Мучение

ПРОЛОГ

Мучение

Картеры #4

Опубликовано Хлоей Уолш

Авторские права 2016 г. Хлоей Уолш

Все права защищены. ©

Право Хлои Уолш быть указанной как Автор произведения было заявлено ею в соответствии с Законом об авторском праве и смежных правах 2000 г.

Все права защищены. Никакая часть этой публикации не может быть воспроизведена, сохранена в поисковой системе или передана в любой форме или любыми средствами — электронными, механическими, включая фотокопирование, запись или любую систему хранения и поиска информации — без предварительного письменного разрешения издателя, а также не может быть иным образом распространена в любой форме, переплете или обложке, кроме той, в которой она опубликована, и без наложения аналогичного условия на последующего покупателя.

Эта электронная книга лицензирована только для вашего личного пользования. Эта электронная книга не может быть перепродана или передана другим лицам. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим человеком, пожалуйста, приобретите дополнительный экземпляр для каждого читателя. Если вы читаете эту книгу и не покупали ее, или она не была куплена только для вашего использования, то, пожалуйста, вернитесь к своему любимому продавцу и купите свой собственный экземпляр. Спасибо за уважение к тяжелой работе этого автора.

Мучение

Картеры #4,

Впервые опубликовано в декабре 2016 г.

Все права защищены. ©

Фото на обложке лицензировано Shutterstock Inc.

Отредактировано Алишей Дэвис

Издание Smashwords

ПЕРЕВОД: https://t.me/booksflcns

ОТКАЗ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Эта книга является художественным произведением. Все имена, персонажи, места и происшествия являются либо плодом воображения автора, либо используются в вымышленных целях. Любое сходство с событиями, местами или людьми, живыми или мертвыми, является случайным. Автор признает, что все названия песен, тексты песен, названия фильмов, персонажи фильмов, статусы товарных знаков, бренды, упомянутые в этой книге, являются собственностью и принадлежат их соответствующим владельцам. Публикация/использование этих товарных знаков не авторизованы/не связаны и не спонсируются владельцами товарных знаков.

Хлоя Уолш никак не связана ни с одним из брендов, песен, музыкантов или художников, упомянутых в этой книге.

Все права защищены ©

ПОСВЯЩЕНИЕ

Эта книга для моей мамы.

Мишель Кеннефик.

Мама, я люблю тебя. Ты была со мной в самые худшие времена. Месяцы госпитализации и депрессии. Годы обидных слов и нарушенных обещаний. Когда не было никакой надежды, и мир отвернулся от меня, ты ворвалась в темноту, обняла меня и вернула к жизни.

Мы бросали в тебя столько дерьма, а ты продолжала возвращаться, показывая мне из первых рук, что такое истинный смысл безусловной любви.

Говорят, что ты причиняешь боль человеку, которого любишь больше всего, потому что знаешь, что он не уйдет.

Что ж, после двадцати семи лет потрясений я могу с уверенностью сказать, что это правда.

Ты сражалась на моей стороне, когда мне это было нужно, и заставляла меня бороться за себя – или, как ты всегда говорила, «Спокойно».

Я знаю, что это не всегда было легко. У нас была своя доля боли и неудач, но знай одно: я люблю тебя и не променяла бы тебя ни на что на свете. Ты замечательная бабушка и любящая мать.

Никогда не позволяй миру затмить твой блеск. Сияй ярко, как бриллиант, которым ты являешься.

Я никогда не забуду, что ты для меня сделала. Я никогда не совершу ошибку, не вспомнив, кто привел меня к этому моменту в моей жизни. Я обязана тебе своей жизнью. Мои слова обыденны, но они — все, что у меня есть.

Слова никогда не выразят, как сильно я люблю тебя.

Я всегда буду твоей Хло.

Тиган

Когда мне было семнадцать, меня вытащили из зоны комфорта и бросили в яму со змеями.

Мои кошмары быстро стали моей реальностью, и моя жизнь ежедневно проносилась перед моими глазами.

Было много моментов моей юности, которые я не хотела вспоминать.

И только одну часть я никогда не хотела забывать.

Только один человек...

Ноа Мессина был как вспышка молнии в моей идеально распланированной жизни. У меня все было в порядке, а он разнес мои планы в пух и прах. Он дал мне больше любви, чем мне когда-либо давали, и в свою очередь вызвал во мне эмоции, о существовании которых я никогда не подозревала.

Мы были горячей заварушкой вместе; казалось, у нас никогда ничего не получалось, мы сводили друг друга с ума, но правда в том, что Ноа спас меня во многих отношениях.

До него я была одинокой девочкой, потерянной в мире без родителей, изо всех сил пытающейся вписаться и не знающей своего места в мире.

Он выступал против меня во многих вещах. Мы едва ли соглашались в чем-либо. Но этот огонь внутри меня, тот, что горел ярче всего в его присутствии, о Боже, этот огонь был затягивающим. Я провела много времени, злясь на него и вместе с ним за вещи, которые были вне его контроля.

Многих вещей он изменить не мог, но он любил меня вопреки им.

Думаю, теперь я поняла, что это было самым важным в этой жизни.

В другом мире, в другой жизни я знала, что он будет там в какой-то форме или виде. Мы не выбирали это. Оно выбрало нас. Он любил меня, а я любила его, и это не имело никакого отношения к выбору. Это просто было. Как встроенный механизм внутри нас, мы две стороны одной медали, которым суждено быть друг с другом. Даже если мы не хотели этого.

Теперь я знала, что нет смысла пытаться бороться со своими чувствами. Моя жизнь и каждый путь, по которому я шла и по которому пойду с этого момента, неизбежно приведут меня обратно к Ноа.

И вот мы здесь, все эти годы спустя, все еще в пылу страсти, все еще влюбленные, все еще пытающиеся найти свой путь в этом запутанном мире. Я не знала, где я вписываюсь, или каково мое предназначение, но я знала, что что бы это ни было, это будет с Ноа рядом со мной.

Он был всем, чего я никогда не знала, что хочу, и в нем я нашла все, чего жаждала всю свою жизнь.

Принятие.

Безопасность.

Любовь.

Страсть.

Он был там, как будто он был послан в этот мир, чтобы стать моей второй половинкой.

Быть другой частью меня.

Он был моим нежеланным героем, а я была его

ГЛАВА 1

Тиган

Когда я пришла в себя, я оказалась в стерильно пахнущей комнате с целым грузовиком пищащих мониторов вокруг меня.

Быстро моргая, чтобы прочистить затуманенное зрение, я дернулась вверх, но остановилась на месте, когда острая боль пронзила мою левую руку.

Посмотрев вниз, я подавила приглушенный стон, когда заметила капельницу, приклеенную к тыльной стороне моей руки.

Мгновенно меня захлестнула тирада ярких образов и нежеланных воспоминаний.

Пот выступил на моей губе, когда я заставила себя осмыслить то, что произошло. Образы окровавленных трупов и пулевых отверстий проникли в мой разум, принеся с собой голос, который будет преследовать меня до самой смерти, угрозу, которая обещала, что этот день не будет слишком далеким в будущем.

—… И ты следующая, — насмехался мужчина, жестоко улыбаясь мне, пока офицеры выводили его из комнаты. — У нас есть для тебя кое-что особенное, сучка…

Сжав простыни в кулаках, я судорожно вдохнула и вытянула шею в сторону.

Я пристально посмотрела на своего спящего мужа в кресле у кровати и чуть не потеряла дар речи. На нем все еще была окровавленная белая рубашка, хотя теперь она была расстегнута и висела, открывая свежую повязку, охватывающую его правую руку.

Он выглядел ужасно.

Вокруг его глаз были темные круги. Его челюсть была покрыта щетиной, образовавшейся за несколько дней, и я боялась его разбудить. Я была в ужасе, увидев, как эти карие глаза смотрят на меня после того, что произошло.

Как он себя чувствовал?

Обвинит ли он меня в том, что произошло в отеле?

Виновата ли я?

Мне следовало держать рот закрытым.

Нет, вчера вечером я должна была сказать: — Ноа, я боюсь. Обещай, что не оставишь меня. — Вместо этого мне удалось превратить свой страх и тревогу в охоту на человека, которая привела к безобидной кровавой бане смерти и боли.

Томми...

Странный звук отвлек меня от мыслей, и я замерла, напрягая слух, откуда доносится стук копыт скачущей лошади.

Когда я поняла, что он исходит от моего тела, из моего горла вырвался надломленный всхлип облегчения.

— С тобой все в порядке! — Я почувствовала, как мое тело обмякает от облегчения, когда я опустила руку, чтобы обхватить живот. Я ничего не чувствовала, но я могла слышать.

Сердцебиение моего ребенка заполнило всю комнату, и это был самый успокаивающий звук, который я когда-либо слышала.

— Я уже люблю тебя, — сказала я ребенку, растущему внутри меня, чувствуя, как мое сердце сжимается так сильно, что, казалось, могло разорваться. Всхлипнув, я откинула голову на подушку и вздохнула.

— Торн.

Испуганная тем, что услышала этот ласковый псевдоним из уст мужа, я вздрогнула и крепко обхватила живот рукой. Повернувшись к нему, я натянуто улыбнулась.

— Эй.

Облегчение в глазах Ноа было искренним и безоговорочным, когда он резко вскочил с кресла.

В два шага он преодолел расстояние между нами и заключил меня в свои объятия.

— Черт возьми, детка, — прошептал он над моей головой, его голос был хриплым и надломленным. Он дрожал, дрожал так явно, что у меня сжалось сердце от беспокойства. — Я так, черт возьми, волновался за тебя.

Он поцеловал меня в губы, затем нежно провел носом по моему.

— Ты была без сознания с самого вчерашнего дня.

— Правда?

Ноа улыбнулся, но улыбка не достигла его глаз.

— Да, Торн. Я чуть с ума не сошел, ожидая, когда ты откроешь свои красивые глазки.

— Прости, — выдавила я, не зная, что еще сказать. — Боже, я так устала.

Казалось, будто мои веки утягивали вниз бетонные блоки. Я едва могла их удержать открытыми.

— Ты была серьезно обезвожена, — мягко ответил он. — Тебе положено чувствовать себя разбитой.

— А ты? — спросила я, крепче прижимаясь к его широкой спине. — В тебя стреляли?

Мое сердце бешено забилось. Воспоминание о том, как Ноа прикрыл меня своим телом, как алое пятно крови расползалось по его белой рубашке, заполнило мой разум ужасом.

— Боже, Ноа, в тебя же стреляли!

— Я в порядке, — поспешно ответил он, стараясь успокоить мою дрожащую нервную систему. — Пуля прошла навылет.

— Что сказал врач? — потребовала я, не удовлетворившись его расплывчатым ответом. — Тебе делали операцию?

Я толкнула его крепкую грудь, пытаясь заглянуть ему в глаза.

— Удалили все осколки? — Я сглотнула подступившую к горлу тошноту от одной только мысли о том, что врачи могли вскрывать моего мужа. — Я так переживала за тебя.

— Переживала? — Ноа вскинул бровь и широко ухмыльнулся. — Торн, ты храпела как маленький трактор.

— Во сне, — парировала я, смущенно покраснев. — Я беспокоилась о тебе во сне.

— Торн, со мной все в порядке. — Пожав плечами, Ноа добавил: — Я выбыл из строя на несколько недель, пока заживает плечо, но это все.

— Это все? — я уставилась на него. — В тебя стреляли. — Мне казалось, я повторяла эти слова миллион раз, но все равно сказала их снова. — В тебя стреляли.

Он что, не понимает?

Он совсем не выглядит так, будто понимает.

— Тебя могли убить, — добавила я, слыша надлом в собственном голосе. — Я могла потерять тебя там, понимаешь?

— Но не потеряла.

— Нет, — выплюнула я. — Не потеряла, но ты мог бы хоть как-то отреагировать на всю эту ситуацию.

— Как именно?

— Я не знаю, — прорычала я. — Ну, например, осознать всю серьезность происходящего, придурок.

Ноа приподнял бровь с усмешкой.

— Вау, ты в сознании всего пять минут, а уже меня оскорбляешь. — Сев на край кровати, он наклонился надо мной и ухмыльнулся. — Рад видеть, что ты в порядке.

— Ну да, — фыркнула я, скрестив руки на груди. — Я беременна, но я все еще я.

— Это девочка, Торн, — добавил он, с нежностью улыбаясь мне, его взгляд был прикован к моему лицу. — У нас будет дочь.

В этот момент мой разум взорвался.

— Девочка?

Я опустила взгляд на свой живот, затем снова посмотрела на Ноа.

Глаза наполнились слезами, и из моих губ вырвался одновременно смешок и всхлип от невероятного облегчения.

— Это девочка?

Ноа кивнул.

— Она идеальна, детка. Двадцать недель.

Я покачала головой, пытаясь осознать это.

Так много всего произошло за такой короткий срок…

Что со мной не так?

Как я могла не знать, что ребенок растет внутри меня уже пять месяцев?

— Она в порядке? — хрипло спросила я, запаниковав. — Ты уверен, что с ней все хорошо?

— Уверен. — Ноа выдохнул с явным облегчением. — Я сам видел ее на УЗИ.

Я позволила этим словам осесть в своем сознании и насладилась приливом облегчения, прежде чем в голове вспыхнула новая тревога.

Подняв лицо, я посмотрела на мужа.

Боль в его глазах выбила у меня дыхание.

Темные круги под глазами и морщины на лбу заставили мое сердце сжаться.

Он страдал.

И я тонула в чувстве вины.

— Ты ненавидишь меня?

— Ненавижу? — Ноа выглядел изможденным, когда наклонился ко мне, проведя по моей щеке своей огромной, мозолистой рукой.

Рукой, которая всего несколько часов назад наносила удары в клетке.

— Боже, Торн, — пробормотал он хриплым голосом, наполненным эмоциями. — Какие же глупости ты говоришь…

— Ты знаешь, что я имею в виду, — я заставила себя продолжить.

Протянув руку, я накрыла его ладонь своей и вздохнула.

Тепло, исходившее от его прикосновения, успокаивало меня на уровне, который я даже не могла понять.

— Я имею в виду, винишь ли ты меня? — Медленно моргая, я встретила его взгляд и не отвела глаз. — За то, что ты и Томми… закончили на плохой ноте.

Закончили?

Что со мной не так?

Лучший друг Ноа был жестоко убит у него на глазах, а я использовала слово "закончили"?

Мне срочно нужен намордник.

Глаза Ноа потемнели.

Я увидела, как опускаются невидимые ставни, те самые, которые он закрывал передо мной и всеми остальными, пряча свою уязвимость.

— Ты не нажимала на курок, Тиган.

Тиган.

Я вздрогнула.

Обычно Ноа называл меня Торн.

Если он произносил мое полное имя, значит, он был зол.

Очень зол.

— Ноа…

— Я не хочу об этом говорить, — резко оборвал он меня.

— Ноа, тебе нужно поговорить.

— О чем? О том, что люди, которых я люблю, страдают? Потому что так всегда происходит рядом со мной, Тиган. Люди страдают. И люди умирают.

Его голос был сломленным, как и его душа.

Он кипел от невысказанной ярости.

— Да, — я подтолкнула его дальше. — Ну давай, Ноа. Скажи мне, что у тебя в голове, — добавила я. — Выпусти это наружу.

— Ты не хочешь знать.

— Поверь мне.

— Я жду, — сказал он, стиснув челюсти, карие глаза пылали огнем.

Мои брови нахмурились в замешательстве.

— Ждешь?

— Да. — Он откинулся назад и скрестил руки на груди. — Жду, чтобы узнать, кто следующий.

До меня дошло. Он имел в виду, кто будет следующим, кто пострадает. Или, что еще хуже…

— Ноа, ты не можешь так думать…

— Это будет Кайл? — перебил он. От него исходило напряжение. — Или Ли? — Его крупное тело заметно дрожало, когда он говорил. — Или кто-то из тройняшек? Или ты… — Слова застряли у него в горле. — Они не дадут мне легко отделаться, Тиган. Они заставят меня пожалеть.

Рычание сорвалось с его губ, когда он провел рукой по волосам. Шум, который вырвался у него из груди, напоминал стон раненого зверя.

— Я, блять, сам сделал все слишком легким для них.

— Чем? — потребовала я, не собираясь поддаваться на эту чушь. — Тем, что был человеком?

Мой муж сверкнул на меня глазами.

— Я не должен был…

— Не должен был что, Ноа? — теперь уже я перебила его. — Позволить себе заботиться о людях? — Теперь уже я была в ярости. — Позволить себе быть счастливым? Любить?

Я злилась от того, что эти ублюдки заставили Ноа чувствовать себя так.

— Я поставил каждого из вас прямо под удар, — резко бросил он, явно раздраженный. Стиснув глаза, он покачал головой и застонал, словно испытывал физическую боль. — Тиган, ты — моя жизнь. Если бы что-то случилось с тобой там…

— Ноа, — перебила я, отчаянно желая облегчить его боль. — Я здесь, с тобой. — Я попыталась притянуть его к себе, но он не сдвинулся с места, поэтому я просто прижала ладонь к его щеке. — Это не твоя вина.

— Не моя вина, — он рассмеялся без радости. — Ты лежишь, черт возьми, в больничной палате. — Покачав головой, он тяжело выдохнул и добавил: — А Ти в морге, на столе…

Раздался стук в дверь, затем кто-то прочистил горло. В тот момент, когда я увидела человека, стоящего в дверном проеме, воздух испарился из моих легких. Ноа мгновенно напрягся, как натянутая струна.

— Я пришел повидаться с племянницей.

— Лет на восемь опоздал, — рыкнул Ноа себе под нос, его взгляд впился в Макса Джонса с угрожающей яростью.

— Ноа, — зашипела я, обхватив его напряженный бицепс. — Все нормально. — Переведя внимание на дядю Макса, я широко улыбнулась и кивнула.

Мой дядя нерешительно шагнул в больничную палату, его взгляд метался между моим лицом и внушительной фигурой мужа, который, казалось, был готов в любой момент броситься на защиту.

В одной руке он держал букет цветов, на который Ноа смотрел с нескрываемым презрением.

Я знала, что он ненавидит моего дядю. У него были на то причины. Дядя Макс — это человек, из-за которого Ноа провел в тюрьме лишние восемнадцать месяцев. Я знала это и все же не могла скрыть радости, которую испытала, увидев его.

— Привет, — нервно сказала я, когда дядя Макс подошел к моей кровати. Используя руки, я подтянулась, чтобы сесть, и улыбнулась. — Спасибо, что пришел.

— Тиган, — хрипло произнес он, голос был необычно густым. В его глазах я видела бурю эмоций. Стыд, боль, вину и любовь. — Слава богу.

Положив букет на прикроватную тумбочку, дядя Макс взял мою руку в свою.

— Когда мне позвонили и сказали, что ты попала в аварию, я чуть с ума не сошел.

— Со мной все хорошо, — заверила я его, наслаждаясь теплом его руки. Прошло слишком много времени, и я не могла скрыть, как сильно скучала.

Я не пропустила саркастический смешок Ноа или то, как его тело напряглось еще сильнее, когда мой дядя коснулся моей руки.

— Ноа, — пробормотала я, смущенная. — Не здесь, пожалуйста…

— Я достаточно мужчина, чтобы признать свои ошибки, — неожиданно вмешался дядя Макс, удивив нас обоих.

Мы с Ноа уставились на него.

— Я мог бы поступить иначе, — осторожно добавил он. — Я позволил тревоге и гордости управлять моим сердцем, и за это мне стыдно.

— Все в порядке, — заверила я дядю, крепко сжав его руку. — Ты здесь.

— Ты здесь? — повторил Ноа с возмущением. — Вот уж лицемерие. — С этими словами он вскочил на ноги и вышел из палаты, даже не обернувшись.

— Мне уйти? — спросил дядя Макс.

Я покачала головой и вздохнула.

— Ноа не любит перемены. — Он им не доверяет…

— Твое появление выбило его из колеи. — Мягко говоря. — Он придет в себя. — Я надеялась…

— Я не хочу вносить раздор, — добавил Макс, глядя в сторону, куда ушел мой муж. — Мне не нужны проблемы.

— Тогда зачем ты здесь? — Смущенная своей прямолинейностью, я устроилась поудобнее и вздохнула. Боже, я чувствовала себя слабее воды. — Ты пришел строить мосты?

Макс улыбнулся. Он сел в кресло, которое раньше занимал Ноа, сцепил пальцы и посмотрел на меня с виноватым выражением.

— Я не должен был позволять этому длиться так долго.

— Нет, — согласилась я. Наш конфликт длился почти десятилетие, и хотя я не раз пыталась его разрешить, гордость дяди всегда вставала на пути. — Но ты здесь.

— Когда Кайл позвонил мне и рассказал, что произошло, все наши разногласия вдруг показались такими… незначительными. — Покачав головой, Макс провел рукой по волосам с проседью и тяжело вздохнул. — Я подумал: если она умрет, я уже не смогу все исправить.

— Дядя Макс…

— Жизнь кажется такой постоянной, — продолжил он. — Пока однажды не осознаешь, что это не так… Пока не проснешься и не поймешь, что она на самом деле очень хрупка.

— Ничего не изменилось, — быстро сказала я.

Макс нахмурился.

— В каком смысле?

Я подняла руку с обручальным кольцом.

— Ноа — мой муж. — Опустив ладонь на живот, я глубоко вздохнула. — И это его ребенок.

Проглотив глубоко слюну, я заставила себя сказать:

— Я люблю тебя, дядя Макс, я всегда любила, но, если ты когда-нибудь заставишь меня выбирать снова, знай, что я выберу его. Каждый раз.

***

Ноа

Она хотела, чтобы он был там.

Неверие застилало мои глаза, когда я увидел, как хороший доктор вошел в палату Тиган с букетом цветов в руках.

Посмотрев в ее глаза, когда она увидела дядю, я почувствовал тошноту от ревности. И почему, черт возьми, я не подумал принести ей цветы? С полным отвращением, я смотрел, как Макс занимает пространство между мной и моей женой.

Этот придурок почти десять лет относился к ней как к изгою, и как только он проявил малейшее внимание, она открыла ему свои объятия?

Может быть, это из-за того, как я был воспитан, но я не мог понять этого. Я сбежал оттуда, прежде чем потерять терпение и не разорвать его на части за то, что он сделал.

Мне нужно было уйти.

Я не мог быть там, наблюдая за этим фарсом, зная, что тело Томми лежит в холодильной камере в подвале этой больницы.

Даже сейчас, пока я шел по коридорам больницы Святого Луки в Боулдере, моя ярость угрожала овладеть мной.

Мой лучший друг умер из-за меня...

Из-за того, что я слишком любил свою жену...

Где-то в глубине души я знал, что Макс — это не тот, на кого я действительно злюсь, но он был здесь, он был придурком, и его вполне хватит.

— …Мистер Мессина, весьма вероятно, что вы никогда не восстановите полную подвижность правой руки…

Боль, пронзающая мое плечо, лишь подлила масла в огонь, усиливая жажду мести. Я собирался убить Джей Ди Денниса. Если это будет последним делом на этой земле, я отниму у этого ублюдка жизнь, как его марионетка забрала жизнь Томми.

Боковым зрением я заметил Лаки, который стоял, опершись об автомат с напитками в конце коридора.

Он был здесь с момента перестрелки?

Черт возьми.

Подойдя к своему другу, я не остановился, пока не встретил его взгляд, и даже тогда не замедлил шаг, пока мы не оказались в лифте, который спустил нас на первый этаж. Лаки ни слова не сказал, даже когда лифт открылся.

Он шел за мной молча, не задавая вопросов, не спрашивая, куда мы едем. Когда мы оказались на парковке, я направился к своему Лексусу, разблокировав его с помощью пульта и быстро усевшись внутри.

Без слов Лаки открыл пассажирскую дверь и сел рядом.

Я не был тем человеком, который легко воспринимал угрозы.

Я точно не был тем, кто бы сдался и позволил семье Денниса управлять собой.

Ни за что.

Мое решение имело смысл, и с каждым километром, который я проезжал, моя ясность становилась только сильнее.

Я закончил с побегами.

Я больше не буду подчиняться этому ублюдку из семьи Денниса.

Этот придурок больше не сможет дергать за мои ниточки, и пришло время научить его этому.

Я без труда маневрировал по извилистым горным дорогам. Дорогам, которые, несмотря на годы отсутствия на Холме, я знал наизусть.

— Дружище, — наконец сказал Лаки, нарушая тишину между нами, пока мы ехали в темноте. — Не хочу учить тебя, но ты только что был ранен.

Вздохнув, он добавил:

— Не думал, что тебе стоит немного отдохнуть?

— Я отдохну, когда этот ублюдок будет в могиле. — Сжимая челюсть, я повернул голову из стороны в сторону. — Этому мерзавцу не поздоровится. Жизнь за жизнь.

— А, — сказал Лаки, наконец, поняв. — Так что, мы собираемся убить Джей Ди? — легкость, с которой он это сказал, раздражала меня. — Ну, вот и интересный конец странных выходных.

— Что? — потребовал я. — Ты думаешь, что я не смогу сделать это?

— Нет, — спокойно ответил Лаки. — Я знаю, что ты это сделаешь. Просто удивлен,

— Удивлен? — Теперь я кричал. Не мог сдержаться. — Он убил Томми, чувак. Он забрал его жизнь. — Зарычав, я добавил: — Тебе лучше выйти из машины.

— И оставить тебя одного? — Лаки выпучил глаза. — Ты, наверное, шутишь.

— Ты знаешь, куда я еду. — Я подробно объяснил Лаки карьеру за все эти ночи. Этот парень знал это место так же хорошо, как и я. — Ты знаешь, что я собираюсь сделать, — добавил я, сжимая рулевое колесо в руках. — Могу высадить тебя, и ты можешь вернуться домой и делать вид, что все в порядке.

— Ты не сделаешь это один, — спокойно ответил Лаки, не впечатленный возможностью того, что я планировал на эту ночь. — Я прикрою тебя, чувак. Выдохнув облако дыма, Лаки усмехнулся, сбрасывая пепел из сигареты в открытое окно.

Его длинные светлые волосы были собраны в самодельный хвост, что придавало ему вид не такого уж опасного парня, хотя я знал, что это не так. Он не просидел бы 11 лет в тюрьме, будучи мягким котенком.

Нет, эти руки забрали жизнь у другого человека.

— Если нас поймают, нас снова посадят, — предупредил я его. — А ты все еще на условном.

Повернув голову в его сторону, я взглянул на его лицо.

— Вмешиваться в мои дела — это последнее, что тебе нужно делать.

— Ты говоришь так, будто у меня есть выбор, — он ответил спокойно. — Но у меня ничего нет, чувак. Ты этого не понимаешь, слава богу, и надеюсь, что никогда не поймешь, но поверь мне, я в этом.

Он говорил о Хейли.

Все, что делал Лаки, всегда было связано с убитой девушкой.

Но позволить ему выбросить свою жизнь ради меня было чем-то, с чем я не мог смириться.

— Это не только ради тебя, — добавил он, прочитав мои мысли. — Есть девушка в больнице, которую я безумно люблю. И у нее в животе ребенок. Я хочу, чтобы она была в безопасности, чувак. Я не буду сидеть и смотреть, как снова умирает девушка.

— Ладно. — Больше не было смысла что-то говорить. Он принял свое решение, и я не мог его переубедить. И если быть честным, я был рад, что он был здесь со мной. Он был спокойный и уравновешенный, все то, чем я не был. Мы составляли хорошую команду и провели в общей сложности почти 17 лет в тюрьмах.

Когда мы заехали на карьер, воспоминания начали меня захлестывать, и я заставил себя их подавить, спрятав глубоко внутри.

Туда, где мне не придется с ними снова столкнуться.

Возвращаться сюда, спустя столько лет, было одновременно горько и сладко. Я ненавидел это место. Я винил его во всем.

Оглядываясь сейчас, я понял, что это просто заброшенный карьер. Не место принесло столько ненависти во мне.

Это были люди.

Заглушив двигатель, я поставил машину на ручной тормоз и вылез из машины, оставив фары включенными.

Если бы я ожидал получить искупление за убийство Томми, вернувшись сюда, то разочарования мне было бы не избежать.

Место было мертвым.

Ни души.

Внутри меня вспыхнуло разочарование.

— Так вот оно, значит, — сказал Лаки, который встал рядом со мной. Окинув взглядом заброшенные склады и сгоревшие машины, он поднял бровь. — Ты точно описал это место, чувак.

Я смотрел, как он сделал несколько шагов вперед.

— Запах смерти, — крикнул он. — Черт возьми, он удушает.

— Я знаю. — Для человека, который никогда не был втянут в тот мир, в котором я вырос, разговор о запахе смерти казался бы сумасшедшим. Но для меня это было слишком реально. Я потерял счет количеству тел, которые я видел, уносящихся с этого места на кузове грузовика. Их место для покоя было в горах, в милях выше нас. Мелкие могилы усеивали эту землю, и каждое чертово привидение умерших, казалось, витало в этом месте.

— Это почти зловеще, — добавил Лаки, точно выразив то, о чем я думал.

Я опустил взгляд вниз и сразу заметил пятна крови на гравии.

Кого-то тут закололи, и, судя по следам крови, это было совсем недавно.

Хотя я стоял рядом с местом, где кто-то только что испустил свой последний вздох, внутри меня не было ничего. Ни боли, ни страха, ни печали. Единственное чувство, которое я сейчас мог испытывать, это ярость.

Да, я был полон чертовой ярости.

Я ожидал увидеть Джей Ди или одного из его придурков, чтобы покончить с этим. Я устал от бегства и постоянной настороженности. Я больше не мог так. Не когда те, кого я любил, расплачиваются за это своей жизнью.

Без эмоций Лаки и я обошли выгоревший карьер и дошли до места, где огромный круг был выжжен на почерневший в земле.

Стоя на краю круга, я нахмурился.

Сколько мужчин дралось в этом круге?

Сколько близких встреч со смертью я пережил в этом аду?

Слишком много, чтобы сосчитать...

— Мессина, — прозвучал голос позади меня, отвлекая меня от мыслей.

Мне не нужно было поворачиваться, чтобы увидеть владельца этого голоса.

Это был тот, кто был врезан в мою память.

— Гонсалес, — я кивнул, не отрывая взгляда от земли, когда услышал, как он приближается.

Я мог узнать владельца этого голоса, но Лаки не знал.

В мгновение ока мой бывший сокамерник был настороже. Вынув нож, который я не заметил, он развернулся и яростно посмотрел на моего старого босса.

— Еще один шаг, старик, — сказал он смертельно спокойным тоном.

— Лаки, — предупредил я, медленно покачав головой. — Не надо.

Гонсалес откинул голову назад и рассмеялся.

— У твоего друга большие яйца, Мессина, — сказал он.

— Давай, — ответил Лаки, не отрывая взгляда от Гонсалеса. — Мне не помешает немного попрактиковаться.

Темно улыбнувшись, он добавил:

— Давно не тренировал.

— Убери нож, парень, — с самым обыденным тоном произнес Гонсалес с характерным испанским акцентом.

— Сделай это, — сказал я, не отрывая глаз от блестящего лезвия в руке моего друга.

Позже мы поговорим о том, что он носит оружие в заднем кармане, но

— Ты следишь за мной, Гон? — спросил я спокойно, когда Лаки убрал нож.

— Ты знаешь меня, парень. Здесь ничего не уходит от моего взгляда, — ответил он с усмешкой. Он посмотрел на меня сверху вниз своими коричневыми глазами и выдохнул.

— Ты выглядишь как дерьмо, — сообщил он мне.

Проведя рукой по своей бороде, покрытой золотыми кольцами, Гонсалес качнул головой и тяжело вздохнул.

— Какая трата. — Его слова поразили меня, но я был воспитан скрывать свои эмоции, и в тот момент именно это я и сделал. Я указал на повязку, которая висела на моем правом плече, обвязывая руку белыми бинтами.

— Мелкая рана. — Я, вероятно, должен был сменить одежду после того, как меня подстрелили, но мысль о том, чтобы оставить Торн, была слишком тяжелой для меня, так что я проспал в своей залитой кровью рубашке. Мне было наплевать на то, как я выгляжу, но стоять перед таким человеком, как он, заставляло меня чувствовать себя уязвимым.

Слабым.

Я ненавидел слабость.

— Хочешь прогуляться со мной, парень? — спросил Гонсалес, его тон внезапно стал лишенным всякой шутливости. — Для старых времен.

Кивнув в знак согласия, я взглянул на Лаки и глазами дал ему понять, чтобы он успокоился. Затеять драку с Мортико Гонсалесом — плохая идея.

Я чувствовал, как от Лаки исходит напряжение. Он не был доволен этим. Но я также знал, что где бы ни был Гонсалес, еще дюжина его людей будет рядом. Затевать драку с этим мужчиной — это означало неминуемую смерть. И, кроме того, он не был моим врагом.

Не сегодня, по крайней мере.

Мортико Гонсалес был меньшим из двух зол, когда я рос под крышей у Джорджа. Он был жестоким наркобароном, и в два раза более расчетливым, чем мой бывший отчим. Но Гонсалес был относительно хорош ко мне в мои молодые годы.

Справедлив.

В преступном мире это заставляло быть верным.

Он был одним из немногих лидеров банд, кто действительно держал слово.

Не то, чтобы я заботился о словах кого-либо.

Единственное слово, на которое можно полагаться — это угроза.

Угрозы — это намерения.

Угрозы — это обещания.

Я получил их достаточно за эти годы, чтобы понять, что все они сбудутся.

К счастью, когда я пошел следом за Гонсалесом, Лаки благоразумно не пошел за нами.

— Я чувствовал, что увижу тебя снова, Мессина, — объявил он, когда мы вышли за пределы слуха и взгляда.

— Это было бы несложно, — я пожал плечами и засунул свою здоровую руку в карман брюк. — Я на ТВ каждую пятницу.

— Ты не потерял свою сталь, Мессина, — Гонсалес засмеялся. — Но нет, я не о телевизоре говорю. Хотя твои бои мне принесли немало денег. Я имел в виду, что я знал, что ты вернешься сюда однажды.

Теперь я повернулся и посмотрел на него.

— И откуда ты знал это? — спросил я спокойно, изучая его стареющее лицо. Длинный черный хвост, который он всегда носил, теперь стал серым.

— Потому что тебе задолжали услугу.

Я приподнял бровь, но молчал, ожидая, что Гонсалес объяснит.

Наконец, он сделал это.

— Ты держал язык за зубами, парень, — объяснил он. — Ты мог бы настучать на меня той ночью и каждую ночь с тех пор. — Он сделал щелкающий звук языком. — Ты не сделал этого.

— Нет, — согласился я. — Я не сделал.

Гонсалес никогда не был моим врагом. За исключением одного случая, когда он перешел черту с Торн, он был справедлив ко мне.

— Ты не мой враг, Гон, — сказал я спокойно. — Ты никогда им не был.

— Я не собираюсь спорить с этим, парень — произнёс он. — Так что теперь мой вопрос: чего ты хочешь?

— Чего я хочу? — повторил я, тяжело вздохнув. — Я хочу, сука, поспать, Гон. Хочу выйти из дома и не чувствовать этот отвратительный холодок в животе, будто я мишень.

Сжав кулаки, я добавил:

— Хочу продолжить свою жизнь и оставить прошлое позади. Хочу знать, что моя жена в безопасности, а мой ребёнок вырастет в спокойном, чёртовом мире. Но больше всего я хочу, чтобы тело Джейди Денниса гнило в мелкой, сука, могиле.

Гонсалес долго молчал, а потом, наконец, сказал:

— Тогда это будет сделано. Он вытащил коробку с сигаретами из кармана джинс, вставил одну в рот и поджёг её спичкой. — Я позабочусь о Джейди Деннисе.

— А почему, чёрт возьми, ты это сделаешь? — саркастично ответил я.

— Потому что я должен тебе, — спокойно ответил он. — Это займёт время. Может быть, месяцы. Но я найду его. Он кивнул, как будто всё уже продумал. — Я поставлю своих лучших людей на его след.

Ошарашенный и полон недоверия, я уставился на своего бывшего босса. — Ты не серьёзно.

Гонсалес выдохнул клуб дыма и улыбнулся, обнажая свои желтоватые зубы.

— Я не шучу с врагами — сказал он хриплым голосом. — Я и так собирался устранить этого ублюдка. А теперь, зная, что могу расплатиться его жизнью, это становится ещё более заманчиво.

— Ты собираешься его убрать? — осторожно спросил я.

Гонсалес мрачно усмехнулся.

— Считай, что он мёртв.

ГЛАВА 2

Хоуп

Звонок из Штатов произошел в середине, казалось бы, скучного субботнего дня.

Это был не тот звонок, которого я ожидала, но именно этот звонок вселил в меня страх.

Томми Мойет был убит.

Ноа был ранен.

Тиган беременна.

Дали указания, быстро передали информацию о рейсе, пообещав, что мой отец будет ждать меня в аэропорту.

И я сделала то, что сделал бы любой человек в моей ситуации — я села в самолёт и вернулась в Америку, прекрасно понимая, что не могу не вернуться домой сейчас.

Моя семья была в беде.

Кто-то пытался убить моего дядю, и мою лучшую подругу тоже держали на прицеле.

Тиган была мне как сестра. Ее дружба помогала мне пережить много ужасных лет, те, что я старалась

Не тогда, когда ей было так плохо.

Холодный ветер ударил меня в лицо, как только я вышла из аэропорта, и чувство комфорта заполнило меня.

Я вернулась домой…

Я ожидала увидеть своего отца, так что была приятно удивлена, когда из машины вышел блондинистый мужчина, покрытый татуировками с головы до ног.

В первое мгновение я была ошеломлена. Я не привыкла ощущать что-либо при виде мужчины.

Но этот мужчина…

Этот мужчина определенно привлек мое внимание.

Я уже где-то его видела.

— Друг Ноа, — догадалась я.

Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки, когда он подошел ко мне. Его кожа была загорелой, словно он провел слишком много лет, работая на ферме. Его светлые волосы были обесцвечены солнцем, а глаза… У него были самые синие глаза, какие я когда-либо видела. Как кристаллы, окруженные черными ресницами. Несколько дней не бритая щетина на его лице завершали образ этого уже красивого мужчины.

Я сделала себе пометку: добавить в следующий роман. Я знала, что девушки в моей онлайн-группе поклонников полюбят этого парня.

— Хоуп Картер? — спросил он с улыбкой, не дождавшись моего ответа, и поднял мой чемодан, что показалось мне странным. Было очевидно, что он знал, кто я. Его уверенная походка и тот факт, что он сразу взял мой багаж, убедили меня в этом.

— Это я, — ответила я осторожно, продолжая изучать этого необычного мужчину. Его длинные, обесцвеченные от солнца волосы были собраны в аккуратный хвост, и я неожиданно подумала, что это довольно привлекательно. Я раньше не любила длинные волосы у мужчин.

Но этот мужчина…

Я покачала головой и улыбнулась.

— Ты друг Ноа, верно? — Я пыталась вспомнить его имя. Мы встречались однажды в Ирландии. — Лаки, да?

— Хантер, — он поправил меня и тут же осветил все вокруг своей ослепительной улыбкой, показывая белоснежные зубы. — Можешь звать меня Хантер.

Я пожала плечами и последовала за ним к машине моего отца. Он подождал, пока я сяду на переднее сиденье, затем закрыл дверь и пошел к водительскому месту.

— Ну что, — начал он, когда мотор завелся и машина тронулсь с места, — домой или сразу в больницу?

Я повернулась к нему и приподняла бровь.

— А ты как думаешь?

— Тогда в больницу, — сказал он с улыбкой и завернул в сторону главной дороги. — С Тиган и малышом все будет нормально, — добавил он, словно понимая мои переживания.

— Я все никак не могу привыкнуть к этому, — призналась я незнакомцу. — К стрельбе. К беременности. — Я покачала головой, выпуская тяжелый вздох. — Черт, она уехала на полгода, а все это произошло, — пробурчала я. — Эти двое вообще не могут жить нормально.

Я вытащила телефон, чтобы проверить время, затем спрятала его обратно.

— Да, — хохотнул Хантер, смеясь. — Современные дети, да?

Я прищурилась.

— Ты что, издеваешься надо мной?

— Никогда, — спокойно ответил он.

Я следила за ним с другой стороны машины, когда он вытащил пачку сигарет из кармана джинсов и вставил одну между губами. Одной рукой он держал руль, а другой поджигал сигарету.

— Ты знаешь, что курение убивает? — произнесла я, неожиданно для себя.

Выдыхая облако дыма, Хантер улыбнулся и вытряхнул пепел через открытое окно.

— Ты бы так подумала, — ответил он.

Хм.

Я была в недоумении.

Какой странный ответ.

Что с этим парнем?

— Так, в чем твоя проблема, Лаки, то есть Хантер…?

— Касарацци, — уточнил он.

— Хантер Лаки Касарацци, — повторила я, прислушиваясь, как его имя звучит на моих губах.

— А твоя проблема?

— Хоуп Картер, — задумчиво произнес он, повернув голову в мою сторону и пробив меня ледяным взглядом. Он будто приклеил меня к сиденью, заставив меня почувствовать себя зажатой этим интенсивным взглядом. — Ну, черт...

— Что? — Сложила брови, не понимая. — Ладно, ты меня совсем запутал.

Хантер улыбнулся, зная, что я не понимаю, и вернулся к дороге.

Он ухмылялся, как будто знал что-то, чего не знала я.

Вдруг у меня возникло жгучее желание разобраться в нем.

***

Я стояла у стеклянной двери палаты Тиган.

Мой идиотский брат сидел на краю ее кровати. Судя по скорости, с которой он говорил, и выражению ужаса на лице моей лучшей подруги, было очевидно, что Кэмерон излагает какую-то ужасную деталь, как всегда. Это была его фишка.

— Ты передумала или что? — голос Хантера донесся рядом, и я вздрогнула.

Боже, он может быть таким тихим, как кошка, когда захочет.

— Извини, — быстро добавил он, заметив, как я испугалась. — Не хотел тебя напугать.

— Это не ты, — сказала я ему, едва шевеля губами. — Это всё это.

Он посмотрел на меня с недоумением.

— Это?

— Быть здесь, — пояснила я. — Со всей этой проблемой, которая снова начала подниматься. — Содрогнувшись, вздохнула я. — Я просто писательница, которой за двадцать с небольшим, она носит пижаму с котами и ест Oreo на завтрак. — Я покачала головой и кивнула в сторону двери. — Я совсем не в своей тарелке сейчас.

— Во-первых, ты в безопасности, — сказал Хантер. — Преступник в плену.

— Ты думаешь, что с ней всё будет в порядке? — шепотом спросила я, кивая в сторону Тиган.

— Всё будет в порядке, — ответил Хантер. — Ноа сгорит дотла, прежде чем он допустит, чтобы хоть один волосок на ее голове был поврежден.

Я знала, что это правда. Сердце Ноа было полностью отдано моей лучшей подруге.

Я не сомневалась, что он готов разрушить весь мир, чтобы защитить ее. Но осознание того, что Ноа не имеет совести, когда дело касается его жены, также меня пугало.

— И для записи, — улыбнулся мне Хантер, явно стараясь меня успокоить, — ты выглядишь потрясающе для женщины, которая ест столько Oreo.

— Ты что... — я прищурилась, наблюдая за ним. — Ты что, флиртуешь со мной?

— Да, — ответил он с ухмылкой. — Я также надеюсь, что если сыграю свои карты правильно, смогу увидеть эти пижамы с котами?

— Никак, приятель, — рассмеялась я. — Я не такая женщина.

Лаки отступил от меня, все еще улыбаясь.

— О, я на это и рассчитываю.

***

Следующую неделю я провела в больнице, свернувшись под защитой больничных одеял, в компании с тройняшками Картер, пока мой муж разбирался с последствиями стрельбы.

Как только мое здоровье начало улучшаться, мои приступы тошноты вернулись с удвоенной силой.

Я проводила большую часть каждого дня, пытаясь удержать хотя бы то, что было внутри меня…

Тревога терзала меня каждый раз, когда я читала газету или проверяла соцсети. Ужасные крупные планы тела в мешке для трупа, в который было завернуто тело Томми Мойет, мелькали на всех новостных каналах и страницах газет. Этого было невозможно избежать, и мое сердце разрывалось за моего мужа.

Честно говоря, я была рада быть скрытой в небольшой частной палате в больнице Святого Луки в Боулдере, подальше от медиашума, творящегося за стенами.

Полиция была и ушла. Задавали вопросы. Искали показания свидетелей. Что я могла сказать? Ничего. Я не могла объяснить это больше, чем они. Это не имело смысла.

Это разрушало Ноа. Я знала, что это так. Потеря Томми так, как это произошло, его сломала. Он не говорил об этом. Он вообще не говорил почти ни о чем, по крайней мере, со мной.

Он был как ураган, он прорывался через все, оставляя за собой разрушения. Я не знала, что сказать ему, чтобы сделать ему лучше. Наверное, не было ничего, что я могла бы сказать. Его лучший друг мертв, и он утопал в горе. Я, как никто другой, знала, что Ноа не любил, когда его жалели. Глубоко в душе я знала, что он винил меня за то, что мы расстались на плохой ноте. Он никогда не признался бы в этом, но это было очевидно.

Это было правдой...

— Ты знала, что матка женщины растягивается в пятьсот раз больше своей нормальной величины во время беременности? — спросил Колтон Картер, который сейчас разваливался в кресле рядом со мной, с ногами на моей кровати, просматривая страницы планируемого родительского журнала. — И тут пишут, что в Ливане женщина родила пятнадцатикилограммового ребенка.

— Ты что, пытаешься меня напугать, Кольт? — выдавила я.

— Расслабься, Тигс, — смеясь, сказал Кольт. Он вытянулся, похрустел чипсами. — Поставлю последнюю монету, что малыш не родится раньше времени. — Он снова листал страницы, и остановился на центральной странице, ухмыляясь. — Она сделает полный путь внутри, как и ее папа.

— Не смешно.

Кольт приподнял бровь.

— А почему ты улыбаешься, потому что это не смешно?

Черт возьми. Он был прав. Мои губы сами по себе потянулись вверх.

— Я так переживаю за него, — призналась я после нескольких минут молчания. Мой голос был слабым, наверное, подавленным тревогой. — Он замкнулся, — добавила я, думая о своем муже. — Отстраняется от меня.

Смотреть, как мой муж сам себя разрушает, было без сомнений самым трудным, что мне пришлось пережить. Я не могла ему помочь. Я не могла пробиться в его мысли и бороться с его горем. Это была битва, которую ему нужно было пройти в одиночку. Я чувствовала себя невероятно беспомощной.

И мне это не нравилось.

Сознание того, что я ничего не могу сделать, не мешало мне хотеть помочь, даже если моя помощь была бы нежеланной.

Как кто-то когда-то сказал ещё в старшей школе: если я — волк-одиночка, то Ноа — альфа.

Мы оба были созданиями, закалёнными одиночеством и презрением, но нас связывала любовь, которую невозможно описать, и глубокая, укоренившаяся потребность найти своё место…

— Он делает это не нарочно, Красотка, — произнёс Колтон, вырывая меня из мыслей.

— Чувствуется так, будто наоборот, — проворчала я. Факт, что я не видела Ноа весь сегодняшний день и большую часть вчерашнего, только усиливало моё беспокойство.

— Он подавлен и в трауре, — сказал Кольт, легко читая мои мысли. — Он справляется с этим правильно? Нет, вероятно, нет. Но кто вообще может сказать, как правильно справляться с подобным? — Он потянулся, зевнув. — Этот чувак нуждается в тебе больше, чем ты когда-либо поймёшь. В мире Ноа есть только ты. Все остальные — просто шрамы. Бесполезные.

— Мне страшно, — прошептала я, в ужасе от собственного признания. — Мне так страшно, Колтон.

— Тебе не нужно бояться ни черта, — уверенно ответил он, протягивая мне чипсину. — Ты жена чёртового Ноа Мессина. Чего тебе бояться?

— Того, что Ноа этого не хочет, — пробормотала я, беря чипсину из его протянутой руки.

С силой сжав зубами солёно-уксусное лакомство, я нервно жевала.

— А вдруг у него паника? Или, что ещё хуже… а вдруг он чувствует, будто я… ну, знаешь… загнала его в ловушку?

Колтон фыркнул.

— Ты серьёзно думаешь, что Ноа не счастлив из-за этого ребёнка?

— Мы не… стабильны, — призналась я, голос дрожал. — Мы либо на седьмом небе от счастья, либо разрываем друг друга на куски.

— Ты говоришь это так, будто это плохо.

— А разве нет?

— Не думаю, Тигс. — Отложив пакет с чипсами, Колтон сел прямо и свесил ноги с кровати.

— У меня есть теория, — объявил он, а я закатила глаза.

— Отлично, — пробормотала я. — Очередная теория Колтона Картера.

— Слушай, — усмехнулся он. — У меня было много женщин.

— Во-первых, тебе двадцать три, — поморщилась я. — А во-вторых, это образ, который я бы предпочла не представлять.

— Не притворяйся, что никогда не представляла меня голым, — поддразнил он.

Я остолбенела.

— Ты вообще не останавливаешься, да?

— Ты сейчас это делаешь, да? — Кольт приподнял брови. — Представляешь меня голым.

— Прошу тебя, — с отвращением ответила я, отчаянно пытаясь вытеснить из головы образ Колтона, занимающегося сексом. — Это всё равно что представлять младшего брата, которого у меня никогда не было, спящим с кучей женщин.

— Ага, — с энтузиазмом отозвался Колтон. — И как это выглядит?

— Ты больной… Угх… о Боже, я убью тебя… — Меня внезапно накрыло. Сорвав с себя одеяло, я кинулась в смежную ванную и рухнула перед унитазом, пока содержимое моего желудка с силой не вырвалось наружу. Вцепившись в холодный фарфор, будто это единственное, что держало меня на ногах, я громко застонала, мысленно представляя куклу Вуду в виде Колтона с кучей иголок, воткнутых в его пах.

Когда я наконец почувствовала себя пустой и слегка облегчённой, я осталась лежать на полу, ожидая,

Когда я была уверена, что больше не вывернусь наизнанку, я с трудом поднялась на ноги и поплелась обратно в кровать, даже не потрудившись почистить зубы. С удачей, мой вонючий рот заставит Колтона проблеваться в ответ.

— Полегчало, дорогая тётушка? — подмигнул он, когда я снова забралась под одеяло.

— Немного, маленький племянничек, — саркастично ответила я. Не было смысла злиться или оставаться злой на Колтона. Он был слишком обаятельным, напоминал мне игривого щенка лабрадора — много шума, мало толку, с виляющим хвостиком и глупой мордашкой.

— Так, на чём мы остановились? — спросил Колтон, затем добавил: — Ах да, ты думаешь, что твой муж тебя больше не любит.

— Ты так мягко это сформулировал, Кольт, — сдавленно выдохнула я, чувствуя, как его слова пронзают меня насквозь.

Кольт поднял руки.

— Если тебе нужна была деликатность, то стоило позвать Логана, — с виноватым видом добавил он, а затем продолжил: — Ты должна понять, что Ноа вырос в мафии. Он был вскормлен насилием и ложками питался ненавистью. За всё детство он не испытал ни капли любви.

— О, мерзкая аналогия, — поморщилась я.

— Но правда, — серьёзно ответил Колтон. — Есть заводчики бойцовых собак, которые больше заботятся о своих псах, чем о Ноа заботились его родители. И они, по крайней мере, не избивают своих собак после выигранных боёв.

— Это было ужасно, правда? — Закрыв глаза, я заставила себя не вспоминать, как Ноа терпел побои. — Я не знала, что такое ненависть, пока не встретила семью Деннисов.

— Он хочет этого ребёнка, Тиган, — весело заверил меня племянник моего мужа. — И её маму.

— Кольт. — В моих глазах собрались слёзы. — Я… — Потеряв дар речи, я лишь протянула руку и похлопала его по плечу. — Я…

— Не плачь, — предупредил он, откинувшись назад. — Я не умею обращаться с гормональными женщинами.

— А вдруг я окажусь плохой матерью? — всхлипнула я, пытаясь взять себя в руки. — А вдруг я не справлюсь?

— У тебя есть бьющееся сердце?

— Ну… да.

— И работающая матка? — с невозмутимым лицом спросил он.

— Вроде бы?

— Тогда ты справишься, — отрезал он.

— Быть родителем — это не просто уметь рожать, Колтон Картер, — возразила я. — Взгляни хотя бы на родителей Ноа. Или на моего отца…

Зазвонил телефон Колтона, прервав момент, и он тут же вскочил.

— Запомни эту мысль, — сказал он с подмигиванием, прежде чем провести пальцем по экрану и поднести телефон к уху. — Чарисса! — мурлыкнул он. — Как поживаешь, детка?

Я покачала головой, снова почувствовав лёгкую тошноту, слушая, как Колтон заигрывает с девушкой, выходя из моей больничной палаты.

Я ещё не успела избавиться от одного Картера, как тут же появился другой, готовый занять его место.

— Кэм? — моргнула я, заметив его встревоженный вид. — Ты в порядке?

Он выглядел не в порядке. Вернее, он выглядел ужасно. Кэмерон Картер, которого я знала, всегда был безупречно одет, чисто выбрит и носил выражение "я — сама сексуальность". Но сейчас передо мной стоял совершенно другой человек.

— Не совсем, — неожиданно признался Кэм, чем поверг меня в замешательство.

— Эм… — В отчаянии пытаясь найти подходящий ответ, я предложила: — Ты хочешь… ну, поговорить об этом?

Мой рот приоткрылся от удивления, когда Кэмерон ответил:

— Да, Тигс, чёрт возьми, хочу.

Окей.Неуверенно я похлопала по матрасу, чувствуя себя неловко и крайне некомфортно. Я ждала, пока старший из племянников моего мужа сядет на мою кровать.

— Что случилось, Кэм?

— Это… сложно, — начал он, но тут же резко вскочил и начал нервно расхаживать по комнате. — Очень, чертовски сложно, — добавил он на ходу. — Ты даже не представляешь.

— Попробуй объяснить, — ответила я, заинтригованная.

— Ты знаешь, что случилось с моими родителями, — пробормотал он. — Что случилось с моей матерью?

— Да, — кивнула я, хотя мне бы хотелось этого не знать. Эта история кошмаров мне была не нужна. — Что с этим?

— Я встретил женщину. И она… — Он снова замолчал и провел рукой по лицу. — Она потрясающая, — продолжил он. — Добрая, невероятно умная и чертовски красивая…

Звук распахивающейся двери моей палаты заставил меня вздрогнуть, а Кэма — резко замолчать. Я повернула голову в сторону шума, и мое сердце замерло в груди, когда я увидела темноволосую женщину в дверном проеме.

— Черт возьми, — выдохнула я, свесив ноги с кровати. — Ты вернулась.

Хоуп Картер улыбнулась:

— Привет, Большая Мамочка.

Я встала и, пошатываясь, шагнула вперед.

— Навсегда? — спросила я, не заботясь о том, как отчаянно это звучало.

Моя подруга медленно кивнула:

— Навсегда.

Через секунду я оказалась в объятиях, которых мне так не хватало последние шесть месяцев.

Восемь недель спустя

Октябрь

Боулдер, Колорадо

ГЛАВА 3

Ноа

— Ноа, уходи, — говорит мне отец. — Убирайся сейчас же. Пожалуйста… пока еще можешь!

— Нет. — Мне четырнадцать, и я напуган сильнее, чем когда-либо, пока иду рядом с отцом сквозь темноту и дождь. Спустя годы я пожалею, что не послушал его предостережение, но сейчас я этого не знаю. Как я могу? Я молод, предан и смотрю на единственного защитника, которого когда-либо знал.

Я хочу сказать ему так много всего. Я знаю, что другого шанса не будет. Я хочу накричать на него и маму за их чертову глупость. Вчера ночью они украли у Джорджа партию первоклассного героина.

Идиоты.

Я знаю, что нас ждет, и хочу заплакать. Я думаю, что это был бы идеальный момент, чтобы разрыдаться. Но я никогда не плакал. Даже в детстве. Меня ждет кошмар, мой отец обречен, а я все равно ничего не чувствую. Со мной явно что-то не так.

Наконец я решаюсь сказать:

— Я не брошу тебя, папа.

— Тебе стоит его послушать, мальчик, — раздается хриплый голос Джорджа Денниса впереди.

Он идет в нескольких шагах от нас и явно наслаждается этим моментом.

— Нет смысла умирать за грехи родителей.

Ложь, хочу зашипеть я. Меня отсюда не выпустят. Это ловушка. Я знаю этот сценарий слишком хорошо.

У Джорджа Денниса нет ни малейшего намерения

Поджав подбородок, я продолжаю шагать по горам рядом с отцом.

Я игнорирую сына Джорджа, Джей Ди, который идет позади нас, наставив пистолет на затылок моего отца. Я фокусируюсь на матери.

Она идет впереди, голая и закованная в цепи. Время от времени один из людей Джорджа дергает ее за цепи, заставляя падать в грязь. И каждый раз я хочу убить этих ублюдков.

Мы выходим на поляну, и я понимаю, что время вышло.

Сейчас все произойдет.

Кровь.

Боль.

Запах смерти…

— Черт. — Я резко сел в постели, отбрасывая простыню с потного тела, жадно хватая ртом воздух.

Этот кошмар всегда меня ломал.

Всегда.

Я мгновенно пожалел о резком движении.

Боль пронзила плечо, пронеслась по руке, сведя мышцы судорогой.

Я машинально потянулся к правому плечу, пытаясь размять затвердевшие мышцы.

Сдерживая стон, я заставил себя размять плечи и через силу проработать боль.

С момента ранения прошло восемь недель, и хотя рана зажила, мышцы все еще страдали.

Образ мертвого друга не покидал мои мысли…

— Томми! — мой голос сорван, изранен… — Ти, давай же, брат!

Я закрыл его рот своим, вдувая воздух в легкие, моля того самого бога, о котором все говорят, о чуде.

— Черт возьми, Ти…

Я яростно бил кулаками ему в грудь, зная, что это бесполезно. Нельзя вернуть к жизни человека с дырой в голове. Но я пытался.

Сквозь хаос до меня донеслись крики жены.

Ее голос — единственный, который я искал в этом аду.

Она в порядке. Они не добрались до нее.

Облегчение было мгновенным.

Но сразу же его смыло волной удушающей вины.

Я снова посмотрел на безжизненное тело Томми.

Его кровь была у меня на руках.

В самом прямом смысле…

Отбрасывая тяжелые воспоминания, я перевел взгляд на золотистые волосы женщины, свернувшейся калачиком в моей постели.

Лунный свет, проникающий через окно, превращал ее волосы в серебряное сияние.

Тиган во сне прижалась ко мне еще крепче, и теплота разлилась по моему телу.

Я осторожно натянул на нее одеяло, укрывая плечи от прохладного воздуха.

Моя рука случайно легла на ее округлившийся живот, и сердце бешено заколотилось в груди.

Он становится все больше.

Сейчас, на тридцатой неделе беременности, моя жена была огромной. Как будто она легла спать одной ночью, а утром проснулась с внезапно появившимся животом.

За последние два месяца он вырос до внушительных размеров.

Конечно, я не осмеливался сказать ей это, даже когда она пыталась выманить у меня признание.

Я не полный идиот.

Однажды я сказал ей, что ее живот сексуальный, и спал на диване целую неделю. Я не собирался повторять эту ошибку…

Понимая, что уснуть больше не смогу, я осторожно поцеловал Торн в висок и выбрался из постели.

Я тихо передвигался по дому, осознавая, что у нас были гости. Лаки спал в одной из спален на третьем этаже, а Хоуп в комнате напротив нашей. В её старой комнате всё осталось таким же, как раньше: везде были вещи, связанные с Хоуп, а на стене красовался огромный мурал с её именем. Они жили с нами с тех пор, как Тиган выписали из больницы, и я должен признать, что был этому рад. Тиган становилась счастливее, когда рядом была Хоуп, а я… Ну, я справлялся, как умел.

Например, этой ночью.

Был только один способ пережить такие ночи.

Ночи, когда воспоминания грозили задушить меня.

И это — тренировка.

Кроме того, у меня заканчивалось время.

Через неделю я должен был вернуться в тур. Обычно это не вызывало у меня беспокойства. Бои были для меня так же естественны, как дыхание. Это был встроенный механизм. Но теперь я уже не был тем, кто закончил последний этап тура. Я был ослаблен и чертовски уязвим.

Второй этап тура MFA уже стартовал. Мой босс, Ник Леверстин, дал мне дополнительный месяц отпуска, чтобы я разобрался со своими проблемами, к моему великому разочарованию.

Мне не нужно было больше времени, чтобы разбираться с этим дерьмом. Мне нужна была цель, фокус. Но у моей жены были другие планы, и она связалась с Ником за моей спиной. Я был в ярости из-за её выходки. Тиган тоже была зла на меня, не понимая, почему я так стремлюсь вернуться в октагон.

Она была в бешенстве от моего решения продолжать драться. Разница в наших взглядах создавала больше трений, чем обычно, и мне уже начинало надоедать постоянно защищать свой выбор. Она моя жена, а не мой начальник. Я не привык принимать приказы и не был чертовым неудачником, который сдаётся.

Но она была беременна, её эмоции менялись каждую минуту, и я с трудом справлялся с этим водоворотом чувств.

Злую Тиган я уже научился терпеть. А вот с плачущей Тиган я справляться не умел.

Я любил её. Боже, как я её любил. Но я не мог просто сидеть дома и ничего не делать. Этого было недостаточно. Я знал, что сойду с ума, если у меня будет слишком много свободного времени для размышлений о том, что уже и так преследовало меня в кошмарах.

Мне не хотелось её отталкивать, но я чувствовал, что обязан это делать.

Тиган не знала о Гонсалесе, и я хотел, чтобы так и оставалось. Мне нужно было, чтобы она была в безопасности. Единственный хороший момент во всей этой чертовой ситуации заключался в том, что мы наконец-то пустили корни в доме Кайла на Саут-Пик-Роуд.

В нашем доме, поправил я себя, когда вспомнил, что нам подарили на свадьбу документы на него.

Хотя слово "дом" — это ещё мягко сказано.

Чёртов дворец — вот что это было.

Спален было больше, чем в тюремном блоке, в котором меня держали, и в каждой спальне была собственная ванная.

Это был тот самый тип домов, на которые я смотрел в детстве. Такие, у которых, если ты задержишься рядом слишком долго, копы заставят тебя уйти.

Зайдя в огромную кухню, я вытащил бутылку "Гаторейда" из большого двухдверного холодильника и схватил свой iPod с мраморного стола, прежде чем направиться в подвал.

Засунув iPod в док-станцию, я выбрал свой тренировочный плейлист и выкрутил громкость на полную.

Под звукиBe Somebodyот Kings of Leon я замотал руки тейпом и набросился на грушу.

Как только мои кулаки врезались в холодную

Чистый, чёртов адреналин растёкся по венам, забирая с собой напряжение и возвращая мне хоть какую-то иллюзию контроля над этим дерьмовым хаосом, в который превратилась моя жизнь.

С яростью в крови и мыслями о мести я работал до изнеможения, игнорируя протесты своего тела, заставляя этот чёртов простреленный плечевой сустав держаться.

До ранения мне не приходилось беспокоиться о своей физической форме. Это было заложено в моей природе. Годы жёстких тренировок и боёв привели меня в практически идеальное состояние.

Сила была единственным преимуществом, которое у меня было, потому что, чёрт возьми, я точно не был самым умным парнем в мире, но теперь одна-единственная пуля лишила меня даже этого.

Конечно, теперь я мог читать едва-едва, благодаря упрямству и настойчивости моей жены.

Я мог написать смс и даже оформить базовое письмо по электронной почте. Чёрт, теперь я даже мог разобрать контракты, которые подписывал, но я не был, блять, Эйнштейном.

Дыра, которую Хави проделал во мне два месяца назад, забрала не только подвижность моей правой руки.

Она забрала мою уверенность.

Я не знал, сколько прошло времени, но мой плейлист закончился, и iPod переключился на другой, который мне не был знаком.

Тиган, догадался я.

Она обожала музыку. Подбирала лучшие треки и постоянно удивляла меня своим разносторонним вкусом. Она знала почти все песни на свете.

Заинтригованный, я продолжил тренировку, вслушиваясь в слова каждой песни, что играла.

Одна композиция заставила меня замереть.

Как толькоLock-Sport-KrockНикола Сарчевича зазвучала в колонках, я вздрогнул.

Я не мог слушать это.

Не сейчас.

Я уже собирался сменить трек, но передумал. Уперев руки в столешницу, я опустил голову и заставил себя дослушать эти разрывающие душу слова...

— Ты собираешься подойти и сказать что-то его матери? — тихо спросил Лаки.

Что именно, подумал я."Простите, что ваш сын мёртв. Это моя вина. Его кровь на моих руках?"Я покачал головой и остался стоять неподвижно, уставившись прямо перед собой, пока тело Томми Мойет опускали в могилу.

Я его подвёл, и все здесь это знали.

И ни одно слово не могло исправить этого.

Никакие поступки не могли это изменить.

Мой друг был мёртв, и это полностью моя вина.

После похорон я сбежал в машину. Я просто не мог больше выносить любопытные взгляды и сочувственные выражения лиц.

Я не заслуживал сочувствия.

Вся эта хрень — на моей совести.

Единственное стоящее, что сделал Жером Хави, это признал вину. Не было ни суда, ни долгих разбирательств, и слава богу. Потому что если бы мне пришлось ещё раз увидеть, как мать Томми рыдает в зале суда, я бы потерял последние остатки самообладания.

Суд.

Судьи.

Присяжные…

Я сыт этим по горло.

За последние месяцы я пережил достаточно судебных процессов, приговоров и заседаний присяжных, чтобы хватило на всю жизнь.

Джей Ди тоже не было видно уже несколько месяцев. Ни слуху, ни духу. Но я не был настолько наивен, чтобы верить, что всё кончено. Я заключал слишком много сделок за эти годы. В том числе и одну десять лет назад. Сделку, которая стоила мне очень многого.

Мог ли я положиться на слово Гонсалеса?

Мог ли я доверить ему безопасность Тиган?

Нет, единственный человек, на чьё слово я мог рассчитывать, это я сам…

— Ноа? Что ты тут делаешь?

Звук голоса Тиган вывел меня из раздумий, и я резко поднял голову.

Тиган стояла наверху лестницы, одетая в одну из моих рубашек. Она сонно огляделась.

— Сейчас же пять утра.

Мне хотелось сказать ей так много, но единственное, что я смог выдавить:

— Не могу уснуть.

— А. — В её прекрасных глазах отразилось понимание. — Хочешь, я составлю тебе компанию?

Последнее, чего я хотел, это чтобы она была рядом.

Не потому, что я не хотел её, хотел, отчаянно, а потому, что я был в ужасном настроении, и всё, что вылетело бы из моего рта, было бы ядовитым и жестоким.

Я покачал головой и отпил глоток «Гаторейда».

— Нет, всё нормально. — Вздохнув, я вытер рот большим пальцем. — Я скоро приду.

Она простояла на ступенях ещё минуту, внимательно наблюдая за мной.

От того, как она сейчас на меня смотрела, с такой грустью, меня замутило.

Я ненавидел себя за то, что был причиной боли в глазах моей жены.

Я разрушал всё и даже не хотел этого.

— Торн, — хрипло позвал я.

— Да?

Она посмотрела на меня с надеждой.

— Я люблю тебя, — сказал я.

Наконец, не найдя в моих глазах того, что искала, она тихо ответила:

— Я тоже тебя люблю, Ноа.

Затем развернулась и ушла.

Разочаровывать свою жену – определённо не то, чем я хотел бы заниматься.

Подавив чувства, грозившие похоронить под собой здравый смысл, я снова сосредоточился на груше перед собой.

Держи взгляд на пончике, а не на дырке.

Старая мантра всплыла в голове, вновь и вновь преследуя меня.

Я продолжал наносить удары.

Не остановился, когда мои костяшки начали кровоточить.

Даже не остановился, когда засохшие корки на ранах снова треснули и кровь залила всё вокруг.

Я никогда не сдамся.

Я никогда не откажусь от этого.

ГЛАВА 4

Тиган

Неуклюжие лодыжки.

Впервые за почти двадцать шесть лет я обзавелась парой крайне непривлекательных неуклюжих лодыжек. Я видела свои детские фотографии, знала, что была худышкой. Значит, этот новый «бонус» – это исключительно заслуга мистера Ультра-Сперматозоида, который прямо сейчас занимался в нашем домашнем спортзале в подвале.

Там же, где я находила его каждую ночь последние восемь недель.

Внизу, в подвале.

Наказывая себя.

Терзая свой разум воспоминаниями и картинами, о которых он никогда не говорил.

Я знала, что ему снятся кошмары. Он этого не говорил, но я не дура. Я знала, как звучат ночные ужасы. Я пережила их на собственной шкуре. Особенно когда умерла моя мать.

Полгода подряд я просыпалась, буквально крича во всё горло.

Ноа мог пытаться скрывать это от меня сколько угодно, но я знала, что он проходит через свой личный ад.

Ноа страдал, а я была бессильна что-то сделать.

Он не ребёнок.

Я не могу заставить его открыться и говорить о своих чувствах.

Ноа делает только то, что хочет. Его нельзя просто взять и подтолкнуть в нужную сторону.

Злого Ноа я могла выдержать.

Но грустный Ноа…

Грустный Ноа разрывал мне сердце.

Он напоминал мне огромного,

Эти восемь недель были, мягко говоря, тяжёлыми.

Знать, что Ноа злится и страдает, было мне невыносимо.

Знать, что в глубине души он обвиняет меня в смерти Томми, это было ещё хуже.

Я должна была догадаться, как его смерть повлияет на моего мужа.

Это заставило меня пожалеть, что я рассказала ему так много.

Потому что из-за меня последние моменты жизни его лучшего друга были омрачены злыми словами и горьким предательством.

И хотя мне было жаль, я не жалела о том, что сделала той ночью.

О том, что использовала ребёнка в своём животе, чтобы удержать Ноа.

Я бы сделала это снова. Сотню раз, если бы получила тот же результат.

Мой муж жив.

С этим я могла справиться.

А если бы он оказался в гробу… я бы этого не пережила.

Я не знала, как ему помочь.

Он горевал и чувствовал себя преданным.

Я была бы дурой, если бы сказала, что не чувствовала себя виноватой. Их дружба длилась всю жизнь, и я разрушила её несколькими словами. И даже если мне было жаль, я не жалела о своём выборе той ночью.

Ноа был жив.

И я ни о чём не жалела.

Он больше не смотрел на меня, как раньше.

Я не позволяла себе слишком зацикливаться на этом.

Как я могла, когда у меня на подходе был совсем не крошечный малыш?

Мой срок приходился на конец декабря, как раз к тому времени, когда Ноа должен был драться с Энтони Коулом за титул чемпиона в тяжелом весе, и я не могла скрыть своего восторга при мысли о предстоящем материнстве.

Это было всё, о чём я думала днём и ночью.

Как она будет выглядеть?

На кого она будет похожа?

Будет ли она молчаливой и угрюмой, как её отец, или полнейшей катастрофой, как её мама?

Будет ли она высокой?

Светловолосой или с черными волосами?

У нас обоих карие глаза, но вдруг у неё будут голубые, как у Картеров?

О, бесконечные вопросы и ожидание только подогревали мой восторг…

На прошлой неделе у меня было УЗИ. Мой гинеколог, доктор Симмс, сообщил нам, что малышка Мессина уже весит впечатляющие три фунта, а до предполагаемой даты родов осталось десять недель.

Ну и какого чёрта? Я заранее оплакивала косметическую ценность своей вагины. Я прекрасно понимала, что она уже никогда не будет прежней…

Мне стоило бы догадаться, что у меня не будет маленького, миниатюрного, среднего по размеру ребёнка.

О, нет, я вынашивала ребёнка своего мужа, а все знали, что Ноа Мессина никогда не делает ничего наполовину.

Очевидно, что и его сперматозоиды унаследовали этот же принцип.

Я была огромной, распухшей и жаждала всего вредного.

Сладкого. Маринованного лука с чипсами. Угля. Члена Ноа. Всего.

Неуклюжие лодыжки.

Но, несмотря ни на что, я была безумно рада скорому появлению моей девочки.

Да, поначалу я была в ужасе, но та любовь, о которой все говорят?

Она реальна.

Она всепоглощающая и мгновенная, постоянная и развивающаяся.

Я полюбила свою дочь мгновенно.

В тот момент, когда узнала, что она внутри меня, я пробудилась.

В ту самую секунду я обрела смысл жизни.

Я даже не знала, чем занималась до этой беременности, потому что теперь моей единственной целью и смыслом была она.

И её ещё даже не было рядом.

Теперь я делала всё по книге. Принимала все пренатальные витамины, избегала всех запрещённых продуктов.

Я никогда не курила в жизни и полностью отказалась от алкоголя.

Я делала всё, что было в моих силах, чтобы создать в своём теле как можно более комфортную среду для моего малыша.

Звук нескольких мужских голосов, доносившихся снизу, подсказал мне, что мой дом снова заполнен Картерами.

Я слышала, как три брата говорили друг с другом, каждый стараясь перекричать остальных.

Иногда я слышала голос Логана, но не Ноа.

Это нисколько меня не удивило.

В последнее время он редко выходил из подвала, и, судя по его нетронутой стороне кровати, прошлой ночью он не вернулся ко мне.

Повернувшись на бок, я схватила подушку Ноа и подложила её под бедро.

Моя проклятая седалищная кость снова давала о себе знать.

Как только я приподняла ногу, мне сразу стало легче. Ну, или хотя бы комфортнее.

Зевая, я вытерла сон из глаз и посмотрела на огромное окно от пола до потолка на другой стороне нашей спальни.

Мне было всё равно, что говорил Ноа, я никогда не отдам этот дом. Ему пришлось бы вырывать документы на дом на Саут-Пик-Роуд из моих холодных мёртвых рук.

Я была влюблена в этот дом, который подарили нам Кайл и Ли Картеры.

Он был таким новым, таким красивым и таким... огромным.

Я не понимала, почему Картеры выбрали жить на Тринадцатой улице, когда у них был этот особняк всего в двадцати минутах отсюда.

Сады. Дом. Каменные стены и уютный интерьер. Атмосфера. Всё вокруг было зелёным и уединённым, и это ощущалось как дом. Как будто я снова в Ирландии.

Окружённая Скалистыми горами. Я вполне могла представить себе жизнь в этом месте.

Воспитывать здесь нашу дочь…

Тишина и покой среди гор были слишком идеальны, чтобы быть правдой. Так близко к цивилизации, но при этом словно в другом мире.

Боже, я не могла представить себе более идеального места, чтобы поселиться и создать семью.

Ещё один плюс этого места — оно было заперто, как тюрьма.

На каждом возможном входе в дом стояли камеры наблюдения. Всё было огорожено заборами, стенами и воротами, я никогда не видела ничего подобного...

— Чёрт возьми, Колтон! — пророкотал голос Кэмерона сквозь стены. — Я сказал тебе держаться подальше!

Проклиная братьев Картеров себе под нос, я вылезла из-под тёплого одеяла и поплелась в ванную, чтобы облегчить мочевой пузырь. Постоянная потребность в туалет, вот одно из немногих вещей, о которых я точно не буду скучать после беременности. С трудом удерживая равновесие из-за баскетбольного мяча, прижатого к моим рёбрам, я поплелась вниз по лестнице, в сторону, откуда доносился шум ссорящихся братьев. Но, дойдя до дверного проёма кухни и услышав повышенные голоса, мысленно передумала.

Развернувшись на каблуках, я направилась по коридору к двери в подвал и остановилась.

Звуки хлещущей кожи наполнили мои уши, за ними последовал звук его дока для iPod, громко играющего песню за песней.

Ноа слушал агрессивную музыку, когда тренировался. Это оказывало адский эффект

Я не хотела, чтобы он был там, перегружая своё тело больше, чем нужно, но с ним не поспоришь. Он делал, что хотел, несмотря на указания врачей.

Он был настроен вернуться в тур на следующей неделе и поклялся, что никто не остановит его. У него были забронированы бои за пределами штата на весь ноябрь, и, несмотря на то, что его подстрелили, Ник не отменил его участие. В него было вложено много денег. Он был главным аттракционом в MFA. Никто не хотел, чтобы он ушёл на пенсию.

Никто, кроме его жены, конечно…

Я сделала всё, что могла, чтобы его сняли с боёв, но Ноа был решителен.

Он был настроен забрать титул Энтони Коула в декабре. Особенно теперь, когда Бо и Квинси тренируются с ним.

Твари…

Когда я спустилась вниз, меня встретило зрелище моего мужа, который был без рубашки и покрыт потом.

Он вел спарринг с Лаки. Ни один из них не поднял головы, когда я вошла.

Они продолжали танцевать вокруг друг друга, нанося удары и уворачиваясь от них.

Ноа двигался, как пантера. Его тело было в невероятной форме, мышцы прекрасно накачаны, их контуры изгибались и блестели.

Звук его кулаков, стучащих по защитным подушкам Лаки, вызывал у меня легкое головокружение. Всё было нормально, если Ноа сам наносил удары, но мысль о том, что он получает их, ужасала меня.

— Ты не вернулся в постель прошлой ночью? — громко позвала я, отвлекая мужа.

Ноа поднял голову, сразу же найдя меня взглядом, и в этот момент Лаки воспользовался его недолгим отвлечением и врезал ему в живот.

Согнувшись от удара, Ноа напряг плечи и объявил «тайм-аут» в их бою, снял перчатки и пошел к столу за бутылкой воды.

Я наблюдала, как мой муж выпивает бутылку за один длинный глоток.

— Извини, — сказал он мне, когда закончил пить, его голос был охрипшим.

Я краем глаза заметила, как Лаки тихо покидает комнату, и пообещала себе поблагодарить его позже. Лаки Касарацци всегда был на моей стороне. Он может быть лучшим другом Ноа, но, по сути, он тоже был моим другом. Бывший напарник моего мужа в тюрьме был одним из немногих людей на планете, кого я считала искренне заинтересованным в благополучии Ноа.

Я подождала, пока не услышала щелчок двери подвала, прежде чем подойти к Ноа. Мне нужно было время с ним, и Лаки это понял. В последнее время Ноа был настолько поглощён возвращением в форму до происшествия, что почти не выходил из этой комнаты.

Его карие глаза были устремлены на меня, когда я приближалась. В тот момент в моём животе возникла плотная волна желания. Один его взгляд, полных темных, затенённых глаз, и я терялась.

Я знала, что он собой представляет.

Я знала, кто он.

Существо, рожденное с единственной целью — создавать разрушение и причинять боль.

Это было в его природе, в его генах.

Он был живым, дышащим оружием для боёв.

Но он был также человеком.

Человеком, которого я любила больше, чем кого-либо другого.

До него я никогда не знала и не понимала, что такое безусловная любовь. Это было чем-то абстрактным, не настоящим и недостижимым. Но теперь, стоя здесь, я могла смело сказать, что знаю, что значит любить кого-то без условий. Независимо от правильности и неправильности. Независимо от здравого смысла. Я любила его страстно и любила его навсегда.

Страсть… о, страсть, как я её никогда раньше не знала, охватывала все другие чувства внутри меня, когда речь шла о нём. Он мог заставить меня убегать. Он мог заставить меня преследовать. Это было непреложное и неопровержимое.

Видеть его сейчас, спустя столько лет, всё ещё сражающимся, всё ещё борющимся за существование в мире, в который он не полностью вписывался, заставляло моё сердце болеть до ужаса.

Я держалась за него, цепляясь за его свет обеими руками. В своём сердце я дала клятву защищать его так же яростно, как и он защищал меня.

Из-за него все песни стали иметь смысл. Слова о любви, об одержимости, о боли. Теперь я понимала это. Я жила этим.

Меня предупреждали, что любовь к этому мужчине меня уничтожит. Но я не могла ничего сделать, чтобы это остановить, потому что если мне придется жить без него, без своего сердца, то какой в этом смысл?

Он возвращался ко мне снова и снова, доказывая, что я не права, любя меня, несмотря на мои уродливые части.

Он был моим домом, а я была его.

Теперь единственным вопросом было: как мы будем жить в этом мире вместе, не самоуничтожаясь?

Мы были как две бомбы, сосуществующие бок о бок, оба одинаково легковоспламеняющиеся, оба несомненно токсичные.

Я не спустилась сюда с намерением сделать это с моим мужем, но прямо сейчас, когда он смотрел на меня этим горячим взглядом, и мое тело реагировало на его, это казалось неизбежным.

— Ты в порядке, Торн? — грубо спросил Ноа, когда я подошла к нему. Протянув руку, он погладил меня по щеке костяшками пальцев и заставил себя улыбнуться.

— Я в порядке, Ноа, — ответила я, чувствуя, что мне хочется заползти внутрь этого мужчины и никогда больше не выходить на поверхность. — Ты?

Тяжело вздохнув, Ноа опустил руки мне на талию и кивнул.

— Устал.

У меня на языке вертелись миллионы мудрых слов, которыми я готова была поделиться, но они испарились, когда я посмотрела в его карие глаза и увидела смятение внутри.

Чувствуя себя беспомощной, я подошла к нему ближе, пока мой живот не уперся ему в промежность.

Тут же брови Ноа взлетели вверх, и он отшатнулся от меня.

— Что? — осторожно спросила я.

— Наш ребенок только что пнул меня в член, — бросил он, покраснев.

Я ухмыльнулась.

— О, она пошла в мамочку.

Пошевелив бровями, я добавила:

— Избивает мальчиков, а ведь она еще даже не родилась.

Ноа ухмыльнулся и вернул себе пространство, которое он создал между нами.

— Двое из вас, — размышлял он. Протянув мне руки, Ноа поднял меня на столешницу и устроился между моих ног. — Боже мой, я обречен.

— С тобой все в порядке? — осмелилась спросить я, обнимая его за шею. Вздохнув от удовольствия, я наклонила голову вперед и прижалась лбом к его голой груди.

— Со мной все

У меня было миллиард вопросов, которые я хотела ему задать, но я сдерживалась, наслаждаясь тем, что была с этой версией Ноа. Я бы приняла эту версию в любой день.

Мои пальцы скользнули по неровной коже на его плече, коже, которую пуля разорвала всего несколько месяцев назад, и я сдержала стон.

Может быть, это были гормоны беременности, а может быть, внутри меня была полнокровная женщина, но было что-то невероятно сексуальное в мужчине, который был таким инстинктивным и первобытным. Его боевые шрамы заводили, даже если они пугали меня до смерти. Осознание того, что я нахожусь в объятиях мужчины, который был полностью способен защитить меня.

Боже, это так возбуждало меня.

— Я хочу секса.

Ноа запрокинул голову и рассмеялся.

— Ты так говоришь, будто я могу пойти и купить его для тебя.

— Не нужно ничего покупать, — парировала я без капли смущения, обхватив его ногами за талию, заперев в ловушку. — Просто сними штаны.

Злились мы друг на друга или нет, единственное, на что мы с Ноа всегда могли положиться, это физическая сторона наших отношений.

Схватив его за пояс спортивных штанов, я грубо стянула их вниз. Его эрекция тяжело упала мне в руку, и, как женщина, изголодавшаяся по ласке, я принялась за него.

Сжимая его в кулак, дразня головку его члена большим пальцем, улыбаясь от восторга, когда чувствовала каплю предэякулята.

— Давай, — промурлыкала я, подгоняя его. — Кончай, папочка!

****

Ноа

Господи Иисусе.

Тиган сидела на стойке, широко расставив ноги, и просила меня взять ее. Ей не нужно было просить меня дважды. Нахождение внутри моей жены было единственным местом, где я теперь находил покой.

Для меня она была рождественским утром. Каждый раз, когда я смотрел на нее, что-то внутри меня ускорялось и трепыхалось. Я помнил, как ненавидел ее, а она ненавидела меня. Но теперь, теперь она была единственным, что держало меня на земле. Сохраняло мой рассудок.

Она потерла мой член своей маленькой рукой, притягивая меня именно так, как мне нравилось.

Мои глаза закатились, а голова упала вперед, когда я наслаждался ее прикосновениями. Чистым гребаным удовольствием, которое она извлекала из моего тела.

Только эта женщина, подумал я про себя.

Только Тиган Конноли имела силу так погрузить меня.

С шипением выдохнув, я опустил руки на ее голые бедра и провел пальцами вверх к вершине ее бедер, к тому чертовому месту, в которое я умирал от желания погрузиться.

— О Боже, — простонала она, как только мои пальцы коснулись ее трусиков.

Подняв руки к ее округлой талии, я потянул края ее трусиков, помогая ей снять их.

— Не останавливайся.

Она жадно подтолкнула бедра ко мне и вцепилась в мои плечи, как маленький котенок.

— Я этого не планировал, — прошептал я, поглаживая ее клитор кончиком большого пальца, прежде чем окунуть лицо и захватить ее губы своими. Она была на вкус как дом. Я знал, что это звучит странно и отвратительно, но это была правда.

Быть с Тиган было похоже на возвращение домой. Она была единственным человеком в этом мире, с которым я чувствовал себя как дома, и эта женщина, черт возьми, владела мной.

Как мы дошли до этого, я никогда не пойму до конца. Я был полным неудачником. Я спотыкался большую часть своей жизни, не зная, где я стою и куда иду, пока не встретил свою жену.

С того момента, как я увидел ее много лет назад, внутренняя стрела внутри меня направилась к ней. Не задумываясь, я последовал за этой стрелой, ведомый тем гребаным способом, которым она звала меня, к чему-то глубоко внутри меня.

Я последовал за ней... как и знал, что всегда так и будет.

Ее голос в моих ушах, стоны, задыхающееся дыхание, это было слишком. Я никогда не устану от нее.

Она впилась ногтями в мой шрам, и я зашипел от удивления. Острие болезненного удовольствия пронзило мое тело, вызванное умелыми руками моей жены.

Услышав мое шипение, Тиган только подстегнула ее, и она схватила мою нижнюю губу зубами и нежно потянула, почти игриво.

Только она могла заставить что-то настолько плохое чувствоваться так хорошо…

Не в силах выдержать еще одну чертову секунду, я стянул свои спортивные штаны и притянул жену к себе. Сжимая свой член в одной руке, я прижал свободную руку к ее пояснице, удерживая ее, и медленно вошел в нее, дюйм за дюймом, пока полностью не оказался внутри своей жены.

— Ты в порядке? — спросил я, напрягая челюсть от давления, которое я испытывал, чтобы не двигаться. Я отчаянно хотел двигаться в ней, но мне нужно было быть осторожным. Сейчас она носила моего ребенка, и будь я проклят, если сделаю что-то, что причинит боль кому-либо из них.

— Ноа, — прорычала она, потираясь об меня. — Я беременна, а не сломана. Трахни меня.

— Боже, — проворчал я, выходя из нее, прежде чем снова войти. — Ты нечто, Торн, ты знаешь это? — Опустив руки ей на бедра, я грубо потянул ее к себе, заполняя ее.

— Я буду той, кем ты хочешь, чтобы я была, — захлебываясь, выкрикнула она. — Просто продолжай трахать меня...

Где-то сверху раздался громкий звук, напугавший Тиган, которая выбросила руки вперед и ударила меня в нос.

— Что, черт возьми, это было? — потребовала она сдавленным голосом.

— Какого хрена, Торн? — простонал я, прежде чем выплюнуть кровь, которая хлынула мне в горло. Отступая от нее, я сжал пальцами переносицу и запрокинул голову.

— Ты сломала мне чертов нос, детка, — прорычал я, не интересуясь тем, что происходило за пределами этой комнаты. — Блять.

— Мне жаль, — парировала она, защищаясь, спускаясь со столешницы и поправляя мою футболку, которую она носила. Подбежав к тому месту, где я тер нос, Тиган поправила пояс моих штанов. — Но разве ты этого не слышал?

— Да, — ответил я гнусавым тоном. — Я слышал. — Я все еще мог слышать это. Громкий стук и лязг, доносившиеся сверху. — Подожди здесь, Торн, — приказал я своей жене-ниндзя. — Я пойду проверю.

Чувствуя боль и неудовлетворенность, я поднялся по ступенькам подвальной лестницы и распахнул дверь. Звук мужских голосов заполнил мои уши, как

Шум исходил от моих племянников...

— Эти маленькие засранцы.

Захлопнув за собой дверь, я пошел по коридору.

Один из этих инструментов был ответственен за мое нынешнее состояние синих яиц, и я чувствовал себя чертовски непреклонным.

— Пссст, Ноа!

Я обернулся на звук своего имени и замер на месте, когда заметил Тиган, выглядывающую из-за двери подвала. Ее длинные светлые волосы были спутаны и торчали в миллион разных сторон. Она выглядела чертовски красиво...

— Черт возьми, Торн, — простонал я, все еще держась за переносицу. Она была полной обузой. Да, опасности не было, но если бы была, она бы сама бросилась в самую гущу событий. — Какую часть “подожди здесь” ты не поняла?

Тиган оглядела коридор, прежде чем выскочить из-за двери и буквально поковыляла по коридору ко мне.

— Я беспокоилась о тебе. — Запыхавшись, когда она дошла до меня, Тиган наклонилась и сделала глубокий вдох. — Если бы здесь был настоящий злодей, я подумала, что смогу помочь.

Я приподняла бровь.

— Злодей? — Боже, она была до смешного мила. — А как насчет незваного гостя, — поправил я. — А сколько тебе вообще, пять?

— О, прости за отсутствие тюремного жаргона, заключенный, — бросила она, покраснев. —Боже.

— Это не тюремный жаргон, Торн. Это базовый английский, — парировал я. — А что ты думала, что сможешь сделать в своем состоянии? — добавил я, кивнув в сторону ее огромного живота.

— Ударить по животу негодяев? — Ее лицо еще больше покраснело. — Эй, я теперь толстая, — горячо возразила она. — Я могу сесть на человека и нанести ему серьезные телесные повреждения.

— Ты можешь сесть мне на лицо, — парировал я с ухмылкой.

— Я серьезно, Кэмерон! — голос Логана прогремел по всему дому, удивив меня до чертиков. — Не дави на меня, черт возьми!

Мы с Тиган переглянулись, прежде чем броситься по коридору на кухню.

Нечасто можно было услышать, как Логан Картер повышает голос, но он просто ревел на весь дом.

Тиган первой добралась до кухни, оттолкнув меня своей задницей.

С одной стороны нашего кухонного острова стоял Логан.

Обычно «рациональный» из троих, он выглядел разгневанным, когда сердито посмотрел на Кэмерон и на крошечную рыжеволосую женщину, перед которой он стоял, защищая ее.

Колтон, который редко выглядел чем-то, кроме слегка скучающего, был в ярости. Шагая по полу, как безумное животное, он ругался себе под нос и пинал все на своем пути, опрокинув мусорный бак.

— Убери ее отсюда, – прорычал Логан, наклоняясь над островом. — Я серьезно, Кэм. Убери эту женщину к черту из нашей семьи. Сейчас же!

— Не говори с ней так! — выпалил Кэм в ответ, тоном ярости, когда он поравнялся со своими братьями.

Оставшись у двери, я наблюдал за ситуацией, но, конечно, моя дорогая жена не стала ждать.

Лаки, который всё это время стоял у двери на террасу с сигаретой в зубах, быстро выбросил окурок, как только заметил моё присутствие, и направился ко мне.

— Что здесь происходит? — потребовала Тиган, войдя в самую гущу хаоса.

— Может, ты спросишь его? — прорычал Логан, не отрывая взгляда от Кэма. — Он сейчас полон сюрпризов.

— Может, мне уйти? — тихо сказала рыжая женщина, делая шаг назад.

Как магнит, Кэм шагнул вслед за ней, защищая её как лев.

— Нет, Тилли, — зарычал он. — Ты не сделала здесь ничего плохого.

— Ты что, с ума сошел? — взревел Колтон, остановив шаг. Он резко повернулся и уставился на брата. — Ты забыл о маме?

— Нет, — прошипел Кэм через стиснутые зубы. — Я ничего не забыл.

— Кто эта рыжая? — спросил я Лаки, когда тот подошёл ко мне, предполагая, что мой вопрос невинен.

Один взгляд на лицо Лаки подтвердил, что моё предположение было ошибочным.

— Беги, чувак, — пробормотал он сквозь зубы. — Убирайся отсюда.

— Тогда почему, чёрт возьми, ты привёл её сюда? — потребовал Логан, вставая рядом с Колтоном. — Ты ведь знаешь, что её семья сделала с нашей.

— Она не несёт ответственности за поступки Рэйчел так же, как папа не несёт ответственности за действия Дэвида, — выплюнул Кэм, крепче обнимая девушку. — Не скажу тебе больше, брат. Отвали.

— Хорошо, хорошо, — начала говорить Тиган, вставая между братьями. — Ребята, думаю, нам всем стоит немного успокоиться и взять паузу…

— Успокоиться? — зашипел Колтон, злее, чем я его когда-либо видел. — Этот кусок дерьма, которого мы раньше называли братом, предатель, а ты говоришь мне успокоиться!

Теперь настал мой черёд вмешаться.

— Ты, — зарычал я, заходя на кухню. — Следи за языком, когда говоришь с моей женой. — Подходя к Тиган, я поставил её за собой и уставился на парней. — Если у тебя есть проблемы с братом, — сказал я, кивая, указал на Тиган и снова посмотрел на племянника. — Если ты поднимешь голос на мою жену, у тебя будут проблемы со мной. — Я шагнул к нему. — Понял?

Колтон неохотно кивнул и подошёл к Логану, который всё ещё стоял у острова.

— Не могу в это поверить, — пробормотал он с поражённым выражением.

— Я не планировал этого, — сказал Кэм. — Никто из нас этого не планировал.

— Не говори со мной сейчас, — ответил Колтон, его тон был полон отвращения. — Вообще не говори со мной никогда.

— Кольт, — пробормотал Логан, но Колтон не сдавался.

— Нет, — сказал он брату. — Я с ним закончил, Лоу. Он так поступает со своей матерью?

Колтон покачал головой с отвращением.

— Закончил с ним.

Кэм сжал челюсти, но не ответил. Он также не отступил от рыжей, и этот поступок явно ошеломил его братьев.

Тиган, не изменившись в лице, потребовала:

— Кто-нибудь может мне объяснить, что, чёрт возьми, здесь происходит?

— Трахает Грейсон, — скривился Колтон, и в этот момент вся жизнь, казалось, ушла из него. — Грейсон.

Как в фильме ужасов, в этот момент распахнулась передняя дверь.

— Где он, чёрт возьми? — я услышал голос моей племянницы.

Через несколько секунд она появилась на кухне, лицо бледное, глаза кроваво-красные. Она сначала посмотрела на Колтона и Логана, а затем перевела взгляд

— Так это правда, — сказала она с дрожащим голосом, двигаясь, чтобы встать рядом с Колтом и Лоу. — Я не верила в это...

— Хоуп, — Кэм вздрогнул, увидев свою сестру и то расстояние, которое она установила между ними.

Я понял, что они начали выбирать стороны, и Хоуп выбрала сторону братьев.

— Мама знает? — тихо спросил Кэм, не отрывая взгляда от сестры.

— Нет, — резко ответила Хоуп. — Если кто-то собирается сказать маме и папе об этом, то уж точно не я.

Кэм видимо вздохнул с облегчением.

— Спасибо.

— Я не сделала это ради тебя, — резко ответила Хоуп. — Я сделала это ради мамы. Ты тот, кто сломает ей сердце, так что рассказывай ей сам.

Я почувствовал, как рука Тиган скользнула в мою, и я сжал её. Что бы там ни происходило, мне было приятно, что, по крайней мере, это не имеет отношения к нам. Мы не те, кто ссорится. В каком-то извращённо-изощрённом смысле это было даже странно и в то же время освежающе, наблюдать за чужими проблемами.

— Мне не стоило сюда приходить, — вырвалось у рыжей женщины. — Я знала, что это была плохая идея. — Вырвавшись из объятий Кэма, она поспешно направилась к дверному проему, опустив голову и нарочно игнорируя взгляды, которые бросали на неё остальные братья и сёстры Картера. — Прошу прощения за то, что она сделала вашей семье, — были её последние слова, которые я услышал, прежде чем она исчезла из комнаты. Через несколько секунд передняя дверь захлопнулась.

— Ты теперь доволен? — прошипел Кэм, сверкая глазами на своих братьев. — Потому что я тебе говорю, если она уходит, то и я тоже.

— Не забудь захлопнуть дверь, когда уходишь, — ответил Колтон, не прощая. — Неблагодарный ублюдок.

Хотя я не был уверен, что происходит, я совершенно ясно понял важность действий Кэма, когда он кивнул сдержанно, а затем поспешил выйти из моей комнаты.

Когда передняя дверь захлопнулась во второй раз за несколько минут, я повернулся к оставшимся членам семьи Картеров и спросил:

— Можете объяснить, что, чёрт возьми, только что произошло?

ГЛАВА 5

Тиган

Драма.

Повсюду.

Только об этом я и могла думать, сидя, скрестив ноги, на ковре в нашей гостиной и слушая, как Логан объясняет то, что Колтон так и не смог. Ноа разжег камин еще раньше, и я была этому рада. Октябрь неумолимо приближался, и погода это показывала. Снаружи уже выпал первый слой снега, припорошив верхушки деревьев.

— Так, все согласны? — спросил Логан, оглядывая комнату. — Никто не говорит об этом маме с папой?

Все уныло кивнули. Никто не хотел быть вестником такой новости.

— А как же тур? — поинтересовался Лаки.

— Думаю, он вылетает, — резко ответил Логан, прежде чем сделать глоток пива. Сегодня пили все, кроме меня и Хоуп, мы обе сидели с кружками горячего шоколада.

— Не понимаю, как он сможет поехать с нами теперь, — добавил Логан после паузы. — Он знает, что ей здесь не рады, и он не бросит её.

— Да и ладно, — фыркнул Колтон, явно раздраженный. — У Ноа есть мы с тобой.

Задрав подбородок, он скривил губы в насмешке, а жилка на шее угрожающе вздулась.

— Он нам и так был мертвым грузом с его-то характером.

— Я просто не могу в это поверить, — услышала я свой собственный голос, после того как выслушала все обвиняющие доводы.

Разобравшись во всех деталях, я без колебаний примкнула к команде «Анти-Тилли».

— Как Кэм вообще мог связаться с женщиной, которая является племянницей Рэйчел Грейсон?

Поглаживая свой живот, я усмехнулась, когда почувствовала пинок дочери. Похоже, она тоже была со мной согласна.

— Как они вообще познакомились? — добавила я, испытывая любопытство к тому, как долго это всё продолжается.

Одно было очевидно: семейство Картеров умело хранить секреты…

— Кто его знает, — отозвалась Хоуп с отвращением, и мне пришлось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это происходит на самом деле.

Хоуп была дома. Она снова была в моей жизни, и одно лишь её присутствие мгновенно стерло то всепоглощающее чувство одиночества, которое мучило меня раньше.

— Он вообще кому-то правду говорит в последнее время?

— Действительно, — согласился Колтон.

— Да бросьте, ребята, — подал голос Логан, вечно играющий роль миротворца. — Он козел, но не лжец.

— Не лжец? — Колтон возмущенно уставился на брата. — А что, по-твоему, он делал последние полгода? Это называется уклонение от правды?

Он покачал головой в отвращении.

— Возьми себя в руки, Лоу. Я знаю, что ты всегда пытаешься видеть в нём хорошее, но на этот раз он перешел черту.

— Погодите, — вмешался Лаки, который сидел в одном из кресел.

Подняв руку, словно пытаясь осмыслить услышанное, он повернулся к дивану, на котором сидела Хоуп между своими братьями-близнецами.

— Давайте я просто разберусь во всём этом у себя в голове, — сказал он медленно. — Тилли — племянница Рэйчел Грейсон...

Он посмотрел на Хоуп, и та энергично кивнула, подтверждая.

— Женщины, с которой ваш отец встречался, прежде чем познакомился с вашей матерью?

Логан фыркнул в отвращении.

— Это даже нельзя назвать «встречался».

— Да, — с отвращением добавил Колтон. — Сумасшедшая баба.

— И она сошла с ума и стреляла в вашу мать? — продолжил Лаки, нахмурив брови. — А ещё убила вашу тётю, Кэмерон Фрей?

Лаки снова посмотрел на мою лучшую подругу, и та снова кивнула.

— Только моя мама не знала, что Кэм была её сестрой, до нескольких лет спустя, — объяснила Хоуп.

— Чёрт... Ладно. А ещё она встречалась с вашим дядей Дереком? — с сомнением в голосе уточнил Лаки.

— С нашим дядей Майком, — поправил его Логан. — Дерек — наш неофициальный дядя.

Пожав плечами, Логан потер шею и виновато улыбнулся.

— Наша тётя Кэм встречалась с Дереком, но на момент смерти была с Майком.

— Окей, лучший друг, дядя и что-то вроде супер-дружелюбной тёти. Ясно, — пробормотал Лаки, но в его голосе не было уверенности. — А Майк — это…

— Брат папы, — предложил Логан.

— И Ноа, —

— Он средний, — уточнила Хоуп. — Папа — старший.

— Да, — кивнула я. — А Ноа — младший.

— А этот Дэвид, — продолжил Лаки. — Он ваш дед?

Хоуп злобно сверкнула глазами.

— О нём мы не говорим.

— Я просто…

— Никогда, — резко перебила она.

На этом Лаки поднял руки вверх в знак капитуляции.

— Ладно, — сказал он в полном поражении. — Я вообще нихрена не понимаю в вашей семейной политике.

Бросив взгляд на Хоуп, он добавил:

— Неудивительно, что ты стала писательницей, если это были твои сказки на ночь.

Ноа, который последние двадцать минут подтягивался на турнике в дверном проеме, спрыгнул на пол и решил добавить свои пять копеек:

— Что тут непонятного?

Я исподтишка наблюдала за ним всё это время и не могла не заметить, что он выглядел куда медлительнее, чем обычно.

Его тело было в отличной форме. Мускулы прорисовывались идеально, но плечо явно не справлялось.

Заставив себя не думать о здоровье мужа, я смотрела, как он подошел ко мне, сел позади и притянул к себе, заключая в кольцо своих ног.

Потный или нет, я пошла к нему охотно, наслаждаясь ощущением его объятий.

— Кэмерон по уши влюбился в Грейсон, — вздохнул Ноа и поцеловал меня в плечо. — Бедняга. Помню, каково это было.

— Даже не начинай, Ноа, — быстро возразила Хоуп. — У тебя с Тиган всё было совсем по-другому.

— Да, — поддержал её Логан. — Вы были как поезд, летящий под откос, а Кэм и Тилли — это ядерный взрыв в ожидании.

— Она выглядела очень расстроенной, — неожиданно отметила я, впервые пытаясь взглянуть на ситуацию с другой стороны. — Ты видел её лицо? Я повернула голову и посмотрела на Ноа. — Ты видел её лицо, да? Разве она не выглядела... ну, не знаю… сломанной?

— Я не верю в это, — прошипела Хоуп. — Ты её жалеешь?

— Нет, — тут же возразила я, доказывая свою невиновность. — Я просто говорю, что она выглядела напуганной. Вот и всё.

— Ну, это уловка, — вспыхнула Хоуп. — Ты не знаешь её семью так, как знаем мы. Нельзя верить ни единому слову, сказанному Грейсонами.

Она бросила яростный взгляд на Ноа.

— И ты, между прочим, наш дядя, — резко добавила она. — Ты должен быть на нашей стороне.

— Ты абсолютно права, — неожиданно согласился Ноа, чем меня удивил. — И если бы на Тиган были такие же шрамы, как на твоей матери, я бы жаждал крови. — Ноа вдруг стал серьёзным. — Но ответь мне на один вопрос, Хоуп.

Наклонившись вперёд, он ещё крепче прижал меня к себе.

— Как ты думаешь, твоя семья приняла бы меня, если бы с самого начала знала, что моя мать — это Келси Мэйфилд?

Хоуп замерла.

— Это совсем другое…

— Да ну? — спокойно парировал Ноа. — Моя мать принесла твоей семье кучу проблем. Она в одиночку довела твоего отца до банкротства, а потом помогла Дэвиду Хендерсону разработать план, который привёл к тому, что твою бабушку изнасиловали, а твою мать подожгли.

Он обвёл взглядом братьев и сестру.

— Скажи мне ещё раз, что это не одно и то же.

Никто не ответил.

Ноа вздохнул, признавая поражение.

— Смотрите, всё, что я хочу сказать: та девушка, которую вы все ненавидите? Она человек. Она самостоятельная личность.

Он сделал паузу и закончил:

— И она вполне могла бы быть мной.

Ну, чёрт…

Оглянувшись по сторонам и увидев каменные лица всех присутствующих, я поняла, что мой муж умудрился сделать невозможное.

Он заставил детей Картеров замолчать.

Чёрт, как же я любила этого мужчину.

Просто взглянув на него, я почувствовала, как по моей коже пробежали мурашки. Он был слишком идеален, почти чересчур красив, чтобы осознать это до конца.

Каждое утро я просыпалась рядом с ним, глядя на обручальное кольцо на его пальце, и мне приходилось щипать себя.

Он выбрал меня, когда ему было семнадцать, и его преданность была вечной. Тогда я этого не понимала, но теперь поняла…

И, обдумав это, желая разрядить обстановку, я похлопала Ноа по бедру и бросила:

— Ну, единственные шрамы на моём теле — это те, что ты оставил, когда вселил в меня своего дьявольского ребёнка.

— Вот совет, который мне однажды дал очень мудрый человек, — вставил Лаки, явно довольный собой.

Наклонившись вперёд, он поднял с пола свою бутылку пива и сделал долгий глоток.

— Никогда не опускайся слишком низко, чтобы поднять что-то слишком малое.

— Вау, — сказала Хоуп спустя мгновение, очевидно обдумывая сказанное. — Это действительно хороший совет. Кто тебе это сказал?

— Полицейский, — торжественно ответил Лаки. — Спустя пару секунд он усмехнулся. — Сразу после того, как арестовал меня.

Я не знаю, как Лаки это сделал, но напряжение мгновенно испарилось, уступив место тихим смешкам, а затем и дружному смеху.

— А если серьёзно, — добавил Лаки, потирая челюсть, — твоя семья — это просто катастрофа. — Он слегка передёрнулся. — И говорю это без всякого неуважения. — Он снова передёрнулся. — Это как что-то из фильма ужасов.

— Кстати, о фильмах ужасов, — вмешалась я, стремясь сохранить лёгкий тон разговора и увести тему подальше от мрачных семейных разборок. — Хэллоуин уже в эти выходные.

Я была невероятно благодарна, когда Хоуп, на время позабыв о своих разногласиях, повернулась к Ноа и спросила:

— Ноа, твой день рождения же примерно в это время, да?

Я почувствовала, как мой муж напрягся позади меня.

— И?

— И мы должны что-то устроить, — с раздражением ответила Хоуп, закатив глаза. — Вечеринку, например.

— Я не в настроении что-то праздновать, — услышала я его ответ.

Я сразу поняла, о чём он подумал.

Томми…

— Плевать, — возразила Хоуп. — Мама с папой устраивают свою ежегодную хэллоуинскую вечеринку на Холме, и я думаю, было бы весело нарядиться и просто отдохнуть одну ночь.

— Хоуп, — бесстрастно сказал Ноа. — Посмотри на меня. Кажусь ли я тебе человеком, который носит карнавальные костюмы?

— Мне всё равно, — мило отрезала Хоуп. — Ты забираешь у меня лучшую подругу, когда снова уезжаешь в тур на следующей неделе.

Но если

— Так что минимум, что ты можешь сделать — это надеть костюм и развлечь меня хотя бы одну ночь.

— Кстати об этом, — нерешительно начала я, поворачиваясь к нему лицом.

Ноа тут же сосредоточил на мне всё внимание.

— Что насчёт тура?

Я два месяца тайно надеялась, что день, когда Ноа вернётся в MFA, никогда не настанет.

Я сделала всё возможное, чтобы отговорить его от возвращения в этот чёртов ринг, но ни мои мольбы, ни даже пуля не смогли его остановить.

Теперь, когда до его отъезда оставались считаные дни, я знала, что пора сказать ему то, что я поняла с того момента, как узнала о своей беременности.

— Я не поеду с тобой в тур.

Дорога — не место для новорожденного, да и в прошлый раз я там не особо прижилась.

После рождения ребёнка я всё равно бы не путешествовала, так почему бы не начать прямо сейчас?

Я ожидала, что Ноа разозлится. Чёрт, я ожидала, что он будет спорить, протестовать, даже может хлопнуть дверью.

Но я никак не ожидала, что он начнёт смеяться.

— Я серьёзно, — проворчала я, раздражённая.

— Я знаю, — ответил он, продолжая смеяться. — В этом-то всё и дело.

Покачав головой, он взъерошил мне волосы и встал.

— Ты правда думаешь, что я отпущу тебя?

Его собственный вопрос рассмешил его ещё больше.

— Отличная шутка, Торн.

— Я тебе что — кошка? — возмутилась я, пытаясь его ударить. — Не надо меня гладить.

— Я только что вернул тебя в свою жизнь, а ты уже хочешь уйти? — Теперь в его голосе не было ни капли веселья. — Ни за что.

— Я не поеду в тур, Ноа, — зарычала я, пытаясь подняться с пола.

Тут же его рука протянулась, чтобы помочь мне.

— Поедешь, Торн.

Гордая или нет, я ухватилась за его руку и поднялась на ноги.

— И, к твоему сведению, это ты уезжаешь. — Я ткнула его пальцем в грудь.

— А я просто говорю, что хочу остаться в нашем доме. Видишь, как я назвала его нашим домом? Потому что теперь мы семья, Ноа.

Я заметила, как Хоуп неловко заёрзала в кресле.

Но нам давно пора было устроить хорошую словесную перепалку.

— Это не обсуждается, — скрестил руки на груди Ноа.

— Не смотри на меня так! — Я сузила глаза. — Будто я только что предложила тебе съесть своего первенца, Ноа.

— Учитывая, что ты сейчас его вынашиваешь, это ставит тебя в опасную зону, Торн, — парировал он. — Меняй тему. Пожалуйста.

— Однажды тебе придётся смириться с тем, что ты не можешь завернуть меня в вату, Ноа, — прошипела я. — У меня есть желания.

Он вскинул бровь.

— Желания?

— Да. Инстинкт гнездования. — Покачав головой, я попыталась объяснить спокойно. — Мне почти восемь месяцев. Я устала, опухла и совершенно измотана. Я больше не хочу путешествовать. Я хочу оставаться на одном месте, с одним гинекологом, в одной больнице и в одной, чёрт возьми, постели. Я хочу ходить в пижаме до полудня и есть мороженое прямо из контейнера, лёжа на своём диване. Я хочу ходить в туалет в одиночестве, а не чувствовать на себе взгляды десятка громил каждый раз, когда у меня прихватывает седалищный нерв.

— А если ты начнёшь рожать, пока я буду в отъезде?

Я закатила глаза.

— Тогда Хоуп поедет со мной. Я вообще не планировала, чтобы ты был там.

— Я буду там, Торн.

— Нет, не будешь. — Меня передёрнуло. — Я не хочу, чтобы ты это видел.

Ноа фыркнул.

— Я боец, Торн. Кровь для меня дело обычное.

— Я не собираюсь обсуждать это с тобой, — парировала я, чувствуя, как щеки заливает краска.

— Ты думаешь, я не справлюсь? — Выражение Ноа стало недоверчивым. — Чушь, Торн. Полная чушь.

Он положил руку мне на живот.

— Мы в этом вместе.

— Отлично. — Я вскинула руки. — Можешь прийти и наблюдать, как я выталкиваю половину своих внутренних органов через отверстие, на которое ты больше никогда не сможешь смотреть так же, как раньше!

Я шагнула ближе, ткнув пальцем ему в грудь.

— Я знаю, о чём говорю, дружок. Я видела сцену с носорогом вЭйсе Вентуре.

При мысли об этом я сжала бёдра.

— Какого чёрта ты несёшь? — Ноа нахмурился. — Причём тут, мать его, носорог?

— Это тут очень даже причём, — огрызнулась я, чувствуя, что начинаю путаться. — Хотя… нет, не при чём. — Нахмурившись, я пробормотала: — Я ушла куда-то совсем не туда, да?

— Чуток, — раздался голос Колтона у меня за спиной. — Но продолжай, — добавил он со смешком. — Это лучше, чем порно.

— Порно? — Я обернулась и уставилась на него.

— Да ладно. — Кольт закатил глаза. — Мы все знаем, что вы сейчас переспите. — Ухмыляясь, он добавил: — Я бы посоветовал вам использовать защиту, но, эээ… прошлый раз ты, похоже, это пропустила.

— Хочешь, чтобы я на тебя села? — зарычала я. — Потому что я это сделаю, Кольт.

Я сузила глаза, сверля взглядом среднего из тройняшек.

— Серьёзно. Я сяду на тебя и раздавлю твою гордость и радость так, что ты снова вернёшься в стадию до полового созревания.

— Не надо, — поднял руки Колтон, сдерживая смех. — Я заткнулся.

— Ты не останешься здесь без меня, — заявил Ноа, снова привлекая моё внимание. — В его голосе звучала окончательность. — Выкинь это из головы, потому что этого не будет.

Добиться от Ноа того, чего я хочу, всё равно что выдернуть зуб… у льва.

— Обязательно быть таким упрямым, а? — Я сверкнула глазами, глядя на мужа.

— Меняй тему. Пожалуйста.

— Ни за что, — сладко улыбнулась я.

Моя улыбка стала шире, когда хмурый взгляд Ноа ещё больше потемнел.

— Брось, — пробормотал он раздражённо. — Ради моего же рассудка, Торн, просто брось. Чёрт возьми.

— Никогда, — парировала я. — Я как собака с костью, помнишь?

— Я могу остаться и присмотреть за ней, — предложил Лаки. — Это всего на шесть недель, — добавил он. — И она права. Дорога — не

Я расплылась в победной улыбке.

Да!

Лаки был на моей стороне, и его мнение значило для Ноа больше, чем у большинства.

— Видишь, — подбодрила я, указывая на Лаки. — Он останется со мной. Мальчики поедут с тобой. — Я сияла, глядя на возмущённого мужа. — Все в выигрыше.

— В выигрыше, — хмуро повторил Ноа.

Я энергично кивнула.

Пробормотав под нос несколько отборных ругательств, Ноа провёл рукой по волосам и зарычал:

— Вы все ёбнутые.

Он повернулся и мрачно уставился на Лаки.

— А ты, — его голос стал низким и исполненным презрения, — думал, ты лучше всех должен меня понимать.

— Я понимаю, — быстро ответил Лаки. — Но у нас есть договор, чувак.

Он многозначительно посмотрел на Ноа.

Я сузила глаза.

— Какой договор?

— Прошло восемь недель, Ноа, — Лаки приподнял бровь, игнорируя мой вопрос.

— Восемь недель чего?

— Тишины, — напряжённо ответил Ноа.

Лаки кивнул.

— Именно.

— Так, — воскликнула Хоуп, вставая. — Этот разговор на кодах слишком сложный для меня. — Повернувшись к братьям, она кивнула им. — Поехали, ребята. Я подвезу вас домой.

— Ни хрена, — ухмыльнулся Кольт. — Только всё стало интересно.

Уф.

Оторвавшись от Картеров, я посмотрела на мужа.

— Ноа, ты не можешь обращаться со мной, как с посылкой. Я знаю, чего хочу.

Я видела, как он напрягся, но не ответил.

А значит, он меня слушал.

С неохотой, но слушал.

Это уже что-то…

***

Ноа

Эта женщина была сумасшедшей как летучая мышь.

Стояла здесь, с раздутым животом, полным младенцев, говорила о носорогах и не пускала меня в родильную палату. Это было похоже на сцену из фильма.

В котором я играл главную роль.

Сначала меня заставила пойти на чертову костюмированную вечеринку Хоуп, а теперь Тиган пыталась меня бросить.

— Что смешного? — резко бросила она, когда я рассмеялась ей в лицо, уставившись на меня с ядом в глазах. — Знаешь, — добавила она, не давая мне возможности ответить ей. — Иногда мне хочется выцарапать твои бусинки-глаза из глазниц.

— Бусинки? — Я запрокинул голову и рассмеялся. — Что я теперь, гребаное насекомое?

— Ты что-то вроде того, — прорычала она, покраснев и смутившись. — Мудак.

— Оригинально, детка. — Я подмигнул. — Тебе нравится, когда я веду себя как придурок.

— Нет, мне нравится твоя задница, — поправила меня Тиган, не теряя ни секунды. — Мне не нравятся твои наклонности как придурка.

Я снова рассмеялась, и это, казалось, только больше ее разозлило.

— Боже, Ноа, — прошипела Тиган. — Ты действительно знаешь, как действовать мне на нервы.

Я приподнял бровь и ухмыльнулся.

— Подойди ближе, и я буду вращать своим членом по всему твоему…

— Если ты снова захочешь оказаться в моих штанах, ты не закончишь это предложение, — предупредила Тиган, вставая животом к паху напротив меня. — Я не поеду с тобой в тур. Так что ты можешь остаться здесь со мной, как здравомыслящий и рациональный человек, который понимает, как близко он подошел к смерти, или можешь пойти и стать упрямой обезьяной на гастролях. — Уперев руки в бока, она посмотрела на меня с ядом в своих карих глазах. — В любом случае, я останусь здесь.

— Торн, — сказал я предупреждающим тоном, полностью осознавая, что на нас смотрят четыре пары глаз. — Не здесь. — Я был уверен, что ей нравится драма. Ей нравится заставлять наших друзей чувствовать себя неловко. Это был ее дар – заставлять людей потеть и ёрзать.

Бог знает, что она делала это со мной достаточно долго...

Как всегда, непокорная, Тиган сверкнула саркастической улыбкой и выпалила:

— Да, здесь.

Боже, в ней было что-то серьезно ненормальное. И именно эта ненормальная маленькая причуда казалась мне такой милой. Черт, может, это у меня проблемы.

Покачав головой, я обошел свою крошечную жену и прошествовал на кухню, подальше от слышимости и отчаянно пытаясь взять себя в руки.

Правильно или нет, я не мог позволить себе сказать ей что-то не то. Я прекрасно знал, что неправильное слово может вызвать приступ ярости у моей беременной жены.

Подойдя к тостеру, я схватил два ломтика хлеба и бросил их. За последние два месяца я быстро понял, что есть только один способ заставить замолчать мою беременную жену, и это накормить ее. Излюбленная еда Тиган в эти дни — тосты, намазанные сыром и коричневым кетчупом — да, я не шучу. Коричневый чертов кетчуп.

Я потерял счет тому, сколько раз я выходил среди ночи, чтобы купить еще одну чертову бутылку кетчупа.

Я здесь не вписываюсь...эта мысль пришла мне в голову, когда я рылся в поисках еды на роскошной кухне South Peak Road. Но моя жена вписывается...

Эти последние два месяца были самыми счастливыми, когда я видел Тиган... ну, когда-либо. Она улыбалась, смеялась, пела. Она играла на своей гитаре. Она снова была влюблена в жизнь, и ее счастье было заразительным. Когда моя жена была счастлива, она выглядела как сияющий ангел с ее яркими светлыми волосами и ангельским лицом. Конечно, когда она открывала рот, она портила этот образ, но мне нравился ее грязный рот и то, что у нее не было фильтра.

У меня было чувство, что Тиган была из тех людей, которые были так же удивлены тем, что вылетало из их собственных уст, как и люди, с которыми они говорили.

Я наблюдал за ней, когда она этого не знала. Я запоминал ее движения. То, как она постукивала ногой, когда читала, или когда она закатывала рукава, когда чувствовала себя виноватой.

И она всегда сжимала пальцы ног, когда не могла вспомнить строчку песни, которую пела, или то, как она говорила на протяжении каждого фильма, который мы когда-либо смотрели вместе. Она была безумной и дикой, и я никогда никого не любил так сильно, как любил ее.

Она была неподконтрольной и беспечной, и я, честно говоря, жил ради этой женщины.

Вот почему я не мог оставить ее, когда отправился в тур на следующей неделе. Я знал, что я эгоист и плохой муж, когда навязываю ей свою руку, но бросить ее было не тем, что я мог сделать.

Даже если это было всего на шесть недель.

У меня внутри было это чувство —

Правда заключалась в том, что она изменила мою жизнь.

Она дала мне цель.

Причину для всего.

Оставить её здесь, без защиты, просто физически невозможно для меня.

— Я не понимаю, почему ты так себя ведёшь.

Голос Тиган прозвучал у меня за спиной, и я не удивился её вопросу. Это было нормально. Абсолютно нормально.

Но она никогда не поймёт моих причин.

Она никогда не узнает, насколько сильно я говорил правду, когда сказал ей, что она — моя единственная семья. Да, теперь у меня были родственники, но Тиган была моей семьёй. Она была моим домом. И её тело вынашивало моего ребёнка, мою плоть и кровь. Единственное хорошее, что я сумел создать за всю свою жизнь, полную ошибок.

Я не мог быть далеко от них.

Не после того, как провёл всю свою чёртову жизнь в одиночестве.

— Я прошу тебя остаться, и ты отказываешься, — продолжила Тиган, подходя ближе.

Я по-прежнему стоял, прислонившись к кухонному столу, и наблюдал, как она остановилась передо мной, глаза сверкают, как её язык.

— Я говорю тебе много раз, что боюсь, когда ты возвращаешься в этот тур, и ты игнорируешь каждое моё беспокойство.

Скрестив руки на груди, она тяжело вздохнула и покачала головой.

— А теперь я говорю тебе, что не хочу ехать в этот тур, и ты игнорируешь меня?

Я открыл рот, чтобы ответить, но Тиган продолжила, явно не закончив делать из меня последнего мерзавца.

— Нет, хуже, ты думаешь, что можешь отдавать мне приказы? — Она сузила глаза, полные презрения. — Будто я твоя собственность?

— Мы принадлежим друг другу, — ответил я, дотягиваясь до тоста, который только что выскочил из тостера.

— Ха, — фыркнула Тиган, успев выхватить его раньше меня. — Что за шутка.

Схватив упаковку масла и нож для намазывания, она начала возить им по тосту почти с яростью.

— Полный бред.

Я приподнял бровь.

— Боже, ну и капризная ты штучка.

Засунув кусок тоста в рот, Тиган подняла нож и направила его в мою грудь.

— Назови меня капризной ещё раз, Ноа. Давай. Я тебя умоляю.

— И что ты сделаешь, Торн? — огрызнулся я, выхватывая у неё один кусок. — Намажешь меня маслом до смерти?

— Эй! — взревела Тиган, с ужасом наблюдая, как я откусываю огромный кусок её еды. — Я, вообще-то, чертовски голодна. Ты только что вытащил еду изо рта собственного ребёнка!

— Королева драмы, — пробормотал я, сдерживая смех.

Покачав головой, я оперся бедром о столешницу и уставился на жену.

— Ты прелесть.

— А ты козёл, — тут же парировала она, не давая мне ни единого шанса. — И вот ещё что: если я обладаю тобой так же, как ты мной, тогда бросай тур.

Покачав головой, Тиган шагнула ближе и положила руку мне на грудь.

— Пожалуйста.

Она посмотрела на меня своими огромными карими глазами, моля:

— Позвони своему боссу и скажи, чтоб он засунул себе свою клетку куда подальше.

— Ты боишься? — спросил я, ошеломлённый. — Вот почему ты не хочешь, чтобы я снова дрался?

— Нет, — выпалила она дрожащим голосом. — Я не боюсь. Я в панике.

— Торн… ничего не случится…

— Ты не можешь этого знать, Ноа! — В её глазах стояли слёзы. — Ты не умеешь предсказывать будущее.

Я видел боль в её взгляде.

Я её подводил.

— Мне нужно это сделать, Тиган.

Я надеялся, что она поймёт.

Это было важно для меня. Это было делом моей жизни.

Я не мог остановиться сейчас.

Я должен был выиграть этот пояс.

Пока в меня не попала пуля, я не осознавал, насколько это для меня важно.

Мне нужно было драться.

Мне нужно было быть лучшим.

Мне нужно было искупление.

— Тебе нечего никому доказывать, Ноа, — продолжала Тиган, заставляя меня чувствовать себя худшим человеком на этой планете.

Поглаживая свой круглый живот, она шагнула ко мне.

— У тебя есть мы.

Её глаза наполнились слезами, готовыми пролиться.

— Просто будь моим мужем. Будь её отцом.

Как я мог ей объяснить?

Как она могла понять тот огонь внутри меня, что горел в самом центре моей души, и который могла потушить только абсолютная победа?

— Я понимаю, — продолжила Тиган, хотя на самом деле не понимала. — Чувство, когда тебе нужно что-то доказать. Но, Ноа, ты уже это сделал! Ты доказал это десять раз. Теперь тебе нужно сделать шаг назад и просто наслаждаться жизнью.

— Я не знаю другой жизни, — признался я. — И, кроме того, если я заработаю достаточно денег в этом туре…

— Деньги? — Она сверкнула глазами. — Единственное, что я хочу, чтобы ты на меня тратил — это время.

— Бои — всё, что я когда-либо знал.

Сколько себя помню, меня либо били, либо я бил.

Как человек может уйти от того, что вбивалось в него с рождения?

— Лжец. — Моя жена прижалась ко мне вплотную. — Ты хорош в одном деле. — Её карие глаза вспыхнули. — В том, чтобы любить меня.

— Я не ухожу из боёв, Торн, — отрезал я, игнорируя её попытки склонить меня сладкими словами.

Я знал, чего она хочет.

Кем она хочет, чтобы я был.

Но почему, чёрт возьми, это было так трудно?

— Не дави на меня.

— Боже мой! — Она шлёпнула меня ладонью по груди. — Ты слышал докторов. Ты видел рентген. У тебя мышцы на плече оторвались от кости, Ноа! Ты никогда не вернёшься в прежнюю форму. Выходить на ринг в твоём состоянии — это самоубийство! Ты идёшь прямиком в могилу, возвращаясь к боям! Почему ты не понимаешь?!

— Думаешь, мне есть дело до того, что говорит какой-то напыщенный богач в лабораторном халате?! — взревел я. — Я знаю своё тело, Тиган.

— Ты был ранен, Ноа! — закричала она. — Ранен! Ты никогда не будешь прежним, как бы сильно ты ни тренировался!

—Ты был ранен, — передразнил я, повторяя её

— Может, если бы ты хоть раз подумал головой и послушал меня, мне не пришлось бы повторять одно и то же! Я не могу смотреть, как ты убиваешь себя из-за своего чувства вины за смерть Томми.

Удар ниже пояса.

— Не смей туда лезть, — предупредил я, чувствуя, как дрожит мой голос.

— О, я туда лезу, — парировала она, её голос дрожал так же, как и мой. — И ты идёшь со мной. — Тиган моргнула, сдерживая слёзы. — Ты винишь нас, — выдохнула она. — В его смерти.

Я вздрогнул.

— Ты винишь себя за то, что поставил Томми в опасное положение, и винишь меня за то, что я не дала тебе его спасти.

Шмыгнув носом, она посмотрела мне прямо в глаза и бросила вызов:

— Признай это.

— Я не виню тебя, — быстро ответил я, голос был хриплым и полным боли.

Я винил себя…

— Я знаю, почему ты меня остановила…

— Лжец, — парировала она. — Ты зол, одержим желанием снова выйти в этот чёртов ринг, потому что не знаешь, как справиться с горем.

Шмыгнув носом, она продолжила свою тираду:

— Потому что ты никогда не позволял себе чувствовать. Но ты любил его… Ты любил Томми и не можешь справиться с той пустотой, что его смерть оставила в тебе.

— Зачем ты говоришь мне всё это дерьмо? — спросил я, сердце бешено колотилось. — Я не хочу этого слышать, Тиган.

— Скажи мне кое-что ещё, — продолжила она усталым, дрожащим голосом. — Я пришла сюда, чтобы смотреть, как тебе выбивают мозги из головы каждую неделю?

Она не дала мне ответить.

— Если да, то в чём тогда вообще был смысл?

— Смысл чего?

— Боли, Ноа, — бросила она в ответ. — Всех этих драк, борьбы за то, чтобы снова быть вместе. Зачем мы вообще пытались?

— Я… — Я осёкся, осознавая, что у меня нет ответа.

Что я мог сказать?

Ничего.

Чёртова пустота…

— Ты уже заплатил свою цену, Ноа, — всхлипнула она, отступая назад. — Ты уже достаточно истекал кровью.

К чёрту всё это.

Я не мог смотреть, как она плачет.

Выдохнув вместе с воздухом всю свою злость, я шагнул к Тиган и притянул её в свои объятия.

— Ну же, Торн, — прошептал я, крепко удерживая её. — Не плачь.

— Мы никогда не придём к согласию, Ноа, — прошептала она, уткнувшись в мою грудь. — Я никогда не соглашусь с тем, что ты возвращаешься в MFA, а ты никогда не примешь тот факт, что я не хочу ехать с тобой.

Проведя носом по моей груди, она добавила:

— Я не могу изменить твоё мнение, так же как ты не сможешь переубедить меня.

— Чёрт, Торн… — хрипло выдохнул я, чувствуя, как моя решимость рушится под её словами. — Я выбрался из ада, не чтобы потерять тебя дважды, — продолжил я, качая головой. Я пытался подобрать слова, чтобы объяснить ей, насколько она для меня важна. — Я не я без тебя. Как мне сосредоточиться на туре, если ты будешь здесь?

— Ты боишься за Джей Ди? — спросила она, и я вздрогнул.

— Нет.

Впервые за долгое время он не был в центре моего внимания.

СМС от Гонсалеса, полученная две недели назад, позволила мне немного расслабиться.

Он сообщил, что его люди обнаружили Джей Ди в Нью-Мексико.

А затем отправил фото, немного успокоив меня.

Зная, что Гонсалес идёт по его следу, я чувствовал себя немного спокойнее, хоть и не доверял никому из них.

Я не знал, какие у моего бывшего босса планы, но что-то внутри меня, скорее инстинкт, подсказывало, что он сдержит слово.

В конце концов, я прикрыл его и его банду, удержав его от тюрьмы.

То, что я скрывал это от Тиган, заставляло меня чувствовать себя полным ублюдком.

Но ей не нужны были эти переживания и стресс.

Её единственная задача — заботиться о нашем ребёнке и держаться подальше от неприятностей.

— Ты всё-таки не поедешь со мной, да? — с сожалением спросил я, уже зная ответ.

Когда она покачала головой, моё сердце сжалось.

Я держал в объятиях единственного человека, который знал меня вдоль и поперёк.

Она была здесь.

Вынашивала моего ребёнка.

Носила внутри себя мою плоть и кровь.

Этого должно было быть достаточно.

Этогонужнобыло быть достаточно.

Почему же, чёрт возьми, этого не хватало?

— Ты сможешь с этим жить? — прошептала Тиган. — Это всего шесть недель. А потом у нас будет Рождество.

Я тяжело выдохнул.

— У меня есть выбор?

— У тебя всегда есть выбор, — быстро возразила она. — Останься со мной.

— Поехали со мной, — бросил я в ответ, без особого энтузиазма.

Она уже приняла решение.

Никакие мои слова не изменили бы его.

— Давай так, — мягко сказала Тиган, прижимаясь щекой к моей груди. — Я перестану тебя донимать, но на одном условии.

— Каком?

— Когда ты принесёшь домой титул в декабре, — осторожно произнесла она, — ты поставишь точку в боях.

Я напрягся.

— Если этот пояс так много для тебя значит, — продолжила она, — я поддержу тебя. Но когда ты его выиграешь, всё. — Отступив на шаг, Тиган подняла взгляд и твёрдо сказала: — Когда ты возьмёшь этот титул, ты уходишь из боёв и возвращаешься домой.

Что, чёрт возьми, с этой женщиной?

Как у неё получается заставлять меня чувствовать себя подростком: растерянным, ведомым одними лишь эмоциями и гормонами?

— Я только что согласился с тем, что ты не поедешь со мной, Торн.

Это былоогромнымшагом для меня, и она это знала.

— А теперь ты хочешь ещё больше? — Покачав головой, я провёл рукой по волосам и тяжело вздохнул.

— Я буду давить на тебя всю жизнь, — неожиданно ответила она.

— И тебе это понравится.

— Потому что так мы и живём, Ноа. — С улыбкой она добавила: — Мы спорим. Мы добиваемся своего. Вопрос в том, насколько много ты можешь дать, Ноа?

Чёрт…

— Я никому не позволяю собой командовать, — проворчал я. — Никогда.

— Для начала, я ношу твоего ребёнка у себя внутри, — кокетливо предложила она.

Я кивнул, соглашаясь.

— Неплохое начало.

ГЛАВА 6

Хоуп

Я могла бы прожить сто лет и всё равно не приблизиться к пониманию сложности брака Ноа и Тиган.

В одну минуту они рвали друг друга в клочья, а в следующую – насаживались друг на друга.

Буквально.

Мне не нужно было заглядывать на кухню, чтобы понять, что там происходит.

Громкие стоны и скрипы донесли всю информацию за меня.

Не в силах просидеть в этом сумасшедшем доме ещё хоть минуту, и испытывая отвращение к тому, что моя подруга сейчас занимается сексом на одной из поверхностей, с которой я когда-то ела, я вскочила на ноги и схватила свою сумочку.

— Я сматываюсь отсюда. — Оглянув остальных, я потрясла ключами и спросила: — Кто-нибудь хочет составить мне компанию?

В отличие от прошлого раза, когда моё предложение подвезти домой встретилось с колебаниями и отказами, Колтон тут же вскочил на ноги, явно так же отчаянно желая сбежать отсюда, как и я.

— Пожалуйста, Хоуп, — пробормотал он.

Развернувшись, Кольт протянул руку нашему младшему брату и помог ему подняться с дивана.

Я наблюдала сквозь полуприкрытые веки, как младший из моих братьев-тройняшек использовал одну руку, чтобы поправить... другую.

— Ты в порядке, Лоу? — с беспокойством спросила я, внимательно за ним наблюдая.

Он двигался медленнее, чем обычно, направляясь к входной двери.

— У тебя рецидив?

Последнее время он держался нормально, но тревога поселилась в моём животе.

Мысли о том, что нам снова придётся через это проходить… Господи, это было пыткой – смотреть, как его собственное тело предаёт его.

— Я в порядке, Хоуп, — резко ответил Логан тоном, который ясно давал понять:заткнись. — Просто устал.

Колтон шёл рядом с Логаном, а я следовала за ними до самой машины.

Время от времени я встречалась глазами с Колтом, и каждый раз видела в его взгляде то же беспомощное выражение, что, наверное, отражалось и на моём лице.

Когда мы все устроились в моей машине и я завела двигатель, пассажирская дверь резко распахнулась.

— Я тоже поеду, — предложил Лаки, прежде чем забраться внутрь. — Дороги сегодня чертовски скользкие. — Хлопнув дверью, он пристегнул ремень безопасности. — Не хочу, чтобы ты возвращалась сюда одна.

Я почувствовала тепло внутри.

Его предложение не удивило меня.

С тех пор как я вернулась домой, я много времени проводила с ним.

Он был свободным, спокойным и лёгким – полной противоположностью мне.

Находясь рядом с Лаки, я чувствовала себя лучше.

Как будто я не сломана.

Как будто я не жду чего-то, что никогда не случится.

Он невольно дарил мне покой…

— Хорошо, — тихо сказала я, с трудом сдерживая улыбку. — Спасибо.

Переключив коробку передач, я осторожно поехала вниз по дороге, окружённой деревьями, внимательно следя за льдом.

Я не привыкла к тому, чтобы мужчина заботился о моём благополучии.

Последние восемь лет были только я и Тиган.

Мы заботились друг о друге, помогали залечивать разбитые сердца, поддерживали в самые тёмные дни.

А таких дней было немало.

Только вот тот, кто разбил сердце Тиган, сейчас был в том доме, собирая его воедино.

А тот, кто разбил моё…

Ну, этот человек не выходил у меня из головы всю дорогу…

— ...Я обещаю любить тебя всегда и никогда не отступать от святости нашего брака, нашей дружбы и нашей любви. Сегодня, стоя перед тобой, я отдаю своё сердце в знак моей вечной любви к тебе. Я буду твоим навсегда, Хоуп Картер, так же, как был твоим каждый день до этого. До последнего вздоха я клянусь любить тебя. И даже после смерти я найду способ любить тебя.

Джордан стоял передо мной, предлагая мне всё, о чём я мечтала с того самого момента, когда впервые осознала, что такое желание сердца.

Моя левая рука дрожала, когда Джордан надел на мой палец простое золотое кольцо.

— Я дарю тебе это кольцо с пониманием, что наша любовь – одна на всю жизнь.

Он накрыл мою руку своей.

— Я беру тебя в жёны с гордостью и честью. Любить тебя – это привилегия, которую я буду беречь…

У меня не было ни одной причины сомневаться в Джордане Портере.

Ни одной.

До того дня он никогда не нарушал своих обещаний мне.

Его слово всегда оставалось словом – почти священным.

Он никогда меня не подводил.

Как иронично, подумала я, что именно он в итоге нарушил наши свадебные клятвы…

— Что с твоим братом?

Голос Лаки вырвал меня из мыслей, вернув в реальность, и я вздрогнула.

Покачав головой, я сильнее сжала руль и вздохнула.

— С каким из них, Лаки?

Он просил называть его Хантером, но чем больше я слышала, как все зовут его Лаки, тем чаще и я начинала делать то же самое.

— С Логаном, — ровным голосом уточнил он. — Он болен?

— Да, — тихо ответила я, осторожно ведя машину по скользким горным дорогам. — У него рассеянный склероз.

Лаки поднял бровь.

— Что?

— Рассеянный склероз, — повторила я, сосредоточившись на дороге.

— Разве это не болезнь пожилых людей?

— Хотелось бы, — пробормотала я, вспоминая бесчисленные рецидивы Логана за все эти годы. — Когда мы были детьми, всё было намного хуже, — нашла я себя рассказывающей. — Помню, как на одно Рождество он просто лежал на диване, не в силах открыть свои подарки, как мы, или выйти во двор и кататься на велосипеде.

Я быстро моргнула, отгоняя образ своего младшего брата, парализованного из-за болезни, которую я не пожелала бы даже злейшему врагу.

— Он никогда не жаловался, знаешь? — с тёплой улыбкой добавила я. — Ни разу за все эти годы. Просто терпел.

Я тяжело вздохнула.

— Он лучший человек, которого я знаю.

— Сейчас у него снова рецидив? — спросил Лаки, когда я свернула на подъездную дорожку к дому на Саут-Пик-Роуд. — Я заметил, что его рука…

— Не работает? — предложила я. — Она онемела.

Заглушив двигатель, я открыла дверь грузовика и выбралась наружу.

— Стресс усугубляет всё. Он теряет чувствительность в конечностях. У

Я замолчала, чувствуя, как по телу разливается злость.

— Что ж, — я цокнула языком. — Он разрушает нас всех. Просто у остальных из нас нет тела, которое нападает само на себя.

— Чёрт, — выругался Лаки, следуя за мной по ступенькам крыльца. — Бедный парень.

— Да, — согласилась я, вставляя ключ в замок. — Но не показывай, что знаешь. Логан очень скрытный.

— Учту, — кивнул Лаки, заходя следом за мной.

Слава богу, из кухни больше не доносились звуки секса.

Или они просто перенесли всё наверх.

В любом случае, мне было всё равно.

Перемещаясь по дому, я направилась на кухню, раздумывая, не сделать ли себе горячий шоколад, но в итоге выбрала бутылку обычной газировки из холодильника.

— Хочешь? — спросила я, протягивая бутылку Лаки.

— Конечно, — согласился он, забирая у меня бутылку. — Спасибо, большие уши.

— Без проблем, маленький член, — мгновенно парировала я, продолжая копаться в холодильнике в поисках своего тайника со сладостями, который я прятала в картонке из-под яиц в самом дальнем углу. Это было единственное безопасное место в последнее время – Тиган теперь не переносила яйца.

За последние два месяца я быстро привыкла к чувству юмора Лаки. И он тоже должен был уже понять, что ему стоит подбирать шутки получше. Я выросла в семье, полной братьев, одержимых тестостероном. За все эти годы я слышала столько оскорблений, что меня было трудно удивить.

Достав коробку, я с открытой улыбкой посмотрела на Лаки, прежде чем унести свою добычу в гостиную и свернуться клубком на диване. Он знал о моём тайнике. Несколько раз даже пополнял его.

Сидеть допоздна с Лаки, набивать рот всяким мусором и смотреть старые дурацкие ситкомы – это стало чем-то вроде привычки с тех пор, как я вернулась домой. Лаки был комфортным и понятным. Я чувствовала себя полностью расслабленной рядом с ним. Он ничего от меня не требовал, и мне это нравилось. Мне не нужно было притворяться весёлой или «в порядке» рядом с ним.

Я просто была собой.

И для него этого было достаточно.

Ему было вполне комфортно рядом со мной: сломанной, измотанной, разбитой…

— Ты же понимаешь, что эта теория – полная чушь, — сказал он мне в третий раз за время одной серииОхотников за привидениями, когда я снова безуспешно пыталась убедить его, что призраки реальны.

— Ты такой узколобый, — фыркнула я. — Тебе так сложно в это поверить?

Он приподнял бровь.

— Потому что мёртвые – это мёртвые, Хоуп.

Слегка поёрзав на диване, Лаки повернулся ко мне и вздохнул:

— Нет никакого возвращения в иной форме. Когда умираешь, всё – пустота, ничто, финито.

— Позволю себе не согласиться, — упрямо сказала я, скрестив руки на груди.

Лаки закатил глаза и усмехнулся.

— Ну конечно.

— Это что должно значить?

— Ты писатель, — пояснил он с ухмылкой. — Ты веришь во всю эту чушь. В сказки и монстров. В добро и зло. В привидений и демонов. В родственные души. — Он снова закатил глаза для усиления эффекта. — Ты мечтательница, Хоуп Картер.

— В этом нет ничего плохого, — парировала я, чувствуя себя вдруг слишком уязвимой рядом с этим мужчиной. — Ты не веришь в родственные души?

Лаки долго молчал, прежде чем заговорить.

— Когда-то я во многое верил, — наконец сказал он. — Но потом я узнал правду.

— И какая же она?

— Жизнь – сука, Хоуп. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Ожидания приводят только к разочарованию, а желания – к тупикам. У нас одна жизнь. Мы приходим в этот мир одни и уходим тоже одни. Переживания, забота и преданность кому-то или чему-то – это, конечно, хорошо, но это не вечно. Единственное, что в этой жизни неизменно – это смерть. Единственное обещание, которое всегда выполняется, – это то, что однажды ты умрёшь.

— Вау, — пробормотала я. — Ты прямо лучик света.

Моя реакция вызвала у Лаки ухмылку.

— Эй, — сказал он добродушно. — Я не говорю, что не надо наслаждаться жизнью. Я ненастолькопессимист. — Пожав плечами, он добавил: — Я просто говорю, не трать жизнь, веря в судьбу и предначертанность. Ты – капитан своего корабля, Хоуп. Только ты управляешь собой. Больше ничем.

Прижав горлышко бутылки с пивом к нижней губе, он продолжал смотреть на меня с каким-то раздражением.

— Что? — спросила я, чувствуя себя неловко.

— Что? — невинно переспросил он.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Как так?

— Как будто разгадываешь головоломку. — Я поёрзала, его голубые глаза были слишком пронизывающими. — Прекрати.

— Потому что именно этим я и занимаюсь, — без колебаний ответил он. Отхлебнув из бутылки, он поставил её на пол. — Мы знаем друг друга сколько? — Он нахмурился. — Два месяца?

— Да, — ответила я, поворачиваясь к нему, скрестив ноги, телевизор был уже забыт. — И?

Сделав то же самое, Лаки продолжил свою странную внезапную допросную линию.

— Я пытаюсь понять, чего ты ждёшь?

— Жду? — переспросила я, не понимая, о чём он. — Лаки, я тебя не понимаю.

— Обычно я не лезу в личную жизнь людей, — сказал он. — Обычно мне не так уж интересно. Но с тобой…— Он пристально смотрел на меня, так, что казалось, будто он видит мою душу насквозь. — В тебе что-то есть, что-то другое, что-то… одинокое. — Покачав головой, он пожал плечами. — Я не знаю, что во мне заставляетзаботиться, но это есть. И этонастоящее.

— Подожди… — я замялась, пытаясь осмыслить его слова. — Ты говоришь, что заботишься обо мне?

Моё сердце подпрыгнуло в груди.

— В смысле, у тебя ко мнечувства?

Тёплая волна разлилась внутри меня, волна, которую я не ощущалагодами.

Когда оннеотрицал это, я густо покраснела, не зная, как с этим справиться.

— Лаки, мне приятно, — услышала я свой собственный голос, хотя на самом деле я чувствовала нечтобольшее.

Я была заинтригована этим странным мужчиной, который появился в моей жизни именно в

— Но я сейчас не ищу отношений.

Илиникогда.

Мои мысли сразу же устремились к Джордану, и я вздрогнула.

Когда-нибудь это станет легче? Моя преданность ему когда-нибудь ослабеет?

Задвадцать летэтого не произошло.

И я чувствовала, чтоникогдане произойдёт.

— Этот нервный парень, — Лаки нахмурился. — Он тебясильнозацепил, да?

Мой желудок скрутило, и онпровалилсякуда-то в пятую точку.

— Нервный, — медленно повторила я. — Да, это быломягкосказано. — Скажем так –мой муж.

Брови Лаки взметнулись.

— Муж. — Он присвистнул, явно ошарашенный. — Чёрт, женщина. Ты быстро двигаешься.

— Не совсем, — натянуто улыбнулась я, хотя сердце и разумонемели. — В это Рождество будетвосемь лет, как мы поженились.

— Чёрт возьми, — пробормотал он, потягивая пиво. Долго изучал моё лицо, прежде чем хрипло выдохнуть: — Прости, Хоуп. Я не знал, что ты замужем.

— Насчёт этого… — я нервно усмехнулась. — Я вроде как не… замужем.

Нахмурившись, я взяла паузу, подбирая слова, чтобы объяснить этот хаос, который должен был быть моим браком.

— Он бросил меня, — наконец призналась я. — Через два месяца после свадьбы. — С трудом сглотнув, я заставила себя подавить жгучую эмоцию. — Оставил мне прощальное письмо и бумаги на развод.

— Оу… — пробормотал Лаки, когда я закончила рассказывать ему детали своего жалкого двухмесячного брака.

Я видела в его глазах сочувствие, но, в отличие от обычных случаев, на этот раз оно меня не раздражало.

По какой-то странной причине мне казалось, что этот человекпонимает.

Будто он знал. Будто ончувствовал.

— У меня тоже такое было, — тихо сказал он, когда я замолчала. — Думаю… Тиган рассказывала тебе о Хейли?

Тиган упоминала о погибшей девушке Лаки.

Конечно, она заставила меня поклясться, что я никому не расскажу, почему он оказался в тюрьме, но сейчас…

Сейчас яне могласделать вид, что не знаю.

Не с этим взглядом.

Будто я была первым человеком, которому ондоверилеё имя.

Медленно кивнув, я придвинулась ближе и положила руку ему на колено.

— Мне очень жаль, что с ней так случилось.

— Не так жаль, как мне.

Опустившись локтями на свои джинсовые штаны, он тяжело вздохнул.

— В ту ночь у меня был выбор, Хоуп.

Его плечи сгорбились.

— И я выбралнеправильно.

— Тыничегоне мог изменить, — быстро сказала я, крепче сжав его колено. — Ты застал что-то ужасное, Хантер. — Я удивила нас обоих, назвав его настоящим именем. Он удивленно посмотрел на меня, и я улыбнулась, отчаянно пытаясь его утешить. — Любой восемнадцатилетний юноша на твоем месте сделал бы то же самое. — Мой отец сделал – я подумала про себя. Даже несмотря на то, что это было стерто из протокола, наша семья знала, что убило Джимми Беннета в тот день, и это был не сердечный приступ. Я не осуждала Лаки за то, что он сделал. Им двигали любовь и отчаяние. Все, что я чувствовала к нему, было всепоглощающее чувство печали.

— Все в порядке, Хоуп. — Он накрыл мою руку своей и улыбнулся, но я видела боль в его глазах — внутреннюю агонию, в которой он тонул. — Не грусти за меня. Я знаю, что я сделал. Я живу с последствиями каждый день.

Когда я посмотрела в зачарованные, ледяные голубые глаза Лаки, все, чего мне хотелось, это обнять его за шею и прижать к себе. Он выглядел таким одиноким. Как и я...

Неудивительно, что Ноа и Тиган доверяли этому человеку, внезапно подумала я.

У него были глаза, которые давали возможность заглянуть в его душу.

Я знала, что тайны, таящиеся в этих синих глубинах, были слишком сложны для большинства.

Чтобы спасти этого мужчину, нужна была особенная женщина.

— Мне так жаль, что это случилось с тобой, — услышала я свой собственный шепот, приближаясь к нему, не думая о последствиях. — Боль, которую ты перенес. — Я покачала головой и прерывисто выдохнула. — Хотела бы я стереть это для тебя. — Неуверенная в том, что делаю, но неспособная остановиться, я прижалась своим лбом к его лбу и закрыла глаза.

— Точно так же, как и ты, — услышала я его шепот. Через несколько секунд я почувствовала мягкое, сладкое прикосновение его губ к моим.

****

Затылок ударился об изголовье кровати.

Через несколько секунд на меня обрушился вес Лаки, теплый, горячий и полностью желанный.

Как мы переместились с дивана в его спальню, я не могла вспомнить. Я была слишком поглощена тем, что он заставлял меня чувствовать, когда его губы и руки были на мне.

Его губы были на моих, мои руки были в его волосах. У меня было отчетливое ощущение, что все происходит слишком быстро, когда я почувствовала, как его пальцы коснулись пояса моих джинсов.

Слишком взволнованная, чтобы остановить секунду этого желанного натиска, я приподняла бедра, когда он взял мои джинсы, позволяя ему раздеть меня.

— Ты уверена в этом? — прошептал он в темноте, прежде чем поцеловать мое голое бедро. Я не была уверена ни в чем... ни в чем, кроме отчаянной потребности, которая у меня была, чтобы он был внутри меня.

Приподнявшись на локтях, я наклонилась вперед и прошептала:

— Не останавливайся, — прежде, чем захватить его губы своими.

Я задыхалась от ощущений, которых никогда раньше не испытывала, упиваясь удовольствием, которое мне дарил этот мужчина. Он ощущался по-другому, двигался по-другому, целовался по-другому…

Звук разрывающейся обертки презерватива с грохотом вернул меня на землю.

Я почувствовала, как он устроился между моих ног, исследуя меня, дразня меня, ожидая, когда я приму его… и я не могла.

— Хоуп? — Его голос был мягким, а прикосновения нежными, но он не был моим мужем.

Он не был Джорданом.

— Извини, я не могу, — выдавила я.

Выбравшись из-под Лаки, я выбежала из его комнаты, потрясенная до глубины души.

Что я чуть не натворила?

ГЛАВА 7

Тиган

Мы были на пути к примирению.

Правда, Ноа вёл себя как медведь с больной головой, но, тем не менее, мы определённо пришли к лучшему пониманию. Он начинал смиряться с тем, что мне предстоит остаться, когда он уедет в понедельник. Он

В идеальном мире мой муж пришёл бы в себя, осознал, что эта постоянная ссора — это опасная игра. Он признал бы, что я была права с самого начала. И тогда мы жили бы долго и счастливо.

Я усмехнулась, думая о том, насколько вероятен такой исход.

Шансы на эту ставку были не в мою пользу.

Мысль о нашей предстоящей разлуке вызвала у меня аллергическую реакцию, которая выглядела совсем не привлекательно, но ничего не поделаешь, так было нужно. Он не уступал, а я тоже не собиралась.

Поскольку Камерон всё ещё не появлялся, было решено, что Колтон и Логан поедут в тур с Ноа, а Лаки останется со мной.

Лично я считала, что Лаки должен поехать с Ноа, но я знала, что его решение остаться со мной было последним компромиссом Ноа. Он доверял Лаки своей жизнью, и моей. И я тоже ему доверяла.

— Эй, во сколько нам быть у Кайла и Ли? — крикнул Ноа из ванной.

— В восемь, наверное, — ответила я, усмехнувшись про себя. Он становился настоящим мягким медвежонком.

Мне удалось убедить, точнее, заставить его надеть костюм для Хэллоуина на вечеринку сегодня вечером.

Он не был этому рад, но он всё же согласился.

— Мне это не нравится, Торн, — явно раздражённо заявил Ноа, ходя по дому, как загнанный зверь. — Я выгляжу как придурок, — добавил он, тянув тёмно-зелёные скрабы, которые он надел. Да, мой муж сегодня был одет как врач, а так как у него был день рождения, я согласилась быть его "озорной медсестрой" — озорной, так как это было условием для того, чтобы он согласился надеть костюм.

— Ты выглядишь... горячо, — выдохнула я, рассматривая фигуру Ноа. Он был самым красивым доктором, которого я когда-либо видела, и стетоскоп, висевший у него на плечах, лишь подчеркивал его привлекательность.

А вот я, в свою очередь, выглядела как горячий беспорядок. Втиснувшись в облегающее платье медсестры из искусственной кожи, я тяжело дышала, пытаясь подтянуть свои сетчатые колготки, что у меня совсем не получалось.

— Вот, — засмеялся Ноа, проявив жалость ко мне.

Опустившись на колени у изножья нашей кровати, он взял мою ногу одной рукой и осторожно поднял колготки до левого бедра, а затем проделал то же самое с правой ногой.

— Теперь, — сказал он тихо, когда оба чулка оказались на моих бедрах. — Идеально.

— Спасибо, — прошептала я, чуть не расплакавшись от этого акта доброты. Я знала, что выгляжу далеко не идеально, облачившись в платье из ПВХ и будучи почти на восьмом месяце беременности, но глаза Ноа были полны искренности, и я посчитала это неофициальной победой.

Он долго смотрел на меня, затем покачал головой и улыбнулся себе.

— Лаки ждёт нас внизу, — сказал он, вставая на ноги. — Ему нужна подвозка для Хоуп?

— Нет, — покачала я головой. — Она встречается с нами там. Я почти три дня её не видела.

Она вставала раньше всех нас, уходила, а возвращалась, когда мы все уже спали. Я не знала, что с ней происходит, но интуитивно чувствовала, что это как-то связано с Джорданом, олухом. Ведь, как правило, это так и было.

***

Ноа

Лаки был одним настроенным на бурю ублюдком.

Он не проронил ни слова по пути в дом Картеров, и я подозревал, что его молчание и плохое настроение как-то связаны с Хоуп.

Догадаться было несложно.

Одну минуту всё было хорошо, а потом Хоуп стала избегать дом, как чуму. Я надеялся, что они не накосячили ночью, потому что, для их же блага, я бы этого не пережил.

Она не забыла Джордана, а он — Хейли. Их отношения никогда не сложатся, но я не собирался открывать рот и говорить это вслух. Лаки нужен был мне на туре завтра.

Ссориться с другом из-за его выбора женщин я не мог себе позволить. И, пусть это звучало эгоистично, если Лаки продолжал увлекаться Хоуп, это означало, что Тиган в безопасности, так что пусть они любят друг друга следующие шесть недель...

Когда мы доехали до Тринадцатой улицы, дом был забит людьми. Машины стояли вдоль тротуара с обеих сторон. Я не отпускал Тиган, не позволяя ей выйти из поля зрения ни на секунду. Она сияла этим вечером, и я не видел её такой счастливой уже несколько месяцев. У меня в груди сжалось от горечи. Как же я буду без неё целых шесть недель?

Но мне не пришлось долго размышлять, потому что, едва мы зашли в дом с красными кирпичами и двумя этажами, нас встретил такой поток людей, что я едва мог сосчитать, сколько из них я вообще знал.

— Сюрприз! — раздался хор голосов.

— С днём рождения, Ноа!

Я повернулся к Тиган с изумлённым взглядом.

— Ты знала?

Она покачала головой.

— Клянусь, я не знала, — ответила она с довольной улыбкой. — Я планировала удивить тебя этой ночью, когда мы будем в постели, но это куда лучше.

Я посмотрел на свою жену в костюме "озорной медсестры", а затем на толпу людей, окружавшую нас. И как-то мне стало сомнительно, что это будет лучше.

В жизни почти нет ничего лучше, чем быть в постели с моей женой, и я чувствовал себя рыбой, выброшенной на сушу, стоя в коридоре дома Картеров и получая поздравления от этих людей. Единственное, что было мне знакомо в этот момент, это рука Тиган, которая крепко сжала мою. Я не знал, как быть в такой ситуации. В моей жизни не было праздников, кроме тех, что мы с Лаки устраивали сами в ночные смены в тюрьме. И черт возьми, тогда было всего двое из нас, которые пили и курили до потери памяти.

— Ноа. Тиган! — крикнула Ли Картер издалека.

Она шла через толпу, одетая как женщина из шестнадцатого века, в пышное платье и с волосами, заколотыми в кучу.

Я покачал головой в сочувствии. Чёрт возьми, жена Кайла — крошка. Честно говоря, моя жена тоже была стройной, но Ли была совсем миниатюрной.

Мы с Тиган с улыбкой наблюдали, как Кайл в костюме графа Дракулы, подошёл сзади к своей жене и буквально поднял её на руках, прежде чем наклониться и поцеловать в шею.

— Они такие милые, — рассмеялась

Ли была красной как рак, когда наконец подошла к нам, явно смущённая.

Тем временем, Кайл улыбался своей жене с таким дурацким выражением на лице.

— С днём рождения, Ноа, — объявила Ли, обняв меня, как мать. Я принял объятия. Ценил их. Это были объятия той единственной матери, которую я когда-либо имел рядом.

***

Тиган

Пьяный Кайл был крайне увлекательным.

Даже стоя на диване и барабаня по старой гитаре, он умел привлекать к себе внимание, как будто мог заставить всех собраться вокруг себя.

И надо отдать ему должное: у парня действительно есть что-то такое.

— Я не знала, что он играет на гитаре, — пробормотала я Ноа, стоя рядом с ним и разглядывая его старшего брата.

— Я тоже, — ответил он с ухмылкой, явно наслаждаясь тем, как его брат расслабляется.

— О, он правда очень хорош, — вмешалась Ли, стоявшая рядом со мной. — Он играл на гитаре, когда был молодым, но после того как его дедушка ушёл из жизни, Кайл оказался в семейном бизнесе. — С красными щеками Ли смущённо улыбнулась. — Он играл для всех наших детей, когда они были маленькими. Каждый вечер перед сном.

— Эй, спасибо, что устроили эту вечеринку для Ноа, — сказала я, чувствуя такое тепло по отношению к этой женщине. Находиться рядом с Ли Картер было похоже на то, как стоять рядом с огнем. Она была просто теплой.

Я знала, что это звучит странно, но это был единственный способ, которым я могла объяснить утешительное чувство, которое я испытывала, когда была в ее компании. Склонившись ближе, я добавила:

— Он может не сказать этого, но это очень много значит для него.

Ли засияла.

— Ну, Ноа много значит для нас. Вы оба.

— О, черт, — засмеялся Ноа, указывая на Хоуп, когда она проследовала мимо нас. — Она выглядит ужасно.

Как она не могла быть?

Когда ее отец выбивал свою собственную версию классической дочери Лоудона Уэйнрайта, заставляя каждую женщину в комнате падать в обморок.

— Папа, — прошипела она, покрывая щеки руками. — Прекрати.

Невозмутимый смущением Хоуп, Кайл продолжал петь, вытягивая ноту без усилий, серенадируя свою дочь.

— Пожалуйста, — умоляла Хоуп. — Если ты любишь меня, даже немного, ты перестанешь.

Улыбка засияла на лице Кайла.

— Хорошо, хорошо. — Спрыгнув с дивана, он вручил своей дочери гитару, прежде чем поцеловать ее голову. — Я люблю тебя, дорогая, но я знаю, когда моя привязанность не нужна. — Он осмотрел комнату и посмотрел на свою жену. Дьявольская улыбка распространилась на его лице, раскрывая глубокую ямочку на его щеке. — Может быть, я могу убедить твою мать дать мне шанс.

****

Ноа

Ошеломляя, Кайл и Ли исчезли в толпе, оставив меня смеяться за ними, но у меня не было много времени, чтобы задуматься, когда рука похлопала мне по плечу, заставляя мою кровь кипеть от злости.

— Вот моя племянница! — Взвыл человек среднего размера сорока лет, сжимая сильнее мое проклятое плечо.

Заставляя себя не вздрогнуть или, что еще хуже, вырубить ублюдка, я повернулся и посмотрел на человека, который называл мою жену своей племянницей. Очевидно, он потерял свой проклятый разум, потому что он не был дядей Тиган. Это было очевидно в том, как она смотрела на него, как на незнакомца.

— Я тебя знаю? — спросила она, прохладным тоном, когда она подошла ближе ко мне. Я приветствуя ее, обхватил рукой, направляя в мою сторону.

— Ты знаешь меня, — сказал мужчина. — Я менял твои подгузники достаточно раз.

Нахмурившись, Тиган изучала лицо, прежде чем выпустить вздох.

— Дядя Диксон?

— Все верно, дорогая, — отстранился мужчина с улыбкой, которой я не доверяю. Нет. У меня было плохое чувство по этому поводу.

Как плохой чертовский запах, Макс Джонс подошел с человеком, идентичным этому парню Диксона на буксире.

— Привет, — сказал он, когда добрался до нас. Глядя на меня, Макс кивнул.

— Ноа. — Он внимательно осмотрел меня с головы до ног, оценивая мой костюм, и сказал: — Примеряешь мои ботинки?

Стиснув зубы, я заставил себя кивнуть и произнести:

— Макс, — хотя, черт возьми, мне было почти больно это говорить. Я ненавидел этого придурка, и он ненавидел меня в ответ. Этот ублюдок добился того, что меня посадили на восемнадцать месяцев больше. В моем сознании это были восемнадцать дополнительных месяцев, когда я был вынужден жить без моей жены. В тюрьме восемнадцать месяцев — это целая вечность.

— Тиган, — сказал Макс, с любовью улыбаясь моей жене. — Ты помнишь Диксона и Мое, да?

— Помню, — ответила Торн, изучая лица своих, по всей видимости, давно потерянных дядюшек. — Мне кажется, я встречала их пару раз, когда была маленькой.

— Ты бы гораздо больше нас видела, — произнес Диксон, его тон стал резким, — если бы твоя мать не была такой дурой и не уехала с этим алкоголиком в Ирландию.

Сразу же я стал защищаться. Сделав шаг вперед, я скользнул взглядом по Диксону и рыкнул: — Следи за языком.

— Все в порядке, Ноа, — быстро успокоила меня Тиган, обнимая меня за талию.

— Ты говоришь о моей матери, — произнесла она, обращаясь к Диксону. — О твоей сестре, на похороны которой ты так и не пришел? — Диксон покраснел, и Тиган фыркнула, выпятив подбородок. — Да, я так и думала, что тебе нечего на эту тему сказать.

В голове я мысленно поздравил свою жену и ее ядовитый язык за то, что она поставила этого ублюдка на место.

— Поздравляю тебя с беременностью, Тиган, — сказал другой, который был похож на Диксона, как две капли воды. Черт, они все были придурками, но ради моей жены я держал язык за зубами. — Какая приблизительная дата родов?

— Спасибо, Мое, — ответила Тиган более мягким тоном, оценивая другого дядюшку. — Я буду рожать в конце декабря.

— Тиган ждет девочку, — сообщил Макс с гордостью. После этого Макс и Тиган завязали легкую беседу о беременности.

Я сжал челюсти, чтобы не проломить ему нос. Кто он такой, чтобы говорить о моем ребенке?

Тьфу...

Было

Я делал это ради жены. Маленькая уступка ради ее счастья. Я надеялся, что за хорошее поведение сегодня вечером мне полагаются бонусы в постели...

Тиган сияла, когда разговаривала с ним. Я стоял в стороне и молчал. Макс не хотел, чтобы я был рядом с его драгоценной племянницей, он меня не любил и не одобрял. В его глазах я все тот же дурак, который утащил ее от него. Для него я навсегда оставался тем пацаном с плохой стороны города, который не заслуживает быть с дочерью хорошего доктора.

Невезуха для него, но эта драгоценная племянница теперь моя жена, носит моего ребенка и несет мою печать.

Я ухмыльнулся про себя, молча победив.

Я выиграл.

Тиган Конноли теперь Тиган Мессина.

Она отдала себя мне, и ничего, кроме как смириться с этим, ему не оставалось.

Вспомнилась ночь, когда я вломился в дом Макса, и я снова ухмыльнулся. Черт, Торн была такой вспыльчивой тогда. Она и сейчас такая. А когда она запрыгнула ко мне в машину? Боже, я не забуду это ощущение, когда понял, что не смогу избавиться от этой девушки.

Она стала частью моего мира, вошла в мое сердце.

Я был сражен прямо там и тогда.

Эта девушка завладела чем-то внутри меня, чего я даже не знал, что у меня есть, и она не отпустила.

Все ночи вдали от нее только укрепили эти чувства.

Она моя, и я ее.

Тюрьма спасла меня.

MFA спасла меня.

Но ничто не спасало меня так, как Тиган Конноли.

Она была здесь со мной и ради меня.

В месте, которое, как я знал, влияет на нее как ничто другое.

Место, которое она ненавидела.

Она была здесь, потому что любила меня.

Потому что хотела быть со мной.

Я никогда не знал, как это все произошло, но вот я здесь, и все так же отчаянно влюблен в соседскую девочку, как в тот момент, когда мне было семнадцать.

Я слушал, как моя жена разговаривает с дядей. Я видел, как сильно он ее любит. Это было написано на его лице, когда он смотрел на нее. Это было в его голосе, когда он с ней разговаривал.

Она была его миром тоже.

В этот момент я понял, что мои поступки в юности вызвали волну, которая затронула многие жизни.

Этот человек провел последние десять лет в одиночестве, потому что я забрал его племянницу.

Черт, не удивительно, что он меня ненавидел.

В его глазах я был причиной того, что Тиган уехала.

Я был причиной, по которой она не вернулась.

Черт, я бы тоже себя ненавидел.

Меня вывела из раздумий Тиган, которая повернулась к Максу и сказала:

— Было приятно увидеть тебя, дядя Макс. Мы сейчас пойдем пообщаемся с семьей Ноа, — добавив: — Все-таки у него сегодня день рождения.

— Хорошо, Торн, — засмеялся я, ведя жену через переполненный холл в кухню. — Ты классно поставила этого придурка на его место.

— Да ну, я никогда не любила Диксона, — ответила Тиган.

Когда мы подошли к холодильнику, Тиган открыла его и начала что-то искать внутри.

— Он всегда был полным придурком, — сказала она, протягивая мне бутылку пива за спиной. — Мое – нормальный, — продолжила она, выпучив задницу и продолжая копаться.

— Но он, в сущности, приспешник Диксона. — С полными руками конфет, Тиган выпрямилась и закрыла дверцу холодильника бедром. — Макс – единственный из братьев моей матери, кто вообще стоил чего-то.

— Да, — пробормотал я, поднимая бутылку. — Я догадался.

— Ты в порядке, да? — спросила Тиган, разрывая конфету и наслаждаясь первым укусом. — Что Макс снова с нами разговаривает? — объяснила она через укус.

— Конечно, Торн, — ответил я грубо. — Он твоя семья. Делай, что нужно.

Я мог бы сказать ей правду. Я мог бы сказать, что этот дядя вызывает у меня мурашки, и всякий раз, когда я смотрю на его тупое лицо, меня охватывает непреодолимое желание врезать ему по морде, но ложь была лучшим вариантом. Ложь заставляла ее быть счастливой. Я нуждался в ее счастье. У меня было больше шансов удержать ее счастливой.

Счастливая жена — счастливая жизнь, и все такое...

Краем глаза я заметил Бэтмена, который пронесся мимо с бутылкой Джека в руке.

— Он ведет себя как-то странно, — прокомментировала Тиган, разделяя мои мысли. Мы оба смотрели, как Лаки исчезает на заднем дворе. — Как-то супер странно.

— Хмм, — это все, что я мог сказать — все, что осмеливался сказать. Тиган была как собака, которая не отстает. Если бы она заподозрила что-то между Лаки и Хоуп, она не отпустила бы это. Я не хотел тратить последние несколько часов с ней на обсуждения любовных жизней наших друзей.

— Так, — прошептал я, загоняя свою жену в угол на кухне. — Будешь ли ты скучать по мне, когда я уеду?

— Мы все знаем, что ты для этого родился, Ноа, — сказала Тиган, и сердце мое сжалось. Черт побери. Я хотел хоть одну ночь без споров. Всего одну. — Но ты должен понять, что тебе не нужно никому ничего доказывать, — добавила она, глядя мне в глаза. — Поэтому я прошу тебя в последний раз. Останься здесь со мной. Забудь о туре и боях. Забудь обо всем.

***

Хоуп

Я избегала Лаки как чумы. К счастью, сегодня ночью я была защищена, потому что носила маску. Я решила нарядиться в костюм Женщины-кошки по двум причинам.

Во-первых, черный кожаный боди, который я надела, сидел на мне идеально.

А во-вторых, я могла скрыть лицо.

Я была смущена и запутана, не могла справиться с нарастающими незнакомыми чувствами внутри меня. С одной стороны, был этот действительно хороший мужчина с мягкими губами, который был добрым и веселым, и который мне нравился. С другой стороны, был мой муж...

Лаки поцеловал меня на днях.

И что еще хуже, я позволила ему это.

Мне понравился его поцелуй.

Он сделал больше, чем поцеловал меня...

Я потрясенно покачала головой, чтобы очистить мысли, и прогуливалась по кухне родителей, наслаждаясь анонимностью, которую давал мой костюм. Я бы хотела, чтобы на всех вечеринках можно было бы носить костюмы. Так, по крайней

А таких было немало...

Мой взгляд упал на Дерека Портера, который был в костюме Супермена, стоящего в дальнем углу гостиной моих родителей. Моё лицо исказилось в отвращении. Он, казалось, вел оживленную беседу с моим отцом, который хохотал, слушая его.

Наверное, они смеялись, вспоминая, как сильно отец мне сегодня насолил...

Интересно, посмеялись бы они, если бы знали, что их дети поженились восемь лет назад. Да, думаю, эта информация убрала бы ухмылки с их лиц.

Проходя мимо, я заметила Ноа и Тиган, которые, как обычно, ссорились в углу. Не было трудно угадать, о чем они спорят, думала я. Ноа уезжал завтра утром. Они оба не хотели расставаться, и оба слишком упрямы, чтобы отступить. Честно говоря, если бы Тиган не была беременна, я бы их обоих столкнула друг с другом.

Вытаскивая неоткрытую бутылку вина из холодильника, я взяла бокал. Я не была поклонницей виски. Я насладилась им, когда жила в Корке, но сегодня мне нужно было что-то, чтобы расслабиться.

Налив себе полный бокал белого вина, я выпила его залпом, прежде чем налить себе еще. Вино было сладким и горьким и доставило мне все необходимые ощущения.

Почувствовав себя немного легче, я повернулась и оперлась на кухонный стол, позволяя своему телу качаться в такт музыке, пока я наблюдала за происходящим на вечеринке.

Качая вино в бокале, я делала вид, что не слышу, как мой дядя и моя лучшая подруга спорят на другом конце стола, хотя я была уверена, что все могут это слышать. Они были громкими и страстными, полностью поглощенные друг другом, не замечая взгляды окружающих.

— Я всегда буду рядом с тобой, Тиган Конноли, — сказал Ноа. Его громкий и пьяный голос резонировал в моих ушах. — Не забывай об этом. Как бы ты меня не злила и не пыталась бы меня оттолкнуть, я всегда буду рядом. Всегда.

— Боже, ты такой придурок, — прошипела Тиган, прежде чем добавила, — Обещаешь?

— Да, Торн, обещаю, — заверил её мой дядя. — Мне понадобится больше, чем чертова пуля, чтобы оторвать меня от тебя.

Я улыбнулась про себя.

Он понял её.

Ноа Мессина понял сложную натуру Тиган Конноли. Он видел сквозь её храбрую маску ту уязвимую женщину, что скрывалась внутри. Я любила его за это. За то, как он любил Тиган. За его настойчивость и преданность ей.

Решив подглядеть за Ноа и Тиган, я почувствовала странное тепло в груди, когда увидела, как они теперь взаимодействуют друг с другом. Лицо Тиган было поднято вверх, её глаза смотрели на него. Он наклонился, а она держала его за щеку. Его руки были обвиты вокруг её тела. Они не говорили друг с другом, просто смотрели, и я вдруг почувствовала себя неловко, подглядывая за таким интимным моментом.

Их молчаливые взгляды и выражения любви вскоре сменились дыханием и стонами, когда они начали целоваться. Я восприняла эти тошнотворные звуки как сигнал покинуть это место.

С бутылкой вина в руке, я вышла из кухни и прокралась по лестнице наверх. Я прошла по коридору и открыла дверь своей старой спальни.

Закрыв дверь за собой, я тяжело вздохнула. Включив свет, я подошла к своей старой односпальной кровати и села на неё. Всё было так же, как и в ту ночь, когда я ушла восемь лет назад. Те же плакаты украшали стены. Моя подростковая одежда заполняла шкафы и ящики. Фотографии моего детства были развешены по стенам, прикрепленные ржавыми кнопками, которые давно потеряли свою прочность.

Воспоминания о последнем разе, когда я стояла в этой комнате, нахлынули на меня, и моё сердце опустилось.

Оно не просто опустилось. Оно разбилось на тысячу кусочков...

— Всё кончено, Хоуп. Я больше не хочу тебя. Это была одна огромная ошибка...

Я нахмурилась, пытаясь понять, что за чёрт Джордан только что сказал мне.

— Ты серьёзно…Ты сейчас серьёзно?

Джордан стоял спиной ко мне, и в этот раз он казался мне совершенно чужим.

Он кивнул, тихо сказал:

— Я серьёзно.

Я выдохнула, словно вся жизнь вылетела из меня, а лёгкие начали гореть. Боль охватила меня. Я не могла говорить. Я могла только качать головой и молча смотреть в ужасе.

— Что-то случилось в Айдахо, когда ты поехал за своей матерью, да? — вырвалось у меня, когда мой мозг наконец осознал произошедшее. — С твоей мамой? — Когда он не ответил, я спросила: — С Полом?

Ноздри Джордана раздулись, его лицо покраснело, и я впервые в жизни испугалась его.

— Я не твой отец, Хоуп, — насмешливо произнес Джордан, отходя от двери и приближаясь ко мне. — Та идеальная любовь? — Он наклонился ко мне и посмотрел мне в глаза. — Ты не получишь её от меня.

— О чем ты говоришь? — я всхлипнула, чувствуя, как из меня выходит вся злость и одновременно вся боль. — Почему ты так себя ведешь?

— Потому что я не тот, кем ты меня считаешь, — прошипел Джордан прямо мне в лицо. — Всё кончено, Хоуп. Мы завершили, поняла? Не пытайся найти больше. Ты не хочешь знать правду.

— Хочу, — резко возразила я, мой гнев вспыхнул. — Скажи мне. Дай мне чертово объяснение, почему ты так себя ведешь.

Джордан молчал, и в тот момент я не выдержала.

— Всё! — закричала я. — Делай, как хочешь, Джордан, — заплакала я. — Разрушь свою жизнь! Сломай мою! Будь тем чертовым придурком, которым ты на самом деле являешься.

Схватив меня за шею, Джордан потянул меня к себе и прижал свои губы к моим. Как только его губы коснулись моих, я потеряла часть себя, но вскоре вернулась в реальность.

Оттолкнув его, я подняла руку и жестоко ударила его по лицу. Моя рука запылала, но я не стала показывать слабость.

— Не смей больше меня касаться, — я выплюнула эти слова с яростью. — Ты думаешь, я позволю этому случиться? После того, что ты только что сказал? — Я качала головой, сдерживая слёзы, которые накатывались на глаза. — Скажи мне что-то, — хрипло сказала я, глядя на единственного парня, которого я когда-либо любила. — Это не ты. Скажи мне. Скажи мне!

Вся его фигура дрожала, когда он оттолкнул меня, закрываясь от меня.

— Я не люблю тебя, Хоуп,

Я стояла как вкопанная, моё сердце разлетелось на части, когда Джордан вынул из кармана сложенный коричневый конверт и бросил его мне прямо на пол перед ногами, а потом покинул мою комнату.

Когда я поняла, что было внутри этого конверта, сердце, уже разбитое на куски, превратилось в камень, и мои ноги подогнулись. Я рухнула на пол…

И хотя прошло уже восемь долгих лет, я оставалась такой же сломанной, как в ту ночь, когда мой муж швырнул мне в лицо бумаги о разводе. Время не излечило раны, которые Джордан оставил во мне. Я носила свои шрамы в себе, и эти шрамы только усугубились с годами.

Как мне двигаться дальше?

Я была не из тех, кто может полюбить кого-то другого. Я была женщиной, которая любила одного мужчину, и с самого раннего возраста моё сердце было отдано Джордану Портеру. То, что он изменил своё мнение, не значило, что я могла это сделать.

Действия моего мужа в Ирландии убеждали меня, что это не конец.

Не на самом деле.

Не всё…

Проведя рукой по челюсти, Джордан тяжело вздохнул.

— Она не виновата здесь, Хоуп, — прошептал он. — Она всего лишь влюбилась в...

— В моего мужа, — перебила я. — Она всего лишь влюбилась в моего мужа. Скрестив руки на груди, я пристально посмотрела на него. — Она вообще знает обо мне? — потребовала я. — О нас?

— Хоуп, — умолял Джордан. — Ты знаешь, что я не годен для тебя. Его тело задрожало, когда он говорил. — Ты молода, — добавил он почти в отчаянном тоне, — Ты все это переживешь снова — с кем-то другим, кто будет лучше меня.

— Скажи, что ты меня не любишь, — прошипела я, схватив его за лацканы рубашки и подтянув его ближе. — Посмотри мне в глаза и скажи, что ты меня не любишь, и я подпишу твои бумаги.

— Не могу, Хоуп! — зарычал он. — Ты теперь довольна? Я, черт возьми, мучаюсь в своем собственном разуме, и как бы я не хотел тебя не любить, я не могу этого не делать!

— Джордан...

— Да, я развалина, Хоуп. Я полный хлам, и нет лекарства. Нет ничего, что ты или кто-то еще может сделать, чтобы исправить, изменить или вылечить меня, — выбросил он хриплым голосом, его тело снова затряслось. — Я настолько сломан, что даже не могу вынести мысли о том, чтобы потянуть тебя вниз со мной. Его голос оборвался, и он буквально запыхался, как будто общение со мной причиняло ему физическую боль.

Зажав переносицу, он закрыл глаза и прошептал:

— Люблю тебя? Конечно, черт возьми, люблю, но этого недостаточно.

— Что с тобой случилось? — воскликнула я, потрясенная. — Пожалуйста. Скажи мне. Дай мне, черт возьми, объяснение, почему ты ушел? Дай мне хоть что-то, черт побери, Джордан. Перестань скрывать правду...

— Не могу.

— Значит, что-то случилось?

Когда он не отрицает этого, я продолжила его терзать.

— Скажи мне. — Я сделала шаг к нему. — Скажи мне, что с тобой случилось.

— Я тебе уже сказал, что не могу!

Я была так возмущена, что закричала.

— Почему? — Пропустив руки через волосы, я сильно дернула их от отчаяния.

— Потому что я не тот человек, которым ты меня считаешь, и если ты узнаешь правду, ты больше не посмотришь на меня так, как раньше, — почти рыкнул он, дрожа... каждое его движение было судорожным, когда он отодвигался от меня, блокируя меня, отталкивая. Его слова эхом отозвались с прошедшими моментами, и я вздрогнула, переживая каждый ужасный момент.

— Ты не дал мне шанс, — всхлипнула я, едва сдерживая слезы. — Ты забрал мой выбор. Ты просто ушел...

— Ты знаешь, что не все было так просто, Хоуп.

— Что я знаю, так это то, что у тебя был выбор, Джордан. У тебя был выбор довериться мне и верить в меня, и у тебя был выбор не делать этого... Ты выбрал не делать этого. И ты сломал мне сердце.

— Если бы я мог вернуться назад и изменить это, я бы сделал это, — сдавленно произнес он. Будто в трансе, он подошел к дивану и опустился. — Потерять тебя. — Он покачал головой. — Потерять свою надежду… причинить тебе боль, как я это сделал… Боже, Хоуп, я страдаю от последствий своих действий каждый чертов день.

— Я все еще здесь, — я услышала, как говорю ему. Какая-то часть меня, моя гордость, как мне казалось, презирала меня за слабость. Но Джордан был здесь, в моей квартире, и эта часть моего сердца, та огромная часть моей души, которая все эти годы лежала в покое, теперь снова пробудилась. Как бы я ни выглядела, без гордости или жалкой, это не имело значения. Все, что имело значение для меня, — это он.

С моим сердцем, бешено стучащем в груди, я двинулась к Джордану, не останавливаясь, пока не оказалась прямо над ним.

Повернув голову, он посмотрел на меня с самым безнадежным выражением, которое я когда-либо видела, и мое сердце раскололось внутри меня.

Без слов я схватила край своей футболки и стянула ее через голову, оставив себя совершенно уязвимой перед этим мужчиной. Ничего не скрывая от него.

Я услышала его громкое дыхание, а затем слово:

— Стой.

Я не остановилась.

Бесстыдно, я взобралась ему на колени и оседлала его бедра.

— Я уже не маленькая девчонка, — я была женщиной, и он должен был увидеть меня. Всю меня.

Джордан ни разу не отводил взгляда от меня. Его взгляд заставил покраснеть мою молочную кожу.

Подняв одну руку за спину, я освободила свои спутанные локоны от резинки, позволив волосам тяжело упасть по моему телу.

— И я все еще твоя жена. — Я чувствовала его быстрое сердце, бьющееся в груди, когда я прижалась к нему.

— Ты не хочешь этого, — прошептал он, его голос был хриплым и разорванным. — Меня. — Он выдохнул с трудом и поднял руки к

Схватив меня за руку, он притянул меня ближе.

— Я не...— я видела внутреннюю борьбу в его зеленых глазах. — Тебе нужно уйти от меня, — умолял он. — Потому что я не могу снова уйти от тебя.

Решив не сделать хуже, я сделала шаг вперед и наклонилась к его лицу, ухватив его нижнюю губу зубами.

Он прошипел, и дыхание, которое он выдохнул, пахло мятой чертовски потрясающе. Сильно потянув его губу в рот, я сосала её. Немного времени прошло, прежде чем он сдался мне…

Как жестокая и извращенная шутка судьбы, моя дверь в спальню распахнулась, и в нее вошел...

Бэтмен?

— Нам нужно поговорить, — заявил Бэтмен, закрывая дверь и направляясь ко мне.

Я поняла, кто передо мной, только когда он снял маску и сел на край моей кровати.

— Лаки, — сказала я тихо, оценивая его не лучший вид. — Ты в порядке? — Тот факт, что наши костюмы совпадают, я решила не обсуждать. Это было слишком странно, даже для меня.

— В порядке? — повторил он равнодушно. — Не знаю, Хоуп. А ты?

Почувствовав себя неуютно под его взглядом, я попыталась выдавить:

— Мне жаль за то, что было той ночью.

— Мне нет, — возразил он без жалости или извинений. — Ни капли не жалею. Я нравлюсь тебе, и я знаю, что ты нравишься мне, поэтому я тебя поцеловал. И тебе понравилось. — Потряс головой, он издал раздраженный рык. — А теперь ты избегала меня, как будто я чума?

— Я не делала этого специально, — ответила я жалобно.

Один взгляд от Лаки сразу сказал мне, что он не верит в это.

— Хорошо, хорошо. Я запуталась, — призналась я честно. — Ты второй парень, которого я когда-либо поцеловала, а первый парень был моим мужем. — Сложив плечи, я прошептала: — Я не знаю, что чувствую.

Похоже, он был доволен таким ответом, потому что Лаки кивнул.

— Я справлюсь с путаницей, — сказал он. — Черт возьми, я справлюсь с неуверенностью. Но я не могу справиться с тем, что меня игнорируют.

Повернувшись ко мне, он сказал:

— Не относись ко мне как к замещению, Хоуп. — Тяжело выдохнув, он добавил: — Я гораздо больше, чем это, и ты это знаешь.

— Что если я не хочу, чтобы ты был чем-то большим? — прошептала я, чувствуя себя самой большой сукой на свете. Но это была правда, и этот человек заслуживал моей честности. — Что если мне нужно забыть, что произошло между нами, и сосредоточиться на...

— На чём? — перебил он, взбешённый. — На твоём воображаемом замужестве? — Он хмуро рассмеялся. — Хочешь узнать, что я думаю, Хоуп?

— Не особо, но уверена, что ты всё равно меня просветишь.

— Правильный ответ, — рычал он. — Я думаю, что ты блестящая. Ты щедрая, умная и чертовски красивая, и мне жаль, что ты оказалась там, где ты есть. Я ненавижу сидеть сложа руки и смотреть, как ты делаешь самую большую ошибку в своей жизни.

— Я не хочу продолжать этот разговор, — ответила я, чувствуя, как меня загоняют в угол. — Ты ничего не знаешь обо мне… или о Джордане, кстати. Ты не понимаешь, кто я на самом деле и что я собой представляю.

— Думаю, я неплохо разбираюсь в людях, и твоя карта у меня уже в списке, дорогая, — ответил Лаки, не уступая ни на дюйм. — А ещё я думаю, что ты боишься.

— Я ужасно боюсь почти каждый день, о великий мудрец, — парировала я. — Расскажи что-то, чего не знает весь остальной мир.

— Ладно, вот тебе что, — ответил он. — Ты чертовски упрямая, и боишься признать, что вложила все свои силы в неправильного человека. Он был потерей. Ты ненавидишь проигрывать. А теперь ты слишком упряма, чтобы признать, что пора с ним покончить. Ты уже не любишь его.

— Ты не вправе судить, что я чувствую, — предупредила я, мой голос становился всё громче, как и мой гнев.

— Чёрт возьми, он тебя полностью сломал, — нетерпеливо выпалил Лаки. — Как ты этого не видишь? — Он резко встал и подошёл к двери, открывая её. Повернувшись ко мне, он сказал: — Этот эгоист всё испортил, но ты не должна соглашаться на это…чёрт, не позволяй ему быть твоим последним! — с этими словами Лаки повернулся и ушёл, оставив меня в шоке.

Стоя на месте, я не могла оторвать глаз от его спины. Мозг вертелся, пытаясь осознать происходящее. Я могла бы продолжить жить так, как жила последние годы, в одиночестве и боли. Или я могла рискнуть и сделать шаг навстречу тому незнакомцу, который появился в моей жизни два месяца назад и заставил меня снова почувствовать…

Я встала с кровати и бросилась вниз по лестнице, с единственной мыслью в голове. Остановить его, не дать уйти. Я не хотела снова оставаться одна.

Когда я добралась до низа, я увидела Лаки, направляющегося к входной двери. Мой разум подсказал мне: Он уходит, и я поняла, что не могу позволить этому случиться.

— Эй, — позвала я. — Лаки, подожди. — Я схватила его за плащ как раз в тот момент, когда дверь распахнулась. — Не уходи, — выдохнула я, глядя вверх на него.

— Я не играю в игры, — сказал Лаки, и уязвимость в его голосе ударила меня как молния. — Не играй со мной, Хоуп.

Моя рука сама потянулась к его руке.

— Я не пытаюсь, — сказала я, ощущая его тёплое прикосновение. — Мне нужно… — слова, которые так и не успели соскочить с языка, исчезли, как только мои глаза встретились с тем, кто стоял в дверях моего дома.

Знакомая пара зелёных глаз сжигала меня.

Глаза, которые преследовали меня каждую секунду, когда я была бодрствующей.

Джордан посмотрел на меня, затем на Лаки, и кивнул, будто это всё что-то значило.

— Ключик.

— О, Боже, — выдохнула я, чувствуя, как вся кровь уходит из моего лица.

ГЛАВА 8

Тиган

Banks' Beggin for Threadвзорвалась сквозь стереосистему Картера, когда я пыталась танцевать по кругу, больше, как Уоддл, вокруг моего мужа.

Пот

Да, я, Тиган Мессина, наслаждалась потом с груди.

Я знала, что это звучало немного странно, но я была женщиной, у которой никогда не было гораздо больше, чем пара жареных яиц в ее бюстгальтере. Так что я наслаждалась этой песней.

Наш более ранний спор давно забыт, Ноа смотрел на меня, как будто у меня был этот чертов титульный пояс.

Как боец, Ноа был неотразимым, но одетый как врач?

Боже, это подняло его сексуальность на совершенно новый уровень.

Каждая женщина в этом доме хотела его, заставляя меня работать немного сильнее. Мои руки на его теле были моим способом сказать: отступить суки, он мой.

Наша любовь не была рациональной.

Это было не здорово.

Это было интенсивно, огненно и страстно.

Я любила его и ненавидела его. И даже когда я ненавидела его, я не могла представить человека, которого я любила ненавидеть больше, чем его.

Сумасшедшая, а?

Я знала, что это не имеет смысла.

Он был противоположностью меня.

Он не понимал меня и не дал мне место, когда мне это было нужно. Мы ежедневно спорили.

Но я любила его. О Боже, я любил его больше, чем все это дерьмо. Не было никакого объяснения, чтобы объяснить, как нам удалось удержаться вместе так долго.

Все, что я знала, это был пожар внутри меня, огонь, который был зажжен Ноа Мессина, когда мне было семнадцать лет, и он не был потушен. Никто не мог выжечь этот огонь в моем сердце. Даже я. Я была для него.

Мы все еще висели там, надеялись на лучшее и ожидали худшего ...

Ноа держал меня за руки, когда я потерла свое тело о его. Я была медленной и неловкой, и он ни разу не жаловался. Его глаза были на моем лице все время, когда он позволил мне все взять под контроль. Ему нравилось, что я доминировала над ним своими крутыми танцевальными движениями.

— Ты чертовски великолепна, — сказал мне Ноа, но я не чувствовала этого. Я чувствовала себя как огромный шар. — Так чертовски сексуально.

Итак, может быть, когда он зарычал и погладил меня, это помогло. Это заставило меня почувствовать все возможное внутри. Этот человек был моим. Сумасшедший…

Взгляд в его глазах был настолько горяч, и это только призвало меня. Я горела повсюду.

Подчиняясь мне, зная, что он был таким сильным и смертельным, и все же он полностью отдал себя мне. Сегодня вечером он был моей бета-версией, и он наслаждался каждой секундой.

— О, как я люблю эту задницу, — крикнул Ноа над музыкой с кокетливым подмигиванием. Держа руки на моей исчезающей линии талии, он привлек меня близко и поцеловал мои губы. — Я только твой, — прошептал он в мои губы. Потянувшись, он обхватил заднюю часть моей шеи одной большой рукой. — Ты меня слышишь, Торн? — Его алкогольное ароматизированное дыхание затопило мои чувства, когда он говорил со мной. — Только твой. — Прижимая лоб к моему, он продолжал ударять мою задницу одной рукой, в то время как другой был твердо прижат к основанию моего позвоночника. — Всегда ты, мой маленький шип.

Было нелегко быть с таким человеком, как Ноа Мессина, особенно сейчас, так как я знала, что я не в лучшей форме. И зная, что его желали не только другие женщины, но и миллионы женщин ... это была жесткая таблетка.

— Не подводи меня, Ноа, — сказала я, немного слишком уязвимо. — Пожалуйста. — Мой голос был смесью похоти и отчаяния, когда я смотрела на единственного человека, который был достаточно сумасшедшим, чтобы любить меня.

— У меня нет планов на это, Торн, — прошептал он, не отрывая взгляд с моего лица.

Он был везде. Во мне. Всем вокруг меня. Я тонула во всем, что Ноа Мессина, и я не могла придумать лучшего пути.

— Нет ничего лучше тебя.

Ухмыльнувшись, он добавил:

— Зачем мне смотреть на Android, когда у меня есть iOS прямо здесь?

— Я iOS? — Я дразнила. Я чувствовала, как мои щеки покраснели.

— Верхняя часть диапазона, детка, — отстранился Ноа с подмигиванием.

В этот момент он выглядел таким невинным и ... молодым. Было легко забыть, что Ноа было всего двадцать шесть. Он всегда казался намного старше в теле и с виду. Не было трудно понять, почему. Годы того, как быть втянутым во взрослый мир и провести первую часть взрослой жизни в тюремной камере, делают это с человеком.

— Давай уйдем отсюда, — промурчал он, потянув меня ближе. — Мы можем пойти найти шкаф — и собравшись, добавил: — как раньше.

— Это твоя вечеринка, Ноа. — Я испустила стон. — Мы не можем просто пропасть.

— Точно. — Ставя руки на мою задницу, Ноа крепко сжался, буквально подняв меня с ног. — Это моя вечеринка, и я могу трахаться, если хочу…

Это было время, когда я была рада, что мой муж такой огромный. Это помогало, знать, что в нем было двести семьдесят фунтов чистых мышц. Он мог бы бросить меня вокруг места, большого живота и всего, не то, что он будет, но это помогло моей уверенности, зная, что он может сделать это, не потея.

— Ну, — дышала я, полностью одобряя идею. Протянувшись, я потянула за оба конца его стетоскопа. — Если это приказы доктора...

Ухмыляясь, как пара подростков, Ноа и я выбежали из гостиной, на охоте за темной комнатой с замком на двери.

***

Ноа

Иисус Христос.

Единственное, на чем я мог сосредоточиться, это привести мою жену в комнату и вытащить ее из этого платья.

С ее рукой твердо завернутой в мою, я провел нас через толпу. Я на самом деле чертовски трясся от волнения.

Что, черт возьми, эта женщина сделала со мной?

Спускаясь по коридору, я схватил ручку первой двери, которую нашел, и зашел внутрь. Не думая дважды об этом, я щелкнул светом, зная, что ее страх перед темнотой заставит ее молчать.

— Черт возьми, — воскликнула Тиган в ужасе, оглядывая комнату. — Мы не можем сделать это здесь.

Я почти плакал от разочарования.

— Почему, черт возьми, нет?

— Потому что это спальня Кэша

Он не мог продолжать делать это со мной.

Мне нужно было уйти.

Ради Бога, ублюдок был помолвлен с другой женщиной. Мне нужно было взять огромную подсказку, висящую перед моими глазами.

— Почему ты здесь? — Я потребовала, на этот раз резче.

О, Боже, я чувствовала себя так головокружительно, что могла бы упасть в обморок.

Вокруг меня все кружилось, за исключением него.

Он был единственной вещью в моем видении.

Он был всем, что я могла видеть.

— Ты знаешь, почему я здесь, — сказал он, пронзив зелеными глазами. Он сделал шаг вперед, заставив меня сделать два шага назад.

Поджав голову, я прижала большие пальцы к своим кулакам.

Невозможно ...

Повернувшись на каблуках, я умчалась на кухню, отчаянно пытаясь получить немного места между собой и человеком, который обладал способность сломать меня, как ни один другой человек не мог.

Я не могла быть рядом с Джорданом прямо сейчас.

Не после того, как мы оставили ...

— Ты в порядке? — голос Джордана прозвучал откуда-то позади меня.

Я не была в порядке. Я была далеко не в порядке, но я слышала, как шептала:

— Да, — все так же, как я продолжала стоять над плитой, бесцельно наблюдая как бекон разбрызгивал кастрюлю. — Ты?

— Да. — Он не был в порядке.

Он не был в порядке, как и я.

Куда мы должны были прийти, было вне моего понимания.

— Мы можем поговорить?

— Это зависит, — шатко ответила я.

— От чего?

Повернувшись, я посмотрела на него в глаза.

— От того собираешься ли ты быть честным со мной.

— Я собираюсь попробовать, — ответил он, хриплый голос, глаза, полные горячих эмоций.

— Отлично. — Положив лопатку в кастрюлю, я выключила газ и подошла к дивану. Заняв место на одном конце, я скрестила ноги и ждала. — Я слушаю.

Его движения были скованными, почти мучительными, когда он подошёл к креслу напротив меня и сел.

Не в силах вынести тишину, я решила заговорить первой.

— Это тот момент, когда ты произносишь речь «дело не в тебе, а во мне»? Потому что, должна сказать, на прошлой неделе с нами обоими всё было в порядке.

Джордан вздрогнул.

— Я так чертовски виноват, Хоуп.

Моё сердце сжалось.

Вот и всё.

Он снова собирался меня сломать.

Готовясь к боли, которую я испытывала уже не раз из-за своего мужа, с которым мы то расставались, то сходились, я опустила взгляд и задержала дыхание, ожидая сокрушительного удара. Того, что окончательно уничтожит меня на этот раз.

Он снова собирался уйти.

Его чемоданы были собраны, и моё время истекало.

Время Аннабель…

— Если ты снова уйдёшь от меня, — услышала я свой собственный голос. — Если уйдёшь, не возвращайся больше никогда.

— Хоуп…

— Я серьёзно, Джордан, — выдавила я, не в силах остановить слёзы, катившиеся по моим щекам. — Пока ты не поймёшь, чего хочешь. — Громко всхлипнув, я дрожа выдохнула. — Я больше не выдержу этого. — Я покачала головой. — Тебе нужно оставить меня в покое.

— Ты же знаешь, что я не могу, — прошептал он, не встречаясь со мной взглядом.

— А ты знаешь, что я люблю тебя, — выпалила я в ответ. — Я люблю тебя с самого детства. Так что если ты меня оставляешь, тогда уходи! Перестань разрушать меня. Перестань метаться. Если я тебе не нужна, тогда просто уйди и больше не возвращайся.

Резко вскочив на ноги, я прошла в спальню, взяла с письменного стола коричневый конверт и ручку, а затем вернулась на кухню.

Без единого слова я достала стопку белых листов и подписала своё имя на каждой странице.

Я едва могла видеть сквозь слёзы, когда ставила свою подпись, но всё же сделала это. Я заставила себя подписать конец своего брака.

Когда я закончила, я бросила ручку на столешницу и, глубоко вздохнув, повернулась к нему.

Он стоял в центре моей гостиной с призрачным выражением на лице.

— Хоуп, — прошептал он. — Я всё ещё…

— Здесь, — всхлипнула я, подходя к нему и протягивая бумаги. Дрожащей рукой я указала на документы, которые только что подписала. — Теперь ты свободен.

Джордан стоял передо мной со слезами на глазах.

— Я никогда не хотел, чтобы всё так вышло, — хрипло произнёс он. — Всё, чего я когда-либо хотел, – это ты.

— Но это всё равно произошло, — выпалила я, теперь уже не сдерживаясь и рыдая. — Если это действительно то, чего ты хочешь, ты знаешь, что делать.

Обхватив себя руками, я задрожала.

— Но не пытайся связаться со мной снова, — сказала я ему. — Я серьёзно. Если это действительно то, чего ты хочешь, тогда не ищи меня и не звони.

Моё тело сотрясалось от рыданий.

Джордан сделал шаг ко мне, но я отпрянула от его прикосновения.

—Ключик, — прошептал он с явной болью.

— Не говори больше ни слова, — взмолилась я, крепко зажмурив глаза. — Это слишком тяжело.

— Ты была последним человеком, которого я хотел обидеть, — услышала я его голос.

— Просто уходи, — хрипло выкрикнула я.

Спустя несколько секунд моя входная дверь с громким стуком захлопнулась, и я поняла, что он ушёл.

Во второй раз в жизни мой муж оставил меня…

— Ты сказала мне оставить тебя в покое. — Голос Джордана прозвучал у меня за спиной: мягкий, глубокий, чуть хриплый, и я не смогла удержаться от дрожи.

Потерев плечо о щёку, я почувствовала, как моё тело осело на стойку, в этот момент только она и держала меня на ногах.

Я ощутила, как он слегка коснулся меня, и меня снова пробрала дрожь.

— Сказала мне не возвращаться, пока я не разберусь в себе.

Мой голос был едва громче шёпота, когда я спросила:

— И теперь ты знаешь, чего хочешь?

— Я знаю, что мне нужно. — Подойдя ближе, так близко, чтобы я могла слышать, как бешено стучит его сердце, он наклонился к моей шее и прошептал: — Мне нужна моя Хоуп.

— Откуда мне знать,

Я была жалкой. Жалкой женщиной, цепляющейся за слова ненадёжного мужчины.

— Как я могу в это поверить? — добавила я, опуская голову с отвращением.

Всё моё тело тряслось.

Он был здесь. Всё в этой ситуации было неправильным, и в то же время я никогда не чувствовала себя настолько… правильно. Я не могла объяснить своих чувств к нему. Не могла рационализировать своё поведение или понять, почему его слова имели надо мной такую власть. Всё, что я знала, если бы не столешница передо мной и тело Джордана позади, я была бы лужей на полу.

Я была ранена, зла и безумно в него влюблена.

— Какого чёрта ты здесь делаешь?

Громкий голос моего отца прорезал комнату, заставив всех застыть в тишине, а моё сердце сжаться в груди.

Джордан напрягся позади меня, и, хотя он этого не заслуживал, я развернулась, чтобы защитить его.

— Папа, подожди! – выпалила я, но было уже слишком поздно.

Схватив Джордана за воротник рубашки, мой отец, более разъярённый, чем я когда-либо видела его, сжал кулак и ударил моего мужа в лицо.

— Папа! – закричала я, бросаясь к ним.

— У тебя хватает наглости, парень, – прорычал отец, толкая Джордана в грудь. – Я тебе это зачту. — Отец снова толкнул его и прошипел: — Ударь меня! — Постучав пальцем по щеке, он насмешливо добавил: — Давай, парень. Дай мне повод убить тебя.

— Я не буду тебя бить, Кайл, – спокойно ответил Джордан, сплюнув кровь.

— Ну, тогда сам себя хорони, — парировал отец и снова ударил его, на этот раз сбив с ног.

— Папа! – закричала я в ярости. — Схватив его за руку, я сильно дёрнула, заставляя его посмотреть на меня. — Ты сошёл с ума?! – воскликнула я. — Это Джордан!

Я пристально посмотрела на отца.

— Это Джордан, папа, — повторила я. — Мальчишка, которого ты помог вырастить.

— Я знаю, кто он, — прорычал отец, отталкивая меня. — Это тот ублюдок, который из-за своей трусости лишил нас дочери почти на десять грёбаных лет.

Он смерил Джордана убийственным взглядом.

— Думаешь, можешь просто так вернуться в мой дом и продолжить с того места, где остановился? — Отец покачал головой. – Только через мой труп.

Именно в этот момент перед моим отцом встал Супермен, ну, или Дерек, одетый в костюм Супермена.

— Не смей трогать моего парня, — сказал Дерек отцу таким тоном, которого я никогда раньше не слышала.

Если бы ситуация не была такой серьёзной, это выглядело бы комично, видеть, как Дракула и Супермен сверлят друг друга взглядами.

Но всё былооченьсерьёзно.

Я бросилась к Джордану, который уже стоял на ногах, и инстинктивно прижала ладонь к его щеке.

—Трогатьего? – взревел отец, возмущённо. — Я этого засранца убью!

— Нет, не убьёшь, — парировал Дерек, прижимая руку к груди моего отца.

— Дерек, — прошипел отец. — Отойди.

— Кайл, — прошипел Дерек в ответ. — Успокойся.

Неожиданно в кухне появились Ноа и Тиган, взъерошенные и явно встревоженные.

Не нужно было быть гением, чтобы понять, чем они занимались.

Тот факт, что на Ноа были только штаны от костюма хирурга, а на Тиган – его верхняя часть, оставляло мало места для воображения.

— Серьёзно? — выпалила я, раздражённо. — Вы не могли подождать, пока мы вернёмся домой?

Это был бессмысленный вопрос, но я просто отчаянно пыталась отвлечь внимание от себя.

Ноа никак не отреагировал, а вот мой дядя, боец, который был одет в костюм врача, ринулся в самую гущу событий, и я тяжело вздохнула.

Наша семья былачрезвычайнодисфункциональной.

— О Боже! — взвизгнула Тиган, подбегая ко мне.

Она быстро оглядела меня, затем Джордана, и выпалила:

— Они узнали, что вы женаты, да?

—Что?!– взревел отец.

—Что?!– повторил Дерек.

— Ой… – Тиган неловко хихикнула. Постукивая пальцами по своему большому животу, она виновато улыбнулась. — Моя ошибка.

ГЛАВА 9

Тиган

4 декабря

Боулдер, Колорадо

— Не разговаривай со мной. Я всё ещё злюсь на тебя, — этими девятью чудесными словами меня встретили, когда я попыталась протянуть оливковую ветвь примирения.

Ладно, может, в прошлом месяце я и ляпнула лишнего, но это была честная ошибка, и я не видела никаких оснований для того, чтобы Хоуп продолжала так холодно меня игнорировать.

Она по-прежнему сторонилась меня, ведя себя так, будто я блеванула ей в тарелку с хлопьями. Ну, может, я их и съела, но точно не блевала.

— Я же сказала, что мне жаль, Хоуп, — крикнула я, когда она захлопнула дверь в ванную у меня перед носом. — Сколько раз мне ещё нужно это сказать?

Дверь в ванную снова распахнулась.

— Больше, — прошипела Хоуп. — Намного, намного больше.

А потом снова с грохотом захлопнулась.

— Ты уверена, что это я беременная? — закричала я сквозь дверь. — Потому что ведёшь себя так, будто в тебе двое!

— Уходи, Чудовище, — отозвалась Хоуп. — Здесь для тебя нет еды.

— Стерва! — Взбешённая и голодная, я пошла по коридору в кухню, радуясь тому, что хотя бы один человек был рад меня видеть.

Дядя Макс посмотрел на меня с сочувствием.

— Она всё ещё злится?

— Это ещё мягко сказано, — проворчала я, когда он протянул мне кружку с чаем. — Спасибо, — сказала я, взяв кружку и сделав глоток. — Боже, это действительно хороший чай. — Подув на ободок чашки, я сделала ещё один глоток и добавила: — Это единственное, что всё ещё имеет тот же вкус.

— Это пройдёт, — заверил меня дядя, пока мы переходили в гостиную и садились на диван. — После родов твоё тело вернётся в норму.

Я терпеливо ждала, когда он задаст мне вопрос, который все, включая их матерей, уже задавали мне.

— Когда у тебя срок?

— Тридцатого декабря, — ответила я, едва сдерживая улыбку. Если бы мне давали доллар за каждый раз, когда меня об этом спрашивали… — Через несколько недель у меня на руках будет малыш.

Вздохнув, я добавила:

— Вот бы тот парень, который решил, что беременность длится девять месяцев, нормально посчитал. На самом

— А Ноа? — спросил Макс, натянуто улыбнувшись. Я знала, как тяжело ему давалось принятие Ноа в качестве моего мужа, но он старался, и я была ему благодарна.

— Его последний бой восемнадцатого декабря, против Энтони Коула, в Вегасе, — ответила я, заставляя себя подавить внезапный приступ тревоги.

Я разберусь со своими страхами за мужа позже, как делала каждую ночь, с большим пакетом чипсов и слезами.

— Потом он вернётся домой.

И всё будет хорошо.

— Это хорошо, — сказал Макс, улыбаясь, но я видела в его глазах сочувствие. Я видела беспокойство и тревогу.

Я поняла, он не хотел для меня такой жизни.

Именно поэтому он так отчаянно пытался держать меня и Ноа врозь.

Он не хотел, чтобы я была женой бойца.

—Всё будет в порядке,— услышала я собственный голос. Скорее, обращённый к самой себе, чем к дяде. — Когда Ноа вернётся, когда у нас родится ребёнок, всё изменится.

Ноа не было ровно месяц, шесть дней и четыре часа.

Я знала это, потому что жалко отмечала каждый день в специальном приложении на телефоне.

Скучать по нему – это ничего не сказать. Я буквально чувствовала, что половина меня была оторвана и выставлена на всеобщее обозрение каждую пятницу вечером по телевизору.

— У него хорошие результаты в туре, — нехотя похвалил Макс. — Для человека, которого всего три месяца назад подстрелили, он удивительно вынослив.

— Да, — вздохнула я в ответ.

Ноа действительно всех громил в туре.

Одна часть меня радовалась за него.

А другая до ужаса боялась нагрузки, которую он возлагал на своё ослабленное тело.

Но я не могла изменить его мнение, не могла запретить ему драться.

Всё, что я могла сделать — поддерживать его.

И молиться.

Да, в последнее время я очень много молилась…

Он звонил мне каждый день с дороги, а по видеосвязи выходил на связь в случайное время по ночам, после боёв или вечеринок.

Меня задевало, что он там, а вокруг полно женщин, которые, я знала, его преследуют, но что я могла поделать?

Я любила его, и теперь это была наша жизнь.

— Беременность тебе к лицу, Тиган, — вдруг объявил дядя Макс, прерывая мои мысли. — Ты прямо сияешь.

— Мне это нравится, — ответила я с улыбкой, пытаясь устроиться поудобнее. — Знать, что она внутри меня. — Я погладила живот. — В полной безопасности.

Дядя ласково улыбнулся мне.

— Ты будешь замечательной матерью, Тиган.

— Надеюсь, что так, — мои щёки порозовели. — Я уже так сильно её люблю. — При одной только мысли о дочери моё сердце наполнялось теплом. — Я постоянно о ней думаю. Будто у меня в голове круглосуточно одни детские мысли.

Сияя, я добавила:

— Мы с Ноа обсуждали имена.

— Да?

— Он хочет назвать её Самантой, — сказала я Максу. — А мне хочется дать ей ирландское имя Сирша, или Кива, или Эйнин.

Я пожала плечами.

— Хочу, чтобы она помнила о своих корнях.

— Думаю, ты должна выбрать то имя, которое считаешь правильным, — согласился Макс. — Но определённо что-то ирландское.

— Правда?

После этого я начала перечислять дяде десятки имён, которые нашла в интернете, вместе с их значениями.

— Ты хорошо провела День благодарения? — спросил меня Макс немного погодя.

Я была почти уверена, что бедняга уже устал слушать мои бесконечные разговоры о марках подгузников и молокоотсосах.

— Я пропустила его, — сказала я, вспоминая прошлые выходные. — Ты же знаешь, у нас дома День благодарения не отмечают, а без Ноа я не была в настроении.

— О. — Макс нахмурился. — Я думал, твои гости всё-таки отпразднуют этот день?

Я фыркнула.

— Хоуп сейчас не разговаривает с родителями, а Лаки вообще ни с кем не разговаривает. — Пожав плечами, добавила: — Обстановка тут так себе.

Нет, "так себе" это мягко сказано.

С тех пор как Джордан драматично вернулся на Холм, всё полетело к чертям собачьим.

Хоуп поссорилась с родителями.

Джордан со своим родителем.

Но хуже всего было то, что Кайл поссорился с Дереком.

А вдобавок ко всему Лаки снова ударился в свои старые привычки.

Я всегда знала, что он тот ещё бабник. Проведя с ним шесть месяцев в дороге, я своими глазами видела, сколько женщин проходило через его постель.

Я думала, что, вернувшись на Холм, он на время остепенился. Целых два месяца я не просыпалась от звуков секса и хлопанья дверей. Но теперь всё снова пошло по кругу.

Раньше меня это особо не трогало, но теперь, когда у меня вот-вот появится ребёнок, таскать девушек в наш дом, ну уж нет.

Я не собираюсь спускаться вниз среди ночи, чтобы покормить ребёнка, и натыкаться на Лаки, трахающегося с какой-то случайной бабой на моём диване.

Без вариантов…

— Ты всегда можешь вернуться домой, — предложил Макс с надеждой во взгляде.

— Дядя Макс…

— Не навсегда, — поспешно добавил он. — Я не об этом. Но пока Ноа в отъезде. — Отставив кружку на кофейный столик, он повернулся ко мне и сказал: — Я беспокоюсь за тебя. Ты одна в этом большом доме. А вдруг роды начнутся раньше срока? Или ты упадёшь?

— Всё будет хорошо, — быстро ответила я, удивлённая его тревогой. — Протянув руку, я сжала его ладонь. — И Ноа вернётся через две недели. — Улыбнувшись, добавила: — Всё будет в порядке. Обещаю.

***

Тиган

— Я тут подумал, — сказал Кайл, врываясь в мою кухню в четверг вечером. — Вы с Лаки должны прийти к нам в субботу через неделю.

— Ну конечно, должны, — ехидно отозвалась я. — Откинувшись назад на стуле, я продолжила складывать боди, которые купила сегодня в торговом центре.

В кухню вприпрыжку забежали две мини-версии Кайла, и мои глаза тут же загорелись от умиления.

— Привет, мальчики, — улыбнулась я Кэшу и Кейси. — Как вы?

— Хорошо, спасибо, — ответил Кейси, более тихий из двоих, с розовыми от смущения щеками.

Боже, он такой милый, что хочется его съесть.

— Можно нам посмотреть зал? — спросил Кэш, не привыкший медлить с просьбами.

— Конечно, — кивнула я.

— Только не трогайте гантели Ноа, ладно?

— Пфф, —

— Безусловно, — согласилась я. — Но на всякий случай…

— Пошли, Кейси, — сказал Кэш, утаскивая брата в сторону коридора. — Надо нарастить тебе мышц.

— Мальчики, — окликнул их Кайл, и оба тут же обернулись.

Сложив на кухонный остров несколько бумажных пакетов с продуктами, он ослабил галстук.

— Ведите себя хорошо, — сказал он, одарив Кэша многозначительным взглядом.

— Мы всегда так себя ведём, пап, — невинно сказал тот.

— Ага, — пробормотал Кайл себе под нос. — Конечно.

Я наблюдала, как брат моего мужа включает чайник и достаёт из шкафа кружку.

— Ноа попросил меня приглядывать за тобой, — пояснил он. — Так что не смотри так удивлённо.

Я и не удивилась.

Если честно, я уже привыкла к внезапным визитам Кайла.

В последнее время их было предостаточно.

Он даже стал появляться на моих приёмах у гинеколога.

Да, человек, с которым я большую часть жизни спорила, вдруг стал неожиданным союзником.

После стрельбы я поняла, что старший брат моего мужа — очень мощный человек, если он на твоей стороне.

К счастью, Кайл Картер тоже считал, что Ноа пора завязывать с боями.

К тому же он знал много вещей. Он знал людей. У него было куча денег и он умел их использовать, чтобы добиваться своего…

— Так зачем ты нас зовёшь? — спросила я, косо глянув на пакет с конфетами.

Я вынуждена была признать: брату Ноа всё же удалось меня очаровать, несмотря на его заносчивость.

Всё, что он делал, он делал ради семьи, и это было невозможно не уважать.

Особенно когда он приносил мне конфеты.

Много конфет…

— На финал, конечно, — Кайл сделал вид, будто мой вопрос — самое глупое, что он слышал за день.

Налив две кружки кофе, он подошёл ко мне, но, протянув одну, вдруг резко отдёрнул.

— Чёрт, тебе же нельзя кофеин.

Пробормотав извинение, он вылил кофе в раковину, а потом достал из холодильника бутылку клюквенного сока и протянул мне.

— Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь? — спросила я.

— Я отдыхаю прямо сейчас, — огрызнулся Кайл, усаживаясь напротив меня. — Вот видишь? Сижу. Отдыхаю.

Я закатила глаза.

— Ну да, конечно.

— Так что? — закатав рукава рубашки, он постучал пальцами по столу. — Вы придёте к нам смотреть большой бой?

— Наверное, — пробормотала я, пытаясь не слишком задумываться об этом.

Я боялась субботнего вечера.

Мне хотелось видеть, как дерётся мой муж, не больше, чем хотелось бы вырывать себе ногти плоскогубцами.

Но выбора не было…

— Ты думаешь, он будет в порядке? — услышала я свой голос и почувствовала ком в горле.

— Думаю, ты зря себя накручиваешь, — ответил Кайл неожиданно мягким тоном.

— Ты серьёзно? — выдавила я, чувствуя, как в груди поднимается тошнота. — Как бы ты себя чувствовал, если бы Ли каждую пятницу или субботу залезала в клетку и позволяла мужикам избивать себя до полусмерти?

Кайл открыл рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его. Нахмурившись, он сказал:

— Ты права.

— Знаю. — Опустив локти на стол, я спрятала лицо в ладонях и тяжело вздохнула. — Он был ранен, Кайл! — Вспомнив, как кровь пропитывала рубашку Ноа, я почувствовала, как внутри всё сжалось. — Боже, он такой безрассудный, такой бесстрашный, такой упрямый. Он совсем этого не понимает.

— Успокойся, – сказал Кайл, с беспокойством глядя на меня. — Не взвинчивай себя из-за того, что не можешь изменить.

— А что если он проиграет в субботу? – уже едва сдерживаясь, спросила я. Господи, мои эмоции были повсюду. — А если он захочет продолжать драться? — Я покачала головой и с трудом проглотила подступившую тошноту. — Я не могу жить в постоянном страхе за него.

— Тиган. — Отодвинув стул, Кайл подошёл ко мне и опустился на корточки рядом. — Послушай меня, ладно? — Взяв меня за руку, он сжал её и мягко улыбнулся. — Всё будет хорошо. — Улыбнувшись, он добавил: — Ноа вернётся через несколько дней, и тогда вам двоим уже придётся гоняться за своим собственным маленьким чертёнком.

— Мне страшно, — призналась я, не понимая, откуда вдруг нахлынули все эти чувства.

Пять минут назад я была в порядке.

А теперь хотелось рухнуть на кровать и закричать.

— Я просто хочу жить с ним нормальной жизнью, Кайл. Жизнью, где нам не нужно постоянно убегать и оглядываться через плечо. — Я всхлипнула и вытерла нос рукавом футболки. — Где я не буду каждый день бояться, что мой муж выйдет на работу и не вернётся…

Чёрт.

Задержав дыхание, я резко оттолкнула Кайла и бросилась из кухни в ванную.

Каждый шаг давался с трудом, тошнота накатывала с новой силой.

Я едва успела добежать до туалета и поднять крышку, прежде чем меня вырвало.

— Тигс, ты в порядке?

Я услышала голос Лаки за спиной, а следом Кайл сказал:

— Молодец, Блонди. Давай, всё выкидывай. Станет легче.

Откуда он может это знать?

Я хотела спросить, когда он в последний раз выращивал человека у себя в утробе, но была слишком занята тем, что снова блевала.

***

Ноа

— Двадцать восемь, двадцать девять… ЧЁРТ! — Опускаясь на ноги, я заставил себя дышать через боль, вращая плечом в попытке избавиться от адской ноющей боли внутри.

Не помогло.

Ничего, блять, не помогало.

Пробормотав под нос пару отборных ругательств, я отбросил сомнения и принялся за серию берпи, доводя своё тело до предела, игнорируя боль, жжение, голос в голове, твердящий, что всё кончено.

Что я закончил.

— Прекрати, твою мать, – прошипел Логан откуда-то из-за моей спины. — Ты сейчас себя покалечишь! Ноа! Ты меня слышишь?

— Не надо, – рявкнул я, когда капля пота скатилась с моего лба на голую грудь. — Просто заткнись и дай мне тренироваться.

— Тебе нужно остановиться, – настаивал Логан. — Если, конечно, ты не хочешь выбыть навсегда.

Взяв полотенце с перекладины, он заковылял ко мне, опираясь на трость, и швырнул его в мою сторону.

— Ты слышал, что сказали врачи, Ноа. Дать отдых плечу. А не загонять себя до изнеможения. — Он обвёл рукой спортзал, где мы стояли. — Это уже безумие.

Повернувшись, Логан вернулся к Колтону и зашипел:

— Внуши ему хоть что-то, а?

— Отменить бой? – я презрительно скривился. — Я не из тех, кто сдаётся.

— А ты вообще в своём уме? – спокойно парировал Кольт. — Потому что если ты хочешь держать на руках своего ребёнка, то тебе лучше к чёрту отменить этот бой! — Он провёл рукой по волосам. — Ты сам слышал доктора, брат. Ты выбыл. Ещё один бой может стоить тебе намного дороже, чем просто карьера.

— Я знаю, что делаю, – сквозь сжатые зубы выплюнул я. — Это всего один, последний, чёртов бой.

А потом всё.

Тогда я закончу.

Но по своим условиям.

А не потому что какой-то врач сказал мне, что я больше не могу.

— Я справлюсь.

Я знал, что справлюсь.

— Просто поверьте в меня хоть немного.

Чёрт!

Логан тяжело опустился на скамью позади него и устало выдохнул.

Он выглядел хуже, чем я, а это уже о многом говорило, учитывая, что за последний месяц у меня было четыре боя.

Я наблюдал, как он пытался сжать правую руку в кулак.

Ничего не вышло.

Бедный ублюдок.

Рассеянный склероз – это жестокая штука.

— Да, я надеюсь, ты смотришь, – услышал я его голос. — Потому что вот, видишь это? — Логан уставился на правую сторону своего тела, ту, что теперь не слушалась его. — Я не выбирал это, Ноа. Это не результат какого-то моего дерьмового решения. Я родился таким. — Логан задыхался, привалившись к стене, и смотрел в потолок. — Но ты, Ноа? — Он покачал головой. — Ты выбираешь это. И ты выбираешь неправильно.

— Ты не понимаешь, – прошипел я, не в силах смотреть им в глаза.

Как я мог объяснить это?

Как, блять, они могли понять?

Это всё, что у меня было.

Всё, что я когда-либо умел делать.

И один грёбаный выстрел чуть не отнял у меня всё.

Если я не могу драться…

Чем, чёрт возьми, я тогда займусь?

Работой в офисе?

Я усмехнулся при этой мысли.

Неграмотный бывший зэк, выбывший из MFA боец?

К чёрту это.

Повернувшись к своим племянникам, я сказал:

— Если хотите помочь мне — оставайтесь. Если собираетесь мешать, убирайтесь к чёрту.

— Ты же понимаешь, что в жизни есть нечто большее, чем это? — парировал Колтон, приподняв бровь.

— Легко тебе говорить, — проворчал я. — Ты ходишь в чёртовом костюме и купаешься в деньгах своего папаши.

— Я пропущу это мимо ушей, — сказал Логан, поднимаясь на ноги с помощью брата. — Но сделай мне одолжение и подумай об этом, Ноа. — Вздохнув, он добавил: — И если не ради себя, то ради своей жены и дочери.

— Вот именно, — подхватил Кольт.

— А пока ты будешь думать, мы пойдём перекусим на папины деньги.

Я дождался, пока они уйдут, а затем рухнул на пол.

С моим телом, охваченным болью, я лёг на бетонный пол и сосредоточился на дыхании.

Стиснув глаза, я прижал ладонь к ноющей боли в плече и остался совершенно неподвижным.

Я не был готов к этому возвращению.

Теперь я это понимал, но гордость не позволяла мне признаться.

Так что я врал и загонял себя за точку невозврата.

Я был не тем человеком, каким был до стрельбы.

И я не мог понять почему.

Чёрт возьми, раньше я бывал в куда худших ситуациях.

Меня резали, меня взрывали в чёртовой автокатастрофе, меня избивали до полусмерти.

Так почему какая-то сраная серебряная пуля уложила меня на лопатки?

Я скучал по жене.

Оставить Тиган было не лёгким решением.

В конце концов, единственное, что склонило чашу весов, это когда я попросил Лаки остаться и приглядеть за ней, он согласился.

Теперь он был там. На Холме, рядом с моей женой.

Присматривая за моей жизнью.

Я хотел быть там.

В том огромном доме, в объятиях своей девочки.

Я хотел, чтобы моё тело не болело так сильно.

Но прежде чем вернуться, я должен был выиграть этот чёртов пояс.

Мне оставалось одолеть всего одного человека.

То, что Коул встречался с Риз Таннер, меня не волновало.

Но тот факт, что Куинси и Бо теперь работали на него, другое дело.

Эти ублюдки подвели меня.

Они подвели мою жену.

Удовольствие, которое я знал, испытал бы, подняв этот пояс над головой, это то, что держало меня на плаву.

Но Торн не было рядом, и ничто не ощущалось правильным без неё.

Чувствуя себя дерьмово, я с трудом поднялся на ноги и пошёл к лавке, на которой лежала моя спортивная сумка.

Опустившись на деревянную скамью, я достал телефон и набрал номер Тиган.

Она ответила на втором гудке.

— Алло?

— Привет, детка, это я.

— Ноа! — взвизгнула она. — Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? Как плечо? Где ты?

Прислонившись затылком к стене, я тяжело выдохнул.

— Боже, как же приятно слышать твой голос.

— Ты звучишь так, будто тебе больно, — обеспокоенно сказала она. — Тебе больно? О Боже, Ноа, может, тебе просто вернуться домой прямо сейчас?

— Торн, со мной всё хорошо, — сказал я ей. — Протянув руку, я сжал шею, разминая зажатый нерв. — Но по тебе скучаю до безумия.

— Я тоже скучаю, — прошептала она.

— Я люблю тебя.

— Знаю, — ответил я хрипло. — И я тебя.

— Ну так как всё идёт? — бодро спросила она. — Где вы сейчас?

— Феникс, — сказал я с улыбкой. — И всё идёт отлично.

Ужасно. Просто полный пиздец.

Я так скучаю по тебе, что мне тяжело дышать.

— Как там моя малышка?

— Она замечательно! — с гордостью воскликнула Тиган и начала с энтузиазмом рассказывать мне про нашу дочь.

Я закрыл глаза и просто слушал её голос.

Я представил, как сижу на диване рядом с женой, глажу её живот, чувствую, как двигается и пинается моя дочь.

— …Так вот, Эйнин пнула меня раз пять во время эпизода "Ходячих мертвецов". Думаю, она уже огромная фанатка…

— Подожди, — сказал я, открывая глаза. — Эй… как?

— Эйнин, — повторила Тиган. — Произносится как "Э-йниин".

— Эйнин, — покачал я головой и усмехнулся. — А как же Саманта?

— Да… об этом, — рассмеялась моя жена. —

— Торн…

— В переводе с ирландского оно означает "маленькая птичка", — сказала она. — И, по-моему, это идеально для неё. И прежде чем ты скажешь "нет", обещаю, ты сможешь назвать следующего.

— Следующего? — мои брови взлетели вверх от удивления. — Ты хочешь больше одного?

— Я единственный ребёнок, — услышал я её голос. — Я не хочу такого для неё.

— Да. — Мой голос прозвучал хрипло, когда я кивнул в знак согласия.

— Я тоже. Хочу, чтобы у наших детей было то, что есть у детей Кайла.

— Что, команда телохранителей? — поддела меня жена. — Честно, согласна. Но, может, не так много близнецов.

Я усмехнулся про себя.

Я не знал, была ли это генетическая особенность Кайла, унаследованная от нашего общего "донора", или нет.

В любом случае, я не собирался давать обещания, которые не мог гарантировать.

— Я попробую?

— Я боюсь, что разорвусь пополам, — внезапно выпалила она. — Во время родов, — пояснила она.

Я тоже этого боялся, но не собирался признаваться.

— Ты не разорвёшься, Торн.

— Ты уверен?

Ни хрена.

— Уверен.

ГЛАВА 10

Хоуп

Я всегда знала, что была веская причина держаться подальше от Холма все эти годы.

Я едва вернулась домой, и моя жизнь буквально превратилась в дерьмо.

Джордан вернулся.

Ноа был на своём личном пути к самоуничтожению в туре MFA.

Кэм исчез в неизвестном направлении с отпрыском Рэйчел Грейсон, или почти.

Рассеянный склероз Логана дал рецидив.

Отец не разговаривал со мной.

Мать была разочарована во мне.

Лаки избегал меня, как чумы, а Тиган стабильно удваивала свою массу при помощи своей дочери и кулинарных талантов Дерека.

Да, эта маленькая предательница таскала выпечку и подносы с угощениями от Дерека, выбрав его из всех возможных людей.

Я не могла слишком долго злиться на неё, конечно. Она была всего в нескольких неделях от родов, а Дерек готовил, как бог.

Отец он, конечно, был как тринадцатилетний мальчишка, но в готовке у него были навыки на уровне шефа.

И вдобавок ко всему этому хаосу, я пропустила крайний срок сдачи книги.

И продлённый крайний срок тоже.

Почему мой редактор всё ещё терпел меня, я понятия не имела.

Я была ходячей катастрофой, а она востребованным специалистом.

С тех пор как Тиган смылась с Ноа в марте, редактор взяла на себя её обязанности, и мне было совершенно непонятно, почему она до сих пор не вышвырнула меня к чертям.

Так или иначе, я просидела в своей комнате четыре дня подряд, заставляя себя выдать хоть какой-то внятный черновик.

Сегодня вечером я отправила его.

Это была не лучшая моя работа.

Даже близко.

Но это были слова, а все слова имеют значение, верно?

После восьми часов непрерывного печатания и мозгового штурма я была выжата досуха.

Чувствуя, что вот-вот взорву к чёрту свою комнату, я решила, что смена обстановки будет более безопасным вариантом.

Накинув зимнее пальто, я выскользнула из комнаты и поспешила вниз, к входной двери, надеясь избежать очередной стычки с гормональной Тиган или, что ещё хуже, с Лаки.

Я не могла вынести ещё один его взгляд.

Тот самый.

Которым он смотрел на меня, будто я его предала.

Всё, что я делала в последнее время, казалось, кого-то расстраивало, и я больше не хотела чувствовать себя виноватой.

Забравшись в свою машину, я завела двигатель и пару минут просто сидела, позволяя печке согреть мои замёрзшие кости и разгрузить голову.

На улице было жутко холодно, типично для декабря.

Я совсем забыла, насколько здесь бывает холодно зимой.

Живя в Ирландии, мне приходилось беспокоиться только о дожде.

А здесь, дома, теперь снег стал моим новым врагом.

Когда пальцы стали хоть немного подвижными, я включила передачу и выехала с подъездной дороги.

У меня была только одна цель.

Тринадцатая улица.

***

Когда я вошла в родительский дом, меня оглушил смех Тиган.

Я застыла на месте.

Как, чёрт возьми, эта маленькая круглая клякса добралась сюда быстрее меня?

Зайдя в кухню, я увидела её сидящей за столом вместе с мамой.

Мама смотрела на Тиган с улыбкой, пока та уплетала печенье, которое ей подавал не кто иной, как Дерек Портер.

— Привет, подруга! — радостно подняла два больших пальца Тиган.

— Привет, Будда, — съязвила я, высунув язык.

Её улыбка тут же сменилась недовольной гримасой, и она показала мне средний палец.

— Хоуп! — возмутилась мама, ужаснувшись. — Какой ужасный способ говорить с подругой!

— Да всё нормально, Ли, — отмахнулась Тиган, притворно обижаясь. — Я привыкла к её жестоким замечаниям.

— Жестокие замечания? — приподняла я бровь и расхохоталась.

— Это говорит та, кто однажды сказала мне, что я напоминаю ей Колтона в женском наряде? Да ты прямо само очарование!

— Ну так это из-за ног, — огрызнулась Тиган. — Какой у тебя размер? Девятый? — Разведя руки перед лицом, она присвистнула. — Боже мой, таких я ещё не видела!

— Если бы ты сейчас не носила моего кузена в своём животе, — пригрозила я, — твоя задница уже познакомилась бы с этими восемь с половиной!

— Да-да, Ши-Халк! — подмигнула мне Тиган.

Я ответила ей таким же подмигиванием.

И на этом всё.

Месяц ссор остался позади.

— Я сдаюсь с вами обеими, — устало вздохнула мама.

— Так, — начала я, снимая пальто и вешая его на крючок у двери. — Ты и папа снова возродили свой броманс?

— Не совсем, — ответил Дерек. — Кайл в отеле. А я здесь, чтобы увидеть твою мать.

Он не улыбнулся своей обычной дурашливой улыбкой, глядя на меня, и почему-то это кольнуло меня больнее, чем я ожидала.

— Твой отец – козёл, — пробормотал Дерек, заставив Тиган подавиться печеньем от смеха.

— Хоуп, ты голодна? — спросила мама. Отодвинув стул, она подошла ко мне и обняла, подарив мне то самое мамино объятие.

Она злилась на меня за побег и свадьбу, но никогда бы меня не отвергла.

В отличие от отца, мама умела контролировать свои эмоции.

— Мне накрыть тебе тарелку?

— Зависит от того, что там, — ответила я, целуя маму в щёку. — И кто готовил.

— Твой свёкор, — вмешался Дерек.

Я передёрнулась.

Я никогда раньше

Чёрт.

Дерек Портер – мой свёкор.

Неудивительно, что отец со мной не разговаривает…

— Он хоть немного успокоился? — спросила я у мамы, садясь за стол.

— О ком ты? Отец? Ну… — мама нервно усмехнулась и заправила прядь волос за ухо. — Он… Твой отец борется с этим.

— Ни капли, — вставил Дерек. — Швырнув передо мной тарелку, он закинул на неё целую гору печенья. — И, кстати, мы с твоей мамой тоже не в восторге, Хоупи-медвежонок.

Я передёрнулась.

Как же я ненавидела это прозвище.

— Я даже не знаю, что сказать, — пробормотала я, упав лицом в ладони. — Я не хотела, чтобы вы узнали об этом так.

Я метнула злобный взгляд через стол на Тиган, но она демонстративно игнорировала меня.

— А когда ты собиралась нам сказать? — с обидой в голосе спросила мама.

— На десять лет годовщины свадьбы? — хмыкнул Дерек.

— Никогда, наверное, — пробормотала я, чувствуя, как мои щёки пылают. — Это же не продлилось достаточно долго, чтобы даже успеть разослать открытки. — Мой голос дрогнул, когда я заговорила. — Он передумал и ушёл. — Пожав плечами, я добавила: — Конец истории.

Боль захлестнула меня.

Все замолчали.

Разочарованные взгляды сменились сочувственными.

— Чёрт возьми, — выдохнул Дерек, со злостью швыряя противень в раковину. — Если бы я знал тогда… — Он резко осёкся и покачал головой. — Я просто хотел бы знать.

— Зачем? — устало бросила я, мгновенно подумав о своём муже. — Ты же не смог бы приковать его к себе и заставить остаться.

В моей голове существовало три версии Джордана.

Первая – тот, кого я любила с детства. Добрый, заботливый, тот, который никогда бы не причинил мне боль.

Вторая – чужой мне человек. Тот, кто разбил мне сердце и бросил меня. Этого засранца я ненавидела.

А третья – тот, с кем мне предстояло встретиться. Тот, кто вернулся на Холм. Который объявился на вечеринке в честь Хэллоуина у моих родителей и заявил, что хочет вернуть меня.

Или, по крайней мере, так я думала.

Я не была уверена, потому что с тех пор избегала его.

Но я знала, что он всё ещё в городе.

Он жил у Дерека.

Я знала это, потому что неоднократно проезжала мимо дома Дерека за последние четыре недели.

И я не питала никаких иллюзий по поводу того, кому принадлежал мотоцикл, припаркованный у его дома.

— Может быть, — наконец сказал Дерек, возвращая меня в реальность. — Но, чёрт возьми, это могло бы помочь с его лечением.

— Его лечением? — моя голова резко поднялась. — Какое ещё лечение?

— Лечение? — нахмурилась Тиган, жуя печенье. — Типа реабилитации или что-то в этом роде?

— Я… эм…— Дерек метнул взгляд то на меня, то на маму, а потом быстро схватил своё пальто. — Мне надо идти!

— Нет, Дерек, подожди! — Резко отодвинув стул, я бросилась за ним, но было уже поздно. Он захлопнул входную дверь, и, вероятно, уже был на полпути к подъездной дороге, когда я добралась до кухни.

Развернувшись к маме, я покачала головой.

— Что, чёрт возьми, это было?

Мама не ответила.

Она смотрела мимо меня, с выражением только что осознанного ужаса на лице.

— Мама!

Ничего.

Даже не моргнула.

Разведя руки в стороны, я развернулась и вышла из дома.

Мне нужны были ответы, и, чёрт возьми, я собиралась их получить!

Я уже ставила ногу за порог, когда высокая фигура закрыла мне свет.

Подняв взгляд, я вздрогнула, увидев перед собой Лаки.

— Не обращай на меня внимания, — сухо сказал он, сделав шаг в сторону, чтобы я могла пройти. — Я здесь с Тиган.

— Лаки. — Моё сердце взлетело в груди и забилось с безумной скоростью. — Я…

— Не говори, что тебе жаль, — перебил он меня. Запрокинув голову, он коротко рассмеялся, глядя в небо. — Уж избавь меня хотя бы от этого разговора.

— Я не… — Прикусив губу, я изо всех сил пыталась найти слова, которые остановили бы его злость на меня.

Но их не было.

Я осознала это, и моё сердце сжалось.

— Позже, Хоуп, — пробормотал он, прежде чем переступил порог дома моих родителей, оставив меня стоять и смотреть ему вслед.

ГЛАВА 11

Ноа

— Выглядишь дерьмово, — заметил Колтон. Протянув руку через стол, за которым мы сидели, он схватил бутылку пива и чокнулся со мной. — Серьёзно, чувак. Ты выглядишь, как полное дерьмо.

— Принято, — ответил я, не удосужившись сказать что-то ещё.

Он был прав. Я и правда выглядел дерьмово.

Я страдал от боли и не брился с тех пор, как покинул свою жену.

Голова кружилась, плечо жгло, пока я наблюдал, как Колтон откровенно флиртовал с брюнеткой слева от него.

Другая девушка, сидевшая справа, изо всех сил пыталась соблазнить Логана, но судя по выражению полной скуки на его лице, у неё не было шансов.

Поднеся бутылку к губам, я пил, пока не осушил её до дна.

Я сидел посреди клуба, полного фанатов и бойцов, а мыслями был далеко на Холме.

Она в порядке?

Скучает ли она по мне так же, как я по ней?

Она устала?

Моя жизнь изменилась в мгновение ока, я перестал быть просто собой и стал её, и теперь ничего больше не имело смысла.

Чёрт.

Я серьёзно сожалел о своём выборе.

Я был эгоистичным ублюдком, в погоне за мечтой оставил свою жену, однако наши мечты не совпали.

Я должен был остаться дома с ней, взять год перерыва от боёв.

Я не хотел быть здесь сегодня.

Единственная причина, по которой я здесь, это паршивая строчка в контракте, обязывающая меня участвовать во всех этих медийных мероприятиях.

— Знаешь, — сказал Колтон, когда девушки, с которыми он болтал, встали и ушли к бару. — Эта тема с беременностью действует на меня противоположным образом.

— Да ну? — приподнял я бровь.

— Ага, — подтвердил он с мрачной серьёзностью. — Она сбивает меня с игры.

Поёживаясь, он добавил:

— Я чувствую себя каким-то параноиком, чувак.

— С тобой что-то серьёзно не так, — пробормотал я, покачав головой. — Ты не можешь "подхватить" беременность, придурок.

Как я вообще мог быть родственником

Кольт проследил взглядом за длинноногой блондинкой, проходящей мимо нашего столика.

— Всё ещё не могу поверить, что у тебя будет ребёнок. — Он обращался ко мне, но его внимание полностью поглотили ноги той блондинки.

Если он продолжит в том же духе, он точно что-то подхватит, но точно не беременность.

— Ты не один такой, — опрокинув в себя ещё одну бутылку пива, я со стуком поставил пустую на стол и вздохнул. — Я сделаю всё, как надо, — сказал я, защищаясь.

Я привык защищаться.

— Мы все это знаем, брат, — спокойно ответил Кольт. — И Тиган тоже знает.

— О, кого я вижу! — раздался знакомый насмешливый голос, и я внутренне застонал.

На хрен мне сейчас ещё эта головная боль?

— Гляньте-ка, это же Мессина и его банда трусов.

— "Банда трусов"? Ого.

Колтон свистнул.

— Ты можешь что-нибудь получше придумать, старик?

— Пройди мимо, Кью, — предупредил я, взглянув на своего бывшего тренера. — Пройди мимо, сейчас же.

— Или что, Мессина? — ухмыльнулся Куинси. — Ты меня уделаешь? — Он грубо рассмеялся. — О, нет, я забыл. Это же твоих врагов стоит опасаться.

Я двинулся, чтобы встать, но Логан положил руку мне на колено.

— Не надо, — тихо сказал он. — Они того не стоят.

Колтон, тем временем, буквально подскакивал на своём месте, ожидая, когда я дам ему знак.

Может, мы и правда были родственниками…

Логан хмуро посмотрел на Куинси, к которому присоединились Бо и Энтони Коул.

— Оставьте это для клетки, парни. Все счёты можно свести в субботу вечером.

— Что ты вообще знаешь о "счетах", инвалид? — пьяно бросил Куинси.

— Немного, — спокойно парировал Логан, не отводя глаз от моего лица или своей руки.

— И именно поэтому я говорю тебе: сделай себе одолжение и проваливай.

— Но сначала, давайте выпьем! — усмехнулся Куинси, выливая содержимое своего стакана перед собой. — За Томми, бедолагу, и за нас, за то, что вовремя смылись от твоей задницы.

Оскалившись, он произнес:

— О, Мессина? Передавай привет своей шлюхе.

Теряя контроль над собой, я резко вскочил на ноги, опрокинув наш стол, и бросился на этого ублюдка.

— Она моя жена, а не чёртова проститутка! — взорвался я, настолько громко, что привлёк к нам кучу ненужного внимания.

Схватив Куинси за воротник, я с размаху впечатал его в ближайшую стену.

— Повтори это. Я чертовски тебя уделаю.

— Ты ничего не можешь мне сделать, парень, — Куинси усмехнулся, но я видел страх в его глазах.

Я мог его почувствовать.

От него разило страхом.

— Если ты хоть пальцем меня тронешь, прощайся с шансом на титул.

Он был прав.

У меня уже было одно предупреждение.

Ещё одна драка вне клетки, и меня бы сняли с турнира.

Разжав кулак, я отпустил его рубашку, но, прежде чем отойти, толкнул его ещё раз.

— Этот пояс мой, Кью, — прошипел я, заставляя себя дышать. — Я иду за тобой. — Тяжело дыша, я перевёл взгляд на Коула. — Будь готов. Потому что я иду за всеми вами.

— Чёрт! — хохотнул Колт, когда охрана выдворила Куинси и его дружков подальше от нас. — Ты удержался. — Он улыбался, как малыш, объевшийся конфет. — Я сейчас так горжусь тобой, как отец.

— Не надо, — проворчал я, всё ещё злясь. — Не шути, пока я ещё готов кого-то убить.

— Ладно, — Колт поднял руки в знак капитуляции. — Ты тут главный.

— Ноа? — Логан подошёл к нам, тяжело опираясь на трость. — Ты помнишь всё, что я говорил про то, чтобы бросить тур и уйти в отставку?

— Да.

— Забудь это, — мрачно сказал он. — Размажь этого ублюдка в субботу.

— Не волнуйся, Лоу, — усмехнулся я. — Я как раз это и планирую.

***

Хоуп

Всю дорогу к квартире Дерека меня буквально разрывало на части.

Образ лица Лаки и воспоминание о том, как в последний раз Джордан отверг меня, пронизывали меня насквозь, делая невозможным даже дышать, не говоря уже о том, чтобы вести машину.

Когда я наконец набралась храбрости, чтобы выйти из машины, то ещё десять минут простояла на их пороге, раздумывая, постучать или сбежать, пока ещё есть шанс.

Потому что я знала, как только увижу его снова, выбора у меня уже не будет.

Видишь ли, у меня никогда не было власти над собой, когда дело касалось этого мужчины.

Никогда.

С рождения и до восемнадцати лет Джордан Портер был центром моей вселенной.

Я жила им. Дышала им.

А потом он сломал меня, и я провела восемь долгих лет, пытаясь собрать себя заново, мечтая о том дне, когда он вернётся и скажет, что совершил ошибку.

Он сказал, что вернулся ради меня.

Он имел это в виду?

Был только один способ узнать…

Собравшись с духом, я решилась и постучала.

И только тогда поняла, что постучать было самым лёгким.

Самое трудное – это ждать.

А в ожидании я была профессионалом…

После того, что казалось вечностью, за дверью послышались шаги, и я поспешно заправила волосы за уши, пытаясь придать себе хоть немного приличный вид.

Дверь распахнулась, и передо мной оказалась женщина.

Блондинка.

Моё сердце остановилось в груди, когда я уставилась на неё.

— Кто, чёрт возьми, ты такая? — услышала я свой собственный голос.

— Аннабель, — ответила она, выглядя так же озадаченно, как и я. — А ты кто?

Я пошатнулась назад, вцепившись в грудь, словно пытаясь остановить боль, пронзающую меня насквозь.

Но не смогла.

— Энни? — послышался голос Джордана откуда-то изнутри квартиры. — Кто там?

— Какая-то женщина, — ответила она, явно сбитая с толку. — Эй, ты в порядке?

— Я… — Я покачала головой, отступая назад. — Я…

И в этот момент Джордан появился в дверях, без рубашки, и та самая болезненная, мучительная истина, которая преследовала меня повсюду, снова настигла меня.

— Хоуп! — зашипел он, протискиваясь мимо своей невесты. — Не уходи – это не то, что ты думаешь!

Но было уже поздно.

Я уходила.

Развернувшись, я слетела вниз по ступенькам и бросилась к своей машине, не в силах выдержать ни секунды этой грёбаной боли.

Как только я забралась внутрь, я ударила по

Джордан продолжал стучать по стеклу, пока я заводила двигатель и выворачивала руль, сдавая назад, но я не смотрела на него.

В глубине души я знала, что, возможно, никогда больше на него не посмотрю.

***

Когда я вернулась домой, Тиган сидела в гостиной, играя на гитаре.

Я узнала песню сразу же, как только переступила порог.

"We Are Man and Wife"Мишель Фэзерстоун.

Её голос был таким прекрасным, что у меня побежали мурашки.

Её голос всегда так на меня действовал.

Пронизывал меня до костей.

Тиган обладала голосом, который заслуживал сцены и миллионов слушателей.

Ворвавшись в гостиную, я бросилась на диван и рухнула в объятия своей лучшей подруги.

***

Тиган

Сколько бы раз я ни слушала альбом Тейлор Свифт, каждая песня всегда казалась написанной о нас с Ноа.

Авария, огонь в кольце пламени.

Он нашёл меня.

Спас меня.

Пожертвовал собой ради меня.

Он всегда любил меня больше, чем я заслуживала.

Он оживил меня.

Я показала ему себя.

Каждую часть.

Каждую частичку.

Он оживил меня.

Это было безумие.

Но он заставлял меня чувствовать себя счастливой, свободной, дикой и неудержимой.

Это было сумасшествие.

Но он был моим.

Полностью.

Я проклинала его имя больше раз, чем могла вспомнить.

Грубая, бешеная любовь…

Звук вибрирующего рингтона чуть не довёл меня до сердечного приступа.

Испуганная, я выдернула наушники и поспешила ответить на входящий звонок.

— Алло? — почти выкрикнула я, прижимая руку к груди, пытаясь успокоиться.

Вот что бывает, когда засыпаешь с музыкой в телефоне.

— Торн.

— Ноа. — Я рухнула обратно на диван. — Ты чуть не довёл меня до инфаркта. — Я дрожащим голосом выдохнула: — Честно, мне кажется, я даже немного описилась.

— Мне обязательно это знать? — протянул мой муж.

Я быстро покачала головой.

— Нет. Неважно. — Перебравшись с дивана на пол, я вытянула ноги, пытаясь избавиться от судороги в ягодице. — Расскажи, что у тебя.

— Только что вернулся с мероприятия, — сказал он, и я сразу же поморщилась. — Не волнуйся, — успокоил он меня с улыбкой в голосе. — Было скучно до ужаса, я ушёл до одиннадцати.

— Я так рада, что тебе хреново без меня, — сказала я с явным облегчением.

— Конечно, ты рада.

— Ты знаешь, о чём я.

— Да. Так как там моя малышка?

Я улыбнулась, как дурочка.

— Она опустилась!

Погладив живот, я с восторгом рассказала ему о последнем приёме у гинеколога.

— Доктор говорит, что всё готово. Это может случиться в любой день.

— Ну, скажи этой малышке подождать папу, — проворчал Ноа.

Я услышала, как зашуршали простыни и приглушился звук телевизора.

— Ты где сейчас? — поинтересовалась я.

— В постели.

— Один?

— Очевидно.

— Приезжай домой?

Ноа тяжело вздохнул.

— Торн…

Я грустно улыбнулась.

— Не могу винить девочку за попытку.

— Я буду дома через несколько дней.

— Это слишком долго.

Ноа рассмеялся.

— Пять дней – это долго?

— Каждый день – это слишком долго, — прошептала я.

Ноа замолчал.

Мы оба молчали.

— Спой мне песню, — сказал он наконец, нарушая тишину.

— Что?

— Давай, Торн, — его голос звучал как-то уязвимо. — Возьми свою гитару и сыграй мне что-нибудь.

— Какую песню?

— Ту, что напоминает тебе о нас, — ответил он.

— Ладно. Подожди, я схожу за гитарой. — Я оставила телефон на диване и отправилась на поиски своей гитары. — Окей, я вернулась, — объявила я, усаживаясь обратно. — Прижав гитару к животу, я наклонилась вперёд и начала перебирать струны. — Что-то конкретное? — спросила я, переключая телефон на громкую связь.

— Что-то для нас, — был его единственный ответ.

Песня вырвалась из меня сама собой, без малейшего усилия.

Это былаWe Are Man and WifeМишель Фэзерстоун.

Одна из моих любимых.

Она всегда напоминала мне о Ноа.

Закрыв глаза, я спела каждое слово для своего мужа, больше всего на свете желая, чтобы он был здесь со мной.

Я полностью ушла в песню, запрокинув голову, чувствуя каждую ноту, каждое слово где-то глубоко в костях.

Звук громко хлопнувшей входной двери выбил меня из ритма, и я пропустила ноту.

Секунда, и Хоуп влетела в гостиную.

Она взглянула на меня и разрыдалась.

— Ноа, мне нужно идти, — выпалила я, роняя гитару. — Что случилось? — потребовала я, изучая измученное, залитое слезами лицо своей лучшей подруги.

— Джордан случился, — всхлипнула Хоуп, рухнув на пол. — Я такая дура, Тиган. Такая, блин, дура.

— Нет! Нет, ты не дура, — зарычала я, ползком добираясь до неё и обнимая крепко-крепко. — Он дурак.

Я не знала, что именно случилось, но знала, что он дурак.

Мужчины вообще тупые.

Но этот самый тупой из всех.

Если честно, я не знала, что между ними произошло в Ирландии.

Хоуп всегда держала свои карты при себе, а я была слишком поглощена беременностью, чтобы лезть с расспросами.

Прижав её голову к своей груди, я держала её так крепко, как только могла, пока её тело сотрясали огромные, душераздирающие рыдания.

— Я не справлюсь, — только и повторяла она. — Я не смогу снова пройти через это, Тиган. Я не могу.

— Ш-ш-ш, — прошептала я, прижимая её к себе, желая всей душой забрать её боль. — Я здесь.

— Он соврал, — всхлипнула она. — Опять. — Прижав лицо к моей груди, она рыдала навзрыд. — Я такая идиотка.

— Я его убью, — прошипела я, пытаясь утешить её.

— Он… – Хоуп задохнулась от рыданий. — Он всё ещё помолвлен.

— С Аннабель?

Хоуп кивнула, и её плач стал громче.

Прошло много времени, но в конце концов, когда она выплакалась, и мне удалось её успокоить, Хоуп начала объяснять.

И когда она наконец поделилась со мной всеми своими самыми тёмными секретами, я поняла, что была права в одном.

Джордан Портер — настоящий придурок!

ГЛАВА 12

Хоуп

— Ты справишься сегодня? — спросила Тиган, когда мы остановились перед домом моих родителей в субботу вечером.

Боже, вот она, почти на сносях, собирается наблюдать, как её мужу разбивают мозги, и она переживает за меня?

Я покачала головой от стыда.

— Всё будет в порядке, Тигс, — заверила

— Честно?

— Всегда.

— Я не знаю, — она укусила губу и посмотрела на меня с испуганными глазами. — Если с ним что-то случится... — её голос оборвался, и она несколько раз вздохнула, прежде чем закончить: — Я не смогу справиться, если с ним что-то случится, Хоуп.

— Ничего с Ноа не случится, — пообещала я, давая обещание, которое не могла гарантировать.

Но Тиган выглядела такой одинокой и испуганной, что я была готова сказать всё, что угодно, чтобы её успокоить.

— Подойди сюда, — пробормотала я, протягивая руки через консоль и обняв её.

— Уф, не так сильно, — задыхаясь, прошептала Тиган. — Ты давишь на эту свою кузину.

— Хорошо, — поддразнила я её, отпуская. — Может, она скоро решит появиться.

— Она ждёт своего папочку, — ответила Тиган, с любовью глядя на свой огромный живот.

— Боже, — прошептала я, наблюдая за размерами её живота. — Ты собираешься родить огромного малыша.

— Я знаю, — сказала она, выглядя немного тошнотно. — Она такая большая, что я не могу дотянуться до ног, Хоуп. Я не могу побрить ноги или спать на спине.

— Ух ты, — пробормотала я. — Бедная мама.

— О боже, представь, — рассмеялась Тиган. — Шестеро детей.

— Нет, — согласилась я. — Это ещё хуже, когда пятеро из шести — мальчики.

— Это машина Кэма? — ахнула Тиган, указывая на блестящий красный Range Rover, припаркованный в гараже.

— Чёрт возьми, что он здесь делает? — прошипела я. — Надеюсь, она не с ним. У меня и так хватает драмы в жизни без Кэма и его извращённой любви.

Я повернулась к Тиган и злобно посмотрела на неё.

— Я серьёзно, Тигс. После того, что я пережила из-за Джордана, я на грани разоблачить его.

— Не надо, — предупредила меня Тиган. — Ты не мелочная, и Кэм скажет, когда будет готов.

В этот момент передняя дверь моего пикапа распахнулась, и Лаки встал рядом с Тиган.

Когда я выложила Тиган всё, что пережила несколько ночей назад, я намеренно опустила тот момент, когда я разделась с Лаки и чуть не переспала с ним. Я решила, что ложь по умолчанию – это не ложь, и не хотела, чтобы она оказалась между нами.

— Ты готова? — спросил он её с улыбкой. — Сейчас начнётся.

— Нет, — ответила Тиган, нервно беря его за руку и выходя из машины. — Но я должна быть готова.

— Осторожно, — предупредил он, помогая ей подняться по подъездной дорожке. — Почва очень скользкая сегодня.

— Эм, Лаки? — позвала я его нервно, наблюдая, как он уходит в дом с Тиган. — Могу я поговорить с тобой пару минут? Нам нужно поговорить. — Он должен был получить объяснение, а я должна набраться смелости.

— Конечно, — сказал он без особых эмоций. Он повернулся к Тиган и сказал: — Мы скоро зайдём, — а затем вернулся ко мне.

Он наклонился к открытой пассажирской двери и посмотрел на меня без всяких эмоций на лице.

— Что?

— Я хотела поговорить обо всём, что произошло. — О боже, я совсем не умею это делать.

Морщась, я глубоко вздохнула, прежде чем встретиться с ним взглядом.

— Прости.

— Не хочу это слышать, — ответил он равнодушно. — Не здесь.

— Я согласна, что выбрала неподходящее время, — я ответила, чувствуя смущение и вину. — Но мне действительно нужно кое-что тебе объяснить.

— Не нужно, — холодно ответил он, отступая от машины. — Я понимаю, Хоуп, действительно понимаю. Я не могу быть твоим идеальным парнем, но ты знаешь что? — Он посмотрел мне в глаза. — Он тоже не может.

***

Тиган

— Он выходит! — заорал Кайл из кресла, созывая всех в гостиную. — Быстро все сюда!

— Я не буду смотреть, — услышала я, как сказала Ли из коридора. — Я просто не могу!

— О Боже! — вскрикнула Хоуп, вбегая в комнату. Она села на край кресла её отца, а потом снова вскочила, размахивая рукой перед лицом. — Я не знаю, сидеть или стоять.

— Молчание было бы хорошим началом, — подшутил Дерек, входя в комнату, с несколькими бутылками пива, которые он стал раздавать.

Малыши, Кэш и Кейси, сидели на коленях перед большим экраном, радостно крича за своего дядю.

— Где Кэм? — крикнул Кайл, оглядываясь в поисках старшего сына.

— Я здесь, пап, — крикнул Кэмерон Картер, заходя в гостиную с рыжеволосой девушкой.

Брови Кайла подскочили от удивления.

— Ты привёл девушку домой? — улыбка расползлась по его лицу. — Ли, первый мальчик привёл девушку.

Я услышала вздох, который вырвался у Хоуп, но она ничего не сказала.

— Тилли, это мой отец, Кайл, — сказал Кэм, жестом руки представив их друг другу. — Папа, это Тилли. Моя девушка. — Я не могла не заметить, как Кэм обвил её рукой, как бы защищая.

— Привет, — пробормотала она, не встречая взгляд Кайла.

— Всё это здорово, ребята, — вмешался Дерек. — Но можем мы знакомиться после боя?

Не было слов, чтобы описать тревогу, которую я ощущала, когда на весь экран зазвучала песня Роя Джонса «Can’t be Touched».

Тридцать тысяч человек встали, крича в восторге за своего вернувшегося короля, охваченные кровожадностью и мечтая о том, чтобы их машина выиграла титул чемпиона MFA в тяжелом весе.

Тем временем, я свернулась в комок на диване и закопала голову в руках.

Неоновые огоньки мигали на экране телевизора.

Звуки криков и аплодисментов, доносившиеся из динамиков, заставили мои зубы стучать.

Первым на экране появился Колтон, уверенно шагающий к металлической клетке с угрожающим видом. Он присоединился к Логану, который уже стоял у подножия клетки. И вот он, великий Ноа, занявший весь экран, и крики стали невыносимо громкими.

Он шёл с наклонённой головой, с напряжёнными руками, казалось, совершенно невозмутимый, и я была напугана.

Это было слишком.

Боже мой, его ведь подстрелили всего несколько месяцев назад, а теперь он вот-вот выйдет против непобеждённого мирового чемпиона.

— Выключи! — закричала я, прикрывая глаза руками. — Я не могу. Я не справлюсь.

— Расслабься, — сказал Лаки. Он

Моё сердце сжалось в груди.

Что если не справится?

Что если он умрёт там?

Это было возможно…

— О, Боже!

Ноа завладел всей ареной одним своим присутствием. Это было безумие. Тот человек, за которого все кричат, мой муж.

Он принадлежал мне так же, как и я ему.

— Я не могу, — ответила я, кусая губу от беспокойства. — Мне так страшно за него. — Я дрожала. Я не могла себя контролировать. Всё моё тело тряслось от волнения на месте. — А что с его плечом?

— Помни всё, что он пережил, — продолжал говорить Лаки. Я кивнула, не совсем понимая, о чём он. — Все эти бои и побои, — добавил он с улыбкой. — Он заслужил это, Тиган. Сегодня Ноа Мессина получит своё возмездие.

Я хотела, чтобы Ноа получил своё возмездие.

Но я не думала, что смогу наблюдать, как это происходит.

Это было слишком стрессово.

Слишком эмоционально.

Но я не двинулась с места.

Я оставалась там, с глазами, устремлёнными на своего мужа, и сердцем в горле. Я не собиралась больше уходить. Я не оставлю его, даже если я смотрела на него лишь через экран телевизора.

Он подошёл к клетке и вошёл в неё. Закрыли клетку, заперев Ноа внутри, и моё сердце упало.

Но я не оторвала взгляд.

Он медленно повернулся в клетке, подняв кулак вверх, приветствуя своих поклонников.

Затем судья позвонил в колокольчик, и момент исчез, растаял, разрушенный звуками и криками толпы.

Он был любовью всей моей жизни.

Со своими шрамами. Со своей болью и любящим сердцем. Я не могла любить никого другого.

Я знала это, когда мне было семнадцать, и я знала это сейчас.

Ноа Мессина был моим сердцем.

— Я люблю тебя, чёртов Ноа Мессина! — крикнула я, не заботясь о том, что все думают, что я сумасшедшая.

Гордость переполняла меня, когда я наблюдала, как Ноа побеждает своего противника снова и снова.

Он был лучшим бойцом.

Я знала это, и толпа тоже.

Если бой был бы на технику, то ночь была бы Ноа.

Но я знала, что это не останется так.

Спустя несколько минут, Коул взял Ноа на замок руки.

Я видела боль на лице моего мужа, как он борется, чтобы освободиться и защитить своё повреждённое плечо.

Рёв, вырвавшийся из его груди, напоминал дикий вопль раненного зверя.

— Нижний удар, — зарычал Лаки.

— Плохо сыграно, судья! — рявкнул Дерек.

— Вставай, дядя Ноа, — одновременно закричали мальчишки, изображая фальшивые удары.

Я вскочила с места и закричала в телевизор, заставляя своего мужа встать с этого ковра.

— Давай, Ноа, — крикнула я. — Давай, милый.

Он был в агонии.

Я видела, как боль, которую Коул наносил ему, отображалась на его лице.

Он был на земле.

Ему нужно было сдаться. Но я знала, что он не сдастся.

— Давай, Ноа, — крикнула я громче, молясь, чтобы он как-то услышал меня. — Встань.

Ноа отбивался от следующей атаки и снова ударил противника в лицо, и толпа взорвалась. Эти дикие крики, рев публики, заставляли сердце стучать в груди.

Ноа держался. Он действительно держался.

Но потом… я увидела это. На его лице появилась тень боли, и я почувствовала, как что-то в груди сжалось. Его плечо.

— Ноа! — почти крикнула я, снова встала. — Боже мой, что с ним?

— Ничего, — спокойно сказал Лаки, глядя на меня. — Он сильный. У него есть сила. Он справится, Тиган.

Я знала, что он прав, но не могла перестать переживать за него. Каждая клеточка в моём теле кричала от тревоги. Всё внутри меня желало, чтобы он победил, но что, если?

Что если этого не случится? Что если он падёт прямо здесь, перед всеми?

Я не могла бы вынести этого.

Он снова упал. Это был момент, когда всё затмилось, и я закрыла глаза, пытаясь не смотреть на экран. Держа пальцы на веках, я воскликнула:

— Он в порядке? Он… Он всё ещё в порядке?

— Он не сдастся, — снова сказал Лаки, его голос был спокойным, как будто он был уверен в этом на все сто. — Он выйдет из этого.

И вот, он снова встал, шатаясь, с яростью в глазах, с удвоенной решимостью. Ноа вновь отошёл от сетки клетки, ударил несколько раз, не осознавая боли, и этот момент был как маленькая победа, даже несмотря на то, что он был далеко не в лучшей форме.

Толпа снова ревела, их голоса словно давили на меня, но я не могла отвести взгляд от него. Он был здесь, и это было реальностью, он был моим мужем, и он сражался за нас.

Но, несмотря на всё, я знала — он выиграет. У него был огонь в груди, и с ним, с этим диким, неукротимым желанием, он не мог проиграть.

— Я верю в тебя, — подумала я, не переставая следить за каждым его движением.

***

Ноа

— Сдавайся, дурак.

Когда я лежал на спине, сражаясь со всем, что у меня было, я заметил Логана и Колтона на боковой стороне клетки. Моя команда не выглядела не так же, какой она была, когда я начал эту кампанию почти два года назад. Мгновенно мой разум пошел к Томми, и я покачал головой, смаргивая кровь из моих глаз, не желая уходить.

«… Ты не останешься внизу, мальчик. Ты меня слышишь? Если в твоем теле есть кровь, чтобы пролить, ты сражаешься ... ты сражаешься или умрешь, Ноа…»

Голос моего отца наполнил мой разум.

Используя каждую унцию силы, оставшуюся внутри меня, я заставил себя двигаться. Чтобы заблокировать атаку Коула на мое плечо. Чтобы дать отпор. Чтобы вернуться на ноги.

Во мне был огонь, который этот ублюдок не мог потушить.

Никто не мог.

Это было пожизненное желание проявить себя.

Показать каждому мудаку, который когда-либо сомневался в нем, что они были неправы.

Так очень неправильно.

Не поднимаясь на ноги, я позволил своим чувствам вступить во владение мной, направляя меня.

С моими кулаками, я атаковал, следуя интуиции, дико, слепо бросая удар за ударом.

Толпа выкрикивала мое имя, подбадривая, я слышал это, и я позволил их вере в меня наполнить свое тело, накачивая меня, подталкивая меня вперед.

Я

Несмотря на то, что мои глаза почти опухли, и я не мог видеть . Несмотря на то, что она находилась в сотнях миль от меня, я чувствовал ее.

Она была везде в этот момент.

В поисках, я нашел силу, чтобы сделать Коула, прежде чем ошеломить и вернуться к нему с диким натиском.

Я дико бросал кулаки, неспособный увидеть его, но я чувствовал запах этого ублюдка.

Он нервничал.

Слепо, я двигался вокруг клетки на чистом инстинкте.

Звук хруста в кости был последним, что я услышал, прежде чем тяжелая пощечина наполнила мои уши.

Я шатался вокруг клетки, все еще бросая удары, пока не прозвучал колокол.

Все закончилось.

ГЛАВА 13

Тиган

— Он выиграл. Он выиграл!

— О Боже, ты это видел?

— Мой младший брат — мать твою, чемпион, Принцесса!

— Давай, дядя Ноа!

— Ты слышала, Тиган? — Лаки прошипел в восторге. Схватив моё лицо руками, он прижался лбом ко мне и засмеялся. — Я сказал, он выиграл!

Слезы лились по моим щекам.

Я рыдала, не в силах остановиться, наблюдая, как рефери поднимает руку Ноа в воздух, объявляя его чемпионом мира в тяжелом весе.

— Он сделал это, — повторяла я снова и снова, ломаясь от гордости. — Он действительно это сделал.

Мои руки скользнули к животу.

— Твой папа – чемпион мира. — Я едва видела сквозь слёзы.

Вокруг все кричали и радовались.

Вся моя концентрация была прикована к экрану телевизора, где мой муж получал пояс чемпиона.

— Ты сделал это, — рыдала я, глядя на мужа. — Ты сделал это, детка!

Чувствуя, как ноги подкашиваются, я рухнула на диван и вздохнула, глаза всё ещё прикованы к экрану.

Вся эта работа.

Все эти годы, когда его били и унижали.

Он сделал это.

Он доказал всем, что они ошибались.

— Ты в порядке, Тигс? — воскликнула Хоуп, празднуя с семьей.

— Я… я не могу, — заморгала я и снова уставилась на экран. Ноа уже не было на экране. — Эй, куда он делся?

— Расслабься, — засмеялась Хоуп, садясь рядом со мной. — Он не может стоять в клетке вечно. Обняв меня, она прижала меня к себе и вздохнула. — Не могу поверить. Ноа, чёрт возьми, Мессина, а?

— Да, — вздохнула я, продолжая моргать, теряясь в тумане переполняющей меня радости и гордости. — Ноа, чёрт возьми, Мессина.

Тогда мой телефон зазвонил в кармане, задрожал на бедре, заставив меня вскрикнуть от неожиданности. Вскочив на ноги, я вытащила его из кармана и взглянула на экран.

Имя Ноа мигало на экране, и моё сердце сделало кульбит в груди.

Проведя пальцем по экрану, чтобы ответить, я прижала телефон к уху.

— Поздравляю, чемпион, — заплакала я, не в силах остановить поток слёз. Я была как тряпка. — Ты сделал это, детка! Ноа, Ноа, ты меня слышишь?

Не в силах расслышать его из-за шума вокруг, я быстро выбежала из дома и побежала по ступенькам крыльца, почти паря по подъездной дорожке, вызов для женщины в моем положении, стремясь найти более тихое место.

— Торн.

Одно слово. Одно чёртово слово, и я растаяла на уже скользкой земле.

— Не могу поверить, что ты это сделал, — выпустив удовлетворённый вздох, я улыбалась как идиотка, всё ещё рыдая. — Ты хоть представляешь, как я горжусь тобой?

Низкое рычание прорезало линию.

— Боже, это так чертовски возбуждает, — прошептал он. — Скажи это снова.

— Что сказать? — Из угла глаза я заметила дядю Макса на верхней ступеньке крыльца. Подняв руку, я помахала и улыбнулась как маньяк, когда он ответил мне.

— Скажи мне, что ты смотрела мой бой и как ты возбудилась, наблюдая, как я ломаю позвоночник Коула.

— Ты такой странный, — рассмеялась я. Внутри меня порхала радость. — Но я тебя люблю.

Ноа вздохнул в трубку.

— Я тоже тебя люблю, Торн.

— Ты будешь дома завтра?

— Я сажусь на ночной рейс сегодня, — заверил он меня. — Буду там, когда ты проснёшься.

— Хорошо, — прошептала я. — Потому что я скучаю по своему мужу.

— И твой муж скучает по своей жене.

— Тебе больно? — спросила я, оглядевшись, прежде чем пересечь дорогу к своему дяде. — Тебе массаж спины нужен?

— Ты даже не представляешь, — сказал он грубо.

Звук женского смеха на фоне заставил меня остановиться посреди дороги.

— Компания? — спросила я, раздраженным тоном.

— Компания Колтона, — засмеялся Ноа, быстро заверив меня. — Ты — единственная компания, которую я хочу в эти дни.

— Чёрт возьми, — отозвалась я с ухмылкой. — И я планирую держать тебя рядом как можно чаще, когда ты вернёшься…

— Тиган!

Испуганно услышав своё имя, я обернулась и увидела лицо дяди Макса, отчаянно размахивающего руками, пока он сбегал по ступенькам крыльца ко мне.

— Слезай с дороги!

— Тиган? — услышав в трубке голос Ноа, я не успела ответить.

Все мое внимание было сосредоточено на ослепительных фарах, которые неслись прямо на меня.

Подняв руки, чтобы защитить живот, я приготовилась к удару.

А когда он пришёл, он забрал всё.

После этого была только тьма.

***

Ноа

Я слышал, как моя жена сказала, что любит меня, и тяжело вздохнул.

— Я тоже тебя люблю, Торн.

Откинувшись спиной на холодную кирпичную стену своей раздевалки, я развёл ноги и пытался расслабить мышцы.

Коул дал мне настоящий бой. Он был борцом, и моё плечо было в чёртовой агонии от тех тейкдаунов, что ему удалось выполнить, но я сделал это.

Как всегда верил, что смогу.

Я — чемпион.

Я…

Потерянный ребёнок с другой стороны города стал чемпионом мира в тяжёлом весе.

Я писал кровью и имел несколько сломанных рёбер, но у меня был этот пояс, и у меня была моя жена.

Голос Тиган вернул меня в реальность, когда она спросила:

— Ты будешь дома завтра?

Чёрт возьми, да, я буду дома завтра.

Я не хотел быть вдали от неё сегодня.

Я не оставил бы её, если бы не уверенность в том, что Лаки позаботится о ней.

Я знал, что дорога не место для женщины в положении Тиган, но это не облегчало мне расставание с ней.

— Я сажусь на ночной рейс

Я с нетерпением ждал этого. Месяц в дороге с Колтоном, я уже всё, что мог, выдержал от чужих отношений. Мне нужно было вернуться домой к своей жене.

— Хорошо, — прошептала Тиган. — Потому что я скучаю по своему мужу.

Я слышал тоску в её голосе, и она пронзила меня, заставив почувствовать вину.

Не должен был я уезжать…

— И твой муж скучает по своей жене.

— Тебе больно? — спросила она. — Тебе массаж спины нужен?

— Ты даже не представляешь, — признался я. Я был чертовски измотан. К счастью, теперь я мог немного отдохнуть. У меня был титул. Я был чёртовым чемпионом. Мой следующий бой будет на моих условиях.

Дверь моей раздевалки внезапно распахнулась, и в неё вошёл Колтон, с девчонкой на руках, красивой брюнеткой. Девушка громко смеялась над чем-то, что сказал Колт, когда я услышал резкое дыхание Тиган.

— Компания? — спросила она кислым тоном.

— Компания Колтона, — сказал я, быстро исправив её. — Ты — единственная компания, которую я хочу в эти дни.

— Чёрт возьми, — ответила Тиган с обиженной гримасой. — И я планирую держать тебя рядом как можно чаще, когда ты вернёшься…

— Тиган? — потребовал я, когда её голос внезапно прервался. — Что происходит?

Ничего.

— Торн!

Линия оборвалась.

Что за…

Вздрогнув, я снова набрал её номер.

Он сразу перевёлся в голосовую почту.

Вскоре послышался сигнал входящего звонка.

Имя Тиган сверкало на экране жирными буквами.

Облегчение охватило меня.

— Торн, ты в порядке?

— Приезжай домой, — услышал я тяжёлое дыхание брата. — Приезжай домой прямо сейчас, Ноа!

— Кайл! — Паника закрутилась в животе, и я вскочил на ноги, как только его голос исчез из линии.

— Подожди, блонди, — услышал я, как крикнул мой брат, и всё внутри меня рухнуло.

— Кайл! — закричал я, ходя по комнате для переодевания. — Это Тиган? — я провел рукой по волосам. — Ответь мне, черт возьми.

— Ноа? — Это был Логан. На его лице читалась тревога, когда он подошел ко мне. — Что происходит?

— Я не знаю, — прошипел я, чувствуя себя беспомощным, сжимая телефон. — Кайл!

Звуки сирен на фоне наполнили мои уши, и я замер.

— Помогите ей, — я услышал, как закричал мой брат, и я потерял контроль.

— Черт возьми, кто-нибудь, скажите мне, что происходит! — Оттолкнув Логана, я ринулся к двери, остановившись только тогда, когда понял, что до моей жены триста миль. — Она в порядке? — Я едва держался на ногах, ходя по комнате, как запертый зверь.

— Я делаю всё возможное, — прорычал другой мужчина. Это был Макс Джонс, понял я. — Давай, Тиган, — умолял он отчаянно. — Давай.

Мои ноги подкосились.

Упав на колени, я попытался перевести дыхание, и стены начали сжиматься вокруг меня.

— Ноа, это я, — на линии появился голос Хоуп. — Было ДТП… — её голос оборвался, когда огромный всхлип прокатился по ней.

— ДТП? — воскликнул я, в панике.

Пожалуйста, не говори этого…

— Пожалуйста, не говори, что она мертва, — выплюнул я с трудом.

— Ты должен вернуться домой прямо сейчас, — повторила Хоуп слова, которые мне только что сказал её отец. — Быстро, Ноа, — добавила она. — Как можно быстрее.

— Я еду, — мой голос звучал не как мой.

Моё тело не ощущалось моим. Я двигался исключительно на инстинкте.

Двигался с отчаянием, которое я испытывал только один раз в жизни.

Когда она была в опасности.

Но теперь было хуже.

У меня было всё, чтобы терять.

— Скажи ей держаться, — умолял я. — Я в пути.

***

Хоуп

Мы все собрались в доме моих родителей, чтобы посмотреть бой Ноа, но праздник быстро прекратился, когда звук визга шин, за которым последовал пронзительный крик, который моментально заглушил всё вокруг, прорезал воздух в комнате.

Как я всегда делала, когда меня что-то пугало, я посмотрела на папу в поисках утешения, но он стоял в дверях кухни с бутылкой пива в каждой руке. Его глаза были устремлены на маму, и я увидела, как на его лице пронеслась целая буря эмоций: страх, ужас, облегчение и затем он пришел в движение.

Уронив бутылки на пол, папа прыгнул через кофейный столик, мчась к двери, откуда пришел звук.

Как только он двинулся, я оказалась в погоне за ним.

То, что я увидела, выйдя с ним на улицу, стало зрелищем, которое будет преследовать меня до конца моих дней.

Тиган лежала посреди дороги.

Её тело было перекручено под необычным углом, и она была покрыта ужасным смешанным красным снегом. Около неё росла лужа крови, а её дядя коленопреклонённо сидел рядом, рыдая.

— Нет, нет, нет, — я услышала, как папа слабо говорит и бежит к моей лучшей подруге. Через несколько метров дальше по дороге стояла изуродованная, горящая машина.

Дорога была скользкой, и мне было трудно удержать равновесие, когда я мчалась к Тиган.

— Тигс, — я закричала. — О, боже. Она в порядке?

Я знала, что нет, но мне нужно было спросить.

Крови было слишком много.

Пожав плечами, я упала на землю рядом с моей подругой.

Кровь была повсюду. Я никогда не видела столько крови от одного человека.

— Спасите её, — я умоляла папу и Макса Джонса, которые оба стояли на коленях возле Тиган, её безжизненного тела.

— Она дышит? — с трудом крикнул папа, сотрясаясь, опускаясь на колени, выглядя беспомощным.

— Не знаю.

— Что значит "не знаю"? Ты же врач.

— Я не могу… — Макс выпустил всхлип. — О, боже, Тиган, держись, детка.

Я слышала маму где-то позади себя.

Она разговаривала с оператором скорой помощи, давая указания и умоляя их поторопиться.

Я с ужасом наблюдала, как папа поднимает телефон Тиган с земли.

— Вернись домой, — с трудом произнес он, едва удерживая телефон от того, чтобы его рука не задрожала. — Вернись домой, Ноа.

О, Боже, Ноа…

Рванувшись к папе, я вырвала телефон у него из рук.

— Ноа, это я, — я закричала, дрожа. — Было ДТП. Тиган, она…

Я не могла сказать это.

Как мне ему это сказать?

— Ты должен вернуться прямо сейчас, — ответила я. — Быстро, Ноа. Как можно быстрее.

— Я еду, — с трудом произнес он. — Скажи ей держаться. Я в пути.

Когда звонок прервался, я сняла с себя свитер и подползла к Тиган, лежащей без сознания на дороге.

— Ноа сказал, чтобы ты держалась, — я заплакала. Подложив свитер под её голову, чтобы защитить череп от льда, я прижала её щеку к своей трясущейся руке и посмотрела на её губы, синеющие от холода. — Ты никогда не сдавалась, Тиган Конноли. Так что не начинай сегодня.

— Как долго до скорой? — крикнул Макс, в панике.

— Двадцать минут, — всхлипнула мама где-то позади меня.

— Это слишком долго, — закричал Макс. — Она не выживет ещё десяти минут.

С выражением ярости, полным матерных слов, папа поднял Тиган на руки.

— Не трогай её! — воскликнул Макс. — У неё может быть сломанная шея.

— Мы не можем оставить её здесь, да? — прокричал папа, поднимая её в свои руки. — Ты сам сказал, что времени нет. — Движение вызвало резкое усиление кровотечения из её ног. — Всё будет хорошо, Тиган, — уверил он её, побежав к своему грузовику.

— Открой дверь, — он приказал. — Я везу её в больницу, — сказал он, укладывая мою лучшую подругу в кузов, — если мне придётся везти её туда самому.

Я с ужасом замерла, наблюдая, как Макс Джонс забрался в кузов к Тиган. Папа быстро закрыл дверь, вскочил на водительское сиденье, и машина рванула с места.

ГЛАВА 14

Ноа

— Где она? — потребовал я, как только переступил порог реанимации в больнице Святого Луки.

Меня сразу окружила толпа Картеров и дядя Тиган, Макс.

— Ноа, — Макс прохрипел, его голос был полон горя. — Ты пришёл. Слава богу.

Всё, что я чувствовал до этого, вся искра надежды, что оставалась внутри меня во время перелёта в Денвер, угасла и исчезла, как только я услышал эти слова от дяди Тиган.

— Она мертва? — я прошептал, делая шаг вперёд. — Она…

Я не мог говорить.

Мои слова душили меня.

— Черт, — прорычал я, ноздри вздулись. — Кто-нибудь, скажите хоть что-то!

Лицо Макса искажалось от боли.

— Я… — Слёзы катились по его щекам, когда он опустил голову. — Мне так жаль…

— Нет, — рявкнул я, отступая назад.

Я не мог дышать.

Я не мог видеть.

— Нет. Нет. Не говори мне, что тебе жаль, Макс. Черт…

— Они сделали всё, чтобы спасти их обоих, — рыдая, говорил Макс, — но не смогли…мне так жаль, но её больше нет.

— Что ты имеешь в виду, «её нет»? — потребовал я. Ужасная тоска появилась в животе, но я отказывался её принимать. — Она куда-то пропала?

Я осмотрел комнату, надеясь, что какой-то знак выскочит из этого момента и прояснит все кусочки разговоров, которые мне не хватало.

— Ноа Мессина? — к нам подошёл средних лет доктор, за ним следовали несколько медсестёр.

Он был в хирургическом халате, видимо, только что закончил операцию.

— Это я, — я еле смог сказать, хотя горло было как наждак.

— Мистер Мессина, последствия автомобильной аварии привели к тому, что у вашей жены случился третий этап абрупции плаценты, — сказал доктор мне, усталым и измождённым голосом. — Нам пришлось провести экстренное кесарево сечение, чтобы остановить кровопотерю. К счастью, мы смогли контролировать гематому и не пришлось делать полную гистерэктомию.

— Абрупция плаценты? — я задыхался, дрожа. Краем глаза заметив, как несколько медсестёр и врачей направляются к нам, но я не мог сосредоточиться на них. Я был в шоке. — Гистерэктомия? — моё тело ощущалось слабым. Я не мог дышать. — Я не понимаю этих слов.

Доктор посмотрел на меня с сочувствием.

— Ваша жена была в очень плохом состоянии, мистер Мессина, — сказал он грустно. — Чтобы спасти её жизнь, нам не оставалось другого выбора, как провести операцию немедленно, что, к сожалению, привело к внутриутробной смерти плода.

Из-за спины я услышал рыдания.

Это было плохо.

Так чертовски плохо.

Оцепенев, я стоял, не моргая, слушая доктора, пытаясь осмыслить слова, которые он произносил. Каждая клеточка моего тела была онемевшей, за исключением сердца. Я ощущал его. Оно колотилось в груди, словно собиралось вырваться через мои рёбра.

— Я не учёный, — прорычал я. — Говори со мной как с обычным человеком, черт возьми.

Доктор покачал головой, положив руку мне на плечо и вздохнул.

— Мне очень жаль, мистер Мессина, но ваша дочь не выжила при рождении, — сказал он тихо.

— Она мертва? — Я не мог осознать то, что слышал. — Но ей оставалось всего две недели. Мои глаза наполнились слезами, они жгли. — Она должна была выжить...

— К сожалению, удар был слишком сильным для её маленького тела, — ответил доктор с грустью в голосе. — И она была лишена кислорода почти на час. Травма оказалась слишком сильной для её органов.

— Как, черт возьми, это случилось? — я взорвался, в ярости и безумии. Повернувшись, я взглянул на Лаки. Подойдя к нему, я схватил его за футболку и притянул к себе.

— Ты обещал, что позаботишься о ней.

— Мне так чертовски жаль, Ноа, — прошептал он со слезами в глазах. — Всё произошло так быстро… — его голос сорвался, и он качал головой. — Я не знаю, что произошло.

— Где она? — я сорвал крик, отпуская его. — Где моя дочь?

Я оглядел знакомые лица, умоляя их глазами сказать мне, что доктор ошибается.

— Нет, — полуревя, полуплача, выкрикнул я.

Я отступил назад, не желая слышать ни единого слова этого дерьма.

Это не может быть правдой.

Не может.

Как?

Черт возьми, как это произошло?

Вдруг всё внутри меня, вся энергия и адреналин, на которых я держался, исчезли, вырвавшись из меня.

Падая на колени, я уронил голову в руки и заплакал. Я плакал больше в тот момент, чем за двадцать шесть лет своей жизни.

И тут мой брат оказался на коленях передо мной.

Он схватил меня за плечи и потянул в свои объятия.

—

— Почему? — Мои глаза горели от слез. Я задыхался. — Почему, Кайл? Почему это случилось с нами?

Он приподнял мое лицо своими руками и посмотрел мне в глаза, полные слез.

— Мне чертовски жаль, что это происходит с тобой, но ты переживешь это.

— Не смогу. — Я качал головой, сдерживая крик. — Не смогу…

— Сможешь, — пообещал он. — Я знаю, что сейчас тебе кажется, что ты не сможешь, и нормально бояться, но ты переживешь это, малыш. — Он коснулся моего лба грубым поцелуем. — Обещаю.

— Тиган... — Слезы свободно текли по моему лицу, и я был уверен, что этого со мной никогда не происходило раньше. — Я должен увидеть её. — Я кашлял и ловил воздух, когда брат помогал мне подняться. — Я должен увидеть свою жену.

— Было всё очень сложно, мистер Мессина, — сказал мне доктор. — Мы потеряли её на операционном столе на какое-то время, но ваша жена очень упорная женщина. Она получила несколько переливаний крови, чтобы помочь организму справиться с потерей. — Доктор посмотрел на меня и на Кайла. — Если бы ваш брат не привез её сюда вовремя... — Он покачал головой. — Это вполне могло бы стать гораздо большей трагедией.

Как никогда раньше, меня охватило чувство облегчения, и если бы не руки брата, я бы наверняка упал прямо здесь, на больничный пол.

— Она в реанимации, — добавил доктор. — Нам пришлось её успокоить. Когда она пришла в себя, она была, мягко говоря, в состоянии шока. Сейчас она проснулась, но она ещё очень вялая.

— Мистер Мессина? — Кто-то снова позвал меня, и я не смог больше это вынести. Я не мог больше терпеть ещё одно лицо. Ещё одно слово.

Я собрался и с трудом повернулся, свирепо уставившись.

— Что?

— Прошу прощения, что беспокою вас в этот момент, но я детектив Майерс, — сказал мне лысый мужчина в гражданской одежде, подходя ко мне. Он указал на невысокую женщину рядом с ним. — Это детектив Тейлор. Мы занимаемся расследованием попытки убийства вашей жены. — Они подошли ближе. — Мы хотели лично сообщить, что Рой Деннис был арестован и официально обвинён.

Моё сердце остановилось.

— С моей женой... — Я покачал головой, сдерживая слёзы. — Что, черт возьми, вы имеете в виду? — Я огляделся, озадаченно смотря на людей в комнате. Все они выглядели так же растерянно, как и я.

— Она попала под машину. — Я провел рукой по волосам и выдохнул с болью. — Это было несчастным случаем. — Я обернулся в поисках поддержки. — Верно?

— Что вы пытаетесь сказать, офицер? — потребовал Кайл, подходя ко мне, и я был благодарен за его присутствие. Я не думал, что смогу пережить это в одиночку. Не это. — Вы хотите сказать, что кто-то специально сбил Тиган?

Офицеры обменялись взглядом, а потом снова обратились к моему брату.

— Мы считаем, что миссис Мессина была целью одного из членов той же преступной группировки, которая несет ответственность за убийство Томми Мойета.

— Если вы так считаете, то почему, черт возьми, вы их не арестовали? — спросил Кайл, его ярость была очевидна, когда он обнял меня за плечо. — Семья Деннис превратила жизнь моего брата в ад, а он отбывал свой срок. Он заплатил. Почему они не платят?

— Это не так просто, как пойти и арестовать их, — сказал офицер Майерс.

— Эти люди умны. Они не оставляют следов. Никаких улик.

— Чепуха, — прошипел Кайл, в ярости. — Его дочь мертва. Его жена в реанимации, а вы мне говорите, что это сложно?

— Мы отслеживаем этих людей уже десять лет, — сказал офицер. — Мы одного взяли под стражу, и, пожалуйста... поверьте, он сядет надолго. Мы на волосок от того, чтобы похоронить этих парней. — Он посмотрел на меня и на Кайла. — Мы просто хотели сообщить, что мы контролируем ситуацию. Не нужно брать закон в свои руки.

Он предупреждал меня.

А мне было плевать.

Моего ребенка больше нет.

Какого черта теперь закон?

— И что? — взревел Кайл. — Сидеть и ждать, пока они не повторят попытку? — Он покачал головой, злорадно рыча. — Вы, чертовы полицейские, обязаны исполнять закон!

Я отступил на шаг от моего брата и от офицеров, всхлипнув, не в силах сдержать отчаяние.

Они могут говорить что угодно. Я больше не верил.

Обратившись к доктору, я шепотом сказал:

— Отведите меня к моей семье.

***

Тиган

— Мама…

— Давай, мама, ты опоздаешь.

— Я иду, дорогая, — крикнула я, пробираясь сквозь туман, гоняясь за девочкой с черными волосами.

Я не была уверена, где нахожусь.

Только ощущала себя легкой, как маршмеллоу.

— Это весело, — добавила я, догоняя девочку, которую никогда не встречала, но которая каким-то образом была мне всегда знакома.

— А как насчет папы, мама? — спросила она, протягивая мне свою маленькую руку.

— Папа? — Я не понимала её вопроса. Всё было так ярко. Так заманчиво. — О ком ты говоришь?

— Ты не хочешь подождать папу? — маленькая девочка повернулась ко мне и посмотрела на меня своими большими карими глазами. — Папе будет грустно, если мы уйдем без него.

— Я хочу идти с тобой, — сказала я счастливо, приближаясь к свету, ощущая тепло и покой на коже. — Мне не важно ничего другое. Желание идти за этой девочкой было сильнее всего, что я когда-либо чувствовала. Я ничего не знала, кроме неё. Казалось, я родилась в этот момент и знала только это дитя.

— Папа будет грустить, если ты уйдешь, — повторила девочка, волнуясь. Она сильнее потянула меня за руку. — Не уходи от него, мама.

— Но я не помню, — призналась я честно. — Я помню только тебя. — Я широко улыбнулась. — Я люблю только тебя.

— Ты любишь папу, — ответила девочка с нетерпением. Остановив меня, она подняла руки и положила их мне на лицо. — Ты помнишь папу.

Я качала головой в недоумении, коснувшись её рук своими.

Только тогда я заметила черное тату на четвертом пальце левой руки.

Ошарашенная

Девочка засмеялась.

— Видишь? — сказала она, отступив на несколько шагов от меня. — Я знала, что ты любишь папу.

Как только эти слова покинули её губы, я была охвачена тысячами воспоминаний.

Картины двух подростков, которые развивались прямо перед моими глазами.

Голос мальчика, нет, мужчины. Он теперь стал мужчиной.

И я любила его.

Я не помнила его, но я знала, что любила его.

Моё тело согрелось, когда в моей голове появились образы парня с татуировками.

Моё сердце расширялось в груди.

Колючие розы заполнили моё восприятие.

Пугливый мальчик, спрятавшийся в шкафу.

Порох и огонь.

Поглощающее чувство любви.

И затем я начала падать назад.

Мчалась со скоростью света.

Далеко от девочки.

Падала в темноту, утешаемая лишь образами этого мальчика.

Его лицо.

Его голос.

Его запах.

Его слова.

Его прикосновения.

Моё тело выгнулось, когда я почувствовала, как земля подо мной закрывается.

Только одно слово сорвалось с моих уст, когда я достигла дна.

Ноа.

***

Тиган

Худший день в моей жизни был тот, когда я осознала, что всё это было напрасно.

Надежды, молитвы.

Все жертвы и вся боль.

Всё было напрасно.

Она умерла.

Я потеряла её, даже не успев узнать.

Жестокость и несправедливость всего этого сжимали моё горло, не давая дышать, душили меня.

Я закончила с этим.

Со всем этим.

Кровь, боль, смерть, пустота.

Я была сломлена.

И мне было всё равно.

Она ушла.

Просто так.

Я держала её крошечное тело, цепляясь за него изо всех сил, отказываясь позволить седативным препаратам, текущим по моим венам, украсть у меня эти драгоценные мгновения. Если это всё время, что мне отведено быть с моей дочерью, то я хотела запомнить каждую секунду.

Я хотела сохранить её в памяти.

Она была прекрасна, как я и знала, с чёрными как смоль кудряшками, слипшимися на её крошечной голове. Её глаза были закрыты, но я знала, что бы я увидела, если бы они открылись.

Она была моей дочерью.

Моей прекрасной девочкой.

Её чёрные волосы, фарфоровая кожа, чуть синеватые губы.

Она была такой хрупкой.

Как крошечная птичка.

Я провела пальцем по её губам, молясь, чтобы моё прикосновение смогло вдохнуть в неё жизнь.

— Эйнин. — Прижав поцелуй к её крошечному лобику, я вдыхала её запах, пытаясь запомнить каждый сантиметр её кожи. — Моя маленькая Эйнин.

Горячие, яростные слёзы текли по моему лицу, обжигая кожу.

Я не справилась.

Я не уберегла её.

И теперь у меня не осталось ничего.

Я была никем.

Пустой.

Бесполезной.

Младенцы должны плакать. Так устроена природа. Ты рожаешь, берёшь на руки своего ребёнка, утешаешь его, когда он плачет, и качаешь, пока он не заснёт.

Но моя дочь никогда не заплачет.

Она никогда не будет кормиться от моей груди или сжимать мой палец в своей крошечной ладошке.

В этой комнате было слишком тихо, и эта тишина убивала меня. Рвала на части. Давала слишком много времени на размышления. А я не хотела думать. Я не хотела существовать.

Это было слишком.

Это было невыносимо больно.

И всё, о чём я могла думать, было «пожалуйста, больше никакой боли, больше никаких воспоминаний».

Казалось, моя душа умерла в тот день, когда у меня забрали дочь. Моё желание жить испарилось вместе со слезами окружающих. Со слезами всех, кроме моих.

Никто не улыбался мне.

Никто не говорил, какая она красивая.

Нет, эти улыбки и слова восхищения предназначались для женщин с живыми детьми.

Я хотела быть с ней, где бы она ни была, даже если это было нигде.

Я хотела держать её тело в своих руках до конца жизни, защищать её, оберегать, укрывать от тьмы. Молиться за неё.

Я задумалась, если я перестану дышать, смилуется ли Господь и остановит ли моё сердце?

Боль поглотила меня.

Слёзы, которым не было конца, текли из меня, словно прорвавшаяся плотина.

Это было слишком.

Моё сердце закрывалось.

Мой разум.

Я была сломлена.

Я не смогла уберечь его ребёнка.

Что я за женщина?

Боялась ли она? Узнала ли меня хоть немного?

Я не могла вынести этого.

Я никогда не испытывала такую боль.

Такую горькую, невыносимую, опустошающую.

Это было нестерпимо, и я не хотела быть её частью.

Кровь, боль, смерть, пустота.

Она была моей дочерью, и я позволила ей умереть.

Пусть мне позволят уйти с ней…

Дверь открылась, нарушая жуткую тишину, и я нехотя оторвала взгляд от своей малышки и посмотрела вверх.

В дверном проёме стоял Ноа, и в этот момент я была уверена, я никогда не видела мужчину более сломленного, чем он.

— Торн… — Его голос дрожал от эмоций. Он выглядел невероятно измождённым и побитым, будто жизнь окончательно взяла над ним верх. Всё его лицо было покрыто синяками, рука перевязана, после драки, вспомнила я.

Казалось, с тех пор прошла целая вечность…

— Прости, — прохрипела я. — Я не хотела…

— Чёрт, малышка, — всхлипнул он, бросаясь ко мне. — Это не твоя вина. — Он схватил моё лицо ладонями. — Я люблю тебя, — он плакал. — Мне так жаль, Торн. Так, блять, жаль, малышка.

Я никогда не видела, чтобы Ноа плакал.

Но он плакал сейчас.

— Я не уберегла её, — всхлипнула я. — Я обещала тебе, что защищу её.

— Это не твоя вина. — Он прижался лбом к моему, всё его тело дрожало. — Ты не сделала ничего плохого.

— Пожалуйста, верни её, — прошептала я.

Ноа посмотрел на меня в ужасе.

Я знала, что прошу невозможного, но я была в отчаянии.

— Ты здесь, — добавила я, уже почти бредя. — Пожалуйста. — Я вцепилась в его куртку свободной рукой. — Сделай так, чтобы она вернулась.

Слёзы катились по моим щекам, когда я в последний раз передала нашу безжизненную дочь в руки её отца.

— Я обещаю, я никогда больше ни о чём не попрошу, — умоляла я. — Только пусть она останется со мной.

— Я не могу… — голос Ноа оборвался, я услышала, как он судорожно вдохнул. — Пожалуйста, хватит, Торн, — умолял он, крепко прижимая дочь к себе, разрываясь между тем смотреть на неё или на меня. — Я не знаю, что делать. — Его голос был сломан. — Я не могу исправить это.

***

Ноа

Тиган умоляла меня вернуть нашу дочь, и я

Мне нечего было сказать.

Я не мог это исправить.

Я не мог вернуть нашу дочь к жизни, и мы оба знали — это была моя вина.

Это было моё наказание за то, что я был Мессина.

За ту жизнь, которую я вёл.

Меня не было рядом с ней. Она родила в одиночестве, моя жена прошла через всё это одна, а меня, блять, не было рядом.

Раскаяние душило меня.

Они одели её в белое, как крошечного ангела, каким она и была, и когда Тиган передала её в мои руки, боль, что пронзила меня, была почти невыносимой.

Я не мог оторвать глаз от ребёнка в своих руках.

Чёрные волосы, кожа как фарфор, бледно-синие губы. Она была прекрасна.

И она никогда не узнает меня.

Не узнает, как сильно я её хотел.

Вот почему я обречён на одиночество.

Всё, к чему я прикасался, умирало.

Все, кого я любил, были отняты у меня.

Это была моя вина.

Джей Ди заказал убийство Тиган, и, чёрт побери, он попал мне прямо в сердце. Забрав моего ребёнка.

Убив мою маленькую дочь.

Я не мог это исправить. Я не мог вернуть её. Я не мог сделать ни хрена.

Факт был в том, что меня не было рядом, когда она нуждалась во мне больше всего. Она пережила схватки, родила нашу мёртвую дочь и я, блять, не был рядом. Она прошла через всё это одна.

Как, чёрт возьми, я мог это исправить для неё?

Я никогда не чувствовал себя таким беспомощным.

Всё это время я был настолько сосредоточен на том, чтобы выиграть этот чёртов пояс, что даже не подумал о том, что Гонсалес мог не сдержать своё слово.

Впервые в жизни я кому-то доверился.

И это стоило мне жизни моей дочери.

ГЛАВА 15

Ноа

Всю ночь я держал свою дочь на груди одной рукой, а другой обнимал свою жену.

Ранее сюда пришли врачи и ввели Тиган седативное.

Сейчас она спала, но сон её был беспокойным. Она плакала во сне, и каждая слеза, скатывавшаяся из её закрытых глаз, разбивала мне сердце.

Раскаяние и гнев разрывали меня, пока я смотрел вниз, на своего ребёнка.

Я никогда не узнаю, какого цвета у неё были глаза, никогда не услышу её голос. Никогда не услышу, как эти крошечные, бледно-голубые губы произнесут слово «папа».

Тиган называла её Эйнин — «маленькая птичка» на ирландском.

Она была такой крошечной и хрупкой, но я держал её так, словно она была единственным, что удерживало меня на этой земле.

Моя плоть и кровь, безжизненные у меня на руках.

Моя маленькая девочка.

Я заслужил это.

Это было моё наказание.

Слёзы падали из моих глаз, оставляя мокрые пятна на её крохотном личике. Я шмыгнул носом и смахнул влагу с щеки плечом.

Я не плакал. Я не помнил, когда в последний раз плакал.

Но это была моя дочь.

Моя малышка…

Боль разрывала меня на куски. Мне казалось, что внутри меня что-то треснуло, развалилось пополам.

Её волосы были черны, как ночь. Она выглядела, как мать, но волосы у неё были, как у меня.

О боже, это было слишком больно. И я не знал, как, чёрт возьми, смогу отдать её этим людям.

Я знал, что они скоро придут.

Медсёстры сказали мне об этом.

Но я не мог её отдать.

Я не мог этого сделать.

Как, чёрт побери, я должен был это сделать?

Я понял, что больше не осталось времени, чтобы думать, когда в палату вошла социальная работница. Мужчины, что последовали за ней, в чёрных костюмах, разбили меня окончательно. Они были похоронщиками. И пришли за моей девочкой.

— Она не готова, — прошипел я, молясь, чтобы Тиган не проснулась и не увидела то, что я пытался оттянуть последние двенадцать часов.

— Мистер Мессина, — произнесла социальная работница, её глаза были полны сочувствия. — Вы отказались от вскрытия. Мы задерживали это столько, сколько могли. — Она сделала шаг ко мне, и я сильнее прижал дочь к груди. — Пожалуйста, — мягко продолжила она. — Чем дольше вы ждёте, тем тяжелее будет.

Тогда в комнату вошла медсестра, та самая добрая, что всю ночь проверяла состояние Тиган. Я посмотрел на неё.

— Пожалуйста, — прошептал я. — Я никогда в жизни ни о чём не умолял, но ей нужно больше времени с ней. Мне нужно больше времени с ней.

— Мне очень жаль, — ответила медсестра со слезами на глазах. — Таковы правила больницы.

— Тогда не будите её, — хрипло выдохнул я. — Дайте ей хотя бы эту милость.

— Ваша жена должна иметь возможность попрощаться, — мягко сказала медсестра и подошла к кровати Тиган, аккуратно потрясла её за руку. — Тиган, — позвала она нежно. — Тиган, пора, дорогая.

В тот момент, когда Тиган открыла глаза, она начала бороться.

— Нет! — Тянувшись к Эйнин, она прижала её к себе, защищая. — Не позволяй им забрать её у нас, — всхлипывала она, не сдерживая слёз. — Я знаю, что они собираются сделать, Ноа. Они заберут её у нас и положат в землю. Совсем одну. Там темно, Ноа. Там темно, а она всего лишь ребёнок. Я не хочу, чтобы она была там. Не одна.

Я не знал, что делать.

Чёрт, я не имел ни малейшего понятия.

Моё сердце разрывалось. Видеть, как моя жена рушится у меня на глазах, заставляло меня хотеть поджечь самого себя.

— Мы должны, Торн.

— Пожалуйста, — умоляла она, прижимая крошечный свёрток, когда медсестра приблизилась. — Пожалуйста, не позволяй им забрать моего ребёнка. — В отчаянии она посмотрела на меня и сказала: — Ты боец. Останови их. Сражайся. Не позволяй им забрать её.

— Тиган, — прохрипел я. Разворачиваясь, я обхватил свою жену руками, прижал её к себе, пока медсестра брала нашу дочь из её рук.

Крик, что вырвался из груди моей жены, я унесу с собой в могилу.

— Тише, — умолял я, крепче сжимая её в объятиях, удерживая её хрупкое тело, пока она вырывалась, отчаянно пытаясь дотянуться до ребёнка.

— Почему? — закричала она, вцепившись в мою рубашку. — Почему именно мы?

— Мне так жаль, — повторял я снова и снова, сжимая её в руках.

Как я мог утешить свою жену, если мы оба знали,

Она не хотела моих прикосновений, но я не собирался её отпускать.

Я не мог.

Мне нужно было её чувствовать.

Мне нужно было знать, что она жива, что она дышит в моих руках.

Я сжимал её тело, пока не услышал, как закрылась дверь, и тогда понял, всё кончено.

Она ушла.

— Я сломлена, Ноа, — завыла Тиган, царапая своё лицо.

— Тогда будь сломленной, чёрт побери, — взревел я, убирая её руки от лица. — Но будь сломленной со мной. У тебя есть я.

Всхлипывая, я прижался лбом к её лбу, чувствуя себя хуже, чем когда-либо в жизни.

— Я знаю, что ты не хочешь этого слышать, но у тебя есть я, Торн. Я никогда тебя не оставлю.

— Мне не нужен ты, — закричала она и замотала головой. — Мне нужна она!

— Я знаю, — прошептал я сломленным голосом. — Я знаю, Торн.

— Я не храбрая, Ноа, — прокричала она, её голос был разорван болью. — Я не достаточно сильна, чтобы справиться с этим.

Сжимая простыни в кулаках, она издала пронзительный, мучительный крик.

— Я дышу и жалею об этом.

— Тебе больно? — прошептал я, когда увидел, как она сжимает живот. — Болит?

— Только когда я дышу, — ответила она безжизненно и отвернулась.

ГЛАВА 16

Тиган

Она была похоронена в среду, или так мне сказали. Физически я была там, но мысленно находилась совсем в другом месте. Мой разум застрял в той больничной палате, зацикливаясь на одном и том же: снова и снова я видела, как мне кладут на руки мёртвую дочь.

Её волосы цвета воронова крыла, фарфоровая кожа, эти едва заметно посиневшие губы… Я представляла себе ту комнату каждую секунду бодрствования.

Держала свою маленькую птичку, не выпуская из рук. Ждала, когда моё сердце перестанет биться, чтобы лечь в землю вместе с ней.

Чтобы она не была одна.

Моя крошка, одна в темноте, под слоем холодной земли.

Я не могла этого вынести.

Одна мысль об этом вызывала у меня тошноту.

Я любила её. А она умерла. И теперь, особенно теперь, ничто не казалось домом. Пока не переживёшь это сам, пока не потеряешь часть своей души, невозможно представить, каково это, когда сердце разрывается на осколки, которые режут тебя изнутри.

Которые убивают тебя изнутри…

Эйнин похоронили на кладбище при церкви Святого Петра в Боулдере.

Мы с Ноа сидели рядом в этой церкви, окружённые друзьями и семьёй, но я никогда не чувствовала себя такой далёкой от него, такой одинокой, как в тот момент.

Он больше не был тем мужчиной, в которого я влюбилась. И я уже давно не была той женщиной, ради которой он пересёк полмира.

Я не была ею.

Я была сломлена.

Пустая.

Грязная.

Некоторые приносили цветы в знак соболезнования.

Другие еду.

Многие не знали, что сказать.

Другие говорили слишком много.

Но ни их цветы, ни их еда ничего не меняли.

Они не могли вернуть мою дочь из мёртвых.

Не могли стереть ту вину, что давила на моё сердце с каждым вдохом.

Ничто не давало мне утешения.

Ноа был рядом. Я знала это, но не хотела его присутствия.

Я не могла вынести этого.

Этой вины. Этой обиды. Я не могла с этим справиться.

Эйнин была тем единственным, о чём я не знала, что нуждаюсь, и тем, без чего теперь не знала, как жить. Она была моей дочерью. Моей крошкой. Моей. И ничьи слова не могли вернуть её или заполнить зияющую пустоту в моей душе, которая с каждым днём становилась всё шире.

Боже, как я ненавидела слово «потеряла».

Я её не потеряла. Её забрали у меня.

«Потерять» означает оставить крошечную надежду на то, что потерянное можно найти.

Моя дочь не была потеряна.

Она была мертва.

Время не шло быстро. Горе замедляло его. Время ползло, давая мне бесконечные моменты для скорби и страданий.

А теперь я хотела только одного — спать.

А когда я спала, я хотела умереть.

Моя боль подпитывала горечь и гнев. Она парализовала меня. Я не могла вынести тяжесть своего горя. Это было слишком. Я чувствовала себя пленницей личного ада, кричащей в пустоту, пока боль разливалась по венам, как медленный, постоянный капельный раствор из страданий и агонии.

Я больше не могла говорить.

Не могла подобрать слова.

Мои губы не двигались как надо.

Потеря дочери оставила мне только боль.

Жгучую, убийственную агонию сожаления.

Я любила её. Больше, чем кого-либо, даже не зная её голоса, не видя её глаз.

И её забрали у меня.

Моё тело постоянно горело.

Мышцы сковывал страх и скорбь.

Я чувствовала себя парализованной, но всё ещё ощущала боль.

Медсёстры, которые навещали меня, говорили, что станет легче.

Но вскоре я поняла, что легче становится только игнорировать их слова.

Я не хотела слышать их голоса.

Я хотела сосредоточиться только на ней.

Никто не говорит о молоке.

Мои груди болели по ребёнку, которого больше не было.

Слышать плач чужих младенцев, не моего, сводило меня с ума.

Это было так унизительно.

Моё тело не успевало за реальностью. А реальность была в том, что моя дочь мертва.

Её не было здесь, чтобы кормить, заботиться о ней.

У меня не было её.

Мои руки безвольно свисали по бокам.

Мои руки были пусты.

Я была пуста.

Я не могла смотреть на Ноа. Каждый раз, глядя на него, я видела её. Её чёрные волосы.

Я видела его разочарование. Его жалость. Видела в его глазах то, чего никогда не хотела видеть.

Раскаяние.

Он сделал неправильный выбор.

Я была недостаточно хороша.

У меня была одна задача – сохранить его дочь в безопасности. И я не справилась.

Я не была женщиной.

Я не была ничем.

Большую часть времени мне хотелось содрать с себя кожу.

Я отвергала любое проявление нежности, потому что не заслуживала его.

Возможно, горе ослепило меня. Или депрессия сделала меня эгоистичной.

Но я не видела дороги назад.

Я знала, что люблю Ноа. Но я не могла изменить того, что чувствовала.

Я не могла починить себя.

Часть меня хотела, чтобы он обнял меня и никогда не отпускал. Хотела остаться в его руках навсегда, рассыпаться на куски, зная, что он соберёт меня обратно. Что он склеит мои разбитые части.

Что он вернёт меня к жизни.

А

Он тоже страдал. Я видела это.

И так отчаянно хотела его утешить.

Но внутри меня не осталось ничего.

Боль, тьма, бесконечное умирание.

Я не могла есть. И не хотела.

Шторы в комнате были плотно задернуты.

Я была парализована своей депрессией.

Ноа винил меня в её смерти.

Я знала это.

Он никогда не говорил вслух, но он избегал меня.

Спал в другой комнате.

Я была совершенно одна.

Я просто свернулась в комок на постели и обнимала свой пустой живот.

Я не смела двигаться.

Боль была невыносимой.

Я просто лежала и ждала, когда смерть заберёт меня так же, как забрала мою дочь.

Мне было всё равно.

Музыка, друзья — всё потеряло смысл.

Когда-то сильное тело превратилось в иссохший, костлявый силуэт.

Хорошо.

Я не справилась.

Я не заслуживала хорошей жизни.

Я не заслуживала своего мужа и его жалости.

Я хотела исчезнуть.

ГЛАВА 17

Ноа

Когда я привёз Тиган домой из больницы, она сразу ушла в нашу спальню и закрыла за собой дверь.

С тех пор прошло несколько недель, а она так и не вышла из комнаты. Рождество прошло мимо, унося с собой её двадцать шестой день рождения. Так же, как и Новый год, и первая половина января.

Каждые пару часов я заглядывал в комнату, чтобы проверить её, но она не сдвигалась с места.

Она лежала, свернувшись калачиком, лицом к стене, а её длинные золотые волосы закрывали лицо, словно занавес, отгораживая её от всего мира.

Я пробовал раз за разом вытащить её из постели.

Она не двигалась.

Каждое утро я набирал для неё ванну, но она не вставала. В конце концов, я начал мыть её сам, тщательно промывая её тело и меняя повязки на животе, пока она просто лежала, не двигаясь, не моргая, уставившись в пустоту.

Она отказывалась от еды, которую я ей приносил, а приготовленные мной смузи мне приходилось заставлять её пить.

Каждый раз, глядя на то, что осталось от моей жены, я чувствовал, как части моего сердца откалываются.

Я не мог это исправить.

Я не мог её вылечить.

Тиган не принимала смерть Эйнин как что-то, кроме своей вины. Сколько бы раз я ни пытался сказать ей, что это не так, она не слушала. Она не воспринимала правду и наказывала себя за то, что стала жертвой жестокого преступления.

Она ломалась, а я трескался по швам, наблюдая, как она разваливается.

Я её терял, и я не мог до неё достучаться. Ничего из того, что я делал, её не касалось.

От женщины, в которую я влюбился, осталась только тень.

Я изо всех сил старался, боролся, как мог, но этого было недостаточно. Она была разорвана, и я не мог заполнить зияющую пустоту, оставленную Эйнин. Ни в ней… ни во мне…

— Я не смог спасти свою мать. — Слова застряли у меня в горле, когда я сидел на краю кровати в тёмной комнате, спиной к ней. — А теперь… теперь я не могу спасти тебя…

— Это не одно и то же, — услышал я её шёпот в темноте, ровный, лишённый эмоций.

— Всё одно и то же, — хрипло ответил я. Тяжело выдохнув, я наклонился над её телом и вытер слёзы с её щёк. — Мне нужна только ты, — прошептал я, прижимая поцелуй к её плечу. — Мне всё равно, если у нас никогда не будет детей. Мне нужна только ты.

— Они убили моего ребёнка, Ноа, — сорвалось с её пересохших губ. — Они забрали её у меня, а я не смогла её защитить.

— Я знаю, Тиган, — ответил я, прижимаясь лбом к её плечу. — Я знаю, милая.

— Я хочу, чтобы они сдохли, — добавила она ровным голосом. — Джей Ди Деннис и все, кого он любит.

— Я убью их всех, — прошептал я, поклялся, дав обет мести за свою дочь.

Я уже тысячу раз прокручивал это в голове.

Этот ублюдок сделал свой последний выстрел.

В мою семью.

Гонсалес подвёл меня, а копы слишком связаны своей чёртовой бюрократией, чтобы предпринять хоть что-то полезное.

Я больше не собирался рисковать.

Не когда на кону жизнь моей жены.

— Обещаю, Торн. Я убью их всех.

ГЛАВА 18

Ноа

Обычно я не слушал музыку дома, я оставлял её для зала и тренировок, но сегодня вечером я включил iPod-станцию на кухне на полную громкость. В уши хлынулаGive Me LoveЭда Ширана.

Залив в себя наполовину пустую бутылку виски, я запил её ледянымBud. Опустившись на табурет у кухонного острова, я продолжил наливать себе стакан за стаканом, отчаянно пытаясь забыть, где нахожусь, хотя бы на одну ночь.

Я больше не мог слушать её рыдания.

Они убивали меня.

Честно, казалось, что я тону в её горе.

Моя жизнь рушилась. Разваливалась на куски. Уходила под землю.

До того, как Тиган потеряла ребёнка, я бы никогда не назвал себя трусом. С тех пор каждый день доказывал мне обратное.

Она стояла на краю, разваливалась, а я был для неё бесполезен.

Её гитара покрывалась пылью. Её одежда висела в шкафу нетронутой. Мне было страшно.

Она не ела, не разговаривала, и я знал, что не спала.

Её всхлипы не давали мне заснуть почти каждую ночь из другой, чёртовой, комнаты.

Эта тихая, сломленная, депрессивная версия её самой была мне незнакома. Я не знал, что с этим делать. Раньше она жаждала моего прикосновения, а теперь съёживалась от него.

Я справлялся с горем так, как умел.

Кулаками.

Я погружался в тренировки, отрабатывая по шестнадцать часов в день.

Это был лёгкий выход.

Способ избежать встречи с разбитой женщиной в моём доме. Той, которую я сломал и не мог снова собрать.

— Хочешь компанию? — голос Лаки прорвался сквозь мой хмельной туман, и я кивнул, не удосужившись даже взглянуть.

— Знаешь, что говорят про страдание? — пробормотал я, наливая себе ещё.

— Ага, — вздохнул он, садясь рядом. Опустившись на табурет напротив, Лаки поставил перед собой стопку и потянулся за бутылкойJack Daniel’s. — Как она?

Я поднял стакан и махнул им в сторону потолка. Даже сквозь громкую музыку до нас доносились приглушённые крики и рыдания Тиган.

Лаки скривился.

— Можешь сделать для меня кое-что? — тихо спросил я.

— Всё, что

— Я хочу, чтобы ты сделал мне тату.

Он поднял бровь.

— Мы уже не в камере, чувак. Есть мастера получше и способы побезопаснее.

— Нет. — Я покачал головой. — Это должен быть ты.

— Ладно, — кивнул он. — Когда скажешь.

— Спасибо, — буркнул я.

— Ноа. — Лаки налил себе и снова заполнил мой стакан. — А ты-то сам как?

— Я тут умираю, брат. — Я был пьян, разбит и слишком вымотан, чтобы лгать. — Я не могу это исправить. — Осушив ещё один стакан, я неуклюже потянулся за бутылкой. — Она… Чёрт, они распороли её и забрали нашу девочку. Как женщина переживает такое?

Лаки ничего не ответил, и я был рад.

Он понимал.

Тут нечего было сказать.

Ничто не могло это исправить.

— Это моя вина, — пробормотал я, заплетающимся языком. — Надо было держаться подальше. Надо было отказаться от того боя в Ирландии… оставить её. Но я был эгоистом. Взял, что хотел, и теперь моя жена платит за это цену. — Громко ставя стакан на стол, я опустил голову в ладони. — Я её подвёл, Лаки. Я не уберёг её. Я сделал её мишенью, и теперь…

Теперь они сделали это.

Они сломали её. Она больше не та.

— Ноа…

— Послушай её, — прошипел я, покачав головой, полный ненависти и сожаления к себе. — Послушай мою жену. Она… Там, наверху, это не Тиган. Моей жены больше нет.

— Она всё ещё там, — возразил Лаки, положив руку мне на плечо. — Где-то глубоко внутри. Та дерзкая маленькая жена, которую ты знаешь, жива.

— Сегодня ночью она попросила меня убить их, — я усмехнулся, осушая очередной стакан.

Рядом со мной Лаки застыл.

— Что ты сказал?

Я проглотил виски, наслаждаясь жжением.

— Я пообещал ей, что убью их всех.

— Ноа, брат, — выдохнул он тяжело. — Она безумна от горя. Она не понимает, о чём просит.

— Может быть, — равнодушно ответил я. — Но я знаю, что ей пообещал.

ГЛАВА 19

Ноа

Тиган всё ещё не выходила из нашей спальни, и к концу следующей недели я уже терял терпение.

Ходил по дому, как безумец, пытался взять себя в руки, но был в двух секундах от того, чтобы вызвать врача и отправить её в психиатрическую клинику.

Так дальше продолжаться не могло.

Я видел депрессию раньше.

Моя мать была шизофреником. Я знал, что такое обострение. Я жил с этим. Я, чёрт возьми, терпел это и не был уверен, что смогу пройти через всё это снова.

Я не мог больше смотреть, как она катится вниз.

Воспоминания о детстве нахлынули на меня, смешиваясь с образом моей дочери, лежащей безжизненно у меня на руках, с крошечным белым гробиком, в котором мы её похоронили.

Это было слишком.

Я не мог справиться.

Чувствовать себя бесполезным это не то, к чему я привык. Это было мне чуждо.

Я тоже горевал. Это было невыносимо, парализующе, но всё, что я говорил Тиган, не имело значения.

Она не позволяла мне быть рядом.

Она тонула в этом.

Врачи называли это послеродовой депрессией.

Моя семья называла это горем. Ничто не помогало ей почувствовать себя лучше.

Я терял её.

Я знал, что она не принимала лекарства, которые ей прописали.

Неоткрытая упаковка стояла на её тумбочке уже месяц.

Под глазами залегли тёмные круги. Её глаза… Они потускнели. Там не было больше света. Ни искры. Она не видела меня. Она не видела никого.

Она всё время спала. Она не выходила из спальни. Она почти не вставала с кровати, разве что, чтобы пойти в ванную и вырвать.

Оставшись без вариантов, я позвонил единственному человеку в мире, который знал, что я чувствую. Ожидание, пока он ответит, только усиливало нервозность.

Я и представить себе не мог, что однажды попрошу помощи у Кайла Картера.

Но вот я здесь.

Отчаянный. Доведённый до предела.

— Картер, — раздалось на пятом гудке.

— Это я, — ответил я, не зная, что ещё сказать. Я никогда не просил ни у кого помощи.

Долгая пауза, затем тяжёлый вздох.

— Как ты, брат? — спросил мой старший брат.

— Хреново, — выдохнул я, изо всех сил сдерживая эмоции, которые рвались наружу. — Я теряю её, Кайл, — добавил я тихо.

Опустив голову, я зажмурился и сжал переносицу, пытаясь взять себя в руки.

— Помоги мне, — прошептал я, едва слышно. — Пожалуйста, помоги мне.

— Я уже еду, брат, — услышал я в ответ, голос его дрожал от эмоций.

***

Менее чем через двадцать минут Кайл свернул к моему дому и заглушил мотор.

Я ждал его на крыльце и смотрел, как он выходит из машины.

Сорвав с шеи галстук, Кайл зашагал ко мне, не останавливаясь, пока не подошёл вплотную и не заключил меня в объятия.

Я тут же напрягся, не зная, что делать, но он только сжал меня крепче.

— Дай волю, — сказал он, сжимая ткань моей рубашки в кулаке. — Выпусти всё, брат.

Постепенно я начал расслабляться.

Без разрешения разума мои руки обхватили его в ответ, и слёзы сами покатились из глаз.

— Я сломлен, — прошептал я, чувствуя себя разбитым сильнее, чем когда-либо. — Это убивает меня, — выдохнул я, сжимая веки, пока жжение не стало невыносимым, и слёзы потекли по щекам. — Оно не прекращается.

— Я знаю, — тихо ответил он, не отпуская меня, пока я не разрыдался прямо на крыльце, в тот момент, когда моя жена уходила от меня всё дальше. — Потерять ребёнка… — прошептал он. — Нет слов, чтобы описать это чувство. — Сев рядом со мной, он обхватил колени руками. — Худшее, что когда-либо случалось со мной. — Откинув волосы со лба, Кайл тяжело вздохнул. — Чувство полной беспомощности. Смотреть, как страдает любимая женщина, и ничего не мочь с этим поделать. Не можешь заставить это исчезнуть. Не можешь ничего изменить.

Я содрогнулся и кивнул, повторяя его жест. Кайл понимал.

— Я бы сделал что угодно, лишь бы забрать ту боль у Ли, — сказал он. — Тогда я хотел взять её всю на себя. Горе, злость, отчаяние. Но я не мог. — Вздохнув, он добавил: — Худшее время в моей

— Именно так, — выдавил я. — Моя жена не даёт мне даже дотронуться до неё. Мы спим в разных комнатах. Она исчезает, Кайл. Она — тень той женщины, которую я знал, и я не имею ни малейшего понятия, как вернуть её.

— Потому что её больше нет, — ответил Кайл тяжело. — Та женщина умерла вместе с вашим ребёнком. — Вздохнув, он добавил: — Теперь тебе нужно собрать то, что от неё осталось.

— А если часть меня тоже умерла? — признался я.

— Уверен, что так и есть, брат. — Кайл знал, что я чувствую.

Он сам хоронил своего ребёнка.

Он прошёл через процесс скорби вместе с женой и вышел на другую сторону, но Тиган не Ли.

Она была другой.

Она стояла на краю, и я не знал, как вернуть её к жизни.

— Вина, — продолжил он. — Она почти парализует. — Покачав головой, он уставился в пространство. — И всё, о чём я тогда мог думать, это то, что всё, что я делал до этого момента, не имеет значения, и всё, что я сделаю после, никогда не будет достаточно, потому что я не мог дать ей то, чего она хотела больше всего. Я не мог вернуть её ребёнка.

— Как ты справился?

Кайл вздохнул.

— Это было непросто, — сказал он. — Но у нас всё было иначе. — Повернувшись ко мне, он добавил: — Тогда я был мудаком, Ноа. Ли никогда этого не скажет, но я был. — Его голубые глаза были полны самоненависти. — Меня не было рядом, когда она потеряла его. — Сделав паузу, он тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам. — Я не был с ней, и этого я себе никогда не прощу.

— У меня такое же чувство, — признался я. — Она прошла через всё это одна. — Сжав кулаки, я заставил себя успокоиться. — Меня не было рядом, и это убивает меня.

— Это не пройдёт, — сказал он. — Вина никуда не денется, но если тебе выпадет шанс, ты покажешь этой женщине весь мир. Ты окружишь её любовью, детьми и дашь ей лучшую жизнь, какую только сможешь. Каждый день будешь напоминать ей, как она дорога тебе. Ты будешь косячить. Такова природа человека. Ты будешь её бесить, а она сведёт тебя с ума. Но в конце концов, запомни одно, Ноа: у нас есть только один шанс. Одна жизнь. И одна любовь. Ли — моя. Тиган — твоя. И что ты собираешься с этим делать?

***

Тиган

Я не хотела просыпаться этим утром. Меня разочаровала мысль о воздухе в лёгких и водянистом утреннем солнце на коже.

Что это говорило обо мне?

Неблагодарная? Расточительная? Напуганная?

Перевернувшись на бок, я свернулась клубком и обхватила руками пустой живот, тот самый, в котором всего несколько недель назад жила моя дочь.

Жить с утратой Эйнин было достаточно тяжело, но журналисты сунули свой нос, раздули скандал и дали миру возможность высказать своё никому не нужное мнение.

Об этом писали везде.

"Жена Ноа Мессины потеряла ребёнка."

Я не "потеряла" её. Она не была чем-то, что я забыла где-то и могла найти снова. По крайней мере, не в этой жизни.

Её украли у меня.

Она была мертва.

Я не справилась. И теперь весь мир об этом знал.

Время ползло вперёд, как нож по открытой ране, медленно и болезненно.

Я уже не помнила, когда в последний раз спала. По-настоящему спала, без того чтобы проснуться от призрачного крика мёртвого ребёнка.

Я чувствовала себя пустой внутри, словно в сердце зияла дыра, из которой вытекало всё, что в нём когда-то было. Я истекала болью. Горе убивало меня.

Я больше не чувствовала голода. Никогда не испытывала жажды.

Я чувствовала только боль: всепоглощающую, неумолимую, чудовищную.

Она затмила всё остальное.

Теперь боль была центром моей вселенной. Она поглотила меня целиком.

Я перевернулась на спину и резко втянула воздух, когда новая волна боли пронзила живот.

В таком положении я оставалась до самого вечера.

А потом заставила себя опустить ноги на пол и неуверенно подойти к окну.

Раздвинув шторы, я села на подоконник и посмотрела на заходящее за горы солнце.

За окном, расправив крылья, щебетала колибри. Я наблюдала за ней, ощущая зависть.

Тьма в сердце сгустилась, когда я смотрела, как птица свободно скользит по воздуху. Щёки вспыхнули.

Как же легко ей было просто улететь, уйти от своих проблем...

А я...

Я молилась о выходе.

Я надеялась на чудо, которое не придёт.

Я вспомнила, как мама потеряла ребёнка. Это было примерно в то время, когда отец начал сильно пить. Мне тогда было десять или одиннадцать.

Я помнила, как она лежала на кровати, безудержно рыдая.

Я слышала её в ванной, когда она думала, что я не слушаю.

Но я слышала.

И это разбивало мне сердце.

После этого мои родители никогда не были прежними.

Я подумала о себе и Ноа.

Глухая боль сжала моё сердце.

Мы не переживём это.

У меня не осталось сил бороться.

Голоса не замолкали в моей голове. В ушах. В снах. В кошмарах.

Я хотела разорвать стены.

Я хотела содрать кожу с костей.

Я больше не могла здесь оставаться.

Эта мысль звучала так ясно, когда я вошла в ванную и открыла кран.

Звук горячей воды, ударяющейся о чугунный край ванны, заставил мои зубы стучать.

Не говоря ни слова, я вернулась в спальню, стряхнула пыль с плеера и вставила его в док-станцию, выкрутив громкость на максимум.

Когда я снова вошла в ванную, то стерла конденсат с зеркала, а затем начала раздеваться.

Стоя перед зеркалом, я посмотрела на своё отражение и с трудом сдержала всхлип.

Шрам на животе никогда не исчезнет.

Я никогда не смогу забыть.

Эта боль никогда меня не покинет...

Я не думала о том, что делаю, когда шагнула в ванну. Обжигающая вода не согрела мой мёртвый внутри разум.

Музыка гремела в ушах.

Женский голос пел о том, что где-то там её ждёт что-то лучшее.

И впервые в жизни моё тело подчинилось моему желанию.

Я опустилась в воду, позволила ей окружить меня, накрыть лицо, отнять дыхание.

Закрыв глаза, я позволила сознанию в последний раз показать образ, который преследовал

Моя малышка.

Холодная. Синяя.

Безжизненная.

Под землёй.

Почему я должна быть здесь, если её больше нет?

***

Ноа

После разговора с Кайлом я вернулся в дом и начал убираться.

Звук бегущей воды прорезал тишину, и я замер на месте, прислушиваясь.

Это был знак?

Тот самый, которого я так ждал?

Она шла на поправку?

С совком в руках я стоял, прислушиваясь к шуму воды, а затем последовал звук музыки.

Она встала с постели.

Она принимала ванну.

Это было хорошо.

Очень хорошо.

Тогда почему же у меня внутри всё сжималось от тревоги?

С чувством необъяснимого беспокойства я продолжил убираться в доме, который и без того был в идеальном порядке.

Мой мозг посылал мне сигналы тревоги.

Моя интуиция кричала, что мне нужно к ней.

Не раздумывая больше ни секунды, я бросился через холл, перепрыгивая через три ступеньки за раз, отчаянно пытаясь заглушить ту часть себя, которая вопила, что что-то совсем не так.

Распахнув дверь в нашу спальню, я бросился внутрь, пробежал через комнату и влетел в ванную. На долю секунды я ощутил жгучую правоту своих догадок, а затем страх и агония накрыли меня с головой.

Тиган лежала под водой.

Над ванной поднимался пар.

Она не двигалась.

Даже не пыталась сесть.

Просто лежала там: руки по швам, тело прямое, как гвоздь, безжизненное… безнадежное.

— Тиган! — взревел я, бросаясь к ней.

ГЛАВА 20

Тиган

Смерть, кровь и не такие уж пустые угрозы.

Мой разум был заполнен образами крови и боли.

Смертью и тухлыми трупами.

Я была окружена людьми из своего прошлого.

Все смеялись и указывали на меня.

Я качнула головой, пытаясь убежать, но не могла. Я была заморожена на месте, истекая кровью из живота, безпомощно наблюдая, как Ноа снова и снова получает пулю в плечо.

Я кричала ему, но он не слышал меня.

Он не видел меня.

Почему он не шел ко мне?

Почему не спасал меня?

Я снова кричала его имя, умоляя его прийти за мной. Боль в сердце душила меня. Я не могла дышать от боли.

Все двигалось так быстро.

Так невероятно быстро.

И потом все просто... остановилось.

— Ты вернулась! — взвизгнула девочка с черными как вороново крыльями волосами. Бегая ко мне, она сияла, как солнце. — Ты действительно вернулась.

— Я ошиблась, оставив тебя, — сказала я, опускаясь на колени, чтобы поймать её маленькое тело, когда она бросилась мне в объятия. — Я больше никогда тебя не оставлю.

— Ты не должна быть здесь, мама, — сказала она, и в её коричневых глазах появилась грусть. — Они не готовы потерять тебя.

— Кто? — Я улыбнулась самой яркой улыбкой, обращая её к ребенку, я точно знала, что она моя плоть и кровь. — Кто не готов, милая?

— Папа? — спросила она. Внезапно из её глаз потекли слёзы.

— Не умирай, Торн! — голос Ноа прорезал мои мечты, и я умоляла его замолчать. Остановись, я просила. Перестань тянуть меня обратно от моего ребенка. От того места, где я хочу быть.

Тсс, умоляла его.

Она нуждается во мне больше.

Я начала тонуть, и это было странно мирное ощущение.

Просто... остановиться.

— Папа очень грустит, — прошептала она, её нижняя губка задрожала.

— Все будет хорошо, — попыталась я её утешить. — Он понимает. Не покидай меня, — я рыдала, стоя на коленях.

— Я никогда тебя не оставлю, глупышка, — сказала девочка с улыбкой. Подходя ко мне снова, она положила свою маленькую руку на моё сердце и улыбнулась. — Я теперь здесь...

— Дыши, малыш. — Маленькая рука на моём груди трансформировалась в мужскую, и я вздрогнула.

Мужское прикосновение оттянуло меня от дочери, и я начала кричать… когда вода вдруг хлынула из моего рта?

Резкий толчок в грудь вызвал шоковые волны в моём теле, и мои глаза мгновенно открылись.

Я выплюнула воду, пытаясь вдохнуть, но боль была невыносимой.

Руки Ноа вокруг меня были единственным, что я могла почувствовать.

Его голос был единственным, что я могла слышать, когда я видела, как он резко ударяет меня по груди.

— Как ты могла это сделать? — потребовал он, голос тронут слезами. — Как, Торн? Как ты могла быть такой чертовски эгоистичной? — Схватив меня за шею, он потянул меня к себе, прижимая моё тело к своему.

Его тепло было утешением.

Его учащенное сердце било в унисон с моим, когда мы сидели на полу ванной, беспомощные.

— Ты могла бы умереть, Торн! — его крик снова разорвал тишину. — Ты понимаешь? Ты не можешь так со мной. Ты должна остаться со мной!

— Я не могу, — я прохрипела. — Это слишком больно.

— Ты не можешь этого сделать, Торн, — закричал Ноа, его грудь тяжело вздымалась. — Ты уйдешь, и я пойду с тобой. Ты хочешь этого? Хочешь меня убить?

— Нет. — Я покачала головой и заплакала. — Конечно нет.

— Так вот что ты делаешь, — прошептал он горько. — Если ты умрешь, ты убьешь и меня тоже!

— Я так устала, Ноа, — сказала я мертвым голосом. — Я все.

— Ты не закончена! — он выкрикнул, яростно. — Ты не оставишь меня! — Шатая меня, Ноа схватил мои плечи и потянул меня к себе. — Я не буду жить, если ты не будешь жить со мной. Мы команда, так что не сбегай сейчас, Торн. Борись, детка. Давай, борись со мной.

— Я не могу, — всхлипнула я. — Это слишком тяжело.

— Ты можешь, — возразил он. — Ты моя маленькая, боевая. Ты можешь победить что угодно, детка. Даже это.

Он прикоснулся к своей груди.

— Боль? Я чувствую её тоже. Это зияющая рана, Тиган. Но если ты уйдешь... — Он схватил одежду, покрывавшую его грудь. — Если ты оставишь меня, тогда всё это будет напрасно. Вся кровь. Вся боль и утрата. Чертова пытка. Всё будет зря. Не заставляй это страдание быть напрасным, Тиган. Пожалуйста, боже, не делай этого со мной. — Опустив голову на мой живот, он шептал: — Ты — любовь всей моей жизни.

***

Ноа

Полусогнувшись в кипящую воду, я схватил тело жены и вытащил её. Кожа горела, вода была невыносимо горячей.

— Тиган, —

Я упал из ванны на плитку, держа в руках безжизненное тело жены.

— Давай, — ревел я. — Тиган! — Сильно ударив руками по её груди, я вдохнул воздух в её лёгкие, всё время молясь богу, в которого я не верил, чтобы он её спас.

Не может быть. Я не могу потерять и её.

Тряся её сильнее, чем должен, я ударил ладонью по её груди и выдохнул в неё.

Время застыло.

Оно ползло.

Ничего не происходило.

В панике я работал быстрее, сильнее, неустанно, пытаясь вернуть жену с грани смерти.

Проверив её пульс, я молился богу, о котором все говорят. Тому, которого я двадцать пять лет отвергал. Спаси её, умолял я этого бога. Спаси её, и я сделаю всё.

И потом я услышал самый красивый звук на свете.

Звук захлебнувшейся жертвы, кашляющей перед тем, как она вернётся к жизни.

Облегчение наполнило мои вены, когда я увидел, как моя жена плевала водой на подбородок.

Её веки задрожали.

Её тело содрогнулось, но самое главное, я услышал, как она начинает дышать.

Как она отчаянно тянет воздух в лёгкие.

— Не смей так поступать со мной снова, — ревел я, слёзы наворачивались на глаза. — Ты меня слышишь?

Она огляделась, её глаза были стеклянными, но постепенно стали фокусироваться. Когда они упали на моё лицо, она выплюнула всхлип.

— Как ты могла так со мной поступить? — потребовал я. — Как ты могла быть такой эгоисткой?

— Прости, — прохрипела она.

— Ты так сильно этого хотела? — ревел я. — Ты думала, что со мной будет, если я найду тебя здесь?

— Ноа...

— Я не могу, Тиган. Я не могу заботиться о тебе. — Встав перед женой на колени, я уронил голову, ощущая стыд. — Тебе нужна помощь, а я не могу тебе её дать.

— Мне нужно, чтобы всё это закончилось.

— Ну, извини, но это не закончится. И твой уход не изменит ничего, Тиган. Это смерть. Это горе. Это жизнь. Ты уходишь и боль всё равно останется. Я всё равно здесь, Тиган. Я тоже разрываюсь, понимаешь? Ты не единственная, кто потерял ребёнка той ночью.

Я наблюдал, как она вытирает слезу с щеки, и что-то внутри меня треснуло.

Чёрт, я бы хотел, чтобы кто-то объяснил мне об опасности любви к женщине...

— Прости, — всхлипывала она. — Прости. Но ты не можешь заставить это исчезнуть, Ноа. Я должна пережить эту боль. Я буду жить с этой болью всю оставшуюся жизнь.

— И это нормально. Ломайся. Плачь. Кричи. Тоскуй. Но не сдавайся, ты меня слышишь? Не сдавайся! Чёрт, Торн, если бы я мог что-то сделать...если бы я мог вернуться в тот момент и вытащить тебя с дороги, или, лучше того, стать тем, кто оказался под колёсами машины, я бы это сделал, — сказал я ей. — Я хочу изменить всё для тебя, Тиган. Я хочу исцелить тебя, а не знаю как. Я даже не знаю, с чего начать.

— Хуже всего то, что где-то внутри себя я чувствую, что у меня был выбор жить или умереть, и я выбрала тебя! — её голос сорвался. — Я выбрала тебя.

— Это нормально!

— Это не нормально! — закричала она. — Наша дочь мертва, Ноа. Ничего больше не будет нормальным!

— Я не могу. — Поднявшись на ноги, я развернулся и пошёл в соседнюю спальню, схватив свой телефон. — Я позвоню доктору.

— Что, почему?

— Потому что тебе нужна помощь, Тиган. А я не могу тебе её дать. — Я понял, что потерял всякую надежду и веру в себя, когда стал набирать номер Макса Джонса.

ГЛАВА 21

Хоуп

Я подъезжала к дому на Саут-Пик-Роуд, когда заметила припаркованный у входа незнакомый «Мерседес-Бенц». Отстегнув ремень безопасности, я выскочила из грузовика и взлетела по ступеням крыльца в рекордные сроки. Ужасное предчувствие сдавило мне грудь, когда я открыла дверь и вошла в дом. И это чувство только усилилось, когда я увидела на нижней ступени лестницы Ноа, он был в мокрой насквозь одежде и выглядел совершенно разбитым.

— Ноа? — я уронила ключи, сумку и тут же бросилась к нему. — Ты в порядке?

Он кивнул один раз, словно не видя меня перед собой.

— Она… — его голос оборвался, и он прочистил горло. — Она пыталась убить себя. — Ноа дрожал всем телом, стиснув зубы. — Я позвонил её дяде. Он сейчас там, наверху, осматривает её. Сказал, что даст что-то, чтобы её успокоить.

— О Боже…

Мне было всё равно, что он промок до нитки, я обняла его, крепко прижала к себе, испытывая отчаянное желание хоть как-то утешить этого человека после всего, что он пережил.

— Иди сюда, — сказала я, взяла дядю под руку и повела его на кухню, усадила на стул. — Сиди, я принесу тебе выпить.

Безучастно, будто на автопилоте, Ноа подчинился и сел, пока я рылась в шкафу в поисках самого крепкого алкоголя, какой только могла найти. Конечно же, в доме, где жил хотя бы один Картер, всегда находился запас виски, и я схватила бутылку, быстро открутила крышку.

— Ты бы видела её… — безжизненно пробормотал Ноа, не отрывая взгляда от своих дрожащих рук. — Она была почти мертва. — Он сжимал и разжимал пальцы, качая головой. — И тот взгляд, который она мне бросила, когда пришла в себя? — он снова покачал головой. — Это было, блять, разочарование, Хоуп. — Он поднял на меня глаза. — Моя жена была разочарована, что я её спас.

— Это не Тиган, — заверила я его, наливая виски в стакан. — Я подошла к Ноа, вложила стакан в его руку и тяжело вздохнула. — Это депрессия. — Я присела рядом с ним, положила ладонь ему на колено и грустно улыбнулась. — Если тебе нужен перерыв, Ноа, это нормально.

Я не была уверена, не накинется ли он на меня за такие слова, но с тех пор как Тиган выписали из больницы, он ухаживал за ней круглосуточно и наотрез отказывался принимать помощь. Он готовил ей еду, мыл её, обрабатывал швы, заставлял есть… Он делал для неё абсолютно

— Позволь нам помочь тебе. — Я сжала его колени, ловя его взгляд. — Я здесь. И Лаки тоже. — Сколько бы они ни спорили, он тоже был готов помочь. — Позволь нам помочь, чтобы ты мог передохнуть.

— Я не могу, — хрипло выдавил он, мотая головой. — Меня не было там, когда это случилось… я не могу оставить её сейчас.

В этом всё и дело.

На Ноа давила вина.

Он чувствовал себя ответственным за всё, через что проходила Тиган.

В его голове демоны прошлого ворвались в его настоящее, забрав его нерождённого ребёнка из тела жены. Его не было рядом, чтобы её защитить, хотя он и не мог ничего сделать, и теперь он карал себя, взваливая этот груз на свои плечи.

Тиган ни с кем не разговаривала, а Ноа свято уважал её желание.

Каждый раз, когда кто-то просил разрешения подняться к ней, Ноа отказывал.

Они оба не справлялись, и скоро должно было случиться что-то по-настоящему страшное.

Я услышала звук закрывшейся входной двери и обернулась как раз в тот момент, когда в кухню вошёл Лаки, держа в руках коричневый мешок и надевая кожаные перчатки.

Я тут же посмотрела на Ноа и похолодела. Он смотрел на этот мешок так, словно в нём был ответ на все его проблемы.

— Ты помнишь, какое обещание дал Тиган? — спросил Лаки напряжённым тоном, не сводя глаз с Ноа.

Тот молча кивнул. По спине пробежал холодок.

— Ну так вот, я нашёл способ, — мрачно сообщил Лаки.

После этого он посмотрел на меня и добавил:

— Ты не против? — Приподняв бровь, он уточнил: — Это личное.

Я посмотрела на Ноа, но тот кивнул коротко и жёстко.

— Дай нам минуту, Хоуп. Ладно?

Неохотно я вышла из кухни и начала расхаживать по коридору.

Мне не нужно было быть гением, чтобы понять, что они замышляли что-то.

Что-то плохое.

Что-то, вероятно, незаконное.

Я прижала ухо к двери, затаила дыхание и прислушалась.

— Когда?

— Сейчас. Сегодня ночью.

— А если что-то пойдёт не так?

— Не пойдёт.

— Ты уверен, что он там?

— Видел его сам.

Я приоткрыла дверь и едва не задохнулась от ужаса.

Ноа и Лаки стояли рядом, глядя на кухонный стол, уставленный оружием, так, будто это были чайные чашки.

На полу валялся пустой мешок.

Я в ужасе наблюдала, как Лаки зарядил один из пистолетов и передал его Ноа, затем зарядил второй и засунул его за пояс джинсов.

— Прекратите! — воскликнула я с потрясением, распахнув дверь так, что она ударилась о стену. — Что бы вы там ни задумали — забудьте! Искать неприятностей после всего, что произошло за последние месяцы, это самая худшая идея!

Когда Лаки проигнорировал меня, я повернулась к Ноа и умоляюще взглянула на него.

— Подумай об этом, Ноа, — я бросилась к нему, взяла его лицо в ладони и заглянула в глаза. — Если ты это сделаешь и тебя поймают, что будет с Тиган?

Ноа вздрогнул, но я поняла, что мои слова только укрепили его решимость.

— Она и есть причина, по которой я должен это сделать, Хоуп, — рявкнул он, запихивая пистолет за пояс. — Именно поэтому.

— Так что, — выкрикнула я, глядя то на него, то на Лаки. — Вы просто выйдете на улицу и перестреляете всю их банду?

Когда никто не ответил, я взорвалась.

— Вы оба с ума сошли. Это безумие! — я мотала головой в полном отрицании. — Я не позволю вам этого сделать!

— И что ты предлагаешь нам делать, Хоуп? — процедил Лаки, сверля меня ледяными серо-голубыми глазами. — Ничего?

— Да! — я кивнула, подбежала к нему и схватила за плечи. — Ничего.

Мои руки дрожали, пока я цеплялась за него, отчаянно пытаясь достучаться.

— Пожалуйста, Хантер, — умоляла я, называя его настоящим именем. — Если ты хоть чему-то научился в тюрьме, не делай этого.

— Хочешь знать, чему я научился в тюрьме? — прошипел Лаки, с отвращением сжав челюсти. — Время нихрена не лечит.

— Ты готов? — спросил он Ноа.

Тот посмотрел на меня, затем на Лаки.

— Готов.

— Ноа, пожалуйста!

— Скажи Максу, чтобы остался с ней, — бросил Ноа через плечо. — Не оставляй её одну, Хоуп.

— Ты ставишь меня в ужасное положение, Ноа, — крикнула я. — Если я не сообщу об этом, я стану соучастницей.

— Это твой выбор, Хоуп, — был его единственный ответ, прежде чем он исчез за дверью.

ГЛАВА 22

Ноа

Мне пять лет, и мне страшно. Темно, и давно пора спать. Мама уже уснула. Папа дал ей то самое особенное лекарство. После него она всегда сонная. Я рад, что папа даёт ей это лекарство. Оно делает её менее страшной.

— У меня всё ещё болит живот, пап, — жалуюсь я.

Папа поможет. Он делает всё лучше. Он делает маму счастливой и не даёт тем злобным мужчинам меня обижать.

Собаки на заднем дворе лают. Они сходят с ума. Наверное, такие же голодные, как и я...

— Ты готов, Ноа? — спросил Лаки, вырывая меня из мыслей.

Мы прятались за каким-то обшарпанным мотелем у шоссе номер девять. Лаки протянул мне бутылку с промасленной тряпкой, торчащей из горлышка.

То, на что он сейчас шёл ради меня, было почти невообразимо. Он рисковал своим будущим, помогая мне отомстить за жену и ребёнка. Никто и никогда не делал для меня ничего подобного. Лаки знал, чем это грозит. Он отсидел вдвое больше меня и прекрасно понимал, что случится, если нас поймают. Но он всё равно был здесь. Рядом. Готовый принять пулю вместе со мной.

Я глубоко вдохнул и попытался успокоиться. Казалось, вся кровь хлынула в голову. Адреналин бурлил, но я оставался неподвижным.

— Заходим и выходим, — прошептал Лаки, откручивая крышку с канистры бензина. — Без следов. Без сожалений.

Я до сих пор не мог поверить, что он всё это организовал. Лаки в одиночку вычислил местоположение Джей Ди Денниса и нашёл его в шестидесяти милях к северу от Денвера, в дешёвом придорожном мотеле. Там, где полиция и даже Гонсалес потерпели неудачу, Лаки оправдал свою кличку. Он был для меня

— Ты уверен, что он там? — спросил я, не отрывая взгляда от бутылки с бензином.

В другой руке я держал кирпич.

Последний раз я держал в руках коктейль Молотова в пятнадцать лет. Тогда меня отправили на задание вместе с Джей Ди, по приказу его отца Джорджа. Я был всего лишь наблюдателем. Теперь же я сам собирался сжечь ублюдка, который втянул меня в этот мир. Это казалось нереальным.

— Абсолютно уверен, — прошептал Лаки. — Подойди к окну и сам посмотри.

Я наблюдал, как он пригнулся и побежал к зданию, обливая стены, двери и окна бензином.

Дождавшись его кивка, я вскочил на ноги и бросился к окну на задней стороне здания.

Остановившись в нескольких шагах от него, я заглянул внутрь и сердце гулко ударило в груди. Джей Ди лежал внутри, на, скорее всего, дрянном продавленном матрасе.

Я достал коробок спичек, чиркнул и поджёг тряпку.

Времени оставалось мало.

Я разбил окно кирпичом.

Но в тот момент, когда уже собирался бросить бутылку, раздался крик женщины.

Я застыл.

Он был там не один.

Я обернулся к Лаки, потрясённый.

— Делай! — прошипел он. — Кидай бомбу, живо!

Я не мог.

— Либо ты, либо он, Ноа!

Не на невиновную.

— Он или Тиган?

Я посмотрел на горящую бутылку в руке, а затем подумал о жене… О мёртвой дочери.

Его нужно было остановить...

Решение принято.

Я замахнулся и швырнул бутылку в разбитое окно.

В тот же миг внутри раздался взрыв. Пламя охватило здание, и я отшатнулся, ослеплённый жаром и светом.

Спустя несколько секунд воздух пронзил звук выстрела, и я автоматически пригнулся.

— Пошли! — прошипел Лаки, подползая ко мне с пистолетом наготове. — Быстро в лес!

Мы были далеко от его грузовика, но если поспешим, успеем скрыться до прибытия полиции. Или, что ещё хуже, людей Джей Ди.

Раздалось ещё несколько выстрелов, ближе, чем прежде. За ними вой сирены и крики.

Мне хотелось остаться и смотреть, как этот ублюдок горит в аду, но я развернулся и нырнул в темноту вслед за другом.

***

Тиган

— Мне так жаль твою дочку, — сказал дядя Макс, сидя у моей постели и держа меня за руку. — Я так сожалею, что тебе пришлось через это пройти, Тиган.

— Мне тоже, — прошептала я, не доверяя голосу. Я просто не могла сказать больше.

— Но ты знаешь, что самоубийство – это не выход. — В глазах Макса заблестели слёзы. — Когда Ноа позвонил мне, я думал, что потерял тебя.

— Я потерялась, — призналась я. — Совсем потерялась.

— У горя нет срока годности, дорогая, — печально ответил он. — Оно не измеряется днями и неделями. Время жестоко, а горе остаётся, окрашивая всё в мрачные тона.

— Да, — кивнула я медленно. Именно так. В самую точку. — Я чувствую себя разбитой. Будто моя жизнь поставлена на паузу. — Я поёжилась. — И зафиксирована на самом ужасном моменте.

— Хочешь поехать домой, Тиган? — неожиданно спросил дядя Макс. — Позволь мне позаботиться о тебе какое-то время.

— Я не могу оставить его, — прошептала я. Это было привычнее всего. — Как я могу? — Я зажмурилась. — Мне кажется, что я его подвела… и теперь не знаю, что делать.

Я не хотела уходить от Ноа. Но и оставаться здесь не могла.

Так дальше не могло продолжаться. Я убивала нас обоих. У него была карьера, к которой он рано или поздно вернётся, он ведь суперзвезда, а я рушила его жизнь.

Я была обузой.

Рано или поздно он найдёт женщину, которая будет любить его так, как я не смогла.

Которая поставит его на первое место.

Самоотверженную женщину.

Ничто не могло стереть Эйнин из моей памяти.

— Иногда я жалею, что забеременела, — призналась я.

Иногда мне хотелось забыться. Быть безумной наверняка легче, чем жить в вечной боли и тоске.

Я не могла представить, как снова живу обычной жизнью.

Как просто существую.

Всё казалось бессмысленным.

Недостаточным.

Я чувствовала пустоту, которую ничто не могло заполнить.

Моя дочь лежала в земле, с каждым днём становясь холоднее. Гниющая. Разлагающаяся.

А я гнила изнутри.

Знать, что Ноа меня любит, было недостаточно.

Я хотела, чтобы этого хватило.

Но внутри меня зияла пустота.

И в этот раз любовь не могла её заполнить.

Он больше не видел во мне Тиган.

Он видел сломанную женщину.

Мать без ребёнка.

Ту, что не смогла уберечь его дочь внутри себя, как должна была…

Я не была ему нужна.

Он найдёт ту, которая не подведёт его, как я.

Это был окончательный разрыв, я осознала.

От такого разрыва не возвращаются.

***

Хоуп нервно ходила по коридору, когда я спустилась вниз вместе с дядей Максом.

— Какого черта? — Хоуп уставилась на чемоданы, которые мой дядя держал в каждой руке. — Только попробуй, — прошипела она, осознавая происходящее. — Только попробуй бросить его сейчас.

— Не пытайся меня остановить, Хоуп, — прошептала я, все еще чувствуя головокружение от лекарств, вымывающихся из моего организма. — Мне нужно это сделать.

Если я останусь, то утяну нас обоих на дно.

Если уйду, у Ноа хотя бы будет шанс на будущее.

В любом случае, для меня все кончено.

— Значит, ты снова его бросаешь? — без эмоций спросила она.

Я вздрогнула и обхватила себя руками.

— Я больше не могу здесь оставаться.

Хоуп не понимала.

Она не могла понять.

Никто не мог.

— И что мне сказать твоему мужу? — потребовала она. — Человеку, который провел последние шесть недель у твоей постели?

Сдерживая слезы, я последовала за дядей к выходу, обернувшись лишь на секунду, чтобы прошептать:

— Скажи ему, что без меня ему будет лучше.

ГЛАВА 23

Хоуп

— Скажи ему, что без меня ему будет лучше.

— Тиган! — крикнула я, выбежав за ней за порог. — Давай, не убегай снова!

С ужасом я наблюдала, как она забралась в «Мерседес» своего дяди. Фары вспыхнули, двигатель взревел, и вот их уже нет.

— Черт бы побрал Макса Джонса, — пробормотала я себе под нос. Как, черт возьми, я объясню это Ноа, когда он вернется… если он вообще вернется?

Ноа сказал, что решение звонить в полицию остается за мной. Как бы не так. Я не могла сдать собственного

О черт…

Топая обратно в дом, я с грохотом захлопнула дверь и побежала наверх с единственным желанием – спрятаться под одеялом.

Но передумала.

Я была одна в этом огромном старом доме, доме, в котором у меня, мягко говоря, не было лучшего опыта с безопасностью. Ну да, похищенная в младенчестве девочка на связи?

Да ну к черту…

Я собиралась линять обратно на Тринадцатую улицу. Разозлится он или нет, но я знала, что отец защитит меня.

***

Мое сердцебиение вернулось в более-менее нормальный ритм к тому моменту, как я добралась до родительского дома. По природе я не была нервной, но вся эта история с мафией изрядно пошатнула мои нервы.

Выпрыгнув из машины, я побежала по подъездной дорожке и взбежала по ступеням крыльца, мысленно отмечая отсутствие машин родителей на парковке. Как бы там ни было, но этой ночью я остаюсь здесь.

Вставив ключ в замок, я провернула его и вошла внутрь. Возможно, это звучало странно, но я чувствовала себя здесь спокойно, несмотря на все ужасные события, которые случились в этом доме. Для меня он был домом. Святилищем счастливых воспоминаний и теплых слов.

Почувствовав, как напряжение отступает, я сбросила пальто и повесила его на уже переполненные перила, после чего направилась в гостиную.

Я чувствовала себя жуткой сталкершей, стоя в полной темноте у панорамного окна и подглядывая через улицу за домом Макса Джонса. Свет в старой комнате Тиган был включен, и на меня нахлынула волна печали.

— Какого черта ты здесь делаешь?

— АААААА! — Я буквально заорала на всю комнату, развернулась и схватила первое, что попалось под руку, в качестве оружия, а именно вазу с фруктами. Выдернув яблоко, я прицелилась и метнула его в неизвестного.

— Да твою же мать, — раздался знакомый голос, и я застыла.

— Лаки? — Я щелкнула ближайшим торшером и уставилась на Лаки, который согнулся пополам и держался за пах. — Ты в порядке?

— Черт… — прошипел он. — У тебя удар что надо.

— Мне так говорят. — Опуская второе яблоко, которое уже было наготове, я подошла и протянула ему руку. — Что, черт возьми, ты делаешь в доме моих родителей посреди ночи?

— Это… сложно, — нехотя ответил он, принимая мою руку.

— В смысле незаконно-сложно? — уточнила я. — Потому что, если так, то мне лучше не знать.

— Окей, я тебе не скажу, — с ухмылкой ответил он.

В этот момент в гостиную вошел Ноа с дорожной сумкой в одной руке и ключами от машины в другой.

— В конце улицы припаркован «Форд Фокус» и достаточно денег, чтобы продержаться следующие шесть месяцев. К тому времени, как они закончатся, — он резко замолчал, заметив меня рядом с Лаки. — Хоуп.

— Ноа, — прорычала я, слишком счастливая видеть дядю целым и невредимым, чтобы злиться. — Ты в порядке?

Он кивнул.

— Хорошо. — Вздохнув, я подняла руки перед собой и начала пятиться к выходу. — Не рассказывайте мне, что тут происходит. Я не хочу знать.

***

Ноа

— Ты же понимаешь, что поступил правильно, да? — спросил Лаки. — Или твоя семья, или их.

— Да, — ответил я, зная, что семья Деннисов уже отняла у меня мать, отца и дочь. Если бы я не вмешался, они бы забрали и жену.

Но я знал, что больше не смогу спать по ночам, зная, что там была невинная…

— Эй, — Лаки поймал мой взгляд. — Твой ребенок тоже был невинен. И твоя жена. Это не имело значения для него тогда, и не имело бы значения снова.

Он был прав. Я это знал. Но это не снимало вины. Крики той женщины навсегда врезались мне в память. Я сжег их заживо…

Опустившись на диван, я уткнулся лицом в ладони и выдохнул дрожащий вдох.

Какого хрена творится с моей жизнью?

— Мне пора идти, брат, — услышал я голос Лаки, и сердце сжалось. Еще одна вина на моих плечах. Он был вынужден бежать из-за меня и своей преданности моей семье.

— Ты справишься? — спросил я, тревожно ощущая пустоту при мысли, что нас разлучат. Десять лет мы были неразлучны. Разойтись на время, пока уляжется шум вокруг пожара в мотеле, было его идеей, и я знал, что это верное решение. Но, черт возьми, как же это больно. Я не хотел его отпускать. Мне нужен был Лаки, и это чертовски пугало. Я не позволял себе нуждаться в ком-либо.

— Не верится, что все закончилось, — прошептал я, больше себе, чем кому-то еще. — Он правда мертв.

— Ты заслужил шанс на нормальное будущее, Ноа, — ответил Лаки. — Никогда не чувствуй вины за то, что защищал его.

Я шагнул к человеку, который был мне как брат, и обнял его.

— Это не навсегда, — прошептал он, крепче сжимая меня. — Так легко от меня не отделаешься, Мессина. — Усмехнувшись, он добавил: — Когда-нибудь я вернусь за услугой.

— Не затягивай, Касарацци, — усмехнулся я, отпуская его, хотя внутри грызло ощущение, что я не увижу Лаки еще очень долго.

— Ты уезжаешь?

Мы обернулись на голос, стоявшая в дверях Хоуп выглядела расстроенной.

— Боюсь, что да, — ответил Лаки, подмигнув ей.

— Но почему?

Мы с Лаки переглянулись, а Хоуп вспыхнула.

— Ах, да, незаконно-сложно, — пробормотала она. — Тебе обязательно уезжать сегодня?

Лаки внимательно посмотрел на нее, потом перевел взгляд на меня.

— На самом деле, прямо сейчас.

Он схватил сумку, ключи, кивнул мне и направился к выходу.

— Увидимся, Мессина, — бросил он через плечо. Остановившись у порога, взглянул на Хоуп: — И с тобой тоже.

И ушел.

Я снова рухнул на диван, уткнувшись в ладони.

— Ноа?

Подняв голову, я увидел Хоуп.

— Да?

Она нервно прикусила губу и тяжело вздохнула.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Я напрягся.

— Это о Тиган, — добавила она.

Я затаил дыхание.

Она ушла.

Снова.

— Ноа, подожди. Не делай глупостей. Пожалуйста.

Хоуп звала меня, умоляла остановиться и подумать, но я не мог, не тогда, когда она была на той стороне улицы.

Я двигался на чистом инстинкте, мои ноги сами понесли

Она была там.

Моя жена была в этом чертовом доме, и я не собирался уходить без неё.

Я стучал в дверь без остановки, пока, наконец, на крыльце не загорелся свет и дверь не открылась.

— Ноа, — кивнул Макс Джонс. Он шагнул на крыльцо и плотно прикрыл за собой дверь. — Как ты?

— Ты просто не мог удержаться, да? — Я покачал головой с отвращением и скривился. — Я просил тебя о помощи, Макс, а ты забрал её у меня?

— Что бы ты ни думал о моих мотивах, ты ошибаешься.

Сочувствие звучало в голосе Макса, и, по какой-то причине, это делало эту и без того ужасную ночь ещё хуже.

— Моя племянница очень больна, а ты измотан до предела, пытаясь заботиться о ней в одиночку. — Он тяжело вздохнул. — Я врач, Ноа. Сейчас я тот, кто может позаботиться о ней лучше всего.

— А я её муж, — взорвался я, дрожа от ярости. — В болезни и здравии... Да пошло оно всё! Дай мне её увидеть! — потребовал я, ощущая, как накатывает жуткое дежавю. Я уже не мог сосчитать, сколько раз стоял на этом крыльце, требуя увидеть девушку, что была в комнате наверху.

— Ноа, — Макс произнёс моё имя с какой-то странной мягкостью. — Пожалуйста, просто послушай меня минуту.

— Я скажу тебе то же самое, что говорил тебе много лет назад, — предупредил я его, не желая слышать ни слова. — Ты можешь пытаться удержать её от меня, но я никуда не уйду.

Я ожидал драки, был готов к ней.

Но больше всех был удивлён, когда Макс отступил в сторону, жестом приглашая меня внутрь.

— С тех пор как я привёз её домой, она не выходила из своей комнаты, — сказал он обеспокоенным тоном. — Она не съела ни кусочка. Ни черта. Я дал ей диазепам, чтобы она могла расслабиться. — Вздохнув, он добавил: — Я молюсь, чтобы она смогла уснуть. Ей это необходимо. Вам обоим необходимо.

Я уже собирался рвануть вверх по лестнице, перепрыгивая по три ступени за раз, когда Макс снова окликнул меня.

— Ноа, — он смотрел на меня снизу вверх с почти отчаянным выражением. — Постарайся оставаться спокойным. Её поведение — это результат горя, а не её чувств к тебе.

— Почему ты так себя ведёшь? — спросил я, ошеломлённый. — Почему ты мил со мной? — Я покачал головой и нахмурился. — Ты меня ненавидишь.

— Я недооценил тебя, — поправил он меня. — Ты любишь её. Больше, чем я осознавал. Теперь я это вижу.

— Я всегда её любил, — выплюнул я, не в силах принять ни комплимент, ни извинение от человека, который никогда не скрывал, как сильно он меня презирал. — С тех пор, как ей было семнадцать. Почему ты вдруг изменил своё отношение ко мне?

— Я видел, как ты был рядом с ней... после того, как вы потеряли ребёнка, — его голос задрожал от эмоций. — Ты ухаживал за ней. Заботился. Любил её больше, чем самого себя. — Он тяжело вздохнул. — Как я мог не измениться?

Чёрт, видимо, в моей жизни всё совсем пошло под откос, если Макс Джонс вдруг стал ко мне добр…

***

Тиган

Уйти от Ноа во второй раз в жизни было самым сложным решением, которое я когда-либо принимала.

Он был мужчиной, с которым я поклялась разделить свою жизнь, с которым я связала свою душу. Но я не могла быть рядом.

Не после Эйнин…

Быть снова в доме дяди было похоже на выход из собственного тела. Последний раз я переступала порог этого дома в ночь, когда сбежала с Тринадцатой улицы много лет назад.

Я слышала, как Ноа разговаривал с дядей где-то за дверью моей комнаты.

Он пришёл за мной, а я только и хотела, что сказать ему остановиться.

Сдаться.

Я больше не та, кого он знал. Я больше не его Торн.

Поэтому я просто продолжала прятаться в своей старой постели, свернувшись клубком на том самом покрывале, под которым мы проводили бесконечные ночи с подростковой версией моего мужа.

Я рыдала в подушку, пропахшую затхлостью, моля Бога сжалиться надо мной и остановить биение моего сердца. Жестокость, несправедливость всего этого была невыносимой.

Я подвела Ноа.

Я нарушила свои клятвы и снова его предала.

Когда дверь в спальню медленно скрипнула, я не осмелилась поднять взгляд.

— Торн.

Его голос вызвал во мне дрожь, чисто человеческую реакцию на голос самого дорогого человека в мире.

Половицы заскрипели под его тяжёлым шагом. Я услышала, как он тяжело вздохнул, затем кровать прогнулась под его весом, а тёплая рука коснулась моего лица, обхватив щёку. Стиснув веки, я прижалась к его ладони, отчаянно желая, чтобы одно только его прикосновение могло меня исцелить.

Но это не было сценой из фильма.

— Я слышал, ты уходишь от меня, — его голос был низким, хриплым и разбитым.

Я вздрогнула, опустив голову, и попыталась сдержать поток слёз. Я так устала плакать. Устала от всего.

— Прости, — выдавила я. — Так будет лучше.

— Для кого? — спросил он, запуская руку в мои волосы. — Для тебя? Для меня?

— Я больше не нужна тебе, — прошептала я. — Я никому больше не нужна…

— Я никогда тебя не отпущу, — предупредил он. — Так что даже не пытайся.

— Наш брак закончен, — разрыдалась я, желая покончить с этим разговором. Со всем. — Просто прими это.

— Он не закончен, — его пальцы сжали мой затылок, заставляя меня посмотреть ему в глаза. — Пока я не лягу в могилу, это никогда не закончится, Тиган. Чёрт возьми, никогда.

Я закрыла глаза, потому что не могла больше видеть боль в его взгляде.

— Ты заслуживаешь лучшего.

— С чего ты это взяла? — его голос задрожал. — Кто сказал тебе это? Твоя депрессия? — Он помолчал, затем твёрдо сказал: — Тебе нужно время? Хорошо, я дам тебе его. Нужно пространство? Я постараюсь его дать. Но ты не уйдёшь от меня. Потому что. Я. Тебя. Не. Отпущу.

ГЛАВА 24

Хоуп

Тиган ушла, а Ноа разрушал себя, и я не могла ничего

Прошёл целый месяц с той ночи, как Тиган уехала с Саут-Пик-Роуд вместе со своим дядей.

За этот месяц я видела, как Ноа прошёл через все возможные стадии горя.

Сначала он пил до беспамятства, потом крушил дом, затем дежурил на крыльце Макса Джонса, а после поджёг гитару Тиган. Если бы я не любила этого парня так сильно, я бы уже сбежала из этого дурдома, но я не могла.

Я не могла его оставить.

Все, кого Ноа когда-либо любил и кому доверял, либо покинули его, либо были у него отняты. Я не собиралась пополнять этот список.

Поэтому я осталась...

Я осталась и пыталась собрать по кусочкам разбитого младшего брата моего отца. Конечно, Ноа был Ноа, и он не принимал моей помощи, но это не останавливало меня от того, чтобы готовить ему еду и убирать после его очередного всплеска ярости. Я помогала ему и другими способами.

На следующее утро после того, как он и Лаки пропали, полиция пришла к нам домой, расспрашивая о том, где находился мой дядя прошлой ночью. По их словам, в мотеле, в восьмидесяти милях отсюда, произошёл поджог, и полиция подозревала, что к этому причастна банда Деннисов.

Я даже не задумывалась, когда сказала, что Ноа всю ночь был дома со мной.

Ложь сорвалась с моих губ так естественно, что я была уверена – копы поверили.

Ноа снова вернулся к своему старому способу справляться с болью.

К дракам.

Он согласился на матч-реванш с Коулом за титул чемпиона, который должен был состояться в следующем месяце, и вновь окунулся в безумно изнуряющий тренировочный режим. Сейчас он был в отеле, в спортзале моего отца, и, скорее всего, избивал одного из моих несчастных братьев.

Я была так рада, что он нашёл себе хоть какое-то занятие, что даже не заговаривала с ним об ушибах и пулевых ранениях. Он был на грани, держался из последних сил. Если драки давали ему хоть что-то, чтобы оставаться в здравом уме, то я была только за.

Теперь мои мысли были заняты моей лучшей подругой или тем, что от неё осталось.

Тиган всё ещё запиралась в доме своего дяди на Тринадцатой улице и отказывалась принимать гостей. Я не видела её неделями и волновалась до ужаса. Она больше не была той же Тиган. Она была лишь оболочкой человека, которым когда-то была, и я боялась, что ничто уже не вернёт её обратно.

***

Ноа

Каждая секунда без неё казалась вечностью.

Я боролся с судьбой, держал дистанцию, но у меня не было выбора.

Если я бы начал давить, она бы сломалась.

Я не мог позволить себе её сломать.

Она горевала. Я понимал. Но я тоже горевал.

И всё же где-то в глубине души я был ужасающе рад, что больше не слышу её плача по ночам. Я мог его заглушить. Насколько же я был сломан?

Когда Ник позвонил и предложил мне бой, что я мог сказать, кроме «да»?

У меня ничего не осталось.

Моя дочь мертва, жена меня оставила, мой менеджер мёртв, а мой лучший друг в бегах.

Что мне ещё оставалось, кроме как драться?

Моё тело давно было готово уйти на покой, но если бы я не вернулся в бои, то просто спился бы.

Я перестал приходить к её дому.

Перестал звонить.

Всё своё время я тратил на тренировки и сон.

По ночам я снова и снова смотрел одно и то же видео – запись моего боя, на котором Тиган была в толпе и болела за меня.

Каждую ночь я лежал в нашей кровати, оцепенелый, слушал её голос, наполняющий пустую комнату, разрывающий меня на части.

***

Тиган

Закутавшись в парку и натянув на ноги тёплые зимние сапоги, я сидела на верхней ступеньке крыльца дома дяди и смотрела на подъездную дорожку.

Лил дождь, но я не сдвинулась с места, защищённая крышей веранды.

Осознание того, что именно здесь всё началось, что именно здесь я впервые встретила Ноа, было... странным.

С тех пор произошло так много всего, и в основном плохого. Сердце болезненно сжалось в груди при этой мысли.

Я даже не осмеливалась смотреть на дом через дорогу. Семья Картеров была семьёй моего мужа, и я не сомневалась, что у каждого из них было что сказать о моём уходе.

Тяжело вздохнув, я перевела взгляд на соседний двор, на дом, где когда-то жил человек, отнявший у меня ребёнка.

Моргнув несколько раз, чтобы сдержать эмоции, я заставила себя видеть только заросшие кусты и заколоченные окна.

Я вспомнила, что месяц назад мне сказали полицейские.

Они нашли останки как минимум двух человек в сгоревшем мотеле на севере. Официальная экспертиза ещё не была завершена, но улик было достаточно, чтобы предположить, что один из погибших был Джей Ди Деннис.

Они ушли из нашей жизни.

Их дом был заброшен много лет, и вместе с ними умерли их старые счёты.

Это должно было приносить мне облегчение.

Но не приносило.

Я сидела на крыльце часами, глядя на улицу, которую когда-то ненавидела. Даже улыбнулась, вспомнив, как дядя Макс когда-то притащил меня сюда против моей воли.

Но как бы я ни старалась не думать о нём, мысли неизменно возвращались к Ноа.

Он не звонил на этой неделе.

И не приходил.

Я сама сказала ему двигаться дальше, забыть меня.

Но сердце горело, а разум рисовал ужасные картины, как он с другими женщинами.

Злость закипала в крови, но я тут же осеклась. Ведь я же сама сказала ему идти дальше.

Просто... Я не думала, что он действительно это сделает.

Эти выдуманные образы раз за разом вспыхивали в голове, пока я не смогла вынести больше ни секунды. Где-то в глубине души вспыхнула крошечная искра: смесь ревности, гнева и сожаления.

Я встала, отряхнула джинсы и вошла в дом.

— Ты выглядишь лучше, — улыбнулся дядя Макс, стоявший у плиты. — Свежий воздух тебе пошёл на пользу.

Его слова заставили меня ощутить вину.

Я не должна была выглядеть лучше.

Не тогда, когда моя дочь гниёт в земле.

Тут же сердце сжалось, а искра внутри угасла.

— Ты голодна? — спросил Макс, ставя передо мной тарелку спагетти.

— Не особо, — прошептала я, опускаясь на стул.

— Тебе нужно есть, Тиган, — мягко сказал он. — Ты кожа да кости.

— Сегодня я читал новости, — внезапно произнёс Макс.

— О? — не проявляя интереса, я лишь изобразила вежливость.

— О Ноа.

Я резко подняла голову.

— Что с ним?

— Он возвращается в МFA, — спокойно сказал Макс.

— Что?! — сердце забилось в груди.

— Он принял вызов Коула. Бой через месяц.

— Нет, — я замотала головой. — Он бы так не поступил.

— Ты оставила его, — напомнил Макс.

— Да, но я не хотела, чтобы он убил себя!

Я схватила ключи от машины и рванула к выходу.

— Он в спортзале, — усмехнулся дядя. — Сегодня хороший день, чтобы поговорить со своим мужем, Тиган.

ГЛАВА 25

Тиган

Я почувствовала, как десятки взглядов прожигают мою спину, когда вошла в вестибюль отеля «Хендерсон». Это был мой первый выход в люди, после похорон Эйнин, и я чувствовала себя почти агорафобом.

Опустив голову, я направилась прямо в ожидающий лифт и нажала кнопку, ведущую в подземный спортзал.

Я не знала, что скажу, когда найду Ноа, но позволила инстинктам вести меня. А они кричали мне, чтобы я шла к нему. Чтобы остановила его…

Когда лифт издал сигнал, двери разъехались в стороны, и я поспешила в направлении, где, как я надеялась, он был.

Пройдя по длинному коридору, я проскользнула в первую дверь справа и тут же увидела спину своего мужа. Он был один, яростно вколачивая кулаки в боксерскую грушу.

Я застыла в дверях, наблюдая, как Ноа избивает грушу, и во мне вспыхнула странная, извращенная смесь желания и отчаяния.

Будто почувствовав чье-то присутствие, он развернулся, и, когда его глаза встретились с моими, я отшатнулась, словно меня пронзили насквозь.

— Тиган. — Его голос был хриплым, когда он опустил руки на бедра. Его взгляд бесстыдно скользил по моему телу, вбирая меня в себя. Затем его темные глаза метнулись за мою спину, пробежались по комнате, прежде чем снова остановиться на моем лице. — Чем могу помочь?

— Я слышала, что ты согласился на бой с Коулом в следующем месяце. — Я решила сразу перейти к делу, потому что не видела смысла ходить вокруг да около.

— Это не слух, — ровным голосом ответил он, потягиваясь и разминяя шею. — Мы деремся в следующем месяце. — Он подошел к спортивной сумке, вытащил полотенце и вытер лоб, не сводя с меня взгляда. — Семнадцатого числа.

Я не могла осознать услышанное. Внутри меня бушевал ураган эмоций, но всё, что я смогла сказать:

— Почему?

— Почему? — Ноа приподнял бровь, вытирая затылок полотенцем. — Почему что?

— Почему ты согласился на этот бой? — Мне казалось, что горло сжалось в тугой узел.

Видеть его снова, таким: мокрым от пота, мощным, таким до боли мужским... У меня закружилась голова, и я не знала, как справиться с этим.

— Потому что это то, чем я занимаюсь, Тиган, — спокойно ответил он. — Я дерусь.

Он шагнул мимо меня и вышел из комнаты, а я непроизвольно последовала за ним.

— Почему ты не сказал мне? — Голос мой сорвался на высокий тон, пока я спешила за ним по коридору. — Почему ты вообще перестал звонить? Перестал приходить?

Я замерла в раздевалке, обхватила себя руками и поежилась.

— Почему?

— Я перестал приходить, потому что устал от того, что меня прогоняют, — ровно сказал он.

Сбросив футболку, он бросил ее на пол.

— А перестал звонить, потому что вспомнил, что у тебя тоже есть мой номер.

— Прости, ладно? — Я в отчаянии вскинула руки. — Прости за то, какая я теперь.

Мой голос дрогнул, и я опустила голову от стыда.

Мне было холодно до мозга костей, и его равнодушие только усиливало это ощущение.

— Я больше не знаю, чего хочу... что делаю со своей жизнью... кто я вообще?

— Ты ясно дала понять, что я тебе не нужен, — его слова заставили меня вздрогнуть. — Это всё ещё так?

Нет. Нет. Нет...

Я не ответила, и тогда Ноа шагнул ко мне вплотную.

Он подцепил мой подбородок большим пальцем, заставляя меня посмотреть ему в глаза.

— Зачем ты здесь, Тиган? — Голос его стал мягче, теплее. — Ты хочешь меня? В этом дело?

— Я хочу, чтобы ты не дрался, — прошептала я, умоляя его глазами. — Пожалуйста, Ноа, не делай этого.

— Почему нет? — Он убрал руку от моего лица и отступил. — Тебе всё равно.

— Конечно, мне не всё равно! — выдохнула я сквозь рыдания. — Как ты можешь так говорить?

— Тогда почему ты пыталась покончить с собой? — взревел он, теряя самообладание. — Как ты могла так поступить со мной? С собой?

— Я была не в себе... — Я не раз обсуждала это с Максом. — Я не понимала, что делаю...

Слова замерли у меня на губах, сердце остановилось в груди, когда мой взгляд упал на его обнаженное тело.

Я увидела крошечную птицу, расправившую крылья. Она словно парила в воздухе, а в ее когтях был зажат бутон розы.

Татуировка покрывала кожу над его сердцем.

— Что, черт возьми, это такое? — выдохнула я, делая шаг вперед.

Его грудные мышцы напряглись, когда я коснулась его кожи, и татуировка будто ожила.

Пальцы дрожали, когда я осторожно провела ими по рисунку.

— Почему ты это сделал, Ноа?

— Это для нас, — глухо ответил он. — Единственное, что я мог сделать.

— Это красиво, — прошептала я, боясь сказать что-то еще.

— Она была и моей дочерью, — его голос дрогнул. — Моей кровью. Моей... виной.

— Нет, — я моргнула, сдерживая слезы. — Моей, Ноа.

— Торн.

Он взял меня за руку и прижал мою ладонь к своей груди.

Я почувствовала, как под кожей стучит его сердце: сильно, уверенно. Это принесло мне облегчение.

Его голос дрогнул:

— Я дал тебе время. Я дал тебе пространство. Что, черт возьми, мне еще сделать?

Я попыталась отстраниться, но Ноа держал меня слишком крепко.

— Скажи мне, что тебе нужно, — он сжал мою руку, как утопающий, хватающийся за спасательный круг. — Скажи, и я сделаю это.

— Ноа... — всхлипнула я.

Но он уже говорил, разрывая

— Скажи мне, что ты все еще любишь меня, Тиган, — его голос был хриплым. Обхватив меня руками, он сжал меня так сильно, что стало трудно дышать. — Скажи мне, что ты все еще хочешь видеть меня своим мужем. Отцом наших детей. — Его голос дрогнул. — Потому что я подарю тебе еще детей. Можешь быть в этом уверена.

— Ты не понимаешь... — я задыхалась от рыданий.

— Я не идеален, — продолжал он, лихорадочно, будто боялся, что я исчезну. — Я преступник. Осужденный. Ты была там, ты знаешь, что я сделал. В чем виноват. — Он содрогнулся.

— Но я люблю тебя. Люблю до чертового безумия. И я схожу с ума, ожидая, когда ты вернешься домой.

Его губы накрыли мои, и я вдруг поняла: Я хочу Ноа.

***

Ноа

Я знал, что не должен прикасаться к ней вот так, быть с ней грубым, но я не мог остановиться, и Тиган, черт возьми, тоже не просила меня.

Это было неправильно, но я не мог оторвать от нее рук.

Я жаждал быть внутри нее.

Касаться ее.

Держать ее.

Быть с ней…

Но потом я почувствовал, как слеза скатилась по ее щеке и упала на мою, и я застыл.

Черт…

Остановиться было почти невыносимо, но я сделал это. Я сделал это ради нее.

Потому что она еще не была готова.

Разорвав поцелуй, я взял ее лицо в ладони и вытер влажные щеки большими пальцами, а затем нежно поцеловал ее в лоб.

Тиган стояла передо мной, прикасаясь рукой к своим губам.

— Что это было? — прошептала она.

— Это был мой способ показать тебе, что это не конец, — ответил я, нарочно сделав шаг назад, давая ей пространство, чтобы принять собственное решение.

— Тогда почему ты остановился? — спросила она, явно раздраженная, и мое сердце подпрыгнуло в груди.

Может, она все-таки возвращалась ко мне…

— Потому что тебе это было нужно.

ГЛАВА 26

Тиган

— Я не знаю, почему я здесь, — эти слова сорвались с моих губ, когда я на следующий вечер вошла на кухню в доме на Саут-Пик-Роуд. Это было самое честное, что я могла сказать. У меня не было причин быть здесь, но, когда я села в машину, я поехала прямо к Ноа.

Вчера я сказала ему, что люблю его. Впервые с тех пор, как умерла Эйнин.

Я не собиралась говорить это, когда шла в спортзал, но мое сердце решило иначе.

Видеть его там — это было как разорвать еще не зажившую рану.

— Ладно, — осторожно ответил Ноа, не приближаясь ко мне. Одна рука держала дверцу холодильника, в другой он сжимал открытую пачку молока.

— Я просто поехала прокатиться, — продолжила я, обходя мужа и беря стакан с сушилки, мои слова лились потоком. — И в итоге оказалась здесь.

Протянув Ноа стакан, я продолжила нервно расхаживать по кухне.

— Я не собиралась... Это не было моей целью... — Голос сорвался, когда я увидела, как Ноа налил себе молока и поднял упаковку в мою сторону. Я покачала головой, отказываясь от его предложения, и снова заговорила: — Я не знаю, что сказать тебе.

— Тогда не говори ничего, — спокойно ответил Ноа. — Поужинай со мной.

Я замялась.

— Я не для этого пришла.

— И не для разговора тоже, но именно этим мы сейчас и занимаемся, — парировал он, пододвигая ко мне тарелку. — Так почему бы тебе не присесть и не поужинать со мной.

Не зная, что сказать, я последовала за Ноа в гостиную и села рядом с ним на диван, положив тарелку на колени.

Он молчал, и я была ему за это благодарна.

Мы ели в тишине, и я с удивлением обнаружила, что ужасно голодна.

В итоге я съела все до крошки.

После ужина Ноа вышел на улицу, и, не понимая почему, я пошла за ним, а потом, спустя какое-то время, начала идти рядом.

Я не знала, сколько мы шли.

Я только знала, что могла бы идти по этой тропе всю жизнь и не захотеть возвращаться домой.

Он не прикасался ко мне.

Он не давил на меня и не заставлял говорить.

Он не делал ничего из того, что я ожидала.

Он сбивал меня с толку.

Он дал мне возможность самой сделать первый шаг.

Он предоставил мне выбор: уйти или остаться. Я выбрала остаться.

Что бы он ни делал, меня тянуло к нему. Его поведение было именно тем, что мне нужно. Его молчание исцеляло, а его присутствие успокаивало.

Впервые после смерти Эйнин я не чувствовала себя одинокой.

Он не спрашивал, что я чувствую.

Он не смотрел на меня так, как все остальные.

Я чувствовала, что снова тянусь к нему.

Почти так же, как в тот раз, когда мы встретились впервые.

ГЛАВА 27

Ноа

Я смотрел, как белый «Рейндж Ровер» притормозил перед домом, и по моему телу пробежала волна беспокойства.

Это был уже пятый день подряд, когда Тиган приходила ко мне.

По собственной воле.

Как обычно, я не делал из этого большого дела. Я даже не посмотрел на нее, когда она вошла на кухню. Ей, похоже, это нравилось.

Вместо этого я сделал то же, что и в другие дни: молча передал ей продукты, чтобы она помогла готовить.

Она тут же взялась за дело, молча готовя рядом со мной, в странной, но гармоничной тишине.

Дело было не в том, что я не хотел разговаривать с женой.

Я хотел.

Но мне нужно было делать все по ее правилам.

После месяцев разлуки я нашел способ достучаться до Тиган.

Это работало, и я не собирался все испортить.

Я пропустил все свои занятия по физиотерапии на этой неделе. Я отменил их из-за возвращения моей жены.

Ради нее я был готов на все.

Если я был ей нужен, то, черт возьми, я был рядом.

— Я принесла фильм, — объявила Тиган позже вечером, когда мы мыли посуду после ужина. Вытирая тарелки полотенцем, она не смотрела на меня. — Думала, мы могли бы посмотреть его… вместе. — Ее щеки покраснели. — Если ты не против.

— Меня устроит, — хрипло ответил я, тайно радуясь. — Только не мелодрама.

Тиган улыбнулась про себя.

— Договорились.

Она

— Включай, — сказал я ей. — Я вернусь через пару минут.

Когда я вернулся в гостиную, то накинул большое одеяло на жену, сидящую на диване, и сам сел в кресло.

Тиган посмотрела на меня с недоумением, но не сказала ни слова.

Я тоже молчал.

Устроившись под одеялом, она нажала на кнопку «Play» на пульте, и я приглушил свет.

Прошли часы, когда я почувствовал, как что-то тяжело прижалось к моей груди, и осознал, что заснул.

Открыв глаза, я увидел светлые волосы.

Она свернулась калачиком у меня на коленях и крепко спала.

Без слез.

Без кошмаров.

Без криков.

Она отдыхала. Это был глубокий сон — она даже не пошевелилась, когда я поправил одеяло.

Я жаждал обнять ее. Держать ее в своих руках и больше никогда не отпускать. Но я должен был быть терпеливым.

Это было важно.

Она возвращалась ко мне.

Понемногу.

Глубоко вдохнув, я мягко поцеловал ее в лоб и снова закрыл глаза.

Зная, что сегодня ночью я буду спать лучше, чем за последние годы.

ГЛАВА 28

Тиган

Моя жизнь за последние восемь лет была настоящими американскими горками. Я была с мужем с семнадцати лет. Он разбивал мне сердце, и я разбивала его. У нас были взлеты и падения, в основном падения, но я все еще так же отчаянно и безрассудно любила его, как в подростковом возрасте.

Он дополнял меня и разрушал. Он сводил меня с ума и исцелял.

Я не могла полностью объяснить свои чувства, потому что они были мне незнакомы.

Я всегда была эгоисткой по натуре, и с Ноа ничего не изменилось.

Я хотела все его внимание.

Все его время.

Я хотела его всего.

Ничего меньшего мне было недостаточно.

Когда мы поженились, мы не знали друг друга хорошо. Мы не знали друг друга хорошо и сейчас. Это были отношения, которые мне было сложно оправдать. Отношения, основанные на чувствах, эмоциях и голом инстинкте. И даже несмотря на то, что он меня не знал, он все равно меня знал.

Теперь я поняла кое-что сама.

Я хотела вернуться домой к своему мужу.

Ноа был рядом, когда я сама не знала, что он мне нужен.

У него был особый дар чувствовать, что мне нужно, и давать это в нужный момент. Он вернул меня в настоящее. В жизнь.

И я хотела быть здесь, жить настоящим вместе с ним.

Мы нашли путь друг к другу.

Это было нелегко, но мы справились.

Я больше никогда не хотела быть так далеко от него.

На прошлой неделе я даже поймала себя на том, что хочу с ним поругаться.

Это была первая агрессивная мысль за последние месяцы.

Вчера он заставил меня смеяться. Я не смеялась целую вечность.

Будто я научилась существовать сквозь боль.

Он делал ее терпимой.

Он заставлял ее исчезнуть, хотя бы на какое-то время.

Он достигал меня на другом уровне. В своем присутствии. В своих прикосновениях. В своей доброте и любви.

Он давал мне все, что мне было нужно, ничего при этом не давая.

Я знала только одно, когда он был рядом, мне становилось легче, пусть ненадолго. С ним я могла жить моментом, не думать слишком много… не чувствовать так много боли.

Он давал мне силу и безусловную любовь, и я дорожила этим ощущением.

Я мечтала о дне, когда проснусь и не захочу умереть. Быть с Ноа заставляло меня верить, что этот день возможен.

ГЛАВА 29

Ноа

Тиган частично вернулась домой.

Её зубная щётка снова лежала рядом с моей в ванной, а её одежда вновь покрывала пол в нашей спальне в том хаотичном беспорядке, который я так хорошо знал и любил.

Она всё ещё много бродила по дому. Всё ещё была молчаливой. Но она возвращалась ко мне.

Она касалась меня, проходила мимо, садилась рядом, кружила вокруг.

Казалось, ей было нужно моё присутствие так же сильно, как мне было нужно её.

Я знал, что приближается момент, когда нам придётся сесть и поговорить о будущем нашего брака, но я не хотел этого.

Если бы я мог заключить её в этот маленький пузырь и держать её в таком состоянии, хоть и полу-счастливом, вечно, я бы так и сделал.

Но так не могло продолжаться.

Мы оба это знали.

Я ходил с ней в больницу на приёмы.

Она не просила меня пойти, и я не спрашивал разрешения.

Мы выстроили между собой странный, но прочный союз. Впервые мы находились в сильном синхроне друг с другом.

На прошлой неделе она даже поссорилась со мной. Кинула мне что-то в лицо, перевернула всё против меня. И да, в тот момент внутри меня была часть, которая была ранена и злилась, но эта часть полностью утонула в радости от того, что я увидел в ней искру.

Осколок той боевой натуры, что была в ней раньше.

На прошлой неделе я сказал ей собраться, потому что в пятницу вечером мы идём на свидание. Я был полон решимости вернуть свою жену к жизни.

Когда настала пятница, я нервничал до чёртиков.

Я переоделся четыре грёбаных раза, а ведь за двадцать шесть лет своей жизни я не мог вспомнить, чтобы делал такое хоть раз.

Она доводила меня до такого.

Торн.

Остановившись на красной клетчатой рубашке и джинсах, я закатал рукава до локтей, ненавидя чувство скованности, которое испытывал каждый раз, надевая грёбаную рубашку.

Оставив верхние две пуговицы расстёгнутыми, я натянул бейсболку и отправился за женой на наше первое официальное свидание.

***

Тиган

На прошлых выходных Ноа сказал мне быть готовой к пятнице, потому что он поведёт меня на свидание. Он не дал мне выбора, просто велел быть готовой к восьми вечера. И, странным образом, мне это понравилось. Мне понравилось, что он взял ситуацию в свои руки.

К восьми часам я успела переодеться бесчисленное количество раз. На мне был уже пятый наряд, и если бы не фары, осветившие подъездную дорожку дома моего дяди, я наверняка побежала бы наверх, чтобы переодеться снова.

Проведя рукой по волосам, я взглянула на своё отражение в зеркале и обновила помаду.

Звонок в дверь заставил бабочек в моём животе усилить свои старания в разы.

Засунув помаду в сумочку, я поспешила по коридору и распахнула дверь.

Дыхание застряло в горле, когда

— Я не знаю, какие тебе нравятся, — признался он, пожав плечами, прежде чем протянуть мне цветы. — Так что я купил розы. — Он снова пожал плечами и прочистил горло. — Думал, с розами не прогадаю.

— Они прекрасны. Спасибо, — выпалила я, жестом приглашая его войти. — Дай мне только поставить их в воду, и я буду готова.

Когда я вошла на кухню, я поставила цветы на столешницу и глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Затем я взяла два чемодана, которые уже стояли наготове на кухонном столе.

С одним в каждой руке я вернулась в коридор.

Когда Ноа увидел чемоданы, его лицо озарила широкая улыбка.

— Это значит то, что я думаю? — спросил он хриплым голосом.

Я кивнула и протянула ему чемоданы.

— Я хочу домой.

***

Ноа

— Ты тихая, — заметил я, наблюдая, как Тиган ковыряет еду на тарелке вилкой. Я знал, что ужином в «Chez Kreme» я не искуплю все свои грехи, но я надеялся, что идея свидания не заставит её передумать возвращаться домой.

— Просто устала, — ответила она с лёгкой улыбкой. Она потянулась за бокалом вина, но тут же передумала и взяла стакан воды.

— Вино плохое? — я сделал глоток пива. — Я могу заказать тебе что-то другое.

— О, нет. — Её щёки вспыхнули. — Просто… — она тяжело выдохнула и тихо сказала: — Привычка. Я привыкла отказываться от алкоголя.

И вот так над нами повисла тёмная туча.

Эйнин…

— Торн, я так сильно тебя люблю. — Мне всегда было сложно подбирать слова и выражать свои чувства, но ради Тиган я старался. Она заслуживала этого. Она была той девушкой, которую я когда-то обожал, а теперь женщиной, с которой я поклялся провести свою жизнь. Партнёршей, с которой меня связывала нерушимая связь. Больное звено в цепи, что мы оба несли на своих плечах. Но мы несли её вместе.

— Я сделаю тебя счастливой снова, — пообещал я. — Даже если мне придётся умереть, пытаясь.

— Ты уже это делаешь, — прошептала она, накрывая мою руку своей и сжимая. — С тобой я чувствую себя… в безопасности.

— Хорошо, — я глубоко сглотнул, чувствуя, как ком застрял в горле. — Потому что ты в безопасности. — Перевернув её ладонь вверх, я сплёл наши пальцы. — Я всегда буду рядом, чтобы заботиться о тебе.

— Я знаю, почему я жива, — вдруг сказала она, ошеломляя меня. — Из-за тебя. Потому что где-то глубоко внутри была часть моей души, которая отказывалась сдаться. Та самая часть, что цеплялась за каждое воспоминание о тебе с момента нашей первой встречи и до той минуты, когда я ушла. — Вздохнув, она добавила: — Ты — причина, по которой я всё ещё дышу. Ты — причина, по которой я не сдалась. Ты — моя единственная причина. Мой единственный… всё.

Звук плача младенца прорезал наш маленький пузырь и заставил Тиган мгновенно замкнуться в себе.

Внутренне застонув, я быстро оглядел ресторан, и, конечно же, в трех столах от нас сидела женщина, кормящая грудью своего ребенка.

Я наблюдал, как моя жена смотрела на нее, и слезы, наполнявшие ее глаза, разрывали мне сердце.

— Ты… — прошептала Тиган, подняв на меня взгляд. — Ты тоже это чувствуешь, да?

— Да, — ответил я, и в моем голосе звучали невыплаканные эмоции. Впервые она признала мою боль. Мои чувства. — Я… сломан.

— Прости, — прошептала она, опустив взгляд на свою тарелку. — За то, что перешла ту дорогу. — Она моргнула, сдерживая слезы. — За то, что не уберегла твою дочь.

В этот момент стены моего хладнокровного фасада рухнули.

— Я хочу помочь тебе, — сказал я. — Скажи мне, как.

— Наполни меня, — всхлипнула она. — Держи меня, люби меня и никогда не отпускай.

— Я боюсь давить на тебя, — признался я. — Я до черта боюсь снова тебя потерять.

— Этого не случится, — прошептала она. — Я нуждаюсь в тебе больше, чем ты когда-либо сможешь понять.

— Тогда пошли, — сказал я. Отодвинув стул, я бросил салфетку и несколько пятидесяток на стол, затем потянулся за рукой жены. — Я везу тебя домой.

***

Тиган

— Я держу тебя, — Ноа утешал меня, пока я цеплялась за него в темной парковке ресторана. В его голосе звучала грубая, полная эмоций нежность. — Я здесь, Торн.

Его руки зарылись в мои волосы, притягивая меня ближе, заставляя чувствовать себя в большей безопасности, чем за последние месяцы.

— Я здесь.

Вид той женщины в ресторане ударил меня в самое сердце.

Я почти физически ощущала ту пустоту, которая засела во мне, глядя, как она кормит.

Я бы отдала что угодно, чтобы поменяться с ней местами, хотя бы на день.

— Это так тяжело, Ноа, — призналась я, крепче вцепившись в его рубашку, впитывая в себя всю его силу. — Куда бы я ни пошла, что-то или кто-то напоминает мне о ней.

— У меня то же самое, — признался он, его голос был рваным, таким же сломанным, как и мой.

Деревья громко качались над нами. Холодный горный воздух жалил мне лицо, делая всё происходящее еще более реальным.

— Я люблю тебя, — всхлипнула я, наконец сломавшись, отпуская всё, что копилось внутри.

Прижавшись щекой к его груди, я слушала, как бешено стучит его сердце.

— Я так влюблена в тебя.

Это было далеко не сбалансированно. Это было нездорово. Но мне было плевать.

Я любила его так сильно, что не знала, что с этим делать.

Все эти годы. Вся эта боль. Все ссоры. Все слёзы.

Я пережила их с Ноа.

Он женился на мне.

Он заботился обо мне.

Я никогда не забуду его за это.

Ноша ответственности, которую мы оба несли за потерю нашей дочери, была почти невыносимым грузом.

Но мы несли его вместе.

Мы разделяли боль.

Мы были командой.

Мы были едины.

Стоя в объятиях мужа, я почувствовала, как внутри меня просыпается нечто, что я так долго не ощущала.

Желание.

Я крепче обняла его за талию, сжимая, притягивая к себе, словно хотела раствориться

Я любила его больше, чем кого-либо на этой планете, и в этот момент я думала, что у нас есть шанс.

Мы могли пройти через это.

Мы могли сделать это вместе.

Я точно не могла бы справиться в одиночку.

Но с Ноа… возможно, у меня был шанс.

Шанс бороться.

***

Ноа

— Больно? — прошептал я позже той ночью, когда мы лежали в постели.

Это был первый раз, когда я был внутри своей жены после её операции, и я до черта боялся сделать ей больно.

Заниматься с ней любовью было охренительно хорошо, но я волновался.

Эта женщина была всем, что у меня было в жизни.

Сломать её было не вариантом.

— Нет, — выдохнула она, обвивая ногами мою талию и притягивая меня глубже. — Это… хорошо, — простонала она, её рука метнулась ко мне, пальцы зарылись в волосы на затылке. — Это… как возвращение домой.

Она не должна была этого говорить.

Её слова вывели меня из равновесия, и я кончил в ней, как чертов подросток.

К счастью, мой оргазм спровоцировал её собственный, и она содрогнулась в моих руках.

— Не выходи, — прошептала она взволнованно. — Останься во мне.

Она сильнее прижала меня к себе.

— Останься.

— Но что, если я…

— Пожалуйста, Ноа, — взмолилась она. — Мне нужно, чтобы ты был здесь. Со мной.

Медленно кивнув, я уткнулся лицом в её шею и мягко поцеловал бешено бьющееся под кожей пульсирующее место.

Эта ночь будет долгой.

ГЛАВА 30

Хоуп

Тиган:Я так за него волнуюсь. Он такой упрямый.

Хоуп:Не волнуйся. Он крепкий орешек, а если что, у него очень твёрдая голова.

Тиган:Не смешно, Хоуп. Я схожу с ума от тревоги за него.

Хоуп:Тебе нужно дышать. Сделай несколько глубоких вдохов и, может быть, выпей валиум. Всё будет хорошо. Обещаю.

Тиган:Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.

Хоуп:Я и не даю. Ноа будет в порядке. Он размажет Коула.

Тиган:Надеюсь…

Сегодня была ночь боя, и я нервничала.

Неимоверно нервничала.

Конечно, я лгала Тиган в каждом сообщении, пытаясь убедить её, что её упрямый муж будет в порядке, но на самом деле я этого не знала.

Если бы этот бой происходил до всего того, что случилось за последние шесть месяцев, я бы без раздумий сказала, что победа Ноа – дело решённое. Он бы выиграл с лёгкостью.

Но сейчас всё было иначе. Он был другим. Слабее. Уязвимее.

Мне не хотелось этого признавать, но я волновалась за своего дядю. Я только надеялась, что бой закончится быстро, и он наконец одумается и уберётся из мира боёв, пока у него ещё функционирует мозг.

Но, помимо этого безумного самоубийственного решения, я гордилась им. Грация и достоинство, которые он проявлял в последние месяцы, были достойны восхищения. Никто, даже Макс Джонс, не мог бы сомневаться в его любви к жене.

Они снова были вместе.

Тиган вернулась домой.

На этот раз навсегда.

Они теперь боролись со своими демонами вместе, наконец осознав, что сильнее вдвоём, чем порознь.

Я надеялась, что у них всё получится.

Это было нелегко.

Пережитая смерть ребёнка почти разрушила их.

Мне казалось, что если это не сломало их, то уже ничто не сможет.

Ноа, Тиган и остальные члены нашей семьи уехали в Денвер больше часа назад, оставив меня, потому что мне нужно было срочно сдать материал редактору.

Ну, по крайней мере, так я им сказала.

Правда была в том, что никакого срочного дедлайна не было, ну, то есть он был, но меня это не волновало.

Всё моё внимание последние три дня было сосредоточено на Джордане.

Сегодня он должен был прийти.

Я наконец-то сдалась и согласилась встретиться с ним…

Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть, и я вскочила с места.

Посмотрев на часы, я нахмурилась, заметив, что было только 6:30. Он пришёл рано. Он должен был быть здесь только к 7.

Сердце забилось быстрее.

Осознание того, что за этой дверью стоял Джордан, нисколько не успокаивало меня.

Наоборот.

Я почувствовала, как паника накатывает волной.

— Подожди секунду! — крикнула я и побежала в ванную. — Спокойно, — сказала я своему отражению в зеркале. — Успокойся, Картер.

Это не романтический визит, напротив.

Он пришёл, чтобы поговорить о разводе, ну, по крайней мере, так я ему сказала, когда наконец согласилась встретиться после недель его уговоров.

Я должна была мыслить именно так.

Я не могла позволить себе питать надежды, когда дело касалось этого мужчины.

Как оказалось, Джордан так и не подал документы на развод, когда уехал из Корка.

Почему, я не знала, но чувствовала, что сегодня узнаю.

Я почти не говорила с ним последние месяцы, предпочитая вложить всё своё сердце и душу в помощь тем, кто действительно обо мне заботился.

Не лжецу, коим был мой муж.

Я не отвечала ни на его звонки, ни на его сообщения с того самого дня, как нашла Аннабель в квартире Дерека.

Он мог врать сколько угодно.

Правда была в том, что я больше ему не доверяла.

А если нет доверия, нет и ничего.

С трясущимися руками я пригладила свои кудри, слегка ущипнула себя за щеки, чтобы добавить цвета, и приготовилась к встрече.

Я понятия не имела, как пройдёт этот разговор, но знала, что не смогу избегать его вечно.

Глубоко вдохнув, я направилась к двери, открыла её…

И, как всегда, сердце в груди сделало сальто, когда я увидела его.

— Хоуп, — кивнул он.

Сунув руки в карманы выцветших джинсов, он смотрел на меня почти нервно.

Его тёмное пальто было застёгнуто только наполовину, обнажая белоснежную рубашку под ним.

— Джордан, — выдавила я.

Чёрт возьми, его зелёные глаза прожигали меня, как и всегда.

Почему я не могла смотреть на него, не видя в нём своё будущее?

Мне было бы гораздо легче, если бы я могла просто смотреть на него и не рассыпаться на куски каждый раз.

Джордан Портер был благословлён ростом и той вечной загорелостью, за которую другие платили кучу денег.

Он был сложён, как пловец: широкие плечи, узкие бёдра.

Его тёмные кудри были аккуратно выбриты по бокам, а на макушке оставались чуть длиннее, слегка свисая вперёд так, как сейчас модно носили волосы мужчины.

Я хотела, чтобы он поцеловал меня.

После всего этого времени.

Видите?

Я знала, что со мной

Я не должна была всё ещё его хотеть.

Но я хотела.

Очень.

Заставив себя отойти в сторону, я жестом пригласила его войти.

Когда он прошёл мимо, мне пришлось сжать кулаки, чтобы физически удержаться от того, чтобы прикоснуться к нему.

Он выглядел слишком хорошо.

Слишком чертовски хорошо…

— Спасибо, что согласилась встретиться, — сказал он, снимая пальто и стряхивая капли дождя с волос. — Боже, я не был в этом доме… — он огляделся и снова посмотрел на меня. — Что, наверное, лет двадцать?

— Скорее десять, — резко ответила я, закрывая за ним дверь. — Мы пробрались сюда после моего выпускного, помнишь?

Мои щёки запылали, когда я прошла в гостиную.

— О, точно, — услышала я за спиной. — Я совсем забыл про ту ночь.

— А я – нет, — вспыхнула я.

Я не могла перестать злиться.

Не после всего, что между нами произошло.

— Так. — Подойдя к креслу у камина, я села, скрестив руки на груди. — О чём ты хотел поговорить?

***

Тиган

Это было плохо.

Что-то было ужасно не так, когда я смотрела, как Ноа заходит в клетку.

Толпа кричала его имя.

А я просто хотела разрыдаться.

Это был мой муж – единственное, что у меня осталось.

Я не могла позволить себе его потерять.

Когда Ноа поприветствовал фанатов, меня вдруг осенило, ровно год назад он нашёл меня в Корке.

Прошёл год с той ночи, когда он ворвался в мою жизнь и снова завоевал моё сердце.

Столько всего случилось…

Знание о том, что Риз сидела по другую сторону клетки, больше меня не беспокоило.

Раньше я зацикливалась на этой глупой женщине. Но не теперь. Она была для меня ничем. Всего лишь далёким воспоминанием.

Ничем важным.

Я поняла, что по-настоящему важны только те вещи, без которых ты не можешь жить. Я могла спокойно обойтись без гнева и ревности.

Но единственное, без чего я не могла жить, находилось сейчас в металлической клетке, сражаясь за свободу, которая у него уже была, но которую он никогда не принимал.

Ноа остановился в центре клетки и впился в меня взглядом. Его глаза полыхали эмоциями и жаром. Он смотрел на меня так, будто пытался прожечь мою душу.

Я ответила ему тем же, желая, чтобы он знал, насколько я его люблю.

Чтобы он знал, как сильно я горжусь им в этот момент.

Его перчатка легла на грудь, на его татуировку, и я почувствовала, как мир передо мной закружился.

Я знала, что это значит.

Он делал это для нашей дочери.

Для меня.

Подняв дрожащую руку, я приложила её к сердцу и беззвучно произнесла: «Я люблю тебя».

Но он не ответил.

Он стоял абсолютно неподвижно, с глазами, прикованными к моему лицу, и рукой, прижатой к сердцу.

А затем раздался звонок судьи и момент исчез, разбитый гулом и криками сотен фанатов.

Я наблюдала, как оба бойца кружат вокруг друг друга, как львы, ожидая, кто первым совершит ошибку.

Каждый удар Коула, пришедшийся на тело моего мужа, я ощущала, как свой собственный.

Я выкрикивала его имя каждый раз, когда он отвечал ударом.

Это был жестокий бой.

Кровавая баня.

И большая часть крови в этой клетке была его.

— Это всё неправильно, — прошептала я Логану, сидящему рядом. — Он не готов к этому.

Он не мог победить.

Его ранили.

Весь мир знал про его слабость, и теперь его противник использовал это в своих интересах.

— Я знаю, — ответил Логан, с тревогой похлопывая меня по колену. — Коул – жалкий ублюдок. Он не может победить Ноа честно, поэтому играет грязно.

Я глубоко вздохнула и снова посмотрела на клетку.

В тот же миг у меня закружилась голова от тошноты.

Коул прижал Ноа к земле и вонзил пальцы в его раненое плечо.

Он делал это весь бой – добивал мужа, заставлял его опускаться на колени.

Технически, это не было запрещённым приёмом, поэтому рефери не останавливал бой.

Но морально?

У Коула не было души.

— Сдай бой, — вырвалось у меня.

Я повернулась к Логану:

— Сдай бой, Логан.

— Я не могу, — ответил он, указывая на свои ноги.

Тут же в воздухе раздались громкие «Ооооо!» и «Аааа!», за которыми последовали оглушительные выкрики разъярённой толпы.

Даже зрители понимали, что бой грязный.

Я должна это остановить…

Резко вскочив, я протолкалась через толпу и рванула к барьеру, отделяющему зрителей от клетки.

— Не подходите слишком близко, миссис Мессина, — предупредил меня один из охранников, преграждая путь.

— Отойди, — рявкнула я, отталкивая его и берясь за руки Колтона, который помог мне перелезть через ограждение.

— Сдай бой, Кольт, — закричала я.

— Я не могу, — выкрикнул он в ответ, явно разрываясь между долгом и дружбой. — Ноа меня убьёт.

— Нет! — взревела я. — Он погибнет там! Сдай этот грёбаный бой, Колтон!

Когда он не пошевелился, я не стала ждать.

Я схватила полотенце с его плеч.

— Остановите! — закричала я.

Протиснувшись в клетку, я рванула к своему мужу и швырнула полотенце под ноги рефери.

— Остановите бой. Пожалуйста!

— Ноа! — завопила я, когда Коул отпустил его. — Я держу тебя, — всхлипнула я, обхватывая его измученное тело.

Тогда он рухнул на колени, опустив голову, его массивное тело содрогалось.

Меня затопило чувство всепоглощающего ужаса.

Я упала на колени перед ним.

— Ноа, — повторила я, обхватывая его окровавленное лицо трясущимися руками. — Ты меня слышишь?

Мой голос дрожал.

— Ответь мне.

— Торн? — его глаза были расфокусированы, затуманены болью. Он едва мог сосредоточиться на моём лице. — Ти…ган?

— Я здесь, — рыдала я, вцепившись в его промокшие от пота волосы. — Я здесь, Ноа.

Он был так ужасно избит.

Левый глаз практически заплыл от опухоли.

Кровь запеклась на его голове, струилась по лбу.

— Хватит, — объявила я, голос полный отчаяния, пока пальцами вытирала кровь с его глаз. — Это варварство.

Ноа открыл рот, чтобы возразить, но ничего не сказал.

— Я…

Его глаза закатились.

А потом я оказалась придавленной невыносимой тяжестью его тела.

— Позовите врача! — закричала я, когда Ноа начал судорожно биться на мне. — Кто-нибудь, позовите грёбаного врача!

ГЛАВА 31

Хоуп

Я не помнила, когда в последний раз нуждалась в

Должно быть, прошло уже много лет, но, сидя здесь напротив человека, который не раз разбивал мне сердце, я отчаянно хотела, чтобы мой отец был рядом.

Мне нужны были его крепкие руки, чтобы обнять меня.

Его голос, чтобы сказать мне, что всё будет хорошо.

Его обещание, что он всё исправит.

Но вместо этого передо мной сидел сам источник моей боли.

Я не могла понять Джордана Портера.

Почему он пришёл сюда? Почему он ещё не ушёл?

Это не имело никакого смысла.

Он когда-то так легко сбежал из моей жизни, но теперь не уходил.

— Мы вообще будем говорить о чём-то важном? — спросила я, когда Джордан в десятый раз попытался заговорить о нашем прошлом.

— Потому что наше прошлое — это мой жёсткий предел, Джордан.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы любить меня, Хоуп, — прошептал он, и я застыла.

О нет, только не это…

— Нет ничего постыдного в том, чтобы любить тебя? — я покачала головой с отвращением. — Ты женился на мне, а потом бросил меня!

Он провёл рукой по волосам и тяжело вздохнул.

— Я не сделал этого нарочно.

— Но ты всё равно это сделал. Нарочно или нет, ты всё равно разрушил мой мир. Ты самоуничтожился и утащил меня за собой, — прошипела я. — Я считаю это вполне себе позорным.

Противоречивые сигналы, которые он мне подавал, сводили меня с ума.

Я не могла понять, чего он от меня хочет.

Мы были такими молодыми.

Я влюбилась в него так безумно.

Мои чувства не изменились.

Я была сломана, потому что была запрограммирована любить Джордана Портера.

Но я знала, что мне нужно сделать.

Мне нужно было заставить его уйти.

Ради своего разума мне нужно было освободиться от цепей, которыми он сковал моё сердце.

Он был вдалеке столько лет, что я научилась справляться без него.

Научилась жить.

Но он вернулся.

И что, чёрт возьми, мне теперь делать с этими чувствами?

Это же не значит, что я его разлюбила…

— Ты всегда была со мной! — взревел Джордан, его грудь тяжело вздымалась, когда он, наконец, сбросил свою раздражающую маску хладнокровия.

Он резко поднялся на ноги, прошёлся по комнате и остановился у окна, глядя в него.

— То, что я не был с тобой физически, не значит, что ты перестала быть главным элементом моего мира.

— Очень жаль, — заорала я, в ярости пнув журнальный столик. — Потому что я подписала твои бумаги. Я уже достаточно натерпелась, и я устала, Джордан. — Смотря ему прямо в глаза, я сказала: — Сделай мне одолжение и уйди от меня, потому что я не готова снова проходить через это. Я всегда проигрываю, а это слишком больно.

— Я ухожу, Хоуп, — ответил он, его взгляд был прикован к моему лицу. — У меня нет выбора. Мне нужно уехать сегодня.

— Почему я не удивлена слышать эти слова? — прохрипела я, чувствуя, будто весь воздух вышел из моих лёгких. Быстро моргая, я сделала несколько шагов назад. — Тебе это нравится? — Я махнула рукой в свою сторону. — Тебе нравится причинять мне боль?

Переполненная эмоциями, которых я даже не могла распознать, я подошла к нему, и, в отличие от всех предыдущих разов, он не отстранился.

— Зачем ты вернулся сюда, Джордан? — потребовала я ответа.

Схватив его за рубашку, я едва удержалась, чтобы не ударить его, вместо этого издав резкий, полный боли крик.

— Почему ты вообще вернулся, если снова уезжаешь?

— Я вернулся, потому что понял, что кое-кого оставил позади, — сказал он хриплым, напряжённым голосом.

Он подошёл ко мне ближе, и я содрогнулась.

Медленно, мучительно медленно, он положил руки мне на талию и опустил лоб к моему.

— Кого?

— Тебя. — Его пальцы обхватили мои запястья. — Я искал надежду.

— Нет! — я покачала головой, отвергая его жестокие слова и мучительные обещания. — Ты не имеешь это в виду.

— Я имею, — прорычал он, заполняя расстояние, которое я поставила между нами. — Я имею это в виду настолько, что хочу вырезать это на своём теле.

— Ты не имеешь. — Слёзы наполнили мои глаза. — Ты не можешь. — Я беспомощно огляделась вокруг и пожала плечами. — Ты бросил меня.

— И каждую минуту с тех пор я жалел об этом, — прохрипел он.

Он протянул руки и взял моё лицо в ладони.

Я тут же зажмурилась, отчаянно пытаясь заблокировать это всё.

— Посмотри на меня. — Когда я не ответила, он мягко встряхнул меня. — Хоуп, посмотри на меня.

Медленно я открыла глаза и посмотрела ему в лицо.

— Мне так жаль, — прошептал он. — За то, что солгал тебе и оставил тебя. — Он тяжело вздохнул. — Я клянусь, всё, что я делал, я делал ради тебя. — Его руки зарылись в мои волосы. — Я знаю, что не заслуживаю тебя, но это не меняет того факта, что я люблю тебя. Я хочу тебя, Хоуп, и я слишком чёртовски слаб, чтобы снова уйти. — Он опустил лоб к моему. — Поэтому я прошу у тебя невозможного. Поехали со мной, Хоуп Картер.

— Ты не можешь просто сказать это и ожидать, что я приму это, Джордан, — рыдала я, сломленная. — Ты не можешь просто ворваться обратно в мою жизнь и просить меня уехать с тобой! Я уже раз поставила на карту всё ради тебя, и посмотри, куда это меня завело.

— Я знаю, что облажался, — ответил он хрипло. — Я знаю, что причинил тебе боль и разрушил всё. — Он сглотнул. — Но я должен быть честен с тобой, Хоуп. — Его голос оборвался, и ему понадобился момент, чтобы продолжить. — Если я не сделаю это сейчас, я никогда этого не сделаю. И я не могу снова уйти, оставляя тебя в неведении о том, что ты самый важный человек в моей жизни. Потому что ты была им всегда. И всегда будешь.

— Тогда зачем ты сделал это со мной? — всхлипнула я. Мои руки сами собой потянулись к его лицу, и я обхватила его щеки. — Зачем ты меня сломал?

— Мне нужно многое объяснить, — прошептал он. — Я знаю это.

— Если

Джордан поднял бровь, а я уставилась на него твёрдым взглядом.

— Ты больше никогда не посмотришь на меня так же, — ответил он.

Я покачала головой.

— Мне всё равно. Я хочу знать.

— Ты будешь заботиться, — пробормотал он.

Отступив на шаг назад, Джордан расстегнул манжеты рубашки и закатал рукава.

— Что это, чёрт возьми? — Мой голос был едва слышным, почти срывающимся шёпотом, когда я уставилась на внутреннюю сторону его запястий.

Я едва могла дышать.

Я не знала, зачем спросила его об этом, ведь я уже знала ответ.

Но мне нужно было услышать это из его уст.

— Ты знаешь, что это, — с трудом выдавил он, его зелёные глаза умоляли меня не спрашивать.

Шагнув ближе, я осторожно взяла его левую руку в свою и закатала рукав до локтя.

— Эти порезы?

Мои глаза изучали уродливые шрамы, пересекавшие кожу его запястий.

— Нанесены мной, — ответил он без эмоций.

— Почему?

Джордан вздохнул.

— Потому что физическая боль иногда легче, чем эмоциональная.

Мои пальцы осторожно провели по шрамам на его запястьях.

Я ощутила выпуклые линии повреждённой кожи.

Фиолетовые следы его синяков и выступивших вен.

От этих следов по моему телу прокатилась дрожь тревоги.

Это было свидетельство его пожизненной боли.

— Когда это началось? — спросила я, не доверяя своему голосу, опасаясь, что он снова замкнётся в себе.

— Вскоре после того, как я уехал с Холма, — ответил он. — Я… боролся с некоторыми вещами.

Вздохнув, он провёл рукой по волосам.

— Я хотел забыться. Сначала это был алкоголь и немного травки.

Он коротко и горько усмехнулся.

— Но, очевидно, во мне больше Дерека, чем я думал, потому что вскоре я потерял контроль.

— Потерял контроль, — повторила я, ошеломлённая.

Мой мир рухнул у меня под ногами.

— Героин, Хоуп, — произнёс Джордан холодным, плоским голосом. — Ты думаешь, что я предал тебя, просто уйдя, но я был токсичен. Я ушёл, чтобы защитить тебя от всего дерьма, которое нёс с собой.

— Дерьма? — я покачала головой в замешательстве. — Ты не наркоман, Джордан.

— Не наркоман? — усмехнулся он. — Потому что у меня есть дело длиной с твою руку, которое говорит иначе.

— Я не могу в это поверить, — прошептала я, не в силах переварить услышанное.

— Она была моим куратором, — наконец, выдавил он.

Я подняла взгляд.

— Аннабель?

Джордан кивнул.

— Я никогда не спал с ней.

Теперь уже я отшатнулась.

— Ты лжёшь.

Он должен был лгать.

Она была его невестой.

— Я не лгу тебе, — возразил он, подходя ближе. — Единственная женщина, с которой я когда-либо был — это ты.

— Как?

— Как? — он покачал головой в замешательстве. — Что ты имеешь в виду, как?

— Секс, Джордан, — прошипела я. — Ты пытаешься заставить меня поверить, что никогда не спал с этой женщиной?

— Ты дала мне всё, что мне когда-либо было нужно, — рявкнул он, выглядя почти оскорблённым. — Зачем мне быть с ней ради секса?

— Потому что ты мужчина, — прошипела я, прижимая пальцы к вискам. — Так зачем ты был помолвлен с ней?

— Потому что она нуждалась во мне.

— А я?

— Я знаю, Хоуп. Господи, я знаю.

Он сглотнул, прежде чем сказать:

— Но Аннабель… я помог ей выбраться из дыры, в которой она оказалась с жестоким бывшим, притворившись её женихом. А она помогла мне выбраться из дыры с…

— Со мной, — закончила я за него, голос безжизненный. — Давай, продолжай.

— Я хотел, чтобы ты двигалась дальше, — захрипел он. — Это была ужасная ложь, но я думал, что ты должна её услышать.

— Почему? И почему, чёрт возьми, ты колол это дерьмо в своё тело?

— Потому что я хотел забыться, и мне было плевать, убьёт ли меня это, — ответил он честно. — На самом деле, я на это и надеялся.

— Вот чего я не понимаю, — призналась я, разрываясь между эмоциями.

Одна часть меня хотела броситься к нему в объятия и вылечить всю его боль.

Другая часть хотела надавать ему пощёчин.

— Тебе не нужно понимать, — прошептал он. — Просто знай, что, уходя, я делал тебе одолжение.

— Нет, — прошипела я, качая головой. — Ты не имеешь права решать за меня и оставлять меня в неведении.

Я нервно затянула хвостик и попыталась взять себя в руки.

— Ты разрушил меня. Я жила эти семь лет, не зная, что сделала не так. Ты разломал меня на части. И никакие деньги или успех не могли заполнить ту пустоту, которую ты оставил. Ты забрал моё сердце, Джордан. Я не могу продолжать жить, не зная почему. Это слишком больно.

Джордан тяжело дышал, прежде чем выдохнуть:

— Потому что меня изнасиловали, хорошо?! — Его слова вырвались из груди, принося с собой шквал эмоций. — Меня чёртовски изнасиловали, и я не мог смотреть тебе в глаза после этого!

Мои руки взлетели к губам.

— Джордан…

— Мой отчим насиловал меня, Хоуп. Снова и снова. Днями. Он привязал меня к кровати и насиловал. Он насиловал меня… Чёрт, я даже не могу это произнести… — Он оттянул волосы назад, его грудь содрогалась. — И когда он закончил, он просто оставил меня там. К тому времени, когда Дерек нашёл меня, я почти истёк кровью.

Я не могла сдержать крик ужаса, вырвавшийся из меня.

Это был кошмар.

Я была в кошмаре, и мне отчаянно нужно было проснуться…

— После этого я просто хотел умереть, — продолжил Джордан, продолжая говорить, продолжая рассказывать мне о жизни, о которой я ничего не знала.

Тем временем я опустилась на пол и разрыдалась.

— Я ушёл от тебя, потому что любил тебя, а не потому, что не любил!

— Я могла бы помочь тебе… — начала я, но он перебил меня.

— Как, Хоуп? — Джордан резко повернулся ко мне, его глаза полыхали болью. — Как ты могла мне помочь?

— Я…

Меня трясло.

Я не знала, что сказать или что сделать.

— Мне так жаль.

— В тот

Он закрыл глаза, будто снова переживал тот момент.

— Я провёл там восемь месяцев.

Я ахнула, потрясённая.

— Он запер тебя?

— Я сам запер себя! — поправил он. — Я не хотел быть рядом с кем-то. Дерек был против, но он сделал то, что было необходимо.

Он сжал переносицу пальцами.

— Он подписал документы.

— Почему ты не сказал мне? — рыдала я.

— Что я должен был сказать? — закричал он в ответ, тоже в слезах. — Что я пытался сопротивляться и не смог?! — Он сжал голову в руках, натягивая волосы, как будто пытался удержать себя в реальности. — Ты хоть представляешь, каково это? Быть взрослым мужчиной и не суметь себя защитить?!

— Это случается и с мужчинами тоже, — прошептала я, моргая, чтобы сдержать слёзы.

— Да, — он горько усмехнулся. — Случается.

— Ты бы ушёл от меня, если бы это случилось со мной?

— Это не одно и то же.

Опустившись на колени, я подползла ближе и обняла его.

Он напрягся, но не оттолкнул меня.

— Ты бы оставил меня, если бы это произошло со мной?

— Нет! — резко ответил он. — Конечно, нет.

— Тогда ты должен был рассказать мне.

— Я не мог, — прошептал он.

— Почему?

Его зелёные глаза были стеклянными, наполненными болью и ненавистью к себе, когда он сказал:

— Потому что это случалось не один раз.

— Что ты имеешь в виду? — Моё сердце замерло. — Джордан, — мой голос дрожал. — Что ты имеешь в виду?

— Это началось через месяц после того, как моя мать вышла за него.

— Но тебе было всего четырнадцать… о, Боже.

Меня вывернуло.

Физически вывернуло.

Меня затошнило, как будто из меня вырывали душу.

— Это прекратилось, когда я ушёл, — попытался успокоить меня Джордан. — Я вырос. Окреп. Смог дать отпор…

— Джордан, — рыдала я.

— Но иногда я не сопротивлялся… — его голос дрожал, тело содрогалось. — Иногда… О Боже… Иногда я просто лежал и терпел…— Его голос оборвался, и ему понадобилось несколько секунд, чтобы снова заговорить. — Я думал, что когда я буду с тобой, это будет моим новым началом. — Я думал, что я свободен. Свободен, чтобы начать свою жизнь с тобой. — Он горько рассмеялся. — Я ошибался.

— Я ненавижу это, — всхлипнула я.

Я подняла руку и нежно коснулась его лица, стараясь не заметить, как он слегка отшатнулся.

Позволив пальцам провести по его скулам, а затем вниз, по щетинистой челюсти, я вздохнула.

— Я хочу вернуться назад во времени и изменить это для тебя.

Он напрягся под моими пальцами.

— Вот почему я не хотел, чтобы ты знала.

Закрыв глаза, он продолжил говорить:

— То, как ты сейчас на меня смотришь. Тон, которым ты говоришь.

— Какой тон?

— Жалость, — прошипел он. — Отвращение. — Моя рука зависла в воздухе, когда Джордан вдруг резко поднялся на ноги и отступил назад. — Мне нужно уйти.

Я смотрела, как он выходит из комнаты.

А затем, в тот же момент, я вскочила на ноги и бросилась за ним.

Он не уйдёт.

Не снова.

Выбежав на крыльцо, я увидела, как он запрыгивает на свой мотоцикл.

Я подбежала к нему, как раз в тот момент, когда он включил зажигание.

— Я не стабильный, Хоуп, — предупредил он, его взгляд был устремлён вниз.

— Мне всё равно, — ответила я, перекидывая ногу через сиденье мотоцикла и забираясь за ним.

— Я не могу ничего тебе гарантировать, — прошептал он, его тело дрожало. — Я наркоман с историей разрушений за спиной.

— А я Картер с сердцем, которое принадлежит только тебе, — ответила я, обхватывая его талию руками. Прижавшись щекой к его спине, я прошептала: — Куда ты – туда и я.

ГЛАВА 32

Ноа

— Ты не сдаёшь бой, — рявкнул я, тяжело дыша. — Никогда, блять.

Я не мог в это поверить.

Вся эта работа, все эти месяцы изнурительных тренировок и моя команда выбросила полотенце... Точнее, моя жена выбросила полотенце.

— Если бы она этого не сделала, ты бы потерял гораздо больше, чем этот пояс, — рявкнул Логан.

— Чёрт возьми, Ноа, он тебя просто уделал, — добавил он.

Сжав кулаки, я откинулся назад, прижимаясь к прохладной кафельной стене, и вздохнул.

— Это было всего лишь сотрясение. — Стиснув зубы, я заставил себя сделать успокаивающий вдох. Воздух поступил, но спокойствие – нет. Я был так взвинчен, что едва мог соображать. — Я дрался со сломанной челюстью, чувак. Ты когда-нибудь видел, чтобы я сдавался?

Когда Логан не ответил, я повернулся к Колтону и швырнул ему ледяной компресс, который прижимал к глазу.

— Ты должен был её остановить.

— И что, по-твоему, я должен был сделать? — огрызнулся Колт, лицо у него покраснело. — Скрутить её? — Он покачал головой. — Это твоя жена, Ноа, и то, что она сделала сегодня, потребовало мужества.

— Я могла тебя потерять сегодня, Ноа, — раздался голос Тиган, когда она ворвалась в раздевалку, слёзы наполнили её прекрасные глаза. — После всего... — её голос дрогнул, и она содрогнулась. — Я не могу потерять тебя, Ноа.

— Торн, — простонал я. — Ты не должна в это вмешиваться. Я справлялся.

— Справлялся? — возмущённо повторила Тиган. — Тебя там просто убивали!

— Тогда не смотри, — рявкнул я, затем повернулся к Колтону.

— Иди обратно, — приказал я ему. — Попроси у команды Коула реванш. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Колтон остолбенел.

— Ноа, я правда не думаю, что это хорошая идея, чувак...

— Просто, блять, сделай это, Колтон, — рявкнул я.

— Даже не вздумай, Колтон, — приказала Тиган.

— Тиган! — прошипел я. — Чёрт возьми, детка, не лезь в это.

Я кивнул Кольту, и он с тяжёлым вздохом вышел из раздевалки.

— Она права, — вставил Логан. — Если ты сейчас туда вернёшься, то без меня. — Медленно поднявшись, Логан прихрамывая направился к выходу. — Я не собираюсь смотреть, как ты сам себя убиваешь, — бросил он через плечо. —

— Ноа. — Проведя тыльной стороной ладони по щеке, Тиган прошептала: — Ты двадцать лет подвергаешь своё тело адским испытаниям. — Она всхлипнула, прежде чем добавить: — Мне нужен ты. Живой и дышащий, Ноа. Мне нужен ты.

— Я никуда не денусь, Торн.

— Я серьёзно, Ноа, — отрезала Тиган. — Я не могу снова это видеть. Я больше не буду смотреть, как ты через это проходишь.

— Куда ты идёшь? — крикнул я, чувствуя ломоту во всём теле и раздражение, пока наблюдал, как Тиган направляется к двери и распахивает её.

Обернувшись, она посмотрела прямо на меня.

— В доме полно людей, которые ждут тебя. Людей, которые любят тебя. Людей, которые знают, что ты ценен сам по себе, а не из-за какого-то, блять, пояса. — Она сжала губы в тонкую линию. — Я буду ждать тебя. Я не уйду снова. Но, будь уверен, я не стану больше смотреть, как ты совершаешь самоубийство в клетке. Я уже достаточно насмотрелась.

Сказав это, Тиган вышла, не бросив больше ни единого взгляда.

***

Тиган

Чувствуя себя беспомощной и разъярённой, я вылетела из раздевалки Ноа. Оставаться там и спорить с ним было бессмысленно. В конце концов, я бы, наверное, просто врезала ему и сломала другую сторону его тупой головы.

Он что, не понимает?

Он настолько упрямый и упёртый, что не может осознать, что этот спорт убьёт его?

Я знала, что у него есть счёты, которые нужно свести, но его же подстрелили.

Он уже никогда не будет драться, как до ранения.

Для него это просто невозможно.

Во мне клокотала злость. Мне нужен был он. Живой, дышащий, и желательно с целой головой.

Я больше не могла этого выносить. Я не могла смотреть, как он раз за разом выходит туда и получает побои без всякой на то причины.

Дело больше не в деньгах.

Даже если бы Ноа никогда больше не вышел в клетку, он заработал достаточно, чтобы жить в роскоши до конца своих дней.

Я была здесь, умоляла его прекратить, а он отказывался.

Я хотела вырваться из этого мира и забрать его с собой.

Мы так сблизились в последнее время, и моё сердце разрывалось при мысли о том, что мы снова возвращаемся к тому, с чего начинали.

Ссоры. Споры.

Я была слишком измотана, чтобы продолжать этот бой.

И слишком сильно его любила, чтобы ставить ультиматумы.

Я так погрузилась в свои мысли, что чуть не врезалась в Кайла, который бросился ко мне.

— Как он?

— О, он всё такой же упрямый и неуступчивый, — ответила я. — Требует реванша.

Кайл усмехнулся.

— Сделай мне одолжение, — устало попросила я. — Поговори со своим братом. Он меня вообще не слушает.

— Ты выглядишь измотанной, — заметил Кайл, и я кивнула, соглашаясь.

Я была на пределе.

— Вот, — сказал он, протягивая мне ключи от своего пикапа. — Я припарковался в полублоке отсюда, на Пятой. Езжай домой, а я попробую вправить мозги «Топ Гану».

— Да, — вздохнула я, соглашаясь. Оставаться здесь было бесполезно, а я была до чертиков уставшей.

— Подожди, — окликнула я его. — А ты как доберёшься?

— Именно для этого у меня столько сыновей, — ухмыльнулся Кайл. — Водителей всегда хватает.

— Ты обещаешь, что остановишь его? — Я знала, что звучала слабо, но мне нужно было хоть какое-то заверение. А слову Кайла я доверяла.

— Я сделаю даже лучше, чем остановлю его, — крикнул он мне вслед. — Я доставлю его прямо к твоему порогу.

— Спасибо, Кайл.

— В любое время, блонди.

Я вышла из арены через чёрный ход, прекрасно понимая, что у главного входа уже собралась пресса.

Может, Кайл вправит ему мозги?

Мне нужно было что-то делать, чтобы прекратить этот кошмар.

Это была моя последняя осознанная мысль, прежде чем к моему лицу прижали тряпку с едким запахом, и всё поплыло перед глазами, проваливаясь в темноту.

Сон настиг меня быстро, забрав в забвение против моей воли.

ГЛАВА 33

Тиган

Как в ужасном повторяющемся кошмаре, я поняла, где нахожусь в ту же минуту, как пришла в себя. Было только одно место на земле, способное напугать меня до глубины души и лишить всякого здравого смысла.

Да, было всего одно место во всём этом чёртовом мире, куда я поклялась никогда не возвращаться.

И, к несчастью для меня, именно там я и оказалась. Запах марихуаны и сигар, огромный огненный круг, окружавший меня, были слишком знакомыми.

Я видела это место в кошмарах годами. Меня преследовали воспоминания о том, как близко к смерти я оказалась здесь, в этой пустынной глуши.

Я снова здесь. Но на этот раз одна, без Ноа.

Одна и привязанная к тому, что на ощупь напоминало стальной столб.

Зажмурив глаза, я сделала вид, что всё ещё без сознания, и принялась дёргать и тянуть цепи, которые удерживали мои руки над головой.

Как, чёрт возьми, мне отсюда выбраться?

Я не выберусь, поняла я, и сердце сжалось.

Последние слова, сказанные моему мужу, были жестокими и злыми. Я умру здесь, и он будет винить себя. Я никогда не получу шанса попрощаться с ним.

Горячие слёзы жгли мне веки, обжигая, смешиваясь с бесконечным чувством сожаления.

Я не хочу умирать, осознала я.

Я хочу жить.

Я хочу состариться и прожить жизнь с Ноа. Даже если это значит, что мне придётся смотреть, как он дерётся в MFA до чёртовых сорока лет.

Боже, насколько глупым это казалось сейчас.

Мы ссорились из-за какой-то мелочи.

Это правда: не ценишь, что имеешь, пока не потеряешь.

Я бы с радостью вернулась назад и спорила с Ноа из-за пустяков, чем оказаться в этой ситуации.

Сможет ли Ноа найти меня? После моей смерти, я имею в виду?

Проявят ли они милосердие и вернут ему моё тело?

Я сомневалась.

Он никогда не узнает, что случилось.

Он, возможно, подумает, что я его бросила.

Снова...

Я заставила себя не застонать от физической боли; мысль о страданиях моего мужа была слишком невыносимой.

Вспомнив, как он винил себя за смерть Эйнин, я содрогнулась.

Что с ним сделает моя смерть?

***

Ноа

К тому моменту, как Колтон высадил меня на Саут-Пик-Роуд, а Кайл громко храпел на заднем сиденье, я был в таком грёбаном аду, что

Ради хороших обезболивающих я бы сейчас согласился на госпитализацию.

Кольт не проронил ни слова всю дорогу до дома, а когда я выбрался из машины, он просто уехал, не сказав ни слова.

Я облажался перед ним, перед Логаном тоже. Я знал это. Я поставил его в ужасную ситуацию, а затем обвинил в том, что он не мог контролировать. Я заглажу свою вину позже, но сначала мне нужно было загладить вину перед женой.

Боже, насколько же я был черствым с ней.

Злился на неё за то, что она любит меня и беспокоится о моём здоровье.

Что, чёрт возьми, со мной не так?

Гордость, подумал я.

Моя гордость была уязвлена, потому что сегодня стало окончательно ясно: мне конец. Коул избил меня до полусмерти, а Тиган проявила ко мне милосердие, выбросив полотенце. Я больше не был в форме для профессионального спорта и не был готов это признать. Я не мог контролировать это или повернуть время вспять.

Факт в том, что моя карьера бойца закончилась в двадцать семь лет, и мне нужно было найти способ смириться с этим.

Сгорбившись, я поднялся по ступенькам крыльца, в голове гремели слова Кайла...

— Ты, тупой ублюдок, — прошипел мой брат. — Если ты не прекратишь этот чёртов суицидальный путь, я убью тебя сам. Она – твоя женщина. Её тревоги обоснованы. Хочешь долгий и счастливый брак? Тогда слушай старого дурака. Сделай её счастливой. Не создавай ей ненужного стресса. И она стоит выше всего остального. Выше гордости. Боев. Карьеры. Она должна быть твоим приоритетом номер один. Главным, единственным и самым важным. Запомни это, парень, и, может быть, из тебя выйдет хороший муж.

Она сводила меня с ума.

Любовь к этой женщине могла стать моей смертью, и я бы с радостью умер, если бы это означало, что она будет жить.

Я бы ушёл из спорта, если бы это значило, что мой мир не станет пустым без моей Торн.

Она была слишком яркой, слишком важной, слишком грёбаной драгоценностью для меня, чтобы рисковать из-за уязвлённой гордости.

Как только я переступил порог, у меня появилось ужасное чувство в животе.

Что-то было не так.

Очень, чёрт возьми, не так.

— Торн? — Я звал её, бегая по дому, заглядывая в каждую комнату, но она исчезла. — Тиган?

Где она?

Я обыскал каждый этаж, заглянул во все комнаты и шкафы.

Ничего.

Внутри меня всё напряглось, комок тревоги сжался в груди.

Что, чёрт возьми, происходит и где моя жена?

Когда телефон зазвонил в кармане, я быстро вытащил его и облегчённо выдохнул, увидев её имя на экране.

— Торн? Слава богу. Где ты, чёрт возьми, детка?

Но облегчение сменилось леденящим ужасом, когда я услышал голос из своих кошмаров.

— Ноа, грёбаный, Мессина, — насмешливо произнёс Джей Ди Деннис. — Как жизнь, маленький поджигатель?

— Ты жив, — хрипло ответил я.

— И твоя милая женушка тоже, — усмехнулся он. — Пока что.

— Чего ты хочешь, Джей Ди?

Моя кожа покрылась мурашками.

Всё моё тело было в боевой готовности.

Я взвесил свои варианты – у меня их не было.

Ни единого.

Я был готов на всё ради жизни Тиган, и именно этого этот ублюдок хотел, власти надо мной.

— Приходи в Огненное Кольцо, и поговорим.

— Я уже в пути.

— Ах да, и, Ноа? — добавил Джей Ди. — Приходи один. Кому-то расскажешь и твоя жена отправится к твоему папаше на семейный участок.

***

Тиган

— Я убью тебя, — с садистской улыбкой произнёс Джей Ди, медленно обходя меня кругами. — До восхода солнца в твоём симпатичном теле будет с десяток пуль.

— Тогда давай, — рявкнула я, дёргая за цепи.

Джей Ди только усмехнулся.

— У тебя грязный язык для такой крошки.

— А тебе мама не говорила, что размер не имеет значения?

— Нет, если честно, не говорила.

— Ну, держу пари, хоть одна женщина за всю твою жизнь тебе это сказала, — усмехнулась я. Я была измождена и замерзала до костей, но всё же сумела собрать в себе силы, чтобы откашляться и плюнуть ему в лицо.

— Ты до сих пор не поняла, — зловеще хохотнул он. — Огрызаться тебе дорого обойдётся, блонди.

Повернувшись к одному из своих головорезов, Джей Ди приказал:

— Таз, сними с жёнушки рубашку.

Я даже не стала сопротивляться, когда долговязый блондин с зализанным в хвост волосами двинулся в мою сторону. Он уже отобрал у меня джинсы и куртку. Я не дрогнула, когда он достал нож и разрезал ткань спереди, так что она безжизненно свисала с моих плеч, как распахнутая рубашка. Я не собиралась дарить им это удовольствие.

Остальные трое мужчин в комнате с вожделением впились в моё тело взглядами, пожирая меня глазами.

— А вот так уже лучше, — весело объявил Джей Ди.

Переведя взгляд на меня, он принялся изучать меня с притворным интересом, но когда его взгляд скользнул к моему животу, в его глазах вспыхнул неподдельный интерес.

Даже Джей Ди не смог скрыть того, как заворожённо он смотрел на мою кожу.

Мягкую, дряблую, покрытую серебристыми растяжками кожу, пересекаемую шрамом от кесарева сечения, жестокое напоминание.

Напоминание о ребёнке, которого я должна была выносить и защитить.

О ребёнке, которого этот ублюдок у меня забрал.

Моём ребёнке.

— Точно, — пробормотал он, делая шаг ко мне. — Они должны были вырезать его из тебя.

— Его? — в абсолютном, грёбаном ужасе повторила я. — Его?!

Дёрнувшись так сильно, что с запястий сорвалась кожа, я жаждала убить этого человека. Жаждала лишить его дыхания. Жаждала стереть его с лица земли.

— Это была моя дочь, ты больной ублюдок, — зарычала я, захлёбываясь яростью. — И её кровь на твоих руках.

Повернувшись к своим людям, он пояснил:

— Ублюдок Мессины. — Затем снова посмотрел на меня: — И если бы ты тогда, много лет назад, послушала мою сестру и держалась подальше от Ноа Мессины, возможно, твой ублюдок родился бы от другого мужчины. И ждал бы его совсем другой конец. Но ты не прислушалась, — прорычал он. — Более того, ты осознанно влезла не в своё дело.

— Ты убийца младенцев, — завопила я, трясясь в оковах. — Ты кусок дерьма.

— Интересно, сколько времени тебе понадобится, чтобы истечь кровью, если я вскрою этот шрам? — прорычал он, прижимая кончик лезвия к моему животу. — Секунды? — он надавил сильнее. — Минуты?

Я сжалась, отшатнулась, но деваться было некуда.

Громкий, неконтролируемый всхлип вырвался из меня, когда я попыталась уклониться от холодного металла.

Вокруг раздался смех.

Им нравился мой страх.

Они были так же больны в своих головах, как и их главарь.

— Одна болтовня, блонди, — фыркнул Джей Ди, убирая нож за пояс. — Такая дерзкая, как маленькая кошечка, но без когтей и огня.

Гнев захлестнул меня, затмевая инстинкт самосохранения.

— Хочешь поговорить? — прошипела я. — Каково это было, когда твой папаша сдох один в тюремной камере, а тебя не было рядом, чтобы попрощаться? — Я выпрямилась, вскинула подбородок и сверкнула глазами. — И ты хочешь говорить обо мне, как о беспомощном котёнке? — я горько усмехнулась. — Ты сам жалкий трус, который столько лет прятался, как последний шакал.

Ноздри Джей Ди раздулись.

Щёки налились краской, почти совпадая по цвету с его рыжими волосами.

— Неумно, блонди. — Прежде чем слова успели слететь с его губ, его ботинок с силой впечатался мне в лицо. — Совсем неумно.

Моя голова резко дёрнулась назад от удара.

А затем он снова и снова бил меня.

Боль накрыла меня волной.

Жгучая, разрывающая, она захватила меня целиком, пока я больше ничего не ощущала, кроме неё.

Я видела только тьму.

Чувствовала только вкус крови.

Я пыталась дышать, пыталась успокоиться, но даже быстрые, отчаянные вдохи казались пустыми.

Воздух просто не доходил до лёгких.

Грудь горела.

Глаза щипало.

Всё вокруг расплывалось.

Я ощущала их взгляды.

Ловила их похотливые, садистские ухмылки.

Я погибала, а они наслаждались этим.

Если это был мой последний поступок, я хотя бы уйду с гордо поднятой головой.

Я не дам этим ублюдкам знать, что они сломали меня.

Хотя они и правда были близки к этому.

— Ты знаешь, что он придёт за мной, — прохрипела я, захлёбываясь собственной кровью. — Ноа меня найдёт!

— О, вообще-то он уже в пути, — с ухмылкой сообщил Джей Ди. — Глупенький мальчишка думает, что сможет тебя спасти. — Джей Ди рассмеялся. — Я получаю такое удовольствие от всего этого. — Он ухмыльнулся шире. — Честное слово, я даже не знаю, чьё лицо мне будет приятнее наблюдать: его, когда я убью его драгоценную Торн, или твоё, когда я убью его.

Джей Ди приблизился, его дыхание обожгло мою шею.

Он глубоко вдохнул запах моей кожи.

— Чёрт, — с мерзкой ухмылкой выдохнул он. — Может, я даже разок попробую женушку, прежде чем порежу это красивое тельце на куски.

У меня побежали мурашки по коже.

Волосы на затылке встали дыбом.

Я сузила глаза, полные отвращения.

Я скорее умру, чем попрошу эту крысу о пощаде.

— Ты не понимаешь, — резко бросила я. — Ты уже выиграл. Ты отнял у меня ребёнка. Поверь, во мне уже нечего ломать.

— Кроме него, — пробормотал Джей Ди, затем размахнулся и с силой ударил меня тыльной стороной ладони по лицу. Он рассмеялся, когда я вскрикнула. — Кроме твоего драгоценного мужа.

— Он в сто раз лучше тебя, — выплюнула я кровь и свирепо оглядела остальных.

Пять мужчин, Джей Ди в их числе.

Трое из них с диким блеском в глазах, им нравилось то, что они видели.

Я скользнула взглядом к четвёртому, к тому, кого Джей Ди называл Тазом.

Он разорвал мою одежду, но... он не выглядел довольным.

Не смотрел на меня так же, как остальные.

Единственная мысль вспыхнула в моей голове:может, этот не станет меня насиловать...

Звук визга шин разорвал тишину.

Джей Ди даже захлопал в ладоши от радости.

— Время для веселья, парни.

И в этот момент в моём боковом зрении появился он.

Мой ангел-возмездие.

Более прекрасный и нереальный, чем всё, что я когда-либо видела.

Мой муж.

Он пришёл за мной.

Как и обещал.

Спасти меня.

Разделить со мной кровь и боль.

ГЛАВА 34

Тиган

— Отпусти её, Джей Ди, — голос Ноа был смертельно холодным, когда он шагнул сквозь потрескивающий огонь прямо в ловушку. Судя по выражению его лица, он понимал, что это ловушка. Но выбора у него не было.

Он был весь в синяках, прихрамывал, явно травмированный после боя с Коулом. Но он был здесь.

Я не хотела, чтобы Ноа видел меня в таком состоянии.

Я не хотела, чтобы это мешало ему действовать.

Я сглотнула кровь, скопившуюся во рту, и заставила своё лицо остаться бесстрастным. Он не должен был знать, как мне больно.

— Конечно, отпущу, — спокойно ответил Джей Ди. — Как только ты дашь мне то, что я хочу.

Три человека тут же окружили Ноа, в их руках блестели ножи, их очевидное оружие по выбору.

А вот Таз встал рядом со мной и Джей Ди. Его выбор – пистолет. Я невольно дёрнулась, когда он направил на меня это чёрное, холодное оружие.

Ноа наклонил голову набок, медленно изучая окружающее пространство.

Когда-то давно я бы приняла этот жест за самоуверенность.

Но теперь я знала, что это было беспокойство.

Это был страх.

Он оценивал обстановку, взвешивал угрозу, готовился к бою.

— Чего ты хочешь? — наконец спросил Ноа, ни разу не взглянув на меня.

Его голос был напряжённым. Он говорил медленно и осторожно, анализируя каждое их слово, каждое движение.

Я знала, что мой муж был настороже.

И я надеялась, что он не посмотрит на меня.

Я не хотела, чтобы он видел меня такой.

— Знаешь, — задумчиво протянул Джей Ди. — Я думал, что хочу заставить тебя смотреть, как я убиваю твою сучку, но мне начинает нравиться её дерзкий язык.

Мой «дерзкий язык» не смог удержаться.

Я откашлялась и выплюнула сгусток крови и слюны прямо в лицо Джей Ди.

— Да пошёл ты, ублюдок.

— Знаешь что? — спокойно сказал Джей Ди, стирая плевок с лица. Он взглянул на Таза и зловеще улыбнулся. — Развяжи эту суку. Я найду её рту лучшее применение.

— Только тронь её, и я убью тебя, — прорычал Ноа, тяжело дыша.

Он сделал шаг в

Без колебаний Таз вытащил нож из-за спины и разрезал верёвки, удерживавшие меня.

Я тяжело рухнула на землю, застонала от боли.

— Вот так, — ухмыльнулся Джей Ди. — Именно так я люблю своих сучек. На коленях.

— Не смей! — прорычал Ноа, делая ещё один шаг вперёд.

Лезвия впились в его кожу, из порезов тонкими струйками побежала кровь.

Ноа не останавливался.

— Ноа, не надо, — отчаянно взмолилась я, дрожа от гнева и беспомощности.

Я опустилась на колени перед Джей Ди Деннисом.

— Со мной всё в порядке. Честно.

— Не унижайся перед ними, Торн, — простонал Ноа, скривившись от боли. — Не ради меня, детка.

— Раздевайся, — приказал Джей Ди.

И я подчинилась.

Сняла с себя всё.

Каждый слой одежды, который остался на мне.

Но когда я посмотрела на Джей Ди, я поняла, что он смотрел не на меня.

Он смотрел на Ноа.

Это не меня он пытался унизить.

Это был удар по Ноа.

— Мне понравится трахать твою сучку, Мессина, — усмехнулся Джей Ди, проводя лезвием по верхушке моей груди.

Острая, жгучая боль пронзила меня.

Я закричала.

— О да, кричи, — насмехался Джей Ди. — Меня это заводит.

— Я убью тебя, — прорычал Ноа, пытаясь вырваться вперёд. — Медленно.

***

Ноа

Я знал, что иду в ловушку, ещё до того, как вышел из машины.

Но выбора у меня не было.

Что бы они ни сделали со мной этой ночью, что бы они ни потребовали, я должен был принять это.

У меня не было выбора.

В тот момент, когда он забрал мою жену, он забрал у меня право выбора.

— Давай сыграем в игру, — ухмыльнулся Джей Ди, возвышаясь над моей женой с ножом в руках. — Лучший из моих против лучшего из людей моего отца. Поединок на смерть.

Я ему не верил.

Выиграю или проиграю, я всё равно умру этой ночью.

Но если бой мог продлить жизнь Тиган, значит, я буду драться.

Если мне придётся истечь кровью до последней капли, чтобы дать ей шанс, я сделаю это.

И сделаю с радостью.

— Мессина, — Джей Ди махнул в сторону одного из своих людей.

— Познакомься, Рой Дженкинс.

Я узнал его.

Тот самый парень, о котором предупреждал меня Томми.

Тот, кого Джей Ди воспитывал для этой жизни.

Ему не могло быть больше девятнадцати или двадцати.

Я посмотрел на него и увидел в нём себя.

Десять лет назад.

Я был таким же.

Беспомощным, сломанным, с кровью на руках и деньгами в голове.

— Ты, возможно, помнишь его мать, — продолжил Джей Ди. — В ту ночь, когда ты пытался сжечь меня заживо? Этот пацан вытащил меня, но мать свою спасти не смог. Ты ведь слышал её крики?

Боже…

Я сделал шаг назад, подняв руки в примирительном жесте.

— Я не знал, что она там, — сказал я низким голосом, не отводя глаз от парня. — Если бы знал... всё было бы иначе.

— Я выпотрошу тебя, — прошипел он, бросаясь на меня с ножом.

Я уклонился и поднял кулаки.

— Они убили моего отца, — спокойно сказал я, наблюдая за ним. — Так что я знаю, что ты чувствуешь. — Я избежал очередного удара, перекатился в сторону. — Но я не позволю тебе убить меня, пацан.

Вырвав нож из его рук, я свалил его на землю.

— Разочаровывающе, — пробормотал Джей Ди. — Правила есть правила. Заканчивай.

Я удерживал парня, но повернулся к Джей Ди и зарычал:

— Он всего лишь ребёнок.

Джей Ди грубо дёрнул Тиган за волосы, прижимая лезвие к её горлу.

— Убей его, или смотри, как я убью её.

Я перерезал ему горло.

Он умер через несколько секунд.

Я забрал его жизнь без колебаний.

Я сжимал окровавленный нож и знал, этой ночью я умру.

Но она выживет.

И это было единственное, что имело значение.

ГЛАВА 35

Тиган

Мысль о том, что его может больше не быть, была слишком мучительной, чтобы осознать. Именно она заставила моё тело действовать.

Я бы не выжила без Ноа, и не захотела бы.

Мне было всё равно, делает ли это меня слабой или жалкой.

Это была правда.

Я любила своего мужа настолько, что смогла пережить боль утраты Эйнин, но без него у меня не было бы смысла.

Он был причиной, по которой я дышала, несмотря на горе.

Я не видела будущего без него.

Все эти годы мы спорили, боролись с чувствами. Всё, что я делала, — это сопротивлялась судьбе.

Сражалась со своей второй половиной.

Он был моим отражением.

Красотой для моего уродства, холодом для моего тепла.

Мы дополняли друг друга, и я не хотела быть здесь, если его не будет рядом.

Он был вплетён в мою сущность, неотъемлемой частью моего бытия.

Как воздух — незаменимым.

Я любила его всем сердцем, несмотря на риски и последствия.

Он был моим, а я — его.

Ноа истекал кровью.

Его лицо, его грудь.

Раны открывались и кровоточили.

Вся боль, что я когда-либо чувствовала, подпитывала мои действия.

В мире, полном неопределённости, я знала одно наверняка.

Ноа Мессина должен был жить.

Этот человек был моим лучшим другом.

Моей чёртовой родственной душой, и Джей Ди Деннис не мог его у меня отнять.

Именно это заставило меня выбраться из укрытия, схватить пистолет Таза.

Дальше моё тело действовало на инстинктах.

Рука дрожала так сильно, что я не была уверена, что смогу выстрелить.

Но я хотела.

Я хотела забрать его жизнь.

Почему кто-то настолько злой должен жить, когда мой ангел был лишён даже первого вздоха?

Этот человек отнял у меня ребёнка.

Украл её невинную жизнь.

Лишил меня первенца.

Хватит, — закричало моё израненное сердце.

Хватит!

С пальцем на спусковом крючке я видела перед собой только одного человека.

Ноа.

И чувствовала только одно.

Возмездие.

А затем я нажала на курок.

***

Ноа

Всё кончено.

Я был готов умереть.

Джей Ди стоял передо мной, уверенно держа пистолет, его рука не дрожала.

Я видел, как его палец медленно надавливает на спусковой крючок.

Моё сердце громыхало в груди.

Закрыв глаза, я подумал о Тиган.

Я молился, чтобы она этого не увидела.

Раздался выстрел — оглушительно громкий, выжигающий остатки сил

Что-то тёплое и влажное попало мне на лицо.

Уши пронзила острая боль от звукового удара.

Но я не почувствовал боли.

А моё сердце всё ещё билось.

Я открыл глаза и увидел, как безжизненное тело Джей Ди рухнуло у моих ног.

А затем увидел её.

Тиган стояла в нескольких шагах, в том месте, где только что был Джей Ди.

Её руки дрожали.

Пистолет всё ещё был направлен вперёд.

Моя вторая половина.

Передо мной.

Её глаза метались, полные растерянности.

Она всё ещё держала оружие, ствол был направлен мне в грудь.

На её лице застыл шок.

Во мне же бурлила тысяча эмоций.

— Я убила его, — прошептала она, вся её фигура содрогалась. — Я… я убила его, Ноа.

Она действительно это сделала.

Ради меня.

Господи…

Эта женщина…

— Торн, — охрип я, голос был полон эмоций.

Подняв руки, я медленно двинулся к ней.

— Всё хорошо, детка, — мягко сказал я, шаг за шагом приближаясь.

— Всё хорошо.

Мои пальцы легли на ствол пистолета.

Я почувствовал, как Тиган разжала хватку.

Взяв оружие, я отбросил его подальше.

— Я убила его, — повторила она, дрожа.

— Я… убийца.

— Не кори себя, — я мог бы сказать тысячу вещей, но выдохнул именно это. — Не надо, Торн.

— Я не корю, — она всё ещё тряслась. — Выбора не было. Это был ты. Каждый раз.

— Всё хорошо, — успокаивал я, сам едва стоя на ногах. — Всё хорошо.

— Отпечатки, — пробормотала она, слёзы лились по её лицу. — Я убийца.

***

Тиган

Сорвав с себя уже изорванную рубашку, Ноа накинул её на меня, закрывая моё тело от холода.

Но холод был внутри меня.

— Я убийца, Ноа, — повторила я.

Искала в его глазах хоть намёк на отвращение.

Но не нашла.

Только любовь.

— Я с этим разберусь, — хрипло сказал он, притягивая меня к себе. — Клянусь, Торн. Я никому не позволю тронуть тебя.

Прижавшись губами к моему виску, он крепко держал меня в своих руках.

Мы стояли посреди крови, смерти и огня.

— Я держу тебя, Торн.

Я держу тебя.

Мы были разбиты, но всё ещё стояли.

Вместе.

— Я так тебя люблю, — прошептала я, вцепившись в него как в единственную связь с реальностью.

— И я тебя, — сказал Ноа, обнимая меня. — Так чертовски сильно.

— Ты пришёл за мной, — эмоции хлынули наружу. — Я думала, что потеряю тебя.

— Я здесь, — прохрипел он, осторожно касаясь моего лба своим. — И я никогда тебя не оставлю.

— Пожалуйста, не оставляй, — всхлипнула я, цепляясь за него.

Он был моей опорой.

Всегда им был.

Сзади раздались шаги, и Ноа мгновенно заслонил меня собой.

— Ай-ай-ай, — раздался знакомый голос Мортико Гонсалеса, которого я знала как Жёлтые Зубы. — Он медленно зашёл, оглядывая тела вокруг. — Какая неразбериха. — Подойдя к Тазу, он тяжело вздохнул. — Он был моим кузеном.

Я смотрела в изумлении, как Гонсалес достал крестик из-под рубашки и поцеловал его.

— Это большая потеря для моей семьи.

— Он был одним из твоих людей? — спросил Ноа.

— Да, — кивнул Гонсалес. — Я дал тебе слово, Мессина. Я собирался его сдержать.

— Мы его не убивали! — выпалила я.

Ноа напрягся передо мной.

— Он помог нам.

— Да, — задумчиво протянул Гонсалес. — Но вот этот ублюдок точно нет. — Он пнул тело Джей Ди. — Я обещал тебе свободу, Мессина. Теперь уходи. Иди, и начни жизнь с чистого листа.

Мы ушли из Огненного Кольца в ту ночь.

Оставив позади скелеты и тайны.

Вместе.

Конец.