Мой спаситель... или погибель

Эпилог

Ирина Семендеева

Мой спаситель... или погибель

1. Сбежавшая невеста

Город Владивосток Приморский край 10:30 ЗАГС

— Какая прекрасная пара! Аж жаль лишать вас друг другу.

Услышала я за спиной, хрипловатый бас и обернулась… мои золотисто-каштановые локоны, уложенные волнами, встрепенулись. Я взглянула на стоящего по среди зала мужчину, одетого в чёрном. На голове балаклава такого же оттенка.

Он устрашающе направил автомат на нас.

Гости, сидевшие по бокам, в ужасе вскричали.

Всё происходило словно во сне. В шикарно оформленный регистрационный зал ЗАГСа, вошло ещё несколько человек в чёрном. Они принялись запугивать гостей автоматами, заставляя всех замолчать.

Мы стояли напротив большого массивного стола, за которым застыла сотрудница ЗАГСа и, которая должна была нас зарегистрировать.

Я переглянулась со своим женихом, не понимая, что происходит и, что этим людям нужно?

Страх поглотил моё сознание, осознавая, в какой мы опасности и что от вооружённых людей не нужно ждать ничего хорошего.

— Кто вы и что вам нужно? — с дрожью в голосе проговорил мой жених, обернувшись лицом к залу, где вооружённые люди вели себя словно хозяева на своей территории.

— Вот идиот! Ещё спрашивает! — цинично рассмеялся на весь зал этот человек и развёл руки в стороны, держа автомат в руках. — Она! — он указал автоматом на меня.

В зале настала такая угнетающая тишина, когда каждый боялся произнести слово.

И я почувствовала, как жар охватил всё моё тело. Шифоновые свадебные платья зашуршало от легкового моего движения. Сердце неминуемо убежало в пятки, боясь предпринять намерение застучать в груди.

Я пыталась понять, что они от меня хотят?

Я определённо их не знала, и неважно, что их лица спрятаны за балаклавой. Хотя я не помню своего прошлого, но я точно была уверенна в своей правоте.

Я хотела, что-то сказать, но ком в горле не позволял.

— Возьмите её! — приказал он своим людям и снова направил автомат на нас.

Я в страхе замотала головой в знаке отрицания и отступила назад. Моё пышное платье неудобно путалось в ногах, но позади стоявший, красиво обитый под светлый дизайн стул, преградил мне дорогу.

Неизвестные люди устрашающи подходили ко мне.

Я чувствовала, как нервы от ужаса завибрировали, в глазах потемнело, и я выставила ладони вперед, пытаясь защититься.

— Не смейте! — прокричал мой жених и встал впереди меня, пытаясь своей грудью преградить им путь.

Но они не уклонно толкнули его, и он тяжело навалился на регистрационный стол. Я вскричала от испуга, и грубые руки схватили меня, по-хамски оттаскивая от жениха.

Гости в зале от ужаса закричали, кто-то пытался встать, намереваясь помочь мне.

Прозвучало два выстрела, направленных вверх.

— Если кто-то попытается нам помешать… перестреляем всех! — грубо отчеканил их главарь, который продолжал стоять в центре.

— Нет! — закричала я, пытаясь сопротивляться. — Звоните в полицию! — в отчаянии продолжаю кричать.

— Если, я увижу хоть у одного в руках телефон… перестреляю всех! — протянуто и довольно проговорил их главарь. — Проследите за гостями, — грубо отчеканил он и махнул руками своим головорезам.

Они быстро подчинились, обволакивая два ряда, где сидели гости.

— Лика… — прокричал мой жених, вставая со стола.

Тяжело объяснить, что происходило со мной. Я была напугана, растерянна, не понимала, что происходит. Меня насильно забирают у моего жениха, свирепо оттаскивают.

И никто не может мне помочь!

Мой взгляд, переполненный диким ужасом, встречается с его, и мой жених бежит ко мне.

— Совет да любовь вам! — отчеканивает со смехом главарь, и стреляет в грудь моему жениху.

Кровь брызжет из его груди, и он падает на колени.

Пронзительный вопль, крики издают наши гости.

— Никита! — истошно кричу я и пытаюсь сопротивляться, но меня утягивают грубые руки за дверь регистрационного зала.

Я не могу сделать простые движения. Платье путается в ногах, я истерично сопротивляюсь, борюсь с крепкими мужланами. Они сильнее меня и проворнее. Их руки цепки, мощными лапищами, они обхватываю меня за руки и тело и волокут за собой. Я прилагаю все усилия, царапаюсь, кусаюсь, кричу во всё горло… но всё тщетно.

Неожиданно, появляется в поле моего зрения молодой мужчина. Он одет в кожаную одежду, крепкий в теле, высокий. И свирепо ударяет одного из моих похитителей в лицо.

Чувствую, что хватка ослабла.

Молодой мужчина жёстко бьёт следующего. Слышу пронизывающие, сокрушительные удары. Всё происходит так быстро. Мой спаситель с круговоротом ноги, вырубает одного, другого бьёт локтём в под дых, тот сокрушённо падает.

Я понимаю, что свободна и, хватая подолы шифонового платья, пытаюсь устремится обратно в зал к своему жениху. Но мой спаситель меня останавливает. Он резко хватает мою руку.

— Ты ему уже не поможешь. Нужно бежать! — отчеканивает грубо он, и синие глаза пронзают меня до костей.

— Нет! Никита ранен, и я должна ему помочь! — кричу в истерики я, и слёзы катятся по моим щекам.

— Я не смогу перебить всех… твой жених тебе уже не поможет! Нам нужно уходить. Доверься мне, — настойчиво продолжает спаситель и протягивает мне сильную, массивную руку.

Не знаю почему, но я вкладываю свою хрупкую ладонь в его, и мы, словно как два безумца, бежим по классическому вычурному фойе. Моё свадебное платье шурша скользило по ослепительно белому полу с тонкими чёрными прожилками, а лестницы такие крутые, что я боюсь споткнуться о платье и упасть. За нашими спинами слышу жёсткие маты головорезов и как они пытаются нас догнать. Мой спаситель помогает мне на лестнице, поддерживает моё платье и вновь берёт меня за руку. Сердце скачет, словно обезумевшее. Я не знаю, от кого я бегу? И что вообще происходит? Но знаю, что позади меня ждёт, что-то страшное. Понимаю, что медлить нельзя, и следую за своим спасителем. Моё сердце обливается кровью. Я вспоминаю, как в моего жениха стреляли, и эта боль режет усиленно по сердцу. Они безжалостно убили моего жениха. Сейчас я не могу ничего сделать. Но я найду этих людей, и они ответят по закону. А пока мне приходиться доверится незнакомому мужчине и уйти от преследования.

Мы выбегаем на улицу, и я увидела, что напротив нас стоял, серебристый мощный мотоцикл.

— Садись… подними платье повыше! — прорычал он, садясь за руль мотоцикла.

В какой-то момент я замешкалась.

Я не знаю, могу ли я ему доверять? Кто он? И сможет ли он меня спасти?

Я слышу снова за спиной гневные маты людей в чёрном, и размышлять над событиями

Я быстро сажусь на мотоцикл, подняв высоко подол платья, и обняла водителя за грудь. Он одел шлем и взглянул на меня. Что-то произошло между нами. Черно-белые кадры вспыхнули в моём сознании.

«… Мотоцикл, смех. Мощное тело мужчины, и он меня крепко обнимает… что-то говорит. Я счастливо смеюсь в ответ…»

Странная искра прошлась по венам и быстро потухла. Рёв мотора мотоцикла вывел меня из-за забвения, и мы так быстро рванули с места, что я почувствовала, как страх окутал моё и так испуганное сознание.

Мы мчались по дневному Владивостоку, с безумной скоростью. За нашими спинами пытались угнаться похитители и убившего моего жениха. Они варьировали в безумном потоке машин, пытаясь нас зажать и смести с дороги. Владивосток не большой город, дороги узкие и имеют много поворотов и из ветвлений. Но мой мотоциклист оказался крепким орешком, он вилял так, словно знал каждый закоулок этих мест. Не позволяя догнать нас в потоке большого количества машин и автобусов. Я никогда не думала, что окажусь в такой ситуации, когда придётся убегать и скрываться. Тёплый ветер с шумом рассекался о моё лицо, красиво уложенные локоны, сейчас беспорядочна, спадали и колыхались от бешенной езды. Толпа зевак, шедшие по тротуару, кидали удивлённые взгляды на импульсную и внушительную гонку, которая оставляла за собой рёв мотора и яростный визг шин. Почти сорок минут, мы мчались по дорогам, не позволяя себя остановить, возвращаясь на некоторые дороги дважды и снова прилагая усилия уйти от преследования. Но всё же нас загнали в тупик, где большое количеств людей переходило дорогу, и я поняла.

Что это конец!

— Держись!

Услышала я встревоженный крик моего спасителя, и он, нарушая правила, резко повернул не в положенном месте. Куча машин недовольно просигналили, не понимая манёвров мотоциклиста. Наши преследователи отступили, пока ждали знака светофора. Мы ушли вправо, пусть не по правилам, но всё же они отступили. Моё сердце заликовало, я знаю эти дороги, и думала, мой спаситель сбавит скорость, но он прибавил… не отступая и выжигая, газ, помчался дальше к Русскому моту.

На какой-то момент, я почувствовала облегчение. Мы ушли от погони, и мой спаситель немного сбавил скорость. Я не знаю, куда мы направлялись. Но мне сейчас было сложно сосредоточиться на таких мыслях. Я снова и снова вспоминала, что произошло на свадьбе, и слёзы горько выступили на глазах, вызывая безграничную боль на сердце.

Мы спокойно ехали по Русскому мосту, и я кидала взгляды по обе стороны залива, вдыхая солёный аромат моря, который всегда действует успокаивающе и размеренно.

Не могу поверить, что это происходит со мной.

Кто эти люди и почему пытались забрать меня?

Почему убили Никиту?

Как объяснить, всё происходящее со мной?

У меня так много вопросов и чувствую, что этому мужчине, спасшему меня… придётся ответить на них.

Замечаю, что мой спаситель часто оглядывается, и понимаю, что это не сулит ничего хорошего.

Пытаюсь тоже обернуться, и тут же моё сердце уходит в пятки.

Они нас догнали…

Вот чёрт!

Несколько чёрных внедорожников преследовали нас по пятам, и, судя по высунутым из машины головам, их намерения нас догнать, перерастают в нечто большое.

Куча машин движутся по своей траекторией, скорость у каждого разная, ну а мы усиливаем темп, пытаясь выжить из мотоцикла весь его потенциал скорости по максимуму. Всё меняет в тот момент, когда преследователи открывают стрельбу по шинам мотоцикла.

Я чувствую себя, словно попала в кино, где присутствует стрельба и погоня. Моё свадебное платье колыхалось на мотоцикле, а мой герой, не отступая, отвечал короткими, ответными очередями.

На мосту.

Где куча не винных людей спешат по своим делам или домой.

Это уже переходит все границы рамок и понимания.

Их совести и наглости нет предела.

Я вскрикиваю от страха, когда пули, свистя, попадают по дороге в нескольким метрах от нас.

Пытаюсь в плотную прижаться к мотоциклисту. Моё сердце от ужаса выскакивает из груди. Адреналин с сумасшедшей силой бьёт в кровь, руки дрожат так сильно, что мне приходиться скрепить их в замок и зажмурить глаза, прижавшись головой в мощную спину моего героя.

Боюсь смотреть, что происходит за моей спиной. Но слышу короткие очереди стрельбы. Я уже не понимаю, кто стреляет, но звуки, скользящие мимо меня, напрочь лишают любого самообладания. Я снова вскрикиваю, трясусь от испуга. И панически желаю, что б побыстрей всё это закончилось, иначе нервы не выдержать, и я просто выскочу из мотоцикла и кинусь к заливу, рьяно желая покончить с этой погоней.

Слышу, как беспорядочно и рвано проезжают соседние машины и настойчивые сигналы их водителей. Люди в таком же шоке, как и я.

На мосту происходит полный хаос. Визг шин и тормозов врываются в моё сознание. Слышу мощный грохот и скрежет железа по дороге. Всё же решаюсь взглянуть, на происходящее за моей спиной. И понимаю, что мой спаситель, отстреливаясь, попал по машине одних из преследователей, и внушительный внедорожник, не справившись с управлением, перевернулся на мосту, и со скрежещущим звуком его по инерции тащило по асфальту. Преградив своей машиной обе полосы. Теперь мост превратился в одну сплошную пробку, люди повыскакивали из машин, намереваясь помочь головорезам.

Конечно, они не могли знать, что в опасности были мы, и эти люди могли расправиться с нами таким же образом… а то и хуже.

Мы остановились, осматривая, какой ущерб нанесли вовремя гонки.

Остальные две машины головорезов, были не в нашем поле зрения.

Я услышала вой сирены полицейской машины. И так обрадовалась их приближению, что обдумывала, какой поток информации, случившиеся со мной, собираюсь взвалить на них. И люди, которые безжалостно убили моего жениха, что б обязательно были наказы, по всем законам, уголовное наказание.

— Даже не думай! — жёстко проговорил мой спаситель и, схватив меня за руку, подвёл к мотоциклу. Он до сих пор был в мотоциклетном шлеме.

— Что ты делаешь? Это полиция, и они нам помогут! — не довольно прошипела я, намереваясь дождаться их.

Мост погрузился в большой поток людей, которые предпринимали меры, как вытащить из внедорожника потерпевших.

— Садись. Живо. — Грубо отчеканил он, не выпуская мою руку.

— Отпусти меня, иначе я сейчас закричу.

— Они найдут тебя в полицейском участке, и ты уже не сможешь добиться справедливости.

Я сердито смерила его высокий рост и кинула взгляд в сторону визжащей сирены. Почему-то я ему поверила и

Мы, лавируя среди стоявших машин, набрали скорость и уехали прочь, в сторону острова Русский.

2. Скрыться от самой себя

Мотоцикл с рёвом ехал по дорогам Русского острова. Густо посажанные деревья и здания различных размеров мелькали перед глазами, словно во сне. Если честно, остров Русский практически мне не знаком, я мало была здесь и особо не запомнила места. А сейчас мне и подавно не было интересно наблюдать за зелёными пейзажами, проскальзывающие так близко.

Меня обуревала токая тоска и глубокое опустошение. Очень сильно хотелось остановить «железного коня» и уединиться где-то в глуши, остаться одной, разорвать все пути цивилизации и просто подумать.

Послушать свои мысли!

— Мы можем остановиться? — проговорила я, чуть громче и похлопала незнакомца по плечу.

Он чуть повернул голову и кивнул, после сбавил обороты и, уйдя правее, припарковался напротив леса.

Я подняла свадебное платье, встала с серебристого мощного байка и отошла в сторону. Не знаю, как я сейчас выглядела со стороны, наверно, помятой и лохматой, но меня сейчас это мало волновало. Я прикрыла лицо руками, пытаясь справиться со смятением и гневом, которое поглотило весь мой рассудок. Внутри бушевал яростный ураган, и он требовал выплеска эмоций. Нервно расхаживая по обочине дороги, я дёргала свадебное платье, то отталкивая его от себя, то поднимая. Незнакомец опёрся одной рукой о панель мотоцикла и терпеливо ждал, не снимая шлема. Его хладнокровное поведение меня раздражало, бесило.

Оно понятно, не его спутника жизни убили на глазах.

Чувствую, ещё чуть-чуть, и я сейчас взорвусь. Не хочу, что б этот человек потешался над мой болью, и решаюсь уйти в лес.

— Мне нужно в туалет, — говорю банальную фразу.

— Хорошо, — просто отвечает он.

Я разворачиваюсь, поднимаю платье и пытаюсь на туфлях с тонкими шпильками пробраться среди травы и кустарников в кромку леса.

Незнакомец широко скидывает ногу и слезает с байка, намереваясь мне помочь.

— Я сама справлюсь, — гневно шиплю и выставляю ладонь вперед. Давая понять, что б он не шёл за мной.

В ответ он кивает.

Снова поднимаю белоснежное платье и пытаюсь пробраться среди густых зарослей. Конечно, оно то и дело цепляется за ветки, а каблуки проваливаются в рыхлую землю. И я чувствую, как злость за всё окутывает меня сполна.

Хочется кричать.

Порвать это «грёбаное» платье.

— Пропади оно пропадом! — буркнула я, продвигаясь дальше в гущу леса.

Мысли в голове хаотично бегают. Кадры за кадром, произошедшее в ЗАГСе всплывают в моём распылённом мозгу, и слёзы накатываются на глаза.

Моя спокойная и размеренная жизнь рухнула, лишив меня счастья.

И я даже не знаю, кто виноват?

На кого злиться?

И как мне быть дальше?

Ушла я достаточно далеко.

Уныние вперемешку с бессилием накрывает меня, и я сажусь на землю. Платье пышно стелиться по траве, и я, словно бесформенная кукла, ложу руки поверх. Наконец, я осталась одна со своими мыслями, болью и отчаянием.

Моё сердце обливается кровью, не в силах бороться с обрушившимся на меня горем. И я крепко обнимаю себя, опускаю голову к плечам и не могу больше сдерживать слёзы. Они большими каплями спускаются по щекам, и тело начинает содрогаться, от всхлипов, которые рвут меня на части. И я слышу крик… крик, который вырывается из моей груди, от отчаяния и горести. Все чувства внутри перемешиваются огромным комом, поглощая страшную утрату. Всё это так сильно сводит меня с ума, что окружающее вокруг меня теряет все краски.

Ничего не хочу! Ни что меня не волнует! И пусть весь мир катиться к чертям!

Не понимаю, что я сделала не так? Чем так провинилась? Почему не могу стать счастливой?

Вспоминаю рассказ Никиты, и режущая боль в сердце усиливается.

«… Год назад я очнулась в больнице слабая и ничего не помню. Никита стоял в палате у моей кровати. На тот момент я не знала, с кем говорю и как меня зовут. Мои сомнения он быстро рассеял, сказав:

— Коваль Лика Анатольевна, а я Ярцев Никита Сергеевич. И ты моя невеста.

Помню, на тот момент я была удивлена, такому смелому и быстрому поступку. Как оказалось, мы попали в крупную аварию. В коме я пробыла около года, и он заботился всё это время обо мне. Врачи сказали, что амнезия может быть вызвана в связи с черепно-мозговой травмой после автокатастрофы, также это может быть вызвана после коматозного состояния. В моём случаи амнезия классифицируется как полная — абсолютная утрата воспоминаний. Так как я не могла вспомнить своих родителей и ничего, что связывало меня с моим женихом на протяжении нескольких лет. Прогноз мне дали утешительный, убедив, что со временем моя память восстановиться. Но самой ужасной новостью, которой мне сказал Никита, была о родителях, что они погибли, когда я была ещё ребенком, и их погубила автокатастрофа.

Что за страшная напасть?

Конечно, для любого ребёнка это очень печальная новость. И к моему сожалению, я не помню ни улыбки матери, ни наставлений отца, ни прекрасных моментов, проведённых с ними. Это очень тревожит мою душу. Очень печально и грустно, что у меня нет близких родных людей.

Также он мне рассказал, что наша любовь вспыхнула со школьных лет, и мы были очень нежной и любящей парой. Год назад, когда мы решили пожениться, скрепить нашу любовь, случилась та самая страшная авария, которая разлучила нас на целый год.

После меня выписали, и я вернулась в наш с ним дом, который выглядел как шикарный особняк. Я была ещё слаба, и он позволил пожить мне в отдельной комнате. Но всё же надежда не оставляла меня, что со временем я всё вспомню.

Но это не произошло!

Когда мне стало лучше, я смогла вернуться на прежнюю работу. О которой ничего не помню. Оказалось, я прекрасный специалист по дизайну интерьеров жилых и коммерческих помещений и работаю в совместной фирме с Никитой и… он мой начальник.

Первое время было сложно, я снова знакомилась со своим коллективом и с клиентами, с которыми были заключены договора. Со временем я смогла освоиться на работе и уже неплохо осуществляла заказы. Но с Никитой я вела себя осторожно. Хотя он рассказывал мне в подробностях о многолетней дружбе, как наши отношения перешли в более сильные чувства, встречи, романтики и прекрасное время препровождения. Но всё же я не чувствовала всё это. Он казался мне чужим и незнакомым человеком. Поэтому было решено начать заново наши отношения.

И моя жизнь

Я не знаю, какая была до аварии: Решительная или нет, дерзкая или скромная, как одевалась и какие у меня были предпочтения. Но сейчас, в свои двадцать четыре года. Я веду себя очень скромно и одеваюсь не броско. Мне тяжело общаться с людьми, потому что не знаю, что сказать. Порой мне кажется, что любимому мужчине будет со мной скучно. Но Никита говорит, что любит меня такой, какая я есть. И, наверно, это достаточно…»

А теперь я потеряна. Никиты больше нет. Его убили какие-то незнакомые люди, и я не понимаю, зачем такая неуверенная девушка, как я, им нужна?

Крик отчаяния с неистовой силой вырывался из груди, выталкивая наружу всю горечь и страх, который обуревал моё сознание. Что делать дальше, я не знала. Как мне вернуть мою потерянную жизнь? Ведь Никита был единственным, который знал меня и мог помочь привести мысли в порядок.

Я услышала впереди хруст веток и поняла, что незнакомец меня потерял. Но мне не хочется с ним никуда ехать. Я его совершенно не знаю. Может, мне стоит и его опасаться?

Соскочив с земли, я не могла ничего придумать, как удариться в бега. Прочь от очередной неизвестности. Желая скрыться от своей неудачи и от этого человека.

Я подняла платье и побежала в противоположную сторону. Слёзы продолжали литься по полыхающим щекам, волосы беспорядочно разметались по плечам. А моя растерянность и страх была настолько сильна, что я ощущала интенсивный поток адреналина, где разум отключён и мысль в голове только БЕЖАТЬ! Часто и рвано дыша, я сломя голову неслась по негустому лесу. Постоянно застревая каблуками в земле и цепляясь пышным платьем за все возможные кусты и ветки. В некоторых местах, когда-то прекрасный белый наряд порвался, оставляя лоскутки на поросшей зелёной траве и ветках деревьев. Ноги налились тяжестью, лодыжки и ступни горели от натёртых мозолей.

Я слышала, как незнакомец что-то кричал за моей спиной. И от страха, что он догонит меня, я в панике сорвала обувь и побежала босиком по рыхлой траве, по сломанным веткам, больно ранив ноги, зацепившись за ветки деревьев, которые расцарапали лицо и руки. Но я упрямо бежала, падая, вставая и снова ударяясь в бега. Не зная леса и не зная, куда бегу, только бы подальше от незнакомца, от себя самой. Скрыться. Спрятаться. Засесть в какой-то глуши и не видеть никого.

Сердце стучало так громко, что, казалось, весь лес оглушало тяжёлыми и твёрдыми ударами, поглощая всё пространство вокруг.

А потом я снова упала и почувствовала, как мощные руки схватили меня за талию и потащили на себя.

— Нет! Не трогай меня. Отвали, чёртов придурок! — заверещала я. Пытаясь вырваться, желая испариться в его руках, что б только он не трогал меня, не прикасался.

— Успокойся уже. Хватит! — прокричал гневно он за моей спиной и крепко прижал к своей груди.

Мы оба упали на землю, и я не оставляла попыток вырваться из его коварных лап.

— Прекрати, Лика. Успокойся. Я не обижу тебя, — уже тихо шептал он над моим ухом.

Обхватив обеими руками меня за тело, его тяжёлое дыхание обожгло мою кожу на затылке.

— Тише, Лика. Всё хорошо. Просто глубоко вздохни и выдохни.

И я сделала, как он сказал. Глубоко вздохнула и выдохнула, потом ещё и ещё раз.

Моё тело обмякло, и сердце постепенно пришло в норму.

Почему я подчинилась?

Сама не знаю.

Но чувствую его притягательный жар тела и приятный аромат мужского парфюма с древесными нотами, сандалы и цитрусовыми аккордами. Стало спокойно. Чувство усталости и безмятежности накрыло спонтанно, и я уставилась в пустоту, опустив голову ему на плечо.

— Тише… всё хорошо! — продолжал шептать он, проводя нежно одной рукой по моему плечу.

Я слышала глухие удары его сердца, которые поравнялись с моим.

Сумерки постепенно накрыли лес. Погружая его в тишину и умиротворение, а звуки, издающие птицами и сверчками, поглотили эхом лесные просторы, погружая нас в свою обитель.

— Уже стемнело… Нам нужно идти. Давай. — Проговорил спокойно незнакомец и поднялся с земли, после помог мне.

Я, прихрамывая, попыталась встать и согнулась от боли, которая моментально обожгла мои ступни.

Незнакомец оглядел меня и покачал недовольно головой, тяжело вздохнув.

— Понятно… Советую не брыкаться, — он сдерживая свои эмоции, резко поднял меня на руки, крепко прижав к своей груди.

Я не стала сопротивляться. Кинула взгляд за его плечо, и он молча зашагал к выходу из леса.

3. То, что нас не убивает, делает нас сильнее

23:47 Остров Русский Гостевой дом

Мы остановились в гостевом домике на краю острова. На тот момент наступила ночь. Конечно, мой вид мог привлечь лишнее внимание. Поэтому мой спаситель всё сделал сам, после отвёл меня в номер. Я так сильно устала после пережитого дня, что виски сдавливало, словно стальной обручью, а в ногах отдавалось острой вспышкой невыносимо боли. И я уже была согласно на всё, неважно где спать, хоть под открытым небом. Главное лечь, закрыть глаза и забыться крепким сном. Сейчас это было для меня очень важно.

Мой партнёр по несчастью, помог мне зайти в номер, где по обе широкой кровати светились ночники. Аккуратно опустив меня на кровать, он тяжело вздохнул, смотря на мои израненные ступни, и мягко проговорил.

— Я сейчас.

И вышел из номера.

Мой помутнённый взгляд окинул скромную и небольшую обитель. Отметив кровать, на которой я сидела, напротив, диван, пару кресел, столик по середине и телевизор на стене.

Я поняла, что с моим Миссия придётся ночевать в одном номере. Наверно, боится, что я вновь сбегу. Нахал и циник. Не понимает, как мне сейчас тяжело.

Вернулся он через минут пять, держа в руках аптечку.

Я была уже так опустошена, что не выражала никаких эмоций,

— Послушай… — он запнулся, пытаясь подобрать слова. — Тебе нужно принять душ, промыть раны, а после обеззаразить ступни.

— Угу… — промычала я, смотря на бежевые шторы.

— Лика, я сочувствую тебе, — мягко проговорил он, на мой не многозначительный ответ.

Почему я слышу сталь в его голосе, словно его слова неискренни?

— Как всё просто, — тихо прошептала я и, встав с кровати, медленно направилась в душ.

— Если нужна помощь, скажи.

Я хмыкнула. Не веря ему.

Отрицательно махнув головой, зашла в ванную комнату, которая была просторной и уютной. Пришлось в одиночку бороться с тем, что осталось от свадебного белого платья. Одни лоскутки, тёмные пятна и прилипшая земля к подолам. Только утром, это платье блистало белизной и выглядело шикарно с небольшими краплениями сияния. Сейчас я желала его немедленно снять и как можно быстрее избавиться от ужасных воспоминаний. Бросив его в мусорное ведро, встала под душ. Как я желала смыть под тёплой струёй всю боль и печаль. Конечно, звучит всё это глупо, ведь я не любила Никиту и, может, где-то в глубине души, была не готова к браку с ним. Но смерть! Это ужасно. Никому такое не пожелаешь. Он был единственной ниточкой, которая меня связывала с внешним миром и который мог помочь разобраться в себе. Всё это угнетало, и снова слёзы душили меня. Оплакивая Никиту, свою несчастную жизнь и свои израненные ноги. Чувствуя себя так, словно притягиваю на себя один негатив. В Какой-то момент мне даже хочется посмеяться над собой. Но всё же беру себя в руки и возвращаюсь к незнакомцу.

А он уже неплохо устроился, расстелил мне кровать, а сам расположился на диване. По телевизору, который он смотрел, шёл фильм, звук был не громким, и я уловила тему турецкого сериала, которые обычно смотрим мы, женщины, и умиляемся героям, а порой плачем над их сложными судьбами. Даже удивилась, как такой бесшабашный байкер, может смотреть что-то подобное.

Стоило мне зайти в комнату, как он тут же встал и взял в руки аптечку.

— Сядь на кровать. Обработаем раны.

Я сделала недовольную гримасу и всё же села на краюшек кровати. Внимательно наблюдая за его действиями, была удивлена, как он ловко и умело пытался сделать мне не больно. Обрабатывая мозоли и рваные порезы от веток, он осторожно промачивал ваткой у очага боли. Сидя на одно колена напротив меня, его сильные руки бережно держали одну мою ногу, потом другую.

Мой взгляд, не имея под собой волю, уловил в спасителе довольно неплохую слаженность в теле. Его тёмная футболка выгодно подчёркивала мускулистую грудь, широки плечи и рельефные бицепсы при каждом его движении соблазнительно играли в тусклом свете ночников. А стильная стрижка на тёмных волосах, с густотой на макушке и укороченная в висках, небрежно была взлохмачено, что придавало на смуглом лице смелость и стойкость характера. Прямой нос, припухлые губы, выступающие скулы и массивный подбородок подчёркивало мужественность хозяина и решительность в своих поступка. На вид моему спасителю было лет тридцать. И, конечно, я не устояла, кинув взгляд на правое запястье, мысль женат ли он, посетило меня спонтанно. Честно… я даже не хотела об этом думать, и всё же любопытство накрыло меня с головой, а когда ожидание, кольца на пальце не оказалось. Сердечко странно заликовало.

Я, конечно, понимаю, что веду себя неправильно по отношению к погибшему Никите. И как в такой момент можно разглядывать незнакомого мужчину и интересоваться о его жизни, когда буквально утром у меня ещё был жених. Не знаю, что на меня нашло. Сама над собой удивляюсь, словно я предала близкого человека.

Когда доктор Миссия закончил манипуляцию с ногой и зафиксировал бинты на ступнях, наши глаза встретились. Я ощутила, как холодные мурашки пробежались у меня по спине, от особо привлекательных и притягательных глаз. Его светло голубые глаза, настойчиво таранили меня, и я не могла оторвать взгляда. У Никиты глаза были карие, и я особо не засматривалась, принимала как должное. Ведь он был мой жених, и раз мы были вместе много лет, значит, я за что-то его полюбила. Хотя этого не помню. То сейчас я словно заколдованная или под гипнозом… сама не знаю, что со мной происходит. Но я явно увлеклась, раз так пялилась.

— Моё имя ты уже знаешь, а я… твоего нет, — наконец, сглотнув, вязкую слюну, прошептала я. Чувствуя, что нужно нарушить удушающею тишину, которая нависла над нами.

— Макс. Этого достаточно, — он быстро встал с кровати, положив аптечку на журнальный столик, и подошёл к своему дивану, на котором планировал спать. — Тебе лучше отдохнуть, — грубовато отчеканил он и принялся снимать ботинки.

Я кивнула в ответ, давая понять, что услышала его.

— Да. А завтра я жду объяснений, — вкрадчиво прошептала я.

Я пододвинулась к изголовью кровати и, накрывшись одеялом наконец, приникла к подушке. Закрыв глаза, попыталась сосредоточиться, на глубоком сне. Но мысли, хаотично бегая, прокручивали все события минувшего дня. И я изо всех сил, старалась заставить себя не о чем не думать. Было сложно не поддаться очередным эмоциям и не расплакаться, но всё же усталость меня одолела.

****

07:15

На утро открыв глаза, я осмотрелась.

Макса на диване не было, но в душевой бежала вода, а на журнальном столике лежал завтрак. Я терпеливо ждала его, сон придал мне сил, и теперь я жаждала, ответы на свои вопросы. Которые должны прояснить случившееся, ужас в ЗАГСе.

Спустя время мы сидели каждый на своей половине и ели гамбургеры, которые он заказал вместе с кофе, при этом он включил телевизор и сосредоточился на переключении каналов.

— И долго ты будешь молчать? Может, всё же обратишь на меня внимание, — в нетерпении гневно потребовала я.

— Мы не сможем оставаться здесь на долго, так что доедай, переодевайся, и нам нужно ехать, — он кинул взгляд на одежду, которая лежала на кровати и была предназначена для меня. Купил он их в одном из магазинов при отели.

— Что это были за люди? Почему они разрушили мне жизнь? — задала я важные для себя вопросы и, отпив глоток кофе, положила гамбургер на кровать.

— Они выполняли приказ… эти люди работают на одного человека, который очень опасен и у него большие связи, — тяжело вздохнув, наконец, начал говорить Макс. — Ты ему нужна, поэтому они пытались тебя похитить и убили… твоего жениха. — Макс жёстко взглянул на экран телевизора, продолжая, что-то выискивать, а после встретился с моими глазами.

— Я

— Это связано с твоим прошлым.

— Что с моим прошлым не так? Я совершила, что-то страшное? — дрогнувшими губами прошептала я и отвела взгляд, пытаясь заглянуть в глубь себя. Заставить вспомнить, что такое я могла совершить.

— Я не знаю.

— Что значит не знаешь? Кто ты вообще такой? Как ты появился в ЗАГСе?

— Лика, я понимаю, у тебя много вопросов, — он подался вперёд и, сковав руки в замок, положил их на колени. — Ты растерянна и напугана. Потеряла память и на протяжении года, живёшь словно не своей жизнью. Но всё это поправимо. Я помогу тебе.

— Кто ты? — в ужасе вскричала я, чувствуя, как паника сковала моё тело и меня начало трясти.

— Я просто выполняю поручение. Мне велено увести тебя из Владивостока и вернуть в Москву. — Голос Макса звучал не естественно, словно я говорила с искусственным интеллектом, который просто отвечал на вопросы, ответы, которые были заданы в программе.

— О чём ты? Какая Москва? Я жила здесь с Никитой, всю свою жизнь.

— Я не знаю, что говорил тебе твой жених. Но твой дом в Москве, и родилась ты там.

Наши взгляды с напором встретились, и в груди что-то кольнула. Словно я почувствовала, порыв чего-то родного, близкого по душе.

— Почему я должна тебе верить? Я тебя не знаю… может, я и тебя должна опасаться! — проронила я, пытаясь успокоить бешеные удары сердца, которое с глухим натиском отдавалось в груди.

Макс кивнул мне в сторону стены и прибавил громкость на пульте.

— По истине необычное и странное происшествие произошло у нас в городе… — заговорил нежный голос с экрана телевизора. — Вчера в десять часов утра. Вооружённый молодой мужчина, ворвался в отделение ЗАГСа и вовремя церемонии бракосочетания, напал на гостей, убил жениха Ярцева Никиту Сергеевича, бизнесмена по продажам мебели, и похитил невесту. А после скрылся на мотоцикле, с Коваль Ликой Анатольевной, учинив перестрелку по улицам города и на Русском мосту, по причине которого пострадали невинные люди в машине. В связи с ужасными последствиями, на несколько часов было приостановлено движение автотранспортов. Сейчас подключены все участки отделения полиции по поиску и поимке похитителя. К сожалению, личность похитителя, полиции не установлено, но похищенная девушка сейчас на экранах вашего телевизора. Просим жителей города, если кто видел эту девушку, срочно сообщить в полицию по номеру, который высвечивается на ваших экранах. Ваша помощь, поможет нам поймать преступника… — продолжала говорить миловидная девушка с новостей канала.

На экране телевизора появилась моя фотография и пара видео, записанных с телефонов прохожих. На тот момент, когда мы с моим спасителем угоняли от преследования этих головорезов.

— Что она говорит, всё было совсем не так! — возмущённо выпалила я, смотря на Макса.

4. Ты был прав, они нас найдут!

— Лика, я тебе уже говорил. Этот человек имеет большие связи. И он сделает всё, что б заполучить тебя… Теперь мы официально в бегах! — так спокойно сказал он эти слова, что меня его тон взбесил.

— Да, что вообще происходит! Ты толком мне ничего не объяснил… одна туманность. Обвиняешь моего жениха во лжи, делаешь из меня преступницу, — всплеснула я руками, чувствуя, как нервы шалят, и голова раскалывается от такого потока информации. — Только вчера утром я жила спокойной и размеренной жизнью, собиралась выйти замуж, а потом… в миг… всё рухнуло.

— Лика, нам ещё долго предстоит быть в месте. Так что подробности, оставим на потом. Он знает, что мы на острове, и его люди найдут нас, если мы будем медлить, — он отклонил голову вправо, ожидая моего ответа.

— Хорошо, хорошо, — я ухватилась ладонями за виски и сделала пару хромающих шагов вперед. Пытаясь собраться с мыслями, понять, как действовать дальше. — Я должна вернуться в особняк, там мои документы, — резко выпалила я, взглянув на Макса.

— Ни в коем случае. Его люди уже там, ожидают тебя.

— Он не может контролировать весь город, — разозлилась я, чувствуя себя букашкой в огромной мире, где любой неправильный шаг, может оказаться фатальным. — А на кладбище к Никите, я поеду! Ты не можешь мне запретить. Я должна проводить его… ведь он… — слова застряли в горле, произнести ужасные фразы, что его нет, было так тяжело. На душе стало гадко, осознавая, что я оставила его умирать в ЗАГСе. Уехала с незнакомым мужчиной и в довершении всего объявлена в розыск.

— Ничего не обещаю, — жёстко прервал он мои мысли.

— Да, что б тебя, — чертыхнулась я и, схватив одежду, прихрамывая, пошла в душ.

Я быстро сняла с себя халат, предназначенный отелем, и переоделась в свободные джинсы и тёмную футболку, которые мой спутник любезно мне купил, и взгляд мой остановился на зеркале.

Как интересно. В связи с ужасными событиями, навалившиеся на меня в течении суток, мои нежные черты лица продолжали оттенять свежесть персиковой кожи и подчёркивали яркость изумрудных глаз. Изогнутые дуги бровей и небольшой прямой нос, изящно сочетался с розовыми чувствительными губами. Несколько мелких царапин на щеках, после злосчастного леса оставили неприятный след, но всё же не портили внешний вид. Я открыла кран тёплой воды и ополоснула лицо, после достала из зеркального шкафчика ватный диск и, промочив его перекисью, обработала царапины.

Меня не отпускало чувство гнева и злости на спасителя, который вёл себя так, словно всю жизнь был в бегах и считал это нормальной частью в сложившееся ситуации. А то, что он пытается не допустить мне увидеть Никиту в последнем его пути, только больше подталкивает совершить очередной побег и, несмотря на опасные обстоятельства, явиться на кладбище.

Он не будет мной командовать!

Я ему не позволю.

Всё равно сделаю по-своему. И увижу Никиту в последний раз.

Закончив с некоторыми процедурами под названием «привести себя в порядок». Я вышла из душа и встретилась с озадаченным взглядом Макса. Он с кем-то говорил по телефону. Его глубокий, бархатистый голос действовал на меня гипнотическим эффектом. Я должна согласиться, что мессия, помимо прекрасного слаженного тела, ещё обладает притягательным голосом, перед которым не возможно устоять. И я ещё раз задалась вопросом, почему такой мужчина, до сих пор не обзавёлся спутницей жизни?

Может, всё просто. Слишком заносчивый и скрытный… сам себе на уме.

На какой-то момент выражение наших глаз с прищуром изучали друг друга. Ну а потом он разорвал эту нить и отвернулся, продолжала, вести серьёзный

— Ты должен знать. Значит, постарайся, — твёрдо рявкнул он своему собеседнику.

Я не стала слушать остальную часть разговора и решила выйти из номера на улицу.

Погоды была шикарная. Солнце ярко светило, пригревая тёплыми лучами, и Амурский залив, который входил в бухту, очень радужно встречал гостей, посетивших эту часть острова.

Мои ступни ещё не зажили, после вчерашнего «неудачного забега», поэтому, немного прихрамывая, я решила подойти к причалу и немного постоять у её кромки и подышать морским бризом.

Никак не покидает мысль. Какой я была до аварии и что могла такое совершить, что на меня открыли охоту? Эти вопросы так сильно мучили меня, и я чувствовала угнетающею вину за собой, которая пожирала меня изнутри.

Главным желанием было, если я не могу вспомнить…, то пусть мне ответит тот человек, который знает меня. Даже если он находиться в Москве. А это другая часть России, которая находиться крайне далеко. И чувствую, что я ещё пожалею... в погоне за правдой!

— Я могу составить вам компанию?

Услышала я сквозь свои мысли, хриплый мужской голос и взглянула направо. На меня смотрел незнакомый мужчина, лет сорока и небольшого роста с крупными плечами.

— Извините, я хочу побыть одна, — окинув его взглядом, настороженно прошептала я и сделала шаг назад, стараясь отойти от края деревянного причала.

— Ну что вы… разве может такая красавица быть одна. Я могу быть хорошим собеседником и буду рад прогуляться с вами по пляжу.

— Я не одна. У меня уже есть спутник, — вот я уже жалею, что отошла от Макса, и в душе закралась тревога. Не понимая, почему этот мужчина подошёл именно ко мне, чем я его так привлекла. В том, что я одна? Делаю шаги назад, а сама наблюдаю за его действиями.

— Что-то я не вижу его рядом! — разводит он руки в стороны.

Незнакомец медленно поворачивается по направлению ко мне и, скрепив обе руки, держит их внизу, странная улыбка озаряется на его лице, а взгляд падает за моё плечо.

Я чувствую, как ледяной холод окатил мою спину и руки, и резко поворачиваюсь назад.

Двое мужчин в чёрной одежде быстро подошли ко мне и, не церемонясь, схватили меня за руки, выдернув с причала.

— Тащите её в машину. Быстро, — грубо скомандовал тот самый мужчина.

Я, не обращая внимание на свои израненные ноги, начинаю сопротивляться, пиная ногами, то одного, то другого. Благо кроссовки на мне лёгкие, с толстой подошвой, и мне удаётся отбиться от них.

— Ма-а-а-к-сс! — кричу я не своим голосом, а в душе страх.

— Да, что вы с ней церемонитесь. Говорил же, подкрасться не заметно, — ругнулся этот мужчина и схватил меня за волосы, когда я предприняла попытки бежать.

— Ма-а-к-сс! — снова кричу я и отбиваюсь руками от этого мужчины, хлеща его по рукам, по шее и лицу, куда приходиться.

Но разве возможно сопротивляться мне, хрупкой девушке, перед тремя мужланами, которые окружили меня, словно коршуны, над лёгкой израненной добычи. И как бы я не пыталась, меня снова пытаются похитить. И я молю Бога, что б Макс пришёл меня спасать и вытащил из лап наёмников.

Они тащат меня к парковке и, как назло, ни одного постояльца вблизи не вижу. Я продолжаю кричать Макса и замечаю, наш байк, стоит неподалёку в первых рядах. Один из сволочей бьёт меня по лицу, и правую щёку обжигает нестерпимая боль.

— Заткнись уже!

Ну где же Макс, почему он не спасает меня?

— Он тебе не поможет, уж очень занят, — шипит другой, словно читает мои мысли и закидывает меня к себе на плечо.

Я понимаю, что Макс был прав, когда сказал, что они нас найду. И мне страшно, мне так жутко страшно…, и я боюсь представить, что меня ждёт. Что они сделали с Максом… Какая участь меня ожидает… Что за человек, жаждет меня…

Мы подходим к их чёрному внедорожнику, и я пытаюсь поднять голову, хочу осмотреться… Моё сердце безумно стучит в груди. Как сильно я сейчас хочу увидеть своего спасителя живым и здоровым.

Подойдя к машине, наёмник опускает меня на асфальт и открывает двери.

— Ну всё, пташка, тебе не куда не деться! — смеётся он и жёстко впихивает меня на заднее сидение фургона. — Скажи боссу, что девушка у нас, — обращается он к мужику, который отвлёк меня на причале.

5. Где укрыться?

Я безнадёжно падаю на бежевую обивку салона, и запах новой кожи кружит голову. Тут же осматриваюсь и быстро перемещаюсь к следующей двери, хватаюсь за ручку в надежде сбежать, в этот момент мои ноги сжимают стальные пальцы и тянут на себя.

— Куда собралась, сучка! — скрепя зубами, рычит тот, который меня ударил.

— Нет, нет! — истерично кричу я, и панически колочу ногами своего ненавистного оппонента. Он стоит в дверях машины, и его лицо искажено бешенной яростью.

— Говорил же, её нужно связать, — слышу недовольные возгласы с наружи машины. — Садись в машину, утихомирим её в дороге.

Мне сложно себя контролировать, дикий ужас проник глубоко в моё сознание, отчего сердце гулко стучит, отдаваясь больно в горле. Я не оставляю попыток защититься, пинаю в редкую шевелюру этого головореза, только не пустить в салон.

Как сильно желаю увидеть Макса, и что б он вытащил меня из рук этих наёмником. Понимаю, что с ним я себя чувствовала в безопасности. И теперь жалею о своём упрямстве.

Слышу жёсткую возню с наружи автомобиля и пытаюсь взглянуть в лобовое стекло. Но этот зверь не успокаивается, пытается проникнуть в салон, и я продолжаю вести с ним борьбу, но он в ответ так сильно бьёт меня по ногам, что я вскрикиваю об боли.

— Ах ты, мразь! — слышу я знакомый глубокий голос, и дверь на задней части машины с силой придавливают тело ненавистного оппонента, тот кричит и сгибается от боли, сползая с салона.

Я замерла, панически кидая взгляды на окна.

— Лика, беги к байку! — после грубо кричит Макс, сквозь удары, которые наносит врагам.

Я хватаюсь за ручку двери и, словно ошалевшая, выскакиваю из кожаного салона. Вспоминаю, где видела «железного коня» и бегу по прямой, минуя треклятый автомобиль. Пару раз оборачиваюсь и вижу, как Макс сосредоточенным взглядом уклоняется от ударов сорокалетнего мужика, а после бьёт отвлекающим маневром ему по внутренней части ноги, тот, пытается защититься, и Макс быстро наносит удар правым кулаком ему в челюсть, и он падает на одно колено. Макс, сокрушающим ударом бьёт локтём ему в спину. Следующий,

Наконец, я могу выдохнуть. Макс снова меня спас, а главное не пострадал, и моё сердце может успокоиться и вернуться к нормальному ритму.

Он широкими, уверенными шагами обошёл лежащих, поверженных им врагов и подошёл ко мне. Кивнув, как бы спрашивая«Все хорошо?», я лёгкой улыбкой в ответ кивнула,«Всё хорошо!». И обратила внимание на его руки, где костяшки пальцев были содраны в кровь. И мне стало неловка, от того, что Максу пришлось сделать, что б спасти меня.

Мы сели на верного «железного коня» и под звук рычащего мотора выехали на дорогу, намереваясь покинуть остров Русский.

Корчась от боли, сорока летний наёмник, достал телефон из кармана и сделал звонок, смотря в даль ускользающей парочке.

— Они направляются к мосту, — с тяжёлым дыханием сообщил он.

****

11:30

Не знаю почему, но сейчас я себя чувствую в полной безопасности, под сильным плечом моего спасителя. Мне приятно прижаться к широкой спине Макса, обнять его за пояс и просто отдаться мощному движению байка, который с шумом проносился в воздушном потоке.

Мы мчимся по дорогам острова, и лёгкий ветер бьёт нам в лицо, освежая наши мысли и тревоги. Солнце, поднимаясь высоко, ласкает жаркими лучами наши счастливые лица, которые засияли от чувства свободы, нахлынувшее в порыве скорости. Рычание мотора согревает душу, и в эти минуты любые невзгоды уходят на задний план. Становиться легко и непринуждённо, словно впереди нас ждёт светлое и радужное будущее, которое счастливо откроет свои двери и примет в объятия новых путников, потерявшихся в тёмных рощах ненастья.

Такие приятные эмоции всегда хочется продлить надолго, впитать кожей запах свободы и ощутить вкус жизни. Но всё хорошее всегда длиться не долга, и вот когда кажется, что ты близок к счастливому моменту, время наступает тупику.

Мост был заблокирован чёрными внедорожниками. Они нас ждали. Наёмники этого неизвестного мне человека, всегда на шаг впереди. И меня это начало раздражать. Как могло так случиться, что мост перекрыт и большинство людей, которым нужно проехать по мосту, не смогут это сделать? Может ли человек иметь такую власть, что б руководить большей частью людей? В голове у меня это не укладывалось, но факт был на лицо.

Мы остановились на достаточном расстоянии от них. Макс продолжал нажимать на газ, упираясь ногой в асфальтированную часть.

— Макс, что мы будем делать? — спросила я, выглядывая из-за его плеча.

Эти люди стояли у начала моста и терпеливо ждали нашего решения.

— Я думаю, — коротко ответил он, и на его гладко выбритом лице, заходили желваки. Он продолжал выжимать газ на правой рукоятке руля.

Я услышала за нашими спинами, звук приближающейся машины и обернулась. Как оказалось, поверженные оппоненты, пришли в себя и теперь тоже нас догнали.

Наёмники на мосту сгруппировались, доставая оружие.

Лицо Макса было настроено так, словно он намерен напролом рвануть, сквозь толпу вооружённых людей. И этот момент меня пугал. Его молчание действовало, как часовой механизм вот-вот взорвавшейся бомбы. Моё сердце замерло, от волнения, которое охватило сполна. Я словно в замедленной сьёмке, наблюдая с обоих сторон, на потенциальных недругов, которые могли решить наши судьбы просто одним щелчком пальцев. Байк сделал рывок вперед, и я шумно вдохнула воздух в себя, мысленно готовясь, как пули нас изрешетят. И мой взгляд в страхе остановился на мосту, где вооружённые люди уже приготовили оружие для поражения цели, которой являлись мы.

— Макс! — решилась окликнуть я его и аккуратно положила ладонь ему на плечо.

Он странно дернул плечом, будто я выдернула его из глубокого забвения, и кинул тяжёлый взгляд на меня.

— Нам нужно вернуться, — грубо отчеканил он и сердито развернул байк.

Мысленно я была благодарна ему за благоразумие.

И снова нас ожидала погоня. Макс на большой скорости гнал по дорогам, лавируя между машинами, которые не спеша двигались по своей полосе. Несколько машин наёмников следовали за нами, их настрой догнать нас наводил меня на ужас. Я не могла предположить, что нужно сделать такое, что б оторваться от них и успокоить тревожное сердце.

На протяжении двух дней, мы только и делаем, что пытаемся, скрыться от этих людей, и я чувствую, как всё это меня вымотала. Я безумно хотела, что б мы нашли безопасное место. Выдохнуть. Успокоиться. Дать возможности нам поговорить и прояснить многие моменты.

Мы проехали уже большое расстояние, и нам попадались просёлочные дороги, казалось, что этой погоне не будет конца. Наконец, удача улыбнулась нам, и мы оторвались, но мотоцикл начал вести себя странно: резко дёргался во время движения, а после заглох на дороге, и я почувствовала напряжение в теле Макса.

— Что происходит? — в испуге спросила я, привстав с сиденья, и кинула взгляд на панель байка.

— Бензина, практически нет, — рявкнул он, стараясь завести «железного коня».

Я тут же кинула взгляд назад, пытаясь разглядеть на повороте, внедорожники наёмников. Но, слава Богу, на дороге всё было чисто.

— И где нам заправиться?

— До заправки мы уже не доедим, — сердито проговорил он и слез с байка.

— Но они нас догонят! — растерянно прошептала я и тоже слезла с мотоцикла, всматриваясь к повороту дороги.

— Придётся спуститься к пляжу.

Как оказалась, мы остановились не далеко от бухты Рында. Макс посоветовал не привлекать лишнее внимание отдыхающих, поэтому байк пришлось спрятать в лесу. Остальной путь мы проделали пешком. По пути мы наткнулись на магазин, купили воду, кое-что съестное, палатку и надувной матрас. Было решено устроиться на ночёвку в кемпинге, которая располагалась не далеко от базы отдыха. И имела закрытую, охраняемую лесную территорию. Выбрав удобное место, чуть дальше от отдыхающих, мы приступили устанавливать палатку. И к моему удивлению, такое занятие поднимает настроение.

Палатку мы разложили

Не думала, что Макс умеет смеяться.

— Я смотрю, тебе весело! — прыснула недовольна я, пытаясь справиться с жердями и установить их в отверстие на углу палатки.

— Я свою сторону уже установил, а ты свою нет… не думаю, что с перекошенной палаткой нам будет удобно спать. Хотя… ты миниатюрная девушка, тебе много место не нужно.

— По-твоему, это смешно? — я кинула на него хмурый взгляд, по крайне мере, пыталась его состроить, но, по-моему, мои глаза выдавали совершенно другую реакцию. Мне тоже было смешно, видеть палатку в таком «плачевном» состоянии. Но он должен думать, что я сердита.

— Нет… не в коем случаи. Я просто хотел сказать… может, нужна помощь? — иронично произнёс он.

— Какая любезность с вашей стороны, сударь… — пробубнила я, нахмурив брови. До сих пор пытаясь найти это противное отверстие, которое пряталось где-то среди скользкого материала. — Ты минут пять наблюдаешь за моим мучением. Мог давно предложить.

Макс неторопливой походкой подошёл ко мне со спины, и наши пальцы соприкоснулись. В этот момент, моё сердце застучало очень быстро.

— Они собираются в одном ряду, — прошептал он горячем дыханием над моим ухом и помог соединить жерди. — И только после этого их нужно протолкнуть вдоль кармашка ткани.

Я медленно повернула голову к Максу и ощущала кожей каждое сказанное им слово. Меня накрыла приятная томительная волна, которая граничиться с желанием оттолкнуть мужчину. И я не знала, к какому из этих чувств прислушаться.

Всего два дня… мы вместе два дня, а я веду себя странно. Не понимаю, что со мной.

Я не осознала, как повернулась к нему лицом и в этот момент споткнулась о ткань палатки. Его тёплая рука подхватила меня за талию в надежде удержать, но всё же мы оба упали на скошенную палатку.

Я лежала на спине, на ткани полатки, а Макс был сверху. Мы смотрели друг другу в глаза. И я уловила в глубине его голубых глаз, огонёк желания, он был ярким и притягательным. От этого взгляда моё дыхание участилось, и мне, кажется, щёки налились румянцем. Тяжесть его мускулистого тела была такой приятной, что я боялась пошевелиться и нарушить волнительный момент. Он приподнял свою руку и аккуратно прикоснулся к локонам моих волос, нежно перебирая пряди и легко касаясь пальцами к нежным участкам моей щеки. И я поняла, как мне приятны его прикосновения.

Ведь это неправильно… так?

6. Кемпинг

Не понимаю, что со мной происходит. Мне даже стыдно за слабость, которую я проявляют перед Максом. С Никитой таких чувств не было. Я была благодарна ему за понимание и терпение в том, что он не давил на меня в желании вспомнить наши отношения. А Макс вызывает необъяснимое притяжение, затрагивающее тонкие струны души, и противиться я им не могу. Хотя знаю, что моё поведение можно расценивать, неправильным.

Пришлось набрать побольше воздуха в грудь и дать понять спасителю, что я благодарна за его попытку меня удержать. Улыбку, которую я выдавила, выгладила глупо. Всё же он встал и подал мне руку, но я, как истинная гордячка, пожелала встать сама.

Через час с палаткой и матрасом для сна было покончено. Осталось дело за малым. Развести костёр и приготовить, что-то съестное. Я с интересом наблюдала за Максом, пока он выполнял все эти действия, как настоящий кавалер, старающийся впечатлить девушку.

А если честно, мне понравилось. Было во всём этом, что-то… из средневековья. Лес, шатёр и лёгкий костёр, где приготовление пищи является дополнением в уютном, освещённом лагере. Я не помню, делал ли для меня, что-то подобное Никита, но действие Макса меня впечатлило, и где-то даже рассмешило. Так что к вечеру мы, достаточно проголодавшиеся и уставшие, уже сидели у костра и уплетали плов с курицей, приготовленную спасителем на казане.

Идиллия, конечно, прекрасная, но охотившиеся люди на нас, меня не отпускали, и я не устояла, начав первая разговор.

— Макс… сейчас у нас есть время для разговора, — сидя в открытой палатке, я уплетала на одноразовой посуде вкусное блюдо.

Сумерки накрыли остров, и гости острова разбрелись по своим шатрам. Были слышны музыка, веселье и запах шашлыков. А море приятно шелестела на фоне этого уединения.

— Какой вопрос тебя интересует? — не церемонясь, сразу перешёл он в наступление. Он сидел напротив меня на пеньке и кинул не одобрительный взгляд.

Я даже поёжилась от такого напора.

— Я хочу знать, кто нас преследует?

Он тяжело вздохнул и опустил к коленкам свою порцию блюда.

— Этот человек опасен, и если ему пригляделась цель, то он её не отпустит.

— Кто он?

Макс доел плов и бросил тарелку в пакет, который использовали под мусор, быстро подойдя ко мне. Его твёрдость в лице напугала меня, а когда он присел, напротив. Я уловила темноту его глаз.

— Демид Росс, — чётко выговаривая каждую букву, произнёс он.

— Я… должна его знать? — мой голос дрожал под суровым взглядом Миссии.

— Ты хотела услышать. Я сказал… но какой чёрт сотрясать воздух, когда ты ничего не помнишь.

— Просто скажи.

— Контрабандист.

Пауза, которая затянулась между нами, напрягала. Я не знала, что думать и как реагировать на услышанное.

— Наркотики?

Макс резко прервал нашу напряжённую связь взглядами, и взобрался во внутрь палатки.

— Макс…

— Живым товаром… девушки.

Его слова прозвучали словно гром средь ясного неба. Я обернулась на своего спутника, который устраивался по левой части матраса. И пыталась сформировать в своей голове, сказанные им слова.

Не думаю, что после такого я смогу уснуть.

****

Я не могла найти себе места, в небольшой палатки. Крутилась из стороны в сторону. Макс спал спокойно, даже не пошевелившись. Удивляюсь, как у него это получается.

Меня преследовали, какие-то странные образы, я даже не знаю, сон ли это?

«… Лица размыты… Отдалённые голоса, звучавшие требовательно… Я умоляю не причинять кому-то боль… Снег крупными хлопьями падает и… кровь, впитавшаяся в её белую гладь… Страх, который сковывает меня… Слёзы не отпускают, льются по моим щекам, и мой взгляд надолго задерживается на знакомом человеке… И всё это я вижу в ускоренной перемотке, кадр за кадром. Они повторяются, увеличивая скорость, и приводят меня в дикий ужас…

Я вскрикиваю и тяну с мольбой руку для…»

— Лика, нам нужно вставать.

Грубовато прошептал Макс и дернул меня за плечо.

Я быстро кинула на него взгляд.

Ещё не понимая, где я нахожусь и что вообще происходит. Я смутно помню эти обрывки, но не

— Нам нужно решить, как мы будем действовать дальше? — спустя время спрашивает Макс.

Я очень рада, что в кемпинге есть, где умыться и принять душ, это приводит меня в чувства. Но сон не отпускает. Я возвращаюсь к этим образам и даже желаю спросить Макса, но слышу его недовольный голос и меня, что-то останавливает.

Может, в этом нет смысла, ещё посчитает меня сумасшедшей. Решаю умолчать, стараюсь вклиниться в разговор.

— Предлагаю заплатить место с туристами и на катере, доплыть до Токаревского Маяка. Так нам удаться оторваться от этих людей, — произношу я без особого интереса и откусываю кусочек сладкой булочки, которую мы вчера купили.

— Ты хочешь, что б я оставил свой байк здесь… в лесу? — он смотрит на меня так, словно я отрываю его от чего-то родного.

— Это «красота» принадлежит тебе? — брови мои поднимаются вверх.

— А ты думала, я взял его в аренду?

Опять я слышу сталь в его голосе. Макс очень странный, вечно не договаривает и говорит загадками. В такие момента, не знаю, что сказать и каков ответ будет правильным.

— Даже если нам удастся заправить мотоцикл, всё равно наёмники Росса... не дадут нам уехать, — осторожно настаиваю я на своём.

Что-то в этот момент с Максом происходит. Он задумывается, отвёл от меня взгляд и долго смотрел в противоположную точку. Зрачки его расширяются, будто он что-то вспоминает, а после, словно болванчик, кивает несколько раз головой.

— Ладно. Пусть будет, по-твоему. Я заберу его позже.

Собрав наше спальное место. Мы вернулись к мотоциклу и тщательно укрыли его от случайных глаз. То как он бережно отнёсся к его маскировке, я поняла насколько дорог ему был байк. И не стала углубляться в прошлое моего спасителя, посчитав что это не моё дело. Рано или поздно наши пути разойдутся, и каждый пойдёт по своей протоптанной дороге.

Если я что-то вспомню! Я очень на это надеюсь!

7. Я тебя перехитрила

Мы довольно быстро покинули остров Русский, с туристами на катере и уже приближались к Токаревскому маяку.

Я была не удивлена большому скоплению людей на каменистой косе Токаревской кошки. В летние периоды здесь оживлённо. Приезжих туристов манит, песчаная мель, которая проходит параллельно берегу и обнажается на время отлива, а её узкая отмель, протягивается к маяку, окружённая японским морем. Поистине, прекрасное зрелище. В нашем случаи уделить небольшое время для созерцания восхитительного место, не удалось. Как только мы сошли на берег, прямиком устремились покинуть Токаревскую кошку.

Забираться по серпантинной дороге в гору было сложно, поэтому я не поспевала за своим спутником. А он уверенно и большими шагами преодолевал этот путь. И если бы не «хвост» в виде меня, по причине которой он останавливался и оборачивался, то, скорее всего, давно бы скрылся из виду и был таков…

Но нам потребовалось минут двадцать, а может чуть больше, и мы уже спускались к остановке. Я очень устала и хотела пить, ещё, солнце припекало, мои закрытые в джинсах ноги и плотную тёмную футболку. Пот, сбегая неприятными каплями по спине, вызывал раздражения, и я, отдёргивая каждый раз одежду, пыталась себя охладить. Не довольно, кидая взгляды в спину своего спасителя и бурчала себе под нос, как моя жизнь не справедлива, что столкнула с таким бесчувственным и суровым мужчиной. Вообще, я была возмущена, всеми неприятными событиями, обрушившиеся на меня в течении этих суток. Желание сбежать, вновь посетило мою беспамятную головку и разобраться самой в происшедших эпизодах, так красиво и чётко расставлялись в воображении, что я чувствовала новый прилив сил. Вот только как избавиться от этого назойливого «терминатора», вызывал больше вопрос, чем интерес?

Ещё меня никак не покидали вчерашние его слова и каким тоном они были сказаны. Акцентируя внимание, словно я дурачка из переулочка, которая не соображает, как мир может быть жесток и какие люди окружали меня в прошлом.

Да, потерять память может расценивать, как и с хорошей стороны, так и с плохой. Палка о двух концах…

С одной стороны, ты знал людей, окружающих тебя…

С другой, ты вообще ничего не знал о людях, окружающих тебя, и какие скелеты у них кроются в шкафу…

Хмм… Может, стоит выбрать позицию страуса и засунуть голову в песок, и пусть мир протекает мимо меня… или всё же стоит оглядеться вокруг и растормошить грязное бельё, каким противным и мерзким оно не было?

Чувствую, как дилемма пожирает мои мозговые клеточки, требуя решения в сложном вопросе. И я печально вздохнула, понимая, что в глубине своего сознания я обязана докопаться до истины. Какой бы страшной и неприятной она не была.

— Макс, ты можешь остановиться на пару минут? Я вообще-то устала, — простонала я ели, волоча ноги.

Он с таким недовольным лицом обернулся ко мне и вскинул руки по бокам, словно я ляпнула глупость, на которую может только слабак решиться, когда всё уже потерянно.

— Лика, порой мне кажется, что я связался с ребёнком, ты постоянно всем не довольна.

— Если не нравиться моя медлительность, можешь оставить меня здесь. Я буду рада, когда ты, испаришься из моей жизни, — недовольно крикнула ему в ответ и остановилась на склоне.

Он, что-то недовольно бурча себе под нос, пошел навстречу ко мне.

— Ты назло испытываешь моё терпение, я правильно понимаю?

— Любуюсь видами моря, — пафосно развела я рукой, показывая по правую сторону от себя, где между высокими домами проглядывалась морская гладь.

— Ну… какой следующий вопрос ты хочешь мне задать? — нахмурив брови, он чуть наклонил голову, уставившись на меня.

— Куда ты меня ведёшь? Не думаю, что без документов нас примут на поезд, — меня даже порадовало, что он сам изъявил желание рассказать дальнейшие планы нашего похода.

— У меня есть знакомый, который нам поможет в этом вопросе. Ещё есть вопросы?

— О-о, у меня много вопросов, но не думаю, что ты захочешь на них отвечать. Ведь ты полон загадок… — я развела руки в стороны, показывая своё недовольство. — Делаешь недовольное лицо, когда я пытаюсь понять, что происходит в моей никчёмный жизни! — на одном дыхании довольно эмоционально произнесла я.

— Может, прекратишь кричать и сбавишь тон! — сурово ответил он и огляделся.

— А что такое… боишься,

— Лика… следи за языком, — гневно прошипел он.

— И даже не подумаю и никуда с тобой не поеду. Пусть люди Росса, меня схватят, и может они объяснят, какой чёрт им от меня надо!

Лицо Макса от гнева потемнело, и он резко вцепился в моё предплечье, больно сжимая, дёрнув на себя.

— Не выводи, меня Лика. Иначе я тебя свяжу, заклею твой прекрасный ротик и закину в багажник машины позади себя. И до самой Москвы… он будет твоим домом. Я ясно выразился? — яростно шикнул он мне в лицо.

Я кинула взгляд на иномарку, за его спиной, которая одиноко стояла без хозяина, и почувствовала, как ледяная волна испуганно скользнула по позвоночнику. Тяжело сглотнув ком в горле, я быстро кивнула.

Бесит!

Ух, как он меня бесит!

Макс гневно подтолкнул меня вперед, а сам зашагал за моей спиной. Я словно под усиленным конвоем, пошлёпала по спуску, ощущая пронизывающий взгляд на своей хрупкой спине.

Минут десять мы шли молча. Я недовольно закатывала глаза, рассердившись на… А я уже и не знаю, кто он. Спаситель… нет… Миссия… нет… мой спутник… нет! Скорее похититель. Вот это буде точнее. Ох, Макс, я тебе ещё покажу, на что способна Коваль Лика Анатольевна. Ты ещё пожалеешь, что посмел рычать на меня.

— Я хочу пить, — обиженно прошептала я и кинула взгляд на одноэтажный небольшой супермаркет, к которому мы приближались.

Он молча кивнул и показал взглядом перейти дорогу, на пешеходе. Мы быстро проделали этот путь и зашли в светлое помещение.

— Стой здесь и не привлекай внимание. Я быстро, — отчеканил он и пошёл на против в супермаркет.

Я прикрыла лицо волосами и вскинула голову вверх, где был расположен большой телевизор. Новости были не утешительными. К моему сожалению или счастью. Нас продолжали транслировать по каналам. Обсуждая, похищение из ЗАГСа. Несколько кадров, как мы гоняли по городу и говоря, что мой похититель, вооружён и опасен. А после сказали, как горько скорбят родители Ярцева Никиты Сергеевича — моего бывшего жениха, и как желают поймать его убийцу. Конечно, эта тема вновь меня растрогала. Мне не нравился мой экс-спаситель, но всё же он был не виноват, и я возжелала его оправдать. А после сообщили, что сегодня пройдут похороны моего жениха на кладбище, где будет проходить прощание... Я должна там присутствовать и проститься с ним. А ещё там будут его родители и полиция. Это мой шанс, достучаться до всех. Я огляделась и, убедившись, что меня никто не узнал, вышла на улицу. Я знаю, что до кладбища далеко и у меня нет денег на автобус, но есть другие способы добраться.

Я выскочила на дорогу и тут же тормознула первую попавшуюся машину.

Удача на моей стороне.

— Прости, пожалуйста, но меня ограбили. Не могу заплатить за автобус, — запричитала я жалобным голосом. — Подкиньте, пожалуйста, до кладбища. Это вопрос жизни и смерти.

Впереди сидела пожилая пара. Они, не задумываясь, откликнулись на мою просьбу, и я быстро села назад.

Перед тем, как мы тронулись. Я увидела, как Макс обеспокоено выскочил из супермаркета, оглядываясь.

Я откинула голову на мягкое сидение и ехидно улыбнулась. Машина двинулась с остановки.

Может, всё так и должно быть.

Макс спас меня от людей, Демида Росса, и после наши пути расходятся. И всё остальное я сделаю сама, как и хотела.

8. Ну, ничему жизнь меня не учит!

15:45 Кладбище

Я неуверенной походкой зашла в ограждённую территорию кладбища. Осматривая правые и левые участки аллей, где возводились могильные памятники. Выгладили они чисто и ухоженно, но жутко… Дорожка, направляла меня в глубь надгробные камней, выложенных из твёрдой брусчатки, прямоугольной формы. В летние периоды здесь густо заросшие деревья и кустарники, но в осеннее и весеннее время оголённые корявые ветви, раскачиваясь на ветру, скрипуча нависали над прохожими… пугая своим видом и обречённостью.

Так мой мозг рисовал в своём воображении данное место, и я даже поёжилась от неприятных картин. Может, я преувеличиваю и не так страшен чёрт, как его малюют… Но одно, слово КЛАДБИЩЕ всегда вызывает неприятные и жуткие мурашки.

Пришлось некоторое время по бродить в напряжённой и угнетающей обстановки. По пути встретила несколько человек с цветами в руках, которые посещали своих усопших родных и покидающих это место.

И вот, по левую сторону за деревьями я увидела довольно неприятную картину. В полной скорби и отчаяния, родители хоронили своего единственного сына — Ярцев Никиту Сергеевича. Они, сгорбившись, держались друг за друга и горько оплакивали закрытый гроб, который закапывали двое мужчин с непроницаемым лицом. Может, являлись работники похоронного бюро? В этот момент я испытала невыносимую боль и жалость о потери хорошего и доброго человека. И может, этого не достаточно…, и я, как его девушка, должна страдать больше. Биться в истерике, лить страшные слёзы… но я не могу! Да, мне грустно, мне обидно, мне больно… И видеть его родителей, полностью разбитых… не вы-но-си-мо! Но я их не знаю, как и Никиту… Не помню ни-ко-го! И это больше меня угнетает.

Не знаю, как объяснить своих чувств.

Мне просто его жаль…

Я уверенна, что Никита был хорошим человеком… и очень страшные люди прервали невинную жизнь.

Когда-нибудь эти люди заплатят за страшный грех…

Я надеюсь, что смогу добиться справедливости.

А пока я должна утешить горем убитых родителей. Хотя мне не представилось возможности с ними познакомиться, вновь. Они не смогли присутствовали на свадьбе. Никита на протяжении года говорил, что его родители очень занятые и показывал их фото на телефоне. Рассказал, какие у него замечательные и любящие родители, и как сильно они меня любят, как желают, что б наша любовь снова обрела тот жгучий огонь, в котором мы жили до аварии. Сейчас они живут заграницей и у них огромный бизнес, который не позволял возможности видеться. Но в скором времени, мы снова познакомимся. И я не настаивала о встречи. Кто я токая… я свою жизнь не помню и пытаюсь шаг за шагом выстроить новую. Так что встретиться нам удалось только сейчас. После

Какой страшный парадокс…

Присмотревшись к печальной обстановке, я отметила, что по обе стороны родителей стояли два незнакомых мне человека. А ещё не было коллег по работе, друзей, которые присутствовали на свадьбе. Почему-то такой момент вызвал странные ощущения.

Набрав в грудь побольше воздуха, я вышла из-за дерева в тот самый момент, когда мать припала к земле и, плача, бросила цветы в яму с гробом.

На мне, как в немом кино, остановились взгляды.

— Аххх… деточка! — взвыла мать. — Ты цела? — она, вставав с земли, тут же кинулась ко мне на шею, крепко сжимая.

— Мне так жаль. Я соболезную вам, — прощебетала я. Неуверенно обнимая её содрогающеюся спину.

— Мой сын… моя жизнь… Я так сломлена.

Она горько рыдала на моём плече, всхлипывая и крича.

Я пыталась удержать рыдающею мать, прижимая её к себе. Мой взгляд блуждал по отцу Никиты и по людям, окружающих их.

Странные и тяжёлые ощущения я испытывала сейчас. Не знаю, связанно ли это с похоронами, но лица людей были жёсткими и непроницаемыми.

— Прости, у нас не получилось быть на свадьбе… Я бы не позволила этому случиться! — рыдая, выла мать.

— Тише, тише… успокойтесь! — слёзы горячи потекли по моим щекам, чувствую, как боль, в сердце резко кольнуло от страдания этой несчастной матери. Мне было страшно на неё смотреть и слышать, как она мучается. — Эти люди заплатят. Я обещаю! — прошептала я, и мы обе припали к земле коленями, продолжая крепко обнимать друг друга, рыдая.

Время шло, а мы продолжали прощаться с Никитой. Всё же я пролила слёзы над усопшим, успокаивала мать, обнимала её и пыталась утешить отца. У которого лицо было каменным. Он толком на меня не смотрел, только кидал презренные взгляды. Я его понимаю. Он считал, что его сын будет счастлив со мной, но всё вышло иначе… страшно иначе. И я ненавидела всех в этот момент, даже свою никчёмную жизнь.

— Лика Анатольевна?

Услышала я над собой грубый, хриплый голос и подняла заплаканное лицо.

— Полиция. Старший Следователь Следственного комитета по делам о тяжких и особо тяжких преступлениях, Алексей Брусницын, — небольшого роста, круглолицый мужчина показал перед моими глазами удостоверение. — Вам нужно проехать с нами.

— Куда? — растерянно спросила я, уже понимая ответ.

— В участок.

А вот и доблестная полиция подоспела.

Как вовремя!

Я попрощалась с родителями Никиты, сказав, что после мы увидимся. И кинув прощальный взгляд на свежую, засыпанную могилу, удалилась под конвоем полиции.

Через час мы уже были в участке. Я сидела в кабинете Старшего Следователя и отвечала на вопросы, которые требовались для расследования по жестокому убийству Никиты и попытке моего похищения. Моё внутреннее «Я» ликовало, считая, что всё идёт своим чередом, и в скором времени убийцы будут наказаны, и справедливость восторжествует.

Я рассказала всё от начала и до конца, пока мой спаситель меня не спас и не укрыл от этих наёмников.

Сорванная свадьба. Погоня на мотоцикле. Укрытие. Снова нападение наёмников и очередное укрытие.

Но всё шло не так, как я рассчитывала.

— Неужели, садясь на мотоцикл к этому человеку. У вас, Лика, не было сомнений, что он может причинить вам вред? — жёстко спросил меня следователь, сидя за столом напротив меня.

— Я же вам уже всё объяснила… Мой спаситель меня спас и… вытащил из ЗАГСа, где мне угрожала опасность, — с раздражением в который раз фыркнула я. Всё происходящее меня начало возмущать. Они не пытались выяснить, что за люди меня преследуют, а задают вообще странные вопросы.

— Как выгладил ваш СПАСИТЕЛЬ, можете описать? — с какой издёвкой он произнёс эти слова и натянул улыбку.

— Обычно, — я осеклась, кинув взгляды на троих мужчин, которые заполняли небольшой кабинет. Все трое держали позицию твёрдости и напряжённости в теле. Следователь был небольшого роста, пухленький и с щетиной на лице. Двое других высокие, худощавые, с тёмными волосами. Они неприятно припёрли собой столы и, скрестив руки на груди, в упор смотрели на меня. Я дёрнула плечами и поёжилась на стуле.

Воспоминание о Максе с таким трепетным волнение взбудоражило кровь, что я ощутила порывистый жар, который охватил меня моментально, и каждая частичка тела словно обогатилась этим наваждением. В кабинете стало душно, и я попыталась ладонями себя охладить.

Перед глазами вырисовывалось мощное и красивое тело Макса, которое горячо покрывает мой стройный стан, а сильные, волнующие руки прикасаются к вздымающийся от волнения груди, массируя ореолы сосков. Глубокие голубые глаза, притягивают меня и уволакивают в глубину океанской бездны, где я утопаю без надежды на спасение. А суровые, но жаркие губы, накрывают мои уста и грубо терзают, углубляя дикий поцелуй для ответной отдачи…

Ой, что это я!

Мечты… мечты…

Совсем пошла не в ту степь.

Я сбежала от Макса несколько часов назад. Оплакивала Никиту и теперь думаю, совсем не правильно.

Какое-то безумие.

Макс думает обо мне или я о нем?

Так… нужно сосредоточиться на вопросе.

— Что, простите?

— Опишите вашего СПАСИТЕЛЯ, — грубо повторил следователь и, взяв ручку, в руки приготовился, что-то писать.

Конечно, Макс меня бесил… и вызывал ещё бурю странных, непонятных чувств. Я было открыла рот, что б сказать всё как на духу, но лица окружающих полицейских меня остановило.

Почему их интерес только Макс?

А наёмники, которые напали на нас?

Я замешкалась, понимая, что вся ситуация мне не нравиться. И я не готова Макса сдавать. Решила перевести тему.

— Демид Росс, вы знаете, кто это?

Мужчины переглянулись, но лица остались твёрдыми.

— С вами был, ещё кто-то?

Вот не хорошо, задавать вопрос на вопрос. Промелькнуло в моей голове. Я наблюдала, как следователь, что-то писал на белой бумаге А4.

— Этот человек на меня охотиться. И он контрабандист, торгует невинными девушками.

Я уловила на пол обороте, как один высокий полицейский вытащил сотовый телефон и начал быстро что-то печатать.

— Это кто вам сказал, ваш СПАСИТЕЛЬ? — положив ручку, следователь опустил руки на стол.

— Вы уверенны, что я в участке? — уже настроившись, воинственно спросила я. Игры в вопросы мне надоели. А их нежелание воспринимать мои ответы адекватно, уж жутко раздражало.

— К чему этот вопрос?

— Мне нравиться общаться с вами, следователь Брусницын. Вы так прекрасно задаёте вопросы. Вот только с работой не справляетесь, — уколола я нарочно его и в упор посмотрела в маленькие суженные глазки.

— Вы ходите по тонкому льду, Лика Анатольевна, — грозно черканул он.

— А мне плевать. Я вам всё сказала, кто на меня и на моего

— Дерзко, Лика Анатольевна, вам так не кажется?

Я поморщилась и отрицательно кивнула, после снова оперлась о спинку стула.

— Я могу вам ответить, на ваши вопросы... Мы не знаем никакого Демида Росса, и тем более о контрабанде девушек. Но… — он сделал театральную паузу и натянуто улыбнулся, — вам не кажется, что этот человек, которого вы прозвали СПАСИТЕЛЬ. На самом деле убил вашего жениха, наняв людей в чёрных масках, а после подвидом прекрасного принца увёз вас и внушил ложные убеждения.

Я долго смотрела на жёсткий взгляд следователя. И пыталась понять, серьёзно ли он говорит.

Вот доблестная полиция, пытаются убедить меня в обратном. Только я не верю.

Конечно, Макса я толком не знаю, и провела с ним всего ничего. Но он не мог мне врать… или мог… Нет, нет, Лика. Не верь им. Макс слишком обаятелен и красив, для хладнокровного убийцы и лгуна.

— Я задержана? — резко и грубо спросила я.

— Нет. Но сегодня вы побудите у нас под наблюдением. Так на всякий случай.

— Вы меня посадите за решётку?

— Это всего лишь мера безопасности. А завтра, будем решать.

Я снова недовольно кивнула.

После меня отвели в изолятор временного содержания. Она представляет собой набор камер или клеток с прочными решётками, где сидело несколько девушек. Я молча зашла и присела на скамеечку. Осознавая, что эту ночь я проведу здесь.

Вечер и ночь будет длинная… многое можно обдумать и осознать.

Но почему я не учусь на своих ошибка?

9. Сижу за решёткой…

21:28 Полицейский участок

День тянулся очень долго. Я безнадёжна всматривалась в маленькое окошечко на вверху стены, которое одиноко вело к внешнему миру, и грустно напоминало о лёгкой свободе и свежему запаху морского бриза.

Двух девушек, которые ещё днём были со мной, выпустили. Всё же алкоголь влияет на некоторых людей пагубно, вот и молодые девушки подрались между собой на набережной пляжа, и по глупости просидели несколько часов здесь. Теперь я одна разделяла участь тюремных решёток, и снова обо всём сожалела. Никогда не думала, что докачусь до этого.

Кошмар!

Моя равномерная и спокойная жизнь перевернулась с ног наголову… ПО крайне мере та, которую я помню в течении этого года. А мне ведь даже попросить о помощи некого… Я совершенно одна в мире населённых миллиардами людей. И такое течение обстоятельств всегда приводит к пессимизму.

Что дальше?

Понятие не имею, какая участь меня ожидает.

Свобода… или тюремное заключение?

Полиция, люди не предсказуемые. Они могут защитить, как и потопить. Это их работа.

А что по поводу Макса, и предполагаемых обвинений?

Если честно, я так не хочу в это верить. А если они правы! Как можно доверять человеку, которого даже не знаешь… он, ни разу мне ничего не объяснил. Лишь имя, которое мне не знакомо, и смутные аргументы, но они ничем не подпитаны.

Нашла кого укрывать!

Я усмехнулась своим глупым мыслям.

Человека, которого знаю всего три дня и, который словно безжалостный ураган, снёс мне голову, за одно, и жизнь.

Странно, но я испытываю к Максу необъяснимую тягу, она не вяжется со всеми обстоятельствами, с которыми мы столкнулись. Но при этом думать о нём, и представлять сумасбродную близость в своих фантазиях, происходит по воле моих желаний. Он как воспалённое сознание, сладкий дурман, который раз за разом всплывает в неуместных мыслях, закравшись глубоко в душу. Его гремучая смесь решительности, бесстрашия, смотря в глаза опасности, так неудержимо притягивает, а прекрасное слаженное мощное тело в комплексе мужественных черт лица, соблазняет, и вызывает бурный трепет в каждом уголке моего сознания. Не понимаю, почему я себя так виду? Как можно быть такой легкомысленной? Ведь меня с ним ничего не может связывать. Кроме погони, которую мы учинили. Может всё дело, в моём прошлом. Макс сказал, что связь идёт оттуда. И тогда, я хочу понять, что я могла сделать такого, из-за чего всё привело к неоправданному риску, и угрозы жизни других людей. А также понять, есть ли связь с моим спасителем. И почему, я как безумная, таю только от одного его взгляда.

Конечно, если Макс мне не солгал и Демид Росса, на самом деле существует. А если, это Макс убил моего жениха, и следователь был прав. Чему верить и кому? Я так запуталась в своих мыслях. Должна ли я ненавидеть Макса или быть ему благодарна?

Я должна это понять… должна найти силы для ответов.

Но как?

Кто меня вытащит, из этих давящих и неприятных зелёных стен?

О-о Макс, где же ты!

Я грустно обвела взглядом камеру, тяжело вздохнула и с ногами залезла на скамейку прижав колени к груди. Стало так холодно, что всё тело покрылось мурашками. Душа ушла в пятки не оставив и малую толику, для надежды, что моя жизнь может измениться в лучшую сторону. Я чувствовала себя полностью опустошённой, и сломленной, словно меня выжали как лимон и выбросили на помойку.

Смогу ли я преодолеть чёрную полосу, которая сейчас простирается впереди меня? Есть ли надежда на светлое бедующее? Будет ли в моей жизни когда-нибудь счастье?

— Слышь, беглянка! — к камере подошёл охранник и положил свёрток на поднос, и пластиковый стакан. — Тебя попросили покормить. Съешь ход-дог и выпей кофе.

Я нехотя вырвалась из своих мыслей, и кинула недовольный взгляд на подачку.

— Сам ешь, — огрызнулась на мужчину в форме, и снова приложила голову к стене.

— Не советую огрызаться. Завтра тебя ждёт встреча с очень важным клиентом, он будет не доволен если ты грохнешься у него на глазах в обморок.

Я остановила долгий взгляд на охраннике, пытаясь понять о ком он говорит.

— Давай… голод не тётка, — настаивал он смотря на поднос, через решётку.

Я не довольно вздохнула, понимая, что он прав. С утра не было и крохи во рту, и представление

— А вдруг отравишь? — проскочила в моей голове мысль, которую я тут же озвучила.

— Не в моих интересах, — фыркнул он, и ушёл к своему столу.

Я медленно уничтожила дарованную, милостыню охранника. И насытившись, снова забралась с ногами на скамейку. Припала головой к стене. Закрыла глаза, сжав руки на коленях. Очень хотелось уснуть крепким сном. Ожидая, завтрашнего утра, и как оно закончиться. Меня ждёт встреча с важным клиентом. И мне было очень интересно, кто это?

Я слышала, как два охранника за решёткой, что-то задорно обсуждали, смеялись. Но мне было лень прислушиваться. В моей голове такое безумное торнадо, которое гигантским вихрем проносились непрошеными мыслями, яро раздувая одну тему, а после на смену приходили другие. Понимаю тех людей, которые не любят одиночество и пытаются заполнить его просмотром телевизора, поиску любой информации в телефоне или ведение домашних дел. Но в моей ситуации ничем подобным отвлечься не могу, вот и приходят непрошенные и глупые рассуждение.

— Эй, начальник! Поаккуратнее ладно!

Услышала я возмущённый грубоватый голос девушки.

— Иди уже. Пить меньше надо. Устроила она на парковке, нагоняй.

Отвечал не довольно мужчина.

К железным прутьям клетки, подошёл полицейский, с девушкой лет тридцати. Её одежда оставляла желать лучшего. Короткие кожаные шорты, немного укрывали ягодичную часть, открытый топ и обувь на высоком каблуке, длинные кудрявые волосы, взлохмачены.

— Твой напарник, ко мне приставал, — огрызнулась недовольно она.

— Скорее ты к нему, — в такой же форме ответил он ей.

Он приставил её лицом к прутьям и отстегнул наручники на запястье девушки.

— Давай заходи, — открыв решётку двери буркнул он. — И не вздумай буянить, иначе просидишь здесь дольше, чем положено.

— Да, ладно тебе. Мы же старые друзья, — кокетливо проговорила она, и дотронулась длинными пальчиками до его лица.

— Вот негодница… разбила стекло в машине ДПС, ещё заигрывает со мной, — он резко осёкся от её рук.

— Эээ… это произошло случайно, — она выставила указательный палец перед лицом полицейского. — Откуда я могла знать, что ваш новенький Дэпээсник, такой пугливый.

— Ну всё… завтра будешь оправдываться перед начальством участка.

Девушка зашла в камеру и окинула меня презренным взглядом.

— А это, что за Белоснежка?

Так грубо проговорила она, словно я забралась в её логово и заняла коронное место.

— Да, кстати, девушку не обижай. Она важна начальнику, — кинул он через закрытую решётку. Послышался как щёлкнул замок. — Ну, приятных сновидений, девушки! — после он удалился.

А я осталась взаперти с очень неприятной особой, и ощущала под пристальным, неодобрительным взглядом бунтарки, как сердце моё в страхе заколотилось под рёбрами. Пришлось вжаться в стену и крепче себя обнять. Такому соседству я точно не была рада. Не ясно, что у этой дамы на уме.

— Тебя, поймали за пьяное вождение? — неожиданно хриплым голосом спросила она, присаживаясь на другую часть скамейки.

Я отрицательно махнула головой.

— Да не боись ты. Кусаться не буду… если только немного потрепаю, — с издёвкой проговорила она и залилась громким смехом.

Я конечно не лыком сшита, и если она вздумает меня задеть, то обязательно отвечу. Но мне бы не хотелось, устраивать здесь женские бои, и показывать кто сильнее.

****

— Зря, ты, не поехал с нами. Мы с пацанами хорошо оторвались в бане. Шашлыки, караоке, парилка… — говорил один из охранников с довольной улыбкой.

— О, нет! Смена была ужасная. Я очень устал и хотел спать, — ответил следующий. — И тебя, жена легко отпустила?

— Я обещал, что допоздна не задержусь.

Послышались крики из камеры девушек, и двое охранников переглянувшись подорвались с места.

— Надя, что ты делаешь? Отпусти её.

Прокричал один из охранников и принялся быстро открывать решётчатую дверь.

Надя, держав беглянку за волосы, резко оттолкнула и, Лика вписалась головой в стену.

— Она, сама на меня накинулась. Психичка, не доделанная! — заверещала та, схватившись в панике за лицо.

Девушка бессознательно сползла со стены, и начала биться в конвульсиях.

Охранник перепугано подбежал к Лике, и опустился над её бившемся в судорогах теле.

— У беглянки, припадок, вызывай скорую, — закричал он своему напарнику.

— Что за херня! Надя, что ты наделала?

— Я ничего не делала… Она неожиданно сошла с ума, и накинулась на меня в истерике… — в ужасе стоя у решётки, шептала бунтарка.

Лика в страшных судорогах дёргалась на полу, белая пена выступила из рта пузырясь на губах и спускаясь к щекам. Глаза плотно закрыты. Плечи и грудь рвано содрогались в конвульсивной дрожи, растопыренные пальцы скрючившись к ладоням, сильно сжимались.

Казалось ещё чу чуть, и она испустит дух.

— Сука, где скорая! — снова испуганно закричал охранник.

10. Побег

Машина скорой мчалась по ночному городу Владивостока, с оглушительным визгом сирены на крыши. И небольшому количеству автотранспорта приходилось расступаться на дорогах, освобождая места для быстрого манёвра кареты помощи, устремлявшейся вперёд. Неоновые огни города, ярко освещали каждые участки современного мегаполиса, погружая прохожих в удивительные красоты аллей, переулок и площадей.

Двое медиков усиленно пытались привести девушку в чувства, которая лежала бессознательно на перекладных носилках. Её тело было не подвижно, пульс слабый, дыхание ели прослушивалось, губы плотно сжаты, и тягучая пена обволакивала уголки припухшего рта.

— Не понимаю, что с ней. Похоже на эпилепсию, — проговорила молодая девушка медик, осматривая беглянку.

— Может быть отравление… Поверни её на бок, нужно осмотреть кожные покровы.

Водитель изрядно нервничал. Чёрная иномарка смещала его к обочине, и приходилось постоянно нажимать по тормозам. Медиков в скорой неизбежно болтало в разные стороны, отчего они не могли сосредоточиться на пациентке.

— Эй, у нас девушка в тяжёлом состоянии. Пропусти скорую, чудик! — возмутился водитель, всплеснув руками, когда пришлось остановиться на обочине по вине чёрной иномарки, которая преградила ему путь.

Из машины выскочил высокий рослый мужчина и направился к хвосту скорой помощи, быстро открыв двойные двери.

В растерянности на него уставились две пары глаз медиков.

— Лика, вставай! — твёрдым, глубоким голосом проронил он.

Девушка, открыла глаза. Присела на носилках, осматривая шокированных медиков.

— Девочки, спасибо за реанимацию. Век не забуду! — попыталась пошутить я и соскочила с болтающихся носилках.

От радости свободы… я возжелала кинуться Максу на шею, и когда мы оказались близко друг другу, поняла, что он не разделял моего мнения.

А жаль. Я была бы не прочь оказаться в его объятиях.

Ну, раз нет… так нет. Хм… чурбан

— Что вы делаете? — грубо отчеканил водитель, выскочив из комфортного салона.

— Я сам позабочусь о пациентке.

Макс так трепетно взял меня за кисть руки, что я почувствовала на месте ладони, приятное жжение.

Позади послышалась сирена полицейской машины, которая должна была меня сопровождать до самой больнице. Они даже не представляли, что у них на глазах произошёл побег.

Я не смогла удержать довольную улыбку.

Мой спаситель, каждый раз удивляет меня своей неординарность. И я ловлю себя на мысли, что получаю от этого кайф.

— Уходим!

Голос Макса придаёт мне сил. Я счастливо сажусь в салон машины и довольно кидаю взгляд на своего спутника. Его сильные и уверенные руки выкрутили руль, и с визгом шин мы рванули с место.

Я обернулась и взглянула на заднее окно, где увидела, как полицейская машина остановилась позади скорой, а когда они поняли, что произошел побег, устремились за нами, лавируя среди небольшого наплыва машин. Но мой спутник, ускользая, теряется в автомобильном потоке.

Смотрю на Макса, который с серьёзным лицом контролирует взгляд на зеркале заднего вида и лобовом стекле. Не могу ничего собой поделать. Его суровые, но при этом острые черты лица приковывают мой взгляд. Стройные и выразительные брови, четкая линия челюсти, высокий лоб, сильный подбородок, визуально придает ему более привлекательный вид, заставляя моё дыхание учащаться и биться сердцу быстрее. Как рьяно хочется прикоснуться к нему, ощутить мужское тепло и шероховатость кожи, но сдерживаю этот порыв.

Вот дурачка. По-моему, я соскучилась!

— Протрись, — глубоким и твёрдым голосом проговорил он, вручив мне упаковку влажных салфеток.

Я даже вздрагиваю, понимая, что снова увлеклась. У меня остатки пены на губах и лице, а я тут размечталась о романтике. Ну, не безумная, создание… А-а? Что-то явно у меня с головой не в порядки!

Я аккуратно взяла их в руки, стараясь не соприкоснуться с ним пальцами, хотя очень хотелось. Принялась быстро вытирать нелепый розыгрыш, который мы учинили полиции, и осознаю, насколько серьёзно мы зашли.

Что же я делаю, со своей жизнью?

И ради кого?

Я ничего о нем не знаю, кроме имени…

Макс прилагает все усилия, что б скрыться от полиции. А я летаю в облаках. Никак не могу сосредоточиться. Мой мозг подаёт неправленые импульсы, а я под их воздействием совершенно потеряла почву под ногами.

Соберись Лика, и подумай над тем, что сбегаешь от… полиции…

Я точно пропала!

— Ты злишься? — осторожно спросила я, продолжая очищать лицо.

— А это имеет значение? — он кинул на меня гневный взгляд.

— Я бы так не поступила, ели бы ты отпустил меня на кладбище.

Макс резко повернул на повороте, продолжая интенсивно смотреть на зеркало заднего вида. Меня болтнуло в сторону окна, пришлось с силой сжать рукоять над дверью салона. Его плотно сжатая челюсть, рьяно выделяла ходячие на скулах желваки. А сильно сдавливающие баранку руля пальцы, выделяли белые костяшки на руках.

Он явно в дикой ярости… Вот не умеет он скрывать свои эмоции.

— Макс. Постарайся меня понять… — неуверенно начала я, обдумывая, как оправдаться и постараться объяснить свой побег. — Никита был моим женихом…

— Хватит! — зарычал он так, что я почувствовала, как в салоне нависла напряжённая атмосфера.

— Ладно! — я сглотнула вязкую слюну и протёрла вспотевшие от напряжения ладони, о джинсы. Я была крайне растерянна его поведением, не думала, что мой проступок может так повлиять на моего спасителя. — А кто это девушка, ты можешь сказать? — резко меняю я тему, имея ввиду бунтарку в изоляторе.

Он быстро кинул на меня взгляд и снова взглянул на дорогу.

— Наш… моя давняя знакомая.

Перед глазами тут же вспомнились события в камере.

«… Я напряжённо кидала взгляды на бунтарку, которая, устроившись напротив меня, натянула улыбку, пристально смотря в моём направлении.

Я никак не могла понять, чего она хочет.

После она встала и медленно прошлась мимо меня, а после подошла к решётке и прислонилась к ней спиной.

— Лика, послушай, — начала она ровным спокойным голосом. Так, словно меня давно знала. — Макс никогда не причинит тебе вреда. Всё, что говорил тебе следователь, полная чушь… Тебе нужно отсюда бежать. Сегодня. Завтра будет поздно… Здесь всё взаимосвязано. Полиция заодно с Демидом Росса… Настанет момент, когда ты всё поймёшь. Но сейчас Макс единственный, кому ты можешь доверять.

Я хотела открыть рот и ответить ей.

— Молчи и слушай. Позади нас камера видео наблюдения, и они просмотрят всё, что здесь происходило. Так, что делаешь всё, как я тебе скажу… Я подойду к тебе, типа поговорить. Протяни руку, словно ты пытаешься меня оттолкнуть. Я вложу капсулу в ладонь, действует она как обманка эпилепсии, но не повлияет на твоё самочувствие ни никак. Через некоторое время, устрой мне взбучку. Разрешаю, меня ударить, только не сильно… — спокойным, тихим голосом, без лишних движений, говорила бунтарка. — Во время нашей драки, затолкай пилюлю в рот и в тот момент, когда придёт охрана, зажми между зубами. У тебя пойдёт пена из рта. Тебе нужно просто прикинуться, словно у тебя припадок, а после вызовут скорою. Во время дороги, у тебя замедлиться пульс, сердечный ритм станет ровным. Не делай лишних движений при медиках. Как только услышишь голос Макса, тут же вставай. Я думаю, ты меня поняла… Лика, если ты готова, то отвернись к стенке.

Я её услышала и сделала всё, как она сказала.

— Давай встряхнём мальчишек, а то они заскучали, от безделья, — коварно улыбнувшись, проговорила бунтарка и пошла в мою сторону.

Даже не хочу знать, что может произойти завтра, если бы я осталась здесь. Я очень хотела снова увидеть Макса, и продумать, как выведать у него всё о своём прошлом …»

Мы продолжали гнать по дорогам ночного города. К погоне присоединилась ещё одна полицейская машина. Макс уверенно петлял среди небольшого количества автомобилей, выруливая то на одном повороте, то на следующем. Мне приходило цепко держаться за панели и ручки в салоне, в сумасшедшей гонке я забыла пристегнуться ремнём безопасности, и теперь, словно китайский болванчик, вихляюсь в салоне.

Форма преследования набирала обороты. Оглушительный вой сирены разносился по улицам мегаполиса, и каждое приближение патрульной машины, откуда по громкой требовали нашей немедленной остановки, отдавалось в страхе моей груди. Я в ужасе кидала взгляды на Макса, ожидая худшего конца. Но мой спаситель сдаваться не намерен. Он обернулся и, смотря на заднее окно, вдавил в пол педаль газа, шуршание задних колёс выбивает воздух в моих лёгких, и я, замерев, наблюдаю, как мы быстрым темпом

Бешенный адреналин острым приливом выплеснул в кровь гормон стресса. И жар охватил моё скованное тело. Мне было страшно наблюдать, за беспределом, который творил мой спутник. И мой воспалённый мозг представлял в ярких картинках, как мы с оглушительным дребезгом, столкнёмся с движущимися машинами, и конец уже будет неизбежен.

Макс, что же ты делаешь!

Ты мой спаситель или погибель…

— Ма-а-к-сс! — простонала я, когда мой бесшабашный водитель достиг свободного перекрёстка на дороге и резко развернул машину.

Визг шин заполнил пространство вокруг нас, и буквально на секунду я почувствовала, как мир замер… А может, мне так показалось… В любом случаи, я забыла, как дышать. Мой взгляд устремился напротив нас, где простирался узкий, не асфальтированный участок со знаком дорожным работ и кирпич. Я быстро кинула взгляд на безумца… И поняла его решительность. О, боже! Мои пальцы сами забегали в поиски ремня безопасности.

— Лика, как только мы окажемся на тёмной улице, сразу выскакивай и беги по прямой. Я буду за тобой, — быстро проговорил Макс, смотря перед собой. — Мы сможем там укрыться.

Какая улица, нам бы выжить…

Я услышала, как он шумно вздохнул и приготовился ударить по газам.

— Мы будем их сбивать? — пискнула я, представив, как мы сшибаем эти несчастные знаки, и крепко зажмурилась.

Мой мозг ещё не успел представить полную картину, как мы на полной скорости, врезаясь бампером машины, сносили, яркие знаки, отсвечивающиеся в темноте, словно кегли на дорожках в боулинге.

Не помню в этот момент себя, но мне кажется, я кричала.

Нас болтало в разные стороны. Подкидывало. Шины под нами визжали. Стоял в ушах сильный грохот. Но я не смотрела, сильно вжавшись в кресло, только слушала. И ждала, когда всё закончиться.

Машину резко тряхнуло вперёд, и я поняла, что мы остановились.

— Давай, милая, бежим!

Услышала я глубокий, требовательный голос Макса и, открыв глаза, быстро отстегнула ремень безопасности и выскочила из машины.

О-о, мы живы, какое счастье...

Обрадовалось моё внутреннее сознание, где адреналин бьёт бесшабашным ключом.

Мы устремились в глубь тёмных улиц домов. Позади слышались сирены полицейских машин, но желание ускользнуть, скрыться. Так безудержно накрыла меня, что ноги сами несли, не разбирая уличных тропинок. Макс, догнав меня, вложил свою ладонь в мою, и мы, крепко державшись, бежали среди высоких, многоэтажных домов. Заскакивая за один, делая передышку и продолжая укрываться за следующим. Чувствовала в этот момент себя нашкодничавшим ребёнком, который совершил уж не хорошее озорство и теперь дал по пяткам.

Кайф, конечно, не забываемый, когда бежишь от опасности, которая вот-вот тебя настигнет.

Макс явно меня испортил, такую я себя не представляла.

Прошло большое количество времени, пока мы прятались среди тёмных улиц, лишь свет огоньков квартир освещал нам дорогу и приглушённые фонари на переулка. Вой сирены машин, уже слышался приглушённо, и мы, продолжая крепко держаться за руки, шли… Куда? Не знаю. Но Макс явно знал, куда меня вёл, и я ему доверяла.

Мы завернули к улице, где за большим забором строился дом, и в этот момент мимо проезжала полицейская машина. Макс резко прижал меня к забору и прислонился ко мне настолько близко, что наши губы сомкнулись. Я почувствовала, как сердце моё зашалила, не знаю, от страха, что нас поймают, или от приятного ощущения. Но нежность его припухлых губ, так сладко манила…

Его руки аккуратно опустились на мою талию и, чуть отстранившись, наши глаза встретились. Я, словно зачарованная, не могла отвести взгляда, от этого безумного мужчины. Его приятный парфюм, тепло рук… всё… всё, меня гипнотизировало.

И Макс, меня поцеловал… так нежно… сначала неуверенные прикосновения, потом, углубляя поцелуй, всё требовательнее и жарче. Голова пошла кругом, от сладкого ощущения, а сердце удваивалось в ударах. Я чувствовала, словно теряю почву под ногами...

— Эй, голубки! Хватит целоваться, садитесь в машину!

11. Старые друзья

Зайдя в квартиру своего давнего товарища, я осёкся на Лику, которая неуверенно осматривалась по сторонам.

До сих пор не могу привыкнуть, что она ничего не помнит. Её взгляд остался тот же, но манера поведение изменилась. Порой мне кажется, что я смотрю на незнакомую мне девушку, где только имя Лики напоминает о прошлом, которое безумно врезалась мне в память. Её смелость, находчивость и весёлый, задорный смех, покоривший меня. Не могу поверить, что одна авария, так кардинально могла изменить её жизнь.

— Мы же вроде договаривались встретиться на рынке?

Я нахмурил брови и поджал губы, окинув взглядом невысокий рост своего давнего знакомого. Вот знает же, что мы в бегах, и задаёт глупые вопросы.

Неодобрительно покачал головой.

— Вам повезло, что я решил поколесить по округе, — взглянул он на меня и покрутил пальцем у моего лица. После, бросил ключи на тумбу в коридоре и быстро устремился в зал комнаты.

— Премного тебе благодарен, — выразил я жест его доброй воли и захлопнул входную дверь.

Апартаменты старого друга в течении двух лет нисколько не изменились. Сама прихожая небольшая и по левую сторону ванная комната, по правую глубокая гардеробная в нише. Просторная широкая студия, где с лева расположена угловая красно-белая глянцевая кухня, со шкафами, плитой и обеденной столешницей с массивными высокими стульями по бокам. В глубине комнаты небольшой тёмный диван с мягкими подушками и высокие окна с широкими подоконниками, где в любой момент можно уединиться с чашечкой кофе и насладиться прекрасным видом на море. Напротив, на стене большой плоский монитор телевизора, с мини современной стенкой. Спальня огорожена стеной и раздвижными светлыми дверьми, где удобная широкая кровать с яркими светильниками по обе стороне и во всю стену, раздвижной шкаф — купе с большими в пол зеркалами.

Давно я здесь не был.

А раньше мы были частыми гостями. Проводили вчетвером весёлые вечера. Я, Лика, Надя и Кирилл играли в карты, потягивая пиво, закусывая шикарным крабом и морепродуктами в салате с креветками и запечённой устрицей. А просмотр приключенческих, комедийных фильмов, была важная составляющая, каждого вечера, где весёлый смех и душевная атмосфера гармонировала в обстановке прекрасных друзей.

Пока один вечер не разрушил всё…, и наша крепкая дружба… распалась, как осколки разбитого стекла. Собрать которую и склеить было не по силам никому.

— Прошу

Хм… не забыл, как Лика делала ему замечание, на счёт порядка. Ответственный парнишка. Исправляется. Вот только Лика, изменилась. Не думаю, что сейчас она обратит внимание на учинённый холостящий беспорядок.

— Вы проходите, не стесняйтесь. Моя скромная обитель в вашем распоряжении, — и улыбка озарила его светлое, худое лицо.

— Кирилл, спокойно. Мы не задержимся на долго, — скидывая обувь в коридоре, быстро ответил я.

— Лика. Очень приятно, — протянула она свою хрупкую ладонь для пожатия.

Его невысокий рост, чуть выше моей груди сгорбился, а взгляд растерянно остановился на мне. Он явно ожидал увидеть другой реакции от моей спутницы, но протянул руку.

Я в ответ за спиной Лики, кивнул.

— М-мне тоже, — заикаясь, промямлил он, пожимая её ладонь и изучая глаза. — Да ладно… вы снова, — он осёкся на меня и медленно перевёл взгляд на Лику. — вместе?

— Извините. А мы знакомы? — Лика растерялась.

Я недовольно мотнул головой в отрицательном жесте и, обойдя прекрасную спутницу, схватил Кирилла за локоть, настойчиво потащив его спиной к окну в конце комнаты.

— Ну, кто тебя за язык тянул? — шикнул я над его ухом. — Ничего не изменилось. Она не помнит нас. — Стараясь говорить, как можно тише, навис я над ним.

Ох, друг, видел бы ты своё физиономию!

Лицо вытянул, рот от удивления открыл, маленькие карие глазки забегали. Понимаю его, мне тоже не легко осознавать смысл происходящего. Но мне вдвойне тяжелей. Ведь он был всего лишь друг, а я, любимый — ненавистный враг.

— Совсем, ничего? — прошептал он и взглянул на Лику.

— Именно так. Так что будь корректнее со словами.

— А…

— Всё, потом, — гневно шикнул я и, отпустив его, направился к кухне.

— Я сделала, что-то не так? — она стояла в прохожей и растерянно осматривала нас.

— Нет, что ты. Хочешь разогрею чаю, может, ты голодна?

Сыпал он гостеприимством. Явно не зная, с чего начать разговор. Я в ответ хмыкнул, пытаясь понять, что хочу выпить. Чаю или чего-то горячительного?

— Уже поздно. Я бы хотела знать, где я буду спать, — она так мило натянула улыбку, тут же напомнив мне мою Лику. Той, которой она была, до всех неприятных событий, разрушившую нашу счастливую пару.

— Прости. Я забыл, что на дворе ночь… Конечно, ты будешь спать в моей комнате. Сейчас постелю тебе свежую постель. — Кирилл снова засуетился и скрылся в спальне.

Лика обошла меня и пошла в сторону балкона, которая находилась в спальне. Я тяжело вздохнул и проводил её взглядом.

Ну, что мне делать с ней?

Встряхнуть её посильнее, навалив всё наше прошлое, или терпеливо ждать? Как ведут себя в таком случаи, когда любимый человек теряет память?

А когда она вспомнит, что сделает?

Ведь её ненависть ко мне была такой разрушительной и свирепой, что вспомнив, она обрушиться с огромной силой, и не факт, что Лика сможет остановиться.

Понятие не имею, как мне быть.

Смотрю на неё и меня разрывает от гнева и негодования.

Как безумно хочется к ней прикоснуться. Сказать, что всё, что мы оба натворили, было самым страшным последствием, учинённым общим врагом, по вине которого наше счастье разрушено, и он не намерен останавливаться. Крепко заключить её в свои объятия. Прошептать, как сильно скучал, как безумно люблю, как сходил с ума, пока искал её в течении этого года. У меня столько накопилось на душе эмоций, что я ели сдерживаюсь, что б не наломать дров. И конечно, наш поцелуй, был вершиной всплеска моей одержимости. И это помешательство меня сжирает.

Всё же решаюсь пойти за ней.

Лика стояла на балконе и, открыв окно, любовалась красотами ночного города, которое радовало глаз прекрасным обзором с двадцатого этажа.

Я зашёл в застеклённое, тёплое помещение. Здесь пахло хвойным деревом с освежающим ароматом эфирных масел. Такое успокаивающее, с легким, манящим комфортом, словно тебя окутывает глубинка лесной, таёжной рощи.

Лика не обернулась. Она стояла молча, скрестив руки на груди, и смотрела в даль, где простиралось море, с видом на подсвеченный Русский мост.

— Может, поговорим? — решил я оборвать её мыслительный процесс.

Она коротка на меня взглянула и тяжело вздохнула.

— Всё как-то неправильно, — тихо прошептала она.

Я стоял рядом с ней и пытался понять, что она имеет ввиду под словом «неправильно».

Лёгкий ночной ветерок, обдувал наши волосы, а тихий шум машин умеренно доносился до тягостной паузы, в которой мы пребывали.

— Наш поцелуй?

Её плечи резко дёрнуло, и она поёжилась, словно я сказал, что-то неприятное.

Чувствую, как гнев холодной змейкой крадётся по моим венам, нещадно расползаясь по самым оголённым участкам нервных окончаний. И эта злость сумасшедшим молотом рвалась наружу, желая выплеска, свирепого оклика, в надежде растормошить объект своего терзания. Как сильно я ненавидел, всё, что происходило между нами. Человека, который разрушил и растоптал нас, оставив после себя одни руины, и я не имею понятия, как всё исправить. Я в тупике. Откуда нет выхода. И моя дерзость, похитив её, приведёт к большему разрушения…

Но я не могу иначе. Так подсказывает моё сердце и разум.

И если мне придётся одному, бороться со всем миром. Я пойду на это.

— Этого никогда не должно повториться. У меня был жених, и я должна уважать память о нем, — она не смотрела на меня, продолжая вглядываться в даль.

Чёрта с два!

— Ты его сильно любила? — неожиданно спросил я, ненавидя себя за эти слова.

— Зачем ты спрашиваешь? — резко выпалила она и взглянула на меня, в её прекрасных глазах отразились огни города.

— Если сильно любила, не поцеловала бы меня! — оскалил язвительно зубки я, пожирая её своим взглядом.

Ты всё равно будешь моей.

Даже вопреки самой себе.

С каким напором она на меня смотрела, я чувствовал кожей её гнев и сожаление, но это только больше меня раззадоривало. Сейчас она была в моей власти. Потерю памяти я выверну в свою пользу, а этот лже-жених, всего лишь фарс.

Но ничего, милая. У нас всё ещё впереди!

— Лика, я тебе приготовил кровать, — неожиданно открыв дверь балкона, улыбаясь, сказал Кирилл.

Тем самым прервав наши испытывающие взгляды.

****

Спустя час, когда Лика, уставшая от тяжёлого дня, спала. Я сидел за кухонной столешницей и потягивал баночку пива, которое нашёл в холодильнике Кирилла. Мне нужно продумать, что делать дальше. Спустя два года, я могу находиться с Ликой рядом в одной комнате. Уже что-то. Может, теперь

Я взглянул на Кирилла, который кропотлива старался над нашими поддельными паспортами. Удивляясь, что он не отказал мне в помощи. Всё же, работая в полиции, у нас есть возможность обойти законы, пока не поймают.

А мне ещё многое, нужно исправить, и отомстить…

Так что сдаваться я не намерен.

— Всё, паспорта готовы, — проговорил Кирилл и, встав с дивана, подошёл ко мне, сев напротив, принялся недовольно тыкать ими мне в лицо. — Я советую тебе хорошо подумать. Ты потеряешь работу, уважение, и всему, чему ты так долго стремился.

— Я готов, — в упор смотря ему в глаза, беру наши паспорта.

— Верни её, Демиду… не дури! — пытается он меня вразумить.

— Нет.

— Дурак! Пойми уже. Лика давно не твоя. Мы уже не те. Всё… да-в-но, разрушилось! — протягивает он эти слова, надеясь достучаться, до моего упрямого сознания.

— А мне похер! — делаю глоток со стеклянной бутылки пива и пожимаю плечами.

— Она не простит тебя, Макс. Вспомни, как она пыталась убить тебя… — громко рявкнул он, указывая рукой в сторону комнаты, где спала Лика.

— Шшш… — приложил я палец к губам и, наклонившись близко к нему, прошептал, — только пыталась, но я ещё жив. — Довольная улыбка заиграла на моём лице.

Я знал, что это ещё не конец.

— От любви до ненависти всего лишь шаг… придурок, самонадеянный. Погубишь себя и её! — прошипел гневно он. — Я задаюсь вопросом, а любовь ли это или желание мести?

Я прищурил глаза, скаля зубы опасным блеском.

Кирилл неодобрительно мотает головой.

Удивляюсь скептицизму, Кирилла. Видит только сомнительные перспективы и не верит, что альтернативные пути к нерешённым вопросам всегда можно найти.

Когда он таким стал?

Глупец!

— Спасибо, друг. Но тебе ещё, кое-что нужно сделать…, - собираюсь с мыслями и ложу рядом два паспорта.

— Ты кого-то убил! — перебив, решил он меня подначить. Всплеснув руками.

— Надю, вытащи из тюрьмы, — уже серьёзно сказал я.

— Ты, что, и её впутал?

— Её помощь была нужна как некстати. Я без неё бы не справился. Она молодец, всегда, придёт на выручку, и я ей благодарен. Я знаю, что вы разошлись и у вас тоже всё было не сладко. Но сейчас она в тебе нуждается.

— Козел ты, Макс! Во всём виноваты вы, — он тыкнул в меня пальцем и недовольно цокнул языком. — Сейчас она ведёт опасную игру, притворяясь шлюхой, и пытается накопать на Демида. Вы разрушили не только себя, но и нас. И если, Макс, ты не остановишься, то полетят не только ваши головы.

А это мы ещё посмотрим… чьи полетят головы!

12. Ответы, ответы…

07:21 Квартира Кирилла

Резко соскакиваю с подушки. Пытаюсь рвано хватать воздух ртом. Покрытый испариной лоб, медленно стекает по вискам. Мой испуганный взгляд от ужаса в упор смотрит перед собой застывшим взором. Колотящееся сердце стучит так быстро, что кажется, ещё чу-чуть, и оно проломить грудную клетку. Прикладываю дрожащую руку к груди и мучительно заставляю себя дышать ровно. Тук-тук-тук…

Я убила человека! Убила человека!

Панически кричит моё сознание, и страх волнами накрывает меня невидимыми тисками, сковывая любые попытки пошевелиться. Нарастающая тревога губительно действует на мой рассудок, проникая так глубоко, что я боюсь принять тот факт, что это был не сон… моё прошлое.

Память… она возвращается!

Какое безумие… но страшные картинки до сих пор стоят перед глаза…

«… Молодой мужчина стоит напротив меня и надменно ухмыляется. Его чёрная кожаная куртка пропитывается мокрыми хлопьями. Мы стоим на припорошенной снегом дороге, которая уходит куда-то в даль. Вокруг лес. Снег большими хлопьями падает, окутывая наши разгорячённые тела. Я не вижу его лица, но чувствую его парфюм, такой мощный, и волнующий каждую клеточку моего тела. Чувствую быстрые удары его сердца и схожу с ума от мысли, как он безумно мне дорог. Я знаю его настолько, что могу предугадать каждое его слово. Но он говорит ужасные слова, что приводит меня в яростное состояние. Я протягиваю руку. Дико сжимая пистолет, и навожу на грудь, безумца перед собой. Но он не верит, что я способна вот так оборвать его жизнь. Я люблю его так безумно и сильно, как и ненавижу всей душой. Меня разрывает неудержимая жажда убить его, разорвать всю нашу связь, которая многие годы была нашим важным составляющим.

Любовь… когда-то нежная, страстная, с импульсивными нотами безумия, поглотила нас и… уничтожила. Всё уничтожено! И всему виновен только он! Я смотрю на него и чувствую всепоглощающую ненависть.

— Будь ты проклят!

Жму на курок.

А он вскидывает голову и гордо принимая мой выбор.

— Уже… любовь моя! — дьявольская ухмылка расплывается на его губах.

Выстрел…

И я вижу, как пуля пронзает его грудь.

Капли крови окропляют белоснежное покрывало земли, впитывая яркие бусинки, словно ждали такого конца…»

Плечи резко вздрагивают, от кошмарных воспоминаний.

Что же я наделала.

Я убила любимого человека!

К глубокому сожалению. Это был не сон, а часть из моего прошлого. Только не понимаю, как она вяжется с Никитой. Значит, у меня были отношения с кем-то неизвестным. В какой промежуток времени?

Но, а как же Никита? Ничего не понимаю…

Не могу ничего с собой поделать, моё тело колотит со страшной силой. Я чувствую, как всё моё существо пронзает мелкими, острыми иглами, и это так не выносимо больно. Сердце ноет, обливается кровью, выталкивая наружу слёзы отчаяния и потери родного, близкого по душе человека. Как хочется кричать, от осознания своего зверского поступка.

Но почему? За что?

Прикрываю ладонью рот, откуда вырываться страдальческий стон. Мне так больно, что с трудом себя контролирую. Судорожно осматриваюсь. Пытаясь понять, где я. В голове сплошная каша. Не могу сосредоточиться на обычных действиях.

Весёлый мужской смешок из гостевой комнаты, вырывает из бездны забвения, и я быстро кидаю взгляд на дверь.

Заставляю себя собраться с мыслями и, скидывая одеяло, плетусь навстречу к радужным голосам.

Открыв дверь. Наблюдаю, как двое мужчин, задорно смеясь, кропотливо готовят завтрак. Они замечают меня, и тут же мы встречаемся взглядами.

И моё дыхание останавливается.

Улыбка Макса припечатывает на месте… Я понимаю, как больно она напоминает ухмылку, любимого мужчины, которого я застрелила в прошлом. Сердце снова оживает и быстро бьётся от волнующего притяжения манящих губ.

Макс так напоминает, мужчину из прошлого. И это меня пугает. Я уже не понимаю, в каком периоде реальности я нахожусь и где её грань.

И я не сразу поняла, что он имеет ввиду. Пока не окинула себя взглядом.

Атласная фиолетовая кружевная сорочка, в которой я спала, была чуть выше колен и выгодно подчеркивала стройную фигуру, а «V» вырез очертил упругую, высоко вздымающеюся грудь. Ну вот, я опять растаяла! Не ловкий, яркий румянец, залил щёки.

Знал бы, как он, сейчас хорош! Небрежно взъерошенный волосы, ярко светящиеся голубые глаза, смотрящие на меня исподлобья, и непринуждённый вид домашнего холостяка был ему так к лицу.

— Кирилл, а твоя девушка не будет возражать, что ты мне одолжил её ночную рубашку? — перекинула я свой взор на друга Макса, пытаясь скрыть своё смущение.

Мужчины переглянулись, легко кивнув друг другу.

— Н-нет. Мы расстались, почти два года назад… Она забрала не все вещи, — печально проговорил он.

— Мне жать.

— Мне было тоже, — уголки его губ несмело потянулись вверх.

— Ну, представь, Лика… в жизни так бывает. Люди сходиться, расходятся… и в этом нет ничего не обычного, — вмешался Макс с долей укора в голосе.

Ты что-то хочешь мне сказать?

Я прищурила взгляд, пытаясь понять, слова спасителя. Вечно он со своими загадками. Никогда не скажет прямо.

Ну ладно! Рано или поздно я всё равно добьюсь ответов.

— Извините я в душ! — решила отреагировать мужчинам милой улыбкой и удалилась.

****

Спустя минут сорок.

Я хорошо расслабилась в тёплой ванне, добавив в воду гель с цветочными ароматами душистой пены, чего на протяжении этих дней не хватало.

Мысли о Максе продолжали меня мучить. Змей искуситель внедрялся в мой мозг, без моего приглашения. И если честно, меня это бесило. Я пыталась, сосредоточиться на своих воспоминаниях, о всех печальных моментах и составить для себя план действий в дальнейшем. Но спаситель-Миссия, каждый раз, всплывал перед моим взором, когда я закрывала глаза и наслаждалась нежной пеной. И это уже напоминало одержимость. Чего я категорично не желала.

Как его вырвать из своего разума?

У меня проблемы с памятью, а я думаю совершенно не о том.

Когда я вышла из ванны. Завтрак уже был готов, и мужчины, что-то серьёзно обсуждая, долгим взглядом остановились на мне. Я даже поёжилась, плотно укутавшись в светлый длинный халат, любезно предоставленный Кириллом.

Всё же мы радужно устроились за кухонным столом, и принялись уплетать вкусный завтрак, приготовленный в тандеме двух мужчин. И я даже скажу, что они молодцы. Пару салатов из морепродуктов, яичница, гренки и отличное свежее кофе. Очень сытно и вкусно. Утро задалось. Если не считать, что Макс пожирал меня глазами.

Были несколько моментов, когда мужчины старались шутить и поддерживать непринуждённый разговор. Я видела, что мой спаситель может быть нормальным и вести спокойные и весёлые беседы. Даже показывал некоторые фокусы — обман зрения. Но они были сосредоточены исключительно на моём восприятии. И я желала ему показать, свою сообразительность и упрямство.

Наши взгляды постоянно встречались и волновали мою душу.

И, к глубокому моему сожалению, я проигрывала, не успевая за его руками. Но это не мешало весёлому завтраку и интересному времяпрепровождения.

За окном стоял ранний туман, где не проглядывались здания других домов. Сырость за окном, вперемешку с уютом в доме действовало на меня оберегающим укрытием. И я ощущала домашнею идиллию в нашей компании. В этот момент, негативные эмоции уходили на задний план, а чувство защищённости и свободы теплели душу.

После долгих приятных разговорах, где меня рассмешили и повеселили. Всё же я не смогла спокойно усидеть на месте, и вопреки всему, решила перевести тему, которая не нравиться никому, в более нужное русло для себя.

— Я бы хотела знать, всё о Демиде Росса? И как я с ним связана?

Тяжёлое напряжение между моими собеседниками было ощутимо.

— Лика, почему ты всё портишь? — недовольно выразился Кирилл и нервно сделал глоток кофе.

— Это всего лишь вопрос. Почему вы не можете на него ответить?

— Может, потому-то Макс не считает пока это нужным, — недовольно продолжил Кирилл.

— Почему? Что ты, Макс, выиграешь, пока будешь молчать? — кинулась злобно я на Миссия и жёстким взглядом протаранила его, устав от этой ширмы, которую они мне устроили. — Почему я не могу жить, как все остальные люди? Не скрываясь, не прячась. Почему я не могу быть сама собой?

— Потому что ты не можешь! Твоя жизнь… — резко вспылил Макс, ударив кулаком по столу, и оборвал себя в начале разговора. Он тяжело вздохнул и прервал свой завтрак. Шумно кинув приборы на стол, Макс соскочил со стала и быстро ретировался в сторону балкона.

— Макс… что ты не договариваешь? — сердито крикнула я ему в спину.

— Оставь его, — черканул гневно Кирилл.

Я продолжала сидеть за угловым обеденным столом и прожевала остатки салата, уже не чувствовав аппетита. Макс выскочил из-за стала, и я хотела к нему… поговорить? Или просто быть рядом? Неважно. Мне нужны эти ответы. Память возвращается, и если я не разберусь в своём прошлом. То сойду с ума.

— Мне не нравиться ваши постоянные взгляды. Я… должна, что-то знать о вас… как о своём прошлом? — настаивала я, не желая дать отпор своему оппоненту.

— Вы… не можете находиться здесь дольше, — взгляд Кирилла пристально остановился на мне, он явно хотел отвести разговор в другое русло. — Я думаю, кое-какая одежда бывшей моей девушке тебе подойдёт. Вот только туфли на высоких каблуках…

В моей голове сразу вспомнилась бунтарка из изолятора. И я ощутила странное чувство, словно рядом не хватает ещё одного человека, который мог заполнить брешь во всей недосказанности моих вопросах.

Я соскочила со стала, намереваясь пойти за Максом.

Кирилл резко схватил меня за руку, тем самым заставив обернуться.

— Не стоит. У вас не получиться разговор…

Я сердито вырвала руку из его хватки и направилась в ванную.

В прихожей на столешнице лежал смартфон Кирилла, и желание позвонить одному человеку, уж очень меня пленило…

13. Они меня знают!

11:15

Спустя два часа, нашего неприятного разговора, всё же Макс решил, что нам пора двигаться дальше. Мы, конечно, достаточно пошумели в городе. И задерживаться дольше не сулило ничего хорошего. Для начало нам стоило сменить немного внешний вид, что б не отличаться от основной массы и для своей опрятности в том числе.

То, что предлагал шкет(Кирилл). Вызывало у меня злорадную улыбку, ведь их габариты в теле, разнились, будь здоров! Я, конечно, не злодейка из сказок братьев Гримм,

Ну, опять, Макс ассоциируется у меня со словом спаситель.

Вот не знаю, почему, с языка вечно слетает.

Уф…, что не говори, он всё равно меня бесит.

И не важно, что моё сердце тает, как только наши глаза встречаются. Это не о чём не говорит.

У меня есть много секретов в прошлом, которые не менее важны сейчас.

Короче. Макс нашёл себе под стать одежду. Тёмно-синяя рубашка, выгодно подчёркивающая подтянутый торс и литые бицепсы. Вновь я отметила для себя, что он, очень даже привлекательный мужчина. Тёмные, с кожаным ремешком джинсы, подчёркивали сильные, спортивные ноги и упругую попку, а выпуклые между ног…

Мама моя дорогая… куда я смотрю! Лика, немедленно отвернись. Змей искуситель заметит пристальный взор на за чарующие причиндалы, и точно всё расценит не в той форме.

Хотя никто не запрещал, просто смотреть…

Бррр… Сама не понимаю, о чём думаю. Мне срочно нужно на свежий воздух. Мозги плавятся от переизбытка эмоций.

И, кстати. Два друга решили, и на мне тоже постебаться. Точно видели мою злорадную улыбку.

— Ты издеваешься! — выпалила я, смотря недовольно на кровать в спальне. Где аккуратно лежало лёгкое, цвета василька платье.

— Прости, ничего лучше предложить не могу. Остались пару платьев и юбки. Штаны она носила редко и те, забрала.

— Да, оно короткое, и плечи открыты… Вдруг я его потеряю вовремя, очередного забега… Учитывая, что от него, — указала я на спасителя, — веет неприятностями! — и развела возмущённо руки в стороны, раздосадовано изучая светлые узоры на платье виде цветов и полностью открытые плечи с тонкими бретельками, которые скорее служили для красоты, чем для поддержки аппетитных женских форм.

— Не велика беда. Красота всегда требует жертв! — иронично ляпнул Макс, стоя по левую руку от меня со скрещёнными руками на груди.

Уловила хищный взгляд и лёгкую улыбку, которую он пытался скрыть.

Ага… он уже мысленно представил, как платье безжалостно слетает с меня, и я остаюсь последи улицы в одном нижним белье. И этот образ его позабавил.

Бессо-ве-ст-ный…

— А эти аксессуары… шляпка, очки, сумка. Зачем они? — месть Макса, точно говорю.

— Ещё туфли на каблуках, — приподняв указательный пальчик, вставил своё слово, спаситель.

Мне кажется... мои глаза увеличились в размерах, от абсурда, который мне решили учинить два другана, и я чуть не подавилась собственными слюнями.

— Я… не надену это! И даже не просите! — открыла я ладони перед собой, отрицательно махая руками.

Макс преградил мне путь, когда я попыталась уйти.

— У тебя нет выбора. Так, что переодевайся и не капризничай, — строгой ноткой в голосе сказал он, пристально смотря мне в глаза.

— Вот сам и одевай! — сердито выплюнула я. — А я переоденусь в то, в чём пришла.

— Лика…

Чувствую, как у Макса снова меняется настроение, и меня раздражают вечные его перепады.

Честное слово. Не желала выглядеть так открыто. Не по мне это. Но пошла у них на поводу. Хочет мой спаситель видеть мои прелести? Пусть так и будет. Я ещё пощекочу ему нервы.

Пока я переодевалась в спальне. Мужчины что-то тихо обсуждали. Мне было очень сильно любопытно подслушать, что они скрывали от моих ушей. Но телефон, который я сперла у Кирилла со столешницы в прихожей, немедленно требовал моей аудиенции. Пришлось отключить звук. Звонок, который я совершила чуть раннее, не дал результатов, и я отправила сообщение. Сейчас ответ последовал, но ответить я не могу. Можно расценивать мои действия неправильными. Но, моё воспоминание не давало мне покоя. Макс не даёт мне никаких объяснений. Всё, всё, что происходит вокруг меня, пугает до жути. И ждать до приезда в Москву, я больше не намеренна. Буду сама добиваться ответов.

— Макс, я бы предложил тебе свою машину. Но ты же сам понимаешь, что без транспорта мне будет туго.

— Не нужно. Байк я в любом случаи верну.

— Опасно вам возвращаться на остров. Есть вероятность, что некоторые люди Демида, до сих пор там.

— Я всё решу.

Слышу, некоторые обрывки из их разговора, пока закидывала визуализацию наполненности небольшой сумочки. Раз данный аксессуар был предоставлен мне, можно использовать его как ширма, для укрытия небольшого телефона, Кирилла. Пришлось подкинуть некоторые женские штучки, бывшей его девушки: прокладки, помада, складная расчёска, перцовый баллончик... хорошее приспособление у нее, и паспорт с новой моей личностью. Кира Штохова. Хм… неплохо, Макс. Только есть ли в этом смысл?

Напялив на себя весь образ симпатичной модели. Вышла к мужчинам, во время интересного диалога.

— И долга, ты собираешься скрывать от неё свою личность?

— Не вмешивайся, Кирилл. Я заварил эту кашу, мне её и расхлёбывать. А тебе советую, на время уехать. Ты знаешь, что он найдёт тебя.

Кирилл, хотел что-то ответить, но увидев меня, резко замолчал. Макс оценивающе прошёлся по мне глазами.

Мне кажется… или я также со стороны плотоядным взглядом, осматривала его? Да… ощущение до мурашек. Вот только не пойму, меня это возбуждает или раздражает?

— А мне кажется, что скрывать тут нечего. У него на лбу написано, что он нахал и грубиян. — Выплеснула я, и язвительно оголила белые ровные зубки, смотря в голубые-притягательные глаза.

— Твои слова услада для моих ушей, — ответил он мне той же язвой.

Ну, ну… змей искуситель! Не принимай меня за дурочку. Я поняла, что за вашими разговорами скрывается часть моего прошлого. Вы знаете, меня. И в скором времени. Я всё выясню. Наше путешествие ещё не окончено.

— Ну, раз мы о личности. Хочу узнать. Когда вы, Надю вызволите из тюрьмы?

Взгляды мужчин снова встретились. Ощущаю, как у хозяина квартиры нервы зашкалили. И наслаждаюсь паузой, которая между нами возникла.

Я явно на верном пути и начинаю убеждаться в том, что мы все знакомы, причём вчетвером.

— Макс, рассказал, что Надя его давняя знакомая. Когда мы скрывались от полиции, — решила я пояснить. А то Кирилл, прирос к этому месту и боялся, что-то ответить.

— О-на уже дома, — заикнувшись, ответил он.

— Ну и отлично. Думаю, нам пора. — Пропажу телефона он не заметил, поэтому желаю побыстрее уйти.

Хозяин квартиры проводил нас до двери.

— Подожди, Макс. — Он достал ключи из шкафа в нише гардероба. — Как только ты поймёшь, что дело плохо. Советую спрятаться там. Берегите себя! — Он вложил ему ключи в руки. И они легко улыбнулись друг другу.

— Спасибо. И ты себя. Подумай, о чём я сказал.

Уходя из квартиры. Я словно почувствовала бурный всплеск, горячо обволакивающее моё сердце, когда опора дружеского плеча

14. Лаконичный ответ

Уже в течении нескольких дней. Погода балует жителей приморья солнечными днями, и я с удовольствием принимаю лучистые ванны, которые согревают мою светлую кожу во время небыстрого шага по улицам города.

Ветерок был лёгким. Он нежно обдувал моё летнее короткое платье цвета василька, заставляя подол встрепенуться при каждом движении. От чего я ненароком прикладывала руки к ногам, пытаясь прикрыться. На высоких каблуках чувствовала себя немного не уютно, но идти в них было удобно, и вроде ноги пока целы. И, конечно, улавливала пристальный взгляд Макса на любые мои действия. Желание заглянуть к нему в голову и понять, о чём он думает, было неимоверным.

Мы шли по протоптанной дороге к Токаревскому маяку, которая вела по правой узкой стороне тротуара с длинным синим забором. Откуда сутки назад мы прибыли и теперь пытаемся повторить путь назад, чтоб вернуться к байку и умчаться прочь из города. Где в Москве, по словам Макса, меня ожидает человек с полной информацией обо мне. И меня распирает желание добиться положительных результатов. Вот только взаимоотношения, не благоприятные со спасителем, могут всё усугубить.

Не могу избавиться от мысли, что Макс меня тоже знает. Но зачем умалчивает?

— Интересно получается… — загадочно произнесла я, замечая, как наше пятнадцатиминутное молчание вдоль шагающего тротуару слишком затянулось. Не хочу слышать свои глупые мысли, лучше поговорить с надменным спутником. Может, удастся разговорить его.

— Что именно? — Макс нахмурил брови и взглянул на меня.

— Мы знакомы всего четыре дня, а у меня странное ощущение. Будто мы провели колоссальное количество времени друг с другом и пережили множество сложных моментов. Но при этом, мы не разговариваем, не делимся прошлым и ведём себя словно… ЧУЖИЕ! — последнюю фразу я нарочно выделила. Хочу посмотреть, как он отреагирует.

Мы остановились.

Макс испытующе на меня посмотрел. А я ожидала увидеть удивлённую эмоцию на его лице, или что-то, подтверждающее мои догадки. А он просто… Изучал меня? Надеялся прочитать мои мысли? Или гипнотизировал?

Не знаю, чего он пытался добиться. Но под его пристальным взглядом. Я изрядно нервничала. Мой пульс учащается и дыхание становиться прерывистым. Этот мужчина, вызывает у меня противоречивые чувства. Порой я сладострастно таю под его бездонными океаническими глазами, а порой готова удрать, убежать от темноты, которая таиться за этим взором, где веет холодом и пустотой.

— Почему ты говоришь, что мы можем быть знакомы. Ты что-то вспомнила?

Хотела попытаться его разговорить, а получила своим бумерангом по затылку. Ну, что за мужчина… фиг, выпытаешь информацию. Партизан.

— Ну, если мы и дальше так будем общаться, то умрём со скуки, — не ответив конкретно, надула я театрально губки и, торопливо обернувшись, попыталась продолжить путь дальше.

За спиной услышала мягкий предупреждающий звон. В этот момент Макс резко схватил меня за талию и дёрнул на себя, крепко прижимая к мощной груди.

В небольшом зазоре тротуара пролетел велосипедист.

— Девушка, аккуратнее! Чуть не сшиб вас! — не довольно буркнул мужичок. Кинув на меня извиняющий взор.

А я зачарованно перевела взгляд на своего спасителя. Но он явно спаситель! Что ни говори, это у него получается лучше, чем говорить. Смерила глазами его высокий рост и голова пошла кругом от мощного потока энергии, который я испытала, находясь в сильных руках.

— По сторонам не пыталась смотреть? — глубоким голосом проговорил он и наклонил голову вбок. На его губах заиграла хищная улыбка.

Я в смятении облизнула пересохшие губы.

— Зачем… твои руки прочно меня держат, — решила я тонко подметить на обстоятельства, в которые он меня загнал.

— Аккуратно, Лика. Если будешь меня провоцировать… я могу не только держать… — его левая рука плавно спускалась по моим изгибам вдоль бедра, и я чувствовала через тонкую ткань платья, жар ладони. Молниеносно заставляющее моё тело откликнуться на лёгкий призыв его ласк.

— А я не отвечу, — вкрадчиво произнесла я, борясь со своим мучительным возбуждением. И твёрдо, ладонью, остановила его руку на своём бедре. Продолжая с вызовом смотреть на змея искусителя.

— Хочешь… проверим… — прищурив взгляд, он наклонился над моим ухом, пылко прошептав, — тебе понравиться!

Дышать стало тяжело. Глухие удары сердца, неистово колотится, предательски выдавая меня. И я понимаю, что моё похищение, в котором я нахожусь с первых дней нашей встречи, перерастает в нечто большее. Но я не хочу переходить границы. Всё и так запутанно. Мысли о моём прошлом, не отпускают. Я должна раскрыть тайны, но для этого мне нужна ясная голова. Понять, кто тот мужчина, в которого я стреляла? Знал ли меня Макс? Как я связана с Демидом Росса, и кто он? И кем для меня был Никита? Столько вопросов, но не одного ответа.

Да, я соглашусь, что Макс горячо волнует меня и затрагивает опасные участки души. Но это не значит, что я готова поддаться провокации.

— Придётся давиться слюнями, Макс, — выравнивая дыхание, хитро улыбнулась, собрав всю свою волю в кулак. — Потому-что это единственное, что я тебе позволю. — Разжав его ладонь, я отстранилась.

И сделала несколько шагов спиной к дороге, наблюдая за его действиями, уловив дьявольский огонёк в его глазах.

— Ты знаешь, что твоё сопротивление говорит само за себя. Ты желаешь меня… но боишься себе в этом, признаться.

— Даже не надейся, — я нервна сжала сумочку в руках, зная его содержимое. — Ты обещал дать мне ответы. Только поэтому я с тобой. А после наши пути разойдутся, и я больше никогда не хочу тебя видеть. — Продолжая идти спиной, наперекор проходящим прохожим. Которые были удивлены неординарному спектаклю, учинённому нами.

— Смелое заявление. Ты воинственно настроена. Но ты всё равно от меня не избавишься!

С хлёстким запалом ответил он так, что ледяные мурашки побежали по моей спине.

— Что ты хочешь сказать? Что мы с тобой знакомы? — громко выпалила то, над чем задумывалась.

— Ангел мой, ты неподражаема! — всплеснул он руками, а в голосе злорадная ирония. — Вот только память… — он заиграл рукой у виска и широкими, наступающими движениями шёл ко мне, — до сих пор не вернулась.

Я ошеломлённо остановилась посереди тротуара и попыталась переварить ответ. Не понимаю, что со мной. Я же хотела это

Он подошёл ко мне в плотную, и я снова ощутила дикую силу, которая меня охватывала, словно стальными тисками. Его пальцы, требовательно обхватили мой подбородок, заставив приподнять взгляд.

— А секс у нас был, потрясающим! — вкрадчиво прошептал он мне в губы.

Господи, сколько же у меня было мужчин?

Перед глазами импульсивно возникли образы.

«… Страстные, жгучие поцелуи, которыми Макс посыпал моё разгорячённое тело. И я извивалась под ним, не сдерживая громких стонов, с силой впиваясь ногтями в мускулистую спину. Наши тела с жарким накалом набирали темп, сливаясь в едином ритме, где сердца бились в унисон и всё вокруг меркло, только единый огонь разливался по всему телу, сжигая рассудок и выплёскивая плотоядное чувство насыщенности и бурного экстаза.

Байк, который несёт нас по пустынной дороге, и ветер рассекает наш громкий смех. И мои ладони с натиском прижимаются к твёрдой спине, обхватывая грудь любовника. Блаженно вдыхая древесный запах и покрывая спину поцелуями…»

Боже мой, я изменяла Никите, с ним?

Чувствую, как рука Макса обхватывает моё оголённое плечо, и резко скидываю его ладонь. Я так рассержена на молчание и попытки меня обмануть, что мысли бежать от него вгрызается в мой растерянный рассудок. Сейчас злость переполняет меня, накрывая безумным потоком.

— Стой и не двигайся! — тихо и гневно шепчет он.

Вскидываю голову и вижу, как он интенсивно смотрит вперед. Черты его лица становятся жёсткими, а во взгляде бушует ураган.

— Что происходит? — всё же осиливаю спросить.

— Мы не сможем попасть на маяк. Полиция преградила дорогу, и они нас ждут.

— Ну и отлично. У меня есть прекрасная возможность сдать тебя. — Смела заявляю, в упор смотря ему в глаза.

— Тогда ты останешься без своих ответов. Сможешь это пережить? — его лицо озаряет довольная ухмылка. Он знает моё решение.

Но я так хочу, пойти наперекор его амбициям.

— Я безоружен. Свой пистолет оставил с байком. Так что обернись и просто крикни им, — указывая глазами за мою спину, улыбаясь, шепчет он.

— Испытываешь меня?

— Нет. Хочу, что б ты сама поняла, чего хочешь.

— Избавиться от тебя! — стремительно шепчу я.

— Я это уже слышал. — Таким волнующим, глубоки голосом он это произносит, что моё сердце набирает обороты и с сильным натиском бьётся в груди.

Тук... тук… тук…

Лика, успокойся… Сейчас не время, дать волю чувствам.

Пытаюсь окинуть взглядом узкую тропу улицы и заставить себя остановить безумные удары сердца. И найти пути отхода.

— Нам здесь не уйти, придётся возвращаться обратно, — быстро проговаривает он.

Мы резко разворачиваемся и быстро стремимся спуститься вниз.

— Знаешь мои слабые стороны. Это всё равно не о чём не говорит, — с отдышкой проговариваю и стараюсь не запнуться на этих чёртовых каблуках.

— У тебя ещё есть возможность передумать, — настойчиво продолжает Макс.

— Не в этот раз.

— Эй!

Слышим мы отдалённо, короткий возглас полицейского и понимаем, что это адресовано нам.

— Вот это уже плохо. — Макс встревоженно протягивает мне руку, и я быстро хватаю его ладонь. Он кивает мне головой, как бы давая понять, готова ли я бежать.

И я киваю в ответ.

— Эй! Стоять! Стоять!

Продолжает распыляться патрульный.

Но мы уже несёмся вниз к остановке, по пути обегая прохожих. Слышим визг сирены, полицейской машины, которая даёт по газам и устремляется за нами.

Я уже пожалела, что одела туфли на каблуках. Маскировка с переодеванием не сработала. Мои каблуки с шумом бьют по асфальту, разнося по улице раздражающий цокот. Несколько человек, сидящий на остановке, с интересом наблюдали за погоней, а люди, заходившие в мини-магазин, открыв рты, завороженно наблюдали, как мы, проскользнув мимо них, ринулись к дворовым улицам.

Полицейский в машине кричит прохожим, что б они расступились. Вой сирены, настолько громкий, что мне кажется, я сейчас оглохну от этого звука. Патрульные пытаются преследовать нас. Один пеший, другой на машине. Понимаю, что за нашими спинами происходит полный кипишь. Но оборачиваться сулит замедлению. Так, что, мы не сбавляя обороты, намереваемся скрыться в дворовых улицах. Они узкие. Патрульная машина проедет только вдоль домов. А у нас есть преимущество скрыться вглубь высоток и затеряться в зелёные листьях и кустарников, которые помогут среди всего изобилия.

Стремительный бег на каблуках и в коротком платье так вымотал меня, что я чувствую, как ноги набиваются свинцом и тяжелеют. Лёгкие с трудом справлялись от нехватки кислорода, а жар во всём теле окутал холодным потом. На какой-то из улиц мы остановились, пытаясь отдышаться. Макс нервно осматривался по сторонам, намереваясь найти, в каком направлении можно скрыться. Мы вновь услышали сирену полицейской машины, которая направлялась к нам.

— Спрячься за той высоткой, — он отпустил мою руку и оттолкнул от себя. Указывая в сторону бетонной стены и большим кустарником, скрывающим угол дома.

Я растерянно устремила взгляд налево, откуда выруливала из-за дома полицейская машина.

— Что ты делаешь, он же схватит тебя! — в испуге прокричала я.

— Быстро скройся. — Ответно крикнул он мне, прижав руки к коленкам и пытаясь восстановить дыхание.

Я не уверенно взошла на газон. Обошла кусты и прижалась к углу дома.

Машина подъехала к Максу, и патрульный, выскочив, навёл пистолет на него.

— Стоять! Подними руки вверх!

Макс подчинился, показывая свои руки без оружия.

— Где девушка?

— Не знаю. Мы разделились.

Патрульный вытащил рацию из-за пояса и после шипения и звенящего звука проговорил.

— Я поймал беглеца. Девушки с ним нет.

Прошуршала рация и щелчок, послышался хриплый ответ.

— Хорошо. Вези его к окраине города. Адрес пришлю. Девушкой займутся. Всё равно далеко не уйдет. Конец связи.

— Понял. Конец связи.

Снова внешний динамик с неприятным шорохом.

Я стою за углом и наблюдаю, как патрульный доставал наручники.

— Стой и не двигайся. Вашим побегам пришёл конец. Демид Росса, будет рад.

— А я как ему буду рад, — с улыбкой произнёс Макс.

Вижу взгляд своего спасителя, и он показывает мне уйти. Прижимаюсь спиной к холодному бетону дома и не знаю, что делать дальше. Поступить, как показывает Макс? А что же будет с ним? Сжимаю в руках сумочку и нащупываю телефон. Совершенно забыла в порыве всех обстоятельств о нем, и что делала звонок. Борьба с собой, и как поступить мучает меня. Ведь мне есть кому позвонить… и это не Кирилл. Я не должна сдаваться… и найти ответы на свои вопросы. Макс уже в наручниках. Делаю шаг… и ещё шаг… огибаю угол дома, продолжая стискивать в руках телефон. Останавливаюсь и тяжело дышу. Вскидываю голову перед собой и решаю, куда бежать... Туфли сами соскальзывают с ног. Всё

— Эй!

В руках сжимаю перцовый баллончик.

Полицейский от неожиданности вздрагивает, и я рассерженно распрыскиваю содержимое ему в лицо. Мужчина, хватаясь за расплывчатый фейс, воет, падая на асфальт.

— Сука! Что б тебя! — рычит он, растирая лицо.

Макс такого от меня не ожидал. Освобождаю его от наручниках. И мы быстро усаживаемся в полицейскую машину, забрав рацию с собой.

— Мы оставим его здесь? — оборачиваясь, смотрю на полицейского, ползающего на коленках.

— А ты предлагаешь взять его в заложники? — довольной улыбкой спрашивает Макс. Выезжая из тесной, тупиковой улочки.

— Но ты же меня взял в заложники…

Он кинул на меня улыбчивый взгляд.

— Ты моя спасительница!

Я улыбнулась ему в ответ и удобно устроившись на переднем сиденье, посмотрела на дорогу.

15. Усиленный конвой

Мы ехали по улицам города молча. Лика смотрела в окно, глубоко погружённая в свои мысли. А я украдкой наблюдал за ней. Уж очень хотелось понять, о чем она думает. Но не решился спросить.

Всё же я не сдержался и признался о наших отношениях. На тот момент меня накрыло безумие. Мой пылкий нрав возбуждённо желал заполучить объект рьяного дурмана, которая сумасбродно действовала на меня, обескураживая и восхищая с удвоенной силой… Но не могу я слышать её неприязнь! Пусть знает наше прошлое, и не важно, к чему всё приведёт. Я давно уже потерял покой. Часть моей души погибло, с того момента, как между нами возникла вражда, которая, словно яд, отравила самую важную, неотъемлемую часть нашей жизненной силы … Любовь…

Ох… Лика. Ты стала для меня больным наваждением. Импульсом. Где каждый взгляд на тебя распространяется волной по нервной системе. Заставляя моё тело неистово желать тебя, а любые твои слова, побуждают на эмоциональный толчок, и я не сдерживаюсь в словах и действиях… Иду на пролом. Сбиваю любые преграды… Только бы тебя вернуть!

Знала бы ты, как я скучал. Как снова жажду прикоснуться к тебе. Как меня дико распирает желание заключить тебя в объятия и впиться губами, в манящие и сладкие уста. Целовать с дикой страстью и почувствовать, как твоё бархатное, сгорающее от желания тело, затрепещет в моих руках. А после сорвать этот обезбашенный наряд и остановить свой взгляд на прекрасном женственном теле. Вкусить каждую частичку изгибов, настолько родных и возбуждающих, горячо покрывая поцелуями. А после подчинить себе. Сделать своей. Заставить тебя стонать под собой и услышать, как будешь умолять меня дойти до взрывного пика наслаждения…

Я схожу с ума от своих воспоминаний и желаний снова всё повторить… До чего же ты меня довела? Я с трудом себя контролирую.

Ну вот, возбудился… И как теперь остыть, когда объект моего возбуждения, так близко, но при этом далеко? Насколько меня ещё хватит? Ведь я не железный и крышу сносит конкретно.

— Нам нужно избавиться от машины, — наконец, решил прервать нашу затянувшуюся паузу. Мне нужно отвлечься от своих навязчивых мыслей, иначе всё моё безумие, выплеснется здесь, посреди дороги, и я накинусь на неё голодным зверем. — В городе полно камер, и, скорее всего, они нас уже ищут.

Она взглянула на меня, и я уловил в глазах сомнение.

— То, что мы делаем. Уже является противозаконным. Так что поступай, как знаешь, — с ноткой грусти проговорила она и, скрестив руки на груди, посмотрела в окно перед собой.

— Лика, я не просил тебе помогать мне. Ты должна была уйти. — Я её понимаю. Она сейчас корит себя за поступок, который учудила.

— А какая разница, Макс. Мы, уже в бегах. И совершили множество необдуманных поступков. Прыснуть полицейскому в лицо перцовым баллончиком не смягчит нам наказание. Так, что сидеть нам лет сто!

Конечно, Лика немного приукрасила итог. Но от этого никому не станет легче. Меня очень встревожил её пессимистический настрой, и руки сильно сжали гладкую поверхность руля.

— Этому не бывать. Я не позволю нас схватить.

Она нервно подняла руку и прошлась зубами по ногтям, фыркнув в ответ.

Мы оба замолчали, тяжело наблюдая за дорогой.

— Макс, я всегда была такой? — неожиданно резко спросила она, чуть ли не прокричав этот вопрос.

— В смысле, безрассудной? Да. — Я кинул на неё взгляд и снова посмотрел на дорогу.

Машины плавно остановились на светофоре, и я, сбавляя скорость, притормозил за серебристой японской иномаркой. По правую сторону остановился автобус, и люди с интересом остановили взоры на полицейской машине, где сиделиМЫ. Не имея на себе дежурной одежды.

— Мы привлекаем внимание жителей города. — Пояснил, когда Лика заострила взгляд на автобусе. — Нужно срочно покинуть город.

— Ты обманул меня. Прикинулся незнакомцем, выполняющим поручение. А мог сказать правду, — продолжила она свою мысль, не слушая, что я ей говорю.

Я тяжело вздохнул, пройдясь быстрым взглядом перед собой. Обдумывая варианты ответов.

Яркий сигнал сменился на знак движения, и я плавно нажал на газ. Наплыв машин интенсивно пришли в ход, быстро ускользая в дорожном потоке.

— Зачем, когда ты всё равно меня не помнишь?

— Честность… но тебе на это, плевать. Ведь нет никакого… осведомителя? Ты просто жаждешь меня увести?

— Есть. И вы должны встретиться.

— Хм… — недовольно ухмыльнулась она, с участием посмотрев на меня. — Как ты узнал, что я потеряла память?

Узнаю свою Лику, всегда прёт как танк и будет сшибать любые препятствия. Не зря она журналист-репортёр. Можно сказать, её умение находить общий язык с любым человеком, быть вежливым и коммуникабельным одна из основ всей журналистики. А самым огромным значением имеет, правильно и четко формулировать вопросы, на которые всегда найдутся ответы.

Вот только со мной, это не так работает.

Заполучить её была моей навязчивой мыслю. Пришлось приложил к этому самые подлые намерения. А она даже не подозревала об этом. Я сделал непростительную ошибку, и теперь нам обоим приходиться за это платить. Наши отношения начались со лжи, и я вынужден с этим жить на протяжении долгого времени. Но остановиться я уже не могу. Пойду до конца.

Демид её не получит.

— Надя, тебя нашла. Рассказала о случившемся с тобой, — я продолжал следить за дорогой, стискивая зубы. Прошлое мучительно давило на мозг.

Наплыв неприятных воспоминаний больно кольнуло в груди. После того, что с нами произошло в Москве, когда я истекал кровью, от простреленной в груди пули, а Лика, придя в себя, вела машину… На высокой скорости нас сбил фургон… И это была не случайность. Она была награни смерти, но гад… Демид увёз её, похитив из больницы. А когда

Резкий голос по рации вывел меня из пережитых эпизодов прошлой жизни.

— Внимание! Всем постам. Патрульная машина «Nissan Cedric» Н 2424 белого цвета, была угнана беглецами, во время их задержания. На данный момент они двигаются к выходу из города, к магистральному шоссе. Усилить контроль на дорогах. Занять позиции на южном окраине и принять мены по их задержанию. Повторяю, …

Наши взгляды встретились.

— И что же ты предпримешь сейчас? Не думаю, что нам удастся уйти, — приняв поражение, прошептала она.

— Как-то, мы играли в игру… бильярд, — я нажал на педаль газа, увеличивая скорость, — и ты у меня выиграла пару партий. — Уверенно говорив смотрел напряжённо на дорогу.

Впереди нас ехал Автовоз, перегоняющий японские автомобили, и я переместился, держась за ним.

— К чему ты мне, это говоришь?

Я кинул на Лику оживлённый взгляд и злорадно ухмыльнулся.

— Мне не нравиться эта ухмылка… Что ты задумал? — запаниковала она.

— Пристегнись и крепко держись.

Она вжалась в сидение машины и, бегая глазами по ускользавшем мимо нас деревьям, поспешила выполнить моё требование.

Город был позади. Мы чётко и уверенно двигались к основному шоссе, которая разделялась на две полосы, огороженная барьерами вдоль всей дороги. Автострада вела по широкой асфальтированной части. Адреналин, с непередаваемой силой ударил в кровь, соизмеряя взором большой простор для маневрирования, задуманного мной плана. Киношный трюк в реальности был опасным, но игра стоила свеч.

Перед выходом на трассу. В группе выстроились полицейские машины в ожидании нашей поимки. Я вскользь наблюдал за их неуверенной позицией, выглядывая из-за грузовой машины. Полиция переместилась вправо, вынуждая тормознуть большегруз. Я понимаю, что у меня есть только один рывок, для неожиданного действия. Быстро включив проблесковый маячок, который завизжал на всю трассу, выскочил из-за Автовоза. Слева перемещались другие машины, мои сотоварищи повыскакивали из автомобилей, намереваясь остановить движение транспорта. Но я уже нёсся на всех порах. Немедля.

— Боже мой! Что ты делаешь, Макс! — заверещала в испуге Лика, пытаясь найти себе место в салоне. — Ты убьёшь нас!

Мы молниеносно приближались к группе горизонтально выстроившихся полицейских машин. Я видел, как они в панике разбежались по разные стороны. Понимаю, ребят. Сам ловил таких лихачей в прошлом. Но теперь и я оказался по ту сторону беглецов. Всё бывает в первые. Я знаю слабое место, не причинив никому вреда.

— Держись крепче! — прорычал я Лике, когда столкновение было уже неизбежно.

Мои ладони с силой сжимали руль. Я поддался вперёд, интенсивно всматриваясь на барьер, и ударил бампером по середине двух капотов полицейских машин, которые нос к носу стояли на шоссе. С визгом шин и газа, тараня эту поступь и выбрасываясь вперед, сшибая баррикаду, словно шары, пронёсся, царапая железа. Расплющивая во внутрь. Разбрасывая осколки фар и битого стекла, на асфальте.

Нас тряхануло не хило. Я чётко видел испуг в глаза Лики.

Но мы прорвались…

16. Демид

Смотрю в зеркало на своё опухшее после операции лицо. И недовольно гримасничаю лицом. Пиздец! Ну и рожа! Как долго заживает. Но ничего, скоро будет и мой выход. А потом посмотрим, Макс, кто кого. Покатайтесь по городу… прошмыгнитесь по переулкам. Я пока вам позволяю. Но дальше приморского края вам не нагой. Скоро я восстановлюсь, и всё тайное станет явным. Я, сука тебе обещаю, Макс! Ты посмел дерзнуть мне… увести у меня мою Лику, которая принадлежит только мне. И только я в ответе за её жизнь и судьбу.

Достав сигарету из металлической портсигары, смачно затянулся, выдыхая едкий дым полу кольцами. Опустился плавно на удобное, мягкое кресло, всматриваясь в большое панорамное окно с видом на японское море.

Вспоминаю образ моей Лики.

Её очаровательную улыбку, яркость изумрудных глаз, нежную кожу и мягкие уста. Моё неистовое сокровище… не огранённый алмаз. Так прекрасна и таинственна. Никогда не знаешь, что у неё на уме. Но этим она и завлекла моё сердце и разум. Встретив её пару лет назад, влюбился окончательно и бесповоротно. Наша встреча была неординарной, но искры, которые вспыхнули между нами, поглотили полностью. С того момента я потерял покой. Не могу не думать ни о чём, кроме неё. Но мразота… Макс, вмешался в нашу идиллию. Я такое не прощаю. Уничтожу и растопчу, всю его сущность. А кости… кину собакам грызть. Ты ещё ответишь… несмотря на то…

В дверь моего кабинета постучались.

— Демид. Девушки прибыли, — открыв дверь, быстро проговорил один из моих помощников, крутой, накаченный амбал.

— Такие же толстые, как и в тот раз? — гневно шикнул, снова затянувшись.

— Как ты и просил. Глупые и худые.

— Ну давай, посмотрю.

В большой, деревянный, вычурный кабинет вошли три девицы. Взгляд опущен в пол. В открытом нижним белье, как я и люблю. Можно осмотреть каждую частичку тела и понять, как на вкус они будут клиентам. Я дал глазами команду, что б моя охрана подвела их к панорамному окну. Сучки, тихо прошли по заданной траектории, и я смерил их взглядом.

Ну, вроде ничего. Худые. Покорные. Без слёз и мольбы, они выглядят сладко. Люблю, когда бабы молчат. Но Лику это не касается. Она другая.

Встал с кресла и решил пройтись, осмотреть свой товар. Эти дурачки думали, их набирают в модели. Понаехали деревенщины в большой город и подписывают любой документ, не глядя. Мечтая, что попадут в мир, звёзд и славы… А нет, бабьё… в мой мир бизнеса-проституции. Дурёхи… Берут кредит на большие бабки, а мы их за ноздри. Отбираем деньги и паспорт. И Вуаля… приходиться отрабатывать по полной, угождая мужские утехи. Так устроен мир… овечки в руки шакалам. Но мне похер. Не задаюсь этими вопросами. Много лет занимаюсь, торговлей, и если каждую жалеть, то бизнес пропадёт. А деньги я заколачиваю, нехилые. Вот только есть экземпляры, которые пытаются моё дело загубить. Но я ещё наплаву, и у меня есть крыша в лице помощников полиции. Они тоже любят запах бабла, а кто не любит? Не думаю, что такие люди найдутся… Каждый зарабатывает, как может. Вот и я люблю свою работу. Так что, меня не так легко потопить.

Осматриваю бегло каждую, выдыхая им в лицо едкий запах табака. Бью грубо одной дурачки по животу. Она плачевно вздрагивает, содрогаясь в плечах.

— Ты кого в путаны взял? Что за ожирение? — свирепо крикнул на своего помощника.

— Но она выгладила худой, когда пришла на кастинг, — невинно

Я резко схватил девушку за волосы, и она пискнула, по щекам потекли громадные слёзы.

— Что, дрянь? Втянула живот и думала, что прокатишь кастинг и попадёшь на первые полосы крутого журнала?

Она снова пискнула, соглашаясь кивком головы.

— Кривые ноги, запутавшиеся жирные волосы. Да кому ты нужна. Неряха! — я оттолкнул её от себя, и она на каблуках запуталась в большом белом ковре, расстеленным по всему кабинету. Но мой поверенный, успел её поймать.

Девушка зарыдала на его плече.

— Что будем делать, Босс?

— Во вторую категорию товара её. К остальному убожеству. Найдётся свой покупатель на это товар. А этих красоток… — я указал на двух остальных, осматривая их сисьси, шикарную попку и смазливое лицо. — В VIP-премиум. Быстро деньги принесут.

Закончив осмотр девушек, подошёл к барменской стойки. Притушил сигарету и налил себе, напиток покрепче.

— Даже не сомневаюсь, Демид. — Улыбаясь, ответил мой поверенный. — Давайте скорее, не вызывайте гнев у своего начальника. — Созывая девушек рукой, быстро забрал он сладкий экземпляр.

Я налил себе коньячка и одним хлопком выпил горячий жидкий напиток. Чувствуя, как обжигающая жидкость растёкся по грудине, расслабляя напряженные нервы.

Что-то я раздражительный стал. Побег Лики вывел меня из колеи. На неё у меня были другие планы. Мое сокровище, ожидала интересная участь… В наказание за «Любовь» … к Максу. Я думал, она убила его, после всех моих стараний, но он выжил. Интересно, как? Ещё вернулся забрать её. Этого я не прощу! Моё сокровище останется со мной, и я сделаю с ней, всё, что захочу. А тебе… гадёныш… место в могиле.

Плеснул себе ещё коньяка и залпом выпил. Достал очередную сигарету, и тут же закурил.

Устал сидеть в доме, хочу на свободу. Вот только не могу пока рушить план, который шикарно ударит по обоим голубкам.

Терпение, Демид… терпение…

Я ещё покажу себя во всей красе. Лика не сможет устоять. Моё сокровище, ещё припадёт к моим ногам и будет умолять меня о прощении.

Сел за свой дубовый, лакированный стол и открыл ноутбук. Тупо уставился на карту Владивостока. Не отпускает мысль, куда парочка двинулась на полицейской машине? Явно есть логово, где укрылись. Помощников хватает, которые помогают им скрыться. Но я всегда нахожу мою девочку, она выдаст себя, уж взрывной у неё характер… Этот ублюдок с ней не справиться, только, ко мне она могла прислушиваться и выполнять любое моё решение.

И как бы я себя не убеждал. Всё равно не могу сдержать ярость, которая душила меня. Они в месте. Наедине. И эта сволочь, захочет воспользоваться моим сокровищем. И меня это выводит из себя. Жажду поймать их. Разорвать цепи их любовной связи и не позволить снова быть вместе.

Очередной стук в дверь.

— Демид. Мы поймали её. Она пыталась скрыться, — быстро влетел в кабинет полулысый помощник, отрапортовав.

— Ха-ха… Как всё прекрасно складывается, — я довольно соскочил со своего места и потушив сигарету о пепельницу, быстро направился к креслу, удобно устроившись, махнул рукой. — Давай, впускай её, не медли.

Через минуту. Надю ввели двое амбалов, держа крепко руки с обоих сторон, и подтолкнули к моим ногам, а сами остались стоять в дверях.

Она упала на колени, опустив голову, и её кудри беспорядочно свисали вниз.

— Надя… Надя. Ну разве так можно, — иронично начал говорить. Вальяжно сидя в кресле и смотря на её кудрявую шевелюру. — Я был так добр, когда тебе была нужна работа. А ты меня предала. Играла на два фронта, не задумываясь о своей жизни. А я думал, ты умна и порядочная. Но, как оказывается, ошибся. Вот только думаю… что мне с тобой делать… Казнить или помиловать? — глумливо протянул я, сжимая подлокотник кресла.

Она приподняла голову и взглянула на меня снизу-вверх. На её лице заиграла довольная ухмылка. Вьющиеся светлые пряди свисали на лицо, закрывая светлую кожу.

— Что с тобой, Демид? Ты решил вернуться?

Отметила она, припухшие части моего лица.

— Непросто вернуться… но и намерен забрать, то, что принадлежит мне.

Она прыснула смешком мне в лицо, испепеляя пронизывающих колким взглядом.

— Не понимаю, что тебя так развеселила? — не дождавшись от неё ответа, не довольно рявкнул.

— Вспомнила анекдот.

— Поделись! — солидно кинул я, ногу на ногу и припал к спинке кресла. Важно вскинув ладонью.

Она повела бровью и, улыбаясь, проговорила.

«… Один идиот, поделился с довольно сообразительным парнем.

— Знаешь, психиатр сказал, что у меня раздвоение личности.

— Да ладно! У тебя и на одну личность… еле ума хватает…»

Смачно протянула она, упиваясь своим анекдотом. И снова прыснула от смеха.

Я в ответ не довольно улыбнулся и, пройдясь пальцами по щетинистому лицу, кинул на неё жёсткий взгляд. Понимая её намёк.

Начинаю терять терпение. А она продолжала нагло смотреть на меня. Хихикая. Не боясь моего гнева. Ожидал от неё другой реакции. Как она в слезах припадёт к моим ногам, умоляя не обрушить на неё всю свою ярость… Хотя, чему я удивляюсь. Характер у неё отвратительный. Она сильна и устойчива во всём. Всегда создавала мне проблемы, но этот случай исключение, здесь она превзошла себя.

— Хочешь сказать, что я идиот… Хм… — сгримасничал лицо, делая вид, что задумываюсь. — Ты не случайно попала в изолятор... Это он тебя попросил? Таков был план побега, для Лики?

— Я не знаю, о чём ты, — успокоившись, спокойно ответила она.

— Не будь дурой и не усугубляй себе жизнь. Отвечай на поставленный вопрос! — гневно прорычав, наклонился к её лицу.

— Насколько я знаю. Она была одна. Вела себя неадекватно, а потом ей стало плохо. Что было потом, мне неизвестно.

Спокойно ответила она, пожав плечами.

— Не провоцируй меня, Надя. Пока я спрашиваю по-хорошему.

— Ты требуешь от меня невозможное.

Выйдя из себя. Я с силой ударил ей по лицу, и хлёсткий звук прошёлся по всему широкому кабинету. Её голова отклонилась назад, и волосы прилипли к месту удара.

— Не верный ответ! — крикнул я и, резко схватив пальцами её за лицо, близко придвинул к себе. — Где они укрываются? — шипел я в дикой ярости. Желая сломать её уверенность в себе.

— Я не знаю.

— Повторяю ещё раз. Где они скрываются, мразь, ты конченная! — соскочил я с кресла и, схватив её за горло, приподнял над собой. — Отвечай!

— Ты можешь меня убить. Но Лика, никогда не будет твоей. — Хрипя под моими стискивающими пальцами, продолжала упираться она.

Моя ярость не знала границ. Я мог убить эту сучку, здесь и сейчас. Но это будет слишком просто. Нет! За своё неподчинение. Я

Разжав пальцы, я позволил ей шумно вздохнуть.

— Ты никогда не увидишь своих дружков. Уж об этом я позабочусь. Отдам тебя на растерзание, всем клиентам своего прекрасного бизнеса. Пока не сдохнешь от их страсти. — И с отвращением оттолкнул её от себя. — Заберите эту шваль и присоедините к остальным, — приказал, я своим подчинённым.

Нервно вытащив сигарету, я быстро закурил.

Я найду тебя, Лика... и ты, будешь моей! Никто не сможет, этому помешать.

17. Накал страстей

Окраина Владивостока 17:04

Мы удалились от города достаточно далеко. Полиция за нами уже не гналась. Но Макс, продолжал выжигать педаль газа по максимуму. Пытаюсь понять, что у него ещё на уме. Оказывается, я не единственная безумная в нашей компании. Макс, ещё тот сорвиголова. Уже в который раз вытворяет неразумные поступки. У меня до сих пор руки трясутся от чрезмерного адреналина. Боюсь представить, как всё могло закончиться.

Вереница зелени проскальзывала мимо нас, а тучи сгущались по небу, образуя тёмные участки на полупустом шоссе. Приближение дождя было неоспоримым.

— Не думаю, что на полицейской машине, мы доедим до Москвы, — ляпнула, первое, что мне пришло в голову. Надоело молчать.

— Это ирония? — быстро переместив взгляд на меня, серьёзным видом спросил он.

— Шутка с подтекстом…

— Пытаешься меня задеть. — Кивком головы утвердил он, твёрдо смотря на дорогу.

— Какой проницательный. Я смотрю, за неделю, мы нашли общий язык, — почему-то продолжаю его стебать. Не знаю, что на меня нашло, но слова сами вырываются стремительнее моего рассудка. — Может, всё же скажешь, куда мы едим, или это очередной секрет?

— Какая ты не терпеливая… а раньше ты любила неожиданные повороты.

Сказанная им фраза неприятно засосало под ложечкой. Стало некомфортно от сравнения меня, с прошлой мной, словно речь шла о совершенно другой девушке.

Мы свернули направо и, не спеша шелестя колёсами по грунтовой дороге, углубились к узкой лесной тропе.

Я опустила окно со своей стороны, любуясь лесными просторами. Воздух здесь был такой свежий и приятный, наполняя лёгкие живительным кислород, а запах зелени и цветов придавал благоухающие ароматы. Город мне очень нравиться, не смотря на суету и вечные пробки, но природа дарит другие эмоции. Умиротворение и спокойствие. Где ты можешь насладиться уединённостью и прекрасными видами первозданной красоты.

Мы подъехали к небольшому изумрудному озеру. Сказать, что это место выглядит красиво, ничего не сказать. Густые деревья закрывают весь этот восторг. Вокруг пели птички, пару лебедей гордо проплывали по водной глади, а за озером виднелись небольшие домики.

— Здесь очень красиво, — расплывшись, в довольной улыбки произнесла я.

— В то время, ты также, была покорена этим местом.

Макс остановил машину напротив озера и заглушил мотор. Обернувшись ко мне, он опёрся рукой о спинку сидения и наклонился ко мне.

— Я понимаю, что не могу требовать у тебя вспомнить, как нам было хорошо. Поэтому напомню тебе сам. Здесь, — он указал напротив машины, — расстелив плед с фруктами и бутылочкой вина. Мы наслаждались потрясающими видами озера и его окрестностями. Задорно купались, устраивая перегонки. На берегу играли в бадминтон. А ночью, звёзды поглощали нашу фантазию, и мы обсуждали тему космоса и мира в целом… Это был наш мир, хоть и недолго… Но тогда, Лика, мы были счастливы. Там, за озером, — он указал в сторону домиком, —Нашдом, который мы приобрели. И сейчас мы держим путь туда.

Я ловила каждое его слово, произнесённое так тепло и открыто. Даже была удивлена, его откровенностью. Привыкла видеть холод и суровость, на каждом этапе нашего контакта, что теперь не знала, какую реакцию мне нужно показать. К сожалению, воспоминаний я никаких не увидела. Хотя представила прекрасную идиллию нашего времяпрепровождения.

— Мне жаль… но я не помню, — тихо прошептала я, окинув взглядом это место.

— Всё ещё впереди, — нежным, глубоким голосом проговорил он, и словно невзначай прикоснулся пальцами к моему лицу.

Наши губы встретились. Я почувствовала, как электрическая волна прокатилась по всему моему телу. Дикое волнение поглотила меня, как девчонку после пару свиданий, трепетно ожидая, когда парень, подвёзший меня до дому, поцелует на прощание.

Макс наклонился ко мне, и я замерла в ожидании. Под его пристальным взглядом голубых глаз уплываю и ничего не могу собой поделать. Моё дыхание участилось, сердце словно заработало наоборот. Знал бы он, как я желаю прикосновения его губ. Как всё моё тело покалывает от безрассудных мыслей. Сейчас я не могла думать ни о чём, кроме этого момента.

Наверно, на меня так подействовал его рассказ… Я слишком впечатлительная!

Он аккуратно переместил свои пальцы к моему подбородку, нежно поглаживая, а после рывком прикоснулся губами к моим. Я порывисто ответила на поцелуй, разомкнув губы. Позволила углубить поцелуй. Растворяясь в этих ощущениях.

Макс ухватил меня за талию и придвинул к себе. Наши поцелуи становились жарче и требовательнее. Я ухватила его за шею, зарываясь пальцами в его тёмных волосах. А его руки сжимали мою спину, горячо поглаживая вдоль позвоночника. Его губы были такими нежными и горячими, что я не с держалась и легко сжала зубами верхнюю губу, он приостановился и в ответ поступил так же с моей нижний губой. Страсть поцелуя нарастало, полностью нас поглотив. Макс легко подхватил меня и быстро переместил на свои колени, спиной я упиралась в руль, что немного сковывало движения. Но сейчас всё было не важно. Моё тело подавало только один сигнал, следовать своему желанию. И я интенсивно прижалась к его бёдрам, ощущая мужское возбуждение, такое крепкое и желанное. С моих губ сорвался стон наслаждения. Как давно я не чувствовала ничего подобного, что возбуждение разрывало меня.

С Никитой у меня не было, поцелуев и тем более интима. Я не испытывала к нему такой бурной реакции, но Макс… разбудил во мне, что-то очень сильное и импульсивное. Не знаю, кого из них я любила, но сейчас я знала, точно. Хочу Макса… хочу до сумасшедшей крайности.

Тело моё горело от переизбытка эмоций. Голова кружилась от активных и жарких поцелуев. Горячие руки Макса, сжимали мои ягодицы, проникая под платье, которое пришлось поднять выше. И я уже неистово ждала, когда он сорвет его с меня. Но он, не торопясь, выпустил из плена мои губы и, словно вампир, припал к моей шеи. Лаская языком, губами, зубами… это дикий напор просто расползся по нашему организму. Двигая бёдрами, я с таким удовольствием упиралась в его каменный ствол, что казалось, ещё чу-чуть, и

Два безумца.

Мы так разгорячились, что готовы были сорвать единственную преграду в виде одежды и дать возможность нашим телам насытится в порыве этой дикой страсти. Мои трусики намокли и неприятно давали о себе знать. Возбуждённая плоть Макса манила меня, совершенно позабыв о контроле, и если бы неожиданные слова Макса. То, этой полицейской машине, было бы не сладко…

— Лика, остановись. Не здесь! — глубоким, хриплым голосом произнёс он. Пытаясь остановить бешенные удары сердца, которые я чувствовала, как своё.

Я опустила взгляд на него. В глазах полное замешательство.

— Скоро пойдет дождь. Нам нужно в дом, — продолжил он меня убеждать уже уверенным голосом.

Я молча кивнула. Злясь на себя за чрезмерное помешательство.

Выйдя из машины, до сих пор чувствовала, как ноги подкашиваются. Такого отказа от Макса я не ожидала. Ведь он так красиво говорил о наших прошлых отношениях, а в итоге что… обломал…

Вот нахал… вывел меня на эмоции, дразнил, ласкал… Зараза!

Следующего раза, не будет… Поезд ушёл.

Макс отогнал полицейскую машину к лесу и припорошил листьями, что б в глаза случайным прохожим не бросалось. И мы пошли по мостику через озеро к скромной сельской местности.

Здесь было не много домов, и все они были достаточно удалены друг от друга. По дороге, пока мы шли кНашемудому. Я не проронила ни слова. Теперь, когда я отошла от возбуждения, меня накрыло чувство стыда. Конечно, меня распирало желание узнать подробности, оНашемдоме, но язык не поворачивался. Наверно, я на Макса рассердилась. Хотя сама виновата… на что рассчитывала… глупая.

Спустя двадцать минут осмотра небольшого поселения, мы наконец, дошли до нашей конечной точке.

Я была глубоко удивлена увиденному. По его словам, я немного иначе представляла,Нашдом...

18. Приятная ночь вдвоём

Мы стояли напротив небольшого домика, немного углубившегося от дороги. Выглядел он приятно с наружи. Слишком скромный и простой. Светлая облицовка стен с двумя большими окнами, между входной дверью. Двух этажный, с высокой крышей из красной черепицы. Без сада и палисадника.

Я была, конечно, удивлена.

Представляла дом немного иначе. Может, шире и благоустроенным. Но разве это имеет значение. Любой дом можно обустроить под своё усмотрение.

— Ключи, которые тебе дал Кирилл, от него? — наконец, решилась я на вопрос, но голос мой был крайне серьёзным.

— Да.

Мы зашли в дом. Внутри он был полупустым, даже эхо отдавалось от наших спокойных шагов. Я в недоумении осматривала наше новое пристанище, не понимая, почему он пустует. Тут явно очень давно проходил ремонт, который не был закончен.

У входа слева, вела лестница на второй этаж. Под её деревянными массивами, углублённый вход в кухню. Деревянная с синевой кухонная гарнитура, удобно располагалась в небольшом помещении, посередине мощный стол с высокими стульями. И вся это красота была накрыта полиэтиленом. Справа гостевая комната, где ближе камину стоял светлый угловой диван, а в нише у стены с приятными по бокам узорами, камин. Светлую комнату освещали большие окна с обоих сторон.

— Почему он в таком состоянии? Не похоже, что мы здесь жили? — Спросила я, медленно обходя угловой диван и аккуратно проводя рукой по очередному полиэтилену, которым он был накрыт.

— Обстоятельства изменили наши планы.

— Ты же сказал, что я из Москвы. Почему тогда дом здесь?

— Потому-то я прожил здесь многие годы. Приезжал в Москву к родителям.

— И я захотела жить с тобой, здесь, во Владивостоке?

— Не сразу. Были некоторые разногласия, — пояснил он, стоя у входа в комнату и опиравшись плечом о деревянный косяк.

— Ты его продаешь?

— Пока нет. Но думаю об этом.

— Я хочу понять, что могло случиться между нами. Как мы расстались? — я резко перевела на него взгляд, ожидая ответа, но Макс, почему-то не торопился.

— Скоро стемнеет. Свет ещё не установлен, так что нужно расставить свечи по дому. В холодильнике есть кое-какая еда. Камин разожгу, ночью может похолодать. На втором этаже ванна, полотенца и сменную одежду найдёшь в комнате.

Как красиво он ушёл от ответа и быстро покинул гостевую.

Не могу поверить в сказанное, слава Макса. Неужели и вправду между нами была любовная связь. Тогда, отношение с Никитой у меня не могли быть… Уф… как сложно! Память возвращается. Но как-то сумбурно. Вспышками. Я вижу отдельные кадры, но не могу их сопоставить. А Никиту я вообще не помню, даже малых воспоминаний… Странная у Макса откровенность. Он говорит, только то, что считает нужным. Нет полных картин наших взаимоотношений. Как мы познакомились? Почему я переехала сюда? Что могло повлиять на наше расставание или кто?

Всё это мне до жути не нравиться. Макс уж очень настойчиво захватил мою голову. И любые наши соприкосновения, вызывают во мне бурную реакцию. Я так жажду его близости, что самой страшно становиться. Скорей всего, это связано с нашим постоянным нахождением вместе.

А вдруг я сама себя накрутила, и на самом деле всё совершенно не так.

Всё как-то смутно, не понятно…

Дом, конечно, мне понравился, первое моё впечатление оказалось ошибочным. Он был просторным и удобным в расположении. Да, здесь нехватало хорошего ремонта и света не было. Но если постараться, то многое можно изменить и создать уютное, милое гнёздышко.

Только для кого?

Ну а пока я поднялась на второй этаж, прихватив с собой свечи, где располагалась наша комната. Не ожидала, что стены будут покрашены в нежно голубой оттенок, и хочу сказать, что это смотрится мило и с любовью. Большая кровать стояла справа у стены, по бокам миниатюрные столешницы, а по левой стороне раздвижной шкаф в стене. Напротив, широкое окно. Также полиэтилен закрывал от пыли немного мебели.

Очень даже уютно и неплохо…

Почему-то, вспомнила себя после больницы, когда Никита привёл меня в дом и сказал, что онНаш. Тогда я себя чувствовала так же, как и сейчас. Растерянно и ничего не могла вспомнить. Только разница в том, что Никиту я не чувствовала, как своего мужчину, а Макс, уж больно меня захватил в свои сети. И я с первых дней, мучаюсь от этой сумасшедшей тяги.

Пыталась найти наши совместные фотографии… любое подтверждение его слов. Но странным образом ничего не обнаружила. Зато нашла удобную одежду и нижнее бельё. Всё моего размера. Улыбка тут же озарила моё лицо. Телефон в сумочки спрятала между вещами, поставив его на самолет. Пока позвонить по входящему номеру, не было возможности. И решила оставить эту затею, на более подходящий

Гром молнии, ярко озарил комнату. И я взглянула в окно, где сумерки во всю окутывали приморский край и мелкие крапинки дождя усеивали стеклянную поверхность.

Спускаясь вниз по освещённым свечами лестницы, отметила, что Макс всё приготовил для нашего ужина и разжёг огонь в камине. Расстелив светлый плед с ворсиной на полу, он уже откупорил бутылку вина и разлил по кружкам. Бокалов в доме не было, так, что кружки сойдут для такой скромной посиделки.

Не могла отвести от него взгляда. Он тоже привёл себя в порядок и переоделся в другую одежду, по свободнее. Тёмные штаны и синяя футболка со светлыми узорами. Но его накаченное сильное тело и литые бицепсы, не скрылись от моего бесстыжего взора. Как бы я не пыталась не смотреть.

Мы удобно устроились у камина, и с удовольствием принялись за трапезу. Скромный салат, приготовленный им, был очень вкусным, так же пару бутербродов с икрой. Готовить на скорую руку он умеет, я уже это поняла, вспомнив наш кемпинг на острове Русском.

— Значит, Кирилл присматривал за домом. Поэтому такое изобилие в холодильнике? — уточнила я ту информацию, которую Макс в скользь пояснил.

— Да. Нужно отдать ему должное. Не отказал мне. Как и… — Макс осёкся на меня, не решаясь продолжить.

— Надя. Я уже поняла, что это она, его бывшая девушка, — подхватила я, уловив его нерешительность. Разжевав кусочки салата и запив вином, я решила продолжить насущный разговор. — Как я понимаю, наша четвёрка была хорошо знакома. Поэтому Надя, помогла мне в полиции. Но тогда мне не понятно, почему она ведёт образ жизни… ну… неправильный, — пытаюсь подобрать слова корректно. Ведь судя по её одежде и поведению в изоляторе, так ведут себя девушки лёгкого поведения. — Не могу понять, почему Надя, так опустилась, когда у неё были отношение с Кириллом?

— Лика, не делай поспешных выводов. Здесь всё не так, как кажется… Пока не забивай себе этим голову, как только мы вернёмся в Москву, ты всё поймёшь.

— А если мы так и останемся здесь. И я ничего не вспомню. Что будем делать дальше?

Макс разлил нам ещё немного вина и протянул мне кружку.

— Ты слишком торопишься, а это не благоприятно будет влиять на твои воспоминания.

— Мы в бегах, Макс, — я взяла кружку и нервно сделала глоток красной жидкости, — и мне совершенно не улыбается жить, в такой обстановке. Ты загнал меня в яму, и не хочешь ничего объяснять.

— Ты всё сказала? — ехидно улыбнулся он мне в ответ, и протянул свою кружку, намереваясь ими чокнуться. — Или есть, что ещё сказать?

— Кроме того, что я хочу всё вспомнить… наверно, больше ничего, — соврала я, решив закончить этот пустой разговор. Как бы я не пыталась его разговорить, он продолжал отвечать загадками. Всё же придётся прибегнуть к плану с телефоном. Я подняла кружку, и мы легко прикоснулись ими, сделав небольшие глотки.

Между нами образовалась тяжёлая пауза. Я глубоко погрузилась в свои мысли, думая о звонке, который уже второй день меня не отпускал, и вопросы, которые в первую очередь хочу задать. Не знаю, о чём думал Макс, хотя знаю… взгляд его блуждал по мне… по моей груди, и он явно хотел повторить всё, что было между нами в машине, а то и дальше… Я немного потуже затянула бежевый халат, который нашла в ванной. Он был тёплый и удобный. Не раздумывая, накинула его, так как ночную одежду не обнаружила в шкафах. Стараюсь не думать, то, что произошло между нами несколько часов назад. Но Макс, настойчиво прожигал меня взглядом, и моё тело снова вспомнило его горячие прикосновения и пылкие поцелуи.

Раскат грома вмешался в нашу затянувшиеся паузу, и я кинула взгляд на окно. Где интенсивно полил дождь. И крупные капли, окутав посёлок, шумно забили в окна.

На полу было сидеть удобно, тем более на мягком пледе. Треск горящего полена доносился до нас, погружая в идиллию тёплого вечера. Свечи были расставлены по гостиной, в коридоре и кухне. Так что царила такая приятная атмосфера таинственности и романтики. И такой расклад меня пугал.

— Долго ты будешь делать вид, что между нами ничего не было?

А Макс не ходит кругами, когда ему это нужно.

— Мы много время проводим вместе … это, просто был инстинкт… — решила, что этого ответа хватит, и, быстро встав, поспешила удалиться из комнаты.

Но Макс не намерен был меня отпускать, и соскочив со своего места, опередив меня преградил путь своей мощной грудью.

— О, нет… Мой милый ангелочек! Твой разум молчит, но тело нет!

— Я не знаю, что говорит мой разум и тело… потому-то в моей жизни нет опоры, и я не имею понятия, кому доверять… — в сердцах прошипела я, смерив взглядом его высокий рост.

Он прикоснулся к моей ладони, но я оттолкнула. Почему-то тягостная грусть закралась глубоко в сердце. Но Макс с напором ухватил меня за спину, и грубо привлёк к косяку проёма.

— Ты не одна потеряла опору. С того момента, как мы расстались, я не мог думать ни о чём, кроме тебя. И даже если ты, будешь сопротивляться, я всё равно сделаю тебя своей.

Он попытался меня поцеловать, но я повернула голову, и его горячие губы прошлись вскользь моей щеки. Я тут же ощутила, как кровь моя забурлила, закипела… откликаясь на его близость, на его прикосновение.

— Не надо, Макс! Пожалуйста! — прошептала я, неуверенно, что могу ему отказать.

Как же он был близко, и как горяч…

— Ну, что с тобой, Лика? Зачем ты мучаешь, себя и меня? — прошептал он над моим ухом, а у самого руки блуждали по моей спине, опускаясь к ягодицам и распахивая халат.

Я пискнула, от пронзительного ощущения, как его рука скользнула к внутренней части бедра и остановилась у моих трусиков.

— Посмотри на меня! — хрипло потребовал он, нежно прикасаясь к безумной части моего тела.

Вот издевается… понимает, что я уже награни, и моё упрямство, и гордость рассеивается, как туман при ярких лучах солнца. Поворачиваю голову, а сама ели дышу, моя грудь вздымается при каждом движении его

— Зачем… ты всё равно победил, — ели шепчу я, встречаясь с его потемневшим взглядом. Его смелые пальчики раздвигают мои трусики и проникают во влажное лоно, массируя и дразня. Всё моё тело вздрагивает от этого приятного движения.

— Хочу видеть, как ты меня хочешь, — глубоко и жарко шепчет он.

А я уже уплываю. Но Макс, крепко прижав меня к стене, придерживает другой рукой за спину и продолжает плавные движении, смела продвигаясь во внутрь. Я выгибаюсь, и стон удовольствия вырывается из моих губ, мои бедра сами подаются навстречу его пальцам. Не могу контролировать себя. Ногой припадаю к его коленке, а руками хватаю его за плечи. Наши губы встречаются в страстном поцелуи, выжигая мой рассудок по максимуму. Он дразнит пальчиками мою крошечную бусинку и ускоряется. Движусь навстречу ему… желаю только одно, получить, то, что пыталась сделать в машине… и… всё моё тело содрогается от сладостной эйфории, чувствую, как земля уходит из-под ног. Но мой любовничек меня удерживает, довольно улыбаясь. А я в ответ не могу ничего сказать, моё сердце вот-вот выскочит из груди.

Но это была только прелюдия. Макс берёт меня на руки и, подойдя к камину, аккуратно опускает на плед. Я уже не думаю сопротивляться. Назад пути нет. Мы оба хотим насладиться друг другом. И я сама припадаю к его губам, пока он снимает с меня халат. Наши поцелуи, так жадно и дико сливаются, что я наслаждаюсь каждым проникновением его языка, сплетая со своим. Он блуждает руками по моему нагому телу, дразня мои груди, опускаясь к пульсирующему бутону, и мои стоны заглушаются поцелуями.

Поленья потрескивает в камине, а свечи играючи колышутся в гостиной. За окном интенсивно льёт дождь.

Но наши нагие тела продолжают изучать друг друга. Покрывая жаркими поцелуями грудь, живот и снова соприкасаясь с губами. Я с возбуждением массирую твёрдую и мощную плоть своего любовничка и с удовольствием ловлю его стоны. Мы так сильно и страстно разогрелись ласками, что наши жаркие тела, пылают от желания… и наконец, Макс входит в меня. Я быстро выгибаюсь, полностью ощущая довольно большой размер. Его движения становятся быстрыми, полностью погружаясь в меня. Он крепко прижимается ко мне, и снова целует мои красные и горящие после многочисленных поцелуев губы. Я обхватываю ногами его бёдра. А его руки запрокидывают мои руки назад, сжимая в замок. Движения становятся интенсивными, со смачными шлепками. Мне так беспредельно хорошо, что я выгибаюсь, и мои стоны заглушаются треском камина и ливнем за окном. Сердце бьётся сумасшедше, нервы словно на пределе, в голове одна мысль, кончить одновременно с Максом.

— Милый мой ангелочек!

Шепчет он и отпускает мои руки. Вижу его возбужденное, но такое прекрасное лицо с сильным и мощным телом, что у самой дух захватывает, какой мне мужчина достался. Из моих губ выходит стон не довольствия, когда его мощный агрегат выходит из меня.

— Макс, пожалуйста… я хочу…

Он грубо хватает меня за ягодицы и, пристав, на коленках, прижимает ближе к себе, вбиваясь в меня с сильным натиском. Мы снова убыстряемся с диким запалом, с сумасшедшими стонами. Я интенсивно ловлю ритм, сминая пальцами плед, раздвигаю ноги шире, позволяя ему погружаться всё глубже и быстрее. Бешённое пламя сжигает нас, испепеляя разум до крайности, пока не наступает пик бурного экстаза. И мы одновременно дошли до оргазма. Его плоть пульсировала внутри меня, и я понимаю, что он дошел до конца, изливая свое семя в меня.

— Ты моя… Лика! — хрипло шепчет он и преподает ко мне поцелуем.

19. Размолвка

Дом Лики и Макса 10:23

Лика:

С неохотой открываю густые ресницы, и яркий свет тут же слепит мои ещё сонные глаза. Пытаюсь укрыться руками, размышляя. Который час? Ощущаю под своей головой немного волосатую, мощную грудь, Макса. Он сладко спит на спине, его грудь легко вздымается, а левой рукой он держит мою ладонь на животе. Кидаю взгляд на его спокойное и ставшее родным лицо… Воспоминание вчерашней бурной ночи, вызывает счастливую улыбку. Не думала, что к этому всё придёт, но не жалею. Не могу больше бороться с очевидными чувствами и противиться порывам страсти. Вчера, Макс подарил мне рай. Я чувствовала себя в его крепких объятиях, нужной, желанной и только его. Как хочется вспомнить наши отношения, и как они развивались в прошлом, почему привели к расставанию, но Макс по каким-то причинам не делится ими… Хотя сейчас, я нахожусь на вершине блаженства, и неважно, что наши отношения немного сложны. Мы вдвоём во всём разберёмся, преодолеем все препятствия пути и, снова будем вместе. Я на это надеюсь.

Плевать на время… Не хочу ничего знать… Прижимаюсь тесно к его груди, и крепко сжимаю рукой его широкий, мощный торс. Закрываю глаза и наслаждаюсь спокойными ударами его сердца.

Не могу объяснить, какая ностальгия у меня на душе. Я словно порю на небесах, и это такое прекрасное чувство, совершенно не хочется приземлятся. Может, всё же я… влюбилась?

Ох… Макс! Как можно влюбиться в одного и того же мужчину дважды? Ну где это видано?

— Уже проснулась?

Услышала глубокий и нежный голос моего… как только, я его не называла, а теперь он просто мой любимый мужчина.

Вскидываю голову, и улыбаюсь ему.

Он крепко прижимает меня к себе и целует в шею. Ну вот, снова неистовое пламя прожигает меня, сладко расползаясь по телу. Я понимаю, как завишу от его прикосновений. Просто безумие!

— Не делай так… — легко смеюсь я, в ответ, целуя его щетинистую щёку.

— Что такое? Боишься снова сдаться под моим натиском? — заигрывает он со мной и закидывает меня на себя.

— О, Макс… — простонала я, упираясь бёдрами в его мощную и стоячую плоть.

Плотоядная улыбка играет на его лице.

Я, смеясь, кидаю взгляд на его левую грудь, и вижу уплотнённое образование, затянувшегося неаккуратного шрама. Светлый по сравнению с кожей. Внешне он небольшой и напоминает отверстие от пули. Я в оцепенении. Мои пальцы сами тянутся к рубцу, и я нервно втягиваю воздух ртом.

Перед глазами вереницей проносятся воспоминания.

«…Зима. Вокруг лес, и мы стоим на узкой дороге. Я говорю ему неприятные слова…. В гневе скидываю руку, сжимая в руках пистолет, и спускаю курок… Пуля пробивает его грудь, выплёскивая струи крови, и он сжимает правой рукой рану, которая тут же заливается кровью… смотрит на меня своими светло голубыми глаза, на его щетинистом лице и выступающих скулах отражается боль, но моя

В моих глазах полное смятение. Воспоминания стали чётче, и я увидела лицо незнакомца... и это был Макс…

Вчера в порыве страсти я не заметила этот шрам, но сейчас так всё очевидно… С широко раскрытыми глазами, смотрю на своего бывшего.

— Что такое? — произносит он, смотря, как я плавно веду пальцами по его груди.

— Это ты… ты тот, в кого я стреляла! — одними губами шепчу я и резко отстраняюсь.

Мой перепуганный взгляд блуждает. На его глазах, на рубец… на рубец, на его глазах.

— Ты вспомнила? — растерянно бросает он мне.

— О боже, что я наделала? — мечусь я в истерике и, быстро хватая халат, бегу из гостиной.

— Лика, стой! — кричит он мне в спину, пытаясь одеться.

Но я уже лечу по лестнице, вскидываю на себя халат и быстро ретируюсь в комнату, а затем в ванную и закрываюсь на щеколду. Моё сердце в страхе отдаёт ритм гулким барабаном. Ничего не соображаю. В ушах бьёт страшным набатом. Обрывки воспоминаний меня преследуют, они так быстро врезаются перед глазами.

«… Макс, ели держится на ногах, припадает одним коленом на мёрзлую землю… Моё помешательство рассеивается, и я в страхе бегу к нему… Пытаюсь посадить грузное тело Макса в машину… Разум его помутнён, он стонет от боли, но заставляет себя держаться… Я что-то кричу ему и сажусь в машину. Судорожно заставляю её завестись… мы едим по заснеженной дороге…»

Прижимаюсь к стене ванны и, словно загнанный зверёк, сползаю по стене. Из рта вырывается отчаянный крик, но я зажимаю рот рукой, и по щекам скатываются горькие слёзы.

— Лика, открой!

Слышу его приглушённый голос за дверью.

Но молча отмахиваюсь головой.

Это невозможно… невозможно. Вот к чему привели наши отношения… Я в него стреляла. Поэтому мы расстались. Вот, что он мне не договаривал. Я пыталась его убить! Боже мой… но почему?

Пытаюсь заставить себя вспомнить, что было дальше, судорожно сжимая виски.

Я только что была счастлива, а теперь, что будет дальше?

— Лика, послушай, — приглушённым, спокойным голосом говорит он. — Да, ты в меня стреляла, но ты же меня и спасла. Давай поговорим.

На первом этаже звонит его телефон. Слышу, как Макс от злости смачно ругнулся, а потом его шаги, и он ушёл вниз.

Решаю выскочить из ванны и вытащить телефон. Что немедленно выполняю, и снова закрываюсь в ванной.

Пальцы мои дрожат. Но я всё же набираю номер, по которому звонила и, который в ответ пытался дозвониться до меня.

— Диана, это Лика.

— О, подружка, слава богу, ты жива. Где ты? Что это за номер?

— Ответь мне, как давно я встречалась с Никитой?

— Что? О чём ты, какой… А, ну да… с Никитой. Давно. Вы давно вместе.

— Почему ты говоришь, так не уверенно? Есть, что скрывать? — кричу я ей в трубку.

— Послушай, родная моя. Сейчас это не важно. Скажи, где ты? Этот мужчина тебе ничего не сделала? Может, что-то сказал?

— Диана, просто скажи… я изменяла Никите? — в нетерпении шикаю я, вытирая тыльной стороной руки, слёзы на глазах. А сама смотрю на дверь. Не знаю, что ожидать от Макса.

— Этот человек тебя обманывает. Слышишь. Не верь ему. Я скажу тебе адрес, и мы там встретимся. Ты можешь убежать?

— Ты знаешь Макса, ведь так? — с горькой болью в голосе шепчу я.

Макс:

— Кирилл, ты не вовремя… и почему звонишь с другого номера? — гневно скрежеща зубами, прыскаю я.

Как некстати сейчас его звонок. Нам с Ликой нужно поговорить, теряюсь в догадках, что у неё сейчас в голове. Поражён, что она вспомнила именно этот момент. Ну как мне объяснить её поступок, когда это не скажешь в двух славах. Вся цепочка событий началась с Демида, а я всего лишь пытался его проучить, а потом нас обоих затянуло. Братские узы не всегда означают взаимопонимание и любовь. Есть исключения.

— Я тебе звонил вчера весь день. Почему у тебя телефон отключен? — возмутился не довольно Кирилл.

— Батарея практически села, приходиться его отключать. Что случилось?

— Макс, Надя второй день не выходит на связь. Ребята из участка мне сказали. Боюсь, она в беде. Я же говорил, не нужно было ей брать это дело.

— Она пыталась помочь найти Лику, ты же знаешь.

— А если Демид узнал, что она работает под прикрытием? Или то, что она помогла вам?

— Не делай поспешных выводов.

— Макс, не вся полиция чиста на руку, может кто проговорился. Почему ты, никогда меня не слушаешь… Твой брат сумасшедший, для него женщины ни что… Вспомни, что он сделал с Ликой!

— Я знаю. Поэтому пытаюсь её увести, — теряя терпение, ответил я. — Ладно, давай так. Приезжай к нам и подумаем, как Надю найти. Не пытайся действовать в одиночку. Договорились?

— Договорились. Ещё, Макс. Лика украла мой телефон, и если она сделает звонок. Вас найдут.

— Ты в этом уверен, может потерял? — механически проговорил я, и взглянул на второй этаж.

— После вашего ухода, нигде не могу его найти. Пришлось купить новый и новую сим карту… Слушай, Макс. Может, она не готова услышать твою правду, и её тянет к Демиду? Потеря памяти штука сложная. Может повлиять на человека благоприятно, а может усугубить его восприятие. Понимаешь, о чем я? — я понимаю, что Кирилл пытается помочь своими советами. Но сейчас, я прислушиваюсь только к своему здравому смыслу. — Кирилл, я, конечно, тебе благодарен, но не вмешивайся в наши отношения. Надю, мы найдём. Обещаю. Так, что жду у нас.

Отключил звонок. Глубоко вздохнул, и снова взглянул на второй этаж.

Злость на Лику меня не отпускала. Я думал, что у нас всё образуется, а она снова ставит подножку. Только час назад я держал её в своих объятиях. Чувствовал, как она трепещет в моих руках, как жаждет быть со мной. И я думал, что на верном пути. А Лика, продолжает бороться со своими тенями. В довершении всего, искусно разыграла роль влюблённой. И это ещё больше меня раздражает. Нравиться ей, плохой мальчик… она его получит! Быстро поднимаюсь на второй этаж. В голове много мыслей, готов вынести дверь ванны с корнями, схватить свою безумную спутницу за руку и приковать к кровати. Держать её пленницей до тех пор, пока не сдастся под моим напором, пока не выслушает историю двух братьев…

Резко подлетаю к двери ванны, и жёстко бью по ровной

— Лика, открой!

Молчание.

— Не испытывай моего терпения. Открой, немедленно! — кричу я, не сдерживая свою ярость.

Молчание.

— Если ты сейчас не откроешь. Я сломаю её к чертям… и не знаю, что с тобой сделаю! Открывай! — пнув по двери, зарычал я. — Знаешь, почему мы расстались? Не потому, что ты, в меня стреляла. Нет, это было позже… А потому, что ты, никогда меня не слышала и не слушала. Ты делала всё, что говорили другие. А на меня тебе было, наплевать! Ты любила меня и ненавидела… желала меня и презирала. Вот во, что, ты превратилась, снюхавшись с Демидом… — я был так зол, что не контролировал себя. Меня несло с остервенелым порывом. Я снова пнул дверь, приготовившись его выбить.

— Не ломай дверь, я открою, — слышу её неуверенный голос.

Через несколько секунд, щелчок в двери, и она, открыв, растерянно смотрит на меня. В руках сжимает телефон Кирилла.

— Кому ты звонила? — в гневе рычу я и пытаюсь выхватить этот злосчастный аппарат.

Но она заводит руки за спину. Думает, может скрыть его от меня. Быстро подхожу к ней и, сжав с силой её руки, выхватываю телефон. Она пискнула от боли, которую я применил. Злость за её глупое поведение, так сжирает меня, что я не знаю, как избавиться от этого чувства.

В этот момент в руках вибрирует телефон. Смотрю на дисплей, а там высвечивается неизвестный номер. Мою ярость уже не остановить. Нужно избавиться от него… и с замахом кидаю звенящий аппарат об пол. Части от него разлетаются в разные стороны. Лика в страхе вздрагивает и прижимается к стене у ванны. Я твёрдо бью ботинком по дисплею, пока звонок не умолкает и телефон превращается в груду металла. Мой взгляд быстро перемещается на Лику, и с дьявольским криком подлетаю к ней, с силой хватая за плечи.

— Кому ты звонила? — трясу её, словно тряпичную куклу. — С кем говорила? Отвечай!

— Я хотела понять, кем для меня был, Никита!

Выплеснула она, словно кипяток мне на лицо… Этот бардак пара заканчивать…

— Я запуталась… Никита, говорил, что я была его невестой. ЗАГС… всё это безумие, окружающее меня. Обрывки воспоминаний… ты говоришь, что мы были в отношениях… Я стреляла в тебя… Ещё этот Демид. Я не понимаю, что происходит. — Всплеснув руками быстро прокричала она.

— Никиты, не существует! — с криком отрубаю я, и беру двумя ладонями её за лицо, глубоко заглядывая в глаза.

Она растерянно замирает и долго смотрит на меня.

— Что ты такое говоришь?

— Нет, никакого Никиты Ярцева… и никогда не было.

20. На что только не пойдешь ради друзей!

Лика:

— Ты пытаешься свести меня с ума? — опешив шепчу, я, и высвобождаюсь из его цепких рук. — Он ухаживал за мной, когда я была в больнице. Привёз в дом, в котором мы с ним жили…

— Ну хватит, прекрати!

— … Был терпелив со смой, пока я была в состоянии беспамятства… — продолжала говорить я, сопротивляясь в сказанных его славах. — Вернулась на работу и к своей профессии — дизайнер интерьера помещений, работала с коллегами…

— Нет, Лика! Ты журналист-репортёр. И твоя работа, не украшать дома, а собирать информацию о разной степени событий и происшествий, а после всё это вещать на телевидение. — Жёстко и твёрдо произнёс он.

— Нет, ты врёшь! Я видела этих людей, я общалась с ними… — осипшим голосом кричу я, вспоминая, слова Дианы. Она говорила не верить ему. — Я не сумасшедшая!

Макс снова хватает меня за плечи, и это начинает раздражать. Он считает, что может хватать, причинять боль, когда это ему вздумается?

— Я не сказал, что ты сошла с ума. Я говорю, что Ярцева не существует… тебя обманули! Вложили ложные воспоминания.

Он так интенсивно вглядывался мне в глаза, что мне стало страшно. Моё дыхание замерло. Я уже не понимала, чему и кому верить.

— Я должна была стать его женой! — выпалила я, озираясь на его потемневший взгляд. Скорее не потому, что хотела этого, а больше из чувства вины, ведь я совершенно забыла о Никите и уже переспала с Максом. Но такого ответа, я точно не ожидала.

— Нет, жениха… — нарочито выпалил он, — … а значит, прекрати мучится угрызениями совести. Вчера ты была покладистой! — с жаром протянул он, издевательски подмигнув мне.

— Макс, но почему ты так… — рассердившись, кидаюсь на него с кулаками, бью с силой в грудь, а когда понимаю, что бесполезно, с напором отталкиваю от себя. — Почему такой жестокий!

— Я хочу, что б ты поняла. Что вся твоя жизнь на протяжении этого года, была фальсификацией… Осознай это. — Подвёл он палец к виску, жестом давая понять, что б я подумала.

— Ну а как же ЗАГС… кладбище?

— Спектакль… не более того.

— Ма-а-к-кс-с! Я приехал. Дверь была открыта.

Слышим мы голос Кирилла на первом этаже, и как захлопнулась дверь прихожей.

— Ну зачем? Кому это нужно? — в нетерпении выкрикиваю я.

— Твоя же память возвращается… вот и направь её… в правильное русло. — Подытоживает он, нарочно меня задевая, после чего уходит вниз.

— Козёл! — шикнула я ему в спину.

— Не растрачивай энергию, Лика. Думай! — в ответ громко отвечает он мне, спускаясь по лестнице.

Через некоторое время. Я собрала сломанные части телефона и выбросила. Сходила в душ. Переоделась в голубые джинсы со своеобразными прорезями на коленках и бедрах, и в короткую, с открытыми плечами светлую футболку.

Макс и Кирилл продолжали говорить на кухне, обсуждая, где найти Надю.

Я присела на краюшек кровати и взглянула в окно. Мысли сумбурно забегали в голове, пытаясь найти верную ниточку и крепко ухватиться, как за спасательный круг. Только бы не сойти с ума. Неужели я оказалась игрушкой в чей-то злой игре? И позвонить Диане не могу… А являлась она мне подругой? Или это всё общий план. Но чей? Она уверяла меня, что Макс мне лжёт, и я не должна верить ни единому его слову. А так же сказала, что при встречи расскажет о Демиде и, что он важная составляющая часть всей головоломки. Но Макс утверждал, что он преступник, торгующий невинными девушками… А если я товар Демида, и он продал меня… Но кому? Господи, какая чушь в голову лезет... И как назло, мой разум молчит, не могу ничего вспомнить. А если отталкиваться от событий минувшего года, то я начинаю верит Максу… Все эти люди, окружающие меня, вели себя странно. Натянутые улыбки, настороженные взгляды в сторону Никиты — или, кто это

Решившись, я спустилась вниз.

— Что говорят, ребята? — спросил Макс, после очередного звонка Кирилла.

— Её телефон в последний раз был включён вчера в районе Советском, после место положения исчезло.

— Не думаю, что Демид будет её держать в своём коттеджи.

— Вот скажи… почему все женщины такие упрямые? Всё делают назло мужчинам! — нервно потирая лоб, возмутился Кирилл. — Я пытался её защитить. Не хотел, что б она влезла в болото Демида, но она пошла против меня. Вечно защищала Лику. Женская солидарность … мать её, — ругнулся он, — и к чему привело? К расставанию. Хотя наши отношения, были крепче ваших.

— Кирилл… — Макс взглядом показал, что я стою у входа на кухню. И тот, обернувшись, замолчал, сделав глоток чая с кружки.

— Я могу вам помочь… — мягко прошептала я, смотря, как двое мужчин молча пили чай.

Вот и подслушала разговор двух мужчин. Мы говорим о них, жалуясь подругам на сложную жизнь, а они говорят о нас. А меня Диана убеждала, что мужчины не сплетничают. Как она ошибается.

— Не думаю, Лика, — отрицательно махнул головой Макс.

— Вы не поняли. Я знаю, кто поможет, найти Надю.

*****

Макс:

Мы направились по тому адресу, который по телефону сказали Лике, когда она общалась с некой Дианой, выдававшую себя за подругу. Не знаю, что это за девушка, явно из окружения Демида. Уверенности не было, что это поможет, но с чем чёрт не шутит… Место оказалось портовой службой для внешнеторговых перевозок различной категорией грузов. Попасть туда, в конечном итоге, было не сложно. Лику здесь ждали. Мне и Кириллу пришлось перебраться на заднюю часть японского внедорожника. И мы были на чеку, ожидая проверки охранника на посту КПП, и договорились, как быстро его вырубить, когда он проверит багажную часть машины. Но он не проверил. Лика, так чётко и ясно сказала, что её ждет Диана, и Демид будет не доволен, если она опоздает, что я ощутил сквозь железа машины, как подштанники охранника покрылись неприятной влагой. И он беспрекословно пропустил Лику, которая уверенно, чётко и с суровым лицом смотрела перед собой. Навеяло воспоминанием, когда мой ангелочек вела репортаж на тему одного психопата, похитившего ребёнка, возле школы. Тогда она прониклась этой темой и вещала по телеканалам, как дети должны быть предусмотрительны с незнакомцами и никоим случаи не вестись на любые их провокации и заманивания. При любой подозрительности, возвращаться в школу и ждать родителей. Всё, конечно, обошлось. Ребёнок был найден, а психопат пойман, но Лика тогда была сама не своя. Она очень переживала за ребёнка и была эмоционально серьёзна на репортаже, при его поимке.

Мы проехали между грузовыми металлическими ящиками, которые были расположены на одной сплошной линии с обоих сторон, имея дорожки, ответвлений. Их расстояния были достаточными для возможности маневрирования любого транспорта, а также для безопасности прохода сотрудников. Пришлось остановить машину не далеко от место встречи, за одним из ящиков. Лика, воинственно настроившись, собралась идти одна, а мы должны были ждать на удалённой точке. Я понимал, что это ловушка. Демид снова пытается её у меня забрать. Нервы были на пределе и на душе не спокойно. Готов рвануть за ней, а она убеждает меня, что справиться, и как только нужна будет помощь, мы успеем её защитить. Ради спасения Нади, приходиться сбавить пыл.

Лика, старалась держать себя увереннее, смело вышагивала вдоль выстроившихся грузов по обе стороны. Подойдя к широкой площадки, где ящики находились на большом расстоянии их выкладки, Лика остановилась. Осматривая место встречи. Через минуты две подъехал чёрный внедорожник. Вышла молодая девушка лет двадцати пяти, темноволосая, одетая в костюм тройку, с короткой юбкой, фиолетового оттенка. Они начали говорить. От нервов у меня кулаки сжались. Я интенсивно наблюдал за ними, пытаясь проанализировать. Какое количество наёмников, находятся в машине и как вовремя мы подоспеем. Разговор девушек перешёл в накаленное русло, судя по резвым жестикуляциям рук.

— Макс, терпение, — спокойным голосом вмешался в мои размышления Кирилл.

— Я спокоен.

— Тогда прекрати лязгать зубами. Раздражает.

— Закрой уши, — металлическим голосом ответил я, и сжал с силой руль автомобиля.

После Москвы, до сих пор не могу привыкнуть к правому рулю. Хотя прожил во Владивостоке многие годы. После похищения Лики, я не надеялся её найти. Думал, Демид увёз её заграницу. Практически год я прожил в Москве с родителями, пытаясь помочь им восстановиться, да и сам после ранения, чувствовал себя не важно. Демид совершенно сошёл с ума перед похищением Лики. Он, как безумец, напал на маму, когда она нашла билеты на самолёт, и угрожал расправой с ножом в руке, если она попытается его остановить. На тот момент я был в больнице после пулевого ранения и автокатастрофы, которую подстроил Демид, мне и Лике. Конечно, родители, никому ничего не сказали, ведь он их любимый сын, подумаешь, немного оступился. Когда я пришёл в себя, был в ярости. Демид всегда был не управляем, даже в детстве.

Спустя минут пять, понимаем, что дело плохо. Названная лже-подруга хватает Лику за руку и, что-то кричит в сторону машины. Как я и ожидал, из салона выскакивают двое наёмников, и они угрожающе движутся на Лику.

— Давай. Ты одного, я второго, — быстро отчеканил я, и мы выскочили из машины.

Не теряя времени, мы ринулись на помощь к Лике.

Один из амбалов, хамски пытался затолкать Лику, на заднее сидение внедорожника, и меня это привело в ярость. Я быстро подлетел к этой туши и сделал захват рукой за шею, оттащив от машины. Кирилл, мимолётно подлетев ко второму, обрушил его на землю.

Между нашими оппонентами завязалась драка. Я втащил этому хаму кулаком в челюсть, он, удержавшись на ногах, отступил к багажнику машины.

Пока я и Кирилл разбирались с наёмниками. Лика, выскочив из салона, попыталась помешать лже-подруге, скрыться на машине с довольно удобной площадке. Видимо, темноволосую леди не устроил тот факт, что план по похищению

Открыв дверь салона с правой стороны. Лика с силой выпихнула её, схватив за руку и заламывая за спину. Та заверещала от боли.

— Отпусти… ненормальная!

— Обязательно, как только ты ответишь на вопросы.

Я тут же отметил, что Лику не смущал тот факт, что черноволосая была немного выше её роста, за счёт шпилек, на которых та ели держалась. Лика моментально нанесла удар ногой ей по внутренней части колена, и черноволосая припала коленями к земле.

Я и Кирилл кинули друг на друга удивлённые взгляды, отметив чёткий выпад моей красотули. А ведь именно я, ей давал уроки самообороны, когда у нас ещё всё было хорошо. Я даже почувствовал гордость за мою девочку. Не всё она забыла.

Мы продолжили свою схватку с весомыми оппонентами, намереваясь выбить из строя непокорные туши.

Моё чудо пыталась держать от меня дистанцию, панически метая глазами. Наверное, искал пути отхода. Но у меня на такой случай всегда есть приём. Я делаю несколько движений в его направлении, держа сжатые кулаки на уровне лица, для защиты. Подняв левую ногу для удара в бок, он тут же пытается защититься — метод обмана всегда срабатывает безоговорочно. Моментально бью ему кулаком в правое ребро и тут же впечатываю в левую скулу, а после с круговоротом ноги снова обрушиваюсь на левую скулу. Кровь брызжет из его рта, и он, теряя равновесие, падает грузно на землю. Быстро подойдя к полу бессознательное тело, хватаю его за голову и ударяю о свое колено. Слышу хруст, издаваемый с его лица, и он воя падает, теряя сознание. По-моему, я ему нос сломал. Ничего, у Демида денег много, починит. Смотрю на Кирилла и на свою воинственную красотку.

— Кирилл, помочь? — спрашиваю я его, с крайней издёвкой, наблюдая, как Кирилл парирует между мечущимися кулаками своего оппонента.

— Макс, ну не отвлекай. Видишь, у нас тут битва титанов! — хохотнув, отвечает он мне.

— Ты только поаккуратнее, сзади не подпускай. Надя не простит, — отвечаю я ему в шуточной форме и подхожу к Лике.

А тут у девчонок страсти закипают. Лже-подруга, пытается противостоять моему ангелочку, и ухватить шикарные кудри, словно взбесившееся кошка. Но Лика, стоя за её спиной, быстро наводит на путь истинный. Заламывая руку, чуть дальше положенного. Та вскрикивает, понимая, что одной рукой ей не справиться. Я даже поморщился. Представив, как это больно. Ну, Демиду, придётся немного раскошелиться на свой персонал. Хилые попались.

— Я скажу, где ваша подружка. Прекрати! — верещит от боли эта несчастная.

— Я не сомневаюсь. Но для начала, ответь. Кто все эти участники в спектакле? — гневно шипит ей над ухом, мой ангелочек.

— Круто мы тебя разыграли… Ха-ха-ха… хмм… — смеётся она через боль.

— Сейчас вместе посмеёмся, когда я тебе руку сломаю.

Хм… а мне нравиться видеть Лику такой. Это возбуждает…

— Давно я так не развлекался. Уф… кости немного размял, — довольной улыбкой идёт к нам Кирилл. — Ну как успехи, орешек уже раскололся?

— Тут колоть не нужно, всё трещит по швам.

— Свои все девки… из борделя, и куча должников. Демиду нельзя отказать… иначе потопит, а то и хуже… убьёт. — Отвечает лже-подруга, недовольно шипя.

— А ты?

— Подстилка Демида. Мужские потребности нужно кому-то выполнять.

— А главная роль жениха, кому досталась? — продолжая нажимать ей на руку, гневно спрашивает Лика.

Вот тут я занервничал, и Кирилл тоже. Лика до сих пор не знает всю полную картину.

— Ты издеваешься? А… ну да… ты же не помнишь… ха-ха-ха... — вскидывает она голову, пытаясь взглянуть на Лику, потом на нас.

Меня бесит как она, смеётся. Нужно заканчивать этот разговор.

— Я здесь задаю вопросы, — нервно возмущается Лика и дёргает её руку.

— Демид… — выплёвывает она и встречается со мной взглядом.

И я не знаю, в курсе она всего.

— Ну, продолжай…

— Лика, ты всё узнала. Ничего нового она тебе не скажет. Надю нужно вытаскивать, — как настоящее спасение прерывает опасный разговор Кирилл.

— Зачем, Демиду нужна это дурацкая игра? — продолжает вопрос Лика, не слушая Кирилла.

— Ненавидит он его... и хочет вас разлучить, — смотря на меня в упор, отвечает она. — А ты красивее, чем он! — обращается она ко мне, выдавливая, через боль, хитрую улыбку.

— Лика… — уже вмешиваюсь я, понимая, что дальше разговор, станет опаснее.

Всё же Лика остановилась, и я выдохнул.

Когда мы узнали адрес, где держат Надю. Назрел новый вопрос.

— Мы не может их оставить здесь. Как только мы уедим. Они тут же доложат Демиду, — заострил наше внимание Кирилл.

— Позвони ребятам из участка, пусть их заберут.

— Макс, это не возможно. Ты так нашумел в городе. Что большая часть наших ребят, теперь желают твоей поимки. Так, что, наказание этих троих точно не ждёт.

— Ты остался единственный… друг на века?

— Ты знаешь, что я никогда не подведу. — Кирилл похлопал по моему плечу, а я ему криво улыбнулся.

— Ну… тогда есть другой вариант, — я указал взглядом на грузовые ящики.

— Ты хочешь их так закрыть?

— А почему нет? В багажник они не полезут. Как только Надю, вытащим. Сделаешь анонимный звонок и их заберут.

— Что будет после? Я свами уже за одно. Меня тоже объявят в розыск?

— Кирилл, я понимаю твоё беспокойство. Но у нас нет, другой дороги назад.

Я понимаю, в какой ситуации, теперь мы все оказались. Я и Кирилл потеряли работу и свободу. Лика, совершенно растерянна. Но, когда-нибудь мы найдём выход. А пока нам нужно вытащить Надю.

Прекрасную троицу, мы запихиваем в один из грузовых ящиков, лишая единственного средства связи, телефона. Конечно, они не были рады временному месту жительства. Но кто их спрашивал… Машину, решили отогнать на безлюдный участок. И теперь у нашей троице главная Миссия, вытащить Надю, из гнилого места.

21. Надя

20:38 Бордель «Волчица»

Этот гад привез меня в свою мерзкую забегаловку. Думает, сломает меня. Растопчет. Но… нет! Кишка тонка… сволочь. Что бы ты со мной не сделал, я не скажу, ничего о Лике и Максе. Ты недостоин её, Демид! Такое грязное и мерзкое существо не может любить. Ты сделаешь жизнь Лики несчастной, невыносимой и только разрушишь, отравишь своим ядом. Такого истинное нутро твоего тёмного мира, страшное и гнилое.

Не помню этого заведения. Но, по-моему, я здесь не была. Пыталась запомнить дорогу, но мерзкая охрана Демида завязали мне глаза. А после запихнули в отвратительную

Взявшись за это дело, я желала разоблачить Демида Россо за незаконную торговлю проституцией, а раньше этот гад, вместе с Максом был полицейским — в кубе и торгашом женскими телами. А Макс даже не подозревал, чем занимается его брат, помимо вылавливания преступников. Но я узнала, о двух братьях после появления Лики Коваль.

Хотя я знаю Лику не так давно, всего два года. Но я видела её доброту, нежность и любовь к жизни. Не хочу, что б красоту её души растоптал такой зверь, как Демид. Два года назад ему это практически удалось. Но не в этот раз. Прошлое было ошибкой. Всё не так должно было быть. Её встреча с Демидом, тогда на дороге в Москве, на мотоцикле Макса, уже привела к разрушительным последствиям. И пора эту цепь разорвать.

Я люблю Макса как хорошего друга и товарища и знаю его многие годы. Он полная противоположность своего брата. В нём нет ненависти и злости. Макс всегда радует своей очаровательной улыбкой и юмором. Придёт на помощь при любой опасности и никогда не попросит что-то взамен. На него можно положиться и доверится. Множество раз он помогал мне и Кириллу, помимо наших отношений, но и с запутанными расследованиями. А любовь к Лике, сделала его счастливее, только ситуация оказалась неординарной, и теперь Макс желает всё исправить. А я не могла остаться в стороне и от чистого сердца пыталась помочь. Я знала, что Демид держит её здесь, во Владивостоке, поэтому пыталась втереться в его доверие. Притворялась проституткой, надеясь, что меня не разоблачат.

Думаю, они сейчас на пол пути домой. Макс исправит все неприятные и жуткие ошибки прошлого и вернёт любовь Лики. Я верю в это.

Ну а мой Кирилл, это вообще тонкая тема. Воспоминание о нём так приятно и нежно трогает сердце. Что улыбка так и напрашивается озарить моё лицо, если бы не ситуация, в которой я оказалась… Это было так давно… Два года, прошло с того момента, как я с Кириллом рассталась. И это была моя инициатива. В то время мы друг друга мало понимали, и его желание вечно оградит меня от любого расследования, подговаривая коллег из участка держать меня на заполнение всяких бумажек. Привело к тому, что я сердилась на него и не могла простить постоянную его опеку. А мы ведь познакомились, когда я пришла работать в 6-е управление полицейского участка на стажировку пять лет назад. Когда мне было двадцать три года. Мой дядя работал в отделе по борьбе с организованной преступностью и после академии помог мне со стажировкой. Ну а после его повысили и перевели в Москву, ну а я осталась. С тех пор я вылавливаю не угодную шушеру.

С первого момента я, Кирилла невзлюбила. Слишком прыткий, зацикленный на работе и вечно всё делает по правилам. Такова его политика. А я люблю действовать неожиданно, быть склонной к принятию более рискованных решений… вкус опасности затягивает! Это моя политика. На этом фоне мы постоянно цеплялись. Порой казалось, что он меня ненавидит. Аж смешно становиться, когда вспоминаю наши ссоры, по любым ситуациям. Кирилл, конечно, не красавиц. Не имеет крупное, накаченное тело и смазливое личико. И всё же он меня заинтересовал, хотя я очень сильно сопротивлялась… А потом мы начали встречаться. И это было похоже на вызов двух эксцентричных и бойких личностей, чем реальные встречи заинтересованных пар, но всё же мы скрывали отношения от наших коллег и от моего дядьки. Кроме, конечно, Макса, он быстро нас раскусил и даже посодействовал в нашем перемирии. Ох, Макс… так желал нас скорефанить, что часто отправлял на задание вместе. И вот мы уже не могли сопротивляться зародившимся чувствам. Как говорят… от ненависти до любви, один шаг? Так случилось с нами. Спустя год. Наши отношения приняли другой оборот, и лёд растаял. Нас затянула такая лю-бо-вь!

Ну а после. Спустя полгода, Макс познакомил нас с Ликой. Но я не думала, что их отношения будут звездец… покруче, чем у меня с Кириллом. Санта- Барбара, по-другому не скажешь. Ну как можно, поменяться с братом местами, такое только в кино возможно?

— Ну, что ты там с ней возишься? Просто трахни и дело с концом.

— А вдруг она снова меня укусит. Эту тварь нужно заковать.

Прервали мои мысли двое из троих мерзких мужиков, с которыми я была заперта в комнате.

Меня заставили одеть открытый пеньюар, хотя такое тряпьё сложно назвать пеньюаром. Когда всё женские прелести на голе и это, рвань напоминала красную тряпку на чересчур взбесившихся от возбуждения быков. Я такое перед Кириллом не одевала, а что говорить сейчас.

Демид пришёл посмотреть, как эти звери истязали меня, дико пытаясь надругаться. Взять с силой. И я в край разгневалась, в одиночку борясь с перевозбуждёнными мужланами, влезла с ними в драку. Одному за ломала руку, другому до крови прикусила между пахом, когда этот гад, взобравшись на меня, пытался прижать к кровати, а третьему зарядила нагой по крючковатому носу. Итог оказался печальным. Меня избили и оставили валятся измученное тело на ярко-красных простынях, массивной кровати.

Вся комната выглядела от переизбытка эротических цветов, вычурно. Приглушённый свет на потолке, на зашторенных красных тюлей, и под обивками мебели в виде небольших диванов и кресел. Современный дом терпимости…

Созданный в комнате полумрак, давил жёстко на виски. Голова шла кругом. Меня тошнило. Я понимаю, что у меня сотрясение. После безжалостных ударов по лицу, нанесёнными этими гадами, я, скрепя зубы, сдерживала слёзы, которые рвались наружу от жуткой боли, которая мучила. Мои точёные, узкие скулы налились ужасной болью, расползаясь по лицу, словно в огне. Нежные черты лица в районе бровей и носа разбухли, воспаляясь в уродливую гримасу, а тонкие губы лопнули, высушивая трещины, и я, пытаясь смочить, облизнула саднящую рану, тут же почувствовав металлический привкус на языке.

Мрази сидели на мягких красных подушках дивана и дико ржали. Обговаривая свои грязные фантазии

— Это ещё только начало, — подошёл ко мне довольный и счастливый Демид. — Я знаю, что ты полицейский и помогаешь моему брату. Как умело ты скрывалась на протяжении года. Пыталась войти в моё доверие. Разнюхивала. Искала Лику. А потом помогла им сбежать. Такого я не прощаю…

Я лежала распластанная на кровати и, кинув на него долгий взгляд, ехидно, сквозь боль улыбнулась. Я не дам ему возможности считать себя побеждённым. И в ответ на его слова дико рассмеялась, поддёргивая грудной клеткой.

— Демид… бедный, несчастный Демид! Ты в подмётки не годишься, Максу.

— Я их нашёл… И скоро Лика снова будет моей. Ну, а тебя никто не найдёт, — наклонившись к моему уху, яростно зарычал он, а в глазах адское пламя. — Ты будешь прикована к этой кровати, до тех пор, пока все мои клиенты не пройдут через тебя. — Резко выпрямившись, он снова улыбнулся. — Желаю получить массу удовольствия! — закончил он, и, кивнув своей охране, вальяжно пошёл к выходу из комнаты.

Я с отвращением посмотрела ему в спину. Боже мой, Лика… я думала, вы уехали! О, нет! Что же, теперь с ними будет…

— Ну, а вы, развлеките её. Да, по жарче. Люблю, когда мои клиенты довольны, — обратился он к моим мучителям.

— Не волнуйся, Демид. Девочка, будет довольна, — плотоядно проговорил один, снимая широкий пояс с брюк.

— Ммм… ментяра. Такого опыта у меня ещё не было, — подхватил следующий, сжимая в руках плётку и наручники.

Этим ублюдкам было в удовольствие издеваться надо мной. Ведь им дали зелёный свет, не сдерживаться в своих грязных фантазиях.

Осилив себя, я соскочила с кровати и прижалась к стене, у её изголовья. Голова нещадной силой разболелась, слабость окутала всё тело. Но я упряма, продолжала бороться. Пусть они изобьют меня до полусмерти, но я ни за что не сдамся.

— Только подойдите. Я убью вас! — зашипела я, пытаясь глазами найти любой острый предмет или то, чем можно защититься.

— Хе-хе-хе… какая сладкая и дерзкая.

Они накинулись на меня, и я не смогла устоять на ногах, позорно упав на кровать к ногам одного из них. Гады отвратительно начали тереться об меня своими хозяйствами. Дико смеясь. Выкручивая мне руки, шлёпая плёткой по спине.

— Не трогайте меня! — истерично кричала я, зажатая лицом к кровати. Осознание своего поражения, мучительно защемило в сердце, и поток слёз больно обожгло лицо.

— Держите ей руки! Сейчас мы тебя, малышка осчастливим...

— Нет! Не-е-тт! — кричу я, срывая голос и изо всех сил, пытаясь скинуть с себя мерзкие руки на бедрах, которые жёстко подвигали к себе.

В этот момент я себя ненавидела. Вспоминая Кирилла и мысленно прося у него прощения за своё упрямство. Дура! Думала, смогу разоблачить грязные делишки Демида и освободить бедных девушек от его оков. Помочь Лике и Максу… считала себя всесильной. Но всё пошло не по плану…

Я не смогла!

22. Вот, это замес!

Лика:

Пока мы ехали в неизвестное мне место, ночь плотно опустилась на окрестности приморского края. Принося с собой тишину. Время на пустой трассе словно остановилось, только лёгкое движение машины, а впереди неизвестность. Серебристые лунные отблески мягко играли среди деревьев, а звёзды на тёмном фоне ярко засияли.

Сидя на задней части машины, я интенсивно всматривалась в окно. Переживания за Надю меня не отпускало. Я не помню, как мы с ней общались в прошлом, но она мне помогла, рискуя своей жизнью и свободой. И теперь наша задача помочь ей. Хотя я уже не знаю, правильно ли мы поступаем. Убегая от полиции, скрываясь, нарушая законы. Может, стоило остаться в изоляторе и дождаться утро, а после узнать, что произойдёт дальше… Чем больше я узнаю о своём прошлом, тем страшнее мне становиться. Я любила Макса и стреляла в него. Мы расстались, и всему виной Демид Росс. Что я была за человеком, когда не могла жить спокойной, равномерной жизнью, как все? Почему моя жизнь переплетена с преступником, торгующим девушками? А история с Никитой, вообще дикость. Меня обманули, заставили поверить в ложную жизнь, играли на моих чувствах. А лже-Никита-Демид так убедительно вёл себя, что даже не было сомнений в его правоте. Но теперь я знаю, как он выглядит, и я… хочу встретится с ним вновь, не смотря на то, что он опасен… Он знает меня и Макса, а значит знает всё… Интересно, сказанное о моих родителях, правда или лож? Нужно спросить Макса… может мои родители живы?

Резкая вспышка вывела меня из равновесия. Я глубоко вздохнула и замерла. Ладони с силой сжали сидения машины, и неожиданные образы замелькали перед глазами.

«… Я вижу молодого мужчину крепкого телосложения. Свинцовые тучи, нависшие над нами, порывисто опрокидывают большое количество проливного дождя… А он стоит, уверенно, вытянув руку перед собой, сжимая пистолет в руке. Лицо размыто, нет чёткости… Напротив, него с испуганным, молящим взглядом стояли женщина и мужчина, намного старше его. Я кричу. Надрываю горло. Слёзы градом текут по щекам, нещадно пронзая болью, сливаясь с дождём и разрывая сердце от отчаяния. Я изо всех сил пытаюсь помешать страшному итогу, но что-то мне мешает. Или кто-то? Но я продолжаю борьбу. Моё тело содрогается от истерики и мольбы, направленное на молодого мужчину с пистолетом в руках. Секунда… И двумя выстрелами он убивает этих людей. Вижу, как их тела падают на залитую лужами мостовую, и ощущаю, как мир под ногами испаряется… Я без сил падаю на холодную, пропитанную лужами землю. Мокрая до нитки, озябшая, проливая горькие слёзы, проклинаю стоящего мужчину с пистолетом…»

Резкий толчок, и воспоминания меня отпускают. Пытаюсь восстановить дыхание, но выходит рвано. С трудом. Сердце бешено колотиться в груди, не отпуская страшную боль. Не понимаю, что я видела? Кто эти люди? Как они связанны со мной? Но этот молодой мужчина их убил. Хладнокровно.

— Лика, что с тобой? — озадаченно спрашивает Макс, наблюдая за мной с зеркало заднего вида. Он снова был за рулём, машины Кирилла.

Не могу произнести ни слова. Меня словно ледяными иглами пронзила страшная дрожь. Острая, бесконечная, что я не могу контролировать своё тело. Отмахиваюсь головой, а ногти мои больно пронзают обивку сидения.

Сама не понимаю, что со мной. Очередное воспоминание, и с каждым разом оно становятся страшным, опасным и необъяснимым.

— Лика, тебе плохо? — в голосе Макса звучит нота беспокойство. Он кидал волнующий взгляд, то на дорогу, то на зеркало.

Кирилл отстегнул

— Может, остановимся? — аккуратно, мягко спросил он.

Я снова отрицательно качнула головой, пытаясь заставить себя дышать ровно.

Что за напасть? Почему воспоминания с каждым разом, так остро на меня реагируют? Определённо, я знала этих людей… и снова очередная, загадка. Как я устала от этого…

Отдёрнув руку от сидения, я приложила её к лицу, пытаясь рассеять свой недуг.

— Небольшое головокружение, — сказала, то, что первое пришло мне в голову.

— Давай остановимся. Выйдешь. Подышишь. — Уже высматривая обочину, предложил Макс.

— Ненужно. Мне уже лучше, — соврала я, и осилила себя взглянуть в окно.

— Ты уверенна?

— Уверенна.

Хотя я не была уверенна. Этот отрывок из моего прошлого полностью вывел меня из колеи. Ещё бы понять, кого я видела и есть ли этому объяснение.

В дороге мы пробыли ещё минут пять. Пока не подъехали к возвышенности, находившуюся глубоко от дороге, среди леса. Видимость была плохая, ночь окутала стеной деревья. Поэтому рассмотреть местность никак не удавалось. Лишь небольшой тёмный дом в современной стиле с закрытыми окнами, откуда громка лилась музыка.

— Ты уверен, что это то место? — неуверенно спросил Кирилл, осматриваясь.

— Несомненно, — жёстко ответил Макс, и скулы твердо выступили на его лице.

Я вижу, как Макс нервничает, чувствую тревожность в его душе. И меня разрывает желание прикоснуться к нему. Сказать, что у нас всё получиться? И мы с правимся с этой задачей? Но не могу… я уже не в чём не уверенна. С каждым шагом на преодоление множеств препятствий их становиться больше, закручиваясь в тугой узел, а сможем ли мы с эти справиться, покажет только время. Поэтому сдерживаю свой порыв и смиренно жду решение мужчин.

— Ты знаешь об этом месте? — интересуется Кирилл, который не меньше нашего переживает.

— Слышал. Нам нужно поторапливаться.

— А как мы войдём?

— Как все его клиенты. Через дверь. — Он с таким многозначительным взглядом посмотрел на Кирилла, что я испугалась его решимости. — Доставай своё оружие. Мне дай дубинку. Придётся действовать быстро. Ты ищи Надю. А я займусь псами, Демида.

— Макс, ты же знаешь, мне нельзя пользоваться табельным оружием.

— Но припугнуть ты можешь. Остальное сделаю я.

Кирилл передал Максу чёрную резиновую дубинку, и, взяв в руке свой пистолет, тяжело вздохнул.

— А что делать мне? — спросила не громка я, даже немного обидевшись, что они забыли о моём присутствии.

Макс кинул на меня озадаченный взгляд. Я сидела позади Кирилл и в ожидании всматривалась в его тёмные глаза.

— Сиди и не высовывайся. Ну… поехали.

Они ещё раз переглянулись и вышли из машины, быстро направляясь к злополучному дому.

Я наблюдала за ними, затаив дыхание. Моля о том, что б с ними ничего плохого не случилось. И ругая Макса за его героизм. Он совершенно ничего не боится. Лезет в осиное гнездо, совершенно не подготовленный и не думает о себе, и о том, что жизнь у нас одна.

Они подошли к широкой деревянной двери и встали по обе стороны, предварительно постучавшись. Дверь практически сразу открыл один из охраны. Макс быстро схватил его за шею и сделал удушающий захват. Тот пытался сопротивляться, но всё же обмяк. Его оттащили в сторону. И мои спутники вошли в дом…

Я тяжело вздохнула. Принялась нервно оглядываться по сторонам. Руки вспотели от переизбытка эмоций, и пришлось тщательно обтереть их о джинсы. Чувствовала себя не комфортно, находясь одна в машине. Ожидая, быстрое возвращение Макса, Кирилла и Нади.

Через некоторое время уловила движение за окном внедорожника. Сердце в страхе дрогнуло и быстро забилось. Я забегала глазами по салону, пытаясь определить и понять. Может, мне показалось? Но движения повторились с обоих сторон. Мысль, заблокировать двери промелькнула в голове, и я поспешила к правой рулевой. В этот момент дверь с моей стороны резко открылась…

*****

Макс:

Мы, не торопясь, вошли в тёмное, мерцающее цветными огоньками помещение борделя. Музыка оглушала своим быстрым ритмом. Пройдя вперед по узкому коридору, мы попали в просторный зал, где были расположены в виде полу месяца небольшие столы и стулья с вольно устроившимися плотоядными взглядами кучка баранов. В центре возводилась серебристая сцена с шестом, и на ней без особого жара танцевала молодая девушка. Неугодные морды, обслуживали молодые девушки с очень откровенным видом: короткие кожаные юбки и открытые прозрачные майки — весь аксессуар яркий и сверкающий. Мужские свисты и довольные возгласы вызывали отвращения. Я, конечно, любитель созерцать прекрасное женское тело и получать удовольствие от жаркого и без башенного секса, но всё в пределах разумного. В моём случаи только Лика вызывает во мне животную страсть, и, думаю, это взаимно. Но то, что твориться здесь, для меня является неразумным. Ещё если учесть принуждение невинных девушек к такому роду действия.

В любом случаи, забивать сейчас голову в законности и допустимости деяние Демида, у меня не было времени.

Осмотрев и ощенив обстановку, я понял, что дом обустроен в подобие бара. Где находилась центральная часть для обслуживания девушек и накачивания себя алкоголем, а более в глубокой части дома, находятся комнаты, для заключительной части после прелюдий.

— Где нам искать Надю? — теряя терпение, напряженно выпалил Кирилл.

— Здесь я её не вижу. Нужно осмотреть дальние комнаты, — повернувшись к нему, чуть громче проговорил я. Пришлось повысить голос. Оглушительная музыка действовала на нервы.

Мы двинулись дальше, стараясь влиться в обстановку. Наше скромное оружие пришлось скрыть. Привлекать лишнее внимание, пока не стоит. Есть вероятность сделать всё по-тихому. Главное найти Надю, только понять, где они её держат? Пройдя основное помещение и уборную комнату, мы упёрлись в коричневую дверь, закрывающеюся на магнитный замок. Не знаю, для чего Демид её сделал, может, опасался, что девушки сбегут? Но ясно одно, незаметного прохождения нам не ожидать. Нужен ключ-брелок для входа. Я осмотрелся, пытаясь найти ближайшую охрану, которого придётся шлёпнуть. Как оказалось, ждать долго на не пришлось, бдительный охранник зала, заметил нас и молниеносно направлялся к нам.

Ну давай, красавчик! Жду тебя с нетерпением!

Я крепко сжал в руках дубинку, ожидая его резкой прыти. Мы с Кириллом переглянулись.

— Куда это вы? Сначала выберете товар и оплатите. — Рыкнул подлетевший охранник, с ростом и комплекцией под стать мне.

Понимаю, что наше «незаконное» пребывание, никем ещё незамеченное.

— Мы уже выбрали… она вон там, — улыбнувшись, сделал я жест рукой, и указал за его спину.

Он обернулся, пытаясь найти объект нашей покупки.

В этот момент, я резко ударил его дубинкой по спине. И он повалился навзничь. Поддержав его

Мысль, что Лика сидит одна в машине, бросило меня в холодную дрожь. Но отвести её домой, она сама не хотела. Боясь потерять драгоценное время для спасение Нади. Никак она не понимает, что её безопасность для меня превыше всего... Внутренний демон дико разрывал меня, требуя быстрого завершения по вызволению не менее близкого друга, и мигом вернуться к Лике.

Дверь мы открыли без труда. Попав в длинный коридор, по обе стороны, растерянно оглянулись. Где искать Надю, не имели никакого понятия, все двери комнат были однотипными. Но двое охранников, находившиеся по левую сторону, как я понимаю, служившей принудительной силой для дерзких девушек, быстро обратили на нас внимание.

— Все комнаты заняты. Придётся, мальчики, подождать! — улыбаясь, проговорил один и быстро пошёл к нам на встречу.

— Одну из комнат придётся освободить. — Гневно прошептал Кирилл и, держа пистолет двумя руками, прицелился к подошедшему мерзавцу в голову.

— Так это… вы не наши? — растерянно ляпнул он, кидая тупые взгляды на нас.

Я вижу краем глаза, как второй достаёт пистолет из-за спины и урывками бежит к нам. Я огибаю Кирилла и молниеносно, с напором беку навстречу к бойкому охраннику. В руках выкручиваю дубинку в удобное положение, и с напором бью ему по колену, тот расползается на светлом ковре, роняя пистолет из рук. И встаю напротив его тела, зажав дубинку у его горла, приподнимаю с пола.

— Где вы держите девушку с кудрявыми светлыми волосами? — прокричал свирепо Кирилл, схватив первого охранника за шиворот и прижав к стене коридора, приставил оружие к его голове.

— К-какая… их тут три? — заикаясь, промямлит он.

Мой пленник пытается сопротивляться, надеясь дотянуться до пистолета, но я жёстче прижал дубинку к его горлу. Не выпуская из вида, разъярённого Кирилла. Думаю, принуждённые девушки в зале, к похотливыми самцами, вывели Кирилла из себя, и, беспокоясь за Надю, он уже не сдерживал ярость.

— Самая дерзкая и непослушная, — дёргая за шиворот этого недоноска, кричал Кирилл в нетерпении.

Я не пытался в мешаться. Моя задача вытащить всех нас живыми. А что будет с этим притоном… меня уже не волнует.

— Во второй комнате с лева, только не убева…

Кирилл прикладом пистолета ударил его по голове, и тот, сползая по стене, упал на ворсистый ковёр.

Крутой Рембо, в виде разъярённого Кирилла направился к этой комнате. И, пнув дверь двумя заходами, вломился в помещение.

— Передай Демиду, привет! — я, скользнув дубинкой по шее охранника, быстро нанёс удар по задней части шее и позвоночника. Тот вырубился.

— Эй, ты что себе позволяешь? — завопил, один из извращенцев из комнаты на Кирилла.

— Аж ты скот. Убрал руки от неё!

Слышу я свирепый крик Кирилла.

— Кирилл? — измученный голос Нади.

— Разошлись, скаты. Иначе я здесь всех перестреляю! — вопит наш герой, любовник.

Но я, его понимаю. Я бы церемониться сними не стал, если бы, Лика оказалась в похожей ситуации... Представить страшно, какой замес я бы всем устроил.

— Она наша… мы за неё заплатили…

— Ещё хоть пискни, сука…, и пуля в лоб обеспечена!

Быстро иду к этой комнате и замираю в шоке. Надя избитая, всё лицо заплыло, одежда рваная и её движения заторможены. Кирилл в два шага поднимает её с кровати и прижимает крепко к себе, при этом одной рукой перебирает дулом пистолета троих полу раздетых мразей.

— Стоять… не шагу! — продолжает яростно кричать Кирилл, отступая в обнимку с Надей.

Но один державший кожаный ремень в руках, и со спущенными штанами, делает рывок с лева, пытаясь нанести удар, и Кирилл, молниеносно оборачиваясь, стреляет ему в голову. Кровь струёй полилась с простреленной башки, и тот падает замертво, на красные ковровое покрытие.

— Давай, Кирилл, на выход… на выход! — кричу я ему, стараясь быстро покинуть злосчастное место.

Они выбегают из комнаты. Но моё желание убить этих двоих за нанесённое рукоприкладство над Надей, так высока. Что я снова сжимаю дубинку в руках, смотря на полураздетых мужиков. Какая-то неведомая ярость меня одолевает, и я, быстро подлетев, бью одному дубинкой по шее, другому по лицу, действую порывисто и ловко. Пока они не оказываются на полу без движения.

Морщась, я выдыхаю. Я их, конечно, не убил, но выпустил пар. В следующий раз эти ублюдки подумают, как нападать на слабую женщину.

После движусь к выходу. Но нам дорогу преграждают, ещё несколько охранников. Не знаю, откуда они взялись… Но Надя потеряла сознание, и Кирилл, взяв её на руки, не может отразить атаку. Мне приходиться взять всё в свои руки. Я с напором навалился на одного, оттащив его к главной сцене, прижав к барменской стойке. Пытаюсь ударить его по лицу, но он постоянно отклоняется, и мои кулаки врезаются в столешницу бара. Разбивая руки в кровь.

— Кирилл… беги! — кричу я, когда на меня грузно наваливается следующий.

Я пытаюсь отбиться от одного, врезаясь в столешницы напротив мизансцены. Но ребята крепкие, один подлетает ко мне и бьёт меня в живот. Но я всё же, отпружинив ногами, упираюсь в его ноги…

Вокруг твориться хаос: девушки кричат, отбежав к сцене, похотливые самцы растерянно наблюдают за происходящим.

Всё вокруг сворачивается в огромный ком. Я отбиваюсь, от нескольких оппонентов, двигаясь к барменской стойке. Пытаюсь сообразить, ушёл ли Кирилл с Надей… Понимаю, что меня загнали в тупик, и, навалившись спиной о стойку бара, оборачиваюсь. У меня есть путь к отступлению, и делаю быстрый кувырок назад. Бармен в шоке, отпрянул к правому углу. Я хватаю всё, что первое попадается мне под руку: бокалы, стопки, бутылки спиртных напитков, и швыряю в своих враждебно настроенных оппонентов. Но этого не достаточно. Я знаю Кирилла — и он точно, меня не бросит, а значит, они в опасности. Быстро обдумываю, как выйти из тупикового положения. Меня либо убьют, либо отдадут брату на растерзание. Я не могу этого допустить. Лика ещё здесь, и с ним ей нельзя встречаться!

Осматриваю барменскую стойку и парня, обслуживающего это место. Вижу пьезо-зажигалку на стойке и быстро хватая текилу разливаю по столешнице, поджигая. Мои оппоненты отпрянули, и я, хватаю ещё бутылку, обхожу стойку и иду к их направлению, разливая жидкость за своей спиной…

Мне удаётся отбиться от нападения с помощью учинившего огня. Языки пламени охватывает быстро не большой домик, но я успеваю прогнать молодых девушек на улицу. Всё остальное делает сигнализация, которая верещит на весь бордель.

Выбегаю на улицу.

Дом уверенно, но медленно пожирает огонь.

— Лики, нет в машине. Где она?

Я чувствую, как сердце юркнуло в пятки. И быстро оборачиваюсь к горевшему дому.

Мать её…

— Ли-ка! — кричу не своим голосом и быстро устремляюсь, к горящему оранжевым пламенем дому.

— Макс, остановись!

Дорогие читатели! Хочу сказать Вам, большое спасибо за прочтение данного романа. Очень стараюсь, Вас заинтересовать и захватить. Хочу пояснить, почему место действие выбрала Владивосток. Летом в 2024 году, отдыхала в отпуске в приморском крае и осталось множество положительных эмоций. Мосты, остров Русский, японское море, маяк и множество других достопримечательностей. Ничего плохого к этому городу не имею. Вот решила поместить своих героев в этот город по своим воспоминаниям и впечатлениям. Все остальные не благоприятные места, являются только, моей выдумкой и фантазией. Роман в остросюжетном жанре, писался исключительно, для конкурса «Любовь на грани риска», но, к сожалению, не успела дописать. Так как не успела закончить его в срок по конкурсу, концовка будет чуть позже. Буду благодарна за Ваши положительные комментарии и звёздочки. Ошибки и любые недочёты будут исправлены. Спасибо, за Ваше внимание! Ирина.

23. Западня

Сердце стучит адски бойко, отдаваясь рьяно в грудине.

Я залетаю в пылающий дом, ощущаю жаркое пламя, но сейчас меня это мало волнует. Я должен найти Лику и вытащить из бушующего огня. Не знаю, где она может быть и здесь ли она, но в окружении дома её точно нет. Я же сказал ей остаться в машине, но она снова меня не послушала, вечно идёт наперекор.

— Ли-ка! — кричу я, задыхаясь в учинённом мной пожаре.

Хотел отомстить брату, а подверг любимую опасности.

В помещении никого уже нет. Даже охраны, которую мы оглушили. Они дезориентировано, повыскакивали в тот момент, когда я продвигался к горящему дому, сшибая меня на пути. Вся боевая враждебность погасла, когда дело коснулось спасения собственной шкуры.

Я продвигаюсь вперед среди жара, и едкого дыма в основной зал. Где ранее танцевала девушка, сидели за миниатюрными столами извращенцы, и барменский стол, который я поджёг.

— Ли-ка!

Дрогнувшим голосом прокричал я. Заставляю себя оценить ситуацию с холодной головой. Но плохо выходит. Не могу успокоить расшатанные нервы. И признаю себе, что боюсь потерять мою прекрасную, дерзкую девочку. Боюсь думать о самом худшем.

В страхе озираю взглядом в её поисках, но разглядеть сложно. Языки пламени, так яро буйствуют, что жжёт глаза. Всё помещение охвачено ярко-оранжевым пламенем, оно окутывает каждый угол, возгораясь с неумолимой силой.

— Лика, ответь! Ах-кха … кха-ааа… — как только повышаю голос, тут же захлёбываюсь в удушающим приступе кашля, который одолевает меня от проникающего в лёгкие тяжёлых металлов и сожжённого пластика.

Нужно защититься от гари…

Взгляд падает на круглый небольшой стол. Хватаю искорёженную пластиковую бутылку воды со стола и, отрываю тёмный кусок скатерти, на котором она была аккуратно расстелена. Действую быстро. Смочив обильно ткань водой, прикладываю к лицу.

В течении года до её исчезновения, мы только и делали, что боролись и воевали между собой. А наши чувства всегда были вплетены между ненавистью и страстью. Как два безумца не знали, как выбраться из этого порочного круга. И к чему всё привело… мы расстались на долгие годы, и всему виной мой братец. А я, как безумец, зависимый от наших былых воспоминаниях, не могу отступить. Не могу позволить Демиду, забрать Лику.

Границы братьев, давно уже размыты.

Слышу за спиной приглушённый, слабый крик. И резко оборачиваюсь.

— Лика?

— Я здесь… помоги-и-и!

Слабым, хриплым криком отвечает она мне. Но я не могу определить, откуда он идёт.

— Где ты? Где?

Слышу глухие, но слабые удары о деревянную поверхность.

Заставляю себя успокоить сумасшедший ритм сердца и прислушаться. Понять, откуда идёт звук.

— Макс… помоги… пожал… ст…

Понимаю, что она в ловушке. Заперта. Где-то за углом, в другой части дома, где я ещё не был. Быстро подрываюсь с места и молниеносно устремляюсь к слабому голосу моего ангелочка.

— Я иду, Лика… иду к тебе.

Языки пламени нещадно охватывают уже большую часть территории, пожирая каркасное дерево дома, деформируя его. Передо мной валятся расплющенные части винилового сайдинга, которым была обшита внутренняя часть дома. Я обхожу его стороной и продвигаюсь дальше. Весь дом превращается в страшную западню: где клубы дыма, громкое шипение огня и треск стекла, вот-вот норовит нас поглотить, наказывая за свою оплошность. И уже нет сомнения, что каждое промедление стоит нам жизни.

Угарный газ, заполонивший весь дом, стоит столбом… у нас осталось очень мало времени.

— Лика, не молчи. Я должен понят, где ты?

— Здесь… зде… кхе-кхе… ммм…

Слышу её тяжёлый кашель и мучительные возгласы. Слева... Порывисто оборачиваюсь и осматривая тёмную дверь. Выглядит она тяжёлой и твёрдой.

— Я рядом, Лика… сейчас вытащу.

— Макс. Балка упала с потолка и заслонила дверь. Стена горит, вещи полыхают… мне тяжело дышать. Поторапли… кха-ааа… — слабым, всхлипывающим голосом, отвечает она мне за дверью.

— Держись, я сейчас!

Пытаюсь надавить плечом на дверь. Но она не подаётся. Чуть отдаляюсь и снова наваливаюсь, но ответ тот же. Толстая массивная дверь не подчиняется, горящая балка преграждает возможность вытащить Лику, из полыхающей комнаты. Всё вокруг плавиться. Чувствую, как кожу жжёт от яростного, стремительного пламени, который всё ближе подбирается к нам.

— Макс… тут девушка. Я не смогла её спасти… — мучительно стонет она через дверь.

— Я вытащу тебя… обещая, вытащу! — гневно рычу я, и, чуть отступив, пытаюсь выбить её нагой. — Отойди от двери и встань слева от меня у стены.

— Ты не успеешь… кха-кха-кха-ааа… — обречённо тихо шепчет она, впадая в приступи сухого кашля. — Голова кружиться. Слабость такая сильная… Эта девушка, пыталась мне помочь, но огонь поглотил её…

Лика так интенсивнее кашляет за дверью, что у меня сердце вздрагивает, от каждого тяжёлого её вдоха. Хотел просунуть через щель двери: смоченную мокрую тряпку, но щель оказалась слишком мала.

— Лика, постарайся найти любую тряпку… нужно защитить дыхательные пути от гари.

— Бесполезно, Макс. Здесь жарко, как в аду… мы пытались…

Стараюсь зафиксировать смоченную тряпку на лице, обвязав её вокруг шеи. Жар, исходящий от огня, обжигал нестерпимо кожу. Горячая испарина покрыла каждый участок кожи, и одежда, пропитавшись влагой, прилипла к телу. Хочется скинуть. Разорвать с себя всё. Дать возможность телу дышать, вернуть способность двигаться быстрее и проворнее, только вытащить любимую из западни. Тыльной стороной ладони, обтираю лоб. Не знаю, приехали пожарные, может, они ещё в пути? Но массивная

— Мы оба в западне… ты ничего не хочешь мне сказать? — сквозь слёзы шепчет она, за стеной.

Правильно гласит пословица — «не рой другому яму, сам в неё попадёшь».

Опираюсь о стену справа у двери. Без сил опускаюсь, прижав одно колено к груди.

— Лика! — шепчу пересохшими губами, тяжело дыша. Горло саднит. Во рту пустошь. Пытаюсь сглотнуть вязкую слюну, но выходит с трудом.

Мой взгляд останавливается перед собой, наблюдая за языками пламени, которые беспощадно пожирали дом.

— Я так старался тебя вернуть, что совершенно не думал о тебе… Ты имеешь полное право... ненавидеть меня. Ведь я виноват в смерти твоих родителей. Твой отец… — не могу закончить фразу, слишком тяжела откровенность. Ожидал услышать всплеск эмоций, но ответа от неё не последовало.

— Лика?

Она потеряла сознание.

— Лика!

Я соскакиваю с бешенным биением сердца и с натиском напираю на дверь. Не знаю, откуда у меня взялись силы, но я снова и снова давлю на гладкую массивную поверхность. Дика пытаюсь сдвинуть балку с перегороженного косяка, и ловлю кожей, жар, исходящий из закрытой комнаты.

— Давай… зараза… откры-ва-й-ся! — сквозь сжатые зубы выкрикиваю я, пытаясь протиснуться вовнутрь.

За моей спиной слышу вопли пожарной машины.

Всё же мне удаётся просунуть руки в дверной проём. И с протяжным треском горящие бревно, отступает. Гулко падая на пол, рассыпая за собой обуглившуюся древесную труху.

Влетаю в жаркое помещение. Осматриваюсь. Лика лежит без сознания у стены. Чуть подальше, девушка со страшной степенью ожогов, и рядом пустая бутылка воды. Хватаю свою красавицу на руки и быстро устремляюсь на выход. Моё промедление привело к пугающим последствиям. Я погубил девушку… Весь дом охвачен огнём. Разрушая на глазах конструкцию. Со всех сторон падают почерневшие, обгоревшие части дома, норовя погрести нас под ними. Но нам удаётся выскочить из горевшего дома, где, в ужасе схватившись за голову, ждёт нас Кирилл. Мы быстро заскакиваем в салон машины. Пытаемся удобно разместить наших прекрасных дам, и, шурша шинами по гравию, ускользаем с злосчастного места.

24. Душевные терзания

Дом Лики и Макса 01:38

Ночь для всех была вопиющая. По приезду, когда Лика, и Надя пришли в себя. Старались говорить мало. Лика приняла душ и помогла Наде. И мне потребовалось некоторое время, что б расслабиться под тёплыми струями душа и выпить немного горячительного. Я чувствовал себя виноватым в гибели девушки и в том, что чуть не погубил любимую. Ведь именно я устроил этот пожар. Хотел уничтожить мерзкое дело брата, а всё только усугубил. Раньше Демид, часто меня подставлял…, и я ответил ему тем же. И… чем лучше я отличаюсь от брата…, наверное, ничем! Желание вернуть свою любовь привело к одержимости, и мысль о том, что Лика может достаться Демиду, сводила с ума. Я понимаю, что мои поступки не есть хорошо, но иначе поступить уже не могу.

Надю и Кирилла разместил во второй комнате на втором этаже, чуть дальше от нас. Приготовил спальню для Лики, где она могла полноценно отдохнуть после перенесённого стресса…

Ванна была погружена в лёгкие отблески свечения. Тени наших фигур, казались скользящими и гигантскими, нависшими мрачно над ними, как над неугодными.

Лика обречённо сидит на ободке ванны, протянув мне руки. Я сижу на мягком коврике у её ног. Стараюсь безболезненно нанести антисептическую мазь на её ладонях, после ожогов.

Она вкратце рассказала мне, что пыталась спасти девушку, где их заперли. Когда та прикладывала усилия защитить их от дыма, то оказалась в потоке огня, и он мгновенно охватил её. Я не стал вдаваться в подробности, понимаю, что для Лики пережитое было кошмарным. Не хочу травмировать её ещё больше. Поэтому безмолвно обеззараживал покрасневшие ладони.

— Ожоги не сильные, через пару дней всё заживёт, — равномерно, спокойно прошептал я, заматывая ладони бинтом. Наблюдал за её взглядом, который был направлен в пол, и по милому личику тиха скатывались бисеринки слёз. Моё сердце больно засаднило от невыносимого состояния своей вины, и что я, сам, не желая того, снова заставил Лику страдать. А она тихо терзалась. Не пытаясь поделится со мной: выплеснуть, прокричать, разразиться рыданиями тяжкой боли, которая её мучила. — Лика, не кори себя. Ты бы ничего не смогла сделать.

Она мне не ответила, продолжая вглядываться в пустоту. Дышала медленно, ровно. Зрачки расширены, словно погружённые внутрь себя. И я понимаю, что она мысленно вернулась в горящий дом.

— Лика, не надо, — я положил тюбик мази на пол и нежно прикоснулся пальцами к гладкому, подрагивающему подбородку. Стараясь обратить её внимание на себя.

— Может, я сплю, и всё это невзаправду… — одними губами прошептала она, а слёзы покорно упали на приоткрытые алые уста.

— Мне жаль, но ты знаешь ответ…

Лика с болью втянула воздух носом и закрыла ладонями лицо, отрицательно отмахиваясь головой.

— Нет! Я хочу проснуться… Пожалуйста! Пожалуйста!

— Родная… я не могу смотреть на тебя такую…

— Она не заслужила такой смерти… — резко процедила она, отняв руки от лица, и взглянула глубоко мне в глаза. По её щекам текли сокрушённо капли слёз.

— Я знаю.

— Это… это так ужасно! — всхлипнула она и крепко обняла меня за шею, уткнувшись лицом мне в плечо.

Я утешительно обнял её, прижав порывисто к себе. Мои пальцы ласково поглаживали её мягкие, шелковые пряди волос: стараясь успокоить, впитать боль, принять в себя этот кошмар, который ей пришлось пережить — только бы она не страдала.

— Всё будет хорошо…

Лика тихо плакала, уткнувшись влажным от слёз носиком мне в шею. И я ловлю себя на мысли, что мне давно нехватала таких проникающих и чувствительных объятий. Задаюсь вопросом: почему такие волнительные моменты происходят только в печальной ситуации жизни? Почему мы не можем обняться, так сладко-нежно, в порыве счастья или просто потому, что нам это нужно? Всегда найдётся большое, огромное,но… которое влияет на нас… мягко говоря — затруднительно.

— Ангел мой! — шептал ласково я, вдыхая родной: тропически-нежный кокосовый аромат шелковых волос. Вбирая в себя жаркое и хрупкое тело. Желая сгореть и снова возродиться из пепла, как птица феникс, только бы не позволить разрушить этот волнительный момент. Не хочу отпускать Лику. Никогда!

Она прижалась губами к моей шее. Ласкающими прикосновениями жарких губ, запечатлела лёгкий поцелуй. Вызывая поток сладкого возбуждения. Дыхание её

— Лика, ты сейчас подавлена, — я постарался остановить её неожиданный наплыв. Не хочу заниматься сексом, когда она в сокрушённом состоянии.

Но Лика отмахнулась головой и прижалась губами к щеке. Продолжая посыпать поцелуями моё лицо, и остановилась у моих губ.

— Мне это — сейчас нужно, — слабым голосом прошептала она, блуждая отчаянные взглядом на моих губах и глазах.

Она снова взяла меня под свой контроль, размывая границы времени и пространства, и я, словно под гипнозом её ярких изумрудных глаз, не смог сопротивляться. Сегодня я чуть её не потерял, и мой страх так яростна пожирал меня изнутри, что каждая клеточка моего тела дико сходила с ума. Разрывая меня. Поглощая частички разума, в страшные картины… и это состояние было не выносимым.

— Ну что ты делаешь со мной… — неодобрительно помотал я головой. Сгорая от желания с силой схватить её. Вложить в поцелуй всю свою страсть и любовь. Рассеять весь страх, который мы сегодня пережили. Просто наслаждаться друг другом и забыть на миг о мире, который окружает нас за дверями нашего убежища.

Я нежно прильнул к вишнёвым округлостям мягких, манящим губ. Почувствовав солоноватый привкус после слёз, которые она в отчаянии пролила.

— Ты уверенна? — хрипло прошептал ей в губы. Боясь, что она спешит с близостью, для того, что б забыться.

Она снова быстро кивнула, запрокидывая свои израненные руки мне за шею. И снова наши губы слились в жарком поцелуи, энергично углубляя поцелуй.

Впитываю в себя любовный трепет, излучаемый ею в порыве страсти. Лика отвечала мне жадным напором. Вкладывая в поцелуй всю свою боль и страсть. Наши языки сплелись, дразня и лаская друг друга, горячо растворяясь в сладких ощущениях. Руки мои ласкова блуждали по её спине. Остановившись у края майки, горячими ладонями юркнул к нежному бархатному телу, получая удовольствие от прикосновения.

Лика трепетно простонала.

Лёгкими движениями: я прошёлся по её жаркой спине, хрупкой талии, чувствительно продвигаясь к мягкому бархатистому животу, поднимая руки к округлостям груди, где в ожидании моих прикосновений возбуждённо затвердели соски.

Не знаю, что в этот момент происходило с Ликой. Может, она и вправду меня желала, а может, пыталась забыться. Но я почувствовал странное подергивание её тела. Словно она боролась с собой, словно ей было неприятно. Заставляла себя. И это меня сильно задело.

Я разъединил наши объятия и с напором посмотрел на её потемневший взгляд.

— Ты пытаешься кого обмануть… себя или меня?

— Не задавай вопросов, — чуть дыша, прошептала она. Приподняв пижамную — майку и быстро скинула с себя. Я остановил взгляд на оголённой, прекрасной груди. Она взяла мои руки и положила на вздымающиеся округлости грудей, массируя их моими руками. — Не хочу думать… просто, дай нам насладиться.

— Ты сумасшедшая… ты знаешь об этом? — тяжело вздохнув, прошептал я. Борясь теперь со своими тараканами в голове.

Она слабо мне улыбнулась и легко прикоснулась к моим губам, ожидая продолжения. Я ухватил зубами её нижнюю губу, чуть- чуть надкусывая, и грубым поцелуем ворвался в её рот. Пальцами жёстко ухватил ареолы сосков, массируя розоватые выпуклости. Моя девочка застонала, выгибаясь навстречу моим рукам, и ухватила меня ногами за бёдра, делая плавные движения у моей набухшей плоти.

Наконец, взяв Лику на руки и, выйдя из ванны, аккуратно опустил на край кровати. Стараясь быстро избавиться от одежды, а она пыталась стянуть с себя пижамные-шорты, но я опередил её. Перебинтованные ладони, лучше пока не тревожить…

Порывисто раздел её, любуясь прекрасным телом моей девочки. Припал жарко губами к её животу, остро блуждая по женственным формам. Вдыхая приятный, любимый аромат. Покусывая. Играя кончиком языка. Дразня каждый участок её трепещущей плоти. С удовольствием ловя сладостные стоны. И как она выгибалась подо мной, раскрывая своё горячее от желание тела. Губами проследовал к влажной впадине, между её ног. Лика громко простонала, пытаясь вцепиться руками за простынь. Массирую ладонью возбуждённый клитор и тут же припадаю губами к сокровенной глубинке. Получаю удовольствие от интимного процесса, в котором мы в опьяняющем дурмане утопаем. С нарастающей страстью и натиском. Довожу Лику до пика наслаждения, и она, вскрикнув, быстро и рвано дышит, приложив перебинтованные ладони к лицу.

— Как ты? — игривым голосом шепчу я, подползая к содрогающийся от блаженство Лике.

— На небесах! — тихо выдыхает она, кидая на меня пылкий взгляд.

— Ну, тогда, что будет с тобой потом…

Быстро хватаю её за спину и притягиваю жёстко к себе. Её светлые локоны встрепенулись, спадая на лицо. Она с томной улыбкой смотрит на меня, упираясь влажной от страстных ласк плотью, в мой крепкий, пульсирующий член. Тут же, насаживаясь, делает плавные движения. Наши разгорячённые тела пламенно прижимаются друг к другу... Убыстряю темп. Губы снова встречаются, даря незабываемые ощущения. Мы с безумным рвением движемся навстречу к бурному экстазу. Лика обхватывает губами меня за шею, проводя кончиком языка по нежным участкам. С каждым толчком я практически вбиваюсь в неё, жёстко хватаясь за бёдра. Наши сердца, объединившись, шумно колотятся в груди. Кровь закипает. Тела покрываются приятной испариной. Лика, выгибаясь делает ещё пару движений.

— Ох… Мак-к-с-с! — выкрикивает она, бурно кончая на моих руках.

А после, я со стоном, глубоко погружаюсь в неё, изливая своё семя. Моё сердце норовит выскочить из груди. Я тяжело дышу. Кайфую от грубого, но приятного секса.

Лика тут же припадает к моей груди, крепко обнимая меня.

— Я люблю тебя, Лика! — шепчу я ей на ушко.

Она кивает мне в ответ, не смотря в глаза.

Мы оба стараемся утихомирить наши сердца и тела, которые получили бурную, сладкую разрядку.

25. Выход один — побег!

«… Слёзы душат меня. Спускаясь большими каплями по щекам, и падая на пуховую светлую куртку, оставляя мокрые следы, на которой зияли алые следы крови Макса.

— Прошу тебя, только держись! — слабо молю я, бросая взгляд на дорогу и на Макса, сидящего в крови на пассажирском сидении.

— Всё… нормально… — тихо отвечает он мне, держа правой рукой, окровавленную левую грудь.

Его чёрная куртка, была полностью пропитана кровью.

— Потерпи… сейчас мы доедим до больницы, и врачи тебе помогут.

Сумерки сгущаются, и заснеженная дорога теряет хорошую видимость. Снег большими хлопьями продолжает опускаться на землю, опрокидываясь на лобовое стекло.

— Лика… тебе нельзя там показываться… — его голова слабо опрокидывается к левому плечу.

— Что ты говоришь! Нет, Макс. Я отвезу тебя в больницу. Тебя прооперируют, вытащат

— Нет. Они обратятся в полицию. Тебе нельзя быть со мной.

— Ма-а-а-к-с-с… я не оставлю тебя! Я, стреляла в тебя. Я, виновата. Прости меня, любимый… — сокрушённо рыдаю я, пытаясь смахнуть слёзы окровавленными руками.

— Позвони Кириллу, — прорычал он, и его тело содрогнулось от кашля.

— Зачем?

— Позвони!

— Хорошо, — киваю согласно я, вытащив из кармана телефон. Одной рукой управляя рулём. — Позвонить Кириллу. — Включив дисплей, проговариваю всхлипывающим голосом, и тут же устанавливаю его на держателе приборном панели.

Спустя несколько гудков, слышим, как Кирилл грубо рявкнул в трубку.

— Где Макс, что ты с ним сделала?

Я испуганно кидаю взгляд на Макса.

— Я здесь… не кричи… — слабо отвечает Макс.

— Где вы? У тебя всё хорошо?

— Ему нужно в больницу, — тут же в слезах прокричала я.

— Что? Что ты сделала, Лика?

— Кирилл, отправляйся к нам на встречу…

— Я стреляла в него! — быстро выкрикиваю я, кидая взгляд на телефон, а потом на дорогу.

— Ты больная? Демид тебя использовал против собственного брата. Он хотел, что б ты его убила…

— Кирилл… просто... встреть нас и отвези меня в больницу. А Лика, пусть пока побудет с Надей. — Перебивает его Макс, тяжело дыша, не давая договорить.

— Ты как?

— Пока держусь… я… потерял много крови. Так что поспеши. Я скажу, где мы едим…

Я уже не знаю, кому верить. Но понимаю, что моя ненависть меня сожрала, и я посмела пустить пулю в любимого человека. Ведь я люблю Макса всем сердцем, не смотря на то, что он сделал.

Кидаю перепуганный взгляд на любимого. Он ели держаться. Теряет сознание и снова приходит в себя.

— Макс, пожалуйста, держись! Не смей оставлять меня! Я дура… я… прости меня! — истерично рыдаю я, понимая, что боюсь остаться одна… без него.

Неожиданно, справа. Меня ослепляют яркие фары, и сильный толчок со стороны Макса сбивает нас с дороги. Стекло со стороны Макса, сыпется... и искорёженный металл издаёт страшные звуки. Я не справляюсь с управлением и нас кидает влево, но ремень безопасности спасает, и мы остаёмся в кресле. Фургон, сбивший нас. Продолжает тащить машину по дороге к обочине… к кювету — обрыва.

Я в страхе кричу и кидаю взгляд на Макса, который после удара потерял сознание.

— Боже, нет! Ма-к-с!

Пытаюсь правой рукой дотянуться до него. Но неизвестный в фургоне с шипением шин по заснеженной дороге, припёр нас к краю обрыва, и машина, переворачиваясь, падает в заснеженные сугробы, дебри леса.

В салоне издаются страшные звуки.

Стёкла, обивка машины, мой телефон… рассыпается внутри салона. Я кричу, пытаясь удержаться в многочисленных переворотах… Искорёженный металл, превращаться в ужасающее месиво. А после наступает темнота…»

Я резко открываю глаза и соскакиваю с кровати.

Тяжело дышу. Осматриваюсь.

На улице ранее утро. Густой туман окружает дом. Тёмные тучи сгустились над посёлком, предвещая дождливую погоду.

Смотрю на спящего Макса. Он лежит на спине, запрокинув левую руку под голову. Его ровное дыхание меня успокаивает. Шрам на его левой груди напоминает мой сон.

Нет! Это был не сон, а воспоминание.

Я была в машине с Максом, после моей попытки его убить. И нас сбил фургон. Значит, Никита, то есть Демид, меня обманул. Итог… кома, в которой я пробыла на протяжении года.

Всё начинает проясняться… Только не хватает одного. Почему я стреляла в любимого мужчину?

Но это ещё не всё…

Они братья! Россо Максим Дмитриевич и Россо Демид Дмитриевич. Вот, что мне сказала девушка в запертой комнате. До того момента, пока нас не охватил огонь.

После того, когда её насильно привезли в эту забегаловку, она пыталась сбежать, не желая быть проституткой для мужчин. И случайно забрела в комнату, где Демид со своей охраной обсуждали, как меня похитить и избавиться от своего брата, Россо Максима Дмитриевича. Таким образом, она услышала о их родстве и обо мне. Но ей не удалось сбежать. Её поймали и закрыли в костюмерной. А после приехали мы, и когда Макс и Кирилл отправились в дом за Надей. Меня вытащили из машины, головорезы Демида и также закрыли в этой комнате.

Вчерашняя ночь для меня была кошмарной. Надю, чуть не изнасиловали. Я узнала, кем на самом деле является Макс. Поэтому он даже не удосуживался сказать своё полное имя… Ещё я оказалась в пожирающей огнём комнате… То, как мы с этой девушкой пытались спастись. И самое страшное, как огонь, во время наших усилий защитится от дыма, поглотил заживо эту девушку. Я пыталась укрыть её от огня всевозможной одеждой, таким образом получив небольшие ожоги ладоней.

Вчера я была так подавлена, что не смогла сказать Максу, что знаю о его брате Демиде. И словно обезумела. Желала его прикосновений, желала горячих поцелуев, близости. Не знаю, что на меня нашло… моё забвение, страшные тайны, обрывки воспоминаний и любовь к Максу. Такая порочная, глубокая и причиняющая боль… Я безумно хотела его, но при этом так разгневалась, от постоянного его умалчивания и укрывательства прошлой моей жизни.

Достаточно!

Это ночь была последней… на этом наши пути расходятся. Сколько раз, я спрашивала его, кто такой Демид, а он делал вид, словно они чужие. Не сказал о их родстве, не сказал, что мы любили друг друга, что я стреляла в него. Бог знает, что он ещё мне не договаривает. Нет… я так больше не могу. Я свела обоих братьев с ума. Рассорила их. И теперь они друг друга не ненавидят. Ведут ожесточённую борьбу между собой. А я, как камень преткновения, всё испортила.

Я должна увидеть Демида и разобраться во всём. А после оставить братьев и не появляться на их пути.

Никогда!

И не смотря на то, что я люблю Макса всем сердцем. Я должна буду его забыть и идти дальше. Я смогу. И справлюсь с этими всепоглощающими чувствами. Может когда-нибудь, и братья меня забудут, и каждый из нас найдёт в себе силы, что б пойти дальше и простить друг друга.

Я кинула взгляд на Макса и с умилением наблюдая, как он спит. На глазах выступили слёзы, больно раня сердце.

Ты слишком много от меня скрывал, Макс… А мы ведь могли просто любить друг друга и быть счастливы, без сложности, без погони и побега, не скрываясь…

Мир забвения заканчивается…

Я смахнула слёзы и, тяжело вздохнув, взяла халат с кресла. Укутавшись в него, обошла кровать, направляясь в ванную.

Моё запястье резко обхватила мощная ладонь Макса.

— Ты куда? — его светло голубые глаза так проникновенно смотрели на меня, что моё сердце ёкнуло в груди. Сладостно любуясь его чертами мужественного и красивого лица.

— В душ.

— Я помогу тебе. У тебя бинты спали, — он указал глазами на распущенные марлевые бинты, которые держались на честном слове.

А я даже не заметила, находясь в глубоких раздумий.

— Не надо. Я справлюсь. Мазь мне пошла на пользу, — жёстко отчеканила я, высвобождая запястье из его цепких рук. Быстро удаляясь в ванну.

Минут пять я простояла под душем. Пытаясь продумать план, как уйти от Макса и найти Демида.

Горячие руки обхватили меня за живот, и я, вздрогнув, быстро обернулась.

— Макс?

Он стоял, напротив. Обнажённый, мощный, с очерченными мускулами на теле и твёрдым, уверенным лицом, смотря на меня. Снова заставляя в животе неистова порхать бабочкам. Сердце словно перестало биться. Такой волевой, красивый мужчина, заставляет меня просто терять дар речи.

— Ты думала, я позволю тебе мыться одной? — глубоким, твёрдым голосом проговорил он.

— Я же… сказала. Справлюсь сама.

Макс рывком припечатал меня к мраморной пластиковой панели, ухватив за плечи.

— Нет. Так не пойдёт, ангел мой. Теперь я всегда буду рядом. — Его губы нежно опустились к моей шее, целуя нежные изгибы. Возбуждая меня.

Я закрыла глаза. Чувствуя, как его горячие, ласковые руки сжимают мою грудь. И с силой прикусила нижнюю губу, заставляя себя держаться, и не поддаться змею искусителю. Прокручивая в голове все неприятные события, произошедшие с нами. Нарочно вызывая в себе злость. Только бы устоять перед его натиском. Не дать, возможности снова овладеть с собой. Достаточно того, что было вчера.

Тёплые струи душа омывали нас, оставляя спускающиеся крупные капли на теле.

— Остановись, Макс… я… не хочу! — резко выпали я, и открыла глаза.

Смотря, как скулы на его лице напряглись и желваки заходили ходуном.

— Что происходит? — жёстко рыкнул он, нахмурив брови.

— Я просто хочу побыть одна. А ты меня не слышишь! — перешла в грубую форму и убрала его руки от своего тела. А у самой сердце скачет, как при интенсивном беге.

Я пытаюсь уйти, открыв шторку душа. Но Макс, снова схватив меня за запястье, припечатывает к стене, полностью накрыв своим мощным телом.

— Ты что думаешь. Можешь играть со мной, когда тебе это вздумается. Мм?

Я быстро задышала, ели, овладевая с собой. Моё лицо стало пунцовым. Тело действовало против моей воли. Вспоминая наш вчерашний обезбашенный секс. Этот мужчина просто пленит меня.

— Пусти! — пытаюсь его обойти, опустив взгляд на белую ванну.

Наши тела, лицо, мокрые от тёплого душа. По моим волосам текут струи воды, а мы настолько поглощены собой, что забыли закрыть кран.

Думаю, нам сейчас нужен ледяной душ, что б охладить безумный пыл.

— Ты же горишь вся… желаешь меня. Но снова сопротивляешься. Почему?

— Нам нужно… спуститься вниз, — пытаюсь придумать отговорку.

Его губы стремительно накрывают мои, жёстко сминая их. И я против своей воли, отвечаю. Меня охватывает безумная волна возбуждения, низ живота туго тянет от желания, снова почувствовать его в себе. В груди охватывает приятный жар, всё тело словно сходит с ума.

— Моя Лика, только моя! — сквозь поцелуй шепчет он и, схватив меня за ягодицы, приподнимает к своим крепким бёдрам. А я крепко обхватываю его ногами, чувствую, как он вбивается в меня набухшей твёрдой плотью.

Наша страсть такая безумная, что мы с рвением поглощаем друг друга. Макс дико проникает в меня, а я, держась за его плечи, не могу сдержать стоны удовольствия. Мы снова в унисон доходим до острой волны наслаждения.

— Я люблю тебя! — срываются с моих губ заветные слова, и я, обезумевши, припадаю к его шеи. Коря себя, что не сдержалась.

Что же ты со мной делаешь, Макс… Ведь я хочу уйти от тебя.

— Я тоже люблю тебя, Лика! Не вздумай, снова убегать.

Он словно читает мои мысли. Не ужели наша связь, была сильна?

Теплые струи душа полностью нас намочили. А мы продолжали стоять в такой позе. И я боюсь смотреть Максу в глаза. Ведь он читает мои мысли. А в моей голове лишь одна мысль.

Побег!

26. Мимикрия безжалостно-сладка

Лика: Спустя пол часа. Я спустилась на кухню. Обдумывая, что приготовить на завтрак. В холодильнике не густо. Вчера после пожара, Макс и Кирилл заглянули в круглосуточный магазин и взяли кое-что съестное. Подразумевая, что мы не задержимся здесь на долго. Порой мне кажется, что мы живём одним днём, а что будет дальше… понятие никто не имеет. Достала из холодильника полукопчённую колбасу и красную икру. Решила сделать бутерброды и заварить кафе.

— Как ты? — в кухню вошёл Кирилл. Уставший, взлохмаченный.

— Всё хорошо. Как Надя? — ровным тоном ответила ему. Достав тостовый хлеб в упаковке, принялась раскладывать ровные нарезанные ломтики на плоской тарелке.

— Подавлена. Плохо спала ночью. Эти гады, пытались сломать её… Но моя, Наденька сильная, справиться. Ещё покажет себя!

Взяв из шкафа турку, я рассыпала немного порошкового кофе на стол, не довольно шикнула, а после поставила его на газовую плиту. С забинтованными ладонями, любые действия неуклюжи. Я даже рассердилась на себя.

— А что будет с остальными девушками, как сложиться их жизнь? — мне было жалко этих девушек, такой неприятный этап жизни, бесследно не проходит. — Им потребуется, психологическая помощь?

— Да, для них это будет сложно. Но как только Надя поправиться, она обязательно им поможет. И нам придётся приложить максимум усилий, что б доказать нелегальный бизнес Демида. Некоторым девушкам удалось сбежать после пожара так, что, думаю, мы сможет убедить их написать общее заявление в суд. Но… на моей практике нередко возникали проблемы, например, с привлечением к ответственности за торговлю людьми различных вербовщиков, действующих не насилием, а обманом. — Кирилл тяжело вздохнул, усаживаясь за кухонный мощный стол.

Я резко приподняла голову. Понимая, что Кирилл знал, что Макс и Демид братья, и Надя тоже. Они сговорились. Молчали. Наблюдали за моей беспомощностью, а сами владели всей ситуацией. И позиционируют себя идеалами… Как же подло с их стороны. А я слепо

— Это же неправильно… эти девушки… они подверглись насилию! А Надя? — возмутилась я, быстро обернувшись к Кириллу.

— Понимаю твоё беспокойство… Мы постараемся, что-нибудь сделать. Я не меньше тебя желаю накрыть бизнес Демида, и заставить ответить за всё. — Кирилл пристально смотрел на меня, потом его взгляд переместился вправо. — У тебя кофе убегает.

Я повернулась к плите, по которой расползлась пенка кофе, и выключила яркий всполох огонька.

— У вас есть идеи? — я поставила кружки на стол. Восхитительный аромат цикория наполнил кухню бодрящим молотым кофе.

— У Макса, — Кирилл взял из моих рук кружку густого напитка и, помешав сахар, сделал глоток. — Слушай, Лика. Мне нужно уехать. Договорился со старым товарищем-врачом, что б он осмотрел Надю. Упрямая… не хочет ехать в больницу. Присмотришь за ней, хорошо? — исподлобья взглянул он на меня.

— Ладно, — я положила разделочную доску на стол и принялась нарезать колбасу.

— Кирилл, ты уезжаешь? — бодрый, глубокий голос Макса охватил пространство кухни.

И моё сердце нервно скакануло, аж дыхание замерло. Пытаюсь упорно сосредоточится на приготовлении бутербродов.

— Да. Ненадолго. Санька привезу, пусть взглянет на Надю… Лика, можешь заставить её поесть, ей нужно набраться сил. Главное, не ведись на слово, нет, — обратился он ко мне, уже в приподнятом настроении.

— Угу… — только это, смогла вымолвить я.

— Как она, дружище? — Макс подошёл ко мне со спины, наблюдая за моими попытками сделать бутерброды. — Я помогу. — Его мощная ладонь легла на мою руку с ножом. Сильная и волевая энергетика поглотила меня, расщепляя на мелкие частицы, на атомы. Макс уж очень сильно волнует мое бренное тело. И я не могу с собой бороться… Уступаю ему и, отдою нож в руки. Стараюсь быстро отойти в сторону, только бы не сближаться с ним.

Ну вот… Отнял у меня интересное занятие, а я ведь так шикарно нарезала колбасу, и не важно, что ломтики широкие, один фиг мы их съедим… Недовольно вздохнула, наблюдая за его нарезкой. Бесит! Помощничек нашелся, лучше бы честности научился! Неудивительно, что нас развело как в море корабли. Наверно и раньше так вёл себя, как король положения и всё скрывал от меня. Уф, чувствую, как сильный гнев и обида накрывает меня. Пытаюсь придумать себе занятие… Может дом прибрать или к Нади уйти? Только подальше держаться от этого змея искусителя.

— Как всегда. Упрямая и дерзкая. — Кирилл взял с доски нарезку и, быстро закинув в рот, принялся интенсивно жевать.

— Не удивительно… это же Надя. Любое падение делает её сильнее.

Когда с нарезкой было покончено, мужчины принялись за завтрак.

— Что будем делать дальше, Макс? — откусив кусок бутерброда, спросил Кирилл.

Я села напротив мужчин и поднесла к губам дымящийся подслащённый кофе, не имея никакого аппетита, для завтрака.

— Думаю, после пожара, все грязные делишки Демида выйдут наружу. Девушки скажут, чем он заставлял их заниматься. Еще показание Нади. Остаётся немного поднажать. — Макс сосредоточился на завтраке, отправляя в рот бутерброд с колбасой.

— Тогда нужно приступать. Я желаю этому гаду, всё только лучшее! — скрепя злобно зубами, проговорил Кирилл, сделав большой глоток кофе.

Я внимательно слушала их. И поражалась тому, как Макс бесстрастно говорил о своём брате, желая его уничтожить. Я понимаю, что Демид заслужил такое отношение. Но от Макса, я такого не ожидала. Неужели я так сильно могла рассорить братьев?

Не желаю больше слушать их. Быстро встала со стола.

Я мучаюсь мыслями о своей семье, которую не помню, а Макс с лёгкостью готов уничтожить свою. Без угрызения совести, без желания поговорить с братом. Дать ему шанс исправиться. Образумиться…

— Ты куда? — останавливает меня Макс, вцепившись жёстко в мою руку.

— Я пойду к Наде, — грубо прошептала я, желая побыстрее уйти.

— Не думаю, что стоит её сейчас тревожить. Пусть немного отдохнёт, — вмешался Кирилл, который явно растерялся от моего тона.

— Что происходит, Лика? — холодный взгляд, стальные нотки. Таков является настоящий Макс, таким я его видела с первой нашей встречи в ЗАГСе. А признание в любви, забота… всего лишь мишура. Красив снаружи, но пуст внутри. Таков Россо Максим, а я на придумывала себе… сказку о благородном и любящем принце. Круглая дура!

— Ничего особенного… всего-то, розовые очки оплавились при пожаре!

— Так, ребятки, я, наверно пойду, — постучав пальцами по столу, Кирилл соскочил с места.

— Кирилл, подкинешь меня на остров Русский… — продолжая пристально смотреть мне в глаза, обратился Макс к другу, — пора вернуть мотоцикл!

— Без проблем. Я жду тебя в машине. — И тот поспешил удалиться.

— Хмм… — ответила я ему ехидной улыбкой, — как же сильно ты желаешь меня увезти! — попыталась вырвать руку из его цепких пальцев, но он дернул меня на себя, и я чуть не вписалась в его грудь.

— Ты чего вытворяешь? — свирепо рявкнул он, продолжая сидеть на своём стуле. Теперь наши взгляды поравнялись. И битва колкими взглядами была леденящей.

— Поедешь в Москву, один! — всматриваясь в его гневный взгляд, процедила сквозь зубы, не сбавляя обороты.

— Не понял?

— Всё ты понял!

— Я не знаю, что происходит в твоей голове. Но этот бред, я слушать не собираюсь. С Владивостоком, можешь сегодня попрощается! — он отпустил мою руку, продолжая сверлить меня взглядом. После чего, схватив свой телефон, (который он зарядил в машине Кирилла, вчера), быстро обошёл меня.

А я чувствую, как внутри всё закипает. Не могу больше молчать. Хочу разоблачить. Хочу покончить с этим фарсом.

— Почему же, Россо Максим Дмитриевич. Я говорю совершенно не бред! — следуя за ним в коридор, отчеканила в спину.

Макс резко обернулся, нахмурив брови. Его лицо стало жёстким, скулы отчётливо выступили на гладком лице.

— Я знаю, что Демид твой брат. И то, что, из-за меня вы оба друг друга не ненавидите. Я встречалась с вами обоими? — проронила я мучившие меня мысли, и в страхе замерла, ожидая ответа.

— Это совершенно не так… Откуда ты вообще узнала… Снова обрывки воспоминаний?

— Разве это имеет значение?

— Да, имеет… Почему ты постоянно пытаешься убежать от меня? Что я делаю не так? — резко повысил он голос.

— Молчишь

— Да. Скрывал. И продолжал бы скрывать. А от моего брата, кроме подлости и ненависти, больше нечего ждать. И на наше родство ему, глубоко насрать!

— Это моя вина? Я задурманила вам голову? Скажи, кого я любила больше, Демида или тебя? — с колотящимся сердцем выпалила я.

— Замолчи, Лика! Замолчи! Ты и дня больше здесь не останешься! — яростно прокричал он, и быстро вышел из дому, хлопнув дверью.

*****

Макс:

Кирилл довёз меня до острова, не далеко от укрытого в лесах мотоцикла. Ему было по пути. В дороге любопытство, так съедало Кирилла, что он любыми способами пытался меня разговорить. Но я не был настроен на откровение.

Не сейчас.

Я был уверен, что Лика ничего не вспомнит, до приезда в Москву. Но её память возвращается и стремительно быстро. И если сегодня я её не увезу, то встреча с Демидом будет неизбежна. А этого я никак не могу допустить. Обоим братьям есть, что скрывать, и как только Лика углубиться в это тёмное болото, то вернуться будет намного сложнее. Она уже там была, и чуть не погибла. И даже если она вновь меня возненавидит, я все равно верну её домой, а потом примусь за Демида. Он должен ответить за всё, и я… в том числе!

Подойдя к мотоциклу. Я бережно освободил его от укрытых листьев и кустарников. Осматривая серебристую сталь байка. Вспоминая тот момент, как два с лишним года назад. Мы купили его, в замен старого. Лика сама выбирала дизайн, пытаясь впечатлить меня, и, конечно, я был не против.

Для нас байк — это необузданное слияние мощи и ускорения. Независимость и легкость, которое позволяет чувствовать наслаждение от ощущения контроля и управления над массивным, крепким, но послушным мотоциклом. Каждый раз, когда мы с рёвом мотоцикла выезжали на дорогу, то наслаждаемся эйфорией. Она затягивает нас. Колышет внутри, тонкие, но при этом волнующие струнки, и вовремя скорости… эти ощущения удваиваются, и мы понимаем, что полностью зависим от этого потрясающего дурмана.

Полная свобода и ветер! Только мы и дорога!

Я научил Лику ездить на мотоцикле, и она прекрасно владеет железным конём. Я даже предлагал купить ей свой, что б мы вдвоём наслаждались скорость, но Лика отказалась. Сказав мне, как-то на одной из дорог, где мы остановились:

«… - Макс, хочу чувствовать не только байк, но и тебя, — её горячее и возбуждённое дыхание обжигало меня. — Хочу прижиматься к тебе, всем телом. Хочу чувствовать твой волнующий и опьяняющий запах. Хочу быть в полной твоей власти… — её глаза горели всепоглощающей любовью и страсть.

И я тоже был в её власти. Она не представляла, как безумно и сумасшедше я любил её.

Мы сидели на нашем серебристом и мощном байке. Губы наши слились в чувственной и сладком поцелуи. Разгораясь в огненном потоке страсти. Распаляющий жар, так пленил, что мы чуть не потеряли голову, от желания заняться сексом, здесь, на дороге, сидя на мотоцикле...

Пока Демид не разрушил всё!..»

Влив бензин, который купил по дороге. Я завёл мотор со второго раза и присел на сиденье.

— Я не могу позволить ей остаться здесь. Она хочет вспомнить свою жизнь… Но только в Москве, она получит правдивые ответы.

*****

Лика:

Из-за нашего скандала проснулась Надя. Мы позавтракали вместе в их с Кириллом комнате. Не хотела тратить её силы, она ещё была слаба. Лицо было страшно опухшим, а движения качающиеся и неуверенные. Хотя Надя пыталась показать мне, что у неё всё отлично и чувствует она себя прекрасно. Но я поняла её, что она терпеть не может показывать слабость, поэтому просто подыграла ей.

— Ладно, не хочешь спать, можешь просто почитать книжку или поиграть в телефоне. Кто знает может, ожидая Кирилла, ты так увлечёшься, что не заметишь, как пролетит время, — улыбнувшись ей, перешла я в шуточную форму.

— Это так ты пытаешься меня отфутболить. Мол, не задавай лишние вопросы о тебе и о Максе… Я попала в точку? — забираясь снова под одеяло, пыталась она внести свои три копейки и взяла в руки кружку чая.

— Я тебе всё обязательно расскажу, но чуть позже. А пока тебе нужно отдохнуть.

— Лика, Макс отличный мужчина, и он без ума от тебя, — она сделала глоток чая и поставив на тумбу кружку, взяла мою ладонь в свои руки. — Не отталкивай его. Подумай.

— Ну… ты, конечно, молодец в советах, — вытянула я шуточно губки бантиком. — А сама, когда с Кириллом померишься? Он вон, как тебя рьяно спасал. Любая девушка обзавидуется.

— Ох, Лиса, пытаешься мне зубы заговорить. — Надя попыталась посмеяться, но это было непросто, её опухшее лицо тут же дало о себе знать болью, и Надя, отпустив мои руки, тут же ухватилась за щёки.

— Так, ну всё. Давай отдыхай, — я попыталась её накрыть одеялом. — Может, тебе намазать мазью синяки?

— Нее… ненужно. Кирилл это уже сделал, — Надя удобно устроилась в кровати и повернулась на правый бок, где меньше было синяков.

— Ладно, я пойду.

— Между прочим, Лика. Я и Кирилл, практически померились. Берите пример с нас, молодёжь… — продолжала она кидаться шутками.

— Ой, да вы на неё посмотрите. Да, у нас с тобой разница всего в четыре года, — Я на неё посмотрела и довольно улыбнулась, прихватив с собой грязную посуду на подносе.

— Лика, Лика. Ты никогда не замечала, мы с тобой чем-то похожи, — раскладывая свои кудри на подушке, улыбнувшись, проговорила Надя.

— Отдыхай, упрямица, — я отправила ей воздушный поцелуй и вышла из комнаты, аккуратно закрыв дверь.

Я спустилась вниз на кухню и поставила посуду в умывальник. Тяжело вздохнув, посмотрела на свои забинтованные руки. Боли практически уже не чувствую, думаю, можно их снять и помыть посуду. Ещё мысли о Наде не отпускают. Я, конечно, на неё рассерженна, что она так же всё знала и молчала. Но пока не стоит на эту тему с ней говорить. Когда поправиться, я, наверно, вернусь к этому вопросу. Может быть… А пока нужно помыть посуду и приготовить, что-нибудь на обед. Скоро все вернуться. Уже прошло больше полутора часа.

— Лика!

Неожиданно я услышала голос Макса, он влетел в дом, словно ошпаренный.

Быстро вышла в коридор.

— Макс, ты чего так кричишь? Надя спит.

Он нахмурил лицо и огляделся.

— Давай, нам нужно

— Аккуратно, — я указала взглядом на свою забинтованную ладонь, которую он с силой сжал.

— Извини, не хотел, — тут же спохватился он и переместил руку к запястью. — Пошли, — потянул он меня за собой.

— Макс, я никуда не поеду. Остановись. Кирилл, ещё не приехал. Я не оставлю Надю одну, — упираюсь я, рассердившись на его настойчивость.

Он остановился и нахмурил брови, кинув взгляд на второй этаж.

— Я ему звонил, он скоро будет здесь. Давай, пошли… и прекрати упираться! — снова рявкнул он на меня.

— Мы с тобой уже всё выяснили. Чего ты ещё хочешь?

— Тебе нужно это увидеть. Ты же ищешь ответы?

Мы вышли на улицу, и я кинула взгляд на мотоцикл, а потом на дом. Не нравиться мне всё это. Что он хочет мне показать? Думает, может что-то исправить?

И снова он меня силком подвёл к мотоциклу, как в первый наш день перед ЗАГСом.

— Садись и держись крепко, — чуть ли не приказал он мне.

И снова серебристый байк. Рев мотора заглушает прекрасные отзвуки природы. Снова дорога. Ветер колышет мои волосы, рассекая воздух. Я держусь за спину Макса. Волнуюсь. Не знаю, куда он меня везёт. Мы всё дальше и дальше отдаляемся от дома, а погода становится пасмурной, и мелкие капли дождя намочили наши открытые тела. Про мелькает мысль, что нужно было одеться по погоде, а не открытая футболка и рваные джинсы. И вот залив японского моря, и длинный мост виднеется на горизонте.

Мы останавливаемся возле причала, вокруг не многолюдно. Я быстро соскакиваю с мотоцикла и оглядываюсь. Не понимаю, чего он хочет?

— Зачем, ты меня суда привёз, Макс? Что ты хочешь мне показать? — в панике смотрю на море и на засаженные деревья чуть выше от нас. — Я тебе уже всё сказала. В Москву, я, не поеду!

— Ты же знаешь, что я люблю тебя, больше жизни! — на его лице, заиграла дьявольская улыбка и в глазах вспыхнул опасный огонёк.

— Что происходит?

Он подходит ко мне вплотную, и легко прикасается тыльной стороны ладони к моей щеке.

— Я скучал!

— Ты с ума сошёл, мы пару часов назад виделись! — возмущаюсь я, испытывая крайний негатив к его поступкам, и пытаюсь отступить назад.

— Ты так и не научилась, различать братьев! — ровным, спокойным голосом произносит он, качая головой.

И меня накрывает ледяная волна... полностью обездвиживая, и холодя кровь до состояния кристалликов. Перед глазами замелькали: яркие, острые вспышки, воспоминаний, заставляя сердце, гулко выскакивать из груди, а зрачки в страхе расшириться.

— Демид…

27. Назад в прошлое

Три года назад

— Я немного опаздываю, Ксюша. Потяни, пожалуйста, интервью. В следующий раз, у меня может не быть такого шанса, — громко проговорила я, мельком взглянув на телефон, установленный на магнитном держателе панели машины.

— У нас перерыв на пять минут. Потяну ещё пять… на интервью. Так что успевай. Лика, ты очень долго добираешься! — возмутилась моя коллега на том конце провода.

— Ну, ты же знаешь, что такое пробки в Москве, в час пик. Кошмар! — проговорила нетерпеливо я, интенсивно барабаня пальцами по рулю, всматриваясь на большой поток машин впереди себя.

— Жи-ве-е!

— Ты моя спасительница… с меня шоколадка, — довольно улыбнулась я, понимая, что коллега выручит. Поток машин тронулся на знаке светофора, я нажала на газ. С моей стороны пронёсся рев мотора, и неожиданно мотоциклист меня подрезал. Да так, что передним бамперов я его задела, и он упал с мотоцикла, а байк оказался под моими колёсами. — Господи, ну откуда ты взялся! — в испуге прошептала я, и резко затормозила.

— Лика, что случилась?

— Я перезвоню.

Быстро прервав звонок, включила аварийку, и выскочила из салона.

— Простите, пожалуйста… Как вы?

Мужчина без защитного шлема встал с земли. Я была удивлена его незащищённостью. В испуге осмотрела его байк, под колёсами моего автомобиля, который выглядел, мягко говоря, не важно. А любопытные зеваки, плавно нас объезжали.

— Мелкие царапины, и испуг в глазах! — нахально протянул он своим глубоким голосом и взглянул на меня.

Я даже растерялась, от его насмешливого тона, а ещё отметила, что он был довольно симпатичный и неплох в теле.

— Может, отвести вас в больницу?

— Не стоит, красавица. Я в порядке и сам виноват, — он одарил меня хищной улыбкой, и подошёл в плотную.

— Ваш мотоцикл сломан. Я оплачу, — быстро запричитала я, не зная, что ожидать от такого экземпляра.

— Демид, — быстро представился он, сверля меня взглядом.

— Эмм… Лика.

В итоге я ошиблась. На самом деле, Демид оказался, достаточно интеллигентным и порядочным мужчиной. Мы перекинулись телефонами, и спустя неделю он начал за мной ухаживать. Писал сообщения, потом мы созванивались, а дальше встречал с работы. На каждое свидание, дарил цветы и приглашал на вечерние ужин. Спустя две недели мы перешли к частым встречам и проводили больше времени вместе. Но всё же, я себя чувствовала с ним не комфортно. Да, очень приятно, когда за тобой ухаживает симпатичный, брутальный кавалер и вроде всё делает для тебя… но, что-то внутри меня сопротивлялось. Я без особого желания, продолжала встречаться с Демидом. Может потому, что сломала его мотоцикл и от падения он повредил лопатку, как после оказалось… Не знаю!

Но через две недели. Демид пригласил меня на день рождение его мамы. Пришлось согласится. Уж был настойчив.

Его родители жили в большом, красивом, уютном доме.

Вечер был приятным. Родители оказались интересными пожилыми людьми, с прекрасным чувством юмора. Мы уже сидели за столом и рассказывали, как познакомились, когда я услышала волнительный, глубокий, с нотками заинтересованности голос.

— Мамуля, с днём рождения! Я немного опоздал. Ммм… а вы тут шикарно проводите время!

Двойник Демида подошёл к сидящей за столом матери и нежно поцеловал её в щёчку, крепко обняв. После чего, обернувшись, проницательно взглянул на меня. Я сидела рядом с пожилой женщиной, а позади меня сидел Демид, который недовольно сгримасничал лицом.

— Макс. Мама сказала, ты сегодня не приедешь! — тут же подхватил отец, который, ласково положил ладонь на руку матери, и улыбнулся копии Демида.

Я, честное слово, растерялась. Взглянула на Демида, а потом на его двойника. Уже понимая, что мне скажут.

— Лика, не пугайся… это Макс. Они близнецы. — вмешался отец, смотря на моё потерянное лицо.

— В нашей семье через поколение рождаются детки, похожие друг на друга. Скажем так, рождённые из одной яйцеклетки, одинакового пола, с идентичной внешностью… называют монозиготными. Может, ты слышала об этом? — смотря на мою растерянность, уточнила женщина.

Я

— Ты никогда не видела близнецов? — удивилась их мама.

— Это так не привычно! — смущённо прошептала я.

— Ничего, ангелочек. Поживёшь с нами… привыкнешь! — один его приятный баритон, с игривым взглядом пробивающий до мурашек, заставил моё сердце встрепенуться. — Чувствую… вечер будет прекрасным!

Как сладко он произнёс эти слова и подмигнул мне.

А я готова кричать… КАРАУЛ! Макс сильно, заставил мой пульс зашкалить.

— Мамуля, подарок ждёт тебя на улице, через десять минут. — Присаживаясь со мной рядом, продолжал гипнотизировать он своим голосом.

— Только не машина… мама говорила, что не хочет, — улыбаясь, проговорил отец с долей недовольства.

— Папа, не раскрывай сюрприз, — поцеловав матери руку, довольно произнёс Макс. — Кстати, братик. Сломал мой байк… будь добр, почини! — протянуто, словно получая удовольствие от этих фраз, проговорил он, и взглянул на Демида сквозь меня. Снова одарив очаровательной улыбкой.

А Демид мне сказал, что это его мотоцикл. Неприятно… получилось!

Вечер для меня был интересным и необычным. Опасный блеск во взгляде Макса постоянно меня преследовал. И мне это нравилось, заставляя… волноваться.

Так как их мама любила цветы. К дому подъехал фургон с прелестными и нежный дарами флоры. Макс пообещал, что для такой красоты будет оборудована теплица, где их мама сможет выращивать и ухаживать за ними. Конечно, женщина была счастлива такому подарку от сына, и я не смогла удержаться от милой улыбки, которой и он меня одарил.

А я как подросток… таяла от этихневинныхвзглядов!

Макс приехал на две недели, погостить у родителей, но задержался на месяц. Как оказалось, наша встреча стала... фатальной!

Любой приход в их дом заставлял меня волноваться. Я знала, что нравлюсь Максу. Он достаточно яро мне это показывал, что вызывало смешанные чувства. С одной стороны, я стала зависима, от его внимания. С другой, я испытывала чувство вины перед Демидом и их родителями. Я встречаюсь с Демидом, а увлечена его братом-близнецом.

Это плохо… очень плохо!

Как-то я помогала их маме в теплице, аккуратно рассаживая благоухающие, распустившиеся цветы. Ей позвонил отец, и она ушла, разговаривая с ним по телефону. Я осталась в кругу дивных кустарников: роз, маргариток, пион и астры. Июнь был в самом разгаре: лучи солнца интенсивно согревали тепличное строение, но вентиляция и затенение в некоторых местах, была оборудована.

Полностью увлечённая ухаживанием цветов, не заметила, как вошёл Макс. Хотя, если быть честной, порой я путала братьев, кстати, как и их родители. Отчего Демид, показывал явное недовольство.

— Тебе помочь?

— Нет, спасибо, Демид. Я справлюсь!

Он подошёл в плотную. И я почувствовала его мощную энергетику, охватывая всё пространство теплицы. Внутри меня всё содрогнулось: пульс зашкалил, и руки затряслись. И я понимаю, что это Макс, который всегда вызывает во мне бурную реакцию.

Я быстро обернулась, встретившись с его потемневшим взглядом.

— Не делай так больше! — возмутилась я.

— Как? — прижав меня к массивному столу, расположенному в конце теплицы, холодно спросил он.

— Притворяясь братом, — замешкалась я, поставив горшок цветов на стол.

— Тогда прекрати от меня бегать! — приподняв пальцами мой подбородок, прошептал он мне в губы.

А я, словно загнанный зверёк, не знаю, что сказать. Моё тело сумасшедше реагирует. Сердце бешено вырывается из груди. Дышу через раз. И ловлю себя, на том, что неотрывно смотрю на его губы. Облизывая свои… Макс, словно хищный зверь, резко набрасывается на меня. Ухватив с силой мою спину, он впечатывает в свою твёрдую, накаченную мышцами грудь. А его губы стремительно накрывают мои. И всё вокруг исчезло, растворилось… Я ответила с напором, со стоном. Макс с такой жадностью и грубостью подчинил меня к себе, что я с блаженством вкушала, упиваясь этим всепоглощающим моментом.

И всё же мой разум, вернул меня на грешную землю.

— Прекрати… отпусти меня! — отталкивая его, шикнула я, запечатлев на его лице пощёчину. — Не смей больше прикасаться ко мне… Я с встречаюсь с твоим братом! — более жёстко выпалила я.

Но его хищный взгляд мне не понравился.

— Посмотрим… кому ты достанешься!

И, конечно, на этом всё не закончилось. С каждой нашей встречей, Макс давал мне понять, что добьётся меня, что сопротивляться я буду не долго. И как только мы оставались наедине, он снова и снова прибегал к сладкой манипуляции. Играл со мной. Дразнил чувственными поцелуями. Возбуждал пальцами самое интимное место, а после, довольно улыбаясь, оставил моё жаждущее в продолжении ласк, тело… ни с чем. Как же я в этот момент сердилась… ненавидела его! Но при этом одержимо желала.

Каждый раз, когда Демид встречался со мной и пытался поцеловать. Я тут же намеревалась сказать Демиду, что запала на его брата. Что он не вызывает во мне того безумия, которое подвластно Максу. Хотела быть честной, правильной. Но он не давал мне слово сказать… Планируя жить со мной. Свадьбу. И это меня пугало.

Спустя несколько дней. Макс хитростью утянул меня в гостиницу, типа поговорить о брате. Но, естественно, разговор и действия были совершенно другие… Наши милые разговоры о его семье за ужином при свечах, перешло в трепетное возбуждение… На протяжении нескольких недель, наша страсть разгоралась, сводя обоих с ума… И теперь, когда путы спущены, мы с бешенным рвением вцепились в друг друга, полностью растворяясь в грубом, жёстком поцелуи. Снося с полок вещи… Макс с диким напором усадил на одну из них. Срывая одежду… Обжигая меня своими пылкими поцелуями, а я, сладостно выгибаясь, порывисто отдалась его натиску и страсти. Мы переспали, и это было прекрасно.

Ну а после, я сказала Демиду правду о своих чувствах к Максу. Конечно, их родители также обо всём узнали, что я полюбила другого брата, и они были крайне этим не довольны. Пытаясь отговорить Макса не быть со мной. Ну разве может, кто-то повлиять на влюблённых… Нет!

Я помогла Максу купить новый мотоцикл, и, увлечённые скоростью, мы на неделю уехали за пределы Москвы. Полностью растворяясь в друг друге. Желая постоянно быть в месте. Счастливые, довольные и влюблённые… Мы погрузились в уединение волшебной природы и приятному общению с моей семьёй. Мне казалось, мир у моих ног. И моему счастью нет предела. Я полюбила Макса окончательно и бесповоротно.

— Нравиться?

— Да. Здесь очень красиво! — поражённо проговорила я, смотря на зелёные луга и холмы, расположенные впереди нас.

— Хочу всегда видеть, твою счастливую улыбку. — Довольно произнёс он и обернулся ко мне.

Я мило засмеялась, опуская взгляд.

Мы с ветерком прокатились на мотоцикле по деревне и остановились на одной

— Не надо, любимая. Теперь, ты моя, а я твой. Навсегда! — нежно произнёс он.

— Ох, Макс… ты просто льстец, но я так сильно люблю тебя… — прошептала я.

— Тссс… — он приложил к моим губам палец, вычерчивая контур, а после его губы ласково накрыли мои.

И мы отдались всепоглощающему моменту.

Потрясающе, проведя время на природе. Мы вернулись в деревню, и я познакомила его со своими родителями, братьев и сестёр у меня нет, но есть близкие родственники. Пока мы неделю жили в деревне, у нас была прекрасная возможность пообщаться. И они были довольны моему выбору.

Но прекрасный недельный отпуск заканчивается, и мне пора возвращаться в Москву. А Макса ждёт, командировка в Санкт-Петербург.

Через два дня мы вернулись.

И моё сердце разбилось на мелкие осколки, которые я до сих пор не могу собрать.

В один из вечеров. Демид мне сказал, что Макс играет со мной, что он меня не любит, более того, использует, назло ему. И готов предоставить мне правду. Я сопротивлялась. Не желая слушать клевету. Но Демид продолжал настаивать, и я просто ему уступила. Уверовав в слова Макса, что он, убедит брата в обратном.

Братья находились в комнате Макса, а я за дверью. Слушала голос любимого мужчины и ожидала конца разговора, смакуя момент, когда останусь наедине с любимым.

— Чему ты радуешься, Макс? Доволен, что увёл мою девушку?

— Ха-ха-ха… — издевательски смеялся он в ответ. — Какой же ты жалкий! Да не одна девка не будет с таким, как ты!

Я напряглась, услышав, как Макс выражается. И принялась зубами проводить по мерцающему маникюру ногтей.

— А чем я хуже отличаюсь от тебя… Ммм? Я имею право на счастье и встретил, ту, которую полюбил.

— Да ладно… не смеши меня, Демид! Если бы она любила тебя, то не посмотрела бы на меня! — вальяжно провозгласил Макс.

Моё сердце быстро забилось в груди, ощущая глубокую тревогу. Ведь не такое я ожидала услышать от Макса. С трясущимися руками я приоткрыла зазор двери.

— Думал, ухватил шикарный пирог, и можешь гордиться собой? — упиваясь этими словами, протянул Макс, засунув руки в карманы брюк. — Да, я её с первого момента притянул на себя…

— Это же бесчестно, по отношению к Лике, — гневно крикнул Демид.

— Бесчестно? Ха-ха-ха… какие слова ты красивые знаешь, братик! — подло усмехаясь над ним, продолжал Макс, близко подойдя к нему. — Ты же скучный и безэмоциональный… снова пытаешься меня скопировать, поэтому взял мой мотоцикл. А я тебя предупреждал… всё твоё… станет моим! — прошептал ели слышно, он ему в лицо. — И спать с твоей девушкой… было одно лишь, удовольствие! — смачно закончил он.

Я замерла. Слова Макса хлёстко резанули по моему сердцу, и горькая слеза, скатываясь, больно ущипнула щеку. Я не могла дышать. Мои глаза бегали от одного близнеца к другому. И я осознала, какой же жалкой была в глазах Макса. Моя рука легла на ручку двери и, открыв, я встретилась взглядом обоих братьев.

— Ты просто… ничтожество! Уезжай… я никогда больше не хочу тебя видеть!

Это всё, что смогла сказать ему я, а через два дня. Он уехал в командировку. И я осталась с Демидом. Он был рядом, когда мне было мучительно больно и тягостно. Поддерживал меня. Но при каждом взгляде на Демида, я видела Макса… Любое его прикосновение, напоминало о Максе… Мне было тяжело вырвать его из сердца. Но у меня со временем получилось, Демид смог меня реанимировать. Через несколько месяцев, я попыталась присмотреться к Демиду, и у нас начались отношения, плавно переходя в страсть.

А может, подсознательно, я просто видела в нем Макса?!

28. Двое из ларца, одинаковых с лица

Выжигаю ручку газа на полную. Несусь по дорогам острова. Шестицилиндровый двигатель BMW K1600GT, равномерным, низким, рокочущим звуком шумит подомной, распаляя желание набрать силу…

Скорость. Чувство свободы и ветер. Вот что мне сейчас нужно!

Если бы я мог выжать больше из стального коня … я бы сделал это! Не хочу думать. Не хочу вспоминать. Но прошлое меня преследует. Накрывая тёмной хмарью. Мрачно надвигаясь, испытывая нервы на прочность.

«… - Я сказал, стой, Демид! — яростно кричу брату в спину и, схватив его за плечо, оборачиваю к себе лицом.

Нам было шестнадцать лет, когда Демид в первые без моего согласия, скопировал меня в школе. Унизил педагога на глазах наших одноклассников, назвав её нелицеприятными словами. Рассорил моих друзей, высказав подробности из их жизни, и поставил подножку девочки в столовой, когда она несла поднос с обедом. И теперь ребята с насмешкой смотрели на меня.

— Ты чего? Мы же договорились, что больше не будем копировать друг друга. Скажи, что я был на больничном… Не порть моё лидерство перед ребятами.

— А я не хочу! — пожал он довольно плечами.

— Родоки будут не довольны… Ты понимаешь? Мы же обещали больше не дурачится, — пытаюсь достучатся до брата.

— Теперь я буду лидером, а ты моей копией! — злобно прорычал он и, оттолкнув меня, быстро убежал …»

Густой туман охватывает дорогу, и видимость теряется в серых тонах. Морось дождя интенсивно бьёт по моему кожаному костюму, а ветер раздувает одежду, словно грозный чёрный парус. Напряжённо смотрю на дорогу, лавируя среди небольшого количества машин. Припадаю вправо на повороте, потом влево. Не думаю о безопасности. Мчусь так, как хотел бы скрыться от жутких чертей, которые преследуют меня. Не дают покоя…

Ещё детьми мы поняли, что нас путают. Даже родители. Братские узы на тот момент были крепкими и дружными. Но характеры разные. Демид, молчаливый, замкнутый и нерешительный, вечно сидел один на последней парте и не с кем не общался, рисовал мрачные картинки, а я всегда на первом месте. Быстро находил общий язык с окружающими меня людьми, с шести лет посещал секцию по-боевому искусству и вёл активный образ жизни. Иногда приходилось за брата заступаться среди сверстников и старшиков. С восьми лет, я предложил брату скопировать меня, применив на практике, считая хорошей мотивацией, вытащить его харизму из кокона. И мы стали дублировать друг друга, воспринимая это как интересную игру и забавное развлечение. Делали небольшие пакости, разыгрывали взрослых, ребят в школе и родителей. Конечно, наши шалости, не причиняли никому вред. Скорее безобидные, остроумные действия. И это помогло. Демид стал уверенным, общительным и активным. Пока не заигрался, и это не

«… - Макс, скажи, наконец, Маши, что она тебе не нравиться, а то у девчонки башню сносит, когда она тебя видит. — С серьёзным тоном проговорил, Кирилл, которого я, кстати, тоже разыгрывал, пока он нас не раскусил.

— Да не могу я её обидеть. Чувствую себя сволочью. Думаю, сегодня всё решится… — тяжело вздохнув, произнёс я, надеясь, что Демид найдёт подход к этой девочке, у которой жизнь и так не сладка.

Родители алкоголики, постоянно её били. Растёт с бабушкой. Да и жизнь ей не мила, если меня не будет рядом… Вот такие мемуары постоянно пишет она мне. Не хочу травмировать её ещё больше.

— Только не говори, что попросил Демида?

— Он пообещал, что всё ей объяснит.

Мы стояли на улице на стадионе и готовились сдать по физкультуре, нормативы.

Весеннее цветение, вовсю радовало нас пробуждением природы и обновлением.

— Боже, что она делает?

Слышим мы истеричный вопль, и оборачиваемся к испуганной однокласснице. Прослеживаем за её взглядом. А на крыше школы стоит Маша, намереваясь спрыгнуть.

Я тут же подрываюсь с места и лечу в школу. Вокруг паника. Ребята из других классов зовут педагогов. А я думаю, лишь ободном. Только успеть!..»

Я успел.

Прибежал в тот момент, когда Демид настаивал, что б она спрыгнула. Таким образом, она докажет, свою любовь ко мне. Так брат-близнец, решил помочь мне. Зверски и бесчеловечно. Забыл, как несколько лет назад, я вытащил его из подобной пропасти.

«… - Это была шутка!

— Шутка! — вспылил я от слов Демида. — Да, ты понимаешь, что твоя шутка, могла привести к страшным последствиям! Она могла спрыгнуть. Демид, я не об этом тебя просил!

— Да, понял, я, понял! — проворчал недовольно он мне в ответ, сплеснув руками. — Подумаешь, немного, развлёкся.

— Ты меня пугаешь, Демид! — растерянно произнёс я, понимая, что он даже не осознаёт, своего скверного поступка и, самое ужасное, делал это в роли меня…»

В конечном итоге дело замяли с помощью нашего отца, который работал в правоохранительных органах прокуратуры. И младшему сыну (наша с ним разница в течении часа, моего рождения), всё обошлось. Родители взяли с нас слово, что б мы большеНИКОГДА, не копировали друг друга!

И это слова мы дали.

Порой казалось, что Демид не может ужиться со своей личностью и ему необходимо было копировать меня, из-за чего у него появились личные обиды, совсем не понятные мне. И всё же Демид подлым способом, нарушил слово спустя два года. Во время моей болезни, когда я перенёс бронхит и пролежал дома две недели. Братец снова притворился мной. Но в этот раз… сделал всё так, что б меня все возненавидели, а его личность вознесли и приняли, как авторитетным. Всё привело к тому, что между нами произошёл серьёзный конфликт. Братская дружба пошла по швам. Мы практически перестали общаться, у каждого появился свой круг общения, а если приходилось говорить, то исключительно на повышенных тонах, либо с укором.

А когда школа была позади. Я, Кирилл и Демид поступили в Московский университет Министерства внутренних дел, и там я познакомился с привлекательной блондинкой. Её умение решать своеобразные ходы действий, нежность и красота, очень меня привлекло. Юля хотела работать инспектором по делам не совершенно летних, вот и старалась усердно. И мы стали встречаться, плавно переходя в серьёзные отношения.

После первого года учёбы. Я и Кирилл решили на месяц уехать к моей бабушке во Владивосток. Хотели уладить некоторые нюансы с документами. Намереваясь после окончания университета МВД, переехать жить в приморский край и там начать карьеру по службе в полиции. А когда я вернулся, то узнал о неприятной подмене. Демид, скопировав меня, причинил Юле, немыслимую боль, по причине которой, она от меня ушла.

«… - Нет, Максим! Я не смогу быть с тобой! — в слезах прокричала она мне. — Когда я вижу тебя, то вспоминаю, как твой брат издевался надомной… он… делал со мной такое… — запинаясь, шептала она, и крупные слёзы текли по щекам, — что я никогда не смогу отмыться. Я не могла понять, как такой хороший парень, в одночасье превратился в монстра!

— Теперь ты знаешь, что, это был не, Я! — с болью прошептав, старался донести до любимой девушке. — Я… я бы никогда не причинил, тебе вреда.

— Почему ты меня не предупредил, что уехал?

— Я написал тебе вечером перед отъездом, что уеду на месяц.

— Вечером, на меня напали и ограбили в парке, забрали деньги, телефон... И в ночь пришёл ты… то есть твой брат. Он был так убедителен в роли тебя, что у меня даже не было сомнений, в правоте его чувств.

С какой болью, Юля всё это мне говорила, и я осознавал, какую ошибку совершил. Недооценив брата-близнеца.

— Все подстроил, мой брат. Я в этом уверен.

— Это уже не имеет значения.

— Ты даже не дашь шанса всё исправить?

— Нет, прости!..»

Видимость практически на нуле, а я, вихрем разрывая сплошную пелену, обволакивающею дорогу, продолжаю мчатся.

Вперед, только вперед!

Мой разум играет со мной злую шутку. Напоминает былые времена и сравнивает нынешние. Всё повторяется…, и я не в силах, что-то исправить…

Моей ярости не было предела. Демид совершенно потерял границы дозволенного. В тот вечер мы жёстко подрались. Я с охваченным гневом набросился на своего брата, и сжав кулаки, бил по его лицу. Желая размазать его нахально-улыбающеюся морду по паркетному полу комнаты. Выбить из него всю спесь. Вытрясти душу. Наказать, за все неприятные моменты, которые он совершал, на протяжении многих лет. Пока в дом не ворвалась мама и с криками не разъединила нас.

«… - Максим. Не смей бить брата! — мама развела нас по разные стороны. — Ещё вы будете драться из-за девушки. Во всём виноват ты, Максим! Только ты!

Я стоял и гневно смотрел на разбитое в кровь, лицо брата. Мои ноздри от гнева раздувались. Разбитые костяшки пальцев, твёрдо сжаты. Я перевёл взгляд на маму и не мог понять, за что она на меня ополчилась?

— Если бы не твоя глупая затея с подменой, то Демид вел бы нормальный образ жизни.

— Мама…

— Замолчи, Максим! Замолчи, и послушай меня… Возвращайся во Владивосток к бабушке. Сегодня. Там закончишь учёбу и устроишься в отделение полиции, как и хотел.

— Мама, ты меня прогоняешь?

— Я хочу нашей семье спокойствие и умиротворение.

Я с силой сжал челюсть, кивая ей в ответ.

— Хорошо! — кинув взгляд на Демида, я с

С двадцати лет, я стал жить с бабушкой во Владивостоке, пока спустя несколько лет она не ушла навсегда. Видел родителей очень редко. Я не винил маму в её поступках и отца тоже, хотя он безразлично отнёсся к моему отъезду. А на Демида я держал зло и желал ответить ему той же монетой.

И этот день настал. Я приехал на пятидесятилетие мамы, где встретил Лику. И был удивлён её очарованию и дерзости. Она меня зацепила. От одного её взгляда, я желал утонуть в изумрудных глаз, вцепиться губами в алые уста и с жадностью поглотить этот бархатный цветок. И тогда у меня родился план...

Ока за ока, зуб за зуб!

Сердце щемило от неприятных воспоминаний. Я так яро пытался забыться, что не контролировал дорогу. Ушёл в себя. Дождь усиливался, размывая его окрестности, а густой туман полностью затмил шоссе. Из пелены завесы, высветились оранжевые огни, устремившиеся в моём направлении. Я попытался сбавить скорость, но мотоцикл потянуло влево. Резкий визг тормозов и, теряя управление, я рухнул на асфальт…

29. Марионетка в руках братьев

— Демид…

— Да, моё сокровище. Я вернулся! — улыбался он мне во все тридцать два зуба, а в глубине потемневших глаз, дьявольский огонёк.

Вот это я попала!

Я стояла в оцепенении, прикрыв ладонью рот и смотрела на брата-близнеца Макса. Их лицо, голос, мощное телосложение практически идентичны, но если приглядеться, то можно найти отличие. Которое я по своей невнимательности не заметила, даже когда он был Никитой… но как? Теперь, когда моя память частично вернулась, я могу, наконец, опираться на прошлые события, и меня они, увы… не радовали. А ведь в глубине души я знала, что моё возвращение будет крайне неприятным.

— Ты прекрасна, сокровище моё! — прошептал он, жадно бегая по мне глазами. — Теперь мы будем вместе… я никуда тебя не отпущу! — Демид раскрыл объятия, открывая моему взору свою широкую грудь, пошёл на меня.

А меня передёрнуло от мысли, что он прикоснётся ко мне, и сделала шаг назад.

— Постой… не надо! — тут же выставляю ладонь вперед, пытаясь его остановить.

Я жаждала с ним встретиться. Хотела понять, почему два брата ведут борьбу за меня? Почему я была с ними обоями? Хотела, что-то изменить. А теперь, когда ответ очевиден, почувствовала глубокое смятение. Не знала, с чего начать.

— Да, капустник, прекрасно смонтировал. Я оценила твоё представление. — Это первая мысль, которая пришла мне в голову. Имея ввиду Ярцева Никиту и год моей фальшивой жизни. — Ты был, Никитой?

— Я понимаю, ты ошеломлена, растерянна. У тебя много вопросов. Твоя память ещё не вернулась…

— Хватит говорить словами, Макса… просто ответь! — рассердилась я, встряхнув головой, мои светлые пряди разметались по лицу.

— Да, любимая. На протяжении года, я был с тобой.

— А что с лицом? — проведя пальцами у своего лица, я дала понять, что на Никиту он совершенно не похож.

— Сделал корректирующую пластическую операцию.

— Но за-че-мм? — я была в замешательстве. Оба брата начали действовать мне на нервы. Их вечная недосказанность, скрытность, смутные объяснения — это так раздражало!

— У меня появилась возможность вернуть тебя. Так я рассчитывал, мы начнём новую жизнь, без прошлого… У меня была возможность вывести тебя из страны, но твой врач не позволил. Тогда я привёз тебя сюда, и здесь тебе проделали необходимую операцию. А после мне осталось ждать… Твой лечащий врач предупредил, что если ты очнёшься от продолжительной комы, то у тебя вследствие черепно-мозговой травмы, нарушится реакций на внешние раздражители. В связи с чем будут утрачены многие функции головного мозга, как потеря памяти и утеря рефлексов. Потребуется долгая реабилитация для восстановления…

— И ты решил воспользоваться этим. — Не дав ему договорить, гневно вскинула подбородок, в упор смотря в светло голубые глаза, которые так напоминали Макса. — Носил коричневые линзы… предусмотрительно, — вспомнила я карие глаза Никиты.

— Это было вынужденное перевоплощение. Не хотел напоминать тебе об этом предателе… Наша жизнь могла кардинально измениться. Только ты иЯ… Даже если бы мне потребовалось в течении нескольких месяцев выходить тебя, снова, поставить на ноги, вдохнуть новую жизнь… От такой возможности разве можно отказаться? Нет! Конечно, ты потеряла только память, но всё же… Я стал твоей опорой. Важным человеком. И был счастлив быть рядом, окружить заботой, любовью.

— Как же прекрасно, замечательно! Решил приручить меня, словно собачонку, сделать послушной, покладистой. Прекрасная будущая жена… Ничего не помнит, лишнего не скажет… Ха-ха! — нервно рассмеялась я, скрестив руки на груди. Вспоминая, что именно такой я была. — Поэтому ты придумал мне новую жизнь: внушил ложные воспоминания, окружил ложными людьми, придумал ложную профессию, нарисовал нашу… пре-кра-с-ну-ю школьную любовь, разлучив меня с моей семьёй… сказав, что родители мертвы… — распылялась я, бурно жестикулируя руками, — гений конспирации!

— Ты ещё многого не знаешь, Лика… но я старался ради нас. Я не мог допустить, что б эта фальшивка… — я была удивлена, как он выражается о Максе, — нашёл нас, и снова разлучил.

— Макс, твой, брат!

— Нет. Он моя копия, и всё, что он делал на протяжении нескольких лет, это портил мою жизнь, своим существованием. Я не признаю его своим братом. Он моя тень, от которой я хочу избавиться!

— Как можно так ненавидеть друг друга… Я поражена! — качаю недовольно головой, кинув взгляд в сторону моря.

Пасмурная погода не радовала своей хмуростью. Моросящий дождь, легко окроплял колыхающиеся волны на спокойной глади, а серая мгла, незаметно наступала по всем окрестностям побережья. Сырость и зябкий ветерок неприятно холодил кожу. Я поёжилась от ощущения промокшей одежды и решила укрыться в небольшой деревянной беседке, которая располагалась недалеко от нас.

Демид последовал за мной.

— Он посмел, присвоить тебя себе, зная, что мы вместе. Как после такого можно назвать его братом?

— Вы хотите свести меня с ума? Я же прогнала его, после того, когда подслушала разговор… по твоей милости. И Макс уехал в командировку! — резко обернувшись, возмутилась я. — Зачем нужно было устраивать весь этот спектакль. Я и так уже быта с тобой. Чего ты пытался добиться, меняя лицо словно перчатки? Подожди… авария! — я в панике забегала глазами, понимая, что события не сходятся, какой-то части не хватает.

— Вот именно, Лика. Он не уехал. Ты, была с этим ничтожеством… а меня отправили в

— Что значит не уехал? — пытаюсь освободится от его цепких рук, которые больно сжимали мои плечи. Что у братьев за мания, хватать меня, вводить в ступор, играть со мной. Чувствую себя марионеткой в их руках, которой управляют как заблагорассудится.

— Переиграл с документами и меня отправили вместо него. Постой, ты всё вспомнила?

— Частично. Отпусти меня, Демид мне больно. — Вырываюсь из его жёстких рук, которые сдавливали мои плечи, и отступаю, на безопасное расстояние.

Конечно, я была шокирована такому повороту, но когда видишь двух братьев- близнецов, удивляться практически уже нечему. Они могут без тени сомнения скопировать друг друга, наплевав на чувства окружающих.

— Почему я даже не вижу в твоих глазах удивление? Ты понимаешь, что это ничтожество, на протяжении пяти месяцев, прикидывался мной. Ты называла его моим именем… он тебя обхаживал, спал с тобой. Украл частичку моей жизни.

— А что ты от меня хочешь? Чтоб я впала в истерику? Кричала, как такое может быть… мне подсунули не того брата?

— Да, Лика. Да!

— Значит, по вашей вине, я стала чёрствой.

И всё же мне больно осознавать, что Макс так легко перевоплотился и играл роль Демида. Наблюдал за моим отчаянием, когда я страдала по нему. Успокаивал и обещал, что всё наладиться, что жизнь продолжается, и если осмотреться вокруг, то можно увидеть больше, чем страсть и любовь. Уверял, что моя внутренняя сила ни с чем несравнима, что я могу преодолеть любые препятствия и не нужно останавливаться на прошлом. С каждым месяцем он делал мою жизнь счастливее: удивлял меня, вызывал улыбку и окружал такой нежной заботой, что я снова почувствовала себя живой. Мы уехали на месяц во Владивосток, где он познакомил меня с Кириллом и Надей, а когда я стала с ним близка, мы решили купить дом.НАШ ДОМ!Где мы будем счастливы, где укроемся от всех невзгод и построим уютное гнёздышко.

Как же так… в глубине души я знала, что он не Демид…, ведь его брат не вызывал во мне такой поток приятных чувств и эмоций, но закрывала на это глаза. Я упорно верила, что Макс уехал, а Демид просто изменился и заставил моё сердце биться чаще. Как я не заметила подмену? Или просто не хотела видеть!

На самом деле, Макс всего лишь желал насолить брату. А я оказалась марионеткой… один другого не лучше. Каждый пытался задурманить мне голову, внушить свою любовь, о которой они совершенно ничего не знают. Что нельзя сказать обо мне… ведь я люблю одного из них: безрассудно, со жгучей нежностью и страстью, которая переполняет всё моё существо. Охватывая меня счастьем, когда я вспоминаю его глаза, улыбку и горячие поцелуи, блуждающие по моему возбуждённому телу, аж дыхание захватывает, стоит мне подумать о нём.

— А как же авария?

— Это произошло позже. Когда я вернулся и узнал, что мой старший брат увёл тебя, то был в ярости. Он уверял меня, что всю нашу переписку он морочил мне голову, типа писал за тебя, будто ты меня ждёшь. Но, всё было иначе, Лика. Что ты сделала со своим телефоном? — он, грубо наступая, прижал меня к сырой деревянной перекладине.

— Я его потеряла.

Демид пугал меня своим натиском и угрожающей позой. Я ощутила, как сгустившийся воздух, рьяно навис над нами, и невольно затаила дыхание.

— Нет, Лика. Всю переписку вела именноТЫ! Я писал тебе не часто, но ты думала, что я Макс и не отвечала мне, но спустя несколько месяцев написала первой. Ты поняла, что он Макс, а не я. Но продолжала во Владивостоке играть роль любимой девушки Демида — меня. Ты… предала меня, Лика. И намеренно жила с моим братом.

А этого, я уже не помню…

Неужели моя любовь, достигла того, что я занималась самообманом?

В какой запутанной истории мы оказались! И каждый искал свою выгоду. Любовь и месть… спасение или погибель, такова цена наших репрессий, и мне страшно думать, что будет дальше.

— Значит… аварию, ты подстроил?

— Лика… я хочу, чтоб ты поняла. Я не желал тебе зла…

— Аварию, ты подстроил или нет?

— Да. Я.

— А если бы мы погибли?

— Но не погибли.

— А могли! Или ты хотел смерти Макса? — с ужасом произнесла я, смотря на его потемневшие голубые глаза, где колючие льдинки безумия, пробивали меня острыми осколками до дрожи.

— Я хотел вернуть тебя… любой ценой. Мне не важно была его жизнь, хотя прогнозы были не утешительными.

— А ЗАГС?

— Когда я узнал, что он выжил и встал на ноги, намереваясь тебя найти. То решил избавиться от этого глупого Никиты, роль которого мне пришлось играть. Мои люди всё устроили. Они должны были тебя спрятать, до того момента, пока я не верну своё лицо, ну а после мы уехали бы из страны… И снова были бы вместе!

— Но всё пошло не по плану, — прошептала я. Мне было страшно смотреть на Демида, страшно осознавать, кем он в реальности является. Это не тот человек, с которым я познакомилась на дороге Москвы. — Когда воспоминания начали возвращаться. Я себя ненавидела. Считала себя виноватой, во вражде братьев. Но теперь я понимаю, что дело не во мне… я не знаю, что произошло между вами в прошлом, но я оказалась просто оружием для мировой войны между братьями-близнецами. И этот факт меня угнетает... Я хотела с тобой встретиться. Думала, ты будешь вести себя как Никита. Спокойно. Скрупулёзно и без нападок. Но я ошиблась. Ты хуже, чем Макс…, и твоя ярость переходит все границы. Может Макс и был твоей копией, но он не чудовище… Не думай, что после всего сказанного я буду с тобой! — я попыталась его оттолкнуть, не желая больше слушать. Мне хватило всех этих признаний, нет больше сил его терпеть. — Отойди! Дай пройти!

— О, нет, моё сокровище! Теперь, ты будешь со мной! — с придыханием начал шептать он, навалившись на меня всем своим тяжёлым телом. Зажав меня к деревянной конструкции беседке. Он принялся блуждать губами по моей шее, нюхать мои волосы, так грубо и отвратительно.

— Не прикасайся ко мне! Не прикасайся! — я пытаюсь отбросить его руки, которые нагло блуждали по моему телу. Прилагая все усилия к сопротивлению. — Мне не приятно, Демид!

— Что же ты, сладкая… Моему брату, ты, не задумываясь, отдалась, — продолжал он своё отвратительное изучение по моему телу. Я отклонила голову назад, закрыла глаза, сжала зубы, дыхание участилось,

— Отпусти меня! — взмолилась я, снова пытаясь его оттолкнуть.

— Ты не нужна ему. Он тебя не любит, — с придыханием говорил он, ухватив зубами мочку моего уха, а руки мои зажал свои телом. — Ты права. Всё, что он делает — это мстит мне, за прошлое. Знаешь почему? — Демид резко хватает меня одной рукой за лицо и поворачивает на себя. — Потому-то я увёл у него девку, притворившись им. Представляешь! Ха-ха-ха… А теперь, он это делает с тобой. Но ничего, я всё исправлю! — смеясь, он дико расширяет глаза и жёстко вцепляется своими губами в мои, а другой рукой сжимал мою грудь.

Мне так противно, что я, мыча, бьюсь в его руках, словно птица в клетке, пытаясь вырваться. Демид продолжает свой напор и, словно голодный зверь, теребит мою футболку. Пытаясь её снять или порвать, и я понимаю, что он меня не отпустит. Поддаюсь его натиску. Позволяю его губам углубить поцелуй, а после, вцепившись зубами в его нижнею губу, до крови прикусываю, и он, рыча, отстраняется от меня. Немедля отпихиваю его, рванув с беседки.

— Ты не убежишь, любовь моя! Я всё равно тебя найду. Но прежде… узнай, что произошло с твоими родителями. И ты поймёшь, кто из нас чудовище!

Кричал он мне в спину. Но я так напугана, что несусь сломя голову по побережью, морось дождя интенсивно бьёт мне по лицу. А я с диким рвением пытаюсь стереть с лица его поцелуи…

30. Всегда найдётся верное решение

16:23

Макс:

— Эй, парень! Ты цел? Живой?

Слышу низкий, с хрипотцой голос старика, который несмело движется по направлению ко мне. После падения с мотоцикла, меня вытолкнуло на встречную полосу, и, сделав несколько перекатов по сырой трассе, я остался неподвижно лежать на проезжей части. Защитный шлем защитил голову от сильного удара, что не привело к печальным последствиям, и моя черепушка осталась цела, не расколовшись, как орех.

Я чувствовал внутреннюю опустошённость, у меня не было сил встать. В последнее время накопилось много неприятных инцидентов, и теперь вся это тяжесть грузно давило на плечи и грудь, а я не знал, как облегчить эту ношу. Вот и учудил опасную гонку, таким образом намереваясь скинуть напряжение. Как оказалось, такой порыв, может быть опасен. Удивляюсь, как ещё мои останки, не соскребли с асфальта! Ангел хранитель меня уберёг или я просто родился в рубашке? Кто знает! В любом случаи, нужно заставить себя встать, ещё не хватало встретиться со встречной машиной… вот тут точно никакой ангел не поможет.

Я ему кивнул, давая понять, что жив. Как-никак пожилой человек, не хочу усугублять данный эпизод.

— Парень, не серчай! Туман такой густой, что я не заметил, как вышел на встречную полосу, — принялся объяснять старичок, который не меньше меня был напуган. — Глаза уже не те. Да и очки пора менять, совсем подводят… уж прости!

Я принялся неловко вставать с проезжей части. Кинув взгляд на сгорбившегося, низенького роста старичка. Его деревенская, коричневая одежда небрежно сидела на нём, а дружелюбный взгляд на худом, выбритом лице, с большими окулярами на переносице, внедряло уважение. Старец даже не представлял, какую угрозу составлял я, несясь на полной скорости с плохой видимостью по шоссе. И если мыслить здраво, наше встречное столкновение, могло унести обе жизни. Но всё обошлось. Оба водителя среагировали моментально и избежали столкновения.

Немного помявшись на дороге, решил снять шлем, дабы показать старцу, своё дружелюбие.

— Не стоит извинятся. Всё совершённое является моей глупостью. — Я протянул руку и похлопал его по плечу, стараясь приободрить. — Вы не пострадали?

— Нет. Я в полном порядке.

— А ваша машина? — кивнул в сторону вишнёвой копейки, которую он в панике небрежно припарковал на обочине.

— Моя старушка, управиться, что с неё будет… — старец развёл руки в стороны и щедро улыбнулся.

— Звучит многообещающе, — подметил я слова старичка и наконец решил взглянуть на свой байк, который опрокинуто лежал на дороге. Главное, что б мой серебристый конь завёлся с первого раза, очень жаль терять такого верного товарища на пол пути. — Ладно, я пойду.

— Только аккуратно… не спеши.

За время нашего короткого общения, шоссе оставалось пустой. Ни одна машина не пересекла, данную трассу. Может, погодные условия не внушали доверия или дело во времени?

Немного шатаясь, я пересёк сплошную полосу и подошёл к мотоциклу. Пришлось уповать на везение… С трудом приподняв, смело завёл мотор, и радужное урчание прозвучало как спасение при стихийном бедствии. Улыбка озарило моё лицо.

Старец пошёл к своей вишнёвой копейке, но резко обернулся, проговорив:

— Любовь не знает страха ни перед чем. Любовь сильнее смерти… Оно прекрасное и в то же время мучительное чувство, за него нужно бороться и не посовать ни перед чем. Именно любовь заставляет жить… Помни, парень, и не делай больше глупостей!

Я встретился с его обеспокоенным взглядом и молча кивнул в ответ, натянув улыбку. Какой внушительный совет и в тот момент, когда я готов был сдаться. Хм! Верно говорят, прислушайся к голосу старца, и он не подведёт…

Снова надев шлем, я вскинул ногу и сел на байк.

*****

Лика:

Я убежала достаточно далеко. Но меня не отпускала мысль, что Демид догонит. Грубо обхватит своими широкими лапищами и утащит в страшное место, откуда я не смогу выбраться… Где, кроме затворничества, меня не ждёт ничего хорошего. И эта мысль пугала, заставляя с ужасом содрогаться каждый уголок моего тела и души. Пока я не поняла, что в безопасности, и этот человек меня не преследует.

Мои неуверенные шаги вдоль тротуару, были так слабы, что я не замечала людей с зонтами, идущих навстречу, которые задевали меня и в недоумении оборачивались. А я словно впала в транс. Мысли роем копошились в голове, пытаясь переварить все события, произошедшие со мной и братьями-близнецами. Я пыталась найти каждому оправдание, стараясь понять, но это так сложно. Когда у самой убеждения совершенно другие, и если быть на их месте, то такую кашу, я точно не заварила бы. Нельзя насильно заставить полюбить и ухитриться остаться чистеньким. Демид оказался не тот, кем я его считала. От его голоса и глаз, так похожие на Макса, исходила прямая угроза и безумие. Как я могла этого не заметить? Как могла быть такой глупой? А теперь чего жалеть? Всё уже

Не знаю, сколько времени я шла, достаточно промокнув. Силы были на исходе… уже и думать не могу. Но чувствовала неимоверное желание вернуться вНАШ ДОМ. Завершить последнею миссию и поставить точки над«i». Нет смысла больше тянуть и пытаться что-то исправить. Я этого не хочу. И простить Макса я тоже не смогу. Построенные отношения на лжи, всегда приводят к развалу, но у нас был второй шанс, во время моего беспамятства, которым он, увы… не воспользовался.

Макс хочет увести меня домой в Москву. Пусть так и будет, я больше не буду сопротивляться. А после, наши дороги разойдутся.

В течении всей дороги я так интенсивно старалась вспомнить лица и голос родителей, что уже не надеялась на свои силы. И когда я уже проходила лесную тропу к дому, то ощутила сильный всплеск, как гром средь ясного неба. Их ясные очертания, улыбки, шквалом поглотили меня. Полностью восстанавливая минувшие дни, возвращая меня мыслями в прежнюю жизнь.

«… - Лика, дорогая, сегодня не задерживайся на работе. У нас с папой есть для тебя сюрприз, — ласкова проговорила мама, и улыбка на её лице со светлыми прядями так искрилась. Что я не удержалась от мягкой колкости.

— Мама, только не говори, что нашла мне жениха. Я ещё хочу пожить для себя. Моя карьера пошла ввысь.

— Светик, посмотри, какая негодница, мы для неё всю душу, а она нос воротит, — буркнул папа, наливая кофе на кухне. Он, как всегда для судьи, строго одет: брюки, пиджак, галстук и волнующий запах отца. Широкие плечи и крупное, мощное тело для пятидесятилетнего мужчины, было в идеале. Мама младше папы на пять лет, немного ниже его ростом, с аппетитными формами. Могу даже с гордостью сказать, его многие коллеги побаивались, насколько он серьёзный, беспристрастный и обладает аналитическим складом ума.

— Папочка, не обижайся, — я подлетела к нему как молния и поцеловала в щёку. — Я вас люблю и о-очень тороплюсь. У меня сегодня важное интервью.

— Но мы не договорили! — продолжая улыбаться, проследовала мама за мной в кухню.

— Мамочка, ты же сама сказала, сюрприз! Значит, вечером я всё обо всём узнаю. — Я крепко прижалась к маминой щеке и, подбежав к зеркалу, поправила свои золотисто-каштановые локоны, которые немного завила, после быстро ретировалась из дому.

Мои отношения с родителями всегда были теплыми и доверительными. С самых моих малых лет мы проводили интересное времяпрепровождения. В отпуск ездили на море, гуляли по набережной, посещали много культурных и развлекательных программ, и нашей семейной идиллией мог позавидовать многий. Все новогодние праздники мы отмечали в семейном кругу, даря друг другу подарки с красочными упаковками, которые обязательно лежали под елкой, дожидаясь боев курантов, ну а после шли в гости их друзей, где также были дети, с кем я играла и развлекалась.

Воспоминание о маме и папе, так яро поглотили меня… Я вспомнила всё. Каждую деталь, касающеюся своих родителей, и расплылась в улыбке от счастья. Их работа в суде на протяжении многих лет. Мама юрист-консультант, а папа непосредственно судья. Они выполняли свою работу на совесть и не посовали ни перед чем. Ну а я не стала идти по их стопам, считая, что журналистика является моей страстью. С головой ушла в её реализации и воплощению сенсационный репортажей, которые бурно меня поглощали, заинтересовывая благоприятную публику.

Как приятно снова стать собой… Я поняла, как мама и папа, важны в моей жизни, как с ними ощущаю себя счастливой, любимой и осознаю, что сильно мне их не хватает. Желание снова их увидеть, услышать мягкий любящей голос и радостный смех, так нежно защемило в сердце, что я неотъемлемо возжелала поспешить с отъездом.

Но тот день многое изменило. Я познакомилась с Демидом…»

*****

Дом Макса и Лике 18:00

Кирилл и Надя:

С серьёзным лицом стою в проеме двери и не мешаю Саше осмотреть Надю. Уж больно переживаю за неё. Ей пришлось пережить не лёгкий момент. Нанятые Демидом ублюдки, избили её и хотели надругаться, но я и Макс вовремя появились. Пришлось одного ублюдка убить. Но ничего. Пока в полиции никто не понял, что мы были там, гиблое место сгорело до основания. У меня есть возможность прикрыть нас обоих, а что будет дальше, я ещё не обдумал. Макс сказал, что у него есть «бомбический план», и сообщит о нем позже… А пока Макс заверил, что мы должны уехать, и я немедленно собираюсь последовать его совету. Наде нужно медицинская помощь и должный уход.

— Хорошо, всё, что нужно, я осмотрел. Можешь одеваться. Пойду поговорю с твоим бывшим или нынешним? — с подковыркой сказал Саня, закончив осмотр, и витиевато улыбнулся, указав руками на Кирилла.

— Ох, Сашок, смотрю, у тебя с чувством юмора, хоть отбавляй! — огрызнулась Надя, надевая на себя халат.

— Я просто уточнил.

— Санёк, давай выйдем и поговори, — вмешался я в их распри, желая узнать, что скажет наш закоренелый врач.

— Так, парни. Вообще-то, это моё тело, и я хочу знать заключение профессионального врача, — продолжала кидаться Надя колкостями, но мы понимали, что это своего рода шутка.

— Баба кремень. Учись, Кирилл, — продолжал тот кидаться шутками, считая, что это сейчас к месту.

Мы оба на него кинули недовольный взгляд.

— Ладно, я понял, вы ненастроенные шутить… В общем. Внутренние органы в порядке, но я не исключаю черепно-мозговую, так что лучше тебе сегодня приехать ко мне в клинику, так будет надёжнее. Там мы полностью проведём осмотр и быстро поставим тебя на ноги.

— А я могу отказаться.

— Нет! — в один голос рявкнули мы.

— Хорошо, будет, по-вашему. Поеду я в ваш «санаторий». Сто лет там не была и столько же ещё не появлялась бы… — начала ворчать она, пытаясь собраться. Я поспешил ей помочь, понимая, что любое

В течении этих дней, наши отношения стали теплее. Мы даже спали в обнимку. Думаю, лёд тронулся. Хотя Надя продолжает упорно идти мне на вред, но я знаю, что она смотрит на меня уже иначе. Просто гордость не позволяет, показать свои слабости. А я не намерен отступать. Люблю её дуреху… и знаю, что она меня любит. Так что у нас всё ещё впереди.

Через двадцать минут мы спустились вниз, уже собираясь уезжать, в этот момент вошёл Макс.

— Ты вовремя. Мы уже собираемся, — быстро проговорил я, обратив внимание на его неважный вид с грязной кожаной одеждой. — С тобой всё в порядке?

— В полном.

Макс приветственно пожал руку Сане и кивнул Наде.

— Макс, как ты говорил, нас не будет какое-то время. Пока Наде не станет лучше, — нарушил я секундное молчание, где явно Макс думал о чем-то другом.

— Ну ты и наворотил, друг, как собираешься выпутываться? — ляпнул наш врач, считая, что последует ответ. Санёк не плохой парень, но иногда лезет не в своё дело.

— Решение всегда найдётся, — отчеканил Макс и с улыбкой взглянул на Надю. — Я понимаю. Такой расклад тебя не устраивает, но ты должна подумать о своём здоровье. Я злоупотребил твоей дружбой и чувствую себя отвратительно. Прости, Надя!

— Эй-эй… Даже не думай жалеть! — повела она указательным пальцем, и подойдя к Максу, крепко обняла его. — Не сдавайся! — прошептала она ему в ответ.

— Хорошо. И ты обещай дать Кириллу шанс, не повторяйте наших ошибок.

— О'кей, здоровяк! — она мило ему улыбнулась, похлопав рукой по плечу. — Кстати, где Лика?

Макс разжал объятия и осмотрелся.

— Она же была с тобой? — с металлом в голосе прошептал он.

— Вообще-то, ты приехал на мотоцикле и увёз её. Я слышала ваш разговор.

— Я не приезжал.

Отчеканил он так, словно готов разнести этот дом в пух и прах.

— О, боже! Демид… — Надя нервно протёрла лицо рукой. — Я забыла сказать, что он вернул своё лицо. Прости, Макс!

— Они говорили, куда поедут?

— Он хотел ей что-то показать.

— Может, помощь нужна, Макс? — вмешался Санёк, который также знал о близнеце Демиде и о его страшных делишках.

— Не надо. Я справлюсь. А вам нужно уезжать. — Макс кинул на меня сосредоточенный взгляд. — Ты знаешь, что делать! — подошёл он ко мне, и мы крепко обнялись, похлопав друг друга по спине.

— Держи меня на связи, Макс.

— Хорошо, друг. Удачи вам!

После чего мы вышли на улицу и, сев в мою машину, тронулись, шурша по грунтовой дороге. Сейчас я понимаю, что наши пути расходятся. Но как надолго? И справиться ли Макс один? От этих вопросов мне стало тревожно. У Макса есть план, и такой факт обнадёживает. Думаю, и он знает, что делает!

31. Игра стоила свеч?

Макс:

Пытаюсь успокоить бушующий ураган, который пожирает меня от мысли, что Лика сейчас с Демидом, и от его помешательство можно ожидать любого манёвра… явно не высвечивая ничего хорошего. Их встреча не должна была состояться, я яро пытался этого избежать, но закон подлости ещё никто не отменял… А у меня даже нет ни единой зацепки. Не знаю, куда Демид увёз её. Это может быть любая часть Владивостока, начина с центра и заканчивая окраиной города. Жалею о том, что не разрешал ей пользоваться телефоном, так я мог определить её место нахождение и не терзал бы себя ожиданиями. Страх потерять её снова неблагоприятно окутывал сознание, и любые поспешные действия могут только усугубить план, который я уже выстроил для разоблачения брата-близнеца. Так что сейчас придётся набраться терпения и полагать на возвращение Лике.

Если она вернётся!

А если брат-близнец, меня переиграет и сделает ход конём… забрав, то, что моему сердцу дорого?

Я не могу этого допустить…

Заставляю себя не думать. Сижу в кухне и тупо просматриваю телефон в «облаке», пока не попадаю на удалённые фото с Ликой.

Когда я увидел её в первые, три года назад в доме своих родителей с Демидов, то был поражён. Как такая красотка: с ангельской внешностью и игривой улыбкой, где непокорный нрав, поверг меня в трепет и вскружил голову дерзким взглядом, могла повестись на моего брата, неудачника? Ведь я могу дать ей больше, чем смазливое личико, скрывающее в душе чёрную и вязкую субстанцию, которая только уничтожает! И тогда родился план. Та самая карма, о которой я грезил, на протяжении многих лет. Где Демид увёл мою девушку, превратив мою любовь в прах, стала важной составляющей…

Коваль Лика, стала той разменной монетой, для сладкой мести… Я возжелал получить эту девушку и душой, и телом. Вскружить ей голову, влюбить в себя и сделать всё возможное и невозможное, что б она сохла по мне, забыв о брате. А потом ударить Демиду «по носу», заявив об отношениях с Ликой. И мне это удалось… Только я забыл о своём сердце, которое несоизмеримо прикипело к ней. Сокрушило. Парализуя до основания. Пока я не попал в свои сети, где любовь вскружила мне голову. Превратив в одержимого. Я безрассудно полюбил Лику и уже не понимал жизни без неё.

Она моя страсть. Составляющая основу для внутреннего мира с собой. Я понял, что Лика та, которая погасит всю мою ненависть и ярость. Сможет восстановить баланс моего сосуществования и то звено, которое так не хватала для полноценного счастья.

И где сейчас моё счастье? В каком потайном уголке скрывается?

И что мне сделать, что б осуществить это счастье?

Неужели нужно в херам всё разрушить… что б построить новое?

Нервно сжимаю челюсть, пролистывая указательным пальцем фото на дисплеи. Не думал, что мы запечатлели большое количество совместных и интересных кадров. Но они сохранились, после моей вспыльчивости, когда я их удалил. И теперь с волнением я их снова просматриваю, погружаясь в милые воспоминания.

«… Наши совместные фото на мотоцикле, где улыбки сочились от счастья. Какая-то парочка отсняла нас, когда мы двигались по дороге… Несколько кадров в лесу у костра и жизнерадостные улыбки, а вокруг палатки. А ещё множество фотосессией с Ликой в главной роли: когда я не устоял и возжелал запечатлеть её красоту с изогнутыми дугами бровей, нежными чертами лица и персиковой кожей, а её подчёркивающие яркость изумрудных глаз с розовыми чувствительными губами сочетались на фоне прекрасных цветов и других декораций на время нашей поездки…»

Я знаю, что поступил подло, отправив брата вместо себя в командировку и прикинувшись, Демидом продолжал встречаться с

В прихожей я услышал, как тихо открылась дверь, и Лика неуверенно вошла в дом. С полминуты она потопталась в коридоре, а после направилась в кухню.

Наши взгляды встретились, в обоих которых читался укор.

Выглядела она не важно, волосы и одежда промокли. Явно шла пешком под моросящим дождём.

— Где ты была? — я «пошёл ва-банк», ожидая, какой ответ она мне даст.

Она вскинула голову.

— Гуляла.

— Я попросил тебя… остаться с Надей. А тебе... приспичило погулять! — делаю небольшие паузы, говорю с ней так, словно отчитываю непослушного подростка.

— Что-то случилось? — взволнованно спрашивает она и отводит взгляд в сторону лестницы на второй этаж.

Я твёрдым, суровым взглядом пытливо тараню её. Меня бесит, что о Демиде она умалчивает.

— Я пойду к Наде. — Не дождавшись от меня ответа, Лика поспешила уйти.

— Не стоит… Надя и Кирилл уехали, — я продолжаю сидеть на своём месте, ожидая, что Лика предпримет следующее.

Она стоит ко мне спиной, легко приложив одну руку к косяку двери. Её взгляд устремлён в пол, а плечи напряжены.

— Ей стало плохо?

— Хм… — с издёвкой усмехаюсь я, и с прищуром выпалил гневную реплику. — Это голос совести или тебе просто интересно?

— Тебе сложно ответить? — резко взбунтовалась она и устремила на меня быстрый взгляд.

Во всём нашем разговоре, если его так можно назвать, витала гнетущая напряжённость. Сейчас мы были похожи на двух незнакомцев, которых насильно закрыли в доме и против воли заставили общаться…

Я гневно забарабанил подушечками пальцев по столу. Размышляя, о чём она говорила с Демидом. Всё ли он ей рассказал или снова внушил небылицы? Он это может... Так он поступил два года назад и разлучил нас на долгий годы.

— С Надей всё будет хорошо, с ней, Кирилл... - злобно шикнул я, и соскочил со стола, — а вот мы нет! Всё, что ты только делаешь, так это топишь нас! — я гневно обошёл стол и устремился к ней.

— Значит, я виновата, в том, что ты играл со мной, водил за нос, словно я девчонка? — её голос сорвался на сиплость, а в изумрудных глазах я уловил страх и неприязнь.

— Не смотри на меня так, Лика. Я сам себя ненавижу, за то, что сделал!

Я в упор подошёл к любимой, накрывая её своим телом. Лика прижалась спиной к косяку, дыхание её участилось. Она смотрела на меня так, словно я неугодного чудовище, которое готова поглотить пойманную жертву. И это больше меня злило.

— А не поздно для угрызения совести? — прошептала она, всматриваясь в мои глаза.

— Неужели, так сложно сказать, что ты была с Демидом. — тут же в наступление перешёл я.

— Что?.. Тебя разрывает от мысли, что я была с братом-близнецом, роль которого ты играл? Ты нарочно забавлялся на моих чувствах, словно я зверушка, и заставил полюбить себя, а после вообще занял его место. Ты подлый и бесчувственный. Хотел мести? Вот твоя месть, во что перевоплотилась… Ты мне, омерзителен! — злобно распахнув глаза, тыкнула она мне пальцем в грудь.

— Не говори так! Я знаю, что за твоими гневными словами, скрывается любовь ко мне.

— Нет… ты ошибаешься! Я любила Демида, а ты просто занял его место.

— Ты же назло мне это говоришь. Хочешь сделать больно.

— Ты хоть понимаешь, что такое боль… быть потерянной? А-а! Не знать себя и близких людей? Чувствовать безнадежность, безысходность? А-а! — она с силой упёрлась руками мне в грудь, пытаясь оттолкнуть. — Ты сказал, что поможешь мне вспомнить, а вместо этого вводил меня в заблуждения. Махал кулаками, устроил погони, играл роль миссии, телохранителя… — гневно шикнула Лика, тряхнув головой, и её мокрые пряди облепили лицо. — Твой брат, гад. Но именно он помог мне всё вспомнить. Теперь, я помню всё, Макс, и ты мне больше... не нужен!

— Я не мог! — сжав зубы, рыкнул я, и продолжил напор, пытаясь сблизиться с любимой. — Когда я понял, что ты потеряла память, то в душе теплилась надежда всё снова восстановить. Исправить ошибки прошлого. И не важно, что ты не помнишь, главное, я помню за нас обоих!

— А ты спросил меня, хочу ли этого я?

— Я так сильно люблю тебя, что не мог не думать не о чём, как снова быть с тобой, — я с жаром схватил её за ладони, прижав к косяку. Желая взять то, что принадлежит мне. Губами прильнул к милому личику любимой, стремительно осыпая поцелуями. Жажда снова почувствовать её трепет и сладостный стон так меня поглотило, что я не замечал её рьяное сопротивление.

— Эгоист! — прокричала она, с отвращением сжавшись, и отпихнула мои руки. По её щеке скатилась крупная слеза. — Ты любил меня в угоду своим принципам! Желая насолить брату. А я? Где была я?

Наши глаза снова пытливо смотрели на друг друга.

— Я ненавижу тебя, Макс! Завтра ты отвезёшь меня к родителям, а после ты исчезнешь из моей жизни, навсегда!

— Ты не можешь так легко всё перечеркнуть!

— Почему? Почему нет? — она снова гневно толкнула меня, сжав кулаки. — Я… не желаю… твоей любви! — протянула она каждое слово, стиснув зубы, а на глазах стояли слёзы. И, повернувшись ко мне спиной, ушла, оставив меня с муками совести.

Ты даже не представляешь, любимая… что вспомнила, ещё не всё!

*****

Демид:

Уже глубокая ночь. Я сижу в кабинете, вальяжно развалившись в своём кресле. После встречи с Ликой, мне не даёт покоя, её память. Моя копия, тень… брат. Тяжело вздыхаю… Даже не хочу произносить его имени. В общем, пора моему сокровищу всё вспомнить, и вернуть ей мобильник.

Это будет потрясающе!

Закуриваю сигарету и вглядываюсь в тёмное панорамное окно, где виднеются небольшие отблески внешнего света, в отражении моего дубового кабинета.

— Ох, Лика, сокровище моё… твой путь страдания ещё не окончен. Тебе не спрятаться и не скрыться. Я подготовил тебе шикарную новость… После такого, ты будешь только со мной, — я сжимаю в руках серебристый сотовый телефон, устремив довольную улыбку в сторону.

— Босс, вы вызывали?

Зайдя в кабинет после неуверенно стука, спрашивает один из моих подручных, которого я ожидал.

— Завтра рано утром, это прекрасное устройство должно быть доставлено в руки моей очаровательной леди. Проследи, что б финал был потрясающим…

— Обязательно, босс! — моментально отчеканивает он.

— Память, Лике ещё не до конца вернулась. Поможем вспомнить, бедолаге?

— Давно пора, босс!

Я снова затягиваюсь и медленно

32. Рухнувшие мечты и надежды

Ночь прошла в глубоких раздумьях. Я толком не сомкнула глаз, каждый раз мысли о Максе не давали покоя. Понимаю, что наговорила ему много лишнего, но обида и злость была выше высоких чувств. Конечно, я люблю Макса, со всеми его недостатками. Сердце ведь не прикажешь! Но всё же эмоциональное переживание меня угнетало. Одна часть голоса говорила… кричало, выдалбливая сознание, словно тяжёлым молотом:

Что ты делаешь?

Остановись… не будь дурой!

Ты любишь его вопреки всему!

Обрушиваясь воплем в самое сердце, тем самым причиняя невыносимую боль. Лишая дыхания. Выталкивая слёзы с сокрушительной ломотой и терзанием души, так остро, что я не могла себе найти места. Хотелось спрятаться, скрыться в тёмное, глубокое ущелье, заставить себя не слышать собственного стенание голоса, будто оно было мне чуждо.

А другая часть, осознано, уверенно и чёрство говорила:

Его любовь основана только на месте и лжи.

Нельзя прощать!

Одна ложь потянет за собой другую, и так будет происходить дальше и дальше… пока полностью не сожжет твою любовь дотла.

Осознай это и прими.

После станет легче.

Время лечит!

Ещё слова Демида, подливали масло в огонь. Требуя вспомнить о чудовищном поступке Макса. Неужели есть ещё что-то, оставшейся в потайном уголке моего сознания? И от этой мысли мне было ещё страшнее.

Я должна заставить себя прислушаться к здравому смыслу.

Уходя, уходи и не оборачивайся!

Эту ночь мы ночевали раздельно. Так было правильно. Не стоит усугублять и так напряжённые отношения. Макс был внизу в гостиной, спал на диване, а я в нашей комнате. После нашего неприятного разговора мы не пересекались.

А когда настало утро. Я чувствовала себя разбитой и выжитой, словно из меня выкачали всю кровь и проехались тяжёлым катком множество раз, не оставив и долю для сил и эмоций.

Как заставить себя встать?

Взглянуть снова Максу в глаза и провести ещё долгий период вместе, по пути домой?

Не знаю.

Но я должна.

Мысль о горячо любимых маме и папе, которые потеряли свою дочь на целый год. Очень тревожило меня. Почему они меня не искали? А может, искали, просто не там?

Пора вернуться и закрыть эту главу полных тайн и загадок, окончательно. И вернуть свою потерянную жизнь.

Открыв глаза, я услышала льющуюся воду в ванной комнате и понимаю, что Макс принимает душ. Не хочу давать лишнего повода, для очередных всплесков чувств и решаю занять следующую душевую, в комнате, где Надя и Кирилл спали.

Наспех приведя себя в порядок, спустилась вниз. Пора заварить кофе и что ни будь перекусить перед отъездом.

Во входную дверь интенсивно постучали.

На долю секунд я была ошеломлена, неожиданным гостем, гадая, кто в такое раннее время мог нас посетить. Не думаю, что это полиция. Всё было в руках Демида, и если бы он хотел, нас давно бы схватили. Всё же решилась открыть.

— Коваль Лика Анатольевна? — спросил молодой парень в одежде курьера.

— Да.

— Это вам, — он вручил мне жёлтый конверт, на ощупь массивный и удлинённый.

— Что это?

— Посмотрите сейчас... Это важно, — быстро проговорил он, указывая взглядом на конверт.

Я покосилась позади себя, убедившись, что Макс ещё не вернулся, и вскрыв конверт вытащила телефон. Вопросительно взглянула на курьера, не понимая, что происходит. Парень аккуратно взял его, и разблокировав быстро всучил в мои забинтованные руки.

— Смотрите.

Я кинула взгляд на дисплей, до сих пор не понимая, что он от меня хочет. Видео кодировалось прошлогодними новостями, что вызвало у меня озадаченность.

— … Как бы это не прискорбно звучало, но мы спешим сообщить очередные страшные события с места событий, — знакомое лицо девушки с чёрными как смоль волосами, говорила на дисплеи телефона, находясь на дорожном шоссе. — Напомню, что полгода назад в Москве. От неразделённой любви между нашей коллегой, журналисткой Коваль Ликой Анатольевны и Россо Максимом Дмитриевичем, прекрасным и честным полицейским, 6-ого управления полицейского участка, отделении по борьбе с организованной преступностью. Произошло драматическое и душераздирающее событие… Лика Коваль познакомилась с братом-близнецом, также работающем в 6-ом управлении полиции, Россо Демидом Дмитриевичем, и они полюбили друг друга. Их прекрасные и нежные отношения, наши коллеги наблюдали в течении нескольких недель. Но Россо Максим, вмешался в их отношения, одержимо полюбив девушку брата и, завидуя его счастью, отправил в командировку вместо себя, конечно, заняв место брата на пять месяцев, прекрасно обыгрывая его роль. По возвращению с командировки Демид Россо, раскрыл своего брата на глазах Коваль Лики, после чего, у… не состоявшихся влюблённых произошёл серьёзный конфликт. Лика Коваль не простила Максима Россо за его обман и подмену. В связи с чем, несчастный влюблённый не смог справиться с разрывающей тоской и болью. Решив жестоко отомстить объекту своей страсти, Максим Россо похитил в начале октября супругов Коваль Светлану и Анатолия, являющимися, родителями Лики и работающими в суде города Москвы. А затем хладнокровно убив на глазах возлюбленной… Сейчас эти страшные кадры на ваших глазах…

Я почувствовала, как от последних слов этой журналистки земля ушла из-под ног… Мучительный вопль вышел откуда-то изнутри, и я в ужасе прикрыла рот ладонью. Зрачки широко расширились. Кадры показывали, где со стороны было снято, как цинично стреляют в пожилых мужчину и женщину. Я с дрожью в коленках смотрю на испуганные взгляды своих мамы и папы и их падающие тела, а напротив Макс с вытянутым пистолетом в руках…

И я понимаю, что этот жуткий момент я уже видела, в своём воспоминание, когда мы ехали за Надей, где Демид держал её в бордели. Только теперь, вереница воспоминаний стала чётче и, к моему сожалению, ярче.

«… Макс стоит в кожаной куртки, кинув на меня жёсткий, проницательный взгляд. Свинцовые тучи, нависшие над нами, порывисто опрокидывают большое количество проливного дождя… А он, вытянув руку перед собой, решительно сжимает пистолет в руке. Напротив, с испуганным, молящим взглядом стояли мама и папа.

— Ма-а-ак-сс! Не на-до! Про-о-шу те-бя-я! — надрываю я горло. Слёзы градом текут по щекам, нещадно пронзая болью, сливаясь с дождём и разрывая сердце от отчаяния. — Я бу-ду с тобой!

— Поздно, любовь моя! — леденяще отчеканивает он и прицеливается на самое дорогое в моей жизни.

— Максим, остановись. Что же ты делаешь?

Слышу я растерянный голос папы, он пытается прикрыть маму своей грудью.

— Простите! Я просто хотел её любви… — зловеще прошептал он, поведя плечами.

Я изо всех

— Не-е-е-тт, Ма-а-кс-с! Прошу! Молю те-бя! — моё тело содрогается от истерики и мольбы, направленное на любимого, но он, не слушая меня, спускает курок.

Секунда… и мир словно замирает. Слышу два зловещих, глухих выстрела и наблюдаю, как Макс двумя точными залпами убивает маму и папу. Вижу, как мои любимые родители падают на залитую лужами мостовую, и в этот момент мир под ногами испаряется…

— А-аааа!!! — кричу истошно я без сил падая на холодную, пропитанную лужами землю. Мокрая до нитки, озябшая, проливая горькие слёзы, проклинаю стоящего мужчину с пистолетом в руках…»

Слёзы струёй катиться по щекам, а я даже не могу пошевелиться. Не могу дышать… С содроганием рук продолжаю смотреть в небольшой экран, хотя воспоминания и так терзает душу. Разрывая сердце на части от осознания рухнувших надежд и образуя холодную брешь вместе, где когда-то было моё сердце.

— … После убийства судьи и юриста-консультанта. Россо Максима Дмитриевича задержали, ему грозил срок на долгие годы за хладнокровное убийство, — продолжала приглушённо говорить девушка после жутких просмотренных кадров. — Пока Лика Коваль, отходила от трагических последствий, нанесённым внезапно обезумевшим членам полиции, являющимся её любовником. Россо Максим пробыл в тюрьме около полугода. Но мера пресечение его вины не было доказано, так как он утверждал, что не совершал данное убийство, и видео фальсифицировано. И в марте нынешнего года, обстоятельства приняли новые обороты, подтверждая, что Максим Дмитриевич, в момент убийства был в другом конце города. Адвокат, защищавший его, потребовал освобождения под подпиской о невыезда. А после его освобождения, внеся довольно большой залог. Максим Дмитриевич, похитил Лику Коваль, и в холодном заснеженном лесу, между бывшими любовниками произошёл довольно чреватый конфликт. Имея душераздирающею ненависть к убийце своих родителей, Лика Коваль, возжелала совершить самосуд над братом-близнецом и была вооружена, пристрелив хладнокровна своего врага… По неизвестным причинам, они сели в машину, где Максим Россо, истекал кровью, после серьёзного ранения. Так утверждает обвиняемый. По дороге, в них врезалась грузовая машина… Где на данный момент, мы ведём сьёмку, и есть подтверждение, столкновения двух машин… В бессознательном состоянии обвиняемый был доставлен в областную больницу, где за его жизнь боролись, а о Лике Коваль, до сих пор нет никаких известий. Есть ли надежда, что она жива или Россо Максим, убил её и закопал где-то в заснеженных лесах? Об этом нам ничего не известно, кроме его смутных слов. После его выздоровление он подался в бега. На данный момент, Лика Ковал и Максим Россо, исчезли из поля зрения полиции. Брат-близнец, Демид Россо, находиться в опущенном состоянии и ищет свою возлюбленную… Хочу подытожить данный факт обстоятельства. Любовь-не всегда доставляет счастливые и прекрасные моментам, где искры страсти и любви приводят к удовлетворённости жизни, приподнимая нас, но также приводит к безумию и отчаянию, превращая человека в монстра, где ненависть не знает границ и влечёт за собой, убийство…

— Откуда это у вас? — шепчу не своим голосом и поднимаю взгляд.

Но курьера уже нет.

— Ну вот. Теперь ты знаешь всё!

Слышу я за спиной ледяной, пронизывающий до костей, голос Макса.

В смятение оборачиваюсь, а сердце сжалось до состояния горошины…

Дорогие читатели! ❤️ Прошу прощение за растянутый финал, но, как оказалась, есть много не досказанности, которые я пытаюсь исправить, для полной картины нелёгкой истории любви Лики и Макса. Конец уже близок… И попытаюсь вас не разочаровать. Буду благодарна за вашу поддержку в виде звёздочек✨️ для продвижение книги к большей аудитории. Для меня Ваше внимание ценно. Спасибо, что читаете!❤️

33. Расплата

Мы стоим напротив друг друга, и я пытаюсь вглядеться в его холодный взгляд на лице, где даже ни единый мускул не дрогнул.

— Ты… убил их?! — с трудом шепчу я, а в душе такой ураган ненависти, безысходности и страха, который стремительно поглощает каждую частичку моего тела.

— Допустим, — цинично отвечает он, словно в этом нет ничего зазорного.

Теперь я даже не знаю, что ещё от него ожидать. Какие у него мысли в голове? На что он ещё способен? Должна ли я его бояться? Но вспышка ярости бурно охватывает меня, растекаясь по венам, перебарывая любые страхи и опасения. И я сжимаю телефон в руках до побеление в суставах.

Не могу поверить, как я могла любить убийцу своих родителей. Как вообще меня угораздило связаться с братьями-близнецами. Они разрушали мою жизнь и делали это намеренно.

— Сволочь! — прокричала я с рвущей агрессией, и слёзы нещадно обожгли моё лицо. — Гад, как ты посмел, как мог! Сволочь! Я ненавижу тебя, ненавижу! — кинулась я на него, с истерикой сжав кулаки и броня. Обрушивая на его грудь всю боль и горесть, с отчаянными воплями колотя стальные мускулы.

А он просто молча стоял, как каменный истукан и принимал весь мой гнев и страдание. Даже не пытаясь, что-то сказать.

— Почему ты с ними так? Они не были ни в чём виноваты!

Не могу избавиться от мысли, что как только я вспомнила о своих родителях и возжелала вернуться в уютное гнёздышка, то тут же потеряла надежду на счастливое, доброе родительское сердце. Боль нестерпимо жгла мою кожу в мучительной агонии, и я не могла остановить истерию, в которой пребывала.

— Ты разрушил меня, мою жизнь. Как вообще тебя земля носит! А-а? Скажи, почему, Макс? Почему, ты убил их? — сипло простанываю я.

— Тебе нужно успокоиться, — всё же хрипло прошептал он, пытаясь заключить меня в объятия.

Думает меня утешить. Вот так просто обнять, и мои страдания улетучатся, испаряться!

Не выйдет!

— Убийца! — я яростно навалилась на его грудь, приложив усилия и оттолкнув его, желая причинить ему боль. Сделать всё, что угодно, лишь бы он страдал.

Мой взгляд мечется. Не знаю, что я ищу, но явно то, что поможет мне выпустить ярость.

— Лика, давай поговорим, — ласково шепчет он, снова пытаясь приблизится.

— Не трогай меня! — гневно бросила я, отпихнув его руки. Кидаю взор на гостиную, где на диване лежал пистолет Макса. И словно молния, я уже стремлюсь туда, быстро схватив, направляю дуло пистолета на Макса. Телефон приглушённо соскальзывает и падает на пол.

— О-о!.. Снова?.. С ума сошла? — выгнув брови, вытягивает он ехидно лицо, и, приподняв ладони делает легкий наклоном головы набок.

Обдумывает… приму ли я решение повторить прошлое покушение, не испытывая мук совести, спуская курок?

Черт…, и я задаюсь этим вопросом, с дрожью сжимая обеими

— Ну почему ты со мной так, Макс? — всхлипывая, простонала я, чувствуя, как грудь пронзает нестерпимая боль и утрата. — Ведь… если бы я знала, что ты так поступишь… ни за что не была бы с тобой. — Мои руки продолжают дрожать, а слёзы обрушиваются в неистовом потоке. — Как я могла… как могла любить такого монстра! Ты даже родителей моих не пожалел, как можно говорит о нас… Ты доволен, счастлив? — вскричала истерично я, дёрнув пистолетом, приподнимая дула напротив его груди. — В корне растоптал мою жизнь, превратив в труху. Этого ты желал? А-а, ну да… конечно, твои амбиции были выше чужой судьбы. Ты же чёрствый. Не пробивной. И у тебя совершенно нет сердца!

— Ну всё, хватит! — рявкнуть он, сверкнув дьявольским взглядом, и опустил руки. — Ты можешь меня ненавидеть, презирать. Но за мои чувства ты не можешь говорить… Что ты от меня хочешь услышать? Был ли это я? Да… Я убил твоих родителей. Ты довольна? Тебе стало легче? Думаю, нет… Ненависть — это пожирающее чувство, которое поглощает без остатка. И даже если ты отомстишь, легче всё равно не станет. — Ответил он с таким пафосом, где я не услышала и долю раскаяния. — Опусти пистолет, не делай глупостей!

Как же яро меня сжирает гнев, мои щёки пылают от каждого его слова. Я презираю глубину его глаз, каждое движение, которое он надменно демонстрирует. И не испытываю ничего, кроме сжигающей ненависти, которая требует наказать убийцу своих несчастных родителей.

— Почему они? — вскричала я, продолжая держать пистолет на уровне его груди. Слёзы не отпускали меня, заливая лицо солёными каплями.

— Почему? — на его лице заиграла зловещая улыбка, и, покачав головой взглянул на меня исподлобья. — Я у же говорил, Лика, ты просто не слушаешь…

— Отвечай! — кричу я, чувствуя, что уже награни. Мои руки вспотели, а указательный палец дрожа, сжимает курок, и любое его слово поглощает эффект расплаты.

— Всё просто. Ты перешла на сторону Демида, и я решил отомстить. Всё! — он демонстративно развёл руки в стороны.

— Ты издеваешься! — я корчусь в рыданиях. Боль в сердце такая нестерпимая, что я не могу её сдержать. Желаю Макса убить, уничтожить, но что-то во мне борется. Приподнимаю пистолет и снова опускаю. Я так хочу упасть на колени, закрыть уши и не слушать, что говорит он. Свернуться в позе эмбриона, и спрятаться от внешнего мира, где всё бесчестно и жестоко.

Ненавижу… ненавижу всё вокруг себя!

Хочу, что б всё сгинуло, глубоко в пустоту. Где нет боли и страдания, где нет Максима Россо и моей любви к нему.

Не могу бороться с разодранной в клочья душой.

— Лика, — шепчет он тихо и делает шаг ко мне.

Ладони лихорадочно трепыхаются, не слушаясь меня. Прохладная рукоять пистолета обжигает кожу, а слёзы крупными каплями окропляют чёрный ствол. Я твёрдо смотрю на пистолет и волосы лохмотьями спадают на лицо, кидаю взгляд на телефон и поднимаю его с полу.

— Отойди! — резко поднявшись, практически в упор тычу дулом ему в грудь.

Макс, с жёстким взглядом изучая меня, делает шаг назад.

— Ты уничтожил мою любовь к тебе… Желаю, что б ты сгинул из моей жизни, — чётко шепчу я одними губами. — Но в этот раз... не я буду твоим палачом. — Быстро набираю в телефоне номер и, приложив к уху, слушаю гудки, а после мелодичный голос. — Я Лика Коваль и хочу сообщить, где скрывается беглец Россо Максим. Да. Записывайте адрес. — заключаю я и окидываю его взглядом. — Так я должна была поступить тогда. Теперь ты будешь жить в аду! — стискивая зубы, с ненавистью шепчу я, смотря на его потемневшие глаза.

— Ты поступаешь правильно, — кивает он головой и натягивает улыбку.

В течении десяти минут, пока жду приезда полиции, продолжаю держать Макса на мушке. А он ведёт себя спокойно, не пытается принять меры к бегству и как-то меня остановить, обезвредить.

В течении этих минут мы сидели молча. Я, облокотившись о угловой диван, сижу на полу, а он, прислонившись к косяку двери гостиной комнаты, также сидел на полу. Пытаюсь переварить произошедшие откровения между нами, которые терзали моё сердце.

— Послушай, — шепчет он, обрывая тишину и взглянув на меня. — Они будут задавать много вопросов. Говори, что я насильно держал тебя пленницей. Похитил от ревности и заставил прыснуть сержанту баллончиком в глаза. В течении недели я вёл себя агрессивно и угрожал тебе. А сегодня, когда я был в душе. Опасаясь за свою жизнь, ты смогла освободиться и накинулась на меня, завладев своим телефоном…

— Это мой телефон? — шокировано встреваю я в его речь. Сейчас я так надломлена и слаба, после всех негативных эмоций, которые испытала, что голос мой охрип, и говорю я, ели слышно.

— Да... Когда они убедятся, что ты не причём. Обратись к Наде, за помощью. Она поможет тебе с деньгами. А после ты будешь свободна. Главное, всю вину, переложи на меня. Помни, ты была моей пленницей.

Мы слышим сирены полицейских машин.

— Не демонстрируй жертвоприношение. Это не поможет тебе избежать наказания, — я слабо поднимаюсь, и показываю ему пистолетом, встать.

— Я не боюсь тьмы. Она давно уже стала моей частью, — подытоживает холодно он.

Не думала, что моё сердце будет сжиматься, когда Макса заключали в наручники. Но продолжала наблюдать, как убийцу моих родителей жёстко вели к полицейской машине, и в этот момент я поняла, что пустота настигла меня с полна.

*****

Спустя три недели. 13:35 дом Макса и Лики

Положительно!

Писец…

Тяжело вздыхаю, сидя на толчке в туалете. В руках держу тест полоску на беременность и смотрю на две красные полоски. Меня охватывает паника. Я совершенно к такому не готова.

Жду ребёнка от убийцы своих родителей. Как могло мне так повести?

В течении двух недель, не думала, что будет сложно с органами полиции. Меня постоянно допрашивали, и проводили полный объём работы о моём похищении. Я сделала всё, как говорил Макс, и Демид мне в этом помогал. Снова братья-близнецы кодировались повсюду, и, если честно, я испытывала только раздражение, от их присутствия. Желаю избавиться от этих мужчин, которые принесли в мою жизнь, только опустошённость и горечь. Хочу вернуться домой и посетить могилу своих родителей, сейчас это важно для меня.

Но почему тогда на сердце не спокойно?

Когда я увидела Макса, как его вели под конвоем двое охранников, то горячая кровь тут же хлынула по венам. Но не от гнева, а от желания к нему прикоснуться, почувствовать

Он должен сидеть в тюрьме.

Его место там!

Убеждал меня внутренний голос.

А сердце тихо стонало и страдало.

Не думала, что это картина будет так больно бить по моим нервам.

Дни шли долго. Порой ночами, я не могла спать спокойно, постоянно вспоминала и видела во снах Макса. Он стал моим наваждением или проклятием?

Я его ненавидела, так же, как и любила.

Воспоминания прошлой моей жизни, полностью восстановились, и теперь практически не осталось белых листов. Только легче от этого мне не стало. Ведь я помню всю нежность, трепет в наших отношениях. Как мы были счастливы, полностью отдавшись страсти и любви, даже когда он притворялся Демидом, и я реально это принимала. Зная, что он Макс, я не желала выяснять отношения. Насколько сильно я любила его и закрывала глаза на всё.

И у меня есть свои скелеты в шкафу, только не хочу в этом признаваться.

Вчера я решила прийти к Наде в областную больницу, что б попрощаться. Наконец, все полицейские допросы закончились и теперь могу вернуться в Москву. Я знала, что её на днях выпишут, и хотела поблагодарить за помощь, в которой, как говорил Макс, она мне помогла.

Подойдя к палате Наде, я услышала разговор. Сердце моё сделало кульбит, когда поняла, что разговор шёл о Максе, и оцепенела.

— Макс в порядке, теперь ему ни что не угрожает.

— Ему там не место. А что, если они снова попытаются его убить? Мы должны что-то придумать, — обеспокоенно говорил Кирилл.

— Ты будешь за ним присматривать, — ласково ответила Надя.

Я стою за дверью и с ужасом узнаю, что Макс в опасности. Кто-то пытается ему навредить. И мне стало страшно, осознавая, что ждёт человека, которого я люблю и ненавижу.

— Я даже не знал, что он в бегах. Нет, я ему друг или кто? — возмутился Кирилл.

— Любимый, не осуждай его. Любовь приводит к отчаянным поступкам.

— Я на него обижен… Во всём виновата его одержимая любовь к Лике. И к чему всё привело? Он сейчас за решёткой. Что бы ты не говорила… я её не прощу.

— Успокойся… Лика, скоро всё поймет, — тихо прошептала она.

— Любимая моя, я его вытащу. Я обещаю. Найму лучшего адвоката.

— Поверь, всё скоро закончится, его поступки были необходимы.

Наступила гнетущая пауза. И я пытаюсь понять о чём они говорят. Ведь Макс убил моих родителе, и он сам признался. А они говорят так, будто во всём виновата я. В какой-то момент хочется влететь в палату и сказать, всё, что я думаю, поэтому поводу, но почему-то не могу пошевелится, мой разум приказывает слушать дальше. Я не видела и не слышала о Максе ничего, почти две недели, и тело предательски превращается в желе, а сердце удваивается в ударах, только услышав об этом надменном мужчине.

— Что значит необходимы? Ты что-то знаешь? — растерянно спросил он.

— Любимый… это… ну… короче… ты только не злись…

— Девушка, вы кого-то потеряли? — неожиданно громко обращается ко мне медсестра.

И я резко вздрагиваю.

В палате наступает тишина.

— Нет… я… тут… — пытаюсь подобрать слова, и в этот момент открывается дверь палаты.

— Лика, что ты здесь делаешь? — возмутившись, скрежет Кирилл.

— Привет! — как можно дружелюбно шепчу я.

— Она с нами, — объясняет он медсестре, и та, улыбнувшись, уходит.

Кирилл не хочет, что б я входила, но всё же пропускает меня. Обращаю внимание, что Надя выглядит прекрасно, после множество процедур.

— Привет!

— Привет, Лика! — счастливо улыбнулась она мне в ответ.

— Как ты? Отлично выглядишь. Ты прям вся светишься, — отмечаю я её состояние, где живо играют искры неподдельного счастья, которые неопределимо восторгают меня.

— Прекрасно, я здорова! И желаю, выйти на свободу. У нас столько планов… — Надя протягивает мне ладонь, и я вижу на пальце помолвочное золотое кольцо с изумрудом и бриллиантами. — Кирилл, мне сделал предложение! — ели сдерживает она торжествующее верещание.

— Какая красота, поздравляю вас! Желаю вам счастья. — Довольно улыбаюсь я, отмечая дорогое украшение. Искренне радуюсь её счастью.

— Спасибо, дорогая моя. Я так счастлива, что у меня не хватает эмоций, — продолжает говорить Надя с полным восторгом и лучезарным лицом. — Правда, любимый?

— Да. В отличии от некоторых, — пытается он меня задеть.

Кирилл стоит за моей спиной, и я чувствую кожей, его негатив и неприязнь. Он недовольно вздыхает и переминается с одной ноги на другую. Я знаю, что Надя искренне мне отвечает, а вот Кирилл, с ним дело сложно. Я его раздражаю. И понимаю, что всё дело в Максе, ведь я засадила его друга в тюрьму. Но разве меня можно винить?

Перекинувшись ещё несколькими любезными фразами с Надей, я чуть не спросила о Максе, так чесался язык. Но всё же сдержалась. Нельзя показывать свои слабости. Не понимаю, почему я о нем беспокоюсь. В конце концов, есть Кирилл, и я знаю, что он не позволит, чтоб с ним случилась беда.

Хочу на это надеяться.

Макс сильный мужчина и не думаю, что кто-нибудь захочет с ним связываться.

Кирилл, продолжал колко мне отвечать, каждый раз зацикливаясь на моих взаимоотношениях с Максом. А я старалась делать вид, что не замечаю. Не хочу расстраивать Надю, она сейчас так счастлива.

Наконец, я увидела, как они мило обнимаются, когда Надя позвала его к себе. Кирилл тут же изменился в лице и, нежно её приобняв, поцеловал волосы, присев, на краюшек койки.

— Хотела перед отъездом тебя повидать и сказать спасибо.

— За что?

— За твою помощь. Спасибо, Надя. Ты была верным другом на протяжении недели. И подвергла себя опасности…

— Так, прекрати... и не надо мне тут… — развела она недовольно руками.

— Она старалась, а вы не оценили, — снова кинул Кирилл, язвительную фразу.

— Кирилл, пожалуйста… — надув обидчиво губки, Надя покосилась на него.

— Молчу, молчу, — прикрыв ладонью рот, тут же среагировал он.

— Лика, Ты уезжаешь?

— Да. Завтра. Спасибо, что помогла мне с деньгами и карточкой.

— Да не за что. Деньги твои.

Я и Кирилл, смотрим на Надю непонимающим взглядом.

— То есть деньги уже твои, можешь ими распоряжаться, как тебе вздумается, — быстро исправляется она.

— Я тебе верну. Обещаю. — Спохватываюсь я, ощущая себя в должниках.

— Нет-т-т! Не стоит. Позаботься о себе… Может тебе помочь с вещами?

— Не нужно. У меня практически нет вещей, так что еду налегке.

После мы крепко обнялись, пожелав друг другу всего

В течении недели я чувствовала себя не важно, ещё задержка шесть дней. Вот решила сделать тест на беременность. А сейчас, когда понимаю, что он положительный, не знаю какое принять решение.

Если честно, я растеряна.

Не знаю, нужен ли мне ребёнок, от убийце моих родителе. И что я в будущем ему скажу... Что его отец убийца? И убил бабушку и дедушку… Нет. Так будет неправильно… Пока у меня ещё малый срок, приму решения, позже, может сделаю аборт. На сегодня у меня куплен билет на поезд и пора возвращаться домой.

Обдумываю, кому хотел Макс меня отвести и что это за человек? Но думаю, что это уже не важно. Я всё уже вспомнила. И наказала убийцу своих родителей. Остальное уже не важно.

Макс остаётся здесь, а я возвращаюсь в родное дом, который уже долгий период пустует. Надеюсь, что моя любовь со временем потухнет. Пройдёт время, и я научусь жить без Макса. Я не первая и не последняя с огромной дырой в сердце.

Справлюсь.

К вечеру я приехала на такси на вокзал. Который составлял трёх этажное здание. Первый этаж- непосредственно платформы, второй зал ожидания, а третий, камеры хранения. Но у меня был малый багаж, и я не стала пользоваться камерам хранения, тем более, что через сорок минут должна состояться моя посадка на первую платформу, так что у меня было немного времени, для спокойного ожидания своего поезда. Уже мысленно приготовилась, для дальней поездки. В вечернее время в зале ожидания, оказалось мало народу, так что заняла свободное место в кресле ожидания, и погрузилась в просмотр телефона. Через некоторое время снова почувствовала себя плохо, тошнота не отпускала и пошла в туалет. Обдумываю, что беременность, сейчас некстати, и, выйдя из кабинки, принялась ополаскиваться прохладной водой, кинув взгляд на зеркало. Выгляжу я сейчас не очень: потухший взгляд, белая кожа и синяки под глазами. В последнее время плохо сплю хотя, говорят, беременные спят, часто.

Отошла от зеркала, что б просушить руки, и в этот момент, меня резко схватили за горло. Почувствовала, как в нос ударило эфирным запахом и сладким вкусом. Пытаюсь сопротивляться, хватая руками и ногтями человека позади себя, понимаю, что меня удерживают и достаточно грубо. Голова идёт кругом, от сжатого у моего рта тряпки и жёстких рук у горла. Аромат ослабляет меня и любые движения, для противостояния… Глаза закрываются и всё тело мякнет.

Наступает темнота...

34. Порочный круг

Слышу вокруг себя приглушённые голоса. Их гул стоял в ушах, отдаваясь неприятной пульсацией в висках, ещё неприятные запахи плесени, сырости и пыли ударили в нос. Чувствую, как тошнота поднимается к горлу, вызывая неприятные ощущения. Тяжело разлепляю веки. Желание посетить женскую уборную охватывает меня моментально. Я делаю движение, намереваясь встать, и только теперь осознаю, что сижу, и мои руки заведены за спинку стула. Запястья крепко связаны верёвкой, как и ноги спереди.

Что за чёрт!

Я окидываю взглядом вокруг себя. Понимая, что нахожусь в разрушенном здании. Стены обшарпанные, зелёная краска отваливается, а окна разбиты и в некоторых местах забиты деревянной пластиной. Я нахожусь в центре открытой комнаты с разрушенными стенами, напротив большой стол.

Меня охватывает паника. Я интенсивно ворочусь на стуле и пытаюсь освободить руки. Не понимаю, кто меня похитил. Кому это нужно? Но сейчас мне очень страшно, и я не могу ясно мыслить. Верёвка больно жжёт руки, впиваясь в нежные запястья, и всё же я продолжаю попытки к освобождению.

— Лика, Лика… восхитительная, гордая и справедливая. Вот такой ты мне нравишься…

Услышала я тягучий, неприятный голос и быстро вскинула голову.

— Демид!

Он плавно вошёл в разрушенное помещение, а за его спинами крупные морды его головорезов.

— Ты, что делаешь? Немедленно освободи меня.

Он выдвинул стул и сел напротив меня, расставив широко ноги, прислонился к спинке стула.

— Непременно, моё сокровище, как только мы поговорим. А нам с тобой есть, о чем говорить. Уж больно мы долго не общались, пока ты бегала с моим близнецом по городу и играла в кошки мышки. Но игры закончились. Один устранён, а вторая теперь в моих руках.

— Ты совсем слетел с катушек? — прокричала я, не сдерживая гневные эмоции.

— С того момента, как я попал под колёсами твоего автомобиля, то тут же полюбил тебя, — продолжал говорить он надменным, вальяжным тоном. — Ты была смыслом моей жизни. Мы любили друг друга… И теперь, ты хочешь от меня сбежать?

— Хватит, Демид! — прыснула я, ёрзая на стуле. — Я всё вспомнила. Так что прекрати мной манипулировать. И внушать всякий бред! Между мной и тобой никогда ничего не было.

— Но ты была со мной заодно. Улыбалась, брала меня за руку, была мила, подавала надежды на наше будущее, — бархатистым голосом говорил он, в упор взглянув на меня. — Что изменилось?

— Как же мне это надоело! — я недовольно обвела помещение взглядом. — Ты же знаешь, что Макс притворялся тобой…, и я это знала. После твоего приезда, я возжелала Макса позлить, проучить за обман. За вашу манию, копировать друг друга. Это просто был мой каприз, рассердить любимого. — Пытаясь внести ясность своим непотребным действиям, я снизила тон, говоря мягче, надеясь пробиться в больное воображение Демида. — Мы с тобой договорились, что ты мне будешь подыгрывать. Я хотела всего лишь проучить Макса… Пока ему не снесло голову, и он не убил моих родителей. А после я возжелала мести.

— Но я нет! — ударив кулаком по столу, вскричал он. — Я не играл. Я любил тебя и жаждал, быть с тобой.

— А я не хотела, Демид… Я не люблю тебя, пойми это. Не нужно меня удерживать против моей воли. Просто отпусти меня… Что это за место? — я снова окинула взглядом глухое помещение, ощущая, как беспокойно сердце выпрыгивает из груди.

— Там, где нас никто не найдёт. Моё логово вы сожгли. А это, — он широко развёл руки, показывая вокруг себя, — временное убежище. Через пару дней, мой товар и ты отправимся в дальнее путешествие. Теперь,Ятвой хозяин.

— Пожалуйста, прекрати! Мне всё это не нравиться. Послушай, Демид. Каждый из нас сделал достаточно глупости, и всё привело к плачевным последствиям… Я не была так хороша, как ты думал. — Тяжело вдохнув, я проглотила вязкую слюну, чувствуя горечь в моих высказываниях. — Одного брата я уже погубила, а у тебя есть возможность просто дать мне уехать и забыть о моём сосуществовании, — простонала я

— Ты считаешь, что просто так возьмёшь и уедешь? Нет, моё сокровище, это делается не так! Мои люди наблюдали за тобой, в течении этих недель. И мне потребовалось слишком много терпения и сил, что б обуздать свою ярость, представляя, как вы вместе. Но любая цель оправдывает средства. Быть с тобой-моя цель, и что б ты полюбила меня. А средство могут быть любыми. И мои труды были вознаграждены… наконец, я устранил близнеца. И теперь не отступлюсь. Мы есть у друг друга и больше нет помех… — он плавно встал с места и, обойдя стол, подошел ко мне, пронзая плотоядным взглядом. Его пальцы нежно прикоснулись к моей щеке, убирая вьющие пряди, которые выбились из хвоста.

— Боже, Демид, ты безумен! — тихо прошептала я, затаив дыхание. В страхе наблюдая за его действиями, когда он широкой ладонью опускался вдоль моей шее. Я отдёрнула голову, испытывая презрительное отношение к любым его прикосновением.

— Ты полюбишь меня… я знаю.

Он медленно обошёл меня, и я чувствовала каждой клеточкой своего тела его жадный, похотливый взгляд, которым он меня мысленно раздевал. Закрыла глаза, покусывая пересохшие губы. Пытаясь утихомирить приступ ярости, рвущийся наружу. А его пальцы, словно мерзкие щупальца, продолжали прикасаться ко мне, и я вздрогнула от этого неприятного ощущения, покрываясь ледяной дрожью.

— Что значит Макса, устранил? — неожиданно в страхе, до меня доходят его слова. Как бы я не боролась с собой, но Макс до сих пор мне не безразличен.

— Это был мой человек, подосланный под видом курьера, — вкрадчиво продолжил он, находясь за моей спиной. — Меня очень беспокоила твоё состояние, ты никак не могла вспомнить твоих несчастных родителей и доверилась их убийце. Я должен был тебе помочь. — Он ухватился руками за спинку стула и, наклонившись ко мне, обдал холодным дыхание.

— Показав мне видео? Не понимаю, ты же знал, где мы находимся. Мог сдать нас полиции, и Макс был бы уже за решёткой, — нервно прошептала я, пытаясь обернуться и поймать взгляд Демида.

— Нет, Лика, так не интересно. Я хотел, что б ты увидела его тёмную сторону, и сама его устранила. Ты уже пыталась, но не вышло. Пришлось прибегнуть ко второй попытки. Я должен был причинить тебе боль, для такой сладкой финалочки. Заметь, я не сделал ничего плохого, просто немного подтолкнул тебя. И ты сама засадила любимого в тюрьму… Не хорошо спать с убийцей своих родителей. Я прав? — неожиданно резко Демид ухватился за спинку стула, и наши взгляды встретились. Никогда ни думала, что увижу мрачный, зловещий взгляд от одного из близнецов, а волчий оскал с нарастающим волнением заставил моё сердце сжаться.

Томительные секунды мы не проронили ни слова, не спуская глаз друг от друга.

— Можно подумать, ты не без греха! — наконец, осилив себя, я решилась надавить и на его тёмную сторону.

Он резко отстранился. К нему подошёл один из амбалов, что-то прошептав на ухо. Лицо Демида исказилось в свирепой гримасе, и он пошёл в сторону выхода.

— Торгуешь невинными девушками. Пытался навредить Наде. Ведёшь какие-то махинации с полицией и у тебя в подчинении бесчисленное количество амбалов, — вскричала я ему в спину.

— Мы братья-близнецы, и каждый из нас делает очень неприятные поступки, — обернувшись, проронил он. — Вот только с одной разницей. Я никого не убивал. Я сутенёр. Люблю женские тела и торговать ими. Это моя работа. Мне не нужно пахать за гроши пять дней в неделю или работать по графику. Я торгую этими красотками и внушительное обилие бабла течёт мне рекой. Это удобно и просто. На меня работает большое количество людей и мне не нужно прикладывать усилия, что б получить те же самые деньги. Работая в полиции, я постоянно был в напряжении, ловил преступников, расследовал убийства. Я… не выбирал эту профессию, мои родители меня заставили, считая это престижным. А я так не считаю... Это мой выбор, и меня он устраивает!

Эмоционально отвечал он мне, то повышая голос, то понижая. И я понимаю, что задела за живое. Но сейчас меня пугала мысль. Куда он хочет меня увести и на чём?

— Сейчас я оставлю тебя одну. Мне нужно кое-что уладить. У тебя есть время попрощаться с этим городом и мысленно с моим братом. Думаю, в тюрьме его не убьют!

Я провожаю его спину взглядом. И теперь понимаю, по чей наводке напали на Макса в тюрьме.

*****

Спустя время, когда всё стихло, и я не наблюдаю его головорезов за стенами этой разрушенной комнаты. Решаюсь на попытку к бегству. Чувствую себя отвратительно. Тошнота и головная боль меня не отпускает. Но я заставляю себя сосредоточится на верёвках, обмотанных на запястье. Усиленно пытаюсь их ослабить, энергично вращая руками. Обжигающая боль на коже пронизывает меня до костей, и я, стискивая зубы, подавляю стон, отчаяние, который нахлынул на меня от мысли, что я не смогу освободиться…

Демид совершенно сошел с ума. Бредит о совместной любви, о которой в помине не может быть речи. Страшно подумать, что он себе ещё надумает или вообразит.

Что со мной не так? Сбежала от одного брата, попала к другому. Порочный круг какой-то! И один безумнее другого. Нет, я должна разорвать этот адский круг и, наконец, вернуться в свой привычный мир.

Конечно, инстинктивно я продолжала думать о Максе. Фраза Демида была очевидна, он желает навредить брату, и я должна предупредить Кирилла. Хоть Макс не заслуживает моего прощения, но я желаю, что б своё наказание он постиг в здравии.

Ведь именно этого я хочу… никак иначе?!

Без подводных камней…

Сердце гулко стучит в груди, от мысли, что Демид сейчас вернётся, а я так останусь сидеть на этом стуле в богом забытом месте. Помимо освобождения рук, пытаюсь расшатать стул. Может, он не так крепок, как на первый взгляд кажется, и я смогу осилить дерево, погнув к чертям ножки. Борьба с неизбежным продолжается, меня бросает в жар от активных действий… И… о, боги, я слышу хруст под ногами, после чего, на коренившись, падаю неуклюже набок, неприятно ударяясь плечом об пол. Стон боли срывается из моих уст. Но я не позволяю себе расслабиться. Быстро обернувшись с помощью деревянных ножек, интенсивно пытаюсь избавиться от веревок, от которых на запястий остались кольцами следы.

И всё же, приложив достаточно усилий, мне удаётся высвободить онемевшие руки и ноги. Меня трясёт. Страх быть застигнутой, панически застилает разум. Соскочив с прохладного пола, резко осматриваюсь и

Вроде всё тихо.

Медленно. Шаг за шагом я движусь к свету из этого помещения. Дыхание становиться частым, а сердце выбивает ритм бешенного барабана. В какой-то момент мне кажется, что я сейчас потеряю сознание, от напряжения и страха.

Осматриваюсь на выходе.

Никого.

Вот он, шанс.

Бежать, бежать без оглядки, сломя голову и пусть только пятки сверкают. Быстрее ветра. Прочь от Демида и его людей.

И я, словно отпружинив, уже несусь по косой линии в сторону зеленых деревьев и кустарников. В скользь вижу море, по правой стороне, ещё заброшенный дом, окутанный высокой растительностью. Под ногами потрескавшееся временем мостовая с большим количеством заросшей широкой травой. Радость и гордость за проделанную хитрую работу охватывает меня.

Я смогла… смогла!

— Держите её!

Слышу за спиной приказный тон одного из людей Демида. Продолжаю бежать, ускоряя темп. Лёгкие охватывают пронзающим жжением, а дыхание становиться прерывистым. Но я должна поднажать, до леса остаётся совсем чу-чуть.

— Не дайте ей уйти!

— В рассыпную. Хватайте её!

Слышу, как бегут за мной и решаюсь обернуться.

Бог ты мой!

Не думала, что их так много. Человек пять крупных мужланов, мчаться за мной и с таким видом, словно я украла у них крупную сумму денег. Мне точно капец! Силы у меня на исходе. А это площадка достаточна широка, и до леса добежать требуется скорость и выносливость. Которую, увы, у меня не хватает. Ну кто придумал такое расстояние от домов и леса?

И всё же меня схватили, чуть ли не на лету оба головореза, мощно удерживая своими лапищами.

— Отпустите меня, отпустите!

Какая досада, а я думала, что уже на пути к свободе.

Меня подвели к тому самому дому, откуда я сбежала.

Демид с разъярённым лицом меня ожидал.

— Какого хера, ты вытворяшь, Лика? — скрежеща зубами, рявкнул он.

А я ничего сказать не могу, отдышка не позволяет… Да, что тут ещё скажешь, ведь я хотела от него сбежать.

— Считаешь себя самой умной, а мы здесь все дураки? А-а! — он резко хватает меня своими пальцами за лицо и притягивает к себе. — Не беси меня, Лика. Я могу быть не таким добрым, — и резко отпускает моё лицо.

Я молчу. Не знаю, что в таком случаи ответить. Кинуть колкое слово или стать покорной?

— А теперь скажи мне, что это? — он суёт мне в лицо, мой телефон.

На дисплее открыта вкладка «Первый месяц беременности: живот, симптомы, признаки, ощущения…» и я понимаю, что смотрела это в Яндексе, пока ждала поезд на вокзале. Каков же гад, лезет, не своё дело.

— Что это? — уже кричит он мне в лицо, снова тыча телефоном.

— Ничего, — чуть дыша, отвечаю я, ещё не до конца отойдя от бега.

— Как это ничего? Ты смотрела признаки беременности, а значит, ты беременна от моего брата. Так?

Я уже начинаю его бояться. Он так кричит, что у меня дух захватывает. Ещё эти мужланы держат меня. Желание расцарапать морду Демида, а лучше плюнуть в лицо, было неимоверным. Да кто он такой, что б допрашивать меня? Всего лишь, больной, сумасшедший ублюдок. Возомнивший себя моим мужчиной.

— Это не твоё дело, — сухо отвечаю я, и пытаюсь не смотреть в его безумный взгляд.

Он резко поднимает руку, и с яростью опускает мне на живот, сжимая твёрдо пальцы. Я инстинктивно подаюсь назад, в страхе боюсь представить, что он сделает. Чувствую, с какой силой он надавливает на живот, и мои глаза в ужасе расширяются.

— Не трогай меня, сволочь!

— А если я ударю тебе по животу, ты моментально его выкинешь?

— Только посмей, и я вцеплюсь тебе в глотку! — шиплю я от разгорающийся злости. — Отпустите меня, ублюдки! — пытаюсь противостоять его людям.

— Защищаешь его?

И в этот момент, мне в лицо прилетает смачная пощёчина от Демида, и я отклоняю голову назад. Щека разгорается от боли, а меня переполняет такая ярость.

— Шлюха! Посмела моему близнецу, сделать тебе ребёнка? — его лицо искажено такой кипучей яростью, аж ноздри раздуваются. — Но ничего. Я всё исправлю. Уведите её и заприте, — приказывает он своим людям.

— Нет, не надо! — в ужасе вскрикиваю я. Меня, насильно сжав крепко за руки, ведут двое амбалов. — Демид, пожалуйста, не надо!

— Эй, Марк. Найди врача.

— Гинеколога?

— Да любого, хоть мясника. Нужно избавиться от груза.

— Хорошо, босс!

Слышу я их голоса.

— Демид, прошу, не делай этого! Пожалуйста! — с мольбой кричу я, упираясь двум головорезам, которые тянут меня за руки.

35 Обречённость

Два дня спустя

Но почему со мной всё так… неправильно?

Что за напасть?

Темная комната давит на меня, своей мрачностью и пустыми, потрёпанными стенами, когда-то окрашенными в зелёную окраску. Просевший пол пронзительно скрипел подомной, норовясь провалиться. А оставленный на полу матрас с одеялом и подушкой, напоминал о моём заточении. В течении этих дней меня держат в этой сырой темнице. По-другому я не могу её назвать. Под конвоем двух охранников водили в туалет. Кормили пиццей, какими-то булочками и оставляли на разносе бутылку воды. И весь этот ширпотреб был «приправлен» розочкой, аккуратно лежавшей на подносе.

Демид чокнутый, если считает, что такой жест я приму за заботу!

Держит меня в неволе и думает, я его прощу… пойму?

Как бы не так!

Не хочу я есть… но ради ребёнка стараюсь не потерять силы и принимаю, что дают.

Поджав коленки к груди я забилась в углу, обхватив себя руками. Чувствую себя жалким комочком, никому не нужной и несчастной. А всякие мысли так и копошились в моей голове… Слишком много мыслей. Они страшной тяжестью навалились и разъедают мой мозг…

Не могу не думать об этом месте. Где он меня держит? Насколько далеко от города? И как мне отсюда выбраться? Увы… никто даже не знает, что мне не дали сесть на поезд, а значит, искать не будут. Не ужели я обречена остаться с Демидом? Такой расклад меня пугает. А больше меня приводит в ужас, что Демид намерен убить моего ребёнка, которого я ношу под сердцем… Нашего с Максом ребёнка. Как только я узнала о беременности, первая мысль была об аборте, но теперь я сомневаюсь в своём решении. Ведь это маленькая, новая жизнь, не должна платить за грехи отца. Не важно, как я сейчас отношусь к Максиму Россо,

Теперь я знаю его намерения, и одна страшней другого.

Ох, Макс… а ведь ты был прав! Я так поздно, поняла почему ты старался, увести меня от Демида, что теперь жалею обо всём. Он и вправду опасен, совершенно не знаешь, что у него на уме. А разве можно понять сумасшедшего?

Слышу тяжёлые шаги и смотрю в расселину под дверью, где улавливаю несколько теней. Дверь с отвратительным скрежетом открывается, и я приподнимаю голову.

— Выходи, — с жёстким кивком проговорил один из людей Демида.

— Я не хочу в туалет, — тут же сухо отвечаю я, опустив голову на колени.

— Живо, встала и пошла.

— Я же сказала…

Двое амбалов влетели в тёмную комнату и, применив силу, схватили меня по обе руки.

— Что вы делаете? Я не хочу никуда идти. Оставьте меня! — прокричала в страхе я, уже догадываясь, что меня ждёт.

— Шагай.

Я упираюсь. В страхе окидывая взглядом помещение. Нервная дрожь колотит с неимоверной силой. И крики отчаяния, вырываются наружу. Но каменные, непробиваемые истуканы продолжают тащить меня по длинному, широкому коридору, со множеством окон, разрушенных стен и арок. Всё дальше и дальше… Пока не доходим до лестничного пролёта без порочней и усыпанной мелкими камнями. Я устремляю взгляд наверх и тяжело проглатываю ком в горле.

Боже помоги мне!

Движемся на второй этаж, где по обе стороны: располагаются ряд комнат с открытыми дверьми, а внутри столы, стулья и куча сломанных шкафов. До сих пор не понимаю, что это за место, но явно здесь раньше было много людей. Но мне сейчас это не важно… Я веду неравную схватку…, и никто мне не поможет. А когда мой долгий путь был закончен, и меня вволокли в светлое помещение, со светлыми стенами и железным столом, я оцепенела. Осознавая полную свою беспомощность. В центре стаял Демид с расцарапанным лицом, широко расставив ноги, а рядом мужчина в белом халате.

— Нет! — прошептала я, шумно вздохнув.

— Ты, главное, не упирайся, и всё пройдёт безболезненно, — с довольным лицом даёт он мне совет.

— Демид, не надо! — отмахиваюсь я головой и делаю шаги назад, упираясь в стальные мышцы амбалов.

— Приступайте, — обращается он к мужчине в белом. — Как только всё закончите, готовьте товар и её к отплытию. — Дав указание своим людям, он обходит нас.

— Де-ми-д! — кричу я, оборачиваясь и пытаюсь оттолкнуть мощные тела. — Не поступай со мной так! Я сделаю, всё, что ты скажешь, только не убивай его. Всё, что угодно… По-жа-лу-й-ста!

— У тебя нет выбора… ты уже принадлежишь мне. — Проговорил он, с дьявольским оскалом, посмотрев на меня. — Продолжение рода будет только со мной, и ты увидишь, как я хорош… Вычистите её.

С этими словами он хлопнул дверью, оставив меня наедине с суровыми лицами душегубов.

— Не-е-т, Демид!.. Подонок, что ты делаешь! — в истерике вскричала я, пытаясь пробиться к двери, но эти мерзавцы жестко меня хватают и тащат к металлическому столу. — Не смейте! Я не отдам вам его. Не отдам… А-а-а-а!!!

Я бьюсь в истерике, пиная ногами стол, и все металлические приборы, со звоном падают разлетаясь по полу. А безжалостные варвары, заламывают мои руки назад, хватают за ноги и волокут на холодную и омерзительную поверхность. Моё сердце сходит с ума от жгучая боль, вонзаясь обжигающим огнём в каждую клеточку тела. Мне страшно только представить, что я могу потерять единственную ниточку, которая наполнит мой пустой сосуд, смыслом для продолжения жизни и видеть мир в ярких красках. Не могу… это допустить!

Шум борьбы так изматывает, но продолжаю отчаянно сопротивляться, обливаясь слезами. Я одна против троих, и как бы я не старалась, всё равно оказываюсь на злосчастном столе.

— Держите её крепче, — громко говорит мужчина в белом, пытаясь меня перекричать. — Сейчас сделаю ей инъекцию, — шепчет он растерянно над моей головой и, взяв шприц, набирает из ампулы раствор.

— Отпустите, мерзавцы!.. Ма-а-кс-с! — я даже не осознаю, что зову на помощь, того, кто в априори не может быть здесь.

— Да, привязать её надо. Пинается, как бешенная кобыла, — чертыхается один из них, с силой прижимая мои ноги к стальной поверхности.

— Пожалуйста, пожалуйста! Не прерывайте беременность, — резко хватаю я врача за руку, где он держит шприц. — Я хочу родить. Мне нужен мой ребенок. Я обещаю, что ничего не скажу Демиду. Только пожалейте, умоляю вас! — слёзы потоком текут по моим щеках, оставляя светло-солёные дорожки.

Не знаю, на что надеюсь… На их человечность или на жалость, которая у таких людей однозначно не может быть. Но я продолжаю использовать любые методы, даже если мне придётся их умолять.

Не ужели их рука дрогнет— вот так взять, жестоко не имея души, лишить, выносить милое и чистое дитя, подарив миру новую маленькую жизнь?

Почему мир так жесток?

Где же их сердца?

— С-снимите с неё штаны, — заикаясь, проговаривает мужчина в белом.

Не знаю, является ли он врачом, но я обречена, и меня никто не услышит. Я не смогла сохранить ребёнка… Тот, что у моих ног, со злостью стягивает мои штаны, и я свирепо бью кроссовками несколько раз по его пальцам.

— Чё-ё-рт, Сучка! Дай суда этот шприц. Сейчас она станет покладистой, — рычит он от боли и выхватывает из рук врача бесцветную жидкость с тонкой иглой на конце, целясь мне в бедро.

— Ма-а-кс-с, прос-ти... меня! — выкрикиваю я в изнеможении, уже готовясь упасть в пропасть забвения.

36. Выбор

Неожиданно громкий хлопок останавливает всех присутствующих в этой комнате. И мы устремляет взгляд к двери.

Я не могу поверить в то, что вижу.

Макс!

Он здесь… Пришёл меня вытащить?

Не думала, что буду так счастливо видеть его…

Но как? Зачем?

Крепкое, мускулистое тело спасителя твёрдо и уверенно возвышалось над нами. Макс бегло осматривает присутствующих и, обхватив пистолет двумя руками, устремил дуло в одного из них.

— Отойди, от неё, — жёстко проронил он, указывая пистолетом на амбала, целившегося шприцом мне в бедро. — Живо!

С замиранием сердца всматриваюсь в суровый, сосредоточенный взгляд, где на волевом лице тонкие линии губ плотно сжаты, а на скулах гневно бегают желваки. Вижу, что его переполняет ярость, но он контролирует себя. Всегда поражалась его стойкости и уверенности. Ничего не могу с собой поделать, снова Макс меня волнует. Снова я чувствую его мощную энергетику, и она манит меня, притягивает… Замечаю по виду Макса ободранную тёмную майку без рукавов и избитые в кровь руки. Понимаю, что он изрядно подрался.

— Вы тоже... Шаг назад.

Жёстко приказал Макс, указывая пистолетом на двух других оппонентов. И те подчиняются.

— Ты как? В порядке? — кидает он на меня взгляд с прищуром.

Я киваю несколько раз головой, давая понять, что всё хорошо. Трясущимися руками пытаюсь натянуть спущенные джинсы и поправляю растрёпанные волосы, а слёзы до сих пор не отпускают меня.

Неожиданно Макс, быстрым выпадом выхватывает шприц из рук амбала и одним рывком вгоняет иглу ему в шею, впрыскивая содержимое. Тот, шатаясь, падает на стол и теряет сознание. Я в испуге наблюдаю за происходящим… Макс также быстро устремляется ко второму и, сделав удушающий захват на шее, вырубает противника. Тем временем врач в приступе страха ринулся к двери, но мой спаситель снова ловка перехватывает врага, схватив за грудки, впечатывает к стене.

— Н-не… убивайте, — заикаясь, в страхе шепчет он и поднимает руки над собой. — У меня жена и ребенок.

— Раньше нужно было думать об этом, — рычит мой герой, ему в лицо.

— Я… всего лишь выполнял приказ.

— А я долг, — с этими словами Макс с силой бьёт рукояткой пистолета ему по лицу, и тот сползает по стене.

— Давай, Лика. Нужно уходить.

Устранив моих мучителей, Макс помогает встать мне со стола и крепко берёт за руку. Выскочив из комнаты, я обращаю внимание, как он придерживает рукой левый бок, и вижу на его ладони кровь.

— Ты ранен?

— Ерунда… Давай направо, там выход.

Его ранили, а я не могу ему помочь. Меня охватывает страх, от волнения, насколько это серьёзно.

— Макс, может я посмотрю?

— Не думаю, что тебе будет это интересно, — решил он меня уколоть своим высказыванием.

Считает, что мне на него плевать… а разве не так, я должна относиться к убийце своих родителей?

Наши взгляды встретились.

Если бы не наше плачевное обстоятельство, то безоговорочно утонула бы в глубине его светло голубые глаз, насколько сильно они меня притягивали. Я думала, что ненавижу его и могу заставить себя забыть, но теперь понимаю, что это не так. Макс до сих пор в моей душе, и чувство тревоги, за его жизнь охватывает, бесспорно. Как бы я не старалась, но вырвать его из своего сердца и головы не могу, а сейчас, когда у нас есть общая связь. Новая, зарождающая жизнь… Станет намного труднее. Почему жизнь сталкивает лбами? Загоняет в рамки. Где любовь и долг переплетены и человек лишивший меня равномерной спокойной жизни, сам становиться этой частью. Выбор… эта дилемма очень сложная!

Не могу понять, почему он, пришёл меня спасти? Ведь я его сдала.

— Как ты здесь оказался?

— Смотря, какой вариант ответа, тебя интересует?

Как испепеляюще он на меня смотрит. Заставляет сердце биться быстрее, а мне приходиться подавлять желание крепко его обнять и почувствовать тепло его ласковых рук. Он явно надо мной издевается.

— Сбежал?

В ответ он ехидно мне улыбнулся.

— Идём.

Потянул он меня за руку, и мы увеличивая шаг, пошли по разрушенному коридору.

Я бы могла соврать, сказав, что мы благополучно дошли до выхода из этого полуразрушенного здания. Именно этого я бы хотела. Но как бы не так! Нас окружили люди Демида. И Макс завёл меня за спину, осматривая нетерпимо сжимающие кулаки врагов.

— Ну… по одному или надрать задницу всему составу? — ирония, произнесённая Максом, была исключительно направленна выбить из колеи оппонентов.

Я в ужасе смотрела на этих кровожадных мужчин и боялась дышать. Вспотевшей ладонью, ухватила Макса за предплечье, будто желала оградить его от неминуемой драки.

Кривая улыбка на их лице не сулила ничего хорошего, и я понимаю, что шансы совершенно не равны. Макс один не справиться, даже не смотря на его отличную физическую подготовку, всё же он ранен. Но разве Россо, это остановит, когда дело касается вот таких репрессий.

— Ну, засранцы… вперёд, что встали! — прокричал Макс, подзывая их руками, и принял позицию для отражении атаки.

Я даже не успела уловить, как они накинулись на Макса со всех сторон, и отпрянула назад. На моих глазах происходила самая безумная и жестокая схватка. Макс в одиночку, в рукопашной стычке маневрировал по горизонтали, вращая корпусом, с разворотами влево и вправо, обрушивая кулаки то, на одного и с широкий замах выбивая ногой следующего, опрокидывая оппонента на лопатки. Люди Демида безостановочно резко планировали, не давая возможности Максу передохнуть. Один хлёсткий удар следовал за следующим. И всё же, Макса схватили со спины, а он, отбиваясь ногами, нанёс удары ботинком по лицу амбала, который накинулся спереди, и в солнечное сплетение следующему, тот, потеряв равновесие завалился на бок. Увернувшись в сторону, Максу удалось освободиться, но в ту же секунду последовала атака от другого противника. Удар локтем в челюсть, и я слышу, как поверженный лязгнул зубами, кровь хлынула из его рта. Не смотря на ранение, Макс продолжал отражать удары и атаковать, но с каждым разом становилось труднее.

Звуки борьбы с отрывистыми хрипами и выкриками… Кровь на лицах врагов и Макса… Все внутренние распри переплелось в страшную вереницу побоища. Я уже не могла на это смотреть. Каждый удар, который Макс пропускал, я чувствовала, как свои, ощущая на лице и в груди жжение, боль была нестерпимая. Прижавшись спиной к одной из стен, я смотрела широко раскрытыми глазами на происходящее, не осознавая, как из губ вырывался стон отчаяния.

— Макс, сзади! — прокричала я, когда за его спиной выровнялись двое амбалов.

Два достаточно весомых оппонента поняли, что Макс ранен и уже теряет концентрацию, а у них есть преимущество. С новой силой они налетели на него. Один врезаясь кулаком ему в лицо, а следующий по ногам и устремляя удар в бок, где кровоточила рана. Макс скорчился от боли, после последовал очередной удар в лицо, и он упал на колени. Вымотанный и изнурённый, он покачивался в разные стороны, не в силах подняться.

— Макс, вставай… вставай! — кричу я, надрывая горло и, быстро соскочив, кинулась к нему, но

— Ну всё, развлеклись и хватит. Кончай его, — обратился он к одному из своих.

Последовал сокрушающий, резкий удар ноги по лицу Макса, и, рухнув на каменистую поверхность, мой спаситель отключился.

— Ма-а-кс-с! — прокричала испуганно я, пытаясь вырваться из рук Демида.

*****

Меня завели в небольшое помещение, где возле стекла, покрытого паутиной трещин, стоял Демид, а рядом его подчинённый. За стеклом с опущенной головой сидел Макс, и двое головорезов охраняли его по бокам. Оценив обстановку старого помещения, я поняла, что нахожусь в бывшем полицейском участке или что-то связанным с ним. А это комната, предназначена для допросов и прослушивания. Так же у выхода дверей стоял ещё один амбал, на тот случай, если я снова захочу бежать.

— Как замечательно. Вся семья в сборе, — довольно протянул Демид, разведя руки в стороны. — Вот это я называю семейная идиллия.

Я вглядываюсь за его спину. Наблюдаю за Максом, находившемся за стеклом. Он был без сознания, избит и связан. С лица и губ стекала струйка крови. Меня охватывает паника. Что они с ним делали в течении пятнадцати минут, пока держали меня взаперти?

— Псих… чего ты добиваешься, избивая брата? Что ты сильный? Крутой?

— Нет, Лика. Я хочу показать тебе наглядно, что будет за непослушание, — он кивнул своему человеку, за стеклом.

Я в страхе наблюдаю, как головорез хватает за лицо Макса и приподнимет на уровне себя.

— Что вы хотите сделать? Демид, что ты задумал?

— Смотри, — бесцветным тоном проговаривает он, скрестив руки на груди.

Этот мерзавец одевает кастет на руку и бьёт по лицу, от чего Макс приходит в себя и корчится от боли, вскинув головой.

Я в ужасе вскричала, прикрыв ладонью рот.

А он продолжает жестоко его бить. Макс, стонет, пытается пошевелиться на стуле, и предпринять хоть какие-то попытки для защиты.

— Прекрати! Демид, останови его!

Кивком головы зверство прекращается.

— Он же твой брат, Демид! Откуда в тебе столько жестокости? — вскричала я, прикрыв лицо руками. Не могу на это смотреть, от вида крови меня мутит, голова идёт кругом. Я устала от всего происходящего, и молю бога, что побыстрее всё это закончилось.

— Брат… — с отвращением произнёс он и перевёл взгляд на Макса. — С самого детства я только и слышу. Максим молодец: смышлёный, старательный, слов на ветер на бросает, всё успевает. А в школе? Само совершенство. Любой урок усваивает в два счёта, педагоги и родители им гордятся, физическая подготовка на отлично, кружок боевого искусства даётся легко. Каждый раз он учувствует, в любых школьных соревнованиях, олимпиадах, он везде… куда не глянь, имя Макса у всех на устах. А девки… эти идиотки бегали за ним хвостом, словно он Бог. Но мы бли-з-не-цы… как можно любить его, но не любить меня? А-а? Лика, ответь! — с какой ненавистью и злостью он это всё говорил, пробирая меня до мурашек.

— Демид, я тоже расстраивала родителей, не всегда быта тем, кем они меня хотели видеть. Каждый ребёнок индивидуален, кому даётся всё легко, кому-то приходиться стараться. Это нормально. С каждым годом мы получаем опыт от проделанных ошибок. Стараемся, что-то изменить. Но в любом случаи, родители нас любят, какие мы есть. Не нужно пытаться прыгнуть выше своей головы, нужно просто быть человеком с чистым сердцем и доброй душой. Вот и всё…

— Нет, Лика! Я так не хочу… — вскричал резко он, оборвав моё старание его вразумить. — Я хочу быть единственным сыном. Что б я был у всех на устах… Этот идиот… представляешь… решил предложить поменяться с ним местами. Тоже считал меня никчёмным... — речь Демида была прерывистой, словно выпустил всех своих демонов из потайного уголка. Если честно, в такой момент, мне было страшно на него смотреть. Ведь за всеми этими речами, кроиться какой-то страшный поступок. —... А ещё говорил, что любит меня и считает лучшим братом. Ложь! Но когда я попробовал быть им… мне это понравилось… — кивал он своему прерывистому монологу. — Я понял, что могу всё изменить. Скинуть его с вершины и занять, то место, которое мне полагается. Медленно, но уверенно я разрушил весь его пьедестал. Начиная со школы. Каждый раз перевоплощаясь в него. Кстати, это у меня хорошо получалось, — подметил он, поведя указательным пальцем. — И всё его окружение стало его опасаться, смотря на него уже иначе. А меня хвалить и уважать. Даже мать и отец… После Московский университет МВД, куда, кстати, я не хотел поступать. Но да ладно… Я увёл у своего брата девку, пока он был здесь. Пришлось немного постараться с ней, играть жестокого брата, была мне в усладу. И я добился своего. Он остался один. Так же я знал, что он придёт бить мне морду и заранее предупредил мать, что б она увидела эту картину, как он распускает кулаки. И всё закончилось прекрасно, она его выгнала из дома. Но вот не задача... спустя многие годы появилась ты, и снова нам пришлось копировать друг друга, что б показать, кто лучший. Он не любит тебя, Лика! — Демид взглянул на меня потемневшим взглядом. — Макс пообещал мне отомстить, за то, что я разрушил его алтарь и посёк на его девчонку. И он это сделал с тобой. А ты, дура, его любишь… Ему на тебя плевать, как и на меня.

— Зачем ты всё это мне говоришь? Что ты хочешь от меня? — я кидаю взгляд на Макса, который пришёл в себя и смотрит на меня исподлобья. Всё его лицо в крови: рассечена бровь, губа, волосы взлохмачены, пот течёт по вискам, и вся одежда пропитана кровью. Выглядел он кошмарно. От этой картины чувствую острый укол в сердце.

— Ты должна быть со мной, — он снова кивает головой, — так я докажу ему, что лучший. Я люблю тебя, и мы будем счастливы.

— Нет, Демид — это не любовь, я просто нужна тебе, как трофей. Не ужели, ты не понимаешь, что говоришь. Ты просто хочешь ему насолить, а он в отместку тебе. Это борьба вас убивает. Так нельзя, вы братья.

— Он убил твоих родителей, а ты его защищаешь? Как можно любить того, кто этого не заслуживает?

— Даже если так, это моя любовь, моя боль…

— Ты должна сделать выбор, — быстро отчеканил он и довольно ухмыльнулся, смотря на Макса.

— Какой выбор?

— Ты думала, я позволю, что б мой брат стал папашей. Нет, нет, Лика! Он не дал сделать тебе аборт. Хорошо. Тогда я

Моя ладонь опустилась к нижу живота. Я возжелала стать невидимой, испариться, лишь бы только Демид не тронул моего ребёнка. Не хочу делать никакого выбора... Демид снова склоняет меня убить, как год назад, когда я была способна застрелить Макса.

— Я не хочу.

— А я не спрашиваю, хочешь ты этого или нет. Я даю тебе выбор. Кто будет жить?

— Я не могу! — вскричала я, согнувшись и держа дрожащую руку на животе. Ловлю взгляд Макса. И понимаю, что он слышит наш разговор. В его взгляде ощущаю тепло и нежность, и меня переполняет боль, от мысли, что его не будет рядом. — Если хочешь, я никогда не подпушу его близко. Буду с тобой, всегда. Отправим его снова в тюрьму… Клянусь, он никогда не увидит ребёнка. Только не заставляй меня.

— Выбор, — лицо Демида светиться от удовольствия своих поступков, он снова кивает головой, смотря на головореза за стеклом. На Макса обрушиваются кулаки, с периодичностью и жестокостью.

— Нет, нет, не надо!

Я подлетаю к стеклу, прижимаю ладонь к расколотой поверхности и не могу сдержать громкие рыдания, вперемешку с воплем. Меня разрывает от отчаяния и выбора, который я не могла сделать. Я признаю, они оба мне дороги. Я люблю Макса и хочу родить нашего ребёнка. Не смотря на боль, которую он мне причинил.

— Де-мид, пожалуй-ста, остановись, я мо-лю тебя! — рыдая скулю я.

— Ребёнок, — слышу я шепот Макса, сквозь удары, которые наносит этот громила-изверг.

На долю секунды громила останавливается, и я вижу сквозь побитое лицо и кровь, как Макс ехидно улыбнулся, харкнув кровью на своего палача.

— Слабак… бьёшь как девчонка. Демид, замени его, иначе мою смерть ты увидишь в следующем веке.

— Хмм… шутник, — посмеивается за моей спиной Демид.

— Макс! — простонала нежно я, встречаясь с его взглядом. Моя ладонь продолжает наглаживать стекло, словно сердце находиться там, рядом с ним.

— Наш малыш, — прошептал ласково Макс, легко улыбнувшись, и подмигнул мне.

Головорез надевает костет на руку и снова обрушивается ударами по лицу «моего сердца».

— Хватит! Останови его!

— Прислушайся к совету папашки, он говорит дело, — улыбаясь, шепчет Демид, подойдя ко мне со спины, перебирая пряди моих волос, своими мерзкими пальцами. — Как думаешь, его черепушка долго продержится, пока ты обливаешься слезами?

— Я не хочу, не могу! — шепчу сквозь истеричные вопли и моё тело содрогается от рыданий.

Удар за ударом… Макс пытается на меня взглянуть, но очередной удар отклоняет его голову назад. Я вздрагиваю от каждого мощного звука по его лицу, и вереница мыслей больно жжёт мозжечок.

— Он будет бить его до тех пор, пока не проломит ему голову. Но перед этим... мой брат будет ощущать всю агонию боли, пока не отключиться. Так что поспеши, Лика, иначе уже некого будет спасать, и я убью обоих, — спокойно, вяло проговаривает Демид,

Я смотрю в это стекло, словно сквозь призму, где жестокость и боль правит миром, и не вижу просвета. Его всё равно не будет! Нужно просто закрыть глаза и прокричать, то, что твоему сердцу дороже, так ты обманешь себя и дашь надежду… может, на светлое будущее?!

Выбор ведь очевиден, просто, я не хочу принимать его.

— Ладно, я сделаю его сам, — довольно улыбнулся Демид и кивнул своим людям.

Они, не мешкая, пошли в допросную комнату.

— Макс! — прокричала я, открыв глаза, и прижалась лбом к стеклу. — Макс… мой выбор! — В этот момент я ненавижу себя, ненавижу Демида, который так жестоко манипулирует мной.

Всё резко прекращается. Макса больше не бьют, а Демид смотрит на меня с удивлением.

— Лика, что ты говоришь, — тяжело шепчет измученный Макс, сквозь боль и разбитое лицо.

— Ну на даже, не ожидал от тебя такого ответа! Ведь ты же будущая мать. Должна думать о своём чаде…

Я стою у стекла и смотрю на избитое лицо Макса, уже не слушаю, что говорит Демид. Сейчас он только насмехается и издевается. Мне уже на всё плевать. Не знаю, сколько пролила слёз за короткий промежуток времени, но меня успокаивает мысль, что Макса больше не трогают.

— Знаешь, мне даже нравиться твой выбор. Моему брату придётся наблюдать, как ты станешь моей женой и матерью моих детей. А пока пойдём, любимая, нас ждёт дальнее путешествие. — Демид берёт меня за плечи и выводит из комнаты.

Я кидаю взгляд на Макса, который не одобрительно качать головой, дёргаясь на стуле.

Демид:

Лика, обливаясь слезами, пошла вперед, под конвоем моих людей. А я решил немного задержаться.

— Как только мы встанем на пристань, — прошептал я, стоящему в дверях, амбалу, — погреби моего брата под стенами этой заброшки.

Тот, подчиняясь, кивнул.

— Прекрасно… ни ребенка, ни брата. Всё одним выстрелом. Учись! — улыбнулся я, своей охране, похлопав по плечу, и тот, снова кивнул.

37. Ненависть или любовь, что победит?

Макс:

Сука! Хренова мне… Этот верзила нокаутировал, будь здоров. Но по большому счёту, уже не впервой, получаю по морде. С нашей работой частенько сталкиваюсь с похожими экземплярами. Чёрт! Вот только рана снова открылась. После того, когда в тюрьме меня пырнул ножом один олух, конечно, с большими стараниями моего брата. Теперь я немного потерял форму, двигаться стало сложнее, вот и не смог справиться с пару тройкой головорезов. Но ради Лики и моего ребёнка, я должен набраться сил, а хныкать буду позже.

— Что будем делать? — спрашивает один из людей Демида, второго, с кастетом.

— Босс же сказал, избавиться от него надо. Так что давай, побыстрей.

Они берут две спортивные сумки и что-то выискивают в ней.

Смотрю на них исподлобья и криво ухмыльнулся.

Ну, ну… хочу на это посмотреть, как будут от меня избавляться.

Дебилы! Научитесь сначала верёвки крепко стягивать…

Пока Демид толкал скулёжные речи несчастного, не любимого брата, который за годы ни капельки не изменился, всё так же строит из себя жертву. Я уже нащупал лазейку на верёвке и не спеша её развязывал. Громила думал, что набивая мне морду, я превращусь в желе и не на что не буду способен… Конечно, как же не так! У меня уже в голове разрастался план. Но кидаться на него, когда здесь была Лика, не лучший вариант. Поэтому пришлось ждать, когда закончиться весь этот цирк, устроенный Демидом.

Не знаю, что у этих ребят там в сумке, но они явно заняты работой.

Решил пока не привлекать на себя внимания, пусть

Из головы не выходит поступок Лике. Я был шокирован, когда услышал, что она ждёт нашего ребёнка, так же был счастлив. Вот только не понимаю, почему она решила, что нужно спасать меня, а не его. Неужели я ей настолько противен, что она не хочет сохранить беременность?.. Нет! Не думаю, что её ненависть настолько сильна. Я видел, как она мучилась, когда принимала решение, и знаю, что она меня любит, вопреки ненависти. Ей предстоит ещё многое узнать… А пока я должен задержать Демида и не позволить навредить то, что дорого моему сердцу.

— Нашёл, — довольно говорит его хиленький помощник.

— Ну всё, бери сумки и вперед, — с хрипотцой сказал громила с кастетом.

И тот уходит, взяв собой весомые сумки. Дверь, скрепя за ним, затворилась.

Не понимаю, зачем они ему?

— Теперь тебе уже не выкрутиться, — улыбаясь, проговаривает громила и подходит ко мне.

— Уверенности тебе не занимать, — шиплю я ему в ответ и приподнимаю голову.

— Может, мне ещё немного потренироваться по твоей морде. Уж больно понравилось, бить по близнецу, — наклоняется ко мне лысая черепушка с гладким лицом и одаривает своими белоснежными зубами.

— У меня есть другая идея.

Я резко соскакиваю со стула и моментально закручиваю широкую верёвку вокруг его шее. Делая двойной захват, юркнул за его спину и с силой принялся затягивать верёвку на своих кулаках.

Пытаясь сопротивляться, он двумя руками вцепился в заплетённые тугие волокна, но я сжимаю сильнее. Он довольно крупнее меня и мощнее, поэтому я заваливаюсь с этой тушей на пол и, помогая ногами, скрутил его в области груди.

Продолжаю силой затягивать верёвку на его шее, сжимая до боли свои челюсти. Он бьётся в агонии: хрипит, хлещет руками в поиске меня, а ноги судорожно ищут опору, но скользят по пыльному каменному полу. Я не намерен оставлять его в живых, так что хладнокровно довожу свои замысел до конца. Усиливаю натяжение, пока его тело не мякнет и конечности не прекращают трепыхаться по бетонному покрытию.

Оставив тело. Я быстро обшарил его, найдя электрошокер и пистолет. Проверил обойму, где пуль было достаточно, и, вложив оружие за пояс джинсов, взглянул на свою кровоточащую рану на левом боку.

Зараза, швы разошлись!

Чувствую себя не важно. Немного кружит голову и лицо болит, после побоев. Это ещё можно выдержать, главное не истечь кровью. Это сейчас некстати.

Распускать кулаки я уже не могу. Придётся прибегнуть к более травмированной части.

Ну всё, мои любимые. Я иду. И обещаю, что вытащу вас!

*****

Лика:

Иду под конвоем людей Демида и не могу остановить жгучие слёзы они, не останавливаясь, заливают моё лицо. Душа болит и стонет, от выбора которого мне пришлось сделать. Не могу себя простить. Почему я выбрала Макса, а не своего малыша, и сделала выбор не в пользу своих родителей?

Макс разрушил мою жизнь и продолжает отравлять остатки после себя. А я, вопреки всему, его люблю и, как бы не старалась, не могу вырвать это безумие в котором пребываю, переживая за Макса наперекор своему разуму. Я пыталась его ненавидеть, пыталась забыть, но у меня это не вышло ни тогда, ни сейчас. Я так сильно его люблю, что делаю ошибки за ошибками… Сама себя не узнаю, в какую размазню превратилась.

А одержимость Демида, выводит меня из колеи… пугает. Как остановить его? Он хочет насильно привязать меня к себе, заставить его любить и увести из привычного образа жизни. Увести от Макса… Забрать то, что мне дорого… И только для того, что б потешить своё самолюбие, доказать, что он лучший из братьев. Но они ведь одной крови, братья-близнецы. Как можно так ненавидеть самого близкого по душе человека?

Невольно мне в голову приходит библейская история братьев Каина и Авеля, и как печально она заканчивается. Один брат убивает другого, и только для того, что б его любили… Конечно, наша история другая, но смысл похож. Ненависть и зависть, как едкая кислота, до боли разъедает человеческую суть, проникая тёмным пятном глубоко в душу, и если вовремя не остановиться, то кроме сухой оболочки ничего уже не останется.

От таких размышлений становиться страшно, когда человек не ведает, что творит. И я могла пойти по опасному пути, испытывая ненависть к убийце своих родителей. Как я рада, что здравый смысл взял вверх, и я не совершила, о чём потом могла пожалеть.

Не хочу, что б братья навредили друг другу!

— Демид, ты отпустишь Макса? — порывисто обернувшись, спросила я, когда мы шли по длинному коридору на выход из здания.

— Конечно. Как только мы уедем, он вернётся за решётку, — подойдя близко ко мне, улыбнулся он. — Теперь мы будем вместе, и мой брат, нам не помешает, — улыбка с лица Демида не сходит. Он прикасается к моим волосам и легко играет ими.

Сдерживаю порыв брезгливости.

— Ты можешь проследить, что б Макса не тронули в тюрьме? — осторожно проговариваю я, понимая, что Демиду это под силу.

— Тебе его жаль? — скрепя зубами, шепчет близнец, в упор смотря мне в глаза, словно заглядывает в душу.

— Нет. Макс, моё прошлое, теперь я с тобой.

— Да, ты просто умница. Быстро соображаешь. Я подумаю, что можно сделать, — улыбка вновь озаряет его лицо. — Ну всё, моё сокровище, нам пора, — он обнимает меня за плечи, и мы продолжаем путь по коридору.

Громкие хлопки заставляют нас остановиться, и я понимаю, что это выстрелы. Моё сердце в страхе замирает, и я перевожу взгляд на Демида.

— Ты сказал, что отпустишь его!

Лицо Демида искажается в гневной гримасе.

— Где наши? — быстро обращается он к одному из своих.

— Эй, парни, вы в допросной? — тут же по рации вызывает тот.

В ответ шипение рации.

Он повторяет, снова пытаясь их вызвать, но шорох в рации, неумолим.

— Вот ублюдок! — в ярости рычит Демид и осматривается. — Я приказал, смотреть за ним.

— Босс, выстрелы были сверху.

Трое из его людей достают пистолеты и огораживают Демида спиной.

— Ну, ни на что вы не годны… Найдите его, дебилы! — кричит он, размахивая руками. — Я должен был догадаться, что ты освободишься. Всегда найдёшь выход, — процедил он про себя, пнув перевёрнутый стол у окна. — А ты… присмотри за ней. Только попробуй упустить, — резко обернувшись,

— Всё надёжно, босс, — протараторил в ответ он и выровнялся, словно по струнке.

Я наблюдаю, как Демид и его люди быстро движутся вперёд.

— К главному залу. Разделиться по двое, на лево, на право. Взять лестницу в кольцо, — гневно провозгласил он, разводя руками.

— Демид, ты обещал, что не тронешь его, — кричу я, Демиду в спину, нервно заламывая пальцы.

В душе всё трепещет. Беспощадные и чудовищные картины вижу я перед своими глазами, где братья свирепо вцепятся в друг друга и необратимо нанесут вред.

Я не смогу пережит это.

Боюсь за Макса, ведь Демид не остановиться.

Не могу устоять на месте, так и подрываюсь ринуться по коридору.

— Куда? Стой здесь и жди, — грубые жилистые руки схватили меня за локоть.

— Их нужно остановить… они… не должны…

— Не бабское это дело.

Гневно фыркнув, вырываю свою руку из его пальцев и, оцепенев, наблюдаю, как чисто выбритое лицо конвульсивно дёргается, после падает на пыльную поверхность.

Напротив, стоит Макс, держа в руках электрошокер.

— Макс, ты здесь!

Я так обрадовалась, что он цел, и накинулась на него как умалишённая, крепко прижавшись губами к окровавленной шее.

— Тише, тише, — ухватившись за раненый бок, сквозь боль улыбается он.

— Прости! — разъединяю я объятия, совсем забыв о его состоянии.

— Всё хорошо, любимая! — он обнимает меня за спину.

— Ты всё время внезапно появляешься… Не знаю, как у тебя это получается... Но я рада, что ты вырвался, — отрывисто говорю я, пытаясь утихомирить бешенные удары сердца.

— Рыцари не выдают своих секретов, — шутливо говорит он мне на ушко, нежно поглаживая мою спину.

— Прекрати, сейчас не до шуток. Демид и его люди ищет тебя, — нехотя отрываюсь я от него, и окидываю взглядом бледное, окровавленное лицо.

— Да, знаю. Повёл их по ложному маршруту, им полезно прогуляться.

Наш оппонент дезориентировано пытается встать, но Макс быстро бьёт ему по скуле и вырывает из рук рацию.

— Теперь послушай, — он берёт меня за руку и вводит в пустую кирпичную комнату слева. — Нас ищут, но не там… Сейчас ты спустишься по этому окну, — он показывает позади себя, где без рамы располагалось большое, широкое углубление. — Карниз широкий, ты легко пройдёшь по нему. Потом спустишься по веткам дерева, близко прилегающее к зданию. Внизу стоит один из людей, Демида. Вырубишь со спины, вот этим, — вкладывает электрошокер в мои руки. — За углом сядешь на наш байк и спускайся с вершины. Двигайся вдоль моря километров три, потом повернёшь на право, ещё километр. Упрёшься в причал. Увидишь оперативную группу, а там ты всё поймёшь.

Я наблюдаю за его движениями. Он ели стоит, прислонившись рукой о стену.

— Макс, ты выглядишь не важно. Тебе нужно в больницу, — я нежно прикасаюсь ладонью к его разбитому лицу.

— Нет. Я должен поговорить с братом.

Он с такой заботой вглядывается в мои глаза и прикасается рукой к животу.

— Всё, что нужно было, я уже сделал… Ты должна подарить нашему малышу жизнь. А теперь спеши. Я их задержу.

Он подводит меня к окну и помогает перелезть через карниз.

— Ма-а-кс-с-с!

Слышим мы далёкий, протянутый голос Демида.

— Макс, это не вернёт моих родителей… Давай со мной, — шепчу я умоляюще, отмахиваясь головой.

— Тсс… — прислонил он палец к губам и кивнул мне, что б я ушла.

— Я вернусь!

В ответ, он легко мне улыбнулся.

38. Рандеву братьев-близнецов

Я облокотился спиной о стену. Облизнул пересохшие губы и протёр пот со лба. Приподнял футболку и снова посмотрел на кровоточащую рану.

Чёрт! Совсем плохо.

Швы не просто разошлись, а раскрыли глубокий порез, и тёмная кровь залила брюшную часть. Таблетки, которые я наглотался перед приездом сюда, постепенно начали меня отпускать. Так что в глазах темнеет, слабость и жгучая боль даёт о себе знать.

Я лентой разорвал футболку на уровне живота и посильнее затянул брюшную полость.

— Ммм…

Простонал я от острой, режущей боли. Ощущение крайне неприятное!

Лазить по крыше, в моём состоянии оказалось сложно, но только так, мог добраться до моей непокорной красотки. Я должен был её вытащить. Находясь с ней рядом, я бы не смог думать объективно.

Всё жду, когда Лика доберётся до байка, но пока тишина. Меня разрывает от мучительного ожидания.

— Ма-а-кс-с-с!

Снова Демид затянул свою шарманку. Думает, я глухой?

Ладно. Я ещё не готов так рано сдаваться… Демид точно мне не простит! Так что собираю волю в кулак и вперёд.

— Братик, ты уже соскучился? — подал я голос и вытащил оружие из-за пояса.

— Давай уже, вылезай и прихвати с собой то, что мне нужно. Ты же знаешь, вам всё равно не выбраться, — вяло говорил Демид за стенами этой комнаты.

— Да, я не против, можешь забрать, — я схватил за шиворот его человека и, встав за его спиной, вытолкал вперед.

Нужно потянуть время, пока Лика не уедет.

Тот ещё не до конца отошёл от заряда шокера, так что немного пошатывался.

Демид стоял чуть дальше по коридору, а с обоих сторон на вытянутой руке держали пистолеты его люди.

— На кой хер он мне нужен! — рявкнул мой брат. — Ты издеваешься?

— Слушай, он мне тоже не нужен, бесполезен, как кусок бревна, — я попытался выровнять эту тушу и приложил пистолет к его голове. — Кстати, мне пришлось убрать некоторых твоих ребят. Путались под ногами, — снова сострил я, качнул головой.

Демид погрозил мне пальцем.

— Ты никогда не переставал меня удивлять… Братец с огоньком.

— Да ладно, не хвали. Я старался.

Давно мы так «мило» с братом не общались. Даже интересно становиться.

— Ну всё, довольно шуток, — он отмахнулся рукой, словно от назойливой мухи. — Лика, выходи. Иначе я сейчас убью твоего любовника, — вскричал он, выперев торс вперед. И приказал своей охране подойти чуть ближе ко мне.

— Она не хочет говорить с тобой, — быстро отчеканил я, сделав шаг назад, продолжая держать верзилу за шиворот.

— Закрой рот!

Смотрю на своего близнеца, как в отражении зеркала. Мы и вправду похожи, а я раньше этого не замечал. Не удивительно, что нас путали. Только с одной разницей. Душа брата чернея, тучи и темноты так много, что в этом виноват он сам.

В этот момент, я услышал рёв мотора мотоцикла и как он удалялся от нас. Улыбка озарило моё лицо, и я почувствовал, как на сердце отлегло. Лика всё же уехала, послушав меня.

Демид прислушался, оценивая ситуацию.

— Блядь!.. Ну, ты и развёл меня! — в ярости он вытащил пистолет из-за

— Прости, братец, это было необходимо, — я состроил невинную гримасу, кинув взгляд в сторону стены, где осталось пулевое отверстие.

— Догоните её. Доставьте её мне. Немедленно! — вскипев от гнева, прокричал Демид, указывая пистолетом двум своим людям.

Они быстро подорвались с места.

— Э-э-э… — наставляя оружие на его людей, протянул я. — Никто из этого здания не выйдет. Пока Лика не будет в безопасности.

Двое прытких застыли на месте.

Демид одарил меня гневным взглядом и принялся вышагивает по коридору с одной стены к другой. А я продолжаю держать на мушке его человека впереди себя. Не знаю, какая ещё шальная мысль придёт Демиду в голову.

— Я всё равно найду её, и не дам вам быть счастливой семьёй, — свирепо буркнул он.

— Не думаю.

— Удивляюсь, что ты ещё держишься на ногах. Мой человек в тюрьме хорошо тебя пырнул. — Вскидывает он резко голову и прищуривается. — О-о, так ты истекаешь кровью! Не думаю, что долго продержишься.

Всё же замечает он моё состояние и широко улыбается.

— Так, немного пощекотал. Но я в норме, спасибо, брат, — стараюсь говорить, уверенно, но чувствую, что состояние моё ухудшается. Жар охватывает тело и удержаться на ногах, становиться затруднительно.

— Хмм… Да, ты просто молоток, на каждое слово найдёшь ответ.

— Слушай, Демид. Я могу до бесконечности с тобой перепираться, вот только важное мы не обсудим. А нам нужно многое обговорить. Я бы мог предложить твоим ребятам присесть… всё же дела семейные. Устанут слушать. — Теряя терпение, проговорил я, что-то, от бесполезных шуток у меня голова разболелась.

— И что такое важное ты хочешь со мной обсудить?

— Ты прекрасно всё знаешь.

В течении нескольких секунд он молчал. Обдумывал моё предложение.

— А знаешь, хорошая идея. Вот только я хочу поговорить с тобой с глазу на глаз, — резко выпаливает мой брат и поднимает рукоять пистолета на уровни меня.

Выстрел.

И увесистая преграда, которого я держал впереди себя, вздрагивает, получая пулю в грудь. После его обмякшее тело сползает, и шумно падает наземь.

Такого поворота я не ожидал, и, судя по лицам его сотоварищей, они были удивлены такому всплеску «папочки».

— Он был бесполезен. Ослушался моего приказа, — пояснил Демид свой поступок. — Возьмите его, — быстро отчеканил брат, подозвав своих, для моей поимки.

Я небрежно скидываю ствол: не обращаю внимание на небольшую пелену перед глазами и стреляю в одного шустрого, но он юркнул влево. Промах был очевиден. В этот момент прыткий соперник настигает меня, и я рывком вписываюсь головой в его грудь, перекидывая через себя. Следующего я сношу плечом, прибив к стене у окна, и тут же набиваю его живот свинцом.

Резкая боль в плече пронзает до костей, и тёплая жидкость охватывает кожный покров, впитываясь в ткань футболки. Я делаю попытку обернуться, и это сволочь, которого я не убил, быстро и болезненно вытаскивает нож из моего плеча. Я стискиваю челюсть от боли, а он в туже секунду прикладывает нож к моему горлу.

— Макс, ты начинаешь действовать мне на нервы! — гневно рычит мой брат, смотря как я сопротивляюсь, и делает шаг ко мне. — Ну так, что нового ты можешь мне сказать?.. Посмотри на себя, ты даже нормально стоять не можешь. Но продолжаешь выпендриваться! — опустив пистолет, он нахмурил лоб и окинул меня взглядом.

— Хмм… — я ехидно усмехнулся, оценив его напор, и важно протянул. — Ты проиграл! — моментально завожу руку назад и стреляю в ногу позади стоящему, тот, взвыв, отступает назад. Перевожу оружие с одной руки на другую и одним выстрелом кончаю с ним.

Ну вот, мы с братом остались вдвоём!

Но я настолько слаб, что не удерживаюсь на ногах и падаю на колени. Боль в плече прожигает, заливая кровью спину, ещё рана на боку даёт о себе знать. Голова идёт кругом, и сердце бьётся так быстро, что я с трудом перевожу дыхание.

Демид неодобрительно смотрит на меня, качая головой.

— Упрямый сукин сын!

— Нам пора разобраться в наших разногласиях… Другого шанса не будет, — прерывисто шепчу я и сплёвываю кровь.

— Какого шанса? Ты… увёл у меня… Лику! — свирепо закричал Демид. — Впервые в жизни, я искренни полюбил. Хотел быть счастливым. А ты, падла, отнял этот шанс! Увел любимую и спал с ней!

— Дело не в Лике. Все наши беды начались с детства… Я думал, что помогаю брату с комплексами и нерешительностью, а на самом деле я создал монстра. И на протяжении многих лет я испытываю вину за необдуманные действия. Понимаешь? — Я исподлобья смотрю на брата.

— Монстр! Вот кем ты меня считаешь? — Демид сел на корточки напротив меня, упираясь локтями в колени, сжимая в руках пистолет. — Нет, Макс, я не монстр. Я просто понял, где моё место и как получить уважение. А любовь… она придёт. Но пока ты жив… мне это… не удастся! — гневно проговорил он и, схватив меня за грудки, отшвырнул в сторону выхода.

Я боком наскочил на кучу мелких камней и битого стекла. Осколки стёкол впились мне в руки и бёдра. Я перевернулся на спину, корчась от боли.

Гад! Воспользовался моей слабостью. Знает, что я сейчас не смогу дать ему отпор.

Он наступающими движениями пошёл на меня.

— Знаешь… я вспомнил один занимательный сюжет. Как два года назад у бара, ты вытащил меня. Спас от кучке наркоманов, перебив всю эту шмаль. В тот день я нажрался после слов Лике, когда она сказала, что любит тебя, и я ей не нужен… Вот задаюсь вопросом, зачем ты спас меня? — навис он надомной, с перекошенным от злости лицом. — Я был в у смерть пьян, и эти ребята могли убить меня. Вот тогда все ваши проблемы моментально бы улетучились.

— Глупый вопрос, тебе не кажется? Несмотря на наши разногласия, ты до сих пор остаёшься моим братом, — я попытался встать, но всё тело заломило, заставляя скорчиться от нового приступа боли.

— Ты слишком драматизируешь, — он взглянул на часы на руке и шмыгнул носом. — Ладно. Я бы с радостью сейчас тебя убил. Но я спешу. Моих ребят ты шлёпнул, а двое других уже в порту. Так что… ты всё равно сегодня умрёшь, но чуть позже, а пока можешь насладиться видами заброшки, — он похлопал меня по плечу и пошёл на выход.

— Демид!

Он нехотя оглянулся на мой зов и быстро ответил:

— Считай, что я вернул тебе долг. Так что прощай, Максим! — довольно бросил он.

— Аха-ха-ха-ха… — начал я, громко с издёвкой смеяться, заливаясь на усеянных камнями

— Что тут смешного?

— Можешь не торопиться… ха-ха-ха… Тебе не переплыть границы России. Ха-ха-ха!!! — продолжая давиться, смехом, протянул я, вставая на ноги.

— Что ты сделал? — закричал в ярости Демид, быстро направляясь ко мне.

И мы вцепились друг друга за грудки.

— Что… ты… сделал?

— Весь твой экипаж и девушки в руках оперативной группы.

Лицо Демида исказилось в гримасе ярости, и он, сжав челюсть, попытался меня ударить, но я, опередив его, занёс локтём в грудь. Тот отступил. Я снова обрушился, уже кулаком в живот. Он снова отступил. Я попытался ударить ему по лицу, но промахнулся, и Демид вцепился руками за ножевое ранение в боку. Я закричал от боли и принялся локтём бить ему по спине.

Мы ввалились на лестничную площадку. Без перекладин. Нагромождённые грудой камней и мелким древесным хламом.

Распаляясь в гневе, мы не заметили, как потеряли опору и покатились кубарем по каменной лестницы. Пока не достигли первого этажа, и Демид, перемахнув через меня, остался лежать не подвижно…

Спустя время

Я открыл резко глаза и уставился в разрушенный потолок. Попытался встать, но резкая боль в теле тут же вернула меня на место. Я уже совершенно не чувствовал своего тела. Потерял много крови, выложил все остатки сил в драке, и в довершении всего неудачный спуск по лестнице полностью меня обездвижил. Теперь тягучая слабость окончательно овладела мной.

— Демид, ты как?

Молчание.

— Демид!

— Ааа?

— Ты как, живой?

— Как тебе сказать… нехорошо… мне.

— Фыы… — с шумом выпустил я воздух из ноздрей и попытался оглядеться.

Думает, мне сейчас легко?

— Встать, сможешь?

— Макс, вряд ли я смогу. У меня арматура торчит в брюхе, — тяжело дыша, ответил Демид.

— Чёрт! Как тебя угораздило?.. Подожди, я сейчас.

Пытаюсь встать. Прикладываю остатки усилий, но мучительная боль охватывает меня моментально. Горячая кровь заливает всю брюшную полость, капая наземь, оставляя за собой кровавые пятна.

Прикладываю ладонь к месту, где затянул рану, но алое мокрое тряпьё уже не на что не годно, и я стараюсь затянуть её по туже, но у меня ничего не выходит, руки не слушаются и окропились липкой жижей. Мне кажется, что моя рана увеличилась, не могу согнуться. Ещё спину разрывает от острой боли, а когда поднимаюсь на ноги, они становятся ватными, подкашиваются. В глазах полное помутнение, в ушах стоит звон, делаю шаг… ещё шаг. Терзаю своё раненое тело в попытке добраться до брата, но поскальзываюсь на собственной крови и падаю, не в силах удержаться.

Темнота.

— Макс, вставай! Вставай! Не смей оставлять меня!

Слышу приглушённый вопль брата и медленно открываю глаза.

— Как давно я… в отключке? — хрипло шепчу я, пересохшими губами, продолжая лежать лицом на каменном полу.

— Достаточно, что б меня напугать. Без тебя я не справлюсь, — кидает он на меня взгляд, а я смотрю на торчащею арматуру.

— Ну, что… там? — Демид обеспокоенно пытается приподнять голову и взглянуть на тонкое железо.

— Дело дрянь! — осмотрев его визуально, тяжело выдыхаю. — Лежи и не вставай. Где твой телефон?

Смотрю, как Демид шаркает руками по штанам. А окровавленная арматура, торчащая с бочины, не даёт мне покоя. Больше, чем уверен, у него внутренние повреждения.

На животе змеевидное-сплетение вен передней брюшной стенки, выглядит пугающе, ещё дыхание прерывистое.

— Макс… я… я его потерял. Может… во время падения? А твой где?

— Свой тоже где-то потерял. Напомню, что твои люди, без устали меня атаковали, — я подтянулся немного ближе к Демида, придерживая рукой раненый бок.

— И как… будем выбираться? — тяжело вдохнув, протянул он, посмотрев на меня.

— Тебя нельзя двигать, так ты выиграешь время. А у меня нет сил искать телефон. Лика, скоро вернётся, и врачи тебе помогут. Ты ещё обещал убить меня, так что береги силы, — слабо ответил я, и прислонил руку ко лбу, ощущая сильный жар.

Проглотив тяжёлый ком в горле, я протер лицо тыльной стороной ладони, пытаясь сообразить, что делать дальше. Сил совершенно нет. Голова идёт кругом, вызывая лёгкую тошноту. Я перевернулся на спину и закрыл глаза.

— Ты вынудил меня мстить тебе. Неужели не можешь просто уступить? — спустя некоторое время, Демид продолжил бормотание.

— Раньше уступал… Но многое изменилось. Я люблю Лику и хочу стать отцом. Жаль, что ты этого не понимаешь, — я говорил с закрытыми глазами, ощущая полное опустошение.

Не знаю, как помочь брату, только надеяться, что Лика скоро вернётся с подкреплением.

— Лика никогда не простит убийцу своих родителей, так что не надейся на счастливую семью.

— Хватит, Демид, всем всё уже известно, — скрипучим голосом возмутился я.

— Значит, мне хана?.. Я облажался, да?

— Хотел бы сказать, что нет, но да!

Неожиданная тишина поглощает нас.

Не могу контролировать своё тело. Перед глазами черёда карусели, и тело мякнет, превращаясь в странную субстанцию. Мне даже кажется, что я уже не чувствую боли.

— Макс, как там наши родители?

Слышу я голос Демида сквозь помутнение и еле-еле бормочу:

— Они винят себя за неверное воспитание и мучаются угрызения совести. Их сын, на которого они возлагали большие надежды, разрушил жизни многих людей… Это не легко.

— А Юля? — Демид тяжело кашляет.

Вспомнил он мою первую любовь из университет МВД.

Не ужели совесть пробудилась?

— У Юли, всё хорошо. Видел её, когда искал Лику год назад… Она простила нас. У неё счастливая семья: муж и двое детей, — я недовольно отмахиваюсь головой. — Демид, я устал. Может обойдёмся без вопросов и побережём силы?

— Я думаю, это наше последнее общение, брат! У меня болят внутренности и помутнение в глазах.

Я открываю глаза и перевожу взгляд на брата, с его губ течёт большое количество крови.

Сколько лет я не слышал, что б он называл меня БРАТОМ!

И если честно, я испугался за его жизнь. Я долгое время, мечтал о мести, но сейчас не готов к её осуществлению.

— Вот, дурак. Я же сказал, не двигайся!

Прикладываю усилия и подползаю к нему, за мной тянется дорожка крови. Пытаясь дотянуться до руки брата и сжать, насколько хватает сил.

— Если ты сейчас по мановению волшебной палочки… — он снова кашляет кровью, — не встанешь своими ногами и не уйдёшь. То мы, умрём здесь оба!

— Замолчи. Мы дождёмся подмоги, — слабо шепчу я, снова теряя сознание. Тёмный мрак так и поглощает меня, а я не могу ему противиться.

— Мои люди установили здесь самодельные взрывчатки… и таймер подходит к нулю.

Наши мутные взгляды встретились. И я понимаю, что Демид говорит на полном серьёзе.

39. Длинный путь

После удачного

После, сев на байк, я кинула обеспокоенный взгляд на старое разрушенное здание, которое было достаточно большим и пугающим. Меня не отпускал мучительный страх за жизнь Макса, где чувство острой боль в груди так и пробирал до костей. Но я понимаю, что помочь ему ничем не смогу, пока не доберусь до места назначения.

Тяжело дыша, я смахнула слезы с глаз и запустила мотор. Двигатель приятно заурчал, и, сжимая сцепление, я плавно тронулась с места.

Приятное ощущение свободы блаженно охватило меня. Даря ощущение легкости и высвобождая энергию для нового прилива сил. Гладкая кожа руля и массивное железо внедряло уверенность, для преодоления самого сложного пути.

Решимость в своих действиях всегда залог успеха!

Как давно я не чувствовала безмятежность, и лёгкая улыбка тронула уголки губ. Байк с рёвом спустился с вершины, вывернув на дорогу, где справа свежие волны моря обдували меня морским бризом.

Я ощущала запахи моря. Крик чаек. Привкус соли. Шум прибоя как никогда действовал на меня как релаксация, где стресс от пережитого постепенно отпускал.

Сейчас мысль о братьях-близнецах была важной частью, я знаю, что их нужно остановить, и выжигаю газ, насколько мне позволяет дорога. Мчусь на всех порах.

Только успеть!

Макс, нашему ребёнку нужен отец.

И ты им станешь.

Я обещаю!

Путь был не близким. Я пыталась не упускать из виду поворот, каждый раз кидая взгляд направо. Ощущение скорости дало мне успокоения, но всё же сердце не обманешь, оно продолжало часто биться, переживая за вторую половинку. И наконец поворот, появился на горизонте, я, не мешкая, повернула, круто припав к обочине. Пыль и камни, шурша под колёсами, встали столбом, обдав меня неприятной дымкой и запахом жжённой резины.

Остальная часть пути шла по каменистой дороге, которая полностью была усеяна валунами и сухой пылью. Переключая скорость, я чувствовала, как мотор ревел подомной.

— Ну давай, мой хороший, ещё немного! — вслух проговорила я, подбадривая себя и байк, который был дорог нам обоим.

Набирая скорость, я смотрела перед собой, выискивая глазами заветную точку, куда должна прибыть. Форсировать по каменистой тропе, казалось мне вечностью, словно полоса превратилась в бесконечное полотно, где конца и края просто нет.

Это самый напряжённый путь, который я когда-либо преодолевала.

Я ощутила, как нервы мои напряглись в ожидании заветного спасения, когда увидела полицейские машины. Сжимая газ, я рванула навстречу к ним.

Всё выглядело так, словно в новостных каналах показывали, как периметр порта был оцеплен оперативной группой, а корабль с живым товаром задержан и взят под арест. Большое количество девушек вели к машинам скорой, которые стояли внутри периметра. Гангстеров прибили лицом в землю и держали на прицеле оперативники в тёмных масках.

Вот что я увидела, когда припарковала мотоцикл.

— Девушка, вам сюда нельзя, — тут же остановил один из сержантов, когда я попыталась попасть в порт.

— Я хочу поговорить с сотрудником, кто производит операцию, — нервничая, проговорила я, смотря за его спину и выискивая глазами знакомые лица.

— Если у вас что-то случилось, вам лучше позвонить в 112, экстренная служба поможет вам.

— Послушайте… я была похищена человеком, который держал этих девушек, — говорю я прерывисто, пытаясь прорваться вперёд, пока оперативник загораживал мне проход.

— Вы потерпевшая?

В этот момент, я увидела Кирилла. Он шёл с одним из группы спецназа.

— Кирилл! Кирилл! — надрываю я горло, пытаясь до него докричатся.

— Девушка! — недовольно проговаривает тот.

— Да, пропустите вы меня! Кирилл! — недовольно шикнула я, толкая полицейского.

Всё же Кирилл обернулся, округлив от удивления лицо и, что-то сказав сотруднику, побежал в моём направлении.

— Лика, ты где была, мы тебя ищем? Пропустите её, — обеспокоенно выпаливает он.

Я быстро за махнула за оцепление и несвязно затараторила, пытаясь в двух словах объяснить произошедшее. Кирилл наблюдал за действиями моих рук и состоянием, в котором находилась. Я поняла, что он не улавливает ход моих мыслей и, закрыв глаза, глубоко вздохнула, пытаясь снова сосредоточится на своих словах.

— Лика, ты должна кое-что узнать. Это будет не легко, — неожиданно он взял меня за плечо и, глубоко заглянул в глаза.

Я замерла и почувствовала, как сердце от страха ушло в пятки, а может и провалилось глубоко под землю. Взгляд Кирилла меня пугал. Руки затряслись в страшном ожидании.

— Я… не знаю, как тебе это сказать, но…

Господи, Макс!

Неужели я опоздала?

— Что случилось? — прошептала я, ели отрывая губы.

— Короче…

— Лика!

Звучит в моих ушах такой бархатистый и родной голос, где нотки взволнованности отчётливо пронзают меня, заставляя покрыться мурашками всё тело. Моё сердце пропускает удар. Я, словно в замедленной съёмке, поворачиваю голову…, и горячая слеза спускается по щеке, окропляя солёностью губы. Напротив, стоит: седеющий, исхудалый, потерявший всю свою мощь и уверенность, близкий на всём белом свете мужчина.

— Па-па?

Я не могу поверить своим глазам. Пытаюсь проглотить ком в горле. Всё тело покрывает странное потряхивание. А окружение расплывается, теряя реальность.

Протестующим жестом отмахиваюсь головой и перевожу взгляд на Кирилла.

Этого просто не может быть, он мертв!

Я, наверно, схожу с ума, или на меня так подействовал стресс!

— Если что, он настоящий, — проговаривает Кирилл, улавливая моё состояние, и я вижу, с каким ожидающим взглядом он на меня смотрит.

— Папа! — выдыхаю я, резко развернувшись, уже бегу в его объятие.

— Девочка моя! — крепко прижимая меня, нежно приговаривает он, ласково поглаживая мои волосы. — Доченька!

— Папочка, как же так? Как? — сжимая его плечи я, чуть ли не стаю на носочки, боясь отпустить, вдруг это просто наваждение. Прикасаюсь губами к его тёплом и щетинистой щеке, покрывая лёгкими поцелуями. Мои глаза снова окутывают слёзы, просто не могу сдержать радости счастья. — Макс же тебя убил, я видела. Не понимаю, что происходит? Как ты оказался здесь? — ели отрываюсь я от него, ссыпая рядом вопросов, а мои руки и взгляд осматривают его.

— Нет, дорогая моя, не Макс был стрелком. Он меня спас! — улыбаясь, говорит папа и аккуратно прикасается к моей щеке.

— Нет, — отмахиваюсь я головой. — Он сам мне это сказал. Я видела… своими глазами.

— Демид, стрелял в меня. Я тоже в это поверил, когда он похитил нас из дому и привёз на ту площадку. Демид прекрасно копировал Макса, этому он научился ещё со школы.

— Не понимаю. Демид

— Это Макс был в дороге и пытался нас спасти, узнав от брата, какие у него намерения. Демид, устроил себе железное алиби, а у Макса было всё почищено подчистую.

— Но зачем?

— Демид узнал, что я занимаюсь его поимкой по продажей женским телом. Я судья, помнишь? В нашем дворе несколько родителей обратились ко мне за помощью по исчезновению их дочерей. Я попросил Макса помочь мне, когда ваши отношения уже развились. А потом, Демид решил убрать меня и взвалить вину на брата. Убрать троих, воспользовавшись их брацкой схожестью. Оставить тебя без родителей и разжечь ненависть к любимому. У Демида больная любовь к тебе, а к брату ненависть.

— Подожди… значит, это ты послал Макса за мной?

— Да, Лика. Я был тем таинственным человеком.

— Кошмар, что же это?.. А как же ваши тела? Мама? Похороны? — ошеломлённо пролепетала я.

— Мама, увы, не выжила, она умерла мгновенно. Меня откачали. Но Макс подкупил врачей, и тебе сказали о моей смерти. Хоронили похожего на меня человека, подгримировав. Мне проделали операцию на сердце, и Макс спрятал меня далеко от Москвы. Но ты желала мести, а мы не могли предоставить доказательство о невиновности Макса, — папа снова на меня посмотрел ласковым взглядом. — Ты посадила любимого, а когда я попытался вытащить его из тюрьмы с помощью адвоката, то попыталась убить. Ну а после Демид подстроив аварию, и увёз тебя.

— Но Макс в бегах!

— Он не в бегах ни тогда, ни сейчас. Я снова его выпустил. Но доказательство на Демида, я добился только два дня назад, когда узнал, что он похитил тебя. Как видишь, на лицо, — папа развёл руки, показывая на задержанных и девушек, которых осматривали медики в скорой.

— Нет. Нет! Нет!!! Папа, ты понимаешь, что сделал? Ты молчал, что жив, а я была переполнена яростью. Вы должны были мне сказать. И тогда бы Демид заплатил.

— Что б доказать вину Демида, одного слова «убийца» не достаточно. У Демида есть связи, его люди, которые выследят, найдут и покарают. Если бы он узнал, что я жив, то следующего моего спасения могло не быть. Я не мог иначе. Требовалось время, для полного разоблачение Демида. Максу пришлось надеть лик убийцы. Это я, попросил не говорить тебе правды, пока я был слаб и восстанавливался после смертельного ранения.

Я не могла поверить во всё сказанное папой. Это жуткая история просто не укладывалась в голове. Жуть, да и только. У меня появилась надежда, что мама могла выжить, но увы!

Я перевела взгляд на Кирилла, осуждающим взглядом смотря на него.

— На меня не смотри, я узнал только два дня назад. В такие секреты меня не посвящали. Все вопросы к моей девочке-бунтарке. Она у меня с сюрпризом, — в шуточной форме пояснил он.

— Надя, помогала? — я спросила это так громко, что, мне кажется, оперативная группа вся нас слышала.

— Да. Надя помогала нам во всём. Она узнала, что Демид скрывает тебя здесь, также о твоей потери памяти. А я попросил Макса привести тебя домой. Ты должна была меня увидеть в здравии, и тогда я бы тебе всё рассказал. Но ты же у меня упрямая, снова начала копать.

— Я всё испортила… Вот же, дура! — приложила я, ко лбу ладони покачивая головой. — Папа, ты должен был мне сказать, тогда всё это могло не произойти, — недовольно проговорила я, взяв папу за руки.

— Не мог, девочка моя. Ты слишком эмоциональная. А мы должны были действовать неожиданно.

— Лика, подожди, где Макс? — обеспокоенно спросил Кирилл, и взглянул на мотоцикл, который одиноко стоял практически посереди дороги.

Я так была шокирована появлением папы, что совершенно забыла, зачем приехала.

Сегодняшний день просто безумен! События накрывают волнами, и мой мозг не может их удержать.

— Макс, Боже мой! Он там, в заброшенном здании с Демидом и его людьми. Папочка, они убьют его. Возьми людей, нам нужно туда, — взмолилась я.

— Конечно. Сейчас дочь моя, — тут же отреагировал он.

*****

И снова дальняя дорога, но уже с подкреплением. Я двигалась на мотоцикле впереди, позади меня на полицейской машине с проблесковый маячком, звенящим так громко, следовал Кирилл с папой, а за ними спецназ на чёрном фургоне.

Мне казалось, что этот день никогда не закончится. Всё происходящее было таким вечным, что нервы уже не выдерживали. Я просто мысленно молилась, желая успеть! Теперь я знаю, что Демид убил мою маму и покушался на папу, а также о невинных девушках, которые, к счастью, были освобождены. Он манипулировал мной с самого начала, а я на всё повелась. Ненавидела любимого и вынашивала многие месяцы план мести. А самое страшное, я чуть не убила Макса — дважды. Я никогда не смогу себе этого простить.

Макс спас папу, спасал меня и нашего малыша, а я была с пеленой в глазах, которая, наконец, растворилась, обнажив истину.

Демиду грозит большой срок, который он должен отсидеть!

Вот она, заброшка, виднеется за холмом деревьев. Нужно только повернуть, и я увижу Макса. Я представляю, как кинусь к нему на шею, крепко сжимая и прося прощение за всё. Как я рада, что не решилась на аборт и протянула этот день до сегодняшнего дня. Я обязана Максу всем и теперь не упущу шанса исправить свои ошибки.

Мы поднялись на вверх, и машины с шуршанием шин на каменистой дороге резко затормозили. Спецназ быстро повыскакивал из фургона, держа автоматы прикладом в плечо в состоянии полной готовности.

— Они там, на втором этаже, — указала я конкретное место, откуда сбежала.

Оперативная группа тронулись к заброшенному зданию, разбиваясь на пары.

А я с замиранием в сердце наблюдала, как мужской состав проделывал облаву, с чёткостью и уверенностью, осматривая помещение по всему периметру.

— Я найду Макса! — проговорил Кирилл и так же вытащив своё табельное оружие из-за пояса, аккуратно последовал за оперативниками.

— Всё будет хорошо, Лика. Макса вытащат. Он отличный полицейский и крепкий, его не так легко сломить. А Демид ответит перед судом за все свои преступления, — ободряюще проговорил папа и крепко обнял мне.

Я кинула на него мягкий взгляд и снова посмотрела на заброшку, напряжённо ожидая выхода Макса.

Спустя несколько минут я услышала громкие крики, и оперативная группа быстро начала выходить из здания.

— Назад, назад!

— Быстро, выходим!

Кричали они, а следом бежал Кирилл.

— Что-то случилось? — прошептала

— Лика, назад! Пригнитесь! — кричал мне Кирилл, махая быстро рукой.

— Папа, что происходит, где Макс? — обеспокоенно говорю я, смотря на папу.

— Я не знаю!

И неожиданно нас оглушает громкий БАБАХ!

Я перевожу взор на здание. Наблюдаю, как одно здание рушится, за следующим и дальше…

Клубок дыма.

Разваливающие старые стены разлетаются в разные стороны. Огонь поглощает заброшенное здание в тех местах, где находиться деревянные покрытия. Оперативная группа, которая была ближе к очагу взрыва, откидывает волной наземь. Кирилла сбивает с ног части здания. И папа, прикрывая меня своей спиной, приклоняет к земле.

И до меня доходит, что рушится и горит то место, где я находилась.

О, нет, Макс!

Я быстро встаю с земли и, высвобождаясь из рук отца, рвусь к зданию. Меня разрывает от безумия, я хочу к нему, к отцу моего ребёнка. Хочу быть рядом с ним. Не могу его снова потерять. Я сделала столько ошибок, что просто не могу ему позволить уйти.

Ну почему, зачем мне такое наказание?

Мы не заслужили такого печального конца!

Мои крики заглушаются следующим взрывом, который поглощает очередные громкие хлопки. Всё рушиться на глазах, разрывая на куски, рассыпая здание на огромные осколки камней и пыли, выплёскивая огонь и тёмный дым наружу.

— Ма-а-к-с-с!!!

— Нет, нет. Стой! — хватает меня папа, пытаясь всеми силами удержать, и я падаю на колени, отчаянно вопя.

— Ма-к-с-с! — припадаю я лицом к земле, сотрясаясь от мучительной агонией и судорожным рыданием.

С болью осознавая, что Макс остался внутри.

Я опоздала!

11:26Мой взгляд сосредоточенно направлен на коллегу корреспондента, которая, сидя напротив меня, оживлённо брала интервью.

История, произошедшая со мной и братьями-близнецами нашумевши была на устах у большого количества наших коллег и остальной заинтересованной публики, которая наблюдала в новостных каналах за ходом последних событий.

До сих пор воспоминания дают о себе знать. Не думала, что всё так обернётся. Даже спустя месяцы, моё сердце продолжает постанывать от боли.

— Лика, наше интервью я назвала кричащим названием. «Мой спаситель... или погибель». Если тебе станет плохо, то ты сразу можешь всё остановить. Хорошо? — предупредила с осторожностью моя коллега, которая когда-то вела репортаж с места аварии в Москве.

— Я поняла, — согласно кивнула головой.

— Ну, тогда начинаем, — она сделала жест рукой продюсеру, ожидавшего начало сьёмки, и тот подал оператору знак, о включении камеры.

Как долго я оттягивала это интервью, на которое была приглашена, после страшного последствия взрыва на заброшке. Я журналист и, конечно, о моей личной жизни судачили, не говоря о Максе, где его карьера была уничтожена, по вине Демида.

Пора всё рассказать, так будет верно!

— Ваша нашумевшая история любви могла стать интересным сюжетом для фильма… Погони на мосту, перестрелки и драки. Очевидцев было предостаточно. Не говоря о твоём спасителе, который вырывает тебя из лап злодея — дважды! — брюнетка интенсивно указала на два пальца. — Но ты упорно отрицаешь вашу любовь, ещё твоя потеря памяти, многое усугубило. Что привело к погибели многих участников всей драмы. Но самое интересное ещё впереди. Спаситель и злодей, два брата-близнеца, которые априори должны быть не разлей вода, а стали злейшими врагами, и это привело к плачевным последствиям… Согласись, это интересный сюжет? — кивнула моя коллега с непомерным интересом.

Я знаю её ход. Сама отношусь к той части корреспондентов, за счёт чего зарабатываю на хлеб и немного добавляю сенсацию для привлечения внимания зрителей.

— Катерина, ты немного сгущаешь краски.

— Любовь, граничащая с одержимой страстью, в одночасье перевоплотилась в ненависть. Где ты готова была покарать любимого, любой ценой, даже убить от собственной руки. Считая его убийцей своих родителей. При этом доверившись младшему брату-близнецу, который коварно подстрекал тебя и таил к старшему брату жуткую ненависть. Хочешь сказать, я сгущаю краски? — её каверзные высказывания, звучали устрашающе, таким образом пытаясь повысить рейтинг своего интервью.

— Демид, был потерянным, неуверенным ребёнком. Макс никогда не желал ему зла. Ещё мальчишками Макс предложил скопировать друг друга, думая, что помогает брату найти себя в жизни, а Демид этого не понял. Считая себя нелюбимым братом и сыном, таким образом посеял в своём сердце ненависть и погубил себя, пытаясь потянуть за собой остальных. Но если бы разговор у братьев произошёл ранее, то случившиеся страшные последствия можно было избежать.

— Демид похитил тебя, спрятав в заброшенной здании, и мог причинить вам вред.

— Но мой спаситель спас нас, что делал постоянно. Кстати, когда я не помнила Макса, после своей потере памяти, то так и называла. Спаситель! Ты верно подметила Катерина.

Она расплылась в улыбки.

— Скажи, как он выжил, после взрыва в заброшенном здании?

Я перевела взгляд в сторону, и тягостное воспоминания больно резануло в груди.

«… Уже стемнело, а результатов никаких.

Меня не пустили к обрушенному зданию, и я обречённо сидела в одной из машин скорой, наблюдая, как подъехали МЧС и шуршали вокруг.

Кирилла и несколько человек из спецназа, обрабатывали медики во второй карете скорой. Они серьёзно пострадали.

Я не могу смириться с мыслью, что Макс остался под завалами, а самая страшная мысль, жив ли он?

Кто-то из спасателей сказал, что нет вероятности найти живых под завалами.

А у меня сердце сжалось от этих слов.

Неужели это конец?

Почему жизнь ко мне так не справедлива?

Не могу дышать, говорить. Просто мучительно покачиваюсь из стороны в сторону.

Вся надежда на счастливое будущее в сердце рушится, превращаясь в прах. Погружая меня в утопию суровой пытки, где меня сковала и подчинила отчаянная печаль, и я не смогу найти упоения, пока не услышу желанный и глубокий голос любимого.

Демид разрушил всё… во что я когда-то могла верить и надеяться. Это бесчестно!

Нет!

Сжимаю я до боли кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Не поверю, пока не увижу тело. Макс не оставит меня и нашего малыша. Он этого не сделает!

Макс, прошу, не оставляй нас…

Мой взгляд в надежде на чудо был устремлён на разрушенную заброшку, где в течении нескольких часов интенсивно работали МЧС, пытаясь найти тела двух братьев близнецов.

Папа пытался меня успокоить, что-то говорил. Желал увести из этого места. Но я не могу, не хочу уходить без Макса. Продолжаю верит, надеяться и непрерывно наблюдаю за поисками.

Я понимаю, что жду ребёнка и мне нельзя волноваться. Но у меня не получается. Кошмарные события не отпускают. Преследуют меня, словно наказание, за мои неверные

И теперь, я расплачиваюсь!

Корю себя за всё. Отмахиваюсь головой от страшных мыслей. И моё лицо искажается в очередном порыве рыданий, но у меня уже нет слёз. Одна тоска и печаль, которую никто не сможет унять.

Не могу себя простить… Никогда не смогу.

— Нашли! Один жив!

Слышу я восторженный голос из глубины заброшки и, быстро бегая глазами, устремляю взор на то, что осталось от старого здания.

И вижу, как несколько человек, спеша к выходу, грузно несут покрытое серой пылью тело. Их движения были: аккуратными и старательными, преодолевая все препятствия в виде больших обломков камней, группа службы спасения сосредоточенно несла выжившего.

— Макс! — выдохнула я.

Моё сердце так быстро забилось, разгоняя в надежде кровь по венам, что поджилки затряслись. Я соскочила с заднего кузова машины, скинув с себя плед, и помчалась навстречу к пострадавшему.

Слёзы заиграли на глазах, от заветного желания увидеть любимого. Сейчас меня не волновало ничего, кроме эгоистического желания увидит Макса живым и готовым бороться за наше бедующее.

Папа попытался, меня удержать, но разве любящее сердце остановишь, когда сейчас на кону была моя жизнь?

Не знаю, что может чувствовать человек в такую минуту, выбравшись из тёмного царства теней. Кроме веры… где появился слабый лучик света, и ничего, кроме него, не может осветить мой путь.

Можно сказать, что в такую секунду, время словно остановилось.

Несясь на всех порах, я сбивчиво молилась, что б в их руках был Макс.

И когда мои молитвы были услышаны, от счастья я разрыдалась.

Его обмякшее, израненное тело несла группа, поддерживая за руки и ноги. Спасатели размахивали руками скорой помощи, что б они поторапливались и несли носилки.

А всё остальное было словно во сне.

Я с умилением смотрела на слабое, бледное, бессознательное лицо любимого и была счастлива, что он жив.

Его осторожно уложили на носилки и, водрузив в машину скорой, куда я, не мешкая, взобралась, повезли в городскую больницу.

Где боролись за его жизнь, после многочисленных увечий и ран…»

— Лика, ты с нами? — обеспокоенно спросила корреспондентка, по-видимому, после нескольких обращений ко мне.

— Да, — выдохнула я, вернувшись в реальность.

— Так что ты скажешь, о Максиме Руссо?

— Спустя несколько месяцев, папа добился его инсинуации. С Макса были сняты все обвинения, и ему пришлось снова восстановиться по службе, — мягко проговорила я. — Вина Демида за убийство моей мамы, за покушение на моего отца и торговлей девушками, была полностью доказана.

— Ведь твоему мужу было сложно признать, что только смерть брата помогла раскрыть все обстоятельства произошедшего?

— Макс тщательно скрывает свою боль, но я знаю, что в душе он страдает.

— Как он выжил? — снова спросила она, ожидая моего ответа.

— Макс не мог спасти брата… он был просто не в состоянии… — я сделала паузу, вспоминая, с какой болью Макс мне это рассказывал, находясь на больничной койке. — Демид умер раньше, чем произошёл взрыв, но перед смертью он, возжелал, что б Макс оставил его и попытался выбраться самостоятельно. Но всё было четно… — я ощутила острою боль в груди, представив, что Макс мог не выжить, и замолчала ели, сдерживая слёзы. — Я не успела… я… потеряла много времени в дороге. Не знаю, как объяснить его спасение... Просто чудо! — воспоминание от пережитого стресса, мучительно засаднило, и слеза медленно спустилась по щекам.

— Хочешь сказать, Демид осознал свои ошибки? — наклонившись вперёд, сосредоточено спросила она.

— Думаю… что перед лицом смерти Демид понял свои поступки. И не захотел, что б Макс пострадал, — я быстро взяла стеклянный стакан со стола и отпила глоток живительной воды.

— Но всё обошлось, — ободряюще проговорила моя коллега, наблюдая за моей реакцией, и снова прислонилась спиной к креслу. — Макс жив и ваши дети уже на подходе. Мы все в курсе, что вы просто расписались, не устраивая пышного праздника.

— Ага, — протирая слёзы, усмехнулась я. — На тот момент, свадьбу было устраивать не уместно, но нашим близнецам нужна фамилия отца, поэтому мы расписались. Саму церемонию решили отложить на будущее.

— Макс тебя простил?

— Простил, — я улыбнулась и посмотрела за камеру, снимавшею нас, ведь там стояла моя судьба... моё счастье, без которого я просто уже не представляла своей жизни.

— Поздравляю с близнецами. И хочу пожелать твоему мужу и детям, что б в вашей жизни было только взаимопонимание и любовь… Ведь твой спаситель теперь всегда рядом! — искреннее проговорила моя коллега, мило улыбнувшись, — И ещё мы всем коллективом ждём твоего возвращения после декрета.

— Спасибо, Катерина!

После сьёмок интервью. Макс подошёл ко мне и помог встать. С большим округлённым животом я выгладила немного неуклюже.

— Не могу смотреть, когда ты расстраиваешься. Любимая, всё самое страшное уже позади.

Как я люблю его нежный, глубокий голос, который всегда меня завораживает и пленит.

— Это просто гормоны, — слабо улыбнувшись, проговорила я.

Макс привлёк меня к себе и бережно обнял.

— Теперь я всегда буду с тобой, никуда не уйду.

— Обещаешь? — вскидываю, я голову и счастливо улыбаюсь.

— Обещаю, любимая!

Я благодарна судьбе, что она предоставила мне третий шанс…

****

Спустя неделю.

Когда после первого триместра беременности при осмотре ультразвукового исследования, я узнала, что у нас будут близнецы… То шок был первой моей реакцией. Я не имела представление, справлюсь ли я с обоими малышами. Как их кормить? Как за ними ухаживать? Как гулять? Это двойная ответственность, к которой я упорно готовилась, читая разного рода информацию и расспрашивая маму Макса.

Но разве можно удивляться такому прекрасному событию, когда их отец, близнец.

Конечно, нет!

Макс был безмерно счастлив нашим малышам.

Несмотря на все неблагоприятные события между нами, мы снова восстановили отношения, желая, что б наша семья была полной и счастливой.

За восемь месяцев наша жизнь, очень изменилась:

Смерть Демида, понесла некоторые разногласия между родителями Макса, но спустя месяцы, они смирились и поняли, что вины Макса нет. Это были тяжёлые месяцы, но я помогла мужу преодолеть их, так же и его родителям. Я искренне надеюсь, что бабушка и дедушка смогут возместить боль, воспитывая внуков близнецов. Не хочу, что б семьи страдали. А я приложу большие усилия, для новой надежды.

Как-то мама Макса сказала, «Каждый конец — это новое начало!».

Я верю в её слова и знаю, что она меня приняла как сноху, как жену своего сына и как мать её внуков.

Хочу счастье для всех нас и не таить обиды.

А ещё наши папы вообще стали не разлей вода. У них появилась мания на

Кирилл и Надя, расписались месяц назад. Надя поделилась, что у неё задержка, больше недели и тест подтвердил. Но пока не говорила Кириллу, ожидая его дня рождения, на этой недели, где устроит ему сюрприз.

Желаю, что б и у них всё получилось.

Я и Макс остались жить во Владивостоке. Мы возвращались в Москву, но нас потянуло к себе в дом, после всего произошедшего он стал частью нашей жизни. Теперь, этоНАШ ДОМ, где наши родители, Кирилл и Надя помогли привести его в порядок.

Мы решили, что устроим церемонию свадьбы после родов, а пока ждём рождения близнецов. Кстати, уже есть некоторые имена, Макс хочет их созвучия: как Матвей и Михаил, а я пока думаю.

В течении этого дня. Чувствую странные, постанывающие ощущения внизу живота и в спине. Мой живот с мальчишками так интенсивно даёт о себе знать, что я прикладываю ладонь и воодушевлённо испытываю, как моя ребятня оживлённо, пинается словно футболисты. Немного доставляя дискомфорт, но это приятные подталкивания.

Нежно улыбаюсь, поглаживая свой довольно большой живот. Я бы предположила, что пора рожать, но врач-гинеколог сказала, что ещё неделя осталась до родов.

Так что мы ещё ждём.

— Макс, что ты делаешь? — улыбаясь, подошла к своему любимому мужу.

— Да вот, смотрю, на завораживающие замки, — ласково проговорил он, листая ленту ВКонтакте.

Я аккуратно подсела рядом и положила голову ему на плечо.

— Нидерланд? Замки? — взглянув на экран, удивилась я. — Зачем тебе?

— Да просто высветились в ленте, вот я и засмотрелся, — поморщил он нос и отложил телефон в сторону. — Как наши мальчишки? — он ласково погладил живот и тут же ощутил, как они в ответ пнули его ножкой. — О-о, мои ангелочки, здороваются с папой… Как я уже желаю взять вас на ручки и расцеловать, — сюсюкаясь, говорил Макс и покрыл живот поцелуями.

— А я то как жду этого момента! — смеясь, ответила я, получая удовольствие от ласковых рук и поцелуев мужа.

Он ухватил меня за спину и придвинул себе.

— Ты сводишь меня с ума! — пылко проговорил он, смотря на мои губы.

А я чувствую, как таю. От его прикосновения, от жара, где моё сердце неистового дрогнуло, испытывая покалывающие возбуждение во всём теле.

— Я люблю тебя… всем сердцем, — прошептала нежно ему в губы.

Макс прильнул к моим губам, углубляя поцелуй, сладостно и чувственно сплетая наши языки. Я сладко застонала, сжав руками его шею и погружая пальцы в волосы. Мы наслаждались вспыхнувшим возбуждением, пока я снова не почувствовала острую боль в спине.

— Макс! — простонала я.

— Я знаю, любимая, я тоже тебя очень люблю и хочу…

— По-моему, началось... - оторвавшись от объятий, я испуганно расширила глаза. Странные ощущения повторились снова.

Макс бегло осмотрел меня, и мы оба понимаем, что отошли воды, ощущение было неприятное. Боли в пояснице снова повторились.

— Так… я понял, — испуганно проговорил Макс и быстро встал с дивана. — Мама! — крикнул он свою мать и помог мне встать. — Помни, нужно дышать. Медленно и спокойно.

Я кивнула. Пытаюсь вспомнить, чему меня учила мама Макса. Но у меня плохо получается, очередная боль, и я болезненно скорчилась, застонав.

— Что случилось, дети?

Мама быстро вошла в гостиную и тут же оценила ситуацию.

— Лика, у тебя воды отошли?

Я снова кивнула, корчась от очередной боли, и с силой сжала руку Макса.

— Мама, нам сказали, что ещё неделя впереди? — растерянно говорит Макс.

— Неделя раньше, неделя позже. Быстро подгони машину. Отцы на озере, рыбу ловят.

И меня повезли в роддом, а дедушки остались ожидать внуков. Разыгрывая ментально, очередную партию в шахматы.

Наконец-то это случилось... Пятнадцать часов, полных боли и напряжения, позади. Но это уже не имеет значения. Главное — у меня есть моя семья. Любимый муж, крепкие и здоровые мальчишки — все как один похожи на отца.

Как же мало нам нужно для счастья! Любить и быть любимыми, ощутить этот неповторимый вкус материнства, научиться ценить, оберегать и стать хранительницей домашнего очага. Вот оно, счастье, к которому стремится большинство людей, то, что делает нас по-настоящему счастливыми. А все остальное — лишь приятное дополнение к этой гармонии.

Я никогда не стремилась к этому, даже не могла себе представить, но оно пришло само, неожиданно. Пришло через боль и преодоление сложных препятствий.

Спросите меня, хотела бы я что-то изменить?

Нет!

Именно трудности научили меня ценить то счастье, которое я обрела.

И я ни о чем не жалею.

Ну вот, мы дошли до финала! Спасибо, дорогие читатели, за прочтение данного романа. Надеюсь, Вы остались довольны историей в целом и оцените мои старания.

Хочу пригласить Вас, на новый мистический роман. Вампирская сага о любви. Насыщенная неожиданными поворотами, сплетёнными судьбами и безмерной страстью, а также с захватывающим сюжетом.

https://litnet.com/shrt/lcxP

Очень буду Вам благодарна в поддержке в виде звездочек и добрых комментарий. Ваша Ирина!