, ожидая ответа. Наконец на том конце провода послышался голос:

– Алло?

– Мик! Привет! Я…

– Приве-е-ет! Ты жива там?

– Жива. Магазин…

– Да не беспокойся, я давно уже тут. Получил небольшой нагоняй, но не критично.

Я почувствовала укол совести.

– Извини. Вчера я совсем разошлась. Вообще мне такое поведение не свойственно…

– Да все путем. Я тоже молодец, привез тебя туда, а потом сам начал квасить. В последнее время я так устал из-за переработок, что не удержался. – Тут я заметила, что его нарочито-веселый голос звучит несколько вымученно. Наверное, самочувствие его было ненамного лучше моего.

– Хочешь, аспирин привезу? – неуверенно начала я.

– Да отлеживайся, куда там! – отрезал Мик. – Да и на чем ты поедешь? Машина-то твоя здесь.

Черт! Я вспомнила, что мой старенький матиз остался стоять недалеко от магазина.

– Точно все нормально? Если что, я могу…

– Прекрати. Ты вчера была совсем никакая и сегодня, думаю, не лучше. Пользы от тебя точно не будет, всех распугаешь. – На конце провода раздался смешок.

– Вчера… Слушай… – Я решила сразу расставить все точки над i. – Если ты вчера решил оторваться, то как я уехала домой?

Мик помолчал, задумавшись, а потом ответил:

– По-моему, тебе заказали такси. Я точно не знаю, потому что все мое внимание было захвачено Ви и ее предложением выпить на спор. Но то, что ты дома и цела, думаю, подтверждает мою догадку.

– А не мог меня никто подвезти?.. – спросила я, думая о нашем общем знакомом.

– Да вроде нет. Все же

Мы перебросились еще парой фраз, а потом Мика отвлекли покупатели, и он положил трубку. Я же полезла в один из верхних шкафчиков кухни, куда закинула свою импровизированную аптечку.

Запив таблетку от головной боли одним из самых вкусных и желанных стаканов воды в моей жизни, я вернулась на диван и закуталась в одеяло.

Из-за погоды за окном в квартире сделалось немного прохладно, но одеяло быстро согрело меня. Окончательно уютно стало, когда пульсирующая боль в висках начала сходить на нет.

Я размышляла о вчерашнем вечере и о людях, которых повстречала. Об энергичной болтушке Ви, оказавшейся довольно милой и приятной девушкой и, как мне показалось, даже немного воодушевившейся возможностью общения с кем-то новым. О ее молчаливой подруге Марго, которая будто совсем не вписывалась в музыкальную тусовку. О Николае, что явно приближался к кризису среднего возраста, и о его своеобразных сокомандниках…

Тут перед глазами возникло симпатичное лицо Криса.

Половину вечера парень демонстративно не обращал на меня внимания, очевидно задетый нашей утренней склокой, но потом сам же подловил меня. Я до сих пор до конца не понимала, что ему было нужно: то ли он просто решил подонимать меня, то ли снова хотел сгладить углы нашей с ним конфронтации… Но в итоге это кончилось тем, чего я совсем не ожидала.

Змеем-искусителем яркие вспышки воспоминаний скользнули в мой разум. Как пряди волос брюнета щекотали мои лоб и щеки, как его затуманенный взор приглашал, манил окунуться во тьму карих глаз, как твердая рука уверенно держала меня, подобно дьявольским силкам, посмей я только от него отстраниться.

А я и не пыталась. Черт возьми, еще немного, я бы и вовсе взяла инициативу в свои руки!.. От воспоминаний, как он выдохнул, когда я с силой притянула его за загривок, в животе у меня защекотало.

Я со всей силы хлопнула ладонью себе по лбу, и ответная вспышка головной боли сверкнула в последний раз.

Я переехала в этот город за новой жизнью, работой, людьми. Но я не собиралась прыгать в какие-либо отношения, особенно после того, как некоторое время назад разорвала прошлые. Я надеялась, что у меня будет время прийти в себя и освоиться на новом месте, привыкнуть и к городу, и к людям, которые бы постепенно начали появляться в моем окружении.

Но, как правило, чем больше ты загадываешь, тем больше все идет наперекосяк. Дайс чего это я вообще рассуждаю об отношениях? Возможно, вчера парень попросту увидел возможность воспользоваться мной, как какой-то пьяной дурочкой в клубе. К тому же до этого он не то чтобы не внушал доверие, а скорее наоборот, вызывал определенные подозрения и опасения.

Лучше держаться от него подальше. И не важно, что было у него в голове.

Но прежде, чем эта мысль окончательно обосновалась в моем мозгу, я задумчиво подняла перед лицом ту руку, что касалась его волос. На запястье все еще виднелась печать с двумя вишенками, а вот бумажный браслет, очевидно, был где-то сорван и потерян.

– Все-таки чуть жестковаты…

Развеяв в сознании образ патлатого музыканта, я, не раскутываясь из одеяла, побрела в кухонную часть студии. Там я заварила себе большую кружку горячего чая и разогрела в микроволновке бутерброды с ветчиной и сыром.

Поставив «Коралину в стране кошмаров» на плоском телевизоре, я устроилась поудобнее и, мельком подумав о важности правильного питания, начала уминать пищу.

Закончив, я откинулась на подушку, продолжая наблюдать за действиями в мультфильме. Как раз в тот момент, когда юная Коралина ползла по туннелю в новый волшебный, но полный опасностей мир, я погрузилась в сон.

Глава 6

Голая правда

Следующим утром я проснулась рано, понимая, что путь до работы на автобусе будет достаточно долгим. Небо продолжало все так же хмуриться. Похоже, ночью прошел дождь, так как на неровном асфальте расползались большие серые лужи, зеркалами отражающие бело-туманное небо с проседью.

Позавтракав хлопьями, я немного погрелась в душе. Перспектива покинуть разогретую, клубящуюся паром ванную комнату, чтобы одеться и в конечном итоге оказаться на промозглой улице, совершенно не привлекала, но труд звал.

Вытащив из комода черные узкие джинсы и большое теплое худи того же цвета, я дополнила скромный образ кепкой и балахонистой джинсовкой с булавками.

Захватив старенький зонтик, давным давно одолженный у моего деда, я увидела, что ключей, которые по возвращении домой взяла за привычку вешать на один из крючков в прихожей, не оказалось на месте. Я удивленно посмотрела по сторонам. Вчера я не выходила из дома, а значит, бросила их где-то тут, возвращаясь в пьяном забытье с концерта. Испугавшись, что могла не запереть дверь, я быстро подергала ручку. К счастью, замок оказался закрыт.

Хорошо. Значит, я заперла его и куда-то засунула ключи. Скинув кроссовок, я на одной ноге проскакала в комнату под аккомпанемент тоненько звякающих булавок на куртке. На барной стойке связки не оказалось – да и я заметила бы ее за завтраком. Попрыгав дальше, я увидела, что ключи блестят на комоде.

– Ага! – воскликнула я, сгребая их.

Выйдя на улицу, я поняла, что не во многом ошиблась в своих ожиданиях: ни один лучик не пробивался сквозь пелену молочно-серых облаков.

Гнетущее одиночество пустого двора окутало меня. Ничего удивительного: большинство еще отсыпалось в пасмурное воскресное утро.

Внезапно сбоку послышался хриплый кашель, и я рефлекторно обернулась. То самое окно первого этажа, что ближе всего к подъездной двери, было распахнуто. Человек, стоящий в нем, курил сигарету.

Неприветливый мужчина, который уже встречался мне во дворе, выпустил клуб густого серого дыма, распространяя запах ядреного табака.

Я сглотнула. Так вот кто живет в этой квартире!

Сосед, до этого с прозаичным видом оглядывающий двор, перевел взгляд в мою сторону, и наши глаза встретились. Так же молча, не моргая, он продолжил смотреть на меня.

– З… Здравствуйте, – неуверенно кивнула я.

И снова он не ответил. Лишь сдвинул сигарету в край рта и выдохнул дым.

– Как хорошо, что я воспитанная… – пробурчала я, отворачиваясь. Я не понимала, почему этот человек уже второй раз откровенно игнорирует меня.

– Квартира? – услышала я в спину, когда уже сделала шаг.

Я обернулась.

Угрюмый мужчина, облаченный все в тот же темный вязаный свитер – чистый, но с заметными катышками, являющимися признаком поношенности, – щурясь от дыма, не сводил с меня пристального взгляда черных глаз.

По моей спине пробежали мурашки.

Я настороженно посмотрела на него.

– С чего это я…

– Квартира? – перебив меня, более

Я растерянно переступила с ноги на ногу.

Еще какое-то время я непонимающе лупила на него глаза, пытаясь понять, что вообще происходит, а потом разозлилась.

Странный сосед, откровенно игнорирующий мои приветствия, шуршащий за дверью и периодически подозрительно маячивший в окне, теперь требует от меня номер квартиры, в которой я живу. Конечно, сейчас скажу, записывайте!

Демонстративно повернувшись, я с вызовом вперилась ему в глаза. Спустя несколько секунд, достаточно долгих, чтобы он понял, что я не собираюсь отвечать, я отвернулась, и….

…Пошла к единственной дороге вдоль лога, ведущей к остановке. У меня не было желания участвовать в допросе странного жильца дома. Да и пусть посмотрит со стороны, каково это, когда тебя игнорируют! Дойдя до тротуара, я все же обернулась. Человек в окне, не отрываясь, смотрел мне вслед.

Двухполосная дорога, вдоль которой змеился тротуар, обрамлялась по бокам ветками деревьев и кустарников, с которых падали крупные последождевые капли.

Сквозь плотные заросли не сразу проглядывался глубокий овраг. Пешком я шла тут в первый раз, но сразу вспомнила разговор с хозяйкой квартиры, предупреждавшей меня быть здесь осторожнее.

Поддавшись порыву, я аккуратно отодвинула одну из веток, и капли бусинами посыпались вниз, стукаясь о листья подорожника и лопуха.

Поросший травой спуск был довольно крутой. В самом его низу я увидела густые заросли, в том числе и крапивы. Влажные стволы деревьев темными пятнами выделялись на фоне общей зелени. Этот вид притягивал и одновременно отталкивал своеобразной дикостью и недоступностью.

Наверное, следовало установить здесь ограду или что-то вроде того. Если какой-нибудь работяга будет возвращаться домой навеселе, оступится или поскользнется на свежей луже, то запросто будет принят в колючие объятия крапивных листьев. Он может покалечиться при падении, из-за чего будет не способен выбраться… Тогда он начнет кричать, звать на помощь, но его никто не услышит, ведь это место кажется таким одиноким и безлюдным… И в итоге он останется здесь, став частью маленькой экосистемы на отшибе большого города. И, возможно, через много-много лет кто-нибудь все-таки отыщет то, что осталось от жизни человека, – парочку костей, не растасканных бродячими собаками…

Во мне поднялась легкая волна страха.

Приказав голосу в голове заткнуться, я быстрее зашагала прочь.

Внезапно появившийся ветерок встревожил ветви деревьев, отчего холодные капли начали падать вниз, и я раскрыла цветастый зонтик. Несколько раз от одинокой пятиэтажки проезжали машины – такие же несчастные, как и я, трудящиеся в воскресенье люди отправлялись на работу.

Уже через час я сидела за прилавком музыкального магазина, потягивая горячий чай.

На протяжении всего дня я мерзла, кутаясь в теплое худи, глядя, как на улице периодически начинался моросящий дождь, оставаясь испариной на витринах. Покупатели, заходя в магазин, быстро приобретали то, что нужно, и не задерживались. Временами я косилась на дверь, ожидая… Кого?

Каждый раз, когда обрывки воспоминаний о поцелуе с Крисом против воли всплывали в моем сознании, мне хотелось закрыть лицо руками и в смущении спрятаться от них.

Персоной он был, конечно, довольно противоречивой.

Несомненно, молодой человек был хорош собой. Его яркий облик притягивал меня своей неформальной броскостью – тем, что я любила с детства. Но вместе с этим характер Криса был явно далеко не так приятен и притягателен, как его пронзительный, с красноватым отливом радужек взгляд да снежная белизна лица с красивыми чертами: высокими скулами, прямым носом и мягкими губами, которые, держу пари, хотели поцеловать немало девчонок.

Наше знакомство с ним началось совсем не радужно: пусть и легкое, но ДТП, продолжившееся хамством от парня и окончившееся затрещиной от меня. В следующие же наши встречи противостояние продолжилось – мы с энтузиазмом обменивались взаимными колкостями, стараясь задеть противника посильнее и вывести на эмоции.

Но, если быть честной, это меня тоже цепляло. Мне хотелось жестче ответить парню, переглядеть его, переспорить. Одержать верх, «сделать». Каждая его ироничная острота, отпущенная в мой адрес, становилась для меня перчаткой, брошенной в юного разгоряченного аристократа. Мне немедленно хотелось начать словесную дуэль, даже невзирая на то, что многие бессмысленные дуэли оканчивались чьей-то смертью.

Вместе с этим было в парне и что-то хищное, опасное. Похожий флер был у подруги Виолы – Марго. Но ее внутренняя сила ощущалась как что-то увесистое, размеренное и сдержанное, напоминая наэлектризованный воздух перед грозой. Ощутив его, ты понимаешь: возможно, начнется дождь, поэтому стоит быть предусмотрительнее и захватить зонтик. Но, может, тучи пройдут мимо, не закрыв собой солнышко, и все обойдется.

А вот Крис казался мне скорое внезапной молнией, целеустремленно бьющей в конкретное место. Внезапной, но не для него самого. Этот парень точно знает, что делает и чего хочет, – в нем чувствовалась эта хватка. Даже вальяжно расположившись в кресле клуба, когда он, погруженный в разговор, комментировал что-то или же просто лениво наблюдал за происходящим, ощущалась его готовность мгновенно отреагировать на что бы то ни было. Он был словно стрела в натянутой тетиве. Только дай повод – одно неверное движение, – она сорвется, вылетит и пригвоздит тебя к стенке.

И, опять же, это как раз то, что откликалось во мне при просмотре многочисленных фильмов ужасов: легкая адреналиновая дрожь, ощущение опасности, которое не сковывает, а подстегивает, сбивая дыхание и заставляя сердце биться как пойманная птица. Вот только было одно «но»: харизматичные злодеи, манившие и привлекавшие меня с самых юных лет, были абсолютно безобидны, так как являлись продуктом чьего-то вымысла. Оградиться от них можно было очень легко: захлопнув книгу или же нажав кнопку выключения на пульте телевизора.

А вот Крис был такой же реальный, как теперь уже проливной дождь за окном.

В конце концов, эти измышления так утомили меня, а ритмичный стук капель о толстые стекла витрин, казалось, стал отбивать такой монотонный и усыпляющий мотив, что я почувствовала, как веки начали слипаться.

Жалея, что не захватила с собой ноутбук или хотя бы блокнот для скетчей, я подперла голову рукой и прикрыла глаза. В какой-то момент я задремала, слушая треск светодиодных ламп и дробь дождевого барабана. Сквозь дрему послышался мелодичный перезвон колокольчиков. Я не пошевелилась, решив, что мне это в очередной раз мерещится.

Тут на своей щеке я почувствовала горячее дыхание.

Инстинктивно разомкнув веки, я встретилась с большими карими глазами.

От неожиданности я дернулась и чуть не опрокинулась вместе со стулом, а Мик звонко захохотал.

– Спишь на работе? – отсмеявшись, спросил он.

– Просто задремала, – раздраженно

– Не ворчи! – бодро ответил Мик и смягчился. – Извини, если напугал.

– Все нормально. А ты чего здесь? У тебя же вроде выходной.

Он помотал головой.

– Не могу отсиживаться дома. После прошедшего концерта я так вдохновился, что решил кое-что набросать.

– О, ты делаешь какую-то свою музыку? – заинтересованно спросила я, наконец обнаружив терминал под стойкой.

Мик улыбнулся:

– Конечно! Я, между прочим, музыкой с самого детства занимаюсь.

Тут парень замялся, а потом неуверенно произнес:

– Слушай, прохладно сегодня. Хочешь чаю? Я печенье купил.

Он помахал пачкой перед моим носом.

Учитывая, что близилось завершение рабочего дня и легкий голод давал о себе знать, я согласно кивнула:

– Ага, давай.

Коллега двинулся к лестнице.

– Сейчас сделаю. Можешь пока закрыть кассу. Не думаю, что кто-то сюда заявится в такую-то погоду.

Мик быстро преодолел ступеньки, и через минуту я услышала звон чашек и шипение электрического чайника.

Закрыв кассу и выключив компьютер, я тоже двинулась наверх.

Лампочка тускло освещала комнату отдыха, создавая легкий полумрак по углам. На столе стояли две чашки горячего чая, открытая коробка с печеньем и коробочка с пирожными из кофейни.

– Ого! – восторженно сказала я. – Это в честь чего такие яства?

Мик довольно улыбнулся, привалившись на скрипучий подоконник.

– Просто так. Выбирай, какое нравится.

Нацелившись на шоколадное пирожное, я плюхнулась на диванчик. Придвинув к себе чашку и уже практически откусив кусочек сладости… я услышала, как колокольчики на первом этаже требовательно зазвенели.

– Ох, кто-то пришел. – Я с досадой вернула пирожное в коробку. – Сейчас!

Я резво сбежала по лестнице, гадая, кого же принесла нелегкая. И когда моя нога коснулась паркета первого этажа, а глаза встретились с глазами пришедшего, сердце беспокойно зачастило.

На пороге стоял тот, о ком я вспоминала на протяжении всего дня, – Крис.

Карие глаза задорно смотрели на меня из-под рваных прядей челки. На волосах и черной кожаной куртке блестели дождевые капли. Не думаю, что передвигаясь на машине, он беспокоился о такой вещи, как зонтик.

Парень скрестил руки на груди и весело сказал:

– Как жаль, работники не на месте. А я так хотел, чтобы меня поприветствовала хорошенькая продавщица! Все, больше не приду.

– Ты знаешь, я не расстроюсь, – ответила я, заходя за прилавок.

– Ну, чем вы тут занимаетесь в такой хмурый и дождливый вечерок?

Он вальяжно навалился на витрину, заглядывая мне в глаза.

– Всем понемногу.

– Да? А меня не вспоминали, не обсуждали? А то весь день чихаю…

Я криво усмехнулась, решив ничего не отвечать, и снова запустила компьютер на случай, если брюнету взбредет в голову что-то купить.

Но тут Крис продолжил:

– Чего ты ухмыляешься? О человеке, развозящем пьяных девиц по домам, следует говорить и вспоминать только хорошее.

Я изумленно вытаращилась на него, а он, в свою очередь, ответил мне широкой белозубой улыбкой.

– Что? – Я нахмурилась. – А это здесь при чем?

Он фыркнул.

– Кошмар. Кто, по-твоему, был готов везти это пьяное создание домой в самый разгар пятничной ночи? Кто заботливо довел тебя до квартиры – какая из них именно твоя, к слову, мы выяснили тоже не сразу. А что я получил в награду? Весьма посредственный пьяный стриптиз. Кстати, ты знала, что когда выпьешь – твой рот вообще не закрывается? Как там звали парня, который хотел сделать тебе предложение?

Мысли, словно пчелы из сбитого улья, бешено носились по моей голове.

Мик же сказал, что я уехала на такси… Но он сам не был уверен в этом, так как решил напиться. Получается…

– Ты… Так это был ты?! Ты отвез меня домой?! – ошеломленно воскликнула я. – И был в моей квартире?..

Жар волнами растекался по лицу и шее.

– Ага. Миленько, но тесновато. Кто знает, может, если будешь хорошо трудиться, тебе дадут премию и ты заработаешь на что получше.

Я не обратила внимание на его подначку и спросила:

– Но как… Ты был там… Как ты потом ушел? Как закрыл дверь? Ключи…

– Твою дверь, повернув защелку, можно просто захлопнуть. Да и сама система довольно примитивная. В клубных туалетах шпингалеты и то надежнее, чем твой замок. Будь у меня такой, я едва ли чувствовал бы себя в безопасности.

Я нервно сглотнула и продолжила пялиться на Криса широко распахнутыми глазами. Тот же, явно радуясь тому, что застал меня врасплох, победно улыбался.

Тут сбоку раздался голос Мика – видимо, из-за эмоций, охвативших меня, я не заметила, как он спустился.

– Погоди, – озадаченно начал он, – разве ты не пил вместе со всеми? Я знаю, ты не сядешь за руль нетрезвым…

Крис бросил на Мика недовольный взгляд:

– Если бы ты слушал меня ушами, то запомнил бы, что я говорил уже десять раз: сейчас я стараюсь избавиться от всех своих вредных привычек. Да, знаю, – он поднял ладони, – получается пока не очень, но в тот вечер я пил только безалкогольные коктейли. К счастью этого неблагодарного создания.

Я не знала, что на это ответить, так как находилась в полном замешательстве. Совершенно не помня свое возвращение домой, до этого момента я спокойно полагалась на версию с такси.

С одной стороны, мне хотелось, чтобы такой тип, как Крис, был последним, кто мог когда-либо находиться в моем жилище. Но с другой – его слова, похоже, были правдой. Вместе с этим проснулась я целой и невредимой, и к тому же на расправленном диване, который обычно заправляю. Сомневаюсь, что тогда я была в состоянии позаботиться об этом. Тут же вспомнив дорожку из одежды от входной двери до дивана и, наконец, осознав, свидетелем чего являлся Крис, я прикрыла рот рукой.

Вместо меня голос подал Мик:

– И, получается, ты… Ну, подвез ее домой, да? И заходил к ней?

Он говорил обо мне в третьем лице, словно меня здесь не было.

– Я же только что сказал, что да. Заботливо расправил кроватку и уложил спать. Даже одеялко поправил, чтобы бедняжка не замерзла.

Мик не ответил и вместо этого странно посмотрел сначала на меня, а потом на Криса. Мне отчего-то захотелось взять и провалиться сквозь пол магазина и лететь, лететь в темноте, чтобы никого не видеть и не слышать.

Крис поглядел на наши помрачневшие лица, вздохнул и сказал:

– Отправляйтесь-ка домой, ребятки. Там такая погодка: дождик капает, дует… С таким ветром вряд ли кого сюда занесет – только если этот кто-то, пролетая мимо, не уцепится за ручку двери. – Он усмехнулся своей шутке.

Мик поднял на Криса потемневшие глаза.

– А ты

– А я обязан? – Музыкант сложил руки на груди и с вызовом глянул на приятеля. – Да и приехал я не к тебе.

Брюнет перевел на меня взгляд искрящихся глаз. Я, словно большой карп, которых отец часто привозил с рыбалки, немо открыла и закрыла рот.

Снова заговорил Мик:

– Я как раз собирался отпустить Бекс домой. Так что она уже уходит.

– И отлично! – обрадовался Крис. – Милая, подожду тебя на улице. Мик, приятель, до встречи.

Парень махнул рукой, поплотнее закутался в кожаную куртку и скрылся в полумраке за дверью.

Когда Крис свалил и унес с собой весь шум и гам, по обыкновению сопровождавший его персону, мы с коллегой остались стоять в тишине магазина, слушая, как машины за окном бороздят лужи.

Я уронила голову на руки:

– Можно ли сделать как-нибудь так, чтобы он никогда больше не приходил…

Сначала Мик ничего не ответил, а потом негромко сказал:

– Слушай, ты иди, действительно, домой. Я тут сам, если что, управлюсь.

Я подняла голову. Парень уже подошел к лестнице, собираясь подняться наверх.

Все еще чувствуя себя крайне неловко, я промямлила:

– А чай… А пирожное…

Мик грустно улыбнулся:

– Можешь забрать коробку с собой, если хочешь. Правда, нет проблем. Да и мне, честно говоря, не терпится начать работу.

Какое-то время я глядела на погрустневшее лицо моего коллеги, а потом решительно сказала:

– Ну уж нет, идем пить чай. Я что, собачка, чтобы по первому зову выбегать на улицу?

Я зашагала мимо Мика на второй этаж и услышала, как он, немного замявшись, начал подниматься следом.

На самом деле внутри меня словно разразился пожар – я сгорала от стыда и смущения. Если все то, что говорил Крис, было правдой, то это сущий кошмар. Напиться до беспамятства и начать что-то вытворять… Это был конец, капут, ту мач. Я просто не могла сейчас выйти на улицу и столкнуться со свидетелем этого безобразия лицом к лицу.

Чай уже сделался прохладным, но это было очень кстати: мне и самой не помешало бы остыть. Я быстро умяла шоколадное пирожное и опрокинула в себя махом всю чашку.

– Ого, теперь я понял, почему тебя так быстро унесло в клубе, – удивленно покосился на меня коллега, дожевывая свою порцию ванильного кекса с кремом. – Или ты так торопишься, чтобы скорее выйти на улицу? – подколол он.

– Никуда я не тороплюсь! – воинственно сказала я, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Я сейчас поеду домой и лягу спать. Целый день сегодня кемарю. Так что ничего не знаю, кто и где там меня ждет!

Еще минут десять я делала вид, что ничего не произошло, и старалась поддерживать будничный незатейливый разговор, как Мик сказал:

– Я не хочу тебя уговаривать или настаивать, но ты иди. Я знаю Криса. Он жутко упрямый и может прождать там тебя до ночи…

– Вот пусть и ждет… – перебила я.

– …А потом вломиться сюда и вытащить за ноги и за руки, – закончил Мик.

Я вздохнула, возвращая чашку в шкаф.

– На самом деле мне жутко стыдно. Я предстала в очень непрезентабельном виде. И перед кем… По правде, мы с этим парнем не особо ладим.

Коллега замахал рукой:

– Не парься. Все мы когда-либо напивались вдрызг. А если тебя это успокоит, то Крис и подавно. Ну, когда был моложе. Так что не думай переживать по этому поводу. А что насчет «не ладим»… Я думал, все совсем наоборот.

Я вспыхнула, готовая на эмоциях выдать все то, что произошло между нами:

– Это не так! Не знаю, рассказывал ли он тебе…

Но тут телефон Мика запиликал, и он отвлекся. Глянув на экран, парень хмыкнул.

– Ну вот, началось. Давай отправляйся домой. Можешь забрать оставшиеся пирожные, я все равно их не съем.

Поблагодарив коллегу и забрав свои вещи вместе с коробкой со сластями (все же оставив часть Мику, чтобы он смог перекусить в процессе работы), я накинула джинсовку и выскочила на улицу.

Из-за дождевых облаков и наступивших сумерек улицу застелило густой синью. В свете фар проезжающих машин мелькал накрапывающий дождь. Ветер, как и говорил Крис, действительно разошелся, из-за чего морось шла под углом.

А вот самого брюнета нигде не было. Я оглядела улицу, по которой, прячась под зонтиками, шли немногочисленные прохожие.

«Что? Он все же не стал тратить на ожидание свое драгоценное время? – подумала я. – Тем лучше…»

Но все же ощутила неприятный укол разочарования. Конечно, с чего бы это ему меня дожидаться. Наверняка нашел себе поинтереснее занятие на вечер.

Руки были заняты коробкой с пирожными, поэтому я, не став доставать из рюкзачка зонтик, двинулась к заждавшейся меня машинке.

Когда я почти дошла до мокрого, продрогшего матиза, дорогу мне перегородил длинный черный автомобиль.

– Что-то ты долго. Совсем не торопилась, а? – сказал Крис, опустив стекло. – Запрыгивай. Подвезу тебя до дома, адрес я уже знаю.

На мгновение я обрадовалась. Он все-таки ждал меня!

Но в следующую же секунду одернула себя. Хватит ввязываться во всякие авантюры.

– Спасибо, но нет. Доберусь самостоятельно.

Я почти сделала шаг, но решила добавить:

– Кстати, благодарю, что довез позавчера до дома. Прошу прощения за свое поведение.

Крис усмехнулся:

– Да ладно, это было забавно. Сначала всю дорогу ты рассказывала душещипательную историю своей жизни, а потом, когда мы приехали, на весь двор вопила: «Квартира!», когда я пытался выяснить, куда тебя тащить дальше.

«Квартира…» Я вспомнила слово, которое сегодня утром повторял сосед с первого этажа… Он меня так подначивал, что ли? Какой стыд!

Я была рада, что сгущающиеся сумерки скрыли мое вновь покрасневшее лицо, а холодный дождь остужал голову.

Крис вздохнул:

– Не стой под дождем. Садись.

Ну все. Теперь уж точно нет!

– Нет. Я сама поеду домой. Моя машина стоит здесь уже сутки, и я не хочу завтра утром снова ехать на автобусе.

– Ну и что? Постоит еще. Я просто довезу тебя, не беспокойся. А утром, если хочешь, закажу такси до работы. Ну или примчусь самостоятельно, как твой верный извозчик.

Я напряглась. Не нравилась мне эта чрезмерная настойчивость.

Мимо нас, рассекая лужи, пролетали машины. Город, готовый вот-вот заснуть, тонул в последних созвучиях повседневной жизни его обитателей. Издалека доносились обрывки разговоров и звон колокольчиков закрывающихся магазинов и кафе.

Я уверенно посмотрела парню прямо в глаза и твердо произнесла:

– У меня есть своя машина. И сейчас я поеду на ней домой.

На мгновение все вокруг будто замедлилось. Капли дождя нехотя летели вниз, разбиваясь о козырек

Улыбка, слабо освещающая лицо парня, погасла – словно солнце закатилось за горизонт. Непринужденная и расслабленная поза сделалась напряженной и скованной.

Глаза Криса сузились. Вишня радужек исчезла – остался только мрак, пустые колодцы из ужастика, в которых что-то затаилось, а сам взгляд, казалось, был направлен не на мое лицо, а прямо в душу.

– Да? – вкрадчиво произнес брюнет, не отрываясь от меня. – Машина? А если с ней что-то случится?

Парень неотрывно глядел мне в глаза.

Замерев на месте, как кролик под взглядом голодного волка, я оценивала, насколько угрожающе прозвучала последняя фраза.

Из-за сумерек бледное лицо молодого человека выделялось на фоне полумрака салона автомобиля и дегтярно-черных волос и куртки. Этот образ, при сложившейся ситуации, показался мне особенно жутким.

Прочистив горло, я нарочито беззаботно ответила:

– Моя старушка, конечно, выглядит потрепано, но еще ого-го. И если никто ничего с ней не сделает, то все будет в порядке!

Решительно обогнув автомобиль Криса, я забралась в свой старенький матиз. Все это время я чувствовала на себе пристальный взгляд потемневших глаз.

Стараясь изо всех сил игнорировать происходящее, спустя мгновения я услышала, как машина, стоявшая рядом, отъезжает. Судорожно выдохнув, я проводила кадиллак глазами. Меня трясло не то от холодного дождя, под которым я не планировала задерживаться, не то от взгляда и слов Криса, от которых веяло угрозой и опасностью. Надеюсь, мне это лишь показалось.

Заведя машину и немного погревшись, я поехала в студию.

Глава 7

Расплата

Утром меня разбудил покусывающий кожу холод. Содрогнувшись, я глянула в сторону окна и увидела, что оно открыто – видимо, вчера перед сном я оставила его на проветривание, но в итоге уснула.

Выскочив из-под одеяла и моментально покрывшись гусиной кожей, я плотно захлопнула створки и закуталась обратно.

Сейчас студия казалась такой же серой и неуютной, как и вид из окна.

Я немного погрелась в душе, собираясь с силами, чтобы выйти из него и снова оказаться на прохладе. Облачившись в заранее приготовленные черные джинсы и графичный свитер на пару размеров больше нужного, я переместилась на кухню.

Потягивая большую кружку горячего чая и жуя нехитрый бутерброд из булки и плавленного сыра, я все еще пыталась проснуться. Мозг никак не хотел включаться, а банка растворимого кофе, как назло, закончилась.

В конце концов, окончательно собравшись, я вытурила себя из квартиры в продрогший подъезд. Сегодня было именно то утро, когда каждое движение дается с трудом. Хотелось сбросить с себя всю одежду, заползти обратно под теплое уютное одеяло и спать, спать, пока за окном ветер сбивает дождь.

Как только я вышла на улицу, меня кольнуло нехорошее предчувствие. Я оглянулась на уже знакомое окно первого этажа, предполагая, что виновник внезапного беспокойства мог стоять за стеклом, но там было пусто.

Поежившись от порыва прохладного ветра, я пошла к машине, прячась под зонтиком.

С первых секунд приближения к ней я почувствовала, что что-то не так. Я не смогла сразу понять, что именно, но матиз как-будто выглядел иначе. Что-то с ним было не так…

Подойдя ближе, я ахнула. Одно колесо было заметно спущено.

Я присела на корточки, разглядывая бедолагу, и увидела заметный прокол в шине.

«Где это я умудрилась?..»

Но тут я заметила еще одно проколотое колесо. И еще.

– Какого…

Я в замешательстве обходила машину. Лишь одно колесо со стороны водителя было цело – остальные, немного скукожившись у земли, походили на выкинутых на сушу медуз.

Ошеломленная увиденным, я стала прокручивать в голове свой вчерашний маршрут до дома, как вдруг в моем сознании всплыли слова темноволосого музыканта: «…А если с ней что-то случится…»

Пораженная напрашивающейся догадкой, я отшатнулась от матиза.

Я нигде не могла так проколоться. Это явно сделал тот псих. Крис. Видимо, разозлившись из-за того, что я не села к нему в машину.

Начав лихорадочно озираться по сторонам, я боялась, что преступник мог затаиться где-то поблизости, чтобы лично лицезреть мою реакцию и насладиться ею.

Но никого подозрительного не было – только немногочисленные жители дома, также отправляющиеся на работу, и появившийся в том самом окне усатый сосед, по своему обыкновению закуривший сигарету.

Я ненадолго задержала на нем взгляд. Мужчина, живущий на первом этаже и часто трущийся у окна, наверняка мог что-то видеть… Импульсивное желание подойти и спросить, не видел ли он чего, захлестнуло меня, но я сдержалась – останавливал опыт предыдущего общения и смущение от того, что он был свидетелем моего возвращения домой навеселе.

Чувство страха, тревоги и отчаяния охватывали мое существо. Слезы вот-вот готовы были выступить на глазах, но я постаралась собраться и вытащила телефон.

На том конце провода послышались продолжительные гудки.

– Алло… – сонно пробурчал Мик.

– Мик, – выдавила я.

– М? Что такое… – Парень зевал, не понимая, почему я тревожу его.

– Мне прокололи колеса машины. Целых три.

– Чего? – Голос коллеги заметно прояснился.

– У моей машины проколоты три колеса.

Прошли секунды молчания, прежде чем он ответил:

– Ну и дела. Может, ты заняла насиженное место кого-то из соседей и тебя так наказали?

– Вряд ли, я все время ставила тут машину. Боюсь, опоздаю на работу. Я не думала, что…

– Все хорошо. Может, тебе вызвать такси? На транспорте ты будешь долго ехать.

– Не стоит, я…

– Не упирайся. Сейчас закажу машину.

Он сбросил звонок, а я перешла в мессенджер, печатая ему адрес. Не прошло и секунды, как коллега переслал мне скриншот экрана с номером и маркой автомобиля.

Пока я печатала благодарности, Мик отправил еще одно сообщение:

Минут через восемь во двор въехал нужный мне автомобиль. Всю дорогу водитель кидал задумчивые взгляды в зеркало заднего вида. Я чувствовала, что он хотел что-то спросить или сказать, поглядывая на мои влажные глаза. Но я упорно молчала, отвернувшись к окну и утопая в своих переживаниях и мыслях.

Целый день я, словно в трансе, слонялась по магазину, пытаясь успокоиться и разобраться в случившемся, а вечером, как и обещал, приехал Мик.

Первое, что он увидел, зайдя в магазин, – мою траурную физиономию, поэтому сразу постарался утешительно улыбнуться:

– Эй, привет. Ну как ты?

Я шмыгнула носом.

– Жива.

– Я же просил сильно

Парень взял банкетку, стоящую рядом с гротескной шипованной обувью, и поставил напротив прилавка, за которым ютилась я.

– Итак, – сказал парень, усаживаясь и расстегивая кожаную куртку с цепочками. – Три проколотые шины. У тебя есть идеи, как это могло случиться? Может, где-то неудачно проехала?

– Нет. – Я сокрушенно покачала головой. – Я ехала по своему обычному маршруту, и до этого все было в порядке.

– Хм… – Мик задумчиво склонил голову набок. – Тогда у нас на горизонте какие-то вандалы. Или вандал. Ты точно не рассматриваешь вариант с соседом, воюющим за парковочное место? У меня когда-то…

– Мик, – прервала я его. – По правде говоря, у меня есть подозреваемый.

Сейчас я сомневалась, стоит ли озвучивать мои догадки. Ведь он общался с Крисом, работал, может, даже дружил. Но в любом случае…

Я прочистила горло.

– В общем, я думаю, это был Крис.

В первое мгновение Мик удивленно поднял брови, а потом озадаченно провел рукой по ежику расписных волос.

– Крис?… С чего это ты так решила?

– Дело в том, что вчера… – Я снова замялась, но затем выдохнула и пересказала разговор, случившийся под холодным дождем перед витринами магазина.

Мик внимательно меня выслушал, а потом задумчиво замолк.

Теперь уже я в ожидании вглядывалась в его лицо.

– Знаешь, – наконец сказал он, – Крис, конечно, фрик. Еще какой. Но я не думаю, что он пошел бы на что-то подобное. В жизни его были разные ситуации: он и скандалил, и его отвергали, но он никогда никому не вредил. Я имею в виду девушкам. Ну, не такой он парень, понимаешь? Уверен, вчера он сказал это просто от досады, а потом и вовсе укатил куда-нибудь зависнуть.

Как я и ожидала, в этом вопросе Мик вряд ли примет мою сторону. Сдается мне, он просто не видел другую личину темноволосого музыканта. Каждый раз, когда я вспоминала взгляд и интонации, которыми одарил меня Крис, по спине пробегали мурашки.

– Поэтому я убежден, что это не он, – закончил Мик. – Ты точно уверена, что это не кто-то из соседей? Может, все-таки есть кто на примете?

Тут я тоже не могла не согласиться. В голове сразу всплыл образ угрюмого курильщика, живущего на первом этаже.

– Вообще-то, есть один, – слабо кивнула я.

Теперь этот разговор начал немного утомлять. Мик все равно не согласится с моими подозрениями, а я же была уверена, что это сделал Крис. Его порой излишне экспрессивное и не совсем адекватное поведение, которое я приметила еще при нашей первой встрече, стало для меня решающим аргументом. А что до соседа… Ну да, странный дед. Напоминал мне некоторых жителей родного города – просто мрачный и обособленный, оттого и неприветливый. Здесь чаша весов склонялась в сторону взбалмошного музыканта, который не принял отказ.

– Мик, – остановила я коллегу. – Я не могу быть уверенной на сто процентов… Но я склоняюсь в сторону своих домыслов. Я понимаю, что Крис твой… коллега, друг, не знаю… и не прошу верить моему предположению… Но сейчас я крайне растеряна. Во-первых, я не знаю, стоит ли мне насторожиться и ожидать еще какой-либо выходки. Во-вторых, я не планировала лишние затраты. Тем не менее не подскажешь хорошие шиномонтажки?..

Мик сочувственно поглядел на меня и вздохнул:

– Конечно. Я накину тебе пару вариантов, а завтра спрошу у шефа об авансе. В конце концов, машина тебе нужна, чтоб добираться до работы. А сегодня…

Коллега поднялся с банкетки, зазвенев многочисленными цепочками на куртке и джинсах.

– Я докину тебя до дома. Не зря же я сюда приехал.

Я глянула на часы. Действительно, уже пора.

Глава 8

Мальчик, который выжил

Машина Мика лавировала в потоке автомобилей. Ослепляемые бликами фар, мы ехали в тишине.

– Хочешь, перекусим? – внезапно спросил Мик и, не отрывая руки от руля, пальцем указал в сторону одной из кафешек вдоль улицы. – Там классно. Лучшее средство от хандры – что-то вкусное.

Я уныло глянула в сторону сверкающих вывесок, собираясь отказаться, но их свечение казалось таким ярким и уютным в пасмурном сумраке, что я не посмела противиться.

– А давай. Если я сейчас поеду прямиком домой, то точно предамся страданиям. Так что перекусить в компании мне действительно не помешает.

Спустя пару секунд Мик притормозил и вклинился в ряд машин, припаркованных вдоль края проезжей части.

– Дождь усилился… – пробормотал парень и, развернувшись, потянулся мимо меня на заднее сиденье.

Я почувствовала едва ощутимый запах, исходящий от молодого человека. Он отличался от того, что я слышала от Криса, – терпкого и вместе с тем сладковатого, отдающего дымом, вишней и кожей. От Мика же пахло настоящими «мужскими» мотивами: свежестью дезодоранта и лосьоном после бритья.

Развеяв эти мысли, я тоже глянула в сторону заднего сиденья, где пытался что-то выцепить коллега. Фантиков и пустых банок от энергетиков, что валялись там в прошлый раз, уже не было.

– Вот, – неожиданно повернулся ко мне Мик, и мы чуть не столкнулись носами. Парень поспешно отстранился, втиснув между нашими лицами зонтик. – Держи, чтоб не промокнуть.

Я скромно улыбнулась ему, помахав своим любимым дедовым зонтиком, который уже успела вытащить из рюкзачка.

– У меня есть!

Мик растерянно глянул на него, и я, уловив, что уши его слегка порозовели, поспешно добавила:

– Твой тебе точно пригодится. Смотри, что делается улице!

Непогода действительно разыгрывалась и распалялась все сильнее: дождевой поток набирал силу, стуча в окна автомобиля Мика. Казалось, будто сотни маленьких барабанщиков усердно ускоряли ритм, отбивая по стеклам.

Вид сбитого с толку Мика развеселил меня, и я, выскочив из машины, визжа и хихикая, бросилась в сторону указанного им кафе. Сзади хлопнула дверца машины, и я услышала, как парень отправился следом за мной.

Мы влетели в заведение, чем явно заставили подскочить от неожиданности хостес, которая затем усадила нас за один из свободных столиков.

– Итак, – сказала я, отодвигая меню. – Раз уж ты меня сюда привел и к тому же уже бывал здесь раньше, то и выбор блюда оставляю за тобой. Сам сказал, что лучшее лекарство от хандры – всякие вкусности. Так что выбери мне антидот.

– С радостью, – улыбнулся Мик и опустил глаза в меню.

В то время как коллега листал его, выискивая нужное блюдо, я рассматривала парня. Большие карие глаза оттенка сливочного ириса сейчас были прикрыты густыми ресницами, а темные брови слегка хмурились, пока Мик изучал страницу с горячими блюдами.

«Интересно, какого на самом деле цвета его волосы», – подумала я, переведя глаза на выбеленный ежик с рисунками разноцветных цветов.

Я чуть улыбнулась, глядя на изображение смешной упитанной курочки, как Мик сказал:

– Готово!

Подозвав официантку, коллега сделал заказ, и я намеренно не стала слушать: пусть блюдо, что нам принесут, станет сюрпризом.

Наконец, когда девушка, облаченная в фирменную форму, отошла от нас, направляясь в сторону кухни, я повернулась к Мику.

– Мик, – лицо парня прояснилось, – скажи, а ты всегда тут жил? Я имею в виду, ты родился в этом городе?

Молодой человек, откидываясь на спинку стула, покачал головой:

– Нет, что ты. Я, как и все, откуда-то. Честно, чаще встречаю приезжих, нежели коренных жителей. Но они есть. Ви, например.

– Ви? – В голове сразу всплыл образ миниатюрной розоволосой девушки, а затем и то, как легко и довольно близко они общались с Миком в ночь концерта. – А вы с ней, ну…

– Мы хорошие друзья, – улыбнулся Мик. – И уже давненько. Как ни удивительно, «спелись» именно благодаря музыке. Она пришла записываться в нашу студию, и вот уже много лет является постоянной клиенткой.

– А, ясно… – подытожила я, ощущая легкую неловкость от своего предположения касательно их взаимоотношений. – Получается, ты не отсюда. Тогда откуда?

Парень задумчиво взглянул на меня, будто размышляя, стоит ли посвящать в подробности своей жизни, но потом, пожав плечами, все же ответил:

– Из небольшого населенного пункта глубин нашей необъятной. Маленький городок, который смело можно назвать деревней. Тихий, размеренный и будто вечно спящий. Я бы запросто мог устроиться учителем музыки в одну из школ искусств, что там есть, но так бы точно помер со скуки. Поэтому и сижу сейчас перед тобой.

– Я тоже! – громче нужного воскликнула я и тут же вжала голову в плечи, когда посетители с соседнего столика глянули в нашу сторону. – Хотела сказать, что и я тоже переехала по схожей причине. Мне не хватало движухи… Но, постой, учителем музыки? Ты говорил, что занимаешься музыкой с детства. У тебя всегда была к этому тяга?

– Ну, – протянул парень. – Не совсем. Все началось с моего слуха. Он у меня, не постесняюсь заявить, очень хороший. Или как сказала первая преподавательница в музыкалке, безупречный. Моя бабушка, педагог старой закалки, тоже сразу это приметила. Так все и началось – в муках обучения. Пианино, скрипка, а сверху еще и гитара. С самого детства. Сначала я это люто ненавидел, но потом увлекся. И теперь это то, что я могу и умею. Я мог пойти по стопам ба и устроиться педагогом здесь, в одну из этих модных раскрученных музыкальных школ, но мне по душе более обособленная работа.

– Круто, – увлеченно проговорила я. – Я имею в виду круто, что в итоге тебе это понравилось и время, потраченное на учебу, не прошло зря.

– Да, – согласился Мик. – Я всегда был против насильного прививания любви к чему-либо, но, видимо, бывают и исключения.

– Это точно, – согласно кивнула я. – Ты сказал, бабушка. Она у тебя что, учитель музыки?

– Нет. Она была преподавателем русского языка и литературы.

– А ты… рос с ней?

– Да. Со строгой, авторитарной бабушкой, – многозначительно сказал Мик. – Но она – это все, что у меня тогда было.

– А… – Я замялась, размышляя, не собираюсь ли спросить лишнее.

– Родители? – Мик среагировал так быстро и легко, словно данная ситуация с ним случалась не впервой.

Я почувствовала себя неудобно.

– Мик, если я лезу куда не надо…

– Они погибли, – спокойно ответил парень. – Не переживай, все в порядке. Это произошло, когда мне и года не было, – мы попали в аварию. Эти фуры такие здоровые и опасные, верно? Особенно на зимнем гололеде… Я был с ними, но выжил. Так что вот. Такой вот я Гарри Поттер – мальчик, который выжил.

Некоторое время я просто смотрела на Мика, ошарашено переваривая сказанное. Я была явно не готова к такому факту из жизни этого с виду позитивного и радушного парня.

– Гарри Поттер… За рулем фуры был Волан-де-Морт? – тупо спросила я, а потом, спохватившись, начала было извиняться за неуместную шутку, пока не встретилась с Миком глазами.

Задумчивое выражение лица исчезло, а взгляд заискрился. Он рассмеялся.

– Надеюсь, что нет. У меня нет времени искать по всему миру крестражи.

Парень облегченно выдохнул, словно радуясь, что такая нелегкая тема была закрыта на позитивной ноте.

– Ну а ты, Ребекка? Какой персонаж ты?

Я задумалась над вопросом, а потом проворчала:

– Наверное, котенок по имени Гав[10]. Которого везде поджидают неприятности.

На это Мик улыбнулся мне, но ничего не сказал, так как перед нами поставили тарелки с едой.

Пар танцующими завитками поднимался над золотистой корочкой. Блюдо, в разрезе которого я увидела слои фарша, томатного соуса, тонкого теста и горячего сыра, пахло пряностями.

Рот наполнился слюной.

– Лазанья? – плотоядно спросила я, глядя на блюдо.

– Ага, – кивнул Мик. – Помнишь? Как говорил толстый рыжий кот[11]: «Лазанья – это не блюдо. Это часть бытия. Образ жизни». Так что забывай про все свои страдания и наслаждайся.

Мы принялись уничтожать пищу. Лазанья была горячей и вкусной – мягкий, расплавленный сыр тянулся, а в соусе ощущались итальянские травы.

Но если про свои страдания, как выразился Мик, я действительно немного подзабыла, то теперь душу разбередила его история. Если он сказал, что родителей лишился в самом детстве, а растила его бабушка, про которую он говорил в прошедшем времени, выходило, что теперь парень совсем один. От этой мысли в груди у меня защемило, а в носу защипало.

Меня принялся мучить ужасный вопрос: насколько это больно – осознавать, что ты навсегда лишен того, что имеют другие? И что хуже: знать то, чего ты безвозвратно лишился, или же вообще не знать, что это такое? Потеря близкого – боль невыносимая и жестокая. А жить в полном неведении – больнее?

В голове сразу всплыла картина утренника в детском саду: детишки, что смастерили с воспитателем открытки на какой-то праздник, бегут дарить их своим родителям. Но где-то в сторонке, удивленно округлив глаза, скромно стоит один маленький растерянный мальчик.

Теперь защипало и в глазах.

– Ты решила носом в тарелку залезть? – спросил Мик, глядя на мою опущенную голову. – Или ты ей там комплименты нашептываешь?

– Второе, – постаралась улыбнуться я, надеясь, что глаза не блестят слишком сильно.

– Если что, у меня

– Угу, – пробубнила я, уже успев набить рот едой и обжечься.

– Бабушка вырастила меня, ушла, наконец, на пенсию, а потом и на покой. У меня от нее остался небольшой домик с огородом. Так что, когда вы меня тут все доведете, махну туда, – весло сказал Мик и отправил в рот последний кусок со своей тарелки.

Когда и я догнала коллегу, от теплой тяжести в желудке, а также настроя Мика состояние мое улучшилось.

Принесли счет, и я потянулась к рюкзачку.

– Оставь это мне, – отрезал Мик.

Я собиралась запротестовать, но парень продолжил:

– Тебе еще с машиной возиться. Да и мне не сложно. И если тебе станет легче, то зарплата звукорежиссера будет повыше, чем у продавца.

На этом и порешили.

Заехав по пути в гипермаркет, чтобы я закупилась продуктами, мы наконец въехали в полумрак древесного туннеля, а затем и в такой же потемневший из-за сумерек двор. Остановившись, мы выбрались из машины. Мик сразу же двинулся к потерпевшей.

– Мда, – мрачно сказал он, потыкав пальцем одно из сдутых колес. – Тут все очевидно. Ты кому-то насолила, подруга.

Он поднялся, отряхивая руки.

– Не расставайся. Дерьмо случается. Но очень важно то, как мы выбираем на него реагировать. Так что не кисни – я накидаю тебе парочку хороших сервисов и попрошу дать аванс.

– Спасибо, – сказала я, борясь с вновь подступающим к горлу комком. – Надеюсь, все это просто нелепая случайность…

Хотя я знала, что это было не так.

Я вытащила из машины коллеги пакет с продуктами и повернулась.

– Я пойду. Большое спасибо, что подбросил. Постараюсь решить вопрос с транспортом как можно скорее.

– Ага, давай, – кивнул Мик, открыв дверцу своей машины. – Топай домой. И не страдай!

Я показала большой палец и поспешно направилась к подъезду, так как дождь снова усиливался. Преодолев лестничные пролеты под гул телевизоров и разговоров из-за тонких дверей квартир, я зашла в студию. Разрушив непроглядную тьму щелчком выключателя, я подошла к окну посмотреть, уехал ли Мик. Но он все еще был там – вероятно, ожидал, как я маякну, что спокойно добралась до жилища. Я принялась активно махать рукой и спустя пару секунд увидела, как он махнул мне в ответ. Заведя машину, парень поехал прочь.

Некоторое время я разглядывала вечерний двор, словно пытаясь заметить кого-то таящегося в темноте, но потом задернула шторы и отправилась на кухню, чтобы разобрать пакеты и заняться готовкой еды на завтра.

Пока я нарезала овощи для рагу, мельком посматривала фильм, включенный лишь для того, чтобы тишина студии не давила мне на плечи.

Джейсон яростно размахивал мачете – к моему счастью, только на экране телевизора. Призрачное лицо, Ганнибал Лектер, Майкл Майерс, Нечто и другие персонажи с плакатов сочувственно смотрели на мое печальное существо. А я же, стараясь отвлечься, наблюдала за беготней подростков в телевизоре.

Глава 9

Обвинение

Погода не сдавалась и упрямо продолжала быть отвратительной: дождь по прежнему колотил в большие витрины магазина. На улице сновали прохожие, кто в ярких дождевиках, кто с зонтиками – как ни крути, вторник многих вынудил покинуть свои теплые и уютные жилища, несмотря на ненастье.

Я сидела в магазине в полном одиночестве – ни покупателей, ни моего цветастого коллеги и в помине не было. Не забыв о своих недавних соображениях, я предусмотрительно захватила ноутбук и скетчбук с карандашами. Хотелось набросать парочку проектов, которые давно вертелись в голове. И к тому же рисование отвлекало меня от лишних переживаний.

Где-то спустя час, когда я вырисовывала компактный офисный стол в ансамбле с книжными шкафами, на втором этаже что-то грохнуло.

Я замерла с занесенным над листом карандашом. Больше никаких звуков не было слышно.

«Я что, попала в „Паранормальное явление"?» – промелькнула нервная мысль.

Отложив рисовальные принадлежности, я стала прислушиваться. Несколько минут стояла полная тишина, и когда я уже была готова расслабиться, воображая, что наверху просто что-то упало, одна из дверей на втором этаже громко хлопнула. Послышались шаги.

Я подскочила. Мик сегодня выходной, и здесь никого не должно быть. Я быстро схватила одну из гитар за гриф, чтобы в случае чего огреть ею того, кто пробрался в магазин.

Подлетев к лестнице, я набрала в легкие побольше воздуха и крикнула:

– Мик! Мик, это ты?

Движение наверху прекратилось. Прошла, наверное, минута тишины, нарушаемой лишь моим судорожным дыханием.

Снова глубоко вдохнув, я заорала во все горло:

– Кто бы там ни был, я вызываю полицию!

Тут шаги вновь возобновились – кто-то, проворно перебирая ногами, спускался вниз!

Я проклинала себя за злоупотребление всевозможными фильмами ужасов, ожидая увидеть сейчас кого угодно: маньяка в маске, неведомое нечто или загадочного убийцу в черном плаще.

Покрепче перехватив гитару на манер биты, я встала в стойку, чтобы быть готовой как следует вмазать непрошеному гостю.

Шаги приближались, и тут из полумрака проявились знакомые черты.

– Буу! – пронзительно крикнул Крис, но в следующее же мгновение его глаза расширились от ужаса: гитара, ставшая оружием в моих руках, уже была приведена в действие.

Парень юрко увернулся от летящего в него корпуса и выхватил несчастный инструмент из моих рук.

– Ты что творишь?! – испуганно воскликнул он. – Ты же не Джими Хендрикс.

Он зашагал к стойке, возвращая гитару на место.

– Это… Ты… Какого черта ты тут делаешь?! – опешив, завопила я.

– Я зашел кое-что забрать. – Он помахал ключами у меня перед носом. – Мика ведь сегодня нет. Не стану же я дергать человека в выходной только ради того, чтобы он открыл мне дверь?

Я тупо уставилась на связку.

– Но когда я пришла, тут никого не было и никто не приходил… – неуверенно начала я.

– Это ты так думаешь, – через плечо бросил Крис. Он наклонился к прилавку и схватил мой скетчбук. – Здорово!

– Отдай! – возмутилась я, выхватывая свои труды.

Он не стал сопротивляться. Хмыкнув, парень повернулся и зашагал на выход.

– Рад бы с тобой поболтать, но мне очень нужно ехать.

Крис почти коснулся ручки двери, как я громко скомандовала:

– Стоять!

Молодой человек на мгновение замер, а затем развернулся на каблуках своих кожаных ботинок.

– Какая ты сегодня властная. Я весь во внимании.

– Ничего не хочешь мне сказать? – Руки мои тряслись, но я собрала волю в кулак и вперила в брюнета суровый взгляд.

Парень же, делая вид, что ничего не понимает, посмотрел по сторонам, затем оглядел меня и осторожно произнес:

– Эм… Классная… новая стрижка? Кофточка? Что?

– Что?! – возмутилась я.

– Что! Что ты от меня хочешь? Мне нужно ехать.

Я хмыкнула.

– На машине, верно?

– Ну, не на велосипеде же, – иронично проговорил Крис.

Терпение мое заканчивалось.

– Ты со всеми девицами так поступаешь? Чуть что – мстишь? Что еще ты можешь испортить, кроме шин? Сжечь дом? Может, нанять киллера?

– Ты… О чем ты говоришь? – озадаченно произнес брюнет.

– О моей тачке. – Я, позабыв про свои страхи, подошла к нему ближе. – Ты типа… исполнил свое обещание, да? Молодец. Мужчина. Герой.

– Да что тебе от меня надо! – лишив фразу вопросительной интонации, воскликнул Крис. – При чем тут твоя разв…

– Ты проколол три шины. Целых три. Тебе одной мало было? Видимо, да. А почему не все четыре?

Тут он замер, переваривая услышанное. Затем поднял бровь:

– Шины? Я проколол чьи-то шины?

Я осклабилась:

– Отлично. Ты не только прекрасный певец, но и актер. Да, Крис. Шины. Шины моей машины. Я отказалась поехать с тобой, а ты решил так подло напакостить. Мне следовало этого ожидать после тех твоих слов…

Он поднял ладони, перебивая меня:

– Стоп-стоп-стоп. Ты сейчас заявляешь, что я что-то сделал с твоей машиной? Ты серьезно? И зачем мне…

– А затем, – я ткнула пальцем ему в грудь, и парень нахмурился, – что кто-то не умеет принимать отказы и контролировать себя. Твои слова в тот дождливый воскресный вечерок «…А если с ней что-то случится» были не чем иным, как прямой угрозой. Которую ты привел в действие. Отлично. Можешь гордиться собой. Ты действительно достиг цели: создал только что приехавшей в город девушке проблемы. Спасибо. Не желаю тебя больше видеть и слышать!

Я отстранилась от него и решительно направилась в сторону второго этажа. Мне сейчас просто необходимо было попить водички.

– Ты… Да как тебе не стыдно! – возмущенно воскликнул мне вслед парень. – Не имея никаких доказательств, обвиняешь меня в мелком хулиганстве!

Я проигнорировала его.

Но тут уже Крис, подражая моему запалу, властно крикнул:

– Стоять!

Я замерла, а затем хмуро глянула через плечо.

Крис буравил меня пронзительным взглядом горящих глаз.

– Слушай сюда, девочка, – процедил брюнет. – Не смей обвинять меня в чем-либо без доказательств. Не знаю, что случилось с твоей тарантайкой, но если подобное тому, что ты сейчас устроила, повторится – пеняй на себя. Не надо со мной так разговаривать.

Я поежилась. Опять он устрашающие заявления делает.

Крис же нервно вздохнул и потер пальцами переносицу:

– Вот тебе и доброе утро!.. Заехал по делам, называется. Просто… Просто приступай к своей работе! И не неси чушь.

Не дожидаясь от меня какого-либо ответа, парень круто развернулся и покинул магазин.

– Придурок, – тихо пробурчала я.

В адреналиновом скачке от стычки у меня промелькнула мысль написать заявление в полицию. Но тут Крис прав, у меня и правда нет доказательств. Я же не могу в качестве аргумента предъявить то, что он что-то когда-то сказал. А у пятиэтажки я не видела ни намека на камеры.

Задумчиво покусывая ноготь большого пальца, я медленно поднималась в комнату отдыха.

Да и сам брюнет не спешил признавать свою вину и разыграл прекрасное представление. Но если на мгновение предположить, что членовредительством матиза занимался не он… Тогда кто? Версия Мика с соседями не особо цепляла: до этого у меня с ними не было проблем. Ну, не считая товарища с первого этажа. Но его неприветливая физиономия проигрывала складному совпадению угрожающих слов Криса и случившегося с моей машиной. А больше кандидатов с мотивом не было.

Выпив воды и уже успев спуститься обратно, я взяла в руки отчаянно вибрирующий телефон.

– Привет! – радостно сказал Мик. – Я получил добро на твой аванс. Деньги можешь взять из сейфа в комнате отдыха – пароль ты знаешь. Там есть немного налички, должно хватить. Только черкни потом, сколько взяла. Посмотрела вчера сервисы, что я скинул?

– Ага, – сказала я. – Думаю, завтра этим и займусь, как раз выходной.

– Вот и отлично, – подытожил Мик и следом добавил: – Кстати, извини, но в этот раз я не смогу тебя подкинуть. Сегодня работаю дома.

– Нет-нет, ты чего, все в порядке! – Я так активно замахала рукой, будто парень мог это видеть. – Я сама прекрасно доберусь. Полюбуюсь городом через окно автобуса.

– Ну, хорошо. Тогда до встречи.

Оставшуюся часть дня я носилась как электровеник, направляя на работу концентрирующиеся в груди злость и возмущение. К вечеру запал прошел, но из-за того, что перед самым закрытием произошел какой-то стихийный наплыв клиентов, а продажи упускать не хотелось, магазин я закрывала, когда уже начало смеркаться.

Взяв из сейфа нужную сумму, я отписалась Мику. Не сказать, что там лежало много денег. Что-то хранилось для размена, что-то для покупки всяких бытовых мелочей типа средств для уборки или кофе для сотрудников, а что-то про запас – видимо, на случай непредвиденных ситуаций вроде моей. Поэтому можно было не переживать, что я внезапно решу загрести все подчистую и укатить в закат, как героиня «Психо». В моем случае все закончилось бы на ремонте машины и десятке больших стаканчиков кофе из какой-нибудь модной кофейни.

Выключая свет в помещении, я вспомнила, каким неприятным сюрпризом для меня стало присутствие Криса в магазине под утро. Картинка, как парень с усмешкой тряс передо мной ключами от места, где я работаю, всплыла в моем мозгу, сопровождая воспоминание стайкой мурашек. Я ведь и не заметила, как он сюда попал и что был здесь, пока я беззаботно сидела за прилавком. Может, и сейчас…

Застыв в полумраке магазина, я настороженно взглянула на все стойки и стенды, темнеющие мутными пятнами. И чем дольше я на них смотрела, тем сильнее искажалась их форма, представляясь чем-то иным.

Ощущение незримого присутствия охватило меня, и я вспомнила то самое чувство, что испытывали многие, затемно возвращаясь из уже опустевших школы или института. Когда проходишь в одиночку через длинные, тускло освещенные коридоры, залы и закутки, тебя начинает донимать навязчивая мысль: «А что, если я здесь не один?» Ощущение, что кто-то неведомый пристально наблюдает за тобой, изучает и преследует, чтобы напасть и навсегда оставить в стенах здания, начинает окутывать, словно холодное мокрое одеяло…

Эти фантазии окончательно доконали меня, и я пулей вылетела

Прячась под зонтиком, я добежала до остановки и спустя минут пятнадцать уже тряслась в заполненном автобусе. Разъезжая последние года три на машине, я совсем забыла, каково это – ехать после работы в такой толкучке.

По мере отдаления от центра толпа в транспорте редела. Моя остановка была чуть ли не последней в маршруте, поэтому когда автобус остановился, из него вышла только я одна.

Оказывается, за время, что я была в пути, погода чуть прояснилась. Я посмотрела на небо и увидела, что в расползающихся облаках, до этого пластом покрывавших город, появились прорехи, сквозь которые ясно виднелись звезды.

«Ну, наконец-то, – подумала я. – Надеюсь, завтра выглянет солнышко…»

Я двинулась к узкому тротуару, петляющему в направлении пятиэтажки.

Неожиданно со стороны ларька на остановке послышались крики:

– А ну выметайтесь отсюда! – командовала полненькая женщина, грозно размахивая веником. – Мне закрываться надо, а не ваш галдеж слушать.

Компания молодых людей, громко смеясь и уворачиваясь от орудия возмездия в руках продавщицы, кричала ей что-то в ответ.

– Надо бы сваливать отсюда побыстрее…

Я покрепче перехватила рюкзак.

Вдруг сзади послышалось:

– Эй, девушка! – Оглушительный свист. – Девушка! Ой!

И громкий шлепок от веника.

Я нервно хихикнула, но все же перешла на спортивную ходьбу.

Спустя пару минут, убедившись, что меня никто не преследует, я расслабилась и пошла прогулочным шагом. В воздухе пахло последождевой влагой, а со стороны поросшего оврага громко стрекотали сверчки.

Вот она, прекрасная летняя ночь.

Я шла под бледным светом фонарей, легонько покачивая рюкзачком, то и дело бросая взгляд на небо и радуясь тому, что облаков становится меньше, а сияющих искорок все больше.

Наслаждение этим умиротворением было прервано отчетливым шорохом со стороны кустов. Звук, привлекший меня, раздался довольно близко, и я сразу же остановилась, вглядываясь во тьму за зеленой оградой. Ничего. Только стрекот сверчков и далекий гул редких машин.

Не став гадать, что это могло быть, я устремилась в сторону дома. Но шуршание последовало за мной. По мере того, как я шла, моим шагам вторил едва заметный шелест травы.

– Кто там? – негромко позвала я.

Хотя вряд ли это был человек. В таком случае шуму было бы гораздо больше, да и передвигаться по крутому склону оврага довольно затруднительно – можно запросто упасть вниз. Наверное, это какой-то зверек. Главное, чтобы не змея.

Я еще раз обернулась к кустам и мельком увидела небольшой черный силуэт и вспышку желтых глаз.

Продолжая идти вперед, я заметила, как под светом одного из фонарей начала вырисовываться человеческая фигура. Осознание, что я не одинока на этой бесконечно петляющей дороге, немного взбодрило меня. Должно быть, дом уже совсем близко.

Но тут мое облегчение рассеялось так же быстро, как и появилось. Неестественность движений идущего мне навстречу заставила меня замедлить шаг.

Фигуру, с усилием ковылявшую в мою сторону, бросало то влево, то вправо. Это… был возрастной мужчина. Весьма потрепанного вида. В одной из его рук болталась коричневая бутылка.

В очередной раз оступившись, он выронил ее, и оглушительный звон осколков вспорол благодатную ночь. Даже сверчки на секунду смолкли.

– Сука! – взревел мужчина, поднимая то, что осталось от его напитка. – Вот же сука!

Я окончательно остановилась.

Подняв с асфальта «розочку», мужчина, пошатываясь, изучал ее такими же стеклянными, как и она, глазами.

Бесшумно, стараясь не издать ни малейшего звука, я начала отступать назад. Я могла вернуться на остановку, но та компания навеселе была сомнительной альтернативой. Попытаться спрятаться в кустах тоже было рискованно: они начнут шуршать, а шум мог привлечь внимание этого пьяницы. Да и резкий склон лога сейчас был скользкий после дождя. Это также могло быть опасно.

Пока мне ничего не оставалось, кроме как беззвучно отступать и надеяться, что этот персонаж, лишившись своего напитка, решит вернуться обратно в сторону дома…

Глава 10

Темный спаситель

Пронзительный, нечеловеческий крик вновь прорезался сквозь ночное безмолвие. Я в ужасе подпрыгнула, и черная кошка рванула из-под моих ног. Я наступила на нее! Должно быть, именно она преследовала меня в кустах!

Схватившись за сердце, я выдохнула… А потом посмотрела вперед. Мужчина, замерев со все еще сжатым в руке горлышком разбитой бутылки, смотрел мне прямо в глаза.

Дыхание сбилось. Мне очень не понравился этот взгляд. Какие-то секунды мы неотрывно глядели друг на друга, и тут пьяница сделал неуклюжий, дерганный шаг мне навстречу.

Бормоча что-то себе под нос и не выпуская осколок, он начал ковылять в мою сторону, пристально глядя на меня исподлобья.

Вот черт!

Я в ужасе заозиралась по сторонам, то ли в поисках помощи, то ли оружия, а потом развернулась и побежала.

За спиной послышалась гневная брань.

Горло сдавило от страха, ребра готовы были треснуть от болезненно тяжелых ударов сердца, а легкие, словно я была неумелым факиром, опалило огнем. Несясь что было мочи, я боялась обернуться и узнать, насколько быстро способен двигаться преследователь.

Шаги мои гулко раздавались по древесному тоннелю. Сознание сузилось до одной конкретной мысли, цели – убежать, спастись, выжить.

Внезапно вынырнувшая из-за поворота машина чуть не заставила меня вскрикнуть – должно быть какой-то работяга, припозднившись, возвращался с работы.

Это мог быть мой шанс на спасение! Рванув прямиком к автомобилю, я мельком увидела, что мужчина за моей спиной ощутимо ускорился.

Видимо, водитель заметил, что происходит что-то неладное, поэтому машина, резко затормозив, остановилась рядом со мной. Дверь со стороны пассажира распахнулась.

– Садись.

Я ахнула. Из-за страха и спешки я не сразу узнала знакомые черты автомобиля.

Крис, пригнувшись в сторону раскрытой пассажирской двери, напряженно смотрел на приближающегося мужчину.

– Что ты тут… – ошарашенно начала я, но он перебил меня:

– Замолчи. Быстро садись в машину, или я уезжаю.

Я колебалась лишь мгновение.

Под очередной выкрик разъяренного выпивохи я влетела в машину Криса и захлопнула дверь. В следующую же секунду мы рванули с места. Мужчина, яростно размахивающий осколком бутылки, хотел было выскочить перед нами на дорогу, но Крис вдавил педаль газа, и мы пролетели мимо того прежде, чем его нога коснулась проезжей части.

Я, шумно дыша, вцепилась в рюкзак. Крис, не говоря ни слова, пристально смотрел на дорогу. Когда кадиллак наконец въехал во двор и остановился, парень развернулся ко мне, несколько секунд безмолвно глядел на мое побелевшее лицо, а потом не выдержал:

– Какого черта ты просто стояла и хлопала глазами! – взорвался он. – Хотела побеседовать с тем джентльменом?!

– Я… – В моей голове

– Я что, настолько страшный? – раздраженно перебил брюнет, снова отвернувшись к лобовому стеклу.

– Да!

Все еще пытаясь отдышаться, я старалась не думать о том, как мог бы закончиться вечер, если бы мужчина догнал меня.

Крис повернулся в мою сторону.

– Хорошо, а теперь скажи мне, какого хрена происходит? Что в итоге случилось с твоей машиной? Почему ты пошла по этому ужасному месту одна и почему так от меня шарахаешься?

Медленно повернувшись к молодому человеку, я, все еще прижимая рюкзачок к груди, некоторое время молчала, давая разуму время обработать заданные вопросы. Крис же терпеливо ждал.

Наконец я выдохнула.

– Я пошла здесь сегодня, потому что ехала на автобусе. Почему не на машине? Кто-то проколол мне три колеса. И это произошло аккурат после того, как ты предложил меня подвезти, а я отказалась. Ты еще сказал тогда… – Я в очередной раз за последние сутки процитировала его слова. – После такого совпадения я решила, что это сделал ты. Да и до этого наши с тобой встречи были весьма… своеобразными.

Крис, сложив руки на груди, внимательно слушал, иногда окидывая меня взглядом.

– Поэтому теперь я путешествую на автобусе. Вчера меня подвез Мик, но сегодня он не смог, и я добиралась до дома самостоятельно.

Парень несколько раз отбарабанил пальцами по плечу, напомнив мне движение руки «другой мамы» из недавно просмотренного мультика. Больше ничего я говорить не стала, вперившись глазами в свои колени, белеющие сквозь дыры в джинсах.

– Итак, – начал он. – Из-за нелепого совпадения ты решила, что это злодеяние сотворил я. Пойми, у меня нет ни времени, ни интереса заниматься подобными вещами. Тот вечер я провел совершенно в другом месте, но никак не под твоими окнами.

– Знаешь, такое себе оправдание, – начала я, и тут меня осенило. – А что вообще ты здесь делаешь сегодня?!

Крис пожал плечами и ответил:

– Утром, когда ты накинулась на меня, я был крайне возмущен. А потом, поговорив с Миком, узнал о случившемся. Поэтому захотел приехать и посмотреть, что тут да как.

– И зачем тебе это? – недоверчиво спросила я.

– Затем, – ответил он, – что я пал жертвой ужасного стечения обстоятельств. Не хочу, чтобы каждый раз, когда я приезжаю на студию, ты сверлила меня своими прекрасными зелеными глазами. А еще ты новенькая в этом городе. Я могу помочь тебе с ремонтом.

– И с чего это ты стал таким отзывчивым и добрым? – Я бросила на него полный подозрения взгляд.

Крис, подражая ангельскому голосу девчонки из «Очень страшного кино», пролепетал:

– Моя душа очистилась, и я понял, что людям нужно помогать!

– Ужас. Не делай так больше.

– Так, значит… Теперь ты мне доверяешь и больше не боишься? – Он постарался состроить безобидное выражение лица.

Я потерла виски. Голова шла кругом. Не зная, что и думать, я решила не разводить демагогию и выдохнула:

– Да. Все путем.

– Отлично! – радостно произнес Крис, а затем заблокировал двери.

Я испуганно подняла голову:

– Какого черта!?

Брюнет зловеще улыбался, таращась на меня, а потом хмыкнул и разблокировал их обратно.

– Прости, не удержался.

– Какая же ты сволочь! – крикнула я, пулей вылетая из машины.

– Стой! – взмолился он, вылезая следом. – Прости. Я вообще-то здесь для того, чтобы развеять подозрения и помочь тебе.

Нехотя развернувшись, я побрела к матизу.

– Вот. Любуйся, сколько влезет. Завтра собираюсь заняться ею, чтобы уже в последующие дни быть на колесах.

Крис задумчиво потыкал пальцем в одну из шин, выпрямился и произнес:

– Не получится.

– С чего это? – фыркнула я.

– С того, – не поворачиваясь, ответил он, – что завтра я приглашаю тебя на ужин.

Я опешила. Потому что ожидала чего угодно, но только не такого поворота событий.

– Слушай… – Голос мой звучал неуверенно. – Мне, конечно, очень приятно, но все же мне нужно разобраться с этой проблемой. Сам видел, каково здесь ходить по вечерам.

Крис, наконец, повернулся ко мне.

– Тебе не придется разбираться с этой проблемой, потому что я беру ее на себя. Завтра днем машину заберут. А я заеду за тобой часам к шести. Идет?

В полной растерянности я глядела на парня. Свет от окон легонько касался его волос, и благодаря игре мягких бликов они казались шелковыми. Полумрак улицы густыми тенями подчеркивал выразительные черты лица.

Крис же, снова отвернувшись, легонько давил на одну из сдутых шин носком ботинка.

С одной стороны, говоря о своей невиновности, он звучал довольно искренне. Даже приехал сюда, чтобы, по его словам, лично убедиться в обоснованности моих обвинений и развеять подозрения на свой счет. И в итоге, бонусом, стал моим спасителем от вероятного нападения. С этим я еще могла смириться, но… ужин?

После всех наших, пусть и мимолетных, но стычек и склок?

Вопрос относительно того, с чего и в какой момент он заинтересовался мной, принялся лавировать в мозгу, пока я с недоверием рассматривала силуэт молодого человека. Тот же, стоя ко мне в пол-оборота, с усердием делал вид, что единственное интересующее его в этом мире на данный момент – сдутая шина матиза и носок его собственного ботинка.

Я знала, что девушка я неглупая и довольно симпатичная, но все же мне казалось, что персонажи вроде Криса предпочитают другой типаж. Либо его интересовала новая персона в его окружении, либо…

Нахмурившись, я вспомнила все колкие и неприятные моменты между мной и музыкантом – от первой нашей встречи до сегодняшней ссоры в магазине. Особо внимание вспышке страсти в клубе я уделять не стала, иначе внепланово раскраснелась бы, как свекла. Но вот странные мелочи, маячившие на задворках сознания – беготня в переулке, слова бариста, странное высказывание в совокупности с проколотыми шинами моего авто, – вновь всплыли в голове. И даже сегодня – как складно он оказался здесь в самый нужный момент… Но опять же, если верить его словам, то все вышеупомянутое могло быть просто порцией моей личной мнительности.

– Ну так что? – не выдержал Крис.

Вопросы, возникающие в моей голове, не давали покоя. Так, может, лучше задать их… завтра за ужином?

– Да, хорошо. Договорились. Буду ждать тебя к шести.

– Отлично, – наверное, парень первый раз улыбнулся мне простой искренней улыбкой. – Днем позвоню по поводу машины. А вечером готовься! Свожу тебя в одно классное место.

Я согласно кивнула и повернулась в сторону подъезда. Внезапно навалилась безумная усталость.

– Эй, Ребекка! Тебя проводить? – крикнул мне вслед Крис.

Не поворачиваясь, я замахала рукой.

– Нет, спасибо. Думаю, хотя

– Тогда до завтра!

– Ага, до завтра.

Все же обернувшись, я увидела, как Крис чуть ли не вприпрыжку идет к своей машине.

Зайдя в подъезд, я, еле перебирая ногами, побрела вверх по ступенькам. Мне так сейчас хотелось рухнуть на диван, поставить на фон какой-нибудь глупый фильм и, расслабившись, покемарить…

Оглушительный скрип заставил меня в очередной раз за этот вечер подскочить. Коричневая обветшалая дверь медленно открывалась.

Уже успев пожалеть о том, что отвергла предложение Криса сопроводить меня, я заметила, как маленькая черная тень стремительно пролетела мимо моих ног. Остановившись у открытой двери, в проеме которой стоял непроглядный мрак, та самая кошка, подвернувшаяся мне под ноги некоторое время назад, укоризненно посмотрела на меня, словно припоминая, как бессовестно я обошлась с ней. Затем она юркнула в квартиру, слившись с ее тьмой, и дверь громко захлопнулась.

Немного потоптавшись на месте, я продолжила подниматься наверх.

Глава 11

Платье для Сидни

Очередная вибрация будильника вырвала меня из сна. Я снова попыталась отключить его, но телефон не поддавался и продолжал настойчиво жужжать, пока до меня не дошло, что будильник я вчера не ставила и это был входящий звонок. Вытащив телефон из под подушки, я глянула на время – 9:32.

Экран отображал неизвестный мне номер. В такую рань, как правило, трезвонят только спамеры и мошенники, поэтому я, подобрав в голове парочку эпитетов, приняла вызов, дабы обрушить свое возмущение на нарушителей сна.

Бодрый голос на том конце телефона опередил меня:

– Доброе утро!

Я сонно заморгала.

– Крис? Какого черта… Половина десятого утра. Можно мне выспаться?

– Ой! Ты еще спишь… Извини, – спохватился он. – А как же распорядок дня? Ты же работаешь с десяти. Знаешь, привычка вставать в одно и то же время на самом деле очень даже полезна…

Меня начинало вырубать.

– Давно ты следишь за моим распорядком?.. А позвонил ради лекции о здоровом образе жизни? – еле выговорила я, перевернувшись на спину и позволяя векам снова слипнуться. – И откуда у тебя мой номер…

– Ах, да! – прервал минутку научпопа Крис. – Я беспокою тебя по поводу машины. В течение часа тебе должны позвонить, чтобы ты спустилась и передала ребятам из сервиса тачку.

– Мгм, – промямлила я, засыпая.

– Ребекка!

Я вздохнула и разлепила глаза.

– Хорошо.

– Отлично. Прости, что разбудил. – В голосе послышались нотки раскаяния. – Я сам встаю довольно рано… Обещаю, что вечером искуплю свои вину!

– Договорились. Пока…

Пару секунд я слушала гудки, а потом страдальчески вздохнула и перевернулась на бок, лицом к окну.

Небо, исполосованное перистыми облаками, отливало бледной лазурью.

Интересно, откуда у Криса мой номер… Наверное, спросил у Мика, и тот по доброте душевной поделился. Надо бы сказать ему, чтоб больше так не делал. Мало ли кто еще попросит.

Некоторое время я валялась в кровати, без особого интереса листая ленту в сети, но потом сдалась и выбралась из постели.

Натянув домашние штаны и футболку с главным палачом Сайлент Хилла, я включила электрический чайник и принялась крутится на барном стуле, предвкушая, как наконец смогу насладиться (насколько, кончено, применимо это слово по отношению к растворимому кофе) напитком. Когда оставалась уже половина чашки, я услышала, что телефон неистово вибрирует.

– Бедняжка, с самого утра сегодня работает…

Я поднесла смартфон к уху.

– Здравствуйте, – раздался довольно молодой мужской голос. – Ребекка, верно? Это ведь вашу машину нужно забрать?

– Да, доброе утро. – Я соскочила со стула и направилась к окну. Там посреди двора стоял эвакуатор.

– Мы подъехали. От вас нам требуется только подпись и ключи от машины. Когда можно вас ожидать?

– Сейчас! Дайте мне пару минут.

Я сбросила звонок и выудила из рюкзака кошелек и ключи от машины.

Накинув джинсовку и преодолев лестничные пролеты, я выбежала во двор.

На улице все еще сохранились остатки бодрящей утренней прохлады: на траве крупными бусинами поблескивала роса, а воздух пах зеленью и пылью.

Приметив, что эвакуатор подъехал ближе к матизу, я и сама устремилась в ту сторону.

У погрузочной машины ожидали двое: мужчина средних лет на месте водителя и парень лет двадцати с россыпью угрей на лице. Когда я приблизилась, мужчина едва заметно крякнул и отвернулся, а вот юноша, страдальчески вздохнув, взял планшетник с листами бумаги и потащился мне навстречу.

– Доброе утро, – сказала я, но, судя по взгляду молодого человека, со мной он был категорически не согласен. Тщательно пережевывая жвачку, он поздоровался и спросил:

– Эта машина? – кивнул в сторону матиза юноша.

– Да, все так.

– Хорошо, – отозвался тот, опустив глаза на планшетник. – Велено забрать ее сейчас, а вернуть завтра утром часам к девяти. Устраивает?

Я обрадовалась. Завтра Мик попросил выйти на работу, пообещав потом восполнить заимствованный выходной, поэтому такой расклад был очень даже кстати. Похоже, Крис позаботился и об этом.

– Да, было бы отлично!

– Хорошо, – снова повторил парень. – Тогда поставьте вот здесь подпись и передайте ключи. Эта бумажка будет у нас на руках, а эта – ее копия – у вас. Завтра в районе девяти ждите звонка.

Почти чиркнув на листе закорючку, я вовремя спохватилась и решила уточнить:

– А что насчет оплаты? Сколько с меня?

Парень, чавкая резинкой, снова уставился в планшетник.

– Написано, что уже все оплачено.

Я недоверчиво вытаращилась на него:

– Как это? Вы серьезно?..

Юноша, закатив глаза, протянул мне планшетник, и я нашла глазами графу «Оплата». Рядом с указанной суммой стояла галочка и крученая подпись с инициалами: «Север К. А.».

Я пораженно таращилась на лист бумаги, пока парень не выдохнул:

– Подписывать будете?

Немного поколебавшись, я поставила подпись.

Передав мужчинам ключи, я принялась наблюдать, как они загружают автомобиль.

Надо же, я и подумать не могла, что слова парня по поводу решения моей проблемы подразумевали и то, что затраты он возьмет на себя. Очень… щедрый поступок, учитывая, что несколькими днями ранее он распинался на тему подпорченного кадиллака.

«А вдруг это попытка загладить свою вину за испорченные в порыве ярости шины, раз я в итоге все же согласилась на ужин?» – промелькнула в моей голове мысль, но я отмахнулась от нее. Сейчас я была склонна верить в невиновность парня. Либо из-за того, что он был очень убедителен, либо потому что мне самой так хотелось. Но теперь, получается, я оставалась без подозреваемого.

Наконец, проводив взглядом отъезжающий эвакуатор, я поднялась в квартиру и, заменив остывший кофе на новый горячий, углубилась в измышления.

Итак, несмотря на все свои зарекания, сегодня я

Получается, свидание. С Крисом, эпатажным музыкантом. С парнем, с которым я столкнулась по дороге в город, где планировала начать строить свою «новую счастливую жизнь». С человеком, вызывающим у меня довольно смешанные чувства: от раздражения и нервных мурашек, пробегавших по спине в моменты его неоднозначного поведения, до симпатии, которую я до последней секунды старалась игнорировать. Но если довериться парню и отмахнуться от всех домыслов, связанных с маленькими и неприятными странностями, то мне было очень лестно внимание этого молодого человека.

При том, что Крис был характерный и своенравный, что меня цепляло, он еще и выглядел как настоящая рок-звездочка из старых клипов по ТВ, на которых я пускала слюни лет в шестнадцать. И не скажу, что с возрастом вкусы мои поменялись. К тому же, эта «вишневая бомба»[12] вчера довольно смущенно и неловко пригласила меня на свидание.

От этой мысли в животе стало щекотно – полуживые бабочки, давно ушедшие на покой, дали о себе знать. Я укоризненно глянула в ложку на свое искаженное отражение, которое даже не пыталось скрыть довольную улыбку.

Если музыкант всего лишь заинтересовался новой персоной в своем окружении, с которой хочет приятно провести время, то почему бы и нет? Я точно так же могу это себе позволить и не строить каких-либо ожиданий на его счет, ведь, как известно, музыканты – народ специфичный. Поэтому можно расслабиться и просто насладиться компанией привлекательного и талантливого молодого человека. Одним словом – немного развлечься с рок-звездой. Пусть это будет маленьким и приятным приключением в моей жизни.

Мысль, что с таких соображений и начинаются самые непредсказуемые истории, я проигнорировала.

Когда время близилось к одиннадцати, я принялась потрошить комод. Крис сказал, что поведет меня в какое-то классное местечко. Предполагаю, в концепции ужина речь шла о незаурядном кафе или вычурном ресторане, но, учитывая, что этот парень сам по себе персонаж довольно экстравагантный, то следовало быть готовой к чему угодно.

Я с сомнением заглянула в выдвинутый ящик с одеждой. Разумнее всего было бы позвонить и спросить его совета, во что мне облачиться, но не дождется. Еще не хватало, чтобы он подумал, будто я заморачиваюсь на этот счет.

Вытащив все вещи, я принялась сортировать их. Многочисленные джинсы разной степени рваности, как и футболки с разнообразным принтами, пошли мимо. Платья, имеющиеся в моем гардеробе, тоже не совсем подходили: одно из них было довольно строгим и простым – его я покупала для прежней работы, а остальные походили скорее на летние сарафаны. Недавнее приобретение тоже было не в счет – во-первых, его я надевала не так давно, а во-вторых, оно все же было довольно открытым.

Я с досадой пнула горку носков, и те разлетелись в разные стороны. Ничего не подходит!

В следующий момент я покосилась на кошелек с авансом, мирно покоившийся на барной стойке.

Уже через десять минут я, предварительно поставив себе двойку за планирование бюджета, резво шагала по петляющей к остановке дороге. Было не особо комфортно идти по маршруту своих вчерашних злоключений, но деваться было некуда. Поежившись, я прошла мимо россыпи рыжих осколков бутылки, напомнивших мне о потенциально опасной ситуации, в которой я оказалась накануне. Быстрее зашагав вперед, через минуту я и вовсе увидела то, что заставило дыхание сбиться: темно-коричневые пятна расползались по тротуару и проезжей части, словно накануне прошел кровавый дождь, оставивший после себя высохшие ржавчиной лужи. Где-то это были просто большие пятна, а где-то россыпь мелких капель, будто детвора устроила игру в кровавые «брызгалки».

«Если это не декорация к местной адаптации «Восставшего из ада», то мне надо бы сваливать отсюда побыстрее…» – пронеслось в моей голове, и я перешла на спортивную ходьбу. Краем глаза я заметила, что кусты к концу кровавых следов были заметно примяты в одном месте, как будто через заросли прошло или прокатилось что-то увесистое.

Наконец выйдя из тени древесного туннеля, я перебежала дорогу и присоединилась к немногочисленным людям, ожидающим чуть ли не единственный рейсовый автобус, ходивший здесь. Воссоединение с солнечным светом и человеческим присутствием немного приободрило меня.

Казалось, все выглядело весьма обыденно и прозаично: тусклый солнечный свет, просачиваясь сквозь полупрозрачную пелену облаков, ложился на верхушки зеленых деревьев и крышу ларька на противоположной остановке, что уже вовсю работал. Но вот люди, стоявшие рядом со мной, не выглядели обремененными скукой от ожидания транспорта – наоборот, взгляды двух пожилых дам и совсем юной парочки были устремлены в сторону ларька. Я также обернулась к нему.

Я не сразу заметила две полицейские машины, притаившиеся в листве кустов. Затем я увидела и самих стражей порядка – один сидел в полицейской машине, возясь с какими-то бумажками, а двое других как раз выходили из ларька в сопровождении кругленькой продавщицы, что энергично жестикулировала, эмоционально о чем-то рассказывая. Женщина в форме внимательно слушала, помечая что-то в папке, а вот ее напарник, мужчина, остановился поодаль и с аналитическим прищуром оглядывал местность, хмурясь не то от солнца, не то от серьезности. Когда глаза его скользнули по стоявшим на остановке, наши взгляды встретились. Пару мгновений мы глядели друг на друга, но затем, видимо не выявив для себя ничего интересного или подозрительного, сотрудник отвернулся и принялся слушать то, что продолжала рассказывать продавщица, облаченная в синий фартук.

От наблюдений нас с остальными зеваками отвлек автобус, с ворчливым фырканьем подъехавший к остановке. Зайдя в пока что пустой салон, я устроилась у окошка и принялась наблюдать, как зеленая листва стала сменяться сначала современными домами, а потом и историческими постройками центра.

К счастью, маршрут моего транспорта проходил прямиком через главные улицы города, поэтому пересадка не потребовалась. Я, выскочив из уже плотно забитого автобуса и преодолев пару пешеходных переходов, оказалась у знакомого мне здания торгового центра.

В первой половине дня народу было чуть меньше, чем когда я была здесь в первый раз. Поднявшись на эскалаторе, я сразу направилась в отдел с мрачными витринами.

Рыжеволосая красавица, что в прошлый раз помогла подобрать мне наряд, и сегодня была здесь. Правда сейчас ее внимание было сконцентрировано на другом посетителе – молодом человеке, что-то рассказывающем ей, а девушка же, в свою очередь, неотрывно глядела

К своему удивлению, я узнала того самого официанта из клуба, в котором проходил концерт. Надо же, даже в таком большом городе мир – тесен!

Наконец, оторвавшись от молодого человека, консультантка заметила меня.

– Добрый день! – Она обогнула парня и прошла мне навстречу. – Ищете что-то конкретное?

– Добрый! Да, ищу. В прошлый раз, когда я сюда заходила, вы помогли подобрать просто отличное платье. Сегодня мне снова нужна ваша помощь.

Девушка внимательно пригляделась к моему лицу, и глаза ее прояснились:

– Да, я вас помню! – Она кивнула, и мы отправились в глубь магазина. – Я так понимаю, повод для выгула наряда действительно нашелся?

– О, еще как… – ответила я, перехватив взгляд парня с пирсингом. Он едва заметно нахмурил брови, будто стараясь припомнить, где мог меня видеть. Я отвернулась и быстрее пошла за консультанткой.

– Что вы ищете на этот раз? – спросила татуированная красавица, когда мы остановились у стенда. – Что-то более закрытое? Или наоборот?

– М-м-м… – промычала я, пытаясь сформулировать мысль. – Скажем так, мне нужен наряд для свидания. Но я не знаю, где оно будет проходить.

Я не могла не заметить, как маниакально сверкнули глаза собеседницы.

– Свидание! – радостно воскликнула она. – Как здорово! Очень рада за вас! Сейчас подыщем то, что нужно.

Повернувшись к стенду, она принялась выуживать из него разные одеяния. Парочку из них она решительно отбраковала, а другие либо откладывала, либо возвращала на стойку.

Спустя пару минут мы уже двигались в сторону примерочной, где я принялась натягивать на себя подобранные готической модельершей наряды.

Одно из платьев мне особенно приглянулось – оно было, конечно же, черным, облегающим в талии и открывающим плечи, но закрывающим руки и часть кистей узкими рукавами. Длиной оно было чуть ли не в пол, а разрез, расположенный с правой стороны, при движении открывал бедро.

«Отлично, Ребекка. Если наденешь такое платье, никто и не подумает, что ты готовилась!» – подколола я себя. Но платье действительно выглядело волшебно, как в сказке. Конечно, скорее как в мрачной сказе от Тима Бертона, но это и было то, что нужно.

Пока я вертелась, любуясь отражением зеркале, из-за темной шторки, закрывающей меня от посторонних глаз, раздался шепот:

– Держите еще вот это! – В примерочную проникла татуированная ручка с длинными черными ноготками, держащая несколько пар босоножек.

Я перехватила их и с недоверием уставилась на шпильки и каблуки. К такому я готова не была.

Сразу отложив прочь пару вариантов на высокой шпильке, я решила примерить туфли, на носах которых красовались острые шипы, а пятку поддерживал крепкий каблук.

«Такой мне и нужен, – с каким-то мрачным весельем подумала я. – Если мне придется удирать от Криса, то шпильки точно будут в пролете».

Получив от консультантки эту же пару, но на размер поменьше, я оглядела себя. Образ получился довольно элегантным, но с перчинкой, благодаря поблескивающим остриям шипов.

Надеюсь, все это впишется в программу, запланированную на сегодня Крисом.

Я повела плечами, и кончики моих волос защекотали открытую кожу. Впрочем, мой облик мне нравился настолько, что я решила отмести любые переживания. Я девушка изобретательная – в случае чего что-нибудь придумаю.

Направляясь к кассе, я вновь напоролась на внимательный взгляд темных глаз официанта из клуба, но, не став на этом зацикливаться, сосредоточилась на консультантке. Когда я почти приложила карту к аппарату, она заговорщически прошептала:

– Я сделала вам небольшую скидку. Отличного свидания!

Благодарно улыбнувшись, я пообещала себе непременно оставить этому месту отличный отзыв.

Покидая магазин, я заметила, как молодой человек, бросая последний взгляд в мою сторону, начал что-то говорить девушке.

На улице стало ощутимо теплее, чем утром: солнечные лучи, что в предыдущие дни проворно пробирались к земле сквозь толщу облаков, наконец достигли своей цели. Сверившись со временем, я обнаружила, что у меня есть еще несколько часов до того, как заедет Крис.

Пока я прикидывала, сколько времени понадобится, чтобы добраться до дома, перекусить и сходить в душ, сама не заметила, как вышла к той же дороге, по которой следовала около недели назад. Вот и едва бросающийся в глаза проем в злосчастный переулок.

Не сдержавшись, я завернула в него.

Мои уши снова словно окутало ватой, и весь уличный шум стал казаться далеким и расплывчатым. Я глянула на стену. Те же объявления, те же плакаты… Все выглядело абсолютно обыденно, а не мрачно и зловеще, как в тот вечер.

Еще раз скользнув глазами по бумажкам и рекламам на стене я опешила – так вот кто был изображен на том порванном плакате! Знакомые пряди черных волос и легко считывающиеся очертания тела и элементов одежды… Теперь, несмотря на то, что плакат был испорчен и лишен как лица, так и имени изображенного на нем человека, я все равно могла узнать его – это был тот самый пресловутый музыкант, с которым я шла сегодня на ужин, – Крис Черри!

Но тут я заметила одну смутившую меня деталь – все остальные объявления, наклейки и вывески были целы. Только лишь плакат с этим парнем был кем-то решительно порван.

«Наверное, у Криса, как и у любой более или менее известной личности, есть как поклонники, так и злопыхатели», – подумала я.

Проведя пальцами по рваным краям плаката, я повернулась и двинулась в глубь прохода.

Раздумья по этому поводу не отпускали меня, и я медленно брела по каменному лабиринту, то и дело бросая взгляд под ноги, чтобы перешагивать через неровности асфальта.

Глаза мои наткнулись на знакомый стаканчик кофе, валяющийся на боку. Крышка лежала поодаль, будто кто-то пнул стакан, и она отлетела.

Присев на корточки, я подняла мусор, чтобы потом выбросить.

Но какая-то смутная неуловимая мысль не отпускала меня, ведя дальше вглубь.

Поворот за поворотом, и тут, после очередного выступа стыка зданий, мое внимание привлекла какая-то мелочевка, поблескивающая в трещине асфальта.

Снова присев, я протянула руку, и в моей ладони оказалось… кольцо.

Нахмурившись, я вертела в руках массивный блестящий перстень. На секунду мне показалось, будто где-то я его уже видела. Было в нем что-то… знакомое.

Украшение было выполнено либо из белого золота, либо из серебра. На выпуклой его части виднелась гравировка, в переплетениях которой я различила имитацию нотного стана со скрипичным ключом и нотами, а также буквы…

Тут все внутри меня похолодело. Я, не веря своим глазам, еще раз изучила буквы на кольце.

«К.С.».

Неужели это…

В голове, будто безумная кинолента, начали мелькать кадры.

День моего

Следующая картинка: я на фудкорте, оглядываю толпу после тревожных слов бариста.

Затем воспоминание о том, как ноги мои ноют из-за беготни в этом же переулке. Стоило тогда замедлиться, как я услышала отчетливый в полутьме глухого лабиринта звон, словно бы от брошенной монеты, словно… от слетевшего кольца. А после, когда я вылетела из переулка на знакомую улицу, то увидела все тот же каддилак перед темнеющими, как пустые глазницы, витринами музыкального магазина.

Тяжелое кольцо перекатывалось по моей ладони.

«Пока ты не вернешь мне должок, никуда от меня не денешься», – сказал при следующей нашей встрече Крис с довольно убедительной интонацией, лишенной и намека на шутку.

Потом клуб, концерт, а после…

В следующую нашу встречу парень заявился в магазин, собираясь, по его словам, просто подбросить меня до дома, но, когда я отказала, он проронил опять же весьма двусмысленную фразу, после чего шины моего матиза были очевидно проколоты.

И снова встреча с музыкантом в магазине, его оправдания… А затем он спас меня, точно как по расписанию, по пути домой от пьяницы.

Во мраке этих размышлений проявились бледные блики воспоминаний о всевозможных фильмах про сталкеров, что, верно как сумасшедшие ищейки, преследовали своих жертв.

Я еще раз внимательно посмотрела на кольцо, будто оно могло как-то измениться за время моих раздумий. Но нет, свет отчетливо скользнул по холодному металлу с выгравированными на нем инициалами – «К.С.».

Утром, подписывая документ для эвакуатора, я видела инициалы парня.

«К. А. Север».

«Крис Север».

«К.С.».

«…Еще и символика украшения явно связана с музыкой…»

Из глубин петляющего туннеля послышался гомерический хохот, выдернувший меня из оцепенения. Должно быть, не я одна воспользовалась этим скрытым от людских глаз маршрутом, сокращающим путь между большими улицами. Быстро закинув кольцо в рюкзак и нервно комкая стаканчик, я развернулась обратно, желая как можно скорее убраться из переулка, дабы сесть на автобус и покинуть центр.

Если на пути в город в отражении окна автобуса на меня смотрела лучащаяся от предвкушения приятного вечера девушка, то теперь в мутном стекле можно было разглядеть лицо, хозяйку которого явно окутали какие-то мрачные рассуждения.

Еще раз выудив из рюкзачка кольцо, я покрутила его в руках.

Возможно, не следовало разводить мысленную демагогию, а просто захватить кольцо сегодня с собой на ужин и спросить парня в лоб обо всех донимающих меня подозрениях.

«Спасибо за ужин, все было очень вкусно! Кстати, прогуливалась сегодня по одному закоулку и нашла там вот такое кольцо. Не твое ли это? Ого, вот это совпадение! Ах да, а ты, случаем, не преследовал меня там же? Что ты, что ты, я совсем не боюсь! А колеса все-таки проколол тоже ты? Ну надо же!..»

Я поежилась. Нет, это уже какой-то сюр. Да и, в конце концов, я находилась в городе с населением свыше пяти миллионов человек, среди которых могли быть и тезки, связанные одной сферой деятельности. Все это может быть просто очередным совпадением. Которых в последнее время становилось слишком много.

Вернувшись в студию, я первым делом решила перекусить, проголодавшись из-за переживаний, мучивших меня весь путь до дома. Ни бордовые пятна на дороге от остановки, ни осколки рыжей бутылки, ни унылый вид одинокой пятиэтажки не испортили мне аппетит.

Поедая свои запасы, я так глядела на кольцо, положенное на край барной стойки, словно оно в любой момент могло взорваться.

«Может, мне следует отменить встречу?» – подумала я, соскребая остатки рагу со сковородки.

Многочисленные документалки и остросюжетные фильмы научили меня одной простой истине: не закрывай глаза на кажущиеся взаимосвязанными между собой мелочи и совпадения. И, если подумать, Крис все это время будто бы пытался подобраться ко мне поближе: не поспособствовал моему увольнению или еще каким проблемам на работе, желая отомстить за нашу первую встречу; приклеился в клубе, затем хотел подвезти, а бонусом еще и помог с ремонтом машины и пригласил на ужин.

«Ну и зачем ему это?» – спросила я сама себя.

«А затем, – ответило подсознание. – Психу не нужна какая-то очевидная причина. Помнишь тот ролик на тему сталкеров? Причиной гиперфиксации может стать что угодно. А ваша первая встреча – тогда, с легким ДТП – вполне могла послужить ее основой. Когда ты зарядила ему по физиономии, вспомни, как он глянул тебе вслед. Может, парень привык, купаясь в славе и обожании, чтобы все перед ним расстилались, а тут какая-то девчонка просто взяла и вмазала ему, к тому же оставив в качестве напоминания отметину на любимой тачке. И это несмотря на то, что он сам виноват в вашем столкновении. Этого он, кстати, тоже не признает, так как наверняка является или нарциссом, или психом…»

«Ну и что он хочет со мной сделать? – снова спросила я себя. – Если бы его целью была месть, он давно мог бы это устроить – еще тогда, когда встретил меня в магазине».

«Как что? – спокойно ответил внутренний голос. – Конечно, грохнуть».

Тут же я поперхнулась и начала неистово колотить себя по грудине, дабы не помереть раньше времени.

Нет, это уже точно притянуто за уши. Не стоит строить подобные теории, пока нет весомых улик.

«Ага, Бекс, точно. Ведь нет тела – нет дела!» – подумала я, между тем вспомнив суровых сотрудников полиции, что видела сегодня утром.

Но если серьезно отнестись ко всем этим соображениям, следовало бы подумать и о возможных вариантах действий. Обычно героини фильмов ужасов делают все то, чего жаждет преступник: боятся, убегают, прячутся. А он же, раззадорившись, чувствует еще больший азарт от охоты и погони за жертвой. Я же не собиралась повторять их ошибок. Нужно вывести Криса на чистую воду, столкнувшись с ним лицом к лицу – разумеется, в людном месте. Прижать к стенке. Так я узнаю, действительно ли это все перечень невероятных совпадений или же он и в самом деле затеял какую-то игру.

По моей спине пробежали мурашки нервного возбуждения. Конечно, когда планировала переезд в другой город, я и не рассчитывала, что «новая насыщенная жизнь» примет характер сюжетов моих любимых фильмов…

Но все же не следовало забывать, что все это могло быть лишь плодом моей фантазии.

Я почувствовала себя Фемидой, держащей в руке весы, на которых с двух сторон

Мне оставалось надеяться, что все домыслы, словно паразиты, расплодившиеся в голове, исчезнут после сегодняшнего ужина.

Вздохнув, я ополоснула посуду и отправилась в ванну, чтобы ополоснуть уже себя. До встречи с Мистером Маньяком оставалось полтора часа.

Когда с водными процедурами было покончено, я, уложив волосы и облачившись в обновку, наносила легкий макияж. На фоне грохотала тяжелая музыка, перекрывающая мою тревогу, поэтому я не сразу услышала стук во входную дверь. Поставив трек на паузу, я удивленно посмотрела на время – была только половина шестого.

Пройдя в прихожую, я заглянула в глазок и увидела словно пропущенное через фильтр «Рыбий глаз» уставшее лицо полицейского. Желудок неприятно свело.

– Кто там? – настороженно спросила я.

– Открывайте, полиция, – без энтузиазма ответил сотрудник.

– Можно вас попросить, пожалуйста, показать удостоверение?

После того, как мужчина невозмутимо выполнил мою просьбу, продемонстрировав глазку корочку, я отперла дверь.

Один из тех полицейских, что я видела сегодня утром на остановке, оглядел мой наряд, но, не став на нем задерживаться, произнес:

– Добрый день. Старший лейтенант Уткин, участковый по вашему району. Скажите, пожалуйста, накануне вечером не проходили, не прогуливались по окрестностям? Странного ничего не замечали?

На автомате я ответила отрицательно, но только после этого поняла, что соврала.

– А что случилось? – спросила я, чуть шире распахнув дверь.

Блюститель порядка еще раз скользнул по мне взглядом, помолчал, а затем потянулся к папке.

– Скажите, пожалуйста, знаком ли вам этот мужчина?

Когда я приняла из рук полицейского фотографию и глянула на нее, внутри все похолодело. С изображения смотрел человек, чьи черты, безусловно, были мне знакомы. Пусть злоупотребление спиртным и сказалось на его облике, но это определенно был тот самый пьяница, что бросился за мной вчера вечером.

Явно дольше, чем нужно, я глядела на фото, а затем протянула его обратно.

– Впервые вижу… – снова соврала я, словно моя вчерашняя встреча с ним по какой-то неизвестной для меня причине должна была оставаться тайной. – А что случилось?

Блюститель порядка еще раз скользнул по мне взглядом и утомленно сказал:

– Под утро был найден. Избили, порезали да и скинули в овраг. Сейчас ходим, выясняем, не слышал ли кто-чего.

У меня засосало под ложечкой, когда я подумала о кровавых разводах на асфальте, что видела сегодня.

– Он… умер? – сдавленно произнесла я.

Сотрудник покачал головой.

– Поразительно, но нет. Такие… товарищи зачастую оказываются на удивление живучими.

Я пораженно таращилась на мужчину в форме. В моей голове вновь активно заработали нейронные связи, что до этого я так старалась утихомирить.

– Ну что, видели что-нибудь? – еще раз спросил полицейский, с подозрением глядя на мое явно побелевшее лицо.

– Не видела, – еще раз соврала я, ощущая, как язык теряет способность связывать слова.

– Понятно. В любом случае, если что вспомните, звоните на номер нашего участка. – Он протянул мне распечатку с контактами. – Давно здесь живете? Что-то я вас не видел.

– Недавно. Я снимаю.

– Ясно. Куда-то собираетесь?

– Да.

– Понятно. Хорошего вечера.

Старший лейтенант развернулся и двинулся в направлении лестницы, а я скорее захлопнула дверь. Сама не могла объяснить себе, почему не сказала правду: казалось, произнеси я что-либо вслух о моей вчерашней встрече, это сделало бы меня невольной участницей неприятной истории. Хотя, признаться, как только я закрыла за сотрудником дверь, то ощутила ядовитый укол вины из-за своего молчания.

Мужчина, гнавшийся в пьяном бреду за мной под холодным светом фонарей по дорожке вдоль лога…. Я, конечно, испытала тогда целую палитру эмоций и до сих пор ощущала их осадок, но я бы никому не пожелала быть избитым до полусмерти и скинутым в тот жуткий овраг…

Но если бы не Крис, я… Крис! Опять Крис!

В ужасе схватившись за голову, я принялась бродить по комнате туда-сюда, понимая, что это еще одно совпадение в копилку совпадений. Если парень и правда зациклился на мне, то на обратном пути он в порыве ярости мог легко нагнать того мужчину и…

Я чуть не пробила головой потолок, подскочив от ставшей пронзительной в тишине вибрации телефона.

Глянув на не вбитый в контакты номер, я нервно сглотнула, уже зная, кому он принадлежит.

Приняв вызов, я поднесла смартфон к уху:

– Добрый вечер! – бархатисто раздалось с того конца провода. – Я подъехал.

– Привет, Крис. Уже выхожу.

Сбросив звонок, я, выдохнув, вышла в прихожую и обратилась к зеркалу. Девушка в отражении выглядела весьма элегантно и чарующе: черное платье в пол подчеркивало достоинства фигуры, демонстрируя голые плечи и часть бедра, соблазнительно открывающегося при мимолетном движении. Нарочито небрежно уложенные волосы оттенка карамели, вечерний макияж, подчеркивающий большие зеленые глаза… Которые были испуганно округлены, словно у оленя в свете фар.

Быстро надев новые туфли и поправив стрелку, которую не успела дорисовать из-за визита полицейского, я закинула на плечо небольшую сумочку и с беспокойством оглядела квартирку. Надеюсь, я сюда еще вернусь.

Когда я вышла на улицу, то сразу увидела винтажный автомобиль, припаркованный вблизи моего подъезда. Крис, опираясь спиной на машину, стоял со сложенными на груди руками и глазами изучал дом.

Вот он, подозреваемый во всех смертных грехах. Либо мой палач, либо мужчина моей мечты.

Но даже несмотря на охватившую меня «предсмертную» лиричность, я не могла не признать, что выглядел он классно. Длинные смоляные волосы были собраны в хвост, а те пряди, чья длина не позволяла создать иллюзию аккуратной прически, преданно топорщились в стороны. Сам же молодой человек был облачен в черную шелковую рубашку и брюки, сшитые явно на заказ. Начищенные кожаные ботинки поблескивали в лучах предзакатного солнца, как и широкие колечки в его ушах.

Казалось, витая в своих мыслях, он не сразу заметил мое появление.

– Привет.

Повернув голову в мою сторону, Крис улыбнулся, собираясь что-то сказать, но осекся.

Брюнет в очередной раз бессовестно разглядывал меня, только теперь он делал это медленно и тщательно.

– Добрый вечер, Ребекка, – наконец подал голос парень, когда я подошла еще ближе. – Должен отметить, что ты выглядишь просто сногсшибательно.

– Сногсшибательно? – слабо улыбнулась я. – Но ты все еще стоишь на ногах.

– Милая, – сказал Крис, огибая машину и открывая для меня дверцу. – Я готов упасть пред тобой, но позже. Сейчас я просто не хочу испачкать одежду.

Мысленно чертыхаясь, я почувствовала, что краснею. Отвернув лицо от Криса, я быстро юркнула

Пока молодой человек усаживался на место водителя, я разглядывала салон автомобиля.

Здесь я была не впервые, но ввиду тех состояний, в которых пребывала, только сейчас смогла внимательнее рассмотреть кадиллак изнутри: кожаная обивка антрацитового оттенка и отделка из темного дерева на панели.

– Знаешь, насколько автомобиль красив снаружи, настолько прекрасно он выглядит и внутри, – попыталась сделать комплимент я.

Крис тепло улыбнулся:

– Ты это уже говорила. В позапрошлый раз. Но все равно спасибо, мне приятно.

Я вспыхнула и отвернулась.

– Ты решил окончательно меня смутить…

Он добродушно усмехнулся, собираясь парировать и эти слова какой-то новой шуткой, но все же решил пощадить меня и промолчал.

Молодой человек ткнул пальцем на кнопку аудиосистемы. Салон кадиллака заполнило бойкими мотивами рок-н-ролла, и автомобиль двинулся в путь.

Глава 12

Свидание с маньяком

Только внутри автомобиля я заметила то, что вновь заставило меня встрепенуться и занервничать, – правая рука Криса была перебинтована.

Некоторое время я напряженно косилась на нее, воображая, как этот грациозный молодой человек отпинывает и швыряет с края оврага пьяницу, а потом не выдержала:

– Что у тебя с рукой?

Тот, мельком глянув на свою кисть, ответил:

– Порезался.

– Так, что всю ладонь пришлось перебинтовать?

Теперь уже Крис покосился в мою сторону, а потом едва заметно пожал плечами:

– Я сильно порезался.

– М-м-м… – протянула я, с недоверием посматривая на его руку.

Парень, что явно находился в приподнятом расположении духа, тихонько мурлыкал в такт мелодии, но потом, стрельнув в меня глазами и заметив мое подернутое тенью лицо, спросил:

– Все хорошо?

Я снова с сомнением посмотрела на его руку, но отмахнулась:

– Да, все в порядке.

Проезжая сквозь древесный тоннель вдоль лога, я глядела на пестрящую в окошке листву. Казалось, молчание, нарушаемое лишь задорной мелодией из аудиосистемы, тяготило меня одну.

– Куда мы едем?

Сделав паузу, Крис ответил:

– Планировалось в ресторан, но ты выглядишь так изумительно, что единственным вариантом остается лесополоса.

Все мое существо напряглось, а рука невольно потянулась к сумочке, в которую я, исходя из недавних соображений, предусмотрительно положила небольшой складной нож.

Заметив это движение и мое серьезное выражение лица, Крис поспешно добавил:

– Я пошутил.

Я недоверчиво глянула на него и решила самостоятельно сбавить градус:

– Так ты настолько любишь черный юмор, насколько любишь черные вещи, а?

– Вроде того. Но мне казалось, что и ты тоже.

Тут он попал в точку. С самых юных лет я приходила в восторг от боевиков и темных фэнтези, и моя увлеченность вылилась в любовь к ужастикам, хоррор-играм и самой разной музыке. Вспоминая, как я включала ее в подростковые годы, находясь дома не одна, до сих пор эхом слышу: «Выключи это!» Годами я «варилась» в этом мрачном бульоне из своих предпочтений и пропиталась им до самых костей. Но в данном случае, когда сидящий рядом человек вызывал у меня довольно безрадостные подозрения, любые подобные шуточки рассматривались мною в ином ключе.

– Да, ты прав. Но в отношении тебя дела обстоят немного по-другому.

– Ого. Приятно быть особенным.

– Не обольщайся. Ты же не знаешь, в чем суть.

Крис, на секунду оторвавшись от дороги, повернулся ко мне. В его глазах плясали искры – с одной стороны, игривые и красивые, как огоньки в тлеющих углях, а с другой – такие же непредсказуемые и опасные, как огненные брызги бурно разгорающегося пламени.

– Ав чем, Ребекка?

На это я не нашла что ответить, дабы не выдать своих подозрений. Открестившись чем-то вроде «у девушек должны быть свои секреты», я отвернулась к окну.

Внутри ресторан выглядел именно так, как выглядят все чопорные рестораны в фильмах: маленькие круглые столики с красными скатертями, расположенные в просторном и слабо освещенном помещении, что создавало довольно таинственную и интимную атмосферу. На столах стояли зажженные свечи, чье танцующее пламя играло тут и там.

Опустившись на выдвинутый моим спутником стул, я наблюдала за Крисом, садящимся напротив. Его темные одежды сливались с полумраком ресторана, отчего он напоминал мне вампира с мрачных иллюстраций, гуляющих в интернете в двухтысячных.

Нам принесли меню. Из-за мучительных раздумий, которые донимали меня после сегодняшней находки, а также визита полицейского, есть мне совершенно не хотелось. Поэтому, выбрав наобум салат, я следила за Крисом, выглядывая из-за плотных листов раскрытого меню, словно киношный детектив из-за газеты.

С виду так и не скажешь, что этот привлекательный молодой человек, на чьем бледном лице играли мягкие блики свечей, был способен на какие-то из ряда вон выходящие поступки. Особенно сейчас, когда он излучал галантность и обходительность.

Вот его карие глаза внимательно скользят по строкам с названиями блюд, вот черная прядь челки упала на лоб… Вот он поправляет ее длинными изящными пальцами… И поднимает на меня взгляд.

Мы встретились глазами. На секунду я растерялась, но затем быстро спряталась за меню, делая вид, что ничего не случилось, хотя щеки мои опять запылали. Со стороны Криса послышался тихий смех. Он снова вернулся к изучению блюд.

«Ну, ничего. Хорошо смеется тот, кто смеется последним, Крис», – подумала я, ощущая, что к щекам подключаются и уши.

Наконец мы сделали заказ. Я, разозлившись на то, что смущаюсь, как малая девчонка, воинственно глянула на своего спутника.

Вот он и попался!

Флер испуга, испытываемого мной на протяжении дня, развеялся. Может, благодаря тому, что в ресторане, помимо нас, были и другие посетители, а может, виной тому был сам парень, что вел себя как настоящий джентльмен.

– Итак, Крис… Чем ты живешь? Ты занимаешься только музыкой? Или чем-то еще?

– Ну, знаешь… – проговорил парень. – Немного тут, немного там. Всякими делами.

Я усмехнулась:

– Именно это и боятся услышать девушки, задавая подобный вопрос.

– Хорошо, – согласился Крис. – Помимо того, что, как ты уже заметила, я музыкальный деятель – хотя сейчас, к слову, я взял небольшой перерыв, чтобы заняться другими своими делами… Ладно, помнишь клуб, в котором проходил концерт? Я его владелец. Ну, и еще парочки заведений. Такой ответ тебя устроит?

– Ясно, – подытожила я. – А чем-нибудь еще?

Спрашивая это, я пыталась быстрее подтолкнуть парня к обсуждению совсем не работы, а скорее его потаенных хобби и страстей. Ну, скажем… сталкинг?

– Ребекка, – прервал меня брюнет. – А чем занимаешься ты? Только тем, что работаешь в магазине?

«Вот ведь!» – подумала я.

Похоже, так просто он открываться не собирается, а скорее хочет разузнать обо мне – и это логично, ведь

Бросив на молодого человека хмурый взгляд, я решила, что тоже не буду давать каких-то конкретных ответов насчет своей персоны.

– Пока что да. Но в будущем устроюсь в салон. Или, может, стоит попробовать пойти в свободное плаванье и самостоятельно искать клиентов… Не знаю. Пока я просто хочу освоиться здесь.

– Понятно, – ответил Крис, не думая снова передавать мне инициативу. – Чем предпочитаешь заниматься в свободное время?

Я пожала плечами:

– Иногда читаю, бывает, блоги о дизайне. Или, например, выбираю что-нибудь из художественной литературы – классику или современную. Это по настроению. А еще смотрю фильмы. Люблю набрасывать проекты в скетчбуке, пока на фоне идет что-то зрелищное.

– И какой твой любимый фильм? – спросил парень, поднося ко рту стакан с водой, что поставил официант, когда принес меню.

Я, не удержавшись, ответила:

– «Человеческая многоножка».[13]

Тут Крис поперхнулся и закашлялся. Я, быстро спрятав злорадную улыбку, выудила салфетку и протянула ее парню под любопытные взгляды людей с соседних столиков.

– Интересный выбор, – прокашлявшись, выдавил музыкант.

– Я пошутила. «Молчание ягнят» вполне может претендовать на звание одного из моих любимых. Мне нравится, как он снят, а Кларисса Старлинг сразу покорила мое сердце. Как она тщательно и упорно расследовала, кто же оказался маньяком… – Я сделала небольшую паузу и добавила: – А еще культовые серии фильмов ужасов, все эти ребята вроде Майкла Майерса и прочих.

– Мне нравится «Крик», – все еще пытаясь прочистить горло, кивнул Крис. – Когда я смотрел его в первый раз, до последнего не мог догадаться, кто на самом деле является убийцей.

Я бросила многозначительный взгляд на парня.

«Знал бы ты, какие теории я строю на твой счет…»

Пока собеседник промакивал салфеткой остатки воды на губах, я успела задать еще один донимавший меня вопрос:

– Кстати, как ты вчера доехал до дома? Без приключений?

Крис, отложив салфетку, оперся подбородком о перебинтованную руку и с подозрением прищурился:

– А что? Ты меня опять в чем-то подозреваешь?

– Я? Я…

«Черт! Как он догадался?! Только если он не…»

Криво улыбнувшись, я начала лихорадочно соображать, что бы ему ответить, но, к счастью, появился официант и поставил перед нами тарелки с едой.

Наблюдая, как Крис ловко орудует ножом, разделяя на небольшие кусочки стейк средней прожарки, я думала только о том, мог ли он вчера так же умело обращаться с оружием, нагнав на обратном пути того самого пьянчугу.

– Что такое? – спросил парень, заметив мой внимательный взгляд. – Хочешь, закажу тебе то же самое?

– Нет-нет, – открестилась я. – Просто смотрю, как ловко у тебя получается.

Он улыбнулся и вопросительно поднял брови, но говорить ничего не стал. Я же принялась нанизывать на вилку ингредиенты своего салата.

– Спасибо тебе за помощь с машиной. Не ожидала, что ты полностью возьмешь решение этой проблемы на себя.

Брюнет пожал плечами:

– Мне не сложно. В конце концов, местечко, где ты живешь, оказывается, довольно опасное, верно? Если ходить там в одиночку. Такие уроды попадаются…

Я старалась внимательно слушать все, что он говорит, будто в этом мог таиться какой-то потаенный смысл.

– Сегодня, когда я подписывала документы у эвакуаторщиков, увидела твои инициалы. Так, значит, твоя фамилия Север?

Проглотив кусочек стейка, брюнет кивнул:

– Да, все так.

– Красивая. Получается, ты… Крис… Север?

– Кристиан, – поправил он.

– Очень нетипичное имя для наших краев.

– Видишь ли, моя матушка очень любила сказки Андерсена. Очень, – ответил Крис, подчеркнув интонацией последнее слово. – На Ганса, или же Ханса, мой отец был категорически не согласен, за что я безмерно ему благодарен. Ну а с Кристианом он еще смог смириться.

– Очень интересно. Не дразнили в школе?

– Пытались. Думали, что можно затравить ребенка из-за имени или стиля одежды. Но я их переубедил. Временами я могу быть очень убедительным, – осклабился парень. – Но тебе ли говорить об именах? Ребекка.

Я пожала плечами.

– Меня назвали в честь прабабушки по маминой линии. Никогда не имела с этим проблем.

Тут на наш стол опустились напитки: рядом с Крисом официант поставил чашечку и маленький чайничек, а вот рядом со мной появился бокал белого вина.

«Решил споить меня!?» – завопило подсознание.

– Ух ты… Белое вино. Мой любимый напиток. Как ты угадал?..

На лице парня появилось кислое выражение.

– Вообще-то, ты мне это говорила.

– Когда? – недоуменно спросила я, прокручивая в голове моменты наших с ним взаимодействий.

– В ночь, когда я вез тебя домой из клуба, – вздохнул Крис, наливая чай в чашку. – Ты сказала, что белое вино – один из лучших напитков, созданных людьми. Вот я и хотел тебе угодить.

Я вжалась в кресло. Абстрагируясь от собственных мысленных воплей, вопрошающих, что еще мог взболтнуть мой рот в ту злосчастную ночь, я задумалась над тем, что парень заострил внимание на такой, казалось бы, мелочи. Не все мужья, даже спустя годы брака, запоминают, какие любимые цветы у их жены, – что уж тут говорить о гастрономических предпочтениях.

– Крис, могу я задать тебе вопрос?

– Конечно, для этого мы здесь и собрались.

«Плевать, насколько странно или наивно это прозвучит. Мне не дает это покоя с того самого вечера, как ты меня пригласил».

– Почему ты позвал меня на ужин?

Несколько мгновений мы глядели друг другу в глаза, а затем Крис отреагировал совсем не так, как я себе представляла.

Вместо того, чтобы ответить, что он собирается насадить мою голову на место испорченной фары кадиллака, дабы она служила устрашающим предупреждением для остальных, парень, слегка отодвинувшись к спинке своего стула, будто стараясь дистанцироваться, натянуто улыбнулся и спросил:

– Почему ты спрашиваешь?

– В смысле? – не выдержала я и слегка повысила голос. – Наше с тобой знакомство началось с аварии и хука справа. Потом тоже было… всякое. И в итоге ты, весь такой красивый и популярный, зовешь меня, новенькую в городе, на ужин. Нет, я, конечно, тоже ничего, но…

– Я красивый? Мне очень приятно, – хитро прищурился Крис.

– Ай! – Я отмахнулась, ощутив, как уши в очередной раз начинают загораться. – Я говорю о том, как тебе вообще пришло в голову меня пригласить – особенно после всех… моментов недопонимания. Как-то это для меня странно.

Крис немного поерзал на стуле, а потом развел руками:

– Ну… В день нашей встречи ты просто вышибла землю из-под моих ног, и это засело у меня в голове… – продолжая юлить, неловко пошутил он.

Поняв, что ответа, по крайней мере

– Что, драчливые девчонки – твоя слабость?

– Может быть, – согласно улыбнулся брюнет, поднося чашку к губам. – Только, пожалуйста, не применяй ко мне больше силу. По крайней мере, нигде, кроме постели…

Я чуть не откусила зубчики вилки, коей отправила в рот последний листик зелени своего салата.

Когда официант принес счет и Крис расплатился, оставив щедрые чаевые, мы покинули ресторан.

Усаживаясь в автомобиль, я, расслабленная парой бокалов вина и манящими улыбками Криса, с досадой подумала о том, что так толком ничего для себя и не выяснила. Весь вечер парень спрашивал в основном обо мне, а я, приняв в начале ужина решение говорить о себе расплывчато, настырно уходила от прямых ответов. Справедливости ради, тогда и мне не следовало винить парня в том, что он не дал развернутых ответов на мои вопросы.

Кадиллак Криса тронулся, но в противоположную от моего дома сторону, и я обернулась к водителю.

– Все-таки лесополоса? – с бледной тенью улыбки спросила я.

– Пока нет, – откликнулся молодой человек. – Я же обещал тебе классное место? Мы едем туда. Тебе понравится.

Я с любопытством поглядела на молодого человека, проверяя, рядом ли мой аналог RPG инвентаря – маленькая черная сумочка.

Крис же, немного помолчав, сунул руку в карман рубашки и что-то протянул мне.

– Не хочешь освежиться после еды? Мятная.

На мою ладонь упала круглая конфетка, завернутая в дымчато-розового цвета фантик с рисунком маленького мятного листика.

– Не видела таких в магазинах. – Я покатала сладость по ладони, развернула и понюхала. С виду обычный леденец нежно-зеленого цвета с перламутровым блеском, свойственным карамели.

– А их не продают в магазине. Я специально для себя заказываю.

– Они что, какие-то непростые? – уже с недоверием спросила я.

– Да это просто конфета. Я сам их ем. Не хочешь, отдай мне.

Я глянула на Криса, спокойно ведущего машину, и вспомнила, что улавливала едва заметные мятные нотки, когда мы с ним оказывались на небольшом расстоянии друг от друга. Особенно тогда, в клубе, когда он наклонился ко мне, а я…

Втянув носом воздух, я отправила карамель в рот и принялась перекатывать ее по языку. По вкусу и правда обычный освежающий леденец.

Что ж. Поддавшись накатывающему, словно морские волны, умиротворению, я откинулась на спинку сиденья. В конце концов, пока мы в центе, пестрящим разношерстными прохожими, а в сумочке моей есть пусть и малогабаритное, но оружие, я могла позволить себе оторвать взгляд от водителя и глядеть в окошко.

Мелькающие огни большого города сливались в настоящий вихрь света, когда автомобиль набирал скорость на более-менее свободных участках дороги. Все это начало складываться в картину, подобную стереоизображению, которые мне всегда с трудом удавалось разглядеть. Дрема, навеянная огнями вывесок и вином, залившим мою дневную тревогу, окутала меня, и веки начали слипаться.

Из-за этого я не сразу заметила, как мы остановились. Крис, накинув сверкающую заклепками кожаную куртку, распахнул дверь с моей стороны, и меня обдало вечерней прохладой.

– Еще не время спать, Ребекка. Пошли.

Поежившись от холода, я выбралась из кадиллака и огляделась. Мы все еще были в центре. Крис предложил мне руку и повел в нужном направлении.

Здание, к которому мы подходили, было выполнено на классический манер с примесью современности. Широкие ступени в форме незавершенного круга раскидывались в стороны куда сильнее, чем было необходимо для простого удобства, но с каждой ступенькой радиус уменьшался, подводя гостя все ближе к застекленным дверям. Сам вход венчался козырьком такой же округлой формы, как и ступени, и поддерживался колоннами.

Похоже, что это был либо театр, либо музей.

Зайдя внутрь, мы сразу же наткнулись на охрану и металлические рамки.

Крис спокойно прошел через них, а вот на мне они пронзительно запиликали. Молодой человек и охранник вопросительно посмотрели на меня.

Я, неловко улыбаясь, открыла сумочку и выложила на столик ключи от квартиры, телефон, кошелек и… металлический складной нож. Лица обоих мужчин вытянулись. Возрастной охранник сначала озадаченно глянул на меня, потом с подозрением на Криса, а затем, почесав затылок, все же кивнул, давая понять, что мы можем пройти дальше.

Мы двинулись через просторный холл, обвешанный причудливыми картинами и выступающими со стен светильниками в духе Тиффани.

– У меня к тебе миллион вопросов, но задавать я их, по крайней мере сейчас, не буду, – прошептал парень.

– Вот и не надо, – хмуро прошипела я в ответ.

Наконец впереди показались приоткрытые стеклянные двери, у которых нас ожидали. Мужчине, стоящему в проеме, по ощущениям, было лет под пятьдесят, но выглядел он весьма свежо и моложаво: волосы, подернутые сединой, были собраны в недлинный хвост, ясные глаза глядели на нас из-под очков в тонкой оправе, а сам он был одет в клетчатые брюки и свитер салатового цвета с выступающей из-под ворота светлой рубашкой.

– Добрый вечер! – поздоровался экскурсовод. – Как вы добрались?

– Отлично, – ответил мой спутник. – Полагаю, мы можем начать.

Мужчина кивнул и провел нас в следующее помещение.

Огромное пространство было заполнено разными объектами. К своему восторгу, я поняла, что начала узнавать некоторые из них – это были довольно известные изделия промышленного и мебельного дизайна. На стенах под стеклом висели изображения скетчей, схем и эскизов представленных проектов, а также плакаты с дизайном упаковки.

Я чуть было не рванула по залу, чтобы начать носиться от одной экспозиции к другой, как наш сопровождающий прочистил горло:

– Что ж, должен сказать, что вам очень повезло. В последние дни работы выставки гостей нашего музея бывает слишком много, чтобы была возможность провести индивидуальную экскурсию. Но раз каким-то чудом у вас получилось договориться о личном мероприятии, то я с удовольствием подробно расскажу о представленных здесь плодах труда и творчества именитых деятелей.

В течение следующих двух часов я ни на шаг не отставала от этого мужчины, ловя каждое слово, сказанное о выставленных здесь предметах и жизни их создателей. Даже ноющая боль в ногах, ощущающаяся все сильнее из-за новых туфель, не могла отвлечь меня от погружения в любимую тему.

Краем глаза я замечала, что Крис так же ходит следом, с любопытством разглядывая непонятные для него приспособления. Мне было очень приятно, что он зашел сюда вместе со мной, присоединившись к изучению того, что для меня важно, а не отправил в одиночку, дожидаясь где-то поблизости. Надеюсь, ему так же интересно, как и мне.

В тот момент, когда я изучала образец трехногой соковыжималки, напоминающей инопланетный корабль, на ее зеркальной поверхности рядом с моим отражением появилось еще

Когда экскурсия подошла к концу, я так благодарила музейного работника, что он протянул мне визитку с контактами.

– Я рад, что был полезен вам. На нашем сайте вы всегда можете узнать, какие мероприятия будут здесь проводиться. Тут также есть и мои контакты, если вы вдруг захотите попасть в группы для наших постоянных гостей. Вижу, что вам и правда это интересно.

Я с благоговением взяла визитку и аккуратно положила в сумочку, еще раз рассыпавшись в благодарностях.

Когда мы вновь вышли на улицу, я поежилась. Уже совсем стемнело, и город, облаченный в яркие, но не несущие тепла огни, начал остывать.

– Не хочешь прогуляться? – спросил Крис. – Если пройти немного дальше, можно выйти к набережной. Уверен, ты еще не успела там побывать.

Ноги натерлись и ныли от туфель, кожу покусывал ночной ветерок, но я поняла, что не хочу заканчивать этот вечер прямо сейчас.

Получив в ответ согласный кивок, Крис предложил мне руку, и я, перехватив его под локоть, позволила вести меня.

– Как тебе выставка? – спустя пару минут молчания спросил музыкант.

– Невероятно! – сразу отреагировала я. – Многие из тех вещей, что там представлены, я видела только на картинках в интернете! Надо же… Никогда бы не подумала, что их к нам привезут!

Увидев мою реакцию, парень с улыбкой кивнул:

– Я рад.

– А тебе? – спросила в ответ я. – Было ли хоть немного интересно? А то вдруг ты все это слушал только из-за меня.

– Было, – снова кивнул Крис. – Мне, как и тебе, человеку творческому, интересно многое, связанное с искусством. А в данном случае то, как на него влияет время. По большей части, как я обратил внимание, многие экспонаты выставки были созданы еще в конце прошлого века.И все те,казалось бы, странные решения прошлого – фундамент того, что мы имеем сейчас. Не обязательно в дизайне – также в музыке, кинематографии, вообще в искусстве в целом. Появляется что-то, казалось бы, новое и затем, с ходом времени, обрастает различными элементами и уходит, якобы изжив себя. На смену приходит что-то радикально другое – не всегда, конечно, но как правило. А по итогу, преодолев определенный временной цикл, то новое снова возвращается – правда, уже обросшим, словно морской корабль водорослями да ракушками, деталями. Процесс запускается заново. Мне нравится отслеживать эту цикличность, наблюдать трансформации и преображения. Их предмет, словно снежный ком, становится все больше, наполненнее, насыщеннее… Интересно, к чему это приведет.

Философская лавина, которой обрушился на меня Крис, заставила по-новому взглянуть на парня. Кажется, сегодня я увидела одну из его неведомых доселе сторон. Изначально он казался мне дерзким, харизматичным, импульсивным и привлекательным музыкантом с заскоками. Но сейчас, когда его лицо было безмятежно спокойным и задумчивым, я поняла, что этот человек чуть глубже, чем мне думалось ранее. И мне это очень понравилось.

Красивая картинка цепляет и радует, но если за ней ничего нет, то со временем краски станут казаться тусклыми.

Крис был яркий – и речь здесь не только о его внешности. Но за этой яркостью скрывалось что-то еще – то, что он мне приоткрыл сегодня. Сейчас от него веяло не той пылкой харизмой, а мягким, дающим ощущение покоя мужеством.

Мне захотелось прижаться к нему поближе, но я приказала себе собраться.

Внезапный порыв холодного ветра обдал меня, задиристо подхватив подол платья, и я, наконец, отвлеклась от парня. То, что я увидела перед собой, заставило меня выдохнуть.

Противоположная сторона города, окутанная темным одеялом ночи, подсвечивалась теплыми желтыми огоньками. Длинные здания, украшенные рельефами и скульптурами, тянулись вдаль, заканчиваясь лишь там, где открывалась темная блестящая, как новогодний дождик, рябь воды, сливающаяся с черным бездонным небом и редкими далекими звездами.

Блики, играющие на волнах, навевали мысли о венецианском маскараде хоровода света и ярких масок…

Отпустив руку Криса, я подошла к самому краю набережной, отделяющему меня от воды декоративным каменным ограждением.

– Какая красота, – выдохнула я.

Кожа покрылась мурашками то ли от переполняющих меня эмоций, то ли от пронизывающего ветра, по обыкновению гуляющего у воды. Пряди волос метались в стороны, а подол платья, разрез которого я придерживала рукой, дрожал от порывов.

Тут мне на плечи опустилась тяжелая кожаная куртка.

Крис, оперевшись локтями на каменное ограждение, встал рядом со мной.

– На самом деле, Ребекка, спасибо тебе за вечер. Я словно сделал глоток свежего воздуха, остановившись от ежедневной гонки по делам. Порой повседневный шум и суета становятся такими громкими и привычными, замыливая слух и взгляд, что люди – и я в том числе – забывают, что нужно остановиться и жить прямо здесь и сейчас.

Я почувствовала, как в груди разлилось согревающее тепло.

– Это тебе спасибо! Вечер просто замечательный! Выставка – чудо!.. А еще… ты… оказывается, можешь быть довольно приятным.

Крис удивленно повернулся ко мне, оставив изучение пейзажа, а я, наоборот, потупилась. Хотела я сказать совсем не это, но слова бестолковой птицей вырвались наружу и упорхнули.

– Я хотела сказать, что мне приятно было провести с тобой время, – попыталась исправиться я.

Брюнет же, со вздохом отстранившись от ограждения, произнес:

– Пойдем обратно к машине. Ночь подступает, и становится уж слишком свежо.

Весь путь до кадиллака мы молчали. Я боялась, что своей дурацкой фразой могла обидеть парня. Сегодня он открылся мне с новой стороны – спокойной, вдумчивой, внимательной, доброй. И наряду с теми его качествами, что придавали перчинку, эти же, казалось, уравновешивали его личность. Если тот Крис, что я видела до сего вечера, вызывал у меня интерес и разные жгучие чувства, то в этого невозможно было не влюбиться. Я поняла, что сейчас мне было совершенно наплевать, кем он мог являться на самом деле, если такое вообще было возможно.

Мне лишь хотелось, чтобы вечер этот никогда не заканчивался. Но ничто не вечно.

Въехав в погруженный во мрак двор, Крис, не принимая никаких возражений, вызвался проводить меня до квартиры. Оно было и понятно: во-первых, двор освещался только за счет пары полуживых фонарей да немногочисленных окон, что горели в этот час, а во-вторых, вчерашние догонялки по тротуару вдоль лога были не забыты ни мной, ни им.

Поднимаясь по ступенькам, я еле плелась позади Криса, словно неторопливый шаг был способен оттянуть время.

– Ждешь, что я приглашу тебя к себе? – пошутила я.

Выражение лица его слегка изменилось, будто на мгновение он действительно задумался об этом, но потом покачал головой:

– Нет. Жду, когда ты вернешь мне мою куртку.

Спохватившись, я хотела было начать скидывать ее с себя, но Крис пришел на помощь. Протянув руки, будто для объятия, он приподнял с моих плеч куртку и затем, обернув вокруг меня, перекинул ее себе через локоть.

– Ну что… Увидимся? – робко улыбнулась я. Мне почему-то начало казаться, что если мы расстанемся сейчас, я больше никогда не увижусь сэтимКрисом.

Брюнет, немного помолчав, кивнул.

– Да. Конечно.

Но не двинулся с места. Я вопросительно посмотрела на парня, а Крис, медленно наклонившись, едва касаясь, поцеловал меня в щеку. Несмотря на бережность и аккуратность его движения, я почувствовала, что губы его были прохладные, словно он замерз.

Я замерла, боясь спугнуть его, как замер бы человек, к которому подошло дикое животное, проявляющее мирное любопытство. Но молодой человек уже отстранился и вновь выпрямился, снова задумчиво разглядывая меня.

Но вот в его глазах вспыхнули, казалось, подзабытые, но все же родные и узнаваемые озорные искры. Они, словно огоньки от костра его души, вспыхнувшего внутри, закружились и заклубились в карих глазах.

Растянув губы в улыбке, парень произнес:

– Не так давно, утром перед концертом, ты обозвала меня вампиром. А вампиры, знаешь ли, не заходят без приглашения. Поэтому беги домой, Ребекка. Время уже позднее, а тебе завтра на работу.

После этих слов Крис, накидывая куртку, отправился вниз по лестнице, а я, вновь обретя способность двигаться, закрылась в своей студии.

Удобно устроившись на диванчике и укутавшись в одеяло, я снова и снова прокручивала в голове прошедший вечер.

Вот мои недоверие, тревога и сомнения перед встречей, вот Крис, галантно придерживающий дверцу машины, вот моя нелепая разведывательная деятельность в ресторане… Захватывающая экскурсия по выставке… Прогулка до набережной… Дорога домой… Скромный поцелуй перед дверью студии…

Вот я, забыв обо всем, счастливая после свидания, одурманенная мыслями и фантазиями о том, что все будет хорошо.

Когда я уже уплывала в дремоту, в моем сознании промелькнуло то, что я не сразу припомнила, так как всю мою голову заполнил образ Криса.

Краем глаза, когда мы с брюнетом заходили в дом, я заметила вот что: как за слегка приоткрытым темным окном первого этажа, что ближе всего к подъездной двери, алела маленькая точка горящей сигареты.

Глава 13

Размышления и муки

Утром, благополучно получив машину и доехав на ней до работы, а теперь усевшись за прилавком и нависнув над чистым листом скетчбука, я собиралась изложить свои соображения и окончательно во всем разобраться.

Кратко озаглавив лист «Крис», я принялась записывать следующее:

«– Первая встреча: столкновение на дороге. Итог: вмятина на кадиллаке (и на лице Криса) = возможный итог: психопат-музыкант затаил обиду и испытывает жажду гротескной мести;

– Слова бариста на фудкорте + погоня в переулке (догоняющий, вероятнее всего, обронил кольцо, странным образом имеющее те же инициалы, что и у Криса) + кадиллак в тот же вечер у магазина;

– Проколотые шины + неоднозначная фраза Криса перед этим;

– Злой пьяный мужик, бегущий за мной, – едва живой (?) бедолага (в ближайшее время вряд ли будет бегать);

– На ужине не ответил на вопрос, почему пригласил меня.

Все вышеописанное = попытка подобраться ко мне поближе, чтобы в самый подходящий момент отомстить за машину/удар/самолюбие/ЧТО (?..), или же череда злополучных совпадений при искреннем интересе парня?»

Почесав кончиком карандаша бровь, в соседней графе я дописала:

«Помощь с ремонтом машины;

Спасение меня от нападения;

Замечательно организованное свидание + был классным».

И Крис действительно вел себя превосходно прошлым вечером: был галантным и внимательным. Хотя внимательным он был, оказывается, еще раньше: запомнил, что я увлекаюсь дизайном, и организовал тематическую экскурсию; запомнил, что я предпочитаю белое вино. Даже то, что я работаю с десяти утра, держалось в его голове, когда он договаривался о времени возвращения машины из сервиса и звонил мне утром. Это меня подкупало и пугало одновременно.

Остервенело грызя карандаш, я перечитывала и обдумывала написанные строки. А потом вздохнула и уронила голову на руки. Бред. Какой-же это все бред.

Принявшись набрасывать на этом же листе рисунок, я вспоминала вчерашнее свидание.

Крис действительно вел себя как настоящий джентльмен, практически спустив до минимума количество острот, что обычно вылетали из его рта. Но галантность и обходительность не являются гарантами того, что человек хороший, безобидный и в самом деле порядочный. Доктор Лектер тоже был весьма интеллигентной, следующей этикету натурой, что не мешало существованию его темной стороны.

Я отложила карандаш, глядя на получившийся рисунок. Несмотря на то, что у меня имелось художественное образование, в портретах я была не сильна. Вместо красивых черт лица и длинных волос получилось, что нарисованный мною Крис больше напоминал лохматого ехидного домовенка с пиратскими кольцами в ушах.

Думаю, мне стоит перестать зацикливаться и просто жить дальше, а у всех странностей наверняка есть логичное объяснение. В конце концов, я нахожусь в городе своей мечты, и у меня уже появились такие интересные знакомые… А что до проколотых шин – надо попробовать парковать машину на другом месте и понаблюдать за жителями дома. Может, следовало даже позвонить хозяйке квартиры и поспрашивать о соседях – вдруг тот пьяница, который погнался за мной, не единственный «сюрприз» среди обитателей пятиэтажки.

Отодвинув скетчбук, я поднялась со стула, ощутив острую нехватку кофеина в организме. За ним-то я и отправилась на второй этаж.

Уже на небольшой лестничной площадке, освещенной лишь солнечным светом, попадающим с первого этажа, я, к своему удивлению, заметила, что дверь от кабинета так называемого директора, которого я до сих пор не видела, слегка приоткрыта. Мое любопытство оживилось, словно кот, услыхавший шелест пакетика любимого корма. Сделав аккуратный шаг к двери, я заглянула в щель.

В кабинете стоял непроглядный мрак. На миг мое воображение нарисовало глаза, глядящие на меня в ответ сквозь темную щелку, и я в ужасе отпрыгнула, но потом, собравшись и убедив себя, что там никого нет, снова вернулась и приоткрыла дверь.

Нащупав на стене выключатель, громким щелчком я развеяла темноту в помещении.

Кабинет был пуст. По крайней мере, от живых существ. Стены его, подобно комнате

Поддавшись порыву, я зашла в комнату, чтобы разглядеть инструмент поближе. Его корпус был настолько чист и гладок, что я увидела свое отражение. Не сдержавшись, я провела пальцами по лаковому покрытию, манящему меня своей зеркальной чистотой. И, кончено, оставила следы. Чертыхаясь, я начала вертеться по сторонам, и, вырвав один листочек из кубарика, принялась стирать отпечатки.

Внезапный грохот, раздавшийся в одной из соседних комнат, заставил меня отдернуть руку от инструмента. По звуку складывалось ощущение, словно что-то тяжелое со всей дури шарахнули об пол.

Я замерла, а потом, медленно обернувшись, на цыпочках выскочила из кабинета, погасив свет и притворив обратно дверь.

Не представляя, кто еще мог здесь находиться, я заглянула в комнату отдыха, но там, как и утром, никого не было. Как только я собиралась выйти, краем глаза увидела заброшенный в дальний угол рюкзак Мика, который, должно быть, не заметила до этого из-за сонливости и витания в своих мыслях.

– Господи, этот парень когда-нибудь отдыхает…

Подойдя к двери комнаты звукозаписи, я негромко постучала и подождала. Ничего. Я постучала чуть настойчивее. Снова в ответ тишина.

– Интересно, он вообще живой… – пробормотала я и, повернув ручку, налегла на дверь, которая, не сразу поддавшись, открылась.

Заглядывая сюда в первый раз и в те случаи, когда мне нужна была помощь Мика, я толком не успевала осмотреть комнату, поэтому теперь с любопытством оглядывала пространство, в котором рождалась музыка.

Помещение, выполненное в серых тонах, было погружено в полумрак, которому противостояла лишь полоска голубой неоновой ленты, идущей по периметру стены. У окошка комнаты, в которой, как я предполагала, записывался звук, стоял стол, на котором громоздилась пара мониторов, клавиатура, провода и еще всякая всячина. Помимо этого здесь также располагался угловой черный диванчик, офисное кресло у рабочего стола и пара пуфиков.

Мик, расположившись на небольшой банкетке посреди комнаты, сидел ко мне вполоборота. Сбоку от него лежала гитара, гриф которой был крепко зажат в руке молодого человека. Очевидно, именно ею ударили об пол, что и напугало меня. Сам же парень, видимо, не услышав меня, не шевелился.

– Мик, – прошептала я. – Привет.

Он не отреагировал и продолжил сидеть неподвижно, как статуя.

Я попробовала еще раз:

– Мик, привет. Ты живой?

На этот раз он слегка пошевелился. Голова парня начала медленно поворачиваться в мою сторону.

По спине поползли мурашки. Если бы я снимала фильм ужасов про музыку, то обязательно вставила бы туда подобный кадр. Молодой человек напомнил мне старую карусель в заброшенном парке, которая, очнувшись от долгого сна, начала медленно вращаться по кругу под веселый, но искаженный мотив сломанных динамиков. Когда голова Мика, наконец, повернулась ко мне, я увидела выражение полного отсутствия на его лице. Глаза, под которыми пролегли тени, были обращены ко мне, но меня не видели и глядели куда-то в пространство. Блики неоновой ленты отражались в них холодным, безжизненным блеском.

– Коллега, вы что, что-то приняли? – неловко пошутила я.

Но и после этих слов ничего не изменилось. В тот момент, когда тишина начала давить на меня со всех сторон, а волосы на загривке вставать дыбом, лицо парня начало проясняться и обретать осмысленность.

Я терпеливо ожидала, когда он вернется в этот мир и подаст голос.

– Что-то случилось? – рассеянно проговорил Мик.

– Нет, все нормально. Извини, если отвлекаю. Просто не ожидала, что ты здесь. Почему ты не отдыхаешь сегодня? Видок у тебя… – Я зашла в помещение, не став запирать за собой дверь.

– Да все нормально, – устало сказал парень, отставляя к столу гитару. – Я занимался, только и всего.

– Ты вообще спишь? – спросила я, имея в виду тени под его глазами.

– Периодически. Бывает, даже прямо здесь. Много работы. А еще пытаюсь выкраивать минутку для себя. У меня столько идей, но времени на их реализацию так мало…

Я хотела было подать голос, чтобы выразить сочувствие парню, но он внезапно поднял на меня блеснувшие глаза:

– Просто иногда, знаешь… Те чувства, что порой плещутся внутри тебя, требуют выхода. И самый лучший – это направить их в искусство, верно? Это… Наверное, это и есть вдохновение. Не то волшебное и сказочное вдохновение, что приписывают поэтам, а яростное, эмоциональное, даже опасное, словно шторм. Сначала штиль, потом легкий ветерок, потом небо начинает сереть и хмуриться, а волны вздыматься… И вот их амплитуда все выше и выше… И вот они, как сумасшедшие, бьются о причал, того и гляди готовые поймать в свои лапы тех неосторожных, кто не спрятался и осмелился посмотреть на захватывающее своей опасностью и дикостью шоу… Это порыв, разрывающий твою душу, и то, что встает на его пути.

Мик помолчал, глядя на стоящую рядом гитару.

– Но я так устал… Я так устал!.. И у меня просто перестало получаться… – произнес он и уронил голову на руки. Поза его выглядела словно трагическая интерпретация скульптуры «Мыслитель».

Сердце мое сжалось. В попытке подбодрить парня я легонько погладила его по плечу:

– Когда ты сильно устаешь, то подобное состояние – это нормально. Может, ты даже выгорел. Устрой себе выходной. Отоспись. Я думаю, если ты откажешь некоторым клиентам, мир не рухнет. В конце концов, твое состояние важнее, верно? Ведь если ты совсем расклеишься, то и в целом работать не сможешь.

– Отказать? Не в тему это будет. Не хорошо… У людей свои графики, дедлайны и планы. Они же надеются на меня, ждут… Но порой мне кажется, что это никогда не кончится…

В какой-то момент мне захотелось поругать Мика. Сейчас он виделся мне мигающей лампочкой, готовой вот-вот потухнуть. Когда тебе плохо и самочувствие неважное, следует бы выбрать себя или хотя бы найти какое-то компромиссное решение, чтобы дать себе время прийти в норму. Но мы с этим парнем были не настолько близки, чтобы я читала ему нотации.

Вместо этого я присела на корточки и заглянула в его лицо.

– Эй, не унывай. Все наладится, ведь ничего не длится вечно. В конце концов, я уверена, ты все-таки можешь что-то сделать с этой ситуацией. Ты же не лодочка без весел, которую несет по течению…

Мик поднял на меня печальные глаза и, слабо улыбнувшись, сказал:

– В этом ты права, Бекс. Спасибо тебе

Обрадовавшись, что он хоть немного приободрился, я поднялась и оглядела комнату:

– Так, значит, парень, тут ты творишь?

Он кивнул.

– Да. Мое рабочее, а в последнее время и спальное место.

Я покосилась в сторону углового диванчика, на котором лежали небрежно свернутый плед и небольшая подушка.

– А где же огромная панель со всякими наворочками, как в фильмах про музыку и рок-группы? Всякие приспособления, кнопки, рычаги и типа того?

Мик, устало протирая ладонью лицо, ответил:

– Сейчас все ушло в цифру. Для работы достаточно иметь хороший компьютер. – Парень указал в сторону длинного рабочего стола, под которым спрятался явно не самый дешевый системный блок.

На самом столе черного цвета стоял длинный изогнутый монитор, над которым высился еще один, но уже стандартный и чуть меньше.

– Вот звуковая карта. – Парень ткнул пальцем в какую-то штуку, выглядывающую из-под широкого монитора. Из плоской металлической коробочки, по форме напоминающей толстую книгу, торчали провода и выступали еще какие-то блестящие переключатели.

– Ага, ясно, – с деловым видом кивнула я.

– А это, – теперь звукарь указывал на колонки разных размеров, что располагались в комнате, – мониторы.

– Вот же мониторы. – Я кивнула в сторону экранов на столе. – А это колонки.

– Это тоже мониторы, – сухо отозвался Мик. – Мониторы звука. Вот те большие, по углам, – это мониторы дальнего поля. Вот эти, которые поменьше, на столе, – ближнего.

– А наушники? – спросила я, глядя на массивную гарнитуру, являющуюся частью экосистемы сетей проводов.

Мик какое-то время тупо смотрел на них, а потом отмахнулся:

– А это супер-ближнего.

– У-у-у, поняла, – закивала я (на самом деле я ничего не поняла).

На лице Мика появилась снисходительная улыбка, но говорить он ничего не стал.

– А там пишут звук? – Я заглянула через окошко в соседнюю комнату, где стены также были отделаны каким-то мягким материалом, выступы которого напоминали вытянутые пирамидки. Микрофон, стоящий посреди комнатки, кажется, был единственным предметом в ней.

– Да. Мертвая комната, – пояснил Мик.

Обернувшись, я недоверчиво глянула на него.

– Мертвая?..

– Угу. Ты зайди и закрой дверь.

Послушавшись, я сделала шаг и оказалась в небольшом помещении, окутанном полумраком. Тут стояла стойка с микрофоном, к которому был прикреплен какой-то плоский округлый диск, похожий на барьер. На стене перед микрофоном висел монитор – то есть экран. Рядом на крючке болталась пара наушников.

– Закрой дверь, – раздался голос коллеги. – Поймешь, о чем я говорил.

Я вернулась ко входу и заперлась. Как только я это сделала, мои уши заложило от абсолютной тишины. В сочетании с полутьмой, слабо рассеиваемой проникающим сюда свечением светодиодной ленты, оглушительная, действительно мертвая тишина произвела на меня снотворный эффект.

– На твоем месте, – зевая, сказала я, выходя из комнаты записи, – спала бы я именно там. Там так тихо и хорошо…

Мик не согласился.

– Мне не нравится. Слишком маленькое пространство, как в коробке. Я и так с утра до вечера здесь сижу, как цепной пес в конуре.

– Кстати. Последнее время к тебе на запись вроде не так много народу приходило. Тогда чем ты тут все занимаешься?

– В мою работу входит не только запись, – ответил звуковик. – Это еще и сведение, и аранжировка. Также я пишу музыку под заказ. А это не всегда мелодия для песни. Музыка много где нужна – от рекламы до… до чего угодно. Поэтому работы мне хватает, а в последнее время – по горло. Каждый день я слушаю и работаю над самыми разными композициями, нравятся они мне или нет. И иногда уже начинает казаться, что, когда я переключаюсь с одной на другую, ничего не меняется. Слух замылился. Мне недостает тишины.

На лицо парня вновь легла страдальческая тень.

– Понятно… Ну а тогда сегодня ты что здесь делаешь, раз у тебя выходной? Пытаешься отрепетировать разбивание гитары на сцене? – подколола его я.

Мик поднял на меня удивленные глаза, а потом, догадавшись, что я имела в виду тот самый грохот от удара инструмента об пол, смутился и ответил:

– Нет… Я, конечно, устал от шума, но у меня есть и свои проекты, над которыми очень хочу поработать. В последнее время пытаюсь записать один мотив, не дающий мне покоя. Все крутится и крутится в голове… Но получается пока не очень – точнее, не совсем то, что нужно. Есть демка, но она еще сырая.

Во мне проснулся энтузиазм:

– Знаешь, за все то время, что мы болтали с тобой, я поняла, что с музыкой ты точно на «ты». Уверена, что даже твоя черновая версия звучит отлично.

– Ну, – неуверенно начал Мик. – Если хочешь, я могу дать тебе немного послушать.

– Конечно, давай! – обрадовалась я.

Я ожидала, что Мик возьмет гитару и сыграет вживую, но парень вышел, а затем вернулся с ноутбуком.

– Садись, – сказал он, жестом указав мне на офисное кресло. – Хорошо. Но после, пожалуйста, скажи мне свое мнение. Только честно.

Он серьезно посмотрел на меня, и я закивала.

– Тогда слушай.

Раздался щелчок клавиатуры ноутбука, и оно началось.

То, что я услышала, по меньшей мере удивило меня. Доброжелательность и яркость, свойственная парню напротив, совсем не вязалась с созданным им звуком. Даже учитывая его вкусы.

Мне казалось, что Мик был способен создать что-то в духе бойкого и драйвового метала или же панк-рока.

Но мелодию, которую я услышала, можно было описать следующим образом: началось все с ритмичного постукивания и монотонного металлического лязга, следом подключились расстроенное пианино и электрогитара, которую изредка дергали за струны. Мелодия имела нарастающий темп. Подключались духовые инструменты (впоследствии я узнаю, что это были геликон и труба), а также ударные и различные электронные звуки. Все это сливалось в какую-то безумную какофонию, но она имела свой мотив, темп и ритм. Это нечто нарастало все больше и больше, звуки сливались, переплетались и вились вокруг друг друга, летя все выше и быстрее…

Я всегда считала себя меломаном и слушала все, что затрагивало струны моего сердца: от классики до групп, музыка которых напоминала агрессивное хлюпанье слива засорившейся раковины. Но это… Это звучало совсем не похоже на что-либо, что я слышала раньше. Я даже не могла до конца понять, какие чувства вызывает у меня этот звук, – словно сама эта композиция была олицетворением музыкального хаоса, но при этом, как бы нелогично это не звучало, упорядоченного.

Украдкой взглянув на Мика, я увидела, что тот слегка подался ко мне. Глаза его были широко раскрыты, и он, не мигая, всматривался в мое лицо, пытаясь считать реакцию. Я удивилась, насколько действительно ему было важно знать, что я думаю о его

Когда так называемая мелодия закончилась, парень, закрыв ноутбук, с ожиданием уставился на меня.

Втянув носом воздух и собравшись с мыслями, я начала:

– Так. Сначала скажу одно: это… для меня звучит ново. И очень индивидуально. Я никогда не слышала чего-то похожего. И, думаю, это очень круто.

Сделала паузу, я лихорадочно подбирала слова.

– В целом вся композиция звучит… интересно.

«Какую же фигню я сказала!..»

– Ты думаешь? – вдруг взволнованно спросил Мик.

Поколебавшись, я продолжила:

– Да, в этом что-то есть. Я определенно не слышала ничего подобного раньше. И это, по-своему, круто. Ты создаешь что-то индивидуальное. Молодец.

И улыбнулась ему.

Тут Мик так резко откинулся назад, что я вздрогнула.

– Ты не представляешь! – закрыв глаза, сказал он. – Ты не представляешь, как это много значит для меня. Несмотря на то, что я постоянно занимаюсь музыкой, делиться чем-то своим, чем-то личным, тем, во что ты вкладываешь силы, душу и жалкие остатки времени, – довольно… тяжело. Большую часть времени я посвящал чужим проектам, и мне приятно быть их частью, но делать что-то сугубо свое спустя столько лет и делиться… Будто вырывать сердце и крутить его в руке напоказ.

Он сел обратно и схватил меня за руку.

– Прости. Я сейчас настолько взволнован, что, наверное, выгляжу фриком. Извини за это, если что. Просто для меня это момент довольно личный и волнительный, а положительная оценка и вовсе может вывести в нокаут.

Мик заглянул мне в глаза и проникновенно произнес:

– Спасибо, Ребекка, за твой совет – я обязательно над ним подумаю, – а также за то, что выслушала и послушала.

Пока я, смутившись, начала было что-то бубнить в ответ, парень принялся тараторить на тему того, что трек еще не готов и надо подкорректировать немало моментов.

– Кстати, кому ты еще давал это послушать?

Лицо коллеги помрачнело:

– Мало кому. Одной хорошей подруге, а еще Крису.

– Крису? – Я оживилась. – И что он сказал?

– Этот парень очень ревностно относится к музыке. – Мик тяжко вздохнул и продолжил: – Он посоветовал скинуть пару инструментов и послать запись разработчикам хоррор-игр. Сказал, что с таким саундтреком игра точно произведет фурор.

Еле удержавшись, чтобы не хихикнуть, я представила вредное лицо Криса с претенциозным взглядом и скептически поджатыми губами в момент, когда он изрек это.

Раз уж речь зашла о патлатом музыканте, я решила спросить:

– А что он вообще за человек – Крис?

Мик пожал плечами:

– В первую очередь он мой лучший друг.

Во мне всколыхнулось легкое удивление, смешивающееся с недоверием. Изначально я прикидывала, что эти двое могли быть друзьями, но потом, периодически наблюдая за взаимодействиями Криса и Мика, предположила, что они скорее давненько сотрудничают или на крайняк приятельствуют. Мне не казалось, что они лучшие друзья. Особенно если учесть, что Крис зачастую был излишне колок и саркастичен, что не походило на дружескую игру-перебранку.

– Ясно. Я думала, он в большей степени выступает как твой клиент. Ну, типа записывается у тебя, и все такое. Наверное… с ним не очень легко дружить.

Мик задумчиво поглядел на меня.

– Да, есть такое. А почему ты о нем спрашиваешь?

Я стушевалась. Мне не хотелось посвящать коллегу в мое неоднозначное общение с музыкантом вне работы. В конце концов, со стороны все выглядело так, словно я пыталась закрутить роман с привлекательным клиентом студии и магазина. И, как выходило, другом Мика, а лишних сплетен мне совсем не хотелось.

Спасательные колокольчики на входной двери магазина пришли на помощь, взывая ко мне.

– Оп, кажется, кто-то пришел. Я побежала! – бросила я, выскакивая из студии.

Когда я спустилась вниз и увидела пришедшего, коим оказался Крис, сердце мое встрепенулось. Но не как через день после концерта, когда меня терзали противоречивые чувства, а он как раз заявился в музыкальный магазин. Сейчас я была действительно рада его видеть, ощущая трепет и воодушевление.

На пару мгновений залюбовавшись молодым человеком, увлеченно изучающим что-то, я перевела взгляд на его руку, и весь розовый дым и флер влюбленности мигом рассеялся.

Крис, словно глашатай со свитком, держал мой скетчбук на уровне своего красивого лица. Изящные брови над прищуренными глазами слегка нахмурились, а губы едва заметно шевелились, словно он сосредоточенно читал то, что было написано на листе.

«Я же так и оставила скетчбук на той самой странице с записями о нем!.. – в панике подумала я. – Неужели он все прочитал?!»

Тут взгляд Криса скользнул вниз по странице. Лицо его переменилось. Глаза расширились, и парень, наконец заметив мое присутствие, обернулся.

Несколько мгновений мы молча глядели друг на друга. До того момента, пока Крис не издал какой-то странный звук. Потом еще один. И, наконец, не удержавшись, прыснул. Он заливался искренне радостным смехом, а я вдруг почувствовала странное умиротворение.

«Вот и все, – смиренно подумала я. – Он понял, что я его раскрыла, и сошел с ума. Позволил безумию вырваться наружу. Сейчас отсмеется, а потом кинется на меня, чтобы придушить, как Отелло Дездемону».

Но вместо этого парень, задыхаясь от смеха, обратился ко мне:

– Не смей, – утирая выступившие слезы, выдавил он. – Не смей избавляться от этого шедевра. Меня, конечно, пару раз рисовали, но это – просто чудо. Десять из десяти.

Я шумно вдохнула. Его так расперло из-за моего рисунка?!

Размашистыми шагами я устремилась к Крису, чтобы поскорее забрать блокнот, но парень, не прекращая хихикать, поднял его над собой и, задрав голову, продолжил изучать страницу.

– Потрясающе… Но что здесь написано? Ну и почерк у тебя, ты уж прости. Ты точно дизайнер, а не врач? Надеюсь, это любовное стихотворение…

– Если бы я хотела, чтоб это прочитали, то писала бы по-другому! – попыталась защититься я. – Отдай немедленно!

В бесполезных попытках дотянуться до скетчбука, пока парень не разобрал мои каракули, я изо всех сил подпрыгнула, но по итогу чуть не свалилась и попросту повисла на Крисе. Тот же, не обращая на меня никакого внимания, как большой пес на блоху, все еще посмеиваясь, вытащил из кармана джинсов телефон и сфотографировал страницу.

– Вот ведь! – разозлилась я, понимая, что теперь он сможет в любое время попытаться расшифровать мои записи. – Ты даже не спросил разрешения!

– Ты моего тоже – нарисовала меня, да еще как! Может, подаришь?

– Ни за что!

Обернувшись на шаркающие шаги плетущегося к нам Мика, я отпрянула от музыканта.

– Привет, – кивнул звукарь Крису, а тот ткнул ему под нос рисунок.

– Полюбуйся!

Мик, взяв скетчбук в руки, нахмурился. Я увидела, как его глаза бегают

– Один в один.

Крис, забрав обратно мое имущество, наконец соизволил вернуть его мне.

– Что у тебя с рукой? – Мик бросил флегматичный взгляд на правую кисть брюнета.

Музыкант напрягся и, стрельнув глазами на приятеля, спросил:

– Ты можешь с этим как-то помочь?

– Нет, – тупо пожал плечами Мик.

– Ну и зачем вы тогда меня все об этом спрашиваете?! – проворчал Крис, но, смягчившись, подошел к другу и хлопнул ему по плечу неперебинтованной рукой: – Ладно, хватит лясы точить. Мик, наверх.

Я с интересом поглядела на ребят:

– Что же вы там все делаете? Неужели записываете новый альбом?

Коллега уже было открыл рот, собираясь что-то сказать, но Крис снова хлопнул его по плечу:

– Это закрытая от женщин и детей информация. Идем, дружище! Работа не ждет.

Пожав плечами, Мик, словно зомби, поковылял в сторону лестницы за сверхскоростным Крисом, уже умчавшимся наверх.

Оставшись в одиночестве, я все-таки добыла себе кофе и, вернувшись за прилавок, открыла скетчбук на чистой странице. Все, хватит. Лучше займусь своими задумками и проектами на будущее вместо того, чтоб страдать ерундой и предаваться фантазиям.

Глава 14

Похороны

Окунувшись с головой в процесс, я принялась вырисовывать гардеробную. Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент словно издали раздался истеричный перезвон дверных колокольчиков. А потом я ощутила, как надо мной нависла чья-то фигура.

Подняв голову, я удивилась, но после того, как вгляделась в черты пришедшей, нахмурилась.

Передо мной стояла довольно худосочная девица с копной пушистых светлых волос и бледными серо-голубыми глазами. Несомненно, это была она – девушка из дизайнерского салона, в который я хотела устроиться некоторое время назад.

Недоумение у меня вызвал ее образ – это был словно неудачный косплей на Нэнси[14].

Черный ошейник с заклепками, короткая юбка из экокожи и леопардовый топ. На плечи была накинута кожаная куртка, хотя на улице сегодня стояла страшная жара. По тому, как пришедшая поправляла и одергивала свой наряд, я догадалась, что ей не очень-то в нем комфортно. Да и когда я видела ее в первый раз, одета она была совершенно иначе – скорее как сахарная фея, нежели роковая бестия.

Тусклые глаза, густо подведенные тенями, распахнулись шире – я поняла, что девушка тоже узнала меня.

– Интересно, – наконец, она нарушила тишину. – Наверное, это и значит – жизнь расставляет всех по своим местам.

– Чего?..

Я недоуменно посмотрела на нее.

Она пожала плечами и отвела глаза:

– Просто мысли вслух. Видимо, не всем дано допрыгнуть до высот и приходится работать, скажем… Продавцом? Прошу прощения.

Стараясь не концентрироваться на разрастающемся негодовании, я откинулась на спинку стула. Вот оно как.

Не знаю, зачем она заявилась сюда сегодня, но ни о каких угрызениях совести после той злополучной ситуации в салоне и речи не шло. Даже наоборот, сейчас она почему-то решила позлорадствовать надо мной. Похоже, у кого-то внутри все настолько хрупко и шатко, что приходится самоутверждаться за чужой счет. Ну или же это следствие паршивого характера.

Как бы там ни было, но в этот раз в обиду я себя не дам.

– Ничего, прощаю. И что же привело дизайнера вмузыкальныймагазин?

Она усмехнулась:

– Если честно, у меня тот же вопрос.

Так, если она сейчас еще что-то скажет, то сегодня меня уволят за нападение на клиента.

Но вдруг девица, драматично вздохнув и смахнув волосы с плеча, перешла к делу:

– Ладно, проехали. Милая, скажи-ка мне вот что: сюда частенько заходит парень, высокий, темноволосый, весь в черном. Он, кстати, певец, – произнесла она с таким видом, словно я, пораженная этой информацией, должна упасть со стула. – И приезжает на такой классной тачке. Тоже черненькая такая, не новая. Наверное, какой-то раритет. Так вот, увидела его машину на улице и решила спросить: он здесь?

Какое-то время я просто глядела на это чудо и молча хлопала глазами.

Видимо, дива решила, что я не поняла ее, и, раздраженно цокнув, начала снова:

– Ну, такой… Волосы черные, длинные. С начесом, что ли… Я видела из салона, – она улыбнулась, – что его машина припаркована недалеко отсюда. Вот и решила, что…

Я смотрела на открывающийся рот блондинки, но не слышала слов. Так вот чего она так вырядилась!

– Ав чем, собственно, дело? – перебила я, скрестив руки на груди.

Блондинка замялась, очевидно соображая, что лучше ответить, но не нашлась.

– Это личное! Сложно ответить на заданный вопрос?

– Ну, как сказать. – Я пожала плечами. – Это может быть конфиденциальная информация о наших клиентах. А вы с ним знакомы?

– Может быть, а что? – прищурилась пришедшая.

На меня накатила волна раздражения. Сначала по воле судьбы я лишилась работы моей мечты, к чему явно имела отношение данная особа, а теперь она заявилась сюда, подначивая меня и, более того, спрашивает о человеке, который был мне симпатичен.

За волной раздражения я почувствовала, как внутри зарождается другое чувство, уже давненько мной не испытываемое, – ревность. Я принялась с интересом смаковать его, оглядывая девушку. Несмотря на мое неприятие, она все же была довольно симпатичной, особенно в этой коротенькой юбочке, открывающей бледные ноги. Сначала ядовитое жало ревности легонько кольнуло меня, но потом, по мере изучения ее наряда и отдаленно доносившихся обрывков слов, чувство впрыснутой отравой растеклось по всему моему существу.

– А вы, значит, претендуете на роль главной группи[15]? – не удержавшись, спросила я, снова перебивая говорившую мне что-то девушку.

– Кого? – нахмурилась девчонка.

Глядя на озадаченное миловидное лицо, я вздохнула.

– Да так, неважно.

– Ну так что, видела его? Он здесь? – не унималась блондинка.

Какое-то время я молчала, размышляя, что же мне лучше ответить, чтобы не нагрубить ей, но при этом выпроводить. А потом довольно забавная мысль проскользнула в мою голову. Полагаю, Крис бы ее тоже оценил, если воспомнить его любовь к мрачным шуточкам.

Напустив на себя самый траурный вид, на который только была способна, я, особо не надеясь на то, что она купится, произнесла:

– Да, совсем недавно он был здесь. Стоял, прямо как ты передо мной… Ах, я буду по нему очень скучать!

– Скучать? – не поняла девушка, и на лице ее отразилось замешательство в виде маленькой складочки между бровями. – Ты что, типа хорошо его знаешь?

Я кивнула.

– Да, я его знала. Но… Ох, как же тебе это сказать… Вы близко общались?

Сначала посетительница растерялась, но потом, приосанившись,

– Да, – и добавила тише: – Немного.

Я драматично вздохнула.

– Не хочу тебя расстраивать… Но…

– Да говори уже! – приказала блондинка. – Что, что такое?

Одарив ее чистым, как родниковая вода, взглядом, я произнесла:

– Но, представляешь, он умер.

Повисла продолжительная пауза.

– Как?! – наконец ахнула девчонка.

– Да, такие дела… Вот пишу речь для похорон. – Взяв скетчбук, я вернулась на страницу с потешным наброском Криса и заметками о нем и показала девице.

Та в ужасе покачала головой, глядя на портрет.

– Да, это он… Ну и жесть… А как же машина? Она же там стоит, недалеко от магазина… – махнув рукой в сторону улицы, спросила пришедшая.

– Наверное, ее скоро заберут, – в ответ пожала плечами я.

Неловко переступив с ноги на ногу, девушка бросила на меня недоверчивый взгляд. Я же с миролюбивым видом терпеливо ожидала ее дальнейших слов или действий.

Заметив едва уловимый отпечаток печали на ее юном лице, на мгновение я ощутила неловкость, но после следующих слов девицы моя совесть умолкла, сказав на прощание: «Я умываю руки».

– Хорошо, а такой парнишка, ну, с разноцветной прической. Он тут? Вроде с музыкой что-то делает…

Брови мои поднялись вверх.

«Ого, наверное, это и имеют в виду, когда говорят: „Маршрут перестроен“».

Совладав с оравой эмоций, я скорбно кивнула:

– И он умер.

Блондинка снова принялась таращиться на меня с подозрением, и я картинно закрыла глаза руками:

– Такая потеря для мира музыки…

– Странно это как-то, – пробормотала гостья. Потоптавшись на месте, она, явно раздираемая недоверием и растерянностью, бросила: – Ладно. Тогда я пойду.

Окончательно одурев от происходящего, вместо слов прощания я захныкала в ладошки.

Когда гостья, все еще хмуро оглядываясь на меня, покинула магазин и пропала из поля зрения его больших витрин, я выпрямилась.

Сомневаюсь, что эта девчонка и в самом деле была приятельницей Криса и Мика. Да и если была – что с того? Подумаешь.

Подвинув к себе скетчбук, я снова попыталась что-нибудь набросать, но посетительница не выходила у меня из головы, затягивая в пучины размышлений.

Если наше общение с Крисом продолжит развиваться и набирать обороты, в итоге приведя к расцвету каких-либо отношений, то я неизбежно буду сталкиваться с тем, что существуют и другие люди, которым он симпатичен и интересен ввиду своей популярности. И для дальнейшего благополучия было важно, смогу я с этим мириться или нет.

В случае Криса, как и любого более-менее известного или медийного человека, поклонники – дань популярности. От тех, кому попросту импонирует творчество кумира, до куда более безумных фанатов, готовых залезть «под кожу» объекта обожания. Но здесь меня больше всего интересовало, как будет вести себя сам «кумир».

Поэтому я предполагала, что да, мне под силу смириться или даже скорее принять это. Причиной тому была одна простая истина: если человек рядом со мной в какой-то момент решит, что предать меня или играть на моих чувствах – занятная идея, то больше я не потрачу на него ни минуты своей жизни. Для меня он умрет. Я лично «похороню» его в почве прошлого, на которой будет произрастать мое будущее, избавленное от тех, кто пренебрегает мной. Наверное, для кого-то месть за измену – что-то вроде закрытия гештальта. Я же в этом случае просто исчезну из жизни человека, как и он из моей. Время летит быстро, и мне бы не хотелось тратить его на того, кто меня не любит и не ценит.

Сейчас мне все больше хотелось проводить время с Крисом, чтобы узнать его поближе.И дело былосовсем не в желании развеять жуткие теории, что я строила на его счет – их после вчерашнего ужина я отодвинула на задний план и окрестила КБР, «Конспирологическим Бредом Ребекки». На самом деле парень давно, пусть я и бойкотировала это, но привлекал меня. И пускай первые волны этой симпатии были продиктованы ярким образом, харизмой и привлекательной внешностью – здесь я не собиралась юлить. Но, соприкоснувшись с ним чуть ближе, я выяснила, что это была лишь одна из его сторон. Другая же – спокойная, вдумчивая и уравновешенная, не вызывающая жгучего соблазна и кокетливого любопытства, – зарождала какие-то новые, более возвышенные, теплые и фундаментальные чувства.

В общем, как ни посмотри, я, похоже, начинала влюбляться. Признаться самой себе в этом не легко, но чем быстрее я это сделаю, тем быстрее пойму, чего хочу и в каком направлении мне двигаться во взаимоотношениях с Крисом.

Перевернув лист скетчбука, я начала вычерчивать линии перспективы[16].

Поэтому следовало быть готовой ко всему, учитывая, что я связываюсь с музыкантом, который может быть интересен не только мне, но и другим людям – как, например, той девушке, что зашла пару минут назад в магазин. Но паниковать и беспокоиться по этому поводу раньше времени мне не хотелось. Жить нужно сегодняшним днем, а то, чего мне хотелось сегодня: отринуть все переживания, мысли и тревоги и зарыться руками в мягкие волосы молодого человека, от которых чувствовался парфюм с нотками вишни, кожи и табака…

Я не сразу заметила, как губы мои тронула едва заметная улыбка.

Продолжая вычерчивать упорядоченные полочки, мыслями я вновь вернулась к той, что натолкнула меня на раздумья.

Несмотря на отвратительное поведение девицы, я ощутила чувство, отдаленно напоминающее жалость. Пришедшая, нацепив на себя совершенно чужую «кожу» (насколько я могла судить об этом, глядя, как за все время нашего разговора она постоянно одергивала вниз ультра-короткую юбку, а капельки пота блестящими бусинами стекали по рукам из-под кожаной куртки), пыталась понравиться объекту обожания. Но стоит ли того это насилие над собой? Обманывать объект симпатии, обманывать себя… Всю жизнь не проходишь в чужой шкуре, а когда она спадет, кто-то может быть очень разочарован. Конечно, притворяться можно очень и очень долго – но будет ли это счастливая жизнь?

Здесь я вспомнила еще об одной истине, красной нитью шедшей практически через всю мою жизнь: величайшее наслаждение – это быть самим собой. От подростковых лет, когда близкие да друзья решительно не разделяли мои взгляды и вкусы, до текущего момента. Ведь нет ничего лучше, чем позволить себе быть…

«Ага, Бекс, – проснулся внутренний голос. – Но вместо того, чтобы быть, ты предпочла убежать. И не говори мне, что дело только в том, что тебе нравится этот город, – это не все».

Но даже после того, как я успешно заткнула говорилку в моей голове, я не могла не согласиться с этой истиной. Позволять себе быть собой, не заточая себя в клетку

Но все в рамках закона и морали, конечно. Я имею в виду, скажи эти воодушевляющие слова какому-нибудь сдвинутому социопату, то он мигом отправится самовыражаться, не забыв, разумеется, написать на стене в твоем доме кровью благодарственные пожелания.

Фыркнув из-за багряной картины, нарисовавшейся у меня в голове, я положила конец всем философским измышлениям и вновь уткнулась в скетчбук.

Глава 15

А музыканты разные бывают

– Эта сучка сказала, что я старый! – злобный восклик выдернул меня из процесса, словно недозрелую морковку из земли.

Вскинув голову, на входе я увидела Николая – мужчину, чьи руки оплетали подвыцветшие татуировки, а над левой бровью блестела серьга.

– Что? – озадаченно спросила я.

Тот, недовольно зыркнув в мою сторону, будто это именно я ему чем-то не угодила, сунул руки в карманы джинсов, напомнив своим видом нахохлившегося подростка.

– Девчонка, что вышла отсюда. Только я подошел к ней, еще и рта не успев раскрыть, как она заявила мне, что… – Лицо мужчины снова омрачилось, но он, очевидно справившись с чувствами, вдруг хмыкнул и глянул на меня чуть мягче. – Это что, была твоя подружка?

Я удивленно покосилась на него и миролюбиво ответила:

– Упаси Господь.

Похоже, травмирующая ситуация уже вылетела из головы Ника, и он, неспешно подойдя к прилавку, буднично обратился ко мне:

– Я тут это, заскочил за всякими вещичками. Мне нужен кабель для комбика, струны десять пятьдесят два[17], и сверху парочку медиаторов на миллиметр. Будь другом, собери все.

Не став заострять внимание на приказном тоне мужчины, я вышла из-за прилавка и направилась к нужному стенду, не сразу заметив, что Ник потащился следом.

– Моя жена все время теряет резинки для волос, а я – медиаторы. Хотя не удивлюсь, если она же их у меня таскает и выбрасывает, – усмехнувшись, сказал мужчина скорее сам себе.

Когда мы дошли до стенда, я обернулась к нему:

– Какой именно кабель вам нужен?

Ник окинул меня любопытным взглядом, затем перевел глаза в сторону представленного ассортимента и, недолго изучая его, сказал:

– А достань-ка мне вон тот.

Провод, что он потребовал, висел высоковато, но, понадеявшись, что мне удастся обойтись без табуретки, я вытянулась во весь свой рост и попыталась пальцами подцепить упаковку.

Не вышло.

Повернувшись к прилавку, за которым был запрятан табурет, нередко используемый мной для доступа к верхним полкам, я наткнулась на взгляд мужчины. И направлен он был отнюдь не на товар или мое лицо.

Мало того, что Ник, рост которого легко позволял дотянуться до чего угодно, не собирался мне помочь, так еще я заметила, как глаза его скользят по моему телу, задержавшись на голой полоске кожи живота, открывшейся из-за слегка задравшейся одежды.

Волна раздражения и злости взбодрила меня, окончательно возвращая в «здесь и сейчас».

– Так, что-то здесь высоковато, – нарочито дружелюбно произнесла я, уступая место. – Не поможете?

Николай, отлепившись от другого стенда, что он подпирал, подошел и, неспешно протянув руку, снял кабель.

– Хорошо, – подытожила я, и, не желая еще раз встречаться с песочного цвета глазами мужчины, устремилась к прилавку. – Теперь остальное. Это мы найдем у кассы.

Ник снова неторопливо двинулся за мной.

Все еще ощущая на себе его ленивый взгляд, я начала злиться сильнее, чем из-за прихода девицы.

Вернувшись за прилавок, я потянулась в сторону упаковок со струнами.

Тут тишину, что повисла между нами, прорезало требовательной трелью звонка телефона. Краем глаза я заметила, как Ник, глянув на экран мобильника, что-то недовольно проворчал, а затем взял трубку.

– Да.

Несмотря на то, что я находилась на расстоянии двух-трех метров от мужчины, я все же услышала пронзительный женский голос, сочившийся гневом.

Взяв нужную упаковку струн и захватив два цветастых медиатора, я положила их на прилавок рядом с кабелем и бросила взгляд на Николая. На лице с трехдневной щетиной активно двигались желваки, будто их хозяин жевал особо вкусную жвачку. Взгляд светло-карих глаз, устремленных в пространство, говорил о полном погружении в то, что доносилось с другого конца провода.

– Я же сказал утром, что помню! – внезапно грохотнул он в трубку. Но телефон в ответ не смолк и разразился еще более эмоциональной тирадой.

– Слушай, заканчивай делать нервы, а? Я же сказал, что заберу его, а значит… Что?.. Да какая разница, где я сейчас!?

Сдавшись под напором голоса дамы из трубки, Ник замолк, но лишь для того, чтобы потом, перекрикивая ее, закончить разговор:

– Я сказал, что все сделаю, как закруглюсь! Все, пока!

Мужчина настолько яростно ткнул пальцем на экран своего смартфона, что я поразилась, как он не проткнул его насквозь.

Прерывисто дыша, словно после пробежки, Ник хмуро зыркнул на меня, а затем отвел взгляд. Всеми фибрами души я ощутила необходимость разрядить обстановку.

– Ох. Это было… громко, – опустив глаза, я принялась пробивать товар.

– Еще бы! – охотно отозвался мужчина. – Эта…

Он замялся, не позволяя себе выпустить слово, вертевшееся у него на языке, и вдруг усмехнулся:

– Моя любимая жена.

Дабы он снова не вышел из себя, я решила сделать вид, что играю на его стороне:

– За что она вас так?

– За все что угодно. – Ник потер висок, пытаясь снять напряжение. – Хочет, чтобы я только и делал, что торчал дома да занимался бытовухой. Вот сейчас попрекала меня сыном. Ну как я должен мотаться за ним, когда мне нужно заниматься группой? Мое время не безгранично!

Щеки собеседника раскраснелись, а на лбу выступила едва заметная испарина. Того и гляди засвистит как вскипевший чайник.

Я задумчиво глянула не него.

Мужчина лет сорока в достаточно хорошей форме, что явно старался изо всех сил молодиться. В нем не чувствовалось какой-то солидности или отпечатка жизненного опыта – совсем наоборот. По энергии, бьющей из Ника, складывалось ощущение, что ему едва ли есть тридцатник. Разномастные татуировки, казалось, говорили о непостоянстве: тут тебе и какие-то переплетения, и скандинавские мотивы, и реализм, и еще какие-то незнакомые мне стили… Все это графическое разнообразие, очевидно выставленное напоказ закатанными рукавами легкой льняной кофты, блестящая серьга в брови, небрежно, но все же уложенные волосы, а также попытки приударить за молоденькими девчонками казались мне негласным подтверждением моих соображений.

Держу пари, кое-кто приблизился к кризису среднего возраста.

– Я-я-ясно, – протянула я, делая вид, что никак не могу найти штрихкод на упаковке злосчастного кабеля. – У вас есть сын? Круто. Какой он?

Морщинки раздражения на лице Николая пропали,

– Отличный парень. Ему десять, а он уже вовсю лазает в интернете и смотрит записи концертов разных групп. Я ему подсказываю, конечно, что стоит, а что нет. Он у меня молодец. Если захочет, далеко пойдет.

– Вам очень повезло.

Николай недоверчиво глянул на меня, будто пытаясь выявить подвох в сказанном.

– Наверное. Смотря что ты имеешь в виду.

– Я о том, что у вас есть маленький соратник. Это здорово. Кто-то может о таком только мечтать.

Ник продолжал пристально смотреть на меня, но сейчас в его глазах не было ни намека на какую-либо вульгарность, что можно было уловить ранее.

Помолчав, он пожал плечами и смахнул с себя подозрительность.

– Может, ты и права.

Я, продолжая вертеть в руках уже маленький медиатор, продолжила:

– Он тоже учится играть на каком-то музыкальном инструменте?

Ник фыркнул:

– Еще чего. Еще одного музыканта в семье моя жена не переживет. Она музыку терпеть не может.

Я удивленно подняла голову:

– Как это? А как же вы с ней тогда познакомились, если вы…

Мужчина задумчиво поднял к потолку глаза, припоминая.

– На концерте… Ну, как концерте, на выступлении моей группы. Мы тогда играли в одном баре, и я увидел прехорошенькую брюнетку. – Тут какая-то новая эмоция проявилась на его лице – теплая и мягкая, что пусть и на миг, но смягчила агрессивную брутальность. – Это и была моя Лана.

– То есть «музыка нас связала», как говорится? – подколола я.

– Именно, – кивнул Ник, и его лицо осветилось улыбкой. – Эта девочка обожала музыку. Только вот не пойму, что с ней стало.

Мужчина помрачнел, но я поспешила перехватить его, пока он снова не скатился в раздражение.

– Наверняка она ею и осталась. Наверное, она очень любила и любит слушать вашу музыку, – проникновенно произнесла я и тут сдуру добавила: – Но, может, она так же хочет, чтобы кто-то послушал ее?

Тотчас вынырнув из глубин каких-то размышлений, мужчина посмотрел мне прямо в глаза:

– Чего?

«И действительно, Бекс, чего?»

Должно быть, эмоции, плескавшиеся во мне после ухода девицы, вылились в непрошеный сеанс психотерапии.

Осознав, что это был слишком крутой и фамильярный для нашей беседы вираж, я поспешила исправиться.

– Ну, у вас маленький сын, дом, быт. Может, ей вас не хватает, если судить по тому, что я…

Ник перебил меня:

– Серьезно? Семья? Это все круто, но и я не молодею. Я столько вкладывался в занятия музыкой, в создание чего-то своего, но никто, похоже, не ценит и не замечает этого.

– Может, стоит попробовать соединить эти две вещи? – предположила я, понимая, что по собственной милости вляпалась в этот разговор. – У вас есть сын, который, видимо, тянется к музыке. Может, даже из-за вас. Это же круто, когда отец и сын…

Я осеклась, понимая, что меня несет совсем не в те дебри.

Глаза Николая вылазили из орбит – казалось, их удерживали лишь чрезмерно нахмуренные брови. Желваки вновь активно двигались – «жвачка» была очень вкусной.

– Извините, – сдалась я, одновременно стараясь не сжаться как еж и скорее уложить покупки в небольшой пакетик. – Мне не следовало лезть куда не просят.

Казалось, Ник вот-вот что-то скажет, но тут он заметил терминал, давно готовый принять оплату. Молча вытащив из заднего кармана джинсов картхолдер, он вынул карту и расплатился.

– Спасибо за покупку, – промямлила я. – Хорошего дня…

Ник схватил пакет и гневно глянул на меня. Но, к моему счастью, гнев этот был нем. До того момента, пока мужчина не дошел до двери.

– Ну и работничков понабрали, – выплюнул он. – Хорошего тебе денечка!

И вышел, громко хлопнув дверью.

Я вздохнула. У меня не было никакого желания заново переживать о том, что меня могут уволить.

Как только Николай скрылся за дверью, я вышла из-за прилавка и, ощущая себя как выжатый лимон, плюхнулась на пуфик, «припаркованный» рядом со стойкой обуви с увесистой фигурной подошвой. Мне оставалось надеяться, что знакомство Ника с Миком остановит первого от написания гневного отзыва на сайте магазина.

Кстати, о сайте.

Я нехотя оторвалась от мягкого пуфа, чтобы вернуться на менее мягкий стул за прилавком и проверить, не появилось ли каких новых заказов на инструменты или расходники.

Оформив несколько запросов, я, еще не успев восстановить энергию после двух не самых приятных посетителей, осталась сидеть на стуле и пару минут лениво глядела в большие окна, а затем вернулась к рисованию.

Накатывала дремота, и только лишь благодаря усилиям кондиционера, мягко холодившего воздух в помещении, я не проваливалась в сон.

Насыщенный день сегодня получался на визиты.

Под утро для меня неожиданным сюрпризом стало присутствие Мика, потом заглянул Крис. Следом вреднючая блондинка, затем не менее спорный персонаж – Николай…

Оставалось гадать, будет ли пятый всадник апокалипсиса или жизнь все же остановится на четырех.

Внезапный грохот распахнувшейся входной двери заставил колокольчики затрястись, подобно безвольным марионеткам.

Глаза мои широко распахнулись, окутавшую меня дремоту сдуло, словно сахарную вату порывом ветра. Я вздрогнула, и рука с карандашом дернулась, завершив прямую линию росчерком кардиограммы.

На входе, утопая в ослепительно белом свете, бьющем с улицы, стоял невысокий силуэт.

Сначала мне показалось, что он принадлежит мальчишке: было что-то бойкое и задиристое в позе пришельца. Из-за этого на миг подумалось, что это, возможно, решил вернуться Николай, чтобы договорить со мной на тему его семьи. Но рост и габариты фигуры в разы уступали предыдущему посетителю.

Когда колокольчики перестали дрожать, а человек шагнул внутрь, на меня уставились яркие, по-кошачьи зеленые глаза.

– Здравствуй! – отчеканил звонкий голос, что несколькими днями ранее поразил меня способностью воспроизводить на сцене совершенно иные, демонические звуки.

– Привет, Виол… Привет Ви, – кивнула я.

Бросив на меня лучезарный взгляд, девушка, одетая в большую мерчовую футболку Kittie да потертые джинсовые шорты, прошла к примерочной и, заглянув в зеркало, рукой попыталась уложить прическу. Я почувствовала в этом нечто родственное, так как была такой же обладательницей коротких волос. Правда, мое боб-каре смотрелось не так ярко и эффектно, как ровный срез ярко-розового каре Ви, заканчивающегося чуть ниже подбородка и дополненного густой челкой.

– Я тут мимо проходила и решила заскочить, – не отрываясь от зеркала, пояснила девушка. – Как дела?

– Нормально, – на автомате ответила я. – Мик с Крисом как раз тоже тут. Если хочешь, я могу…

– Не надо, – отстранившись от зеркала, Ви вновь бросила на меня

У меня возникло чувство дежавю. Я вспомнила, как Крис, заявившись в магазин через день после концерта, бросил мне что-то похожее в присутствии Мика.

– Ко мне? – удивилась я, но опомнилась. В конце концов, сейчас я работаю продавцом в музыкальном магазине, а все эти ребята – музыканты, поэтому вопросам удивляться не приходится. – Тогда я постараюсь помочь, чем смогу.

«Ага, только не непрошеными советами, лады, Бекс?» – подколола я саму себя.

– Мне не нужна помощь, – отрезала Ви. – Ну, не такого рода.

Девушка кивнула головой в сторону гитар и улыбнулась.

Вот теперь я растерялась. Тихонько подергав себя за прядь волос в ожидании, что девушка продолжит, я перевела не нее глаза, но она продолжала прятать руки за спиной и улыбаться мне одними губами.

– Тогда…

– Не хочешь прогуляться? – перебила меня Ви.

Если бы и существовало на земле какое-либо олицетворение озадаченности, то сейчас это была бы я.

– П… Прямо сейчас? – не поняла я.

Глаза Ви блеснули.

– Конечно нет, ты чего. – Она подошла ближе, практически вплотную к прилавку. – Ты же не можешь просто так взять и уйти с работы. Я имею в виду прогуляться как-нибудь вечерком. Сегодня, завтра или на днях.

Я хмурилась, глядя на Ви. Должно быть, мое лицо было настолько обременено непониманием, что девушка звонко рассмеялась, а затем, видя, что я все еще «не въезжаю», криво улыбнулась:

– Да не грузись ты! Я просто проходила мимо и решила заглянуть, так как вспомнила, что ты теперь работаешь с Миком. На концерте ты мне показалась прикольной девчонкой, вот я и подумала, что мы могли бы вместе потусоваться. Ну, что скажешь?

Я с любопытством оглядела Ви.

Аккуратный курносый носик, большие зеленые – нет, я бы даже сказала, неестественно зеленые – глаза, оливковая, словно прозрачная, кожа. Казалось, девушка была немного младше меня – должно быть, лет двадцати-двадцати двух, но энергия и задор молодили ее, создавая ощущение, что она моложе, чем есть на самом деле. Это чем-то роднило ее с прошлым гостем.

То, что она так непосредственно пригласила меня, учитывая, что мы пересекались всего раз – нет, два раза, если учитывать мимолетную встречу у торгового центра, – немного смутило меня.

Но, с другой стороны, все эти ребята – Крис, Мик, Николай и Ви – были музыкантами, людьми творческими, а значит, в системе моего мировоззрения в какой-то степени «отъехавшими». Я тоже считала себя личностью творческой, но все-таки более приземленной. Сама моя деятельность – дизайнер – хоть и имела отношение к искусству, но все же подразумевала под собой некий конструктив и логичность. Расчет размеров, совместимость практичности материалов и запросов заказчика – это требовало холодной прагматичной, отнюдь не эмоциональной и откликающейся сердцу оценки, в отличие, как мне казалось, от той же музыкальной сферы. Хотя и здесь я могла быть не права, так как не бывала «на той стороне».

– Ну, давай, – неуверенно сказала я и более живо добавила: – Давай. Почему бы и нет.

Мгновение лицо Ви не менялось, сохраняя выражение застывшей застывшей маски с широко распахнутыми глазами и улыбкой одними губами. Но тут на нижнем веке проявились мелкие морщинки, и девушка улыбнулась, показав небольшие зубки, напомнившие мне зубы маленьких, но опасных хищников вроде куниц или горностаев.

– Ура! – радостно подытожила Ви, как бы ставя точку в вопросе. – Может, завтра? Часов в семь-восемь у того торгового центра, где мы впервые встретились.

– Да, давай. – Я кивнула, вспоминая, что завтра у меня как раз выходной, если верить таблице рабочего графика, которую заполнял Мик. – Можно и так.

– Договорились! – визитерша показала мне большие пальцы, а затем неожиданно развернулась и пошла на выход.

– Эй, постой! – окликнула я, привстав со стула. – Тогда давай обменяемся номерами, чтобы позже договориться более конкретно…

Девушка остановилась в проеме уже распахнутой двери. Снова ее фигура темнела силуэтом на фоне неестественно яркого света с улицы.

«Как же называется это явление…»

– Не переживай. – Ви произнесла это тоном, лишенным задора и звонкости, с которыми она вошла сюда. Сейчас ее голос звучал мягко, но сдержанно. – У меня уже есть твой номер.

Ответом на какие-либо вопросы, что еще не успели возникнуть в моей голове, стал мелодичный перезвон колокольчиков вслед ушедшей девушке.

Глава 16

Откровения

Я снова осталась одна. Колокольчики уже успокоились после такого же внезапного как появления, так и ухода Ви. Последняя фраза девушки эхом звучала у меня в голове.

«Похоже, тут у каждого второго есть какая-то информация обо мне, – мрачно подумала я. – И не скажу, что меня это не напрягает».

«Выходной» Мик, Крис, блондинка из салона, Николай и Ви. Похоже, всех сегодня тянуло в магазин, как мотыльков на свет.

Где-то через час, когда парни спустились вниз, я все же описала им своеобразную посетительницу – блондинку из салона, весьма целенаправленно пришедшую в магазин. Разумеется, опустив некоторые подробности ее облика и нашего разговора. Мне хотелось удостовериться, действительно ли это была просто навязчивая поклонница, а не их странная знакомая. Первым отреагировал Мик:

– О Боже, я понял, о ком ты. – Парень, выглядевший еле живым, обхватил себя за плечи. – Сначала она приходила несколько раз и донимала меня по поводу Криса, а потом… Потом я, кажется, понял, что такое харассмент.

Крис кивнул, бросив понимающий взгляд на приятеля:

– Ага, было дело. Пару раз она подлавливала меня у магазина, пытаясь завязать разговор. Сначала я перебрасывался с ней парой фраз, но в последний раз еле отделался.

Я глянула на кислые лица ребят.

– Не переживайте, она больше не придет. По крайней мере, в ближайшее время.

Мик уставился на меня с благоговением, а Крис – с любопытством. Вспомнив, как именно я выпроводила девицу, я мрачно улыбнулась.

Тут Крис, глянув на время в смартфоне, произнес:

– Сегодня я заберу нашу милую продавщицу пораньше. Не возражаешь, Мик?

Нежелание хоть как-то освещать наши взаимоотношения с музыкантом тут же вылетело из головы.

Радость накрыла свежей морской волной, будто все это время я выполняла не рутинную для продавца работу, а тащилась по пустыне под палящими лучами солнца. Но, когда я перевела взгляд на Мика, волну отвело назад – парень выглядел как трепещущая свеча, что с минуты на минуту погаснет.

Поэтому возразить хотела я. Перспектива рвануть пораньше с работы, чтобы зависнуть где-то с Крисом, была более чем привлекательной, но оставлять весь

Но Мик отреагировал первее, и к тому же неожиданно бодро:

– Не возражаю. Забирай.

– Отлично! – Музыкант хлопнул ладонью по прилавку. – Ребекка, поехали!

– Мик, ты точно в порядке? – проигнорировав Криса, я повернулась к коллеге. – Я могу остаться, а ты немного отдохнешь. В конце концов, ты сам просил меня выйти сегодня.

Парень, под чьими глазами, словно пятна на бледной луне, темнели круги, улыбнулся и покачал головой:

– Нет, не нужно. Я справлюсь. Все окей.

Я хотела было снова открыть рот, чтобы начать спорить, но остановила себя. В конце концов, он взрослый человек и, раз говорит, что все в порядке…

Собрав рисовальные принадлежности в крафтовый пакет и закинув рюкзачок на плечо, я, выходя вслед за Крисом, еще раз глянула в сторону Мика. Тот, уронив голову на руки, кажется, дремал на прилавке…

– Слушай, неправильно это как-то, – сказала я, когда мы сели в кадиллак Криса. – Мик, по-моему, сильно перерабатывает, но по доброте душевной на все соглашается.

– Да? – заводя машину, отозвался Крис. – А я как ни заеду, его все где-то носит.

По беззаботному настрою парня я поняла, что состояние Мика, по крайней мере сейчас, мало его волнует.

Я искоса поглядела на Криса. Сегодняшняя, казалось, стоградусная жара не обошла стороной и его гардероб: на музыканте было черное поло, легкие джинсы того же цвета и стильные мокасины – нетрудно догадаться, какого оттенка. Волосы брюнет собрал в хвост, а на глаза, как мы сели в кадиллак, нацепил солнцезащитные очки.

Выезжая с парковочного места, парень напевал какой-то знакомый мотив.

– Ты и на сегодня запланировал программу? – спросила я, вспоминая, что не пристегнулась.

– Ага, – не отвлекаясь от дороги, бросил тот.

Уже неоднократно заметив, что за рулем Крис обычно молчит, я решила и сейчас не отвлекать его разговорами и отвернулась к окну.

Из-за потока машин, едущих кто-куда, мы неспешно продвигались по улице. Среди современных автомобилей с их гладкой обтекаемой формой длинный винтажный кадиллак напоминал огромного черного крокодила, лениво плывущего мимо юрких блестящих рыбок. Конечно, многие водители и прохожие обращали внимание на выделяющийся черным пятном автомобиль, и я была уверена, что Крису это нравилось.

Остановившись перед самым пешеходным переходом, мы принялись ожидать сигнала светофора, позволившего бы свернуть направо.

Глянув на улицу со стороны водителя, я увидела вывеску дизайнерского салона с ее изящными витиеватыми буквами. На мгновение внутри все сжалось, но, переведя взгляд на профиль Криса, что казался таким серьезным и неприступным в непроницаемых солнцезащитных очках, я почувствовала, как острая льдинка, кольнувшая сердце, тает. Все идет так, как должно идти.

Отвернувшись в сторону пассажирского окна, я принялась безучастно изучать пешеходов, ожидающих, когда же наконец зеленый человечек объявится на своем рабочем месте.

Перпендикулярный нашему поток машин закончил движение, и раздался пронзительно пиликающий, словно будильник, сигнал светофора. Люди с обеих сторон перехода устремились навстречу друг-другу. Все, кроме одного человека.

Я встретилась с широко распахнутыми то ли от удивления, то ли от возмущения глазами. Девчонка, что около полутора часов назад заглядывала в магазин, уже переоделась в летнее голубое платье и сейчас смотрела на меня, сидевшую в машине Криса, с таким видом, словно собиралась загудеть, как пароход, на всю улицу. Брови ее были нахмурены, но глаза при этом широко раскрыты. Рот же сложился в форму монеты номиналом пять рублей. Лицо девушки так сильно напомнило мне вид моей бабушки в тот день, когда я впервые обрезала под каре свои длинные волосы, что я не удержалась и рассмеялась.

– Чего веселишься? – не поворачивая головы, спросил Крис.

– Ничего, – успокаиваясь, ответила я. – Просто сегодня очень хороший солнечный летний день.

После того, как автомобиль Криса свернул на нужную улицу и проехал еще пару минут, мы остановились у одной из многочисленных кафешек и выбрались из машины.

– О, вот там я была. – Я указала на кафе, где мы с Миком поедали лазанью. Заведение было расположено через четыре-пять магазинчиков от того, куда мы собирались зайти с Крисом.

– Да? Когда успела? – спросил брюнет, сняв очки для того, чтобы надеть их уже на голову на манер ободка.

– Заезжали с Миком, когда мне шины прокололи, – без задней мысли бросила я.

Еще немного поглядев на улицу, я обернулась к промолчавшему в ответ Крису и увидела, что губы его чуть поджались, а уголки, дрогнув, опустились вниз. Глаза щурились не то от солнечного света, не то от какой-то эмоции, что я не смогла уловить. Но то, что он был недоволен, было как пить дать.

– Ой, – сказала я, сразу вспомнив, как накинулась на него с обвинениями в магазине. – Ладно, пойдем внутрь. Хватит стоять на солнцепеке.

Поколебавшись, я подошла довольно близко к брюнету, перехватила его под локоть и, приветливо улыбнувшись, заглянула в глаза. Пора отучать его так выразительно кукситься – хотя бы в мой адрес.

– Пойдем?

Цели я своей достигла. Глаза Криса округлились, а лицо приняло какое-то глуповатое выражение, став похожим на мордашку озадаченного кота.

– Ага, – рассеянно ответил он, и я, пользуясь охватившим его замешательством, повела парня внутрь.

– Как ты начал заниматься музыкой? – первое, что спросила я у музыканта, как только умяла свою порцию блинчиков с вишней и шоколадом. Этот вопрос давненько был мне любопытен: всегда было интересно узнавать у людей, увлеченных, горящих своим делом, то, как жизнь привела их к нему. И Крис исключением не был.

Парень, отставляя от себя опустевшую тарелку, ранее наполненную аналогичным блюдом, пожал плечами:

– Я увлекся музыкой еще лет с тринадцати. Сначала нравилось слушать кассеты и смотреть всякое по телевизору, а потом проникся и захотел заниматься этим сам. Нашел какую-то побитую гитару, начал учиться играть самостоятельно. Так и понеслось.

– И как твои родители на это отреагировали? Поддержали или, наоборот, тяжко восприняли удар в виде сына-музыканта? – шутливым тоном спросила я.

В ответ Крис вздохнул.

– Весьма неважно. Вначале отец долго ворчал, но потом все же принял мое страстное увлечение. Помню, на четырнадцатый день рождения он повез меня куда-то. Выйдя из машины, я увидел здание большущего строительного центра и подумал: «Ну, все, это атас. Сейчас купит мне набор инструментов и начнет учить забивать гвозди», – мол, пора взрослеть и становиться мужчиной. Это он, кстати, позже тоже сделал, за что я ему премного благодарен. Так вот, – продолжил Крис, подвинув к себе чайничек с чаем и чашки. – Кто же знал, что в этом

Направив взгляд куда-то в пространство, парень счастливо вздохнул:

– Сколько бы не сменялось у меня гитар, ту я храню до сих пор. Этот подарок на мое четырнадцатилетие стал одним из первых кирпичиков в фундаменте моей карьеры и будущего. Даже не подарок – поездка за ним. Ведь именно в тот день, выходя в обнимку с моей первой собственной гитарой из магазина, я окончательно осознал, что мой вредный, ворчливый и, казалось бы, вечно недовольный отец меня любит.

От этих слов у меня защемило в сердце.

Прежде, чем сентиментальная слеза скользнет по щеке, я спросила:

– А мама?

Крис, немного помолчав, ответил:

– А что мать? Она укатила в закат с каким-то мужчиной как раз незадолго до моего четырнадцатилетия. Я с детства был довольно сообразительным, поэтому сразу догадался, что в своей новой жизни ничего старого она видеть не захочет – ни меня, ни тем более отца. Поэтому предпочел остаться со своим стариком.

– Прости, – стушевалась я. – Не хотела бередить старые раны…

– А чего там бередить? – развел руками Крис. – До их развода я был свидетелем ужасных скандалов. Без рукоприкладства, конечно. Сначала они меня расстраивали, а потом начали жутко бесить. Я думал: «Ну и для чего вы друг друга мучаете? Ради семьи?» Смешно. Уж лучше разойтись, чем заставлять себя каждый день видеть лицо нелюбимого человека, дабы непонятно зачем поддерживать иллюзию благополучия.

Покрутив по блюдцу пустую чашку, парень продолжил:

– В то время я как раз – как не вовремя – и увлекся музыкой. Мама от этого жутко бесилась, считала, что я должен быть пай-мальчиком и прилежно учиться. Ей нравились все эти соседские детишки – те самые «сыновья маминой подруги», носящие рубашечки и посещающие дополнительные занятия по математике или шахматам. Ничего против этого не имел и не имею, но я хотел заниматься музыкой. Сначала мама была категорически против, считая это чем-то поверхностным и несерьезным. Даже отец, который вначале тоже был не в восторге, встал на мою сторону. Нет, ни в какую. Но потом она увидела, как какой-то мальчишка по телевизору с заумным видом терзает скрипку, и дала добро. Но она и представить не могла, к какой музыке я тянулся, а когда узнала, то устроила бойкот. Хотя сама, между прочим, укатила с каким-то лохматым мотоциклистом. Странная женщина…

Крис замолчал, и по его отсутствующему взгляду я догадалась, что парень снова улетел мыслями в один из пыльных моментов своего прошлого – и, видимо, не самый приятный. Желая выдернуть его оттуда, я подала голос:

– Спасибо за откровенность. Мне правда интересно узнать тебя поближе, потому что…

Внезапно Крис стрельнул в меня глазами и поднял бровь:

– Откровенность? Ты можешь легко узнать обо всем этом из любого интервью со мной. Хоть даже из предпоследнего номера городского журнала.

Я озадаченно уставилась на саркастичное лицо парня, пока тот не рассмеялся.

– Я пошутил. – Он легонько похлопал меня по коленке, сделав этот жест скорее дружеским. – Действительно, я не со многими людьми обсуждал свое детство или семью – предпочитаю обходиться рабочими моментами. Но с тобой мне это дается довольно… легко. Но все же буду признателен, если подобного рода разговоры будут оставаться между нами.

Он улыбнулся мне одними губами и взял чайничек, чтобы наконец налить чай.

Задумчиво наблюдая, как янтарный напиток наполняет чашки, я перевела взгляд на самого Криса. Будь моя натура чуть импульсивнее, я бы смутилась от циничной шутки, ввернутой, как мне казалось, в довольно искренний момент. Но догадка о ее природе пришла быстрее.

Нередко люди, открываясь и делясь чем-то личным, испытывают в моменте острое, щекочущее чувство душевной наготы и незащищенности, поэтому и используют юмор, цинизм или сарказм как средство защиты или обороны.

Говоря о семье, голос Криса пусть и звучал ровно, но все же отдавал тоской и сожалением, хотя в нем чувствовалась доля принятия. Должно быть, эта тема осадком лежала в его сознании, которая поднималась, и, как следствие, обсуждалась нечасто, и сейчас парню было действительно непривычно делиться личным.

Но мне все же стало любопытно, для чего именно Крис использовал шутку сейчас: для защиты себя или же обороны от меня.

– У нас в школе тогда был концерт, – внезапно снова начал тот, вырывая меня из размышлений. – Что-то вроде конкурса талантов. Я к тому моменту еще неважно играл на гитаре, поэтому на сцену притащил ее для вида. Ту самую, разбитую. Еще и ухо специально проколол – сам, перед концертом – и поставил колечко. Болело зверски. Вышел на сцену, нацепив на себя довольно эффектные для того времени шмотки. Заиграла музыка, я для вида на гитаре брякаю – и давай вопить в микрофон.

Крис глянул на свои ногти, на которых слегка облупился черный лак.

– Все, конечно, были в восторге. Девчонки пищали, учителя хвалили школьного хулигана, артистично выступившего на сцене… Но только вот не мои родители. Мать ушла во время выступления, отец досидел до конца. А на следующий день они подали на развод.

От неожиданности я прыснула чаем. Крис удивленно посмотрел на меня.

– Прости, – залепетала я, хватая салфетки. – Я не смеюсь над твоей историей, просто…

Но Крис засмеялся сам:

– Хотела подколоть, что это я просто очень паршиво спел?

Откашливаясь, я закивала.

Парень усмехнулся:

– Нет. Просто это была точка невозврата. Не мой «дебют», так что-то другое натолкнуло бы их наконец на правильное решение. Сколько можно было мучить и мучиться.

Вдруг Крис посмотрел на меня внимательным и странно проникновенным взглядом.

– Поэтому, Ребекка, я бы не хотел тратить свое время на кого попало. Насмотревшись на самые разные пары – в моей семье в том числе, – где люди совершенно не понимают и не слышат друг друга… в общем, смотрят в разные стороны, я уяснил, что следует искать что-то свое.

Прижимая салфетку к губам, я глянула в сторону Криса.

Он сам снова подвел тему к давно интересующему меня вопросу, который я ему уже задавала, – о его мотивации пригласить меня на свидание.

Понадеявшись, что разговор на сокровенные темы повлиял на открытость Криса к диалогу в целом, я вновь решила спросить:

– Так, получается, ты тогда пригласил меня на ужин, потому что… – фразу я закончила тоном, намекающим, что Крис должен продолжить ее, отвечая на мой вопрос.

Но тут лицо Криса вновь приняло то

– Опять ты меня допытываешь, – наконец, вяло улыбнувшись, пробормотал он.

«Ну ничего себе! – возмутилась я. – Он сейчас соловьем разливался, рассказывая про свое детство, а теперь я его „допытываю"!.. А может, есть какая-то другая причина так жаться от простого вопроса?»

Я подалась вперед и так внимательно вгляделась в глаза Криса, пытаясь выявить потаенный смысл или хотя бы намекающие на него детали, что парень занервничал.

– Ты что, обиделась? Я не имел в виду ничего плохого! Просто… пока не готов ответить на этот вопрос. Вот и все.

Он попытался дружелюбно улыбнуться, но, наткнувшись на мой пристальный взгляд, вновь схватился за чайник, делая вид, что налитый до краев чай в чашках – залог всего хорошего в этом мире.

– Ладно, – сказала я скорее самой себе и откинулась на спинку стула. – Отложим на потом.

Пока Крис с чрезмерным усердием и вовлеченностью доливал чай, я поглядела на его волосы, короткие пряди которых, действительно, как сказала блондинка, напоминали начес, и спросила:

– Тогда вот тебе вопрос полегче. Раз уж ты обронил, что на музыкальные свершения тебя натолкнули кассеты да клипы по телеку, то скажи-ка мне вот что: кем ты вдохновлялся, создавая свой образ? Или чем?.. – Я изучающе оглядела его прическу. – Изначально ты мне напомнил либо молодого Никки Сикса из Motley Crue, либо… Не знаю, Энди Бирсака? Юного Ронни Радке?..

Явно расслабившись от того, что я перевела тему, Крис, вернувшись в свое стандартное амплуа, хмыкнул:

– Мимо. Готов поспорить, что ты не догадаешься.

Я, сверкнув глазами, протянула руку:

– На что спорим?

Он сразу ухватился за нее.

– На желание.

– Идет.

Заставив проходящего мимо официанта разбить рукопожатие, я принялась гадать. Я знала достаточно исполнителей, чей облик имел пересечения со стилем и образом парня, и не сомневалась, что хотя бы один из них попадет в точку. Но после уймы вариантов, среди которых были и KISS, названные скорее от бессилия, и вновь упомянутые Motley Crue, но уже в контексте Томми Ли, и эпатажный образ Элиса Купера, и Guns N’ Roses, и концепция группы Nitro, и даже Келли Никелс из L.A. Guns., которого я достала из закромов памяти, я сдалась.

Потягивая чай, Крис самодовольно смотрел на мои предсмертные потуги, пока я лихорадочно перебирала имена уже любых исполнителей и участников групп.

Наконец, смирившись, я кисло сказала:

– Ладно, валяй. У меня больше нет идей.

Блеснув белозубой улыбкой, он непринужденно ответил:

– Это была Эльвира.

Я озадаченно уставилась на него, переспрашивая:

– Какая Эльвира?.. Я не знаю никакой… – И тут меня осенило. – Эльвира?! «Эльвира – повелительница тьмы»?! Но это персонаж фильма, а не музыкальный исполнитель! Так нечестно!

Крис пожал плечами:

– А я и не давал тебе никаких характеристик – ты сама решила, что это кто-то, связанный с музыкой. Да, Эльвира. Я увидел ее по телевизору, когда мне было четырнадцать. Стоит ли говорить, что мой пубертатный мозг тогда просто взорвался? Но помимо этого, я пришел в восторг от буйной и жгучей энергии, что исходила от ее персонажа. Я не мог не влюбиться, так как весь ее образ откликался во мне.

– Только не напяливай платье в обтяжку, – злясь от проигрыша, буркнула я.

Крис наклонился ко мне, хитро улыбаясь.

– За мной желание.

Я хмуро глянула на него, но возразить было нечего.

Пока я дулась и ворчала в чашку чая, Крис поймал официанта, и, расплатившись, мы покинули заведение.

Глава 17

Водная прогулка

Не став возвращаться к кадиллаку, брюнет повел меня в сторону широкого канала, по которому иногда проплывали небольшие теплоходы с туристами и катеры. Апогей жары спал, но в воздухе еще парило, и легкий ветерок, дующий со стороны воды, приятно освежал.

Мы неспешно прогуливались под ручку, словно пара пенсионеров, проживших друг с другом полжизни.

– Кстати, о концерте, – вспомнила я. – Тот, что был в твоем заведении. Ведущий говорил, что выручка с него пойдет на благотворительность. На что она направлена?

– На нужды малоимущих, – отозвался Крис. – Есть куча детей, которые хотели бы заниматься творчеством – в частности, музыкой. Но не всем, как мне, могут купить гитару, барабаны и прочие нужности. А меня очень заботит будущее музыкальной индустрии, и я бы хотел, чтобы по-настоящему талантливые ребята могли двигаться вперед. Да и приятно, что дети рады. К тому же…

Он вздохнул.

– К тому же, это помогает мне поддерживать связи и оставаться на виду. За одни красивые глаза на слуху не будешь. Надо работать. Много работать и вкладываться. На благо общества в том числе. Если хочешь, чтобы что-то стало лучше, в первую очередь попробуй сам приложить к этому руку.

– Ого. Да ты, выходит, альтруист.

Молодой человек кивнул.

– Немного.

Продолжая прогуливаться бок о бок, я заметила, что рука, которую предложил мне Крис, была довольно крепкой.

– И когда ты успеваешь заниматься спортом?

Он не сразу понял, что я имею в виду, а когда догадался, улыбнулся:

– Когда придется.

– Неужели качаешься по ночам, перетаскивая тела своих жертв?

Крис рассмеялся.

– Ага, вроде того.

Собственная подколка заставила меня вспомнить обо всех вопросах, вызванных теориями на счет музыканта. После свидания они оставили меня, больше не поднимая в душе бурных тревог и подозрений. Но сейчас почему-то снова принялись кружить в моем мозгу, словно надоедливые маленькие мушки, от которых никак не отмахнуться.

Один из них, особо активно вертящийся у меня на языке, вырвался наружу:

– Кстати, Крис. Ты ведь носишь украшения?

– Да, – без особых колебаний ответил тот. – Ношу. А что?

– И кольца тоже?

Парень усмехнулся:

– Решила сделать мне предложение?

– Нет! – отрикошетила я. – Просто любопытно, какие ты… предпочитаешь.

Вспомнив, как он фотографировал матиз с сияющими на пальцах в лучах солнца кольцами, я поняла, что вопрос сформулировала не совсем так, как следовало. Но спроси я, не терял ли он какое кольцо, в частности, с инициалами, то могла рискнуть и натолкнуть его на мысль о том, что я о чем-то догадываюсь…

«Бекс, опять?»

Снова меня уносило в дебри мнительности и теорий. Следовало остановиться.

Чуть было действительно не встав на месте, я, продолжив цепляться за руку Криса, поспешила не отставать.

– Когда ты в каком-то роде медийная личность, – задумчиво произнес молодой человек, – со сложившимся образом и имиджем, то внешние атрибуты имеют немаловажное значение. Но нынче у меня особо нет времени наряжаться, и в повседневной жизни я ношу мало чего – пару любимых колец,

Свободной рукой он отодвинул колючие пряди волос, что не попали в хвост, и я увидела небольшие широкие колечки – по одному в каждой мочке. Форма у них была каплевидная: широкая внизу и сужающаяся к мочке.

– Это довольно известный в определенных кругах бренд. Изготавливают украшения преимущественно готической стилистики, но данная модель – из классической линейки.

Уже заметив, что сегодня на пальцах парня никаких колец нет, я привстала на носочки в попытке рассмотреть изделия в его ушах на предмет сходства с найденным образцом.

Тут Крис ловким движением перехватил мой подбородок.

– On! Поймал.

Я застыла.

Не знаю, с чего вдруг это так застало меня врасплох, – еще некоторое время назад я сама перехватила его под руку и строила глазки в попытке развеять воспоминая о несчастных шинах матиза.

Крис, ухмыляясь, вглядывался в мое лицо.

Его глаза, кажущиеся при солнечном свете чуть ли не красными, заглядывали в мои, но потом, скользнув по лицу, опустились на губы.

Я сглотнула несуществующую слюну в пересохшем горле. Но тут вместо того, чтобы приблизиться, парень просто отпустил меня и отстранился:

– Один-один.

Охваченная замешательством, я хотела было спросить, что это за счет он ведет, но пронзительный сигнал, раздавшийся со стороны воды, заставил Криса отвернуться.

– О, это для нас, – потягиваясь, сказал он.

Выглядывая из-за спины парня, я была рада, что он сейчас не видел моего лица.

У небольшого причала, покачиваясь на волнах, был пришвартован компактный ретро-катер. Настроение мое тут же переменилось.

– Мы будем кататься? – позабыв обо всем на свете, радостно спросила я.

– Нет, просто посмотрим и уйдем, – поддразнил Крис. – Пойдем, туристка. Я давно хотел прокатиться, да повод никак не подворачивался.

После того, как мой спутник поздоровался с капитаном и помог мне переступить с набережной на борт, мы прошли в открытый салон с белыми кожаными сидениями.

Я, держась за блестящие перила, с предвкушением оглядывала все вокруг, пока Крис отошел уладить какие-то дела. Лазурь воды со сверкающими бликами волн, яркое голубое небо, горячее солнышко!.. Водная прогулка на ретро-катере с классным парнем. Такого пункта не было в моем плане «новой счастливой жизни», но я была несказанно счастлива, что это случилось.

Устроившись на одном из мягких сидений, я покачала головой, позволяя ветру растрепать волосы. Сидение сбоку промялось, рядом опустится Крис.

– Немного ветрено. Не мерзнешь?

Я, подвергнутая после вчерашнего свидания романтическим настроениям, нарядилась утром, как мне показалось, весьма мило: светлые потертые джинсы «бойфренды», черный короткий топ и накинутая сверху свободная белая рубашка, приталенная за счет того, что я завязала ее полы узлом. На шею я нацепила черную полоску чокера, который зажучила возвращать в магазин.

Вдыхая влажный воздух, я ответила:

– Нет. Свежо.

Крис, вальяжно расположившись рядом, закинул руку на спинку диванчика за моей спиной. Спустя пару минут катер тронулся с места, и мелкие брызги воды начали попадать на кожу и одежду.

– Почему ты решила переехать сюда?

Вновь нацепив солнцезащитные очки, Крис обратил лицо к солнцу.

Искоса глядя на парня, я задумалась. Обо всем сразу. Стоит ли посвящать его в глубинные нюансы моего переезда в ответ на его недавнюю открытость, и интересуется ли он искренне – назойливые мушки, верные соратники КБР, еще не покинули мою голову.

– Почему практически каждый раз, – снова подал голос Крис, – когда я задаю тебе какой-то личный вопрос, ты реагируешь, словно я наставил на тебя оружие? У тебя со всеми так?

– Нет, – решила честно ответить я. – Только с тобой.

– Хм. Если не хочешь, не отвечай.

Катер рассекал поверхность воды. Сначала мы пролетали под низкими мостами, и мне казалось, что еще немного, и наши макушки вот-вот заденут их, но потом катер вышел в более открытую часть водной ряби и чуть снизил скорость. Впереди мелькали такие же маленькие и юркие кораблики, а обернувшись назад, можно было увидеть, как вдали блестят и выделяются верхушки красивейших исторических строений центра.

– В первую очередь мне было тесно в родном городе. Я люблю его, он маленький и уютный, но… Мне как будто чего-то не хватало. Не знаю, новых людей, мест, пространства… Свободы, что ли?

– Меня, – пошутил Крис, а потом добавил: – Понимаю, о чем ты. Большому городу всегда есть что тебе предложить. Но свободы?..

Он поджал губы, словно подыскивал слова.

– Сдается мне, не зря сегодня ты спрашивала меня по поводу родительского одобрения.

Ощущая, как открытые участки кожи слегка замерзли и онемели от рассекающей воздух скорости, я почувствовала теперь что-то подобное уже внутри.

Меня напугало, насколько проницателен и меток оказался Крис.

К счастью, музыкант не заметил, какой эффект произвели его слова, – он продолжал пялиться куда-то наверх.

– С чего ты взял… – криво улыбнулась я.

Теперь парень повернул ко мне голову.

– Я же только что сказал, с чего, – подобравшись, он ровнее сел на сидении. – Знаешь, уже на протяжении лет семи работая с самыми разными людьми, я научился замечать и подмечать мелочи. Но не только их – еще и общее. Ты, Ребекка, хорошая девочка.

– Чего? В каком это смысле?

– В прямом. – Крис снова растекался по сидению. – Хорошая. Несмотря на все твои приколы – те же кровавые фильмы, от которых ты тащишься, музыка, какую ты…

Вспомнив, что я и сама говорила об этом, Крис также мог видеть изображения всех кровавых фаворитов на плакатах в студии, когда притащил полуживую меня домой, мне захотелось сигануть с катера. Но дослушать парня было интереснее.

– … и все прочее и прочее, – продолжал Крис. – Ты прям хорошая. Честная, исполнительная. Добрая, но не слишком. И, сдается мне, наряду со всем этим, возможно – не утверждаю, но… – ты уехала в другой город не только потому, что он тянул тебя, или же из жажды пространства.

Я пораженно уставилась на молодого человека. Не знаю, поглядывал ли он сейчас на меня в ответ, вновь распластавшись на сидении. Еще немного, и я сама сниму с него очки и отправлю в воду.

– Какой ты… проницательный, – все больше ощущая скованность, выдавила я. – Это даже немного… пугает.

– Я не хотел пугать. Извини.

Переведя взгляд на свои колени, я втянула носом воздух. Теперь я совсем замерзала.

– Угадал, – с неохотой сдалась я, откидываясь на сидение и ощущая спиной теплую руку Криса. – Нет, конечно, я действительно хотела переехать сюда – и город мне нравится, и простор… Но вот то, что я не вписывалась в уклад жизни дорогих мне людей, очень… напрягало.

Крис молчал, давая понять, что готов слушать дальше.

– Нет, меня,

Из-за сказанного всплыло вязкое чувство вины.

– Но я знаю, что они меня любят. И я их тоже, – попыталась защититься я.

Вот теперь уже я чувствовала себя «раздетой», приоткрывая дверь в закрома своей души.

И соль была в том, что делала я это очень редко – практически никогда. С годами я научилась и привыкла справляться со своими переживаниями самостоятельно. Даже самые близкие друзья никогда не видели моих слез.

Не выдержав молчания, я сделала то же, что ранее сделал Крис:

– Что, упрекнешь, что взрослый человек трясется из-за мнения мамочки и папочки? – резче, чем хотела, спросила я.

Крис спокойно ответил:

– Нет. Зачем мне тебя упрекать? Чтобы обидеть?

Я обессиленно выдохнула. Вытягивать из себя что-то личное и глубинное страшнее, чем выдирать зуб. Там боль резкая, острая, но быстро проходящая, а сейчас же мне казалось, будто из меня что-то медленно и болезненно тянули, словно кишки из Питера Новака в «Клетке» с Джей Ло.

Но спокойный голос парня успокаивал меня.

– «Не оправдать ожидания»… Ожидания – сама по себе штука довольно паршивая, – сказал Крис. – После этих ожиданий часто разочаровываешься. Потому что – что? Правильно, потому что этими ожиданиями люди наводят на себя чары – ждут от человека, что он будет делать что-то определенным образом, ждут еще чего-то от самых разных вещей и событий… А потом разочаровываются. Но не нужно ничего ждать и ожидать. Нужно просто жить и смаковать конкретный момент.

Он глянул на меня – повернул голову:

– Родительские ожидания – вообще отдельная тема, с которой сталкиваются многие. Даже я, например. Вот мой отец – владелец парочки автосервисов, правда, не в этом, а в соседнем, менее габаритном городе. Для него вся эта история с музыкой была чем-то несерьезным и неустойчивым. Поддерживая меня в юные годы, он ожидал, что я вырасту и займусь более «серьезными» вещами. Что это все пройдет, отболеет. Мы до сих пор с ним препираемся на эту тему, когда я приезжаю его проведать. Но вот что я тебе скажу: в конце пути, когда придет время помирать, знаешь, что тебя действительно может уничтожить? Если всю жизнь ты пытался соответствовать чьим-то ожиданиям и надеждам в попытке унять это ноющее чувство вины, несоответствия и страха не оправдать ожиданий. Чьих-то, но не своих. Представляешь, какой кошмар? И вот тебе добивка, которая точно должна успокоить: вероятнее всего, наши родители точно так же не оправдали многих ожиданий своих родителей. Так что тут все честно. Поэтому – легко, конечно, сказать, но… – расслабься и выдохни. Позволь себе побыть свободной и насладиться моментом: ты уже находишься там, где тебе хотелось, – в желанном городе с кучей возможностей. А еще здесь и со мной. Не так уж плохо, я думаю.

Я во все глаза смотрела на парня, что не отворачивал от меня головы.

– Да… Да кто ты, черт возьми, такой…

Замешательство, обвившее горло несколькими змеиными кольцами, не позволило мне больше вымолвить ни слова. Когда я решила, что парень «глубже», чем мне показалось, он провалился подо мной пропастью. Но вместе с этим облегчение и легкость, которые я почувствовала после его слов, не дали мне туда упасть.

Каменная маска наконец спала с Криса, а лицо осветила улыбка.

– Надеюсь, после моих слов тебе стало чуть легче. Как я и сказал, Ребекка, ты хорошая девочка. А я люблю хороших девочек. – На мгновение улыбка стала еще шире, но следом парень серьезно добавил: – Но это не значит, что я буду ждать от тебя чего-либо, пользуясь этим твоим качеством. Просто будь ей, и все.

Мне казалось, что я не дышу. Ощущая спиной теплую руку Криса, теперь я хотела прижаться к нему целиком. Я не могла объяснить, что толком чувствую, – только лишь понимала, что мне сейчас сказали что-то очень нужное и важное.

Я не могла знать наверняка, что будет между нами дальше, но точно знала, что эти слова и этот момент запомню на всю жизнь.

– Спасибо, – негромко сказала я, не зная, услышал ли меня молодой человек или нет.

Внезапный прыжок катера заставил все мои внутренности подскочить вверх. С ужасом я ощутила, как отрываюсь от сидения. Крис, до этого непринужденно развалившийся, одной рукой крепко вцепился в перила над диванчиком, а другой – в мое плечо, не давая мне улететь.

– Черт возьми, кэп! – крикнул он управляющему, когда мы пришли в себя. – Можно аккуратнее?!

– Виноват, – отозвался мужчина средних лет.

Переведя дух, я заметила, что рука парня так и осталась на моем плече.

– Зря я попросил не выдавать нам жилеты, – проворчал Крис. – Думал, так прогулка будет приятнее.

– Она и так отличная, – негромко сказала я.

– Да, – поправляя очки незанятой рукой, кивнул Крис. – Мне нравится.

Почувствовав воодушевление и легкий, по-девичьи кокетливый настрой, я стрельнула глазами в сторону парня.

– И все же. Едва ли я похожу на потенциальную подружку рок-звезды. Я, конечно, не норный зверь, но точно не завсегдатая вечеринок и афтерпати, так почему…

– Я не ищу «подружку», – недовольно прервал меня Крис. – Были у меня «подружки»… Да и в целом сейчас ты говоришь о клише. Красивая картинка – это классно. Но с годами я начал понимать, что на нее только лишь и можно что смотреть. Старость с красивой картинкой не встретишь, если до этого ты ценил лишь это качество. Потому что она, как и все в этом мире, видоизменится с ходом времени. Можно, конечно, найти новую красивую, потом еще, но это не по мне. На одной лишь «картинке» не уедешь. Хочется чего-то еще.

Прямого ответа он опять не дал, но его мысль мне понравилась. Некоторое время назад я размышляла о нем в похожем ключе – когда обнаружила, что этот парень не так прост, как кажется.

– Ты любопытная, – вдруг сказал Крис. – Я пытаюсь узнать тебя лучше, но стоит мне подобраться чуть ближе, ты начинаешь вести себя как еж. Что ж, от того становится интереснее – я с детства любил находить нестандартные решения трудным задачкам.

– Значит, для тебя

Все еще улыбаясь словам парня, я, опьяненная чувствами, решила вновь поддаться соблазнительному порыву откровений:

– А я изначально думала, что ты подбираешься ко мне поближе, чтобы отомстить. За нашу первую встречу, тогда, на дороге. Когда ты помял машину, а я тебя ударила.

Сначала на лице, скрытом солнцезащитными очками, не было никаких эмоций, но потом его медленно разрезала странная улыбка.

– Не переживай, – произнес Крис. – Я никогда об этом не забывал. И не забуду.

Я пытливо уставилась на него.

«И что ты хотел этим сказать?..»

Шум катера заглушил интонацию парня, а глаза, по которым я могла считать посыл, были скрыты… Дурацкие очки!

Потянувшись к лицу музыканта, я сняла их, надеясь увидеть отголоски чего бы то ни было. Но то выражение лица безвозвратно ускользнуло. Теперь же Крис, слегка щурясь от солнца, удивленно повернулся ко мне.

– Хотела понять, какой смысл ты вкладываешь в свои слова, – растерянно проговорила я.

Но вместо ответа Крис завел руку мне за спину, скользнул к шее и аккуратным, но уверенным движением притянул меня к себе.

Из-за пронизывающего ветра губы его были холодные, как у вампира, но зато грудная клетка, на которую я положила ладонь, – теплой. Из-за этого контраста моя кожа покрылась мурашками. Захотелось прижаться еще ближе, чтобы согреться.

Запахи города, какого-то парфюма с нотами кожи и вишни и легкий, едва заметный флер сигарет. Он еще ни разу не курил при мне, не считая того случая, когда мы столкнулись на дороге. Когда же он успевал…

Я не удержалась и придвинулась ближе. Мне больше не хотелось мерзнуть.

Когда я отстранилась от молодого человека, тот позволил положить голову ему на плечо. Меня окутывало каким-то уютным, умиротворяющим теплом, завлекающим в сон.

Крис, думая о чем-то своем, перебирал мои волосы.

Закрывающимися глазами я едва улавливала пролетающие мимо пейзажи. Казалось, мы сделали петлю и неслись по знакомому маршруту, но уже в обратном направлении.

Думая обо всем том, что сказал сейчас Крис, я спросила:

– Ты говоришь «с годами»… Сколько тебе сейчас, Крис?

– Двадцать семь.

– У-у-у… – протянула я, пальцем проведя по его ключице. – Опасный возраст для музыканта.[18]

– Еще чего, – фыркнул Крис. – Этому миру от меня так легко не избавиться.

Немного помолчав, он добавил:

– И тебе.

Я просто пожала плечами:

– Я и не собираюсь.

Где-то совсем рядом раздался пронзительный сигнал проплывающего судна, и я вздрогнула. Оторвав голову от такого удобного плеча, я обнаружила, что мы вернулись к причалу, с которого и отправились в наше водное путешествие.

– Вот и все, – подытожил Крис, легонько похлопав меня по спине. – Пора возвращаться на сушу.

Когда я поднялась вслед за Крисом, меня покачивало. Молодой человек, сойдя с катера первым, обернулся и с полуулыбкой протянул мне руку. И я без раздумий приняла ее.

Глава 18

Страшная разгадка

Как и оговаривалось заранее, Крис вернул меня обратно к моей машине.

– Неправильно все это, – сказал он, когда я открыла дверцу матиза. – Кавалер должен довозить даму до дома.

– Ты же знаешь, – ответила я, – мне потом неудобно добираться до работы.

– А вот если бы ты осталась у меня, я бы сам тебя туда подбросил, – сладко потягиваясь, отозвался Крис.

Я усмехнулась:

– Мы рассмотрим ваше предложение, мистер Андерсен!

На полпути до дома я поняла, что оставила пакет с карандашами и скетчбуком в машине Криса. Теперь меня это уже не волновало. Во-первых, Крис не смог разобрать, что там написано. Во-вторых, он внаглую запечатлел этот лист на снимок в своем телефоне, и тут, как говорится, «поздняк метаться». Больше в моем блокноте для рисования ничего провокационного не было, поэтому я, решив отпустить эту ситуацию, смирилась и расслабилась. Надо будет напомнить ему, чтоб оставил пакет в магазине в следующий раз, как туда заедет.

Заезжая в свой двор, я собиралась поступить, как и планировала: оставить машину в самом дальнем и непримечательном закутке, чтобы проследить, займет ли кто-нибудь мое, казалось бы, уже «насиженное» место. Может, какой-то работяга, пашущий с утра до вечера, привык оставлять там свое авто, а тут непонятно откуда взявшаяся девчонка принялась ставить туда свою развалюху, что оказалось последней каплей в его и без того безрадостной жизни.

Поэтому я проехала в самую дальнюю часть двора и припарковала матиз под одним из раскидистых деревьев, росших в начале пологого в этой части склона лога. Направляясь к подъезду, я решила сразу проверить, не припаркован ли на «моем» месте уже чей-нибудь автомобиль, и, остановившись в паре метров от двери подъезда, глянула в направлении мнимой стоянки.

И обомлела.

Тут-то все и встало на свои места. Сначала мне показалось, что место пустует, но потом, сделав шаг, чтобы корпус стоящей рядом машины не перекрывал обзор, увидела, как на фоне зеленой листвы кустов, обрамляющих двор, вырисовывается автомобиль. Это была старая, потрепанная жизнью семерка цвета «портвейн»[19]. Рядом с машиной были раскиданы инструменты, а у одного из колес, сгорбившись, сидел человек. Несмотря на то, что темный вязаный свитер сменился на грязную, горчичного цвета кофту, по его чертам – лысеющей макушке, носу с горбинкой и щетке усов – до меня сразу дошло, кого я вижу.

Я ошеломленно наблюдала за соседом с первого этажа. Выходит, все изначально было совершенно очевидно: этот мужчина, почему-то невзлюбивший меня с самой первой встречи, чинил на этом месте свою четырехколесную подругу после того, как колеса моей машины были бессовестно проколоты!

Но не следовало гнать лошадей, как я делала все время до этого. Нужно подойти и во всем разобраться.

Сначала я сделала неуверенный, даже робкий шаг, но потом решительно направилась в его сторону.

Подойдя достаточно близко, чтобы между нами оставалось расстояние в пару шагов, я прочистила горло и уверенно произнесла:

– Добрый день.

Мужчина, щурясь от солнца, медленно повернулся ко мне, держа в руках крестовой баллонный ключ[20], подобно распятию сверкнувшему в ярких лучах.

На этот раз сосед соизволил ответить:

– Ну, добрый.

Лицо его было чем-то перепачкано, как и жесткие топорщащиеся усы над вздернутой верхней губой, приоткрывавшей десну из-за того, что мужчина морщился от света. Мне представилось, что он выкручивал гайки колес не инструментом, а желтоватыми зубами, казавшимися довольно крупными и крепкими.

Не став тянуть, я сразу перешла к делу:

– Не видела раньше во дворе вашей машины. Давно ее здесь паркуете?

Сосед, отвернувшись обратно к колесу,

– К чему этот вопрос? Какая тебе разница, где ставить транспорт, – что, свободного места мало?

Я шумно втянула носом воздух и выдохнула, стараясь сохранять самообладание.

– Как раз таки нет. Но недавно кто-то… – начала я, но сосед перебил меня.

– А ты молодец. Видели тебя вчера в окошко, тихо вернулась, – сказал он, приставляя балонник к диску, но заметив, что вокруг гаек набилась грязь, принялся оглядывать инструменты, раскиданные вокруг. – А то в прошлый раз весь двор тебя слышал. Как говорится, не умеешь пить – не пей. Не выношу пьяниц.

После этих слов он уставился в сторону моих ног, и я, проследив за его взглядом, увидела, что наступила носком кроссовка на увесистую отвертку. Сосед резко потянулся за ней, и я поспешно отпрыгнула.

Взяв инструмент, мужчина поднял на меня черные глаза и вновь продемонстрировал желтоватые зубы, на этот раз кривой, неприятной улыбкой.

Пока я разглядывала внушительного размера отвертку, кончик которой, как штык, поблескивал на солнце, и размышляла, могла ли она быть орудием в акте хулиганства против моих шин, то вспомнила о другом, более серьезном происшествии, случившемся недавно.

Мужчина, что гнался за мной по дороге вдоль лога, был обнаружен на следующий день искалеченным…

– Все? Или еще какие-то вопросы? – хмуро спросил сосед, шевельнув губой, отчего его усы дернулись, как хелицеры паука.

Я, вынырнув из мыслей, ответила:

– Да. А к вам приходил полицейский?

– Приходи-и-ил, – протянул сосед, отвернувшись обратно к своей семерке и несколько раз увесисто стукнув рукоятью инструмента по диску в попытке сбить скомпрессовавшуюся грязь, а затем принялся выковыривать ее наконечником.

– Вы знали того мужчину? На которого напали.

– Его весь двор знал. Бывает, напьется и давай орать всю ночь. Терпеть не могу…

– Как думаете, кто мог…

Мужчина поднял на меня тяжелый взгляд черных глаз:

– А что? – одним уголком рта улыбнулся он. – Тебе его жалко?

От его взгляда по моей коже пробежали мурашки.

– Нет, я просто…

Но сосед снова перебил меня:

– Знаешь что, девочка… – Он оглядел меня сверху вниз, а затем снова посмотрел прямо в глаза. – Беспокойся-ка лучше о себе.

Хмыкнув, мужчина снова вернулся к машине, давая понять, что разговор окончен.

Немного постояв, на ватных ногах я двинулась к подъезду.

Этот короткий, но от того не менее неприятный разговор, словно болото, затягивал меня в глубины новых соображений и догадок.

Ненавидит пьяниц.

Однажды я уже возвращалась сюда навеселе и, если брать во внимание слова Криса и подначки этого же мужчины, вопила в тот раз на весь двор. В ту «веселую» ночь и, соответственно, утро матиза не было во дворе. Но когда я вернулась на нем с работы – аккурат после злополучного разговора с Крисом в тот дождливый вечер перед витринами магазина – и оставила машину на ночь во дворе, на следующее утро шины были испорчены! Если вспомнить, то в момент обнаружения прорех я увидела в окне соседа, курящего сигарету и наблюдающего за мной. Предположение, что таким образом он, руководствуясь своими правилами и принципами, мог «наказать» меня, новенькую в этом доме, всплывало, как утопленник.

Мысли мои вернулись к пьянице, возжелавшему подарить мне стеклянную «розу». Он жил в этом же доме и, если верить словам соседа, нередко дебоширил. Мог ли он и в тот вечер, прежде чем выбрести на тропинку вдоль лога, устроить «концерт» во дворе под окнами усатого соседа, чем окончательно довел того до белого каления…

Я вспомнила мощную, словно штык, отвертку в руках мужчины и поежилась.

Но мысли мои понеслись дальше. В тот раз, когда я в свой первый выходной отправилась на прогулку в город, то, зависнув на лестничной площадке первого этажа, услышала шорохи за его дверью. В тот же вечер я столкнулась с тем, что кто-то таскался за мной по торговому центру и гонял по переулку…

Если и вовсе вспоминать, как я с замиранием сердца пятилась от пьяного мужчины по дороге вдоль лога, пока тот меня не заметил, то именно черная кошка, позже прошмыгнувшая в дверь соседа, выдала тому мое присутствие.

Нет. Я тряхнула головой. Это уже и вовсе какая-то мистификация. Но даже несмотря на все, я нередко замечала, как этот же сосед маячит у окна своей квартиры. Была ли это привычка или он действительно что-то высматривал?.. Или кого-то.

Перетекая из мысли в мысль, я не заметила, как поднялась на свой этаж.

Прошмыгнув в студию, я тут же заперла дверь на всевозможные замки и засовы, которых было аж целых два.

Вытащив из кармана джинсов телефон и выбрав уже давно занесенный туда номер, я поднесла его к уху. За все то время беззаботной болтовни с Миком, пересылке друг другу дурацких мемов и работе бок о бок я в каком-то смысле начала считать его своим приятелем. С которым к тому же уже делилась своими мыслями и догадками. Похоже, что он не придал им значения, потому что тогда мои домыслы строились лишь на ощущениях и бездоказательственных подозрениях (на тот момент насчет Криса), но теперь, казалось, картина начинала вырисовываться четче.

В тот самый момент, когда на том конце провода раздалось «алло», маска моего самообладания слетела, и меня понесло:

– Меня хочет вальнуть сосед!

– Чего?!

Озадаченный тон Мика сменился беспокойным:

– Ты сейчас где? С тобой все в порядке?

Эмоции переполняли меня.

– Да, – зашипела я в трубку. – Я у себя в квартире. Я встретила соседа на улице! Помнишь, мне прокололи шины, и я думала, что это Крис? Так вот! Сейчас я встретила соседа во дворе, где он чинил свою машину! На месте, где я до этого парковала свою тачку! Все, как ты говорил! А еще у него в руках была здоровенная отвертка! Он повернулся и сказал, что лучше мне быть поосторожнее! Еще зыркнул так… А еще он постоянно в окно за всеми следит! И в глазок двери! И еще сказал, что ненавидит пьяниц, а на днях у нас тут местного алкаша пришить хотели – наверняка это он. А я недавно как раз…

– Погоди-погоди! – прервал нескончаемый поток Мик. – Ты хочешь сказать, что этот человек угрожал тебе?

Я замялась:

– Ну, как таковой угрозы не было… Но все выглядело и звучало очень подозрительно.

Я задумалась, вспоминая, что еще происходило в последние дни, и снова вспомнила шум за дверью и шаги в переулке в один и тот же день:

– Что, если это он преследовал меня тем вечером…

Мик совсем переполошился:

– Кто-то тебя преследовал!? Черт возьми, Бекс, почему я узнаю обо

– Нет, не надо, – отрезала я. – Пока я сама за всем этим понаблюдаю.

– Ох… Ну и напугала же ты меня.

– Не переживай! – воинственно сказала я. – Но кто-то должен быть в курсе. В случае чего, так сказать.

– И в каком же это случае… – безжизненно произнес Мик.

– Кстати, – осторожно спросила я. – Ты как? Днем ты выглядел жутко уставшим. Учитывая, что сегодня я часть дня отсутствовала, то могу подменить тебя завтра утром. Серьезно, Мик. Отоспись.

Парень, тихо хмыкнув, сказал:

– Хорошо, Бекс. Спасибо. Порой мне кажется, что ты единственный человек, которому не все равно. Ты знаешь, я всегда рад тебя видеть, так что подлетай. Заодно расскажешь мне о своем сумасшедшем соседе.

Поболтав с коллегой еще пару минут, я наконец положила трубку. Честно говоря, теперь происходящее начинало жутко будоражить меня. Всю свою жизнь я в немереных количествах поглощала триллеры и фильмы ужасов, а теперь что-то подобное творилось прямо у меня под носом. М-да, похоже, инстинкт самосохранения у меня порой знатно сбоил.

Тут экран моего телефона снова ожил, и на заставке всплыло окошко сообщения.

Крис интересовался:

На мой положительный ответ, включающий искреннюю благодарность за сегодняшнюю прогулку, он ответил:

А потом всплыло еще одно, последнее сообщение:

Уже к вечеру, когда студия тонула в предзакатных лучах, мне стало не смешно. За готовкой ужина я то и дело выглядывала в прихожу, проверяя, точно ли закрыта дверь. Как назло, в памяти всплыли слова Криса по поводу хлипкости моего замка.

«Да ладно, Бекс, – утешала я себя. – Никто не будет к тебе ломиться».

Но тем не менее нож, которым я шинковала салат, далеко убирать не стала. В те дни, когда моим главным подозреваемым в злопыхательстве был Крис, мне в какой-то степени было спокойнее, потому что мнимый источник опасности находился где-то там, далеко. Теперь же моя тревога выросла в разы, потому что главным злодеем оказался сосед, живущий со мной в одном подъезде.

Глава 19

Подглядывающий

Сон бывает самый разный. Крепкий и глубокий, поверхностный, беспокойный… Но вот летний сон, особенно в жару, зачастую предстает липким, душным и потным.

Именно из такого сна меня вырвал какой-то непонятный звук. Разлепив глаза, я не сразу поняла, что меня разбудило, и, подскочив на кровати, машинально запустила руку под подушку, куда засунула внушительно размера кухонный нож. Так сказать, маленькая мелочь, делавшая мой сон немного спокойнее.

Наконец, до меня дошло, что я слышу: соседи сверху что-то таскали по полу и топали.

– Опять кому-то не спится… – пробурчала я, снова укладываясь. Но теперь моему погружению в царство Морфея препятствовала простая человеческая потребность. Страдальчески вздохнув, я поднялась и побрела в туалет.

Уже на выходе, стряхивая воду с рук, я снова услышала шум. Но теперь он раздавался уже не сверху, а за входной дверью – то ли шаги, то ли топтание на месте.

«Что, дома им уже не шумится?..» – подумала я и, поднявшись на цыпочки, заглянула в глазок.

Поначалу я не поняла, что вижу. Но когда до меня дошло, лавкрафтовский ужас охватил все мое существо. Не в силах сдержать крик, я отскочила от двери с прытью животного, борющегося за жизнь.

Глаз. Большой карий глаз заполнял весь дверной глазок.

После моего крика по лестнице послышался поспешный топот – кто-то, спохватившись, что его заметили, убегал прочь.

Подлетев к двери и, разумеется, не став отпирать ее, я закричала:

– Я звоню в полицию!

Ноги еле держали меня, и я, прислонившись к прохладной стене прихожей, прерывисто дышала. В висках колотило, живот сводило, а руки тряслись.

Постояв так немного, я вернулась в комнату и, включив свет, оглядела ее.

Вдруг подглядывающий вернется?.. Вдруг решит, что раз он был замечен, то терять больше нечего, и возвратится, чтобы… чтобы… А замок на моей двери, как говорил Крис, совсем неважный…

В этот момент мое сознание превратилось в один комок рациональности, сдерживающей натянутые, как паутина на ветру, нервы. Отбросив кровавые сюжеты, которые всплывали в моем мозгу, как взбеленившийся осадок после тысяч просмотренных трукрайм документалок, где преступники врывались в квартиры одиноких женщин, я соображала, что стоит сделать.

Комод был слишком габаритным и тяжелым. А вот высокие барные стулья вполне могли сгодиться.

Взяв один из них, я потащила его в прихожую и поставила прямиком перед входной дверью. Со вторым стулом я поступила точно так же, только его я поместила между дверью и вторым стулом таким образом, чтобы, если кто-то откроет дверь, он с грохотом упал. На эту незамысловатую конструкцию я поставила емкость со столовыми приборами, чтобы те также создали оглушительный звон при падении, ударяясь об пол и металлические основания стульев. На ручку двери я повесила единственную не потерявшуюся резинку для волос. Последнее я сделала для того, чтобы отследить попытку неведомого визитера подергать ручку двери и взломать замок.

Действия мои напоминали движения робота, выполняющего заданные ему команды. Наконец завершив строительство защитной баррикады, я забралась на диван, забилась в самый угол и, притянув к груди колени, обняла их.

Меня била мелкая дрожь. Собранность и ясность мыслей, охватившие меня на пару минут, начали отступать. Протянув руку, я придвинула ближе к себе кухонный нож, а потом и мобильник, лежавший рядом с подушкой. Время было всего два часа ночи.

Вот теперь я не знала, что мне делать. Я чувствовала себя уязвимой и незащищенной.

Хотелось позвонить… Но кому? Мику, который измучен работой и сейчас наверняка глубоко спит? Крису? Даже не знаю… С одной стороны, мне хотелось это сделать, с другой – что-то останавливало.

В полицию?..

Я глянула на барную стойку, где среди прочих мелочей лежала бумажка с контактами участка, что дал мне полицейский.

И что? Что я скажу? Что кто-то смотрит в мой глазок? Попрошу приехать и проверить? А даже если они приедут, что тогда? Насколько я знаю, у нас нет законов, защищающих человека от преследования. Да и подглядывающий наверняка уже убежал.

Неожиданно для самой себя я всхлипнула.

Сползая с дивана, не забыв захватить с собой

После этого, вернувшись на диван, я устроила что-то вроде гнезда из пледа и одеяла и расположилась таким образом, чтобы полулежа-полусидя смотреть на входную дверь. Просидев так какое-то время, я, осознав, что нужно сделать кое-что еще, снова поднялась, снова вынула аптечку и нашла пластырь, после чего прошла в прихожую, где, стараясь не задеть конструкцию ловушки, заклеила глазок. Теперь, благодаря успокоительному и моим манипуляциям с дверью, мне стало пусть и чуточку, но спокойнее.

Не став выключать свет, я вернулась на диван и, теперь уже расслабившись, насколько, конечно, в текущей ситуации это было возможно, стала думать.

Перед моим мысленным взором мелькал огромный, всеобъемлющий, как в финальной схватке игры «The evil within», только карий, а не голубой глаз.

«У соседа с первого этажа карие глаза», – подсказал голос сознания.

«Как и у еще одного человека. Тебе известно, о ком идет речь», – неожиданно вмешался другой голос.

Я закрыла лицо руками, а потом потерла виски.

Чувствовала я себя невыносимо отвратительно. В комнате было душно, в голове нарастала мигрень, а меня все еще потряхивало от увиденного. Организм отчаянно требовал сна, которым я, казалось, уже не смогу забыться.

В бессознательном блуждании мыслей я вспомнила одну детскую страшилку. Детали я плохо помнила, но суть не забуду никогда. Сюжет, насколько я могла припомнить сквозь года, был примерно следующий: мужчина заселился в отель, и в его комнате оказалась смежная в соседний номер дверь. Его попросили не трогать ее и в целом не обращать внимания. Но мужчина, повинуясь соблазну, заглянул в замочную скважину.

В полумраке комнаты он увидел девушку в длинном белом одеянии и с черными, как уголь, волосами. Она стояла в углу спиной к двери и не шевелилась.

«Ладно, – подумал мужчина. – Наверное, это просто странная постоялица отеля». И отправился отдыхать.

Но в следующие дни любопытство не отпускало его – он начал постоянно заглядывать в замочную скважину смежной двери. Только теперь она была заслонена чем-то красным. Должно быть, дама поняла, что кто-то подсматривал за ней, и чем-то занавесила отверстие для слежки. Но мужчина все равно не мог остановиться и продолжал подсматривать, надеясь увидеть сквозь красное полотно хоть что-то.

Наконец, когда пришел день выселения, он решил спросить на рецепции о девушке из соседнего номера, ведь ни разу не слышал и не видел, чтобы та выходила из него. Когда он задал этот вопрос, лицо работницы отеля побелело, а в глазах появился чистый, как первый снег, ужас.

«Ох, – наконец, сказала она. – Дело в том, что в этом номере несколько лет назад была убита девушка, поэтому с тех пор он закрыт и никогда не сдается. – Помолчав, она продолжила: – А еще, если верить тем, кто будто бы видел ее призрак… – Девушка замялась. – У нее красные, как кровь, глаза».

В детстве эта страшилка здорово напугала меня, но это было несравнимо с тем ужасом, который я испытала сейчас.

Прижимая к груди телефон и придвинув ближе большой кухонный нож с черной пластиковой ручкой, я, под действием лекарства, задремала.

Примечания

«Это норка!» – отсылка на фильм «Поворот не туда».

Белый цвет отражает фотоны света, а черный – поглощает. Энергия поглощенных фотонов разогревает предмет, следовательно, в темной одежде гораздо жарче, чем в светлой.

Картина Ф. П. Решетникова «Опять двойка», 1952 год.

Главная героиня фильмов «Эльвира – повелительница тьмы».

Отсылка на то, что на центральных улицах северной столицы России можно наткнуться на ребят, навязчиво предлагающих якобы бесплатно попробовать некий чай. После вашего согласия и дегустации они будут настойчиво убеждать купить его.

Главный антагонист серии фильмов «Крик».

«Позвони мне».

Песня группы The Stooges.

«Лабиринт», 1986 год.

Персонаж цикла советских мультфильмов по одноименным сказкам Григория Остера. Главными героями являются котенок Гав иего друг – щенок Шарик.

Кот Гарфилд, главный герой серии комиксов, созданных художником Джимом Дэвисом.

Песня группы The Runaways – «Cherry Bomb».

Отсылка на композицию «Red Flags» Тома Карди, ставшую в определенный момент популярным мемом.

Печально известная подруга Сида Вишеса, басиста группы Sex Pistols.

Ярые поклонницы знаменитостей, нередко путешествующие с ними в турах и делящие постель.

Линии, используемые в рисовании для изображения пространства таким образом, каким его видит глаз человека.

Калибр струн.

Отсылка на «Клуб 27». Ряд выдающихся музыкантов, ушедших из жизни в возрасте двадцати семи лет.

Металлический темно-вишневый оттенок.

Ключ, используемый для фиксации гаек на автомобильных колесах.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге