Месть обманутой жены

Глава 1

Юлия Василевская

Месть обманутой жены

Так это не пойдет, это тоже не пойдет! А вот это интересно!

Я перебираю всякие портсигары, запонки, фляжки. Типичные мужские подарки. Так хочется порадовать мужа чем-то необычным.

Огромный торговый центр гудит как улей, тут всегда очень много народу. А ювелирном отделе еще и скидки сегодня, люди привлеченные яркой рекламой заходят посмотреть и приценится.

Я как раз разглядываю массивную золотую булавку для галстука, как кто-то толкает меня в спину. Сильно. Больно.

— Осторожнее, — рявкаю я.

— Простите, — в надменном голосе ни тени сожаления

Оборачиваюсь. Холеная, вся словно утюгом выглаженная, блондинка даже не смотрит в мою сторону. Пробирается через толпу к выходу. Я провожаю ее взглядом, вот же мымра.

Она радостно машет кому-то, стоящему за стеклянной стеной бутика. Мои ноги прирастают к полу, на секунду мне кажется, что я сошла с ума. Стоящий там мужчина точная копия моего мужа. Да это и не копия, это он! Тот же поворот головы, та же улыбка. И так же, как меня, он обнимает блонди за талию и прижимается к ее губам совсем не дружеским поцелуем.

Из меня словно дух выбивает, сердце колотится как сумасшедшее. Этого не может быть! Этого просто не может быть! Стас сейчас в Австралии в командировке, у него настолько важные дела, что даже в свой день рождения он вынужден отсутствовать дома. Я сама, два дня назад, отвезла его в аэропорт!

Я должна убедится, что это не он, хотя всем своим существом я понимаю, что это именно Стас, мне кажется я даже чувствую запах его парфюма. Начинаю пробираться к выходу, расталкивая покупателей.

— Девушка! Стойте! Куда вы? — бдительный продавец преграждает мне дорогу.

— Что? — не понимаю, что он от меня хочет.

— Вы булавку брать будете? — он кивает на украшение в моей руке..

— А, нет, нет… — я сую булавку ему в руки и бегом бегу следом за блондинкой.

Выскакиваю из бутика, осматриваюсь. Странной пары нигде не видно. Ушли!

Я иду сначала в одну сторону, потом в другую, захожу в бутики, спускаюсь на второй этаж, затем на первый, прочесываю весь торговый центр. Они как сквозь землю провалились! Да и людей слишком много, искать парочку в такой толпе, словно иголку в стоге сена.

Звякает телефон. Приходит смс от свекрови.

“Миланочка соскучилась!!!”

Это мать мужа напоминает мне, что пора домой, она устала сидеть с внучкой. Любящая бабушка никогда не сидит с Миланой больше чем на два часа. Я редко оставляю дочь с ней, но сегодня мне нужно было выбрать подарок мужу, а с ребенком это очень хлопотно.

Я вызываю такси и возвращаюсь домой.

— Мама! — Милаша бежит ко мне на ручки.

— Солнышко, — я обнимаю доченьку и тугой узел в груди немного расслабляется, — ты скучала?

— Нет, — она удивленно смотрит на меня, — я играла. Ты же сказала, что быстро придешь.

— Моя умница! — целую дочь в вкусно пахнущую щечку.

Вот всегда так! Свекровь сначала проявляет дикое желание понянчить внучку, приходит и упрашивает посидеть с ней, а через час заявляет что Милана капризничает. Хотя доча отличается завидным спокойствием и разумностью. Она может часами сидеть в своей комнате, играть в куколки, рисовать, и ей не скучно.

— Наконец-то! — недовольно говорит Ирина Альбертовна, — разве можно так надолго оставлять ребенка?

— Меня не было всего час, — возражаю я, — Милана не грудничок, она вполне может себя занять на это время.

— А я? — свекровь скорбно прижимает руки к груди, — я так устала, так устала!

Эта игра мне знакома, поэтому я не обращаю на свекровь внимания. Начни сейчас спорить и напоминать, как она била себя пяткой в грудь и заявляла что весь день хочет провести с внучкой наедине, получишь реки слез, страданий и упреков.

— Спасибо, что посидели с Миланой, — сухо говорю я, — я очень признательна. Не знаю, чтобы без вас делала.

Свекровь сразу расцветает и усталость как рукой снимает.

— Пойдем, попьем чаю, — предлагает она.

Я не хочу пить чай, не хочу разговаривать со свекровью. Вообще не хочу никого видеть кроме Миланы. Мне нужно успокоится и собраться с мыслями. Но ведь она не отстанет, если поймет, что что-то не так, будет выпытывать пока не узнает.

— Стас звонил? — спрашиваю я как бы между делом, готовя чай.

— Да, сказал, что выезжает в аэропорт и скоро будет дома! — радостно говорит она.

— Хм, мне показалось, что я видела его в торговом центре.

— Что?! — ее глаза увеличиваются в два, нет в три раза, что за стеклами очков выглядит весьма устрашающе, — этого не может быть!

Странная, слишком бурная реакция. Впрочем, я сейчас сама не своя, склонна все преувеличивать.

— Ну очень похож, — говорю я.

— Нет, Стасик сейчас в Сиднее, садится на самолет, я точно это знаю, — решительно отметает она мои сомнения, — он маме врать не будет!

Я молчу, пытаясь вспомнить все происшедшее в магазине в деталях. Да, через стекло, да, далековато, но я все равно думаю, что это был Стас.

— Ну хочешь, поедем завтра его встретим, сама убедишься, — говорит Ирина Альбертовна, — билеты проверишь.

— Хочу, — киваю я.

Это хорошая мысль. Я слышала, что есть двойники и просто очень похожие люди, но пока своими глазами не увижу, не поверю!

Глава 2

Мы входим в прохладное здание аэропорта. До прилёта самолёта Стаса осталось несколько минут. Я усаживаюсь в свободное кресло и не свожу в глаз с двери, откуда должен появится муж. Сердце тревожно отстукивает секунды, я снова и снова перебираю в памяти тот случай в магазине. Теперь мне уже не кажется, что мужчина так уж был похож на моего мужа, возможно, стекло преломляло свет и это сыграло со мной злую шутку.

— Да не переживай ты так, я же тебе говорю, Стасик в командировке, — уверенно говорит свекровь.

Я хотела одна встретить мужа, но она всё-таки увязалась за мной. Миланка крутится рядом, ей скучно. Даже то, что папа приезжает, её не особо трогает, на самом деле. Стас много работает и часто когда он уходит Малана еще спит, а когда приходит, дочь уже спит.

Я всячески стараюсь разнообразить наш досуг, съездить куда-нибудь на выходные с семьей, но Стас настоящий домосед. Его любимый отдых диван и телевизор, изредка пиво с друзьями.

Наконец, выходит Стас с чемоданом. Красивый, подтянутый, загорелый. Я замечаю,

Он улыбается белозубой улыбкой, за которую отдал целое состояние и тугой узел в моем сердце тает. Мне похоже нужно проверить зрение, вот же он, вот мой любимый! Он явно только что сошёл с самолёта, а я заподозрила его черт знает в чем. Мне даже стыдно становится!

— Стасик!!! — свекровь не дает мне и рта открыть, сразу же бросается на сына и виснет, как будто он не несколько дней назад улетел, а несколько десятков лет.

— Я так скучала! Так скучала! — причитает она, вытирая платочком сухие глаза, осторожно, чтобы не размазать идеальный макияж.

Я молча стою рядом, жду пока поток её причитаний иссякнет. Стас нежно обнимает мать, у них всегда была очень сильная связь. Отец Стаса неплохой человек, но более сдержанный и замкнутый, особо в их дела не лезет.

Я раньше радовалась, ведь как говорится, как муж относится к матери, так и к жене будет относится, только в последнее время ее стало слишком много в нашей жизни. Наконец и до меня очередь доходит.

— Привет, — говорю я улыбаясь,

— Привет, зай, а ты чего здесь? — спрашивает, чмокнув в щеку.

У меня в груди вспыхивает обида. Вообще-то логично было бы что я его встречу, а не мамочка. Странный вопрос, как будто… как будто он совсем не рад!

— Ну, как видишь, тебя встречаю — сухо отвечаю я.

— Папа, привет! — напоминает о себе Милашка.

— Привет, кнопка! — он щелкает ее по носу, но даже и не думает взять на ручки, держится за свой чемодан как приклеенный!

Я поднимаю Милану и мы все идём к выходу. Стас с матерью садятся в его машину, которую он оставил на парковке аэропорта, а мы с Миланой садимся в мою, на которой приехали.

Дома свекровь нервно суетится, выставляет на стол любимые блюда мужа. Квохчет над ним, как наседка, а я хочу, чтобы она поскорее ушла. Я действительно соскучилась и хочу окружить мужа своим теплом, но свекровь не дает мне шагу ступить, только поручает всякие мелкие указания, словно не я здесь хозяйка, а она. Обычно она не такая назойливая, но иногда, что-то в её голове стреляет, и она думает, что Стас беспомощный карапузик, которому требуется вытирать сопельки.

Тарахтит без умолку о своих подружках, о детях подружек, о внуках подружек. Пересказывает последние сплетни про общих знакомых. Стас с интересом слушает кивает и смеется в нужных местах, поддакивает, задает вопросы. Такое ощущение, что этим двоим больше никто и не нужен!

Наконец свекровь засобиралась домой.

— Стасик, ты завтра зайди ко мне, у меня кран потек, — просит она.

Я с трудом удерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Можно подумать, Стасик не высокооплачиваемый юрист, а сантехник!

— Хорошо, мам, — безропотно соглашается Стас.

Дверь за свекровью закрывается, я облегченно выдыхаю.

— Зай! Ну что ты так сердишься, — от Стаса не укрывается моё напряжение, — солнышко, ну мама уже старенькая, надо ее уважать, поддакивать.

— Да, но она весь вечер не давала к тебе подойти! — вырывается у меня против воли.

Я тут же прикусываю язык. Обычно я избегаю критиковать родителей мужа, но тут просто накипело.

— Но ночь вся для тебя, — подмигивает он, словно не заметив моей бестактности.

Я облегченно смеюсь. Я даже не сержусь уже на свекровь. Всё равно это мой муж, и я люблю его, а он меня. И если бы свекрови не было, у меня не было бы такого замечательного мужчины! Так что спасибо ей надо говорить, а не психовать.

Я укладываю Милану спать и иду готовиться к жаркой ночи с мужем. Вдруг разболелась голова, так некстати. Принимаю обезболивающее, затем ложусь в ароматную ванну, глаза вдруг начинают сами собой слипаться. Слишком сильно я переживала эти дни, вот теперь, когда расслабилась, меня и накрывает. Кое-как вылезаю из ванны, накидываю на себя халат и плетусь в спальню. Ноги, словно свинцом налиты и голова кружится. Зря я пила обезболивающее, видимо, реакция такая.

Я падаю на кровать, ну ничего, сейчас муж придет и усталость, как рукой снимет! Улыбаюсь, думая о Стасе. Мы женаты уже пять лет и до сих пор я чувствую себя влюбленной девчонкой. До сих пор у меня сердце замирает при взгляде на него, от его рук, его голубых глаз, от его нежных, и в то же время властных губ.

Все в институте были удивлены, когда Стас обратил на меня внимание. Он красавец из высшего общества, интеллигент, душа компании, а я на тот момент была готом — бунтаркой, носила черную одежду, подводила глаза красным, обожала байки и ночами гоняла с друзьями по району.

Мама умерла когда мне было девять, а отец мой уму-разуму меня никак не мог научить. Да и некогда ему было, он владел огромной компанией и все силы и время отдавал ей. Наверное, поэтому очень обрадовался, когда я стала встречаться со Стасом. Семья Стаса — юристы в пятом поколении, принадлежала числу городской элиты, для них везде были открыты двери.

После смерти папы выяснилось, что у него были большие долги и все мое наследство ушло на их оплату. Так я стала золушкой при прекрасном принце, меня это мало волновало, потому что муж ни разу не упрекнул меня в этом. Он обеспечивал меня всем. Стоило мне на что-то взглянуть, он это покупал. Он возил меня по всему миру, осыпал подарками, буквально на руках носил. Вскоре я забеременела Миланкой и забыла про байки и скорость, стала добропорядочной женой и матерью.

Я считаю, моя жизнь идеальна! Любящий муж, умница — дочь. Наверное, потому, что у меня нет проблем, нет забот и хлопот, выдумываю себе всякие глупости и подозреваю мужа чёрт знает в чём, а он этого не заслуживает. Ну ничего, сегодня постараюсь, чтобы он почувствовал, как сильно я люблю его. Прикрываю глаза, полежу минуточку, потом пойду соблазнять мужа, что-то сам он ко мне не торопится, закрылся в кабинете и работает.

Глава 3

— Вставай, соня! — слышу я сквозь сон.

Я открываю глаза, яркий утренний свет заливает комнату, удивленно осматриваюсь.

— Уже утро?! — поражаюсь я.

— Конечно, я вот тебе кофе принес, — муж ставит на прикроватную тумбочку поднос с кофе и круассанами.

— Это так мило, — улыбаюсь я, мне

— Я пришёл, а ты так сладко спишь, — с лёгкой укоризной говорит Стас.

— Прости, я почему-то очень сильно устала, я думала на минутку. А получилось… — бормочу, я оправдываясь.

— Ну ничего, — он гладит меня по руке, — сегодня вечером исправишься. Я пошёл на работу, а ты вставай, веди Милану в садик.

— Да, любимый, спасибо тебе, — награждаю мужа благодарной улыбкой.

— Всё, пока! — он целует меня в щеку и уходит.

Я пью кофе и вылезаю из постели. Смотрю в окно, такое хорошее утро, солнышко светит. Потягиваюсь, прислушиваясь к своим ощущениям, чувствую небольшую слабость, но в целом мне гораздо лучше, чем вчера.

Я бужу дочь, кормлю ее и мы идём в садик.

— Мам, а почему другие папы играют со своими детками, а наш нет? — спрашивает меня вдруг Милана.

— Доченька, наш папа очень сильно занят, он много работает.

— Ну и что, ну я же у него одна, почему он не хочет со мной играть? — обиженно надувает губки.

Мне нечего на это ответить. С самого начала Стас не был заботливым родителем, все заботы о дочери, он возложил на меня. Я сначала обижалась, думала, что он не любит её, но он объяснил мне, что очень боится ей каким-то образом навредить, ведь она такая маленькая, хрупкая. Вот подрастет, тогда…

Но Милаша уже и подросла, и многое понимает, с ней можно беседовать, а Стас как был отстранен так и остался. Сегодня же поговорю с мужем. Ведь папа девочке нужен почти также как и мама. В некоторых случаях даже больше!

Я возвращаюсь домой, включаю музыку и начинаю убираться. Мне нравится самой наводить порядок в доме, где живет моя семья. Меня передергивает от мысли, что кто-то чужой будет трогать наши вещи.

Я захожу в кабинет мужа с пылесосом, вот хрюшка, бросил свои вещи на кресло. Беру пиджак и брюки мужа, чтобы повесить их на плечики, разворачиваюсь, спотыкаюсь о шланг пылесоса, взмахиваю руками и с грацией бегемотика валюсь на пол.

— Вот блин! — вырывается у меня, но даже это не способно испортить мне настроение.

Я, посмеиваясь над своей неуклюжестью, встаю, потираю пятую точку и принимаюсь собирать разбросанные вещи мужа.

Беру пиджак, встряхиваю и мне под ноги вдруг выпадает какой-то маленький цилиндр.

В полной прострации наклоняюсь, поднимаю его и с ужасом разглядываю губную помаду от Диор. Открываю. Ярко-красная, алая. Я такой никогда не пользуюсь, слишком пошло, слишком вызывающе.

Перед глазами тут же всплывает образ блондинки из магазина. Красные губы беззвучно шевелятся. Я не знаю, не помню этот ли оттенок был у нее на губах, но сейчас мне кажется что она вполне могла бы пользоваться такой помадой.

Меня бросает в жар, потом в холод, ноги слабеют и я опускаюсь на пол.

Нет! Этому обязательно должно быть объяснение! Вот придет Стас домой и все объяснит и я снова посмеюсь над своей глупой ревностью. Мало ли как помада могла попасть в его карман.

“Дура!” — вдруг кричит мне мой внутренний голос, — "все предельно понятно. Он тебе изменяет!”

Ужас вдруг сменяется злостью. На самом деле вариантов, как помада какой-то чужой бабы попала ему в карман, немного. Я обязательно должна узнать правду!

Я хватаю телефон и собираюсь позвонить мужу немедленно, но, выдохнув, отметаю эту идею.

Если я ему сейчас позвоню, он найдет возможность не отвечать, а к вечеру уже придумает оправдание. Нет! Суну эту мерзость ему в нос, когда придет, тогда я смогу по его реакции отследить, врет он или нет.

Убираться мне расхотелось, настроение упало ниже плинтуса, но и сидеть уставившись в стену нет смысла. Я быстро переодеваюсь беру сумку с снаряжением и отправляюсь в свой любимый клуб скалолазания. Отвлекусь, а вечером привлеку лжеца к ответу!

Глава 4

— Маш, ты сегодня какая-то не такая, — говорит мне подруга Элька, когда я в очередной раз сваливаюсь с скалодрома.

— А? — рассеянно отвечаю я, — что ты сказала?

— Ну, ты вообще где-то витаешь. Что с тобой? Что-то дома произошло? — она смотрит на меня озабоченно нахмурившись.

Мне, конечно, не хочется вытряхивать грязное белье на людях, но Элька моя подруга уже три года. И мне срочно нужно с кем-то поделиться, обсудить свои тревоги и опасения, посмотреть на них, так сказать, со стороны.

— Знаешь, я на сегодня закончила. А ты? — говорю я.

— Ну, пожалуй, и я, — кивает она, — пойдём в кафе?

— Ну, рассказывай, что случилось? — спрашивает Эля, когда мы делаем заказ.

— Мне кажется Стас мне… изменяет, — вот я и высказала это вслух.

От этой фразы меня снова накрывает холодом, липкий страх тяжелым комом встает в горле и расползается по венам. Я быстро делаю глоток обжигающего кофе, но вкуса не чувствую. Кипяток не способен меня сейчас согреть. Что будет если это окажется правдой? Что будет, если моя семья разрушится?

Элька даже закашливается, поперхнувшись кофе.

— Что? — удивленно тянет она, — ты уверена? Ты видела?

— Нет, конечно, нет! Тогда бы мне не казалось, тогда бы я была уверена, — отвечаю я, — но есть некоторые моменты.

— Ну, например?

— Ну, например, я нашла чужую помаду у него в кармане…

— Может, он тебе её купил? — возражает подруга.

— Нет, не мне, она использованная, — сердито отвечаю я.

Я всегда поражаюсь, как Стас действует на женщин. Они смотрят на него с обожанием и готовы верить каждому слову. Вот и Элька, встречалась с ним всего пару раз, а уже защищает.

— Ну давай подумаем логически, — весомо говорит она, — факт помады в его кармане не значит измена. Мало ли как она могла к нему попасть. Друзья подкинули, подобрал где-то…

— Да, я знаю, — с досадой отвечаю я, — ну вот понимаешь, вот что-то не то, как будто бы. Вроде все хорошо, но не то.

— У вас наступил кризис, такое бывает, практически, у всех супружеских пар, — со знанием дела говорит Элька она учится на психолога и считает себя целителем душ человеческих, — как часто вы разговариваете? Насколько охладили ваши отношения? В постели все хорошо?

— Ну ты давай, меня по своим психологическим тестам не гоняй! Ты мне, как подруга, лучше посоветуй, что мне делать?

— Ну, разумеется спросить его о помаде, — отвечает она.

— А если он соврет?

— Ну, ты знаешь, измена, обычно, это не разовое мероприятие. Значит, узнаешь позже, понаблюдаешь, где то он все равно спалится. Только не переходи грань, не превращайся в одну из этих дамочек, которые следят за мужем двадцать четыре на семь.

— Ну нет, конечно, я не хочу до такого опускаться, я не стану за ним следить, но я хочу знать правду, — говорю я

— Ну так и спроси у него, он же твой муж, ты же когда-то ему поверила и вышла за него замуж.

— Да, верно, я его люблю, конечно. Просто… накипело, что ли. Придираюсь, наверное. Представляешь, мне ещё показалось, что я видела его в торговом центре, — смеюсь я, — с другой.

— А этого не может быть? — спрашивает Эля, — это уже серьёзный повод.

— Нет-нет, он был в командировке, я сама встречала его в аэропорту.

— Ну вот, видишь! Ты просто переутомилась, одной с ребёнком тяжело, — сочувственно говорит подруга.

— Да что там тяжелого? Милашка в садик ходит, мне только остаётся, что прибраться и поесть приготовить. Я не считаю свою жизнь тяжелой, — пожимаю я плечами.

— Значит, у тебя какой-то эмоциональный стресс. Попроси Стаса почаще проводить время с тобой, пусть иногда с Миланой бабушка побудет, чтобы вы вдвоем прогулялись, в ресторан сходили.

— Да уж, разгонится она, — бурчу я, — она наоборот только внимание Стаса на себя перетягивает все время…

— Ну, конфликты со свекровью это тоже довольно частое явление, — смеется Эля, — насчёт Стаса так скажу, не похож он на изменщика. Да, он хорош собой, успешен, богат, вокруг него многие девушки, наверняка, вьются. Может какая отвергнутая и подкинула ему эту помаду, чтобы тебя поддразнить. На самом деле, Маш, муж у тебя золото. Очень хорошо к тебе относится, ни в чем не отказывает.

— Да, это верно, — вздыхаю я, — не знаю, наверное, действительно с жира бешусь. Приходит в голову всякое. Ладно, спасибо тебе за сеанс психоанализа.

— Да не за что, обращайся, — подмигивает подруга.

Мне становится гораздо легче и правда, ну подумаешь, помада. Разберемся!

— Привет, девчонки! — за наш столик присаживается брат Эли Данил с огромным бургером в руках.

— Привет! — отвечаем мы.

— А вы что, уже пообедали? — спрашивает он.

— А мы, собственно, не обедали, мы так, разговаривали, — говорит Эля, — а ты опять жрешь всякую дрянь! Выбрось немедленно!

— Ой-ой, раскомандовалась! — смеётся Данил и откусывает огромный кусок.

У них разница всего в год, но Элька считает себя гораздо старше и мудрее. А братец только посмеивается над её попытками командовать им.

Ему на телефон приходит смс, он достает телефон и хихикает, глядя в экран.

— Вот ржака!

— Что там у тебя? — заинтересовывается Элька.

— Вот, вчера на работе, тетка со стойки свалилась.

Он показывает нам видео, где жутко пьяная девушка в облегающем красном платье танцует на барной стойке, неловко оступается и валится вниз. Данил работает в одном из самых крутых баров города и таких видео у него вагон.

— Ничего себе! Как она себе ничего не переломала, — восклицаю я.

— Подумаешь, папики подлечат, — презрительно кривится он, — она вот такие фокусы устраивает регулярно, мы её уже хорошо знаем.

— Понятно, — говорю я, у меня совсем нет никакого интереса к какой-то там девушке, которая падает с барной стойки.

Смотрю на часы.

— Мне пора, — я прощаюсь с друзьями и иду домой.

Милану забирать из садика еще рано. Я кружу по комнатам, затем беру книжку, пытаюсь читать, но через 10 минут откладываю, ничего не получается, слова разбегаются, как будто бы на китайском читаю. Не понимаю смысла. Я беру телефон и туплю в роликах. Тоже не понимаю смысла. но хоть какое-то времяпрепровождения.

Наконец, приходит пора забирать дочь из садика. Дома с дочей гораздо веселее, мы с ней рисуем, играем, поем песни. Но всё равно я нахожусь в напряжении, жду, что вот с минуты на минуту Стас придёт домой. Поворачивается ключ в двери, я еле сдерживаю себя, чтобы не выскочить и не накинуться сразу с обвинениями. Пожалуй, сначала нужно уложить дочь, а потом выяснять отношения.

Глава 5

— Вот что сегодня выпало из твоего пиджака, — я кладу ему в руку помаду.

Внутри меня словно бомба тикает, которая грозит взорваться и похоронить меня в руинах подозрений и боли.

Он секунду оторопело смотрит на нее, поднимает на меня глаза.

Повисшая между нами тишина становится невыносимой, наполняясь тревогой и предчувствием надвигающейся бури. Воздух будто сгущается, делая каждое движение, каждый вздох осязаемым.

— А, да, забыл, спасибо, — вдруг улыбается муж и кладет ее на тумбочку.

Я осознаю что все это время стискивала зубы и не дышала. Делаю глубокий вдох, смотрю на Стаса, он безмятежно развалился на кровати и листает телефон. Милашка уже спит и ничто не помешает нам поговорить.

— И? — нетерпеливо спрашиваю я.

— И что? — недоуменно вскидывает на меня глаза.

— И ты ничего объяснить не желаешь?! — рявкаю я, мне надоела эта глупая игра, словно это абсолютно нормально, что он носит в кармане чужую женскую вещь.

— Кажется, кто-то ревнует? — игриво говорит муж, хватает меня за руку и усаживает к себе на колени.

— Отпусти! — я упираюсь руками ему в грудь, не позволяя себя поцеловать.

— Ну, Маш, ну кисонька, — мурлычет Стас, как большой сытый лев, — ну ты и так меня вчера продинамила. Я на день рождения остался без подарка…

Подарок! Со всеми этими подозрениями я совсем забыла про подарок. Я же его не купила!

— Не заговаривай мне зубы! Чья помада?! — я повышаю голос. Сейчас я намерена устроить скандал и выбить правду.

— Так мамина, наверное, — пожимает он плечами.

— Наверное?!

— Маш, я нашел ее в прихожей у нас, положил в карман. Ты такими вроде не красишься, значит мамина. Ну или может кто-то из подружек к тебе приходил, откуда я знаю?! Зай, я не хочу о помаде, я хочу…

Он шепчет мне на ушко непристойности и от его низкого голоса, от его прикосновений по моему телу словно разряды электрического тока проходят. Все же он имеет надо мной большую власть.

— Стой! — я собираю последние силы, — а может ты себе завел кого-то?!

— Ага, и положил помаду любовницы себе в карман! — смеется муж, — люблю, иногда, накрасится, знаешь ли.

Я пристально смотрю на Стаса, пытаюсь уловить малейшие сигналы в его взгляде, жестах. Но либо мой муж профессиональный лжец, либо он не врет, а я выставила себя ревнивой истеричкой. Все вроде складно, но…

Я немного расслабляюсь и позволяю мужу поцеловать себя. Позволяю себе поверить ему.

— Солнышко, я так соскучился, — он сразу же приходит в боевую готовность.

Я закрываю глаза, поддаюсь. Убеждаю себя, что Стас любит меня, что у нас все идеально, что нет

Внезапно у меня начинает бешено кружится голова, к горлу подступает тошнота. Я подскакиваю как ужаленная и пулей несусь в туалет, сметая все на своем пути.

После умываюсь, чищу зубы, плескаю в лицо холодной водой. Смотрю в зеркало на свое лицо. Бледное, заострившееся и синяками вокруг глаз. Ноги дрожат от слабости, я с трудом удерживаю вертикальное положение. Вот только заболеть мне сейчас не хватало!

— Прости, — виновато говорю я Стасу, — не знаю что…

— Не извиняйся, — он укладывает меня в постель, укрывает одеялом, — что случилось?

— Не знаю, — бормочу я, — почему-то так плохо стало.

— А может ты… — Стас широко улыбается.

— Не думаю, — качаю я головой, — я же таблетки принимаю, мы же решили подождать пока Миланка не подрастет.

— Ну тогда завтра же тебе нужно обратится к врачу, — Стас смотрит на меня с такой тревогой, что мои сомнения тут же рассеиваются, у меня действительно золотой муж.

— Может просто съела что-то не то, — слабо отбиваюсь я.

— Обещай, что сходишь к врачу, — строго говорит муж, он прекрасно знает о моей нелюбви ходить по врачам, — и тест купи!

— Хорошо, обещаю, — киваю я, глаза мои закрываются сами собой и я проваливаюсь в какую-то черную пропасть, которая больше похожа на беспамятство, чем на сон.

— Я тебя люблю, — слышу я издалека, но ответить уже не могу.

Глава 6

— Зай, ты не видела мой телефон? Только что здесь лежал!

Муж собирается на работу, а я пытаюсь проснуться, глотая уже третью чашку кофе.

— Нет, не видела, — пожимаю я плечами.

— Ну ты же со стола убирала, а он здесь лежал, — настаивает Стас.

— Не видела я его! — огрызаюсь сердито, и так настроения нет, пристал еще со своим телефоном.

Со вздохом встаю и иду в спальню за своим телефоном, задавая себе по дороге риторический вопрос почему мужики такие беспомощные.

Я беру свой телефон, возвращаюсь на кухню

— Слушай… — говорю я и набираю Стаса.

Где-то глухо звучит знакомая мелодия, такое ощущение, как будто телефон где-то под подушкой. Я осматриваю кухню, подушек нет. Где же он звенит?

Стас внимательно прислушивается, подходит к холодильнику, открывает и достает с полки свой телефон. Торжествующе показывает мне.

— Ну и зачем ты туда его положила? — спрашивает он укоризненно.

— Я …я не знаю, это не я, сам наверное положил, — отвечаю я.

— Но я был в комнате, одевался и телефон в руки не брал, — возражает он, — Маш если это шутка, то глупая! Я на работу опаздываю, меня клиенты ждут.

— Я не трогала твой телефон! — твердо говорю я.

Я действительно уверена в том, что телефон не трогала, и тем более в холодильник его не клала.

— Маш, запишись к врачу! — мягко говорит Стас, от этого успокаивающего тона у меня аж скулы сводит. Так разговаривают с упрямыми детьми или буйными сумасшедшими.

— Иди уже на свою работу, — я сердито смотрю на мужа.

Не понимаю, почему злюсь, навры как оголенные провода, так и искрят. Я словно наполненная ядовитым газом комната, чиркнет спичка и все взлетит на воздух.

Стас укоризненно качает головой и уходит. Я выдыхаю, делаю пару упражнений в надежде успокоить разыгравшуюся психику, бужу Милашку и веду ее в садик.

— Мам, ты заболела? — спрашивает меня доча.

— Нет солнышко с чего ты взяла? — удивляюсь я.

— У тебя глазки блестят, — отвечает моя наблюдательная девочка.

Дома я пристально смотрю на себя в зеркало. В глазах и правда лихорадочный блеск, кожа кажется бледнее обычного. Меряю температуру, нормальная.

Начинаю убираться, ставлю по обыкновению любимую музыку, но стены давят на меня, в голове все время мелькают картинки. Стас с незнакомкой, красные губы девушки, Стас в аэропорту, ярко накрашенные губы свекрови. Я снова и снова смотрю на тюбик помады, как на бомбу замедленного действия.

Хватит! Я беру сумку и отправляюсь на скалодром. Мне просто физически необходимо побыть среди людей, отвлечься на веселую болтовню Эли и Данила, убедиться что мир продолжает свое существование, что я не одинока.

— Маш, ты заболела что-ли? — от бдительной подруги не ускользнуло мое странное состояние.

— Нет, просто, немного слабость, но температуры нет.

— Сейчас грипп такой ходит, что он протекает без температуры, — говорит мне Эля, — но он очень опасен.

— Ну надеюсь, что у меня его нет, — криво усмехаюсь я.

Не надейся, — отрезает она, — просто сходи к врачу и сдай анализы.

На меня опять накатывает раздражение, сговорились все, что ли?! Я вполне могу о себе позаботится сама!

— Ладно, схожу, — ворчу я.

— Я что-то не так сказала? — спрашивает меня Эля, — обидела тебя?

— Нет, но… — я устало провожу по лицу рукой, — не обращай внимания, что-то я последнее время очень нервная, а вчера меня тошнило…

— Так, может ты беременна?!

— Нет, не думаю, — качаю я головой, — я принимаю таблетки

— У таблеток эффективность девяносто девять и девять сотых процента, — важно говорит Эля, — одна сотая все же остается. Некоторые женщины и на таблетках беременеют.

— Ты права, надо проверить. Не буду сегодня тренироваться, — решаю я.

— И правильно, — ободряюще говорит подруга, — беги домой и сделай тест, а лучше три, на всякий случай пять.

Я иду домой, по пути зайдя в аптеку и накупив всяких разных тестов.

Запираюсь в ванной и проверяю первый. Намеренно не смотрю на тест положенные три минуты, хожу по ванной, отсчитываю шаги. Я отгоняю от себя назойливые мысли о беременности, но образы упрямо лезут в голову. Мой животик, маленькие ножки ручки, детская кроватка. Пора! С замиранием сердца я беру тест и смотрю в электронное окошко.

Глава 7

“Не беременна” написано там, меня накрывает легкая волна разочарования. Хотя я и не планировала, но я уже приняла и поверила, что могу быть беременной, это хотя бы объяснило мое странное состояние. Ладно, у меня еще четыре теста.

Пью побольше воды и снова и снова проверяю. Все однозначно показывают, что беременности нет. Я задумываюсь. Со мной явно что-то не так, нужно обратиться к врачу. Я звоню Валентину Семеновичу, нашему семейному доктору и записываюсь на прием. Думаю у моего состояния есть название и лечение к нему тоже имеется.

В дверь звонят, наверное доставка, я открываю и вижу свекровь. Обереченно вздыхаю, так чтобы она не заметила.

— Ну что? Идем? — улыбается она.

— Куда? — таращусь я на нее, я с ней никуда идти не планировала.

— К Милане, в садик, — удивленно отвечает она, — Мария, ты почему еще не готова?

Точно! В мозгу словно молния стреляет! У Миланы

— Я сейчас, я быстро! — я мчусь в свою комнату и начинаю спешно приводить себя в порядок.

Так, платье, волосы распустить, губы подкрасить, духи. Вроде готова.

— Маша, ты мою помаду не находила?! — кричит свекровь из коридора, — я по моему у вас ее выронила.

— Да-да, отвечаю я, — ее находил Стас, сейчас я вам отдам, — я подбегаю к тумбочке мужа, и застываю как вкопанная, не отдам.

Помады там нет! Я заглядываю за тумбочку, под кровать, под лампу, обшариваю все вокруг, но помада как сквозь землю провалилась!

— Мария! Мы опаздываем! — надрывается свекровь из гостиной.

Ладно, черт с ней с помадой, укатилась, вечером найду.

— Я готова, — выхожу я.

— Давай помаду, — она тянет руку.

— Ее нет, она куда-то укатилась, я вам вечером верну, — говорю я.

— Ну хорошо, — недоверчиво косится на меня свекровь, словно ее помада это такая ценность, что я внезапно захочу ее присвоить.

Мы торопимся в садик и все равно опаздываем на пять минут, пролезам среди неовльно фыркающих родителей на свои места.

— Копуша ты, Мария, — недовольно шипит на меня свекровь,

— Простите, я забыла, — каюсь я

Я машу Милашке и ее глаза вспыхивают счастьем, бедняжка уже успела расстроится, что я не приду. Она играет феечку и такая милая в своем платьице с крылышками. Я любуюсь дочерью и материнская гордость затапливает мое сердце, заставляя забыть обо всем. Моя принцесса, моя куколка, она для меня самая лучшая, талантливая, красивая. Я самая счастливая мама на свете! Немного подумав добавляю про себя, и жена, но вот в этом я, в последнее время, совсем не уверена. Смахивая слезы умиления старательно снимаю все на телефон. Концерт заканчивается и я аплодирую так, что ладони гореть начинают.

— Мама! — она бежит ко мне в своем платье феи, с крылышками за спиной.

— Милаша, — я обнимаю ее, — ты у меня самая красивая!

— У нас, — поправляет свекровь.

— Мы так тобой гордимся, — поправляюсь я, не хочу, чтобы ребенок чувствовал себя обделенной бабушкиной любовью.

— Мам, а почему ты опоздала? — спрашивает доча, — я боялась что вы не придете.

— Так получилось зайка, так получилось, — говорю я.

Мы идем домой и Миланка болтает без умолку.

— Представляешь, Сережка на прогулке жука съел! А Лена кашу уронила Кате на голову. А Юлия Викторовна даже не рассердилась.

— Так, а зачем Сережка жука съел? — спрашиваю я.

— На спор с Ванькой, они поспорили кто больше жуков съест. Сережка успел, а у Ваньки Юлия Викторовна отобрала жуков и обоих в группу загнала. Значит победил Сережка. Он мой герой, мам! Я может даже замуж за него выйду.

— Ну до замужества тебе еще далеко, барышня, — смеюсь я, — но Сережка конечно герой.

— Ты хочешь чтобы твой будущий зять ел жуков? — шипит свекровь.

Ну совершенно чувства юмора нет у нашей бабули.

— Это же дети, — отвечаю я, — и победы детские и да, я уважаю смелость.

Милана внимательно прислушивается к нашему разговору.

— Бабуль, а папа ел жуков? — вдруг спрашивает она.

— Нет, Миланочка, папа был очень послушным мальчиком и никогда не ел жуков, — с гордостью говорит свекровь.

— Значит он не смелый? — задает дочь резонный вопрос.

Ну бабуль, как теперь выкручиваться будешь?

— Папа смелый, — возражает она, — но послушный.

— Скучно, — тянет Милана.

— Это ты ее научила? — снова шипит свекровь, — отца не уважать!

— Кончено нет! — возмущаюсь я, — зачем?

— Чтобы отца опорочить!

— Не говорите ерунды…. — резко отвечаю я мое раздражение снова возвращается. Но надо признать, свекровь в чем-то права, Милана очень мало знает Стаса, а теперь еще и обижается, за то что он не играет с ней. Надо обязательно сегодня с ним поговорить.

Мы доходим до нашего дома и свекровь демонстративно обижаясь даже заходить не хочет. Мы поднимаемся в квартиру вдвоем с дочей.

— Давай с тобой вместе напечем печенек, папа придет, ты его угостишь, — предлагаю я.

— Давай! — радостно загораются ее глазки, но тут же гаснут, — но папа поздно плидет. Я уже спать буду.

— Я попрошу, чтобы пораньше пришел, — обещаю я, — и разрешу тебе подольше не спать. Все равно завтра выходной.

— Ула! — радуется дочь и мы радостно принимаемся за работу.

Глава 8

— Папа, скушай ещё, — просит дочка.

— А-а-а — м! — Стас, как голодный кит, хватает печеньку у неё из пальцев. Милана визжит от восторга и восторженно хлопает в ладошки.

Я с умилением наблюдаю. Как Стас легко и непринужденно налаживает контакт с дочерью. Он не подвёл и пришёл вовремя, за что я уже ему благодарна. Милана на седьмом небе от счастья!

Конечно, она меня тоже очень любит, но но тоскует без отцовского внимания. Сейчас я чувствую себя очень хорошо. Я полна сил и довольна жизнью как мотылек. Я любуюсь на свою семью и искренне недоумеваю, с чего вдруг я злилась на Стаса, подозревала его в чём-то, у меня идеальная семья, идеальный муж и идеальная дочь. Наш папа нас любит и делает все для нашего блага, сейчас я в этом уверена.

Стас перехватывает мой взгляд и подмигивает. А давай теперь маму накормим.

— О нет! — я поднимаю руки, — я уже съела целую гору!

— Мамочка, давай! — Милашка переключается на меня.

Стас поднимает её на ручки, и она сует в рот мне печеньку. Мне приходится жевать, а они играют в самолёт. Стас кружит Милану по комнате, подкидывает и щекочет. Шум и гам стоит сегодня у нас в доме и это так хорошо, так приятно, что мы все вместе сегодня вечером.

— Спасибо тебе, родной, — говорю я мужу, улучив минутку, когда на нем не висит наша дочь.

Стас сам укладывает дочь спать, а я сижу на кухне и наслаждаюсь. Я всегда мечтала, что наши вечера будут проходить именно так. Я настраиваюсь, есть еще одно желание, которое я хочу исполнить. Самое время поговорить об этом с мужем.

— Уснула, — шепотом говорит Стас, прикрывая дверь, хотя квартира у нас такая большая, что до комнаты Миланы нужно еще постараться докричаться.

— Чаю хочешь? -

Я киваю. Стас сам готовит чай и ставит передо мной мою любимую кружку.

Мы сидим на кухне и мирно пьём чай. Я уже и забыла, когда мы вот так сидели и разговаривали обо всем.

— Ты записалась к врачу? — спрашивает меня Стас.

— Да, записалась. Завтра пойду. Анализы сдам.

— Ну вот и хорошо, — говорит муж.

— Слушай, Стасик, я знаешь, что подумала? — осторожно начинаю я.

— Что? — немного напрягается он.

— Может быть мне на работу выйти?

Муж даже поперхивается чаем

— Куда?

— Ну, например, в

— Машунь, ну ты же помнишь, как мы с тобой договаривались? — мягко говорит муж, — Милана ещё не до конца привыкла к садику, она часто болеет. Ты не сможешь работать полный рабочий день.

— Ну, я могу работать на полставки, могу бумажки перебирать, да хотя бы секретаршей, — упираюсь, я не намерена отказываться от своей мечты, — пока, а позже сможем нанять Милане няню.

— Маш, какая секретарша! — в ужасе восклицает Стас, — ты что хочешь, чтобы меня партнёры засмеяли? Да и тебе, прости, родная, надо бы подтянуть знания.

— Ну это я быстро смогу сделать, — возражаю её, — не думаю, что я все забыла, просто освежить.

— Машенька, зачем тебе работать? Разве тебе мало денег? Я дам ещё, ты только скажи! — восклицает Стас, он действительно не понимает, почему я рвусь из золотой клетки.

— Милана в садике, а я целый день одна, ну прибралась, еду приготовила на скалодром сходила, вот и вся моя жизнь! Я хочу развиваться. Милана уже подросла и я хочу на работу! — упрямо говорю я.

— Ну займись каким-нибудь хобби, вон танцуй. Не знаю там… плети, вышивай, вяжи что-нибудь, тоже интересно! — говорит Стас.

Я выразительно смотрю на него, где я и где вышивание, глупее предложения я не слышала. А уж с танцами я сроду не дружила.

— Хорошо, я могу взять тебя младшим юристом, хотя от этого сильно пострадает моя репутация. Ладно, на это я готов, но ты понимаешь, что работа юриста потребует от тебя полной отдачи?

— Понимаю, — киваю я.

— Ты понимаешь, что тебе придется восстанавливать все свои знания?

— Понимаю, — киваю я снова.

— Ты понимаешь, что нашу дочь придется доверить чужому человеку и даже если она заболеет, ты не сможешь быть рядом, если тебя вызовут в суд. Клиенты ждать не будут, пока ты на больничном.

Я прикусываю губу, Стас прав, работать юристом на полставки не получится.

— Ну, значит, давай я в другую фирму наймусь, не в твою, — говорю я, — буду там бумажки перебирать, все поближе к профессии.

— Ты что? — у Стаса аж челюсть отвисает, — с ума сошла? Хочешь чтобы все сказали, что я не кормлю жену, и она пошла к конкурентам? Не будет такого!

— Но что мне тогда делать? — чуть не плачу я, — мне хочется развиваться, строить карьеру…

Стас подходит и нежно меня обнимает.

— Родная, когда ты выбрала материнство, а не карьеру, я был ужасно горд. Я и сейчас горжусь тобой, ты успеваешь и по дому и с Миланой. Моя мама, к сожалению, такой себе помощник, но ты справилась!

— Да, но я же не могу всю жизнь теперь дома просидеть, Милана подросла, я могу заняться своей карьерой!

— Хорошо, дай мне пару месяцев, я что нибудь придумаю, — он ласково гладит меня по щеке пальцем, — ты за это время подтянешь знания. Я найду тебе работу, чтобы ты могла и Миланой заниматься. Ты же понимаешь, что ребенку лучше с мамой.

— Хорошо, — киваю я.

— Вообще, моя дорогая жена, ты не о том сейчас думаешь, — тон мужа становится игривым.

— А о чем я должна думать? — подыгрываю я ему.

— Обо мне! — рычит он и сгребает меня в охапку.

Глава 9

Стас прижимает меня к себе и впивается в губы жарким поцелуем, проводит руками по моему телу, ласково кусает за ушко. Я чувствую его желание, его страсть.

— Маша, Машенька, — шепчет он, — я так соскучился!

Он все теснее прижимается ко мне, все крепче, его язык скользит мне в рот ласкает, дразнит.

— Подожди… — упираюсь руками ему в грудь.

— Что? — он смотрит на меня и в его голубых глазах горит пламя страсти.

— Я в душ, — я выскальзываю из его объятий и тороплюсь скрыться в ванной.

Встаю под горячие струи воды, стараюсь расслабиться. Намыливаюсь ароматным мылом, которое, как утверждает Стас делает мою кожу особенно нежной.

Мысли в голове путаются, прежней беззаботности как не бывало. Я совсем не против логического завершения нашего вечера, но внутри всё глухо, ничего не ёкает, мурашки не бегают и бабочки в животе как будто уснули. Это пугает!

Обычно я очень остро реагирую на прикосновения мужа, а от его поцелуев у меня до сих пор кружится голова. Стасу никогда не приходится долго уговаривать меня на секс, не считая моих женских дней. Ему стоит только посмотреть на меня своим особенным взглядом, в котором уживаются и томная поволока и дикая страсть, как я уже готова. Что сегодня случилось?

Ладно, может быть, в процессе что-то получится. Я выхожу в спальню, стас уже готов и ждет меня в кровати. Я обнимаю мужа и прижимаюсь к губам жарким поцелуем, делаю всё на автомате. Внимательно прислушиваюсь к себе. Холодна, как лёд!

Муж тем временем целует мою шею, грудь, живот, шепчет ласковые слова, но как я ни стараюсь, я ничего не чувствую, я как соляной столб, замираю.

— Что случилось, родная? — Стас заглядывает мне в глаза.

Я отвожу глаза. Не правда, что отсутствие желания беспокоит только мужчин. Меня вот тоже это очень беспокоит, тем более так резко. Пару недель назад я умирала в его руках, а теперь вот…

Мне кажется это странным и пугающим.

— Я не знаю, Стас, я не могу, — запинаюсь я.

— Почему? — он удивленно смотрит на меня, — у нас никогда не было с этим проблем.

— Я не знаю, — пожимаю её плечами, — Не могу, и всё.

— Ну ладно, — озадаченно говорит он, — не страшно. Может ты меня разлюбила?

— Нет, конечно, я не знаю что со мной, я наверное больна, — говорю еле слышно.

— Солнышко, не переживай так, завтра сдашь анализы и все узнаем! — муж успокаивающе обнимает меня, — ты, главное, все честно доктору расскажи и про твое настроение, про тошноту и про… это.

— Почему ты такой хороший? — бормочу я уткнувшись ему в грудь, — мне стыдно, я получается третий раз тебе отказываю.

— Ничего, родная, даже если ты заболела, мы пройдем это вместе, — он берет мое лицо в свои руки и смотрит в глаза, — слышишь?

Я киваю, Стас укладывается в постель, отворачивается и через пару минут засыпает. А я долго лежу без сна, гадая, что же за загадочная болячка ко мне прицепилась.

Глава 10

— Понимаете, у меня ничего подобного раньше не было! У меня какие-то странные видения, мне кажется, что я вижу своего мужа, хотя он в командировке. Я

Я вспоминаю тот треклятый тюбик красной помады, который почему-то оказался в моей косметичке. Хотя я вообще не помню, чтобы я туда его положила.

— Хм, хм, — Валентин Семенович задумчиво потирает подбородок, — ещё какие-то тревожащие симптомы есть?

— Да, я очень быстро раздражаюсь, даже на близких людей, на мужа, на подругу, на свекровь. И еще у меня пропало, — я смущаюсь, всё-таки не очень комфортно разговаривать об “этом” с пожилым джентльменом, — у меня пропало влечение к мужу.

— Понятно, идите в лабораторию сдайте вот эти анализы, — он быстро пишет что-то на бумажке, — потом возвращайтесь ко мне. Анализы будут готовы примерно через час, а мы с вами пока сделаем МРТ и еще кое какие исследования.

— Хорошо, — говорю я, — доктор, а что бы это вообще могло быть?

— Посмотрим, посмотрим, милая. Без анализов и исследований сказать трудно, — он выпроваживает меня за дверь.

Я иду в лабораторию, сдаю кровь, потом возвращаюсь в кабинет доктора, он лично проводит меня на МРТ и куда-то удаляется. Хорошо, что все можно сделать быстро и в одном месте. Мы уже давно ходим к Валентину Семеновичу в эту клинику, обслуживание не дешевое, но зато качественное, а также здесь есть очень хороший детский врач Ольга Петровна, которая наблюдает Милану с рождения.

После всех необходимых исследований я возвращаюсь в кабинет Валентина Семеновича.

— Что вы мне скажете, доктор? — нетерпеливо, спрашиваю я, мне уже хочется скорее получить лечение и снова стать прежней.

— Присядьте, Мария, — Валентин Семенович листает бумаги, наверное, мои анализы.

У меня слабеют ноги от ужаса, я неловко плюхаюсь на стул.

— Что со мной? — хрипло спрашиваю я, — что-то страшное, да? Вы говорите, я должна знать правду.

— Да что вы так испугались, Мария Александровна, — восклицает доктор, — наоборот, хочу вас обрадовать, по анализам у вас все замечательно, хоть завтра в космос. Физическое здоровье в полном порядке.

— Фух, — я перевожу дух, и снова напрягаюсь, — тогда что со мной?!

— Обычный невроз! — улыбается врач, — ничего страшного.

— Невроз?! — ужасаюсь я, вот уж порадовал, так порадовал, — откуда?!

— Ну, это не инфекционное заболевание, — он поднимает очки на лоб, — он может проявиться у любого человека, даже самого благополучного. У всех нас есть страхи, переживания, какие-то тревоги и иногда психика с ними не справляется и начинает давать сигналы в тело.

— И что мне делать? — теряюсь я.

— Я сейчас выпишу вам лёгкие препараты, попьете и все как рукой снимет, — он начинает заполнять рецепт.

— Валентин Семенович, а это опасно? Не значит ли это, что я схожу с ума? — переживаю я.

— Нет, что вы, невроз очень хорошо купируется лекарствами. Опять же, не забываем про крепкий здоровый сон, больше отдыха, прогулок на свежем воздухе. Налаживайте режим питания и обязательно спорт.

— Ну всё это в моей жизни присутствует в достаточном количестве, — говорю я, — я вполне довольна своей жизнью. Не понимаю, с чего бы это у меня невроз случился. У меня крепкая психика.

— Милая моя, вам лучше знать, откуда у вас невроз, о чём вы переживали в последнее время, за что беспокоились. Даже люди с самой крепкой психикой подвержены неврозам. Нельзя все время оставаться как камень.

— Ясно, — киваю я.

Я знаю, о чём я беспокоилась, но не буду озвучивать это доктору. Такая глупость, но мне всё равно становится легче, теперь я хотя бы понимаю причину своего состояния и знаю, что это лечится.

— Вот вам рецепт, купите лекарство и обязательно пейте по одной таблетке в день, утром. Будьте внимательны, не больше! Это чревато передозировкой!

— А вы разве можете назначать антидепрессанты? — запоздало удивляюсь я.

— Конечно, я ведь врач широкого профиля, — чуть оскорбляется Валентин Семенович, — да вы не переживайте, Мария Александровна, этот препарат безопасен, если принимать строго по инструкции. Если он вам не поможет, тогда придется обратиться к психиатру.

— Хорошо, давайте свои таблетки, — говорю я. Он дает мне рецепт, я прощаюсь и выхожу из кабинета.

Пытаюсь прочитать написанное на бумажке, но как у любого врача почерк у Валентина Семеновича абсолютно не читаем. У меня нет причин не доверять нашему доктору, но какой-то червяк сомнения все-таки точит. С другой стороны, что мне остается делать? Попробую, если не подойдет лечение, обращусь к другому врачу. А жить вот так, не доверяя самой себе вообще невмоготу. Я все время боюсь что-то забыть, опять забываю и нервничаю еще больше.

Ничего попью таблетки, а там посмотрим, главное, что мои опасения оказались ошибочными. Муж мне верен и любит меня. А я просто психованная.

Я прихожу домой ставлю таблетки в шкафчик на кухне.

— Вот и дожилась ты, Маша, до антидепрессантов, — говорю вслух сама себе.

Мой голос странно звучит в пустой квартире, я ежусь. Какое неприятное чувство царапает по нервам. Как будто что-то забыла и стараюсь вспомнить.

Мои мысли прерывает звонок в дверь.

— Стасик говорил, ты сегодня должна была пойти к врачу, — спрашивает Ирина Альбертовна, не потрудившись поздороваться

— Да, ходила, — отвечаю я, несколько досадуя на мужа, это-то ей зачем рассказал?

— И что? Ты заболела? — допытывается свекровь.

— Нет, я не больна, это просто временное недомогание, пмс, — отвечаю я первое, что пришло в голову.

— Вот в наше время никакого пмс не было, — фыркает свекровь и проходит на кухню, — ерунда все это.

Я пожимаю плечами, пусть думает что хочет. Если я скажу правду, она немедленно раздует из мухи слона и объявит меня сумасшедшей. Надо и Стаса попросить, чтобы он своей матери ничего не говорил.

— Ну ладно, тогда, — разочарованно тянет она и уходит.

Глава 11

— Милый, я сегодня была у врача, — говорю я мужу вечером,

— И? — он откладывает вилку и внимательно смотрит на меня.

— Представляешь, — я неловко усмехаюсь, ежусь, — он сказал, что у меня невроз.

— Невроз? — удивляется Стас, — откуда?

— Я тоже его об этом спросила. Невроз — это такая вещь, которая появляется сама по себе ниоткуда, это не заразно. Это нервное.

— Я понимаю, но у тебя же ни забот, ни хлопот, с чего тебе вдруг нервничать? — Стас так удивляется, словно я кукла какая бесчувственная, это раздражает.

— Видимо сидение дома даёт о себе знать, так что ты уж постарайся побыстрее подыскать

— Хорошо, зай, сделаю всё возможное. Доктор назначил тебе лекарство?

— Да, — киваю я, — и я уже купила, завтра же начну принимать. Вон, в шкафчике стоит.

— Главное, не пропускай, отнесись к этому серьезно! Хочешь, я буду тебе напоминать?

— Я не маленькая, — огрызаюсь я, — справлюсь! На телефон напоминалку поставила.

— Хорошо, — Стас встает из-за стола, — я очень устал, у меня завтра важные переговоры.

Стас уходит в спальню, а я достаю пузырек с таблетками и кручу его в руках. Доктор уверяет что лекарство безопасно, но тревожный звоночек звучит в моей голове все громче. Пожалуй, я не буду его принимать, а схожу к другому врачу, чтобы уточнить диагноз. Тогда и видно будет. Я знаю, что антидепрессанты не такая уж безобидная вещь, надо тщательно все взвесить и уточнить диагноз. Я запихиваю лекарство подальше, даже не открыв его.

Утром муж приносит мне кофе в постель с моими любимыми круассанами.

— Прости, любимая, я вчера был слишком сух с тобой. Ничего, невроз это не страшно, ты, главное, сама не переживай. Ты говори, что надо, я помогу тебе во всем.

— Хорошо, котик, — я растрогана до глубины души, — я тебя люблю.

— И я тебя, — мы обмениваемся жарким поцелуем.

К своей великой радости я хочу продолжения, но Стас смотрит на часы.

— Прости, мне пора, клиенты ждут.

— Ну вот, — разочарованно вздыхаю.

— Обещаю, вечером мы все наверстаем, — подмигивает мне Стас, — ты помнишь, что сегодня Милану надо везти на прививку? — заботливо спрашивает муж.

— Да-да, сейчас, я её разбужу, и мы пойдём.

— Всё я побежал, не скучай, и не забудь выпить лекарство.

Он целует меня и уходит.

— Пока, — грустно говорю я, всё-таки, когда Стас рядом мне гораздо спокойнее.

Я выпиваю кофе с круассаном, и уже хочу отнести поднос на кухню, когда мой взгляд падает на маленькую таблетку на салфетке. Стас, отыскал лекарство и принес его мне. Хорошего настроения как не бывало. Что-то темное и страшное нависает надо мной. В голове роится уйма вопросов, я мысленно прокручиваю наши диалоги, ищу несоответствия, противоречия.

Не припомню, чтобы муж был так заботлив когда я болела гриппом. Таблетки уж он мне точно не подавал, только если я попрошу. Меня сильно настораживает, то Стас так настаивает на приеме этого лекарства. А что если…

Нет, это совсем бред! Я отгоняю от себя плохие мысли! Зачем Стасу нужно чтобы я считала себя больной? Это сюжет какого-то плохого триллера. Если я надоела мужу и он завел любовницу, он может просто развестись со мной. Он ничего мне не должен. Квартира куплена его родителями и бизнес тоже у них семейный. Пазл не складывается, но я уверена, что-то происходит и я обязательно в этом разберусь!

Я выбрасываю маленькую таблетку в унитаз. Звоню в лабораторию другой клиники и записываюсь на анализы, а также на прием к неврологу.

Время уже поджимает, я бужу Милану, мы одеваемся и отправляемся в клинику. Сейчас я должна вести себя как обычно, пусть Стас думает, что я принимаю лекарство.

— Мам, а мне будет больно? — спрашивает меня доча, она уже понимает, что такое прививка.

— Нет, зайка, как комарик укусит, — отвечаю я.

— Я не хочу комарик! — капризничает Милана.

Я как могу успокаиваю дочь и завожу ее в кабинет к доктору. Мне самой становится нехорошо, голова кружится, сердце в груди колотится как сумасшедшее. Я с трудом концентрируюсь на словах врача.

— Мария Александровна, вы в порядке? — она как-то подозрительно смотрит на меня.

— Да, — киваю я, в горле вдруг страшно пересохло, грудь сдавило железным обручем, — можно мне воды, пожалуйста?

— В коридоре есть кулер, — бросает она.

Я выхожу в коридор и пью воду, жадно, как будто никогда не видела. Опираюсь на стенку, пытаюсь справиться с головокружением. Со мной что-то происходит, я пытаюсь собрать мысли в кучу. Я в клинике, нужно попросить о помощи.

Пошатываясь я дохожу до кабинета педиатра и распахиваю дверь. Недоуменно смотрю пару секунд. Меня охватывает дикий ужас. Миланы нигде нет, а за столом сидит огромный мужик. Адреналин горячей волной бежит по венам, все мои чувства обостряются до предела, слабости как не бывало.

— Где моя дочь?! — кричу я, — куда вы дели мою дочь?!

Я уверена, что оставляла Милану именно здесь, а сейчас ее нет! Ее похитили!

— Что? — великан поднимает голову.

— Милана! Доча, — я врываюсь в кабинет и начинаю распахивать шкафы.

— Где моя дочь? Ублюдок! — подскакиваю к мужику и хватаю его за грудки, — где моя дочь?!

Я совсем теряю контроль, вокруг крутятся какие-то лица, испуганные, недоуменные. Но мне все равно, я должна увидеть Милану, сейчас же! Меня хватают за руки, я отбиваюсь, царапаюсь. Меня трясет от ужаса. Я потеряла Милану, ее кто-то украл! В плечо впивается игла и я проваливаюсь в темноту.

Глава 12

Где я? Что со мной? Руки и ноги стягивают ремни, ни повернуться, ни шевельнуться. Пить. Ужасно хочется пить, пытаюсь открыть глаза, но беспощадные солнечные лучи врезаются в глаза как острые кинжалы. Зажмуриваюсь.

— Воды…. — хриплю я.

Слышу движение где-то справа, вернее чувствую, потому что в ушах шумит и звенит.

— Очнулись, Мария Александровна? — говорит приятный женский голос.

Снова пытаюсь открыть глаза, потихоньку. по миллиметру, вижу очертания. Фокусируюсь. Надо мной склонилось улыбчивое лицо пожилой женщины в белой шапочке. В губы тычется трубочка, я с наслаждением пью прохладную воду. Легче.

— Кто вы? — спрашиваю я

— Я Людмила Анатольевна, медсестра, вы в клинике, где у вас случился приступ. Вам повезло. У нас есть психиатрическое отделение с самыми лучшими врачами.

Значит я в психушке, повезло так повезло, прям не нарадуюсь! Воспоминания разом наваливаются на меня. Милана, я потеряла Милану!

— Дочь, где моя дочь? — дергаюсь я, но мягкие ремни крепки как канаты.

— Все хорошо, — успокаивает меня медсестра, — она дома с папой и бабушкой.

Волна облегчения накрывает меня. Слава Богу с Миланой все хорошо, осталось разобраться со мной. Я усиленно вспоминаю, перед глазами мелькают кадры, как я кричу, бьюсь в истерике, нападаю на людей, дерусь. Становится мучительно стыдно.

— Что со мной случилось? — спрашиваю я.

— Это вам доктор объяснит, — улыбается Людмила Анатольевна, — я вас развяжу, если обещаете не драться.

— Обещаю, обещаю, — киваю я, — какой уж тут драться, я глаза от стыда поднять не могу. И что на меня нашло?

Людмила Анатольевна расстегивает ремни и я потираю затекшие запястья.

— Я позову врача, а вы ведите себя хорошо, —

— Ну здравствуйте, Мария Александровна, — в палату входит седовласый доктор, — Меня зовут Вячеслав Андреевич, я ваш лечащий врач. Как себя чувствуете?

— Хорошо… почти, — отвечаю я.

Замечаю на сгибе локтя след от иглы.

— Что вы мне кололи? — спрашиваю я

— Мы ставили капельницу, у вас была передозировка.

— Передозировка чего? — переспрашиваю я удивленно.

— Лекарственных препаратов, — отвечает Вячеслав Андреевич.

— Каких? — я как будто нахожусь в параллельной реальности, как будто не со мной все это происходит, — я даже парацетамол не принимала.

— Тех, которые вам назначил врач, — терпеливо отвечает доктор, — так бывает, пациенты не всегда помнят сколько таблеток приняли. Вам казалось, что только одну, но видимо вы забыли и приняли несколько. Это спровоцировало приступ.

— Этого не может быть, я даже флакон не открыла, — категорически говорю я, — это может подтвердить мой муж.

— Ваш муж принес нам начатый флакон и в нем не хватает пять таблеток, — качает головой доктор.

— Что??? — мой мир рушится, словно потолок падает на меня, я пытаюсь связать все в одно, но все мои воспоминания рушатся как карточный домик. Как такое вообще возможно?!

“Ты же знала, не говори, что не подозревала…” — шепчет мне мой внутренний голос.

Внезапно, я с ужасающей ясностью все понимаю, все что вызывало мое удивление сейчас обрело смысл. Чай моей свекрови, кофе по утрам от Стаса, красная помада, командировка мужа. Все выстроилось в четкую схему, схему уничтожения меня.

— Вы можете вызвать полицию? — спрашиваю я Вячеслава Андреевича, — мой муж и моя свекровь опаивали меня долгое время. Я хочу написать заявление!

Но врач и не думает даже сдвинуться с места, наоборот, он усаживается поудобнее.

— Мария Александровна, а зачем они вас опаивали? — с интересом спрашивает он, — мне показалось ваш муж любит вас, он оплатил пребывание вас в этой клике, а иначе могли попасть в государственную, а там… кхм-кхм… не так удобно как здесь.

— Я не знаю! — восклицаю я, — Но обязательно это узнаю. Где моя одежда, мне нужно домой.

— Не торопитесь, милая, вам нужно сделать еще несколько капельниц, чтобы вывести остатки лекарственного препарата, а затем поставить диагноз.

— Диагноз? Но я не больна… — отвечаю я.

— Ну как же, вы сами пришли к нашему доктору и сказали, что вас мучают видения, тревога, раздражительность

— Да но это потому что мой муж… — я прикусываю язык.

Этот доктор не верит мне, да и кто бы поверил? Семья Стаса, уважаемая в городе, вдруг начинает травить собственную невестку непонятно для чего. Хотя сейчас я в твердо в этом уверена, но звучит это как бред. Такими темпами мне отсюда не выбраться, еще чего доброго, начнут колоть сильнодействующие препараты и я превращусь в овощ.

— Ваш муж что… — напоминает о себе доктор.

— Он все время меня злит, — говорю первое пришедшее в голову, — носки разбрасывает, сидение унитаза не опускает. Еще он не любит как я готовлю и питается у своей мамы.

— Понятно, — кивает доктор.

— Я очень устала, — я хватаюсь за голову, — можно я посплю.

Да, конечно, отдыхайте, сейчас медсестра поставит вам капельницу.

Когда медсестра уходит я откидываюсь на подушку, сердце терзает боль утраты, утраты моей семьи, моей любви. За что они со мной так? Что я им сделала? Милана, как она без меня там?

Я обвожу взглядом палату. Белые стены, белый потолок, белая ночная рубашка. Я кусаю губы в кровь, хочу заплакать, но не получается. Как так вышло, что я потеряла все? Семью, свою дочь, свою жизнь? Как, блин, так вышло?! Холодная ярость всплывает откуда-то из глубин моего измученного препаратами мозга. Не позволю! Не сдамся! Выберусь отсюда, уничтожу всех, кто сделал это со мной и верну свою дочь!

Глава 13

— Доброе утро, как вы себя чувствуете?

Я даже и не заметила как уснула и проспала всю ночь, видимо в капельницу добавили успокоительное.

— Хорошо, — отвечаю я, прислушиваясь к себе.

Я и правду чувствую себя хорошо, уж гораздо лучше чем вчера. Хотя чувствуется еще слабость.

— Ну вот и ладненько, — улыбается Людмила Анатольевна, — а я вам завтрак принесла.

Она ставит на стол поднос. Тяну носом, я очень проголодалась.

— Каша? — разочарованно смотрю в тарелку, — еще и овсяная…

Кашу я ненавижу с детства и всячески ее избегаю. Хотя сейчас есть хочется так сильно, что пожалуй и каша сойдет.

— Вы не любите кашу? — спрашивает меня медсестра.

— Ненавижу! — признаюсь я, — всей душой.

— А что вы дома едите на завтрак?

— Омлет, яичницу, ну бутерброды на худой конец, — я сглатываю слюну.

— Хорошо, сейчас, — Людмила Анатольевна уносит тарелку с кашей.

Я сажусь за стол и начинаю отщипывать кусочки от аппетитной свежей булочки.

— Вот, — медсестра вносит новый поднос и я сразу же чую запах свежего поджаренного омлета. М-м-м, как вкусно. Надо признать, что сервис здесь на высоте.

— Вы меня простите, просто вы спали, я не стала вас будить, чтобы уточнить, что вы предпочитаете на завтрак, — принимается извиняться Людмила Анатольевна.

— Нет, что вы, спасибо, — останавливаю я ее, — скажите, пребывание здесь очень дорогое?

— Ваш муж сказал, что не пожалеет любых денег, чтобы вы поправились, — улыбается женщина, ловко уходя от ответа.

— Ой, он у меня такой заботливый! — восклицаю восторженно, хлопая ресницами.

— Да, очень любит вас, — кивает медсестра, — вам повезло.

Ага, так любит, что травил и в психушку засунул! Да я просто джек-пот сорвала!

— А теперь таблеточки, — Людмила Анатольевна протягивает мне тарелочку, на которой лежат несколько маленьких таблеток.

— Что это? — спрашиваю я, — для чего?

— Это витаминчики, ничего серьезного, — улыбается Людмила Анатольевна.

— Хорошо, — широко улыбаюсь я.

Я кладу таблетки в рот и запиваю водой, заботливо поданой медсестрой.

Она внимательно смотрит на меня и начинает убирать со стола. Я мысленно поторапливаю ее. Таблетки, которые я не проглотила начинает медленно растворяться у меня во рту. И я не знаю как их незаметно выплюнуть.

— Сейчас придет доктор, — говорит медсестра, — есть ко мне какие-то пожелания?

Я отрицательно мотаю головой. Она пристально смотрит на меня.

— Нет, спасибо, все хорошо, — вежливо говорю я, глотнув таки злополучные таблетки, которые превратились в кашу.

Она кивает и уходит, а я пулей несусь в туалет. Может хоть не все, но большую часть успею выплюнуть. Постаравшись на славу и опустошив желудок я усаживаюсь ждать доктора.

— Мария Александровна, как себя чувствуете? — задает дежурный вопрос Вячеслав Андреевич.

— Голова кружится после лекарств, — жалуюсь я.

Она действительно у меня слегка кружится, думаю, что при полном приеме, она должна кружится сильнее. Доктор удовлетворенно кивает.

— Да, такое может быть, но это не

— Ну что я должна думать? — пожимаю я плечами, — у нас конечно бывают разногласия, но мой муж очень заботливый и любит меня. Вот видите, лечит меня как принцессу.

Доктор снова кивает, словно я сдала какой-то экзамен.

— Хорошо-хорошо, — бормочет он и записывает что-то в своем блокнотике, — то есть вы уже не думаете, что он и его мать вас опаивают?

— Конечно нет! Что за глупости, — фыркаю я, — я вспомнила, я сама эти таблетки выпила. Я думала, что забыла выпить, и вот так как-то получилось…

— Это очень хорошо! — радуется доктор.

— Теперь я могу уйти домой?

— Нет-нет, что вы! Минимум неделю надо лежать, минимум!

— Почему?! У меня дочь, я соскучилась, — я опускаю голову, по щеке бежит слезинка.

— Вашей девочке нужна здоровая мама! — заявляет доктор, — вот вы и постарайтесь поскорее вылечиться и вернуться к ней.

— Поняла, — всхлипываю я.

— Вам грустно? Вы подавлены? — спрашивает врач.

— Нет, я не подавлена, — улыбаюсь я сквозь слезы, — я просто скучаю по семье. Но раз надо, так надо!

— Вот и умница, Мария Александровна, продолжайте принимать витамины и восстанавливайтесь!

Доктор уходит, а я отупело смотрю в стену. Все таки мне что-то такое дают, то что подавляет волю. Очень хочется лечь и лежать, просто пялясь в потолок, но я не имею на это права! Я встаю и смотрю в окно, как и предполагала, на окне решетки. Значит надо выбраться в коридор. Я дергаю дверь палаты, заперта, зараза. Значит будем думать!

Глава 14

После обеда меня выводят погулять. На заднем дворе клиники оказался оборудован очень хороший дворик, уютный и зеленый.

Я старательно играю роль приторможенной и тупо сижу на лавочке, незаметно для посторонних оглядываясь. Забор высокий, очень, да еще и гладкий. Плохо. Под навесом я вижу одинокий джип, больше машин нет. Сотрудники, наверняка, оставляют машину на парковке. Вокруг бродят в основном пожилые люди, но по виду довольно обеспеченные. Интересно, чем же я удостоилась такой чести, что Стасик меня сюда упек. Мой муж умеет считать деньги и лишнего бы не потратил, не будь у него веской причины.

Допустим, он нашел другую, в чем у меня уже и сомнений не осталось, почему бы ему просто не развестись? Не хочет делить имущество? Так моего там ничего и нет. Компания зарегистрирована на отца Стаса, я к ней никакого отношения не имею. Квартира была куплена до брака. Не хочет платить алименты? Но ведь платит за мое содержание здесь… Странно все это.

От этих размышлений у меня снова болит голова. Пока я здесь и под лекарствами, я ничего путного не смогу придумать. Уверена, что я смогу сбежать, не тюрьма все-таки. А вот что потом?

А потом разберемся, на месте так сказать. Главное избавится от тумана в голове. Я брожу по двору, выискиваю слабые места в ограждении, но все сделано на славу, не подкопаться.

Вдруг в ногу вонзается что-то острое. Я охаю и хватаюсь за пятку. Закусываю губу, чтобы не расплакаться и ковыляю до ближайшей лавочки.

Ко мне уже спешит медсестра.

— Что случилось? — она осторожно усаживает меня.

— Я наступила на какой-то сучок! — говорю я, — так больно!

— Сейчас-сейчас мы вам поможем!

Откуда-то молниеносно появляется кресло каталка и меня с превеликими осторожностями увозят в корпус. Я всю дорогу не перестаю стонать и плакать. Меня привозят в медпункт, удивительно, что там он есть, и доктор осматривает мою стопу.

— Гвоздем? — спрашивает она?

— Нет, — отвечаю я, — палкой, острой. Ой!

— Так царапина же, Мария Александровна, — озадаченно говорит пожилая доктор и кивает кудрявой головой.

— Ой! — я не даю прикоснуться к ранке, дергаюсь. — Щиплет! Подуйте!

— Возможно глубокая, — с сомнением бормочет она и щедро плещет на пятку антисептик.

Мне накладывают мазь, перевязывают и отвозят в палату.

— Мария Александровна, вам что-то нужно? — спрашивает меня молодая медсестра у которой на бейдже указано имя “Анастасия”

— Да, — страдальчески морщусь, — воды,

— Хорошо, — кивает она и выходит из палаты.

Я достаю из кармана гвоздик, который воткнулся мне в ногу и быстро прячу его под матрас. Пригодится.

— Вот пожалуйста, — Анастасия возвращается со стаканом, — ваша вода.

— Ой, я хотела чай, — невинно хлопаю я глазками.

— Хорошо, — отвечает она невозмутимо и уходит.

Я жду, считаю минутки. Заходит.

— Вот ваш чай — она ставит на стол чашку, — что с вами, Мария Александровна, вы плачете?

— Да, — всхлипываю я, — у меня очень болит нога, можно мне обезболивающее?

— Сейчас я уточню у доктора, — кивает она и снова уходит.

Возвращается с таблеткой и стаканом воды.

— Спасибо, — киваю я, выпиваю таблетку, укладываюсь поудобнее.

— Что то еще? — снова задает она дежурный вопрос.

— Я очень голодна, нельзя ли мне булочку? — жалобно прошу я.

К чести медработницы Насти, на ее лице не дрогнул ни один мускул, хотя я себя уже прибила бы. Я тщательно разыгрываю образ капризной богатой дамочки.

— В конце концов мой мой муж ведь платит за это, — мягко намекаю я.

Медсестра разворачивается и уходит.

Я тут же подхожу к двери и тщательно ее осматриваю.

Похоже зря я притащила этот ржавый гвоздь, дверь все равно магнитная. Никаких замков, которые можно было бы открыть гвоздем.

Внезапно дверь открывается и я едва не падаю, успев схватится за косяк.

— Что вы здесь делаете, Мария Александровна? — медсестра подозрительно смотрит на меня.

— Я хотела в туалет, — отвечаю потупившись.

— Но дверь в туалет вон там, — она указывает мне на белую дверь.

— Ох, да, спасибо. Просто они такие одинаковые, что я запуталась!

Двери и правда, как близнецы, и человек который находится в расстройстве и плохо ориентируется в пространстве легко может их перепутать.

— Ваша булочка и сок, на всякий случай, — она ставит на стол поднос с соком ии булочками.

— Спасибо, — я отпиваю пару глотков.

— Что-то еще? — спрашивает она

— Да, проводите меня в туалет пожалуйста, — наглею я, — мне тяжело на одной ноге.

Она с превеликим трудом, потому что я не собираюсь ей помогать, а совсем наоборот, дотаскивает меня до туалета и открывает дверь.

— Прошу, Мария Александровна, вам помочь там?

— Еще чего, — возмущаюсь я, — я сама!

Я скрываюсь за дверью и включаю воду, спускаю воду в унитазе. Мою руки. Выхожу. Заботливая Анастасия, снова тащит мою тяжелую тушку до кровати. Полагаю, ей не легко это далось.

— Настя скажите, вы протыкали когда нибудь ногу? — спрашиваю я, уютно устроившись, делаю вид что хочу поболтать. Хотя Анастасия, вся красная и потная, наверняка, очень хочет от меня

— Если только в детстве, — вежливо улыбается она.

— А как думаете, у меня может быть заражение крови?

— Думаю, что нет, — качает она головой, — вас же осмотрел доктор.

— Мне так страшно, так страшно, а что если мне отрежут ногу?!

— Не переживайте, — она поправляет мне одеяло, — никто вам ничего не отрежет, постарайтесь поспать.

— А я читала, что запросто гангрена может случится, вот одна девушка проколола, и у нее случилась гангрена. Как вы думаете, ногу могут полностью отрезать или частично? — болтаю я без передышки.

— Вам не о чем волноваться Мария Александровна, — улыбается медсестра.

— Хорошо, — послушно киваю я.

Она идет к двери, а я наблюдаю за ней.

— Спасибо, Настя!!! — кричу я, что есть мочи, когда дверь закрывается.

Фух, интересно получилось или нет?

Глава 15

Я затихаю, прислушиваюсь, легкие шаги удаляются. Теперь главное, чтобы никто больше не надумал меня навестить. Смотрю в окно, скоро начнет темнеть, мне остается только молится богам сумасшедших, чтобы мне повезло.

В коридоре слышится шум, больных с улицы разводят по палатам. У меня остается совсем мало времени, я жду. Наконец все стихает, но я боюсь что скоро ко мне опять нагрянут, чтобы выдать лекарства на ночь. На улице еще не достаточно темно, но выбора у меня нет. Я встаю и подхожу к двери, прислушиваюсь. Тихо. Замираю на секунду, сердце пропускает удар, но я не даю себе времени испугаться, легко толкаю дверь.

“Хоть бы получилось, пожалуйста, пусть получится!” — шепчу я про себя.

Ура! Дверь поддается, я выглядываю в щелочку. В коридоре никого нет. Я выдергиваю из косяка маленький, острый гвоздик, который не дал двери захлопнуться до конца и магнитный замок не сработал. Кладу в кармашек халата, мало ли где пригодится.

Выскальзываю за дверь и бегом бегу в глубь коридора, молясь о том, чтобы я не перепутала направление и именно там находилась лестница для персонала. Уверена, в коридорах стоит видеонаблюдение, поэтому в моем распоряжении только скорость. Быстрее выбраться на улицу, там легче спрятаться. Но, видимо удача сумасшедших благоволит ко мне сегодня и никто в этот момент в мониторы не смотрит. Я беспрепятственно спускаюсь по лестнице и вижу дверь. Обычную, с английским замком который открывается изнутри. Выхожу на свежий воздух. Так хорошо! Свобода!

Но расслабляться еще рано! С минуты на минуту медсестры обнаружат что меня нет в палате и начнут искать. Крадучись, вдоль стены я добираюсь до навеса, где все еще стоит черный джип. Нет, угнать машину и протаранить ворота будет для меня слишком, я пожалуй попробую перемахнуть через забор.

— Срочно почините камеру на третьем этаже! — вдруг слышу я недовольный голос, мне он кажется смутно знакомым.

— Хорошо… хорошо, починим. Да у нас все спокойные, некому убегать… — заискивающе отвечает второй.

— Это неважно, все камеры должны работать! — рявкает первый мужик, наверное, он главный здесь.

Так вот почему мне удалось беспрепятственно свалить, камера не работает. Вот тебе и элитная клиника.

Голоса становятся все ближе, я начинаю метаться как испуганный заяц. Ничего умнее я не могу придумать, как дернуть заднюю дверь джипа и забраться внутрь, что я и делаю, чудом оставшись незамеченной.

Я съеживаюсь на полу между сиденьями и стараюсь не дышать. Дверь машины открывается и на водительское место садится человек, не маленький судя по тому как просел автомобиль. Авто заурчало как сытый зверь. Очень интересная аналогия, учитывая в какой ловушке я нахожусь. Ну как говориться “даже если вас съели у вас есть два выхода…”

Приятный мужской парфюм щекочет мне ноздри. Я изо всех сил сдерживаюсь чтобы не чихнуть. Машина трогается и мы отправляемся в путь навстречу моей свободе, ну или еще большим проблемам.

Мы едем по шумному городу, останавливаемся где-то на светофоре. Я опять молюсь богам сумасшедших чтобы надоумили моего невольного водителя, который даже не подозревает обо мне, остановиться где нибудь возле магазина или кафе.

Я могла бы попытаться выпрыгнуть из машины на светофоре, но боюсь попасться под колеса другого автомобиля, никто ведь не ждет, что из джипа вдруг выскочит всклокоченная дамочка в больничном халате. Придется ждать остановки.

Водитель, как назло, начинает напевать что-то. Как оказалось, он абсолютно лишен слуха и безбожно перевирает мелодию популярной песни и когда я уже была готова объявить о себе, лишь бы он заткнулся, джип наконец останавливается.

Слышится звук отъезжающего забора. Так, мы приехали в частный дом. Плохо, очень плохо. Как же я буду выбираться отсюда?

Автомобиль снова трогается, становится темно. Ага, в гараж заехали, значит. Дверь хлопает, слышится шум автоматических ворот, тяжелые шаги. Тишина. Я потягиваюсь аккуратно, разминаю затекшие конечности, осторожно выглядываю. Да, я в гараже.

Вытягиваюсь на заднем сиденье и готовлюсь ждать, отсчитывая минуты, глядя в небольшое окошко под потолком Когда на землю опускается темнота, я осторожно открываю дверцу и вылезаю из машины.

Слабый свет луны мало чем помогает, я на ощупь продвигаясь к двери в гараж. Тут полюбому должно быть что-то что бы открыть замок. Очень надеюсь, что никто меня не услышит.

Проткнутую гвоздем пятку внезапно простреливает острая боль. Я дергаюсь, оступаюсь, хватаюсь за стену и сбиваю что-то тяжелое металлическое. По гаражу разносится жуткий грохот. Меня бросает в жар, потом в холод. Оголенные нервы искрят, побуждая немедленно бежать. Только бежать некуда!

Пулей закатываюсь под машину, прижимаюсь к бетонному полу, стараюсь слиться с ним, вжаться так, как будто меня нет. Дверь гаража открывается и я вижу огромные лапы в пушистых тапках. Милые зайки так нелепо смотрятся на волосатых ногах сорок пятого размера, что я зажимаю рот рукой, чтобы не прыснуть, хотя у самой сердце просто замирает от страха. Если этот монстр найдет меня здесь, мне не сдобровать. Наверняка меня ждет тюрьма. Вот уж Стас с маманей обрадуются! И выдумывать ничего не надо, сама в ловушку угодила!

Мужик хмыкает, проходит по гаражу и поднимает с пола ту железную штуку, которая наделала столько шума. Вешает ее на стену.

— Хм, наверное крысы, — бормочет он вслух.

Идиот, это какая же размером крыса должна быть, чтобы эту хрень свалить. Я смотрю как бедные пушистые зайчики направляются к двери, свет выключается и наступает тишина и темнота.

Глава 16

Выждав минут десять и не уловив больше никаких звуков, я выползаю из под машины и снова пытаюсь дойти до двери гаража. Ага, вот и дверь, дело за малым, найти кнопку чтобы открыть ее.

— Стой

Свет вспыхивает и я машинально прикрываю глаза рукой. Мои ноги со страху прирастают к полу, не смогла бы убежать даже если бы захотела.

— Та-а-а-к, и как ты сбежала? — слышу совсем близко.

Моргаю, привыкаю к свету. Сначала размыто, но потом все четче вижу перед собой того самого огромного мужика в пушистых тапках. Он складывает руки на груди и внимательно осматривает меня.

Мне вдруг становится стыдно за мой грязный больничный халат, всклокоченные волосы и наверняка испачканное лицо. В гараже довольно чисто, но полы никто не моет, а я под машиной валялась.

— Добрый день, — я вздергиваю подбородок и смело смотрю ему в глаза, пытаясь сохранить хотя бы остатки гордости.

— Вернее ночь, — поправляет он меня.

— Да, простите, ночь, — киваю я, — я прошу прощения за мое такое… кхм… неожиданное появление. Откройте мне дверь и я спокойно уйду, — предлагаю я.

— Не думаю что это хорошая идея, — качает он головой.

— Пожалуйста, я все объясню, — прошу я, мило улыбаясь, мне во что бы то ни стало надо растопить эту каменную глыбу, чтобы он отвлекся и я сбежала. На то, что он добровольно меня отпустит у меня нет надежды.

— Пойдем, — он приглашающе кивает на дверь в дом.

Я вздыхаю и иду за ним, надеюсь хоть в доме будет нормальная дверь, которую я смогу открыть изнутри.

— Замерзла? — деловито спрашивает он, усаживая меня на большой кухне.

Включает чайник, выставляет на стол хлеб, масло, сыр. Начинает нарезать бутерброды.

Я вдруг понимаю, что жутко устала и проголодалась. Смотрю на его большие руки и киваю, стараясь незаметно сглотнуть слюну. Опускаю глаза.

— Милые тапки, — говорю я.

— Да, сестра подарила, — кивает он ничуть не смущаясь, — меня зовут Глеб Андреевич, — представляется он, — я владелец и главврач клиники из которой ты сбежала.

— Мария… Александровна, — отвечаю я, смотрю в серые глаза и вдруг вспоминаю, где я его видела.

В тот день, когда мне показалось, что я потеряла Милану, я помню эти глаза…

— Вы…. Это вы меня упаковали в вашу дурацкую клинику! — вырывается у меня.

— Ну не упаковал, а оказал помощь, — отвечает он спокойно и ставит передо мной чашку с горячим и сладким чаем.

Я обхватываю ее руками, пытаюсь согреться, но меня все равно бьет озноб. Не хватает еще заболеть. Глеб Андреевич внимательно смотрит на меня и приносит мне теплый плед.

— Спасибо, — говорю я, на меня наваливается жуткая усталость, так хочется завернуться в плед и поспать.

— Поешьте, — он пододвигает мне тарелку с бутербродами, потом я отвезу вас в больницу, где вы сможете отдохнуть.

Я беру бутерброд, откусываю большой кусок, тщательно пережевываю, обдумываю ситуацию.

— Не надо в больницу, пожалуйста, — прошу я, — я не сумасшедшая.

— Никто и не говорит что вы сумасшедшая. Насколько я помню, у вас была передозировка рецептурных лекарственных препаратов.

Он смотрит на меня, хмурится. В его глазах читается осуждение.

— Вы что… Вы думаете это я сама? — догадываюсь я.

— Разве нет? — отвечает он вопросом на вопрос.

— Конечно, нет! — возмущаюсь я, — у меня дочь растет. Я скажу больше, я вообще не принимала этот препарат. Честно.

— Понятно, — Глеб разочарованно выдыхает, скорее всего он решил что перед ним очередная невротичка, которая ничего не помнит.

— Послушайте, я объясню, — спокойно говорю я.

Я спокойно рассказываю все с самого начала стараясь ничего не упустить и не поддаваясь эмоциям.

— Вы считаете, что ваш муж или свекровь или они вместе вас чем-то опаивают? — он смотрит на меня внимательно.

— Я не знаю, — отвечаю я, — мне эта идея кажется абсолютно нелогичной и абсурдной. Зачем бы им это делать?

— Вот видите, вы сам соглашаетесь, — назидательно говорит Глеб.

— Да, но… зачем Стас принес бутылек с таблетками в котором не хватает пяти штук? Я точно знаю, что я их не принимала.

— Я думаю, вам стоит закончить лечение, назначенное доктором, — сухо говорит этот безэмоциональный, черствый и злой врач, — а там глядишь и вспомните все.

Он не верит мне! На мои глаза наворачиваются слезы. Я пыталась, но он мне не верит, а значит и помогать не будет, сдаст сейчас снова в свою дурацкую больницу.

— Но вы можете хотя бы помочь, чтобы мне поменяли доктора? — в отчаянии восклицаю я.

— У нас все специалисты высококлассные, — прищуриваются он, — вам не о чем волноваться.

— Где у вас туалет? — обреченно спрашиваю я.

— Прямо по коридору, — отвечает сухарь и предупреждает. — не пытайтесь убежать, Мария. Все двери заперты а во дворе злые собаки.

— Я все таки попробую… — бурчу я себе под нос.

Я скрываюсь в ванной комнате, закрываю дверь на задвижку и вижу большое окно. Пытаюсь открыть, не поддается. Это усилие вызывает у меня сильную слабость. Пот градом катится по моему лицу. Руки дрожат. Пытаюсь еще, створка слегка поддается. Удваиваю усилия. Готово! Окно открылось немного, но мне хватит чтобы вылезти.

Скорее всего я простудилась пока лежала на холодном бетоне. В раненой ноге, что-то пульсирует. Потом, я разберусь с этим потом, главное выбраться! Отбрасываю мысль о злых собаках, я сейчас сама как собака, всех порвать готова!

Спрыгиваю на землю и от удара моя раненая нога подворачивается. Я громко вскрикиваю и падаю на землю. Все тело покрывается холодным потом, зубы начинают стучать. Тошнота подкатывает к горлу.

— Мария, что с вами? — на крыльце появляется Глеб Андреевич, он в два прыжка оказывается рядом и подхватывает меня на руки.

У меня бешено кружится голова, нога до колена просто огнем горит. Я пытаюсь что-то сказать, но из горла вырывается только стон. Отчаянно я цепляюсь за уплывающее сознание, но темнота засасывает меня как пучина и я проваливаюсь в пустоту.

Глава 17

Я снова в больнице, лежу под капельницей и пытаюсь вспомнить, что опять со мной приключилось.

— Привет! — в палату входит Глеб Андреевич, — как себя чувствуете?

В белом халате и шапочке хирурга, с недельной щетиной выглядит он более чем внушительно.

— Вроде хорошо, — прислушиваюсь я к себе, — что со мной случилось? Я упала в обморок?

— Да, — кивает он, — вы сильно подвернули ногу, да еще и в рану попала инфекция. Началось заражение. Но мы успели принять все меры и теперь смерть от ржавого гвоздя вам не грозит.

— Спасибо большое, — говорю я серьезно, — согласна, очень неразумно было с моей стороны убегать.

— То есть вы больше не будете пытаться сбежать? — прищуривается Глеб.

— Да куда же я побегу, — вздыхаю я, глядя на свою обмотанную кучей бинтов ногу.

— Вот и хорошо, —

— Можно просьбу, — я умоляюще складываю ладони.

— Слушаю, — он наклоняет голову.

— Можно мне организовать консультацию независимого психиатра, не из вашей клиники. Это очень важно! Пожалуйста!

Я рискую нарваться на гнев Глеба Андреевича, небось сейчас опять скажет, что у него работают только лучшие специалисты, а я психическая, все придумала.

Но к моему удивлению, Глеб задумывается на пару секунд.

— Вы настаиваете, что муж вас специально сюда уложил? — осторожно спрашивает он.

— Нет, но он спровоцировал приступ, и ему почему-то нужно, чтобы я была здесь, — отвечаю я честно.

— Хорошо, — неожиданно соглашается Глеб, — организуем, как только немного подлечим вашу ногу.

— Спасибо! — радостно улыбаюсь я.

На сердце становится легче, хотя бы один доктор мне верит или делает вид, что верит.

— Кстати, официальная версия почему вы здесь это травма правой стопы. То есть никакого побега не было. Иначе это грозило бы вам пролонгацией лечения в психиатрическом отделении, — буднично добавляет он.

— Почему вы мне помогаете? — спрашиваю я.

— Я еще ничем не помог, — возражает он, — но хотел бы разобраться в вашей истории. Очень уж она любопытная.

— Спасибо, — снова повторяю я.

— А сейчас к вам посетители, — Глеб Андреевич, открывает дверь и в палату как весенний ветерок вбегает Милана.

— Мама! Мамочка! — она запрыгивает ко мне на кровать.

— Доча! — я обнимаю дочь и крепко прижимаю к себе, я так по ней соскучилась.

— Любимая, как ты?! — появляется Стас с огромным букетом, целует меня в щеку.

— Привет, — улыбаюсь я изо всех сил сдерживая бурю бушующую в моем сердце.

Мне совсем не хочется сейчас видеть мужа. Этот поганец что-то замыслил плохое для меня, а сейчас изображает из себя заботливого. Но если я сейчас наброшусь на него с обвинениями, он снова будет настаивать, что я невменяемая.

— Я так волновался! Так волновался! — он целует мои руки, словно в медовый месяц.

— Не стоит, все хорошо, — успокаиваю я его, — всего лишь маленький гвоздь.

— Но тебе стало плохо! Бедненькая моя, как же ты намучилась! — причитает муж.

Краем глаза я замечаю, что Глеб Андреевич сложив на руди руки кувалды внимательно прислушивается к нашему разговору. Стас тоже это замечает.

— Доктор! Какие прогнозы? — поворачивается он к Глебу, — мы не пожалеем никаких денег, только спасите нашу маму!

Ну давай! Еще всплакни, лицемер!

— Опасность миновала, теперь только покой и отдых, — говорит Глеб, — и никаких передачек. Пациентка должна есть и пить только нашу еду. Это важный этап! У нас сбалансированное питание, разрабатывается с учетом заболевания.

— А как же сок? — Стас достает мой любимый апельсиновый сок.

— Сок? — Глеб Андреевич берет пакет с соком и внимательно его рассматривает.

— Нет! Этот сок нельзя, — категорически заявляет он, — я его заберу…

— Нет-нет, мы заберем его домой, — я чувствую нотки страха в голосе мужа, он буквально вырывает злосчастный сок из руки доктора, — я сам его выпью.

Глеб равнодушно кивает.

— Не вздумайте пить сок, — говорит он мне, — апельсиновый сок повышает давление. Это вам сейчас совсем не нужно.

— Да, я поняла, — киваю я.

Похоже что этот доктор великан пытается меня защитить. Теперь я могу со спокойной душой отказываться от отравленных угощений мужа.

Глава 18

Мне противно и неприятно видеть мужа, но я так соскучилась по доче, что ради нее готова терпеть возле себя хоть Стаса, хоть черта лысого. Стараясь поменьше общаться с мужем я все внимание уделяю дочери.

А Стас тем временем опять пристает к Глебу Андреевичу.

— Доктор, а моя жена все лекарства получает? — тихо спрашивает он, я прислушиваюсь, — вы же знаете что у нее психоз.

— Не психоз, а невроз, — поправляет его доктор, — уверяю вас ваша жена получает все необходимое лечение.

Глебу Андреевичу, наверное, надоело охранять меня и он выходит из палаты. Стас недоверчиво смотрит на меня. Видимо я выгляжу чересчур адекватной.

— Как себя чувствуешь? — спрашивает он.

— Голова кружится, все забываю, — жалуюсь, на ходу придумывая симптомы.

— Ничего, — муж удовлетворительно кивает, — ты в надежных руках. Все будет хорошо.

— Как ты, Миланочка? — спрашиваю доченьку, — весело тебе с бабушкой и папой?

— Со мной сидит Ира, — качает она головой, — она меня из садика забирает и кормит. Только она не играет со мной, она всегда в телефон играет.

— Кто такая Ира? — обращаюсь я к мужу.

— Это няня, — быстро отвечает он, — я нанял для Миланы няню. Ты же знаешь я много работаю.

— А что, твоя мама не в состоянии забрать ребенка из садика и покормить? — не скрываю своего раздражения.

— Мама, после твоей выходки, слегла с сердцем, — заявляет Стас.

— Выходки?! — я аж задыхаюсь от возмущения. Боже, дай мне сил не убить его здесь же!

— Ну приступа, — недовольно отвечает он, — или как там это называется.

— И кто такая это Ира?

— Маш, зачем ты задаешь эти вопросы, Ира — это няня, я нанял ее в агенстве, — раздраженно говорит Стас, — ты что, меня в чем-то подозреваешь?

У меня на языке крутятся много вопросов и подозрений, но я прикусываю свой нетерпеливый язык. Все равно я сейчас ничего не добьюсь, мне нужно выйти отсюда любыми путями, я обязательно все выясню, но позже.

— Мне просто интересно, почему ты нанимаешь неквалифицированных специалистов? Эта нянька даже не играет с Миланой и не читает книжки. У тебя деньги закончились?! — зло выговариваю я.

Я попадаю в больное место. Для Стаса репутация это все, у него всегда должно быть все самое лучшее.

— Я не знал, — недовольно оправдывается он, — Милана мне ничего не говорила. Я сегодня же ее уволю.

— Потерпи, солнышко, скоро я выздоровлю и мы с тобой обязательно куда нибудь сходим, и будем читать книжки, как раньше, — говорю я Милане.

— С ней все будет хорошо, — влезает Стас, — не волнуйся, лечись хорошенько. Тебе дают лекарства?

— Дают, — киваю я,

Сомнений у меня не осталось мой муж хочет чтобы я оставалась здесь подольше на сильнодействующих препаратах.

— Ну мы пойдем, — Стас берет Милану за ручку.

На мои глаза наворачиваются слезы, я так не хочу расставаться со своей доченькой, я готова прибить мужа за то что он устроил мне такое, но что я сейчас могу сделать? Я совершенно беспомощна, и я даже не знаю на моей ли стороне Глеб или подыгрывает Стасу. А что если Стас ему заплатил и он тоже будет пичкать меня чем попало? Нет, если об этом думать, то можно до чего угодно додуматься. Прямо теория заговора какая-то.

Муж и дочь уходит и я позволяю себе чуть-чуть поплакать.

— Ну и к чему слезы? —

— Просто… — всхлипываю я, — я так соскучилась по дочери, а они там с ней совсем не занимаются, скинули на няньку какую-то.

— Ну значит у вас есть мотивация поскорее выздороветь и выйти отсюда, — спокойно говорит Глеб Андреевич, — передачки я вам запретил, здесь вам бояться нечего. Восстанавливайтесь.

Его невозмутимость и спокойствие как-то передаются мне и я вытираю слезы.

— У меня есть просьба, — говорю я, — нельзя ли мне вернуть мой телефон?

— Я отправлю к вам медсестру, если он у нас, она принесет, — кивает Глеб Андреевич. Он выходит, а я пытаюсь отвлечься, обдумываю план действий.

Глава 19

— И где эта помада? — спрашивает меня мать, — надеюсь, Машка не найдет ее снова.

— Не найдет, я ее специально забрал пока ее дома не было, чтобы она подумала, что у нее действительно крыша едет, — говорю я довольно.

— Ты сделал ей передозировку! Зачем?! — рявкает она, — ты понимаешь, что это может навлечь на нас подозрения!

— Ну не навлекло же, — возражаю я, — все получилось как нельзя лучше. У нее случился приступ и она попала в больницу.

— Да, но теперь сомнения появились у самой Маши, врач сказал что она жаловалась, что мы ее опаиваем!

— Ну и что? Кто будет слушать сумасшедшую? — говорю я, — мам, не нагнетай. Мне пора, я опаздываю.

— Ты мог бы подождать со своими похождениями?! — рявкает она, — кто на этот раз?!

— Алиса, — нехотя признаюсь я.

— О, Господи, — закатывает она глаза, — а Марго куда девалась?

— С Марго покончено, — огрызаюсь я, — и вообще моя личная жизнь тебя не касается!

— Касается, дорогой мой, очень даже касается! — такой злой я ее редко вижу и мне неприятно, я привык, что она оправдывает все мои поступки.

— Ты хочешь, чтобы Машка обо всем догадалась и подала на развод? Ты понимаешь чем это грозит?

— Она не догадается, — говорю я неуверенно, — я осторожен.

— Но ведь увидела же она тебя в торговом центре! — возражает мать, — ты знаешь чего стоило мне тебя пропихнуть в аэропорт, да билеты задним числом подделать?!

— Сколько можно! — взрываюсь я, — это была не моя идея, а ваша с отцом! Я вообще жениться не хотел!

— Да? А жить в этой квартире ты хотел? Хотел денег, уверенности, всего самого лучшего?! Хотел? Ты знаешь, зачем все это нужно было. И ты был согласен!

Мне нечего возразить. Не женись я тогда на Машке, наша семья пошла бы ко дну. Из-за того что отец неразумно вложил все наши средства в сомнительное предприятие, мы практически оказались на грани нищеты.

— Хорошо, — вдруг спокойно говорит мать, — разводись, ты готов работать в полную силу, чтобы удерживать тот уровень жизни к которому привык? Папа уже не сможет тебе помочь. Он после той истории сильно сдал.

Нет! К этому я точно не был готов. Мне нравится моя жизнь. Меня даже Машка устраивает, с ней бывает иногда весело. Конечно, я и не собирался отказываться от общества других женщин, но теперь над нами всеми нависла угроза. Если Машка захочет уйти, мы пойдем ко дну. Отец уже не тот, да и я не преуспел в профессии. Надо признать, что мне не удалось стать первоклассным юристом, каким когда то был отец. Черт дернул его податься в инвестиции.

— Послушай, сын, тебе просто нужно потерпеть и не делать необдуманных действий. Все идет хорошо. Как только мы признаем Машу недееспособной, ты станешь свободным, — терпеливо втолковывает мне мать, иначе мы рискуем нарваться на крупные неприятности. Ты уверен, что доктор не догадался?

— Думаю, что нет. Сок я ему не отдал, доказательств нет, — неуверенно говорю я.

Мне становится страшно. Если все всплывет нашей репутации конец. Меня ото всюду будут гнать ссаными тряпками. А если тюрьма? Нет я в тюрьме точно не выживу, не для того я был рожден!

— Хорошо, — говорит мама, — больше ничего ей не носи. Пусть лечится и выходит из больницы, а уж мы тут сделаем так, чтобы она снова туда попала и больше не вышла. Очень не вовремя она ногу свою поранила.

— Ладно, мне пора, — я встаю из-за стола.

— Алиса ждет? — язвительно спрашивает мама.

— Мам, я не собираюсь жить как монах, но я все понял, — успокаивающе говорю я, — Маша ничего не узнает, она в больнице, а я буду очень осторожен, обещаю.

— Ох, сынок, — она обнимает меня как обычно, — смотри не наломай дров, все они одинаковые. Маши, Маргариты, Алисы. Только и думают как бы мужика к себе покрепче привязать. А ты у меня такой красивый!

Я выхожу из квартиры матери и отправляюсь к Алисе. Мама права, все женщины одинаковы. Вот и Алиска уже начинает предъявлять претензии. На развод намекает, хочет чтобы жену бросил да на ней женился. Наверное скоро придется и с ней расстаться. А жаль, она в постели очень горяча и изобретательна. Но не жениться же из-за этого!

Глава 20

Через три дня в палату заходит Эля.

— Привет, хромоножка! — приветствует она меня.

— Привет! — радуюсь я, — наконец-то! Я заждалась!

— Ну я была занята… — многозначительно говорит подруга.

— И? — от нетерпения я аж подпрыгиваю на месте.

— И… все получилось! — радостно говорит она.

— Вот! Я же говорила! — восклицаю я.

— Ты знаешь, если бы своими глазами не увидела в жизни не поверила бы, — задумчиво говорит Элька, — плохой я психолог, если меня можно так легко вокруг пальца обвести.

— Ну не переживай, научишься еще, и потом ты же тесно Со Стасом не общалась, чтобы его раскусить. Ну рассказывай! Хотя нет, подожди!

Я беру свой телефон и пишу смс

— Ты кому это? — подозрительно спрашивает меня Элька.

— Глебу Андреевичу, он все еще сомневается, что я в адеквате, пусть посмотрит сам!

Через пару минут в палату входит недовольный доктор.

— Мария Александровна, — холодно говорит он, — я вам не мальчик на побегушках, чтобы появляться по первому сообщению.

— Глеб Андреевич, да вы не сердитесь, — примиряюще говорю я, — я вам доказательства неверности моего мужа хотела показать. Вот подруга моя принесла. Это Эля. Эля это Глеб Андреевич, — представляю я их друг другу. — Эля показывай. Эль!

Мне приходится повысить голос потому что Элька моя так и зависла глядя на великана доктора. Даже рот чуть приоткрыла. Я ее почти понимаю, посмотреть есть на что. Почти два метра ростом, широченные плечи, мощные накаченные руки и пронзительные серые глаза. Но не зависать вот так же, это даже как-то неприлично. Ну подумаешь мужик, ну да, харизма так и прет, но ничего

— А, да… — моя Элька краснеет, что за ней сроду не наблюдалось, — вот.

Она касается экрана своего телефона. На нем появляются фото моего мужа и той блондинки которую я видела в торговом центре. Они вместе. Сомнений нет, я не сошла с ума, а Стас где-то нашел фальшивые билеты и как-то проник в аэропорт. Хотя имея такие деньги все можно сделать! Эх, зря я не проверила его загранпаспорт, наверняка штампа о пересечении границы с Австралией там нет.

С тоской я смотрю на фото, где Стас обнимает блондинку, целует. Элька запечатлела их на крыльце дорого ресторана. Значит я здесь, на больничной койке, а он вон что вытворяет. Это разве муж? Потаскун он, а не муж! Мерзавец и подонок! Я так крепко сжимаю кулаки, что пальцам больно становится.

— Ну и что, — слышу я голос Глеба Андреевича, — это доказывает только, что муж вам неверен.

— Это доказывает, что я не сошла с ума, — возражаю я, — и, что он вполне может меня опаивать, чтобы я гулять ему не мешала.

— Ну это уж как-то… — Глеб неопределенно крутит пальцами в воздухе.

— Да она нормальная, вы должны ее отпустить, — с жаром подтверждает Эля, — она самая нормальная из всех кого я знаю! А я психолог между прочим.

Она подбоченивается и стреляет глазками. Кажется моя подруга запала на моего врача, хотя у нее имеется постоянный парень.

— Ну это конечно многое меняет, — усмехается Глеб Андреевич, — хорошо, сегодня к вам придет психиатр, проведет несколько тестов. Если все в порядке не вижу причины вас задерживать. Ваша травма уже не требует стационарного лечения. Только вот…

— Что?! — хором спрашиваем мы с Элькой.

— Если муж вас травит таблетками, вам опасно возвращаться домой, не думаю, что он на этом остановится.

— Я и не собиралась, — фыркаю я, — еще я с ним жить буду… Сразу же на развод подам.

— А до этого где жить будете? — снова задает неудобный вопрос доктор, — у вас есть сбережения? До развода надо где-то жить, чем-то питаться.

— Я попробую его выгнать, — с сомнением говорю я, — хотя квартира принадлежит его родителям. А сбережений у меня нет, я привыкла пользоваться картой мужа. Он, наверняка, ее заблокирует, как только я сообщу что ухожу от него.

— Значит так! Заберешь дочь и поживешь у меня, — командует Эля.

— Это удобно? — сомневаюсь я.

— Удобно. Скажешь ему, что он козел и ты от него уходишь! — восклицает подруга.

— Подождите, дамы, — встревает Глеб Андреевич, — на вашем месте я бы постарался выяснить зачем он это делает. Вы меня конечно простите, но мужикам, обычно, чтобы пойти налево не требуется опаивать жену таблетками. По-видимому он добивается, признания вас недееспособной, Мария Александровна. Но зачем? Может он хочет оставить дочь себе при разводе?

— Зачем она ему?! Он с ней никогда не занимался! — возражаю я, — нет, тут что-то другое…

— Деньги? — предполагает Глеб Андреевич.

— Я нищая, — пожимаю я плечами, — мой папа когда-то владел крупной компанией, но прогорел и когда его не стало мне остались только долги. Мужу и его семье пришлось их погашать.

— Кто был ваш отец? — спрашивает врач

— Александр Иванович Максимов.

— Вот как?! — удивляется он, — вы дочь самого Максимова?

— Ну да, — пожимаю я плечами.

— Хм, хм, — хмыкает доктор, — очень интересно.

— Придумала! — осеняет меня, — я скажу, что поеду отдыхать с Миланой, Стас расслабится, а я приеду к тебе. И мы с тобой продолжим слежку и выясним для чего Стасу нужно делать меня сумасшедшей!

— Никаких слежек! — рявкает Глеб Андреевич так, что мы с Элькой подпрыгиваем, — я сам постараюсь выяснить, а вы сидите тихо и не высовывайтесь, это опасно, — поясняет он уже чуть тише.

— Как это вы выясняете? — с сомнением спрашиваю я,

— Детектива найму, — говорит он.

— Да зачем вам это?! — восклицаю я.

— Надо! — отрезает доктор, — в общем я пошел работать, а вы выбросьте всю эту дурь из головы!

— Ладно, — киваем мы дружно.

Глава 21

К счастью, приглашенный психиатр подтверждает мою вменяемость и я тут прошусь домой. Нога моя почти не болит, а в больнице находится просто сил нет больше. Так как это частная клиника, держать меня в ней насильно не имеют права.

Глеб Андреевич долго бубнит что-то про осторожность и здравый смысл, но я уже не слушаю, очень хочется увидеть мою девочку. Обнять и больше никогда с ней не расставаться!

Пару минут настраиваюсь, собираю волю в кулак и набираю мужа.

— Котик, меня выписали, — радостно говорю я.

— Что? Как? Почему? — ахает он, — то есть, они выгоняют тебя раньше времени?!

— Нет, просто, я уже здорова! Кризис миновал, нога тоже уже не болит, так что я могу ехать домой, — говорю я.

— Это хорошо, я так рад! — раньше я бы безоговорочно поверила ему, но теперь, я чувствую каждую лживую интонацию, каждое брехливое слово.

— А я-то как рада! — восклицаю я, — я так соскучилась!

Я горько усмехаюсь про себя, до чего мы докатились? Врем друг другу, клянемся в любви, хотя убить друг друга готовы. Становится мерзко и противно.

— Давай я приеду за тобой, — не очень настойчиво предлагает муж

— Не утруждайся, я на такси, — говорю я, — знаешь, милый…

— Что? — напряженно спрашивает он.

— Доктор очень рекомендовал сменить обстановку и отправиться куда нибудь на оздоровление, и я подумала…

— Это хорошая идея, — радостно перебивает Стас, — хочешь куплю тебе путевку?

— Нет, нет, я сама уже купила, — говорю я. Я действительно купила путевку и билеты, ведь все мои траты муж может отследить.

— И когда улетаешь? — спрашивает он с облегчением.

— Сегодня, вечером, — говорю я.

— Так жаль, даже вместе не побудем, — вздыхает Стас очень натурально.

— Хочешь, полетим вместе, — предлагаю я.

— Нет, зай, летите с дочкой. Я останусь, кто-то же должен денюжку зарабатывать, — самоотверженно отказывается муж. Ну-ну!

Я чмокаю трубку как обычно и начинаю собираться. Вещей у меня немного, все влезло в обычный пакет. Медсестра приносит мне выписку и я с легкой душой выхожу из палаты.

— Мария Александровна Меркулова здесь лежит? — слышу я, едва завернув за угол, я осторожно выглядываю и вижу мужика, самого бандитского вида, в кожаной куртке. Сердце тревожно дергается, все мое нутро кричит мне что этот человек опасен.

— Она выписалась, — отвечает медсестра, — и уже ушла,

— Вот блин, — психует мужик, — опоздал!

Точно, бандюган какой-то! Я спускаюсь на лифте, оббегаю клинику и выхожу с черного входа. А что, если подлый муж решил, что отравление это слишком долго и нанял киллера?! Нет, домой мне никак нельзя. Жаль, я хотела хоть вещи собрать. Хотя, все

Вызываю такси и еду к детскому саду, в котором должна находиться Милана.

— Вы уже поправились? — спрашивает меня воспитатель, немного удивленная, что я хочу забрать дочь с сончаса.

— Да, я абсолютно здорова, — я показываю ей выписку, понимая что это не праздный интерес.

Наверняка воспитатель знает, что я была в психбольнице и может отказаться отдать мне Милану. К счастью этот документ устраивает ее и мне приводят Милану, сонную, мягонькую, такую родную!

— Мама! — радостно бежит она ко мне.

Я крепко обнимаю мою кровиночку, вдыхаю родной запах ее волосиков и снова обещаю себе сделать все для ее безопасности!

— Мам, а мы куда? — спрашивает дочь, когда мы усаживаемся в такси.

— Мы сейчас будем проходить очень интересную игру, — говорю я, мучительно соображая, как бы доступно объяснить дочери, что я от нее хочу.

— Какую? — ее глазки загораются.

— Мы поедем к моей хорошей подружке в гости, только папа об этом не должен знать.

— Почему? — удивляется она.

— Потому что папе мы скажем что поехали на море, а сами в гости, и папа должен сам догадаться где мы. Только ты ему не подсказывай, это запрещено!

— Хорошо, — кивает Милана.

Я набираю мужа.

— Привет, ты уже приехала? — зевает он, надо же, рабочий день в разгаре, а он дрыхнет. Отправил ко мне киллера и дрыхнет!

— Нет, Стас, я решила сразу в аэропорт ехать, — говорю я

— Почему? — удивленно спрашивает он.

Скотина, еще и спрашивает! Так и хочется крикнуть: “Чтобы рожу твою мерзкую не видеть!”

— Я перепутала рейсы и наш самолет через час вылетает, — говорю я, — я Милану из садика забрала.

— А, ну ладно, — отвечает он, — счастливого пути.

— Я позвоню по прилету, — я уже хочу отключиться, но все таки спрашиваю, — Стас, скажи, а ты никого за мной в больницу не отправлял?

— Не-а, — снова равнодушно зевает, — а что надо было?

— Нет-нет, все в порядке.

Я кладу трубку. Похоже что киллер не от Стаса, это логично,

ведь Стас знает номер палаты. Тогда от кого? И вообще, почему я решила, что он киллер? Может это… сотрудник со скалодрома, решил узнать, почему я не хожу. Хотя, нет, сотрудников всех я знаю. Ну и черт с ним, разберусь позже, сейчас нужно предупредить Элю, что мы едем. Надеюсь, Стасу не хватит мозгов ехать в аэропорт, проверять улетаем мы или нет.

Глава 22

На следующий день, выждав положенное время, я снова набираю Стаса:

— Привет, мы долетели.

— Как всё прошло, — спрашивает он равнодушно.

— Всё хорошо, — отвечаю я, — положи мне денег на карту, мне нужно купить кое-какие вещи.

— Сколько? — спрашивает он.

— Ну… я не знаю раньше, ты мне таких вопросов не задавал, — отвечаю я шутливо.

С чего это он вдруг стал спрашивать, неужели, засранец, начнёт ограничивать меня в деньгах, тогда будет совсем туго.

— Ну, чтобы, нам на одежду хватило и на развлечения, — легко отвечаю я, — мы же не можем ходить в чем попало.

— Хорошо, сейчас сделаю, — говорит Стас,

Я выдыхаю, хоть средства есть, уже легче. Эля разместила нас с полным комфортом, выделив нам целую комнату, я должна и ее как-то отблагодарить. Конечно, не планирую оставаться, у неё надолго, но уверена, что и домой я не вернусь. Вот только узнаю, что Стас задумал и сразу на развод подам. Деньги мне понадобятся, нужно сейчас с него выжать по максимуму. Да и одежда нам нужна на первое время, вдруг я потом не смогу забрать наш с Миланой гардероб. Глядя, что вытворяют муж со свекровью я уже ничему не удивлюсь.

Звякает телефон, на карту приходит сумма, не такая большая, как я рассчитывала, но всё же хоть что-то.

— Миланка, — зову я дочь, — пойдём в торговый центр, одежку купим.

— Ура-ура, — кричит доча, — обновочки!

Эля еще на работе, поэтому мы вдвоем с дочей собираемся и едем в торговый центр. Я в ближайшем банкомате вывожу наличные, чтобы скрыть откуда делались покупки и мы идем одеваться. Милана очень любит наряжаться, мы надолго застреваем в детском отделе, меряем платьица, костюмчики, шортики, маечки, юбочки. Себе я беру только джинсы и пару футболок, не до нарядов сейчас.

Наконец выходим оттуда, обвешанные пакетами, хохочущие и очень довольные. Я счастлива и благодарю небо за возможность быть рядом с доченькой, видеть ее улыбку, слышать ее смех. Мои проблемы уже не кажутся мне такими серьезными. Я готова противостоять всему миру, лишь бы моя лапочка улыбалась!

— Мам, а мороженное?! — напоминает доча.

— Конечно, — киваю я, — пойдем! Как же без мороженного!

Это наша традиция, каждый раз когда мы сюда приходим, мы после покупок идем на фудкорт есть вкуснейший пломбир в вафельном рожке.

Мы подходим к столикам и я вижу за одним из них своего доктора, Глеба Андреевича. Вот и хорошо, на ловца и зверь бежит! Сейчас я узнаю, предпринял ли он какие-то шаги, как обещал.

Лавируя между столиками, мы направляемся к нему, но тут же я останавливаюсь, как вкопанная. Неожиданно, к нему подсаживается тот самый мужик в кожаной куртке из больницы! Быстро разворачиваюсь, и оставшись незамеченными, мы идем в другую сторону.

— Мам, ты куда?! — дергает меня за руку Милана.

Я присаживаюсь возле нее на корточки.

— Нам срочно нужно домой, — говорю я шепотом.

— Почему? — также шепотом спрашивает Милана.

— Там сидят папины друзья и они могу ему рассказать, где мы находимся, и тогда мы проиграем.

— Это скучная игра, когда даже мороженку нельзя, — дует губы дочь.

— Я закажу нам домой, — нахожу я выход, — целый контейнер!

— Ну ладно, — нехотя соглашается дочь.

Она не любит нарушать традиции и предпочла бы сидеть за столиком и разглядывать огромные разноцветные шары свисающие с потолка, но раз игра, готова потерпеть. Долго ли я смогу ее отвлекать этим? Надеюсь все закончится быстро, тогда и объясню, что мы с папой больше жить не будем, думаю она не особо расстроится, ведь все равно Стас не очень участвует в ее жизни. Даже сейчас в разлуке, она о нем и не вспоминает.

Отойдя на безопасное расстояние, я оглядываюсь. Кожаный мужик передает Глебу Андреевичу какие-то бумаги и тот внимательно их рассматривает. Вот же, оказывается, предатель какой этот Глеб! А строил из себя доброго самаритянина, помочь обещал, из больницы выпустил! Неспроста это все!

Глава 23

Вечером я обо всем рассказываю Эльке. Она только ахает и хватается за голову.

— Теперь ты понимаешь, что происходит что-то серьезное? — говорю я, — только я не могу понять,

— Маш, может в полицию обратимся? — робко предлагает подруга.

— И что скажем, что мне кажется, что муж опаивает меня, а еще нанял какого-то бугая следить за мной, и доктора, уважаемого человека как-то заставил или подкупил. У меня нет никаких доказательств, это просто мои догадки, надо мной посмеются и выгонят в лучшем случае, а в худшем снова в психушку отправят, — возражаю я.

Громкий звонок пугает нас так, что мы аж подпрыгиваем.

— Тьфу-ты, телефон, — ругаюсь я, — надо бы звонок сменить, до инфаркта доведет!

— Мы просто находимся в сильном напряжении, — замечает подруга, — сейчас я сделаю нам мятный чай. Кто звонит?

— Глеб Андреевич, — недовольно говорю я, — объявился.

— А что не берешь? Может что-то важное? — говорит подруга.

— Зачем мне с ним разговаривать, — вздыхаю я, — ясно же, что он не на моей стороне.

— Ну почему ты так думаешь? — спрашивает Эля, ставя передо мной чашку с ароматным чаем.

— Мне кажется подозрительной такой его интерес к моей и истории и готовность помочь. Он совсем чужой мне человек, а строит из себя друга. Да и его встреча с тем мужиком, тоже весьма подозрительна! Не верю я ему, я вообще уже никому не верю! Только тебе, да еще Даньке.

— Может ты ему понравилась, вот и хочет помочь, — говорит Эля, — мало ли что там за мужик, может он вообще не опасен. Может это детектив, которого он нанять хотел!

— Ага, ты бы его видела! Бандит настоящий и глаза злые-презлые! Да и зачем детективу меня искать? Нет, в моей ситуации никому верить нельзя, — говорю я.

— Ну, как знаешь, — подруга отчаялась меня в чем-то убедить, — что делать будешь?

— Залезу к Стасу в офис и там пошуршу, он там хранит самые важные бумаги, — говорю я.

— Как?! Маша, не смей! Это может быть опасно! — в ужасе кричит Эля.

— А что мне еще остается делать?! Сидеть и дрожать?

— Ну я не знаю, давай тоже детектива наймем, пусть покопает!

— Ты забыла, кто мой муж? — спрашиваю я, — его отец владелец огромной компании. Боюсь, что любой детектив, услышав мою фамилию тут же побежит к нему докладывать. Нет, тут я сама справлюсь.

— Но как ты туда попадешь? Ты же на курорте должна быть!

— У тебя снаряжение дома есть?

— Есть… Не хочешь же ты…

— Хочу, — киваю я, — Стас жаловался недавно, что в офисе защелка на окне сломалась, надеюсь ее еще не починили.

— И на какой этаж ты собралась лезть, скалолазка моя? — скептически говорит Эля.

— Всего лишь на третий, — пожимаю я плечами.

— Это бред и глупость, — решительно говорит Эля, — надо найти другой способ!

— Да нет, другого способа, Эль, нет, — в отчаянии восклицаю я, — я искала! там везде сигнализация стоит и охрана. А окно находится со стороны двора, его не видно с улицы, плюс рядом пожарная лестница, а там пару шагов по карнизу и рукой подать! Я обязательно закреплюсь за лестницу, чтобы не свалиться!

— Я пойду с тобой! — решительно говорит Эля.

— А Милана? На кого я дочь оставлю? Нет, Эль, ты пригляди за Милашкой, пожалуйста!

— Ну хоть Даньку возьми, — предлагает Эля.

— Данька только мешать будет, — возражаю я, — давай попросим его за Стасом проследить, чтобы он вдруг в офис не нагрянул.

— Это будет недешево, — бурчит Эля, но послушно набирает номер братишки.

Она договаривается с Даней и отправляет его следить за Стасом.

— Да не переживай так, — успокаиваю я ее, — я все таки жена хозяина, ну не отправят же меня в тюрьму. На крайний случай притворюсь, что хотела сюрприз сделать мужу. Есть у тебя прозрачный пеньюар?

— Есть, но это будет как-то странно выглядеть, — с сомнением говорит подруга.

— Ну я может дура — жена миллиардера, что поделать? Вот такие странные у меня сюрпризы…

— Ладно! — сдается Эля.

Глава 24

Дождавшись вечера, я решаю сходить на разведку к офису мужа. Просто, чтобы осмотреться и понять, откуда лучше к нему подойти, чтобы не попасть под камеры. Я надеваю черные джинсы и черную водолазку, натягиваю на голову яркую бейсболку и становлюсь похожа на тинейджера. Образ дополняют массивные Элькины наушники и старый рюкзак Дани, который мы нашли в кладовке.

Выхожу на улицу, время еще не позднее, люди прогуливаются по вечернему городу, так что я вполне сливаюсь с толпой. Я дохожу до остановки автобуса и со скучающим видом пинаю какой-то пустой пакет от сока, качаю головой в такт неслышимой музыки и веду себя как обычный разгильдяй подросток, в образ вживаюсь.

Краем я глаза замечаю мужчину в кожаной куртке, который с задумчивым видом разглядывает стенд с объявлениями. Что-то знакомое чудится в его облике, но мужик оторвав номерок от какого-то объявления уходит, даже не посмотрев в мою сторону. Показалось!

“Спокойно! — приказываю я себе, — тебя никто не мог выследить, никто не знает где живет Эля. У тебя от страха уже паранойя!” Подходит автобус, я сажусь, поминутно оглядываюсь, но мужика не вижу. Значит точно показалось! Погрузившись в свои мысли едва не проезжаю нужную мне остановку.

Не торопясь, прогулочным шагом я дохожу до офиса, помпезного отдельно стоящего здания. Смотрю на него, словно заинтересованный турист. Дождавшись, когда рядом нет прохожих я сворачиваю на боковую пустынную улочку, намереваясь обойти офис с другой стороны и вдруг, словно легкий разряд тока пробегает между лопаток, как будто кто-то пристально смотрит.

Я напрягаюсь и ускоряю шаг, стараюсь не оглядываться. Заворачиваю за угол и тут же ныряю в кусты на обочине. Затихаю, старюсь слится с кустами и пристально смотрю на тротуар, по которому только что так беспечно шагала.

Через несколько секунд там появляется тот самый мужик с остановки, он попадает под свет фонаря, я приглядываюсь и понимаю, что это тот самый мужик из больницы. Выследил меня все-таки, гад!

Жаль у меня никакого оружия нет, наушники, да книжка в рюкзаке, кажется «Оно» Стивена Кинга, которую мы с Элькой положили, чтобы рюкзак совсем уж пустой не выглядел. Я достаю книгу в твердом переплете и крепко сжимаю в руках, она довольно увесистая, хоть какое-то оружие. Еще и телефон дома в сумке оставила, вот дура!

Мужик смотрит по сторонам и идет дальше, жду несколько минут и старюсь как можно тише вылезти из своего убежища. Я уже почти выкарабкалась, едва не свалившись, спотыкаясь о ветки и какие-то корни, как тяжелая рука ложится мне на плечо.

— Здравствуйте, Мария Александровна, — произносит зловещий голос.

Я подпрыгиваю от страха, взвизгиваю. Мой разум отключается полностью.

Неужели я так и умру здесь? И никто мне не поможет! А как же моя дочь? Как Милана без меня? Все эти мысли проносятся в голове молниеносно, с ослепительной ясностью. Если я сейчас что-то не предприму мой ребенок останется сиротой! Ну уж нет! Я еще поборюсь!

Я издаю дикий крик, похожий на клич команчей, мужик вздрагивает от неожиданности. Зажав Кинга двумя руками, я со всей дури бью негодяя по башке!

Глава 25

— Оу! За что?! Пощадите! — воет негодяй и прикрывает руками голову.

Я, ободренная успехом нападения, собираюсь закрепить результат и замахиваюсь снова.

— Мария Александровна! Не надо! — кто-то хватает меня за руку, — вы испортите помощника вашего юриста!

— Кого? — от изумления я чуть было не роняю книгу и разворачиваюсь к Глебу Андреевичу, — А вы тут что делаете?! Ах вы, предатель! Продажная шкура!

Ярость застилает мне глаза, взрывает мозг и в бешенстве я хочу крушить всех и все вокруг. Снова замахиваюсь, намереваясь врезать как следует подлому докторишке, который сторил из себя добренького, а сам продал меня моему мужу.

— Стойте! — вытягивает он руку, — слушайте! Вы богаты!

— Что? Что за бред? — я все таки опускаю руку, оглядываюсь, ярко освещенная улица совсем рядом, по ней ходят люди, я осторожно делаю пару шагов по направлению к спасительному свету. Если я закричу погромче, меня обязательно услышат!

— Что вы такое несете?! — спрашиваю я, — вы в своем уме?

— Мария Александровна, успокойтесь, давайте выйдем на свет и поговорим. Вам понравится то, что вы услышите, — предлагает доктор.

— Давайте, — с готовностью соглашаюсь я и бегом бегу к улице, оказавшись под светом фонарей я выдыхаю. Они явно не собираются нападать на меня, иначе не позволили бы мне выйти. Пора выяснить, что за фигня тут происходит.

— Ну?! — поворачиваюсь я, к своим преследователям, — быстро говорите, что здесь происходит.

— Пойдемте в кафе, не разговаривать же нам посреди улицы, — предлагает Глеб Андреевич.

Мы гурьбой идем к кафе и усаживаемся за столик, я заказываю кофе и большой кусок торта, от переживаний у меня видимо сахар упал и если я сейчас не съем чего нибудь жирного и сладкого, то умру или убью кого нибудь.

— А вам что, джентльмены? — молоденькая официантка стреляет глазками в Глеба и призывно улыбается.

— Кофе, черный без сахара, — говорит он вежливо.

— А мне лед, — подает голос кожаный мужик.

— В стакане? — хлопает глазами девушка.

— В полотенце, — угрюмо отвечает он и прижимает руку к голове.

— Итак, что вы там говорили про богатство? — я сразу начинаю разговор, нечего тянуть кота за причиндалы.

— В общем это Альберт Юрьевич, он помощник юриста вашего отца, — Глеб Андреевич указывает на мужика, тот кивает, недобро на меня поглядывая.

— У моего отца юристом был мой тесть, — возражаю я.

— Не только, — говорит Альберт Юрьевич, — Семен Давидович, был как бы запасным юристом вашего папы, о котором никто не должен был знать до определенного момента. Ваш отец подстраховался, он не хотел чтобы ваше наследство ушло в другие руки.

— Какое наследство?! — восклицаю я, — от папы остались только долги, которые помогал закрыть мой отец моего мужа!

— Вот как? Они вам так сказали? Неудивительно, что вы никому не верите. Все совсем не так!

— А как?! Не молчите! Что происходит? — я теряю терпение.

— Не в моих полномочиях вам все объяснять, но вам объяснит Семен Давидович, подробно и доходчиво, — говорит Альберт.

— Тогда скажите, какого фига вы за мной следили и напугали до чертиков! — спрашиваю я помощника, — и какое вы, Глеб Андреевич, имеете отношение ко всему этому! Учтите, я видела вас в торговом центре вместе!

— Я не специально, простите меня, — покаянно опускает голову Альберт, — когда я пришел в больницу, вы уже выписались и уехали в неизвестном направлении. Тогда я пошел к Глебу и объяснил ситуацию, он тоже мне не поверил и потребовал подтверждающие документы, собственно для этого мы и встречались в торговом центре.

— Вы бы еще автомат в руки взяли, — бурчу я, — выглядите как бандит из девяностых, хоть бы костюм надели!

— Ну я так привык, — разводит он руками, — я вообще-то еще и частный детектив, мне так удобно.

— А чего возле моего дома оказались и следили за мной?!

— Вот тут я облажался, каюсь, — я только выяснил адрес вашей подруги и хотел прийти к ней домой, но тут увидел как вы бодренько куда-то направляетесь в весьма странном виде. Я решил посмотреть, что вы задумали. Когда я понял, что вы идете к офису своего мужа, набрал Глеба и сообщил где мы находимся. Я понимал, что вы можете попытаться сбежать от меня.

— Это я помог Альберту найти Элю, я сообщил, что вы вместе скалолазанием занимаетесь. Кстати, ваша идея довольно глупа!

— Какая идея? — невинно таращу глаза.

— Влезть в окно в офис мужа, — строго говорит мне врач, только я его не боюсь, не в больнице, нечего командовать.

— И не думала даже! — фыркаю я, — ну что, где там ваш Семен Давидович, поехали, пусть рассказывает о моих богатствах. Только я поеду на такси! И заедем ко мне домой, чтобы я взяла телефон. Все равно я вам не доверяю!

Ребята дружно пожимают плечами и мы выходим из кафе. От волнения я забываю попробовать торт, но сейчас меня это волнует меньше всего.

Глава 26

— Ну как? Тебя никто не видел? — с порога спрашивает меня подруга.

— Нет… то есть да… то есть, я потом тебе, Эль, все расскажу, сейчас я раздам тебе геолокацию и ты наблюдай куда меня повезут. Я еду с Глебом Андреевичем и с Альбертом к юристу…

— Кто такой Альберт? — перебивает меня подруга, — постой, присядь и все объясни.

— Помнишь, я рассказывала тебе, что за мной мужик приходил в больницу? Так вот… Это помощник юриста моего отца, — начинаю я рассказывать, разыскивая свой телефон, — да куда же он подевался!

— Вот он, ну и что дальше? — Эля подает мне телефон.

— А то, что они уверяют, что у меня есть деньги, много денег, нужно сейчас съездить к юристу

— Хм, какая-то невероятная история… — удивляется Эля, — тебе не кажется это странным? А вдруг это подстава? Вдруг тебя хотят похитить?

— Кажется, Эль, кажется, — я наконец успокаиваюсь и усаживаюсь напротив, — но либо все узнать и либо так и шарахаться от каждого куста. Какой у меня выбор? Да и если бы меня хотели похитить, то уже похитили бы, у них была такая возможность. Да не переживай, я поеду на такси, отдельно от них и если что, сразу позвоню тебе, а ты уж ставь на ноги полицию, мчс и скорую. И еще… зная моего батюшку, мне уже не кажется эта история такой уж дикой, он вполне мог припрятать заначку мне на черный день.

— Ну езжай, только обязательно мне позвони! — отпускает меня подруга.

Я с телефоном выхожу на улицу, двое из ларца ждут меня на лавочке.

— Говорите адрес, я поеду на такси, — говорю я,

— Экая вы, Мария Александровна, недоверчивая, — качает головой Альберт.

— Ну сами подумайте, вы меня напугали, таскались за мной по городу, почему я доверять вам должна?

— Ну хорошо, — он называет адрес, я вызываю машину и уезжаю, а они на машине Глеба двигают за мной.

По дороге я пробиваю адрес и к моему удивлению обнаруживаю, что едем мы в центр города, в офис главного конкурента фирмы моего мужа Семена Давидовича Вайсмана. Похоже парни не врут иначе им трудно будет объяснить, зачем они меня сюда привезли.

Мы заходим в бизнес центр, Альберт показывает на входе удостоверение и мы молча поднимаемся на лифте на самый верхний этаж. Там, в шикарной, богато обставленной, приемной, нас встречает не менее шикарная, дорого одетая секретарша, она приветливо улыбаясь, провожает в нас в кабинет.

За огромным дубовым столом царственно восседает величественный седовласый светило юриспруденции в безупречно сшитом костюме. От него прям так и разит деньгами и статусом.

— Ну здравствуйте Мария Александровна, — приветливо кивает он, — присаживайтесь. Наслышан о вас, приятно познакомиться.

— Добрый день, взаимно, — я усаживаюсь на стул и, сложив руки в замок перед собой, копируя его позу, жду.

Он с интересом меня разглядывает, как будто я какой-то зверек в зоопарке.

— Так и будем молчать или объясните наконец, что происходит и почему ваш головорез прицепился ко мне? — не выдерживаю я, — у меня нет времени играть с вами в молчанку, я жду объяснений.

— Вы точно копия вашего батюшки, — восхищенно говорит он, — такая же смелая и решительная.

Я молчу, никак не реагирую на этот типа комплимент.

— Ну что ж, приступим… — он наконец открывает свою папку и достает какую-то бумагу, — итак…

Я вся превращаюсь в слух, сердце колотится как сумасшедшее. Неужели семья мужа меня обманула и я не бедная нищенка, которую они приютили из жалости, а вполне себе состоятельная дама.

— Ваш отец, оставил мудреное завещание, но тем не менее мы должны исполнить его волю, — торжественно говорит он, — конечно, условия для получения наследства еще не выполнены, но думаю вы это быстро исправите, учитывая обстоятельства…

Я сжимаю зубы, чтобы не выматерится, ну неужели нельзя изъясняться по человечески и ясно мне сказать в чем дело.

— Итак, — Семен Давидович, надевает очки в золоченой оправе на нос, жестом отправляет парней за дверь и монотонно зачитывает, — я….находящийся в твердом уме и трезвой памяти в присутствии свидетелей и… бу — бу завещаю своей дочери… бу-бу-бу, недвижимое имущество и ценные бумаги на сумму …бу-бу-бу а также… по достижению тридцати лет либо в случае развода… бу-бу-бу. Супруг… бу-бу-бу… проценты…

После оглашения, наступает такая тишина, что кажется муха пролетит — услышишь.

Я сижу полностью оглушенная, сумма на счете поражает мое воображение, такую кучу денег я даже представить не могу! А еще и недвижимость…

Становится так горько. Папа, ну зачем ты так?! Я ведь думала, что я бесприданница, думала, ты не позаботился обо мне. Я помню в каком шоке была, когда отец моего мужа сообщил, что после смерти моего отца остались лишь долги.

— Мария вы понимаете, что семья вашего мужа живет на ваши деньги? — осторожно спрашивает меня юрист.

Я сглатываю ком в горле,

— Почему? — тихо спрашиваю я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, — почему он так поступил со мной?

Глава 27

— Ну ты подумай! Теперь понятно, почему твой Стасик накачивал тебя лекарствами, тебе ведь несколько лет до тридцатника осталось, к тому времени он бы тебя в сумасшедшую превратил! — восклицает Элька, — Нет, ну надо же! Просто сериал!

— Да уж, — вздыхаю я, — сама офигела.

Я до сих пор не отошла от шока и пребываю в каком-то вакууме, не могу поверить в реальность. Всего за пару минут, я из золушки превратилась в королеву. Сначала я очень обиделась на отца, ведь получается по его вине меня чуть не отравили и я угодила в больницу.

Но я вспоминаю как мы с ним жили, как он неуклюже, по мужски старался заботится обо мне. Сколько хлопот я ему доставляла, сколько проблем он решал за меня. Я была глупым озлобленным подростком, винила отца, за то что у меня нет матери. Папа был строг, ставил мне запреты, но только сейчас я понимаю, что он боялся. Боялся потерять меня так же как маму. Ведь папа так и не женился больше, не смог найти ту что заменила бы мне маму, а может хранил любовь до самой смерти.

Я же всего этого тогда не понимала, отвергала многочисленных нянек, делала все наперекор отцу. Даже перед смертью он беспокоился обо мне, боялся, что получу наследство и пущусь во все тяжкие. Не мог он предвидеть, что его друг предаст его память и обманет меня и все равно подстраховался.

Как же несправедливо, как больно, что не могу больше обнять его, такого большого, сильного и такого несчастного. Не могу сказать, как сильно я его люблю, как скучаю. Если бы я только могла…

Слезы снова наворачиваются мне на глаза, но я сердито стряхиваю их. Папа бы не одобрил, папа бы сказал, что надо поднять голову и идти дальше. “Прости меня, пап” — повторяю я про себя, — “прости”.

— Маш, ну ты чего, все хорошо ведь, будете с Миланой жить спокойно, — Эля отвлекает меня от моих тоскливых мыслей, я очень благодарна, за то что она рядом.

Мы сидим на маленькой Элькиной кухоньке и пьем уже наверное десятую чашку чая. За окном светает, но у меня ни в одном глазу сна нет.

— Как же так вышло, что

— Отец завещание отдал отцу Стаса и они должны были мне его озвучить, он доверял ему, ведь много лет вместе работали. Но видимо не совсем, раз он решил подстраховаться и это же завещание отнес другому юристу, наказав приглядывать за мной. Я знаешь ли в молодости была не очень разумной. Ну вот они и приглядывали. Пока все было спокойно и я счастливо жила, отращивая ветвистые рога, Семен Давидович не вмешивался, а когда я попала в больницу, решили навести справки. Спасибо Глебу, он быстро сложил два и два и сообщил им, что я вполне вменяема и хочу развода. Тут они и начали меня вылавливать, чтобы сообщить радостную весть, но я же пуганая, сопротивлялась как могла. Но разве я могла о таком подумать?!

— А что, если эти твои родственнички уже все деньги потратили?! — озабоченно спрашивает подруга.

— Нет, там осталась несгораемая сумма, они могли пользоваться только процентами и самое обидное, что я же сама подписала Стасу доверенность. Когда папа умер, я была в полном раздрае, вот он и подсунул мне бумажку, которую я не глядя подмахнула. Наплел, что это для моего блага, чтобы все дела с похоронами он сам решал.

— Вот скотина! И мамаша его наверняка знала об этом! — восклицает Элька.

— Конечно! Она мужа контролирует полностью, свекор сильно сдал последнее время, но все еще является владельцем компании и имеет вес. Ведь это он принял решение обмануть меня, не без ее подачи, наверняка.

— Что теперь думаешь делать? — спрашивает подруга, — разводится?

— Конечно, но есть нюанс, — задумчиво отвечаю я.

На телефон подруги приходит смс.

— Кто это там в пять утра? — изумленно говорит она, смотрит в телефон и ахает, прикрыв рот рукой.

— Вот ё-моё, мы же забыли Даньку с поста снять, — давится она от смеха, — он бедолага до сих пор за твоим благоверным ходит по клубам.

Она набирает брату.

— Данил, спасибо большое, ты очень нам помог, — важно говорит она.

— Пжалуста, — отвечает ее братец, — тольк его на хлеб не намаже-еш-шь…

Видимо он совмещал полезное с приятным.

— Ты что, пил? — строго спрашивает Эля, — а ну дуй домой, спать.

— Пнял, — отвечает Даня, видимо хорошо совмещал, что даже спорить сил не осталось, — а вы пчему мне не сказали, что этот чувак с нашей барной мадамой трется?

— С кем? — не понимаем мы.

— Ну с той, что со стойки падает, — устало объясняет наш следопыт, — я видео вам пказывал…

— Да ладно? — вырывается у меня, — ну и ну, Стас так низко пал!

Мы прощаемся с Даней, Эля заботливо вызывает ему такси и отправляет домой, после тяжелой трудовой ночи.

— Хм, это все меняет, — говорю я, — эта дамочка нам и поможет!

Глава 28

Следующие несколько дней мы с Элей разворачиваем бурную деятельность. Общаемся с разными людьми, кому-то платим, кого-то убеждаем, кому-то даже угрожаем. Самое сложное оставляем напоследок. Это разговор с любовницей Стаса — Алисой. Данька узнал нам ее дом и мы с Элей отправляемся к ней в гости, оставив нашего следопыта наблюдать за Стасом, чтоб тот явился нечаянно и нам не испортил все.

— Хороший такой дом! Элитный! — восклицает Эля, — хорошо живут проститутки!

— Не тем мы занимаемся, Элька, ох не тем, — подкалываю я ее.

— Да ну тебя! — сердится она, — сыплешь соль на душу.

— На рану, — поправляю я.

— Нет у меня раны, — парирует подруга, а душа есть!

— Ладно, пойдем!

— Как же мы войдем? Здесь наверное охрана… — задумчиво говорю я.

— Легко! — говорит Эля, — надо только подождать.

И наши ожидания вознаграждаются, через минут десять из подъезда выходит подросток в наушниках и с телефоном в руках.

— Здрасьте, — бурчит он, не отрывая взгляда от телефона. Пройди мимо него сам Вельзевул, вместе со своей свитой, он и то не заметил бы сейчас.

Мы заходим в подъезд.

— Вы к кому?! — окликают нас строго.

Блин, вот об этом мы не подумали. Консьержка! У меня дома тоже есть консьержка, но она меня знает, поэтому я воспринимаю ее как должное. Незнакомые консьержки могут быть опасны, особенно бдительные, на хорошей зарплате. У них у всех есть волшебная кнопка, которую они могут нажать при любом подозрительном человеке и через пару минут здесь будет группа захвата. Доказывай потом, что ты пришла мило поболтать с любовницей мужа, а не придушить ее собственными руками.

— Здрасьте! — восклицаю я, широко улыбаясь, — мы к Алиске, она нас ждет.

— Ага, — кивает Эля, — вместе в клуб пойдем!

Строгая дама неодобрительно нас оглядывает. Я стараюсь выпятить грудь вперед и отклячить зад. В моем понимании так ведут себя падшие женщины.

— Не похожи, что-то, — ворчит дама. Я считаю воспринять это как комплимент и улыбаюсь еще шире.

— Это мы еще трезвые, — хихикает Элька.

— Да, еще рано просто, — вторю я, — ну мы пройдем?

Мы бочком пробираемся к лифтам, наш умница Даня даже номер квартиры нам назвал, так как из его бара эту девицу не раз доставляли домой, когда она уже на ногах не стояла.

— Подождите, пожалуйста, — вежливо, но твердо говорит охранница и поднимает трубку телефона, — как вас зовут?

Мы с Элькой переглядываемся.

— Снежанна, — жеманно говорит Эля.

— Илона, — говорю я.

Церберша тихо разговаривает по телефону. Мы ждем, не убегать же нам теперь, будь что будет, прийти поговорить это не преступление. А Алиску можем в другом месте поймать.

— Проходите, — вдруг говорит консьержка.

От удивления на меня нападает ступор, я вообще не рассчитывала, что нас пустят.

— Ма…, то есть, Илонка, пойдем, — пихает меня в бок Элька.

Мы заходим в лифт и поднимаемся на нужный этаж, покатываясь со смеху. Ловко мы! Нам бы в актрисы…

Перед нужной дверью останавливаемся. Я делаю глубокий вдох. Боже, дай мне сил не прибить эту гадину! Решительно нажимаю кнопку звонка.

— Илонка! Заходи! — слышим звонкий крик за дверью, — кто там с тобой?

— Заходи, Илонка, — Эля делает приглашающий жест рукой. Я толкаю дверь и мы заходим в полутемную прихожую.

— Проходите, налейте себе что нибудь, — вопит Алиса, по видимому из ванной, потому что слышится шум воды, — я сейчас! Куда пойдем сегодня?!

Мы походим в шикарно обставленную гостиную. Да уж, девица явно хорошо раскрутила Стаса.

— Че молчите? Куда пойдем? — раздается совсем рядом и мы резко оборачиваемся.

Алиса совсем голая, если не считать полотенца на голове стоит перед нами. Я окидываю ее взглядом. Фигура конечно шикарная, но ей явно не двадцать и даже не двадцать пять.

— Кто вы такие?! — взвизгивает она, хватает прозрачный халатик и судорожно пытается

— Мы пришли поговорить, — холодно отвечаю я.

— Убирайтесь из моего дома! — визжит девица или уже даже тетенька.

— Ты меня не знаешь? — удивляюсь я.

Она подходит ближе, вглядывается в мое лицо. Да еще и со зрением проблемы…

— Ты жена Стаса, — то ли спрашивает, то ли констатирует.

— Да, а это Эля, моя подруга, — стараюсь добавить в голос миролюбивости, ведь понимаю же, что не в ней дело, дело в похотливом кобеле Стасе, но заставить себя ее уважать не могу.

Для меня любовница сродни шакалу, который питается объедками и так и норовит утащить себе всю тушу. Который готов подличать, изворачиваться, идти по головам, лишь бы урвать кусок пожирнее. Мне даже разговаривать с ней противно, тем более с голой. Только для достижения своей цели мне придется потерпеть.

— Я вызываю полицию, — Алиса уже отошла от шока, напялила свой халат и схватилась за телефон.

— Мы уходим, — пожимает плечами Эля, — мы думали тебе интересно будет узнать, почему Стас никогда на тебе не женится…

— Что?! Почему?! — Алиса хлопает нарощеными ресницами, слишком жирными, неестественно длинными.

Тот же вопрос я хочу задать Эле. С чего это она такое выдала? Наверное это такой способ отвлечь и заинтересовать Алиску.

— Давай спокойно сядем и поговорим, — предлагаю я, — это в твоих же интересах.

— Драться не будешь? — осторожно спрашивает любовница моего мужа. Тупая как пробка, но тем лучше. Надеюсь она такая же жадная!

Глава 29

— Ну, рассказывайте, чего приперлись? — Алиса закидывает ногу на ногу, нахалка уже пришла в себя и смотрит на нас без страха, — или сейчас полицию вызову.

Поразительно как быстро она меняется, как хамелеон, стоило ей понять, что мы с Элькой добропорядочные и не опустимся до банальной драки, как ее хамство расцвело во всей красе. Только зря она так думает, любому терпению конец приходит. Вот сейчас не выдержу и надаю лещей, чтоб не ухмылялась. Я сжимаю руки в кулаки, но Элька пихает меня локтем. Я медленно выдыхаю, беру себя в руки. Брезгливо морщусь, не стоит тратить силы на это ничтожество. Мозгов и совести там как у курицы.

— А тебе вообще как с чужими мужьями? — все-таки не выдерживаю я, — не противно совсем? Они же тебя используют.

— А ты мне нотаций не читай, — огрызается она, — не всем так везет как тебе, отхватила богатенького и радуешься, на золоте ешь, на золоте спишь. Вы клуши ожиревшие даже не догадываетесь, как вас ваши мужья презирают.

— Ну-ну, поэтому живут с нами, а к вам бегают, как в туалет, — усмехаюсь я.

— Не тебе меня судить! — с надрывам выкрикивает Алиса, — я в детстве голодала, обноски носила! Я заслужила! А твой Стас бросит тебя скоро, он мне сам сказал и на мне женится!

— Не женится, — влезает Эля.

— Это почему же? — Алиска подозрительно прищуривается.

— А вот почему! — Эля показывает ей фото на телефоне, где Стас обнимает какую-то то блондиночку. Типаж тот же как у Алиски, но гораздо моложе и красивее.

Надо же, даже я об этом не знаю еще.

— Ах вы… Не верю! Стасик обещал! — нижняя губа Алисы начинает дрожать.

— Вот видео, — Эля с готовностью сует под нос незадачливой невесте телефон.

Из красивых глаз Алисы катятся крупные слезы, она шмыгает носом.

— Сволочь, подонок, мерзавец! — кричит она, — он же мне обещал!

— Он и мне обещал, — встреваю я, — любить, говорит, буду до самой смерти! Такой вот, яйценосец оказался! Вообще совести нет, правда?

— Да, — кивает Алиска, вытираясь рукавом халата.

— Было бы что путнее, а то ни рожи ни кожи, а туда же, кобель! — продолжаю я нагнетать обстановку.

— Ага! — всхлипывает дурочка.

— Все они козлы, только и знают, что нам бедным, головы морочить, верно? — вздыхаю я.

— Верно, — эхом отзывается Алиса.

— А хочешь отомстить? — вкрадчиво говорю я, — еще и денег заработать…

— Ага, — она поднимает на меня красные глаза, — очень хочу. А как?

Мы с Ксюшей выходим на улицу, уже темно, я с наслаждением вдыхаю полной грудью свежий воздух. После удушливой Алискиной квартиры у меня даже голова разболелась, но я готова потерпеть. У нас все получилось, времени заняло уйму, конечно, но результат шикарный.

— Ты где это фото взяла? — спрашиваю я Элю, — я сама так удивилась, чуть не спалилась.

— Данька скинул, когда мы уже в квартире были, — отвечает Эля.

— Вот молодец! Надо будет ему премию дать! Вовремя он, — радуюсь я.

— Ну что, домой? — спрашивает меня Элька, вижу что она тоже устала, Алиса не самый приятный и сообразительный человек.

— Ты езжай, отпусти няню, а я скоро буду, Миланка спит уже и ты ложись, — говорю я.

— Куда ты? — подозрительно спрашивает меня подруга.

— Да не переживай, ничего криминального, — смеюсь я.

— Ну ладно, только позвони мне, — говорит подруга, широко зевает, вызывает такси и едет домой.

Я долго ищу контакт в телефоне, пользоваться мне им приходилось нечасто, поэтому я уже и забыла как забивала его.

Наконец нахожу, и набираю. Жду, сердце глухо бухает в груди, ладони взмокли, мне совсем не хочется общатся с этим человеком, но я должна спросить.

— Да, — слышу хриплое.

— Сергей Геннадьевич, мне нужно с вами поговорить, — говорю я собрав все свое мужество. Ради отца я должна это сделать.

— Хорошо, Машенька, я рад, — в голосе слышится обреченность, — где?

— В кафе, в соседнем с вами доме, — отвечаю я, — и… Сергей Геннадьевич, лучше бы чтобы Стас и Ирина Альбертовна не знали о нашей встрече.

— Я понял, Маш, — тяжело вздыхает мой свекор.

Я вызываю такси и еду на встречу со свекром. С него все началось, он виноват не меньше Стаса. Я во что бы то ни стало хочу выяснить, какие еще тайны хранит эта мерзопакостная семейка в отношении меня и Миланы.

Глава 30

Когда я возвращаюсь домой, Эля еще не спит. Сидит на кухне и пьет свой любимый мятный чай.

— Ну как дела? — нетерпеливо спрашивает она.

— Вот, — я кидаю на стол папку с документами.

Она быстро их пролистывает, и когда начинает понимать что это, ее глаза лезут на лоб.

— Как так?! — восклицает она.

— Ну вот так, — пожимаю я плечами, наливаю себе чаю и усаживаюсь напротив.

— Но… тогда мы можем не… — осторожно говорит она.

— Не можем, — твердо отвечаю я. — Стас тот еще скользкий тип, нужно не дать ему возможности выкрутиться.

— Ладно, но это может быть опасно для тебя. За Карину я не переживаю, она тренированная, а вот ты…

— А что

Звонит мой телефон.

— Добрый вечер, Мария, — вежливо говорит Глеб, но в его голосе чувствуется сердитость. — Не хотите ничего мне рассказать?

— Добрый вечер, Глеб, — отвечаю я. — Нет, а что?

— Что вы опять затеяли? — взрывается добрый доктор. — Я же попросил вас сидеть тихо, пока мы бумаги в суд готовим!

— Вы опять следили за мной? Вместе с дружком своим маньячным? — возмущаюсь я.

— Не следили, а приглядывали. И нам не нравится, что вы с подружкой шастаете по городу, навещаете любовницу вашего мужа и своего свекра. Сами, так сказать, в пасть к волку лезете!

Я делаю глубокий, успокаивающий вдох.

— Послушайте, Глеб, — спокойно говорю я. — Ну ладно, юрист отправил за мной Альберта, у них работа такая. А вы-то чего лезете?! Вам до меня какое дело?!

— У меня тоже работа, — невозмутимо отвечает Глеб. — Я консультирую Семена Давидовича по состоянию вашего здоровья. Если вы хотите, чтобы на суде рассмотрели тот факт, что вас, вполне вменяемого человека, накачивали рецептурными препаратами с целью навредить, то не стоит мне хамить, а лучше прислушаться к тому, что вам люди говорят.

— Вот и консультируйте! — отвечаю я. — Следить за мной зачем?!

— Да потому что ты мне не безразлична! — рявкает доктор. Я от удивления чуть телефон не роняю.

— Прости, не хотел вот так, по телефону, — устало говорит Глеб. — Я действительно переживаю за тебя и за Милану.

— Ну… спасибо, — отвечаю я растеряно. Не ожидала совсем таких откровений от строгого эскулапа.

— Прошу тебя, не влезай никуда, слишком опасно. Тебе нужно понимать, что слишком большие деньги стоят на кону, и твоя семейка не хочет их терять. Они ни перед чем не остановятся.

— Да, да, я понимаю, — сдавленно говорю я, горло перехватывает от нахлынувших чувств. Глеб так искренне говорит, так переживает. А я уже и забыла, чтобы кто-то так за меня переживал. Не считая подруги, конечно.

Я отключаю телефон и смотрю на Элю. В моих глазах стоят слезы. Не верится, что в моей жизни, наполненной враньем и предательством, нашелся человек, которому мы с дочкой не безразличны, который готов тратить свое время и силы на решение наших проблем.

— Что? — испуганно спрашивает Эля. — Он тебя обидел?

— Нет, что ты! — я смаргиваю накатившие слезы. — Он… он сказал, что я ему не безразлична.

— И почему ты плачешь? — удивляется она, — Это же хорошо, он вон какой…

— Какой? — всхлипываю я.

— Приличный, симпатичный, да и доктор, опять же. Человек серьезный. Обеспеченный. Вон у него какая сеть клиник.

— Эль, ты меня сватаешь что ли? Я вовсе не собираюсь за него замуж, — смеюсь я. — Я вообще больше замуж никогда не выйду. Хватит с меня. Просто…

— Что?

— Приятно, что я кому-то нужна. Женщиной себя чувствую, понимаешь? Стас изо всех сил старался казаться любящим, я верила, но сейчас понимаю, что в глубине души чувствовала его ложь. Понимаешь, бессознательно. Я и скалолазанием начала заниматься, чтобы живой себя почувствовать. Жила как в золотой удушающей клетке. Только Миланка меня от депрессии и спасала. А сейчас я понимаю, что могу кому-то нравиться, не из-за денег. У Глеба денег навряд ли меньше, чем у Стаса, то есть у меня.

— Ну, посмотрим, посмотрим. Такие как Глеб так просто не сдаются, — хитро улыбается подруга.

— Давай спать, — смеюсь я. — Завтра заключительная часть нашего Марлезонского балета.

— Ох, — вздыхает подруга. — Хоть бы все получилось…

— Все получится, Эль, мы все продумали. В любом случае, все получится, — говорю я уверенно, хотя у самой поджилки трясутся. Слишком опасную игру мы затеяли.

Глава 31

Стас

“От Алиски надо избавляться, зачем она мне, когда есть Катенька?” — лениво думаю я, проснувшись после полудня. “Да и Машку уже надо куда-то определить…” Пока жена дома, я должен соблюдать приличия: приходить вовремя, врать, изворачиваться. Лишь бы она чего не заподозрила и не начала выяснять. Но когда её нет — вот настоящий кайф! Хочу гуляю, хочу сплю, и сплю с кем хочу, прямо дома в удобной кровати.

Моя новая любовница, правда, спать мне не дает. Я думал, Алиска опытная, но Катя… это просто огонь, ураган, торнадо! Хотя она гораздо моложе Алисы.

Я поднимаюсь, накидываю халат и иду варить кофе. Надо бы клининг вызвать, а то без жены как-то грязно дома становится. Ну не буду же я сам посуду мыть!

Звонит телефон, Машка, наверное, деньги понадобились. Глупенькая, глупенькая Машка, знала бы она… Только кто ей скажет? К своим тридцати годам она будет плотно лежать в психушке на сильнодействующих препаратах. А я спокойно легализую её деньги. И нет, мне совсем не стыдно! Ну зачем они ей? Она же, дура, давно бы всё промотала! В нашем мире выживает сильнейший, так что Машка — слабое звено, что поделать.

— Да, дорогая, — слащаво говорю я, самому противно, но нужно немного потерпеть.

— Надо встретиться, — резко говорит она.

— Ты уже прилетела? Почему не предупредила? — какое-то неприятное предчувствие заставляет меня напрячься. Что-то такое в её голосе… Так говорят уверенные в себе люди, акулы бизнеса, но не моя тихая жена.

— Я и не улетала, Стас, — усмехается она, — через час в торговом центре, если хочешь сохранить свою компанию.

— Что?! Что ты несёшь?! — рявкаю я, такая Машка мне категорически не нравится!

— Я жду, — холодно отвечает она, словно не замечая моей резкости.

Я судорожно начинаю собираться. К чёрту кофе, не до него сейчас. Меня бьёт мандраж, неужели Машка как-то прознала про деньги? Тогда будут проблемы! “Так, успокойся, — говорю сам себе, — у тебя всё продумано. Даже если она узнала про деньги, это ничего не изменит. Ей не справиться со мной, у меня целый штат юристов, который мигом признает её недееспособной, и всё равно всеми деньгами буду управлять я”.

Так даже лучше будет! Я получу доступ ко всей сумме, а не к жалким процентам. Я сажусь в машину и еду в торговый центр. Мне всё равно страшно, но я умею держать лицо. Что же такого хочет мне там рассказать моя жена?

Я не сразу замечаю её за столиком в зоне фудкора, пока она не машет мне рукой.

— Что на тебе надето? — недовольно говорю я. Она выглядит как бомж — в какой-то чёрной куртке, в чёрных джинсах, на голове ярко-красная, слегка потрёпанная мужская бейсболка.

— Чьи это вещи? — спрашиваю я.

— Не важно, — отвечает Маша, — не важно, я хочу показать тебе кое-что…

Она бросает на стол папку с бумагами.

— Что это? — спрашиваю я.

— Стас, ну что ты, как дурак, — морщится досадливо, — ты же видишь. Это твой отец переписал на меня компанию.

— Это подделка! Я не верю! Он не мог такого сделать!

— Сделка настоящая, — холодно отвечает она, — это любой подтвердит. А ты теперь работаешь на меня, мой милый.

— Да он что, вообще с ума сошёл? Я признаю эту сделку недействительной!

— Все его подписи заверены нотариусом и свидетелями. Всё сделано по уму, я тоже юрист, если ты забыл, — нагло так улыбается, бесит!

— Окей, — я наклоняюсь к ней через стол, — тогда я признаю тебя недееспособной и замеру дочь! Лучше по-хорошему откажись от этой сделки и перепиши компанию на меня. Папаша, кажется, совсем из ума выжил.

— Наоборот, он вспомнил, что он человек, — горько усмехается она, — между прочим, он тебя пытается защитить…

— Я тебя предупредил! — рявкаю, стараюсь быть холодным и невозмутимым, но злость бурлит по венам. Так и придушил бы, гадину!

— Ну-ну, — Машку, это, кажется, не особо-то пугает, — а у меня ещё вот что есть…

Она достаёт телефон, включает видео и показывает мне. На видео я вижу Алису. Она размазывает слёзы и сопли на камеру, рассказывая кошмарные ужасы о том, какой я злодей, заставил её заниматься со мной сексом. Как я её шантажировал, бил и обижал.

— Это вообще ерунда, такого не было! — взрываюсь я, — это всё подстава, и я это докажу!

— Только репутации твоей конец придёт, кому нужен такой юрист, вокруг которого одни скандалы?

— Что ты затеяла, дура, зачем?! — взрываюсь я.

— Как зачем? Я хочу вернуть свое. Ваше семейство мне задолжало, — говорит она таким тоном, что у меня мурашки по коже бегут, — и я хочу получить всё с процентами. Вы жировали за мой счёт очень много лет, теперь я требую всё назад.

— У тебя ничего не получится! — кричу я бессильно, — ты тупая, у тебя мозгов не хватит! Да, мы тебя обманули, провернули аферу с завещанием, всё равно ты не смогла бы управлять этими деньгами!

— Но ведь хватило же вывести тебя на чистую воду, кстати, наш разговор записывается, — усмехается она нагло мне в лицо.

Кровь вскипает в венах, да что эта овца здесь себе позволяет?!

— Ты, кстати, не досмотрел видео, там Алиса сказала, что у тебя маленький член, из-за этого ты комплексуешь и бесишься постоянно. Я это подтвержу, уж кому, как не жене знать об этом. А сейчас я добавлю видео в твой рабочий чат, пусть твои коллеги полюбуются!

— А ну, отдай! — я уже не соображаю, что делаю, реву как бык и бросаюсь на неё, пытаясь выхватить ненавистный телефон.

Машка, оказывается, проворнее. Она хватает телефон и вскакивает с места, пытается убежать. Ну уж нет, сейчас я этот телефон об её тупую башку разобью, чтоб неповадно было тупые ролики снимать! Я вскакиваю следом. Она бежит к туалетам — давай-давай, родная, там-то мне легче всего тебя будет поймать! Скрывается за углом и на пару секунд теряется из виду. Я заворачиваю за угол — ага, вон она! Мечется по коридору, ищет, где спрятаться.

— Стой! — рявкаю я, хватаю её за руку.

Машка как-то изворачивается, падает на пол и увлекает меня за собой, вернее, на себя.

— Помогите! Помогите! — кричит вдруг она каким-то незнакомым мне голосом. Убивают! Помогите!

Я пытаюсь встать, но меня что-то держит и не отпускает. Во время этого барахтанья дурацкая бейсболка сваливается с головы жены, и я вижу совершенно незнакомую мне девушку. Я обознался! Как это может быть?

— Простите, — произношу я, — я обознался.

Снова пытаюсь отпустить её и встать, но не могу. Вокруг нас уже собираются люди, кто-то достает телефоны. Охранник, держа меня за шкирку, рывком поднимает на ноги. Девушка остается лежать, у неё разорвана блузка, которую она стыдливо стягивает на груди.

— Вы его знаете? — спрашивает её охранник.

— Нет, конечно, — всхлипывает она, — псих какой-то! Напал на меня, повалил, блузку порвал!

Я теряю связь с происходящим. Это какой-то сюр, этого не может быть!

— Этого не было… — растерянно оправдываюсь я. — Ничего не было, я просто обознался.

— Полиция разберётся, — говорит охранник, продолжая крепко держать меня за руку, и ведет нас в какой-то кабинет.

Дальше всё как в тумане. Приезжает полиция, берёт показания, о чём-то спрашивает. Я что-то отвечаю, но даже не слышу себя. Никогда ещё я не был таким униженным, со мной обращаются как с дерьмом, и даже то, что я юрист, не меняет дела. Я знаю, что моя судьба зависит сейчас от этой незнакомки. Если она напишет заявление, то я пропал!

Наконец, с меня берут подписку, и я выхожу на улицу. Я растерян, полностью оглушен. В голове крутятся мысли, как вихрь. Только один человек может меня сейчас поддержать и понять. Я набираю номер:

— Мам, я в беде, я сейчас приеду, — говорю я, голос дрожит от отчаяния.

Пока жду ответа, ощущаю, как холод пробирает до костей. Мой мир рушится, и я не знаю, как его восстановить.

Глава 32

— Мам, а когда мы к папе поедем? — спрашивает дочка. — Я в садик хочу.

Сердце сжимается от вопросов моей малышки. Какой бы ни был Стас поганец, Милана всё равно по нему скучает.

— Милаш, — я присаживаюсь на корточки возле доченьки, — ты теперь пойдёшь в новый садик. А папа будет жить отдельно.

— А бабушка? — спрашивает Милана.

— И бабушка отдельно.

— А ты? — вижу тревогу на её милом личике.

— Я всегда-всегда с тобой буду, — улыбаюсь я.

Милана веселеет и бежит донимать Даньку, как самого младшего из нас, взрослых. Боюсь, брат Эли скоро перестанет к нам приходить, потому что Милана выбрала его моделью для своих смелых идей по макияжу, прическам и маникюру. Но пока парень мужественно терпит, потому что мы с Элей, благодарные за помощь, усиленно кормим его вкусняшками.

— Думаешь, не рано ей говорить? — замечает подруга.

Мы сидим на её любимой кухне и пьём свой любимый чай с мятой.

— А когда? Когда вырастет, что ли? — возражаю я. — Я не сторонник врать детям. Никак не могу сказать дочери, что вот, мол, твой папа уехал на север, потому что он полярник.

— Ну да, — соглашается Эля, — но она, похоже, не очень и расстроилась…

— Она мало проводила времени со Стасом и свекровью, со мной больше. Вот по садику и друзьям она действительно скучает.

— Ну ничего, скоро всё успокоится, вернётесь

— Конечно, всё, что причитается мне, я заберу, и половину квартиры тоже, — киваю я. — Только жить там не смогу, всё будет напоминать о моем неудачном браке.

— А компанию? Продашь?

— Нет, сама управлять буду, — решительно говорю я. — Думаю, справлюсь. Найму грамотных людей, помогут.

— Ты так и не рассказала, как тебе удалось заставить старика на тебя её переписать?

Я возвращаюсь мыслями к тому дню, когда договорилась встретиться со свёкром.

“— Здравствуйте, Сергей Геннадьевич, — говорю я, заходя в полутёмное помещение кафе.

— Здравствуй, Маша…

Он тянется, чтобы поцеловать меня в щёку, но я отшатываюсь.

— Думаю, вы знаете, зачем я здесь? — спрашиваю я.

Свёкор задумчиво смотрит на меня, словно взвешивает что-то.

— Догадываюсь, — говорит он, тяжело вздыхая.

Я смотрю на него, вспоминаю, как он радовался рождению Миланы, как хорошо ко мне относился, гораздо лучше, чем свекровь. Как он после смерти отца с грустным видом сообщил мне о том, что я нищая.

— Я должен извиниться. Прости меня, — он поднимает на меня взгляд, — но я знаю, ты не простишь. Да я и сам бы не простил.

— Зачем тогда вы… — сглатываю ком в горле, ужасно хочется плакать.

— Я знаю, что Саша очень переживал за тебя, он просил, чтобы я присмотрел за тобой, — вздыхает Сергей Геннадьевич. — Я не должен был, но… Я думал, тебе хорошо будет в нашей семье. Ира и Стас — моя семья, я очень их люблю. Я боялся, что ты не захочешь дать нам денег, а у меня тогда кризис был, я был почти банкротом, ну и…

— Присвоили чужие деньги, — подсказываю я.

— Присвоил, да, — он кивает седой головой. — Если бы я знал, как исправить…

— А знаете ли вы, что ваш сын и жена травили меня? Это подтвердит мой доктор. И я собираюсь их за это посадить, — блефую я, ведь прямых доказательств нет, только предположения.

— Что?! Когда?! — вскидывается он.

— Я из-за них в больницу попала, они хотели сделать меня недееспособной, чтобы получить доступ к основной сумме, — говорю холодно. — Ваша внучка могла остаться практически сиротой.

— Не может быть! — он качает головой, словно стряхивая с себя неприятные новости. — Они не могли…

— Очень даже могли! У Стаса несколько любовниц сразу, а ваша жена только о деньгах думает! И я это докажу! — я встаю из-за стола.

— Маш… — свёкор умоляюще смотрит на меня. — Я понимаю, ты рассержена, мне очень жаль. Ирина и Стас слишком любят комфорт. Но давай найдем выход…

— Давайте, — киваю я, усаживаясь обратно. — Вызовите юристов и перепишите на меня свою компанию, думаю, так будет честно!

— Согласен, — обреченно говорит свекор. “

— Ну и ну, — качает головой подруга, — даже не сопротивлялся?

— Ты знаешь, я думаю, он пожалел уже давно о своем решении, только что-то сделать побоялся. Мне показалось, он даже рад был снять с себя этот груз и хоть как-то реабилитироваться.

— Всё равно он старый козел! — сердится Эля. — И не вздумай его жалеть!

— Ну он сам себя наказал уже, — вздыхаю я. — Забудем.

— Забудем! — кивает Эля, и мы снова чокаемся чашками.

— А как с Кариной? Всё хорошо? Надеюсь, она не пострадала?

— Нет, я же говорила, она тренированная, — смеётся Эля.

— Я так испугалась, — признаюсь я. — Стас мчался за мной по пятам, я еле-еле успела заскочить в туалет. Хорошо, Карина ждала меня и сразу же выбежала, вот он и подумал, что это я.

— Помогла Данькина бейсболка, а блузку она на себе заранее порвала, пока тебя в туалете ждала, — подмигивает Эля. — Она, конечно, сняла побои, а так как она боксерша, то синяков на её теле достаточно. Так что, если вдруг…

— Я думаю, Стас не рискнёт. Если с потерей репутации он ещё мог бы справиться, то тюрьма наводит на него ужас. Сейчас всё против него. Спасибо тебе, Эль, что бы я без вас с Данькой делала.

— Сидела бы и плакала, — говорит входящий на кухню Даня. — Ну что, вы героя кормить будете?

Мы смеёмся и накрываем на стол. Всё хорошо, но моя история ещё не закончена.

Глава 33

Месяц спустя

— Мам, смотри, как могу! — Миланка повисает на маленьком турничке.

Мы гуляем с ней на площадке возле дома. Пока мы не ходим в садик, я стараюсь развлекать дочь сама.

— Ты большая молодец! — хвалю я её. — Умничка! Будешь сильной и здоровой!

— Мам, а дядя Глеб когда приедет? — неожиданно спрашивает дочь.

— А, эм… сегодня должен, а что? — я теряюсь. Мне самой неудобно, что Глеб проводит с нами столько времени, я же вроде как ещё замужем.

Мой бракоразводный процесс идет полным ходом, несмотря на сопротивление Стаса. Он всячески вставляет палки в колеса, но Давид Семенович, юрист от бога, мастерски обходит все фокусы Стаса, и совсем скоро заветный развод будет у меня в кармане.

— Так зачем тебе дядя Глеб? — спрашиваю я таинственно молчащую дочь.

— Надо, — загадочно отвечает она. — Секрет.

Глеб, конечно, зря времени не теряет, справедливо рассудив, что путь к сердцу женщины лежит через её ребёнка. Он просто завалил Миланку подарками и сюрпризами. Я сначала была категорически против, чтобы он сближался с Миланой, но вижу в нём неподдельный интерес. Рядом с Миланой он словно оттаивает и сам превращается в ребёнка, играет с ней, дурачится. Ему действительно это нравится.

Да и как я могу отобрать у Миланы подарки? Она же такой вой поднимет! Вот так незаметно Глеб и стал практически членом нашей маленькой семьи. По логике, я должна в него влюбиться и ответить взаимностью на ухаживания. Но где я и где логика?

После того, как со мной обошелся Стас, я просто физически не могу поверить мужчине, не могу представить возле себя никого. Я очень надеюсь, что это пройдёт, и смогу воспринимать Глеба не только как друга, но и как спутника жизни. Пока же мы просто весело проводим время. Глеб не настаивает и ни на что не намекает. Он говорит, что ему очень одиноко, а к нам он уже привык. Пусть так, если ему так хочется, я же, не могу ему ничего обещать.

— Папа! — вдруг восклицает Милана и прячется за мою спину.

Я оборачиваюсь и вижу Стаса. Он бодро идет к нам с букетом цветов и какой-то яркой коробкой. Я сжимаю в кармане лёгкой куртки перцовый баллончик.

— Привет, — Стас безмятежно улыбается, как будто мы дружная семья, и ждём его тут с работы.

— Что тебе надо? — спрашиваю я, и хотя Стас не пытался причинить нам

— Дочь, я тебе подарок принёс, — Стас опускается на колени и протягивает Милане коробку. — Иди, возьми.

— Нет! — я не выпускаю Милану из-за спины. — Не подходи. У меня есть перцовка.

— Маш, ну ты чего? — Стас искренне удивляется. — Я же с миром пришёл, признаю, был не прав. Но я хочу хотя бы остаться друзьями, я хочу видеться с дочерью.

— Только после суда, — твёрдо говорю я.

— Ну, ты всегда была стервой, Машка, — рявкает Стас и бросает букет мне в лицо. Я вздрагиваю и чувствую, как сильные руки обхватывают меня сзади.

— Мама! — кричит Милана. Я дергаюсь и ору изо всех сил:

— Помогите! — но рука зажимает мне рот.

Стас, брыкающуюся, подхватывает Милану на руки.

— Вот и всё, дорогая. Ты, конечно, хитрая, но я хитрее! Завтра же ты перепишешь компанию на мою мать, а я пока с Миланой выеду за границу, и если ты посмеешь мне как-нибудь навредить, ты больше никогда не увидишь дочь, поняла?!

Вот точно, без свекрови не обошлось! Это она все придумала!

— Нет! Нет! — пытаюсь кричать я, но лишь отчаянно рвусь из чужих рук.

— Кивни, если поняла! — я бешено киваю, всё что угодно, лишь бы он оставил Милану.

— Через месяц я тебе её верну, если всё будет нормально, — холодно говорит Стас. Он разворачивается и идет к припаркованной неподалеку машине.

Он сейчас увезёт Милану! Он похитит мою дочь, и я ничего не смогу сделать! — единственная мысль бьётся у меня в голове. Я начинаю дергаться ещё сильнее, пинать ногами, но тот, кто держит меня, делает это профессионально. Мне начинает не хватать воздуха, я задыхаюсь, в глазах пелена от слёз.

Вдруг я замечаю, как какая-то фигура стремительно бежит по направлению к Стасу. Ещё чуть-чуть — и Стас успеет сесть в машину. Я из последних сил изворачиваюсь, рука, удерживающая мне рот, сдвигается на миллиметр, и я вонзаю зубы в палец бандита. Сжимаю зубы с такой силой, что их сейчас не смогли бы разжать и гаечным ключом. Прокусываю кожаную перчатку и мотаю головой, как собака, стараясь причинить как можно больше боли.

— А-а-а! Тварь! — орёт похититель и бьёт кулаком меня по голове.

Стас оборачивается на шум!

— Я сказал, не бить! — кричит он. — Брось её.

Он уже открыл дверь своей машины и посадил Милану на заднее сиденье, как на него вихрем налетает темная фигура, завязывается драка.

— Брось её, помоги! — визжит Стас, так как уступает противнику.

Тот, что держал меня, отпускает и бежит к ним. Я тоже бегу изо всех сил, хотя в голове стоит шум после удара и ноги подгибаются.

Когда я подбегаю, Глеб уже вырубил Стаса и стоит напротив здорового детины, вылитого бандита. Я рывком открываю дверь и выхватываю испуганную и разреванную Милану.

— Бегите! — рычит Глеб.

Я бросаю на него взгляд, сейчас он совсем не похож на приличного доктора. Рубашка в крови, зубы оскалены, весь его вид и выражение лица говорят о том, что он будет биться до конца, хоть с десятью противниками, за нас с Миланой. Я уверена, он справится!

Я бегу к дому, на ходу, выхватываю телефон и набираю Элю. Успеть, успеть надо успеть! Как назло, никого нет во дворе, а случайные прохожие стараются держаться подальше от дерущихся здоровенных мужиков.

Эля встречает нас у подъезда, она забирает у меня Милану.

— Беги домой и вызывай полицию! — кричу я Эле.

— А ты?! — её глаза полны ужаса, побелевшие губы трясутся.

— Я сейчас… Глебу помогу… — я поднимаю с земли забытую дворником лопату и бегу назад, но пока я прибегаю, Глеб уже справился и со вторым бандитом.

— Мария Александровна, вы чего тут копать собрались? Рано ещё, — он устало улыбается мне, вытирая окровавленное лицо.

— Глеб! — я бросаюсь к нему и обнимаю его крепко-крепко, подставляя ему плечо, как верная боевая подруга.

— Полицию вызвали? — мы ковыляем к ближайшему дереву, чтобы Глеб мог опереться.

Мы не можем уйти, пока полиция едет. Краем глаза я замечаю какое-то движение справа. Не успев даже подумать, я разворачиваюсь и своей лопатой, которую использую как посох, бью неугомонного бандита по хребту.

— Оу — ау, — взвывает он и падает на землю, — я просто уйти хотел, мне проблемы не нужны.

— Только попробуй! я замахиваюсь своим оружием, он послушно садится на землю и обхватывает колени руками.

— Да вы, Маша, круче Дубровского, — хрипло смеется Глеб

— А то, — улыбаюсь я, и по классике жанра в этот момент подъезжает полиция.

Глава 34

Месяц спустя

— Глеб! Смотри как могу! — кричит Миланка, — показывая кувырки и пируэты на любимой площадке.

— Супер! Ты у меня молодец! — кричит ей Глеб и показывает большой палец.

— Молодец, доча! — добавляю я, хоть меня и не спрашивали.

— Ревнуешь? — хитро улыбается Глеб.

— Есть немного, — вздыхаю я, — раньше мне не приходилось ее ни с кем делить. Стасу и свекрови она была не нужна.

— Что там, кстати? — спрашивает Глеб

— Завтра суд, нас разведут без сомнения, — отвечаю я, — Стасу предъявили обвинение в нанесении вреда здоровью, и твоему и моему. Без поддержки мамочки он признался в том, что травил меня, с целью завладеть деньгами. Свекровь за границу свалила, но это ей не поможет, она идет как соучастница Стаса. Свекор будет отвечать за мошенничество. Все наказаны.

— Ты счастлива? — он пытливо смотрит мне в глаза.

Я не отвечаю, мне грустно. Глеб через неделю уезжает заграницу по делам и сколько там пробудет, неизвестно. А может и вообще не вернется. Скандал, который разразился вокруг его клиники из-за врачей, что поставили мне диагноз не пошел на пользу его бизнесу. Глеб категорически отказался от моей помощи и гордо заявил, что сам все восстановит.

Честно говоря, я не хочу, чтобы он уезжал! Я знаю, что буду скучать. Он стал мне дорог. Наши отношения вышли на новый уровень, мы пока избегаем признаний в любви и все такое, но я думала у нас все впереди. Оказывается, нет. Оказывается, он готов оставить нас. Это обидно. Я знаю, если попрошу, он останется без раздумий, только имею ли я на это право?

— Маш, скажи, а ты хотела бы чтобы я остался? — спрашивает Глеб, словно мысли мои читает.

— К чему ты спрашиваешь, тебе же нужно, — отвечаю я, может быть излишне резко.

— То есть я для тебя ничего не значу? Совсем?

— Значишь, Глеб, очень много значишь, — отвечаю честно, — я… я буду ждать тебя.

— Зачем ждать, Маш? Поехали со мной! — радостно восклицает Глеб.

— У тебя есть адвокат, управляющие компании, ты можешь следить за всем издалека. Поедем, Маш, отдохнешь, развеешься. Миланка новых впечатлений наберется.

— Где? — доча подбегает к нам и залезает Глебу на колени.

— На море, хочешь? — спрашивает Глеб. Похоже сейчас и без меня все решится.

— Хочу! Хочу! — подпрыгивает доча.

Я задумываюсь. Пожалуй, он прав, нам с Миланой очень сейчас нужны новые впечатления.

— Все! Решено! Я заказываю билеты! Летим! — заявляет категорично Глеб.

— А разве тебе на курортах нужно искать инвесторов? — с сомнением говорю я.

— Только на курортах и нужно, — серьезно кивает он.

— Ну ладно… — я конечно не верю, но мне какая разница, молчу.

Через неделю мы дружно отправляемся к морю! У меня даже настроение поднялось, наконец, мы с Миланой отдохнем от того ужаса, который устроила нам Стас и его семейка. Свидетельство о разводе лежит среди документов, приятно греет мне душу. Осталось только лишить его родительских прав, что учитывая его выходки сделать будет не сложно. Мои адвокаты уже этим занимаются. Наконец, свобода!

Я смотрю в иллюминатор самолета, мы медленно взмываем в небо, оставляя на земле все переживания, расстройства и беды. Я словно лечу в новую жизнь, обновленная и восставшая из пепла!

— Теперь ты счастлива? — чувствую легкое прикосновение к своей руке.

— Почти, — уклончиво говорю я.

Для счастья мне не хватает совсем немного.

Прибыв на место мы сразу же идем на пляж и плещемся там до самого вечера. А вечером Глеб приглашает нас на ужин.

— Почему здесь никого нет? — удивляюсь я, войдя в уютный зал небольшого ресторана.

— Я снял ресторан только для нас, — улыбается Глеб.

— Зачем? — удивляюсь я, разглядывая щедро накрытый стол, — и еды так много…

Глеб становится каким-то подозрительно серьезным.

— Маша, я должен тебе кое что сказать… признаться, — начинает он прокашлявшись.

— Глеб, ты меня пугаешь! В чем дело? — отвечаю я. Сердце пропускает удар. А что если это прощальный ужин? Что если Глеб хочет сообщить, что уезжает насовсем, или женится, или уже женат?! Я зажмуриваюсь, стараясь растянуть время. Мне кажется вот-вот я получу очередной удар судьбы и потеряю самого дорогого для меня человека, после Миланы конечно. Доча тоже затихла и присела на стул, глядя на нас округлившимся глазами.

— Я хотел… — Глеб вдруг поворачивается к Милане и встает перед ней на одно колено.

— Милаша, ты бы хотела, чтобы я жил с вами?

— Что?! — вырывается у меня.

— Конечно! — счастливо улыбается доча и обхватывает его за шею.

Глеб поворачивается ко мне.

— Мария Александровна, я предлагаю вам свою руку, мое сердце уже давно ваше! — он протягивает мне бархатную коробочку с ослепительным кольцом.

Повисает тишина, я таращусь на кольцо, потом на Глеба. Я совсем этого не ожидала и сейчас не могу разобраться в нахлынувших чувствах. Я люблю Глеба, я поняла уже это, но… мне отчаянно страшно.

— Мам, берем, где еще найдем такого! — громким шепотом говорит дочь. От неожиданности мы начинаем смеяться. Становится так легко и хорошо. Все страхи мигом улетучиваются! Ведь я теперь другая, новая. Я сама строю свою жизнь, и я хочу продолжать ее строить с Глебом. С мужчиной который за меня в огонь и воду.

— Да, — киваю я.

Тут же вокруг становится шумно, светло, играет музыка, разносится смех нас поздравляют, хлопают в ладоши. К нам выходят Эля, Данька, Альберт, еще какие-то люди которых я не знаю.

— Откуда вы здесь? — смеюсь я, глядя на своих друзей.

— Это я всех собрал, — улыбается Глеб, — думал тебе приятно будет, да и с родственниками пора познакомиться.

К нам подходят братья и сестры Глеба, их супруги, все очень милые и доброжелательные.

— А вот и мама! — к нам спешит элегантная пожилая женщина. Она крепко меня обнимает.

— Какие вы красотки! — говорит она нам с Миланой, — я о таких давно мечтаю! А у бабушки для тебя подарок!

Она протягивает Милане супермодную куклу. Мечту всех девочек.

— Спасибо! — Милашка стесняется, но ее тут же заваливают подарками со всех сторон и уже через полчаса для нее все лучшие друзья.

— Я так рада, Мария, что Глеб нашел вас, — искренне говорит мне моя будущая свекровь.

Именно так я когда-то представляла себе свою семью, именно об этом мечтала всю сознательную жизнь. У меня даже слезы на глаза наворачиваются.

— Кто обидел мою королеву? — тут же возле меня появляется Глеб.

— Ты! — говорю я, — мог бы предупредить, я выгляжу как замарашка.

— Ты моя несравненная золушка, — он целует меня, ласково, нежно, — я тебя нашел и больше не потеряю!