Шейн Роуз

Между преданностью и предательством

Шейн Роуз

Shain Rose

BETWEEN COMMITMENT AND BETRAYAL

Cover design: bittersagedesigns.com

Фото автора © Ashley Converse

Художественное оформление К. Оскаровой

. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Для них… Потому что, несмотря на то, что они такие же плохие, как и я, они терпят все мои выходки, как настоящие хорошие девочки:

Бриттани, Даниэль, Каролина, Катарина, Криста, Лили, Мэгги, Николь, Пейдж и Сальма, Харлоу, Хизер, Эбби.

(Да, алфавитный порядок. Даже не начинайте…)

1. Эверли

– ОНА НЕ ПОЙДЕТ! – закричал голос откуда-то рядом с дверью зала для занятий йогой. Улыбка сползла с моего лица, словно весила как тонна кирпичей.

Прошло всего два месяца с моего переезда в солнечную Флориду к отцу, который жил отдельно от нас с мамой, но мне казалось, будто пролетели две жизни. Я встретилась взглядом с его голубыми глазами – такими же, как и у меня. Их цвет был единственным, что досталось мне от отца.

– Карл, серьезно? – прошептала я.

– Мистер Милтон, вы не думаете, что ваша дочь может самостоятельно принимать решения? – Уэс Бауэр свернул свой коврик для йоги и встал рядом со мной.

– Это решение ямогупринять сама, – я сделала акцент на слове «могу», расчесывая рукой волосы, которые спутались в процессе интенсивной тренировки.

Отец фыркнул, его лицо стало свекольно-красным.

– Я дал согласие на твою работу здесь, в фитнес-центре, чтобы мы смогли наладить наши отношения, Эви. И все происходящее – не лучший способ укрепить нашу с тобой связь.

Я вздохнула:

– Мы можем поговорить об этом позже, Карл?

– Мы поговорим сейчас, – он погрозил мне пальцем.

Вот почему мы не виделись восемнадцать лет. Карл Милтон был по-настоящему избалован – единственный ребенок в семье, унаследовавший состояние от бабушек и дедушек, которых мне не удалось застать. Он жил, почти не встречая трудностей на своем пути, оставил мою маму и меня, когда мне было всего шесть лет, потому что мы «были не очень эмпатичными».

На самом деле он дал согласие на работу в его фитнес-центре только после того, как моя мать заставила его это сделать. Она сказала, что мне нужно уехать из родного города и начать новую жизнь – подальше от университета, который я бросила.

Она, конечно, была права. Я понимала это. Я тонула в бездонном море боли, из которого невозможно было выбраться. Я планировала уехать и начать жизнь с чистого листа где-нибудь в другом месте, но никогда не желала оказаться здесь.

Но Карл настоял. Сказал, что у него проблемы с сердцем и ему нужно больше общаться со своей единственной биологической дочерью.

Я поддалась наивным мечтам маленькой девочки, которой так не хватало отцовской любви, и переехала через полстраны во Флориду два месяца назад.

Как идиотка.

– Если ты пойдешь, я позвоню Деклану, – пригрозил Карл, и Уэс, поправив пучок волос на голове, тяжело выдохнул.

– Позвонишь мне для чего?

Голос Деклана Харди был громким. Глубоким. Достаточно властным, чтобы привлечь внимание всех в комнате, хотя невозможно было не посмотреть на него, обыденно прислонившегося к дверному косяку всем своим 193-сантиметровым телом. Бывший звездный игрок НФЛ с рельефным торсом и узнаваемым красивым лицом не заботился ни о чем – даже о том, что сейчас вмешался в чей-то личный разговор.

Мой разгневанный отец, шумно дыша, подошел к своему деловому партнеру.

– Эви хочет снова пойти на вечеринку в дом к этому придурку. Пожалуйста, ради меня и бизнеса, разберись с этим.

С этими словами он ушел. Это его «снова» крутилось в голове.

Снова.Вот в чем была реальная проблема. Это был не первый раз, когда отец вмешивался в мою личную жизнь. Месяц назад он позвонил Деклану и заставил егоприлететьза мной, чтобы забрать из дома Уэса.

Прилететь. Типа на реальном самолете.И Деклан просто подчинился: постучал в дверь дома Уэса и потребовал, чтобы я пошла с ним. Таким был мир, в котором я жила. Для всех я была любимой дочерью Карла, которая нарушает основополагающее правило.

Уэс усмехнулся и подмигнул мне, прежде чем сказать:

– Я заскочу и заберу тебя после окончания смены, Эви.

Он двинулся к выходу, но, встретившись взглядом с Декланом, пробормотал:

– Подумай, может, останешься на ночь.

Партнер по бизнесу моего отца пылко посмотрел на меня своими зелеными глазами, приковал мой взгляд и завладел им, сделав своим узником. Я увидела в его глазах искру гнева, вопрос и гордость.

– Эверли, – выдавил он, его голос так глубоко пророкотал в горле, прежде чем вырваться наружу, что я вздрогнула.

Напряжение отрикошетило от окон и зеркал, а я стояла, не говоря ни слова в поглощающей нас тишине. Я позволила молчанию затянуться, не желая давать Деклану никакой информации, которую он, должно быть, жаждал получить. Он не просто не заслужил ее, но и не имел на нее никакого права. Но, несмотря на все это, мое тело практически тряслось от потребности подчиниться ему, передать ему контроль.

Интересно, он так на всех влиял? Настолько властный и привлекательный, что смог бы подчинить своей воле большинство людей? Он наверняка думал, что может просто молча прислониться к дверному косяку и заставить человека ответить на вопрос, который даже не был задан.

Его челюсть раздраженно дернулась, и через мгновение он небрежно бросил фразу, которую, как я надеялась, неправильно расслышала:

– Сколько раз ты с ним спала?

Я моргнула один раз. Еще раз. И еще – прежде чем смысл его слов дошел до меня. Гнев, горячий, как расплавленная смола, хлынул по моим жилам, я открыла рот от его дерзости.

– Вы серьезно? – возмущенно выдохнула я, скрутив полотенце, которое держала в руках. Затем я вытерла им лицо, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Мой спортивный топ с логотипом HEAT весь промок, волосы начали виться мелкими кудряшками. Всего через двадцать минут начиналась следующая индивидуальная тренировка, а я вынуждена была поддерживать этот нелепый разговор.

И все же… технически он был моим боссом.

– Да, Эверли.

Он оттолкнулся от дверного косяка и шагнул ко мне. Так произносить сквозь зубы мое полное имя – еще одна попытка действовать мне на нервы. Я чувствовала это. Вдобавок ко всему, он подошел и навис надо мной всей высотой своего

– Сколько раз ты спала с этим ублюдком?

Мы стояли лицом к лицу – я смотрела ему в глаза, вопреки тому, что он был на полторы головы выше меня. С ним мое тело никогда не реагировало на страх так, как должно было. Вместо оцепенения у меня в животе порхали дурацкие бабочки. Хотя мне казалось, что так у всех.

Деклан Харди не просто так был всемирно известен. Он инвестировал в индустрию гостеприимства и фитнеса моего отца. Это лицо, эти густые темные волосы, пронзительный взгляд зеленых глаз… Каждый раз, когда он смотрел в мою сторону, мне казалось, что он видит меня насквозь.

– Этимублюдком? – повторила я и подняла бровь, не сводя с него глаз.

Он покачал головой, словно хотел меня отчитать, и ждал только моего ответа. Однако я давно поняла, что не стоит распространяться о личной жизни.

Он выдохнул, когда понял, что я продолжу молчать.

– ТыдочьКарла, Эверли, – он сказал это так, будто сама я этого не знала.

Я засунула полотенце в сумку и проворчала:

– Не могу поверить, что он снова проболтался своему бизнес-партнеру о том, куда я собираюсь.

Деклан указал на глянцевую корзину золотого цвета.

– В раздевалке есть чистые полотенца. Можешь оставить свое здесь.

Расточительство, к которому привык этот мужчина из-за своего роскошного стиля жизни, заставило меня сморщить нос.

– Я не имею ничего против повторного использования вещей.

Он провел рукой по лицу.

– Ты сведешь нас всех с ума.

– Серьезно? – усмехнулась я. – Мы почти не видимся.

– И все же каждый раз, когда мы видимся, ты выводишь меня из себя, – парировал он.

Я, закинув спортивную сумку на плечо, постаралась не повышать голос:

– Если вы говорите о встрече, на которую не смогли прийти на прошлой неделе, я просто попросила пустую студию для детей из Санвилла, чтобы проводить в ней занятия по йоге.

– Я… – он прищурился. – Твой отец не сказал, что это для детей.

На это мне захотелось закатить глаза – или это уже слишком неуважительно? Начальная школа Санвилла была недостаточно обеспечена и отчаянно нуждалась в большом количестве внеклассных занятий. Так империя HEAT могла вернуть долг обществу. Действительно, беспроигрышный вариант. Но мой отец сразу же отказался от этой идеи.

– Если бы вы не пропустили встречу, вы бы это знали,мистер Харди.

– Деклан, – поправил он, его глаза сверкнули от раздражения. – Я занят. Тренирую спортсменов, провожу собрания акционеров и…

– Да, запись на прыжок с парашютом намного приоритетнее.

Его точеная челюсть быстро заходила в раздражении. Может, он думал, раз я молчу, то готова отступить, сдаться, поскольку передо мной основной акционер элитного бренда в сфере фитнеса и гостеприимства.

HEAT расшифровывалось как Hardy Elite All-Access Team, и эта компания опутала всю страну сетями курортов, фитнес-центров, ресторанов и многого другого.

Но статус Деклана меня не впечатлял, поэтому я не собиралась отступаться от своих принципов во время работы здесь. Я намеревалась повлиять на все что могла, хоть и не собиралась оставаться здесь навсегда.

– Это был не прыжок с парашютом.

– Окей. Гонки, – я пожала плечами и сжала ремень сумки на плече. Он скользнул взглядом сверху вниз по моему телу, словно изучая меня.

– Я не собираюсь спорить с тобой, Эверли, – тихо сказал он. Почему-то мне казалось, что он скоро выйдет из себя.

– Я Эви, – бросила я, зная, что эта реплика ничего не изменит.

– Слушай, организуй несколько занятий для детей. Я никогда не смогу отказать такой инициативе.

Он почесал затылок, его бицепс напрягся, несколько татуировок, расположенных на предплечье, выглянули из-под белой футболки.

– У меня просто были другие встречи. Если тебе нужно обсудить внедрение новых занятий, на которые твой отец не согласится, посмотри, свободен ли я. Ты проверяешь расписание?

Могу ли я ударить его за этот снисходительный тон или из-за этого потеряю работу?

– Я обязательно перепроверю в следующий раз.

– Постарайся. И не расстраивай своего отца. Уэс, кажется, вдвое старше тебя. Тебе нельзя появляться на людях с этим придурком.

Он сказал это так небрежно, будто хотел вставить еще одну просьбу.

Я провела рукой по своим кудрявым локонам.

– Вдвое старше меня? Очнитесь, мистер Харди, – я произнесла его фамилию с презрением, потому что он даже не потрудился выслушать мою просьбу. – Мне двадцать четыре. И то, что я дочь Карла, не значит, что я не буду встречаться с теми, кто мне интересен.

Он наклонил голову, как будто ему внезапно захотелось меня изучить.

Как будто он понял, что мне не десять. Его взгляд скользнул по моему телу, пожирая каждый изгиб, а затем Деклан крепко зажмурился, как будто смотреть на то, что нравится другому мужчине, было больно. Меня бесило, что мое тело вообще отреагировало на его взгляд.

– Он непростопарень, Эверли. Он придурок. Если тебя увидят с ним, это плохо скажется на твоей репутации в прессе. Теперь ты часть HEAT.

– Правда? – я повела бедром и приподняла бровь, готовясь закончить все это. – Значит, уже появилось правило относительно того, с кем мне надо встречаться из-за заголовков в СМИ? Так и продолжите забирать меня из его дома, потому что боитесь, что это может запятнать репутацию бренда? Вы слышите, как это нелепо звучит?

– Мы с трудом приняли его в HEAT из-за его репутации и того, как он играл в НФЛ. Играл он грязно и прославился как бабник…

– Я не смотрю футбол и могу самостоятельно составить мнение о человеке. Мне не нужна пресса, которая говорит мне, с кем встречаться, – я перебила его, взбешенная тем фактом, что деловой партнер моего отца подумал, что я позволю историям СМИ о человеке повлиять на меня.

Я знаю, как журналисты или пользователи в интернете приукрашивают личные истории – они так уже сделали со мной однажды. В моем родном городе мне не доверяли, не пытались рассмотреть настоящую меня.

– Ты не смотришь футбол, но знаешь, как помочь спортсмену в период реабилитации?

Ему не нравилось, что я работаю в его спортзале без какой-либо профессиональной квалификации, тогда как все его остальные сотрудники были профессионалами своего дела.

– Я помогаю им с растяжкой, а не занимаюсь их полноценной реабилитацией.

И он это знал. Клиенты приходили ко мне за уникальным подходом, который помогал каждому из них, и никто не жаловался с тех пор, как я начала здесь работать.

– Я опоздаю на индивидуальную тренировку. Так что, если мы закончили…

Я проскользнула мимо него, но не успела уйти – его холодный голос прокатился по комнате и

– Ты не ответила на мой вопрос.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него. Он стоял в середине зала для йоги на фоне панорамных окон, выходящих на Атлантику, прекрасный оригинал, окруженный своими копиями в зеркалах.

– На какой?

– Сколько раз ты его трахала?

Все мое тело напряглось от его новой формулировки. Мой живот, горло, соски напряглись и затрепетали от ненависти к нему, но вместе с тем от чего-то еще… Моя инстинктивная реакция на этого мужчину была губительной, соблазнительной и совершенно неправильной.

– Это абсолютно не ваше дело.

Ответ был – ноль, и, вероятно, ничего не изменится. Мы всего лишь сходили на парочку свиданий, которые ни к чему не привели, потому что Уэс не вызывал у меня никакой реакции.

– Значит, у вас ничего не было. Но ответ может измениться, Эверли, и я обязательно обо всем узнаю.

Голос Деклана был предупреждающе низким, будто его слова не должны ставить под сомнение, и я почувствовала, как вибрация прошлась по моему телу и вызвала стаю мурашек.

Я подумывала показать ему средний палец, когда уходила. Но он был моим боссом.

Моим запретным плодом, человеком, которого я ненавидела и хотела одновременно.

2. Эверли

ГОРЯЧИЙ ДУШ после смены не помог мне смыть раздражение. Как и яростное расчесывание спутанных волос – явно сильнее, чем требовалось.

Зато, надев теннисную юбку, нанеся блеск для губ и сделав пару взмахов щеточкой туши перед тем, как написать Уэсу, что уже в пути, я сразу же почувствовала себя гораздо лучше.

По и Ноа заметили, как я выхожу из вращающихся дверей фитнес-центра. Парни все это время сидели на кромке чаши фонтана, что стоял у подъездной дорожки.

– Эви, ты пойдешь с нами в Vibe Club? – спросил По.

Я указала пальцем на небольшую тропинку, которая вела к HEAT Health and Fitness, – он располагался на вершине скалы, с которой открывался потрясающий вид на океан и принадлежащий HEAT прибрежный курорт.

– Я иду к Уэсу, так что…

– Видишь, бро. Все идут к Уэсу. Давай тоже пойдем.

Ноа пихнул друга плечом.

– Черт, – проворчал По, запустив большую ладонь в копну волнистых волос. Его прическа выглядела так, будто он укладывал ее несколько часов. Хотя я точно знала – этим двоим парням плевать на внешний вид. Большую часть дня они проводили в фитнес-центре: поднимали тяжести, бегали, ходили на йогу, а несколько раз в неделю еще и тренировались на льду. Их жизнь даже в межсезонье крутилась вокруг хоккея.

Ноа продолжал уговаривать друга:

– Ты же знаешь, что «хоккейные зайки» тоже будут у Уэса. Пошли уже. К тому же там будет Эви.

По схватил мою спортивную сумку и забросил ее себе на плечо.

– Черт с ним, – сказал он. – Мы с тобой прогуляемся.

Я рассмеялась, и мы двинулись по песку вдоль берега, на который мягко накатывали волны.

– Вы оба идете туда только для того, чтобы потрахаться, да?

– Если я скажу «да», твое мнение обо мне изменится в худшую сторону? – спросил По.

С глубоким вздохом я остановилась, чтобы поднять белую ракушку, и сунула ее в карман сумки.

– Нет, потому что я и так о тебе не лучшего мнения из-за твоей любви к случайным половым связям.

По посмотрел на меня в тот момент, когда я поднимала еще одну ракушку.

– Ты в курсе, что в сувенирной лавке можно купить намного симпатичнее?

Я пожала плечами. Люди обычно не обращали внимания на закопанные в песке ракушки, будто они не так хороши для того, чтобы стать частью домашней коллекции, но я не видела смысла их покупать, потому что зачем, если можно найти такую себе самостоятельно?

Чайка приземлилась рядом, но отскочила, как только мы подошли ближе. Я помахала птицам и постаралась обойти ее и всю стаю так, чтобы не спугнуть их. Всегда так делала во время утренней пробежки до работы.

– Эви, – сказал По невозмутимо, веселье плескалось в его темных глазах. – Просто пройди через этих чаек. Они улетят и тут же вернутся.

Я вздохнула и пошла рядом с ними.

– Они не похожи на сиалий и красных кардиналов, которые живут в моем родном Висконсине. Если их напугать, они улетят кормиться в другое место до следующего сезона.

– Во Флориде полно чаек, которые не улетают. Ты скоро привыкнешь, – сказал Ноа, подталкивая меня к дому Уэса, который располагался на берегу океана.

Привыкнуть к тусовкам с людьми, чьи дома в пять раз больше моей квартиры, как, например, у Уэса, было сложно.

А свыкнуться со всем, что было частью HEAT Health and Fitness, – практически невозможно. Мы с мамой владели захудалой йога-студией, в которой брали пять долларов за занятие. А здесь люди платили сотни тысяч годовых взносов. Они получали доступ к закрытым клубам, спа, отелям и мероприятиям с красными дорожками, как у настоящих звезд.

Когда я появилась на пороге дома Уэса, осознала, что многие члены HEAT – настоящие знаменитости. Спортсмены. Магнаты. Миллионеры, причем каждый из них. Это такие люди, которые надевают свои лучшие наряды только для того, чтобы выйти в свет и поговорить с друзьями.

Уэс встретил нас у входа и познакомил меня с некоторыми парнями из своей команды. По и Ноа в то же мгновение прижали к себе каких-то девушек, – я назвала бы это впечатляющим, не будь это настолько отвратительно. Тем не менее, когда Уэс в который раз отлучился, Ноа появился рядом со мной в тот момент, когда я уже начала нервно заламывать пальцы.

– Понял тебя, Эви. Хочешь посидеть у бассейна?

В первый час вечеринки Ноа и По показали, что воспринимают меня не просто как инструктора по йоге, но и как подругу. Они были рядом, пока Уэс выполнял долг хозяина вечеринки, и в целом не сводили с меня глаз.

Вокруг ходили девушки и парни в бикини и плавках, которые, несмотря на это, умудрялись выглядеть уверенно и безупречно.

– Наверное, мне стоило забежать домой и переодеться, – сказала я Уэсу, когда он вернулся, но парень лишь покачал головой.

– О-о-о, – пропел он, окинув меня взглядом, а затем хмыкнул. – Людям всегда хочется нарядиться ради подобного дерьма. Не беспокойся. Одну секунду. Я принесу тебе что-нибудь.

По посмотрел на Ноа и закатил глаза.

– Держу пари, он принесет одну из своих чертовых джерси.

Через несколько секунд они оба рассмеялись, когда увидели Уэса, спускающегося по «парящей» лестнице с джерси «Кобр» небольшого размера и пивом в руках. Уэс протянул мне

– Сколько таких у тебя наверху? В наличии все размеры?

– Закройся, – фыркнул Уэс. – У нас есть пара коробок с ними, чтобы раздавать фанатам, придурок.

В ответ По хохотнул себе под нос:

– Скорее, ты купил несколько коробок.

Мне не хотелось показаться грубой, поэтому я надела джерси и улыбнулась.

– Спасибо.

Я покачала головой, когда Уэс протянул мне пиво.

– Лучше воду.

Он кивнул и, обойдя кухонный остров из белого мрамора, наполнил стакан льдом и водой. Прошло немного времени – и мне начало казаться, что я вытянула счастливый билет. Девушки пытались завязать со мной разговор, парни старались быть любезными: предлагали напитки и уступали места. Джерси, казалось, придало мне значимости.

– Эви? – я вздрогнула, услышав за спиной тонкий голос. Всеми силами я старалась избегать его с того самого момента, как только познакомилась со своей сводной сестрой Анастасией. Она шагала со стороны бассейна, который находился на заднем дворе. Ее светлые волосы подпрыгивали при ходьбе, а из-под чересчур свободного пастельно-розового платья виднелось бикини. По пути она нашла в толпе другую мою сводную сестру и, взяв ее под руку, пошла в мою сторону.

Разница в возрасте Клары и Анастасии была всего два года, и это было их единственное отличие. Клара была одета в яркое цветочное платье, а на лице сияла улыбка – ее вечная спутница. Девушка выдавила мелодичное «Привет, Эви» прежде, чем сестра толкнула ее локтем в бок.

Взгляд Ноа скользнул по нам троим. Должно быть, парень заметил мой дискомфорт, поэтому обнял меня за плечи и сказал:

– Здорово, что сегодня вечером у меня есть шанс потусить со всеми девочками из семьи Милтон.

Наверное, ему казалось, что эта фраза снимет напряжение, но Анастасия чуть не сломала свой розовый каблук.

– Она не Милтон, Ноа.

– Моя мама сменила фамилию на девичью, когда они с отцом развелись, – объяснила я сконфуженному Ноа. Лицо Клары порозовело, а я не считала себя обязанной стыдиться за то, что другой человек повел себя бестактно. Выпрямив спину и сделав глоток воды, продолжила: – В любом случае было очень мило со стороны Карла позволить мне пожить в гостевом доме неделю. Но наши семьи действительно не общались с того момента, как он уехал. Мне было шесть, а вам обеим?..

– Мне было десять, а Кларе восемь, когда Карл появился в нашей жизни, – объявила Анастасия с таким видом, будто все должны были это знать. – Он прекрасный отчим.

Я кивнула и закусила губу, стараясь отогнать все уныние прочь. Анастасия ясно дала понять, что нам никогда не стать сестрами. И она совершенно не хотела сближаться со мной.

Всегда сдержанный Ноа сжал мое плечо и поднял свой напиток.

– Тогда за Карла, который собрал нас всех вместе.

Анастасия обвела нас двоих взглядом и сморщила нос, оценив мой внешний вид.

– Где ты это взяла?

– Уэс одолжил мне ее, – я пожала плечами, потому что, честно говоря, мне было все равно.

– Обязательно верни ее перед уходом. Мы не носим форму «Кобр», – выдавила она и, задев меня плечом, протиснулась между мной и Ноа. Не знаю, из-за чего она злилась больше: из-за моей одежды или того, что меня приняли в ее круг.

Я взглянула на Клару, которая закатила глаза и пробормотала:

– Прости за нее. Она не в настроении.

Она сморщила нос, и из-под слоя тональника выглянули веснушки. Клара смотрела на сестру так, будто ей тоже было неприятно ее поведение. Я махнула рукой в ответ.

– Все в порядке. Я пришла на вечеринку с работы и была недостаточно хорошо одета.

Она дважды взмахнула идеально обрамляющими ее глаза накладными ресницами. Клара унаследовала точеные скулы и высокий рост от матери. Ее внешность притягивала взгляды, хотя она этого, наверное, не замечала.

– Значит, джерси защитника достаточно для того, чтобы выглядеть хорошо. Вы двое встречаетесь?

– Не совсем. Просто плывем по течению, но он знает, что это все несерьезно. – Я стала перебирать браслеты, висящие на запястье, а Клара хмыкнула, будто была не согласна с моими словами.

– Карл переживет, если у вас все станет серьезно. Он всегда сначала рвет и мечет, а потом понемногу успокаивается. В любом случае я снова прошу прощения за Анастасию. Она просто не хочет узнать тебя. – Она указала на мягкий диван, куда мы обе сели, и помахала Ноа.

– За что тебе извиняться? – Я подернула плечами и покрутила стакан со льдом в руке, мои глаза искали Уэса. Он быстро нашелся: пил шот с друзьями, в то время как какая-то девушка льнула к его руке. Это был еще один признак того, что все происходящее между нами, – несерьезная интрижка.

Клара вздохнула.

– Потому что она моя сестра и она повела себя грубо. Так что, наверное, мне стоит поучить ее хорошим манерам.

– Она достаточно взрослая, чтобы знать, как себя вести. – Я откинула волосы с лица и улыбнулась. – Я научилась этому, когда впервые послушала«Бэмби».

– Послушала? – Клара наклонила голову, ее темно-рыжие кудри упали на плечи.

Я не могла не порадоваться тому факту, что Клара разговаривала со мной, несмотря на то что прекрасно понимала: сестре это не понравится.

– У моей мамы было странное отношение к телевидению и фильмам. Поэтому мне приходилось их слушать.

Она бросила на меня беглый взгляд.

– Теперь я понимаю. – Я застыла, ожидая, что она сейчас все объяснит.

– Ты делаешь это, – она помахала руками перед собой, – часто.

Я все еще сидела, не двигаясь, потому что не понимала, о чем она говорит.

– Ты не теряешься, когда воцаряется неловкое молчание. Будто лучше нас умеешь концентрировать внимание.

Услышав это, я рассмеялась.

– Я просто жду, когда все закончится.

– Нет-нет. Не отрицай – то, о чем я говорю, правда.

Я взглянула в сторону смеющейся у бассейна женщины – кажется, она не хотела лезть в воду.

– Я долгое время училась на дому и не так часто общалась с другими людьми. Как мне кажется, это сделало меня неловкой, – сейчас мне не было стыдно говорить об этом. – Весь мой круг общения ограничивался мамой и несколькими друзьями, которые приходили в нашу йога-студию.

– Тебе было одиноко? – прошептала Клара с осторожностью, будто посчитала, что не стоило спрашивать это.

– Конечно. Я хотела… – я вздохнула. Карл присылал фотографии своей новой семьи: жены и ее детей от первого брака. Я мечтала о совместном праздновании Рождества, о сестрах, о том, что наши мамы станут подругами. Но все разрушилось, когда я подслушала разговор мамы и Карла: она соглашалась с ним, что, возможно,

Я заметила, что Анастасия посмотрела в нашу сторону и закатила глаза.

– Единственным детям в семье бывает одиноко, но зато я поняла, что никто не может составить мне лучшую компанию, чем я сама.

– Клара, иди сюда! – крикнула Анастасия, помахав сестре наманикюренной рукой.

– Понятно, – Клара наклонилась и прошептала: – Иногда и мне бывает одиноко, несмотря на то что у меня есть сестра.

Я не успела вникнуть в смысл ее слов – она тут же слегка толкнула меня плечом.

– О, не начинай вникать в это, Эви. Поговорим позже. Приходи в пекарню на следующей неделе.

Я улыбнулась, услышав ее предложение, но тут она застыла и ахнула. Я проследила за ее взглядом.

– Что?

– Похоже, позже мы не поговорим, потому что он идет сюда.

Я услышала шепот, почувствовала, как воздух вокруг наэлектризовался, и толпа расступилась перед ним.

Он возвышался над всеми и шел прямо ко мне, не сводя глаз. Анастасия что-то шепнула ему, но самонаводящийся фокус его глаз все равно был направлен на меня.

– Эверли, – мрачно выдохнул Деклан, как только оказался рядом.

Ну почему я не переоделась? Сидеть в рабочей спортивной форме и одной из джерси Уэса теперь было немного нелепо – особенно когда Деклан смерил меня таким взглядом.

– Да?

– Вставай. Я отвезу тебя домой.

Приказ человека, у которого нет никакой власти надо мной. Никогда не поверю, что он не осознавал, что люди вокруг слышат, смотрят и прекрасно понимают, что он мне никто.

Он уже сделал так один раз: заявился к Уэсу и сказал мне уйти с ним. Но тогда было гораздо меньше свидетелей. Ужасно неуважительно. И я ясно дала ему это понять. Настолько ясно, что для него это должно было быть чертовски очевидно. Он – деловой партнер моего отца, но не мой отец. Мы даже не друзья. Нас едва даже коллегами можно назвать.

– Харди, мужик, ты перепутал команды, с которыми тусишь? – крикнул Уэс из-за стойки. Он достаточно выпил и, кажется, готов был забыть об их соперничестве.

– Нет. Я пришел забрать Эверли домой, – прорычал он.

Час. Я ушла из спортзала час назад. Значит, он узнал и пришел прямо сюда. Без колебаний и размышлений о последствиях. Даже не придал значения тому, насколько для меня это может быть неловко.

Я встала, и Деклан окинул меня быстрым взглядом. Его глаза расширились, и он, скривившись, помассировал переносицу. Его щеки раздулись, словно ему нужно было сделать пару глубоких вдохов.

– Его джерси, Эверли? О боже, мать его.

– Мистер Харди, – выдавила я. – Спасибо, что зашли, но я закажу такси домой,еслибуду уходить. Ваше присутствие здесь совершенно необязательно, – прошипела я, пытаясь успокоить его так, чтобы никто не услышал.

– Твое нахождение здесь, несмотря на запрет отца, еще более необязательное, – он скрестил руки на груди.

Я схватила его за локоть и повела к углу дома, беспокоясь о том, что на нас смотрит слишком много людей. Поравнявшись с ним, я начала говорить:

– Запретил дочери, которую он бросил, ходить в дом к парню, с которым она встречается? Вы вообще себя слышите? Я здесь, как Клара и Анастасия. – Я ткнула его в плечо, потому что все и так смотрели на нас.

– Клара и Анастасия знают, что не стоитвстречатьсяс Уэсом. – Его глаза сверкнули. – Почему ты просто не можешь послушать?

– Послушать вас, как все остальные? – Я вскинула руки. – И почему? Потому что вы владелец HEAT?

Несколько человек ахнули, и Анастасия выбрала именно этот момент, чтобы подойти к Деклану и взять его за руку. На ее лице расплылась приторная снисходительная улыбка.

– Знаю, ты тут живешь недолго, Эви, но Деклан много делает для всех нас, – многозначительно сказала она.

– Не для меня, – усмехнулся Уэс, всплеснув напиток в руке. – Деклан, успокойся. Я могу принести тебе стакан виски, если ты…

– Я не останусь. – Он уставился на меня, в его глазах горел огонь решимости. – Мы уходим.

– А если я не пойду?

– О, тогда я понесу тебя, Капелька. Не испытывай мое терпение, – предостерегающим тоном сказал он, использовав прозвище, которое придумал в нашу первую встречу. Я изо всех сил старалась не закатить глаза. Он знал, что я ненавижу все прозвища, кроме Эви. А это появилось потому, что, по его мнению, я такая же маленькая, как и капля дождя.

Все это было просто ужасно несерьезно, не было даже смысла спорить.

– Уэс, ты не проводишь меня?

– Серьезно? – Уэс внезапно протрезвел, словно не мог поверить в то, что я просто так уйду с его вечеринки. – То есть… да. Конечно. Идем.

Я взяла его под руку и проскользнула мимо Деклана. Пробираться сквозь людей, все еще наблюдавших за происходящим, было само по себе плохой идеей, но моей точкой невозврата стал мелодичный голос Деклана и его «ты можешь вернуть ему его джерси», когда Уэс вывел меня на улицу.

Я не стала устраивать еще одну сцену и послушно схватилась за ее края. Не было смысла спорить. Но Уэс широко улыбнулся и, словно желая разозлить Деклана, объявил:

– Оставь себе, Эви. У меня есть еще.

Затем он притянул меня к себе и поцеловал. Прямо на глазах у Деклана. Это был наш первый раз. До этого мы вели себя как друзья.

На моих губах осел горький привкус пива. Все это было неправильно. Будто мы играли в игру, и Уэс просто хотел победить. Я отступила на шаг и сказала, что позвоню ему, хотя на самом деле даже не думала об этом.

Деклан открыл дверь черного внедорожника, стоявшего на подъездной дорожке.

Я дала себе лишь одну возможность выразить гнев: сев в машину, с силой захлопнула за собой дверь. Деклан обогнул машину и скользнул на соседнее сиденье, тут же объявив водителю:

– Питер, Эверли живет у Карла.

– Уже нет, – вставила я. – Я переехала.

– Переехала? – спросил он удивленно, но тут же отмахнулся. – Скажи Питеру свой адрес, чтобы мы могли отвезти тебя домой.

Я перевела на него взгляд, ожидая, что он хотя бы извинится. Он тоже ждал, словно изучая меня, пока я изучала его.

– Ты нарушаешь границы, Эверли.

– За пределами работы у меня не должно быть границ с боссом, – заметила я.

– Ты была на работе, когда решила пойти в дом этого ублюдка, – процедил он, его челюсть ходила в раздражении.

Он злился?«Отлично»,– подумала я.Я тоже.

– Вы собираетесь извиняться?

– За что? – Его ноздри раздулись при выдохе.

– За ту сцену, что вы устроили, – почти взвизгнула я, мое самообладание

– Мне на самом деле наплевать на то, что произошло там. Если не хочешь позора, не ходи в дом этого идиота, тогда мне не придется приходить за тобой. А я буду приходить каждый чертов раз, Капелька. – Он сжал кулаки, словно, как и я, сдерживая свою ярость.

Я хотела сказать ему перестать меня так называть, но чувствовала, что мы движемся к точке кипения – кто-то из нас должен был поступить по-взрослому. Я проигнорировала его комментарий и сказала водителю свой адрес.

Глаза Деклана расширились.

– Но ты же прибегаешь на работу.

– Да, – я пожала плечами и потеребила край джерси.

– Но ведь это пробежка длиной в шесть километров, а некоторые места – не самые лучшие районы. О чем ты думаешь?

– Простите, что наслаждаюсь утренним и вечерним бризом.

– Чертов бриз… – проворчал он. – А если я попрошу тебя поработать сверхурочно…

– Я могу вызвать такси. Я с умом подхожу к бегу, хотя не должна была бы. К сожалению, женщин, занимающихся бегом, нередко обвиняют в том, что совершают другие. Исследования показывают, что шестьдесят процентов из нас подвергались преследованиям во время пробежек, поэтому мы знаем, где можно бегать, что нужно бегать группами, что… – я замолчала, поняв, что несу чушь, а затем махнула рукой. – Это все пустяк.

– Господи, что для тебя не пустяк?

– Встречный вопрос: что для вас пустяк? Вы всегда ведете себя так, будто все имеет значение. Например, врываетесь на вечеринку, требуя, чтобы я ушла. – Я откинула волосы назад, подняла высоко в хвост, чтобы собрать в пучок, и только потянувшись к запястью, поняла, что забыла резинку для волос.

– Тебе не стоит ходить на вечеринки Уэса.

– О господи. Только не это снова, – выдохнула я. Как же я устала от него и моего отца. – Я просто пытаюсь понять, подходим ли мы друг другу.

– Не подходите. Он не твой типаж, – сделал вывод за меня Деклан.

– Это не ваше дело. – Я моргнула и попыталась скрыть свое разочарование. – Я веду себя разумно, мистер Харди.

Он шумно выдохнул, будто разъяренный бык.

– Быть разумным утомляет, – парировал он.

Чего он добивается, ведя себя так?

– Неужели это так сложно?

– Да, черт возьми, – рявкнул он. А затем на мгновение закрыл глаза. – Твой отец заботится о тебе, а я забочусь о… – он замолк. Если бы хотел признаться в чем-то большем, сейчас у него были все шансы. – О нашем бренде. О желаниях твоего отца. Он много сделал для меня. Поэтому он ожидает, что во время твоей работы в спортзале, которым я управляю, о тебе позаботятся.

Мое сердце будто раскололось на части, когда я услышала эти слова. Хотя и не понимала, почему именно такие чувства вызывает его речь. Деклан и я были коллегами, не более того.

– Вы завелись без причины. Мы оказались в такой ситуации, потому что вы – вспыльчивы, и никто не может вас успокоить.

– Что это значит?

– Сегодняшний вечер – прекрасный пример. У вас нет надо мной власти, и вы не можете указывать, куда мне ходить или не ходить. Вы – король элитной империи, которую сами же и построили. – Я отвернулась к окну и посмотрела на огни, мимо которых мы проносились.

– Верно, – он кивнул. – Значит, ты должна меня слушать.

– О, мистер Харди. Я не часть вашей империи. Я гость, просто попутчик. И в моих планах в кратчайшие сроки перестать мозолить вам глаза.

Я действительно об этом думала.

Он сощурился, когда внедорожник остановился перед моей многоэтажкой.

– Эверли, сделай мне одолжение. Пока ты в моей империи, пожалуйста, не надевай эту чертову джерси и перестань к нему ходить.

Я вздохнула.

– Вам следует научиться не переживать так о пустяках.

Он наклонился.

– А о чем переживаешь ты? Потому что я бы очень хотел, чтобы ты чувствовала то же самое, что и я.

3. Деклан

– И КАКИЕ чувства я у вас вызываю? – прошептала она.

Эверли Белафонте.Единственнаяродная дочь моего делового партнера. Хоть они давно не были семьей, он все равно смотрел на нее как на сокровище, что-то столь драгоценное, что страшно испортить. В нашу первую встречу он признался, что ушел из семьи, как только понял, что не сможет принести им ничего хорошего.

Странное родительское решение, конечно, но мне сложно было с ним не согласиться.

Эверли была чиста и невинна, настолько прекрасна, что невозможно было выразить это словами. Волнистые локоны с вплетенными тонкими косичками обрамляли лицо, смешивая в причудливый узор каштановый, черный и медовый оттенки. Они струились по плечам и вызывали в груди желание поскорее приручить этот вихрь. Ее взгляд, спокойный, пронзительный и сосредоточенный, был тем, что привлекало внимание после волос. Сапфировые глаза, выделяющиеся на фоне загорелой кожи, невозмутимо смотрели на этот мир – так, будто их обладательницу ничто не могло сокрушить. А когда Эверли начинала говорить своим успокаивающе-низким голосом даже самые раздражающие меня до чертиков вещи, я готов был сойти с ума. Потому что на самом деле они все были ужасно правдивы.

Она поймала мой взгляд – в ее глазах читалась решимость, смешанная с, как мне показалось, похожим на мое желанием. Я был пойман. Заключен в ловушку. Захвачен этой чертовой нижней губой, которую она прикусила в ожидании ответа.

– Что ты заставляешь меня чувствовать? – повторил я, пытаясь взять себя в руки, хотя и понимал, что это бесполезно. Я два месяца старался держаться от нее подальше, но желание владеть ей было сильнее. – Я чувствую раздражение из-за того, что дочь моего делового партнера доводит меня до безумия, ощущаю, как растекается адреналин по жилам, как твердеет мой член. И я пытаюсь найти хоть какую-то причину, по которой не должен впиться поцелуем в эти губы. И не потребовать тебя оседлать мои бедра.

Ее реакция на мои слова была мгновенной. Она бросила взгляд вниз, затем медленно провела языком по губам.

– Потребовать? Вы забываете, что я – единственная, кого вы не можете контролировать, мистер Харди.

Я наклонился к ней – так, что мои губы оказались у ее уха, и прошептал:

– Мне начинает казаться, что тебе хочется, чтобы я взял контроль, Эверли. Не просто так я здесь главный, верно? Не просто так ты сама села в эту машину.

Она поерзала на сиденье, глядя мне прямо в глаза. В ее взгляде, как и в моем, пульсировала та же невысказанная жажда –

– И именно поэтому… мы не можем этого сделать, – ее голос дрогнул, а палец резко начертил незримую черту между нами. – Босс и подчиненная. Дочь партнера. Роскошь твоего мира… и моя скромная реальность.

– Ты недооцениваешь, с какой легкостью я сметаю преграды на своем пути, – прошептал я и приблизился к шее Эверли, желая ощутить под губами ее кожу. Моя рука сжала обнаженное бедро, гладкое, нежное и податливое: она раздвинула ноги, позволяя мне двигаться все выше и выше. – Думаю, нам обоим понравится, если я возьму весь контроль на себя на всю эту ночь.

Она тихо застонала и непроизвольно двинула бедрами навстречу моей ладони, когда рука опустилась между ее бедер. Она притянула меня за голову ближе к своей шее и выдохнула:

– Это неправильно, Деклан.

– Уже не мистер Харди? Наконец-то ты назвала меня по имени… Но вопрос в том, произнесла ли ты его, чтобы я остановился или чтобы продолжил.

Ее пальцы вцепились в мои волосы, словно ей нужно было удержать меня рядом, пока я оставлял поцелуи на ее ключице.

– Вы мне даже не нравитесь, – выдавила она.

Я усмехнулся.

– О, но твое тело явно ко мне неравнодушно.

Она вздрогнула от моих слов, но я не остановился.

– Оно умоляет меня, детка. А ты даже не знаешь меня по-настоящему. Я мог бы заставить тебя полюбить меня.

Она фыркнула, будто моя уверенность казалась ей смешной, но когда мой палец скользнул по ее клитору, она впилась ногтями мне в плечи.

– Вы вспыльчивы, а я совсем не такая. Думаю, вам нравится эта игра и адреналин, который она дает, мистер Харди. Мне не нравится ни то ни другое.

Я откинулся назад, желая посмотреть на то, как она отреагирует, когда моя ладонь вновь пройдется по чувствительному месту. Я запустил пальцы второй руки ей в волосы и резко потянул за локоны – лицо Эверли залило светом городских огней. Они пробивались сквозь окно и идеально подсвечивали все изменения на нем. Я доводил ее до оргазма, который должен был сломить стену холодной сдержанности, которую она всегда возводила рядом со мной.

– Я могу заставить тебя насладиться игрой и адреналином, Эверли, – прошептал я и без предупреждения накрыл ее губы своими.

Мне хотелось навсегда запомнить реакцию тела Эверли. Как она подавалась вперед, отзываясь на мои ласки. Как она вцепилась в мою рубашку, словно наслаждалась этим моментом так же сильно, как и я, и впервые не думала о последствиях.

Мне хотелось, чтобы она расплавилась в моих умелых руках. Я остановился лишь на мгновение, чтобы схватить ее за бедра и пересадить к себе на колени. Прижав девушку спиной к своей груди, я обвил рукой талию и продолжил ласкать ее между ног с идеальным нажимом. Я подался бедрами вверх, не в силах сдерживать желание почувствовать упругий зад Эверли, и она застонала от наслаждения, словно одного намека на это было достаточно, чтобы получить удовольствие.

Она плавно двигала бедрами, выгибаясь мне навстречу. Не помня себя, она откинулась назад и вцепилась пальцами в переднее сиденье. Эверли резко замерла, и я проследил за ее взглядом. Она была настолько поглощена всем происходящим между нами, что совсем забыла о Питере.

Он разговаривал по телефону, полностью игнорируя нас. Питер просто выполнял свою работу, но, черт возьми, как же сильно это все отрезвило.

Эта женщина была не из тех, кого можно просто трахнуть и забыть. Да и с точки зрения бизнеса это было бы неразумно. В голове пронеслись мысли о последствиях. Я понимал, что нужно все исправить. Резко приказал Питеру оставить нас одних. Он тут же вышел. Эверли повернулась ко мне, задев бедрами мой член. Я стиснул зубы.

– Момент испорчен, – заметила она, откинув волосы на одну сторону, и я уловил сладкий аромат кокосового шампуня, которым она, должно быть, пользовалась. Она снова двинула бедрами и прикусила нижнюю губу – и это был финальный выстрел в мое самообладание.

Мой вставший член терся о ее лоно через одежду. Пока я двигался, в ее глазах вспыхнуло желание.

– Давай создадим новый момент, Эверли. Забудь о прошлом. Позволь мне помочь. – Моя ладонь скользнула по ее телу вниз, к юбке и нижнему белью.

– Я не отпускаю все так просто, – выдохнула она, почувствовав, как мои пальцы коснулись влажных складочек.

– Тебе стоит, детка, – прошептал я ей на ухо. – Зачем переживать о прошлом, которое нельзя изменить. Не лучше ли прислушаться ко мне, а?

Я просил ее отдать мне контроль. Просил разрешения, прежде чем взять свое.

Она колебалась, обдумывала, не спешила, все это время медленно вращая бедрами, и наконец согласилась.

– Я послушаю вас только в этот раз, и если кто-то увидит…

Я даже не дал ей договорить. Эверли резко вдохнула, когда мой палец оказался внутри.

– Предоставь это мне. Сосредоточься на том, что чувствуешь.

Я с нажимом провел большим пальцем по клитору, создавая трение, от которого она сходила с ума.

– Вот что сейчас важно.

Страх быть замеченной не должен был управлять ее оргазмом. Я позабочусь об этом сам. Я хотел, чтобы все ее тревоги растворились в моих руках. Она слишком собрана, черт возьми, всегда – слишком идеальна, слишком чиста, и ей нужен был спусковой крючок.

Я был, черт возьми, лучшим.

Не вечеринка.

Не Уэс.

Я.

– Я хочу прямо сейчас снять с тебя эту чертову джерси. Его имя не должно быть на твоей спине, – прорычал я ей на ухо. – Сними. Ее.

Я так умело ласкал ее влажную киску, что она даже не колебалась: стянула джерси через голову и швырнула на пол. Мои глаза впились в топ на молнии, который оказался под джерси.

– Это только на один раз, – сказала она, словно я нуждался в этом напоминании. – Возьмите на себя контроль, Деклан. И сделайте так, чтобы я не пожалела об этом.

– Командуешь, прежде чем передать контроль? – я прикусил чувствительную кожу у ключицы, и улыбка расползлась по моему лицу. Следом я добавил: – Думаю, мне будет сложно ограничить себя только одним разом, Эверли.

Я схватил ее за волосы, заставив прильнуть спиной к моей груди. Я жадно целовал ее шею, а пальцы работали в такт языку, скользящему по коже.

– Расстегни свой топ.

Эти чертовы спортивные бра и топы от HEAT застегивались спереди, и это сводило меня с ума.

Она замешкалась.

– Подчиняйся, Эверли, – прошептал я, – или я заставлю тебя потрудиться намного сильнее ради этого оргазма, который ты так отчаянно хочешь получить.

Она застонала, когда я начал водить

– Вот так. Хорошая девочка. Какая у тебя красивая грудь.

Я видел ее очертания через плечо девушки – моя рука, лежавшая до этого на бедре, скользнула по телу Эверли вверх и дотронулась до сосков. Пальцы сжали их и поиграли с ними – так же, как я сделал это внутри нее. Эверли, выгнувшись, вцепилась в волосы и ускорила темп. Я приник к ее шее, одновременно с этим активно продолжая стимулировать пальцами точку G – снова и снова, быстрее и быстрее, пока она не закричала мое имя.

Громко, безудержно и отпустив всякий контроль.

Она рухнула мне на грудь – я чувствовал, как она спазматически сжалась вокруг моих пальцев.

Я добился того, о чем мечтал с того момента, как впервые встретил ее, – заставил Эверли отпустить контроль. Поэтому тут же приказным тоном прошептал:

– Поехали ко мне.

Она сжала бедра и развернулась. Глаза все еще оставались мутно-голубыми после первого оргазма со мной.

– Не могу.

– Почему? – спросил я, хотя уже знал ответ. Она отстранилась и поправила одежду.

– Потому что на этом все. – Она скрестила руки в воздухе и затем потянулась к моему поясу, но я перехватил ее запястье.

– Мы непростозанимаемся этим, – сказал я. – Я не буду трахать тебя на заднем сиденье внедорожника, Эверли.

– Вы довели меня до оргазма здесь. Так какая разница? – пискнула она, широко раскрыв глаза. Она вырвала запястье из моей хватки и поспешно застегнула топ, потом потянулась за джерси, лежащей на полу.

– Да, это была прелюдия, – я решил, что на этом все не закончится. Мне нужно было больше ее. – Перед тем как ты отправишься домой со мной.

Она усмехнулась, натягивая на себя ту самую джерси, которую я ненавидел. Улыбка с лица Эверли исчезла сразу же, как только она поняла, что я говорю серьезно.

– Я не могу…мыне можем этого сделать.

– Почему, черт возьми, нет?

– Потому что я – это я. А вы – это вы. Вы, мать его, знаменитость. Я не хочу иметь с вами ничего общего за пределами этой машины.

Но ведь только что она так глубоко принимала мои пальцы, что, кончая, выкрикнула мое имя!

Она рассмеялась, должно быть, увидев мое растерянное выражение лица.

– Мистер Харди, не все мечтают оказаться в центре внимания. Не всех заводит тот факт, что вы владеете этим обществом HEAT и ваше лицо красуется на обложке каждого журнала в городе.

– И все же… мои пальцы все пропитались твоей влагой, детка.

– Господи. Я не могу. – Она потянула ручку двери. – Мне не нравится пресса, Деклан. И я ненавижу, когда меня считают менее человечной, чем кого-то другого. У меня было это в моих последних отношениях…

Я оборвал ее, потому что это все было не о нас.

– Ты зацикливаешься на ком-то, кто был у тебя до меня?

Она отвернулась – поднявшийся ветер скрыл от меня ответ, но я все равно смог увидеть преследовавшего ее призрака прошлого.

– Теперь я вижу в твоих глазах боль и растерянность. Ты отталкиваешь меня, потому что застряла в прошлом.

– Вы ничего не знаете. – Она откинула волосы на плечи, словно пытаясь создать естественную преграду между нами, спрятаться за ними от меня.

– Я научился не зацикливаться на плохом, Капелька, и сделаю все, чтобы ты тоже перестала это делать.

– Перестаньте меня так называть, – отрезала она и выскользнула из машины. Но я не собирался все так оставлять, поэтому дернулся к окну и опустил стекло.

– Избавься от этой чертовой джерси, Эверли.

– Не драматизируйте. Это просто джерси.

– Я смотрел на его имя у тебя на спине, пока ты терлась о мой член и стонала мое имя. Больше этого не повторится.

– Конечно, ведь между нами больше ничего не будет. Так что проблема решена, – бросила она через плечо, и у меня едва хватило самообладания не выйти из машины и не последовать за ней до самой квартиры. – Спокойной ночи, мистер Харди.

– Эверли! – крикнул я ей вслед, но она даже не обернулась. – Пробежка – не лучший способ добраться до работы. Так что перестань это делать. В понедельник пришлю за тобой машину.

– Пожалуйста, не надо. Я просто проигнорирую ее. – Она повела рукой, словно отмахивалась не только от моего предложения, но и от возможности существования нас как пары.

Я с яростью прокричался, а затем рявкнул Питеру, чтобы он садился обратно в машину.

К тому времени, как я закончил проклинать всю сложившуюся ситуацию, Эверли уже была дома. Мы не должны были поддаваться. Я легко теряю контроль, а Эверли, похоже, сохраняла хладнокровие даже после всего случившегося.

И все же я уже продумывал способ повторить это в ближайшем будущем.

4. Деклан

Я:

Прошло две недели, а ты все еще игнорируешь машины, которые я к тебе посылаю.

Эверли:

Откуда у вас мой номер?

Я:

Ты работаешь на меня. У меня есть номера всех сотрудников.

Эверли:

Если что, базы данных сотрудников нужны не для этого.

Я:

Я использую их так, как считаю нужным. Поезжай сегодня домой на машине.

Эверли:

Мне не нужна машина – я сама добегу до дома. Но я ценю вашу заботу.

ОНА ЦЕНИТ МОЮ ЗАБОТУ? Я бы больше оценил возможность положить ее на живот и отшлепать за то, что бросает мне вызов при каждом удобном случае. Могу я ей это написать?

Три точки внизу экрана, показывающие, что она печатает, то исчезали, то появлялись снова, прежде чем я получил новое сообщение.

Эверли:

Спасибо за дополнительные слоты на занятия с детьми. Здорово, что вы организовали занятия по самообороне по вторникам и йогу по средам.

Ей не нужно было благодарить меня за это. Я хотел, чтобы в HEAT было больше таких мероприятий, и Карл это знал. Стоило мне заговорить с ним об этом на следующий день после того, как Эверли сама подняла этот вопрос, он пробормотал, что не уверен, готова ли она.

Когда я сказал ему, что она готова, он широко улыбнулся и ответил:

– Отлично! Я рад. Видишь? Все получится.

Да, но только я не мог перестать думать о

Когда двери лифта открылись, я поднял глаза и увидел, как Эверли улыбается ребенку у стойки администратора. Там она обычно оставляла бутылку с водой. На ней был спортивный топ на молнии.

И это в тот же момент стало настоящей проблемой, потому что я не мог отвести взгляд.

– Ты сегодня был умницей, Грейсон, – сказала она и отбила пятюню. Мальчик завертелся на месте, его мама стояла рядом. Когда он увидел меня, его глаза счастливо загорелись.

– Деклан Харди! Не может быть! – Он бросился ко мне, его каштановые волосы развевались на бегу, но вдруг он, запнувшись, замер. – Мам! У нас есть футбольный мяч?

Она широко улыбнулась, порылась в сумке и с легкостью достала маркер и кожаный мяч, словно у нее всегда все было готово на случай встречи с бывшими игроками НФЛ.

– Тебе понравилось на занятии? – спросил я, пока подписывал мяч. Мальчик энергично закивал.

– Я сделал лучшую позу «собака мордой вниз» за всю жизнь. А мисс Эверли говорит, что если я буду правильно дышать, научусь контролировать эмоции.

Когда я закончил выводить свою подпись на мяче, он обнял меня, а его мама сказала несколько слов благодарности. Потом они вышли – и в дверях появилась Пайпер. Я не смог повернуться к Эверли и поговорить с ней о том, как здорово она заботится о детях, как меняет их жизни, уча справляться с эмоциями через йогу.

Не смог, потому что моя PR-менеджер была настоящей гадюкой, которую абсолютно не интересовали мои планы на разговор с Эверли.

– Ты готов поговорить? – Пайпер отбросила свои идеально прямые, как смоль, волосы и прошла мимо стойки администратора, даже не отметившись.

Эверли тут же уткнулась в планшет – ей было не до нас. Она действительно ненавидела любое внимание – и тем более находиться в его центре. Я разочарованно вздохнул, потому что мне не удалось поймать синеву ее глаз или хотя бы слабую улыбку, которую так хотелось увидеть после двух недель наших отношений – исключительно профессиональных.

Пайпер монотонно бубнила, следуя за мной к одной из наших раздевалок. Мой брат позаботился о приватности, установив просторные кабинки и отдельные душевые, чтобы каждый чувствовал себя комфортно в общем пространстве. Пока мы шли мимо сауны к моему кабинету, я думал о том, напишет ли мне Эверли снова.

Могу ли я написать ей и поблагодарить за то, как хорошо она относится к детям? Могу ли сказать, что ценю ее?

– Ты вообще меня слушаешь? – Пайпер остановилась и скрестила руки на груди, пока я ослаблял галстук. Обычно я переодевался здесь, но, заметив, как ее взгляд скользнул вниз, а на губах появилась легкая улыбка, я замер.

Черт.

С Пайпер мы давно закончили отношения. Я давал ей это понять раз или два. А может, и три. Мы то сходились, то расходились годами, но сейчас мои мысли занимала только одна девушка, и это была не Пайпер. У той, о ком я думал, волны каштановых локонов ниспадали на изящную спину, ее синие глаза горели огнем, а сама она обладала таким самообладанием, которое, казалось, никто не сможет сломить. Но мне ужасно хотелось попробовать это сделать.

Пайпер шагнула вперед, потянулась умелыми руками к моему галстуку и начала расстегивать пуговицы на рубашке.

– Теперь я понимаю, почему ты меня не слушаешь.

– Нет. – Я остановил ее, перехватив запястья девушки. – В голове столько всего, Пайпер.

– Хорошо, – прошептала она, – дай мне тебе помочь выкинуть это все из головы.

Я знал, что через секунду она опустится на колени. Но даже мысль об этом не вызвала ни малейшего отклика.

– Пайпер, я сказал, что прошлый раз был последний. Я серьезно.

Она закатила глаза и фыркнула.

– Ладно. Та обувная компания подтвердила свое спонсорство.

Снова деловой тон – она была мастером своего дела, и это мне ужасно в ней нравилось.

– HEAT Resorts нужно скорее продвигать отель на Тихоокеанском побережье. Поговори об этом с братом, – она взглянула на часы. – Я опаздываю на встречу. И да, если мы не встречаемся, тебе стоит подумать об Анастасии. Моя лучшая подруга будет хороша для пиара.

Она ушла, оставив меня еще более раздраженным, чем прежде. Я переоделся в спортивные шорты и футболку. Но мое раздражение превратилось в настоящую ярость, когда я увидел Эверли в другом конце зала, наклоняющуюся, чтобы отрегулировать высоту боксерской груши.

Для Уэса.

– Эверли, – я попытался произнести это спокойным голосом. Но я буквально только что поменял ее график, чтобы она постоянно работала на ресепшене, за исключением занятий с детьми. Она была прекрасна в общении с посетителями, и, по крайней мере, так парни не будут пялиться на ее задницу, как это делалонв данный момент.

Это было неправильно, но я и сам не сводил с нее глаз. Я видел, что каждый мужчина в зале бросает на нее взгляды. Она была в отличной форме, с идеальными изгибами, еще и эти пленительные синие глаза. Такие глубокие… казалось, будто это сапфировые сирены, завораживающие тебя, прежде чем увлечь в воду и поглотить твою душу.

К тому же она была дочерью моего партнера. Я присматривал за ней. По крайней мере, продолжал убеждать себя в этом. Так я объяснил своему брату Доминику смену графика, когда он увидел изменения в расписании во время нашей встречи.

Никто не должен был знать о той ночи и том, что случилось во внедорожнике. Хотя я не мог забыть об этом. Я держал ее самообладание, ее контроль, ее проклятую слабость в своих руках. Она отдала это все мне. И с тех пор я не был уверен, что смогу сохранить контроль над собой. Я заставил ее уйти из дома другого мужчины. И она даже не была моей. Пока что.

Я мог бы свалить все на Карла. Он позвонил и практически назначил меня ее телохранителем, но она пробудила во мне что-то другое – в самую первую встречу. Эта девушка была красивой, доброй, сдержанной, но при этом не терпела плохого отношения к себе. Большинство мужчин в зале считали ее идеальной. Я слышал эти разговоры.

Но я не мог понять: она вскружила голову всем или только мне? Я был убежден, что, даже если она младше меня и половины парней в зале, ума у нее больше, чем у нас всех вместе взятых.

– Что вы хотели, мистер Харди? – она подняла руку, чтобы остановить Уэса. Он продолжал лупить по груше,

Я скользнул по ней взглядом. Кажется, она принципиально не надевала футболку или майку в зал. На ней были обтягивающие легинсы для йоги и ярко-красный спортивный топ – одежда так идеально подчеркивала все ее изгибы, что я не мог отвести взгляд. В этот момент я всерьез задумался о введении нового дресс-кода для сотрудников, исключительно для того, чтобы другие не пялились на нее, как это делал я.

Темные волнистые волосы она собрала в хвост – благодаря чему открывался прекрасный вид на притягивающий взгляды изящный изгиб шеи. Я знал, насколько длинны ее волосы, представлял, как они выглядят со спины или как могут полностью скрыть вздымающуюся грудь, если рассыпать их по плечам.

Меня бесило, что она проводила эти занятия в моем зале во благо нашего бизнеса, демонстрируя этим парням гибкость и силу, хотя этим ублюдкам было нужно совсем не это. Ноа, например, не нуждался в чертовых уроках йоги для баланса в НХЛ. Ему нужно было только пялиться на ее задницу.

Прямо как мне.

Черт.

Если я не думал о том, чтобы схватить ее за волосы или упругую попу, то представлял, как провожу руками по обнаженному животу… тому самому, который сейчас блестел в свете ламп зала – освещение идеально подчеркивало ее рельефные мышцы, изящный изгиб талии и округлые ягодицы.

– Я, кажется, говорил тебе работать на ресепшене.

– Верно. У меня не было возможности сказать вам – вы ушли с Пайпер.

Ее щеки порозовели, и она прикусила губу, стараясь не сказать лишнего. Но я уловил нотку напряжения в голосе – кажется, она ревновала. Эверли кивнула на стойку администратора – там сидела одна из самых опытных сотрудниц.

– Юна взяла на себя эти обязанности, потому что Уэсу нужна была помощь в спарринге, так что… – она пожала плечами и улыбнулась Уэсу.

Тот, как настоящий мужчина, вступился за нее.

– Мне сегодня просто нужно было немного дополнительной мотивации. – Он подмигнул мне, словно я должен был понять.

О, я прекрасно понимал этого идиота.

– Мотивации? – я усмехнулся и потер подбородок, изо всех сил стараясь сдержать себя. Быть разумным. Держаться хладнокровно, как она всегда.

Эверли была сотрудницей. Дочерью моего партнера. Она должна была быть полностью вне зоны доступа и уж точно не моей.

И все же мой член реагировал каждый раз, когда она появлялась рядом. Мой разум начал кричать, что никто, кроме меня, не имеет права смотреть на нее. И мое тело, очевидно, больше не реагировало ни на кого другого. Прошло две недели с того момента во внедорожнике, и с тех пор я бесчисленное количество раз дрочил на нее.

– Деклан, – она прошептала мое имя, словно чувствовала, что во мне закипает ярость. Попытавшись меня успокоить, она мягко коснулась моего бицепса.

Но ее прикосновение только разожгло пламя ревности, которое лизало мои вены и заставило меня выпалить ту чушь, что я сказал дальше.

– Хочешь, я смотивирую тебя? Убирайся из моего зала, иначе я набью тебе морду за флирт с дочерью моего бизнес-партнера.

Охранник, находящийся поблизости, сделал шаг к нам. В НФЛ и в империи, которую я построил, я был королем. Никто не мог заявиться в HEAT Health and Fitness и злить одного из владельцев. Все, даже Уэс, знали это.

Я не собирался извиняться. Он должен был знать свое место.

– Бро, ты же знаешь, для меня ты легенда. Я до сих пор думаю, что ты можешь взять еще один Супербоул, если решишь вернуться через год или два.

Этот ублюдок знал, что я ушел из спорта и что он был одной из причин этого.

– Это не может быть настолько серьезно, чтобы ты, я и Карл не смогли пережить…

– Может, – я резко оборвал его. Уэс был змеем. Все в НФЛ знали это. Он должен быть благодарен, что вообще остался членом HEAT. Он понимал это, поэтому быстро отступил и пробормотал Эверли, что позвонит ей позже. Он не хотел, чтобы я рассказывал ей о его репутации, не хотел, чтобы я разрушил то, что, как он думал, у них было.

Чего он не понимал, так это того, что у них скоро не будет вообще ничего.

– Вы идиот? – выпалила Эверли, сжав кулачки по бокам, когда Уэс практически побежал в раздевалку. – Мы встречаемся. Вы не можете просто подойти и выгнать его.

– Твой отец хочет, чтобы я это сделал, – я пожал плечами. Черт, ее глаза становились ярко-голубыми, как кристаллы, когда она злилась. – Я говорил тебе той ночью и повторю снова: он не твой тип.

– Меня не волнует, чего хочет Карл, – выплюнула она. – Вы и мой отец – не мои надзиратели.

– Уэс – сволочь, – вырвалось у меня, хотя мне и не нужно было оправдывать свои действия перед ней. Карл Милтон ясно дал понять, что Эверли не разрешено встречаться ни с кем из команды Уэса.

Мы с ним были бизнес-партнерами. Этот человек жил и дышал моей командой. Когда я упомянул в прессе, что думаю о завершении карьеры, он нашел меня и предложил инвестировать в его империю отелей и спортзалов. Он оказался достаточно мудрым и разместил мое имя везде. Элитная Многопрофильная Команда Харди. Отели Харди. Харди то, Харди это. Мое лицо было везде, и Америка просто обожала меня.

Карл был моим другом и наставником, и я должен был сделать все, чтобы его дочь не встречалась с тем, с кем он не хочет. По крайней мере, пока что я придерживался этой версии.

– Откуда вы вообще можете это знать? Вы даже не общались с ним здесь, – заметила она.

– Именно. Потому что он играет грязно: как на поле, так и в жизни. Уэс изменял каждой женщине, с которой был в отношениях. Он не твой типаж. – Я развернулся и направился к стойке администратора, но она схватила меня за руку и дернула, заставив повернуться и продолжить разговор.

– Полностью мой типаж, – парировала она, потеряв на мгновение хладнокровие.

Я наклонился ближе.

– Он был твоим типажом в тот момент, когда намокла от моих пальцев? Когда кричала мое, а не его имя, уйдя из его дома той ночью?

Ее глаза расширились от моего вопроса, а затем сузились, будто она приготовилась нападать.

– Отлично. Так вы считаете, что я хочу серьезных отношений? Что меня волнует, изменял ли он кому-то до меня? – Она наклонилась ко мне и прошептала: – Может, я просто хочу переспать с кем-то в раздевалке разок-другой,

Ее сапфировые глаза теперь пылали голубым огнем, ревность вырывалась на поверхность, смешиваясь с моей. Две бури, готовые создать настоящий ураган. Она хотела спровоцировать меня; я видел это по тому, как она выпрямилась, но, должно быть, она сразу же поняла свою ошибку. Я чувствовал бешено колотящееся сердце, ощущал, как реагирует тело, как гнев смешивается с желанием быть тем, кто отведет ее в раздевалку и сделает именно то, что она хочет.

Она сделала шаг назад, а я – вперед, и тогда она резко развернулась и направилась к раздевалке. Эверли распустила свои длинные волосы – они рассыпались по спине, а потом… дверь за ней захлопнулась. Клянусь, она дразнила меня, звала следовать за ней, играла с моим членом в дурацкую игру, в которой я не мог выиграть. Эверли – мастер манипуляций, а я – глупец, ведомый похотью, а не разумом.

Но я последовал за ней в раздевалку, быстро свернув за угол, чтобы никто не заметил, схватил ее за локоть и толкнул в первую попавшуюся душевую кабинку, не проронив ни слова.

– Какого черта, Деклан? – Она повернулась ко мне и запрокинула голову, чтобы посмотреть на приближающегося меня. Мы слишком долго играли в эту игру. Я хотел ощутить ее вкус, запах, почувствовать каждую часть тела. Я осторожно приник к ее шее, и она выдохнула, наклонив голову, давая мне доступ к своей коже.

И хоть она хотела переспать с кем-то другим.

И была на десять лет младше меня.

И была дочерью моего бизнес-партнера.

Но в тот момент Эверли принадлежала толькомне.

– Если ты собираешься трахаться в моем зале, детка, будь уверена, твоим партнером буду я.

Она покачала головой и пролепетала:

– Я не говорила, что собираюсьделать что-то с вамиздесь.

– Если ты говоришь о сексе, то лучше, чтобы это был только я, Капелька. – Я медленно провел губами по ее шее, одновременно ведя коленом вверх между ее разведенных ног. Она сразу же простонала в ответ, когда мое бедро с нажимом надавило на ее киску через ткань.

– Мы на работе. – Она посмотрела на меня, и я увидел похоть в ее глазах. А затем она облизнула губы. – И несмотря на то что я сказала раньше, я не трахаюсь на работе, как некоторые…

– Пайпер занимается моим пиаром. Она просто вводила меня в курс дела. Мы не…

– Это неважно. – Она отвела глаза и потянулась одной рукой к ожерелью на шее. Играя с ним, Эверли провела зубами по нижней губе. Она заблестела так, что я не смог удержаться и наклонился, чтобы ощутить ее вкус. Ощутить ее.

Я впился в ее губы поцелуем – и она сразу же приоткрыла рот. Эверли отвечала мне с таким же напором, с каким я поцеловал ее. Она брала от этого поцелуя то, что хотела, словно он ей был нужен так же сильно, как и мне.

Моя рука скользнула на ее грудь, и я почувствовал под пальцами затвердевший сосок, но Эверли, тяжело дыша, тут же оттолкнула меня.

– Мы на работе. В спортзале моего отца. Вашем спортзале. Я с трудом могу назвать себя частью сообщества. Я не хочу раскачивать лодку, трахаясь с королем этого места. Особенно если учесть, что этот король – друг моего отца.

С этими словами она ушла.

Я окликнул ее, но она не остановилась.

И она не ответила на мое сообщение, которое я отправил ранее, о том, чтобы она поехала домой на машине.

Я не написал ей об этом снова. Не смог. Вместо этого лишь попытался отпустить ее, потому что знал, что все, что сказала Эверли, было правдой.

Прошло немного времени, и я осознал, что нам будет сложно игнорировать это неправильное притяжение между нами.

5. Эверли

– КАРЛ, я не хочу обсуждать это сейчас, – выпалила я, а затем похлопала его по плечу, чтобы он успокоился. Я с удивлением узнала, что такие похлопывания ему помогают, как какому-нибудь восторженному щенку, которого время от времени нужно гладить по голове.

– Ну ты не можешь встречаться с ним.

– Это не совсем то, что ты можешь решать, – повторила я спокойным тоном, стараясь не устраивать сцену. – Ты не можешь вмешиваться во все.

Он фыркнул, будто был оскорблен, но мы оба знали, что он на это не способен.

– Так подай на меня в суд за то, что я забочусь о тебе! Я молчал, когда ты ходила с ним выпить кофе, а потом на пару свиданий, но прошел целый месяц, Эви. Он не самый хороший человек.

Это была ложь. Он вообще не держал язык за зубами.

Рядом, потягиваясь, прошла Юна, а потом решила остановиться и послушать. Она не могла устоять перед свежими сплетнями, и мы были для нее живым источником удовлетворения.

– Как дела, мистер Милтон? – спросила она, прекрасно зная, что он раздражен. Его щеки пылали ярким румянцем.

Он сразу же обратился к ней за помощью.

– Скажи Эверли, насколько Уэс плохой человек.

Юна широко улыбнулась и покачала своими короткими фиолетовыми волосами. Она решила подразнить его.

– Мистер Милтон, Уэс, вроде как, горяч.

Эта девушка была глотком свежего воздуха в душном зале. У нее был острый язык, и она любила играть роль адвоката дьявола, но это было не то, что хотел Карл.

– Ну, я знаю, что он провернул тот трюк в прошлом году с Дек…

– Мы не говорим об этом. В HEAT такие темы не обсуждаются.

Карл резко оборвал ее и затем утробно простонал. Он махнул рукой, отпуская ее, и она, прикусив губу, быстро удалилась. Карл повернулся ко мне:

– Медиа показали всю подноготную Уэса, и я не хочу, чтобы тебя ассоциировали со всем этим.

Медиа. Это слово. Пресса и публичность, неизменные спутники работы в HEAT, не вызывали у меня ничего, кроме отвращения. Я подавила легкую дрожь и пролистала расписание на планшете, чтобы убедиться, что все в порядке.

– Что такого ужасного сделал Уэс? – спросила я, хотя и не верила, что Уэс – это тот самый «мой» человек. Но мне нужно было выйти из непроглядной тьмы на свет, начать снова встречаться с парнями, почувствовать сладость любви вместо горечи разочарования.

И забыть Деклана. Обо всем, что было между нами, хотя мое тело, кажется, отказывалось подчиняться.

– Он играет за другую команду! Это все, что тебе нужно знать. – Карл развел руками, как будто это объясняло абсолютно все.

– Команда не определяет

– Ты же знаешь, что я твой отец, да? – Над стеклами очков выделились нахмуренные седые брови. Он никогда их не подстригал, но, как ни странно, это шло ему – добавляло его взрывному характеру брутального шарма.

– Конечно, – кивнула я, почувствовав внезапный дискомфорт.

Я съехала из его гостевого дома так быстро, как только смогла, и не приняла никакой финансовой помощи, чтобы снять квартиру, которая, по его мнению, подходила мне. Я не хотела быть обязанной Карлу больше, чем уже была.

– Я не всегда был рядом, но я все еще твой отец, Эви, и за моими плечами огромный опыт, – в его голосе звучала боль.

Как я могла сказать ему, что весь этот опыт он приобрел без меня? Что в детстве я ночами надеялась, что он хотя бы один раз позвонит просто так, а не поздравить с праздником. Что я отдала бы все, если бы он хоть раз приехал просто так, без причины, потому что хотел меня увидеть, а не потому, что надо.

Я провела часами по сканеру, чтобы быстро войти в рабочую систему. Не хотела зацикливаться на этом разговоре.

– Я знаю, Карл, даже несмотря на то, что рядом с тобой Мелинда.

Он вздохнул и хихикнул. Ему нравилось делать вид, что его жена – это его бремя, и я знала, что это немного снимет напряжение между нами.

– Ты молодец, Эверли. Прекрасный ребенок. Я просто хочу для тебя самого лучшего. Понимаешь? И я обещаю тебе, даже если это будет последнее, что я сделаю, никогда не позволю человеку из «Кобр» быть в твоей жизни. Ты не рассматривала братьев Харди? Потому что…

– Нет, – резко оборвала я его. Он не смеет так грубо вмешиваться. К счастью, вращающаяся стеклянная дверь задрожала, и в зал вошла пожилая женщина, сразу же улыбнувшаяся моему отцу. Я оторвала руку от бедра и постаралась забыть о его словах.

Я похлопала его по плечу в последний раз и прошептала, что все будет хорошо. Карлу сейчас нужна была поддержка больше, чем мне – отец. Я прожила достаточно долго без него, чтобы прекрасно понимать, что отлично справляюсь с этой жизнью. Карлу, наверное, никогда не говорили, что он неправ. Мой отец был выходцем из семьи богачей – деньги и статус передавались из поколения в поколение, – и он знал, что будет обеспечен всем до конца жизни.

Пока я разговаривала с женщиной, отец пробормотал, что пойдет в сауну. Я помахала ему рукой и продолжила регистрировать миссис Джонсон – приятную женщину, которая посещала спортзал ежедневно с таким рвением, о котором я могла только мечтать в ее возрасте.

– Я так благодарна, что могу ходить в этот зал, Эверли. – Она подмигнула мне глазом, обрамленным невероятно длинными ресницами. – Твой отец делает для нас столько хорошего.

Мне так не казалось, конечно. Я работала здесь уже три месяца – в самом роскошном, красивом спортзале на планете. И это были самые странные три месяца в жизни. Технологии, мерч, мероприятия, которые они придумывали, чтобы оправдать цену членства, – все это было безумием. Настоящий Диснейленд для взрослых.

– Вижу, сегодня вы без своих часов. – Я протянула ей сканер для отпечатков пальцев, и она без колебаний поднесла палец, как будто это было совершенно нормально. – Выдать вам еще одни часы HEAT для отслеживания сегодняшнего прогресса и вашего состояния?

Она должна была ответить так: «Нет, мне не нужен этот чертов датчик активности, который, по сути, является обычными умными часами, но с гравировкой HEAT, потому что я не нуждаюсь в очередном доказательстве своей важности».

Однако люди искренне верили, что это символ статуса. Все они хотели быть частью HEAT. Она энергично кивнула, а затем провела картой по терминалу рядом с нашей мраморной стойкой.

– Дорогая, дай мне еще и значок, ладно?

Она схватила золото-сапфировую эмблему, на которой красовалось слово HEAT, и сразу же приколола ее к своему белому воротничку с улыбкой на лице.

– Когда придет Люси, не продавайте ей ничего. Хочу сегодня иметь больше атрибутов HEAT, чем она, – женщина посмеялась над своей же шуткой. – Я буду на теннисных кортах, если вдруг Карл захочет заглянуть и поздороваться. Мне нужно высказать ему все, что я думаю о том, что он держал меня в листе ожидания два года. Меня приняли уже после того, как Деклан стал во главе компании.

Вот она. Настоящая причина, по которой все хотели быть частью HEAT Health and Fitness. Они думали, что смогут хотя бы немного прикоснуться к Деклану, попасть в поле его зрения, будто он был богом среди простых смертных.

Самое ужасное во всем этом было то, что я сама начинала хотеть того же.

Он не задерживался у стойки, не писал мне, не смотрел в мою сторону с того момента в раздевалке. Он заглянул на урок самообороны для детей и даже задержался, чтобы поиграть с ними в мяч. Но мне он лишь кивнул, как будто я была просто одной из сотрудниц.

Кем я и была. И кем хотела оставаться. Так было бы лучше.

– Задайте ему жару, миссис Джонсон, – улыбнулась я ей.

Она рассмеялась.

– О, знаешь, на самом деле я бы никогда не сделала это. Карл и этот парень, Деклан, сделали так много для всех нас. Ты ведь знаешь, сколько возможностей было у Деклана после колледжа, да?

Я кивнула. Я прекрасно знала его биографию, учитывая, что мой отец мог часами рассказывать о том, как вся Америка обожает Деклана, как он играл и в защите, и в нападении в колледже, как его взяли с первого же этапа драфта на последнем курсе, как он играл в общей сложности двенадцать лет и мог бы продолжать…

– Деклан сделал себе имя, а потом, ну ты знаешь, твой отец не слишком хорошо справлялся со всем. Я его адвокат, знаешь? – Она самодовольно улыбнулась, упомянув это. – Я всегда говорила Карлу, что размещение лица и фамилии Деклана на всем после получения от него инвестиций много лет назад, – самый умный его ход. Да, пришлось отдать часть акций братьям Деклана, но эти парни просто прекрасны.

Она вздохнула, а я стиснула зубы, стараясь не думать о том самом человеке, который поцеловал меня до дрожащих колен в раздевалке, а затем с того момента избегал меня. Он находился

– Вы знаете об этом лучше меня, миссис Джонсон, – сказала я, ведь эта женщина работала с моим отцом много лет.

– О да, конечно, – она с улыбкой похлопала меня по руке. – Но у вас все хорошо, правда? Я знаю, твой отец очень тебя любит, а Деклан прекрасно со всеми ладит, да?

Эта женщина была не просто любопытной, она – самая настоящая сплетница, поэтому я промолчала.

– Ну, даже если ты недавно переехала сюда, ты станешь одной из нас в мгновение ока. Как хорошо, что я об этом вспомнила – не могла бы ты позвать Карла ко мне? Мне нужно сказать ему, что все изменения, которые он сделал на прошлой неделе, сработали.

– Хорошо, – я постаралась сдержать разочарованный вздох. Сделав Юне жест рукой, чтобы она подменила меня у стойки, я пошла за отцом. Но как только завернула за угол, на моих часах HEAT раздался сигнал тревоги.

Я рванула в сторону сауны.

6. Эверли

ДАЖЕ В РАСКАЛЕННОЙ САУНЕ его тело было холодным. Безжизненным.

Мертвым.

Карл был мертв.

Сигнал тревоги с часов HEAT, должно быть, оповестил медицинский персонал, потому что люди начали стекаться в сауну. В голове была звенящая пустота.

Кажется, я выдавала какие-то инструкции людям, которые мельтешили рядом роем разъяренных пчел, отчаянно пытавшихся защитить свою королеву. В нашем случае королевой был мой отец.

Карл Милтон.

Который скончался в сауне.

Кажется, кто-то сказал, что это был сердечный приступ. Я кричала, просила сделать ему искусственное дыхание, тормошила коллег, отдавала распоряжения.

Но ничего не имело значения. Гул голосов, разговоры, крики сотрудников – все это растворилось в тишине.

Его положили на пол, чтобы сделать массаж сердца, но даже после этого он не задышал. Он безжизненно лежал – на нем были шорты HEAT и промокшая от жара футболка.

Я упала на колени и начала шепотом молить, чтобы он очнулся. Я впервые за долгое время звала его папой и, захлебываясь слезами, умоляла вернуться ко мне. Я беспомощно согнулась пополам, дыша часто, но не чувствуя абсолютно никакого кислорода в легких. Мне так хотелось, чтобы все это оказалось лишь сном – жестоким сном. Мы не были с ним близки, но он ведь часть моей семьи. Он стал моим спасением в тот день, когда несколько месяцев назад мой мир рухнул.

– Что, черт возьми, происходит? – проревел властный голос позади. Он звучал так, будто знал, что делать, а мы просто мешали ему. Я повернула к нему свое заплаканное лицо и оказалась нос к носу с Декланом. – Эверли? – ошарашенно прошептал он.

Я уловила момент осознания трагедии. Он был написан на его лице: Деклан взглянул через мое плечо, побледнел, его щеки впали. Он шумно выдохнул и тут же стал раздавать указания.

– Реанимируйте его.

– Сэр, он скончался. Похоже на сердечный приступ. Мы пытались…

– Попробуйте еще раз, – резко оборвал его Деклан.

В его глазах еще не было той боли, которая разрывала мою грудь. Она накрыла его через минуту. Смерть билась демонической птицей над нами, готовая вдохнуть в души страх, ярость и шок. А затем пронзить нас мучительным горем.

Я сдавленно рыдала, как брошенный ребенок, не находя утешения.

– Уведите ее отсюда, – приказал Деклан. – Ей не нужно это видеть. Позвоните его семье. Ему понадобится их поддержка – и наша, – когда он очнется.

– Он не очнется, – я покачала головой, изо всех сил стараясь звучать уверенно, прошептала: – Разве вы не видите, что он не очнется?

Его зеленые глаза искали ответ в моих, пока я, стоя на коленях, смотрела на него. Его голос дрогнул, когда он сказал:

– Мы должны попытаться.

И он пытался. Снова и снова. Отчаяние медленно овладевало им – он не мог справиться с этим. Потому что со смертью нельзя справиться.

Он застыл, когда медицинский персонал констатировал смерть моего отца. Деклан сомкнул челюсти и сжал руки в кулаки. Он приказал всем выйти – и я видела, как тяжело ему дается сдерживать эмоции.

Если ты часть HEAT, ты – член семьи, часть огромной команды. Это было написано на брошюре, которую выдавали каждому при трудоустройстве. Деклан верил в эти слова, как и мой отец. Деклан и мой отец относились друг к другу как отец и сын во всем. И сегодня он потерял его.

Я буду плакать и скорбеть, жалеть об упущенных моментах, но горе Деклана было намного сильнее моего. Оно было катастрофическим. Даже если он не захочет этого признавать.

Я вышла из сауны, чтобы дать медицинскому персоналу выполнить свою работу. И я понимала, что моя жизнь изменится. Единственной нитью, которая связывала меня с этим местом, был мой отец. Теперь его не стало.

Скоро и меня здесь не будет.

По крайней мере, так я думала.

7. Деклан

КАРЛ МИЛТОН ушел из жизни в 20:01.

Властям было поручено связаться с его женой.

Уже к 20:02 его супруга, Мелинда, позвонила, чтобы узнать, кто будет управлять его долей в компании.

Я рассчитал, что где-то через десять минут начнут названивать журналисты с вопросами. Стервятники. Каждый из них. Слетаются к раненому зверю, готовясь устроить кровавый пир. Я хоть и был ранен, но не смертельно, поэтому я защищу наше общее наследие – Карл был моей семьей во всех смыслах – любой ценой. Даже если это означало пойти против его жены, прессы и всей этой чертовой империи, которую мы построили вместе.

Карл приютил меня, когда я играл в НФЛ. Он заставил меня поверить в себя так, как никто другой. Он воспринимал моих родителей как равных, а не как рабочих-иммигрантов из Греции. Он относился к ним так, как они того заслуживали. Он показал нам цель, к которой мы шли, и доверил свой бизнес.

Он стал частью семьи.

И мы не станем устраивать пляску на костях после смерти члена семьи.

Я знал, что нужно позвонить братьям, разобраться с персоналом, подготовить пресс-релиз… знал, что нужно сделать миллион дел.

Все то, в чем Карл был мастером. Он был тем, кто умел очаровывать, успокаивать прессу, управлять административными делами и заниматься проблемами бизнеса, когда мне этого не хотелось. Я играл в мяч,

Но теперь придется.

Я должен был стать тем, кто решит все проблемы, кто заставит коллектив вернуться к обычной работе, несмотря на то что самого дорогого нам человека уже не вернуть. Я не мог заставить его сердце биться. Не мог воскресить его.

Я просил медицинский персонал пробовать снова и снова бессчетное количество раз, пока врач не произнес роковые слова. Затем резко приказал своим сотрудникам уйти. Вскоре после этого по громкой связи дали объявление: зал закрыт до дальнейших уведомлений, всем необходимо немедленно покинуть помещение.

Я стоял в душной сауне и смотрел, как крупное тело Карла укладывают на носилки. Когда его увезли, вся жизнь пронеслась перед глазами.

Не знаю, сколько прошло – секунды, минуты или часы, – но я услышал ее голос, тихий и нежный, за спиной:

– Вы перегреетесь, Деклан.

Мое имя, которое она никогда обычно не произносила, сорвалось с ее губ с такой теплотой, словно так она пыталась вытащить меня из тьмы, что уже накрывала меня с головой.

Я обернулся и увидел, как она, прикусив губу, смотрит на меня. Затем подошла ближе и провела ладонями по моим щекам – они стали мокрыми от слез. Я не чувствовал их – лишь холод, оцепенение и шок.

– Ты закрыла зал? – вырвалось у меня.

Она кивнула.

– Я подумала, что это лучшее решение в данных обстоятельствах.

Что-то мерзкое закипело во мне. Холодное, отчаянное, ожесточенное потерей человека, который отдал мне почти все.

– Он не хотел бы, чтобы мы закрывали зал. Ни на минуту.

– Ох, ну… – Она убрала руку и сжала ее в кулак. – Мы должны оплакать его, действовать правильно. Мы не можем просто продолжать делать то, что делали, не останавливаясь.

– Мы никогда не останавливались. Так всегда делал Карл, Эверли, – мои слова прозвучали бесчувственно. Но она не была здесь. Она не видела, как мы работали ради этого, сколько вложили, чтобы достичь этого. – Мы откроемся завтра утром. И мы вместе должны справиться с его уходом. Так что убедись, что выглядишь достойно. Пресса оторвется на этой новости.

Она удивленно раскрыла рот, когда я спокойно прошел мимо нее.

– Вы же не серьезно? Неужели вы не сделаете паузу, чтобы хотя бы осознать смерть моегоотца?

Я провел рукой по лицу и глубоко вздохнул. Карл Милтон хотел бы, чтобы я оставался в игре.Всегда. Этот человек жил ради империи и легенды.

– Нет, потому что мой партнер по бизнесу не хотел бы этого.

– Вы знали его гораздо лучше, чем я, Деклан. – Она сделала вдох, выдох получился дрожащим, как будто она понимала, что я чувствую, каково мне скорбеть о нем. – Вы не можете просто закопать боль потери глубоко внутри, будто ничего не произошло. Вы должны вспомнить хорошие моменты из прошлого и…

– Ты знаешь об этом не понаслышке, Эверли? – Что-то мелькнуло в ее глазах, и она тут же подавила все эмоции, отгородилась от них глухой стеной, как той ночью во внедорожнике.

Но когда она снова подняла голову, в ее синих глазах горел огонь. Она обожгла меня полным ненависти взглядом, когда я прошел мимо, чтобы закрыть сауну. Медики разговаривали с полицейскими, а нам нужно было разбираться с прессой, звонить адвокатам, решать, что делать дальше. У нас не было времени на траур.

Эверли шла за мной по пятам.

– Что мы скажем всем, кому он был дорог? «Мистеру Харди все равно. Пора работать».

– Все поймут. Большинство из нас работают в компании уже много лет, и только потому, что ты появилась несколько месяцев назад…

– Что? Я что-то не знаю или недостаточно забочусь? Это вы хотели сказать? – Она скрестила руки на груди. – Знаете что, мистер Харди? Пошли вы.

– Отлично. Ты наконец-то дошла до этого. Лучше злиться, чем грустить. И да, не забывай о своей гордости. Когда пресса узнает новости, она тебе понадобится.

Она была слишком чиста и невинна для этого мира, слишком далека от понимания, что империя, подобная этой, может разрушиться и разорвать человека на части, если не соблюдать определенные правила.

– Эверли! – я услышал голос Уэса раньше, чем увидел его. Он раздражал. – Господи, я пришел, как только узнал.

Я бросил взгляд на часы. Два часа. Ее отец умер, а ее «интрижке на пару вечеров» потребовалось целых два часа, чтобы добраться сюда, хотя я знаю, что он не работает с девяти до пяти.

– Тебе нельзя здесь находиться сейчас. Спортзал закрыт, – холодно заметил я.

– Да ладно, чувак, – проворчал он, обнимая ее за плечи.

В тот же момент она прошептала:

– Боже мой.

Она прижалась к нему, будто он мог утешить ее. Будто его объятий ей было достаточно.

– Мне жаль, что такое…

– Вы двое можете идти, – я оборвал его на полуслове и повернулся к ним спиной, когда в помещение вошли Мелинда, Анастасия и Клара.

– Что случилось? Кто из медиков сегодня в смене? – начала засыпать меня вопросами Мелинда. Ее уложенные в идеальный пучок светлые волосы говорили о том, что она уже подготовилась к разговору с прессой. Черный брючный костюм, такой же, как у Анастасии и Клары, намекал на траур.

Анастасия – с такими же светлыми волосами, как у матери, и безупречным макияжем – схватила меня за руку. По ее щекам текли слезы. Прикосновения девушки вызвали толпу неприятных мурашек, будто она была ядовитым плющом, от которого нужно держаться подальше. Мне не нравилась эта девушка – я терпел ее только из-за того, что она была связана с Карлом.

– Я буду скучать по нему. Не могу понять, как это могло случиться.

Я не смог удержаться и оглянулся, чтобы проверить, здесь ли Эверли, собирается ли она сказать слова утешения своей семье.

Она закусила пухлую губу, потом вздохнула и потянула за собой Уэса. Она прочистила горло, и мгновенно взгляды Мелинды и Анастасии впились в нее, словно кинжалы.

– Я соболезную вашей утрате. Мы сделали все, что могли, но он… – голос Эверли дрожал. Она мужественно держала зрительный контакт с Мелиндой и нервно гнула пальцы на уровне своего обнаженного живота. На ней все еще была проклятая спортивная форма.

– Почему ты вообще здесь? – Мелинда выплюнула свой вопрос, словно это было обвинение.

– Я… Что? Я здесь работаю.

– И что? Ты думаешь, это дает тебе право быть здесь? – Она провела ухоженной рукой по прядям. – Сделай так, чтобы все сотрудники покинули территорию

– Мелинда… – начал я.

– Посмотри на улицу, Деклан. – Она указала пальцем в сторону, и я увидел, что за окнами собралась уже целая толпа вокруг машин скорой помощи и полиции. Фотографии делались, вспышки ослепляли – и всего этого раньше я не замечал.

Шок от потери настолько близкого человека, который был мне как отец, не накрыл в первые минуты. Или, может, накрыл, и именно это не дало мне раскиснуть.

Все, что случилось, плохо повлияет на Эверли. Она не привыкла к такому.

– Иди домой, Эверли. Я позабочусь о том, чтобы тебя уведомили о похоронах Карла.

– Если тебя пригласят, – добавила Мелинда.

Эверли сначала побледнела, а затем тут же покраснела.

– Мелинда, – мой голос разрезал воздух как хлыст. В этот же момент Клара пробормотала, что Карл – отец Эверли, и матери не стоит вести себя так с ней, на что Анастасия пихнула сестру в бок. – Я скажу это всего один раз, и надеюсь, всем все станет ясно. Карл дал понять мне в первый день нашего с Эверли знакомства, что она – часть империи HEAT и часть семьи. Нашей семьи. Относитесь к ней соответствующе, иначе вам придется иметь дело со мной. Вы поняли?

Мелинда вскинула подбородок и сжала губы.

– Это мы еще посмотрим.

– Мама! – взвизгнула Клара, возмущенная дерзостью матери. Они все начали ругаться, но мое внимание было сосредоточено только на Эверли. Она сделала шаг назад и покачала головой. Я видел, что она едва сдерживает слезы, отказывается дать им волю и показать нам свои настоящие эмоции. Ее неконфликтность и умение держаться с достоинством, а также беззвучное «Прощай», которое она произнесла, подняв голову, разожгли в груди желание схватить ее за руку и удержать.

Карл гордился бы.

Я был поражен тем, как она себя вела. Она была так сильна, как ни одна из находящихся здесь женщин. Когда она ушла, рука Уэса легла на ее поясницу, и это разожгло в глубине моей души какой-то забытый огонь.

Я глубоко вздохнул и попытался в голове составить список дел, которые нужно было сделать. Следующие несколько дней будут адскими.

* * *

И Я СДЕЛАЛ ВСЕ. Я позвонил в наше PR-агентство, вызвал своего помощника, связался с братьями и постоянно был на связи с Мелиндой и ее дочерьми. Все для того, чтобы организовать похороны.

Мы все почти не спали, скорбели, но продолжали идти вперед. Я заметил синие глаза Эверли на похоронах – она снова казалась совершенно невозмутимой. Она не стояла рядом с семьей отца, а сидела на церковных скамьях вместе со всеми остальными.

Рядом с ней сидела женщина с длинными темными косами и такими же чертами лица, как у нее. Она нежно гладила ее по руке, пока пастор читал проповедь. Затем они обе встали в очередь соболезнующих на поминках, выразили семье – и мне – свои соболезнования так, будто сами никого не потеряли. Будто были достаточно сильны, чтобы сочувствовать другим, несмотря на то, что заслуживали сочувствия сами.

Эверли Белафонте, казалось, не беспокоило то, что происходило. Но я знал, что ей нужно отпустить себя. Но она не отпускала. Ей нужно было дать хотя бы несколько минут, чтобы почтить память отца, но Мелинда взяла на себя весь панегирик вместе с дочерьми. Эверли даже глазом не повела.

Мне хотелось взбодрить ее, сказать, что она заслуживает скорбеть вместе со всеми как член семьи, что Карл хотел бы этого.

Но я не мог. Теперь я должен был быть королем этой империи.

Через два дня после похорон мы с братьями получили звонок.

– Состоится оглашение завещания мистера Карла Милтона. Оно довольно необычное: он хотел, чтобы вы и ваши братья услышали его вместе с Эверли. Завещание будет оглашено каждому из вас по отдельности. Я знаю, это необычно, но мы хотели бы, чтобы вы пришли…

– Просто скажите время и место. Я буду там, если это то, чего хотел Карл.

Я готов был сделать все, чего хотел этот старик, теперь, когда его не стало, – подумал я.

Ну, по крайней мере, я так думал – до тех пор, пока не услышал, что он просил меня сделать в этом проклятом завещании.

8. Эверли

– ВЫЙТИ ЗА НЕГО? Я не выйду за него замуж, – мой голос дрожал, хоть и звучал громко. Я оглядела всех присутствующих. В глаза бросилась брошка HEAT, которая была приколота к белому пиджаку с подплечниками миссис Джонсон. Я, Деклан и три его брата расположились вокруг стола.

На всех четырех братьях Харди были черные костюмы и галстуки в тон. Одежда сидела на них идеально и прекрасно сочеталась с темными волосами. Они сидели молча с совершенно разными эмоциями на лицах.

Декс, отвечающий за охрану бренда, усмехался, будто это была шутка. Дом, с которым мы несколько раз спарринговали в спортзале, с беспокойством смотрел на меня. Он лучше остальных братьев знал меня. Димитрий изучал Деклана, словно ожидая его реакции.

Я тоже. Мы с Декланом отдалились друг от друга после смерти Карла – хотя он и заступился за меня перед Мелиндой, сказав, что я тоже часть семьи.

Но я не была ей.

Я не принадлежала этому миру и не была уверена, что хочу этого вообще. Я пережила нападки прессы на похоронах только потому, что мы с мамой ушли оттуда так быстро, как только смогли. Мы уже сталкивались с подобным вниманием раньше и не хотели пережить это еще раз.

И вот теперь меня втянули в это снова.

Миссис Джонсон зачитала завещание, собрав нас всех в большом конференц-зале своей юридической фирмы. Она сказала, что мне и Деклану, а также его братьям, огласят первые пункты завещания в частном порядке. И только потом Мелинде, Анастасии, Кларе и моей маме зачитают их часть.

Мама сразу после похорон улетела домой и позвонила, чтобы сказать, что подключится по видеосвязи.

– Эти формальности… – сказала она, откинув свои африканские косички с лица. – Ты же знаешь, как я их ненавижу.

Я заверила ее, что все будет хорошо. Мне казалось, что нам ничего не достанется. Мы никогда ничего не получали.

Но это было до того, как миссис Джонсон сбросила бомбу, которая взорвалась у меня в животе. Я вцепилась в деревянный стол, пытаясь удержаться на ногах, пережить этот шок, сделать вдох сдавленными легкими.

– Только вам решать, мисс… – она

– Мисс Белафонте.

Женщина поправила очки, затем вздохнула, и ухоженными пальцами сняла их с лица, оставив болтаться на бисерном шнурке.

– Эверли, простите, если я нарушаю границы, но вы знаете, что я часть HEAT и искренне ценю все, что вы сделали для меня за последние несколько месяцев. Отказаться от таких возможностей…

– Миссис Джонсон, это не возможности. Это принудительный брак. Это шантаж, – мой голос дрогнул, и я сделала глубокий вдох в надежде сохранить спокойствие.

– Ваш отец хотел лучшего для семьи и своего наследия. Брак на один год – это не конец света.

– Зачитайте последний абзац еще раз, пожалуйста.

– Конечно, – она прочистила горло. – Условием получения акций моей компании, которые дают большинство голосов в управлении брендом HEAT, для Эверли и Деклана является вступление в брак. Если они этого не сделают, акции будут переданы компании StoneArm Real Estate. И, уверяю вас, я знаю, что делаю. Я не позволю своей дочери связать жизнь с кем-то из «Кобр». Не когда на кону моя империя. Не тогда, когда ей нужно очистить свое имя.

– Он просто не хотел, чтобы я вышла замуж за игрока «Кобр»! – выкрикнула я, игнорируя тот факт, что он также пытался очистить мое имя. Я даже не могла сконцентрироваться на этом.

– Что ж, это так, и, кажется, у тебя какие-то репутационные проблемы, – Деклан сузил глаза. Мое сердце заколотилось от того, что мне, возможно, придется ему рассказать, от того, что они все могут узнать правду.

– Не такие, как у тебя, в любом случае, – усмехнувшись, добавил Дом.

– Отвали, – бросил Деклан.

– Давайте будем честны, в этом городе у меня никакой репутации, – сквозь зубы проговорила я. – И не то чтобы я хочу, чтобы она у меня была.

Карандаш, который я держала в руках, треснул и сломался пополам. Вот и все – мое спокойствие исчерпалось. Я пыталась. Правда пыталась. Но никто не хотел бы оказаться на моем месте. Я прочистила горло.

– Я не стану этого делать.

Дом кивнул, словно соглашаясь со мной.

– Тебе не обязательно это делать, Эви.

Я заметила переглядки Димитрия и Декса. На кону были их карьеры – их бренд. Я не могла себе позволить принять необдуманное решение.

– Думаю, вам нужно взвесить все плюсы и минусы, – попыталась вразумить меня миссис Джонсон.

Мне была ненавистна сама мысль о том, что я поступаю эгоистично, не считаюсь с мнением этих мужчин. Казалось, будто я бросаю их на растерзание волкам. Но я не хотела иметь с ними ничего общего – даже если рискую остаться без крыши над головой и без гроша в кармане.

– Мне ничего не нужно. Извините, но вы можете продолжить разбираться без меня. Мне не нужны его деньги или…

– Карл – владелец студии йоги твоей матери и ее дома. Их наследуют Мелинда и Анастасия Милтон, если ты не дашь согласие на брак.

– Черт, – выдохнул Декс, и Дом тоже тихо выругался.

– Что? – неверяще прошептала я. Мое сердце заколотилось в груди, а потом будто провалилось в бездну. Это чувствовалось так, будто ад разверзся, а оно упало прямо в его глубины. Кровь перестала циркулировать по венам, мозг перестал работать, и моя жизнь резко оборвалась. – Нет. Только не ее студия. Он бы не сделал этого.

– Ох, Эверли, – цокнула миссис Джонсон, затем накрыла мою ладонь своей и похлопала по ней. – Он был прекрасным бизнесменом с невероятным талантом вмешиваться в дела других компаний. Но он любил тебя. Он позаботился о том, чтобы обеспечить тебя – отложил приличную сумму для этого.

Она повернула листок бумаги и указала на сумму – от количества нулей у меня закружилась голова.

Я бросила взгляд на Деклана, готовая обвинить во всем, что происходит, кого угодно. Он сидел, идеально выпрямив спину, со сжатыми кулаками на бедрах. Нижняя часть лица казалась такой напряженной, словно ее высекли из камня. Он не смотрел на меня даже после того, как повисла долгая пауза. Хотя именно в этот момент он мог сделать это. Деклан медленно кивнул, словно раздумывая над своим будущим, а потом он поиграл желваками. Еще раз. И еще раз.

– Я получу пакет акций с большинством голосов, миссис Джонсон?

Он говорил холодно, расчетливо и жестко. Этот человек, которого все считали очаровательным, на самом деле был таким же безжалостным, как мой отец. Он хотел получить бизнес, деньги, наследство. Ему было все равно, что он отнимет у меня целый год жизни. Ему было все равно, что я не согласна.

В том доме и той студии я выросла. У моей матери были только они. И хотя я бросила все и уехала, дом и студия оставались моими единственными местами, где я чувствовала себя в безопасности. Ради них мы с мамой долго и тяжело трудились.

– Что ж, Деклан, вы получите большинство акций спортзала. Право голоса за весь бренд: отели, рестораны, гольф-клубы и т. д. Я могу продолжать перечислять до бесконечности, но если коротко – вы и ваши братья сможете принимать любые решения относительно империи HEAT. Если откажетесь, потеряете акции мистера Милтона – их получит StoneArm Real Estate.

– Я о ней никогда не слышал, – сказал он, ожидая дополнительной информации.

Димитрий наконец заговорил.

– Нас не волнует это. Если ты не хочешь этого, мы можем начать все заново.

– Меня это волнует, идиот. Мы с Карлом потратили годы на то, чтобы построить этот бренд. Я не собираюсь его просто так отдавать.

Декс усмехнулся, будто все происходящее казалось ему смешным.

– Ну и что? Ты можешь построить все с нуля. Ты же, черт возьми, мужская версия какой-нибудь сестрички Кардашьян.

Дом расслабился и посмеялся вместе с Дексом.

– Пошли вы все, – вздохнул Деклан и потер переносицу.

– Что? Злишься из-за того, что к чему бы ты ни прикасался, это превращается в золото? – Декс толкнул Дома локтем. – Помнишь тот рекламный ролик для спа, который он снял? Мы думали, что этот проект провалится, потому что его актерская игра была ужасна. Но наши ожидания не оправдались – они открыли еще шесть спа-центров при отелях в тот год, потому что желающих было море.

– Как же тупо, – сказал Димитрий. Он был единственным из всех братьев Харди, который больше всего беспокоился за Деклана, но и он рассмеялся. – И все потому, что ты пару раз удачно забил мяч.

– Я не просто «удачно забил мяч», – Деклан заскрежетал зубами. Затем глубоко вздохнул, словно поняв, что его пытаются вывести из себя. – Это не шутки, ребят.

Все братья кивнули – они объединились, чтобы поддержать того, кто больше всего сейчас нуждался в заботе.

– Я не отдам этот бренд какой-то левой компании, – внезапно он встретился со мной взглядом, в его глазах горел зеленый огонь решимости. – Не тогда, когда могу это предотвратить.

Миссис Джонсон прочистила горло.

– StoneArm Real Estate – частная компания, о которой мало что известно. Мы можем начать искать информацию о ней, но, предполагаю, ее умение скрываться соответствует нашему умению искать.

– Один год? – переспросил Деклан.

Декс усмехнулся.

– Ты и так половину времени будешь занят на фотосессиях. Так что это даже не 365 дней. Не будь нытиком.

Димитрий толкнул его локтем.

– Им нужно пожениться, чувак.

– И что? – пожал плечами Декс. – Деклан ведет себя так, будто этот спортзал – его ребенок, а у него их сотни по всей стране. Он верит, что все эти курорты, рестораны, наши бесчисленные гольф-клубы и казино – часть большой команды HEAT. И он готов отказаться от этого всего из-за какого-то жалкого года брака?

Они все переглянулись. Его братья безмолвно переговаривались. Обо мне. О моей жизни. О целом годе, который проведу на цепи у их брата.

Затем Деклан наконец заговорил.

– Весь юридический отдел согласен, что это лучший сценарий?

– Да, – кивнула миссис Джонсон. Она уточнила детали и дала нам общую картину происходящего. А я не нуждалась в дополнительных деталях. Мне нужны были воздух и время, чтобы переварить все это, а также чертов бокал какого-нибудь алкогольного напитка.

– Юристы могут изучить несколько незначительных деталей этого завещания, если вы хотите.

Она стала перебирать бумаги, а Деклан посмотрел на нее с недоверием.

– Звучит как нечто незаконное.

– Вы удивитесь, что можно сделать, имея на руках доверенность и завещание.

Карл. Он всегда умел находить выход. Это я успела заметить за те несколько месяцев, что провела рядом с ним.

Миссис Джонсон улыбнулась мягко, словно добрая фея-крестная, готовая помочь нам обоим.

– Мы пройдем через это вместе, хорошо? Поженитесь и поймете, каково вам жить вместе. Меньше ста лет назад браки по расчету были нормой – и до сих пор они сохранились в некоторых культурах. Все это к лучшему.

– Отправьте документы моим юристам, – буркнул он. Я почувствовала нотку раздражения в его голосе, но… он, кажется, готов был согласиться.

– Мистер Харди! – наконец не выдержала я, его имя, пропитанное упреком, сорвалось с моих губ быстро и громко.

– Да, мисс Белафонте? – То, как он усмехнулся, произнося мое имя, напомнило мне, почему план может не сработать.

– Вы же не серьезно? – выдохнула я.

– Почему бы и нет? Это моя компания. Я не собираюсь отдавать ее только потому, что мне нужно изменить свое семейное положение на 365 дней.

– Я… я чувствую себя чужой в этом месте, – прошептала я. Стены, казалось, сдвинулись на несколько сантиметров ко мне, воздух стал затхлым от концентрации привилегированных снобов, а пол ощущался чересчур мягким для человека, который привык к суровым условиям жизни. Но потом наши с Декланом взгляды встретились. В его глазах была решимость, и, должно быть, в моих он ее тоже увидел. – Я чувствую себя чужой, – на этот раз яростно произнесла я, понимая, что мне уже ничего не поможет.

Будь спокойной. Собранной. Не показывай ничего лишнего.

Я тяжело выдохнула, подавив все эмоции, и на секунду закрыла глаза. Они не будут воспринимать меня всерьез, если я прямо сейчас заплачу или выйду из себя.

– Один год – и ты можешь принадлежать чему и кому угодно. Собери вещи и переезжай ко мне. Можешь отдохнуть пару дней или неделю. Но на этот год, Эверли, ты станешь моей.

Тот же адреналин, то же возбуждение, захлестнувшее меня тогда во внедорожнике, закипели под кожей от его слов.

– Вообще-то, – миссис Джонсон подняла золотую ручку, которую использовала как указку, – завещание вступает в силу прямо сейчас.

9. Деклан

– ПРЯМО СЕЙЧАС? Я не могу переехать к нему вот так просто. – Эверли изо всех сил старалась сохранить самообладание, но ее защитная маска, та самая, что оберегала ее от невзгод этого мира, начала трещать по швам. Она рассыпалась на глазах. – Я не…

– Завещание вступает в силу прямо сейчас, – резко оборвал я. – Мы сделаем так, как велено, или потеряем то, что для нас важно. Вот и все. Карл знал, как управлять людьми, Эверли, и решил поуправлять и нашими жизнями.

Не знаю почему, но это осознание вызвало у меня первую с момента его смерти улыбку. Как будто он с того света говорил нам: «Пошли вы». И так смог доказать, что его яркая и неукротимая при жизни личность выдержала испытание смертью. Даже после смерти он все равно смог добиться своего.

Я ненавидел его за это. Но и обожал за это же.

– Эверли, неужели ты не хочешь начать свою управленческую работу как можно скорее? – Я посмотрел на нее и приподнял бровь.

Она рассмеялась в голос и заерзала на стуле. На ней было строгое черное платье. Я видел его на ней только на похоронах – раньше она его не надевала. Лосины и спортивные топы всегда сводили меня с ума, но этот элегантный, сдержанный образ почему-то заводил еще больше. Хотя, казалось бы, сейчас вообще не время думать о таком – ее отец только что умер.

– Вам нравится все это?

– Карл всегда был дотошен насчет определенных условий и договоренностей.

– Если вы думаете, что я перееду к вам и выйду за вас замуж только потому, что мой отец даже после смерти не может смириться с тем, что я встречаюсь с игроком команды-соперника, то вы ошибаетесь.

– Почему бы тебе тогда не позволить мне отвезти тебя в мой дом – там мы могли бы обсудить это подробнее, – я подмигнул миссис Джонсон.

Эверли закусила губу, а потом ответила сдержанным тоном:

– Не подмигивайте ей, будто это все какая-то шутка. Это целый год нашей жизни.

– Что такое год, учитывая, что мы работаем в одном городе? Или ты планировала вернуться в свой родной?

Вот оно. Как она замкнулась, как сразу отгородилась, стоило мне затронуть то, о чем она не хотела говорить. Целая история, целая жизнь, которую она не желала вспоминать.

Первый раз, когда я встретил ее, она сделала то же самое.

– Нет. Я не вернусь в свой родной город, – сквозь

О, я помнил это прекрасно. Как же я мог забыть?

* * *

Дочь Карла, с которой он давно не общался, стояла передо мной в зале HEAT Health and Fitness после экскурсии и знакомства с моими братьями. Все приняли ее с распростертыми объятиями, кроме меня. Она нервно заламывала пальцы, видимо, понимая, что мы не нанимаем в этот зал кого попало.

– Я знаю, как это странно выглядит. Я могу подготовить резюме, и вы проведете собеседование, если хотите.

Я задумчиво прикусил щеку, решив задать ей пару вопросов.

– Ты раньше вела занятия в зале?

Она энергично кивнула.

– Да, мне нравится преподавать, и я посещала курсы в колледже. Я…

– Ты получила степень? – перебил я. Это было обязательным условием для всех моих сотрудников.

– На самом деле… нет. Но наличие степени не определяет мои навыки. Жизненный опыт куда важнее, – уверенно парировала она и сузила свои ярко-голубые глаза. – А вы получили степень по футболу?

Она ведь знала, что меня пять раз подряд признавали самым ценным игроком НФЛ во время моей карьеры, не так ли?

– Я играю в футбол с пяти лет.

– А я занимаюсь йогой с трех, – тут же ответила она. – Вы нанимаете людей только потому, что у них есть бумажка о том, что они где-то проучились целых четыре года?

– Если бы ты проходила собеседование, то знала бы, что это не единственное, на что я обращаю внимание. У тебя есть опыт в йоге. Что еще? – я перешел в нападение, потому что сейчас меня бесила вся сложившаяся ситуация. Она, должно быть, на десять лет младше, а уже учит меня, как нанимать людей?

Она медленно обвела взглядом меня с ног до головы.

– Я отлично работаю с детьми на йога-классах. И да, я занимаюсь самообороной – могу преподавать и ее. Вы вдвое больше меня, но я легко могу поставить вас на колени.

– Спорим? – Моя любовь к соревнованиям, признаю, иногда доставляет мне неприятности. – Ты получишь работу инструктора по йоге. А если поставишь меня на колени, я дам тебе вести и занятия по самообороне.

– Идет, – она широко улыбнулась, и в этот момент я будто впервые увидел ее. Потому что одна эта улыбка могла свалить любого мужчину с ног. Ее глаза сузились, скулы округлились, а появившиеся ямочки на щеках сделали ее одновременно милой и сексуальной.

Милой и смертоносной.

Она разобьет пару сердец, я был уверен. Но мое точно не будет среди них.

Она развернулась на пятках своих кроссовок и направилась к двери.

– Я уже положила свою сумку в шкафчик. Во время экскурсии увидела у вас кое-что. Ринг в центре зала – классная фишка. Давайте пойдем туда – и я заслужу свое место.

– Эй, потише, Рокки, – я рассмеялся.

Она обернулась, наклонив голову.

– Рокки?

– Ты не знаешь Рокки? – Она сморщила носик.

Черт. Это уничтожило все. Как будто на мой перевозбужденный член вылили ведро ледяной воды. Она молода. Слишком молода.

– Это легендарный боксер из одноименных фильмов! – Я потер переносицу. – Сколько тебе лет?

– О, я не думаю, что часть с эйджизмом стоит включать в собеседование, – она мягко улыбнулась. – К тому же я не знаю о Рокки не в силу моего возраста. В детстве я не смотрела телевизор и не ходила в кино. – Она пожала плечами, будто это было нормально, и продолжила идти к двери.

– У тебя не было телевизора? – Я чуть не споткнулся, услышав это.

– Вы покажете мне зал до или после того, как мы окажемся на ринге?

– До. После ты будешь слишком уставшей, – сказал я, потому что эта тощая задница точно не сможет уложить меня на лопатки. – Тебе придется нечасто бывать на этом этаже. Мы его почти не используем – только для управленческих встреч и работы с крупными клиентами. Но если у тебя будут вопросы, отдел кадров – прямо по коридору, а мой кабинет – в самом конце. Хотя я там редко бываю.

Я нажал кнопку лифта, и двери почти мгновенно открылись. Мы вошли внутрь.

– Мне никогда не нравились кабинеты.

– Почему?

– Мой отец чувствовал себя в них как рыба в воде, а мы с мамой – нет. – В ее словах не было боли или обиды. Скорее, Эверли просто знала свое место. Большинство людей пытаются влиться в компании, которые их просто не могут принять. Они мучают себя, пытаясь стать частью чужого мира – и только потом понимают, что были бы счастливее, если бы сразу нашли свое место. Я сам пытался заниматься разными видами спорта, играть на других позициях, строить другую карьеру. Но Майкл Джордан не был великим бейсболистом – он стал великим баскетболистом.

Мы молча ждали, когда откроются двери лифта. Я жестом пропустил Эверли вперед, чтобы она осмотрела помещение. Некоторые посетители зала прервали свои тренировки, чтобы подойти и представиться. Эверли буквально светилась.

– Я так воодушевлена. Кажется, у вас прекрасные клиенты.

– Кажется, так, – пробурчал я и похрустел костяшками пальцев. Мы направились в сторону ринга.

Она подошла к нему и так легко проскользнула под канаты, что я начал думать, насколько она может быть хороша.

– Тебе нужна защита?

– Зачем? Будете меня бить? – Она наигранно надула губы и захлопала ресницами, словно пародируя тех, кто использует такие приемы против мужчин постоянно.

– Не думаю, что мне понадобится это делать, Эверли. Ты ведь такая миниатюрная, как капля дождя. – Я ухватился за канат, чтобы пролезть внутрь.

Она сузила глаза.

– Дождевая вода бывает опасна. Она становится причиной наводнений… забирает жизни, смывает машины, сдвигает горы. Капля дождя мала, но вместе с другими она – сила.

В тот момент я понял, что Эверли станет проблемой.

– Но сегодня здесь только ты. Одна.

Она позволила легкой улыбке тронуть губы, потом выпрямилась и расставила широко ноги.

– Давайте посмотрим, на что вы способны. Нападайте.

Я встретил ее взгляд – решительный, сосредоточенный, живой. В нем не было страха, словно она знала, что способна на большее, чем я ожидал от нее.

Что-то внутри меня заклокотало – что-то, что не должно было так реагировать на происходящее. Мне нравилось добиваться женщин, наслаждаться их покорностью и брать на себя контроль, если они этого хотели.

Я делал так раньше, потому что девушкам это нравилось. Эта же девушка собиралась защищаться от меня.

Я предпринял слабую попытку напасть – шагнул к ней и, сделав быстрый рывок, попытался схватить ее

– Господи, Эверли, что за черт? – взревел я.

Я не хотел кричать, но… так вышло. Она сияла, смотря на меня сверху вниз. Она расплылась в такой яркой белоснежной улыбке, что мне сразу же захотелось извиниться за эту вспышку гнева.

– Правило номер один: нельзя недооценивать противника и давать ему преимущество. Оказывается, достаточно одной капли дождя, чтобы свалить вас.

Я посмотрел на нее в полном недоумении.

– Ты… Ты чуть не сломала мне руку. Я не ожидал, что ты…

– Да, повторю, недооценивать другого человека – не самая лучшая идея.

Черт. Я знал это. Я занимался спортом всю жизнь – и понимал, что даже те, кто кажутся аутсайдерами, выигрывают или получают преимущество, если их недооценивать. Но здесь было иначе.

– Ты меньше меня вдвое, если не больше!

– Я знаю. И это невероятно воодушевляет – знать, на что способно тело.

Я пробормотал:

– Похоже, работа твоя. – Я выдернул руку из ее хватки и поднялся. – Когда ты хочешь начать, Капелька?

Она сморщила нос.

– Мне не нравятся прозвища. Все просто зовут меня Эви. И я готова начать сегодня, если так, конечно, можно. Я постоянно работала в своем родном городе и терпеть не могу сидеть без дела.

– Хорошо. Могу я узнать, почему ты переехала? – Я лез не в свое дело. И прекрасно понимал это. Но я должен был узнать, с каким человеком мне придется работать.

Вся краска тут же сошла с ее лица – она будто отключила все эмоции.

– Иногда людям просто нужны перемены, – она не стала вдаваться в подробности.

В тот момент у меня появилось ощущение, что она изменит мою жизнь намного больше, чем мне кажется.

* * *

НАШИ ВЗГЛЯДЫ встретились, будто мы оба вспомнили нашу первую встречу.

– Трудно это забыть, Эверли. Ты постояла тогда за себя на ринге, можешь постоять за себя и сейчас. Давай решим все, окей? Мы проживем этот год в браке, и тогда акции не уйдут к какой-то неизвестной компании.

– Если мы это делаем, я не буду жить с вами, – чуть ли не оскалилась она. В ее голубых глазах внезапно вспыхнул огонек ненависти ко мне.

– У меня есть гостевой дом. Полностью изолирован от моего, – сообщил я и поправил пиджак, который мне хотелось уже снять.

– Конечно, есть. У всех здесь есть. – Она закрыла глаза в раздражении. – Я не такая, как вы все, мистер Харди. Я не могу… Я не живу такой же жизнью, как Мелинда и Анастасия, и…

– Не включай меня в этот список, – вмешался Дом, растянув губы в легкой улыбке. Она взглянула на него, и я заметил, как ее взгляд смягчился.

– Дом, ты же понимаешь, насколько это абсурдно, – сказала Эви моему брату.

Тот факт, что они подружились и он смог успокоить ее в этот момент, выводил меня из себя. Выводил, потому что я так не мог.

– Все, что изменится, – твое место жительства и статус. Всего на год, – напомнил я, пресекая ее дальнейшие попытки поговорить с моим братом. Это касалось только меня и ее. – Живи своей жизнью. Мы почти не будем пересекаться.

Я заметил, как она закусила щеку, и понял, что она сдалась.

– Если ты не справишься, я могу попробовать договориться с Мелиндой и Анастасией насчет йога-студии твоей мамы.

Она сузила глаза. Эверли не хотела ничего просить у этой женщины. И я понимал почему. Она была жестока к ней с момента их знакомства.

– Если мы это делаем, будут правила.

Я улыбнулся с чувством победы.

– Конечно, будут.

Она встала так резко, что стул отлетел назад, но я поймал его прежде, чем он упал. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза.

– Мне нужно снова прочитать завещание.

– Если вы согласитесь, – миссис Джонсон прочистила горло, – будут дополнительные условия, которые нельзя огласить до третьего месяца вашего брака.

– Что? – хором воскликнули мы.

– Это, конечно, очень необычно, но уверяю вас – там ничего такого, с чем вы не справитесь, и…

– Нам нужно увидеть документы.

– Юридически я связана контрактом. – Она метнула взгляд на моих юристов. Ну, они же были юристами Карла. – Мои руки связаны, Деклан.

Я посмотрел на них всех.

– Вы понимаете, что я могу вас всех уволить?

– Конечно. Но мы лучшие, – заявил один из них. – И вы это знаете. Это его последняя воля.

Он что, плакал? Господи Иисусе.

– Черт, – я выругался и взглянул на братьев.

– Решай сам. Это твой и Эверли выбор. Мы поддержим вас, – сказал Димитрий. Как всегда, дипломатично.

– Сейчас или никогда, Деклан, – поторапливала миссис Джонсон.

– Ладно.

– Ладно? – взвизгнула Эверли. – Вы с ума сошли?

– Тебе нужна чертова йога-студия или нет? Мы сможем отказаться от этого всего через три месяца.

Она должна была понять, что мы потеряем все, если не согласимся.

Она сделала два глубоких вдоха и сложила свои пальцы, на которых не было никакого маникюра, в замок. Затем она потянула за ожерелья, спрятанные под воротником платья, и сжала их так сильно, что я знал – ее ногти впиваются в кожу. Она пробормотала:

– Я пожалею об этом.

– Я тоже, – пробурчал я и встретился взглядом с братьями. – Ни слова никому, пока я сам не сделаю заявление.

– Один момент. – Миссис Джонсон встала и открыла дверь. В комнату вошел высокий мужчина с седыми волосами в черном костюме. – Это наш священник. Я буду свидетелем, и мы вас поженим.

Все закружилось перед глазами в странном водовороте.

Мы повторяли клятвы, давали пустые обещания, брали на себя обязательства, в выполнении которых не были уверены.

Затем юристы положили перед нами документы. Они объяснили, что по условиям брачного контракта в случае развода наши финансы и активы делиться не будут. Мы подписали бумаги. Они зачитали условия завещания. Мы подписали бумаги.

Они протянули нам наше свидетельство о браке. Мы поставили свои подписи на этих чертовых строчках.

10. Эверли

– ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, – произнес он, и, словно зловещее предзнаменование, в небе сверкнула молния, хлынул дождь. Тучи больше не могли удерживать воду, как и я больше не могла сдерживать эмоции и напряжение этого дня.

Его дом был еще больше, чем у Карла и Мелинды, хотя и находился в том же закрытом поселке. Преимущества этого стали очевидны, когда охранник

Я никогда не сталкивалась с таким количеством внимания. Да, журналисты и раньше следили за моей жизнью, но это были репортеры, а не сотрудники глянцевых журналов и папарацци. Вспышки камер едва не сбили меня с толку – только чудом я продолжила идти и не потерялась в толпе.

Деклан не особо заботился обо мне, он не раз за последние месяцы демонстрировал это, но, должно быть, где-то в его широкой груди все же билось сердце, потому что его рука легла на мою спину, он притянул меня к себе и повел к своей Bugatti Veyron.

Эта была мне знакома – я была поражена, когда увидела ее впервые. Мне доводилось видеть Lamborghini и другие дорогие автомобили, но эта была совершенно невероятной. Я часто видела ее на парковочных местах, которые выделены руководству клуба, и однажды не удержалась и рассмотрела ее всю.

Она стоила огромных денег, но сейчас удивляла намного меньше, чем дом Деклана.

Он вел машину по извилистой дороге, в конце которой я увидела кирпичные колонны и еще одни ворота – намного больше и выше тех, которые мы уже проехали. Деклан нажал кнопку на руле, и створки ворот медленно распахнулись, пропуская нас внутрь.

Серый кирпич ворот оказался позади – перед нами открылся огромный гараж с темными деревянными дверями и роскошной лестницей, которая вела к входу. Я посмотрела на деревья, которые трепал ветер, их верхушки качались над нами. Они будто говорили, что стоят здесь уже много лет, и видели все, что здесь было, еще до нашего с Декланом рождения.

Его дом с четкими линиями, прямыми углами выглядел безупречно и напоминал фитнес-центр – современный и стильный.

Капли дождя барабанили по лобовому стеклу, и я пробормотала:

– Похоже на современный замок.

Он взглянул на меня.

– Теперь это твой замок, если хочешь так его называть, хотя это просто дом.

– Деклан, то, что мы подписали контракт на год, не значит, что это мой дом в каком-либо смысле…

Он прервал меня и покачал головой.

– Что мое – то твое, Эверли. Ты не можешь ходить вокруг меня на цыпочках 24/7. Карл бы этого не хотел, и я тоже.

Услышав его имя – мы с Декланом почти не обсуждали его со дня случившегося, – я почувствовала, как в груди зарождается чувство вины.

– Наверное, мне стоило чаще с ним общаться.

– Не вини себя за решения, которые приняла, когда была ребенком.

Я провела пальцем по стеклу, следуя за каплей дождя с другой стороны.

– Я помню, как злилась на отца за то, что он не приходил домой. Помню, как в подростковом возрасте сознательно решила не ездить к нему, потому что он ни разу не навестил меня и запретил приезжать на праздники. Я тоже виновата в том, что между нами появилась дистанция. Я виновата. Вспыльчивая эгоистка.

Он вздохнул.

– Карл был вспыльчивым и эгоистичным, но он был взрослым. Ты не можешь брать на себя всю ответственность. Он мог настоять – и именно так должен был поступить хороший отец.

Я кивнула и, взглянув на Деклана, наконец смогла увидеть то обаяние, которое очаровывало всех вокруг. Он говорил со мной на равных, мягко улыбался и не пытался давить в тот момент, когда я была максимально уязвима. Деклан Харди был опасен именно сейчас, когда сидел в тишине, нарушаемой лишь стуком дождя о стекло, в своем дорогом спортивном автомобиле.

Мир словно замер. Мой взгляд скользнул по его губам, насыщенно-зеленым глазам, в которых плескались неизвестные мне эмоции, и красивому телу, которому, как я знала, было так легко отдаться.

– Думаю, нам лучше не говорить об этом с другими. – Я попыталась направить свои мысли в другое русло. Нам нужно было установить правила, и я была готова начать прямо сейчас. Чем быстрее мы все обсудим, тем проще будет. Люди захотят ответов. Почему я остаюсь с ним? Где я сплю? Что было в завещании?

– Брак – это общедоступная информация. Все узнают об этом. Но обсуждать условия доверительного управления и завещания не обязательно. Если спросят, мы можем назвать это тем, чем оно является.

– И чем же?

Он хрустнул костяшками.

– Браком по расчету ради империи HEAT.

– Хорошо. Значит, не разговариваем с прессой и держим все в тайне, если спросят.

Но мне нужно было объяснить ему кое-что. Мое сердце не позволяло иначе. Для меня это было не ради их империи.

– И, чтобы вы знали, это ради студии моей матери… ей я отдала почти всю свою прошлую жизнь.

Он должен был понять.

– Ты также получишь свою часть средств, Эверли…

– Я бы никогда не сделала это ради денег.

Он изучающе смотрел на меня, словно не был уверен в моих словах.

– Значит, это ради прошлой жизни?

Я прочистила горло, пытаясь избавиться от страха, что он узнает о моем прошлом и притащит его сюда. Во Флориде я должна была начать все с чистого листа. Я выпрямилась.

– Давайте установим еще одно правило. Мы жили по-разному. Пусть так и остается. Мое прошлое – это мое прошлое. Ваше – ваше. Что вы будете делать в настоящем и будущем – тоже ваше дело. Я буду в стороне от всего, но сделаю то, что нужно ради прессы.

Он задумчиво промычал.

– Ты планируешь обсуждать с прессой своего парнишку из «Кобр»?

– Я… – Неужели он ожидал, что я перестану видеться с Уэсом? Что я смогу ответить на любой вопрос прямо здесь и сейчас? – Я не собираюсь никак менять свою личную жизнь только потому, что мой отец повел себя нерационально.

– Ты забыла о своем изменившемся статусе, верно? – произнес монотонно Деклан.

– Вас это действительно волнует? Люди живут в открытых браках.

– Да, и в браках по расчету тоже, – тихо ответил он, не отрывая от меня своих зеленых глаз. Его спокойствие сбивало с толку. Обычно он бы взорвался, не справился бы с эмоциями, но сейчас в его взгляде не было привычного огня. – Мы справимся. Карл хотел, чтобы о тебе позаботились. И я сделаю это.

Я пожала плечами.

– Или он просто хотел, чтобы все было так, как он задумал.

– Ну, он получит то, что желает, всего на год, – сказал Деклан деловым тоном, будто брак был очередной задачей в списке дел.

Я кивнула и постаралась скопировать его эмоции.

– Что ж, может, выпустим пресс-релиз? Мы могли бы…

– Давай пока не будем ничего афишировать, пока кто-то сам не догадается. Мы можем продолжать

Я не была согласна. Нам нужно было обсудить правила, обязательства, границы.

– Я буду жить на вашей территории, в вашем пространстве целый год. Думаю, у нас могут появиться некоторые… трудности, – слегка подначила его я.

– Ты переживаешь из-за того, что это мой дом, Капелька? – на его лице внезапно появилась легкая улыбка.

– Нет. Просто я не хочу вторгаться в ваше пространство, нам нужно обсудить это заранее.

– Никаких правил. Я нормально отношусь к нарушению моего личного пространства. – Он окинул меня взглядом с головы до ног, и в моем животе отчего-то затрепетали идиотские бабочки, хотя такой реакции на один лишь его взгляд у меня быть не должно. – И, может, я даже рад, что ты будешь жить со мной.

Я сразу же покачала головой.

– Нет. Это… в нашем браке не должно быть удовольствия. Никакого секса и настоящих отношений. Мне не нравится внимание, а вы постоянно в его центре. Я не… Ваша жизнь противоположна той, о которой я мечтаю.

Он прищурился, а потом признал:

– Ты не похожа на большинство женщин, которых я встречал. Понимаешь?

– Думаю, большинство людей в этом городе движимы своим эго. Я отпустила это давным-давно. Мне просто нужен покой.

Он кивнул, словно соглашаясь со мной.

– А как ты думаешь, что движет мной? – тихо спросил он.

Боль промелькнула в его глазах, будто у него тоже были скелеты в шкафу; будто его сердце было закрыто на все замки от тех людей, которые видели его на страницах журналов. Но именно эти журналы заставили меня сказать то, что я сказала.

– Не знаю, Деклан. Думаю, вы и мой отец наслаждаетесь своим королевским статусом. И вам нравится быть правителем империи, к которой я не хочу иметь никакого отношения. – Я пожала плечами и постаралась проигнорировать притяжение, которое влекло меня к нему. – Так что давайте сделаем этот брак проще. Я буду жить в гостевом доме, а вы – там, наверху. И если вы постучите, я впущу. Я спокойно отношусь к нарушению личного пространства.

Дождь стал лить сильнее – в такт учащенному стуку моего сердца. Я ждала, что он согласится, ждала момента, когда мы сможем начать жить этот чертов год вместе.

– Я поручу своей ассистентке дать тебе доступ ко всему в доме, – буркнул он. Должно быть, он понял, что я предложила неплохой план. – Я уже написал ей, чтобы она организовала твой переезд.

Написала мама. Ей зачитали ее часть завещания после того, как я и Деклан обеспечили сохранность всех ее активов. Как только я обменяла свой семейный статус на ее жизнь и благополучие. Вот ради чего я это все сделала.

Мама, которая, вероятно, оставила голосовое сообщение, чтобы спросить, как я, даже не была приглашена на свадьбу своего единственного ребенка. У меня не было времени сказать ей, что я выхожу замуж, не говоря уже о том, чтобы спросить, может ли она быть свидетельницей. Она даже не знала, что я связала свою жизнь с этим человеком – с клятвами и всем прочим.

Всего лишь год.

Я сделала глубокий вдох, но легким все равно не хватало воздуха. Еще один. И еще несколько – столько, что и не сосчитать. Я распахнула дверь машины и вывалилась на подъездную дорожку под дождь, пытаясь дышать, но воздух не хотел наполнять легкие.

– Господи, – выдохнула я. Я пыталась взять себя в руки. Я уже одерживала верх над своими эмоциями. И смогу сделать это снова.

Деклан оказался прямо передо мной, согнувшейся у его машины. Перед глазами появились его дурацкие дорогие кожаные туфли – капли дождя скатывались с них, будто он начистил их воском перед встречей. Воздуха как будто стало еще меньше, хотя я пыталась дышать чаще.

Футболист-миллиардер, мечта каждой, но для меня – настоящий кошмар. Его огромный дом будто нависал надо мной всей своей громадой, словно собирался поглотить меня, если ступлю на его порог.

– Эверли, дыши.

– Не могу. Я… Я вышла за вас замуж, и это все неправильно. Я не хочу этого. Ни вас. Ни ваших дорогих туфель.

Он схватил меня за плечо, заставив выпрямиться. Потом взял за подбородок и приподнял мое лицо, чтобы я посмотрела ему в глаза.

– Дыши, Капелька.

Я покачала головой, потому что воздух все равно не наполнял легкие – я задыхалась.

– И вот теперь, внезапно, тебя начало что-то беспокоить? – прорычал он. – Сейчас тебе нужно собраться, а не расклеиваться. Не смей расклеиваться на моих глазах.

Это был приказ. Жесткий. И укол в мое самолюбие, будто он знал, почему я обычно стараюсь сдерживать себя.

Он не мог иметь ни малейшего понятия.

Я стояла в полностью промокшем платье и смотрела на него. Безжалостный дождь хлестал нас обоих.

– Вы не можете давить на меня в момент моей слабости.

– Могу. Так работает моя империя, так я играл в НФЛ, и так я строил свою жизнь до этого момента. Все давят на слабости и действуют мгновенно, – он мягко улыбнулся. – Так можно понять, есть ли за этой слабостью стержень. Кажется, у тебя он есть.

Он так пытался намекнуть на то, что мое дыхание восстановилось. Он спас меня от панической атаки, но вместе с тем разозлил.

– Вы гордитесь тем, что давите на слабости? Гордитесь тем, что благодаря этому у вас теперь есть шикарный дом на холме и империя, где вседелают вид, что им действительно не все равно, а на самом деле они просто хотят быть частью этого всего… ради чего? Престижа?

– Прости, а разве ты не работаешь на эту империю? – парировал он.

И какая-то часть меня со стыдом признавала то, о чем он пытался сказать:

– Да. Но это работа, а не предмет гордости. Эта исключительность, она…

– Это роскошь, – закончил он и сжал кулаки. – Очевидно, ты это знаешь, раз ты здесь, работаешь ради этой самой роскоши.

– Да уж. Деклан Харди, миллиардер и генеральный директор самого элитного бренда гостеприимства в стране, дарующий нам всем роскошь, от которой невозможно отказаться, – я произнесла это с сарказмом, как капризный ребенок, уже не в силах сдерживать раздражение. – И самый завидный холостяк… Ну, не совсем холостяк, учитывая, что мы теперь связаны узами брака.

Он понял, что я издеваюсь. Это была насмешка, как и его слова в мой адрес.

– Не забудь позвонить своему парню из «Кобр» и сообщить ему об этом.

Это был удар ниже пояса. Нам обоим предстояло разобраться, как жить дальше, но его слова, брошенные мне в

– Не нужно ему ничего сообщать, ведь я все еще намерена быть с ним. И вообще, с кем захочу. Я не принадлежу ни вам, ни Уэсу, ни кому-либо еще. Я это ясно дала понять. Я пойду к любому мужчине, которого захочу… нравится это моему мужу или нет.

Я гордо подняла подбородок, чувствуя, как капли дождя стекают лицу. Я не отступила ни на шаг, когда он приблизился, встав так близко, что наши тела почти соприкоснулись.

– Твой муж,миссис Харди, заставит тебя пожалеть, если ты придешь к другому мужчине за чем-либо.

– Сомневаюсь. Тот факт, что вы создаете видимость роскоши, мистер Харди, не означает, что вы ее обеспечиваете, – эти слова я прошептала.

Не знаю, дождь ли, запах земли и озона или молнии, рассекающие небо, но я почувствовала непреодолимую тягу к нему.

Он смотрел на меня так, будто буря, которая бушевала вокруг, заставляла его думать о том, как будут развиваться наши отношения, как он сможет подчинить меня своей воле. Внезапно его рука скользнула по моей обнаженной коже, следуя за струйками дождя к плечу, затем через ключицу к шее. Несмотря на холод дождевой воды, кожа будто горела. Жар разлился по всему телу.

Он вытащил золотое ожерелье, которое так много для меня значило, – нитку с крышечками от жестяных банок и сплетенное под ним ожерелье. Его пальцы осторожно стали перебирать их.

– Что оно для тебя значит?

– Это ожерелье дружбы. – Я подняла запястье, чтобы показать ему, что у меня также есть браслеты из ниток. – Оно сочетается с браслетами, которые я плету. Крышечки от жестяных банок я собирала с мамой ради…

– Ради денег? – он усмехнулся, и я шокировано подняла на него глаза, тут же встретившись с его взглядом. – Мы с братьями думали, что сможем стать миллионерами, если соберем тысячи таких и сдадим их.

– Вы тоже этим занимались?

– Конечно, – он пожал плечами. – Какой ребенок не мечтает стать миллионером?

Моя бровь поползла вверх.

– Похоже, вы получили то, что хотели.

На его губах заиграла легкая улыбка.

– Думаешь, я всего лишь миллионер?

И тут до меня дошло: на его счетах миллиарды.

– Боже правый. Не слишком ли самоуверенно? – Я ткнула его в плечо, но он поймал мою руку и рассмеялся, словно мы наконец позволили себе выпустить пар.

– Просто знаю себе цену, Капелька.

Он не отпускал мою руку, а я не пыталась вырваться, пока его другая рука играла с цепочками на моей шее. Я увидела мелькнувший голод в его взгляде. Он облизнулся, будто готов был наброситься прямо сейчас.

Передо мной стоял человек, покоривший мир, и теперь он готовился взять то, что хотел.

Меня. К черту последствия, потому что Деклан не колебался и не ждал чьего-либо разрешения. Он не размышлял о том, что могло бы быть или что было когда-то.

– Что за золотая сова на твоей цепочке? – тихо спросил он.

– Она символизирует перемены. И рост, наверное. Когда-то это что-то для меня значило. – Я прикусила губу, поняв, как он близко стоит, почувствовав его дыхание на своих губах. – Мне казалось, что это мой символ спасения.

– Хм. Ты хочешь, чтобы тебя спасли сейчас?

– От чего?

Он не дал мне времени подумать. Прижал меня к капоту Bugatti и впился в мои губы. Я почувствовала его ненависть ко всему, через что мы прошли, его гнев, его любопытство. Я ответила ему тем же. Укус за укус. Прикосновение за прикосновение. Мои пальцы вцепились в его волосы – дергали, тянули.

Я почувствовала его ладони, впившиеся в мои бедра, когда он поднял меня и усадил на капот машины, прижался между ног и принялся осыпать шею горячими поцелуями. Я мгновенно обвила его руками, мое тело прильнуло к нему, словно голодный зверь, наконец нашедший добычу.

Деклан был плохим выбором. Я знала это. Понимала это, потому что он жил в роскоши и богатстве, был таким же избалованным, как и мужчина, с которым я была раньше, – а тот едва не стал моим проклятием.

И все же я не могла остановиться. Даже когда гром грянул вслед за яркой вспышкой молнии, осветившей особняк, который он называл домом.

Он оторвался от моих губ, только чтобы спуститься к шее, ощутить вкус моей чувствительной кожи, впиться в нее, будто она принадлежит ему.

– Нет. Ты не хочешь, чтобы тебя спасли от этого. От меня. Ты хочешь этого, Эверли. Всего этого.

Я покачала головой, но притянула его ближе, прижалась бедрами к его стояку и громко застонала, почувствовав, насколько он тверд.

Мне нужна была его реакция, и я не могла игнорировать это тянущее желание.

Мне нравилось, когда мужчины в постели брали надо мной контроль, хотя в обычной жизни избегала этого любой ценой.

– Я здесь, потому что должна быть здесь, не так ли? Влилась в ваше общество, даже если не хотела этого.

– Не хотела? – он приподнял бровь, а затем его рука скользнула под мое платье и тонкую ткань нижнего белья. – Это ты такая мокрая от дождя или меня? – прошептал он мне на ухо. Я вдыхала запах Деклана, смешанный с запахом дождя. Холодный, резкий, властный.

Бороться с притяжением к нему было бесполезно. Мое тело дрожало от желания, будто оно долго блуждало в темноте и наконец вернулось домой, к родному теплу, к тому, чего хотело.

– Дочь моего покойного делового партнера не может ответить… не знает, как так вышло. Мояженане понимает, что на самом деле делает ее такой мокрой, что вся ее влага стекает по моей руке.

Его пальцы скользили по моим складочкам, и бедра подавались вперед, несмотря на его жестокие и грубые слова. Мне было все равно. Я знала, что могу трахнуть его только сейчас, только один раз, а потом снова найду причину ненавидеть его.

– Просто заткнись и дай мне получить удовольствие, – прошептала я, скорее себе, чем ему.

– Ты хочешь все контролировать, да, малышка? – прошептал он, а потом опустился на колени. Его брюки в то же мгновение промокли, едва коснувшись земли. Он отвел в сторону мое нижнее белье и дал холоду лизнуть меня между ног, а затем провел горячим языком по клитору.

Мои пальцы впились в его волосы – я крепко схватила Деклана, прижалась всем телом к его рту. Стремление поскорее кончить стало неконтролируемым, когда его язык скользнул по складочкам уверенным движением человека, который знал, как доставить мне удовольствие.

Но как раз

– Пожалуйста, не останавливайся, – простонала я.

– Тогда назови имя своего мужа, если просишь об этом. – Он ввел палец внутрь меня, поднялся на ноги, и я застонала, готовая взять все, что он мог дать. – Боже, ты такая вкусная, когда так сильно чего-то хочешь, Капелька. Ты всегда такая сладкая, когда теряешь самообладание? Сжимаешься на моих пальцах так, будто они дают тебе жизнь. Ты хочешь кончить, Эверли? Тогда назови мое имя.

– Пожалуйста, мистер Харди. – Я знала, что это сведет его с ума, но он делал то же самое со мной. Я чувствовала, как он сдерживается, как ласкает мой клитор, как его палец скользит по нему мягко, а не грубо, как мои бедра тянутся навстречу каждому прикосновению, а он улыбается, будто взял полный контроль надо мной.

И, кажется, он действительно это сделал. Мне нравилось наблюдать за тем, что он делает со мной. Тело расслабилось, будто он забрал все тревоги, точно зная, что нужно нам обоим. Он взял на себя штурвал в тот момент, когда я уже не знала, что делать.

– Мистер Харди? – он хрипло рассмеялся, затем вынул палец из меня. – Я давно хотел отшлепать тебя за то, что ты с таким презрением произносишь мое имя.

Он, не получив разрешение, перевернул меня и обнажил мою попу ветру, дождю и самому себе. Затем сорвал мое белье.

– Эй, это мои любимые! – Я попыталась изобразить раздражение, приподнявшись с капота его машины, но он снова прижал меня.

– Я куплю тебе весь магазин нижнего белья, – прорычал он. – Просто оставайся на месте. На моей машине в такой позе. Как чертово произведение искусства под дождем.

Я посмотрела на него через плечо, но не двинулась с места. Мы изучали друг друга, пока он отступал, расстегивал пиджак, сбрасывал его и закатывал рукава своей белой рубашки. Она мгновенно промокла под дождем, обрисовала его мускулы, очертания черных татуировок на груди и его сильные бицепсы. Я видела мужчину, о котором мечтает каждая женщина.

Мужчину, который будет моим на год.

Он расстегнул брюки, освободил себя и начал медленно проводить рукой вверх и вниз. Я застонала при виде этого, капли воды подчеркивали все точеные черты его лица.

Мы были из разных миров. Он любил контроль и доминирование, а я хотела угождать всем и оставаться незамеченной. Он был активным и жизнерадостным, а я – тихой и ценящей спокойствие.

Мы совершенно не подходили друг другу. И все же я не могла не сделать этого…

– Деклан.

Он сразу же подошел – так близко, что я почувствовала его твердый член. Я наклонилась еще больше, а он одной рукой провел между моих ног, а другой приподнял платье, чтобы потрогать мою грудь. Соски напряглись от прикосновения к холодному металлу.

– Мне нравится мое имя из твоих уст, Эверли.

Я думала, что сейчас он наградит меня. Что его пальцы снова окажутся внутри меня. Но вместо этого его рука исчезла, а затем я почувствовала удар.

Резкий, громкий, быстрый, а боль – яркая, как вспышка молнии.

Я вскрикнула от острых ощущений на своей ягодице, но мгновенная волна боли заставила все между ног пульсировать и только сильнее намокнуть.

– Господи, Деклан…

– Когда ты произносишь мое имя с надеждой получить что-то, ты должна просить вежливо, Эверли. Скажи, чего ты хочешь, на этот раз правильно.

Мое тело задрожало. Не от холода, а от потребности. От желания, чтобы этот мужчина оказался внутри меня так глубоко, чтобы я могла почувствовать его всего сразу. Ощутить эмоции, которые так давно не испытывала. Он пробудил во мне забытые удовольствие, адреналин, желание.

– Пожалуйста, Деклан. Пожалуйста, трахни меня.

– Кажется, малышка хочет этого. Даже готова умолять. Ты пьешь таблетки? – Он медленно массировал ту ягодицу, которую только что отшлепал, его пальцы то и дело скользили близко к моему сжатому отверстию, возбуждая меня так, как никто и никогда до этого.

Я быстро кивнула:

– Да, я не… – Я не хотела говорить ему, что давно ни с кем не была. – Все в порядке. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, трахни меня.

11. Деклан

– ВОТ ЭТО. – Я двинул бедрами так, чтобы мой член прижался к ее киске, и провел ладонями по ногам Эверли, чтобы выровнять наши тела. – Вот это, именно это я хочу слышать каждый раз, когда ты хочешь этот член, малышка. То, как сильно ты на самом деле хочешь того, что я тебе могу дать. Я завидный холостяк, который понимает тебя так, как больше никто не сможет. Ты вышла за меня замуж. Ты хотела этого, ведь так?

Черт.

Черт, я не мог остановиться.

Я понял, что хочу ее, как только увидел, но это было что-то первобытное, дикое. Абсолютно необузданное желание, во власть которого я, честно говоря, никогда раньше не отдавался.

Мой член заныл – я хотел войти в нее, но вместо этого сжал свой ствол и растер предэякулят по ее клитору. Я хотел, чтобы она кончила, отпустила себя, нашла то, что ей нужно, достигла оргазма, прежде чем я войду в нее. Я знал, что после этого не продержусь долго.

Она ахнула, почувствовав холодный металл пирсинга на головке, которая скользнула по складочкам. Она даже попыталась обернуться – кажется, Эверли никогда не испытывала ничего подобного.

Я надеялся, что это так. Мысль о том, что она спала с кем-то еще, сводила меня с ума.

Я крепко схватил ее за волосы, желая получить ее полностью, желая доказать, что именно я стану ее номером один – даже если она почти не обращала на меня внимание последние несколько недель.

Я вжал Эверли в капот и прошептал:

– Единственная часть тела, которой ты можешь сейчас двигать, – задница. Почувствуй мой член между своих ног, детка. Я хочу увидеть, как ты кончаешь, прижатая к моей машине, с голой задницей, которую могу видеть только я.

Она сделала так, как было сказано, хотя позже мы оба пожалеем об этом. Я знал, что так будет. Мы переступали черту, которую не стоило переступать. Этот чертов брак, который никому из нас не был нужен, быстро превратился бы в хаос, если бы мы продолжили. И все же я провел пирсингом по ее клитору, позволил ей активно скользить по члену, даже заставил ее желать моей близости – слегка отодвинулся и увидел,

– Как же ты прекрасна во время секса. Моя жена, старательно пытающаяся оседлать мой член.

– Не называй меня так. – Услышал я ее шепот, когда надавил на ее клитор. – О боже.

– Не бог, – усмехнулся я. – Твой муж. Тот, за кого ты сегодня вышла замуж. Похоже, даже если тебе не нравится, когда он называет тебя своей женой, тебе нравится его член между твоих ног, да?

– Просто помолчи и дай мне кончить, – пробормотала она. Ее задница двигалась все быстрее, а я скользил своим членом взад-вперед, вверх и вниз между ее ног, желая, чтобы она достигла оргазма до того, как я войду в нее.

– Главное, чтобы ты произнесла мое имя во время оргазма, а не имя этого своего мальчишки, Эверли.

Воспоминание о ней в его джерси, скачущей на моих пальцах в машине, навсегда врезалось в память. И оно стопроцентно разжигало мою ревность.

– Скажи это громко, чтобы все знали, что твой муж дает тебе все, что ты хочешь. С другим мужчиной ты не кончишь так, как со мной.

На мгновение вокруг исчезли все звуки, кроме равномерного стука дождя. Капля за каплей. Он заглушал мир, как моя Капелька заглушала этот мир для меня. Потом я почувствовал, как напряглись ее мышцы, увидел широко раскрытые голубые глаза, вытянутую шею – меня оглушил крик. Мое имя слетело с ее губ. Она, ударив ладонью по капоту, кончила для меня.

– Вот так, малышка. – Я мял ее ягодицы и скользил своим членом по ее мокрой киске. Она была настолько мокрой, что ее влага, смешанная с дождем, начала течь по моему члену.

Я был готов войти в нее прямо сейчас, но чувствовал, что нужно ее похвалить. Хотел, чтобы она знала, насколько хороша.

– Ты чертовски прекрасна, когда отпускаешь себя и позволяешь мне дать тебе то, чего действительно хочешь. – Я провел пальцем между ее ног. – Чувствуешь, насколько ты мокрая?

Она застонала – кажется, моя ладонь на самом чувствительном месте все еще возбуждала ее, несмотря на то что она уже кончила. Я поднес палец к ее губам.

– Попробуй.

Она широко раскрыла глаза и взглянула на меня через плечо. В ее сапфирово-голубых живых глазах светился вопрос.

– Не сомневайся, когда я говорю тебе что-то сделать, Эверли. Открой рот.

В этом была разница между нами. Она сомневалась во всем. Я – никогда. Так мы проверяли наши границы, пробовали на вкус наши отношения.

Она медленно открыла рот, ее губы обхватили мои пальцы, глаза закрылись, и я понял: мы не сможем жить по правилам.

Неужели возможно перестать наслаждаться своей женой, наслаждатьсяэтим? Я не смог бы – и это разрушило бы все наши договоренности.

– Посмотри на себя: слизываешь собственную влагу с моих пальцев, – прошептал я, вытащил пальцы из ее рта, понимая, что не выдержу, если она продолжит и дальше лизать их своим невероятным языком. Я продолжил ласкать ее между ног и с упоением наблюдал за тем, как она вновь приближается к оргазму. Я делал заметки в голове, запоминал для следующего раза.

Потому что я хотел, чтобы следующий раз был. Я готов умереть ради того, чтобы получить еще один раз с ней.

Она прижала ладони к черному капоту машины, а затем потянулась ими к груди, будто хотела получить все возможное удовольствие.

– Деклан, просто поторопись. Ты нужен мне сейчас. Хочешь контроля? Возьми его и трахни меня. – Она начинала злиться, почти потеряла рассудок от желания, но все еще могла оценивать мои действия и изучать меня. Я видел, как она это делает в спортзале. Она была умна, подмечала слабости людей и использовала их в своих интересах.

Ее скрытая уверенность, то, как она изучала меня, сводило с ума. Я хотел сорвать все маски, добиться от нее реакции, которую она никогда бы мне не дала в обычной жизни. Мне нравилось брать контроль над ней и раскрепощать. Нравилось, что она позволяет мне это делать.

Все должно быть по-другому. Я не должен думать о том, кто она такая и чего я хочу от нее во время секса. Я должен был сказать себе, что это всего на один раз.

Но вместо этого осторожно отстранился и приказал:

– Скажи «пожалуйста, Деклан».

Она ударила ладонью по капоту машины и выкрикнула это.

Без моего имени. Я улыбнулся. Теперь мне придется наказать ее за это.

Я вошел в нее. Она прогнулась в спине, будто хотела быть ближе ко мне, будто хотела большего. Я шлепнул ее по ягодице, наказав за непослушание. Я хотел почувствовать, как она сжимается вокруг моего члена, понять, доставляет ли ей это столько же удовольствия, сколько мне.

Когда она вскрикнула и простонала «Деклан», я почувствовал сладкую тесноту внутри, будто меня зажали в тиски, и едва сдержался.

– Скажи мое имя еще раз.

– Деклан, пожалуйста, двигайся. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

– Вот так. Громко и красиво. Подари мне все свои стоны, кончи ради меня. Пусть весь мир узнает, что ты моя жена, даже если ты сама этого не хочешь.

Она послушалась. Капли дождя хлестали нас обоих – я втрахивал ее в капот машины так сильно, как не делал этого ни с одной другой женщиной уже целую вечность.

Я кончил, когда она сама затряслась от накрывшего ее оргазма. Эйфория захлестнула нас одновременно – я едва не потерял сознание. Молнии рассекали небо. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только нашим дыханием и гневом бури. Я держал ее, словно боялся упустить нечто важное. Мне не хотелось, чтобы этот момент заканчивался.

Она заерзала подо мной, убрала руки с платья – я приподнялся, дав ей выбраться.

Она выпрямилась и натянула ткань на свое тело.

– Деклан, я…

Звук входящего звонка, раздавшийся из кармана моих брюк, прервал ее – звонила Анастасия. Лицо Эверли, еще секунду назад такое уязвимое, вдруг стало каменным, все эмоции исчезли, даже яркая синева ее глаз потускнела.

– Дай мне пару минут.

– Не нужно, – она подняла руку и откинула мокрые волнистые волосы с лица. – Я могу подождать в машине или, если гостевой дом открыт?..

Она повернулась к маленькому каменному домику через дорогу, окруженному деревьями и гардениями.

– Он открыт, но я не собираюсь отвечать на звонок. – Я тут же отключил звук телефона.

– Лучше ответь. Она, наверное, хочет обсудить какую-то часть завещания с тобой.

Она сделала несколько шагов назад, создав между нами дистанцию.

– Передайте Анастасии

– Я сказал, что обсужу это с тобой, если решу рассказать кому-то о нашем браке, Эверли.

– Верно. Тогда все правила, как мне кажется, все еще в силе.

– А как насчет того, что происходитмеждуправилами, Капелька? – давил я. Мы уже осложнили ситуацию, размыли границы, пересекли их там, где не следовало.

– Правила – это черное и белое.

– А отношения – нет. И правила меняются. Перемены спасли тебя от чего-то, не так ли? – Я указал на ее ожерелье. За правдой, которую она произнесла шепотом ранее, скрывался какой-то секрет, который сделал ей очень больно, который она спрятала в темный уголок своей души. А я хотел раскрыть все ее секреты.

– Перемены могут спасти, но они же могут и уничтожить. – В ее глазах появился таинственный блеск. Она будто перенеслась куда-то далеко, после чего вновь посмотрела на меня. – В любом случае – это не отношения. Давайте рассматривать это как профессиональные обязательства.

Ее пальцы уже сжали ручку двери гостевого дома. Меня это слегка раздражало. Я не мог прижать ее к стенке и заставить говорить со мной об этом. Мне оставалось только принять – мы все еще очень разные люди.

– Пару минут назад это не выглядело как исполнение профессиональных обязанностей. – Я провел рукой по мокрым волосам, стараясь не раздражаться от того, насколько она спокойна. Я только что был внутри нее, а она просто ушла.

Ни одна женщина не делает это так легко.

Но ни одна женщина не была похожа на Эверли.

– Тогда давайте теперь просто держаться на расстоянии.

Я смотрел на нее и видел, насколько она прекрасна. Уверенная, умеющая держать себя в руках – даже тогда, когда отец, с которым она давно не поддерживала связь, неожиданно круто изменил ее жизнь. Дочь моего делового партнера.

– Я не знаю, чего хотел добиться Карл, – тихо сказал я.

– Мы даем ему то, что можем, – прошептала она в ответ. – Хотя не знаю, должна ли я ему это.

– Он любил тебя, Эверли. – Я не знал, понимает ли она это.

– Вы не можете этого знать. – Она нервно сжала руки на животе, но я заметил, как она наклонилась вперед, как будто ей хотелось узнать больше.

– Он улыбался, когда говорил о тебе, гордился тем, как быстро спортсмены приняли тебя. Хотя, конечно, он был в ярости из-за Уэса, но ему было бы все равно, если бы Анастасия и Клара сделали то же самое. В его глазах ты была частью его команды.

Она резко кивнула, а затем пробормотала:

– Я знаю, что вы были очень близки. Я искренне соболезную вашей утрате. Я уже говорила это на похоронах, но хочу повторить. Терять кого-то – это тяжело. – Она замолчала на мгновение. – Я кое-кого потеряла очень давно, и… мне до сих пор ее не хватает. Надеюсь, вы позволите себе прожить это горе и исцелиться. Если нет, оно будет пожирать вас изнутри.

– Я… – Любое слово, вероятно, вызвало бы у меня проклятые слезы. Я прочистил горло. – Я буду скучать по нему еще долго.

Эверли прикусила щеку, а затем шагнула вперед, чтобы стереть капли с моего лица. Ее прикосновение успокаивало, согревало и давало комфорт, который, казалось, никто другой не мог мне дать.

Телефон снова зазвонил.

Она резко отдернула руку и чуть ли не отпрыгнула назад, ее голубые глаза снова очертили ту дистанцию, которую она хотела сохранить между нами. Она прочистила горло.

– Пришлите кого-нибудь, кто смог бы провести мне экскурсию по дому. Конечно, когда будет время. Или я могу сама осмотреться. Я останусь в гостевом доме и позвоню, если что-то понадобится.

–Кого-нибудь?Я сам покажу тебе все прямо сейчас!

Господи, неужели ей нужно было так быстро вернуть эту холодную маску?

– Позвоните Анастасии, пожалуйста. Думаю, будет лучше, если вы переговорите. Она явно этого хочет. И она дружит с Пайпер, так?

Я играл желваками, беспомощно смотря на то, как она идет в сторону гостевого дома.

– И что?

– Пайпер и вы близки, правильно? – Она наклонила голову. – Вы как-то сказали мне, что она занимается вашим пиаром? Будет хорошо, если вы обсудите, как действовать. Кроме того, я хочу освоиться, принять душ и все такое.

Она хотела смыть меня с себя.Черт.Ладно.

– Хорошо. Гостевой дом в твоем распоряжении. Моя ассистентка купит тебе все, что нужно. Можешь написать ей список необходимого. Она скоро свяжется с тобой, чтобы все согласовать. Грузчики будут здесь в течение часа с твоими вещами и будут приезжать в течение следующих двух дней. Они все организуют.

Она сморщила нос.

– Хм.

– У меня есть личный повар, который готовит еду, так что просто скажи ему, что ты хочешь…

– Я могу сама о себе позаботиться, – резко прервала она. – Я также могу сама купить продукты и приготовить еду. Нет необходимости…

– Я знаю это, Эверли, – сказал я и нервно дернулся в сторону. Дождь уже закончился, моя одежда прилипла к телу в самых неприятных местах. Это раздражало меня еще больше, особенно на фоне ее равнодушия. – Это просто удобно – поручить рутину кому-то другому. К тому же мы сможем ужинать или завтракать вместе, когда оба будем свободны. Повар сообщит тебе, когда начнет готовить у меня.

– На самом деле, это будет неудобно для меня. И мне нравится самой разбираться со своими делами. Просто скажите им, чтобы оставляли все у входа, – на ее губах появилась легкая улыбка. – И, Деклан…

Когда она произнесла мое имя, я остановился и посмотрел на нее. Эти кудрявые волосы, отяжелевшие от дождя, отсутствие макияжа, черное платье, – все это, казалось, не должно было делать ее особенной. Она и не старалась быть особенной. Она сама была своим самым главным украшением. Ее голубые глаза, веснушки, рассыпанные по переносице, изгиб шеи.

Настоящая красота.

– Спасибо, что пытаетесь сделать мою жизнь комфортной. Комфортной она не станет, но стремление сделать все лучше – это уже хорошо. Один день позади, осталось 364, так?

– Так, – буркнул я. Почему я чувствовал себя ребенком? Будто кто-то оценивал меня, а я оказывался недостаточно хорош?

Она оставила меня на подъездной дорожке – я смотрел ей вслед, как идиот. Идиот, который даже не предложил подвезти ее до работы.

Конечно, я буду скучать по Карлу, но я был готов послать его к черту за все, что он устроил, даже находясь на том свете.

12. Эверли

ПЕРВОЕ УТРО, когда я проснулась замужней женщиной, началось так же, как и любое другое, за исключением того, что в дверь постучали. Когда я открыла, на пороге стояла женщина в больших черных очках. На ее губах была ярко-красная помада.

– Я Мэгги. Не обращайте на меня внимание – мы перевозим ваши вещи из квартиры. У мистера Милтона был запасной ключ. У вас нет машины, верно?

– Нет, но я… – Разве сейчас не пять утра?

– Хорошо. Тогда нам не о чем беспокоиться. Деклан сказал, что вы можете пользоваться любой из его машин в гараже.

Я тряхнула головой, пытаясь проснуться.

– Это моя команда, мы здесь, чтобы все обустроить. Занимайтесь своими делами и не обращайте на нас внимание. Деклан заказал для вас нижнее белье и одежду для работы. – Она щелкнула пальцами, и меня тут же отодвинули в сторону люди, которые стали вносить рейлы с одеждой. На золотых вешалках висели спортивные костюмы и нижнее белье всех цветов.

– Мне не нужно так много одежды, – я попыталась остановить ее, но она прошла мимо, словно меня в комнате и не было.

Стояло раннее утро – не лучшее время для споров. Я побежала в спальню, услышав звонящий телефон. Схватила его, как спасательный круг, и застонала, когда увидела, кто звонит.

– Мам, еще слишком рано, за окном еще темно, – хриплым голосом сказала я.

– Все в порядке, Эви. Ты же знаешь, я ранняя пташка. Поговори со мной минутку, а потом возвращайся в постель. – Она знала меня достаточно хорошо и понимала, что я буду спать до последней возможной минуты. – Расскажи, как у тебя дела.

– Все в порядке. Я уже говорила тебе.

Хотя это было лишь в текстовом сообщении, так как я избегала прямых разговоров с ней. Что было нормально. У моей мамы была своя жизнь, и нам не нужно было общаться, если не происходило чего-то важного. Я зевнула и потянулась, а потом встала с кровати.

– Я остаюсь у Деклана, пока мы разбираемся с деталями завещания.

– Хм. Вы встречаетесь? Ты от меня что-то скрываешь?

Мне хотелось спросить у нее то же самое. Она никогда не говорила мне, что мой отец владел йога-студией и нашим домом.

– Мы не встречаемся, – я не лгала. – Все в порядке. Просто есть некоторые нюансы в условиях, и я хочу убедиться…

– Может, тебе лучше вернуться домой? – Ее голос дрогнул, словно она не была уверена, стоит ли вообще такое предлагать.

И все же я сама задавалась тем же вопросом. Но возвращение в родной город ничего бы не решило, особенно сейчас.

Да и уехала я не просто так.

– Не знаю, хорошая ли это идея.

– Я тоже не знаю, – она вздохнула. – Когда он выйдет, я постараюсь…

– Не ходи в суд. Ничего не делай. У Энди много связей повсюду. Судья уже вынес приговор. – Я снова прошлась по гостевому дому, открывая льняные шторы, чтобы увидеть гардении за окном. Чтобы не чувствовать их удушающе-сладкий запах, я не стала открывать окна. – Кроме того, мы не должны жить с мыслью, что он не получил по заслугам. Мы должны смириться, помнишь? Ты сама мне это говорила.

Все же порой бывает не так просто оставить прошлое позади. Оно, словно тень, нависает над настоящим, заставляя сомневаться в будущем.

– Да, сказала, – проворчала она. – Я сказалатебеэто. Я твоя мать. Я сделаю так, чтобы ты не совершила моих ошибок, и разорву каждого в клочья за то, что они причинили тебе боль.

Но в этом и была наша проблема. Однажды мама не сдержалась на глазах у всех. Она перешла черту, когда камеры были нацелены на нее, бросилась на них, когда меня назвали лгуньей. И, как сказал мой адвокат, они нам этого не простили.

Юрист посоветовал держать ее подальше от СМИ, и каждый раз, когда камеры были нацелены на меня или я оказывалась в центре внимания, то должна была играть свою роль: скрывать боль, гнев, страх, держать сердце под замком. Мое самообладание было единственным оружием, которое у меня оставалось.

Я вздохнула в трубку.

– Мама, я люблю тебя за это.

– А я себя ненавижу, – буркнула она в ответ, словно вспомнив тот день. – Но весь этот ад позади, верно?

– Верно.

– Ну так как ты? – осторожно поинтересовалась она, играя с косичками, бусины которых позвякивали в такт ее движениям, звук доносился даже через телефон.

Я пожала плечами, не зная, что ответить, хотя понимала, что она этого не видит.

Но материнское сердце всегда все чувствовало.

– Он твой отец, Эви. Это нормально – грустить из-за того, что ты его потеряла. Прошло всего две недели. Похороны дались тебе нелегко.

Мы все сидели в церкви и слушали, как Мелинда с дочерьми, Деклан и его братья произносили прощальные речи.

Семья, которую он любил, которую создал, которая окружала его, – у них все было распланировано. Я понимала это. Я спланировала все и для своей мамы. Ее должны были кремировать. А потом земле вернется то, что ей принадлежит, в виде праха. Как мама и хотела. У нас были обсуждены все детали – она сказала, что оставит мне студию и дом.

Теперь я сомневалась во всем этом. Но я не могла сомневаться в ней. Винить ее и перекладывать ответственность было бы глупо.

– Я справлюсь.

– Тебе не нужно быть всегда сильной, Эви, – тихо сказала она. – Ты имеешь право на чувства.

Но мама всегда была сильной. Она не плакала из-за развода или из-за того, что осталась одна с ребенком. Она вставала, управляла йога-студией и учила меня делать то же самое, – полагаться только на себя.

– Просто все это трудно переварить, – тихо сказала я. – Он пытался наладить отношения со мной, понимаешь? А теперь…

– Ты можешь скучать по образу из своих мечт, малышка. Ты должна позволить себе горевать и страдать, даже если не знаешь, что ждет в будущем. Может, ты грустишь из-за неосуществившихся надежд. Это правда так, и тебе не стоит это отрицать, окей?

Я сдавленно вдохнула и обвела взглядом дом.

– Я знаю, что ты права. Просто я не люблю перемены и хочу всегда быть на шаг впереди.

– Или на миллион шагов, – усмехнулась она. – Но это нормально – дышать, чувствовать, отпускать себя хоть немного.

Я кивнула.

– Я пойду спать, мама. Ты мое солнышко.

– Мое единственное солнышко, – ответила она. Это была песня, которую она всегда пела мне в плохие дни. Этими словами мы обменивались до сих пор, заменили ими банальное «я люблю тебя».

Я положила

Через несколько мгновений все люди исчезли. Деклан постучал в дубовую входную дверь. Я босиком прошлась по мягкому ковру кремового цвета, чтобы открыть ее.

– Привет? – произнесла я, протирая сонные глаза. Я не понимала, зачем он пришел.

– Ты спала? – он прищурился, как будто это было чем-то невероятным.

Я попыталась разгладить свое худи. Мужчина передо мной выглядел таким же бодрым и сияющим, как само солнце.

– Я не жаворонок. Но ваша помощница заходила.

Он кивнул.

– Все получила?

Я бросила взгляд на рейл с нижним бельем и одеждой.

– Даже больше, чем ожидала.

Он усмехнулся.

– Носи то, что хочешь. Верни то, что не понравится. Я обещал купить тебе магазин белья.

Я прикусила губу, стараясь не растаять от того, с какой легкостью он об этом говорил.

– Мне правда не нужно было все это…

– Но мне очень хотелось подарить. Вот и все, – сказал он без тени сомнения. – Кстати, ты всегда так поздно просыпаешься перед работой?

Я пожала плечами и кивнула.

Он рассмеялся:

– Это, честно говоря, удивительно.

Желание захлопнуть дверь перед его носом росло с каждой минутой, особенно когда его глаза блеснули смесью веселья и той энергии, которую я могла бы получить разве что от огромной дозы кофеина.

– Обычно ты очень бодра, когда приходишь в зал.

– Странно, что вы это знаете, учитывая, что раньше вы даже не здоровались со мной по утрам и, казалось, не замечали меня.

Он облокотился о дверной косяк.

– Я всегда замечал тебя, Капелька, как бы ни старался этого не делать.

Мое сердце забилось чаще от его слов.

– Ну, обычно я выпиваю литр кофе. К тому времени я уже в норме. – Я попыталась сдержать зевок и указала пальцем на грудь Деклана. – Вы решили поработать будильником или вам нужно что-то в гостевом доме?

Тут я наконец внимательно его рассмотрела. Обычно, когда Деклан тренировался, на нем были спортивные шорты или футболка – иногда он был без нее. Но сейчас он стоял у меня на пороге в темно-синем костюме с блестящими золотыми запонками и значком HEAT на лацкане. Безупречном, идеально сидящем по фигуре.

– Вы на работу собрались или куда-то еще в таком виде?

Он поправил ворот рубашки.

– У меня встречи почти весь день. Заедут братья, будем обсуждать с акционерами новые проекты, планы на следующий год для залов, спа и курортов.

– А, понятно. – Я вдруг осознала, что только Деклан и братья приглашены, наследством Карла я никак не распоряжалась. – Думаю, это логично.

– Думаешь? – он приподнял бровь.

– Ну, теперь у вас большинство голосов, так? Вам стоит обратить внимание на некоторые тонкости…

– Ты думаешь, мы этого не делаем?

– Мелинда управляет спа, она, возможно, захочет…

– Эта женщина больше ничем управлять не будет, – резко оборвал меня он. – Я говорил с ней и Анастасией прошлой ночью. Они передали мне право голоса, потому что у них там какие-то занятия по сайклингу.

Боже, неужели их вообще ничего не волнует, кроме сраных тренировок в HEAT?

– Ладно. Я знаю, что в клуб нельзя попасть просто так, но детям, которые ходят к нам сейчас, очень нравится заниматься у нас. HEAT мог бы извлечь выгоду, участвуя в других благотворительных проектах, и… – я остановила себя. – Уверена, вы и так это знаете.

Он сузил глаза.

– Я учту.

Я была уверена, что он забудет мои слова.

– Что ж, вы хотели что-то еще?

– Мы уезжаем через тридцать минут. Мой водитель будет здесь к тому времени.

– Мне не нужен водитель. Я люблю бегать…

– Теперь до работы восемь километров, Эверли.

– Отлично. Я могу часть пройти, а часть…

– Бегай на треке на работе. Нам нужно обсудить, как мы будем жить весь этот год, и, думаю, ты не представляешь, насколько сильно изменится твоя жизнь, как только новостные агентства узнают, что ты переехала ко мне. Тебе больше нельзя бегать одной.

Эти слова мгновенно оборвали мою готовую отповедь.

– Папарацци, – прошептала я, раздраженная тем, что он был прав. – Но они еще не знают.

– Нет. Я намерен держать все в тайне как можно дольше.

Я кивнула и посмотрела в окно.

– Хочешь кофе?

– Нет. У меня и так достаточно энергии.

Как бы я ни старалась избегать новостей о нем в последние месяцы, заголовки все равно попадались на глаза. Деклан Харди вел яркую, насыщенную жизнь, которой восхищались. Он выжимал из себя максимум, как только мог. Он мог отправиться на банджи-джампинг в свой выходной, или, как однажды рассказала мне Юна, его сфотографировали с зятем – бизнесменом с сомнительной репутацией, который также был ответственен за кибербезопасность нашей страны – во время гонок на электромобилях. Говорят, его зять помог их настроить.

– В таком случае, пожалуй, я приму ваше предложение и буду готова через двадцать минут.

– Ты пригласишь меня в дом?

– Мне нужно одеться.

Он приподнял бровь и рассмеялся, а потом оттолкнуться от дверного косяка и вошел.

– Я видел тебя голой, Капелька. Вообще-то, я бы предпочел подождать здесь и еще раз на тебя взглянуть.

– Вы всегда такой по утрам?

– Какой?

– Нарушающий границы.

– Конечно. Сонные люди уязвимы. Так я смогу узнать что-то новое о своей жене. – Он пожал плечами и усмехнулся, словно мы вдруг стали друзьями.

– Я не… Слишком рано для этого. Не называйте меня так.

– А как мне тебя называть? Дочь моего покойного делового партнера?

Я бросила на него сердитый взгляд.

– Пожалуй, так лучше.

– А мне кажется, нет, потому что, даже зная, что ты дочь моего делового партнера, в первый раз, когда увидел тебя, представил, как трахаю тебя на столе в конференц-зале.

– Боже мой, – я закатила глаза, но не смогла сдержать румянец, заливший мои щеки.

– В свое оправдание скажу, что я не знал, что ты будешь работать на нас или что ты его дочь, пока тебя не представили.

– Я не знаю, обижаться мне или…

– Или возбудиться? Выбери второе.

О нет. Игривый Деклан с утра – это то, с чем я не могла справиться без кофеина.

– Думаю, вам стоит вернуться в свой особняк, мистер Харди, – отшила его я. Я не поняла, почему сердце екнуло, когда он вместо того, чтобы отступить, схватил меня за запястье и притянул к себе.

– Я чувствую себя одиноко в своем особняке, особенно зная, что в гостевом доме есть женщина, которая на вкус так же сладка, как и на запах.

– Думаю, у нас будут проблемы с нашими

– Верно. Не уверен, что флирт и украденные поцелуи входят в эти правила. Я всю ночь думал о тебе.

– Мы договорились: никакого секса, – напомнила я.

– А потом у нас случился секс, – парировал он. – К тому же мы не спим вместе. Хотя, если хочешь, я могу это изменить. – Он бросил взгляд на кухонный остров, будто в его голове появилась какая-то идея.

– Вам лучше уйти. Ваш мозг сегодня, кажется, украли инопланетяне. – Я развернула его к двери и толкнула в спину. Он навалился всем весом на меня, и я рассмеялась. – Да ладно вам. Вы шутите? Это нечестно.

– О чем ты? Это ты чуть ли не поставила меня на колени при первой встрече.

– Поставила на колени? Серьезно? Вы свалились, как ребенок, который споткнулся и разбил коленку, когда подумали, что я сломаю ваше драгоценное запястье.

– Ага. У моей Капельки все-таки есть дерзость под этой холодной и спокойной маской.

Кто этот мужчина, и куда он дел моего угрюмого босса?

– Ой, хватит. – Я воспользовалась моментом и быстро отстранилась. Он чуть не упал, хотя я даже не пыталась вытолкнуть его за дверь.

– Неплохо. Но недостаточно. – Он пошатнулся, пытаясь удержать равновесие. – Я начинаю понимать, как ты двигаешься.

– Понимаете? Как?

– Я видел, как ты иногда тренируешь клиентов на ринге. Ты обычно используешь их вес против них.

Почему от мысли, что он за мной иногда наблюдал, в животе разлилось тепло?

Я пожала плечами. Затем развернулась на пятках и пошла одеваться. Я ухмыльнулась, когда увидела джерси Уэса в сумке, которую оставила ассистентка Деклана. Я схватила ее.

Если он хотел подразнить меня с утра, я отвечу тем же. Эта игривость была приятной, чем-то новым, и я могла быть такой с ним всего на пару мгновений.

Я надела джерси и выглянула из-за угла, чтобы посмотреть на Деклана.

– Машина приехала. Встретимся, как только я буду готова.

– Ладно, – протянул он, словно обидевшись, и я услышала, как открылась дверь. Я нанесла немного блеска для губ, распределила гель по своим волнам, бросила сменную одежду в сумку и выбежала за дверь, направляясь к Cadillac Escalade.

Когда автомобиль тронулся с места, Деклан разговаривал по телефону.

– Тогда найдите другой способ. Я хочу видеть каждую строчку этого документа.

Он повернулся ко мне, и я заметила, как веселье исчезло из его глаз. Блеск угас, а челюсть напряглась, он продолжал слушать собеседника.

– Понятно. Я понимаю юридические аспекты. Меня они просто не волнуют… а значит, и тебя они не должны волновать. Найдите выход.

Передо мной был Деклан-бизнесмен. Я видела в нем игрока НФЛ – человека, готового на все ради своей команды, ищущего адреналин и победу. Но сейчас передо мной был безжалостный деловой человек – тот, кто не улыбается и не говорит: «Сделай это на следующей неделе». Он хотел, чтобы все было сделано так, как он хочет. И прямо сейчас.

– Убедись, что сделал все возможное, – пробурчал он, а потом убрал телефон от уха.

Деклан, который сидел передо мной сейчас… Я не могла понять, кто это. Игрок или бизнесмен – безжалостный, холодный, готовый добиться своего любой ценой.

– Питер, разверни машину.

– Сэр?

– Питер, не надо. Мы опоздаем на работу, – сказала я с неожиданной твердостью.

– Мэм.

Я пыталась сохранить спокойствие, когда Деклан нажал на кнопку и черная перегородка медленно поднялась, отделив передние сиденья от задних. С каждым сантиметром, скрывавшим водителя из виду, мой пульс учащался.

Это было то, чего я хотела.

И то, чего не должна была хотеть.

– У тебя есть другая футболка в сумке, чтобы переодеться?

– Есть, но я не буду надевать ее прямо сейчас. Я надену ее после тренировки.

– Тогда мы вернемся домой, чтобы ты переоделась, Эверли.

– Мистер Харди, – протянула я его имя, – это просто джерси. Пожалуйста, не говорите, что сейчас взбеситесь из-за этого.

Он сузил глаза.

– Ты специально пытаешься меня вывести?

Я сжала губы, стараясь не улыбнуться. Он же должен понимать, что на тренировке я надену свой спортивный топ.

– Неужели вас так легко вывести из равновесия? Я надену спортивный топ, Деклан.

Я отвела взгляд, чтобы не рассмеяться ему в лицо.

– Карл был бы так разочарован в тебе сейчас. – Он покачал головой с осуждением. – Он написал в завещании, что не хочет, чтобы ты даже думала об Уэсе, пока мы с тобой в браке.

– Мы не совсем в реальном браке, – смех вырвался наружу. Я не могла сдержаться. – Это все так абсурдно.

– Черт возьми, – простонал он. – Абсурдно то, что ты думаешь, будто игрок «Кобр» спокойно отнесется к тому, что ты остаешься у меня каждую ночь.

– В гостевом доме.

– Думаешь, ему понравится новость о том, что я трахнул тебя на капоте своей машины?

Румянец залил мое лицо.

– Мы никому об этом не расскажем. Когда придет время, я честно скажу ему, что это брак по расчету с некоторыми условиями, и мы заключили его во благо корпорации HEAT. Мы делали то, чего хотел мой отец. Ни больше и ни меньше.

– Разве это не «больше», если я знаю, какая ты на вкус между ног, Эверли?

– Деклан, это было… Это больше не повторится.

– У нас впереди целый год, и ты думаешь, что этого не случится?

– Почему это должно случиться? Мы просто повеселились. – Я выпрямилась на сиденье и старалась даже не смотреть на него. Если бы посмотрела, он бы понял, что я думаю о его члене, который так идеально входил в меня, что я не могу перестать об этом думать. – Теперь у нас есть обязательства. Давай выполним их все: без сюрпризов и следуя правилам.

– В этом-то и дело, детка, я не против сюрпризов.

– А я против. К тому же я знаю, что совсем не хороша в отношениях.

– И почему это? – он поднял бровь.

Рассказать ему о своем прошлом означало бы довериться ему, своими руками сделать так, чтобы он смотрел на меня так, как смотрит большинство людей в моем родном городе. Я еще не была готова довериться кому-то настолько.

– Прошлое останется в прошлом.

Я произнесла это, и мне ужасно захотелось в это поверить.

Я видела, как он вздохнул, кивнул и напряг челюсть. Кажется, ему тоже нужно было поработать над своими границами.

– Ладно, кроме нашего налогового статуса, ничего не изменилось. Ничего. Все просто.

Знаменитые последние слова.

13. Деклан

НАМ

Эверли была тихой, невероятно организованной и действовала так, как привыкла. Я постоянно наблюдал за ней с того момента, как она начала работать в спортзале.

Она выбрасывала стаканчик кофе в тот же мусорный бак, мимо которого проходила каждый день, часы носила на том же запястье и даже одежду до сих пор носила разных цветов – на каждый день недели. Красную по понедельникам, белую – по вторникам, а в среду – королевского синего цвета. Он был моим любимым, потому что этот оттенок подчеркивал ее глаза. Я был рад, что многие вещи, которые я ей купил, она носила. Хотя насчет нижнего белья не был уверен. И все же не бросал попыток выяснить и это.

Каждый день она позволяла мне отвозить ее в спортзал, если только я не был занят на работе или не уезжал из города. Тогда ее подвозил Питер.

Она никогда не завтракала у меня, хотя я ее каждый раз приглашал. Поэтому обычно я просто ждал в машине, когда она соберется и выйдет.

Мы вели себя вежливо друг с другом. Дружелюбно.

Единственное, что нас объединяло весь этот месяц, – это наш налоговый статус. Пока в одну королевско-синюю среду она не ворвалась в мой кабинет во время звонка. Она стала нервно заламывать руки, осознав, что натворила. Я поднял бровь и попросил собеседника подождать.

– Что-то случилось, Капелька?

– Ты установил аппарат для сборки крышечек от жестяных банок, чтобы дети могли их собирать и приносить сюда. Ты подарил им новую цель, к осуществлению которой они теперь могут стремиться, – прошептала она. – Ты занят. Прости, что ворвалась…

– Перенеси мою встречу, – приказал я голосу в трубке, не отводя взгляда от ее блестящих глаз, пока не отключил звонок.

– Нет, все в порядке. Я… – Она начала теребить в руках цепочку на шее. Сейчас она волнуется из-за того, что я уделил ей внимание.

– Эверли, – я легко ударил по столу и усмехнулся. – Ты же знаешь, для людей в браке супруг на первом месте. Мояженау меня на первом месте. Если ты хочешь что-то обсудить, я отменю встречу.

– Деклан, – она прошептала мое имя, быстро обернулась и закрыла дверь. – Это вообще не смешно. Не говори так на работе или где-нибудь еще на публике.

– А это не шутка. Ты моя жена.

С ней я хотел поговорить в этот момент больше всего на свете. Я хотел уделить ей все свое внимание – хотела она этого или нет.

Она вздохнула, дернула кудрявой головой, а потом продолжила:

– Дети просто в восторге. А таблички с указанием, куда можно направить деньги на благотворительность, действительно полезны.

Я последовал ее совету и обсудил вопрос благотворительности с братьями. Мы изучили школы, с которыми Эверли работала в рамках уроков по йоге, и обнаружили, что у них нет полноценных программ по физкультуре и средств для найма учителей и ассистентов. Так что мы решили помочь с финансированием и обеспечить этим детям лучшие условия.

За это не стоило благодарить.

– Мы должны были делать больше таких акций. Я не знал, что Карл не направил средства на это.

Она провела рукой по своим густым карамельно-каштановым волнам, а затем схватилась за запястье, поняв, что не взяла резинку, чтобы собрать их. Кажется, это была единственная вещь, о которой она стабильно каждый раз забывала.

– Не преуменьшай свой вклад. Они… Ты сделал их день. И мой. – Она обошла стол, наклонилась и поцеловала меня в щеку.

Мы что, в старшей школе, что ли?

Я притянул ее за шею и впился в ее губы своими.

Она пахла океаном, потом и сладким кокосом. Я утробно рыкнул и раздвинул ноги, позволил рукам скользить по ее шее, талии, спуститься на упругую попу. Она вцепилась пальцами в мои волосы и притянула меня ближе, словно тоже изголодалась по мне. Но стоило мне провести большим пальцем по ее обнаженному бедру, она быстро отступила, пытаясь отдышаться.

– Я пришла не для этого. – Ее сапфировые глаза скользнули по моему телу. Эверли облизнула губы. – Я просто хотела сказать тебе спасибо.

– Скажи спасибо на моем чертовом столе, Капелька, – прорычал я.

Она цыкнула, но я заметил легкую улыбку, которая появилась на ее губах, когда она развернулась и направилась к двери. Мысль о том, что я хочу сделать свою ненастоящую жену счастливой, была настоящей проблемой. Потому что весь оставшийся день я ходил, как дурак, с глупой улыбкой на лице.

Дом толкнул меня локтем во время последней встречи и прошипел:

– Выбрось из головы все, о чем ты там думаешь, и сосредоточься. Если хочешь, чтобы пресса была занята нашим новым спонсорством, лучше проведи эту встречу идеально, или они сосредоточатся на чем-то другом.

Его слова испортили мне настроение.

Пресса всегда крутилась рядом, всегда искала новую цель для нападок, и я не хотел, чтобы наш брак ей стал. Не тогда, когда все стало так хорошо.

* * *

НА СЛЕДУЮЩЕЙ НЕДЕЛЕ я ждал ее у гостевого дома на своем Bugatti, так как Питер был занят.

Она вышла в белой одежде, которую всегда носила по вторникам, следуя своему графику.

Мы молчали всю дорогу, словно нам нечего было сказать. Или, может, нам было слишком много чего сказать, – настолько, что мы не знали, с чего начать.

Пустяковый разговор давался проще.

– Что ты ела на завтрак?

Она что-то буркнула, не отрываясь от кофе. Эта женщина ненавидела обсуждать что-либо, пока не допьет свою чашку кофе.

– Что?

– Я не завтракаю по утрам.

Она скатилась по сиденью вниз, словно хотела, чтобы я исчез и она смогла насладиться тишиной.

Я свернул на шоссе вместо того, чтобы ехать прямиком на работу.

– Что ты делаешь? – проворчала она.

Я не ответил, просто свернул на первом съезде и подъехал к небольшой кофейне с автокафе.

– Что ты хочешь поесть?

– Ничего, – надулась она. Она выглядела так, будто я чем-то ей мешал.

Отлично. Я заказал почти все меню.

– Ты что, так голоден? – спросила она, хмуря брови. – Ты разве не ешь дома?

– Ем, – кивнул я, подъезжая к окошку, чтобы забрать еду и расплатиться.

– О, мистер Харди! Мы думали, вы ли это на камере. – Парнишка-работник кофейни выглянул в окно, а за ним – еще несколько человек. – Не надо платить. Я смотрел Супербоул в прошлом году. Огромный фанат. Как ваше запястье? Не могу поверить, что тех парней не

– Все отлично. – Я покрутил запястьем перед ним. – Как новое.

Кто-то сделал фото.

– Можно автограф?

Я попытался сдержать вздох. Взял ручку и подписал книгу, которую протягивала мне какая-то девушка. Потом кто-то сунул свой телефон.

– Просто подпишите на обороте, пожалуйста.

Я подписал еще пять вещей, прежде чем указал в сторону спортзала.

– Надо ехать на работу.

Они все помахали на прощание, и я быстро отъехал.

– Держи. – Я протянул ей пакет с едой.

– Это мне? – прошептала она, и когда я взглянул на нее, увидел сдвинутые к переносице брови.

– Ты много тренируешься. Поешь перед этим.

– Так везде, куда ты приходишь? – спросила она, заглядывая в пакет.

– Везде, если это не заведения HEAT.

Она промычала, не сказав ни слова, будто переваривая сказанное мной.

– Думаю, сегодня я наконец хочу узнать… Что случилось с твоим запястьем?

– Кое-что произошло во время игры того вида спорта, который ты не смотришь, – пробормотал я, не желая обсуждать это.

– Хочешь рассказать? – она продолжила допытываться, доставая из пакета круассан.

Мне следовало бы спросить ее, куда делся ее принцип оставлять прошлое в прошлом. Но я не хотел. Однажды я все равно начну копать, переступлю границы и нарушу правила с ней. Я уже знал это.

Я рассказал то, что позволял знать почти всем вокруг. Мы не обсуждали мое запястье в рамках бренда HEAT. Это было что-то, о чем, как все знали, я не любил говорить, и им тоже не следовало.

– Меня ударили в предсезонной игре.

– Несколько игроков?

Я кивнул, стиснув зубы, не желая вдаваться в подробности.

– Тебе нужно пройти реабилитацию. – Она откусила кусочек и тихо застонала. – Я могла бы помочь.

– Я закончил играть, Эверли. И смог доиграть сезон, как только оно зажило.

– Значит, ты не дал ему достаточно времени на восстановление? – бросила она.

– У меня восстановлено девяносто процентов функций, и я не хочу делать операцию.

– Я могла бы довести до ста процентов с помощью растяжки, – сказала она, и ее глаза загорелись ярче, чем секунду назад.

– Этот круассан уже ударил тебе в голову и зарядил энергией?

– Он действительно хорош. Хочешь тоже? – Она достала еще один из пакета.

– Нет. Я уже завтракал.

– И что, весь этот пакет для меня? – Она потрясла им, и коричневая бумага зашуршала в ее руке. – Я не смогу все это съесть.

– Ты не сказала, что хочешь. Как я должен был догадаться? В следующий раз скажи, чтобы мне не пришлось заказывать все меню.

– В таких случаях просто играешь в угадайку и покупаешь что-то одно.

– Эверли, моя жена получает то, что хочет, и если я не знаю, что это, я просто беру все.

Она распахнула свои сапфировые глаза. Не знала, как ответить. Я видел, как порозовели ее щеки, как она заерзала на кожаном сиденье.

Смущением Эверли я буду наслаждаться весь ближайший год. Это я тоже прекрасно знал.

– Тебе пора перестать называть меня женой. Даже в шутку, – она сморщила нос. – Просто зови меняЭви, как все остальные.

Она произнесла это так, как будто я не знал, что она на самом деле этого хочет.

– Я не называю тебя так, – возразил я и взглянул в зеркало заднего вида, заметив, что за нами едет какой-то внедорожник.

– Но все так делают.

– Ну, твой муж – нет, – я ответил резко, не желая быть как «все» для нее. Я перестроился на другую полосу, тот автомобиль сделал то же самое.

Длинные ресницы Эверли коснулись ее щек, когда она выдохнула.

– Деклан, ты пытаешься меня вывести из себя. Мы оба знаем, что все это очень сложно. Но я не хочу, чтобы ты говорил о нас как омуже и жене,когда мы наедине. – Затем она заметила, как я посмотрел назад. – Нас кто-то преследует?

– Возможно, папарацци.

Она сразу напряглась, ее тело одеревенело.

– Честно говоря, я не понимаю, зачем ты меня возишь на работу. Я могу воспользоваться такси. Так было бы лучше для нас двоих.

– Не лучше, – возразил я. – Так мы хотя бы можем поговорить.

– И даем общественности возможность говоритьо нас.

Я покачал головой, не желая, чтобы кто-то разрушил наш маленький мир, который мы с трудом построили.

– Люди ждут этого. В журналах уже пишут, что мы сблизились. Ты не читала…

– Нет, – ответила она быстро и резко. Затем она посмотрела на меня. В ее сапфировых глазах появилась неуверенность. – Я не умею работать с медиа. Ненавижу их. Я говорила тебе об этом. Так что если они будут писать о нас, я не хочу об этом знать.

– Медиа все равно напишут о нас рано или поздно, Эверли.

– Ладно. – Она явно не хотела, чтобы мои слова были правдой.

Мне не хотелось это предлагать, но я должен был.

– Ты можешь поговорить с Пайпер, если хочешь.

– Не хочу. – Она стала теребить в руках угол бумажного пакета.

Я глубоко вздохнул, понимая, что нам нужно проводить больше времени вместе. Я должен был придумать способ быть к ней ближе.

– Я дам тебе поработать с моим запястьем.

– Правда? – Ее глаза загорелись, и она сразу сосредоточилась на моей руке. – Серьезно?

Я пробормотал:

– Мое запястье в этом не нуждается, но это покажет всем причину, по которой мы сблизились, и поможет уменьшить количество вопросов, когда я буду возить тебя домой с работы. Последний слот в своем графике оставь для меня.

– О, – она нахмурилась, сделав большой глоток своего кофе, а затем откусила круассан. – Звучит неплохо.

14. Деклан

ОНА ПОМОГАЛА ЛЕЧИТЬ мое запястье каждую ночь в течение месяца, пока я был в городе.

Мы встречались у тренажеров, и она делала с запястьем все, что считала нужным. После месяца реабилитации я почувствовал, что напряжение и дискомфорт в руке стали исчезать, будто Эверли имела какие-то волшебные ладони.

А может, дело было в том, как она к этому всему относилась – ее не волновало ничего, кроме растяжки. Она не спрашивала меня о футболе, не интересовалась, как я заработал эту травму, и я знал, что ей было все равно, что я вышел с травмой на поле. Она отличалась от всех терапевтов и тренеров, которые донимали меня своими вопросами раньше.

И я понял, почему спортсмены выбирали ее. Ей было плевать на их статус и работу, она заботилась лишь о том, чтобы помочь им излечиться и дать шанс на продолжение карьеры.

Я потер запястье, думая о ней, пока поправлял воротник этого дурацкого костюма, который снова пришлось

Дом усмехнулся, увидев, как я иду, и подстроился под мой шаг.

– Как дела у жены? Все еще нянчишься с ней?

– Отвали, – буркнул я.

Мой брат на мгновение стал серьезным.

– В каком-то смысле Карл хотел для нас лучшего. Хотя не думаю, что все этодействительно«лучшее».

– Не знаю. Карл имел невероятный талант доводить все до катастрофического состояния, а затем превращать это в то, о чем все будут мечтать.

– Что? Как он сделал с империей HEAT? – фыркнул Дом. – Я любил Карла, Деклан, но мы пахали как проклятые, чтобы возродить его бизнес, когда он был на грани краха. Мы инвестировали в Карла.

– У него были отличные идеи, – парировал я.

Он кивнул и изучающе посмотрел на меня – мы направлялись к лифтам. Он выглядел так, словно его что-то беспокоило: темные брови сдвинулись к переносице.

– Ты в порядке? Ты был ближе всех к нему, несмотря на то что он был сволочью в половине случаев.

Я кивнул. Скорбеть о ком-то, даже если он не был лучшим человеком на планете, – это странно. Ты скорбишь о том, кем он мог бы стать, а не о том, кем был.

– Буду скучать по старику, но он все еще смеется над нами из могилы, так что, можно сказать, он до сих пор с нами, так?

– Верно, – протянул Дом и спросил: – Ты будешь нянчиться с Эверли до конца ее дней?

Этот гад обожал подначивать и подкалывать.

– Хочешь забрать ее себе? – Я перевел на него взгляд. – Вам с Димитрием и Дексом повезло.

– Повезло? Что вы с ней вообще делаете? Ты вообще ведешь себя так, будто это просто невыносимая ноша. Но будь честен хотя бы с собой, этот брак не так уж и плох.

Я напряг челюсть, когда мы подошли к лифтам, и нажал на кнопку.

– Эверли и мне нужно разобраться кое с чем. Процесс утверждения завещания может затянуться на весь год, если все пойдет так и дальше.

– Юристам нужно поторопиться. Я не могу продолжить работу над курортом на тихоокеанском побережье, пока они не закончат, – он ругнулся себе под нос, и двери лифта закрылись за нами. – Завещание Карла – полная чушь в моем случае. Я никак не могу включить эту чертову пекарню в проект.

– Пекарню Клары? – я не смог сдержать смешка. Доминик рассказал, что Карл передаст ему контроль над реконструкцией и дизайном курорта на тихоокеанском побережье, над которым он так долго работал, при условии, что пекарня Клары будет включена в проект.

– Пошел ты, – выругался он и толкнул меня в плечо. Я ответил тем же.

– Да ладно, она делает классный шоколад, – теперь настала моя очередь доставать его.

– Кому какое дело? У нее там витражи из стекла всех цветов радуги, Деклан. У нас строится стильный, всемирно известный курорт, и в дизайне нет места этой бредятине.

Мы вышли из лифта и направились в конференц-зал для первого созвона. У нас сегодня была череда встреч, на которых мы должны обсудить акции компании.

– Мы все справимся со своими испытаниями, – сказал я и посмотрел на прозрачную стену кабинета. Через нее была прекрасна видна зона работы со свободным весом. Я увидел Эверли внизу, объясняющую какую-то технику растяжки Ноа.

Она наклонилась, и я невольно нахмурился и поправил брюки. Потом раздался звонок. Я нажал кнопку ответа, приложив больше усилий, чем следовало, и позволил юристам начать.

Час первый. Ноа растягивал ноги и якобы больную лодыжку с ней. Эту ерунду едва ли можно было назвать растяжением. Она у него еще с прошлого года.

Час второй. Уэс отвел ее в кафе с коктейлями. Я размышлял, как бы вернуть Уэса на поле, чтобы надрать его нахальную задницу.

Час третий. С меня хватило.

– Мне нужно идти на другую встречу, – сказал я, прервав своего юриста.

– На встречу или к женщине? – Дом поднял бровь. Он усмехался, пока мы шли по коридору.

– Отвали. Она внизу с парнями, которые не могут держать свои члены в штанах.

– Ты уверен, что она хочет, чтобы они это делали?

– Карл хотел бы, чтобы мы держали их в узде, – я выпалил лучшее оправдание, которое пришло в голову.

– Да ну? – Он нажал кнопку лифта и стал ждать моего ответа.

– Есть множество тонкостей в завещании, над которыми нам нужно поработать вместе с Эверли, Дом.

– Уверен, что так и есть. Тогда займись ими, а не тем, что у нее между ног, хорошо?

– Следи за языком, брат, – предупредил я.

Он смерил меня взглядом, а потом отступил и вздохнул.

– У нее есть свои скелеты в шкафах, Деклан. Я не знаю какие, но вижу это, когда разговариваю с ней и спаррингуюсь.

– Какого черта ты спаррингуешься с ней?

Он рассмеялся.

– А что? Мне нельзя?

– Занимайся своим отелем, придурок, – буркнул я, когда он уходил.

Вместо того чтобы броситься к девушке, которая сводила меня с ума, я подошел к стойке регистрации, сделал еще один звонок и попытался обуздать разгорающуюся внутри ревность. Конечно, в этот момент мой телефон завибрировал.

Дом:

Из-за Деклана вот-вот разрушится Империя Харди. Просто чтобы вы все знали.

Иззи:

Что происходит? Я ваша беременная сестра, мне нельзя волноваться.

Декс:

Ты беременна буквально один день. Заткнись.

Я:

Дом несет бред без причины.

Иззи тут же попыталась позвонить мне. Я проигнорировал. Мои братья и сестры, все пятеро, хотели, чтобы я вышел из себя. Я это уже знал.

Лайла:

Просто оставьте его в покое, ребята. Он все еще пытается привыкнуть к скучной, однообразной жизни спортсмена на пенсии.

Лайла:

Это было грубо. Прости, Деклан. Ты молодец. Не слушай нас.

Иззи:

Подлиза.

Лайла:

Да, мне теперь приходится подлизываться. Ты умудрилась забеременеть двойней сразу после того, как твой муж сделал предложение. Теперь ты всеобщая любимица, которая может позволить себе все что угодно, несмотря на то что сбежала и вышла замуж, не пригласив нас всех.

Иззи:

Ой, перестань. У нас будет еще одна свадьба, но мы просто не смогли удержаться. В Вегасе такая атмосфера, что хочется пожениться. Я приглашаю тебя в больницу, когда буду рожать этих малышей.

Иззи:

…А что, если они будут такими же, как я и Кейд?

Черт. Моя младшая сестра – единственный

– Ты перезвонил? Зачем?

– Эти малыши будут монстрами, но Кейд – сам дьявол, так что он их усмирит, – успокоил я ее.

– О, старший брат беспокоится обо мне. Поняла, – она вздохнула, а затем рассмеялась. – Я в порядке. Кейд просит, чтобы ты был со мной помягче.

– Скажи ему, чтобы пошел к черту.

– Он хочет знать, все ли у тебя хорошо с завещанием и не нужна ли тебе помощь?

У этого парня был талант разбираться во всех вещах в мире и знать то, чего он не должен, так что я немного забеспокоился, не знает ли он, что там написано, потому что все давно взломал.

– Скажи ему, чтобы не лез в мои дела. Он сам знает, что так лучше.

– Конечно, знает, – пропела она.

– Ты себя нормально чувствуешь?

– Да, пока нет токсикоза. Уверена, с двойней он скоро начнется. – Она рассмеялась. – Не могу поверить, что у меня будет двое детей. Разве это не удивительно, что мы можем получить всю генетическую информацию по простому анализу крови? Врачи уже проверили, все ли в порядке с детьми. Сказали, что они здоровы.

– Это единственная информация, которая тебе нужна, – успокоил я ее. – Чтобы ты была здорова и малыши тоже. Напомни Кейду, чтобы он о тебе заботился.

– Договорились, Дек. И когда разберешься с этим завещанием и той девушкой, убедись, что не слишком ее достал. Она кажется милой. Плюс, раз уж ты женат, тебе придется обращаться с ней так, как папа обращается с мамой.

Я поморщился. Значит, она узнала.

– Иззи… – в моем голосе прозвучало предупреждение.

– Что? Я не собираюсь рассказывать маме и папе. Или Лайле. Но, очевидно, наши братья знают, и они бы все равно долго не продержались, они не умеют хранить секреты. К тому же я просто взломала сайт суда, чтобы это узнать. В общем, помни, что я сказала. Теперь она твоя жена. Обращайся с ней как полагается.

Затем она положила трубку.

Черт.

Конечно, они знали. В моей семье новости распространялись как вирус. Но я не успел это обдумать, потому что моя жена рассмеялась на весь зал от какой-то шутки своего придурковатого бойфренда.

Она аккуратно складывала все гантели, пока все остальные стояли и пялились на ее задницу.

Она свободно двигалась в своих обтягивающих легинсах для йоги и спортивном топе, который выгодно подчеркивал загорелую кожу и изгибы – и я проклял эту одежду за то, что она выделяла всю ее красоту. Я даже начал думать, что пусть уж лучше на ней была бы джерси Уэса, чем все вот так в открытую смотрят на эту задницу. Задницу, которую я мог сделать красной за считаные секунды, если бы она позволила.

По четыре подхода на все. Она была дотошной, когда поднимала вес, занималась реабилитацией, даже когда делала растяжку после тренировки.

Она справлялась со всем, несмотря на то что была миниатюрной, как фея. Сегодня вечером она смогла поднять на становой тяге больше, чем большинство женщин в зале. Переключаясь между упражнениями на ноги, руки, грудь, пресс, она выжимала из своего тела максимум. Я знал, что после жима лежа она перейдет к верхней тяге и что она никогда не просит никого себя подстраховать.

Но при этом всегда кто-то крутился рядом с ней.

По или Ноа, или этот чертов Уэс всегда были рядом, как муравьи, налетевшие на остатки сахара на столе.

Честно говоря, не только они.

Мужчины и женщины обожали ее. Я даже видел Клару, которая подошла к Эверли поговорить. Должно быть, она закрыла пекарню на день, потому что захотела пообщаться с Эверли. Клара была такой милой, когда Анастасии не было рядом.

Или, может быть, она тоже была очарована Эверли, как и все мы. Она имела едва ощутимое магнетическое притяжение, которое заставляло людей быть рядом с ней, лететь к ней, как мотылек на огонь. И еще она всегда всем помогала. Юна едва справлялась на стойке регистрации, когда Эверли была в зале. Эверли подходила и подменяла ее каждый раз, когда у нее появлялась свободная минутка, а Юна шла и читала свежие сплетни в своем телефоне.

– Еще два повтора, и будет двадцать, – сказал По, стоя над ней, пока она поднимала штангу, уже не так уверенно, как в прошлый раз.

Если бы я был лучше, чем есть, то сам занимался, а не наблюдал за ними со стороны.

Вместо этого я смотрел на девушку, на которой технически был женат. Ее страховал парень, которого я уважал, но на которого мне было все равно на самом деле.

– По! Ты думаешь, что можешь помогать моей девушке, потому что меня нет рядом? – крикнул через весь зал Уэс, который закончил подтягивания. Он с улыбкой на лице заявлял права на то, что на самом деле принадлежит мне.

Моюжену.

Даже если никто не знал о нашем браке.

– Эверли, – мой голос прорвался сквозь звон железа, музыку и телевизоры в зале. Мужчины и женщины обернулись. Взгляд Уэса встретился с моим, а потом сам Уэс подошел к Эверли.

Последний рывок, По стоял над ней. Она закончила подход, отпустила тренажер и сияюще улыбнулась всем нам.

– Я сделала это!

Я взглянул на тренажер, а затем на нее, сидящую там и буквально вибрирующую от энергии после завершения подхода.

– Это больше, чем я когда-либо поднимала. – Она хлопнула в ладоши и подпрыгнула с энтузиазмом, который я редко от нее видел.

По похлопал ее по голове, а затем слегка взъерошил, растрепав ей кудри.

– Ты просто огонь, Эви.

– Возможно, это потому, что у меня отличная подстраховка.

– Он не лучше меня, – пробурчал Уэс.

– Уэс, – назидательным тоном сказала Клара, словно курочка-наседка, которая пыталась держать нас, идиотов, в узде. Она, вероятно, была самой лучшей из нас, но это мало о чем говорило. – Отличная работа, Эви.

– Рад, что мы смогли вместе отпраздновать подход, ребята, – мой голос звучал угрожающе. – А теперь, Эверли, мы можем заняться реабилитацией до закрытия зала?

Клара посмотрела на меня, недоверчиво сузив глаза.

– Как тебе живется рядом с Эверли в гостевом доме?

– Отлично, – я произнес это слово быстро, возможно, слишком быстро, потому что не хотел давать никому возможности влезть.

– Ты живешь у Дека? – По почесал затылок, будто что-то не сходилось. – Я видел статью в новостях, но не поверил.

– Она живет у него. – Клара поправила свое фиолетовое

Голубые глаза Эверли обвели нас всех. Я буквально видел, как быстро работала ее голова, – даже удивился, как из ушей не повалил дым. Она ненавидела тот факт, что не на все жизненные события могла продумать четкий план.

– Ей нравится в моем гостевом доме. Там достаточно места – ей хватит на время, пока мы разбираемся с наследством.

– Черт, – пробормотал По. – Карл, должно быть, оставил чертовски интересное завещание, да?

Взгляд Эви впился в меня. Она переживала: подтвержу или опровергну? Я дал ей слово.

Уэс вставил свою реплику:

– Мне сложно смириться с тем, что Эви ночует где-то, кроме моего дома.

Этот зал должен был стать моим убежищем, местом, где я мог бы чувствовать себя максимально комфортно. Но слова Уэса заставили мой желудок скрутиться от ревности, прожигающей все до основания.

Эверли цокнула языком.

– Уэс, ты все равно занят по ночам.

Так, она пыталась к нему переехать?

Черт.

– Эверли, если мы занимаемся моим запястьем, то делаем это сейчас.

Она прочистила горло.

– У меня еще остался один подход.

Клара, должно быть, почувствовала напряжение, потому что сказала:

– Приходи в мою пекарню завтра, Эви. Поболтаем. Я приготовлю печенье.

Эверли кивнула и помахала на прощание Кларе. Затем она полностью проигнорировала мою просьбу начать занятие со мной и направилась к перекладине. Уэс пошел за ней.

– Я помогу тебе с этим после реабилитации, Эверли.

Она повернулась, чтобы посмотреть на меня, и наклонила голову. Я впился в нее взглядом, ее голубые глаза встретились с моими. Она хотела, чтобы я сдался, отступил, но сегодня у меня не было настроения это делать. Я долго наблюдал за ней, и это зашло слишком далеко.

По подошел и попытался вмешаться.

– Давай сделаем этот последний подход. Эви пытается сделать десять подтягиваний уже пару недель. Думаю, сегодня у тебя получится, малышка.

– По, – тихо произнес я, но, казалось, это услышал весь зал. – Иди домой.

Он похрустел костяшками пальцев, наверное, подумывая о драке, но через секунду отступил и подтолкнул Ноа.

– Эви, зови, если понадобимся.

Уэс, однако, сделал еще один шаг к ней.

– Моей девушке нужен кто-то, кто ее подстрахует, и это буду я, Деклан.

– Твоя девушка, да?

– Деклан. – Эверли встала между нами. – Помнишь, о чем мы говорили?

Я не перевел на нее взгляд. Я смотрел на этого придурка – ждал, что он вспомнит, где находится. Что он поймет, что эта империя – моя.

– Уэс,твоя девушкабудет со мной работать весь следующий час. Она занимается моим запястьем.

Он взглянул на мою руку и улыбнулся, будто вспомнил, что именно произошло.

– Неплохо тебе тогда досталось от Бенсона.

– Это точно, – я пожал плечами, пытаясь сдержать ярость. – И все же, как-то мне удалось в тот сезон взять еще одно кольцо, не так ли?

– Пошел ты, Деклан, – проворчал он, прежде чем уйти.

– Серьезно? – Эверли скрестила руки на груди, на которую мне все равно не стоило смотреть. Затем она прошептала: – Что с вами двумя?

– Тебе нужно порвать с ним, – выпалил я без объяснений.

– Уэс и я даже не в отношениях. Нам нечего разрывать, – она развела руками. – Честно, я не собираюсь в это углубляться, потому что мы уже установили границы.

– Разве? – Прошло два месяца с тех пор, как я трахнул ее на капоте своей машины, с тех пор, как по бумагам она стала моей женой, и с тех пор, как обнаружил, что мой член идеально чувствует себя внутри нее. Я не мог разглядеть сквозь мутные воды прошлого ту границу, о которой она говорила.

Мы будто взбирались на вершину какой-то горы, поднимались по ступеням к краю обрыва, с которого я собирался прыгнуть с тарзанки. Я предвкушал падение, искал прилив адреналина, которым была Эверли Белафонте.

Она тоже должна была это чувствовать.

Она подошла к эластичным лентам и указала на мое запястье.

– Это все, о чем мы будем говорить сегодня.

Я сузил глаза. Она еще не знала, что я перенес время закрытия зала на час раньше. Когда оно обновилось, я услышал шепот и недовольные возгласы.

– Черт, Дек. Полное закрытие? – крикнул кто-то.

Я пожал плечами, а Эверли тут же повернула руку, чтобы посмотреть на свои часы HEAT.

– Почему ты закрываешь зал? У нас еще твоя растяжка и ночная смена.

– Я хочу получить зал в свое распоряжение на час, – сказал я ей, не давая никаких объяснений. Все знали, что я никогда не закрываю зал раньше времени. Но теперь я был готов нарушить все наши правила.

Персонал вокруг нас засуетился, когда наступило время закрытия.

– Нам нужно уйти? – мягко спросила она, надавливая на мое запястье и заставляя меня сгибать его к груди. Я тянул эластичную ленту, закрепленную у моей ноги.

– Все остальные уходят. Мы остаемся.

– Нет. – Я уже вспотел, когда мы закончили.

15. Эверли

КОГДА ДЕКЛАН ВЫШЕЛ ИЗ ЛИФТА, он излучал чистую, концентрированную и почти осязаемую энергию. Он скользнул взглядом по моему телу, и я не смогла сдержать себя, даже несмотря на присутствие Уэса рядом. Ни один мужчина не влиял на меня так, как Деклан. Мы с ним постоянно препирались, но он позволил работать над восстановлением его запястья, касаться его кожи, пусть и чисто платонически. Я млела от того, как он заботился обо мне – так, будто это было само собой разумеющееся.

Он принес мне завтрак, кофе, подвез до работы. Он даже организовал благотворительный фонд для детей, которых я учила. Без колебаний. Не думая о последствиях. Он просто делал то, что хотел – ради меня. И даже не знал, что я уже считала его лучшим из всех моих мужчин. И я не могла избавиться от этой мысли. Даже когда звонила мама, чтобы поделиться со мной новостями.

– Я видела тебя в газете, Эверли. Деклан купил тебе завтрак? Мне казалось, ты просто живешь в его гостевом доме.

– Так и есть.

Я услышала улыбку в ее голосе:

– Если он делает тебя счастливой, я очень хочу…

Я прервала ее, не желая давать ложных надежд.

– Мы просто друзья, окей? Ничего больше.

– Ты рассказала ему об Энди? – спросила она, и мне захотелось закричать. Потому что нет, я не собиралась этого делать.

– Мне нужно идти, мам. Ты мое солнышко.

Она вздохнула:

– Мое единственное солнышко, – прошептала она. И

Но вопрос повис в воздухе. Мысли о бывшем не отпускали. Когда Деклан делал для меня то, чего не должен был, я вспоминала, что Энди этого никогда не делал. Он всегда напоминал мне о своем статусе и о том, что мне повезло быть с ним.

А Деклан добился того, чего Энди никогда бы не смог. И при этом он сделал это сам, постоянно работал и, достигнув успеха, не кичился своим статусом. Даже сейчас он не ленился и полностью включался в работу. Я следила за тем, чтобы мы проработали каждую деталь – потому что прежде всего мне нужно было восстановить его запястье, чтобы он понял, на что я способна. Он заслужил это за свою упорную работу. Он был настоящим спортсменом – я это видела. Меня восхищало, как он умел преодолевать боль. Я знала, насколько неприятно и больно работать с такой мелкой мышцей, которая окружена более крупными и мощными. Но он не сдавался. Он работал усерднее, будто хотел доказать, что не сломается.

– Последний подход, выложись на все сто, – тихо подбодрила я. Телевизоры, музыка и большая часть света были выключены, так как Деклан закрыл зал раньше. Я планировала вызвать такси, потому что, кажется, он планировал заниматься после нашего занятия. Он никогда не закрывал зал так, как он сделал это сегодня. Ему, вероятно, нужно было выкинуть все мысли из головы. Я видела, что он весь день провел наверху, встречаясь с акционерами и юристами.

– Готово, – объявила я, но не отпустила запястье, а продолжила массировать его, чтобы размягчить рубцовую ткань сразу после тренировки и обеспечить правильное заживление. – Я сразу вызову такси. Я могу отложить поход в душ, и у тебя тогда будет время на себя.

Мне нужно было отдалиться от него, попытаться подавить желание, которое росло внутри. Я говорила ему раз за разом, что мы не можем себе позволить кинуться в этот омут, хотя и не верила уже своим словам.

– Ты останешься, – сказал он тоном, не терпящим возражений. – Разве ты не должна сделать еще подтягивания? Десять раз?

– Я могу сделать их завтра.

Почему мое сердце начало биться так часто, когда он посмотрел на меня?

– Ты сделаешь их сейчас. – Он взял меня за бедра и развернул к перекладине. Я не успела упереться носками кроссовок в пол, поэтому Деклан подтолкнул меня вперед и встал позади. Я оказалась прямо под металлической штангой.

– Деклан, я…

Он не стал ждать. Его сильные руки подняли меня, будто я весила как перышко. Я мгновенно ухватилась за перекладину, до которой обычно приходилось добираться, встав на вспомогательные ступеньки. Я посмотрела в зеркало перед собой: в нем отражался Деклан. Его взгляд скользил по моему телу. Он следил за мной, за тем, как я висела на этой чертовой перекладине.

– Десять. Эверли. Выложись на все сто, – он повторил мои же слова, а затем усмехнулся, добавив: – Сосредоточься.

Эта улыбка… она была хищной, дерзкой. В ней было тепло, которое тут же разлилось по моему телу. Это упражнение в статике я долго пыталась освоить. В таких упражнениях, где зафиксированы только руки или ноги, воздействие на мышцы гораздо сильнее. Только так возможен прогресс, рост.

Я напрягла все свои мышцы и подняла подбородок к перекладине. Медленно. Уверенно.

– Один, – начал считать он. Или дразнить. Я не была уверена. Каждый раз, когда я делала еще одно, он произносил это без похвалы и поддержки в голосе.

Я старалась изо всех сил.

– Восемь, Эверли. – Вес тела начал тянуть вниз, руки задрожали на середине подхода. Он подошел ближе и прошептал мне на ухо: – Ты можешь сосредоточиться, Капелька?

Я бросила на него сердитый взгляд, его зеленые глаза сузились, а затем он поднял одну руку, и вдруг я почувствовала, как его кулак обхватил перекладину рядом с моей рукой.

Затем его грудь прижалась к моей спине, а другая ладонь схватила перекладину рядом с моей, он подпрыгнул и запер меня в ловушке.

Наши тела прижались друг к другу, он перекрестил икры под моими голенями и поднял меня.

Мой вес исчез. Дрожь в мышцах исчезла.

Напряжение от девятого подхода исчезло.

– Девять, Капелька, – прошептал он мне в шею, и все мое тело задрожало, но уже по другой причине.

Он поднял меня, а затем снова опустил.

– Десять.

Я прикусила губу, когда его язык скользнул по моей шее, а зубы слегка прикусили ухо. Я вздрогнула, одновременно почувствовав, как встал его член.

– Продолжим? – спросил он. – Или тебе уже достаточно доказательств моей преданности?

Преданность.

Это глупое слово. Мы играли с огнем, и я понимала, что мое сердце не выдержит этого. Я быстро отцепила пальцы от перекладины. Он опустился вместе со мной, будто наши тела уже прекрасно знали друг друга, будто работали в унисон, хотя наши мысли были совсем не согласованы.

– О какой преданности может идти речь, если мы обманываем систему, – прошептала я задыхаясь. – Мне не нужна была страховка для подтягиваний. Тебе не стоило помогать.

– А разве ты не обманывала всю свою тренировку? – он поднял бровь, глядя на меня через зеркало. Он все еще прижимался своей грудью к моей спине. Когда он притянул меня ближе и обнял, мои руки инстинктивно схватились за его предплечья. И в этот момент он прошептал мне в шею: – Мужчины страхуют тебя на каждом шагу.

– Они просто вежливы, Деклан.

– Они не могут оторвать от тебя глаз. – Его рука скользнула по моей талии, опускалась все ниже, пока он качал головой. – Я знаю, что не могут. Я трахнул тебя и назвал своей женой.

Его кожа касалась моей, его слова, произнесенные шепотом, его голос, который проникал под кожу, – все это кружило мне голову. Я потеряла контроль.

– Я не… я не твоя жена, Деклан. – Я не шутила, когда говорила Уэсу, что не могу быть его единственной, потому что не могу даже представить себя в отношениях. Как я могла объяснить ему, что Энди сломал меня?

– Мы уже женаты, – он сказал это твердо и безапелляционно, будто я даже не должна была в этом сомневаться. Затем он потянул нас назад и остановился, когда мы оказались рядом с тренажером для верхней тяги.

С каждой стороны там были перекладины, до которых я могла дотянуться, но Деклан быстро схватил эластичную ленту, которую мы использовали для работы над его запястьем, и туго обмотал мои руки. Он ловко продел ее через браслеты, которые были на мне. Он будто был скаутом, который показывал, как правильно завязывать узлы.

Деклан улыбнулся, рассматривая свою работу.

– Сколько ты можешь выжать?

– Серьезно?

– Ладно, – он пожал плечами и вставил в тренажер сто тридцать килограммов веса.

Черт. Адреналин, хлынувший по моим венам, должен был стать сигналом для того, чтобы мы остановились. Но с Декланом мое тело не хотело подчиняться.

– Капелька, какое стоп-слово? – спросил он, прежде чем сделать шаг и вновь разрушить возведенные нами барьеры.

Именно поэтому я даже не колебалась, зная, что могу доверять ему больше, чем кому-либо в своей прошлой жизни.

– Гардения.

– Почему?

– Я ненавижу их запах.

Он на мгновение замер.

– Они же растут вокруг гостевого дома.

Я пожала плечами.

– Я знаю. Понимаю, почему их все любят. Раньше я тоже их любила, – я не стала вдаваться в подробности. Запах гардений травмировал мою душу. Именно эти цветы мне дарил Энди когда-то.

– Хорошо, – прошептал Деклан и провел пальцем по моей челюсти, мягко, успокаивающе, будто капля дождя скатилась по моей коже. – Доверяешь мне?

Всего два слова, но все мое сердце отчаянно хотело этого, и когда воздух покинул легкие, я сдалась тому, что происходило между нами в этот момент. Я кивнула один раз, и он двинулся, как всегда, – без колебаний и без ограничений.

Он отступил, его зеленые глаза стали ярче: полными жизни, голода и контроля. Он знал, что власть в его руках, каждая частичка меня подчинялась его воле. Он обошел меня.

– Я не должен хотеть наказать тебя за внимание, которое они все тебе уделяют, Капелька. Но я действительно хочу это сделать.

Я вздрогнула от его признания.

– Сделай это, – прошептала я.

– Раздаешь приказы, будто у тебя есть на это право. Разве ты не понимаешь, что ты полностью в моей власти, Капелька? И у меня всего одна цель на сегодня.

– Какая? – не смогла удержаться я. Я изо всех сил старалась не отводить от него взгляд. Он снова обошел меня: стараясь двигаться плавно и медленно. Деклан наклонил голову в стороны, чтобы размять шею, будто готовился к чему-то.

– В следующий раз, когда войдешь в мой зал, ты будешь помнить, что почти все в нем принадлежит мне… – Он встал позади меня, и мы снова встретились взглядами в зеркале. – Включая тебя.

– Ты знаешь, что я не принадлежу тебе, – сказала я, хотя сама мысль о принадлежности ему заставила меня сжать бедра.

Он жестко схватил меня за подбородок, чтобы не дать мне повернуть голову. Я должна была смотреть на нас обоих, видеть, как он стоит позади, как его грудь прижимается к моей спине. Видеть, какой миниатюрной я выгляжу на его фоне. Он медленно двигался вперед и назад, заставляя меня почувствовать его вставший член.

– Смотри на себя и чувствуй мое желание.

Я не могла игнорировать его член, прижатый к моей спине. Его член пульсировал от переполняющего желания. Я понимала, что прямо сейчас, здесь, он хочет меня, что я свела этого мужчину с ума от вожделения. Я хотела быть в его власти, и это заставляло мое тело прижиматься к нему и желать, чтобы он вошел в меня. Я попыталась прижаться к нему, но он отстранился.

– Хватит дразнить меня, Деклан. – Я дернула лентами, которые связывали мои запястья. Он усмехнулся.

– Ты не выберешься ни из одного моего узла, Капелька. Сегодня вечером ты моя.

Он провел рукой по моему животу, опустил ее ниже, к резинке легинсов, потом скользнул между моих бедер и начал тереть клитор через ткань. Он ласкал меня так активно, что я увидела пятно на штанах, которое появилось от того, насколько я намокла.

– Ты такая мокрая.

Я застонала, когда его другая рука потянулась к молнии на моем спортивном топе.

– Да.

Еще до того, как он расстегнул его, мои соски напряглись в предвкушении ласк.

– Такая нетерпеливая, Капелька. Где твоя знаменитая выдержка?

Я прикусила губу и двинула бедрами в такт движениям его руки, и когда он медленно расстегнул мой топ, освободив мою грудь от тисков одежды, я поняла, что не выдержу.

Все мое тело содрогнулось – меня накрыл первый оргазм. Я выкрикнула его имя, полностью потеряв самообладание. Я отпускала все, когда дело касалось его. Теряла рассудок, это точно.

А затем он меня похвалил. Йо 00 куст.

Именно тогда я поняла, что скоро потеряю и свое сердце.

16. Деклан

Я НЕ МОГ ПЕРЕСТАТЬ восхищаться ей, не мог не сорваться в пропасть желания. Я хотел, чтобы она принадлежала только мне. Чтобы ее тело прижималось к моему, она становилась мокрой между ног только от меня, а с губ срывались сладкие стоны.

Когда она выкрикнула мое имя, я едва сдержался.

– Хорошая девочка… черт, как ты хороша. Так хороша. Выглядишь так, словно этот оргазм тебе был жизненно необходим, – прошептал я, коснувшись губами ее уха. Эверли прикусила губу. Я провел рукой по ее груди, коснулся твердого соска. По ее коже побежали мурашки. – Посмотри на себя в зеркало. Моя жена выглядит потрясающе после того, как я довел ее до оргазма, не так ли?

Я не дал ей времени на ответ. Развернул к себе, перекладина над ней скрипнула – запястья Эверли все еще были привязаны. Я схватил ткань на ее попе обеими руками и резко притянул ее к себе.

– Осторожно, Деклан, – она задыхалась. – Это мои единственные дорогие штаны.

Неужели она не осознавала, что я давно уже перестал быть осторожным? Что мы вступили на запретную территорию еще несколько месяцев назад. Я сжал ткань сильнее и впился в ее губы поцелуем. Я брал то, о чем думал с самого утра, – с того момента, как только увидел ее. Наши языки переплелись в страстном танце.

Я хотел сжать ее зад в руках, поэтому моя ладонь нырнула под резинку легинсов. Через мгновение я застыл, осознав, что попал в ожившую мечту многих мужчин, – на Эверли не было нижнего белья.

– Черт, – простонал я. – Ты пытаешься свести меня с ума, Капелька? Как ты могла пойти на работу без нижнего белья?

– Деклан, линии от трусов под легинсами – это…

С меня было достаточно. Хватило этих штанов, мыслей о том, как Уэс или кто-либо еще смотрит на нее, когда она наклоняется. Я смял ткань в руках и разорвал ее по шву.

Она ахнула, выдохнув мое имя.

Я не собирался извиняться. Вместо

– Кажется, ты хотела, чтобы кто-нибудь с тебя снял эти легинсы. Поэтому, может быть, они были такие тонкие, как бумага.

– Они должны быть такими – облегающими и дышащими, Деклан. Ты их уничтожил!

– И хорошо. Никогда не надевай ничего подобного.

Она сузила глаза.

– Ты будешь за меня выбирать одежду теперь?

Я уловил дрожь в ее голосе. Эверли нравилось, когда кто-то принимал решения за нее, даже если никогда в этом сама не признается.

– Если понадобится, буду. В понедельник ты носишь красное, верно? Все-таки мы с тобой деловые партнеры. И я не могу тебе позволить отвлекать меня весь день.

– Ни за что, – выдохнула она, а затем простонала, когда я провел рукой между ее ног.

– Разве ты здесь устанавливаешь правила? – Она знала, что это не так. В прошлый раз я отшлепал ее как раз за это. – Или тыхочешь, чтобы я наказал тебя сегодня снова, Капелька?

Когда я ввел палец внутрь, почувствовал, как она сжалась после этих слов. Она застонала, и я, воспользовавшись моментом, шлепнул ее по заднице, а потом притянул ее к своему рту, чтобы провести по чувствительному клитору губами.

Она дернула связанными руками и снова выкрикнула мое имя. Я заставил ее обхватить мой торс ногой и добавил еще один палец. Отстранившись на мгновение, чтобы взглянуть на нее, я сказал:

– Сейчас мой язык окажется между твоих ног, Капелька. Я хочу, чтобы ты обхватила меня ногами и оседлала мое лицо, поняла?

– Развяжи меня. Я хочу прикоснуться к тебе, Деклан. Пожалуйста.

– Мне нравится, когда ты умоляешь, детка. – Я стал активнее двигать пальцами внутри нее и скользнул другой рукой по ее клитору. – Я не дам тебе того, что ты хочешь, но все равно скажу кое-что.

Она была близка к тому, чтобы заплакать.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

– Помнишь, как в последний раз я тебе отлизывал, Эверли?

Она прикусила губу и энергично кивнула.

– На капоте твоей машины? Помню. Я обожаю запускать пальцы тебе в волосы, Деклан.

Я промычал.

– Ты любишьторопитьменя, Капелька. Но сейчас отпусти контроль. Я знаю, как доставить тебе удовольствие без твоих указаний и помощи. Я задаю ритм, а ты наслаждаешься им, как хорошая девочка, поняла?

Эверли всегда хотела быть на десять шагов впереди – она была дотошна и требовательна, но сейчас она должна отпустить себя. Передать мне контроль, почувствовать магию спонтанности момента, довериться мне, чтобы получить лучший секс в жизни.

– Пожалуйста, просто поторопись, – умоляла она.

– Я начну медленно и нежно. – Она содрогнулась всем телом, когда мой язык скользнул по ее складочкам. Ноги обвились вокруг меня. Она висела на тренажере с обнаженной грудью и задницей – я мог свободно ее потрогать, пока лизал ей. В своем зале. Это был мой новый вид преклонения. Я нашел новую религию, новую мантру.

Эверли Белафонте, моя капля дождя, скованная эластичными лентами для тренировки. Перед ней я готов был встать на колени и восхвалять так, как умею.

Я неторопливо ласкал ее языком, стараясь запомнить каждый ее вздох, стон, каждое движение бедрами. Я мял ее задницу и кружил пальцем вокруг анального отверстия.

– Мне кажется, скоро я захочу взять контроль над всеми частями твоего тела, детка.

– Это невозможно, – прошептала она. Но мы с Эверли нашли способ работать вместе, и это заставляло меня верить в то, что мы, возможно, ладим лучше, чем изначально нам казалось.

Мой язык обожал ее вкус, мои глаза не могли оторваться от созерцания ее красоты, а мои чертовы уши наслаждались каждым ее стоном, пока она бесстыдно извивалась на моем лице. Когда я начал лизать ее клитор, понял, что она скоро кончит. Я услышал, как крепление, удерживающее ее, загремело, стоило ей дернуть ленты на себя.

– Будь хорошей девочкой, Эверли. Кончи для меня так громко, как ты можешь. Я хочу слышать эхо твоих стонов в своем зале даже завтра.

Как же красиво тело женщины, которую накрывает оргазм. Она извивается, ее мышцы сокращаются, пытаясь продлить каждое сладостное мгновение. Это всегда так завораживает. Эверли была невероятна – ее можно было сравнить со штормом, собирающимся над океаном. Тихая и спокойная, пока не ударит молния: налетят тучи, начнется дождь и эмоции хлынут потоком. Понимать, что я – и есть та самая молния для нее, заставлявшая всегда спокойную Эверли показывать такие эмоции, было прекрасно. Я чувствовал себя богом.

Когда она обмякла над моей головой, я встал и ослабил ленты. Ее ноги все еще обвивали мою шею – я прижимал свою женщину к себе, пока развязывал эластичные ленты.

Моя женщина. Только моя.

Ее пальцы тут же вцепились в мои волосы – живот прижался к моему лицу, тело обвило мое, будто она хотела, чтобы я позаботился о ней, утопающей в послеоргазменной неге.

Мои руки скользнули по ее спине – я уложил ее на скамью для жима и провел ладонью вверх по ее рукам. Потом отстранился и посмотрел на нее снова.

– Думаю, я никогда не смогу нормально смотреть на этот зал.

– Конечно, сможешь. Это твой зал. Уверена, ты делал все это и раньше, – она легко улыбнулась, будто ее не волновало, водил ли я других женщин сюда.

– Ты большую часть жизни проработала в зале, Эверли. Хочешь сказать, что никогда не занималась сексом на работе? – Я навис над ней и расстегнул брюки. Я понимал, что не могу больше ждать – она лежала на скамье, ее волнистые волосы рассыпались по бокам, а грудь соблазнительно поднималась и опускалась под моим пристальным взглядом. Я видел, как сбилось ее дыхание, будто мой взгляд влиял на нее так же, как и прикосновения.

– Нет.Ябы не стала, – заметила она, сев на скамью и скрестив руки на груди. – А вотты– да.

– Мы такие разные, да? – я поднял бровь, задаваясь вопросом, о чем она на самом деле думает.

– Конечно. Ты целеустремленный, ты попал в НФЛ. И играл за команду, которая попала на Супербоул… Это же один шанс на миллион, так?

Я пожал плечами и засунул руку в трусы, чтобы освободить член.

– Ну и что? – ответил я.

– Ну… а я бросила университет. И, уверена, ты заметил, что я почти не выхожу из гостевого дома…

– Твоего дома, – поправил я и качнул бедрами. Ее глаза скользнули по моему телу. Я видел, как она облизнула губы и румянец залил ее щеки. Дыхание участилось.

– Окей, ладно. Ну, я каждый

– Тебе нравится терять его со мной. Я научу тебя любить отпускать контроль со мной, детка. – Я подошел к ней, взял за запястье и прошептал: – Делай, как я говорю, и возьми мой член, Капелька.

Мгновенно она обхватила его, скользнув большим пальцем по пирсингу. Эверли немного наклонилась вперед, и когда ее губы оказались в нескольких миллиметрах от холодного металла, я почувствовал ее обжигающее дыхание.

– Тебе было больно, когда ты его делал?

– Если сравнить с тем количеством удовольствия, которое он сейчас принесет? Нет.

Она улыбнулась.

– Твоя самоуверенность распространяется и на член?

Эти грязные слова, вылетающие из ее рта, заставляли меня желать поскорее заполнить его.

– Капелька, ты же знаешь, что не стоит задавать вопросы мужчине, который тебя контролирует. Теперь открой рот.

Она видимо сглотнула.

– Я не смогу взять тебя целиком.

Я провел руками по ее волосам, а потом крепко их сжал. Я намотал кудри на кулак – держал так сильно, что без труда притянул ее ближе, прижал губы к головке члена и прошипел:

– Здесь я решаю, что ты можешь взять, а что нет. Открой рот, Эверли.

Она, подчинившись, подалась бедрами вперед.

Подчинение было ее слабостью, а приказы – моей. Эверли считала, что любит все контролировать и ненавидит перемены, но я собирался перевернуть все с ног на голову.

Я двигал своим членом в ее рту – слюны было достаточно, чтобы я мог скользить до самой глотки. Она урчала, будто ей действительно нравился этот процесс. Она положила ладони на мой зад и притянула ближе мои бедра.

Она была слишком резка, чересчур торопилась, и, возможно, была права – мой член был слишком велик для нее. Она насадилась сильнее, и из глаз цвета полуночной синевы выступили слезы. Но моему члену, кажется, эта картина понравилась – он напрягся в предвкушении. И я не смог сдержать его, желание поскорее оказаться внутри нее.

Я дернул Эверли за волосы и отступил, не дав провести языком по всей длине.

– Повернись и встань на колени, – приказал я.

– Но я хочу, чтобы ты кончил…

– Эверли, ради всего святого, встань на колени и нагнись.

– Ты не сможешь спокойно смотреть на этот зал, а я знаю, что больше никогда не смогу смотреть на эту скамью как раньше, – усмехнулась она.

Ее игривые слова задели какие-то струны моей души. Я видел, как мужчины крутились вокруг нее сегодня, флиртовали с ней, вызывались подстраховывать. Хотели ее.

– Я оттрахаю тебя на этой скамье, пока ты будешь смотреть на эти веса, детка. Я подстрахую тебя во время нашей личной тренировки, чтобы ты знала, каково это – чувствовать позади себя меня, а не другого мужчину.

– Что? – прошептала она, выполнив мои указания. Я опустился на колени за спиной Эверли и прижал ее животом к скамье. Ее круглая попа оказалась прямо перед моими глазами.

– Тебе нравится, когда другие мужчины вертятся вокруг тебя весь день, помогают тебе тягать железо, пока я сижу в своем чертовом офисе и наблюдаю за всем этим? Каждый раз, когда ты наклоняешься, они представляют, как трахают тебя. Ты ложишься на эту скамью, а они хотят лечь на тебя сверху. В позе «собака мордой вниз» они представляют, как хватают тебя за бедра.

– Деклан, это моя работа, – простонала она. Я снова ласкал ее между ног, не помня себя от ревности, которая захлестнула меня с головой.

Я шлепнул ее по заднице.

– А моя работа – напомнить тебе, что я владею этим залом, что я вижу все, что происходит в нем, и что я знаю, когда мужчины глазеют на мою жену.

– Они могут смотреть на меня, это же брак по расчету…

Еще один шлепок.

– Расчетом сложно назвать желание выпороть тебя, Капелька, потому что другие мужчины пялились на твою задницу. Расчетом сложно назвать мысли о том, как я трахаю тебя на скамье для жима лежа весь день. И все же, вот мы здесь.

Я прижал ее грудью к скамье, потом схватил за волосы, чтобы притянуть ближе, и прошипел:

– Это для тебя тоже расчет?

Я хотел, чтобы она вновь потеряла самообладание, отключила свою логику.

– Мы сможем все исправить, – прошептала она. Ее рациональность сводила меня с ума.

Я зарычал, перевернул ее так, чтобы спиной она легла на скамью, а затем резко притянул за бедра, чтобы мой член оказался прямо между ее ног. Я провел большим пальцем по клитору, и она покачала головой.

– Я не могу, Деклан.

Неужели она до сих пор не поняла, что я здесь проверяю ее лимиты? Что я – тот, кто устанавливает правила, говорит ей, какие границы она может пересечь, а какие – нет. Она научится отпускать контроль со мной. Я возьму это в свои руки.

– Я знаю твое стоп-слово, и ты его до сих пор не использовала. Значит, я решаю, где твой предел, детка. Ты кончишь еще раз. И тебе это понравится.

Я ввел в нее два пальца, она выгнулась, закричала и царапнула мое запястье. Это то, чего я хотел. Чтобы она не знала, борется ли она за или против этого.

– Произноси мое имя, когда кончишь, Эверли.

Она сделала это. Она выкрикивала его снова и снова.

Я позволил ей лишь несколько мгновений отдохнуть, а потом вновь заполнил быстрым толчком. Я хотел, чтобы она прочувствовала меня, чтобы плотно обхватила мягкими стенками и сжала так, будто не желала отпускать.

Мне нужно было, чтобы она хотела меня так же сильно, как я хотел ее.

Я давно уже ничего не хотел так сильно. Это делало ее опасностью и вызовом, но это же делало ее моей. Мне никогда от этого не уйти.

Даже если я еще не знал, как ее удержать.

Два месяца нашего соглашения уже прошли.

Я понял, что больше не отсчитываю время до конца.

17. Эверли

НЕГА от оргазма, казалось, будет меня преследовать до следующего утра. Невозможно было забыть это ощущение или смыть его с кожи.

Когда он подхватил меня со скамьи для жима лежа и понес в раздевалку, я вцепилась в него сильнее, чем следовало, потому что не хотела отпускать.

– Я помогу тебе привести себя в порядок, Капелька, – мягко сказал он. Его руки, которыми он только что оставлял красные отметины на моей попе, нежно скользили по моему телу, словно я была сокровищем. Будто мы

– Я могу сама привести себя в порядок, Деклан.

Он хмыкнул и, улыбнувшись, уткнулся лицом мне в шею. Он нес меня, как ребенка, на руках, чтобы все смыть. Интерьер раздевалки навевал мысли о древнегреческих храмах: белые колонны подпирали высокие потолки, золотые краны венчали раковины, градиентная мозаичная плитка украшала стены душевых кабинок, деревянные балки высились под самой крышей. Аккуратно сложенные махровые полотенца и халаты, которые висели на каждом углу, одиноко ждали гостей. Большое джакузи с приглушенным светом располагалось в уютном уголке зала.

Деклан замедлил шаг возле него, а потом, продолжив идти, пробормотал:

– Если я затащу тебя туда, думаю, завтра ты не сможешь нормально ходить.

Я провела пальцем по воротнику его рубашки.

– Может, мне нравится чувствовать боль.

– Не искушай меня, Капелька.

Я вздохнула:

– Знаю. Мне не стоит искушать и себя.

Потому что все наши границы теперь были размыты, перепутаны и переставлены.

Он посадил меня на скамейку в душе и сам начал стягивать с себя одежду, не торопясь. Я жадно смотрела на него.

У него было безупречное тело. Мощные предплечья, круглые, накачанные бицепсы, рельефный пресс, который казался нереальным.

– Что означают твои татуировки?

Он подошел ближе, так, чтобы я смогла разглядеть все.

– Мою семью. Пятеро братьев и сестер, одна племянница, мама, папа. Скоро добавлю еще две – в честь близнецов, которых должна родить моя сестра.

Он скользил по моему телу руками, пока я не могла оторвать от него глаз.

– У вас довольно большая семья.

Он кивнул.

– Когда я приезжаю, у нас собирается полный дом людей.

– Ты часто бываешь дома?

Он вылил на ладонь мыло из дозатора и поднял меня – он хотел, чтобы я встала рядом с ним. Деклан стал намыливать мою спину, уделяя особое внимание ягодицам.

– Мне стоит бывать дома чаще. Но мы все близки. Стараюсь приезжать на праздники.

Я вздрогнула, когда его рука оказалась у меня между ног.

– Я могу помыться сама, Деклан.

Но он не остановился. Он был аккуратным и тщательно все промывал. Его руки и пальцы желали убедиться, что все части моего тела чисты. Даже опустился передо мной на колени, чтобы вымыть мои ноги и икры.

– Я забочусь о тебе сейчас, Эверли. Это то, что я буду делать, когда мы вместе. Всегда.

– Не нужно опекать меня. – Я опустила руки на его плечи, а его ладони скользнули вверх по моему бедру.

– Знаю. – Его рот приблизился к моему клитору, я кожей могла чувствовать его горячее дыхание. Я смотрела в его глаза, пока он вел своей рукой все выше и выше по моему бедру, пока снова не ввел два пальца внутрь. Мои пальцы мгновенно впились в его плечи. – Тебе это не нужно, но тебе нравится, когда о тебе заботятся. Ты намокаешь от одной только мысли обо мне, малышка.

– Деклан, я вымотана.

– Кончи для меня еще один раз, малышка. – Он закинул мою ногу на свое плечо. – Всего раз. Мне нравится слышать твое сдавленное дыхание здесь, в раздевалке.

Я знала, что это закончится катастрофой. Когда-то я уже отдала всю себя, свое тело и желание Энди, позволила ему контролировать меня, а он сделал из меня дуру, разрушил мою жизнь и выгнал из моего же родного города.

– Сделай так, чтобы я не пожалела, Деклан. Потому что это наш последний раз.

Он усмехнулся и, покачав головой, коснулся губами моих половых губ.

– Это только начало наших отношений, мисс Белафонте. Нам с тобой быть в браке еще десять месяцев.

Я впилась ногтями в его плечи, когда язык начал кружить вокруг клитора, а потом толкнулся внутрь. Я снова оседлала его лицо. Душевая вода стекала по нашим телам.

После того как я в миллионный, кажется, раз выкрикнула его имя, он позволил мне рухнуть на него и нормально помыться.

– Ты была сегодня прекрасна, малышка, – прошептал он. – Чертовски прекрасна. Ты это знаешь, да?

Я приняла его похвалу так, будто была монстром, который никогда раньше не слышал добрых слов. Меня никогда не хвалил бывший, я ни разу не слышала похвалу от отца. Быть единственным ребенком в семье – значит почти не слышать похвалу в свой адрес.

Деклан потратил кучу времени, чтобы обсушить меня, потом нанес лосьон, который достал из своего шкафчика, тщательно помассировав мои щеки. Я пробормотала, что в моем шкафчике есть сменная одежда.

Он покачал головой.

– Ты наденешь это.

Он натянул на меня большую футболку и помог нормально ее надеть. Когда я посмотрела вниз, замерла и удивленно посмотрела на него – он сиял самодовольной улыбкой.

– Моя джерси – лучший вариант.

– Не уверена, – парировала я. – Я еще не видела, как ты играешь.

– Точно. Ты же не смотришь футбол, – пробурчал он, будто я была сумасшедшей.

* * *

МЫ ЕХАЛИ ДОМОЙ в тишине, но тут мой телефон завибрировал от пришедшего сообщения.

Тоня:

Скоро слушание по его делу. Может, сходим?

Я смотрела на него, вероятно, слишком долго.

Прошло больше года, почти два, если считать точно. Но я ненавидела считать, ненавидела вспоминать ту ночь, когда потеряла себя, тот день, когда Тоня потеряла свою лучшую подругу, тот день, когда я, по сути, умерла и стала кем-то другим.

Я не хотела зацикливаться на этом. Поэтому я ушла. Она осталась.

Тоня была лучшей подругой девушки, которая была мертва для меня. Я переродилась. Оставила ту жизнь позади, надеясь, что СМИ, боль и страдания не последуют за мной.

– Эверли? – тихо произнес Деклан.

Я вздрогнула, когда его рука легла на мою и успокаивающе погладила.

– Прости, – пробормотала я и заблокировала экран телефона.

– Кто тебе писал?

– Никто, – попыталась отмахнуться я.

– Ты ужасно врешь, – проворчал он.

– Сейчас для меня это ничего уже не значит.

Он провел рукой по темным волосам; я заставила себя поверить своим же словам. Я начала здесь новую жизнь, поднялась на ступеньку, которая могла меня привести к чему-то лучшему, вывести на свет. Но то, что происходило между мной и Декланом, этому не способствовало. Особенно учитывая его известность. Особенно учитывая, что я хотела оставить прошлое в прошлом.

Идти на поводу наших желаний – значит проложить дорогу к разрушению себя. Если бы мы стали настоящей парой, пресса разобрала бы наши отношения до малейших деталей, рассмотрела все под микроскопом. Именно поэтому нам нужно было придерживаться первоначального плана. Продолжать рассматривать этот брак как деловое партнерство. Но вместо этого мы вышли за рамки наших обязательств.

Несмотря на то что я

Я потеряла надежду наладить отношения с отцом.

Потеряла надежду на долго и счастливо, которое, как я думала, будет у нас с бывшим.

Я потеряла веру в себя и в то, кем стала.

Когда Деклан остановил машину перед гостевым домом, я поняла, что должна положить всему, что происходит между нами, конец.

– У меня уже есть планы на завтра. Сначала зайду в пекарню Клары, прогуляюсь, так что не беспокойся обо мне.

Он изучающе посмотрел на меня, сощурив свои зеленые глаза.

– Ты никогда не отступаешь от своих планов, да?

– Это мой способ борьбы с тревожностью, – я пожала плечами.

– Нельзя распланировать все, – его голос стал тише. Деклан менял планы, когда хотел, позволял себе все, чего желал, и жил жизнью, которая была мне недоступна.

– Да, я знаю. – Мне нужно было планировать лучше, чем раньше. Я поерзала на сиденье. – Но я стараюсь.

В салоне повисла тишина, но она была красноречивее любых слов.

– Мы выйдем за рамки дружеского соглашения, Эверли. Ты не сможешь избежать этого. Эти отношения становятся сложнее.

Я сжала свою сумку, когда услышала это.

– Что случится, когда мы устанем от этих отношений? Или, что еще хуже, что будет, когда все о нас узнают?

– Но ведь никто еще не узнал, не так ли? Давай просто жить одним днем.

– Я люблю быть на десять шагов впереди, – призналась я.

– Ты не можешь распланировать всю свою жизнь, продумать каждый возможный сценарий. Есть моменты, которые происходят по счастливой случайности, спонтанно, и ты просто их пропустишь. Ты так зажата в свои рамки, что мне чертовски хочется тебя раскрепостить.

Неужели он настолько хорошо меня понимал?

– Ты не знаешь, какая я на самом деле…

– Ты пьешь кофе за двадцать минут до выхода из дома, никогда не опаздываешь, не завтракаешь, надеваешь одежду определенного цвета в определенные дни недели – красную, белую, синюю, зеленую, черную. Синий подходит тебе больше всего, и тебе стоит носить его чаще одного раза в неделю. Ты ложишься спать до десяти. Этот график многое о тебе говорит.

Даже если это было банально и скучно, распорядок дня давал мне спокойствие. С ним я была ко всему готова и могла справляться со всеми ударами судьбы.

– Да, это так. Ну, извини, что не полна сюрпризов.

Он хрипло рассмеялся.

– Ты полна сюрпризов, Эверли. Особенно когда наклоняешься…

– Деклан! – перебила я его. – Не смей. Боже мой.

Он сузил глаза.

– Поехали со мной завтра.

– Не думаю, что это хорошая идея. Нам нужно все это остановить…

– У меня встреча, – пробормотал он, а затем кивнул. – Ты поедешь.

– У меня работа, Деклан.

– Не беспокойся о работе. Ты все равно получишь зарплату, а я перекрою график.

Вот так просто. Он заплатит мне за смену и найдет мне замену. Он управлял жизнями с такой легкостью. Я посмотрела на его огромный дом и покачала головой.

– Нет. Тусоваться и трахаться в спортзале – это не… Это не брак с «привилегиями», а брак по расчету, Деклан.

– А почему, черт возьми, нет?

Он проследил за моим взглядом. Я думала, что сейчас он дернет руль и поедет в сторону своего дома. Но он припарковался у гостевого. Я еще ни разу не была у него – никогда не просила сама и всегда отказывалась, когда он приглашал.

Может, дело было в том, что мы занимались сексом, а не любовью? Может, именно это была наша граница, несмотря на то, что мы никогда об этом не говорили? Так и должно быть, не так ли? Я не могла быть частью его мира, не с моим прошлым, а он не мог быть частью моего. Мы были из разных вселенных.

Конечно, он мог попросить меня измениться, стать частью его жизни, быть рядом с ним, но я не любила перемены и больше им не доверяла.

– Спокойной ночи, Деклан. – Я потянула за ручку двери и выпрыгнула из машины, прежде чем он успел меня остановить.

Я хотела быстро уйти, но вдруг услышала, как опустилось его окно.

– Эверли! – крикнул он.

Я обернулась, посмотрела на него, сидящего в этой чертовски дорогой машине. Он усмехнулся и кивнул в мою сторону:

– Моя фамилия на твоей спине смотрится прекрасно.

С этими словами он завел автомобиль и уехал, даже не сказав мне «спокойной ночи».

Дома я сидела в тишине и делала очередной браслет из ниток, голову разрывали мысли.

Телефон пискнул – высветилось сообщение от Уэса. Я не могла заставить себя ответить. Не тогда, когда изо всех сил пыталась отогнать мысль о руках моего чертового мужа на моем теле, пыталась забыть ощущения, которые он мне дарил, пыталась убедить себя, что никогда не смогу быть с таким мужчиной по-настоящему. Точно не я, приехавшая из маленького города, откуда меня заставил уехать бывший.

Как мне справиться со всем здесь, если я вынуждена быть рядом с выдающимися спортсменами? Истории будут громче, сплетни разойдутся еще сильнее, а разочарование уничтожит меня.

18. Эверли

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО, едва солнце встало из-за горизонта, в мою дверь постучали.

Я бормотала что-то невнятное, выбираясь из постели, и в тот же момент зазвонил телефон.

Я схватила его и нажала на зеленую кнопку ответа.

– Мам, еще слишком рано.

– Знаю, – она усмехнулась, а затем я услышала ее глубокий вздох. – Тоня заходила вчера. Я подумала, стоит тебе сказать. Она выглядела потерянной.

Я на мгновение закрыла глаза, пытаясь отогнать эту мысль, и направилась к двери.

– Я могу ей позвонить, но она, скорее всего, не ответит.

– Знаю, – она цокнула языком. – Но вы были лучшими подругами. Энди не может отнять это у тебя. Это несправедливо.

Но жизнь несправедлива. Энди смог отнять у меня все. Он отнял у меня доверие ко всем мужчинам, мое сердце, душу, уверенность. Он разрушил мою жизнь.

Одной историей.

Он утверждал, что я сделала то же самое с ним.

И все в городе поверили ему, золотому мальчику, которого они знали, а не мне, неизвестной для них девочке, которая училась на дому. Тогда у меня, наверное, не было шансов избежать этих сплетен, но я пыталась.

Рассказанную мной историю о насилии и домогательствах на вечеринке университетского

Сплетни расползлись, дружба рухнула, дом, который я так любила, стал для меня чужим, и моя жизнь изменилась навсегда.

Я провела рукой по подвеске, которую когда-то носила вместе с Тоней. Сейчас, я знала, она больше ее не надевает.

– Кто-то пришел. Позвоню тебе позже.

– Ты мое солнышко, Эви, – прошептала она.

– Мое единственное солнышко, мам, – ответила я и повесила трубку как раз в тот момент, когда открыла дверь Деклану.

– Ты не выглядишь так, будто уже готова, – он расплылся в яркой, подобной лучам солнца, и раздражающей, как будильник на рассвете, улыбке.

– Я говорила, что никуда с тобой сегодня не поеду. Мне нужно к Кларе, а потом на работу.

– Все это отменено.

– Я планировала…

– Планы меняются, – он пожал плечами и прошел мимо меня в дом. Я заметила в его руках стаканчик кофе – и это была единственная причина, почему я позволила ему войти. Он протянул его мне.

Он не стал ждать особого приглашения: прошел мимо гостиной и кухни и направился прямо в спальню.

– Что ты делаешь? – я запнулась и, поставив кофе на стойку, бросилась за ним.

Он открыл ящики комода, в котором я аккуратно разложила всю свою одежду на неделю по цветам, и достал голубой свитер. Сегодня я бы его точно не надела – голубой для среды.

– Наденешь это, – пробормотал он, вытащил джинсы и, черт возьми, даже нижнее белье.

– Я не надену ничего из этого, – я фыркнула и схватила свитер, чтобы запихнуть его обратно в комод.

Он перехватил мою руку и притянул к себе.

– Будешь со мной спорить, Капелька? Из-за одежды? Тебе же нравится вся твоя одежда, так?

– Конечно, мне нравится моя одежда. – Я попыталась вырвать руку, но он не отпускал.

– Тогда для тебя не будет проблемой надеть то, что мне хочется видеть на тебе во время нашей поездки.

– Я не знаю, куда ты собираешься меня отвезти, поэтому не думаю, что…

– Все под моим контролем, – он перебил меня. – Надень это. Или ты хочешь, чтобы я тебе помог?

Мои глаза ошарашенно распахнулись. Я не смогла себя сдержать, потому что он вел себя как наглый придурок.

– Ты не всегда получаешь то, что хочешь, Деклан. Я сказала, что никуда с тобой не поеду…

– Верно, – он вздохнул, будто этот разговор его раздражал. Затем он схватил мою сорочку и стащил ее через голову. – Одевать тебя, прям как ребенка, не совсем то, что я планировал делать этим утром, но, знаешь, я не против раздеть тебя.

– Ты с ума сошел? – Я попыталась сопротивляться, но Деклан мастерски пресек все мои попытки и натянул на меня свитер, забыв при этом о лифчике. – Знаешь что? Ладно. Я надену то, что ты хочешь.

Я просунула руки в рукава.

– Дай мне минуту.

Уголок его рта дрогнул, показалась милая ямочка на щеке.

– Одевайся, малышка. Я подожду.

– Что? Ты думаешь, я не сделаю этого? – Я сощурилась и ткнула его в широкое плечо. На Деклане была белая майка с V-образным вырезом, которая подчеркивала рельеф его мышц, на вороте болтались очки-авиаторы. Бедра обтягивали черные шорты, а на ногах у него были мокасины.

Деловой Деклан был горяч, но повседневный Деклан – божественен.

– Думаю, ты найдешь, куда потратить свое драгоценное время. Может, составишь расписание в своей голове или распишешь все возможные сценарии этого дня? – Он хрустнул костяшками пальцев. – Я слишком нетерпелив для этого. К тому же… тебе стоит прожить хотя бы один день без лишних раздумий.

Я смотрела на него и думала о том, как же сильно этого хотела. Моя голова уже болела от мыслей об утреннем мамином звонке. Мне было интересно, сможет ли Деклан помочь забыть о нем, избавит ли от тревог и даст ли почувствовать себя в безопасности.

Я медленно скользнула ладонями по бедрам к кромке нижнего белья и подцепила ее большими пальцами.

Деклан не отвернулся. Напротив – он опустился на мягкое покрывало, которое лежало на моей кровати, и откинулся назад. Его глаза жадно наблюдали за мной.

– Не хочешь отвернуться?

– Зачем? Люди платят миллионы, чтобы купить шедевры искусства в свои дома. Любуются ими, прячут от чужих глаз. А ты передо мной – настоящий шедевр. И я не собираюсь упускать возможность еще раз полюбоваться тобой, малышка.

Белье упало на пол, кружевная ткань, проскользившая по ногам, вызвала стаю мурашек. Тело отреагировало на Деклана моментально – я чувствовала, что намокла. Он завладел тем, что я не хотела отдавать ни одному мужчине.

Моим желанием.

Моей страстью.

И мое доверие к нему росло. Пропорционально. Опасно.

Деклан ждал меня, непринужденно уговаривал, убеждал, находя нужные слова. Он приказывал, но вместе с тем щедро хвалил. И если бы я захотела отказаться, он бы дал мне произнести стоп-слово и уйти.

Он протянул джинсы, которые сам выбрал, и я медленно натянула их.

Никаких слов не было сказано. Они нам были не нужны. Его проницательный, изучающий взгляд скользил по моему телу.

К моменту, когда я была уже полностью одета, мне захотелось снова раздеться.

– Готова? – Он хлопнул в ладоши, будто мы просто собирались провести день как обычно.

Мне хотелось закричать, а ведь еще ничего не произошло.

– Куда мы едем? – Я повернулась к зеркалу и поправила кудри.

Он ходил по комнате и рассматривал все вокруг.

– В одно местечко – до него ехать минут двадцать отсюда. – Он остановился и взял несколько резинок для волос, которые лежали в маленькой баночке на моем комоде. Он надевал их одну за другой на свое запястье.

Я нанесла тушь и собиралась нанести блеск для губ, но остановилась и указала аппликатором на его запястье.

– Что ты делаешь?

– Ты всегда забываешь эти штуки. – Он беззаботно пожал плечами, а мое сердце бешено застучало.

– Я могла бы сама взять их, Деклан.

– Могла бы, но я сделаю это вместо тебя. – Он кивнул в сторону моей косметики: – Тебе все это не нужно. Твое лицо и так прекрасно.

– Мое лицо и так прекрасно? – я усмехнулась и повернулась, чтобы нанести еще один слой блеска.

– Ты красива. – Он внезапно оказался у меня за спиной. Его взгляд изучал меня. А через мгновение Деклан наклонился и уткнулся мне в шею. – Макияж не изменит завораживающую синеву твоих глаз, которые не уступают красоте моря, Капелька. И того, что твои губы созданы для того, чтобы их целовали мои.

Почему мои бедра

– Ладно. Думаю, сегодня ты получишь только это, раз уж ты меня торопишь.

Он без колебаний обвил мою шею рукой, отбросил кудри с плеча и провел языком чуть ниже моего уха.

– Этот блеск и твой образ… будто ты только что встала с кровати… заставляют меня думать только о том, как уложить тебя обратно.

– Я…

Его губы тут же накрыли мои, будто ему было все равно на последствия. Его стояк упирался мне в живот напоминанием о том, насколько Деклан Харди был великолепным мужчиной. Я не могла отказать ему в этом поцелуе, несмотря на то что мы не должны были поддаваться этому порыву. Он опустил ладони на мои ягодицы, поднял меня так, чтобы я обвила его ногами, и посадил на туалетный столик. Я вцепилась в его спину, притянула ближе к себе и активно отвечала на каждое его действие.

– Черт, – прошептал он, отстранившись на секунду. – Забудь о планах на утро. Давай останемся здесь.

Я наконец заставила себя оттолкнуть его.

– Я не собираюсь пропускать работу и менять свои планы только потому, что ты решил отменить то, на чем настаивал несколько минут назад, и остаться в постели. – Я спрыгнула со столика. – Поехали.

Он проворчал, поправил брюки и дал понять, как сильно недоволен происходящим. На что я только усмехнулась, взяла кофе со стойки и направилась к его Bugatti.

– Сегодня сам за рулем?

– Люблю водить, когда есть возможность, – он пожал плечами. – Слишком рано для папарацци. Почему бы не насладиться поездкой.

Я кивнула и глубоко вдохнула. Таким был Деклан. Он мгновенно принимал решения и следовал своей интуиции. Но что, если папарацци нас все же заметят? Что мы будем делать?

– Эверли. – Он постучал пальцем по моему виску. Мы стояли перед его машиной, а я никак не могла решиться сесть в нее. – Перестань думать.

– Мне это сложно. Мой мозг привык работать на пределе.

– Не хочешь рассказать почему? – спросил он, пока мы стояли на его огромной подъездной дорожке.

Что я могла сказать? Я взглянула на него, мой взгляд приковал его сильный подбородок. Деклан не давил, понимая, как это важно сейчас. Он всегда умел находить ко мне подход: был бережен, когда нужно, и груб, когда я этого хотела.

– Я должна тебе рассказать, – выдохнула я и сжимала кулаки. – Я расскажу. Тебе нужно знать, если папарацци начнут копаться в моем прошлом…

Его брови внезапно нахмурились, и он перебил меня:

– Расскажешь, когда будешь готова. Я не позволю СМИ заставлять нас раскрывать свои секреты раньше времени. Мне приходилось делать это слишком часто. Я хочу, чтобы ты была здесь. – Он указал на землю. – В настоящем, со мной. Позволь мне позаботиться о тебе сегодня.

– Что ты имеешь в виду? – прошептала я.

Он шагнул ближе, его рука легла на мою шею, и он начал водить большим пальцем вверх-вниз, вверх-вниз.

– Просто позволь мне позаботиться о тебе сегодня. Позволь мне укротить твою тревожность, Капелька. Позволь хвалить и наказывать тебя за послушание и непослушание сегодня. – Я сглотнула, почувствовав его теплую ладонь на своем горле. – Думаю, кто-то подорвал твое доверие. Но я хочу тебе помочь восстановить его. У меня есть шанс. Так что сегодня я беру контроль, а ты не думаешь ни о чем. Ты будешь просто слушаться. Поняла?

Еще десять месяцев с ним. Десять. Нам придется работать вместе, появляться вместе на публике, многое пережить вместе. Я должна довериться ему.

Это к лучшему.

– Ладно, – кивнула я. – Я смогу.

Его челюсть напряглась.

– Посмотрим.

И даже когда он открыл мне дверь, я не смогла удержаться от вопроса:

– Ты хотя бы намекнешь, куда мы едем?

Он улыбнулся, когда нажимал кнопку открытия ворот, которая была установлена между козырьками машины. Другая его ладонь лежала на моем бедре. Он наклонился ко мне и рисовал круги на моей коже через дырку в джинсах.

– Конечно, я дам тебе подсказку, малышка.

Затем он захлопнул дверь прямо у меня перед носом и, проведя пальцем по гладкому металлу, обошел машину спереди. Уголок его рта приподнялся в дьявольской усмешке. Я покраснела. Когда он сел в машину и нажал кнопку запуска двигателя, бесстыдно прошептал:

– Стеснение тебе к лицу, Эверли.

Прежде чем я успела ответить, он переключил передачу и рванул с места. Я вцепилась в приборную панель и вскрикнула, когда он пронесся мимо ворот, а затем убрал ногу с педали газа.

– Вот тебе подсказка.

Я задумчиво прищурилась, но не успела ответить, потому что мне написала Клара.

Клара:

Я еду только потому, что ты едешь… И потому, что Деклан попросил меня поехать из-за тебя. Еще Деклан сказал, что мне не стоит говорить об этом Анастасии, мол, места не хватит.

– Ты пригласил Клару? – спросила я, уставившись на телефон.

Он кивнул и надел свои очки-авиаторы.

– Зачем?

– А почему бы и нет? – он пожал плечами. – Ты собиралась к ней в пекарню. Я подумал, что это хороший вариант.

– Лучше, чем нам всем пойти на работу? – я усмехнулась. – И что она скажет, увидев нас вместе?

– Что я пытаюсь сделать что-то хорошее для дочери Карла, с которой он был в ссоре? Ты была на нервах с тех пор, как он умер, и чувствовала себя одиноко.

– Это то, что ты ей сказал? – Я ковыряла ноготь, не зная, обижаться или облегченно вздохнуть. – Ну, это хорошо, что ты так сделал. Мы не можем рассказывать людям что-то еще, ну, кроме того, что я живу в твоем гостевом доме. Не уверена, что им вообще стоит знать, что мы общаемся.

Он пожал плечами и уставился на меня своими зелеными глазами.

– Разве это странно, Капелька? Я каждый день отвожу тебя на работу. Они знают, что мы общаемся. – Мы, честно говоря, почти никогда так много не разговаривали в машине. – Она не знает, что я трахал тебя, но с радостью расскажу ей и об этом, если хочешь.

– Нет, – резко ответила я. – Конечно, нет.

Он хмыкнул, а затем сделал еще один поворот, его хватка на руле, казалось, стала крепче.

Я ответила Кларе.

Куда мы вообще едем? Деклан мне ничего не говорит.

Клара:

Он сказал, ты узнаешь, когда приедешь. Я рада, что мы это делаем.

– Ты сказал ей ничего не говорить мне, придумал план, как меня вовлечь во все это, но при этом хочешь, чтобы я просто расслабилась и получала удовольствие? – я недоверчиво фыркнула.

Он усмехнулся

Клара:

Будет круто сделать что-то, что Карл хотел бы, чтобы мы сделали вместе.

Когда я увидела трек, активно замотала головой.

– Я не сяду в гоночную машину и не буду гонять, Деклан, – сразу выпалила я. – Ты почти не соблюдаешь скоростной режим, и…

– Капелька, – сказал он и положил руку на мое бедро, сжав так, что остановил весь мой поток причин, почему это плохая идея. – Я забочусь о тебе сейчас. Я же сказал – не переживай.

Я вздохнула, когда мы подъехали к входу. На площадке стояло около пяти машин, и я сразу узнала Кларину – ярко-красную на фоне черных авто, выстроившихся в ряд. Она выпрыгнула из машины с вишнево-красной улыбкой, которая идеально сочеталась с красными розами на ее комбинезоне. Она энергично помахала нам – я поспешила открыть дверь прежде, чем это сделал Деклан.

Он бросил на меня недовольный взгляд и пробормотал:

– Раз.

Не поняв, что он имел в виду, я отмахнулась и повернулась к Кларе.

– Ты правда это делаешь?

Она засмеялась, полная энтузиазма.

– Отец просто сиял, когда узнал, что Деклан тестирует машины. Кстати, разве твоя сестра с мужем не должны были приехать, Дек?

Он кивнул.

– Они уже здесь.

Клара подпрыгнула от восторга.

– Я просто без ума от Кейда Арманелли. Ну, знаешь, я, конечно, уважаю твою сестру, но…

– Погоди, – перебила я Клару. – Ты знаешь Кейда Арманелли? – мой голос сорвался на шепот, сердце бешено колотилось, а ладони покрылись потом. Арманелли были легендами, хитроумными бизнесменами, которых закон никогда не мог достать. Их можно было назвать крестными отцами нашего времени.

– Ты знаешь, кто он такой, но не знала меня? – Деклан выглядел обиженным. – Ты же говорила, что не смотришь телевизор.

– Я и не смотрю, но у меня есть телефон, и я читаю новости. Арманелли умудряются обходить закон, а потом используют его как оружие. Они известны по всему миру, а Кейд… – Я запнулась.

– Сексуален! – вскрикнула Клара. – И чертовски умен. Боже мой. Пожалуйста, ударь меня, если я начну вести себя как дура рядом с ним.

– Я, наверное, буду не лучше. Мы с ним встретимся? Его же… никто никогда не встречался с ним, – заикаясь, пробормотала я, пока мы направлялись к входу. – Вы с ним знакомы?

– Он настроил машину, которую мы тестируем, и женился на моей сестре, – проворчал Деклан, словно сама мысль об этом вызывала у него отвращение. – Короче, мне нужно убедиться, что она сможет разогнаться до двухсот километров в час – это нужно для сотрудничества с одним брендом на следующей неделе.

Клара в этот момент уже едва сдерживала восторг, и я ее совершенно не винила. Но она вдруг замерла на месте, чуть не споткнувшись, когда увидела, как к нам подъезжает еще один черный автомобиль. Он выглядел столь же роскошно, как Bugatti, а мужчина, вышедший из него, был не менее привлекательным, чем Деклан.

Солнечные очки скрывали выражение лица Дома, пока он шел в нашу сторону.

– Ты привел женщин? Зачем? – он бросил на нас недовольный взгляд. Глаза Клары расширились.

– О, не знаю. Может, чтобы стало немного повеселее, – язвительно ответила она, щелкнув пальцами перед собой, словно Дому нужно было наглядно показать, что такое веселье.

Деклан прикусил щеку, стараясь сдержать смех и не заржать Дому прямо в лицо.

– Да, Дом. Ради веселья.

С этими словами он взял меня под руку, и мы направились внутрь. До меня донеслось, как Клара послала Дома куда подальше. Но я не обернулась, чтобы выяснить, почему они так злятся друг на друга. Очевидно, они были знакомы задолго до того, как я появилась в их жизни.

Вместо этого я сосредоточилась на треке, где все казалось ярче, быстрее и насыщеннее. Мой взгляд упал на белую машину, которая мчалась по дороге – она выглядела как новый вид электрокара. Я вдохнула запах резины и пыли, затем взглянула на Деклана.

– Ты часто этим занимаешься?

– Достаточно часто, Капелька, – кивнул он, и его глаза заблестели. Он перевел взгляд на машину, которая проносилась мимо, как комета.

Я не успела задать еще один вопрос: мое внимание привлекла пара, которая стояла возле стильного автомобиля. Они могли затмить солнце своим напором, напряжением и тем, что с первого взгляда выглядело как ненависть друг к другу. Пока мы шли к ним, они все это время спорили между собой.

Кейд и его жена. Ее, судя по всему, старались не показывать в новостях. Большинство репортажей фокусировались не на нем, а на его брате, Себастьяне Арманелли.

– Кейд, я буду ездить по этому чертовому треку так быстро, как захочу, и столько раз, сколько захочу, или…

– Или что? – Он шагнул к ней, сократив ее личное пространство до минимума. Татуировки на шее угрожающе напоминали о том, кем он был на самом деле.

– Или я не позволю тебе прикасаться ко мне всю эту чертову беременность.

Когда произнесла это, она заметила нас и приветливо помахала, подзывая подойти.

Эта женщина была смелой, я поняла это по тому, как она держалась рядом со своим мужчиной – так, будто была уверена, что он ни за что не посмеет причинить ей вреда.

И я видела, что он действительно не сможет сделать ей больно, – в его глазах читалась всепоглощающая любовь к ней. Тем не менее он угрожающе улыбался.

– С удовольствием посмотрю, как ты попытаешься держать дистанцию.

– Вы серьезно сейчас? – Деклан бросил на них обоих недовольный взгляд, а потом обнял ее. – Хватит обсуждать, как ты спишь с моей сестрой, Кейд. Иззи, познакомься с Эверли.

Она оглядела меня с головы до ног, а затем обняла, прошептав:

– Мне так жаль, что тебе пришлось выйти замуж за моего брата. Надеюсь, он не ведет себя как козел все время. Мы с Кейдом взломали систему, чтобы посмотреть завещание твоего отца. Мы чертовски сильно ненавидим прессу, так что не переживай, ничего не утечет.

Затем она с широкой улыбкой отстранилась.

Блестяще. Она не выглядела так, будто действительно сожалела, но ее прямолинейность не дала мне повода на нее злиться.

Все будет хорошо.

– Деклан? – прошептала я, глаза расширились от паники.

– Они в порядке, Эверли. – Деклан притянул меня к себе и обнял.

– В порядке с чем? – спросил Дом, который неожиданно возник за нами.

Взгляд Иззи бегал от Деклана к Дому. Она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, словно собиралась начать что-то…

– Не начинай, Иззи, – прорычал Деклан и посмотрел на Клару.

– О, иди ты, Деклан. Дом и я никогда не можем

Деклан взял меня за руку.

– Я сначала покатаю Эверли.

– Но я хочу сама порулить! – заныла Иззи.

– Иззи, ты не сядешь за руль. Ты беременна, – резко сказал Деклан, в тот же момент, когда Кейд произнес:

– Нет.

Она, должно быть, была на маленьком сроке беременности, потому что я не заметила живота.

– Ну и что, что я беременна? – взвизгнула сестра Деклана. – Дом, скажи Деклану и Кейду, что они идиоты. Я только в первом триместре.

– Иззи, – вздохнул Дом, словно он был голосом разума в этой семье. Его взгляд отяжелел. – Никто из вас не должен садиться в эту машину. Это опасно. И, я полагаю, никто из вас не умеет ездить на механике?

Клара прочистила горло.

– Я умею.

– Ну вот, – улыбнулся Кейд. – Она может порулить. А ты, малышка, никуда не поедешь.

– Если ты не прокатишь меня по этому треку на максимальной скорости, я, Кейд, серьезно, буду в ярости. Меня уже достало, что меня так опекают.

Кейд стоял, глядя на свою жену, будто сейчас из всех людей на планете осталась она одна, сжал кулак один раз, потом второй, прежде чем процедил:

– Один круг, женщина.

Она восторженно прыгнула на него, а он поймал ее одной рукой, словно предвидел каждое ее движение. Иззи обвила его ногами, зажав, будто в тиски.

– Почему я подвергаю себя этому, мне до сих пор непонятно, – пробормотал Дом, и Деклан закатил глаза. Очевидно, ни один из них не был в восторге от Кейда, в отличие от меня и Клары.

Она толкнула меня, и когда я посмотрела на нее, в ее глазах стояли слезы.

– Если мужчина не будет любить меня так, мне не нужен такой мужчина.

Я кивнула, соглашаясь с ней.

– Это действительно нечто невероятное.

– И редкое, – добавила Клара, ее рыжие волосы развевал ветер. Я увидела в ее глазах всепоглощающую грусть и, невольно наклонившись к ней, похлопала по плечу.

– Но не невозможное, – закончила я.

Обычно я всеми силами избегала надежды. Я знала, что лучше не ронять это семя в почву своей души. Но сегодня, возможно, совсем чуть-чуть, мы с Кларой встали на правильный путь. Мы, может, и не стали сестрами, как мне всегда того хотелось, но сейчас у нас были все шансы стать друзьями.

Нам объяснили, как вести себя в машине, а затем мы отправились переодеваться.

Кейд обсудил с Декланом ключевые моменты пробега, и они оба разобрали, что нужно для запуска этого нового автомобильного бренда.

Я не понимала ни слова.

Но Деклан сказал мне довериться ему, и когда я села в машину, а он посмотрел на меня, я увидела то, что, должно быть, привлекало в нем всю страну. Бесстрашие. Он широко улыбнулся и спросил:

– Готова прокатиться, Капелька?

У меня пересохло во рту, руки задрожали, пальцы на ногах буквально стало покалывать, но я кивнула.

– Позаботься обо мне, Деклан, – сказала я, и он нажал на газ.

Машина разогналась с нуля до шестидесяти за полторы секунды, и я поняла, что Деклан выжимал из нее максимум. Они поставили на эту машину гладкие гоночные шины вместо уличных, чтобы улучшить сцепление и достичь максимальной скорости как можно быстрее.

Я пыталась вникнуть в научное объяснение этого эффекта, но все сразу же вылетело из головы, когда мое сердце забилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди. Мы набирали головокружительную скорость, скорость, которая казалась невозможной, скорость, которую невозможно было контролировать.

Через гарнитуру Деклан крикнул:

– Никакого контроля, Капелька. Просто наслаждайся.

Я вцепилась в свои бедра, как в последнюю надежду, когда мы приближались к повороту.

Деклан подмигнул мне, будто он чертов гонщик NASCAR, и часть меня задумалась, а не был ли он им.

Его, казалось, не волновала наша безопасность, его уверенность заставила меня перевести взгляд с дороги на него. Неудивительно, что он смог покорить мир. Он желал испытать каждый предел, выйти далеко за границы зоны комфорта, получить весь контроль. Деклан обладал уверенностью, которая помогала ему все это делать.

Я не слышала, что ему говорили через динамики, и не понимала, все ли мы делали правильно. Я растворилась в Деклане. Он запер все мои тревоги и страхи на замок, чтобы я попыталась насладиться чем-то по-настоящему. Он взял меня с собой на встречу с семьей, будто я что-то для него действительно значила.

И ради чего?

Когда мы добрались до последнего поворота, я улыбнулась, – Деклан взял его чуть резче, сердце пропустило удар, а затем успокоилось, чувствуя еще большую привязанность к человеку, который заставлял его биться.

Когда мы вышли из машины, Кейд улыбнулся, как злодей, уничтоживший все человечество.

– Моя калибровка работает идеально.

– Твоя? – Иззи закатила глаза. – Это я практически все придумала.

– Хочешь рассказать это в новостях? – Кейд дернул ее к машине.

– Нет. Абсолютно нет. Я не хочу появляться в новостях вообще, – она фыркнула, а затем улыбнулась нам. – Скоро и так будут большие новости.

– О чем вы? – Клара сузила глаза.

– Нам нужно идти. – Деклан переплел пальцы с моими. – Клара, ты можешь поехать с Домом, да?

– Я… Ох. Если он не против быть пассажиром.

Дом оглядел ее с ног до головы, и я увидела, как румянец залил ее щеки.

– Давай посмотрим, как ты водишь, Клара. У меня есть ощущение, что мне это ни капли не понравится.

Она сузила глаза.

– Ну раз вы уходите, было приятно познакомиться! – крикнула Иззи, садясь в машину. – И, Деклан, веди себя хорошо со своей женой.

Моя челюсть отвисла, когда Кейд пробормотал:

– Вот это моя девочка.

Деклан прохрипел:

– Ох, черт возьми.

А Клара выпалила:

– Что?

Вот и все, наш брак больше не секрет.

19. Деклан

– ТЫ НЕ СКАЗАЛ маме и Анастасии, Деклан? – выпалила Клара после того, как несколько раз открыла рот, пытаясь подобрать слова. – А что насчет Пайпер? Да, прошло уже несколько месяцев, но вы же были вместе: то сходились, то расходились. Годами. – Она бросила взгляд на Эверли. – Без обид.

Эверли стояла, выпрямившись, как струна, с нечитаемым выражением лица. Она будто посмотрела сквозь меня, когда произнесла:

– Никаких обид. Я тоже встречаюсь с другими. Там Уэс и…

Господи, я даже слышать не хотел это имя. И теперь еще кто-то? Нет. Я резко прервал ее.

– Мы разбираемся со всем этим по мере развития событий. Мы никому не сказали – кроме моих братьев и сестер – и не собираемся, пока об этом не узнает пресса или не возникнет необходимость.

– Или

– Как я уже сказал, мы разбираемся по ходу.

Дом зашагал взад-вперед и произнес:

– Карл действительно всех нас подставил в завещании, да?

– Что это значит? – Клара резко повернула голову в его сторону.

Он остановился и уставился на нее.

– Ты сейчас серьезно? Твоя пекарня в проектемоегокурорта?

–Твоегокурорта? – Она скрестила руки на груди. На каблуках она выглядела почти так же внушительно, как Мэри Поппинс в своем парадном наряде.

– Я вам обоим позвоню. – Я махнул Эверли на машину. – А пока держите языки за зубами.

– Деклан, это не лучшая идея. – Клара попыталась остановить меня. – Анастасия все узнает. Она уже начала копать, и моя мама сказала, что хочет зайти завтра. Тебе лучше…

– Мы уезжаем, Клара, – я резко оборвал ее, понимая, что наш брак с Эверли закончился, так и не начавшись.

Эверли не проронила ни слова по дороге домой.

– Все будет хорошо, – попытался я успокоить.

Она кивнула, закусив губу и глядя в окно.

Когда мы подъехали к воротам моего дома, я предложил:

– Приходи ко мне на ужин.

Ее взгляд метнулся в мою сторону, и в нем я увидел боль. Она провела рукой по волосам, пытаясь найти резинку, которой не было на запястье. Я снял одну со своей руки и протянул ей.

– Держи.

Я заметил, как ее брови сдвинулись, как она прикусила губу, как, возможно, начала понимать, что я хочу заботиться о ней. Но все же покачала головой.

– Спасибо за это.

Она взяла резинку, а потом собрала свои волны в хвост.

– Я был максимально серьезен, когда говорил, что буду заботиться о тебе.

Она вздохнула.

– Это не твоя обязанность. И спасибо за приглашение на ужин, но я, пожалуй, откажусь.

Я хотел приказать ей это сделать, сказать, что ситуация подмоимконтролем, но понимал, что не могу.

Она вновь возвела стены между нами, и я не способен был ее остановить. Пресса вот-вот начнет нас осаждать и разрушит наши отношения. Я знал это лучше кого бы то ни было.

Я открыл дверь, но она положила руку на мою, остановив меня.

– Мне нужно, чтобы ты знал… – она прочистила горло. – У меня были очень сложные последние отношения, после которых я и переехала сюда. Не хочу, чтобы по этой истории судили обо мне, но я уверена, что пресса все узнает. Так что тебе тоже стоит знать.

Он обращался с ней плохо? Мысль о том, что Эверли была с другим мужчиной, раздражала меня.

– Если он воспользовался тобой…

– Некоторые так говорят, – она пожала плечами и на мгновение закрыла глаза, не давая мне прорваться сквозь выстроенную ей же стену мыслей. – Но почти все люди в моем городе считают меня лгуньей. Мне жаль, если это негативно отразится на тебе.

Ее слова звучали так мягко, как скатывающиеся по стеклу капли дождя, но за ними скрывалась тяжесть надвигающейся грозы.

– С этой историей может помочь моя PR-команда? – спросил я. Меня начинало трясти от ярости и мысли, что ей придется заново пережить этот ад, через который она прошла, только потому, что вышла за меня замуж.

Мое имя свяжут с ее, когда свидетельство о браке станет достоянием общественности, мое имя направит на нее луч прожектора и подсветит все, что она пыталась оставить в тени.

Она пожала плечами и открыла дверь.

– Честно говоря, мне все равно, что напишет пресса. Я уже все это видела. Но я не хочу, чтобы твоя репутация пострадала. Так что рекомендую тебе и Пайпер сделать то, что вы считаете нужным.

– Мне и Пайпер? Эверли, это не про тебя и…

– Спокойной ночи, Деклан, – она резко оборвала меня и, хлопнув дверью машины, направилась к входной двери.

Я сидел в заведенной машине перед гостевым домом слишком долго, размышляя, имею ли право войти. Я владел этим домом и знал, что могу зайти в любое время, но сейчас… почему-то это казалось вторжением в ее частную жизнь.

Свет в гостиной горел, как и каждую ночь, и я, вздохнув, загнал машину в гараж. Пока я готовился ко сну, зажегся еще один, меньший свет. Он горел почти всю ночь.

Я работал над бумагами, подписывал контракты и сделки, но большую часть времени смотрел на эти чертовы огни.

Я даже попытался выкинуть все это из головы, поплавав в бассейне, но мысли все равно возвращались к этим проклятым огням.

Я звонил братьям, чтобы обсудить дела, но продолжал ходить туда-сюда и наблюдать за этими глупыми огоньками.

* * *

МЫ НЕ РАЗГОВАРИВАЛИ и следующим утром, пока в ворота не заехали экскаваторы. Я с удовлетворением смотрел на то, как они выкорчевывают кусты гардении один за другим, и улыбнулся, когда Эверли вышла, чтобы понять, что происходит. Она застыла с открытым от удивления ртом.

Она не стала подходить к моему дому.

Вместо этого достала телефон из кармана легинсов и отправила сообщение.

Эверли:

Ты уничтожаешь весь сад у гостевого дома?

Я:

Уничтожаю? Я делаю его лучше.

Эверли:

Люди обожают гардении.

Я:

Да, но твое стоп-слово красноречиво дало мне понять, что ты их ненавидишь.

Эверли:

Чтобы тут выросли новые растения, потребуется вечность, Деклан. Эти гардении выглядят очень старыми.

Я:

Меня это не волнует. Завтра можешь открыть окна и насладиться свежим воздухом.

Я не стал ждать нового сообщения от нее. Вместо этого подошел к ней, обнял за плечи и встал рядом. Мы молча смотрели на происходящее. Может, мы оба понимали, что наше время ограничено, что пресса вот-вот разорвет нас на части, как я сейчас разрушаю границы, разделяющие гостевой дом и мой.

По щеке Эверли скатилась слеза. Она похлопала меня по груди и отошла.

– Спасибо за возможность дышать свежим воздухом, Деклан. Я давно его не чувствовала.

Она вернулась в дом. Я стоял, глядя ей вслед, не до конца осознавая, что она имела в виду, но был уверен, что это как-то связано с ее прошлым. Все мое самообладание потребовалось, чтобы не пуститься в поиски информации о ней, не начать разгадывать, что именно произошло с ней там, дома. Мне казалось, что это будет нарушением ее личных границ, тем более что она не нарушала их в отношении меня. Я знал: она не искала сведений о том, что случилось с моим запястьем, потому что хотела

20. Деклан

ОСТАТОК дня и всю ночь я занимался тем же, чем и накануне.

Следил за ее окнами, ловил отблески света. Пытался работать, но безуспешно. Мысли возвращались к ней снова и снова.

Даже в спортзале я выложился сильнее, чем планировал, словно пытаясь отогнать подальше навязчивые мысли.

Я с нетерпением ждал утра, чтобы посадить ее в машину и поговорить по дороге на работу. Однако на рассвете меня встретили Анастасия и Мелинда, которые, как и предупреждала Клара, начали копать.

Они пришли с выпечкой, хотя Мелинда, как известно, никогда не отличалась кулинарными талантами. Их было не остановить – они хотели выведать все, что происходит между мной и Эверли.

– Деклан, тебе не нужно позволять ей жить в гостевом доме. Отправь ее домой. Карлу было бы все равно. Он и так сделал для нее достаточно. Очевидно, он не оставил ей денег на квартиру.

Мелинда произнесла это с вопросительными нотками в голосе, словно пытаясь выяснить детали завещания.

– Я знаю, Карл доверял тебе и твоим братьям больше всего. И знаю, что ты всегда позаботишься о нас. Но… – она вздохнула, – она не одна из нас, Деклан. Она даже не Милтон. Мы все взяли его фамилию, а она – нет.

Мелинда была счастлива от того, что ей достались почти все спа в империи HEAT. Она, конечно, передала управление бизнесом нам, но ее это не волновало – для нее был значим только социальный статус.

– Она такая же дочь Карла, как Анастасия или Клара, миссис Милтон. Я не бросил бы ее, даже если бы она…

Женщина рассмеялась и поправила свои залитые лаком локоны.

– Она не его дочь. Карл ее не воспитывал, – Мелинда резко оборвала меня. – Я позаботилась об этом. Он не ездил к ней, потому что праздники должен был проводить с нами. Ее мать никогда не брала у него деньги. Они жили разными жизнями, и она это понимает. Скорее всего, большую часть жизни она провела в бедности.

Анастасия поставила принесенный пирог в холодильник и начала рыться в моих шкафах в поисках стакана.

– О боже, можешь представить, как она себя здесь чувствует?

Ее мать усмехнулась.

– Как будто выиграла в лотерею, полагаю. – Затем она указала на стакан Анастасии: – Принеси и мне воды, дорогая.

Анастасия грациозно повернулась к шкафу, где стояли стаканы, и взяла еще один. Ее розовое платье с цветочным принтом красноречиво говорило о том, что она слишком сильно пытается меня впечатлить.

– Деклан, тебе тоже налить?

– Нет, – я прочистил горло. – Послушайте, Эверли останется здесь, пока…

– Я хотела обсудить это с тобой, потому что пара папарацци уже написали об этом. Пока это не стало большой новостью, нам нужно, чтобы она уехала, Деклан. Это может плохо повлиять на всех нас, честно говоря. А что, если ее мать приедет?

Ну и что, если приедет? Господи. Разбираться с ними без Карла как буфера оказалось гораздо сложнее, чем я ожидал.

– О, Пайпер хочет, чтобы мы сходили на ужин, кстати. – Анастасии было совершенно плевать на мать Эверли. – Она сказала, что ей придется чаще бывать здесь из-за этого PR-кошмара…

– Анастасия, следи за языком, – Мелинда сделала замечание, но ее ухмылка, брошенная в сторону дочери, не осталась мной незамечена. – Хотя это действительно ужасная ситуация – эта девушка стала нашей обузой. Интересно, можно ли убрать ее из HEAT Health and Fitness так, чтобы это не ударило по нам. Это клуб с эксклюзивным членством, а она…

– Она отличный сотрудник, дамы, – я попытался остановить их болтовню и заставить уйти без споров.

– Деклан.

Тихий голос, такой мягкий и нежный, будто из сна. Мое сердце пропустило удар, когда я услышал его.

Эверли не приходила в мой дом. Она никогда раньше не приходила.

– Эверли?

– Простите.

Эверли прочистила горло и выпрямилась. Маленькая сумочка висела на плече. Ее волосы красиво обрамляли ее идеальное лицо.

Я окончательно проиграл битву со своим влечением к ней. Мой взгляд скользил по ее губам, глазам, этому чертову румянцу на щеках. Я пытался запомнить каждую деталь, потому что это был первый раз, когда она оказалась в моем доме.

– Ты не ответил на звонок, а дверь была открыта. Я выхожу на замену Юны, так что не нужно меня подвозить. Я пойду на пробежку.

– Погоди. – Я обошел стойку-остров. – Я могу подвезти тебя…

– О боже. Она может пробежаться, Деклан. Мы у тебя в гостях. Господи, Эверли. Ты что, пытаешься заставить его чувствовать себя виноватым? – сразу же набросилась Анастасия.

– Конечно нет, – она сузила глаза. – Он подвозит меня каждый день, и я просто не хотела, чтобы он волновался, куда пропала егосотрудница, когда он поедет на работу.

– Неважно, – отмахнулась Анастасия. – Он бы и сам разобрался. Он не настолько тревожится об этом.

Черт возьми. Я никогда не был из тех, кто кричит на женщин, и Анастасия – дочь Карла, но в тот момент я задумался об этом и решил: а почему бы и нет?

Но Эверли была быстрее. Она уже отступила к выходу.

– Конечно, он не тревожится. Я бы и не хотела, чтобы он это делал. Просто делаю все, чтобы оставаться отличным сотрудником, как и сказал Деклан.

С этими словами она развернулась и побежала прочь.

Я немного подождал, когда захлопнется входная дверь, и сказал то, что, как знал, создаст проблему.

– Вы обе понимаете, что Карл хотел заботиться об Эверли, пока был жив, верно?

Возможно, в моем голосе было слишком много раздражения, слишком много гнева, слишком много той ненависти, которую я обычно сдерживал. Я привык очаровывать толпу, улыбаться для дурацких фотографий и пожимать руки даже демонам ради выживания в этом мире.

Именно поэтому я снимал стресс в самых невероятных местах. Получал свою дозу адреналина, избавлялся от эмоций так, как умел, а затем возвращался в поле зрения публики.

Моей любовью был футбол. Я терпел дерьмо Карла, чтобы создать мировой бренд, в котором спортсмены могли бы чувствовать себя как дома, а также построить империю для своих братьев и себя. На все остальное мне было наплевать.

Иногда мне казалось, что они забыли, откуда я родом. Что я не родился в богатстве, что до сих пор наслаждаюсь простыми вещами.

– О, конечно, мы должны как-то позаботиться о ней, – небрежно махнула рукой Мелинда, но затем толкнула дочь. Они переглядывались и украдкой бросали на меня взгляды, будто не могли понять, что или кто изменил

Это был я.

Мои моральные ориентиры всегда вели меня к деньгам и славе. Карл был добр ко мне, и я хотел, чтобы он гордился, поэтому чувствовал себя обязанным общаться с его отвратительной семьей.

– Нет. Я не жду, что вы будете это делать. Я даже не уверен, что вы на это способны, миссис Милтон, – заметил я. – Но я ожидаю, что вы будете уважать гостя в моем доме. То, что мое, теперь и ее. Это ее дом, пока она остается здесь. И если вы снова проявите к ней неуважение, вас больше не пригласят сюда или в любое другое место, которое она посещает, включая мои чертовы спортзалы. Вы поняли? А теперь, если вы меня извините, мне нужно догнать ее, чтобы убедиться, что мы не сильно ее обидели.

– Деклан! – взвизгнула Анастасия. – Ты серьезно? Карл бы не хотел этого. Он всегда говорил, что мечтает, чтобы одна из его дочерей проводила с тобой больше времени. Он говорил о нас, понимаешь? – она улыбнулась и провела ладонью по моей руке.

Я отступил.

– Анастасия, ты дружишь с Пайпер. Она не была бы рада, если бы мы проводили больше времени вместе после…

– Она сказала, что у вас все несерьезно. Верно, мама? Ты же была там!

Мелинда поняла посыл моей речи. Она уже держала в руках сумочку, готовясь уйти, но она сузила глаза и кошачьи стрелки сделали ее взгляд еще более хищным.

– Да, Анастасия. Я была там. Но, похоже, у Деклана другие планы. Давай оставим его в покое. Ты сможешь поговорить с ним и Пайпер за ужином, когда вы встретитесь.

Из дома я сразу направился в гараж, когда они ушли. Я выехал с территории закрытого поселка так быстро, как только смог. Мне понадобилась всего минута, чтобы догнать ее.

Ее кудрявые волосы развевались на ветру во время бега, спортивная сумка за спиной размером была почти с нее.

Я притормозил и прижался к обочине, надеясь, что поблизости нет папарацци. Она была достаточно умна и надела бейсболку, а вот меня ничто не скроет, даже моя машина.

– Садись, Капелька.

Она глубоко дышала, продолжая бежать с идеальной техникой – такой же идеальной, как и все остальное, что она делала. Почему она была хороша во всем, что делала? Даже в игнорировании меня.

– Эверли, садись в чертову машину.

– Я сказала, что хочу пробежаться до работы, мистер Харди.

– Черт возьми. Только не «мистер Харди» снова, женщина. Я хочу слышать это только тогда, когда буду воспитывать тебя, лежащую на моих коленях.

Она резко посмотрела на меня, когда я поравнялся с ней.

– Ты думаешь, твои шутки сейчас уместны?

Если бы я сказал, что это не шутка, вряд ли это помогло бы мне выиграть этот спор. Поэтому я оставил эту реплику при себе.

– Может, начнем сначала?

– Сначала что? – ее голос звучал холодно.

– День? – выдавил я.

– Лучше не надо. Утро – не совсем мое время, – отрезала она.

Я вздохнул и продолжил плестись на машине рядом с ней.

– Я буду ехать за тобой до самой работы со скоростью… – я взглянул на спидометр, – двенадцать километров в час, если ты не сядешь в машину.

– Как знаешь, – пожала она плечами.

– Ты планируешь еще и домой бежать?

– Планирую, – кивнула она.

Она продолжала бежать, а я – ехать следом, не зная, что сказать, но понимая, что должен что-то сказать. Мы не были настоящими мужем и женой, но мы оба связали себя обязательствами, и, черт возьми, я хотел защитить ее от тех, кто смотрел на нее свысока.

– Мелинда и Анастасия не должны были быть у нас дома этим утром.

– У тебя дома, – поправила она.

– Весь этот год он наш. Ты должна чувствовать себя там полноправной хозяйкой. Черт, – буркнул я, злясь только от одной мысли о том, что произошло утром. – Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя неловко, но так вышло.

– Мне нужно было постучать.

– Нет. – Она не должна оправдывать других, виня себя. – Это не твоя вина.

– Ну, если бы я постучала и подождала…

Я не стал дожидаться конца ее объяснений. Резко ускорился, припарковался на обочине и вышел из машины, чтобы встать перед ней.

Она тут же остановилась, дыша тяжелее обычного. Мелкие капли пота стекали по ее высоким скулам, сверкая на солнце, а утренний бриз играл с ее растрепанными волосами.

Она смотрела на меня своими сапфировыми глазами, и в них я видел не гнев, а боль, не раздражение, а печаль. Моя рука сама потянулась к ее шее – я притянул ее ближе. Почувствовать ее тепло, провел большим пальцем по подбородку, надеясь успокоить бурю внутри.

– Ты не должна стучать, чтобы войти в собственный дом, и не должна ждать, когда твой муж закончит разговор с другой женщиной.

– Деклан… – ее голос едва слышно дрогнул, словно прошелестели листья на ветру. Она подняла глаза к небу – в них застыли слезы. Она едва сдержала всхлип. – Теперь я простая сотрудница спортзала. Карла больше нет, Мелинда с Анастасией считают меня обузой, хотя когда-то я хотела стать для них чем-то большим.

– Ты для меняне просточертова сотрудница, – вырвалось у меня, и я тут же пожалел, что не смог остановить себя. – Слушай, я встречусь с Анастасией и Пайпер. Все объясню…

Она прикусила щеку, взгляд скользнул по моему лицу. Она часто заморгала, словно пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. Длинные ресницы поймали крупные слезы, не дали им упасть. Эверли вывернулась и отступила.

– Ты встречаешься с Пайпер?

Я прищурился, заметив, как она выпрямилась, как ухватилась за край спортивной сумки, будто ища в ней опору.

– Она занимается нашим PR, и нам она будет нужна, когда придет время. Она придумает хорошую легенду.

Она наклонила голову, и в ее взгляде мелькнул вопрос.

– Она всегда была твоей пиарщицей?

Меня кольнула тонкая игла надежды – может, ей не все равно? Может, ее чистую душу отравила хотя бы капля ревности?

– Пайпер всегда была рядом из-за Анастасии и Карла. Она лучшая подруга Анастасии. Если хочешь, приходи на встречу, когда будем обсуждать…

– Точно нет, – резко оборвала она. – Я не собираюсь вторгаться в твою профессиональную или личную жизнь.

Что за черт? А я как раз хотел вторгнуться в каждую частичку ее жизни.

Буквально.

– Просто сообщи мне, какую версию она придумает. Если это будет легенда о сотруднице, которую скоро уволят, пусть будет так. Просто дай знать заранее.

Она прочистила горло.

– И еще… надеюсь, ты позволишь отработать мне дополнительные смены, чтобы

– Ты не будешь платить мне ни копейки, Эверли. И я не уволю тебя ради какой-то глупой PR-истории. Ты серьезно?

– У тебя есть репутация в этом обществе, и я не хочу ее подпортить. И так должно было быть с самого начала. Я знала, что все так закончится. Просто я потерялась в…

Она махнула рукой, словно отмахиваясь от наших отношений, и попыталась обойти меня.

– Делай то, что должен.

Моя рука молниеносно вытянулась, я схватил ее за локоть.

– То, что я должен сделать, – это закинуть тебя в машину, Капелька. Ты обращаешься со мной так, будто мне нельзя доверять, будто между нами ничего не было.

Эта мысль заставила меня замереть, даже сердце начало биться чаще. Именно тогда я понял, что забочусь о ней гораздо больше, чем следовало бы.

– Ты обращаешься со мной так, будто я для тебя – пустое место.

Она метнула на меня злобный взгляд и вырвала руку из моей хватки.

– «Мы» – не более, чем подпись на бумагах, мистер Харди. «Мы» – юридическое соглашение, вот и все. Давай держаться в рамках и просто… пройдем через все это.

– Всего лишь подпись?

Я сдерживал раздражение в куда более сложных обстоятельствах, но Эверли умела нажимать на все нужные кнопки, и сейчас было самое неподходящее время, чтобы выводить меня из себя.

– Капелька, я, черт возьми, не могу уснуть, потому что думаю о тебе там, в гостевом доме. Не могу нормально работать, не отвлекаясь постоянно на тебя, помогающую клиенту. И давай начистоту: я до сих пор чувствую твой вкус на губах и ощущаю твой язык на своем теле. Ты можешь думать, что сможешь сделать вид, будто ничего не было, забыть мое имя, но помни – ты знала его, когда получала самые лучшие оргазмы в своей жизни.

Она широко распахнула глаза. Затем сделала шаг назад, потом еще один, и еще – она шла в сторону спортзала. Подальше от меня, подальше от самой мысли о нас.

– Ну, я забыла его, мистер Харди. Я всего лишь сотрудница. Ты сам это сказал.

С этими словами она развернулась и снова побежала.

Мне следовало бы уехать, оставить ее там – настолько я был взбешен. Но вместо этого я продолжал медленно ехать за ней на Bugatti весь путь до работы.

Она обернулась и бросила на меня сердитый взгляд через плечо.

– Ты серьезно продолжаешь ехать за мной?

– Я, может, и зол, но никогда не позволю своей жене бежать одной, особенно после того, что ты рассказала мне на днях о нападениях.

– Это совершенно безопасный район! – возразила она.

– Будет еще безопаснее, учитывая, что я еду за тобой, – сухо парировал я.

– Ты устраиваешь спектакль. – Она указала на машины позади меня.

– Тогда садись ко мне.

Эверли обычно была спокойной, холодной и собранной, но я не мог не улыбнуться, когда она сузила глаза и сказала:

– Нет.

Спокойная, холодная, собранная и упрямая. Она приняла решение и намерена была стоять на своем.

А у меня был мой нрав и привычка действовать, не думая. Поэтому я резко вывернул руль,сноваприпарковался на обочине и вышел из машины.

– Капелька, помнишь, что я говорил, что это я устанавливаю правила, а ты слушаешься? Что так будет лучше?

Она покачала головой, глаза расширились, когда я приблиззился к ней.

– Не смей, Деклан.

Она знала, что я сделаю это. Она даже не пыталась убегать или сопротивляться, потому что понимала: так будет лучше.

Я наклонился, обхватил ее за бедра и поднял на плечо. Держать ее за ноги и нести обратно к машине было легко.

Она не сопротивлялась.

Она лишь пробормотала:

– Это будет отлично смотреться в газетах. Как ты несешь свою сотрудницу на работу.

– Может, мне стоит поправить эти чертовы газеты, Эверли, и сказать им, что ты моя жена.

21. Эверли

ОН ПРАКТИЧЕСКИ ШВЫРНУЛ меня на пассажирское сиденье и, словно этого было мало, пристегнул ремнем безопасности, будто я сама не могла справиться.

– Я могу пристегнуться сама, – сквозь зубы процедила я, пока он возился с ремнем. Меня мутило от осознания, насколько больно мне было слышать его разговор с Мелиндой и Анастасией. Противно от того, что мне не все равно, что я не подумала о последствиях, когда решила пробежаться до работы.

Эмоции нужно укрощать, контролировать и подавлять.

Будь спокойной. Собранной. Не показывай ничего лишнего.

Я знала это. Я так жила в своем родном городе. Я должна была делать это и здесь. Но Деклан заразил меня надеждой на что-то лучшее, и я, как дура, поддалась этому.

– Не уверен, что сейчас ты способна даже на это, – прорычал он. – Похоже, ты внезапно решила наплевать на всю осторожность и личную безопасность.

Я усмехнулась его абсурдному заявлению, но он не дал мне времени ответить, захлопнув мою дверь и устроившись за рулем.

Мы ехали молча, каждый в своих мыслях. Я перебирала ручки своей спортивной сумки и украдкой смотрела на то, что происходит за окном, чтобы убедиться, что никто не фотографирует.

– Если это действительно попадет в журналы…

– Я собираюсь поужинать с Пайпер и Анастасией. Я позабочусь о том, чтобы она что-нибудь придумала.

– Конечно, – прошипела я, нервно перебирая браслеты на запястье. Я не могла злиться на него за этот ужин, хотя и хотела. Мне хотелось накричать на него за это, хотя это было именно то, что он должен был сделать. И когда Деклан припарковался на своем месте, предназначенном для руководства клуба, отделяя себя от всех остальных, это лишь напомнило мне о пропасти между нами: я была сотрудницей, он – боссом.

Я быстро вышла из машины, не дав ему открыть мне дверь.

– Это уже второй раз, когда ты так делаешь.

– Что делаю?

Он последовал за мной.

– Выходишь из моей машины, не дав мне открыть тебе дверь.

– Мне не нужна помощь с чертовой дверью, Деклан. Или с чем бы то ни было еще.

Я подошла к вращающейся двери, надеясь, что Деклан не попытается втиснуться в тот же сектор, что и я.

Он попытался.

И затем он хлопнул ладонью по стеклу позади нас, остановив вращение. Я вздрогнула, резко обернулась и встретила его гневный взгляд.

– Тебе нужна помощь с этой дверью, Эверли? – его голос звучал низко и предупреждающе, словно я довела его до грани безумия. Я. Женщина, которую он трахал несколько дней назад и которую он назвал своей сотрудницей перед своими друзьями. Он

– Ты серьезно? – Я бросила взгляд на стойку регистрации – Юна смотрела на нас с широко раскрытыми глазами.

– Абсолютно серьезно. – Он впился глазами в мою фигуру. Я чувствовала исходящую от него мощную энергию.

– Из-за чего ты вообще злишься настолько, что решил устроить такой публичный спектакль?

– Ты, похоже, думаешь, что мне есть дело до публики. Публика интересуется мной, а мне плевать на нее. Если они хотят запечатлеть, как я выясняю отношения с женой, пусть. Но они не увидят, как ты снова подвергаешь себя опасности. Ты не будешь бегать на работу или с работы. Если попробуешь, я найму охрану, чтобы они следили за тобой.

– Тебе кажется, что это…

– И раз уж ты наконец решила переступить порог моего дома, теперь ты будешь ужинать со мной каждый вечер. И завтракать по утрам.

– Это все? – вырвалось у меня, гнев теперь кипел и во мне. Неужели он думал, что я так легко подчинюсь его воле?

– Я буду открывать для тебя двери, Капелька, или просто не дам тебе пройти, пока ты не позволишь мне это сделать.

– Это просто по-детски, Деклан, – я с трудом сдерживала раздражение. Он вел себя как ребенок, позволяя своим эмоциям взять верх. – Ты так справляешься со своими эмоциями?

– Если хочешь, я могу отвести тебя в раздевалку и показать, как я на самом деле справляюсь с эмоциями, когда дело касается тебя.

Я потянула за ворот спортивного топа, пытаясь охладить тело, которое обдало волной жара.

– Ты себя слышишь?

– Да. Я устал от того, что не контролирую ситуацию. Я позволял твоему отцу принимать решения в нашем бизнесе, но его больше нет. Единственное, что он теперь контролирует, – это наш брак. Я позволял прессе толкать меня в одну сторону, когда хотел идти в другую. Раньше я так не делал, пока ответственность за эту империю не начала давить на меня. Я близок к тому, чтобы перестать слушать прессу, которая диктует мне, как жить.

– Мы должны сохранять спокойствие на публике и подходить к этому с холодной головой…

– Хочешь, чтобы я был спокоен, Эверли? Тогда слушай. – Он не стал ждать моего ответа, его глаза стали темно-зелеными, словно изменились вместе с настроением. – Пресса сейчас начнет копаться в наших отношениях, ведь мы устроили сцену на обочине дороги. Так что, возможно, сейчас самое время раскрыть новость.

– О нашем браке? – Почему мой голос звучал так испуганно?

Он кивнул, словно мы собирались идти на поле битвы, и глубоко вздохнул.

– Пора взять это под контроль. Я предупрежу Пайпер. Скажи тем, кому нужно.

Я не хотела никому говорить. Вместо этого я сглотнула.

Он мягко улыбнулся.

– А теперь попроси меня вежливо открыть тебе дверь.

Я топнула ногой, оглядываясь и понимая, что клиенты ждут, чтобы войти или выйти. Люди снимали его на телефоны, а я стояла с видом полной дуры.

– Пожалуйста, открой чертову дверь, Деклан, чтобы мы могли наконец заняться работой, – пробурчала я, а затем добавила под нос, когда он убрал руку с вращающейся двери: – И если в следующий раз ты закинешь меня на плечо, я уложу тебя на месте.

– Надеюсь, это обещание, а не пустая угроза. Я буду счастлив лечь, если ты окажешься на земле рядом со мной.

– Ты совершенно и абсолютно невыносим. Я говорю это, тщательно все обдумав и понимая, что не могу прийти к другому выводу, потому что, очевидно, мне приходится быть здесь голосом разума.

Когда я посмотрела на него, он улыбался, словно только что выиграл очередной Супербоул.

– Увидимся в шесть на твоей реабилитации.

– С нетерпением жду, Капелька, – громко сказал он, проходя мимо и кивая Юне.

– Капелька? – прошептала она.

– Просто глупое прозвище, – ответила я, проверяя часы.

– Ты собираешься объяснить, что это было? – Она указала на двери. – Потому что я видела, как Деклан злится на поле и в таблоидах, но никогда здесь. Здесь он всегда ведет себя как душка!

– Не знаю. У него просто плохой день, – я пожала плечами и махнула ей. – Иди домой, я начну свою смену.

– Мне кажется, если я уйду, то пропущу что-то важное, – сказала она, ее темные глаза стали размером с блюдца.

– Что ты пропустишь? – в разговор вмешалась Клара. Она подбежала к нам – на ней было платье с тюльпанами, а в волосах был настоящий цветок. Я задумалась, сорвала ли она его по дороге на работу или купила в бутике, чтобы завершить образ. Ни то ни другое меня бы не удивило.

– Деклан кричал на Эви. Он дал ей прозвище Капелька и держал в заложниках у вращающейся двери перед началом рабочего дня, так что, думаю, драма будет становиться все острее в течение дня.

Клара резко повернула голову через плечо, словно высматривая кого-то, а затем так же быстро вернулась к нам.

– Странно. Ладно, увидимся позже, Юна.

Юна не обиделась на то, что Клара ее отшила, потому что ей действительно нужно было срочно уйти из спортзала. Но как только Юна оказалась вне зоны слышимости, Клара наклонилась ко мне с сердитым взглядом.

– Я делаю все, чтобы сохранить ваш секрет, Эви. Мои мама и сестра превращаются в настоящих коршунов, когда дело касается вас двоих.

– Я знаю, это сложно… – начала я, но она перебила меня.

– А Пайпер будет в ярости. Она не ведет себя так, будто они с Декланом – пара, но если кто-то и займет ее место рядом с ним, то лучшая кандидатка, по ее мнению, конечно, Анастасия. Если это место займешь ты… – Она чуть ли не рвала на себе волосы. – Прости, но она будет в бешенстве.

– Я справлюсь. – Я приветливо помахала клиенту и проверила его часы. Затем еще раз взглянула на расписание. – У меня индивидуальные тренировки через час после дежурства на ресепшене. Думаю, мы просто продолжим день, как будто ничего не изменилось…

– Вы только что бежали по улице Оушенсайд, а Деклан Харди следовал за вами? – молодая клиентка со светлыми волосами и взволнованными карими глазами обратилась ко мне.

– Простите?

Она достала телефон и показала мне экран.

– Это вы? Вы – Эверли Белафонте?

Папарацци работали быстро. Настолько быстро, что я в реальном времени увидела, как растет число просмотров видео. Кто-то снял нас. С популярностью Деклана я знала, что это был лишь вопрос времени.

Тот час за стойкой ресепшена показался вечностью. На мне была та же одежда, что и в видео, которое сейчас смотреливсе, и люди, один за другим, узнавали меня.

Когда я наконец освободилась

– Спасибо за прекрасное занятие, – сказал один парень на выходе и бросил несколько крышечек от банок в корзину у двери. – Рад, что в этом году благотворительность направлена на школы по всей Флориде.

Я взглянула на табличку рядом с корзиной и прочитала, что через несколько месяцев состоится гала-ужин. Я вздохнула, понимая, что это, вероятно, придумал Деклан.

Как я могла на него злиться, если он был таким?.. Убрал гардении, фактически последовал за мной на работу, беспокоясь о моей безопасности, организовал благотворительность для детей в городе?

Я напомнила себе, что это его дом, его жизнь и все его друзья, перед которыми он должен отчитываться за мое присутствие здесь. Когда год закончится, я смогу уехать. Он – нет. Его слава будет следовать за ним повсюду.

Я взяла полотенце, чтобы вытереть руки, как вдруг увидела, что Уэс направляется к моей студии. Он потянул пальцы, хрустнув костяшками, и кивнул мне.

– Ну как живется с золотым мальчиком НФЛ?

Я избегала его сообщений и понимала, что рано или поздно он захочет поговорить об этом. Я облокотилась о дверной косяк.

– Я не живу с ним. Просто остановилась в его гостевом доме. Ты же знаешь.

– Знаю. – Он слегка потянул себя за волосы. – Просто видел это видео с вами двумя.

Я взглянула на свою спортивную сумку, под которой, как я знала, лежал телефон, наверняка заваленный сообщениями и звонками.

– Кто бы мог подумать, что видео распространится, как пожар по сухому лесу. В любом случае я стараюсь не придавать этому слишком большого значения.

– Ты невероятна, Эви. Тот факт, что ты раздражена из-за того, что стала героиней вирусного видео, а не радуешься, делает тебя настоящим сокровищем, серьезно.

Уэс смотрел на меня с большим интересом, чем когда-либо прежде. Словно я вдруг стала для него экзотической птицей.

– Мне не нравится внимание, – пожала я плечами.

– Мне это в тебе нравится, – сказал Уэс и сделал шаг вперед. – Я скучаю по тебе.

Я не верила в серьезность его слов. Мы виделись всего несколько раз, и с тех пор, как я переехала к Деклану, наши отношения сошли на нет. Наше общение ограничивалось разговорами в спортзале, он не предлагал встреч, и я была рада этому.

– Не могу заставить тебя прийти ко мне или хотя бы ответить на сообщение уже довольно долго. Мы почти ничего не делали вместе уже два месяца.

– Было много дел, и… все это со смертью Карла, – легко выпалила я отговорку. Проблема была в том, что я даже не скучала по нему. Он был не плохим парнем, просто не моим. Даже не для простой интрижки. От него у меня не было ни бабочек в животе, ни искр перед глазами. Я не чувствовала ничего.

– Может, поужинаем сегодня?

– Я не взяла с собой сменную одежду или что-то еще… – Это было достаточно веской причиной?

– Пойдем в какое-нибудь непринужденное место.

Позади нас грохнули гантели По, он подошел как раз в тот момент, когда наши часы пропищали.

– Хватит липнуть к Эви, Уэс. У меня с ней индивидуальная тренировка, мы должны успеть обсудить все детали того видео.

– О боже. – Я потерла переносицу, а По тут же широко улыбнулся и обнял меня.

– Шучу, женщина. Ты же знаешь, мне плевать на это дерьмо.

Это, вероятно, было правдой. У всех здесь было свое эго, и им не нужно было уделять внимание тем, кто стал минутной сетевой сенсацией.

– Мы можем провести небольшой урок йоги, если это поможет с растяжкой, – предложила я По.

Он кивнул с улыбкой на лице.

– Конечно, это поможет и тебе. Похоже, тебе сейчас нужна разгрузка. Горячая йога?

– Ты действительно хочешь это сделать или делаешь это для меня? – спросила я. – Думаю, тебе действительно может помочь горячая йога, чтобы расслабить мышцы после хоккея.

– Займи этого ублюдка чем угодно, чтобы он научился держать баланс. – Ноа подошел и толкнул его, но По даже не пошевелился.

Он поднял бровь.

– Нам, наверное, стоит позвать Ноа и Уэса, учитывая, что этот тупица Ноа даже наклониться не может, не упав. Ты же вчера упал, пытаясь ударить по шайбе?

Хотя Ноа воспринял это спокойно, я заметила, как напряглась его шея, как его поза стала немного жестче. Они все думали о спорте и не хотели проигрывать.

– Отвали. Ты же знаешь, это из-за того, что я принял удар Джонни.

Я помахала им.

– Пошли, пока вы все не рассорились.

– По знает, что у меня отличный баланс. В следующем сезоне я надеру тебе задницу, – надулся Ноа, и я поняла, что это тот комментарий, который мне придется слушать всю весну и лето в их межсезонье.

Уэс взглянул на меня с улыбкой и провел пальцем по щеке.

– Они такие дети, – прошептал он мне, пока мы шли в студию, но Ноа услышал его.

– Как будто квотербек может справиться с кем-то из нас?

– Я могу справиться с любым из вас, – фыркнул Уэс, но По и Ноа даже не дали ему время встать в защитную позу. Они рассмеялись и начали толкать друг друга.

Я юркнула за дверь – провела картой, увеличила температуру на термостате и указала в системе, что мы заняли студию. Я ввела время и имена тех, кто будет со мной.

Как раз когда я заканчивала, Джанни помахал мне из ринга в центре зала.

– Ты открываешь класс горячей йоги?

Я пожала плечами.

– Для тех, кто хочет быстро расслабить мышцы.

Он выпрыгнул из ринга и провел рукой по своим темным волосам. Со своим ростом в сто восемьдесят семь сантиметров он считался достаточно высоким футболистом. Но, как я слышала, двигался он легко и был хорош в игре – даже лучше, чем большинство.

Я призывно помахала ему, и как раз в этот момент дверь из раздевалки открылась, и вышел Деклан. Он шел по коридору спортзала, окруженный фоном в виде панорамных окон, за которыми виднелся океан, и я не могла отвести от него взгляд.

– Горячая йога, значит?

– Что?

Он постучал по своим часам.

– Я готов к тренировке.

– Деклан, это для…

– Для всех, кто хочет, как указано в расписании. – Он легко прошел мимо меня в комнату, и я зажмурилась.

Отлично.

Потребовалось всего десять минут, чтобы разогреть комнату

– Джанни, если ты пришел сюда, чтобы заниматься йогой, хватит пялиться на меня и прими позу «собаки мордой вниз».

Я не сказала прямо, что он смотрел на мою задницу, но его взгляд был совершенно очевидно прикован именно к ней – и я не могла это игнорировать.

– Эви, ты же знаешь, я не могу с собой ничего поделать, – заныл он. – Твоя попа выглядит так, будто ты занимаешься йогой всю жизнь.

В его защиту могу сказать, что он, кажется, действительно руководствовался в жизни только своим членом, несмотря на то что у него было доброе сердце. Когда мы впервые встретились, он попытался заигрывать со мной, но нормально принял мой отказ и сказал, что мы можем остаться друзьями. Затем он позвонил какой-то девушке, которая, судя по всему, была не против встретиться с ним для интима в тот же день.

Джанни был действительно хорошим человеком, потому что сразу же стал одергивать других за подобное поведение.

– Уэс, ты тоже должен перестать пялиться на ее задницу.

– Пошел ты, чувак. У меня с Эви другие отношения.

– И какие же это отношения, Уэс? – Деклан не проронил ни слова за все занятие, хотя я чувствовала его взгляд на себе. Я ощущала напряжение в его мышцах и, клянусь, была уверена, что кровь в его жилах буквально закипала.

– Эй, мужик, может, хватит этого цирка? Вы двое явно друзья, так? Я понял. Но однажды она станет моей девушкой.

Он посмотрел на меня щенячьими глазами.

– Мы можем пойти куда-нибудь сегодня? Прошло уже так много времени, детка. И после…

– После того как ты пялился на ее задницу, как настоящий маньяк, – вставил Ноа, который обожал доставать Уэса.

Никто не ответил ему, потому что наши часы одновременно завибрировали. Мы не проигнорировали уведомление, потому что это могло быть изменение в расписании или… большие новости. Большие новости о HEAT. В данном случае это были эпические, разрушительные, катастрофические новости.

«Наследница HEAT Эверли Белафонте вышла замуж за Деклана Харди

PR-команда HEAT выпустила сегодня днем следующее заявление: «Деклан Харди официально занят. Он и Эверли Белафонте поженились на скромной церемонии в неизвестном месте вскоре после смерти Карла Милтона. Источники утверждают, что они любят друг друга и просят уважения к их частной жизни, пока они наслаждаются своим новым статусом».

Это объясняет, почему Деклан подвозил Эверли на работу и почему их так часто видели вместе. Самый большой вопрос, который сейчас всех волнует: как долго они встречались и как Эверли умудрилась украсть его у всех нас, не дав никому заподозрить? Подробности позже…»

Мои глаза мгновенно встретились с глазами Деклана, – все мужчины в комнате повернулись к нему. Даже Уэс отступил вместе с остальными. Это выглядело так, будто на вечеринке бета-самцов резко появился альфа-самец, и никто из присутствующих не захотел бросить ему вызов.

Деклан ничего не сказал. Я даже не была уверена, что он посмотрел на свои часы. Вместо этого он просто скрестил руки и стоял там с таким видом, будто был королем всех студий, спортзалов и своей бизнес-империи. Сильный и уверенный.

– Прости за комментарии о заднице твоей жены, – пробормотал Джанни и буквально отступил к двери. – Я уважаю тебя и твои спортивные достижения. Ты сделал великие вещи для всех профессиональных лиг в стране, и я хочу, чтобы ты знал, что я не хотел проявить неуважение к тебе.

Затем, словно собака, поджавшая хвост, он выбежал из комнаты.

По и Ноа задержались и встали в защитную позу. Кажется, они считали меня кем-то вроде своей младшей сестры.

– Вы правда поженились? – спросил По.

– Думаешь, мы врем? – наконец ответил Деклан. – Какое тебе вообще до этого дело?

– Ну, я не знаю, – продолжил По. – Эви чертовски красива, и она тренирует нас лучше всех. Если это было из-за чего-то в завещании Карла… Я просто не хочу, чтобы ей причинили боль…

– Эверли более чем способна сама принимать решения, – резко оборвал его Деклан. – Наш брак – это наше дело.

Он не сказал ни больше, ни меньше. Он не сказал, что хочет быть со мной в браке, что у нас есть какие-то отношения, что это не брак по расчету.

Это не должно было ранить. Но мое сердце не хотело слушать.Будь спокойной. Собранной. Не показывай ничего лишнего.

Деклан не стал больше ничего говорить, а вместо этого указал на дверь.

– Теперь, когда новость вышла, мне нужно обсудить кое-что с Эверли.

Ноа и По сразу же вышли из студии, а Уэс пробормотал мне:

– Я бы все равно хотел увидеть тебя сегодня вечером. Напиши мне, ладно?

Он не стал ждать ответа. Когда Деклан открыл рот, чтобы что-то сказать, Уэс уже был за дверью.

– Ты не пойдешь с ним сегодня вечером.

– Ядолжнавстретиться с ним, потому что ему нужно прояснить наши отношения.

– Разве не всем нам?

Деклан поднял руку, а потом начал шагать взад-вперед.

– Думаю, тебе лучше прийти сегодня на встречу с Пайпер и Анастасией.

– Нет, – я сразу же остановила его. – Ты же знаешь, что это не в моих интересах. Я не сказала ни слова Анастасии с момента похорон до сегодняшнего утра, а Пайпер – ее лучшая подруга. Я не часть этого круга…

– Если я часть этого круга, то и ты его часть. – Он шагнул ко мне.

Я усмехнулась и покачала головой.

– Как бы мне ни хотелось облегчить всем жизнь и согласиться, Деклан, мы оба знаем, что я не могу. Мое появление может даже их обидеть.

– Я не позволю тебе чувствовать себя менее…

– Ты не позволишь, – уточнила я, – но они позволят. И это нормально. Я не собираюсь находиться на их территории дольше, чем оговоренные двенадцать месяцев. Так что вам всем нужно разобраться с происходящим так, как вы считаете нужным.

Он открыл рот, чтобы сказать что-то еще.

– Без меня, Деклан.

– Без тебя, – пробормотал он, а затем оказался так близко, что носки нашей обуви почти коснулись друг друга. Он смотрел на меня сверху вниз, а я – снизу вверх.

– Ты понимаешь, что последние несколько дней я не могу думать ни о чем, кроме тебя. Моя голова не работает, если тебя нет рядом. Мои сны, мои кошмары, мое подсознание, мое сознание… ничто из этого в последнее время не функционируетбез тебя.

Горло сдавил всхлип, слезы навернулись на глаза, а сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди и оказаться в руках Деклана. Мне оставалось только надеяться,

Но я все равно не хотела открываться всем, я не была к этому готова.

– Не знаю, хорошо это или плохо, но чем больше времени я провожу с тобой, тем сильнее все во мне привязывается к тебе и не хочет существовать без тебя, – мой голос дрогнул. – И это ужасно, потому что скоро нам придется разойтись, Деклан. Ты знаешь это. И что ты хочешь, чтобы я сделала? – прошептала я. – Пошла и разозлила твоего PR-менеджера так, что она вообще не захочет нам помогать?

Из его горла вырвался всхлип, и когда он провел рукой по моему лицу, я увидела его смятение.

– Мне стоит просто уволить ее и найти кого-то нового.

– Думаю, у нас нет на это времени. Плюс, ты сам говорил, что она хороша в своей работе. Ей просто нужно придерживаться одной истории. Мы женаты, – сказала я, но слово «женаты» произнесла, сделав пальцами кавычки в воздухе.

Он сузил глаза, прошел мимо меня, схватил полотенце и нажал кнопку на часах. Стекло дверей стало темным, и я тут же вспомнила все, что мы делали в стенах этого спортзала всего несколько ночей назад. Он повернулся, схватил меня за затылок, притянул к себе и провел полотенцем по ключице. Я прикусила губу, чтобы не застонать.

– Да, мы женаты. Полностью верны друг другу, верно?

– Ну… – я замешкалась, видя огонь в его глазах. – Мы верны условиям брака по расчету.

Он наклонился так близко, что я почувствовала, как тень от его тела скользнула по мне.

– Мы, может, и связаны определенными временными рамками в этом браке, но я верен себе и своей гордости, которая диктует мне бить своих клиентов по лицу, если они будут пялиться на тебя во время йоги. Может, добавим это в наш договор, Эверли?

Ответа от меня не требовалось, его хватка стала крепче, он вытер пот сначала с моей груди, затем с декольте. Мы оба знали ответ, и все же мое дыхание участилось, а соски затвердели, пока я стояла перед ним. Надеясь. Желая. Томясь по нему.

Он переместил руку: пальцы вплелись в мои волны, заставив меня выгнуться ему навстречу, чтобы он смог наклонить мою голову и впиться в мои губы. Поцелуй Деклана был властным, страстным и полным контроля.

Он хотел всего и сразу, и я видела, что делало его спортсменом мирового класса и успешным бизнесменом. Он доминировал и сметал все мои сомнения и границы. Он уничтожал мои колебания тем удовольствием, которое доставляли его руки, крепко держащие меня за волосы, его язык, исследующий мой рот, его губы, сминающие мои.

Я выгнулась со стоном и вцепилась в него пальцами. Я брала то, что он мне позволял, потому что знала – скоро мы не сможем этого делать. Этот брак и наша тайна – колоссальные ошибки. С этой мыслью я оттолкнула его и накрыла рот рукой, тяжело дыша, закрыв глаза и стараясь не поддаться искушению. Это неправильно, сказала я себе.

– Мы не можем этого делать. Ты будто играешь в игру, в которой нужно раздражать парней, что флиртуют со мной. И все потому, что ты спал со мной, Деклан. И ради чего это все? Ничего между нами все равно быть не может.

Он уставился на меня.

– Деклан, будь реалистом. Я – та самая девушка, которую всего несколько месяцев назад ты назвал обузой без опыта. Ты, по сути, сказал моему отцу, что не хочешь нянчиться со мной и что я разрушаю твое детище.

– И ты разрушала, – кивнул он, все еще сканируя взглядом мое тело, словно представляя меня обнаженной.

– Вот именно. И мое прошлое может разрушить твою репутацию в прессе.

– Мне плевать на прессу.

– Но мне нет, – я попыталась продолжить. – И мы из разных миров. Мы несравнимо далеки друг от друга.

– Ты очень даже близка ко мне, когда кричишь мое имя во время оргазма.

– Ты сейчас на другом уровне, понимаешь? – Я покачала головой. – Давай просто сосредоточимся на изначальном плане. Мы вместе и женаты, если спросит пресса. Близким мы можем сказать, что это брак по расчету.

Я замолчала, и он внимательно посмотрел на меня. На самом деле я не знала, почему замолкла. Может, хотела, чтобы он сказал, что этот брак – нечто большее? Что мы – нечто большее? Но он только спросил:

– Это то, чего ты хочешь?

Я глубоко вдохнула, пытаясь оставаться логичной, а не следовать за глупой маленькой надеждой, которая светлячком носилась у меня в голове.

– Да, это разумно. Ты можешь поговорить с Анастасией и Пайпер, чтобы решить, как они хотят это подать. Я предупрежу Уэса.

– Так он настолько тебе близок?

– Он заслуживает объяснения, Деклан. Я уверена, что он будет хранить эту информацию. А что касается публики, я не думаю, что им нужно знать что-то еще.

Он хмыкнул, его глаза искали в моих ответы, которых у меня не было. Я закрыла шкаф и заперла его, чтобы не дать прессе найти все скелеты.

Я двинулась к двери и открыла ее.

– Это будет лучше для нас, Деклан. Таков план.

Еще десять секунд он стоял там столбом, переполняемый эмоциями.

– Будь дома вовремя, Эверли, иначе я приду за тобой.

Затем он прошел мимо меня за дверь и поднял три пальца.

– Три раза ты открыла дверь вместо меня.

Почему этот его счет вызвал дрожь по спине?

22. Деклан

УЖИН С ПАЙПЕР и Анастасией длился дольше, чем я хотел. Я даже постарался заказать столик в одном из не самых фешенебельных ресторанов HEAT, Vibe. Он располагался рядом со спортзалом – я сделал все, чтобы они не задержались допоздна.

Тем не менее они обе заказали напитки и продолжали болтать. Возможно, им казалось, что у меня не было других дел. И что мне не нужно возвращаться домой для того, чтобы проверить, вернулась ли Эверли со своего свидания с Уэсом. Поэтому мне приходилось делать вид, что я не тоскую по девушке, которой вместе с нами не было.

– Итак, этот брак – полная неожиданность, но я просто приму это как данность. – Пайпер устремила на меня свой пронзительный взгляд. – Было бы здорово, если бы мы раскрыли что-то большее, чем просто факт вашего брака. Я имею в виду, вы могли бы дать эксклюзивное интервью как пара или, если хотите быть честными,

Она жаждала всех подробностей. Она ждала, ее глаза испытующе впились в мои.

– Нам нечего раскрывать в этом отношении. Империя HEAT в безопасности.

– Началось ли какое-то наследственное дело или…

– Пайпер, ты в моей PR-команде. – Я со стуком поставил бокал на стол. – Ты заминаешь истории, которые отрицательно влияют на мою репутацию, и публикуешь те, которые ее улучшают. Вот поэтому ты лучшая, верно?

– Деклан, мне проще работать, если я знаю, с чем имею дело.

– На этот раз твоя работа немного сложнее. Ты справишься, или я найду кого-то другого, кто сможет.

Анастасия тихо цокнула языком, но когда я резко повернулся к ней, она сразу же опустила глаза на телефон.

– Я так разочарована в Карле.

– Я тоже, – надулась Пайпер. – Я понимаю, что мы с тобой, Деклан, никогда не сходились во мнении, но Эверли вместо Анастасии? Ты с Анастасией был близок годами. Я в шоке, что он заставил тебя жениться на незнакомке, которая даже не является частью нашего круга.

Анастасия кивнула, ее локоны дернулись вслед за головой, которая выражала полное согласие с мнением Пайпер. И в этот момент мне стало совершенно очевидно, насколько они обе были отвратительны. Они не видели ничего дальше своего носа. Избалованные, высокомерные и невежественные.

– О боже, – Пайпер открыла рот, глядя куда-то за меня. – Она собирается продолжать встречаться с Уэсом?

Резко обернувшись, я увидел ее. Губы блестели чуть сильнее, чем в спортзале, а ресницы были ярко подчеркнуты тушью. Держа за руку Уэса, Эверли вошла в зал. Она смотрела на него с ослепительной улыбкой.

Большинство мужчин, вероятно, почувствовали бы укол ревности в тот момент, может быть, даже гнев. А я почувствовал, что мне бросают чертов вызов.

Я сразу же извинился и направился к ним, обходя дубовые стулья и специально расставленные растения.

– Эверли, Уэс. Не хотите присоединиться к нам?

Моя капля дождя прикусила губу, услышав мой голос, и нахмурила брови. Она поправила теннисную юбку, которую, должно быть, надела после работы. Эверли не решалась ответить. Да, она точно знала, что это не закончится хорошо.

– Я не думаю, что это…

– О господи, – Уэс застонал и закатил глаза. – Я никогда не останусь с ней наедине, да?

В этом-то и был весь смысл.

– Пайпер и Анастасия здесь. Клара, возможно, заглянет. Ты же знаешь, что они будут приставать к вам, если вы не сядете с нами.

Уэс причмокнул, напряг свои мышцы и поправил пучок на голове без всякой на то причины. Он взвешивал доступные варианты, даже не думая спросить мнение Эверли. Затем он пожал плечами.

– Можно пропустить несколько стаканчиков. Ноа и По, вероятно, тоже заглянут.

– Отлично, – кивнул я ему, когда он прошел мимо, направляясь к Анастасии и Пайпер, которые уже приветливо махали ему. Я наклонился, чтобы шепнуть кое-что проходящей мимо Эверли:

– Похоже, мы все-таки проведем вечер вместе.

Она закатила глаза, словно я ей уже надоел. Она знала, что я только начинаю? Я коснулся ее поясницы и увидел, как мурашки побежали по ее рукам. Я был благодарен Пайпер за то, что она предложила мне сесть на большой диван – я оказался рядом с Эверли и смог прижать свое бедро к ее под столом. Она бросила на меня короткий взгляд, сжала губы и слегка покачала головой, словно пытаясь остановить.

Мне было все равно, а она была либо слишком упряма, либо слишком заинтересована, чтобы отодвинуться. Вместо этого, когда я положил руку на ее ногу после того, как заказал всем по напитку, она сузила глаза, словно бросая мне вызов. Смогу ли продолжить? У меня не было с этим проблем. Мой большой палец выводил узоры на ее коже снова и снова. Затем она наклонилась к Уэсу, чтобы шепнуть что-то ему на ухо, и сразу после этого он обнял ее за плечи.

– Думаю, мне нужен шот. – Анастасия сморщила нос, глядя на них.

Мне тоже. Я заказал всем шоты в дополнение к напиткам.

Эверли прикусила щеку, а потом взяла свой шот, чокнулась со всеми и выпила его залпом.

Когда она содрогнулась, сделав глоток, я наклонился к ней.

– Если тебе не нравится, не пей, Капелька.

Она глубоко вздохнула.

– Думаю, нам всем стоит выпить еще по одному, – объявила она.

В ее глазах был вызов, поэтому я провел рукой выше по ее бедру. Ее мягкие губы приоткрылись, но больше никаких признаков нашего взаимодействия не последовало.

В этот момент появилась Клара в платье с цветочным принтом. Она выглядела так, словно только что вышла из сада. Улыбка мелькнула на ее лице, когда она увидела Эверли, хотя и попыталась скрыть это от сестры.

– Итак, я видела новости.

– Не могу в это поверить, – пробормотала Анастасия.

Уэс вздохнул, его рука гладила плечо Эверли – она находилась в непосредственной близости к моему лицу. Уэс делал все это так непринужденно, словно ему было все равно на наш брак и на то, что в своих мыслях я ломаюемузапястье за то, что он трогает мою девушку. Затем он сказал:

– Жаль, что Карл поставил вас обоих в такое положение. Эверли сказала, что это ненадолго.

– Она сказала? – спросил я, не отрывая от нее взгляда.

Значит, она рассказала ему правду по дороге сюда. И все же, почему я все еще хотел разбить ему лицо? Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, и позволил своей руке под столом скользить по бедру Эверли вверх и вниз.

– Ну, год – это не так уж долго для некоторых, правда, Эверли?

Черт, огонь в ее глазах, когда она резко посмотрела на меня, пьянил.

– Целый год? – Пайпер и Анастасия сказали это одновременно.

– Ну, уже прошло около двух с половиной месяцев, – я пожал плечами и сжал ее ногу под столом. К удивлению, она не оттолкнула меня, но ее взгляд мог бы спалить весь ресторан.

– Ну, по крайней мере, вы оба можете встречаться с другими, верно? Я имею в виду, конечно, делать это скрытно, – заметила Пайпер, бросив взгляд на руку Уэса, а затем повернувшись к Анастасии. – У вас двоих все еще есть шанс.

– Анастасия и Деклан? – Клара фыркнула. – Они даже ни разу не ходили на свидание, Пайпер. Зачем ты это говоришь? Ты же сама была с ним в отношениях.

– Потому что Анастасия и Деклансозданыдруг для друга, Клара. Все это знают. Я была просто мимолетным увлечением в его жизни.

Она улыбнулась мне, и я почувствовал, как бедро Эверли дрогнуло под моей рукой. Но она не отодвинулась,

Когда я вопросительно посмотрел на нее, увидел, что Эверли захлебывается от своей ревности – так же, как и я. Но она не давала слабину: улыбалась, была спокойной и собранной.

– Ну, – сказала она, – Пайпер, как мне говорили, знает, что нравится публике. У вас здесь замечательная компания.

Я провел большим пальцем по ее нижнему белью, и она наклонилась над столом, подперев подбородок ладонью.

– Именно. Мы очень дружны, – заметила Пайпер, размешивая свой напиток. – Ты не была с нами достаточно долго, чтобы понять всю глубину взаимоотношений.

Взаимоотношения были просты. Я бы раз за разом выбирал Эверли вместо них.

Уэс вмешался:

– Я пытаюсь объяснить ей, ребята. Она скоро станет одной из нас, потому что она моя девушка. Несмотря на то что придется исполнить сумасшедшую последнюю волю Карла. Верно, Эви?

Эверли повернулась к нему и прикусила губу – моя рука скользила по ее влажному нижнему белью. Она посмотрела Уэсу в глаза, и он наверняка подумал, что она смотритна негос таким желанием в глазах, будто от него зависит каждый ее вдох, будто ей нравится каждое мгновение, проведенное с ним.

– Ты моя девушка, правда? – прошептал он, наклоняясь и целуя ее в висок. – И я рад, что она не часть этой компании, потому что вы все иногда доставляете настоящие неприятности.

Именно в этот момент я отодвинул ее белье в сторону – чтобы напомнить, кто на самом деле заставляет ее мокнуть, кто берет контроль, когда нужно. Она распахнула глаза, отодвинулась от Уэса и заняла руки салфеткой, которую тут же начала рвать на кусочки.

Клара согласилась с Уэсом, что разозлило Анастасию настолько, что они все начали спорить, смещая внимание с Эверли. Мне хватило этого мгновения для того, чтобы ввести в нее палец. Она сдвинулась так, чтобы позволить мне провести большим пальцем по клитору и стимулировать его так, как я посчитаю нужным. Ее сапфировые глаза закрылись, а рука опустилась под стол, чтобы перехватить мое запястье.

Я наклонился, чтобы она смогла откинуть голову назад и сделать вид, будто слушает, что я говорю. Надеюсь, она слушала внимательно.

– Ему повезло, что я знаю, как трахать тебя рукой под столом, чтобы ты помнила, кому на самом деле принадлежишь, иначе я бы сломал его руку за то, что он обнимает тебя.

Она прерывисто дышала и не могла ответить. Я активно стимулировал ее клитор, пока она не достигла оргазма. Потом невозмутимо поправил ее белье и юбку, а затем поднял руку на стол и опустил палец в виски.

Она смотрела на то, как я мешаю им лед в стакане. Ее щеки залил румянец, когда я слизал алкоголь и ее сладкий вкус с пальца.

– Виски сегодня отличный. Сделай глоток, Капелька.

Она даже не колебалась. Я владел телом своей жены, даже если никто этого не понимал, и я не собирался отступать. Никто не заметил того, что мы делали, во время их спора, даже мужчина, который обнимал ее за плечи.

– Почему бы нам с Эверли не пойти и не заказать еще напитков? – объявил я.

Клара быстро согласилась, как наш единственный союзник, и я встал из-за стола, увлекая Эверли за собой.

Анастасия и Пайпер тоже встали, но Анастасия была достаточно смелой, чтобы прижаться к моей груди.

– Деклан, пойдем потанцуем, – заныла она.

Потребовалось всего три шота, чтобы она превратилась в прилипалу, чтобы у нее появились эти большие глаза, которые, как она думала, подействуют на меня. Раньше я поддавался, уступая тому, чего хотят она и Пайпер, потому что это был путь наименьшего сопротивления, но когда я почувствовал, как рука Эверли выскальзывает из моей, я сжал ее сильнее.

– Может, я присоединюсь к вам позже.

Я повел Эверли мимо них и стал пробираться сквозь толпу, которая уже собралась. В ресторане приглушили свет.

– Деклан, тебе, наверное, стоит потанцевать с ней.

– Наверное, не стоит, – ответил я. Когда мы добрались до бара, я прижал ее к нему, положив свои руки по обе стороны от нее. – Если я с кем-то и буду танцевать сегодня, то это будешь ты.

– Не думаю. Я здесь с Уэсом. – Она подняла подбородок и посмотрела прямо перед собой. – У тебя есть обязательства перед твоими коллегами и компанией. Когда мы закончим все это, они будут не передо мной, а перед ней, Деклан.

– Неужели? А у тебя есть обязательства перед ним? Поэтому ты сегодня с ним пошла? – выпалил я.

Она посмотрела на меня через плечо.

– Какие обязательства у меня могут быть перед ним, что ты так беспокоишься, Деклан?

Я тихо хмыкнул.

– Те, в которых ты надеваешь ради него чертову юбку, Капелька. И наносишь блеск для губ, который, как я знаю, пахнет клубникой.

Я придвинулся ближе и почувствовал ее задницу, которая упиралась в мой член. Своими руками я касался ее обнаженной кожи. Vibe быстро заполнялся, и это позволяло мне стоять так близко и не вызывать вопросов.

– Ты же понимаешь, что это теннисная юбка, и это единственное, что было у меня в шкафчике, верно?

– А что насчет ужина со мной? – Я хотел того же отношения, хотел всего, что она могла бы мне дать. – Ты оденешься для меня?

– Не уверена, – она пожала плечами и повернулась к бару, словно ничто не могло ее выбить из колеи. – Мы еще не ужинали вместе.

– Я приглашал тебя на ужин.

– В то, что ты называешь нашим домом? Ну, тогда это должно быть и моим домом тоже, а я не особо наряжаюсь, чтобы сидеть дома, – язвительно ответила она.

Легкая улыбка, играющая на ее губах, говорила мне, что она пыталась вывести меня из себя. И все же я клюнул на наживку.

– Так ты прихорашиваешься для своего парня, но не для мужа?

– Деклан, – она резко обернулась и прошептала мое имя с яростью, огонь сверкнул в ее глазах, – не начинай.

Алкоголь. Ревность. Крошечная капля дождя, которую я хотел контролировать больше, чем саму жизнь. Зовите вещи своими именами.

– Ты сводишь меня с ума, когда сидишь с ним и шепчешь ему на ухо, – признался я.

– Это смешно. Ты был с Анастасией и Пайпер, с которыми, как я знаю, ты…

– Продолжай. Закончи предложение.

– Ты спал с Пайпер, – указала она, а затем сжала свою маленькую руку в кулак, словно злясь на себя за свою реакцию. – И это не имеет значения. Честно. Потому что мы двое живем отдельной жизнью. А потом тебе, вероятно, придется встречаться с моей

– Это будет тебя беспокоить? – прошептал я ей на ухо.

Я увидел, как мурашки побежали по ее шее.

– А если бы беспокоило?

– Тогда я бы сказал, что нам нужно пересмотреть обязательства, которые мы взяли на себя в этом браке.

Она покачала головой, сразу же обеспокоившись тем, как я поменял направление разговора, которое она уже задала.

– Нет. Меня это не беспокоит. Я справлюсь.

Бармен подошел и взял у меня заказ – он явно надеялся угодить владельцу. Эверли выскользнула из моей хватки как раз в тот момент, когда зазвонил мой телефон, и я отпустил ее, увидев номер.

– Миссис Джонсон? – ответил я, наблюдая, как она пробирается через нескольких парней и привлекает внимание Ноа и По.

Я нанял кого-то, чтобы разобраться с завещанием, выяснить, что миссис Джонсон от нас скрывает, и, полагаю, именно поэтому она звонила.

– Да, Деклан, извините за поздний звонок, но я хотела напомнить вам о встрече по условиям. У нас осталось две недели, и я хочу убедиться, что вы и Эверли ладите.

Она сглотнула.

– Это условие не станет слишком большой помехой, но я слышала, что вы начали копать.

Я не стал отрицать.

– Я хотел бы узнать, что это, причем как можно скорее.

– Ну, через три месяца мисс Белафонте и вам придется принять решение, которое либо положит конец вашему браку, либо продвинет его вперед. Мне хотелось бы думать, что последнее. Вы двое выглядите прекрасно вместе.

Мое давление подскочило, и я сжал край стойки бара.

– Держать условие в секрете так долго в рамках оглашения завещания – это не может быть…

– Увидимся скоро, Деклан. Пожалуйста, будьте добры к своей жене.

Я повесил трубку и стиснул зубы, набирая номер того, кто, как я думал, мог бы помочь.

Я набрал его номер на выходе из бара. Он ответил на втором гудке.

– Что тебе нужно, зять?

– Ты и Иззи знаете о трехмесячных условиях завещания?

– Конечно, – сказал он совершенно без эмоций.

– Какого черта? Скажи мне.

– Не хочу.

– Это же незаконно, – сквозь зубы процедил я.

– Конечно. Но когда ты готов сделать незаконное завещание законным, чтобы потом сделать его недействительным, приходится идти на незаконные действия. Мир так устроен, чертовски извращенно.

– Пошел ты, Кейд.

Я бросил трубку и вернулся внутрь, чтобы найти Эверли. У нас было две недели, чтобы решить, готовы ли мы принять условия, и я знал, что бы это ни было, я пока не собираюсь терять ее. Я знал, что бы это ни было, я хочу, чтобы она согласилась на это со мной.

23. Эверли

В ЗАВЕДЕНИИ все было пропитано страстью, желанием и роскошью. Атмосфера была пронизана декадентскими деталями: кристаллы и бриллианты переплетались в густых лозах и розах, все оттенки «королевских» цветов обвивали свисающие с потолка трубы. В углах ресторана стояли атласные шезлонги, а кресла были обиты шелком – в синих и пурпурных тонах, чтобы каждый посетитель чувствовал себя членом королевской семьи. Официантки с цветами в волосах, в черных нарядах сновали между столами, тщательно следя, чтобы каждому подали лучший алкоголь. Еда оплачивалась одним движением часов или добавлялась в счет постоянного клиента без необходимости даже предлагать оплатить счет.

Деклан мог заказывать шот за шотом, и ни один бармен не попросил бы у него кредитную карту. Для него это было нормально. Для меня – безумие, еще один показатель нашей несовместимости. И все же, когда я услышала, как Анастасия и Пайпер рассматривают все наши различия чуть ли не под лупой, мне больше всего хотелось доказать, что у нас есть кое-что общее.

Он знал, как заставить меня чувствовать себя хорошо, и нам обоим это нравилось. Он хоть и был моим тайным любовником, но химия между нами была заметна. По крайней мере, мне и ему.

Или так я думала. Он повесил трубку и не обернулся, чтобы поискать, куда я ушла. Вместо этого он направился обратно к нашему столу, но на пути его перехватила моя сводная сестра и притянула к себе. Она провела рукой по его челюсти и с любовью посмотрела на него. Пайпер улыбалась все это время, словно поощряя свою подругу завязать отношения с ее бывшим. Она была лучше меня.

Я бы никогда не поддержала идею отношений моей близкой подруги с Декланом, если бы мы действительно в какой-то момент времени с ним встречались. Он стоял там, улыбаясь ей. У него было большое, сильное и твердое тело – не такое, как у большинства в толпе. Я знала, каково это – чувствовать его рядом, как ощущались на моей коже его руки, которые сейчас держали ее запястья, – он пытался отвести их от своего лица – как он пах для меня сандалом и дождем, даже когда светило солнце. Я изнывала от желания, которое тянуло меня к нему, хотя он не был по-настоящему моим.

Вздохнув, я повернулась к бару и заказала еще один напиток.

– Еще один шот. Сделайте его крепче, чем те, что вы подавали сегодня, пожалуйста.

Бармен, готовый удовлетворить гостя, кивнул. Взяв темную бутылку ликера, он пробормотал:

– Тяжело, наверное, когда за тобой на работу следует босс, да?

Я вздохнула.

– Так все уже видели это видео?

– Практически. – Он обмакнул край стопки в сахар, а затем поджег его на секунду, прежде чем погасить пламя. – Это поможет вам почувствовать себя лучше. Мой любимый. Я называю его «Сахар HEAT». Сладкий и пряный.

Я пожала плечами.

– До дна.

Сладкая горечь алкоголя обдала жаром горло и заставила меня содрогнуться всем телом так сильно, что бармен рассмеялся.

– Я Корбин, кстати. Видел, как вы тренировались в спортзале пару раз. Карл был хорошим человеком. Сожалею о вашей утрате.

Я кивнула, позволяя алкоголю и его словам осесть во мне, прежде чем ответить. Так много людей в последнее время выражало соболезнования.

– Я не знала его так хорошо.

– Конечно. Вы переехали сюда всего несколько месяцев назад, верно? – Он наклонился, чтобы принять еще один заказ от женщины рядом со мной. Затем, взяв еще одну бутылку из-под стойки, он мягко улыбнулся. – Вы имеете полное право грустить, как и все они. Вы, вероятно, все равно видели его чаще, чем они.

Корбин усмехнулся, глядя куда-то за меня. Его слова усилили то, что чувствовало мое сердце в тот момент. И я чувствовала это полностью, всем сердцем, и это чувство накрыло меня с невероятной силой.

Один взгляд назад, в толпу, на Анастасию, все еще

Как будто почувствовав мой взгляд, он обернулся. Взгляд его глубоких зеленых глаз притянул меня, словно темный лес, который иррационально хочется исследовать до последнего деревца. В его глазах читались вопросы, требующие больше информации, чем я была готова дать. Я повернулась к бармену как раз в тот момент, когда увидела, как Деклан делает шаг в мою сторону.

– Тебе нужны мои часы? – спросила я Корбина.

– Все за наш счет. – Он взял пустую стопку со стойки и подмигнул мне, прежде чем другой клиент кивнул ему.

– Нам пора идти, – прорычал Деклан за моей спиной.

Его тепло тянуло мое тело назад, но на этот раз я проигнорировала это.

– О? Все уже уходят?

Он наклонился к стойке бара.

– Нет.Моя женаи я уходим. Мне нужно поговорить с тобой в машине.

– Я пришла с Уэсом, Деклан. Ты пришел с девушками. Мы должны уйти с ними.

– Теперь дело в Уэсе? Не просто в том, как выглядит наш брак в его глазах? – Он покачал головой и грубо провел рукой по подбородку. – Как ты вообще это описала? Сказала ему, что я могу довести тебя до оргазма под столом так, что все мои пальцы будут пропитаны твоей влагой, пока он сидит рядом и притворяется твоим парнем?

– Господи, Деклан. – Гнев и желание одновременно залили румянцем мое лицо.

Он глубоко вдохнул, словно пытаясь подавить то, что чувствовал.

– Капелька, я не в настроении. И знаю, что ты тоже. Только что ты оглянулась на меня за тем столом так, будто вот-вот расклеишься. Как будто это место давит на тебя, и я знаю, что оно чертовски давит на меня.

– Я не расклеиваюсь, Деклан. – Я посмотрела на него, внезапно раздраженная тем, что почти поддалась. Он не знал, через что я прошла, что я еще могу вынести и как справлюсь с этим. – Я не могу расклеиться. Не снова. Но если мы продолжим это, я расклеюсь. Я пойду домой с Уэсом. Ты можешь уйти.

Он хмыкнул.

–Мыуходим, Капелька.

Алкоголь смешивался с моими эмоциями, особенно с самыми яркими, и эта комбинация была опасной.

– Я пойду танцевать.

Я скользнула мимо его тела, твердого, в отличие от моего мягкого; массивного, в отличие от моего миниатюрного; доминирующего, в отличие от моего покорного. Мы сцепились сейчас, потому что я не могла избавиться от ощущения, что их взгляды прикованы к нему. Моя сводная сестра, та, с которой мой отец хотел, чтобы я нашла общий язык, буквально хотела моего мужа. Не разговаривая со мной, не глядя на меня, даже не замечая моего присутствия. Я ничего для нее не значила, и это чувство ощущалось таким же предательством, как и то, которое я испытывала в родном городе, когда все узнали, что произошло между мной и моим парнем.

Так что я позволила алкоголю течь по моим венам и заглушить боль не просто одной потери, а целой семьи. Надежда на то, что они примут меня, умерла вместе с последним стуком сердца Карла, и мне нужно было отпустить то, что не было предназначено мне.

Музыка била громко, и я двигала бедрами в такт, сосредоточившись на том, чтобы просто почувствовать душу песни на мгновение. Деклан повернулся, чтобы понаблюдать, но не последовал за мной. Его взгляд был настолько тяжелым, что он, вероятно, понимал, что я чувствую только его. Даже когда Уэс и Ноа подошли ко мне на танцполе, я ощущала толькоеговзгляд.

Клара рассмеялась, когда Ноа попытался станцевать брейк-данс, а затем он схватил ее за руку и закружил по танцполу, будто они были двумя танцорами сальсы. Он был высоким спортсменом, что в большинстве случаев означало мгновенное чувство ритма и хорошее умение танцевать. Но Ноа превзошел большинство. Я могла сказать по тому, как он двигался и как держал Клару, что, вероятно, он действительно умел танцевать.

Моя мама была танцовщицей и научила меня танцевать. Я умело двигалась благодаря труду мамы. Поэтому, когда Ноа схватил мою руку после того, как раскрутил Клару, я сделала небольшой реверанс, прежде чем он притянул меня к себе. Простой двухшаговый танец превратился в изящное движение, когда он почувствовал, что я могу справиться, а затем его ослепительная улыбка, ямочки на щеках и блеск в глазах показали мне, что он все понял. Он притянул меня ближе.

– Ты танцуешь?

– Раньше танцевала. – Я двигала бедрами в такт.

Его рука на моей пояснице держала меня в равновесии.

– Давай покажем твоему парню и мужу, на что ты способна. Я почти уверен, что ты уже завладела их сердцами, но думаю, Деклан истечет кровью и все равно доползет до твоих ног, когда все закончится.

– Давай посерьезнее, Ноа. – Я рассмеялась, чувствуя себя впервые за этот вечер полностью комфортно, танцуя с другом, который всегда относился ко мне именно как к подруге.

– О, я серьезен, Эви. Ты никогда не видела его на поле, желающего сделать тачдаун?

Я покачала головой, он раскрутил меня, а затем прогнул в спине.

– Он двигался яростно, на инстинктах. Многие говорят, что он играл с душой… Я же скажу, что он вообще не играл. Он доминировал, как чертов зверь. Когда его отталкивают, и он не получает того, чего хочет, тебе лучше быть готовой ко всему. Помни об этом.

Еще два поворота и подъем – и почти все люди на танцполе начали аплодировать нашей сальсе. Когда песня закончилась, я улыбнулась Ноа.

– А что говорят о тебе на спортивных каналах, Ноа?

– Что я безрассуден, – он пожал плечами. – Я могу сломать кости в мгновение ока, Эви, и мне совсем не будет жаль.

Мы оба тяжело дышали – я обняла его и взглянула на наших друзей, которые стояли рядом. Клара аплодировала, появился Дом, который с любопытством наблюдал за мной. Потом подошел Уэс, который выглядел как побитый щенок.

– Верни мою девочку, – протянул он.

Ноа подмигнул мне и кивнул в сторону бара, где сидел тот самый грозный мужчина, который, как я знала, все еще наблюдал. Его взгляд становился все тяжелее и тяжелее. Казалось, я чувствовала, как он давит на меня, овладевает моими мыслями, заполняет их чем-то темным, из чего я не смогу выбраться.

И все же я не обернулась. Я помахала Дому, когда Ноа спросил Клару:

– Потанцуешь со мной еще раз, цветочница?

Клара

– Клара, разве тебе не нужно работать над чертежом для твоей пекарни, чтобы показать мне завтра?

Весь свет ее улыбки померк, она нахмурилась и взяла руку Ноа.

– Чертеж? У меня есть дизайн. Он готов и выглядит совершенно волшебно.

Он смерил ее взглядом, когда она ушла с Ноа, а Уэс обнял меня за талию. Это не должно было никого разозлить, но его поза все равно красноречиво говорила о его притязаниях на меня.

Взгляд Деклана притянул мое внимание – он буквально заставил меня снова посмотреть в его сторону. Он был мужчиной, который владел целым миром, способным одним движением изменить его. И Деклан завладел моим миром в тот вечер. Он держал меня за руку, ведя по краю обрыва, знал, что я вот-вот потеряю баланс, и произнес:

– Четыре.

И я точно поняла, что он имел в виду. Я не ушла с ним раньше, в четвертый раз ослушавшись его.

Он шагнул вперед, его темные джинсы и футболка не скрывали, насколько его рельефная грудь и накачанные руки, на которых выделялись вены, будто мышцы не могли их сдержать, были сексуальны.

– Эверли, пора идти, – прорычал он.

– Детка, ты идешь ко мне, да? – прошептал мне на ухо Уэс и притянул ближе к себе, продолжая танцевать.

Деклан не дал мне времени ответить.

– Мояженаидет домой со мной.

Резкий и громкий акцент на моем статусе заставил Ноа застыть на середине танца с Кларой, а Анастасия и Пайпер повернули головы – они сидели за нашим столом и наслаждались очередными напитками. Все замерли в шоке, даже музыка, казалось, стихла, только кровь пульсировала в моих венах.

Клара была единственной, кто знал, как поступить в этой ситуации. Она единственная не застыла и двинулась ко мне в своем цветочном платье и ярко-красных туфлях на каблуках. С улыбкой она похлопала меня по плечу, мягко вывела из объятий Уэса и взяла под руку.

– Конечно, пора всем нам отправляться домой. Эви, ты не против, если я зайду пораньше, чтобы ты оценила макеты для моей пекарни? Мне действительно нужна помощь с ними для нового курорта.

Хотя мы не обсуждали это раньше, я научилась читать обстановку и распознавать такие моменты.

– Конечно, – ответила я и обернулась к Уэсу. – Ты отвезешь меня домой? У тебя есть водитель?

Я не поехала бы с тем, кто слишком много выпил.

Глаза Ноа и Уэса невольно метнулись к Деклану. Это было явным сигналом: Деклан был здесь главным.

Уэс расправил грудь, как будто готовился к конфликту, но спокойно сказал:

– Конечно.

Деклан шагнул вперед, но Дом встал перед ним.

– Веди себя прилично в нашем ресторане, Дек, – сказал он.

Из ниоткуда появилась Пайпер и положила руку на грудь Деклана.

– Останься на еще один напиток, Деклан. Анастасия и я угощаем.

Я развернулась на каблуках, надеясь, что Уэс последует за мной.

Мне нужно было оставить Деклана в его мире славы и богатства, где мне не было места.

Но как только я подошла к двери, я услышала его голос:

– Эверли, это пять.

Те мурашки, что я ощущала только рядом с ним, снова охватили меня.

24. Деклан

– ТЫ ТЕРЯЕШЬ СВОЮ ЧЕРТОВУ ГОЛОВУ. – Дом схватил меня за руку и увел прочь от Пайпер и остальных. Я только успел обернуться, чтобы увидеть, как Эверли уходит, ее стройный силуэт плавно покачивается в такт шагам, а Уэс следует за ней по пятам. Казалось, сегодня она двигалась с еще большей грацией, словно знала, как сводит меня с ума.

Мое тело перестало слушаться разум.

Я вырвал руку из хватки Дома.

– Я еду домой.

– Зачем? Неужели чтобы остыть, пока она будет веселиться с ним? – Дом поднял брови, в глазах читалось искреннее беспокойство, а не желание вывести меня из себя.

– Этот ублюдок посадил мою девушку в свою машину, будто у него есть хоть малейший шанс, – прошипел я, доставая телефон и набирая сообщение.

Я:

Лучше тебе ехать прямо домой, Эверли.

Эверли:

Я взрослая. Не обращайся со мной, как с ребенком.

Я:

Я говорю с тобой, как с женой. И если твой «друг» посмеет к тебе прикоснуться, я ему сломаю руки.

Эверли:

Ты серьезно? Перечитай свое сообщение и подумай, хочешь ли ты продолжать в том же духе.

Я:

Я еду домой, и когда приеду, тебя лучше быть там.

Эверли:

Меня не будет.

Я:

Тогда я тебя найду. А этому придурку сильно достанется.

– Ну что, счастлив? – Дом склонил голову набок и усмехнулся, когда я поднял на него взгляд. – Думаешь, такие угрозы помогут?

– Ты даже не знаешь, что действительно работает в отношениях с женщинами.

– Зато я знаю, что Эви тихая, но чертовски умная. И что скоро прошлое ее догонит. Пайпер тебе сказала?

– Сказала что?

– Эви уже бывала в центре внимания, Деклан. – Дом потянул шею, медленно массируя ее. – Советую поговорить с ней и заранее продумать, как будешь это разруливать. Будет непросто.

Новость о завещании уже была ударом ниже пояса.

– Значит, еще один шторм на горизонте?

– Ты жених века, чувак. Может, Карл и правда что-то предвидел, когда решил, что вы должны пожениться. Просто поговори с ней и перестань вести себя как идиот. Это серьезно.

Я даже не попрощался. Предупреждение Дома отрезвило меня. Ночной воздух был густым от влажности и тревожного предчувствия. Я обошел тех, кто отдыхал на пляже, и добрался до дома быстрее, чем, уверен, успел бы Уэс.

Я припарковался в просторном гараже, где стояли еще пять машин. Все черные. Все роскошные. И ко всем без исключения Эверли даже не притрагивалась.

Эта упрямая женщина предпочитала бегать, особенно когда злилась на меня.

И, разумеется, позволяла своему «другу» подвозить ее.

Как по заказу, я услышал рокот его машины у ворот. Нажав кнопку на пульте, я отключил автоматическое открытие, а затем направился к калитке.

– Деклан, – ее окно опустилось, голос звучал раздраженно, – ворота не работают.

– Работают, – я указал подбородком на Уэса, – просто ему здесь не рады.

Голубые глаза Эверли вспыхнули гневом.

– Это просто по-детски.

Слова прозвучали резко, сдавленно, будто она сдерживала ярость. Я облокотился на каменную колонну, пытаясь понять, сколько она успела выпить.

– Скажи спокойной ночи, Эверли.

Уэс, возможно, пытался убедить ее, что

Этого хватило, чтобы заставить мою кровь бурлить от гнева. Хватило, чтобы понять: после сегодняшнего вечера его губы больше никогда не коснутся ее.

Я позабочусь об этом.

Она выскользнула из машины и прошла мимо меня, пока водитель Уэса разворачивался на моей улице. Попыталась обойти меня, пошатнулась, и я понял, что алкоголь действует сильнее, чем полчаса назад.

– Что ты пила в баре?

– Не твое дело. – Она гордо подняла подбородок, пытаясь вырвать руку из моей хватки.

Я усмехнулся.

– Не получится, Капелька. Я отпущу твою руку только в том случае, если снова закину тебя на свое плечо.

– Только попробуй. – Она развернулась ко мне, бросая вызов. Я закатил глаза и наклонился, чтобы подхватить ее за талию. Она думала, что я не подниму ее, что отступлю. Она ошибалась.

Но когда я наклонился, она обвила мою шею руками, обхватила бедрами и резко дернула вниз. Мы с грохотом упали на траву рядом с подъездной дорожкой.

– Черт возьми, Эверли.

Она перевернулась и оказалась сверху, победно улыбаясь. Темное облачное небо стало для нее фоном.

– Я же говорила, что в следующий раз, когда ты будешь мной командовать, я уложу тебя на лопатки. Хочешь попробовать еще раз?

Ее глаза сузились и сверкнули, словно два огонька в темноте. Небо загудело, предвещая грозу. Она тяжело дышала, сидя на мне, и я почувствовал, как твердеет мой член. Когда она качнула бедрами, я понял, что она играет. Если она хочет играть – я не мог ей отказать.

Я перевернул ее, и мы покатились по траве. Схватил за запястья, но она ловко вывернулась и ударила меня там, где моя хватка была слабее. Я перехватил ее за талию, а она, извиваясь, попыталась ногами захватить мою шею.

Мы кружились, как гладиаторы. Но я был вдвое больше, трезвее и выносливее – даже если она бы никогда в этом не призналась.

Ее последняя попытка вырваться оказалась тщетной. Когда она вскочила и побежала к гостевому дому, я поймал ее за ногу и потянул назад. Она вскрикнула и попыталась отбиться, но мой адреналин зашкаливал.

Я прижал ее к земле, зафиксировав запястья в траве над головой. Она уже устала и больше не сопротивлялась.

– Скажи свое стоп-слово, Эверли. Сдавайся.

Она медленно покачала головой.

– А если я не хочу? – голос был тихим, взгляд пронзительным. – Мне стоит, но я не сделаю этого. Так что бери, что хочешь, Дек. Ты хочешь свою жену здесь, посреди ночи? Возьми меня.

Я зарычал, собираясь отпустить ее и встать, но она застонала, прикусила губу и прижалась ко мне.

– Ты пьяна, Эверли.

– Да, и я вся мокрая от тебя. Я представляла, как ты входишь в меня, с той самой минуты, как твоя рука скользнула мне под юбку, в то время как рядом беззаботно сидел Уэс.

Смело. Эверли и алкоголь – опасная смесь.

– Значит, тебе нравится, когда я играю с тобой тайно?

Она снова качнула бедрами, и я стиснул зубы, подавляя рык.

– Твоя сводная сестра и ее подруга хотят тебя, даже когда ты делаешь со мной грязные вещи под столом.

Я наклонился, сжав ее запястья одной рукой, а другой скользнул вниз по ее телу. Лучший человек остановился бы. Но я не смог.

Отпущу ли я ее, если встреча с юристами обернется катастрофой? Или потеря ее тепла все равно разрушит меня?

Эта мысль скрутила живот, пока я смотрел на нее: на волны волос, рассыпанные по траве, мягко обрамляющие лицо в приглушенном свете, льющемся из нашего дома.

Наш дом.

А она еще ни разу не спала в моей постели.

– Деклан, – простонала она, в голубых глазах вспыхнул голод. Ее тело извивалось под моим. – Пожалуйста… мне это нужно.

Я зарычал, расстегнул брюки и высвободил член – отказать после этой мольбы было невозможно.

– Только один раз, Капелька. Потрись о мой член, – голос сорвался на хрип.

Она прижалась к моим бедрам, обхватив их ногами, а я сжал запястья над ее головой и кончиками пальцев ощутил бешеный пульс. Большим пальцем дразняще провел по клитору, наблюдая, как ее лицо захлестывает наслаждение. Я не собирался трахать ее сегодня, но и оставить без удовлетворения ее грязных фантазий не мог.

– Может, мне стоит почаще тебя связывать? Смотреть, как ты умоляешь? – прошептал я, наклонившись к самому уху.

– Ох… – Она уже не могла ответить связной фразой. Ее бедра двигались в рваном ритме, а глаза закрылись, словно она пыталась удержать накатывающее удовольствие.

Я сместился, прижался к ее шее, оставляя горячие поцелуи, и одним резким толчком вошел в нее. Она ахнула, а я стиснул зубы – так туго, словно ее тело скучало по мне.

Ее спина выгнулась, дыхание сбилось, но она не остановилась. Продолжала двигаться, гонимая жаждой разрядки. Я наблюдал с восхищением, борясь с желанием поддаться инстинкту и взять ее жестко прямо здесь, на мокрой траве.

Дождевые капли падали на ее горячую кожу, смешиваясь с потом, в то время как она насаживалась на мой член. Я скользнул рукой вниз и стал водить пальцем по ее клитору.

– Вот так, детка, – пробормотал, желая, чтобы оргазм поскорее накрыл ее.

– Деклан… – голос сорвался, челюсть сжалась, и она дернулась, попытавшись вырваться из моей хватки. –Да, черт возьми, двигайся!

Я усмехнулся, покачал головой и прижался губами к уголку ее губ.

– Нет. Хочешь? Тогда возьми. Возьми меня, как хорошая девочка. Оседлай его так, как тебе хочется.

Она рыкнула в ответ, с силой дернулась, но запястья крепко держала моя ладонь. Я снова ущипнул клитор, и ее тело тут же содрогнулось. Бедра двигались уже без всякого ритма, просто в отчаянной попытке достичь разрядки. И она ее достигла: вскрикнула, выгнулась дугой и задрожала на мне, пока волна оргазма не схлынула.

Я впился взглядом в ее лицо: щеки горят, губы приоткрыты, глаза наполовину закрыты, но в них еще тлеют угольки удовольствия.

– Черт, ты божественна, когда кончаешь, – выдохнул я.

– Трахни меня, Деклан… – шепот прозвучал слабо, тело почти обмякло.

– Тебе нужно выспаться, Капелька. – Я быстро вышел из нее, прежде чем неодолимое желание сорвало бы все мои остатки самообладания. Поцеловал ее в

Ее губы дрогнули в уставшей улыбке, а я подхватил ее на руки и отнес в дом.

В прошлый раз она переступила порог, чтобы выслушать унижения от Анастасии и Мелинды. Теперь все будет иначе. Теперь я закрою двери для всего мира, чтобы подарить ей ночь покоя.

Я бережно раздел ее, уложил в кровать, а сам лег рядом, прижав ее к себе.

И всю ночь заставлял себя не двигаться, не поддаваться искушению взять ее прямо сейчас.

25. Эверли

Я ПРОСНУЛАСЬ без головной боли или привычной утренней ломоты. Вместо этого мне снились его руки, скользящие по моему телу, его голос, шепчущий обещания, и дождь, под стук которого он довел меня до предела. А потом я очнулась, почувствовав его твердый, горячий член между своих бедер и тяжелую руку, обнимающую меня, пока сам Деклан тихо посапывал.

Прошлой ночью он овладел моим телом так, как я еще никому не позволяла. Заставил умолять, подчиниться полностью – и мне это понравилось.

Слишком сильно.

Все между моих ног жаждало большего, хотело ощутить его внутри, покрыть влагой, принять до самого конца. Я была в идеальном положении: стоило лишь качнуть бедрами и скользнуть рукой между ног – и оргазм накроет снова.

Так близко. Так невыносимо близко.

Я потянулась рукой вниз, простонала его имя, подалась бедрами назад, чтобы плотнее прижаться к нему.

Рука схватила мое запястье. Жестко, без предупреждения.

– Я думал, ты не жаворонок, Эверли. Но сейчас такая рань, а ты уже трешься о мой член. Кажется, я ошибался. Решила получить оргазм так рано?

Я оглянулась через плечо, поймав его прищуренный взгляд, и с вызовом прошептала:

– Я хочу тебя, Деклан.

Глухой рокот сорвался с его губ, прошел по коже дрожью и сжался тугим узлом внизу живота.

Он вогнал член резко, без предупреждения, одним движением. Я вскрикнула:

– О боже…

– Твой муж, Эверли. Никто другой. – Он обвил меня рукой и прижал к своей горячей, твердой груди. Сквозь шторы пробивался робкий лучик загорающегося рассвета, за окном щебетали птицы, а я терялась в ощущениях, растворялась в этом моменте. Его ладонь сжала мою грудь, пальцы зажали сосок. – Кажется, я начинаю понимать, зачем люди женятся. Засыпать, трахая тебя, и просыпаться с тобой на моем члене… каждый день, Капелька.

Я застонала, выгибаясь навстречу его толчкам, тело пылало. Я сжалась вокруг него, жадно поглощая каждое движение. Он все ускорялся, и я почувствовала, как напряжение внутри достигает точки кипения.

– Я уже… так близко… Деклан… – простонала, вцепившись ногтями в простыню.

Он опустил руку вниз, нашел пальцами мой клитор и начал тереть, не давая шанса убежать от нарастающей внутри волны удовольствия. Все мое тело двигалось в такт, его член снова и снова входил в меня, и я закричала, удовольствие было настолько интенсивным, что я не смогла бы молчать, даже если бы попыталась.

– Вот так, детка. Я хочу, чтобы моя жена просыпалась с мыслью о моем члене. Чтобы она просыпалась ради него, – хрипло пробормотал он, приникнув к моему затылку.

Оргазм накрыл меня, пронзил все тело до кончиков пальцев. Я закричала, дрожа в его руках, пока он продолжал вбиваться в меня и не позволял удовольствию закончиться слишком быстро. Когда я открыла глаза, все плыло. Голова кружилась, сердце гулко стучало в груди. Я повернула к нему лицо, встретила затуманенный взгляд и с внезапной решимостью прошептала:

– Дай мне взять твой член в рот.

Его зрачки расширились, зеленый цвет стал ярче, а хватка на моих бедрах усилилась. Он резко двинул бедрами, входя еще глубже.

– Черт… – простонал, замер на мгновение, а затем вытащил свой член и покачал головой. – Не сегодня, детка. Сегодня я заставлю тебя полюбить утренние пробуждения.

С этими словами он скользнул пальцем по моей ноющей, чувствительной киске. Я дернулась, подалась ему навстречу.

– Деклан… мне уже нравится… – прошептала я задыхаясь. – Я просто хочу, чтобы и тебе этим утром было так же приятно.

Он хрипло усмехнулся, но пальцы не замедлили движения.

– Поверь, детка, с тобой мне нравится все. Ты думаешь, мне не по душе ласкать тебя между ног? – Он усмехнулся, перевернул меня на живот, приподнял бедра и подложил под них подушку. – Держись за изголовье, детка.

Я взглянула на массивные деревянные стойки, потом снова посмотрела на него.

– Зачем?

Он устроился между моих ног.

– Тебе понадобится за что-то держаться, когда будешь скакать на моем лице.

Я прикусила губу. Взгляд скользнул вниз, и я заметила, как кончик его члена покрылся прозрачными каплями смазки, слегка подрагивая в такт его дыханию. Казалось, он жаждал этого не меньше, чем я. И я подчинилась, сделав так, как он велел.

Резким движением он притянул мои бедра к себе, заставив руки вытянуться, а спину выгнуться. Я чувствовала, что полностью обнажилась перед ним, отдалась его власти.

– Какая хорошая девочка… – прошептал он и сжал мои ягодицы ладонями. Его голос звучал низко и властно. – Посмотри, как ты течешь…

Я застонала, когда его рука медленно скользнула вверх по задней поверхности моего бедра, словно он хотел исследовать каждый сантиметр меня, прежде чем добраться до самого главного. Он массировал мои бедра, затем поднялся выше, к моей заднице, сжал обе половинки в своих руках.

– Деклан, пожалуйста… – вырвалось у меня, голос дрожал от нетерпения и желания.

– Тише, детка, – он приглушил мои́ стон, его слова звучали как обещание: – Я позабочусь о тебе.

Он говорил это с такой уверенностью, словно и впрямь знал, что мне нужно. Его язык скользнул по клитору и медленно прошелся по складочкам, а потомподулна них. Такого я никогда раньше не испытывала. Я ахнула: холодный воздух коснулся влажной кожи, заставив тело задрожать.

Он удовлетворенно промурлыкал:

– Да… ты сияешь для меня, детка.

Раздался низкий рык, и его язык жадно вонзился между моих складок. Я вцепилась в изголовье, бедра начали будто сами собой двигаться навстречу его лицу. Мне нужен был еще один оргазм. Его ладони продолжали разминать мою задницу, а потом он провел большим пальцем по анусу и медленно ввел его внутрь. Его язык глубоко погружался внутрь, палец проникал в узкое отверстие, а мысли путались – я думала о том, что он стал для меня чем-то большим, чем просто мужем по расчету.

Я закричала, когда меня накрыл оргазм. Белое, раскаленное удовольствие разлилось по венам, расплавило сознание.

– Какая хорошая девочка… все время держалась за изголовье. Мне нравится, как моя жена кричит мое имя.

Мне не стоило испытывать удовольствие от того, что он называл меня своей женой. И уж тем более не стоило позволять ему снова оказаться между моих ног. Но когда его губы вновь коснулись меня там, а язык начал работать с такой настойчивостью, будто хотел снова довести меня до оргазма, я почувствовала, как все внутри затрепетало. Это было чистое, животное желание, которое я не могла игнорировать. Даже несмотря на то что я уже была измотана после предыдущего оргазма, мое тело жаждало его, его члена внутри себя.

– Деклан, пожалуйста, – голос мой звучал как мольба, прерывисто и дрожаще, – хватит. Я просто хочу тебя сейчас. Пожалуйста… Деклан, пожалуйста… – прохрипела я. – Я хочу тебя. Сейчас.

Я почувствовала, как его губы медленно растянулись в улыбке.

– Не отпускай изголовье, детка. Я же говорил, что заставлю тебя умолять.

Я попыталась подняться, но его ладонь прижалась к пояснице, не давая пошевелиться. В следующий миг он резко вогнал в меня два пальца, изогнул их, нащупав точку, и начал быстро двигать ими вверх-вниз. Тело было слишком чувствительным после оргазма: я закричала, бешено двигая бедрами навстречу его руке.

– Пожалуйста… пожалуйста… – повторяла я задыхаясь. Я сама не понимала, о чем прошу: чтобы он продолжал или остановился и наконец взял меня.

– Уже умоляешь, Эверли? – Он замедлил движение, поддразнивая. – Я же только разогреваю тебя, детка. Готовлю к своему члену.

Он провел ладонью по бедру, раздвинул ноги еще шире. Пальцы снова ускорились, а я не могла остановить себя: тело само шло к новому оргазму. Из горла вырывалось одно слово – «пожалуйста».

Он снова довел меня до предела, и в этот миг все тревоги растворились без следа. Я парила в облаке блаженства, где не осталось места для мыслей о том, насколько запутанными становились наши отношения. Даже когда он сместился за моей спиной, и холодный металл пирсинга у входа заставил меня задержать дыхание, я не ощущала тревоги, лишь сладостное предвкушение. Я застонала:

– Деклан…

Он тихо усмехнулся, и в его взгляде вспыхнул огонь, который невозможно было игнорировать.

– Хочешь узнать, насколько глубоко я могу войти в тебя? – голос его звучал хрипло, почти звериным рыком, от которого по коже побежали мурашки.

– Да, – выдохнула я, не сомневаясь ни на мгновение. – Трахни меня, Деклан. Хочу, чтобы было грубо, без пощады.

Я уже потерялась в нем, в этом мгновении. Я хотела стать его без остатка, чтобы он тоже потерял контроль, чтобы жаждал меня так же неистово, как я его.

– Это я решаю, насколько грубо мы будем трахаться, Эверли. Не ты, – прошипел он, дразня меня легким прикосновением к моей влажной вульве.

– Ты уверен? – Я с вызовом приподняла бровь, играя с его эго. – Трахни меня так, как хочешь, если, конечно, способен,муж.

Я знала, что это слово заденет его, и не ошиблась: пальцы сжали мои бедра с такой силой, что на коже, вероятно, останутся следы. С громким рычанием он ворвался в меня одним мощным толчком. Изголовье кровати глухо ударилось о стену. Он проникал так глубоко, что мир вокруг померк, остались лишь вспышки звезд, воспламеняющиеся внутри меня с каждым его движением. Толчки были резкими, жесткими, напористыми, и мы одновременно сорвались в бездну наслаждения, крича от переполняющего нас экстаза. Деклан рухнул рядом, тяжело дыша, с закрытыми глазами.

– Черт… Эта комната больше никогда не будет прежней, – пробормотал он, откидываясь на подушку. – Никогда,никогдане будет прежней.

Я улыбнулась, пытаясь запомнить каждую деталь этого момента.

Он притянул меня к себе, поцеловал в шею, а затем поднялся.

– Что будешь на завтрак? – спросил он небрежно, с теплой, чуть лукавой улыбкой.

Такое простое, будничное предложение заставило меня вздрогнуть: слишком резкий переход из сладкого забытья в реальность. Узел тревоги скрутил живот.

– Нам стоит подумать, как люди воспримут новости о нас…

Телефон завибрировал на тумбочке. Я потянулась, чтобы взять трубку, и заметила стакан воды и аккуратно сложенную одежду, которую оставил Деклан. Внутри дрогнуло что-то теплое.

– Алло? – голос дрожал.

Деклан вопросительно посмотрел на меня, беззвучно спросил: «Кто это?» Я махнула рукой, отвлекая его, и потянулась за одеждой, чтобы одеться. Но он вдруг выхватил ее у меня и направился к своему шкафу, чтобы бросить ее туда. Он был совершенно голым.

– Я звоню из-за статьи, – послышался на другом конце хрипловатый голос. – Там написано, что ты замужем, Эви.

Я замерла. Тоня. Она жила на нашей улице, когда мы росли, и посещала все возможные йога-классы, которые устраивала моя мама, а также занималась танцами со мной, когда узнала, что я на домашнем обучении. Она была моей тенью и подругой все детство, пока не случилась та ночь. С тех пор она появлялась лишь тогда, когда слышала громкие новости обо мне, будь то сплетни или скандалы.

Я стиснула телефон, пытаясь сдержать охватившее меня беспокойство.

– Это просто брак по расчету, – объяснила я, пока Деклан стоял у гардероба. Я смогла увидеть всю красоту его тела, когда он скрестил руки.

– Да, но на фотографиях видны грузчики, как он провожает тебя мимо папарацци. Видно, как вы вместе едете в спортзал.

– Честно говоря, я работаю в спортзале, Тоня. Мы просто ездим на работу в одно и то же время.

Деклан беззвучно повторил ее имя, и я лишь отмахнулась. Он сжал губы, но, похоже, понял, что мне нужно пространство, и ушел из комнаты.

– Карл хотел, чтобы мы поженились, но это не по-настоящему.

Когда я произносила эти слова, ощутила, что они не звучат правильно. Я уже не могла точно сказать, где заканчивается правда и где начинается ложь в отношениях между мной и Декланом.

– Но зачем? – прошептала она. Этот вопрос никто мне не задавал, все как будто знали ответ. Деклан Харди был самым завидным холостяком, а я – его избранницей.

Вчерашние заголовки утверждали, что все это из-за завещания, но юристы Деклана и Карла постарались скрыть личные данные. Впрочем, все сводилось к тому, что я хотела долю в компании, а Деклан не был готов расстаться со своими акциями.

– Неважно, – сказала я, и сердце сжалось от боли. Это было неправдой. Это имело значение. Все, что она спросила, все, что она знала глубоко внутри, – это имело значение. Я не променяю свою жизнь на роскошь. Это было важно.

– Им не потребуется много времени, чтобы все узнать о нас, Эви.

Я вздохнула и начала теребить край мягкого пухового одеяла. Оно было таким пышным, что казалось, могло поглотить меня целиком.

– Карл знал. Теперь никто не знает.

– Эви, мне жаль, что ты потеряла отца, – ее голос дрогнул, в нем зазвучала неуверенность. Раньше она была бы рядом. Держала бы меня за руку, плакала вместе со мной, чувствовала мою боль, делила ее, пыталась облегчить. Теперь же она обходила ее стороной. – Я знаю, ты пыталась сбежать, уехав отсюда, но…

– Я понимаю. Мне не убежать от этого, куда бы я ни поехала. Я знаю. Но мой отец не хотел, чтобы кто-то знал. Думаю, это был его способ дать мне шанс начать все с чистого листа.

– А теперь он ушел, оставив в завещании условия, которые лишают тебя возможности начать все с чистого листа? – спросила она, выпытывая информацию, которую я обещала Деклану не разглашать.

– Всего лишь год, Тон.

Она вздохнула.

– Тебе не следовало этого делать. Тебе даже не нужно было переезжать. Ты сделала это ради меня. Я знаю.

– Это неправда. Я…

– Ты бы никогда не ушла из студии мамы, Эви, – перебила она. – Тебе нравилось там преподавать. И тебе никогда не было важно, что они о тебе говорили. Этот город всегда казался настоящим цирком.

Я сжала переносицу, чувствуя, как подступает головная боль.

– Это неважно.

– Это важно! – она крикнула в трубку, а затем глубоко вдохнула. – Со мной все в порядке. Просто прекрати все, что ты делаешь, и возвращайся домой. Мне уже все равно, увижу ли я тебя здесь, но ты не можешь просто сидеть там, несчастная, думая, что город простит меня, если тебя не будет. Я справлюсь.

– Ты уверена? – спросила я, потому что моя подруга не смотрела на меня уже год. Она намеренно избегала меня, а потом я стала избегать ее, когда пресса начала преследовать нас обеих.

– Мне становится лучше, – тихо призналась она. – Это тяжело, но я справляюсь.

– Мама сказала, что ты заходила. Я звонила, но ты не ответила.

Я услышала, как ее голос дрогнул.

– Да, – она прочистила горло. Эта тишина. Раньше я любила ее в наших отношениях. Пространство между нами всегда было таким комфортным. Теперь же оно было наполнено болью, виной, сожалением и отчаянием. – Он скоро выйдет. Ты не думала позвонить ему?

– Нет, – вырвалось у меня, наполненное ненавистью, отвращением и разочарованием. – Я же говорила тебе, что не стану.

– Тебе стоит. Ты не можешь позволить ему отнять и это. Если позвонишь и все выяснишь, будет лучше. А если он все еще злится на тебя? Энди уже отнял у тебя слишком много.

– Например, нашу дружбу?

Она замолчала. Тишина стала еще гуще.

– Да, – наконец вздохнула она. – Если этот парень что-то для тебя значит, тебе нужно рассказать ему наш секрет. Потому что он скоро перестанет быть секретом.

Она повесила трубку, не попрощавшись.

Не прошло и двух минут, как Деклан появился в дверях спальни, держа в руке синюю футболку. Но она выскользнула у него из пальцев, когда он увидел то, что было на экране его телефона. Мои часы HEAT запищали на тумбочке, и мне даже не нужно было смотреть на них, чтобы понять, что он читает.

Пресса сделала свое дело. Выражение его лица говорило само за себя.

– Это правда? – Он поднял телефон. Мое лицо было повсюду.

Заголовок гласил: «Эверли Белафонте: Один обман за другим».

26. Эверли

– Я НЕ ЗНАЮ, что написано в статье, Деклан, – я попыталась говорить спокойно, сдерживая дрожь в голосе. – Поэтому не могу сказать. Я ее еще не читала.

Он быстро пересек комнату, как только я начала вводить заголовок, решив прочитать все сама, но он выхватил телефон из моих рук.

– Нет, – его голос эхом прокатился по комнате, звуча так гневно, что я поняла: он чувствует себя преданным и разъяренным. Затем он отошел, положил наши телефоны на комод и повернулся ко мне. Ярость, казалось, отражалась от стен, раскаляла воздух вокруг нас. – Расскажи мне, что произошло. Кто такой Эндрю Балдек?

Имя моего бывшего, произнесенное им, звучало неестественно, отвратительно. Такое ощущение, будто его произнесли с намерением оскорбить. Мне стало плохо.

– Это человек из моего прошлого. Мы не будем это обсуждать…

– Эверли, правила изменились. Прошлое стало частью настоящего. А на самом деле оно всегда было частью твоего настоящего.

– Я… я не знаю, что написала газета, но могу предположить, что они изобразили меня лгуньей, той, кто выдумала историю, потому что я была брошенной любовницей.

– Это. Правда? – снова спросил он, и мое сердце сжалось, потому что я не могла понять, что именно он имеет в виду.

– Что, что я была брошенной любовницей? – Я подняла на него взгляд, ощущая, как мое горло сжимается, а глаза наполняются слезами. Эмоции, которые я так долго сдерживала, наконец, вырвались наружу. – Или то, что они написали, что меня приковал к кровати бывший, который сначала напал на мою лучшую подругу, а потом на меня, – это ложь?

Деклан не вздрогнул. Но пламя в его глазах разгорелось и будто охватило всю комнату после моих слов.

– Ты знаешь, о чем я спрашиваю. Это правда?

– Самое печальное, Деклан, что я действительно не знаю. – Мне хотелось исчезнуть, не отвечать, но все те, кто, как я думала, будут на моей стороне, кто должны были быть моими друзьями, отвернулись. Я так долго играла свою роль, что теперь снова проглотила боль и обиду, тихо сказав: – Историю так искажали последний год, что я сама уже не уверена. Единственная часть этих рассказов, которая обычно правдива обо мне, – это та, которую они называют ложью. Я не знаю, что они написали сегодня, но это не имеет значения. Я получила столько справедливости, сколько система позволила, а остальное – это то, во что ты хочешь верить, в соответствии с твоей репутацией и версией событий. Ты более публичная фигура, чем я. Так что если новости порочат твое имя, я могу сделать заявление…

– Хватит. – Он покачал головой, закрыл глаза и сжал переносицу. – Просто, черт возьми, хватит.

Он схватил телефон, глубоко вздохнул и с решимостью подошел ко мне. Наклонившись, он схватил одеяло с обеих сторон и обернул его вокруг меня, словно создавая кокон, притянул меня к себе, посадив на колени, как если бы хотел защитить меня своим телом. Затем он вытянул телефон передо мной.

– Я дам тебе прочитать, но только один раз. После этого я поручу

– Деклан, нам не обязательно…

– Я теперь забочусь о тебе, Эверли, – сказал он спокойным голосом. – Пожалуйста, просто послушай меня.

Я глубоко вдохнула и прочитала.

«Эверли Белафонте: Один обман за другим

Мастер манипуляций снова в деле. Эверли Белафонте, бывшая студентка Университета Эджвуда, больше года назад заявила, что стала жертвой нападения. Согласно ее показаниям:

“Эндрю Балдек пригласил меня и мою подругу на вечеринку в братстве Beta Zeta Delta. Мы выпили по три коктейля, после чего он предложил подняться наверх. Мы вошли в его комнату, и он запер дверь. Он был моим парнем, я доверяла ему и не думала, что он может быть способен на жестокость. Но как только он открыл тумбочку и достал оттуда пистолет, я поняла, что это уже не тот человек, которому я верила.

Он приказал нам раздеться. Я умоляла его остановиться, подумать о том, что он делает, но он достал наручники и велел мне приковать себя к кровати. Когда я замешкалась, он указал на мою подругу, которая уже плакала. Затем он схватил ее за волосы, швырнул на пол и напал на нее, угрожая сделать еще хуже, если я не поддамся. Я согласилась, умоляя его отпустить ее. Он открыл дверь и приказал ей молчать. Я сказала, что не хочу продолжать, но он набросился на меня, прикованную к кровати, и это длилось, казалось, вечность. Я подчинялась, пока он не остановился. Затем я попросила освободить меня. Я сказала, что мне это не нравится, и он отпустил меня. Как только я освободилась, схватила пистолет и вызвала полицию”.

История Белафонте, по мнению источников, является вымыслом. Подруга Эверли, Тоня Лейкленд, больше не общается с ней, а никто из присутствующих на вечеринке в братстве не подтвердил ее версию событий. Эндрю Балдек, ранее не судимый бывший игрок университетской футбольной команды, отличник, утверждает, что она «хотела славы и злилась из-за того, что я однажды поцеловал ее подругу. Поэтому она выдумала эту историю. Ее подруга знает правду. Мы до сих пор общаемся, кстати. В тот вечер мы просто хорошо проводили время».

Балдек, отбывший более года в тюрьме за нападение и попытку изнасилования – преступление, в совершении которого он не признался, – готовится к слушанию по условно-досрочному освобождению, назначенному на следующий месяц. Братство Beta Zeta Delta отказалось от комментариев. По данным источников, расследование в доме братства не проводилось.

Когда Балдека спросили о Белафонте после того, как стало известно о ее браке со звездой НФЛ Декланом Харди, он рассмеялся: «Конечно. Все это, вероятно, было частью ее большого плана, чтобы поплакаться своему отцу, с которым они давно не общаются, и получить все, что она хочет. Звучит логично».

Неужели Эверли Белафонте всех нас обманывает?»

– Они выставляют тебя полным дураком, – сказала я, и одна слеза скатилась по моей щеке. Всего одна. Этого было достаточно, чтобы маска треснула, и все увидели, как меня накрывают эмоции. Я смахнула ее. – Боже, я не хочу плакать из-за этого. Прости…

– Прости? – прошептал он. Затем резко добавил: – Прости? За что, черт возьми, тебе извиняться?

Он буквально не отпускал меня, даже когда я пыталась выбраться из его объятий. Вместо этого он повернул меня к себе лицом.

– Деклан, мне нужно спокойно все обдумать, не поддаваясь…

– Они превратили твою боль в историю о том, что ты какая-то хитроумная мошенница, Эверли. Если ты хочешь плакать из-за этого, ты имеешь на это полное право, – прорычал он. Его лицо покраснело настолько, что я едва не потянулась к нему, чтобы успокоить, но остановила себя, резко отдернув руку.

– Откуда ты знаешь, что то, что они говорят, – неправда? – прошептала я.

– Ты что, издеваешься надо мной, Капелька? – Он взял мое лицо в свои руки, глядя мне в глаза, и провел большими пальцами по моим ресницам.

– Честно, были дни, когда даже моя лучшая подруга не была уверена, что может мне верить, а она была там. Пресса отлично справляется с…

– Искажением правды. Но у тебя был Карл. Почему он не?.. – Деклан прищурился.

– Карл сначала не знал. Мы хорошо скрыли это, не раскрыли мое имя сразу. Так посоветовали мои адвокаты. Но со временем почти весь город узнал. Энди исключили из университета, внесли в список сексуальных преступников, и он отсидел год в тюрьме. К сожалению, другие женщины не захотели заявлять о себе. А их было много. Бывшие подруги, знакомые. Они звонили, конечно, благодарили меня за смелость, – я пожала плечами. Судебная система сломана. У тех женщин не было доказательств. А те доказательства, что были, вероятно, уничтожили. Тогда не хранили наборы для анализа изнасилований так долго. Потребовались годы, чтобы внедрить процедуры, помогающие таким, как мы, но даже сейчас общественные нормы против нас. – Но мои доказательства были слабыми. Он был моим парнем, я сама пошла в его братство.

– А твоя подруга? – спросил он, его рука мягко скользила вверх и вниз по моей руке, словно он хотел успокоить меня.

– Она не хотела давать показаний, – вздохнула я. – Тоня всегда хотела быть частью комьюнити. Она целовалась с ним раньше, за моей спиной. Это был идеальный поворот в истории. Я злилась, придумала все это, конец истории.

– Правда ли, что она до сих пор с ним общается? – спросил он тихо. – Это она звонила тебе?

Я поморщилась, потому что мысль о том, что моя подруга общается с Энди, иногда меня уничтожала.

– Это сложно. Энди обаятельный, у его семьи есть деньги и репутация. У большинства из нас этого не было.

– Но Карл мог бы обеспечить тебя юридической поддержкой или…

– Я хотела отца, не денег, так что нет, – резко ответила я, все еще раздраженная тем, что статья ставит под сомнение мою честность. – Я никогда не просила адвоката и не приняла бы его. Мы работали с тем, что у нас было.

– И что? Они всех подкупили, а ты просто терпела их грязь?

– По правде говоря, я была на вечеринке в братстве, пила со своим парнем, отличником без судимостей. Даже с поддержкой отца мне пришлось бы бороться, и это запятнало бы репутацию Милтон – Харди, не говоря уже обо всем остальном, что он разрушил в моей жизни. Я была домашней девочкой, которой люди не доверяли. Мои адвокаты рекомендовали мне либо закрыть дело, либо принять соглашение. Но я не могла. Так что теперь меня все в городе, который я называю домом, считают лгуньей и брошенной любовницей. По словам моих адвокатов, я должна была радоваться. Мы

– Эверли… Почему я об этом не знал? – Он выругался, и боль в его голосе заставила мои глаза наполниться слезами.

– Потому что я не хотела, чтобы кто-то знал! Мой отец согласился. – Я покачала головой, не желая смотреть на жалость в его глазах. – Ты понимаешь, каково это, когда твое тело берут в заложники, а кто-то, кого ты считала абсолютно нормальным, кому ты доверяла, начинает контролировать тебя? Довериться и потом понять, что тебя просто использовали?

– Эверли…

Мне не нужны были его жалость или утешительные слова. Я просто хотела высказаться.

– Я умерла той ночью, понимаешь? Ты как-то спросил, откуда я знаю, что такое смерть… вот откуда. Та, кем я была, кем хотела быть, – она ушла. Он украл это у меня. Я думала обубийстве, Деклан. Когда я высвободилась из наручников, я боролась с ним за пистолет, приставила его к его голове и тряслась, убеждая себя не нажимать на курок. Несколько минут я думала о том, что надо убить его, хотя еще пару минут назад сама хотела умереть.

Я задрожала, всхлипывая, и Деклан не пытался меня остановить. Он просто позволил мне расклеиться, выплеснуть все чувства.

– Он плакал, когда я держала пистолет у его головы, говорил, что ему жаль, что он был пьян, что не вспомнит ничего на следующее утро. Но я тоже была пьяна, Деклан, ия помню каждую деталь.

Его взгляд был прикован ко мне.

– Я хочу его полное имя и адрес, – сказал он, прорычав, но громкость его голоса не пугала меня.

– Деклан, – я покачала головой. – Все это давно позади.

– Он сделал с тобой все это. Он не должен быть на свободе. Он должен быть мертв.

Он искал в моих глазах ответ, но я не стала скрывать. Часто я сожалела, что не нажала на курок, особенно когда узнала, что он сделал с другими, когда они звонили мне и плакали, пытаясь избавиться от травмы, которую он оставил.

– Эверли, черт возьми. – Он замолчал, словно не знал, как произнести следующие слова. – Я был груб с тобой прошлой ночью. Я был груб с тобой.

– Я сама этого хотела, – ткнула я его в грудь. – Я имею право хотеть того, что хочу, Деклан. Почему я не могу? Ты прочитал статью. СМИ получили то, что хотели. Энди тоже получил то, что хотел, от меня. Но получаю ли я когда-нибудь то, что хочу? Возможность двигаться дальше?

Он гладил меня по волосам, пытаясь забрать мою боль, но никто, кроме меня, не мог меня исцелить.

Я вздохнула и перевернулась у него на коленях, чтобы смотреть в окно, а не в глаза человеку, в которого я влюблялась, хотя не должна была.

– СМИ никогда не рассказывают о том, что происходит с жертвой после. – Я сбросила одеяло и пошла за футболкой, которую он уронил. Он отпустил меня, понимая, что для меня это важно. Я снова встала перед ним, надев футболку, которая свисала до середины бедра, и повернулась. – Буду честной. Да, он контролировал мое тело несколько минут. Но это все. Были ли это самые долгие минуты в моей жизни? Возможно. Были ли у меня проблемы с сексуальной жизнью после этого? Конечно. Будут ли они всегда? Не знаю. Но я поняла в ту ночь, что могу бороться. Что хочу бороться. Что хочу выжить.

– Поэтому ты настаивала на уроках самообороны, – сказал Деклан, как будто понимая.

– Конечно. Среди прочего. Энди бил меня и раньше. Самооборона – это напоминание, что я не должна позволять этому происходить без сопротивления. Долгое время я не сопротивлялась. И я бегаю на работу, несмотря на риск нападения, но я подготовилась. Я ношу то, что хочу, даже если мне приходится планировать заранее, чтобы справиться с тревогой. Я не думаю, что справедливо жить с этим грузом, который он мне оставил.

– Господи. Я… – Он схватился за волосы. – Я обращался с тобой грубо больше одного раза, Эверли.

– И что? Теперь мне нужно искать нежного любовника, потому что я стала жертвой изнасилования? Хотя это не то, чего я хочу? Я не могу выбросить это из головы, и теперь что, я должна быть осторожна, думать, куда иду, кого люблю, быть всегда настороже и нести это бремя вечно? Я должна думать об этом каждый день, но я не хочу. Я ужасно не хочу этого.

Я произнесла это с яростью, смотря на него. Мне было ненавистно видеть, как его глаза наполнились слезами. Деклан, человек, который всегда действовал на эмоциях, теперь сдерживал их ради меня.

Я впилась ногтями в ладони, готовая произнести это последнее слово и потом запаковать все в коробку, чтобы закопать где-то глубоко, как воспоминание, которое не хочу больше видеть.

– Мои адвокаты сказали, что лучшая защита для «женщины, рожденной в смешанном браке» в борьбе с медиа – это сохранять спокойствие. Они хвалили меня за то, что я смогла остаться спокойной, не причинила ему вреда, когда у меня была возможность это сделать. Я получила одобрение за то, что не забрала его жизнь и не растеряла хладнокровие, хотя он забрал у меня все, что я имела.

Я сделала глубокий, дрожащий вдох.

– Теперь я всегда пытаюсь сохранять спокойствие, когда камеры направлены на меня. Ты можешь рассчитывать на это до конца нашего брака, по крайней мере. Если бы я заплакала тогда, это сделало бы меня похожей на сумасшедшую. Если бы я закричала или разозлилась, все было бы кончено. Моя мама так поступила. Однажды она схватила оператора, чтобы защитить свою единственную дочь. Знаешь, что они сказали? Назвали ее отбросом.

Тот день обернулся катастрофой для нас обеих. Я помню, как она плакала, как ее косы скользили по плечам, когда она опускала голову. Я поклялась, что больше никогда не позволю медиа добраться до нее.

Спокойная. Молчаливая. Лишенная эмоций. Мое поведение было оружием в зале суда, и я использовала его в полной мере.

– Ты заслуживаешь больше справедливости, чем ту, что тебе дали.

Я заметила, как на его шее выступили вены, как сжалась челюсть, как его колено подергивалось от ярости.

– Это не имеет значения. Я пытаюсь жить так, как хочу, и чувствовать то, что хочу. Я не буду жить в страхе или стыдиться своих желаний из-за того, что он со мной сделал.

Его челюсть двигалась вверх и вниз. Вверх и вниз. Когда кто-то любит тебя, твоя боль становится

– Я все еще я, Деклан, – прошептала я, не уверенная, что он понимает, что я не сломлена, что я не запятнана этим всем, что я выжила, выбралась, как смогла.

– Но, детка, ты намного больше. Разве ты не видишь? Ты – это стремление идти дальше, когда у тебя забрали все. Ты – это сила жить, когда другие уже сдались бы. Ты – все капли дождя в цунами мужества и силы.

Он встал, подошел ко мне, поднял руку к моей щеке, но прежде чем я успела ощутить утешение от его прикосновения, он сжал ее в кулак и отстранился.

Вот оно. Прошлое догоняет меня и снова формирует людей вокруг. Оно преследует меня повсюду. Прошлое формирует настоящее и будущее. Оно преследует меня, и от него невозможно скрыться, сколько бы я ни пыталась.

27. Деклан

ОНА ПЕРЕЖИЛА НАПАДЕНИЕ, и никому не удалось добиться справедливости. Судебная система подвела ее, как и многих других. Даже ее отец не поддержал ее в тот момент. Теперь все стало ясно. Карл привязал меня к ней, зная, что медиа снова поднимут эту тему. Было очевидно, что он рассчитывал на то, что я разберусь с этим.

В тот же день я отвел ее в гостевой дом, стараясь не прикасаться, пока не возьму свои эмоции под контроль. Меня захлестывала ярость – красная, жестокая, разрушительная. Но Эверли не нужна была моя ярость. Все же я собирался действовать. Мне было плевать, что она говорила. Она поступала логично, без эмоций, потому что мир не позволял ей слушать свое чертово сердце.

Я же был полной ее противоположностью. Я действовал по первому импульсу и здесь поступлю так же.

Не ради Карла, а ради нее.

Той ночью я звонил разным компаниям, чтобы убедиться, что все эти истории были удалены. А еще я позвонил Пайпер, чтобы сказать ей, чтобы она взялась за дело.

– Может, стоит позволить этим историям выйти в свет и не пытаться спасти ее репутацию, если она подумывает…

– Если эти истории где-нибудь еще всплывут, я уволю твою PR-команду, Пайпер. Убери их.

Эверли не пришла ужинать, хотя я ее приглашал, но свет в ее доме горел до поздней ночи, пока я плавал в бассейне снаружи. Даже в десять вечера свет в доме все еще был включен. Я знал это, потому что не мог уснуть до трех, наблюдая за ним.

Я задремал, но проснулся в пять утра, чтобы продолжить.

– Деклан, сейчас пять тридцать утра, – пробурчала моя сестра, когда ответила на звонок.

– Мне нужно поговорить с Кейдом.

– О, ну конечно, – сказала она с недовольством. – Только не делай ничего глупого.

Иззи, главная сорвиголова нашей семьи, предупреждаламеня.

– Передай телефон своему мужу, – сказал я, и она поняла, что я серьезен, потому что через секунду Кейд взял телефон.

– Мне нужна вся информация о нем и его семье, – сказал я без лишних предисловий.

– Не думаю, что передача этой информации будет очень законной, – ответил Кейд.

– Мне плевать.

– О, так теперь, когдатебенужно что-то сделать, незаконное становится чем-то нормальным? Ты же сам говорил, что я недостаточно хорош для твоей сестры из-за моего прошлого?

– Клянусь, Кейд. Ты ее видел, это ради нее.

– Я видел много людей, – ответил он сухо. – В мире много женщин…

– Есть только одна женщина, которую тебе придется видеть в семье до конца своих дней, которая связана со мной, и это мояжена, – заорал я, теряя терпение. Честно говоря, я уже чувствовал, что теряю рассудок. – Хочешь перечить мне? Тогда готовься иметь дело со мной и моей сестрой. Иззи…

– Информация уже на твоей почте, придурок. Хватит вести себя так, будто я не достану ее для тебя. Теперь ты часть семьи.

– Я не часть твоей семьи, Кейд…

– О, ты часть. Ты сам это поймешь.

Мой зять бросил трубку, и я даже не стал разбираться, что он хотел сказать. Все мое внимание было сосредоточено на ней. Эверли Белафонте. Женщине, которая встала на защиту правды и была разбита этим.

Иззи:

Деклан ведет себя как ребенок и не думает о последствиях. Мужчины семьи Харди, пожалуйста, проследите за ним. Он даже позвонил Кейду.

Я:

Закройся, Иззи.

Димитрий:

Слишком рано для сообщений в семейном чате, но скажу, Дек, пресса вытащила все грязное белье, потому что она вышла за тебя. Тебе стоит все уладить.

Дом:

Честно, у меня свои проблемы, но если Деклан не справится, я разберусь. Эверли – моя девочка.

Я:

Она не твоя девочка. Она моя чертова жена. Я со всем разберусь.

Я ворчал себе под нос, глядя на восход солнца за окном. Я позволил целому дню пройти, не звонил ей и не писал, не врывался в ее пространство. Но теперь настал момент завтрака. Часы тикали.

6 утра.

7 утра.

8 утра.

Я все еще не ел, но приготовил яичницу, испек булочки, нарезал клубнику – все как для того, чтобы у нас был изысканный завтрак.

Я:

Ты придешь на завтрак?

Эверли:

Ты же знаешь, я не особо люблю завтракать.

Я:

Ты не пришла и на ужин.

Эверли:

Я не была уверена, что тебе вообще хочется меня видеть после того, что мы обсудили. Поэтому решила не приходить.

Я:

Ты решила ослушаться меня и проигнорировать то, что я сказал, что мы будем делать каждый день?

Эверли:

Деклан, медиа будут полоскать твое имя из-за моего прошлого. Давай просто переживем этот год. Совместные приемы пищи каждый день не обязательны. Я возвращаюсь в постель.

– Ты шутишь, Деклан? – простонала она, когда я открыл шторы и сдернул одеяло с кровати. Я не мог не улыбнуться, когда увидел, что она все еще в моей футболке.

Затем я закинул ее на плечо.

– Боже мой. Ни за что. – Она била меня по спине. – Что случилось с твоими угрызениями совести по поводу того, как ты обращаешься со мной?

Я буду помнить об этом всю оставшуюся жизнь, но сейчас не мог позволить этим мыслям одержать

– Я все еще я, а ты все еще ты. Каким бы я был мужчиной, если бы позволил другому мужчине диктовать, какие отношения у меня будут с моей женой?

Я почувствовал, как ее тело дрожит, и понял, что она смеется, пока я нес ее по каменной дорожке в свой дом.

– Ты не можешь позволить никому управлять твоим миром, да?

– Зачем мне это, если я сам его создал? Теперь ты нарушаешь правила. Мы договорились завтракать и ужинать до последнего дня нашего брака, а ты нарушила свои обязательства.

Она фыркнула и перестала сопротивляться. Я посадил ее у стойки из белого гранита и поставил перед ней еду.

– Ты это сам приготовил? – она подняла бровь.

– Что? Недостаточно хорошо? – Я развернулся и достал бекон из холодильника. – Нам нужен еще и белок.

Она прищурила глаза, голубые, как оттенок моей футболки, и встала.

– Могу помочь.

– Останься на той стороне острова, или я буду завтракать тобой.

Она фыркнула и снова села, но на ее губах появилась легкая улыбка.

– Хорошая девочка, – подмигнул я ей и продолжил готовить.

– Условия завещания вступят в силу через неделю, Деклан. А насчет прессы…

– Разберемся. Давай просто насладимся завтраком и этим днем, а?

Она не возражала. Возможно, мы оба устали от всей этой ерунды, возможно, просто прятались в нашем уютном мире за воротами дома. Мне было важно ее присутствие, она принесла спокойствие в бурю мыслей в моей голове.

– Ты, на самом деле, неплохо готовишь, – сказала она, хрустя кусочком бекона, который я положил ей на тарелку. – И приготовил бекон так, что он не кажется сырым.

– Ты удивлена? – спросил я. – Моя мама замечательно готовит. Она сидела дома, потому что никто не хотел нанимать иммигрантку с акцентом в городе, в котором я вырос, так что она довела свое мастерство до совершенства.

– Я читала, что твои родители иммигрировали сюда. Ты – история о том, как можно вырваться из бедности, – призналась она, и я поднял бровь, потому что Эверли обычно не искала информацию о людях в интернете. Это было одно из тех качеств, которые я в ней ценил. – Да, я наконец-то погуглила тебя.

– И что ты узнала?

– Ты такой же большой, как твое эго, а оно огромно. Ты держишь все, что делаешь, под контролем. Бренд HEAT процветает благодаря тебе. Я перестала читать, когда начали писать о твоей игровой статистике и истории в НФЛ.

Я закатил глаза, потому что она никогда не интересовалась спортом.

– Ты будешь смотреть со мной предсезонные игры? Они начинаются на следующей неделе.

Она усмехнулась:

– Нет, – затем внимательно посмотрела на меня. – Знаешь, немного пугает, что все, к чему ты прикасаешься, становится невероятно популярным. Ты думал об этом? Думаю, ты выглядишь и ведешь себя так, что это действительно так.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты выглядишь как типичный американский парень, и, вероятно, вел себя как мачо в НФЛ. Людям нравится такое, – она махнула рукой, как будто все люди, которые любили меня, были просто идиотами.

– Что за черт? – я пробурчал, раздраженный тем, что она не восхищалась мной, как большинство женщин до нее. И все же я сел рядом с ней, пытаясь быть как можно ближе. – Я много работал, чтобы оказаться там, где я сейчас.

– А еще у тебя симпатичное лицо, куча мышц, темные волосы, светлые глаза, точеные черты. Люди доверяют таким мужчинам. Медиа это обожают.

– Так ты говоришь, что я добился всего только благодаря своей внешности? Все эти тачдауны, тренировки, переговоры, лесть и количество задниц, которые мне пришлось целовать, ничего для меня не значат? – Я почувствовал, как раздражение нарастает. – Я чертовски много работал, чтобы оказаться здесь.

– Без сомнений. Но даже если бы я так же усердно работала, вряд ли оказалась бы на твоем месте.

– Я… – задумавшись, я закрыл рот. – Справедливо.

– Ты завершил карьеру только из-за запястья? – тихо спросила она, я осторожно пошевелил им, а потом опустил еще один кусочек еды в рот.

– Не совсем, – я покачал головой. – Может, больше из-за давления прессы вокруг этого. И у моей сестры родился ребенок. Моя семья всегда была важна для меня, и я просто… – я пожал плечами, глядя на нее. – Ты хочешь детей?

– Детей? – Ее голубые глаза расширились, а потом она опустила взгляд на тарелку. – Конечно. Наверное. Когда-нибудь. Но, типа, много. Не одного.

Я подавился едой.

– Почему много?

– У тебя есть сестры и братья! А я в семье была одна. – Она пихнула меня рукой, как бы показывая, что не хочет, чтобы я смеялся. – Трудно было расти в доме с шестью детьми?

– Еще бы. Особенно когда я пытался попасть в ванную, а там были близнецы. Мои сестры – настоящие чертовки, – я усмехнулся. – Нет, не так. У каждого свои демоны. Ты видела, как ходит Дом? Он старший, и он ведет себя так, словно весь мир лежит на его плечах. Мама и папа все время заставляли его заботиться о нас. Иззи и Лайла замужем за… ну, ты понимаешь… но они любят моих сестер, поэтому я не могу сказать ничего плохого.

– Кейд умрет за Иззи, – с тоской сказала она. – Я хочу такого мужа и кучу детей.

– Но тебе нравится тишина.

– Да, но мне нравится и шум, когда он уютный. Это такой же комфорт, как тишина, когда в доме звучат голоса любимых людей.

Я молча пообещал себе отвезти ее на рождественскую вечеринку моей семьи. Ей точно понравится этот хаос. А пока я решил, что мы будем смотреть«Один дома».

– Тебе разве не нужно работать? Заниматься инвестициями или делами акционеров?

– Нет. Мы отдыхаем, пока они не придумают очередную историю.

Она внимательно смотрела на меня. Может, сомневалась, может, что-то искала в моем взгляде. Когда ее глаза нашли то, что нужно, она улыбнулась так ослепительно, что я почувствовал, как в груди что-то екнуло.

– Я пойду возьму нитки, чтобы сделать тебе браслет, пока мы смотрим.

Она ушла и вернулась через пару минут с маленькой коробочкой. Внутри лежали нитки всех цветов и маленькие ракушки. Она устроилась на полу, пока я искал«Один дома»на стриминговом сервисе.

– Где ты взяла эти ракушки? – спросил я.

– Иногда собираю их на пляже, – ответила она. Конечно, она собирала. Вижу, как замечает красоту в мелочах, которую мы давно перестали видеть. Это заставляло меня хотеть проводить с ней больше времени, просто впитывая ее доброту.

Я решил, что проведу с ней весь день и всю ночь. Мы устроили настоящий марафон, смотрели фильмы,

В какой-то момент я коснулся ожерелья на ее шее.

– А это для кого?

– У меня и Тони такие есть. Она больше не носит свое. – Она отвела взгляд. – Красный браслет на правом запястье – напоминание о маме. Остальные я делаю в зависимости от настроения. Теперь у нас одинаковые.

Она прикоснулась к моему запястью – два черных браслета, символизирующих нас в этот момент. Друзья в браке. Или, может, один в дружеских отношениях, а второй друг, который хотел бы большего.

Я подполз к ней и осторожно поцеловал ее, исследуя губы более нежно, чем когда-либо раньше. Атмосфера между нами изменилась. Тишина, которую она так любила, стала громкой от моего желания, влечения и потребности в ней. Она позволила моей руке скользнуть вверх по ее восхитительным загорелым бедрам. Я поднял край футболки и увидел ее мокрое кружевное белье. Но тут зазвонил мой телефон, она оттолкнула мою руку и сказала, чтобы я ответил.

– Это Пайпер. Нам нужно знать, что происходит.

Я вздохнул. Нужно было отключить эту чертову функцию, которая объявляла, кто звонит… Я привел себя в порядок и взял телефон со стола. Когда я ответил, Пайпер приятным голосом сообщила, что все уладила. Это были хорошие новости, и я был ей благодарен. Я сел на диван и дал ей возможность перечислить журналы.

– Только одно издание доставляет нам проблемы, – вздохнула она в трубку.

Я взглянул на Эверли и покачал головой, когда она начала вставать. Мне хотелось, чтобы она осталась на этом дурацком полу, но этот звонок все портил.

– Какое издание? Хотя… неважно. Просто заплати им.

– Чтобы избавиться от этого, потребуется шестизначная сумма. Может, обсудим это за ужином? – она попыталась меня заманить.

– Ужин? – переспросил я. Я не смог сфокусироваться на том, что она говорила, потому что Эверли встала. Моя капелька развернулась, ее карамельные пряди качнулись от резкого поворота. – Сегодня?

– Да. Пресса будет счастлива, если ты появишься на публике, Деклан. Пригласить Анастасию тоже?

Эверли подошла ко мне, ее взгляд был каким-то непонятным. Она опустилась на колени передо мной, и вдруг ее маленькие руки оказались на моих бедрах, пока она смотрела мне в глаза. Я отодвинул телефон и тихо сказал:

– Эверли, что ты делаешь?

Она посмотрела на меня глазами, полными невинности, тоски и наивности. Она провела рукой по моему возбужденному члену.

– Просто заканчиваю то, что начала с моим мужем, чтобы он мог пойти на ужин.

– Деклан, ты там? – позвала Пайпер. В это время Эверли ловко расстегнула мои джинсы и стянула их вниз. Моя футболка скользнула по ее груди, словно гладкий шелк, завораживая движением. Ее пальцы сомкнулись вокруг моего члена, и мне пришлось прикусить кулак, чтобы не застонать в трубку.

– Не уверен, что смогу прийти на ужин, Пайпер, – выдавил я, когда рука Эверли медленно заскользила вверх-вниз, задавая неумолимый ритм. Стоило ей опустить голову, чтобы провести языком по проколотой головке, как внутри все сжалось, предвещая близкую разрядку, хотя все еще было впереди.

– Почему? Анастасия так ждала этого вечера.

– Не понимаю, с чего она решила, что я приду. Я ничего не обещал, – прорычал я сквозь стиснутые зубы, когда губы Эверли сомкнулись вокруг моего члена, а щеки втянулись, создавая оглушительное напряжение.

– Она скучает по тому, как мы проводили время вместе, Деклан. Или у тебя с Эверли уже планы?

Я стиснул зубы, пытаясь удержать ясность мыслей, но все, о чем мог думать, – как хочу трахать эту женщину вечно.

– Да, у меня планы. С женой. На ближайшее будущее. Не пытайся решать за меня.

Я сбросил звонок, стиснув челюсти, и с глухим рычанием притянул Эверли к себе и уложил на пол. Ее тело оказалось подо мной, а глаза сверкнули озорством.

– Мне стоит чаще позволять тебе отсасывать мне. Похоже, тебе нравится, когда я трахаю тебя на глазах у невидимого слушателя.

– Ты все же пойдешь на ужин? – нахмурилась она.

– Господи, детка, я никуда не собираюсь. – Пальцы скользнули в ее белье и нащупали горячую влажность.

– Может, тебе стоит, – пробормотала она, но голос дрогнул. Мы оба знали: она не хотела этого. Не после того, как насадилась на мой член своим ртом.

– Лучше я дам тебе то, чего ты на самом деле жаждешь. Раздвинь ноги, милая, как хорошая девочка.

Моя рассудительная жена подчинилась без колебаний. Бедра разошлись, открывая соблазнительный вид.

– Всегда мокрая для меня, миссис Эверли Белафонте. Интересно, если бы Эверли у тебя между ног могла выбрать, стала бы онамиссис Харди? Она всегда готова принять меня. – Сама мысль о ней с моей фамилией заставила мой член напрячься еще сильнее.

– Забавно было бы, учитывая наш план, – прошептала она.

– Напомни, о каком плане ты говоришь? – Я наклонился, вводя палец внутрь. Ее губы приоткрылись, но прежде чем успела ответить, я впился в них, одновременно дразня ее клитор медленными, мучительно размеренными движениями.

–Пожалуйста… – простонала она, забыв обо всем на свете.

– Скажи, что хочешь своего мужа. Только его.

Ее взгляд поймал мой, сапфировые глаза затуманились страстью.

– Хочу… член своего мужа… Боже, пожалуйста…

Я был таким же, как все, кто видел ее и мечтал о ней. Но она была моей. И я хотел поглотить ее целиком.

Я вошел в нее, медленно, заставляя прочувствовать каждый сантиметр. Бедра двигались в мерном ритме, и я спросил:

– Каково это – быть наполненной мной, Эверли?

Ногти впились в мою спину. Ее тело выгнулось навстречу.

– Быстрее, – взмолилась она.

– Нет, Капелька. Медленно и нежно, – прошептал я, сдерживая темп. –Медленно и нежно. У нас вся вечность впереди.

Она застонала, когда я снова вошел в нее, наслаждаясь каждым мгновением. Я повторял это снова и снова, пока не довел ее до экстаза.

И повторял снова.

И снова.

Понимая, что вечность – это слишком мало для нас.

28. Эверли

ВСЮ СЛЕДУЮЩУЮ НЕДЕЛЮ Деклан был осторожен, нежен, внимателен.

Мы ходили на работу, словно ничего не произошло, будто новости о моей жизни не разлетелись по всей стране. Однако папарацци держались в рамках. Пайпер была не просто профессионалом – она была лучшей в своем деле.

Все должно было быть идеально.

Но не было.

Деклан осторожничал, словно боялся

Каждый вечер после ужина он целовал меня в лоб, когда я собиралась уходить домой. А потом отпускал. Иногда я видела, как он возвращался в свой дом, но несколько раз за ту неделю он садился в машину и уезжал.

Я каждый вечер ждала света его фар.

Не видела их до самой глубокой ночи, и сердце сжималось при мысли, что он с другими женщинами – теми, кто, возможно, не несет за плечами такой ноши, как я.

Я не спрашивала. Не имела права.

Может, те выходные стали нашим прощанием. Может, этого было достаточно. Теперь я была для него жертвой, пленницей его доброты. Я задыхалась в клетке заботы, тогда как мои желания оставались неудовлетворенными.

Мы оба молчали всю дорогу, когда ехали на оглашение второй части завещания. Деклан что-то набирал на телефоне, пока водитель сворачивал на парковку. Между нами висело ощутимое напряжение. Мы давно не были вместе так, как хотели, и границы нашего брака уже не раз стирались.

– Деклан, я… – начала я.

– Эверли, мы… – он заговорил одновременно со мной.

– Ты первый, – я махнула рукой.

Он посмотрел на мою левую руку, взял ее и сжал в своей ладони.

– Ты не носишь кольцо, которое показывает, что мы женаты, – пробормотал он, скорее себе, чем мне.

– Не думаю, что тебе бы это понравилось. Да и мне тоже.

– Почему?

– Если какая-нибудь женщина захочет завязать с тобой отношения…

– Им придется отвлечь мое внимание от тебя, а это сейчас практически невозможно, – его голос прозвучал хрипло. Деклан стиснул зубы, челюсть напряглась. Он наклонился, сунул руку в карман и достал небольшую бархатную коробочку. Темно-красную, с золотой гравировкой. Не сводя с меня глаз, открыл ее.

Внутри лежало обручальное кольцо с крупными бриллиантами, сверкающими на золотом ободке.

– Я хочу, чтобы ты надела это.

Я раскрыла рот, готовясь возразить, сказать, что это неправильно, что я против, но он коснулся пальцем моих губ, заставив замолчать.

– Дай мне закончить. Я знаю, что ты не должна быть моей женой, но для всего мира ты – моя. Любому мужчине стоит хорошенько подумать, прежде чем приближаться к тому, что принадлежит мне, хотя бы на ближайшие девять месяцев.

– А как насчет тебя? – бросила я.

Он усмехнулся и наклонился ко мне:

– Я бы хотел кольцо из той же нити, что и браслет на моем запястье. Черный – кажется, это наш цвет, верно? – Он постучал по браслету, который я сделала для него. – Могу дать тебе размеры.

Я прикусила щеку, пытаясь не позволить его словам проникнуть в сердце, где они могли бы прорасти во что-то похожее на любовь. Вместо этого я кивнула, когда он надел мне кольцо.

– Условия могут быть странными. Я пытался разузнать больше, но миссис Джонсон все держала в секрете весь последний месяц.

– Разберемся вместе, – пожала я плечами, хотя тревога подступала к горлу. Боязнь неизвестности перед предстоящим оглашением завещания сковывала грудь.

Мы открыли двери внедорожника. Деклан обошел машину, чтобы подать мне руку.

– Ты не дождалась, пока я открою тебе дверь, – проворчал он.

Я убрала с лица растрепавшиеся волосы и вздохнула:

– Я не думала, что мы все еще играем в эти игры.

Он открыл дверь офиса миссис Джонсон и бросил через плечо:

– Мы всегда будем играть в них, Эверли.

Пожилая женщина поправила вязаный жакет, сдвинула на нос очки, висевшие на бисерной веревочке, и пригласила нас сесть. В углу, как и в прошлый раз, сгрудились юристы в черных костюмах. Миссис Джонсон перебрала бумаги и без лишних предисловий перешла к делу.

– Если вы намерены продолжить ваш брак и, соответственно, выполнить условия завещания, вам необходимо зачать наследника, – она тяжело вздохнула, словно вместе с воздухом из комнаты ушла и часть ее формальности. – Один ребенок. Технически достаточно просто попыток. Карл утверждал, что это для блага компании и вашей репутации, Эверли. В сущности, все просто.

– Просто?.. – я выдохнула, расширив глаза.

– Да. Это было последним условием. Вам нужно будет посетить врача, предоставить мне подтверждение визита и в дальнейшем информировать о процессе. Если в течение шести месяцев беременность не наступит, потребуется прибегнуть к ЭКО в оставшиеся три месяца брака. После этого вы получите все полагающееся по завещанию.

– А если мы откажемся? – глухо спросил Деклан. Его лицо побледнело, словно он увидел призрака. Или, может быть, тень той жизни, которую мы вели до этой безумной истории с завещанием.

– В таком случае вы можете развестись после шести месяцев брака. Но, Деклан, если вы хотите сохранить контрольный пакет акций, вам придется попытаться зачать ребенка с мисс Анастасией Милтон. Эверли, если вы рассчитываете оставить себе дом и бизнес вашей матери, у вас будет выбор из братьев Харди. Все подробности здесь. – Она подняла папку. – Условия непростые, но Карл считал, что это важно. Анастасия узнает об этом только в случае, если возникнут соответствующие обстоятельства, и…

Она продолжала говорить, словно не осознав, что только что обрушила на меня ошеломляющий факт: мой отец возлагал на меня надежды, словно на фабрику по производству детей, ожидая,что я выберу одного из братьев Харди.Я вцепилась в подлокотник кресла, пытаясь дышать ровнее, и прикусила язык до крови, чтобы удержаться и не вспыхнуть от гнева.

Я повернулась к единственному человеку, который мог понять, что я чувствую, кто, как я верила, был на моей стороне. Сжала кулаки, ощутив холод кольца, которое он мне подарил. Но Деклан внимательно следил за каждым моим движением, его зеленые, напоминающие лес глаза изучали меня с настороженностью. Сдержанно. Ожидающе. Будто был готов согласиться с этим безумием, даже не пытаясь переосмыслить.

– Деклан, – прошептала я. – Это же…

– Ох, Эверли, да не такая уж это и проблема. – Миссис Джонсон протянула руку через стол и похлопала меня по сжатому кулаку своими безупречно ухоженными пальцами. Я резко отдернула руку и спрятала ее на коленях, чтобы не поддаться порыву выцарапать глаза и ей, и ему за эти навязчивые взгляды.

– Эверли, мы ведь уже спим друг с другом…

– То, что я переспала с тобой, не означает, что хочу рожать от тебя детей, – слова сорвались с губ быстро, колко, с намерением ударить больнее. Я не думала о том, кто нас слышит или осуждает. Я была готова к войне, если он решил, что мы просто так окунемся в это с головой.

– Ну что ж… – глаза миссис Джонсон удивленно расширились, словно до нее наконец дошло,

– Миссис Джонсон, мы можем пообещать посетить врача и уже от этого отталкиваться, – произнес Деклан так, будто меня здесь не было. Будто полагал, что я безропотно соглашусь.

Я фыркнула.

– Мы не пойдем к врачу.

Миссис Джонсон молча протянула бумаги, но не мне – а Деклану.

– Если примете решение, здесь все подробно изложено.

Она вышла, а мы остались и уставились на этот злосчастный документ. Я не смотрела на него. Не могла. Вместо этого медленно поднялась и, подойдя к краю массивного дубового стола, согнулась, и меня вырвало в стоявшую там позолоченную урну.

Он придержал мои волосы, а затем снял с запястья резинку и бережно собрал их в хвост. От этого простого жеста к глазам подступили слезы – слезы ярости, боли, любви и ненависти. Я судорожно вдохнула, глядя на кольцо, сверкающее на пальце в свете лампы.

– Ты надел мне кольцо так, будто оно значит для тебя что-то большее, чем просто акции и репутация. Но готов согласиться на это, даже не посоветовавшисьсо мной?

– Это кольцо значит гораздо больше, – голос его был глух, но искренен. Но как я могла поверить? – Хочешь ты этого или нет, смысл остается тем же. Нам нужно двигаться вперед, а не игнорировать проблему.

– Или обсудить ее и принять решение. Я готова поговорить прямо сейчас. Я не хочу ребенка. Так что мы разводимся немедленно. В этом браке больше нет смысла.

– Ты говорила, что хочешь детей, а Карл хотел, чтобы мы поженились ради…

– Какая разница, чего хотел Карл! – Я вскинула руки и развернулась к нему. – Он был не в своем уме. Я удивлена, что нотариус не усомнился в его адекватности, когда одобрял это завещание.

– У Карла были влиятельные друзья. Нотариус…

– Мне все равно, – перебила я. –Все это не имеет значения, потому что он ошибался.

Деклан сдвинул брови и скрестил руки на груди. В этой дурацкой рубашке с воротником он выглядел так же хорошо, как в футболке, и я ненавидела себя за то, что это по-прежнему цепляло меня, даже сейчас.

– Он хотел тебя защитить. Я теперь это понимаю. Единственный способ успокоить прессу – дать ей то, что она хочет. Новую, более выгодную историю.

– Мне не нужно успокаивать прессу, Деклан. Мне нужно исчезнуть, – голос дрожал, выдавая переполнявшие эмоции. – Я мечтала оставить свое прошлое в родном городе, а теперь оно снова преследует меня.

– Ты будешь встречать его вновь и вновь, потому чтоонзначим для тебя. Я это вижу, когда ты о нем говоришь. Ты должна взять эту историю под контроль и изменить ее. Карл знал, что твое восприятие изменится с появлением ребенка.

Я вздрогнула. Насколько же это ужасно. Но ведь он был прав. Пресса с жадностью набросится на новость о моей беременности и распишет нас как идеальную семью, которая продолжает наследие.

– Или он хотел защитить свое наследие, – пробормотала я.

– Думаю, и то и другое, – он покачал головой, затем тихо добавил: – Не может быть так уж страшно думать о детях со мной, Эверли.

Я уставилась на него, представляя детей, жизнь, о которой мечтала, и как он мог бы стать ее частью.

– Счастливые концы так не создаются, – голос дрогнул, хоть я и говорила шепотом. Слезы подступили к глазам.

Я сняла кольцо. Он тут же качнул головой и ожесточил взгляд.

– Ты оставишь его на пальце, Эверли.

– Я не буду его носить. И тебе тоже не стоит носить этот браслет. – Я потянулась к его запястью, но он отстранился.

– Ты не заберешь мой браслет, – в его голосе прозвучала искренняя обида.

Я едва не закричала, но вместо этого топнула ногой, а потом зубами развязала свой браслет, не отрывая от Деклана взгляда. Протянула руку с украшениями.

– Забери их. Я не хочу.

– Нет. Надень обратно, – он скрестил руки, голос стал властным.

Я вскинула бровь.

– Ни за что. Я не стану носить что-то от мужчины, который принимает решения за меня. Если ты думаешь…

– Мы пойдем к врачу. Вот и все, – заявил он.

– Без моего чертового согласия! – я закричала и швырнула в него кольцо с браслетом. Он даже не вздрогнул, ловко поймав их.

– Господи, Эверли. Я не думал, что это такая проблема – просто сходить к…

– Мне плевать! Это ребенок, Деклан! Чертов ребенок. Ради наследия человека, которого я едва могла назвать своим отцом.

– Капелька, он думал, что поступает правильно. Ты хотела детей…

– Но не так. – Я отступила, опершись на стол, чтобы не рухнуть. – Не потому, что так захотел мой отец. Не потому, что это записано в каком-то завещании. Ты сделал бы это только ради этого?

– Нет, – он покачал головой, затем рыкнул, глядя в потолок. – Да. Черт возьми, я не знаю. С тобой? Да, я хочу ребенка с тобой. Мне не нужно выстраивать планы, как это делаешь ты, Капелька, или продумывать все возможные исходы. В моей жизни, если что-то кажется правильным, я просто иду вперед. Убираю препятствия и добиваюсь желаемого. Ты всегда казалась мне правильной, детка…

– Но ребенок? Вот так? Этокажетсятебе правильным? – Я с размаху ударила по столу и зажмурилась, пытаясь заглушить его слова, которые разрушали возведенные мной стены. Он заставлял представлять то, что не должно было быть правильным. – Все это похоже на принуждение. У нас даже нет нормальных отношений, а теперь мы должны привести в мир еще одного человека… ради чего? Ради студии и пары акций? Я не буду. Я найду другой путь.

– Это больше, чем просто студия. И другого пути нет, – он застонал. – Я встречался с адвокатами всю прошлую неделю по вечерам, понятно? Я заставлял их искать лазейки. Они сказали, что что бы там ни было, суд не встанет на нашу сторону, потому что судья знал Карла.

– Так вот куда ты пропадал каждую ночь?

– Да, – ответил осторожно.

– Почему ты мне не сказал?

– Ты и так была на пределе…

– Даже не пытайся вести себя со мной так, будто я цветок, который не выдержит напора, Деклан. Я справлялась с разным дерьмом всю свою жизнь. – Я подошла вплотную и ткнула его в грудь. – Не думай, что если япозволилатебе позаботиться обо мне пару раз, то ты знаешь, как разбираться с проблемами лучше меня.

Его челюсть сжалась, но в глазах мелькнуло раскаяние.

– Я всегда буду заботиться о тебе, Эверли. И не собираюсь извиняться за это.

– Ты даже не ведешь себя так,

– Нет. Ты не мой равный партнер, Эверли! – он резко перебил меня, его рука взметнулась в воздух. – Разве ты не понимаешь? Ты выше меня. Я даже боюсьприкоснутьсяк тебе сейчас. Ты прошла через ад и осталась чиста. А я… Я знаю, как работает пресса. Они исказили историю о моем запястье, говорили, что я больше никогда не буду играть. Это дерьмо ело меня месяцами. Но это ничто по сравнению с тем, через что прошла ты.

Я молчала.

– Карл знал, что наш брак вытащит это на свет. Он поставил нас в эту ситуацию, чтобы я все изменил. Так что ты должна позволить мне попытаться.

Я покачала головой. Он всегда пробивался через препятствия, сметал их на пути, искренне веря, что сможет добиться своего.

Но откуда нам знать, что все получится? И важно ли это? В конце концов, я должна хотеть этого. Мы должныхотетьребенка.

Кровь пульсировала, мысли путались.

– Я не знаю, что делать. Даже не понимаю, как это возможно.

Моя жизнь рассыпалась, как песок, который просачивается сквозь пальцы, и я не могла удержать ни одной ее части.

– Потому что твой отец все подстроил.

– Ты действительно хочешь ребенка сейчас? Тебе кажется, что это правильный путь? – Я искала ответ в его глазах, но он отвел взгляд, а затем встретился со мной снова – с решимостью.

– У нас был бы прекрасный ребенок, Эверли. – Он потянул за прядь моих волос, и я почувствовала это всем телом. Меня все еще тянуло к нему, даже если разум кричал, что не стоит поддаваться. – У нас было бы столько всего хорошего, даже если бы без раздумий согласились на это.

– Что хорошего? Ребенок, рожденный родителями, которые сделали его ради студии?

Он сузил глаза, будто хотел сказать больше.

– Просто пойдем к врачу. Посмотрим, – в голосе звучала уверенность. Он притянул меня ближе, но я отступила.

Мы будем родителями? Смогу ли я вообще забеременеть? Что, если у меня генетические проблемы или… о, черт. Я выпалила:

– У меня даже нет страховки.

Он замер, его рука застыла в волосах, а бровь вопросительно поднялась.

– Что? У всех сотрудников, оформленных официально, есть медицинская страховка.

– Я отказалась, потому что снимала квартиру. Не хотела лишних расходов. Плюс я уже получила преференции со стороны, а ты был так зол, что я вообще пришла на работу, не имея нужной квалификации. Получать страховку казалось…

Он выдохнул, провел рукой по лицу.

– Я улажу.

– Я не хочу…

– Ты не хочешь ничего, Эверли. Ты не хочешь, чтобы моя машина стояла в гараже, или чтобы я подвозил тебя на работу, или лишней одежды, или чего-либо еще. – Он отвернулся от меня и зашагал по офису. – Ты предпочитаешь зарабатывать каждую чертову вещь в этом мире, но мир так не работает. Он несправедлив и непонятен, и нет точных измерений, которые склоняют чашу весов в сторону правильного или неправильного, понятно? – Он развернул меня, чтобы держать мое лицо в своих руках, и я поняла, что он сейчас говорит не только о страховке. – Мы просто должны попробовать.

– Но что, если…

– Не думай. Давай просто сделаем. Ты хочешь йога-студию своей матери и детей когда-нибудь?

– Конечно. Но я не могу…

– Тогда идем к врачу. Остальное решим потом.

Я сжала кулак и пробормотала:

– Один визит.

Затем прошла мимо него к выходу.

– Надень кольцо обратно, а?

– Нет. Ты должен заслужить, чтобы я снова его надела.

29. Деклан

МНЕ КАЗАЛОСЬ, что она наказывала меня молчанием. Клянусь, это было самое эффективное оружие, известное человечеству. Ее упорное безмолвие и отсутствие каких-либо украшений – ни кольца, ни браслета – сводили меня с ума.

Она не приходила ни на ужин, ни на завтрак. Этот корабль для нас тоже уплыл. Каждое утро она резко распахивала дверь, уходя на работу, а потом так громко хлопала ею, что стены дрожали. Я каждый раз считал эти удары, словно это было наказание, которое мне предстояло еще пережить.

Хуже всего было ее игнорирование. Ни приветствия, ни сухого «доброе утро», ни даже случайного взгляда.

Я однажды принял решение за нас обоих – и теперь она наказывала меня неделями безмолвия. Я сообщил ей время визита к врачу, надеясь, что она будет готова, когда я подъеду к гостевому дому на одном из своих редко используемых электрокаров. Мне не хотелось, чтобы кто-то следил за нами в этот день.

К счастью, она вышла вовремя, и мы поехали в полной тишине. В таком же молчании вошли в клинику и сели в кабинете врача.

Тишина.

В приемной больше никого не было, а медсестры вежливо перестроили расписание специально для нас. Конфиденциальность была на высшем уровне: частный прием без посторонних глаз.

Врач попросил у меня автограф перед тем, как вручить Эверли два бланка для заполнения. Я с раздражением взял страховую форму и начал заполнять ее с таким усердием, словно пытался прожечь бумагу взглядом. Злился на то, что не позаботился об оформлении для нее страховки в день свадьбы.

Я о многом не думал, но сейчас, черт возьми, точно думал, что многого не знал о ней.

Я не знал, что ее второе имя – Роуз.

Я не знал ее номера соцстрахования.

Я все еще был вынужден вписывать ее девичью фамилию.

– Ты так и не взяла мою фамилию. И, судя по этим формам, я не знаю половины вещей о собственной жене, – пробормотал я.

– Так даже лучше, – отозвалась она наконец, будто хотела успокоить, но только разозлила еще сильнее.

– Почему это лучше? – раздражение нарастало. Чем больше я думал об этом, тем больше понимал, что это не так, если она собирается стать матерью моего ребенка. Мне нужно было знать о ней все сейчас. Разве она этого не понимала?

Я хотел этого ребенка. С ней. Чем скорее, тем лучше. Да, возможно, это было иррациональное желание, но она должна была понять, что это правильно, что все будет хорошо. Это была не просто идея ради империи или студии. И когда я смотрел на нее и представлял ее беременной, с легкой улыбкой на лице, гладящей живот, чувствующей толчки нашего

Мир влюбится в нее.

Я хотел испытать все со своей женой по расчету: детей, свадьбу, счастливые финалы. Вопрос лишь в том, хотела ли она того же.

Ее вызвали. Мне велели закончить заполнять документы и пройти в кабинет 10. Когда я вошел, она уже была в больничном халате. Я сел рядом, слушая врача, который рассказывал о ее противозачаточных. Он выглядел обеспокоенным.

– Подождите, – прервал я. – Рак груди? Тромбы? Это реальные побочные эффекты?

– Да, у препаратов есть определенные риски, особенно если у пациентки бывают мигрени, – пояснил врач. – У вас, Эверли, они когда-то были, верно?

– Да, в прошлом, – кивнула она.

– Так что, если вы хотите завести детей, вы должны прекратить прием этих противозачаточных. Имейте в виду, ваш цикл будет нерегулярным в течение нескольких месяцев. Если вы пока не планируете детей, – он взглянул на экран компьютера, – я все же рекомендую другие средства. С этим препаратом у вас повышенный риск образования тромбов.

Что за чертовщина?

Врач мягко улыбнулся:

– И с вашими мигренями, ну, ваше состояние может ухудшиться с этим…

– Уберите ее противозачаточные, – резко перебил я врача.

– Простите? – врач удивленно поднял брови, а Эверли выпалила:

– Что, прости?

– Я сказал. Уберите. Их. Мы не будем рисковать ее здоровьем. И я все равно хочу ребенка от нее.

– Деклан! – Она схватила меня за руку и широко раскрыла глаза. – Ты сейчас шутишь?

– Ты слышала, что эти противозачаточные делают с тобой. Я хочу, чтобы их убрали. Сейчас.

Врач прочистил горло, явно не зная, как продолжать.

– Мистер Харди, это должно быть решение мисс Белафонте.

– Мисс Белафонте, – пробормотал я ее фамилию с отвращением, злясь, что она до сих пор не носит мою. – Она уже решила, что хочет их убрать.

Врач нервно засмеялся.

– Мистер Харди, если мисс Белафонте хочет прекратить прием противозачаточных, она может сделать это сама. Кольцо самоустанавливается, так что… – Врач повернулся в кресле, взглянул на нас обоих и встал. – Если вы хотите пройти генетическое тестирование, чтобы исключить мутации или провериться на неожиданные реакции, я могу взять кровь у вас обоих сегодня.

Я поднял бровь, глядя на нее, но на этот раз ждал, зная, что она должна решить, продолжать ли это или нет.

Она закатала рукав, хотя и молча, чтобы не устраивать сцену, но я видел огонь, горящий в ее голубых глазах.

Кровь взяли, и врач объяснил, что мы можем уйти, когда будем готовы, а потом поспешно вышел из кабинета. Мы последовали за ним, потому что, похоже, Эверли не хотела устраивать сцену в кабинете врача.

Мы молча ехали домой. Чем дольше длилась тишина, тем сильнее я злился. Она продолжала принимать препарат, который вредил ее здоровью. Зачем? Когда мы подъехали, я не остановился у гостевого дома, а проехал мимо.

– Деклан, высади меня, – сказала она.

– Ты идешь в наш дом, где ты и так должна была спать. И ты уберешь эту контрацепцию.

– Правда? – Она покачала головой. – Забавно, потому что я точно помню, как говорила тебе неделю назад, чтобы ты перестал принимать решения без меня. А теперь мы здесь, и ты пытаешься принять еще одно. Но знаешь что? Это решение я приму сама. – Ее холодный и спокойный тон меня раздражал.

– Ты не слышала о рисках, Эверли? Ты уберешь это, или я, черт возьми, сделаю это за тебя. – Я пристально смотрел на нее.

– Ты себя слышишь? Ты звучишь смешно, – она усмехнулась мне в лицо. – Я принимаю эти таблетки годами.

– Тем более нужно избавиться от них сейчас! – закричал я, беспокоясь, что рак мог уже начать развиваться в ее теле, что тромбы могли сформироваться, что у нее может начаться еще одна мигрень.

– Ты понимаешь, что если я это сделаю, у нас может появиться ребенок, Деклан? – Ее глаза были полны страха. Я сразу заметил, что это важно.

– Чего ты так боишься?

– Боюсь? – Она резко отвела взгляд и покачала головой. – Ничего.

Я распахнул свою дверь и быстро обошел машину, чтобы подойти к ее стороне. Открыл ее дверь и подхватил ее на руки.

– Деклан, я могу сама…

– Я знаю, – сказал я и открыл входную дверь. Я прошел мимо кухни, направляясь прямо в спальню. Поставил ее перед собой. Затем опустился на колени и взял ее за бедра. – У тебя нет другого выбора, кроме как согласиться. Мне нужно, чтобы ты избавилась от этого. Я читал, что люди с мигренью более подвержены…

– Я не думаю, что побочные эффекты были так хорошо известны, когда я начала принимать те таблетки. Я…

– Мы можем подобрать тебе что-то другое, Капелька, если ты этого хочешь.

Она прикусила губу, а я сделал все, чтобы показать, что эта контрацепция не для нее. Массируя ее бедра, я прижался к ней.

– Ты уберешь ее, Эверли. Мне нужно, чтобы ты это сделала. Иначе я не смогу думать ни о чем другом.

– Ты так переживаешь?

– Из-за тебя? Всегда, – сказал я, удерживая взгляд ее сапфировых глаз.

– Хорошо. Но только потому, что я так сказала. – Она прошептала это так тихо, что едва ли я расслышал, наклонив голову.

– Ты уверена? Можно? – спросил я, хотя и был уверен на все сто.

Когда она кивнула, моя рука уже расстегивала ее брюки и стягивала их вместе с бельем. Я слегка подтолкнул ее на кровать, чтобы снять их с ног, а затем притянул ее за попу, усаживая на край мягкого одеяла. Она вздохнула, когда мой палец коснулся ее, а я застонал, когда второй палец скользнул внутрь.

– Черт, я скучал по тебе.

Она придвинулась ближе, прикусывая губу, будто хотела признаться в том же.

– Я никогда не привыкну к тому, как сильно ты намокаешь каждый раз, детка.

– Деклан, пожалуйста, – она взмолилась, ее длинные ногти впились в мои плечи, пока я входил в нее пальцами. Я знал, что кольцо где-то глубоко, поэтому медленно водил пальцами по ее стенкам, продвигаясь к нему. Ее дыхание участилось, вставшие соски маячили прямо перед моим лицом. По щекам разливался румянец. Ее руки начали блуждать по всему телу, а бедра дрожали в ожидании разрядки.

– Думаю, мне нужно видеть тебя в своей постели гораздо чаще, Капелька. Намного, намного чаще.

Она простонала, но не подтвердила и не стала отрицать, что хочет того же.

Когда я наконец добрался до кольца, пробормотал:

– Его вообще не должно было быть внутри. – Я вытащил его, и она ахнула – то ли от ощущения, что кто-то другой управляет ее защитой, то ли от

Она повторяла «да» снова и снова, пока я откладывал кольцо, – надо было выбросить его позже – потому что сейчас я собирался взять то, что хотел. Я слизал ее возбуждение, выпил свой любимый напиток, и она тут же кончила. Ее накрыл первый оргазм за день.

Я не останавливался. Я хотел вознаградить ее за то, что она послушалась, заставить ее понять, что это место, где она должна быть, что я всегда позабочусь о ней здесь.

Я лизал ее клитор, пока она извивалась подо мной.

– Деклан, пожалуйста, трахни меня. Пожалуйста. Я больше не могу.

– Я знаю, что это ложь, Эверли. Ты можешь сделать все, что захочешь. А теперь подари своему мужу еще один оргазм.

30. Эверли

ОН НЕ ЗАНЯЛСЯ со мной любовью той ночью. Делал все, кроме этого. Потом рассказал о нашем визите к доктору миссис Джонсон, и мы отправились на работу, словно ничего не произошло. Неделями наш распорядок оставался прежним.

Никакого секса. Никакой страсти. Ничего.

Он отвозил меня на работу, оставался галантным джентльменом, открывающим дверь, а затем исчезал: тренировать нового спортсмена или встречаться с деловыми партнерами. Его запястье почти зажило, но я продолжала приходить к нему каждую ночь для наших занятий. Мы редко разговаривали. Он либо принимал рабочие звонки через наушник, либо позволял молчанию заполнять пространство.

– Миссис Джонсон знает, что ты больше не принимаешь таблетки, – однажды бросил он. Я попыталась что-то сказать, но он тут же оборвал: – Обсудим позже.

В другой раз сказал:

– Миссис Джонсон напомнила, что ты не взяла новые таблетки. У нас есть еще пара месяцев, чтобы решить, что делать дальше.

И все. Четко, сжато, без эмоций, словно следовал заранее прописанной инструкции.

Пайпер ловко управлялась с папарацци, умело направляя их внимание в нужное русло. О моем прошлом нигде не упоминалось – оно будто растворилось, как и планировал Карл.

Оставалась одна проблема – Анастасия. Она, похоже, имела собственное представление о том, какой должна быть эта история. В соцсетях появлялись ее посты о том, как Деклан делает все это ради семьи, корпорации HEAT и, возможно, даже длянее. Журналы охотно подхватывали эту тему, создавая вокруг их предполагаемой связи целую драму. Я начала подозревать, что Пайпер этому способствует – не сдержала обещания быть осторожной и оберегать нашу с Декланом реальность.

Похоже, он тоже заметил. Однажды, сидя в машине, протянул мне журнал и указал на фото:

– Нам нужно чаще появляться вместе. Пресса слишком увлеклась ненужными нам сюжетами.

Я прочистила горло, пытаясь завести разговор, который должна была начать еще в день оглашения завещания у миссис Джонсон.

– Деклан, может, нам стоит наконец обсудить…

– Обсудим позже. Дай себе время.

И все. Он не стал слушать, просто набрал номер на телефоне и, как только мы припарковались у офиса, выскочил из машины. Правда, не забыл обойти ее и открыть для меня дверь, продолжая разговаривать.

Весь день я пыталась отвлечься, но мысли продолжали кружиться вокруг неразрешенной проблемы. Я ускользнула из зала, чтобы перекусить у Клары после того, как Юна в очередной раз устроила допрос о моей личной жизни.

В пекарне Клары пахло корицей и шоколадом. Она, напевая, хлопотала на кухне, а на ее щеке белела мука. Фартук с гортензиями всех оттенков казался абсолютно неуместным среди ярких изделий из стекла, расставленных на прилавках и стенах. Но, как всегда, улыбка Клары мгновенно наполнила все вокруг уютом и гармонией.

– Эви! На обед?

– Просто заглянула. Будет время сделать бутерброд?

Она кивнула, провела рукой по рыжим локонам, не замечая следов муки на щеке, и скрылась за стойкой.

Клара на кухне кардинально отличалась от Клары, которая находилась в тени своей сестры.

– Будет индейка с беконом, салатом и майонезом, подойдет?

– Ты же знаешь, что да. – Я подтащила барный стул к стойке, где стояла ее золотая кофемашина и блендер для смузи. Там же она хранила все необходимое для напитков, а из окна была видна кухня.

Она заторопилась, и, бросив взгляд через плечо, спросила:

– Как дела в спортзале?

– Отлично. Только что закончила йогу. – Я нахмурилась, заметив журнал рядом с ее планшетом. На обложке была ее сестра, а заголовок кричал: «Анастасия должна была стать его женой».

– Не обращай внимания на журнал! – Она, громко звякнув посудой, подлетела к стойке, чтобы забрать его и выкинуть в мусорку. – Это ерунда.

– На самом деле нет, – вздохнула я, хотя уже отключила уведомления на часах, которые не переставали напоминать о новостях. – Мир это знает. И я тоже.

– Мир ничего не знает, и уж точно не знает тебя. – Она ткнула в меня пальцем.

– И все же мы позволяем им определять за нас, кто мы, каждый день, – пробормотала я.

– Ты когда-нибудь слышала, что случилось с Декланом на последнем Супербоуле? – спросила Клара, пока бекон шипел на сковороде. – Он никогда не позволял СМИ решать, кто он.

– Нет. Он рассказал мне немного, но я решила, что пусть сам расскажет, когда будет готов.

– Да, ты бы так и сделала. – Клара усмехнулась и, обойдя стойку, достала телефон из фартука. – Просто посмотри.

– Ладно, – я сдалась, надеясь сблизиться с Кларой и узнать что-то о Деклане.

Ведущий новостей рассказывал о ключевых моментах игры и сообщил, что Деклан сделал то, что не удавалось никому другому: он пронес мяч в тачдаун, несмотря на сломанное запястье в начале сезона. Он получил один шанс показать, что еще способен справляться с мячом, и, несмотря на прессу, которая настроилась против него, доказал всем, что они ошибались.

Затем ведущий начал осуждать Уэса, показывая вырезку с ним:

– Квотербек «Кобр» велел своим линейным сломать руку Харди в первой игре сезона, сделав его год просто невыносимым. – Показали повтор, как Уэс кричит своим линейным: «Сломайте ему руку».

Я выключила телефон, ощущая, как челюсть и сердце буквально обрушиваются. Шок и гнев быстро охватили меня. Возможно, он не сделал этого сам, но Уэс подстрекал свою команду к насилию, поощрял калечить другого спортсмена.

– Это был его последний сезон?

Она кивнула, продолжая готовить бекон для моего бутерброда, а потом подала его на ярко-розовой тарелке.

– Да, точнее, сезон до этого. Он прошел реабилитацию и вернулся, чтобы установить рекорд по количеству тачдаунов в одном Супербоуле и обеспечить победу своей команде. И он сделал это, когда все говорили, что он не сможет.

Он сказал мне, что мы можем

– Я не думаю, что он позволит кому-то решать, что он может, а что нет.

– Нет, не позволит, и тебе тоже не стоит. – Она наклонила голову и скривила нос. – Жаль, что вам не дали шанса на отношения вне брака. Думаю, у вас бы все получилось.

Я откусила большой кусок бутерброда, чтобы не отвечать, но покачала головой. У нас бы никогда не получилось. Он сразу же не принял меня из-за моей «недостаточной квалификации».

– Я видела, как он смотрел на тебя до того, как наш отец умер. – Она теперь называла егонашим отцом, и мне было приятно – это так меня согревало, связывая нас даже таким образом. – Ты ему нравилась.

– Не думаю, – пробормотала я, продолжая жевать.

– Кому нравилась Эви? – Дом вальяжно вошел, взглянул на свои часы HEAT и подошел, чтобы обнять меня.

– Клара фантазирует, – я отмахнулась от ее слов и обняла его в ответ.

– Звучит правдоподобно, – Дом пожал плечами и произнес что-то невнятное.

– Нельзя винить девушку за ее оптимизм, – она произнесла это с недовольными нотками в голосе. В ее словах был какой-то скрытый смысл, и я не могла понять, что именно она имела в виду.

Дом не дал мне углубиться в размышления, спросив:

– У тебя сегодня много работы или успеешь провести пару раундов спарринга?

Сделав последний укус, я с радостью ухватилась за предложение, сразу потянув одну руку, чтобы размять ее. Во мне что-то начало бурлить после того видео о Деклане, и мне нужно было это выплеснуть. Дом уже раньше выходил со мной на ринг, и мы оба научились справляться с собственными слабостями, при этом использовали свои сильные стороны. Мне нравилось это в нем… и то, что он казался более мягкой версией своего брата.

– Сейчас могу, – кивнула я ему, а затем обратилась к Кларе. – Запиши этот бутерброд на мой счет HEAT. Это было потрясающе.

– Я точно не возьму с тебя денег за него, потому что это я тут пытаюсь наладить отношения со сводной сестрой. Я понимаю, что многие люди подводили тебя раньше, но я не хочу быть одной из них. – Она ковыряла салфетку на стойке, а я покраснела от ее слов. – Эта пекарня – безопасное место, вдали от СМИ и осуждений. Надеюсь, ты будешь приходить сюда чаще.

Клара старалась, так почему бы и мне не приложить усилия? Я позволяла прошлому контролировать мое будущее, позволяла тревоге из-за прежних отношений мешать новым.

Я сосредоточилась на том, чтобы стряхнуть пыль с моих штанов для йоги, чтобы не расплакаться перед ними обоими.

– Я постараюсь, Клара.

Она обошла стойку и обняла меня.

– О, ты идешь на благотворительный гала-ужин HEAT? Деклан точно будет там. Будь готова – он через пару недель.

Наверное, была причина, по которой он не пригласил меня.

– Это не совсем мое.

– Будет весело. – Она пожала плечами и поцеловала меня в щеку. – И не позволяй глупым статьям о моей сестре достать тебя. Только мы сами определяем, кто мы. Это жизнь. Не та, что в соцсетях, не та, что в прессе, и не та, что в журналах. Запомни это.

Ее слова звучали у меня в голове, пока Дом и я шли к рингу. И когда я увидела, как Деклан выходит из лифта с Анастасией прямо рядом с ним, слова Клары, как гром, вспыхнули в моей голове, а затем исчезли.

Слова СМИ. Слова журналов. Даже тот факт, что завещание было составлено, чтобы защитить меня от прессы, – все это было очередным ударом в сердце. Я уже пережила публичную бойню. Я уехала из города, начала новую жизнь, чтобы больше не переносить боль на своего лучшего друга.

Я тоже могу все это контролировать, выйти из этого. Сама. Я бросила Дома на мат, он затих на мгновение, прежде чем вздохнуть с хрипом. Я поднялась и направилась к Деклану и Анастасии. Я не позволила ей продолжить разговор, она смеялась, готовясь сказать что-то еще ему, но его взгляд уже был направлен на меня, когда я подошла.

– Уэс намеренно сломал твое запястье.

– Эм, да. – Анастасия выставила бедро и нахмурилась. – Все об этом знают. Уэс – подлец, но поскольку Деклан его простил, мы знаем, что не стоит это обсуждать. – Она сморщила нос, как будто я нарушила какой-то неизвестный закон HEAT.

– Ты мне этого не сказал. – Я не сводила взгляда с Деклана. – Ты не сказал мне, что простил его и все равно выиграл Супербоул против его команды в том году.

– Неважно, что он сделал. Мы выиграли, – сказал он и расстегнул пуговицу на рукаве. Он медленно закатал его. Он делал то, что я когда-то делала, когда на меня смотрели. Он вел себя так, будто все это не имело значения, будто процесс тренировок, его путь к победе, был не важен. – Это была ужасная ситуация, но мы все равно смогли извлечь из нее что-то хорошее.

– То, что это произошло, имеет значение, Деклан! – Я подняла руки. – Нельзя игнорировать то, что он сделал.

– Я знаю это, Капелька. Я, черт возьми, знаю. – Его челюсть напряглась. Он продолжал медленно закатывать рукава, а затем пробормотал: – Мы не игнорируем это, Эверли. Мы побеждаем это, зная, что мы сильнее. Если ты сможешь пережить прошлое, ты, черт возьми, сможешь справиться с любыми препятствиями в настоящем и создать гармоничное пространство для процветания в будущем.

Я прикусила щеку, понимая, что он хотел сказать. Знала, как бы он хотел, чтобы я была достаточно сильной, чтобы сделать то же самое, но я не была уверена, смогу ли я.

– Некоторые вещи нельзя преодолеть через силу, Деклан, – я имела в виду себя, свое прошлое, проникающее в настоящее, ребенка, которого нам навязывают без любви. Все.

Разве он не видел, что мы были сломлены и разрушены еще до того, как начали?

Могла ли я поверить, что мы сможем пройти через это? Что он тоже захочет пройти через это?

Ноа сидел на скамье для жима и тут вдруг вставил свое слово, будто слушал все это время наш разговор.

– Да, насчет гала-ужина, ты идешь со своим мужем, Эви?

Дом подошел и обнял меня за плечи, уставившись на своего младшего брата.

– Я почти уверен, что мой брат возьмет Эви. Верно, Деклан?

Анастасия наклонилась, чтобы шепнуть кое-что Дому, Деклану и мне:

– Деклан и я как раз обсуждали это,

Она затихла. Сердце заколотилось, как сумасшедшее, а тело дрожало от ревности, которую я старалась удержать в себе. Я прикусила язык, прежде чем пробормотать:

– Да, наверное, так будет лучше.

Анастасия вздохнула, прижавшись к Деклану. Ее маленькая фигура выглядела крошечной рядом с ним, когда она обвила его руку своей. Он внимательно смотрел на меня.

– Ты действительно считаешь, что так будет лучше?

Я кивнула.

– Посмотрим, – сказал Дом, и его рука вдруг оказалась на моей, его взгляд был полон предупреждения, когда Деклан заметил наше сближение. – Если Деклан не возьмет тебя, ты идешь со мной. Моя семья хочет познакомиться с тобой.

– Твоя семья?

– Да. – Дом повернулся к Деклану. – Мама до сих пор в ярости, что не видела, как вы даете друг другу брачные клятвы. Она просила передать тебе, что тебе стоит прекратить игнорировать ее звонки. Она не приедет на гала-ужин, но ждет, что ты привезешь Эви домой в следующем месяце. Но Лайла, ее муж-псих, их ребенок, а также Иззи и Кейд будут здесь. Лайла сказала, что она разберется со всей этой ситуацией вместо мамы.

– Какого хрена? – Деклан резко полез в карман за телефоном, а Дом начал смеяться. – Этого не будет, Дом. У нас есть групповой чат. Почему, черт возьми, никто ничего не сказал?

– Верно, но в нем было тихо не просто так. – Дом сделал паузу, проверяя, понял ли Деклан, и потом потер свою щетину. – Мы все писали в другом чате о тебе. Кажется, Димитрий назвал его как-то вроде«Деклан не пригласил нас на свадьбу».

– О боже. Вам всем по двенадцать лет? – Он уставился на него, затем на меня. – Мы поговорим позже.

И он ушел, как будто собирался покорить мир и свою семью одновременно.

– Ну, это неловко, – Анастасия щелкнула ногтем, не глядя на меня, а обращаясь только к Дому. – Знаешь, если я когда-нибудь выйду за него замуж, я точно приглашу всех вас.

Дом, наверное, почувствовал, как напряглось все мое тело, потому что похлопал меня по руке. Она выбила меня из колеи – я старалась не обращать внимания на свои чувства, потому что понимала, что все, что я скажу ей, будет просто защитной реакцией на ее пассивную агрессию.

Я научилась бороться с агрессией других людей, просто используя их же приемы против них. А здесь мне уже нечего было терять.

– О, Анастасия, я не думаю, что это когда-нибудь произойдет.

– Почему?

– Потому что я замужем за ним, и я чертовски возражаю против того, чтобы другая женщина выходила за моего мужа.

Эти слова отозвались в моей душе, они звенели во мне, будто я теперь владела Декланом так же, как он владел мной. Я хотела этого, но не понимала до конца, что это значит. Я знала, что должна разобраться в этом.

Я понимала, что ребенок должен быть зачат в любви. И чем дольше я об этом думала, тем больше вопросов, которые мне задавал Деклан, всплывало в голове. Сможем ли мы преодолеть наше прошлое? Сможем ли мы извлечь что-то хорошее из того, что было плохим? Сможем ли мы пережить все это и создать счастливый конец?

31. Эверли

– МНЕ ЖАЛЬ. Ты серьезно думаешь, что я пойду с тобой на гала-ужин? – снова спросила я по телефону через несколько недель.

– Платье привезут через пятнадцать минут, – резко ответил Деклан.

– Мне не нужно платье. – Я уже выбрала наряд для гала-ужина с Домом. – Мы с Домом выбрали темно-синий цвет. Клара принесла наряд мне на работу пару дней назад.

– Он пытается меня вывести из себя, и то, что ты вообще согласилась на это, – полный ужас, Эверли. Мы должны работать в команде в рамках этого брака.

– Как мы можем быть командой, если каждый раз, когда я пытаюсь поговорить с тобой о завещании, ты говоришь, что нам стоит обсудить это позже? – заметила я.

– Ладно. Ты хочешь поговорить об этом, – его голос прозвучал хрипло, будто ему уже надоело быть вежливым и спокойным. – Тогда я еду к тебе.

– Не прямо сейчас! – Я вскочила с кровати и направилась на кухню, чтобы хоть немного успокоиться. – Мне нужно подготовиться к свиданию с Домом.

– Ты серьезно? Это не свидание. И ты идешь со мной, Эверли, – выдавил он сквозь зубы. – Лайла уже в пути, и теперь Иззи тоже… с Кейдом. Они решили сделать это семейным мероприятием, значит, мы идем как пара. Иззи рассказала Лайле о тебе, Капелька. Я не могу прийти с кем-то другим.

– Все равно они будут рады тебя видеть, независимо от того, с кем ты, – ответила я. – Не стоит вводить твою семью в заблуждение, что между нами больше, чем просто брак по расчету, когда мы даже не обсуждали…

– Да, ну ты же знаешь, как мне неприятно это все. Не когда мне придется видеть тебя с другим мужчиной под ручкой.

Его ревность была явной.

– Ну, согласна, это не очень приятно, что Карл возложил на нас этот груз ответственности в виде гипотетического ребенка.

Как иронично, что я не хотела того, чего действительно желала только потому, что это навязывали мне. Когда мой сарказм остался без ответа, я взглянула на телефон.

– Деклан, ты здесь?

– Забеременеть от меня для тебя будет ужасным развитием событий? – Его голос вдруг стал более мягким, как будто он мучился, думал об этом днями, так же как и я. Ушел резкий тон, исчезли мысли о том, как он сообщает мне новости, связанные с миссис Джонсон. Теперь я слышала боль в его голосе, поняла, что, возможно, он хочет этого больше, чем показывает.

– Я видел, как ты заботишься о детях в спортзале, Капелька. Я вижу, как ты их любишь. Я знаю, что ты будешь потрясающей матерью. А я постараюсь быть хорошим отцом.

Я закрыла глаза и пыталась не думать о том, как он заботится о детях, которые приходят к нам на занятия. Он был терпеливым, добрым и щедрым. Он раздавал автографы и оставался, чтобы выслушать каждого из них. Они обожали его.

– Я знаю, что ты будешь хорошим отцом, Деклан, и ты знаешь, что я хочу много детей. Но я хочу, чтобы они рождались в

– Я не прошу твоего решения сейчас. Я просто хочу, чтобы ты продолжала об этом думать, – сказал он, откладывая то, что, на самом деле, я уже считала неизбежным. – Мы идем на гала-ужин вместе. Так что готовься.

– Я согласилась пойти с Домом. Ты согласился пойти с Анастасией, – мне было неприятно произносить ее имя, но так было проще.

Я взглянула на синее вечернее платье, лежащее на краю кровати. Клара сказала, что могу взять его пару дней назад, когда принесла на работу. Она сказала, что оно такого же цвета, как мои глаза.

– Как сказала Анастасия в тот день, когда ты неохотно согласилась, чтобы твой муж пошел с другой женщиной, мы были с ней вместе на этом мероприятии в прошлом году.

Я знала это, и все же признание ощущалось как болезненное покалывание сердца. Это не должно было иметь значения, но мои чувства были слишком запутанными, чтобы разобраться с ними сейчас.

– Это будет выглядеть некрасиво, если мы снова появимся вместе. Особенно учитывая, что они с Пайпер творят в газетах. Ты идешь со мной сегодня вечером, Эверли. Я больше не пойду на поводу у СМИ. А Дом может взять Анастасию. Она все поймет…

Он, похоже, забыл, что Анастасия – лучшая подруга Пайпер, и они точно знают, как это повлияет на меня, если Анастасия пойдет с ним. Может, именно поэтому она попросила его об этом лично.

– Пайпер хочет, чтобы тебя видели сее подругой. Она заботится о твоем публичном имидже. Я бы предпочла, чтобы ты тоже защищал его, Деклан. И свою семью. Я исчезну из поля видимости, как только мы…

Он резко прервал меня, выругавшись:

– Ты идешь со мной.

Затем он повесил трубку. Не прошло и двух минут, как он ворвался в гостевой дом. Я вздохнула, оперлась на стойку и скрестила руки, наблюдая за его напористыми попытками добиться своего.

– Понравилось бросать трубки?

– Ты пытаешься вывести меня из себя? – Он произнес это с яростью в глазах и зашагал в мою сторону. На нем был идеально сидящий черный костюм, который подчеркивал его мужественные плечи. Он загнал меня в угол, его грудь прижалась к моей, и уже не было и речи о том, чтобы обращаться со мной мягко.

– Я даже не думал, что ты будешь так сильно сопротивляться этому всему.

– Потому что абсолютно нелогично нам с тобой идти вместе, особенно если мы не планируем быть в браке после окончания контракта…

– И все же, вот я, жду, пока ты соберешься, потому что мы еще не приняли решение, не так ли? – Он уставился на меня.

Я прикусила щеку, его рука скользнула по моей челюсти. Я вдохнула его запах, сердце забилось быстрее.

– Черт возьми, Капелька, – прошептал он у моего уха, и я закрыла глаза, чувствуя, насколько близко он стоит. – Я сам тебя одену, если ты не начнешь собираться. Ты идешь со мной. Ты можешь не возражать, чтобы она была со мной, но я не потерплю, чтобы ты была с другим мужчиной, даже с моим братом.

– Я уже сказала Анастасии и Дому…

Это оправдание звучало слабо.

– Я разберусь, – прошептал он. Я прикусила губу и кивнула, когда его губы опустились на мою шею. Я сдалась этой ночи, сдалась ему, потому что не знала, сколько еще времени у нас останется после.

– Боже, как я скучал по твоим прикосновениям, – сказал он тихо, и я почувствовала, как гулко забилось сердце. Несмотря на все сложные решения, нависшие над нами, наши души продолжали тянуться друг к другу. Его руки скользнули по моей талии, груди, потом по рукам, и когда он прикоснулся к безымянному пальцу, я услышала его стон.

Он отступил, достал из кармана обручальное кольцо, и прежде чем я успела что-то сказать, его губы уже были на моих. Он поцеловал меня, поглотил меня, снова надел кольцо и, прижав щеку к моему уху, сказал:

– На сегодняшний вечер ты моя, Эверли.

Мой взгляд метнулся к его пальцу, и я увидела нитку, привязанную к нему.

– Где ты это взял?

– Я переделал браслет, который ты бросила в меня, в это кольцо, – он пожал плечами.

Я прикусила губу, и слезы навернулись на глаза. В этот момент кто-то постучал в дверь.

– Черт, – он простонал и потерся своим вставшим членом о мой живот. – Может, мне стоит заняться с тобой сексом прямо здесь, на столешнице, и заставить их всех ждать?

– Кого? – я прошептала, теперь совершенно потерявшая способность думать о чем-то еще.

Из груди Деклана вырвался рык, прежде чем он отстранился от меня и схватился за волосы.

– Наверное, одна из моих сестер пытается достать тебя до того, как я доберусь до них. Я знал, что не должен был давать им код от ворот.

Он направился к двери, и я спросила:

– Подожди. Они знают о нашем условии с беременностью?

– Нет. Это наше дело. – Он задумался на мгновение, а потом на его лицо исказила гримаса ужаса. – Черт, если только Иззи не сказала им.

Я вздохнула.

– Они твоя семья. Думаю, им стоит знать.

– Не при условии, что моя жена и я хотим сохранить наши дела в тайне.

Я прикусила губу, стараясь не упасть в обморок от этой мысли, ведь он заслуживал того, чтобы они были на его стороне.

– Тебе нужно быть честным с ними. Это твои братья и сестры. – Он сузил глаза.

– Мои сестры будут практически умолять тебя завести ребенка со мной.

Не удержавшись, я слегка улыбнулась.

– Я хорошо защищаюсь, – сказала я, пожав плечами. – Не переживай за меня.

– Я всегда переживаю за тебя, Капелька, – пробормотал он, а затем добавил: – Так что ты идешь со мной на благотворительный гала-ужин, Эверли.

Это не было вопросом, но я все равно кивнула. Его плечи заметно расслабились, когда он повернулся, чтобы открыть дверь.

В комнату ворвались Иззи в красном и другая женщина в черном вечернем платье. Иззи придерживала свой округлившийся живот, а за ручку ее держала маленькая девочка, похожая на Лайлу. У нее были кудрявые волосы и большие глаза, которые она явно унаследовала от мужчины, вошедшего за ней. За ним следовал Кейд с опущенной к экрану телефона головой.

– Эви, познакомься с Лайлой, моей сестрой, – объявила Иззи, подходя, чтобы обнять меня. – Я стала любить объятия с тех пор, как забеременела. Плюс мы, по сути, сестры. Лайла, почему ты не обнимешь нас?

Я неловко засмеялась, когда Лайла закатила глаза и

– Обнимашки! – сказала малышка.

Я улыбнулась ей.

– Приятно познакомиться, Лайла. Как зовут твою дочку?

– О, Каролина, – усмехнулась Лайла. – Ей четырнадцать месяцев, и она думает, что все любят, когда на них залезают.

– Каролина, приятно познакомиться. – Я присела, чтобы поднять ее, когда она пыталась взобраться на мою ногу. – Я Эви.

– И-би! – повторила она мое имя, как могла четче, а потом схватила мое лицо и поцеловала меня в щеку. Потом надула губы и сказала: – Вниз.

Я рассмеялась и поставила ее обратно на пол. Малышка тут же направилась к столу, где стояла ваза. Лайла взглянула на своего мужа. Он и глазом не моргнул – на его лице не было никакой обеспокоенности. Он лишь улыбнулся своей дочери с выражением безграничной любви и переставил вазу на столешницу.

– Не сегодня, малышка. Не сегодня.

– Она очень милая, – сказала я Лайле, как раз когда вошел Дом, тоже в костюме, а Деклан подошел, чтобы обнять его и что-то шепнуть на ухо.

Дом взглянул на меня с улыбкой.

– Ты бросаешь меня, Эви?

Иззи услышала это и указала на своих братьев. Затем повернулась ко мне и подмигнула.

– Если у тебя есть выбор, а я уверена, что он у тебяесть, иди с Домом.

– Иззи, – с укоризной сказал ей Кейд, – ты не должна была упоминать завещание.

– Ты мне показал. Так что я о нем говорю, – пожала плечами Иззи, Деклан тут же начал ругать ее.

– Что здесь происходит? – спросила Лайла, как будто она пыталась заставить всех успокоиться.

Мои глаза становились все шире. Я хотела, чтобы Деклан все рассказал своей семье, но не в моем присутствии.

Иззи полностью потеряла контроль. Ее манеры улетучились. Она плюхнулась на диван и, помахав своей племяннице, объявила:

– Эви нужно забеременеть, чтобы спасти акции HEAT – подойдет любой брат Харди. О, черт! Деклану тоже нужен ребенок. Так что, если Эви не захочет его, ему нужно покорить Анастасию. Ну, я передумала. Я ненавижу Анастасию. – Она взглянула на меня. – Ничего личного, но она… ну, ты меня понимаешь.

– Иззи! – Лайла замахала руками, пытаясь остановить ее. – Пожалуйста, хватит.

– Что? – продолжала Иззи. – Она чертова пиранья и готова на все ради фоток для соцсетей. Она когда-то пыталась сфотографироваться с Кейдом. Я когда-нибудь прирежу эту тварь.

– Детка, я не фотографировался с ней, – попытался успокоить Кейд.

– Ты думал об этом, – сказала она, прищурив глаза.

– Только чтобы вывести тебя из себя, – пожал он плечами и снова сосредоточился на своем телефоне, садясь рядом и поглаживая ее бедро.

Она отстранила его руку, но он лишь усмехнулся и обнял ее за плечи. Она позволила ему оставить ладони там, потому что ее племянница стала забираться на диван. Кейд тут же прижал малышку к себе и начал включать на телефоне детские песенки.

– В любом случае, Деклан, ты хочешь детей, верно?

– Черт, Иззи, – покачал головой Деклан. Я оглядела комнату и заметила, как их взгляды пересеклись. – Ты рассказала всем о завещании?

– Ага, – ответила она с щелчком языка и широкой улыбкой. – Кроме мамы и папы, потому что они сойдут с ума.

Деклан подошел ко мне и, переплетая свои пальцы с моими, повел меня на кухню.

– Ты действительно стала похожа на торнадо с этой беременностью, Иззи.

– Здесь близнецы, окей? – Указала она на живот и взглянула на меня. – Это у нас в генах, если ты думаешь о зачатии с одним из моих братьев. Хотя это, наверное, не повлияет на тебя, но если у тебя будет дочь, Дек или кто-то другой может передать ей эту черту, и просто знай, что это двойные гормоны или что-то в этом роде. Я сейчас совершенно другой человек.

– Господи, – пробормотала Лайла, встречая мой взгляд и извиняясь без слов. – Она всегда такая. Мы не можем ее остановить.

Все засмеялись, кроме Деклана, но даже он не удержался от легкой усмешки и прошептал мне на ухо:

– Все будет хорошо.

Затем он пошел наливать воду для Иззи, а Лайла подошла и взяла меня под руку.

– Эви и я пойдем готовиться. Ей нужно время, чтобы одеться.

– Не пугай мою спутницу, Лайла, – строгим тоном произнес Деклан. – Иззи отлично справляется с этим. И, Капелька, это та самая большая семья, о которой я тебе говорил.

Лайла вывела меня через дверь спальни и захлопнула ее, вздохнула и прислонилась к ней. Она повернулась ко мне в своем элегантном черном платье и пристально посмотрела.

– Нас слишком много для одного человека.

– Все в порядке. – Я пожала плечами и посмотрела на платье, которое все еще лежало на кровати. – Я всегда хотела большую семью.

– Ну, – она подошла и провела рукой по темно-синему шелку платья, – думаю, она у тебя есть, по крайней мере, на время.

Не зная, считать ли это уколом или комплиментом, я задумалась. Думала ли она, что я обманным путем проникла в их семью? Верила ли всему, что писали в газетах?

– Я понимаю, что СМИ могут сильно исказить все, что связано с моим браком с вашим братом, но, надеюсь, он сказал вам всем, что вы можете расценивать эту новость так, как хотите. Я не хочу быть обузой…

– Семья – это всегда бремя, – усмехнулась она, покачивая головой, будто я что-то неправильно поняла. – Но в хорошем смысле. Ты ведь понимаешь это, правда? Ну, типа, родителей не выбирают, как бы сильно ты ни хотел от них избавиться.

Я не стала ее поправлять. Она, вероятно, знала Карла совсем иначе, чем я. Карл, в свою очередь, избавился от меня с легкостью, которая в семьях не должна быть возможной.

– Ну, по крайней мере, в моей семье все именно так, – сказала она, как будто читая мои мысли. – Иззи никогда не оставит тебя в покое из-за этого завещания. Вот увидишь. Если дашь ей повод, она будет говорить без остановки. – Она нервно сжала руки.

– Я не против. Я хочу, чтобы Деклан был с вами честен. Я понимаю, что вы – семья.

–Мывсе – семья, – поправила она. – По крайней мере, я хочу, чтобы так было. Оставаться наедине с проблемами из-за медиа, потому что Карл и Деклан втянули тебя в это из-за каких-то акций… это абсурд.

– И из-за студии йоги моей мамы. Возможно, он думал, что это как-то защитит меня или очистит мое имя… – Я запнулась, не желая продолжать.

Она вздохнула.

– Я не знаю, через что ты прошла, но

– Пусть попробуют, – резко перебила я, вспоминая маму, и потянулась за муссом для волос, чтобы нанести его на кудри. Стоя перед зеркалом, я добавила: – Это не ваша обязанность…

– Это всегда обязанность семьи, – она не позволила мне спорить по поводу того, являемся ли мы семьей или нет. – А теперь давай обсудим завещание. Мне интересно…

– Разве можно такое спланировать? – я поморщилась и задала встречный вопрос.

– Это был мой следующий вопрос. Как вообще это делается? – спросила Лайла, в то время как убирала пушинку с платья. – Я скрыла, что у меня было два выкидыша от Данте, моего мужа. И только на третий раз нам удалось зачать и родить одного ребенка.

– Мне так жаль, – прошептала я, чувствуя ком в горле. Желание иметь детей, но невозможность зачать казались жестокой пыткой, которую не пожелаешь пройти ни одной женщине. И все же нам приходится через это проходить.

Она махнула рукой.

– Эта малышка напоминает, как мне повезло. Но забеременеть – не для всех просто.

Я вздохнула, понимая риски и что это может коснуться любого.

– Шесть месяцев попыток и три месяца ЭКО. Пока мы делаем и то и другое, мы выполняем свою часть условий.

– Ты хочешь детей? – Ее прямолинейность заставила меня почувствовать, что я могу ответить так же честно.

– Я хочу детей, но я хочу, чтобы у них были родители, которые любят друг друга. – Я потянулась за косметичкой, но она протянула руку.

– Можно? – Раньше только Тоня и мама делали мне макияж. Они были единственными, кто этого действительно хотел. Я передала ей косметичку и словно доверила вместе с ней часть себя – ту маленькую девочку, которая мечтала о дружбе и сестринской любви.

Она похлопала меня по руке, будто все это понимая. Она нанесла консилер, румяна, тени.

– У тебя потрясающие глаза, и он, наверное, ими одержим.

– Деклан не одержим мной.

– О, еще как, – она цокнула языком. – Когда я увидела, как он едет за тобой на машине в том вирусном видео, я все поняла. Он бы так не поступил с другой женщиной. Ты сломала его. А ломает кого-то только тогда, когда в отношениях один одержим другим.

– Это скорее просто выводит его из себя, – пожала я плечами.

Она задумчиво протянула «хмм» и наклонила голову.

– Мне хочется добавить что-то еще. – Затем она взяла сумочку и порылась в ней. А потом она достала красную помаду. – Если это так, могу я спросить… ты хочешь сломать его?

Ее вопрос снес меня, как поезд. Она смотрела на меня своими карими глазами, которые, казалось, держали меня в плену. Деклан говорил, что она и Иззи, хотя и были близнецами, очень разные. Я увидела эту разницу. Ее взгляд был полон решимости, вопросы – прямыми, а наставления – умными. Лайла планировала, как и я. Поэтому я сказала ей то, что точно знала.

– Честно, я не знаю.

– Что ж. – Она сняла крышку с красной помады и провела ею по моим губам. – Думаю, лучше всего это выяснить сегодня вечером.

32. Эверли

АНАСТАСИЯ НЕ СЛИШКОМ легко восприняла изменения. Я слышала ее крики через динамики телефона. Дом позвонил ей в тот момент, когда мы с Декланом выходили. Я предложила Дому отказаться от этого плана, уверяя, что мы с Декланом справимся и без его вмешательства, но он лишь улыбнулся мне, как будто весь мир был у него под контролем.

– Я разберусь с АнастасиейиКларой. Обе будут в ярости.

Как только мы сели в машину, Анастасия сразу позвонила Деклану, и я настояла, чтобы он ответил. Когда ее имя появилось на экране, я махнула ему, чтобы он поздоровался. Он вздохнул, вытащил телефон из кармана и переключил его на обычный режим, прежде чем сказать ей привет.

Но это не имело смысла. Я все равно слышала ее крики.

Минуты тянулись, а за окном мелькали океан и огни города. В какой-то момент Деклан зажал телефон между плечом и ухом, а его рука легла на мое бедро. Платье было длинным, но разрез он нашел мгновенно. Я вздрогнула от его прикосновения, и наши взгляды встретились.

– Анастасия, я сказал, что хочу прийти с женой. – Я услышала ее возмущенный голос, который стал лепетать что-то в ответ.

Его пальцы сжали мое бедро сильнее.

– Анастасия, послушай меня. Пока нет официального документа о разводе, мы, черт возьми, женаты. Будь добра понять это и убедись, что Пайпер тоже это осознает. – Он закончил разговор и резко увеличил скорость, как будто торопился что-то доказать всем вокруг.

Когда мы подъехали к HEAT Oceanside Resort, сразу же начали щелкать камеры. Я опустила взгляд, но Деклан продолжал смотреть прямо в объективы. Он хотел, чтобы мир нас видел, был к этому готов. Прежде чем выйти из машины, он буркнул:

– Только попробуй открыть дверь сама.

Подойдя ко мне, Деклан показал, что Анастасия была не единственной, кто был недоволен нашим появлением. Пока он открывал мне дверь, Пайпер стояла и ждала, что из машины выйдет ее подруга. Когда она увидела меня, ее лицо исказилось от недовольства. Деклан наклонился ко мне, и я думала, что он что-то скажет, но он просто улыбнулся и отстегнул мой ремень безопасности.

– Деклан, не надо…

– Дай мне хоть немного тебя побаловать, ладно? – Его щетина слегка коснулась моей щеки, когда он нажал кнопку ремня. – Этот звонок не дал мне возможности сказать, как ты потрясающе выглядишь. Черт возьми, ты божественна, и мне будет тяжело наблюдать за тем, как другие мужчины будут смотреть на тебя и эти красные губы.

В животе запорхали бабочки, а щеки вспыхнули, когда он помог мне выйти из машины.

Толпа журналистов сразу же начала громко задавать вопросы, пока он и два охранника вели меня внутрь. Мы остановились лишь однажды, и он шепотом сказал мне улыбнуться, притянул ближе и обнял за талию. Я последовала его указанию, потому что просто хотела выбраться отсюда. Я почувствовала, как он поцеловал меня в лоб, а затем помахал папарацци, пока мы спешили внутрь.

Нежный,

– Первая часть позади, – успокоил он меня. Это была пресса. Это были медиа. Он справлялся с этим, управлял этим, подчинял своей воле.

Так прошел весь вечер. Публичные проявления нашей близости следовали одно за другим. Они были одновременно фальшивыми и настоящими. Мой разум играл со мной, когда он притягивал меня ближе, касался моей спины и спрашивал, не хочу ли я бокал шампанского. Когда объявили танцы для пар, он уже вел меня на танцпол, двигаясь медленно под музыку и шепча мне в ухо нежности. Он говорил, что я прекрасно танцую, что мне удается вести себя с достоинством.

Но когда Пайпер и Анастасия подошли, чтобы сказать Деклану, как потрясающе организовано это мероприятие, я попыталась незаметно отойти, пока они меня не заметили. Я знала, что долго не выдержу в их компании. Но Деклан переплел пальцы с моими и удержал рядом, когда Анастасия, наконец, повернулась ко мне и сказала:

– Хорошее платье.

Я сомневалась, что это был настоящий комплимент. Мы давно перешли границы вежливости, но все же ответила с последней каплей доброты, что у меня оставалась.

– Спасибо, я одолжила его у Клары.

– Одолжила? – Пайпер подняла бровь, а Анастасия усмехнулась.

– О, Клара была так щедра, – заметила Анастасия, оглядываясь в поисках своей сестры, как будто я стала предметом благотворительности на этом вечере. Но Клара задержалась рядом с Домом возле двойных дверей большого бального зала. Проведение вечеринки в курортном комплексе HEAT Oceanside позволило устроить все как на роскошном свадебном приеме: сцены, угощения, столы. Ледяные скульптуры превратили в фонтаны, официантки ходили в вечерних нарядах – все в черном и серебряном, а на больших экранах демонстрировались цели благотворительного фонда и на что пойдут собранные средства.

– Ну, я не знаю, где Клара, но она выше тебя, – язвительно заметила Анастасия. – Так что, вероятно, она купила это платье, чтобы ты надела его сегодня.

– Это напомнило мне об одной детали. – Деклан повернулся ко мне, обнял за спину и начал водить пальцами по моей коже, так как вырез платья был довольно глубоким. – Пожалуй, мне стоит заказать еще одежду для твоего гардероба. Или ты хочешь, чтобы наш водитель отвез тебя в один из наших бутиков? Там тебе предложат будущие коллекции в стиле спорт-кэжуал, если ты не найдешь ничего подходящего. Хотя ты все еще не взяла мою фамилию, они знают, что ты моя жена, и хотят услышать твое мнение… а еще хотят, чтобы ты носила их вещи. Ты ведь понимаешь, что эти вещи такие же твои, как и мои, и ты можешь выбирать их сама.

Пайпер и Анастасия широко раскрыли рты, а я сузила глаза, взглянув на Деклана. Он знал, что мне все равно на будущие коллекции. Я почти не носила те вещи в стиле спорт-кэжуал, которые он мне уже подарил.

– Даже у меня нет доступа к будущим коллекциям, Деклан, – выпалила Анастасия.

– Я знаю. Я руковожу линией одежды с командой, и это то, что я доверяю только своей жене. – Он притянул меня ближе и поцеловал в лоб, затем добавил: – Извините нас.

– Ты дразнишь быка красной тряпкой без причины, Деклан, – сказала я, когда мы направились к его семье.

– Нет, я устанавливаю чертовы границы. Моя жена может получить все, что захочет, и никто не имеет права, да и никогда не будет унижать ее в моем присутствии. Если нужно, в следующий раз я буду еще более прямолинеен.

Я вздохнула, зная, что его не переубедить. Когда он чего-то хотел, он этого добивался.

Лайла, с ребенком на руках и Данте, стоящим за ней рядом с Иззи и Кейдом, выглядела одновременно безжалостной и умиротворенной. Никто бы не подумал привести ребенка на такое мероприятие, но семье Деклана было все равно. Дочь Лайлы вырвалась из ее рук и буквально бросилась к Деклану, как будто не видела его час назад.

Она сжала его щеки, а он усадил ее на руки и обвел взглядом своих сестер.

– Не позволяйте никому говорить с Эверли, пока я танцую с племянницей, ладно?

Затем он сказал, что скоро вернется, и ушел от меня, кружась с девочкой на руках, подбрасывая ее в воздух и вызывая восторг у всех вокруг. Клянусь, я чуть не лопнула от умиления. Он улыбался, как никогда раньше, обращался с ней осторожнее, чем с драгоценным футбольным мячом, и шептал ей на ухо секреты, от которых малышка смеялась с чистой, наивной радостью.

Он вернул ее Лайле и сразу же обнял сестру.

– Спасибо, что принесла малышку, чтобы мы смогли пережить этот чертов ивент.

Она даже глазом не повела. Вся семья была очарована этой маленькой девочкой, и я знала, что дети Иззи получат столько же любви.

Рожденные в любви.

Окутанные ею, защищенные ею. Возможно, проблема была в том, что мое сердце ожесточилось от долгих поисков этой любви.

– Ии-би! – закричала малышка и потянулась ко мне.

– Тоже потанцевать с тобой?

Лайла засмеялась и позволила мне взять ее на руки.

– Я с радостью потанцую с тобой.

Я протанцевала с этим маленьким ангелочком целую песню, и это было идеально, потому что скрипки играли кавер на диснеевскую мелодию. Она визжала от восторга у меня на руках, а ее зеленые глаза расширились, когда я начала напевать мелодию.

– Она принцесса! – завизжала она, обращаясь к матери, когда я вернула ее. Я заметила, что Деклан больше не улыбался.

Я переступила черту; мы не были настоящей семьей, и, возможно, мне не следовало забирать его племянницу и танцевать, будто никто не смотрит.

33. Деклан

ЭВЕРЛИ БЕЛАФОНТЕ была потрясающей, красивой – и абсолютно неподконтрольной мне. Я не мог управлять тем, как на нее реагируют медиа. Не мог контролировать людей вокруг нее. Даже привязанность моей племянницы к ней была вне моей власти.

Да и сама Эверли не могла повлиять на чужое отношение. Клянусь, если бы у нее была такая возможность, она бы просто растворилась в толпе, лишь бы ее никто не замечал, защищая окружающих от того, что считала своим разрушительным влиянием.

И когда я увидел, как Уэс направился к нам, изо всех сил постарался не встать у него на пути.

– Можно мне один танец? – спросил он, даже не прикоснувшись к ней. – Я не видел тебя несколько недель. Знаю, ты избегаешь меня, потому что узнала о том, что произошло между мной и Деком, детка, но это все ерунда.

Эверли резко выпрямилась, будто внезапно

– Нет. Я не стану с тобой танцевать.

– Что? – Он чуть не отшатнулся, будто не верил, что она может ему отказать.

– Ты сломал запястье моемумужу, – прошипела она. Глаза Уэса расширились, а мое чертово сердце наполнилось гордостью. Услышать, как она называет меня так на публике, было чертовски приятно.

В этом вся Эверли. Она держалась за то, что я давно отпустил.

Не забывала прошлое, хотя делала вид, будто может это сделать. Впрочем, мы все так поступаем – притворяемся, что движемся дальше, но на самом деле оно разъедает нас изнутри и формирует нашу новую личность. У Эверли за плечами было столько всего, что временами ее взгляд наполнялся болью. Я знал: она прячет ее глубоко внутри и никогда не сможет избавиться. Но сейчас, ради меня, она позволила прошлому выйти наружу.

– Эви, все было не так, как это выглядело, – запинаясь, начал Уэс, прежде чем метнуть на меня злобный взгляд. В глазах вспыхнула угроза – тот самый взгляд, который я знал слишком хорошо. – Ты ей все показал, придурок?

– Он не показывал мне ничего. – Эверли ткнула пальцем в его плечо, привлекая внимание. – Клара рассказала. И если бы все зависело от меня, тебя бы здесь даже не было. – Она вдруг повернулась ко мне с надеждой. – Разве твоя жена не может решать, кто остается в HEAT?

Я усмехнулся и притянул ее ближе.

– Не сегодня, Капелька. Оставь все это.

Она раздраженно топнула ногой и взглянула на Уэса.

– Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего. После того, что я увидела… Тебе должно быть стыдно.

– О, ради всего святого, – вмешался Ноа. Он и Джанни появились в тот момент, когда Уэс поднял руки в знак капитуляции. Оба в темно-синих костюмах, словно нарочно подбирали их друг к другу. – Вы только посмотрите на нее. Она злится из-за какого-то запястья.

– Да, чувак, потому что это не хоккей. Это футбол, – усмехнулся Ноа.

– Да пошли вы. У меня и без нее вариантов хватает, – огрызнулся Уэс. – Не собираюсь ждать ради «золотой промежности».

Эверли схватила меня за руку в тот момент, когда я сделал шаг вперед.

– Остановись. – Ее взгляд встретился с моим, но Уэс уже пятился, будто понимал, что перешел черту. Я позабочусь, чтобы он понял это окончательно.

Ноа сжал кулаки.

– Она права. Он не стоит того. К тому же… он пьян. Завтра, наверное, извинится.

– Завтра у него не будет такой возможности, – скрипнул я зубами.

Ноа пожал плечами и повернулся к Эверли, явно больше беспокоясь о ней, чем обо мне.

– Потанцуй со мной, Эви. Ты единственная девушка здесь, у которой нет двух левых ног.

Она даже не взглянула на меня, не стала спрашивать, согласен ли я. Просто взяла его за руку, и они вышли на танцпол. Движения плавные, линии четкие, чувственность безупречная. Ноа не заботило, кто я такой. В этот момент в его руках была самая потрясающая женщина в зале, и он знал, как этим воспользоваться.

Понимала ли она, что очаровала всех? Что Ноа, вероятно, встречался бы с ней, если бы мог? Что любой мужчина здесь желал бы ее, будь у него шанс – даже кольцо на ее пальце не давало полной гарантии.

Я хотел забрать ее у него. Хотел, чтобы все знали: она моя. Не фиктивно, не на бумаге. По-настоящему.

Но, глядя на нее с моей племянницей, я ощутил нечто неприятное, похожее на сомнение. Эверли просто хотела любви. Она заслуживала ее. Карл предал ее. Бывший – тоже. Новая семья отца не стала исключением.

Когда Ноа вернул ее ко мне, я крепко сжал ее руку, и мы направились к столу – начинался аукцион.

Клара, облаченная в платье алого цвета, глубокого оттенка, похожего на бархатные лепестки роз, предложила провести аукцион этим вечером. Я поднялся, чтобы поблагодарить гостей за присутствие, а затем передал микрофон ей. Эверли сказала мне, что я справился неплохо, когда я вновь опустился на стул рядом с ней.

– Достаточно хорошо, чтобы мы могли ускользнуть отсюда пораньше?

– Ни за что, – синхронно отозвались Иззи и Лайла, потому что, конечно же, они подслушивали нашу беседу.

Мы все прислушивались к лотам аукциона, пока вилки и ножи звенели о фарфор, а шампанское игриво искрилось в бокалах.

– Ну что ж, – наконец объявила Клара, – наша ночь почти подошла к концу, но у нас есть небольшой сюрприз. Это самая веселая часть вечера. Мы решили добавить немного интриги. Впереди – импровизированный аукцион.

Дом бросил на меня удивленный взгляд, вопросительно приподняв бровь:

– Ты и это одобрил?

Я пожал плечами и закатил глаза:

– Клара хотела добавить изюминку.

Он хмыкнул, скрестил руки на груди и вновь сосредоточился на сцене, пока Клара объясняла правила. Теперь каждый мог предложить лот, если тот устраивал организаторов.

– Я хочу свидание с Ноа Ромеро! – выкрикнул женский голос, полный веселья и дерзости. – Если он так ведет себя на льду, интересно, каким он будет в спальне.

Клара улыбнулась, игриво подмигнув залу:

– Надеюсь, что обойдется без драк. – Дом недовольно проворчал, что это глупая затея. – Ноа, что скажешь?

Ноа всегда был командным игроком. Он ухмыльнулся, легко пожал плечами и, оставив свою спутницу, вышел на сцену, словно ему это ничего не стоило. Его дама не выглядела расстроенной – она восторженно аплодировала, когда он вертелся на сцене и кланялся публике.

Ноа указал на Эверли, и я почувствовал, как напряглись мои мышцы. Что он себе позволяет? Моя жена не будет ставить на него. Я наклонился к ней и прошептал:

– Даже не думай.

Эверли прищурила голубые глаза, слегка покачав головой:

– Даже если бы захотела, не смогла бы перебить ту сумму, за которую его продадут.

– Думаешь, он настолько ценен? – хмыкнул я, глядя на него.

– Он буквально ходячая мечта. А как он танцует! – заметила она с лукавым огоньком. Увидев, как у меня напряглась челюсть, она игриво коснулась ее пальцем, провела по линии и, облизнув ярко-красные губы, прошептала: – Но я бы все равно поставила больше за тебя.

Женский голос выкрикнул шестизначную сумму. Эверли удивленно повернула голову, приоткрыв рот. Похоже, она еще не привыкла к тому, на какие глупости готовы люди ради благотворительности.

Я уже не ожидал новых сюрпризов, но Клара вновь привлекла внимание гостей:

– У нас анонимная заявка для очаровательной дамы в темно-синем платье, которая так грациозно танцевала с Ноа. Эви, это ты. Кто-то хочет танец с тобой в

Она ахнула, услышав свое имя, и в замешательстве посмотрела на меня.

Я окинул зал взглядом, пытаясь вычислить того, кому придется пожалеть об этой затее. Я сжал вилку, потом вытер рот салфеткой и наклонился к уху Эверли:

– Ты серьезно собираешься на это согласиться?

Она прикусила нижнюю губу и нервно покачала головой:

– Нет, но как я могу отказаться?

– Еще как можешь. И должна, – голос прозвучал мягко, но с явным предупреждением.

Эверли внимательно посмотрела на меня, сделала глоток шампанского, затем хлопнула меня по бедру и твердо ответила:

– Один танец в саду.

Ноа усмехнулся и что-то пробормотал Дому. Иззи и Лайла завизжали от восторга, а их мужья прыснули со смеху. Я больше ничего не слышал, все звуки словно поглотила пустота. В моем мире осталась только она. Ее прямая спина, линии платья с глубоким вырезом, на который незнакомец мог бы положить руку во время танца; ее глаза, сверкающие азартом от самой идеи танца под луной.

Она больше не позволяла мне заботиться о ней, как раньше. Я привык держать ее рядом, быть опорой, оберегом. А теперь – это было похоже на предательство.

Когда По выкрикнул ставку, ее губы дрогнули, и я понял: это ненадолго. Я откинулся на спинку стула, наблюдая, как По, Ноа и какой-то незнакомый парень с танцпола соревнуются друг с другом.

Сумма приближалась к полумиллиону. Эверли прижала ладонь ко рту, ошеломленно глядя на участников. Даже Дом вступил в игру, но быстро сдался, поймав мой предупредительный взгляд.

Она не понимала, какое впечатление производит. Мужчины хотели ее, женщины мечтали быть на ее месте, а я лишь хотел, чтобы она оставалась моей.

Впрочем, в моменты колебаний вперед выходят те, кто по-настоящему уверен в себе – смелые, решительные, бесстрашные.

Когда Клара объявила: «Пятьсот тысяч долларов! Раз, два…» – я почувствовал, как каждый мускул моего тела напрягся в ожидании развязки.

– Один миллион. – Я поднял табличку, не сомневаясь ни секунды.

– Что?! – Она резко обернулась ко мне, покачав головой. – Нет, что ты делаешь?

– Я расскажу тебе в саду, когда получу свой танец, – ответил я спокойно. Она явно не понимала, что в тот момент я был готов выложить за нее даже восьмизначную сумму. Меня накрыла волна бесконтрольного желания.

– Ну, это если я не сделаю ставку, – проворчал Уэс, проходя мимо.

– Попробуешь еще раз поставить на мою жену – и я лишу тебя не только членства в HEAT, но и твоей карьеры, – тихо, без лишних эмоций сказал я. На это не понадобилось бы много усилий.

– Да что ты можешь?

– Думаешь, я не знаю твоего тренера, твоих товарищей по команде? Думаешь, они не дорожат своим членством в HEAT? Или что я не могу разрушить твою репутацию, напомнив всем о твоих прошлых выходках? – Я медленно поднялся со стула, давая понять: игры окончены. Эверли для меня не просто сделка. Я схватил его табличку, переломил пополам и бросил на стол, после чего протянул руку жене.

Она смущенно огляделась; румянец залил щеки, а Клара нервно рассмеялась:

– Кажется, продано самому ревнивому мужу вечера!

Зал взорвался аплодисментами и смехом, но мне было все равно. Я повел Эверли к дверям, ведущим на балкон, и распахнул их, впуская ночной воздух. Мой брат создал здесь настоящее произведение архитектурного искусства: каменный балкон с видом на сад, не уступающий по красоте Версалю.

Я не остановился, чтобы полюбоваться пейзажем. Мы спустились по каменным ступеням, прошли через мягкую, чуть влажную траву и свернули в небольшой лабиринт из подстриженных кустов. Именно здесь я собирался заставить ее понять, что она нужна мне. Здесь я должен был сделать так, чтобы она видела только меня.

Подальше от них. От шума. От жизни, которую я сам создал, но которая потеряла смысл без нее.

– Почему ты согласилась на это? – спросил я, когда мы остановились в глубине лабиринта. Лунный свет играл на ее лице, подчеркивая изящные черты.

Ее платье, почти такого же цвета, как и ее глаза, буквально светилось – казалось, будто оно соткано из лунного сияния. Ткань мягко облегала изгибы тела, ткань в нижней части платья мягко развевал ветер, а разрез на юбке был слишком большим для того, кто так безумно одержим этой женщиной.

– Это благотворительный аукцион, Деклан. Мы собираем деньги, чтобы дать детям шанс на спортивное будущее, которое они в обычной жизни никогда бы не получили. – Она скрестила руки на груди. – Тебе не нужно было ставить на меня.

Она действительно думала, что все дело в деньгах?

– Мне нужно было поставить на тебя.

– Почему?

Порыв ветра пронесся мимо, заставив ее поежиться. Я уже начал расстегивать пиджак.

– Потому что ты моя жена. Все в том зале это знают.

– Да, это, конечно, хороший вклад в детский спорт, – она нервно повела плечами, – но мы ведь не собираемся оставаться мужем и женой, так что…

– Ты правда думаешь, что я поставил на тебя ради благотворительности? – я прервал ее, сделав шаг вперед. Ее слова подлили масла в огонь, который и так бушевал внутри.

Она нахмурилась.

– Ну… все ставки здесь ради благотворительности.

Может, так оно и должно быть. Но моя ставка была совсем о другом.

Не о моем эго. Не о чьем-то одобрении. Она была о ней. О нас. О том, как легкий дождь превратился в ураган, который смыл все, кроме мысли о ней.

Я удерживал ее взгляд, медленно стягивая пиджак и перекидывая его через руку. Затем неторопливо закатал рукава, один за другим. Тишина сгустилась между нами. Единственным фоном оставались приглушенные звуки скрипки из зала.

Она облизнула губы, не отрываясь от моих движений. И я знал: она все поняла.

Затем я шагнул вперед. Она ахнула, а жар разлился по ее груди, зрачки расширились. Ее тело безошибочно откликалось на мое, даже если разум еще не мог понять, чего я добиваюсь. Оно знало: я пришел за ней, чтобы взять свое, поглотить, подчинить.

Я накинул на нее пиджак, притянул ближе за лацканы.

– Потанцуй со мной.

В ее глазах вспыхнули звезды, и я увидел ту же бурю, что бушевала внутри меня. Она не могла не ощущать притяжение, которое связывало нас вопреки всему, не могла не чувствовать тот хаос, что мы отчаянно пытались обуздать. Как я мог отпустить ее, если она все-таки не захочет от меня ребенка? Как оставаться спокойным, зная, что она будет носить моего ребенка, которого не желает? Как дать ей все, когда это проклятое завещание стояло стеной между нами, отравляя каждый

Она попыталась отступить, но я удержал ее.

– Деклан, пожалуйста, давай вернемся внутрь.

– Нет, Капелька. Я хочу этот танец. Здесь, в саду. Сегодня ночью. Под луной и с моими руками на твоем теле.

Я повел ее сквозь зеленые коридоры лабиринта, чтобы нас никто не увидел. Моя ладонь скользнула под пиджак, легла на поясницу. Я почувствовал, как мурашки пробежали по ее коже, когда слегка надавил, подтолкнув вперед.

Она споткнулась, я перехватил ее руку. Она была такой маленькой, хрупкой в моей ладони – и такой моей. Эверли скользнула взглядом по моей груди и посмотрела на мое отчетливо выделяющееся на ткани желание.

Я развернул ее на месте, отгоняя наваждение. Я хотел этот танец, даже если это означало отложить безумное стремление взять ее прямо здесь. Я притянул ее к себе, и мы начали медленно раскачиваться под шепот скрипок, пока ночь укутывала нас своим покровом.

Мне следовало отпустить ее, следовало подняться в дом и закрыть за собой дверь. Не позволять себе этого танца, не чувствовать ее запах, дыхание на моей коже, будто наши души переплетаются в единое целое.

Возможно, это было ошибкой, но она казалась чертовски правильной.

– Эта ставка была не ради благотворительности. Все это – ради нас. Ради того, чтобы стало ясно: рядом с тобой не место никому, кроме меня. Я был с тобой дважды под ночным небом, смотрел в твои глаза и видел тьму, которую ты прячешь. И я хочу быть тем, кто ее укротит, принесет свет. Думаешь, я позволю кому-то еще эту привилегию?

– Это был просто танец, Деклан.

– С тобойне бываетпросто. Никогда. Это моя жена в объятиях другого. Ее кожа под чужими пальцами, ее слова, которыми она делится. О чем бы вы говорили?

– О детях, которым помогаем, наверное. – Она провела рукой по моей груди, словно пытаясь успокоить.

– Он видел бы любовь в твоих глазах, когда ты рассказывала бы о них. Почувствовал бы твою доброту, твою страсть. И мне невыносимо думать, что ты могла бы делиться этим с кем-то еще.

Она прошептала мое имя, но я не дал ей договорить. Звук ее голоса сорвал последние оковы. Я наклонился и поцеловал ее так, как должен был сделать еще тогда, когда увидел красную помаду на губах. Ее улыбка тогда сбила меня с толку, а комплимент другого мужчины – моего зятя – стал пощечиной.

Теперь мои руки исследовали ее тело, изучая заново каждую линию, каждый изгиб. Я вплел пальцы в ее волосы, скользнул вниз – по шее, по ключице, по округлым формам груди, пока не обхватил ладонью ее ягодицы. Я впечатал ее в стену лабиринта, притянув к себе.

Она задохнулась, когда мои пальцы нашли разрез платья и проникли под шелковую ткань. Я почувствовал жар ее тела, ее трепетное ожидание.

– Ты моя, Эверли. Даже если бы мы не были женаты, ты все равно была бы моей. И все между твоих ног знает это. Как долго ты течешь? Всю ночь?

Она прикусила губу, двигаясь в такт моим пальцам. Ее влага обволакивала их, позволяя легко входить в нее снова и снова.

– Я хотела бы остановить тебя, Деклан. Хотела бы сказать, что это глупо, что так нельзя…

Я знал, что так было бы правильно. Она заслуживала большего – семью, детей, дом, наполненный детским смехом. Я видел, как она смотрела на мою племянницу, как улыбалась детям на благотворительном вечере. Я посмотрел в ее сапфировые глаза и понял, что не могу даже допустить мысли о том, чтобы у нее все это было с другим мужчиной. Только со мной.

Она выгнула спину навстречу моим движениям, и стала расстегивать мой ремень.

– Ты нужен мне. Прямо сейчас. Я ждала тебя всю ночь.

– Надо было трахнуть тебя прямо на том столе.

Она мурлыкнула, соглашаясь.

И, возможно, тогда у нас было бы больше контроля.

Я покачал головой и, прижавшись к ее шее, провел языком по коже, позволяя ей освободить мой член из трусов.

– Это ничего бы не изменило. С тобой я теряю контроль. Я видел, как ты танцевала весь вечер, как держалась перед Уэсом, как была ангелом для моей племянницы… Я нуждался в своей жене здесь, в саду, Эверли. Нуждался в тебе.

Она перекинула ногу через мое бедро, направила мой член внутрь. Я скользнул головкой по ее складкам, потом чуть отстранился, чтобы потереться пирсингом о ее клитор. Эверли застонала, двигаясь навстречу, пытаясь довести себя до оргазма.

Я прижался губами к ее уху:

– Я заставлю тебя закричать мое имя, а потом получить всего меня, Капелька.

Я ускорил движения, большим пальцем надавливая на ее клитор, массируя в ритме, который ей нравился, одновременно двигая пальцами внутри. Ее рука сжимала мой член, повторяя ритм движений. Через мгновение Эверли вскрикнула, содрогаясь от оргазма.

Я не пытался заглушить ее крики, не старался скрыть нас. Садовые заросли надежно скрывали все от посторонних глаз.

– Вот так, детка. Пусть все услышат. Пусть знают, что никто не должен делать ставки на мою жену. Скажи им, кто твой мужчина.

Она простонала мое имя, снова и снова отдаваясь волнам наслаждения. Рука все еще оставалась на моем члене, и она потянула меня за собой. Я запустил пальцы в ее волосы и прошептал:

– Я бы не смог оставить тебя, Эверли. Никогда.

Я вошел в нее одним жестким толчком, чувствуя, как горячо и тесно ее тело сжимает меня. Она ахнула, вцепившись ногтями в мои плечи.

Я двигался быстро, глубоко, почти отчаянно, стараясь показать ей, что она моя, доказать это себе, заставить ее поверить в это. Но, встретившись взглядом с ее глазами, полными желания и открытой уязвимости, я осознал – она никому не принадлежит. Это я принадлежуей.

Член напрягся, приближая разрядку, и, сделав последний толчок, я выругался и впился губами в ее шею.

– Черт… черт…

Она ответила стоном, сжала меня внутри и обвила руками. Ее пальцы зарылись в мои волосы, когда тело задрожало от новых спазмов.

– Да, детка. Возьми все, что тебе нужно. Скачи на моем члене, как хорошая девочка.

Эверли подчинилась – она сделала несколько толчков бедрами, а потом обмякла, тяжело дыша. Я крепче обнял ее, не давая отдалиться, и, вдыхая запах волос, провел рукой по ее спине.

Здесь, в саду, мы были одни. Без условностей, без обязанностей, без нависшего над

Она аккуратно высвободила ноги, поправила платье, взглянула на меня – и я увидел в ее глазах сомнение.

– Мы ходим по одному и тому же кругу, Деклан. Я не знаю, правильно ли делать так, без обсуждения того, что ждет впереди. Мы поддаемся своим желаниям, здесь, в саду, но избегаем разговора о будущем.

Я молча заправил член обратно в брюки, стараясь сохранить спокойствие.

– Можно просто жить сегодняшним днем.

– Но я так не умею. – Она сглотнула, опустив взгляд. Пальцы нервно пригладили волосы. – Я… я думала об этом всю ночь. Твоя племянница… такая милая девочка, Деклан.

– И?

Она глубоко вдохнула, прошептала:

– А что, если у нас была бы дочь, похожая на нее? С твоими глазами, с моими волосами, со смехом, который звучал бы так же звонко. Дочь, которая хотела бы танцевать с нами, как и Каролина… А что, если у нас не получится? Что, если мы не сможем создать новую прекрасную душу, потому что не начали с того же, с чего начали твоя сестра и ее муж? Я все думаю об этом, о нас, и понимаю: нам нужна любовь. – Ее голос дрожал, и я видел, как она пыталась набраться смелости, чтобы поделиться чувствами, которые, как она думала, я хотел услышать. – И я думаю, что могла бы…

Я сжал кулаки. Слова застряли в горле.

– Я не люблю тебя, Капелька.

Фраза прозвучала, как выстрел. Я знал, что должен был ее произнести, иначе бы не справился. Может, если бы я смог убедить ее в этом, я бы поверил в это сам. Я не хотел такой любви. Я никогда бы не позволил ей любить меня по принуждению. Не с грузом завещания, давящим на нас.

Ей нужно было любить меня, а мне – любить ее без условий. Делать это под гнетом обязательств, которые мы взяли на себя ради выполнения условий чертова завещания, означало бы предать то, что она заслужила. Она заслужила красивую жизнь без оговорок, только с любовью, со всем, о чем она когда-либо мечтала.

– Поняла, – прошептала она, ссутулив плечи, словно я сломал что-то хрупкое и светлое внутри нее. Словно я стал безветренной погодой, от которой паруса ее корабля опали безжизненными тряпками, словно я нагнал тучи на пробившийся сквозь дождливое небо лучик света. Должно быть, это действительно было так. – Но ты думаешь, что когда-нибудь смог бы? – прошептала она, и,черт, мое сердце разбилось.

Эверли не давила и не просила ничего от меня. Она держала лицо и старалась не выдавать своих настоящих эмоций. Она была сильной, но в тот момент я увидел ту уязвимую, мягкую часть, которую она скрывала от мира. И то, что я собирался сделать, сломало бы и разрушило ее.

– Я не могу. – Я покачал головой, отступая от нее. Я не мог заставить ее родить от меня ребенка при таких условиях. Я не мог украсть то, что она планировала всю свою жизнь, – надежду, что мы сможем стать той здоровой и счастливой семьей, о которой она мечтала.

– Я решу все вопросы со студией твоей мамы, Эверли. И я позабочусь о том, чтобы медиа оставили тебя в покое.

Она пошатнулась, сжимая сердце.

– Я не… я… мне не нужно от тебя.

– Я позабочусь об этом. Анастасия согласится…

Эверли уже говорила мне об этом – тогда, когда мы во второй раз посетили офис миссис Джонсон, в тот момент, когда она сообщила нам, что Карл требует, чтобы у нас был ребенок. Но счастливые концы не создаются таким образом. Мы больше не могли позволять наследству давить на нас. Я должен был позаботиться об этом за нас обоих. Тогда у нас был бы шанс на мечту о семье, которую она заслуживала.

Я надеялся, что однажды она поймет, что я влюбился в нее настолько, что был готов сделать то, что заставит ее ненавидеть меня.

Предать ее.

34. Эверли

НОЧЬЮ В САДУ, потерянная в лабиринте цветов и листвы под лунным светом, я ощущала его – сильного, безжалостного, как прежде.

Он двигался жестко, властно, подчиняясь инстинктам, слишком мощным, чтобы искать обходные пути. Но затем посмотрел на меня – в его глазах застыла боль. Волны разбивались о берег, а в ночи звучала симфония скрипок, ставшая саундтреком к его словам.

– Я не люблю тебя, Капелька.

Пять слов. Этого хватило, чтобы сердце с треском раскололось. Больнее, чем когда-либо прежде. Я спросила, сможет ли он… Он покачал головой.

– Не могу.

Как продолжать ночь, которая должна была стать идеальной, после этого? Как вернуться в зал и танцевать, будто внутри не зияет пустота?

Я прошептала, что хочу домой. Он даже не стал спорить. Подогнал машину к заднему входу – там не было прессы. Я ждала в лобби, надеясь, что никто не заметит, как я ускользаю.

Поездка проходила в тишине. Гнетущей, болезненной, полной невысказанных «а что, если», «как ты мог», «неужели это все».

Когда мы подъехали к его дому, ворота со скрипом распахнулись. Я смотрела на это огромное здание, где еще недавно надеялась, что все можно исправить.

– Мне нужно знать, если ты… – голос предательски дрогнул, рыдания вырвались наружу, ошеломив нас обоих.

Он резко повернул голову. Я закрыла рот рукой, стараясь удержать боль внутри. Дернула головой, заставляя себя замолчать. Но сердце отказывалось отпускать.

– Мне нужно знать, собираешься ли ты бороться за свои акции.

– Эверли… – в его голосе была такая тоска, что я поняла: ответа не выдержу. – Это все ради нас. Я не могу сделать это тем, чем оно не является. Я слишком забочусь о тебе. Я думал, что смогу, но ты заслуживаешь…

– Не надо, – перебила я, понимая, что эмоции уже не сдержать. Это был переломный момент. – Я многое пережила. Но если ты сейчас скажешь, что делаешь это ради меня… не смей.

Предательство. Разбитое сердце.

Конец.

Он знал это, и потому просто сидел в машине, не пытаясь объясниться.

– Если так, мистер Харди, я подаю заявление об уходе. Я отработаю положенные две недели и уйду.

– Что?! – он выкрикнул это, и его глаза расширились. Затем с силой ударил по рулю, осознав, что я не шучу. – Нет. Ты не можешь уволиться. Куда ты пойдешь? Обратно в этот чертов город, где твое имя смешали с грязью?

– Это не имеет значения. Я не останусь здесь, – резко ответила я и зло зарычала, когда слезы потекли

Почему сейчас?

– Я не могу здесь находиться. А без тебя? Лучше рискну вернуться домой.

– Ты не уйдешь, – сказал он твердо, словно ставя точку. – То, что Анастасия и я делаем… ты должна понимать, Эверли, это не имеет отношения к нам с тобой.

– Это имеет отношение ко всему! – закричала я. – Ты правда хочешь смотреть, как я рожаю ребенка твоего брата?! Мне позвонить Дому?

– Даже не думай, – его голос стал низким, опасным.

– Но даже если бы я позвонила, он бы никогда… – Я взмахнула рукой, подчеркивая свою точку зрения. – Никогда бы не сделал этого с тобой. Он твой брат! И ты не понимаешь, что я здесь одна. Одна везде, кроме дома, где мама. У меня больше никого нет. Я думала, что у меня есть ты. Думала, что это глупое обязательство, которое мы взяли на себя, было настоящим, что мы пройдем через это вместе. Не причиним друг другу боли.

Я ошиблась. Так ужасно ошиблась.

Распахнув дверь машины, бросилась к гостевому дому.

Он тоже выскочил, но я закричала:

– Не смей идти за мной!

И впервые он послушался.

Впервые я управляла ситуацией.

Может, он уступил, понимая, что разрывает мне сердце. Может, просто отпускал.

Но я не дала себе сломаться.

Ни перед ним.

Ни перед кем-либо еще.

Я не позволю им узнать, что они сломали меня сильнее, чем когда-либо прежде. Я держалась из последних сил, насколько могла себе позволить. Поэтому дала себе слово: возьму себя в руки через день или два. Убедила себя, что эти эмоции возникли лишь потому, что мы решили пройти через этот абсурдный брак вместе. Я взглянула на кольцо на своем пальце и сжала кулак. Еще один день – только один – я позволю себе носить его, а потом сниму.

Я уснула, ощущая, как слезы струятся по щекам, разбитая не столько его преданностью, сколько предательством.

* * *

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО он написал.

Деклан:

Приходи позавтракать со мной.

Я:

Нет. Пожалуйста, оставь меня в покое.

Деклан:

Я привез тебе кофе.

Его машина уже стояла у гостевого дома, и я поймала себя на мысли: может, соврать, что заболела? Вместо этого набрала сообщение:

Я:

Клара заедет за мной.

Она, конечно, не собиралась. Но это не имело значения. Я просто не могла быть рядом с ним. Он должен был это понять.

Деклан:

Я подожду, пока она приедет.

Я уставилась в потолок, выпуская сдавленный вздох, который давно рвался наружу. Глаза снова наполнились слезами. Господи, да почему он не может просто остановиться? Неужели не понимает, что мое сердце разбито?

Деклан:

Хочешь кофе перед ее приездом?

Нет, я не хотела кофе. Потому что для этого мне пришлось бы увидеть его лицо – до обидного красивое, до боли родное. И все же я хотела. Хотела сломаться, броситься к нему, в истерике бить кулаками по груди, кричать, как больно он мне сделал, и ждать, что он начнет умолять простить его, доказывать, что мы все еще важны друг другу. Но я боялась, что он не станет. Что мне придется наблюдать, как моя сводная сестра будет жить той жизнью, о которой мечтала я.

Дети. Семья. Будни с мужчиной, которого я люблю.

Как можно уйти, когда ты все еще рядом с ним? Когда он все еще ждет тебя, отвозит на работу, привозит кофе?

Я:

Я уже сделала.

Деклан:

Не ври. Приходи за своим кофе.

Я:

Деклан, мне будет больно видеть тебя. Не думаю, что это хорошая идея.

Деклан:

Мне тоже больно. Но я буду проклят, если позволю этому стать преградой. Мы все еще друзья, Эверли. Я все еще рядом.

Друзья? Мы никогда не были друзьями. Он, видимо, так и не понял этого. Я не дружила ни с ним, ни с кем-то из них.

Кроме Клары. И я сделала единственное, что могла, чтобы прекратить все это. Написала ей.

Я:

Заедешь за мной?

Клара:

Конечно! Я уже заволновалась, куда ты пропала. Я сейчас в пекарне, готовлюсь к пробе новых рецептов. Могу заехать через полчаса.

Я:

Можешь взять с собой Анастасию, если она свободна? Думаю, она и Мелинда давно заблокировали меня, но Деклан, вероятно, хотел бы с ней поговорить.

Клара:

Зачем ему говорить с Анастасией? Почему не позвонит сам? Что происходит?

Я:

Просто привези ее.

Я выбрала легкие штаны для йоги – те, что он мне не покупал, – собрала волосы в тугой пучок, чтобы не думать о том, как его пальцы вплетались в них. Нанесла на губы прозрачный блеск и позавтракала без него.

Вышла из дома, когда Клара уже подъехала, а Анастасия высунула голову из окна. Мы закончим этот фарс прямо сейчас.

– Я не поеду с тобой на работу, – сказала я.

Зеленые глаза Деклана прищурились, словно лазеры, пытаясь проникнуть в самую суть происходящего.

– Что ты затеяла?

– Анастасия, – обернулась я к ней, – Деклан и я разводимся. Он хотел бы, чтобы ты поехала с ним на работу и обсудила детали.

– Эверли! – Деклан зарычал, но Анастасия уже с визгом бросилась к его машине. А я развернулась и пошла прочь.

35. Эверли

ПОСЛЕ НЕДЕЛИ обмена натянутыми вежливостями я наконец вошла в более-менее привычный ритм. Теперь меня мутило лишь один-два раза в день – в моменты, когда я видела их вместе. Никто не задал ни одного вопроса, но все всё поняли.

Фотографии Анастасии в его машине мелькали в новостных статьях, а онлайн-издания раз за разом крутили видео, где они заходят в HEAT Health and Fitness. Сложно было не догадаться, что произошло. Однако обо мне не написали ни слова.

Думаю, Деклан об этом позаботился.

Я не спрашивала его об этом. Просто старалась держаться подальше. Но он все равно приходил каждый вечер, чтобы заниматься со мной реабилитацией своего запястья.

– Подвижность почти полностью восстановлена, – пробормотала я той ночью в частной студии, которую мы иногда бронировали для индивидуальных занятий.

– Не думаю, – возразил он и скривился, сгибая кисть. Фальш. Этот мужчина мог бы поднять меня одной

– Ты можешь продолжить работать над своим запястьем, если хочешь, но у меня осталась всего неделя работы, Деклан, – я пожала плечами и, опустившись на пол, начала растягивать руки, пытаясь снять нарастающее напряжение.

Он нахмурился.

– Ты уезжаешь?

– Ты что, забыл?

– Нет. – Он спокойно наматывал ленту на сухожилия, фиксируя запястье, и параллельно продолжал упражнения с весом. – Ты не подавала заявление об увольнении.

Я запнулась.

– Но я говорила тебе. Ты знал, что я ухожу. Я помогу найти замену…

– Ты обязана уведомить за месяц. В противном случае возможен судебный иск. Это прописано в трудовом договоре.

– Уверена, ты можешь сделать исключение…

– Исключений не будет, – резко оборвал он. – HR уже получили предупреждение: если кто-то отпустит тебя раньше, его уволят.

– Зачем ты это делаешь? – Я вскочила и уставилась на него.

Деклан тяжело вздохнул. Под глазами залегли тени, взгляд потускнел.

– Я должен заботиться о тебе. Я твой…

– Ты мне больше никто, – перебила я. – С реабилитацией покончено. Я больше не буду заниматься с тобой.

Голос предательски дрогнул, но я знала: пора ставить точку. Я не могла быть рядом, не тогда, когда сердце все еще любило, а разум сопротивлялся.

И я чувствовала это.

Каждый раз, когда смотрела на кольцо, которое так и не смогла снять. Когда видела, как Анастасия вьется вокруг него. Когда замечала, что он избегает мест, где мы могли бы столкнуться, словно пытаясь уберечь меня от лишней боли.

Но он не мог встречаться с ней и со мной. Это было невозможно.

Я развернулась на пятках и вышла из студии, бросив через плечо:

– Сегодня я сама доберусь домой. Не жди меня.

Говорила это каждую ночь. И каждую ночь он забирал Анастасию вместо меня.

Теперь он заботился о ней. Не обо мне.

Несмотря на все, ни один из нас так и не подписал документы о разводе. В начале недели я позвонила миссис Джонсон, чтобы подать заявление. Я точно знала, что Деклан получил бумаги: я попросила миссис Джонсон организовать «случайный» визит судебного пристава в его офис. Пристав выглядел как обычный юрист, так что в спортзале его приняли за члена юридической команды. Без лишних сцен, только деловая необходимость. Я хотела, чтобы процесс пошел как можно быстрее.

Но прошли дни, а подписанного экземпляра у моей двери так и не появилось.

Может, он был загружен работой. Может, разбирался с какими-то формальностями. А может, ждал, пока Анастасия поставит подпись на своих документах, прежде чем я оставлю автограф на совсем других.

К счастью, у выхода из студии меня встретил Дом. Он прислонился к рингу и, кажется, все понял, потому что улыбнулся мягко, без слов.

– Хочешь спарринг, Эви?

– Еще как. Даже не представляешь насколько.

Я потянулась за перчатками, глубоко вдохнула и поднялась на ринг. Здесь меня ждала боль совсем другого рода, и я собиралась прочувствовать ее до последней капли.

Мы кружили по рингу минут двадцать. Я явно была не в форме: пропустила удар в голову, даже не поморщившись. Сегодня я искала именно это ощущение, и Дом это знал.

Чем дольше я думала о Деклане и Анастасии, тем сильнее распалялась. Он вел себя так, будто разбитое сердце – это разумная цена за нашу историю, будто попытка остаться друзьями должна была меня утешить.

– Эви, ты даже не стараешься! – крикнул Дом, опустив руки. По его загорелым предплечьям стекали капли пота. Люди в спортзале уже начали оборачиваться на нас.

– Да ладно, не начинай. – Я пожала плечами, хрустнула шеей, потерла челюсть. Легкое жжение напомнило: я могу не просто чувствовать боль, но и выдерживать ее. Она оживляет, заставляет двигаться. – Еще раз.

– Ты шутишь? Я отобью все твои удары. – Он помотал головой и начал снимать перчатки. – Ты не в себе. Я не собираюсь тебя вырубать только потому, что ты сама не понимаешь, когда нужно остановиться. Что с тобой происходит?

– Еще один раунд. – Я лизнула пересохшие губы, вновь встала в стойку. – Ты меня разбудил.

Да, разбудил. Я вспомнила это ощущение – резкий, звенящий удар, от которого мысли разлетаются, словно шарики для пинг-понга. Энди старался делать это нечасто: за два года он ударил меня всего четыре раза. Но каждый из них запомнился так, будто был первым. Четвертый стал последним.

Самооборона научила меня, что я могу контролировать боль, даже если не контролирую чужие поступки. Я могу использовать их силу против них же. И могу управлять собственной реакцией.

Дом рыкнул, натягивая перчатки обратно.

– У меня плохое предчувствие, Эви. Мне кажется, мой брат меня убьет.

Я усмехнулась. Когда он пошел в атаку, не стала отступать. Мое тело рванулось вперед, встретив его мощный рывок. Удар. Глухая вспышка боли всколыхнула нутро, напомнила, кто я есть: человек, который живет вопреки всему.

Когда Дом потянулся к моему горлу, я перехватила его предплечье, использовала инерцию его движения и запрыгнула ему на спину, смыкая руки в удушающем захвате. Он рухнул вместе со мной на пол. Воздух вырвался из легких рваным хрипом.

Дом был прав: я сегодня не включила голову. Но как я могла думать о боксе после того, как снова увидела его?

Даже когда из меня выбили весь воздух, я не разжимала хватку. Он снова и снова обрушивал на меня свое тело, всем весом прижимая к полу. Я ослабила руки всего на мгновение – и этого оказалось достаточно. В считаные секунды он уже был сверху: пальцы сомкнулись на моей шее, колени зафиксировали бедра. Я вырывалась изо всех сил – так, как не хотела бы бороться ни одна девушка.

Я знала, как выбраться. Знала, что делать. Должна была доказать, что стала быстрее, сильнее. Что могу постоять за себя.

Я уже делала это раньше.

Но мне не дали шанса.

Внезапно Дома оттащили. Его рука сорвалась с моей шеи так резко, что, наверное, останется ожог от трения.

– Какого хрена ты творишь?! – голос был низким, полным ярости и угрозы. Я узнала бы его из тысячи. Всякий раз, когда слышала его, тело реагировало мгновенно, даже сейчас, когда хрипела, хватая ртом воздух.

Но я не задыхалась. Это была просто естественная реакция после удушения. Я могла с этим справиться.

Я была в порядке.

Совершенно в порядке.

– Мы спаррингуем, Дек, – Дом развел руками, усмехнулся и покачал головой, будто перед ним сумасшедший.

Но улыбка мгновенно исчезла, когда Деклан бросился на него, опрокинул на спину. Они явно не впервые сходились в схватке – Дом оказал хорошее сопротивление. Они снова и снова переворачивали друг

– Деклан! – я вскрикнула, схватила его за руку, не дав ударить. – Ты в своем уме? Мы на ринге, вокруг полно людей! Это стандартная практика самообороны, и…

– Хватит! – взревел он, разжал пальцы, выпуская брата, и поднялся. – На этом твои уроки самообороны закончены.

– Деклан, но я же…

– Все меня слышат?! – Он обвел взглядом зал, словно в поисках возражений. – Если хоть один из вас тронет моюжену, вы за это ответите передо мной. Я переломаю вам все кости, прежде чем позволю уйти отсюда. Вам ясно?

Никто не проронил ни слова. Они выглядели так же ошеломленно, как и я.

Я не успела ничего сказать – Деклан уже проскользнул под канатами, спрыгнул с ринга.

– ЭверлиХарди, немедленно тащи свою задницу в мой кабинет.

Черт.

Йо 00 куст.

36. Деклан

– ТЫ СОВСЕМ ОФИГЕЛА? Позволяешь другому мужчине прикасаться к себе вот так?! – Я хлопнул дверью кабинета на втором этаже, едва сдерживая ярость.

– Ты совсем офигел назвать меня Харди, когда я ею не являюсь, и устраивать этот спектакль из-за обычного спаррингана ринге? – парировала она, и в ее голосе звучал такой укор, что менее стойкого мужчину он бы сбил с ног. Серьезно. Она хотела отправить меня в ад – и мне там уже было невыносимо.

Сам факт того, что мне пришлось сказать Анастасии не преследовать меня по коридору, чтобы оттащить моего брата от моей жены, уже выбешивал.

Анастасия с матерью заходили слишком далеко ради этой чертовой студии. Они прекрасно знали, что для меня нет ничего дороже Эверли. Они обе усмехнулись, когда спросили: действительно ли я готов пойти на все ради нее? Стоит ли она того?

Я ответил «да», не колеблясь ни секунды. Анастасия улыбнулась, как будто держала меня за яйца.

Они согласились продать мне студию, которая была дорога Эверли, но за огромную сумму и на своих условиях. Анастасии нужно было несколько встреч на камеру, несколько ужинов, пара «дружеских» обсуждений. Она требовала то одно, то другое.

А я хотел только одного – видеть лицо Эверли.

Я не мог рассказать ей, чем занимаюсь. Она бы спорила, убеждала, что справится сама. Она ненавидела, когда ей что-то давали просто так, терпеть не могла, когда кто-то сражался за нее. Это читалось в ее жестах, в том, что она никогда не садилась за руль ни одной из моих машин, не брала деньги у Карла, не просила меня помочь с этой студией йоги.

Но я бы сделал это. Единственное, что имело значение.

Меня не волновали акции империи – с этим я разберусь позже. Сначала я закрою сделку с Анастасией, чтобы Эверли получила то, что для нее действительно важно. А потом приглашу ее на свидание. По-настоящему.

Я хотел, чтобы она знала: я люблю ее.

Мы должны были начать все заново.

Мне было невыносимо больно притворяться, что я ее не люблю, но это был единственный выход. Я не мог вынудить ее завести со мной ребенка – не сейчас, не вот так.

Думать, что она уверена: у нас ничего не получится, что мы не попытаемся все исправить после решения суда… Это сводило меня с ума.

А потом я действительно сцепился с братом за то, что он бросил ее на ринг, как тряпичную куклу. Он вообще газеты не читает?

– Мужчины не должны касаться тебя таким образом.

– Ты сам раньше трогал меня так постоянно, Деклан. Мы спарринговали на ринге, и, черт возьми, мы спарринговали в постели, – ее голос резанул меня, как лезвие. Она зашагала по комнате, взгляд остановился на океане за окном. – И то, что мы больше этого не делаем, не значит, что я не могу делать это с кем-то другим.

– Что, черт побери, ты имеешь в виду?!

Она резко остановилась и повернулась. Глаза сверкали холодной голубой яростью, тело дрожало от напряжения, которого я раньше за ней не замечал.

– Думаешь, мне не все равно на грязные приемы? Мне они нравятся. Мне нравится знать, что я могу постоять за себя на ринге. Что есть люди, которым я достаточно доверяю, чтобы выходить туда вместе со мной.

Она выдержала паузу, стиснула челюсти.

– А что касается нас с тобой… мне нравилось заниматься с тобой, черт побери.

Она зажмурилась, будто больно было это говорить, а потом посмотрела прямо в глаза.

– Но этого больше не будет. Как и нас. Теперь мне придется установить такую же связь с кем-то другим.

Она что, правда думала, что мы так просто отпустим друг друга?

Я не знал, хотела ли она задеть меня, заставить ревновать или просто напомнить, что другой мужчина может завладеть ей, если я не разберусь с завещанием.

Но это добило меня окончательно.

– Что ты сейчас сказала?! – я шагнул вперед, рыча сквозь зубы.

Она не отступила. Напротив, ткнула пальцем мне в грудь:

– Ты больше не тот мужчина, с которым я буду этим заниматься. Но можешь быть уверен, что скоро появится другой.

Развернувшись, подошла к моему столу и что-то быстро напечатала. Принтер ожил, и я увидел ее заявление об увольнении.

– Вот тебе письменное уведомление. Один месяц.

Я не сразу взял бумагу, и тогда она сунула ее мне в грудь, затем схватила меня за запястье, чтобы вложить второй экземпляр в ладонь.

Она уже тянулась к двери, когда я осознал, что теряю ее.

Теряю все, чего когда-либо хотел.

Я перехватил ее локоть и активировал сенсорный замок. Раздался щелчок – камеры в комнате отключились, дверь заперлась.

Я развернул ее к себе.

– Ты не закончила со мной.

– Разве нет? – Ее бровь дернулась вверх.

Эверли жаждала боя. Я чувствовал это.

Она хотела выпустить свою ярость. И собиралась метнуть ее в меня, как огненный шар.

– Ты не можешь отделаться от меня как минимум еще месяц. – Я бросил контракт на стол и подтолкнул ее к нему. – Видишь? Ты сама только что напечатала этот срок.

– Работать на тебя – пустое занятие.

– Для меня это все, потому что я не могу жить без тебя. Я так сильно влюблен, что ничего вокруг не замечаю. Ты знаешь, что я засыпаю, касаясь этого? – Я поднял руку, указывая на нить на безымянном пальце. – И просыпаюсь, все еще чувствуя ее, будто она может приблизить меня к тебе. Я мучился, видя боль в твоих глазах, желая ее облегчить, наблюдая, как ты отдаляешься, и мечтая вернуть тебя. Я. Люблю. Тебя! –

Она стояла передо мной, глаза ее расширились от шока, но все тело словно сжалось от моих слов.

– Ты не можешь говорить мне такое, – прошептала она, стиснув зубы, будто сдерживая гнев. А затем, после мгновения, крикнула: – Ты не имеешь права говорить мне это!

Она бросилась на меня, и я почувствовал, как ее эмоции вырываются наружу, будто ее сердце разрывается на части. Она яростно била кулаками мою грудь, а я позволил ей сделать это, позволил выплеснуть всю ненависть ко мне, потому что сам хотел ощутить ее боль.

Я заслужил это.

Затем я притянул ее ближе, жадно вдыхая аромат ее кокосового шампуня, ощущая тепло ее тела.

– Я чертовски люблю тебя, Капелька. Искренне.

– Нет, ты не можешь. Ты буквально не можешь после того, что сделал. Ты оставил меня ради другой. – Она качала головой, ее подбородок дрожал. – Я не могу полюбить тебя сейчас.

– Ты же не серьезно? – возразил я. Она не могла забыть меня так быстро, даже если верила, что я ухаживаю за Анастасией, что я пытаюсь сделать с ней что-то большее. Верно? Сердце мое сжалось при этой мысли.

Я ублажал Анастасию, появляясь с ней на публике только ради того, чтобы получить студию йоги, чтобы убедиться, что она и ее мать позволят мне выкупить ее. Мы обсуждали это за ужинами, ходили по кругу, выясняя, чего они хотят. Это был цирк, который, как я знал, должен был случиться.

Я знал, что Эверли поверит в это, знал, что раню ее душу.

Но все было не так. Я даже не думал об этом. Я никогда бы не завел ребенка ни с кем, кроме женщины, которую люблю. Но это был единственный способ получить студию ее матери, убедиться, что она не вмешается, сделать все правильно, даже если это казалось неправильным на мгновение.

Мне нужно было держать ее на расстоянии, но я потерял контроль. Потерял рассудок в тот момент. И даже тогда он снова ускользал, когда она пожимала плечами, будто я ничего для нее не значил.

Поэтому я действовал. Шагнул вперед и резко стянул с нее штаны, чтобы доказать свою позицию. Она ахнула, когда я сорвал и белье.

Я толкнул ее к столу, и она нагнулась над ним, продолжая выкрикивать свои гневные слова.

– Может, я и хочу, чтобы ты трахнул меня, Деклан. Может, мне нужно закрыть эту главу, но я все еще не твоя, и мы все уже закончили.

– Нет, – твердо заявил я. Указал на заявление, которое она оставила на столе. – Ты сама написала, что я буду владеть тобой еще месяц, пока ты не уйдешь. Перечитай, Эверли. Если хочешь, я принесу документы о разводе. Вот мой телефон, – швырнул я его на стол. – Позвони адвокату, если хочешь.

Я начал ласкать ее, и она застонала. Это было доказательством, что я управляю ситуацией, что не отпущу ее так легко.

Я не стал ждать. Стянул шорты и вошел в нее резко, без сдержанности, без колебаний. Это было так, как она хотела. Моя хватка оставляла синяки, а ее ногти впивались в дерево, оставляя следы.

Мне было все равно. Я дергал ее темные волосы каждый раз, когда входил и выходил.

– Твое тело. Твое сердце. Они мои. Никакой листок бумаги не изменит этого. Ни через день. Ни через месяц.

– Они не твои, – выдохнула она. Она, вероятно, думала, что я не услышу, но я взорвался.

Мои толчки стали хаотичными, руки заскользили по ее телу, касаясь ее везде, будто я не мог насытиться. Я сжал ее грудь и шлепнул по заднице.

– Сколько раз ты ослушалась меня? – спросил я ее.

Она закричала, что не знает. Конечно, она думала, что мы оба сбились со счета.

– Двадцать один, – произнес я. – Двадцать один раз ты ослушалась: не позволила мне открыть дверь для тебя, не позволила позаботиться о тебе.

– Ты же не серьезно… – Я шлепнул ее по заднице с силой, а затем вошел в нее.

Громкий звук, смешанный с ее стонами, снова разнесся вокруг нас. Я вытащил свой член, позволяя пирсингу скользить по ее клитору.

– Помнишь свое стоп-слово, детка?

Она кивнула, прикусив губу, но я знал, что она не воспользуется им. Она хотела этого, нуждалась в этом так же, как и я.

Боль. Удовольствие. Болезненное удовольствие.

Как йо-йо, с которым играет умелый мастер, она кричала и стонала каждый раз, когда я шлепал ее по заднице, а затем входил в нее своим членом, поднимая ее все выше и выше, ближе и ближе к оргазму.

– Пожалуйста, – прошептала она, и я засмеялся, но в этом не было радости. Это было мучительно. Я потерялся в аду, желая поступить правильно и зная, что не могу. Я не мог остановиться, даже если бы хотел.

– Используй свое стоп-слово, – приказал я, потому что, черт возьми, я должен был остановить себя.

– Нет, – громко сказала она. Она испытывала меня, знала, что я пойду дальше.

– Капелька, я трахну тебя так жестко, что тебе будет трудно сидеть завтра. Это то, чего ты хочешь?

– Это то, о чем я умоляю, – прошептала она. А затем простонала: – Пожалуйста.

– Господи, почему ты такая чертовски хорошая? Моя хорошая девочка, умоляющая меня, знающая, что я не смогу устоять. – Я зарычал и снова шлепнул ее по заднице. Ее кожа стала розовой. – Я не смогу бросить тебя, даже если попытаюсь. Ты сломала меня, как я сломал тебя. Ты нужна мне. Нужна за завтраком, за ужином, здесь, везде. Я не могу дышать без тебя, никогда не смогу жить без тебя.

Слезы текли по ее щекам, пока я шлепал ее упругую задницу пятнадцать раз. Я наблюдал, как ее кожа краснеет все больше и больше, и как мой член блестит все сильнее с каждым толчком. Ее возбуждение стекало по бедрам, она принимала каждый сантиметр моего члена, будто была создана только для меня, а ее стоны становились хриплыми. На последнем шлепке я полностью вышел из нее, чтобы поиграть с ее чувствительной кожей пальцами.

– Ты. Моя. Жена. Эверли. Ты понимаешь это?

– Да. Да. Да, – она шептала снова и снова, и я знал, что она кончает. Я чувствовал, как она пульсирует внутри, сжимается. Я снова ввел в нее палец и загнул его, коснувшись точки G.

– Хорошая девочка, – я растянул эту фразу, позволяя ей управлять моей рукой. Потом я снова вошел в нее. – Ты чувствуешь меня здесь, детка?

– Деклан…

Я провел большим пальцем по ее клитору, и она ахнула,

– Ты вся дрожишь из-за меня прямо сейчас, Капелька. Твой клитор хочет, чтобы я его ласкал, да?

Она не ответила, даже когда я ввел головку своего члена в нее, и она попыталась откинуться назад, чтобы принять его полностью.

– Ты не получишь мой член, пока не скажешь это, детка. Скажи мне, что хочешь, чтобы я ласкал твой сладкий клитор. Скажи мне, что хочешь этого, что ты все еще моя.

Она покачала головой и прикусила губу, но ее бедра двинулись навстречу мне.

– Я больше не твоя.

Ее слова свели меня с ума. Я хотел трахнуть ее так жестко, чтобы она запомнила, кому принадлежит, кому принадлежу и я.

– Ты моя жена. Я твой муж. Ты моя. Я твой, Капелька. Это не изменилось.

Я вошел в нее сильно и быстро, желая, чтобы она почувствовала нашу связь, желая, чтобы она любила меня, как я люблю ее, желая, чтобы она поняла, что мой член принадлежит только ей. Сжавшись внутри, она застонала:

– Я ненавижу то, как сильно скучаю по этому, ненавижу, что ты прав, хотя должен быть неправ.

– Вот так. – Я откинулся назад и снова вошел в нее безжалостно, яростно, без сожалений, даже стол задрожал под нами. Я хочу, чтобы она почувствовала все. – Это тело принадлежит мне.

Она кивнула и застонала, будто больше не могла отрицать это.

– Я твоя.

Моя хватка на ее теле усилилась, и я знал, что потом на нежной коже выступят синяки. Я слишком сильно боялся, что это закончится, и я снова потеряю ее, поэтому не смог сдержаться.

– Хорошая девочка. Ты моя. Тывсегдабудешь моей.

37. Эверли

ОН БЫЛ ПРАВ. Он всегда останется частью меня. Я всегда буду в каком-то смысле принадлежать ему. Но…

– Но она родит от тебя ребенка, да?

– Капелька… – Голос его дрогнул, и мое сердце сжалось от боли, даже когда тело продолжало отзываться на его прикосновения. Боль и удовольствие сплелись в тугой узел, разрывая душу. Он предал меня, несмотря на то что связь между нами была все еще сильна. – Неважно, что происходит с ней. Ты это понимаешь?

Я не ответила. Он прекрасно знал, что для меня это имеет значение, но я была слишком далеко, слишком близка к оргазму, чтобы произнести хоть слово. Его ладонь резко опустилась на мою кожу, и я закричала, разрываемая волной наслаждения.

– Ты должна понять. Пока развод не завершен, не смей думать, что сможешь забыть меня. Я уничтожу любого, кто рискнет приблизиться к тебе. Я не шучу, Эверли. Ты. Моя. Жена.

Его слова заставили мое тело сжаться еще сильнее вокруг него, даже когда разум кричал: «Нет!» Толчки стали хаотичными, дыхание сбилось, и он застонал, кончив внутрь. Я прижалась к нему, впитывая каждую секунду близости, понимая, что это мог быть наш последний раз.

Только спустя мгновение я услышала голос Анастасии в коридоре. Брови Деклана нахмурились, кадык дернулся, а я поспешно натянула штаны.

– Подпиши документы о разводе, Деклан, – голос мой сорвался, а в глазах защипало.

– Эверли, я не собираюсь, – он покачал головой, не спеша заправлять член, блестевший от моих выделений, словно специально выставляя его напоказ, без тени смущения. В следующий момент схватил меня за шею и притянул к себе. Его губы впились в мои, требовательно, властно. Я укусила его за нижнюю губу, желая показать, насколько злюсь, но он лишь застонал, ожидая, когда я сдамся. И я сдалась, растворившись в поцелуе, полном отчаяния.

Когда я, наконец, оттолкнула его, дышала тяжело.

– Ты подпишешь эти чертовы бумаги, Деклан. Там, за дверью, ждет Анастасия. Я не собираюсь больше ждать нас. Все кончено. У тебя есть месяц.

Я выскочила из его кабинета, распахнула дверь и увидела, как Анастасия проскользнула внутрь. Их голоса слились в пререкания, но мне уже было все равно. Я молча прошла мимо, вызвала такси и собрала вещи из шкафчика. Я потеряла контроль, позволив этому случиться, но знала: больше это не повторится.

В душе я игнорировала звонки от Деклана и мамы. Но когда позвонила Тоня, я не смогла не ответить. Схватила телефон, параллельно вытирая полотенцем мокрые кудри.

– Тоня, что случилось?

– Он на свободе. И он ищет тебя.

Эти семь слов парализовали меня. Кровь застыла в венах, пальцы задрожали, сердце заколотилось в груди.

– Почему? – прошептала я.

– Он приходил. Спрашивал о тебе и Деклане. Был… нервный. Я велела ему убираться, Эви, а я никогда так не делала. Его лицо исказила ярость. Но он ушел. И теперь ходит по городу, расспрашивает о тебе.

– Уезжай, Тоня. Приезжай ко мне. Пусть все уляжется.

– Я не могу, – в голосе прозвучала горечь. – Ты уехала ради меня, Эви. А я даже не свидетельствовала. Я бросила тебя. Я… я испугалась.

– Не нужно объяснять…

– Нужно! Ты не должна была уезжать. Ты бы осталась, если бы не я. Я знаю. Ты бы терпела, не сломалась, даже когда он проходил бы мимо каждый день. А я? Я сдалась. Я стала причиной твоего бегства.

– Приезжай. Просто попробуй.

– Я не могу, Эви. Не могу видеть в твоих глазах все то, что разрушила. Будь осторожна.

Связь прервалась. Я осталась сидеть в полной тишине, а затем сделала единственное, что могла:

Я:

Если тебе есть что сказать, приходи и скажи. Ты знаешь, где я работаю. Хватит беспокоить моих друзей. Если хочешь кого-то доставать, приходи ко мне.

Сообщение было отправлено. Я тут же удалила переписку.

38. Эверли

КАЖДОЕ УТРО всю неделю он оставлял кофе у моей двери. Сообщений не писал, но водитель всегда ждал снаружи.

Сердце обливалось кровью каждый раз, когда я видела их вместе…

В тот момент, когда он вез ее на работу.

В тот момент, когда уходил пораньше, чтобы поужинать с ней в отеле.

Мгновение за мгновением.

Он больше не пытался заговорить со мной, и я тоже хранила молчание. Но ни он, ни я так и не передали друг другу подписанные бумаги о разводе. Мы не могли решиться.

Мысль о нем отступила, когда раздался звонок с неизвестного номера. Я возвращалась домой с работы.

– Эверли, рада, что застала вас. Не знаю, как это упустили, но, просматривая вашу карту, я заметила: на первичном приеме вы сказали, что принимаете противозачаточные. Однако анализ крови показал, что… вам не нужно беспокоиться о зачатии. Вы уже

– Простите? – Я вцепилась в столешницу. – Что?

– Понимаю, это неожиданно. Кольцо – достаточно надежная контрацепция, но около девяти из ста женщин все же беременеют. У вас были месячные?

– Нет. – Я знала, что их не было уже месяца три, но не придавала этому значения. – Врач говорил, что после отмены противозачаточных цикл может сбиться…

– Ну вот, все сходится, – с ноткой воодушевления произнесла женщина, а я, напротив, едва держалась на ногах. Казалось, что мир рухнул. – Нам нужно пригласить вас на обследование, определить срок. Извините, что не заметили этого раньше – похоже, наш новый персонал пропустил пометку в вашей карте. Когда вам и мистеру Харди будет удобно?

– Когда удобно?.. – переспросила я в полном оцепенении. Никакой день не подходил. У нас не могло быть ребенка. Мы предохранялись. Это невозможно.

Но это случилось.

А Деклан сказал, что не любит меня.

Документы о разводе ждали подписей.

Он возил Анастасию. Возможно, уже спал с ней.

– Пятница в три вас устроит?

– Да… – пробормотала я. В груди бешено колотилось сердце, а кровь с трудом циркулировала, будто организм не успевал осознать случившееся. Мир поплыл, и я опустилась на стул. – Я приду в пятницу, – повторила и повесила трубку.

Я сидела так несколько часов. Не брала телефон. Не включала телевизор. Просто смотрела в одну точку, слезы беззвучно катились по щекам.

Я не могла ему сказать. Клялась, что выращу этого ребенка в любви. А держать Деклана в браке против воли – не то, чего хотел бы кто-то из нас.

К тому же… Энди искал меня. И он найдет.

А когда прошлое настигает, не надо убегать. Надо сражаться. Защищать тех, кого любишь.

Я справлюсь. Одна. Ради себя. Ради ребенка.

Деклан был прав, когда оставил меня.

Он родился в любви. Вырос в ней, был окружен ею, защищен ею.

Я – нет.

Мама работала не покладая рук, чтобы обеспечить меня, но главным уроком стало другое: в этом мире полагаться можно только на себя.

Я жаждала любви, искала ее… но не там.

Я не допущу, чтобы мой ребенок рос так же.

Поэтому подписала бумаги о разводе и заснула, сжимая их в руках, пока слезы катились по моим щекам.

* * *

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО я сложила документы, сняла кольцо и открыла входную дверь, чтобы отправить конверт.

Но на пороге снова стоял кофе.

Горячий. Будто только что оставленный.

Телефон пискнул.

Деклан:

Кофе для тебя. Водитель скоро будет. Хорошего дня. Сегодня меня не будет.

Идеально.

Я быстро опустила конверт в его почтовый ящик. Может, он не заметит его несколько дней. Может, я успею спланировать переезд, собрать вещи… Может, ему все равно.

Анастасия, вероятно, уже обо всем позаботилась.

Водитель отвез меня на работу. Я провела занятия по йоге для детей, потом индивидуальные уроки. После зашла в пекарню Клары.

– Я уезжаю меньше чем через месяц, но хочу остаться на связи.

– Нет, ты не можешь, – выпалила она, а затем с кухни донесся ее вскрик: – Черт! Теперь еще и руку обожгла.

Выйдя из-за угла, она села рядом за стойку.

– Что происходит?

– Я просто… закончила здесь. Мое время вышло. Я никогда по-настоящему не принадлежала этому месту.

– Ты сумасшедшая! – Клара покачала головой. – Ты – единственное настоящее, что здесь есть. Мы не можем тебя потерять. Ноа, наконец, ведет себя как человек, Уэс поумерил свое эго, Дому чуть не дали по лицу – что давно пора было сделать. А Деклан… – Она взяла мои руки в свои. – Он будет раздавлен.

– Он теперь с твоей сестрой.

Клара скривилась.

– Не напоминай. Она ведет себя так, будто они вместе, но… – Она резко встала, достала два брауни с витрины и сузила глаза. – Что-то тут не так. Деклан почти не разговаривает с ней. Даже не смотрит. Анастасия отказывается обсуждать их отношения – а это значит, что, скорее всего, никаких отношений и нет. Они должны поужинать сегодня вечером, и она думает…

– Они идут на ужин? – повторила я, чувствуя, как в груди поднимается новая волна боли.

Клара откусила большой кусок брауни и протянула мне. Я поспешно взяла угощение – от ее брауни никто не отказывался, да и мне сейчас особенно хотелось немного сладкого утешения.

– Наверное, это ничего не значит, – пробормотала Клара, но мы обе знали, что она лукавит. – Ох, Эви, не позволяй этому задеть тебя. Я уверена, он любит тебя. Просто…

– Он не любит меня, – перебила я, покачала головой и закрыла глаза, откусывая еще один кусок.

– Может, выпьем? – предложила она.

Я тяжело вздохнула.

– Нет. Давай лучше съедим штук десять этих брауни. И, может, еще мороженого?

Клара кивнула и насупилась, но поступила так, как и полагается хорошей подруге в такие моменты: выключила неоновую вывеску «Открыто», включила музыку и вынесла целый противень брауни.

– Если тебе будет легче, я в ближайшие месяцы буду работать с Домом над проектом курорта на тихоокеанском побережье. И, честно говоря, я терпеть его не могу. Но при этом не могу отвести глаз. Харди – вечная загадка.

Я засунула в рот еще одно брауни и позволила ей продолжить. Мы просидели так час: говорили о мужчинах, о взрослении, о том, как странно, что нас никогда не сводили вместе на праздниках. Единственное светлое пятно за все мое пребывание во Флориде – это то, что я встретила Клару.

Позже мы пошли в Vibe, и я написала водителю Деклана, что задержусь. Мы ели, болтали и смеялись, пока время не растворилось для нас.

Когда я вернулась, то не ожидала увидеть свет в гостевом домике. Однако, когда потянулась к двери, та приоткрылась. На пороге оказался Деклан. Мягкий свет изнутри подчеркивал резкие линии его лица. Он сидел в рубашке с закатанными рукавами и сжимал в руке стакан с чем-то янтарным.

– Ты опоздала.

– Опоздала? – я замерла. – Сейчас всего одиннадцать.

– Обычно ты гасишь свет в десять.

Я хмыкнула, поставила сумку в прихожей, сняла обувь и уставилась на него, пытаясь понять, чего он добивается.

– Кажется, ты знаешь обо мне больше, чем стоило бы.

Он равнодушно пожал плечами и покрутил в пальцах стакан.

– Хочешь переодеться в пижаму? – спросил он. Я прикусила щеку, не ответив. – Кажется, ты уже приняла душ в спортзале.

Я закатила глаза и ушла в спальню, чтобы переодеться в ночную рубашку. Было уже поздно, и мне хотелось уюта. Когда я вернулась, он все еще сидел там, с улыбкой, в которой не было ни теплоты, ни доброжелательности. Затем он встал, достал из

– Видишь? Ты – существо привычки. Именно поэтому я не ожидал увидеть это сегодня вечером.

Документы с глухим стуком упали на кофейный столик. Я прикусила губу, заметив, как он слегка пошатывается, как в глазах вспыхивают искры и что от него несет виски.

– Деклан, это не разговор для такого состояния.

Он цокнул языком.

– А когда мы должны это обсудить, Эверли? Или ты надеялась, что я даже не приду сюда? Думала, достаточно оставить документы и бросить кольцо?

– Деклан… – я тяжело выдохнула, пытаясь унять сердцебиение и напомнить себе, что его появление ночью – не повод для очередной ссоры. Я подошла к кухонному столу, взяла яблоко из вазочки и начала резать. – Я думала, мы закончили. Ты теперь с Анастасией…

– Я не с ней, – выпалил он. – Я не выношу ее. Я не выношу ни одну другую женщину, потому что все, о чем я думаю, – это ты.

– Ты был с ней на ужине сегодня. – Я сжала нож и отрезала еще один кусок яблока.

– Был. – Он сделал глоток, подошел к стойке и поставил стакан на гранитную поверхность. – И выпил больше, чем собирался, потому что не мог вынести этот вечер. Но знаешь что, Эверли? Все. Я больше не буду ее видеть.

Он наклонился ближе, его грудь коснулась моей руки, когда я повернула голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Что? – прошептала я.

Он обошел меня, сомкнув кольцо вокруг моего тела, затем прижался, и тонкая ткань ночной рубашки зацепилась за него, приподнявшись.

– Мой член хочет только тебя. Все это я делал ради нас.

Его слова казались бессмысленными. Я нахмурилась, глядя на него с вопросом.

– А потом – эти чертовы документы о разводе. А тебя рядом нет. Ты была с кем-то еще? – В его голосе звучал гнев.

Я бросила взгляд через плечо и встретилась со вспыхнувшими ревностью зелеными глазами.

– А если бы была? – Я вскинула подбородок.

Он усмехнулся, кивнул несколько раз, а затем его рука скользнула по моему бедру, раздвигая ноги.

– Давай проверим? – Я ахнула, когда его ладонь скользнула под ночную рубашку. Отрицать не имело смысла – он сразу понял бы, насколько я возбуждена.

– Мокрая, как всегда, – прошептал он мне на ухо, затем резко развернул к себе. – Ты будешь есть это яблоко, пока я буду есть тебя?

Я вцепилась в его плечи, он опустился передо мной на колени, сдвинул белье в сторону и попробовал меня на вкус. Все ощущалось особенно остро, слишком ярко. Теперь я знала, почему – беременность изменила мое тело. Его прикосновения отзывались разрядами молнии – быстрыми, горячими, электрическими.

– Деклан, ты пьян…

– И что? Я не могу наслаждаться своей женой, если пьян? – Его голос был низким, хриплым. – Я просто хочу попробовать тебя, Капелька.

Он лизнул мои складки, и меня пробрала дрожь.

– Ты вкуснее, чем алкоголь, детка. Лучше бы я напивался тобой.

Он жадно погрузился в меня, безжалостно, зло, кусая, лаская пальцами, доводя до громких стонов, словно владел каждым миллиметром моего тела.

Я вцепилась в его волосы, умоляя не тянуть, торопясь так же, как он всегда торопил меня. Больше не имело значения ничего. Я хотела его здесь. Между моих ног. Со мной.

Когда я кончила, содрогнувшись на его языке, он не отпустил меня, удерживал, пока судороги оргазма не отступили. Я задыхалась, стонала его имя, а он поднялся, поправил мое белье и хрипло выдохнул:

– Да, ты ни с кем не была. Сжимаешься только для меня.

– Деклан…

– У меня не будет ребенка с ней. Мы даже не встречались. Это была игра. Мы не разводимся.

Он подошел к документам и разорвал их. Не просто на две или три части – на мелкие клочья, не отрывая взгляда от меня.

– Ты сумасшедший, – выдохнула я, качая головой. Но и я была безумной, если надеялась, что это правда.

Сердце, дрейфовавшее в темноте последние дни, вдруг увидело крошечный проблеск света и отчаянно рванулось к нему. Надежда жила, даже когда все казалось потерянным.

– Ты пьян, Деклан. Ты не рассуждаешь здраво.

– Нет.

Он схватил телефон, сунул мне.

– Прочитай.

– Не хочу, – я покачала головой, зная, что это будет очередной заголовок. Вероятно, что-то о нем и Анастасии.

– Пожалуйста, – его голос сорвался на шепот. – Через неделю об этом напишут все газеты. Я хотел подготовить тебя, но мне просто нужно, чтобы ты прочла.

Я смотрела на него и знала – отказать не смогу.

* * *

ДАСТ ЛИ ЭВЕРЛИ БЕЛАФОНТЕ ДЕКЛАНУ ХАРДИ ЕЩЕ ОДИН ШАНС?

Письмо, адресованное Эверли Белафонте от Деклана Харди:

Эверли,

Я не писатель. Я бывший футболист, который завоевал доверие Америки, ловя мячи и прорываясь сквозь защиту. Я всегда действовал на инстинктах, слушал свое сердце. Это привело меня на вершину.

Я шел напролом, принимая решения ради нашего наследия. Ты согласилась выйти за меня, чтобы я смог спасти свою долю в империи HEAT. Я видел, как ты старалась ради меня. И ради другого человека, которому это было важно.

Ты никогда не делала этого ради себя. Если бы дело было только в тебе, ты бы ушла, не приняв всего этого. Империя HEAT должна быть тебе за это бесконечно благодарна.

Я бесконечно благодарен тебе.

Но еще больше – бесконечно влюблен в тебя. В ту ночь я сказал, что это не так. Я солгал. Но я не мог броситься с головой в брак с женщиной, которую люблю, не дав ей право выбора. Надеюсь, ты понимаешь: я хочу смотреть с тобой «Один дома», засиживаться допоздна, плести браслеты, завтракать вместе каждое утро всю оставшуюся жизнь.

Я хочу, чтобы кольцо на моем пальце было из нити – потому что мы любим друг друга, а не из-за наследства.

Я хочу детей с тобой. Сколько захочешь. Хоть целый детский сад, как ты шутила раньше. Не потому, что так решил Карл, а потому, что хочу видеть маленькую девочку, такую же упрямую и светлую, как ее мама, изучающую йогу в HEAT Health and Fitness рядом с тобой. Я так сильно этого хочу, Эверли, что сердце сжимается.

Я хочу «долго и счастливо» с тобой. Но чтобы это было по нашим правилам, а не по чужим.

Твоя часть наследства в безопасности. Я позаботился об этом.

Надеюсь, когда ты прочитаешь эти строки, скажешь, что мое сердце тоже в безопасности. Оно твое.

Дай мне шанс завоевать твое?

Деклан Харди попросил не беспокоить Эверли Белафонте, пока она не прочтет это письмо. Мы уважаем

* * *

– Дай мне шанс начать все заново, Капелька. Пожалуйста.

– Ты правда купил студию йоги моей мамы? – прошептала я, глядя на него влажными от слез глазами. Мой подбородок дрожал.

– Да. Мне пришлось притвориться, что между нами все кончено, иначе ты бы помешала. Ты бы не позволила мне сделать это ради тебя.

– Ты… – Я замерла, пытаясь вдохнуть через комок в горле. – Ты не собираешься заводить ребенка с ней?

– Нет, Эверли. Господи, никогда. – Он сжал мои ладони так, будто боялся отпустить. – Я не мог рассказать тебе. Ты бы остановила меня, стала бы спорить, пыталась бы отговорить. Анастасия добивалась встреч снова и снова, но все это было ради тебя. Мне нужна была эта студия. Прежде всего – для тебя.

– Но зачем? – прошептала я, не в силах уложить все это в голове.

– Потому что никто не боролся за тебя. Карл не попытался вернуть тебя, когда ты отказалась от его денег. Никто не пошел за тобой, когда ты говорила «нет». Я хотел показать, что настоящая семья так не поступает. Я буду бороться за тебя каждый день. Я выкупил студию, и ради этого пришлось сказать, что я тебя не люблю. Но я люблю. Больше, чем империю, больше, чем долю в бизнесе. Готов бросить все, лишь бы быть с тобой. Просто дай мне шанс.

– Но ты… – Мысли путались, сердце скакало в груди. Слишком много эмоций, надежды и любви. Он любил меня. Хотел получить все мое сердце. А оно уже принадлежало ему.

– Я сделал все, чтобы мы могли начать заново. Без давления наследства. Мне нужен еще один шанс, детка. Я устал. Устал ужинать без тебя. Устал ложиться спать, думая, что моя жена где-то далеко. Ты моя жена, не из-за договора, а потому что я люблю тебя. Без тебя мой мир рушится.

– Но мы не можем просто остаться мужем и женой, Деклан…

– Тогда начнем все сначала, – в его голосе звучала готовность бороться до последнего. – Я буду приглашать тебя на свидания, ухаживать за тобой годами, если понадобится. Скажи только «да».

– Наверное, если мы хотим попробовать, стоит действительно начать с самого начала, – прошептала я, понимая, как сильно хочу быть с ним. Узнать его заново, пойти на свидание, снова стать частью его жизни.

Я хотела надеяться.

А надежда пугала. Но Деклан того стоил.

Всегда стоит надеяться, если впереди «долго и счастливо».

Он поцеловал меня так, что мир вокруг исчез, а потом поднял на руки и унес в свой дом.

В ту ночь он медленно любил меня в своей постели, повторяя, что это мое место.

Это было все, о чем я мечтала.

Кроме одного.

Мы уже были не вдвоем.

И я еще не знала, как сказать ему об этом. Йо 00 куст.

Наша сказка уже началась – с малышом внутри меня.

39. Деклан

– ПУСТЬ ОНИ ПРИЕДУТ как можно быстрее, – сказал я брату ранним утром. – Хочу, чтобы это место снесли немедленно.

Прошел всего час – бригада по сносу прибыла на участок, и еще один, пока Эверли спала. Когда ее разбудил шум снаружи, она, ошеломленная, вскочила с кровати.

– Все в порядке? – запнулась она, сбрасывая одеяло.

Я улыбнулся и кивнул, просматривая в новостях какую-то чепуху о спекуляциях вокруг империи Харди.

– Деклан Харди, какого черта?

– Что?

Я взглянул на нее. Глаза у Эверли были распахнуты, как блюдца. Я сделал глоток кофе и вернулся к чтению.

– Они разрушают мой дом!

–Этотвой дом, – спокойно напомнил я.

– Боже! У меня там вещи!

– Я поручил ассистенту вывезти все ценное перед сносом. – Я указал на вход. – Чемоданы стоят у двери.

– Зачем ты это делаешь?

Она выглядела потрясенной.

– Ты сама сказала, что для тебя логично начать с этого. Теперь логично начать с другого.

– Ты сумасшедший! Я могла бы спокойно там жить, пытаться все наладить.

Эверли покачала головой, но я заметил легкую улыбку – ей нравилось, что я действую без промедления.

– Я не выдержу снова быть без тебя. Не сейчас. Никогда.

Ее глаза заблестели – она хотела этого так же сильно, как и я.

– Я останусь в гостевой комнате. Тебе придется заслужить что-то большее, Деклан Харди.

– Заслужу все, что ты пожелаешь. Лишь бы ты была здесь. Лишь бы мы были вместе. Лишь бы ты знала, как я тебя люблю.

– Ты же не собираешься теперь говорить это на каждом шагу?

– Собираюсь. И буду.

Я понял это в ту ночь, когда она танцевала с моей племянницей. По крайней мере, часть меня поняла.

Я вытащил кольцо, которое с утра держал в заднем кармане.

– Хочешь другое кольцо?

– Деклан… Я надену кольцо, как только мы обсудим ребенка…

В этот момент зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер. Она кивнула, мол, отвечай. Я быстро взял трубку, намереваясь побыстрее отделаться от звонка.

– Я занят…

– Здравствуйте, мистер Харди. Поздравляем вас и Эверли с беременностью. Ждем вас в пятницу в 15:00. Мы пытались связаться с Эверли по поводу документов, но не смогли. Не могли бы вы…

Я застыл.

– С чем вы меня поздравляете?

– С ребенком. Боже… Она вам не сказала?

Я медленно положил трубку и посмотрел на нее. Эверли нервно теребила пальцы, словно заранее знала, о чем этот разговор.

– Когда собиралась мне сказать?

– Я не была уверена…

Она прикусила щеку, готовая честно ответить на все вопросы, но скрывая эмоции. Ерунда. У меня хватало чувств на нас обоих.

– Какой срок?

Я говорил тихо, сдерживая бурлящий внутри гнев.

– Не знаю. Все выясним в пятницу.

– Это вообще мой ребенок?

Не должен был спрашивать, но… Она скрывала это от меня. Будто не хотела, чтобы я был частью всего этого.

Меня трясло.

– Прости…что?

– Он мой?

– Ты шутишь?!

Эверли схватилась за спинку стула, ее лицо вспыхнуло, словно ее вдруг охватил жар.

– Почему ты молчала? Ты думаешь, это от Уэса?!

Я сжал переносицу, пытаясь успокоиться.

– В любом случае мы выясним.

Она сделала один вдох, потом второй, подошла ко мне и сильно толкнула.

– Ты хочешь тест, Деклан? Давай добавим это в список на пятницу. Тест на отцовство для тебя, а я сделаю анализ на ЗППП для себя.

– Что за черт? – прошипел я.

– Мы никогда не договаривались о моногамных отношениях. Я не знаю, что вы двое делали или что ты делал с кем-то еще.

– Ничего я не делал с другими женщинами с тех пор, как встретил

– Ну, это просто замечательно. Я тоже люблю тебя, но не хочу ссориться, – ее голос дрогнул, а слеза скатилась по щеке.

Я почувствовал, как эта одна капля изменила все в моей жизни. Глаза жены закатились, и она рухнула на пол. Я успел поймать ее до того, как она ударилась, и с ужасом закричал ее имя.

Она дышала быстро, ее кожа была горячей на ощупь, но глаза мгновенно открылись.

– Я устала. Кажется, у меня температура или что-то вроде того, – прошептала она.

– Черт, – сказал я, поднимая ее с пола и усаживая на диван. Сразу же позвонил частному врачу. Когда я закончил разговор, она схватила мою руку, которой я уже набирал 911.

– Я в порядке, Деклан. Не потеряла сознание, просто сильно закружилась голова. Со мной все будет хорошо. Если вызовешь скорую, меня отвезут в больницу, а я не хочу провести там всю ночь.

Ее умоляющий взгляд заставил меня вызвать команду врачей из HEAT, пока я измерял ее температуру – 39,7.

– Это быстро пройдет. Все нормально, – сказала она, отмахиваясь, но когда я перезвонил врачу, он спокойно отметил, что такая температура возможна при гриппе. Однако из-за ее беременности посоветовал прохладную ванну. Я сказал ему поторопиться и приехать, потом положил трубку.

Я поднял ее на руки. Теперь у меня была новая миссия – я должен был позаботиться не только о женщине, которую люблю, но и о зарождающейся жизни внутри нее.

– Деклан, что ты делаешь? Мне просто нужно расслабиться, – сказала она, ее зубы стучали, тело боролось с температурой.

– Теперь у тебя в животе ребенок, Капелька. Это значит, что я должен заботиться о вас обоих.

Я держал ее на руках, пока включал воду в ванной. К счастью, у меня была большая ванная с декоративными ножками, которая располагалась прямо рядом с душем. Хотя Эверли вряд ли оценит эту роскошь, когда поймет, какой вода температуры. Она с опаской посмотрела на нее.

– Думаю, я смогу расслабиться в ванной.

Ее тело дрожало, но она точно не собиралась наслаждаться этим.

– Вода будет холодной.

– О нет, – она покачала головой и начала отступать, но я схватил ее и снял с нее ночную рубашку.

– Детка, я зайду с тобой, ладно? Всего пять минут. Мы должны снизить температуру. Это вредно для тебя и для нашего ребенка.

– Нашего ребенка? – Она отвела взгляд. – Ты сказал, что не уверен, что он твой.

– Даже если это не так, он будет моим. – Я положил руку на ее живот, зная, что не отпущу ее, даже если она носит ребенка другого мужчины. – Я буду воспитывать его как своего.

Она уставилась на меня.

– Ты серьезно?

– Серьезнее, чем когда-либо в своей жизни, – ответил я. Поднял ее на руки и шагнул в ванну, усадил ее, как ребенка, в холодную воду.

– Боже, – она ахнула, прижалась ко мне. – Ты выставил температуру на ноль градусов?

– Вода теплая, – я усмехнулся, но сразу стал серьезным, понимая, как ей плохо. – Тебя лихорадит, поэтому она кажется ледяной. Врач скоро будет здесь. Скоро тебе помогут.

– Деклан, – ее глаза встретились с моими, когда она подняла взгляд, – ты единственный, с кем я была с тех пор, как рассталась с Энди.

Она прошептала это тихо, прижавшись ко мне, пытаясь согреться в моем тепле. Все мое тело горело от ее признания. Если бы она чувствовала себя лучше, я бы взял ее прямо в этой ванне.

Я гладил ее волосы и крепко держал, зная, что никогда не отпущу ее.

40. Деклан

Иззи:

У нас будет еще одна племянница или племянник, ребята!

Димитрий:

Что? Лайла, ты снова беременна?

Кейд:

Нет. Моя жена не может контролировать себя и взломала базу данных больницы.

Дом:

Это незаконно, Иззи.

Иззи:

Сейчас все вокруг меня незаконно. И вы часть этого всего. Так что смиритесь.

Лайла:

Сосредоточься. У кого будет ребенок?

Иззи:

У Деклана и Эви!

Я:

У тебя совсем нет самоконтроля, Иззи?

Иззи:

Буквально никакого. Ты поймешь, как это, когда у нее начнут бушевать гормоны.

Я:

Она больна. Так что оставьте меня в покое.

Дом позвонил первым. Потом Димитрий. А после – Иззи, на звонок которой я все-таки ответил, чтобы наорать.

– Вся семья достает меня звонками. Лучше разберись с этим, – проворчал я.

– Разберусь, разберусь, господи! Ты не можешь быть хоть немного добрее? Я, между прочим, вынашиваю следующее поколение семьи Харди, – обиженно заявила она, но тут же сменила тему: – Слушай, я больше не могу сдерживать маму и папу. Им стало все равно на то, что у меня будут близнецы. Они думают, ты их избегаешь.

– Так и есть, – я пожал плечами, наблюдая за спящей женой.

– Но зачем? Рано или поздно им все равно придется с ней встретиться.

– Мне нужно было сначала убедиться, что все это не мираж, Иззи, – вздохнул я и поиграл черной ниткой на пальце. Она уже заметно истерлась от того, как часто я ее теребил. Скоро придется просить Эви сплести мне новую.

– И как, убедился? – язвительно уточнила сестра, явно зная ответ.

– Более чем. И теперь я намерен проследить, чтобы ее чертов бывший-абьюзер не смог ничего ей сделать, когда я вытащу на свет всю грязь о том, что он творил с женщинами все эти годы.

Иззи хмыкнула и сказала, что именно за это и считает меня лучшим братом.

– Ладно, поговори с моим мужем, пусть все разрулит. А я пойду читать.

В трубке раздался шум, а затем голос Кейда:

– Я не хочу разговаривать.

– Отлично, я тоже. Просто убедись, что деньги семьи этого ублюдка не позволят ему замять дело, когда мы запустим волну разоблачений.

– У семьи Энди Балдека больше нет денег. Ты обанкротил все их компании, в которые инвестировал. Чистое безумие, если спросишь меня.

– А что бы ты сделал? – Я закатил глаза.

– Убил бы его. – Кейд даже не задумался.

– Верно, но я не Арманелли.

– Пока. Ты Харди, но у меня есть ощущение, что вскоре станешь напоминать Арманелли, – он хмыкнул. – Кстати, поздравляю с ребенком.

– Я буду крестным твоих близнецов?

– Если я стану крестным твоего. – Кейд всегда должен

– Ладно, – процедил я.

– Ну как завещание? Карл перестал сношать тебе мозги?

Я кивнул, хотя он не мог этого видеть. Миссис Джонсон утром сообщила, что StoneArm не получит ни одной акции, раз Эверли ждет ребенка.

– Похоже на то. Хотя сейчас это уже не имеет значения.

– Да когда это вообще имело значение? Ты и так бы получил акции, – он говорил с полной уверенностью, словно знал что-то, чего не знал я. – Половиной StoneArm владею я, другой половиной – Стоунвуды. Я бы и так тебе их отдал, если бы ты просто попросил.

– Ублюдок…

– Не благодари. Ради ребенка и жены, болван.

Связь прервалась. Перезванивать не имело смысла. Я не был по-настоящему зол – все это было ради нее.

Она повернулась в кровати, приоткрыла один глаз.

– С кем ты говорил?

– С сумасшедшими родственниками, – пробормотал я, притягивая ее к себе.

Эверли дернулась, оттолкнула меня и бросилась в ванную. Я вскочил следом.

– Этот грипп сведет меня с ума. Я снова звоню врачу, – пробормотал я, держа ее волосы, пока ее рвало.

– Нет, не надо. Это просто токсикоз… наверное, – выдохнула она, дрожа.

– Я все равно позвоню.

Она тяжело вздохнула и прислонилась к стене, а я набрал номер, поглаживая ее спину.

Врач приехал, осмотрел ее, замерил показатели и подтвердил: двенадцать недель, токсикоз в самом разгаре. Температура спала, но легче мне от этого не стало. Я хотел закутать ее в одеяла, напоить витаминными коктейлями и заставить смотреть любимые сериалы. Так я и сделал – первые три дня.

На четвертый она впилась в меня взглядом.

– Я иду на работу, Деклан. И ты тоже.

– Исключено. Ты больна.

– Мы пропустили почти неделю.

– Половину недели.

– Это неважно. Я должна двигаться. Я больше не больна.

– Но ведь сегодня утром тебя рвало, – возразил я.

– Меня рвет каждый день. Добро пожаловать в мир беременности, – она фыркнула и прошла мимо меня. Она определенно была более проворной, чем несколько дней назад. – Где мои вещи?

Я заранее разложил ее одежду и убрал зубную щетку в нашу ванную.

– В шкафу.

– Когда ты успел их убрать?

– Пока ты спала.

– Ты просто притащил меня сюда, даже не обсудив, хочу ли я остаться здесь. Я, вообще-то, рассчитывала пожить в гостевом доме или…

– Гостевого дома больше нет.

– Потому что ты дурак.

– Потому что я не могу ежедневно беспокоиться за тебя. Я забочусь о том, что принадлежит мне, Эверли. Ты моя. Ребенок – тоже мой. И все, что мое, должно оставаться рядом со мной, в моей постели, где я уверен в вашей безопасности.

– Это абсурд. Мы даже толком не знакомы.

– Хорошо. – Я схватил ее за руку и потащил на кухню. – Первое свидание. Завтрак. Что тебе приготовить?

Ее лицо заметно побледнело.

– Я не очень голодна.

Я подхватил ее на руки и отнес обратно в спальню.

– Видишь? Ты плохо себя чувствуешь.

– Мне просто нужно съесть пару крекеров, и станет легче. Хотя… почему-то хочется картошки фри с мороженым. В моем родном городе была закусочная, где подавали такое.

Я усмехнулся, пораженный этим желанием.

– Ладно, договорились. Ты поспишь, а я найду картошку фри и мороженое. Про спортзал поговорим завтра.

Она прищурила голубые глаза, словно сомневалась, стоит ли соглашаться.

– Еще один день, Деклан.

Я собирался сделать этот день особенным. Когда она снова уснула, я нашел через интернет закусочную, похожую на ту, что была в ее родном городе, оформил заказ с доставкой и не удержался от улыбки, когда она проснулась от манящего запаха картошки фри.

– Ты сумасшедший, Деклан, – пробормотала она и тут же потянулась за хрустящей соленой соломкой. Мне нужно было накормить мать моего ребенка, и я сделал бы это любым способом.

Я выиграл еще один день, прежде чем она настояла, что готова вернуться на работу, что дети скучают по ней, и она скучает по ним. Я не мог с этим спорить.

Она ворвалась на работу в своих чертовых штанах для йоги, которые были слишком тесными, и спортивном топе, будто это был обычный день. Она кивнула и обняла Дома, когда он подошел к ней, вероятно, чтобы поздравить, но в остальном день был таким же.

Она не хотела, чтобы кто-то знал о беременности. Срок был слишком мал, чтобы спешить с новостями. Я это понимал и старался не превращаться в охранника. Меня ждали встречи, звонки, дела.

Первые три дня все шло гладко.

Первые три дня все вели себя так, будто ничего не изменилось.

Пока Анастасия не ворвалась ко мне в кабинет с покрасневшими от слез глазами, а потом попыталась прорваться на занятие Эверли. Моя жена вышла к ней навстречу, скрестив руки на груди.

– Да, Анастасия?

– Ты украла его у меня! – Она ткнула Эверли пальцем в плечо.

– Прости, что?

– Украла! Его, все! Ты пытаешься забрать все, что мне принадлежит!

Анастасия не могла смириться с тем, что Эверли не поддавалась на ее провокации. Она не собиралась опускаться до ее уровня. Пережив городскую травлю и клеймо лгуньи, моя жена давно научилась быть стойкой. И Анастасии ее не сломать.

– Я, кажется, предупреждала, что не позволю тебе выйти замуж за моего мужа. И не лгала. Но если однажды у нас будет свадьба или церемония обновления клятв, я тебя приглашу. Все-таки мы сестры.

– Ты мне не сестра! – выплюнула Анастасия. – Ты… Если бы Карл был здесь, он бы…

Я вышел из-за угла, где слушал их спор.

– Он бы аннулировал твое членство за подобное поведение. Ты сейчас разговариваешь с хозяйкой этой империи. Напомни, Карл когда-нибудь передавал тебе или Мелинде право собственности?

– Она с тобой в браке по расчету! – выпалила Анастасия. – Ей не достанутся акции!

– Я расторг брачный договор на этой неделе. Теперь половина моего бизнеса принадлежит Эверли.

– Ты… что? – ахнула Эверли.

Анастасия сжала губы, в ее голосе прозвучала угроза.

– Теперь Эверли владеет таким же пакетом акций, как и я. Ты считаешь разумным разговаривать в таком тоне с совладелицей HEAT?

Она запнулась, пытаясь подобрать слова:

– Нет… я… Ты не можешь быть серьезным.

– О, еще как могу. И рано или поздно Эверли Белафонте станет Эверли Харди, если захочет взять мою фамилию. Я ожидаю, что каждый, кто носит эту фамилию, получит столько же уважения, как и я. А теперь я оставлю тебя с моей женой. Она решит, стоит ли тебе оставаться в клубе. Я бы уже исключил тебя.

Я знал, что она этого не сделает. У Эверли было слишком мягкое сердце, но я все

По дороге домой она спорила со мной, возмущенно доказывая свою точку зрения. Но ночью я смог ее успокоить, сливаясь с ней в долгой, исцеляющей близости. А наутро мы снова отправились на работу.

Наша жизнь постепенно становилась стабильной. Мое сердце находило покой в этом долгожданном, почти нереально счастливом финале. Я понимал, что именно такого будущего желал для нас Карл. И должен был поблагодарить его за вмешательство, даже если пришлось пройти через ад, чтобы достичь этого.

Я улыбался своим мыслям, но тут в кабинет ворвался Лео.

– Эви только что ушла с работы.

– Что? – Я недоверчиво посмотрел на него. – Объясни.

– Она стояла на ресепшене с каким-то парнем. Сказала, что проведет ему сеанс, хотя записи на него не было. Он не наш клиент, у него даже членства нет. Эви сказала, что все в порядке. А потом он попросил поговорить с ней наедине. И она просто ушла. Посмотрела на меня и бросила на ходу, что я должен подменить ее на детской йоге.

Эверли никогда не пропускала занятия с детьми.

– Мояжена,мояЭви, сказала это? – голос дрогнул, а внутри все сжалось.

По телу разлился леденящий страх. Я позволил ее бывшему исчезнуть из поля зрения после того, как разрушил компанию его семьи. Расслабился, перестал проверять, где он, потому что был слишком увлечен своей женой. Я вскочил с кресла, резко распахнул дверь конференц-зала и, не оборачиваясь, выбежал со встречи.

Что-то было не так.

И я четко знал, что именно.

41. Эверли

ЭНДИ ВЫГЛЯДЕЛ ТАК, будто тюрьма не состарила его ни на один день.

Он ворвался в HEAT Health and Fitness, требуя встречи со мной. Страх, столь же жгучий, как боль, гнев и горечь, обычно парализует людей, когда нужно бежать. Затем ярость вступает в схватку с ужасом, и включается инстинкт «бей или беги».

Сегодня сначала кровь застыла, потом закипела – и злость взяла верх. Он действительно приехал сюда из Висконсина, будто имел право снова разрушить мою жизнь, уже однажды уничтоженную им.

Сигнализация HEAT сработала, оповещая охрану о нарушителе. Если бы я не провела картой сотрудника, охранники уже стояли бы у двери. Но я быстро отключила сигнал тревоги.

Однако, несмотря на мою расторопность, Ноа, который тренировался с По, сразу заметил прервавшего свое индивидуальное занятие Лео. Все трое тут же сосредоточились на Энди, который приближался ко мне. Они заранее встали в защитную позу.

Моя стена из мужчин, готовых защищать, оберегать, быть друзьями, которых мне так не хватало в детстве. Сердце бешено колотилось, но вместе с тем ощущало их преданность.

Энди улыбался и выглядел приветливо. Для них он был незнакомцем – его лицо не мелькало в новостях. Семья позаботилась об этом. Он вполне мог сойти за старого друга, и никто бы не заметил подвоха. Поднял руки в примирительном жесте и заговорил:

– Я здесь, чтобы поговорить с Эви. – Он заглянул за их спины. – Эви, у тебя есть минутка?

Я прикусила щеку, потом кивнула:

– Все в порядке.

Сама захотела остаться с ним наедине. Здесь не было места страху. Я готовилась к этому, писала ему, сама попросила приехать. Не собиралась устраивать сцен, но и отступать тоже не намеревалась.

Энди пожал плечами, усмехнулся и подошел к стойке.

– Скучал по тебе.

Когда остальные разошлись, я пробормотала:

– Значит, все-таки приехал?

– Приехал. – Он сузил глаза. – Могу ли я попросить провести индивидуальную тренировку?

– Закончится тем, что ты окажешься на полу. Не советую.

– Ты стала более дерзкой по сравнению с прошлым разом, – усмехнулся он. – Тогда пойдем куда-нибудь, где потише. Мне нужны ответы.

– Меня может отвезти водитель до дома. Это максимум, – я пожала плечами. Я была не настолько глупа, чтобы уезжать куда-то с ним, но при этом не хотела вовлекать других.

Энди хрустнул костяшками пальцев.

– Ладно.

Я повернулась к Лео и попросила подменить меня на занятии по йоге. Это было не в моем стиле. Лео знал это и сразу нахмурился. Но мне нужно было вывести Энди из зала, где, скорее всего, велась запись.

Мой водитель, как всегда, ждал у входа. Увидев нас, вопросительно поднял бровь.

– Мисс Белафонте… и?

– Тот, кого тебе не нужно знать, – пробормотала я, садясь в машину.

Энди сел рядом, усмехнулся. Даже тепло его тела рядом вызывало тошноту.

– Значит, не взяла его фамилию?

– Может, однажды возьму.

Все повороты к нашему закрытому поселку вызывали у Энди недовольное цоканье.

– Неплохо устроилась, пока я был в отъезде.

–В отъезде? Теперь ты так это называешь?

– Я не могу сказать ничего больше, Эви, – его голос стал жестче. Я знала этот тон. Когда-то он пугал меня.

Но теперь ощущала лишь странное спокойствие.

Ворота открылись. Водитель объехал бульдозер перед гостевым домом и остановился у парадного входа.

– Ты поставила меня в ужасное положение.

Водитель перебил его:

– Мэм, я подожду снаружи, если что-то понадобится.

– Не понадобится.

Я вышла из машины и жестом велела Энди следовать за мной.

– У тебя есть десять минут, чтобы задать свои вопросы, прежде чем я попрошу тебя уйти. Или прежде чем приедет мой муж. Думаю, он уже в пути.

– Твой муж? – прорычал он, когда я открыла дверь и впустила его в прихожую. Окинув взглядом огромную люстру, Энди усмехнулся и посмотрел на лестницу.

– Ты правда считаешь, что мне понравится, что ты выставляешь напоказ своего нового парня, пока я был в отъезде?

– Ты имеешь в виду моего мужа?

Его пальцы хрустнули – привычка, которой он всегда выдавал свое желание ударить меня, но пока сдерживался.

– Ты меня раздражаешь. Не строй из себя святую. Мы должны быть вместе, и ты это знаешь. Я устал от этой гребаной игры. Ты загладишь свою вину за то, что упекла меня в тюрьму из-за какой-то дурацкой шутки.

– Шутки? Энди, ты вообще в себе? Ты напал на меня! – Я прищурилась, внимательно наблюдая за изменением выражения на его лице.

– Я дал своей девушке то, чего она хотела! – заорал он. – Ты была одета так, будто сама мечтала, чтобы я тебя трахнул. И я собирался это сделать. Когда я прикоснулся к тебе, тебе это понравилось.

– Даже если бы я пришла на ту вечеринку в одном нижнем белье, это не давало бы тебе права. И я сказала «нет». Я умоляла тебя остановиться. Но ты продолжал. Мне оставалось только ждать, пока ты не потеряешь контроль, – я пыталась достучаться до него. – Ты хоть понимаешь,

– Вы все потаскухи!

Он рванулся ко мне, но слишком неосторожно. Я специально встала у балюстрады и вовремя отскочила в сторону. Энди врезался головой в перила, заорал и, шатаясь, снова пошел в атаку. На этот раз я использовала его же прием и снова отправила в балюстраду.

– Черт! Тварь!

Энди резко развернулся, но в этот момент входная дверь распахнулась, и в дом ворвался Деклан. В его взгляде полыхала ярость. Он выглядел огромным, свирепым. Одним ударом он сбил моего бывшего с ног.

Энди пытался вырваться, замахнуться, но Деклан оказался слишком силен, слишком собран, слишком доминировал в этой схватке. Мой муж бил его снова и снова, методично и безжалостно.

Наконец я схватила Деклана за руку и тихо сказала:

– Он без сознания.

Он посмотрел на меня, тяжело дыша. Потом резко поднялся, схватил меня за локоть и притянул к себе.

Но мое тело было напряжено, готово к борьбе. Вся моя сущность воспринимала любое движение как угрозу. Реакция сработала мгновенно. Это был отклик прошлого, от которого я до сих пор не избавилась. Я дернулась назад.

Я увидела, как он заметил это, почувствовала, как его хватка ослабла, словно он не знал, что делать. Но потом его пальцы снова сжались. В его взгляде вспыхнуло что-то похожее на боль.

– Он заставил тебя бояться меня.

– Не тебя, Деклан. – Я взглянула на человека, лежащего на полу. – Это просто инстинкт. Реакция на любое прикосновение.

Деклан выдохнул, как будто пытаясь усмирить свой гнев. Затем большим пальцем медленно провел вверх и вниз по моей руке. Его движения были осторожными, даже ласковыми, с оттенком тоски.

– Я намерен сделать так, чтобы ты больше никогда не испытывала этот страх, Эверли.

А потом он схватил Энди за горло и потащил в глубь дома.

– Подожди. Куда ты его ведешь?

– На задний двор. Прикончить.

Он сказал это так буднично, что у меня пересохло во рту.

Я открыла было рот, чтобы остановить его, придумать хоть какой-то план, но слова застряли в горле. Деклан посмотрел на меня и произнес:

– Иди наверх, Капелька.

А потом, после паузы:

– Или останься, если хочешь.

Он скрылся за дверью патио.

В моей голове роилось множество мыслей, но одна цеплялась крепче остальных: ребенок в моем животе.

Я не позволю Деклану сесть в тюрьму из-за этого ничтожества. Не позволю ему нести этот груз до конца жизни.

Я вышла на улицу и увидела своего мужа. Он стоял над Энди, который теперь стонал, корчась на траве. Задний двор Деклана был скрыт от посторонних глаз – только солнце и птицы наблюдали за происходящим.

В этот момент мимо пролетел кардинал. Я невольно улыбнулась. Эти красные птицы всегда напоминали мне о доме. На пляже я видела чаек, но здесь… здесь был кардинал.

Как эта сцена могла быть такой спокойной? Почему страх ушел? Почему я точно знала, что этот день закончится идеально?

Я посмотрела на Деклана. Он был тем самым мужчиной, которого я любила. Тем, кто всегда следовал своим инстинктам и чутью. Тем, с кем я хотела провести всю свою жизнь.

– Деклан, – вздохнула я. – Ты не можешь его убить.

Красивый мужчина хрустнул костяшками пальцев, глядя на Энди, и проворчал:

– О, как раз могу, Эверли.

– Он не стоит этого, – я покачала головой. – У нас будет ребенок. Мы будем строить жизнь вместе. Мы не начнем ее таким образом.

– Почему нет? – Деклан почти заныл. Его взгляд встретился с моим – он принял во внимание мое мнение. Он никогда не колебался. Кроме этого момента. Со мной. Теперь мы были командой. Теперь мы были действительно мужем и женой.

– Она не может мне навредить, чувак. Ты разве не понимаешь этого? – Энди засмеялся, потом застонал и упал на траву, словно у него были сломаны ребра. Этот человек был жалким подобием человека, но продолжал вести себя так, как будто держал все в своих руках. Я улыбнулась ему. На этот раз я взяла эмоцию и прожила ее полностью. Я рассмеялась вместе с ним. Смеялась так, что слезы катились по моим щекам, и продолжала смеяться еще долго после того, как он пришел в себя.

– Что? Ты теперь тоже психопатка? – он насмехался.

Моя улыбка сразу исчезла.

– Психопатка? Нет, Энди, совсем нет. Я смеюсь, потому что ты думаешь, что у тебя есть контроль, как ты думал той ночью, когда связал меня и заставил смотреть, как ты угрожаешь моей лучшей подруге.

– Тоне это нравилось, – проскрежетал он, вытирая кровь с губ.

– Меня не волнует, что ты делал с кем-то годы назад, Энди. Это не меняет того факта, что ни одна из нас не хотела тебя той ночью. Ты думал, что контролируешь ситуацию, пока я сидела там, напуганная… но даже при всем этом давлении я смогла сбежать. – Я поднялась и подошла к нему. Он корчился, как рыба, выброшенная на сушу. – Я все равно заставила тебя умолять о пощаде той ночью.

– Заткнись. Ты даже не смогла закончить дело. Ты взяла пистолет с тумбочки, но не смогла нажать на курок, потому что все еще любишь меня. Ты знаешь, что это так. Ты должна встать передо мной на колени…

Я знала, что Деклан не позволит ему продолжать. Мужчина, которого я любила, схватил его за горло и пригрозил:

– Осторожно. Она позволяет тебе говорить, потому что ты этого заслуживаешь, но я без проблем изобью тебя до смерти. Мне плевать.

– Хватит, – тихо сказала я, и Деклан отступил, давая мне пространство, которое я просила, с человеком, с которым я никогда не думала, что снова окажусь рядом. – Знаешь, я всегда говорила себе, что смогу оставить свое прошлое позади. Я даже говорила Деклану оставить его в прошлом, но я не смогла его отпустить. Я ношу боль, сожаление и память о потере моей подруги из-за тебя каждый день. Я ношу воспоминания о том нападении каждую чертову секунду. Я переживаю, волнуюсь и пытаюсь планировать каждый момент дня, чтобы не оступиться. Это я делаю… не ты. Я. Жертва. Не насильник.

– Тебе это нравилось, – попытался он возразить.

Я усмехнулась его лжи, коротко посмотрела на Деклана, который кивнул мне, чтобы я продолжала.

– Может, я была тихоней, которая искала любви, потому что не получала ее от семьи, но я не была глупой, Энди. Ты причинил мне боль. Ты разрушил меня. И я никогда не смогу быть прежней. – Я сделала дрожащий вдох и встретилась взглядом с Декланом. – Я не буду прежней, но я

– Ну, я люблю тебя. Я знаю, что ты тоже меня любишь, – сказал Энди, и его слова вызвали тошноту. Он попытался встать, но снова рухнул на землю, задыхаясь. – Кажется, у меня что-то с грудью.

Деклан рассмеялся:

– Всем плевать, что с твоей грудью. Извинись перед моей женой за ад, который ты ей устроил.

Энди, видимо, понял, что его жизнь висит на волоске. Он начал плакать, хныкать, умолять и снова извиняться передо мной.

Но Деклан не хотел его прощать. Он подошел ко мне, наклонился и прошептал:

– Ты хочешь забрать его жизнь или это могу сделать я?

– Мы не можем его убить, Деклан. – Я глубоко вздохнула. – На нас заведут уголовное дело. Нам не стоит пачкать руки, потому что ты – воплощение американской мечты.

Деклан улыбнулся мне.

– Мне нравятся грязные руки, детка, – затем он поцеловал меня в щеку и приказал: – Иди обратно в дом.

Я рассмеялась, глядя на своего мужа, а потом поцеловала его крепко, прежде чем сказать:

– Никаких убийств. Нам просто нужно выдворить его отсюда.

– Я разберусь, – пробормотал он. – Дай мне минуту наедине с ним, ладно?

– Обещаешь не делать ничего, что нельзя будет исправить? – Я приподняла бровь.

– Конечно.

Я повернулась, чтобы войти в дом, слушая, как мой муж говорит Энди:

– Все забудут твое имя. С этого момента никому не будет до тебя дела. Я позабочусь об этом. Все бизнесы твоей семьи разрушатся. Я сделаю так, чтобы СМИ рассказали правду о том, что ты насильник. На этом все. Ты и ногтя этой прекрасной женщины не стоишь, хотя очень долго думал иначе.

Я не оглядывалась. Я пошла делать браслеты и сидеть в тишине в гостиной.

Чуть позже я услышала, как Деклан зашел внутрь, но он кому-то звонил, и разговор шел в режиме громкой связи.

– Кейд, мне нужна услуга.

– Я бы сказал «нет», но я видел, кто зашел в твой спортзал, так что, думаю, это будет интересно.

– Ты видел, как он зашел в мой спортзал, и не позвонил мне? – разозлился Деклан.

– Я проверил твое местоположение перед звонком, и ты несся по шоссе к своему дому со скоростью сто шестьдесят километров в час. Решил, что у тебя все под контролем.

– Неважно. Он здесь.

– Только не говори, что он мертв. Я слишком устал, чтобы разбираться с этим сегодня, – сказал Кейд скучающим тоном, как будто ему было плевать на мою жизнь или чью-либо еще.

– Он без сознания, но еще дышит у меня на заднем дворе. Там много крови. – Я услышала приглушенный шум, когда подошла к Деклану, обняла его за талию и прижалась к нему.

Затем я услышала, как Кейд бормочет Иззи:

– Твой брат потерял голову, как и ты много лет назад, и теперь мне нужно убирать чертов беспорядок за ним.

Он больше ничего не сказал нам и положил трубку.

– Стоит ли мне волноваться? Мы только что совершили преступление, – сказала я, не испытывая ни раскаяния, ни тошноты, ни какого-либо другого чувства.

– Я переживаю о других вещах, – ответил мужчина, которого я любила, – а ты переживай о нашем ребенке в твоем животе.

– На заднем дворе кровь, – прошептала я, когда братья Деклана ворвались в дом. Мои глаза расширились от мысли, что и они могут попасть в неприятности. – Подождите! Не заходите сюда…

– Они в курсе, Капелька. – Деклан покачал головой и мягко улыбнулся мне, прежде чем обратиться к своим братьям. – Он снаружи.

– Ты в порядке? – спросил он, обнимая меня.

– Я в порядке. Я… Ну, мы все отправимся в тюрьму за нанесение побоев, – выпалила я.

Дом вздохнул и потер переносицу.

– Честно говоря, учитывая, что мой брат обычно действует, не думая ни о чем, я бы сказал, что какое-то наказание его должно ждать. Но в данном случае я поступил бы так же. Мы точно не попадем никуда из-за этого ублюдка на заднем дворе.

– Кейд разберется. – Деклан пожал плечами и вытащил меня из объятий Дома. – Хочешь пойти за картошкой фри или мороженым?

– Серьезно? – Я посмотрела на братьев Харди, улыбающихся мне, и поняла, что наконец стала частью семьи, которая будет заботиться обо мне так, как никогда раньше. В настоящей любви. – И то и другое?

– Знаю отличное место. – Он повел меня в ванную на первом этаже, где я приняла душ и оделась. Мы не говорили о мужчинах, которые приходили и уходили из дома, пока шли к его машине. Когда я взглянула на него, он сказал:

– Моя жена не переживает ни о чем, Капелька. Это я переживаю.

Мы ехали не в город. Вместо этого он отвез меня на частный аэродром, где уже ждал самолет Global Express.

– Куда мы летим?

– Туда, куда я давно хотел тебя отвезти.

Думаю, выезд из города, избавление от бремени, которое так долго тянуло меня вниз, и, возможно, беременность заставили меня уснуть прямо в самолете. Я то просыпалась, то засыпала, слыша, как он звонит и, вероятно, работает.

Когда мы приземлились, он подхватил меня на руки и усадил во внедорожник, пристегнув меня ремнем безопасности. Когда мы выехали на дорогу, я поняла.

– Деклан, это мой город…

– Да… это твой родной город, – тихо сказал он, переплетая свои пальцы с моими. Когда мы подъехали к закусочной, о которой я ему рассказывала, он мягко улыбнулся. – Вот и твоя закусочная, детка.

– Моя закусочная?

– HEAT купил ее час назад. Ты ведь хотела картошку фри и мороженое.

Мое сердце забилось быстрее, когда я увидела через окно свою маму и Тоню, которые улыбались, держа плакат с надписью: «Давай снова поженимся».

Я повернулась к нему, со слезами на глазах.

– Деклан…

– Ты ведь хотела мороженое и картошку фри, да? – он нахмурился, сжимая мою руку.

– Да… – прошептала я.

– Хорошо. Потому что моя жена получит то, что хочет.

– Нет, да – я выйду за тебя. Снова и снова. Навсегда.

– Я не спрашивал, Капелька, и не собираюсь. – Он надел мне на палец еще одно кольцо с бриллиантом. Оно выглядело как обручальное, но камень был гораздо крупнее всех видимых мной за всю жизнь камней.

– Ты моя. Мне просто нужна свадьба, чтобы мир тоже это знал.

42. Эпилог. Эверли – МНЕ НУЖНО ЧТО-ТО ЕЩЕ ПРИНЕСТИ? – Я обвела взглядом комнату, наблюдая за снующим туда-сюда персоналом, который занимался кейтерингом. Клара раскладывала

– Зачем? – Она посмотрела на меня и откинула свои рыжие волосы на плечо. – У нас есть соленые закуски. О, черт. Ты же не можешь есть мясные нарезки, да? – Она широко распахнула глаза и бросила взгляд на мой живот.

– Все в порядке, я просто не буду подходить к ним, – я покачала головой и засмеялась. – Честно говоря, ты принесла гораздо больше, чем нужно, а персонал приготовил еще кучу всего. Дети и их родители будут в восторге.

Я взглянула в окно нашей роскошной ложи, откуда открывался вид на весь стадион. Мы расставили столы с едой во всех 125 ложах с климат-контролем для детей из самых малообеспеченных школьных округов штата, которые не могли позволить себе посетить игру. Деклан сделал все это возможным благодаря своему первому благотворительному футбольному матчу HEAT.

Ведущая новостей подловила его несколько месяцев назад, когда брала у него интервью о его письме ко мне. Помню, что она начала с вопроса, правда ли он заплатил миллион долларов за танец со мной.

– Я бы сделал что угодно для нее.

– Верно. Это подводит меня к одному из более сложных вопросов. Вы помогли снова посадить ее обидчика за решетку? Энди?

– Мне не нужно было помогать сажать Эндрю Балдека. Этот человек – насильник, который сам себя туда посадил, – Деклан произнес эти слова ясно, чтобы камера уловила его напор.

– Я знаю, но недавно несколько женщин выступили с заявлениями…

Тон Деклана стал ледяным.

– Жертва должна иметь возможность поделиться своей историей, когда почувствует, что готова, верно?

– Конечно, – ведущая не стала настаивать, но я знала правду. Братья Харди и Арманелли сделали все, что было нужно. Мир навсегда избавился от Энди. Кейд даже спросил, хочу ли я, чтобы с ним разобрались в тюрьме. Деклан проголосовал за то, чтобы я сказала «да». Я действительно думала об этом, взвешивая все за и против. Он этого заслуживал.

Вместо этого я дала системе правосудия еще один шанс. В тот вечер ведущая быстро сменила тему, поняв, что Деклан не собирается раскрывать подробности ситуации с Энди.

– Итак, вы готовы сделать что угодно для своей жены. Значит ли это, что вы можете дать и своим фанатам то, чего они давно хотят? Сыграете ли вы с Уэсом Бауэром в еще одном футбольном матче? – Она подняла бровь и усмехнулась. – Я слышала, что он какое-то время был неравнодушен к Эверли. Мы бы все хотели, чтобы вы поставили точку в этом соперничестве.

– В этом нет необходимости, – Деклан отмахнулся от нее.

– Разве Эверли не преподает самооборону и йогу для детей из малообеспеченных семей в вашем фитнес-центре? Это было бы отличное благотворительное мероприятие для них, не так ли? – она поддразнила его, но затем махнула рукой: – Шучу. Просто ставлю вас в неловкое положение, потому что мне бы хотелось увидеть, как вы с ним сойдетесь на поле еще раз.

Я заметила огонек сомнения в его глазах и поняла, что журналистка попала в самое яблочко.

– Я сделаю это для нее и для детей. Им нужно увидеть, что я все еще в форме, даже если Эверли пару раз ставила меня на колени перед ними.

– Правда? Вы с ней спаррингуете?

– Когда я впервые встретил ее, она могла меня нокаутировать, но не сделала этого. В тот день она украла мою гордость, – он усмехнулся. – А через несколько месяцев украла мое сердце.

Думаю, к тому моменту ведущая уже была влюблена в него. Всем понравилась идея благотворительного футбольного матча с участием самых ценных игроков, независимо от того, закончили ли они карьеру или нет.

И Уэс согласился быть в команде соперников. То, как мой муж улыбался каждый раз, когда упоминали этот факт, заставляло меня немного нервничать перед их игрой.

– Надеюсь, всем понравится еда. – Клара посмотрела на стол, а затем взяла печенье в форме мультяшного персонажа. – Возможно, я перестаралась. Я заедаю стресс.

– Почему?

Я пригласила ее к одному из кожаных кресел, потому что в последнее время у меня почти не было сил.

Она с глубоким вздохом опустилась рядом.

– Как ты думаешь, мое кафе или ресторан подойдут для нашего курорта на тихоокеанском побережье? А если я все испорчу? Мы согласовали все чертежи, и теперь мне нужно лететь туда, чтобы контролировать весь процесс, и…

– Подожди. Испортить? – я едва не вскрикнула, услышав ее слова. За последние несколько месяцев мы стали так близки, что я поразилась тому, что она не поделилась своими переживаниями раньше. С Мелиндой и Анастасией мы не поддерживали отношения вообще – даже не пригласили их на игру.

Они злились из-за этого, но снизить количество стресса во время беременности – лучшее решение, которое мы приняли. Теперь мне нужно было заботиться о своем психическом состоянии ради ребенка, а не только ради себя. Деклан гордился тем, как быстро я приняла это решение, не раздумывая. Я тоже гордилась собой.

Когда Деклан появился на экранах, я заметила, что он был в своей фирменной синей джерси с логотипом HEAT. Эта джерси была такой же, как и моя, только с фамилией Харди на спине.

Клара указала на телевизор, пытаясь сменить тему.

– Давай посмотрим, что они говорят.

Я махнула рукой. Я никогда не любила футбол и уже успела насладиться тем, как великолепно выглядит мой муж. Если бы я смотрела сейчас, то, вероятно, не смогла бы оторваться. В футбольной форме он казался в два раза крупнее, словно настоящий зверь, готовый разнести всех на своем пути. Это была единственная причина смотреть футбол чаще.

– Кто сказал, что ты что-то испортишь, Клара?

– Дом, черт побери, – она произнесла его имя с раздражением и пожала плечами. – Ты же знаешь, что он ненавидит мои идеи по поводу пекарни, которая теперь, возможно, станет кафе или рестораном. Я не знаю.

– У него нет выбора: ему понравятся все твои идеи. Он будет в восторге от всего, что ты решишь сделать. А если вдруг что-то не понравится, просто угости его своей едой. Он не сможет устоять перед твоими десертами, Клара. – Я с усмешкой взяла голубой макарун с маленького столика перед собой и откусила, наслаждаясь вкусом. – Просто попробуй. Они восхитительные.

Она вздохнула и покачала головой.

– Я не думаю, что он вообще ест сладости, Эви.

Я прищурила глаза, готовясь возразить, но прежде чем я успела что-то сказать, Дом с улыбкой вошел. Она зеркалила улыбку его брата.

– Эви, мой младший брат

– Что? – Я повернулась к экрану и увидела, как Деклан машет в сторону нашей ложи.

– Нет. – Он знал, что я не хочу быть там, где камеры смогут нас сфотографировать.

– Он сказал, что если делает это ради благотворительности, то и ты должна принять участие. Все эти штучки про брак и всякое такое.

– Я беременна и еле двигаюсь, – заныла я, но Клара уже встала и протянула мне руку, буквально пританцовывая на месте от этой идеи.

– Это будет так мило! Вы двое должны поцеловаться на камеру или… – Она откинула свои темно-рыжие волосы за плечо и завизжала: – Пусть он поцелует твой живот. Фанаты сойдут с ума. Они так ждут малыша Харди.

Я заметила, что она даже не взглянула на Дома, не поздоровалась с ним, ведя себя так, как будто его не существует.

– Я не буду этого делать, – я сморщила нос, но погладила живот, не в силах не поддаться ее заразительной радости по поводу ребенка. – Наш малыш будет таким избалованным.

Дом подошел к столу с едой.

– Абсолютно верно. Это следующее поколение. Ты хоть что-то ела сегодня? Не ешь мясные нарезки. Почему они вообще здесь? Они что, не понимают…

– О, это для всех остальных, – перебила я его, бросив взгляд на Клару, которая широко раскрыла глаза, а потом развернулась и подошла к окну ложи, как будто хотела исчезнуть. – Ты пробовал макаруны? Они потрясающие.

Я заметила, как взгляд Дома метнулся в сторону Клары, а потом он мягко, но решительно сказал:

– Я не ем десерты, когда можно нормально поесть, Эви.

Я заметила, как Клара резко повернула голову и встретилась с его взглядом. Напряжение в комнате стало почти осязаемым – им явно нужно было прояснить что-то между собой.

– Здесь полно хорошей еды. Я оставлю вас на несколько минут, а сама пойду успокаивать мужа.

Не дожидаясь возражений, я направилась к выходу и спустилась на поле.

Уэс встретил меня на середине поля – охрана беспрепятственно пропустила меня.

– Эви, может, наденешь то джерси, что я тебе подарил? – он ухмыльнулся, прекрасно зная, как вывести Деклана из себя. А уж как это сделать, он прекрасно знал. – Где оно?

– Я снял ее в ту же ночь, когда ты вручил ее ей. Теперь она в мусорке, где ей и место, – прорычал Деклан, подходя и толкая Уэса. Затем он запрыгнул на трибуны, обхватил меня руками и притянул к себе. – Хочешь, я убью его прямо здесь, на поле?

– Не ради меня. – Я смотрела на него, изо всех сил стараясь сохранить хладнокровие, хотя весь мир вокруг уже перестал существовать. Его волосы на концах завивались от пота, лицо было перепачкано грязью, словно он только что катался по газону, но пах он по-прежнему океаном и чем-то родным, моим.

– Вы и дальше будете толкать друг друга три часа для удовлетворения собственного эго?

– Я делаю это ради всех детей! – Он кивнул в сторону лож, где, как я знала, сидели ребятишки.

– Мм-хм, – протянула я скептически.

– Ну и еще потому, что хочу, чтобы наш ребенок помнил: его отец способен уложить любого, кто неуважительно относится к его маме.

– Уэс не стоит того, – заметила я, выглянув за спину Деклана. Уэс уже ушел, но теперь вокруг нас толпились операторы с камерами. Охрана тоже была наготове, следя, чтобы никто не нарушил порядок.

– Он не стоит. А ты – да.

Деклан медленно провел рукой по моему животу, не торопясь, словно весь мир мог подождать, пока начнется игра.

– Наш ребенок стоит.

До его рождения оставалось всего несколько месяцев, и Деклан был готов на все ради сына. Он купил лучшую кроватку, автокресло, самые дорогие кроссовки. Даже нанял специалистов, чтобы те защитили розетки и поставили забор вокруг бассейна. В какой-то момент его накрыла паника, и он предложил мне переехать, потому что вдруг решил, будто этот дом нам не подходит. Даже спрашивал, не хочу ли я вернуться в родной город.

Но HEAT Health and Fitness оставался местом, где я могла спарринговаться с любым, кто осмелился бы выйти против беременной женщины. Спойлер: никто не соглашался, потому что Деклан буквально ходил за мной по пятам.

Когда мне нужно было взять страховку – он был рядом.

Когда я делала приседания – стоял за спиной, тихо подбадривая:

– Хорошая девочка. Идеальная форма, детка. Давай еще одно – для меня.

Эти слова неизменно становились прелюдией к очередному сексу на рабочем месте.

Когда требовался партнер для спарринга – он выходил на ринг и смеялся:

– Ни за что не буду нападать на тебя, пока ты носишь нашего ребенка. Но ты можешь укладывать меня на лопатки сколько угодно.

И я укладывала.

Деклан Харди собирался стать для меня идеальным мужем. Более того – он уже был идеальным семьянином и намеревался стать идеальным отцом. Даже если временами заходил слишком далеко.

– Ты устраиваешь шоу, Деклан, – прошептала я, когда он наклонился ко мне, не сводя глаз с моих губ.

– В этом и смысл. Пусть мир знает, почему я здесь. – Он повернулся к камерам. – Вы только посмотрите. Не могу поверить, что делаю все это ради своей жены. Думал, что спортивная пенсия мне к лицу, но ей нравится видеть меня на поле рядом с детьми, которых я учу играть в мяч.

Журналисты и фотографы хохотали, переговаривались, выкрикивали вопросы. Они прекрасно понимали, что эта игра принесет школам миллионы, и дело здесь не только в футболе. Но они с удовольствием погружались в атмосферу и становились частью этого безумия. Вскоре кто-то из толпы попросил нас поцеловаться, а затем последовал вопрос:

– Так вот почему ты играешь в защите, а не в нападении? Ты же раньше играл на позиции нападающего в колледже!

Деклан улыбнулся, на щеках выступили ямочки. Он наклонился ко мне, поцеловал так, что у меня перехватило дыхание, а потом, отстранившись, шепнул:

– Возвращайся в ложу. Мне нужен был этот поцелуй на удачу.

Когда я вернулась на свое место, игра уже началась. Я поморщилась, услышав, как с глухим треском сталкиваются тела на полной скорости.

Деклан уложил Уэса в первые же минуты.

Первый захват. Он поднял палец и указал на меня:

– За мою любовь.

Второй захват. Его рука коснулась запястья, на котором все еще болталась черная нитка.

– За мою жену.

Он повторял это раз за разом, после каждого успешного захвата:

– За моего сына.

– За мою семью.

Один из захватов он посвятил всем своим болельщикам:

– За HEAT.

Да, изначально мы заключили брак по расчету. Но в этот день Деклан показал всем: он готов превратить в ад жизнь каждого, кто осмелится не уважать тех, кого он любит.

Он любил эту игру.

Он любил свою семью.

Он любил свою империю.

И он любил меня.

Наверное, так же сильно, как я любила его.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге