Меня повело

Глава 1

Царина Вереск

Меня повело

Алина

Я стою посреди школьного коридора и чувствую, как у меня внутри дрожит всё — от ключиц до колен. Воздух пахнет пылью, мелом и чьими-то духами, слишком сладкими, будто их вылили целый флакон. Люди вокруг смеются, переговариваются, кто-то уже радуется, кто-то ругается, а я не слышу ни слов, ни голосов — только собственный пульс в ушах. Он громкий. Глупо громкий.

Результаты уже вывесили. Они там. На стенде. Несколько шагов — и я узнаю свою судьбу. Несколько шагов — и станет ясно, куда дальше повернёт моя жизнь.

— Алина, ты чего застыла? — Вика толкает меня плечом. — Пойдём смотреть.

Я киваю, но ноги будто чужие. Словно я не иду — меня ведут. Шаг. Ещё шаг. Лист бумаги на доске кажется ослепительно белым, почти светится. Люди столпились перед ним, спины, волосы, чужие локти. Кто-то вскрикивает:

— Да ладно?! Серьёзно?!

Кто-то стонет:

— Всё… мне конец…

Мне тоже конец. Или начало. Я ещё не знаю.

Мы протискиваемся ближе. Сердце уже не бьётся — оно колотит, как если бы хотело выломать рёбра и сбежать. Я ищу глазами свою фамилию. Строки прыгают, буквы расплываются.

Сереброва. Вот она.

Я не сразу понимаю цифры. Просто смотрю. Потом моргаю. Снова смотрю.

Высокий балл. Очень высокий.

— Ну?! — Вика почти визжит мне в ухо. — Ну что там?!

— Я… — голос предательски шепчет. — Я прошла.

И в этот момент всё вокруг словно возвращается — шум, смех, шаги, хлопки по плечам. Мир снова включается.

— Сколько?!

Я называю.

Вика орёт громче всех. Она обнимает меня так резко, что я едва удерживаюсь на ногах.

— Я знала! Я знала, что ты сдашь круто!

Я смеюсь. Или плачу. Наверное, сразу всё. В груди становится тепло, будто там включили солнце. Я правда смогла. Правда. Не зря ночами сидела над конспектами, не зря отказывалась от прогулок, не зря глушила музыку в наушниках, когда хотелось танцевать, а не учить.

— Теперь точно поступишь, — говорит Вика уже спокойнее, разглядывая мой результат. — Даже без вариантов.

Поступлю. Слово звучит как билет. Как дверь. Как шанс.

И где-то внутри тихо вспыхивает мысль, от которой у меня сразу теплеют щёки. Если я поступлю здесь… я останусь здесь. В этом городе. Рядом.

Рядом с ним.

Я не произношу имя вслух. Даже мысленно боюсь. Но оно всё равно возникает — чётко, как будто написано светом. Макс Руднев.

Он, наверное, даже не знает, что сегодня результаты. Ему, скорее всего, вообще всё равно. У него своя жизнь, свои друзья, свои дороги, по которым он мчится так быстро, что ветер не успевает за ним. А я… я просто стою на обочине и смотрю.

Но теперь у меня есть шанс быть ближе. Законная причина. Учёба. Реклама. Университет в нашем городе. Никаких переездов. Никаких расстояний.

— Алина, ты куда опять улетела? — Вика щёлкает пальцами перед моим лицом.

— Здесь, — улыбаюсь я.

И правда — здесь. В этом шумном коридоре. В этом июньском утре. В этом моменте, который пахнет пылью, духами и будущим.

Я снова смотрю на лист с результатами, будто боюсь, что цифры исчезнут. Но они на месте. Чёткие. Настоящие. Мои.

Сегодня всё начинается. Я чувствую это кожей.

Мы выходим из школы, и солнце сразу бьёт в глаза — яркое, июньское, живое. Асфальт уже тёплый, воздух пахнет листвой и свободой. Свободой — странное слово. Раньше оно значило каникулы. Теперь — взрослую жизнь.

— Ну всё, — говорит Вика, щурясь. — Мы официально больше не школьницы.

Я усмехаюсь, но внутри почему-то щёлкает тревога.

— Звучит страшно.

— Да ладно тебе. Это же круто! Универ, новые люди, вечеринки, общага…

— Я не в общагу, — перебиваю я. — Я дома буду жить.

Она смотрит на меня хитро, прищурившись:

— Конечно. Потому чтокто-то не хочет уезжать из города.

Я делаю вид, что не понимаю.

— Эх, Алина. Ты такая умница. Могла бы попробовать и куда получше поступить. У тебя есть все шансы. Ты умнее, чем думаешь.

— Потому что факультет тут хороший. И реклама — это перспективно. — начинаю приговаривать. Этот текст я выучила еще год назад и всем его предлагаю.

— Угу, — тянет Вика. — И совсем-совсем не потому что тут Руднев.

Имя падает между нами, как камешек в воду. Круги расходятся по груди.

— Вика…

— Что Вика? Я же не слепая. Ты на него смотришь так, будто он последний человек на планете.

Я отвожу взгляд на дорогу. Машины проезжают, шины шуршат по асфальту.

— Просто… — тихо говорю я. — Я хочу, чтобы всё сложилось. Учёба. Жизнь. Всё.

— Сложится, — уверенно отвечает она. — Я вот на психолога подам. Буду вправлять мозги таком вот как ты. Напишу какую-нибудь диссертацию. Представляешь? Моё имя — мелким шрифтом внизу.

— Мелким?

— Ну ладно, крупным, — смеётся она.

Я тоже улыбаюсь, но внутри всё равно щекочет страх. Будущее кажется огромным залом с сотней дверей — и ни одной таблички.

— Вик… а если мы не справимся?

Она пожимает плечами:

— Тогда будем разбираться по ходу. Все взрослые так делают, просто притворяются, что знают план.

Я фыркаю. Звучит подозрительно правдоподобно.

— Слушай, — она толкает меня локтем, — ну что, сегодня встречаемся? Теперь можно отдыхать и не горбатится над учебниками, времени полно.

Сердце чуть ускоряется.

— Давай. Во сколько?

— Вечером напишу всем.

— Хорошо.

И мы идём дальше по улице — уже не школьницы, но ещё не взрослые. Где-то между. Мы прощаемся с Викой возле остановки. Она уходит домой, а я жду свою маршрутку. Пока стою, звоню родителям и сообщаю результаты. Они очень рады и говорят что нисколько не сомневались. Обещают вечером торжественный ужин.

Подходит моя маршрутка и я залезаю в нее. Она трясётся на кочках, будто тоже нервничает вместе со мной. Я сижу у окна, прижав колени к сиденью, и смотрю, как июнь скользит мимо — витрины, деревья, люди в лёгкой одежде. Лето только началось, а кажется, будто всё уже на пределе: воздух, солнце… и я.

И, конечно, мысли снова о нём.

Макс появляется в голове без приглашения — как песня, которая сама включается. Я вижу его плечи, руки, ленивую улыбку. Слышу голос — низкий, чуть хриплый, будто он только что проснулся. Он иногда называет меня «принцесса», в шутку, мимоходом, не вкладывая ничего особенного. А у меня от этого слова внутри всё переворачивается, как будто он коснулся меня ладонью.

Глупо. Очень.

Он

Но я всё равно ловлю себя на том, что подстраиваюсь под него. Заказываю те же напитки. Сохраняю треки, которые он кидает в чат. Даже одежду иногда выбираю, думая — заметит или нет.

Маршрутка тормозит резко, и я хватаюсь за поручень. Сердце тоже будто притормаживает, а потом снова разгоняется.

Сегодня вечером мы увидимся. И от одной этой мысли ладони становятся тёплыми, будто я уже держу его руку.

Зал встречает меня привычным запахом лака для пола, пыли и чуть-чуть — пота. Родной запах. Я всегда думаю, что если бы у мечты был аромат, она пахла бы именно так — напряжением мышц и музыкой из старых колонок.

Я переодеваюсь в треники, застёгиваю танцевальные туфли и ловлю своё отражение в зеркальной стене. Щёки ещё розовые после дороги, волосы растрепались. Быстро собираю их в пучок. Танец не любит сомнений и распущенных мыслей.

— Сереброва, экзамены пережила? — раздаётся знакомый голос.

Я оборачиваюсь. Кирилл стоит у двери, прислонившись плечом к косяку так, будто это его личная декорация.

Он всегда выглядит так, словно вышел из рекламного ролика: рубашка светлая, рукава закатаны до локтей, часы на запястье блестят короткой вспышкой. Волосы уложены небрежно, но я знаю — это продуманная небрежность. Глаза тёмные, внимательные, будто он всё время что-то анализирует. И улыбается он уголком губ — спокойно, уверенно.

Рядом с ним любой парень кажется шумным подростком.

— Пережила, — отвечаю, поднимая подбородок. — Нормально сдала.

— Нормально — это сколько? — приподнимает бровь Кирилл.

— Достаточно, чтобы поступить.

Он кивает, будто именно этого и ожидал. Подходит ближе, и я замечаю тонкий запах дорогого парфюма — не резкий, а тёплый, древесный.

— Куда планируешь?

— На рекламу. Здесь, в городе. — поправляю свои волосы.

— Логично, — говорит он. — Тебе подойдёт.

— Почему? — оборачиваюсь я.

— Потому что ты умеешь привлекать внимание, даже когда молчишь.

Я фыркаю, но внутри что-то тихо щёлкает. Не комплимент даже — наблюдение. Он говорит так, будто констатирует факт, а не пытается понравиться.

Музыка в колонках щёлкает — Артём, наш тренер, включает трек для разминки. Ритм заполняет зал, и тело само начинает ловить такт. Я делаю круг плечами, тянусь вверх, разогреваю спину.

— А ты? — спрашиваю, не глядя на Кирилла, делая выпад. — Уже решил, куда уедешь покорять мир?

— Решил. В Швецию. Бизнес-аналитика или международная экономика. Смотрю варианты.

Конечно. Кто бы сомневался. Кирилл умный и серьёзный парень. Он уже давно спланировал свое будущее. И это лишь выбор из вариантов — какому учебному заведению достанется такой отличный студент.

— Значит, нас скоро покинешь, господин перспективный, — говорю я, улыбаясь.

— Возможно. Но не так быстро, как ты надеешься избавиться от моего общества. — ехидничает Кирилл и мягко улыбается.

Я качаю головой.

— Я не надеюсь. Я морально готовлюсь.

Он тихо смеётся. У него смех негромкий, как будто он не любит шуметь лишний раз.

С Кириллом мы, как говорится, с детства вместе. Когда-то нас поставили вместе в пару и так продлилось до сих пор. Конкурсы, соревнования, травмы. Все это было. Он мой лучший друг и теперь как-то печально расставаться. Но такова взрослая жизнь. Наши пути расходятся и каждый теперь пойдет своим путем.

Я начинаю разминку по диагонали — шаг, поворот, перенос веса. Чувствую на себе его взгляд. Не тяжёлый, не липкий — внимательный. Кирилл вообще умеет смотреть так, будто видит чуть глубже, чем остальные.

— Ты изменилась, — вдруг говорит он.

Я останавливаюсь.

— В смысле?

— Раньше ты танцевала, как будто доказываешь. Сейчас — как будто уже знаешь.

Сердце делает маленький скачок.

— Это хорошо или плохо? — приподнимаю я брови.

— Это опасно, — спокойно отвечает он.

— Для кого?

Он чуть склоняет голову.

— Для тех, кто не успеет понять, когда ты перестанешь быть девочкой.

Музыка усиливается, Артём хлопает в ладони, подзывая всех в центр. Я отворачиваюсь от Кирилла, но чувствую, как слова остаются на коже лёгким теплом.

Опасно.

Странно… потому что единственный человек, для кого я хочу быть опасной, даже не смотрит на меня так.

Музыка ударяет в пол, и я вхожу в неё сразу — без разгона, без подготовки, будто она уже звучала внутри меня. Раз — шаг, два — поворот, три — перенос веса. Пол под стопами тёплый, скользкий от старого лака, и я чувствую каждый миллиметр пространства так, словно танцую не в зале, а внутри собственного дыхания.

Кирилл напротив.

Он ловит ритм раньше меня — как всегда. Спокойный взгляд, ровная спина, точные движения. С ним невозможно расслабиться наполовину: он либо ведёт идеально, либо не ведёт вовсе. Его ладонь касается моей — уверенно, правильно, по-танцевальному. Никаких лишних прикосновений. Только работа. Только танец.

— Ещё раз с середины, — бросает тренер.

Музыка снова льётся — медленная, тягучая. Кирилл притягивает меня ближе в поддержке, и я знаю: со стороны мы выглядим как пара. Настоящая. Синхронная. Красиво смотрящаяся вместе.

Я делаю прогиб, позволяя корпусу раствориться в движении, и на секунду представляю, что в зеркале не мы с Кириллом.

А я и Макс.

От этой мысли дыхание сбивается. Шаг выходит чуть резче, чем надо. Кирилл сразу чувствует.

— Ты спешишь, — тихо говорит он, не выпуская моей руки.

Я качаю головой.

— Не спешу.

Но он всё равно замедляет меня — мягко, уверенно, возвращая в счёт. Его ладонь на моей талии твёрдая, контролирующая, надёжная. С ним невозможно упасть. С ним всё правильно.

И всё равно внутри — не то.

Музыка нарастает. Я провожу рукой по воздуху, поворачиваюсь к зеркалу и ловлю своё отражение. Щёки разгорелись, волосы немного выбились из пучка, глаза блестят. В этот момент я выгляжу старше. Женственнее. Почти такой, какой хочу быть. Такой, чтобы однажды Макс посмотрел — и не отвёл взгляд.

— Отлично, Сереброва, — слышу голос тренера. — Вот это держи.

Я киваю, пытаясь отдышаться.

Кирилл отпускает меня, но перед этим на секунду задерживает пальцы на моей ладони.

— Сегодня ты особенно в форме, — говорит он спокойно.

Я улыбаюсь. А сама думаю совсем о другом парне.

Музыка обрывается резко, как будто её выдернули из розетки. В зале сразу становится тихо — слышно только тяжёлое дыхание и скрип пола под шагами. Я вытираю запястьем лоб и чувствую, как по спине медленно остывает пот. Тело приятное, тёплое, уставшее — такое состояние бывает только после хорошей тренировки, когда каждая мышца жива.

— На

Кто-то облегчённо стонет, кто-то падает на пол. Я смеюсь тихо и тянусь за бутылкой воды. Глоток — и внутри будто светлеет.

Кирилл подходит ближе, уже с сумкой через плечо. Он всегда собирается быстрее всех — аккуратный, собранный, как будто даже усталость у него дисциплинированная.

— Ты сегодня правда молодец, Сереброва, — говорит он. — Финал связки наконец сел.

Я пожимаю плечами, хотя внутри приятно.

— Потому что ты нормально повёл, Бельский.

Он усмехается уголком губ.

— Я всегда нормально веду.

— Самоуверенный.

— Реалист.

Мы смотрим друг на друга секунду дольше обычного. Не неловко. Просто… внимательно. Как партнёры, которые привыкли читать движения ещё до того, как они начались.

Я первой отвожу взгляд и начинаю складывать вещи.

— Ты вечером занята? — спрашивает он будто между делом.

— Да. С друзьями встречаемся.

Он кивает, без лишних реакций.

— Понял. Тогда до завтра.

— До завтра, Кирилл.

Мы приобнимаемся — коротко, по-дружески, почти по-танцевальному. Он уходит к выходу лёгким уверенным шагом, а я смотрю ему вслед и думаю, что с ним всегда спокойно. И всё же почему-то сердце ускоряется не рядом с ним.

Я влетаю домой на остатках танцевального адреналина. Туфли летят под тумбу, сумка — на стул, мама что-то говорит с кухни, но я отвечаю на автомате: «Угу», — и уже перед шкафом. Вечер с ребятами — это не событие. Это обычная встреча. Но внутри всё равно будто маленький праздник, потому что там будетон.

Перебираю вещи быстрее, чем думаю. Джинсы — нет, слишком просто. Платье — слишком старалась. В итоге выбираю шорты и лёгкий топ, будто мне вообще всё равно. Хотя не всё равно. Совсем не всё равно.

Иду на кухню. Мы ужинам с родителями. Мама как и обещала приготовила вкусненькое. Вновь слышу похвалу, что они не сомневались и как гордятся мной.

Телефон вибрирует.

Вика: «Я у подъезда.»

Сердце делает быстрый удар. Я благодарю за ужин и отправляюсь к выходу. Хватаю резинку, быстро собираю волосы, смотрю на себя в зеркало. Глаза блестят сильнее обычного. Смешно. Будто я не гулять иду, а на свидание.

— Мам, пап, я ушла!

— Не поздно!

— Постараюсь!

На улице тёплый июньский воздух обнимает плечи. Вика уже сидит в такси, машет мне из окна. Я ныряю внутрь, и машина сразу трогается.

— Ну что, выпускница, — улыбается она, — готова к взрослой жизни?

Я смеюсь, но внутри щекотно от предвкушения совсем другого. Не взрослой жизни. Вечера, где будет Макс. Да и друзей охота увидеть.

Такси тормозит у обочины, и музыка из открытого окна бьёт по ушам раньше, чем я успеваю расплатиться. Смеются, перекрикиваются, кто-то свистит — наша компания уже вся на улице, как всегда, будто двор принадлежит только нам.

Я выхожу следом за Викой и сначала вижу всех сразу — знакомые лица, жесты, движения. Костя что-то доказывает, размахивая руками. Пара влюблённых Дамир и Лейла стоит плечом к плечу. Кто-то машет нам.

А потом взгляд сам находит его.

Макс стоит чуть в стороне, прислонившись к мотоциклу, сигарета между пальцев, голова наклонена набок, будто он слушает не разговор, а свои мысли. Свет фонаря ложится на его скулы, подчёркивает линию шеи. Он смеётся — коротко, хрипло — и в этот момент поднимает глаза.

Смотрит прямо на меня.

И внутри у меня всё — как будто спотыкается.

Глава 2

Алина

Макс облокотился на мотоцикл так, будто это не техника, а продолжение его самого — одна нога на асфальте, локти расслаблены, сигарета тлеет между пальцев. Фара выключена, но металл всё равно ловит свет фонаря, и чёрный корпус блестит, как мокрый. Я на секунду зависаю, потому что картинка слишком… правильная. Слишком его.

— О-о-о, девчонки приехали! — орёт Костя первым и машет руками, будто мы звёзды сцены.

— Наконец-то! — подхватывает кто-то из парней.

Свист, смех, хлопки по плечам. Нас с Викой сразу утягивают в центр круга, обнимают, треплют за волосы, спрашивают наперебой:

— Ну что, сдали? — Сколько баллов? — Кто умнее оказался?

— Конечно мы, — фыркает Вика, и все одобрительно гудят.

Я отвечаю что-то, улыбаюсь, смеюсь, но половина меня всё равно где-то сбоку. Там, где он.

Макс не спешит подходить. Просто смотрит. Спокойно. Лениво. Как будто ему не надо суетиться, чтобы быть в центре внимания. И от этого ещё сильнее хочется, чтобы он подошёл.

— Это надо отметить, — заявляет Костя торжественно. — Выпускницы как-никак.

— Поддерживаю! — откликается Ян.

— Только без жести, — предупреждает Мира.

— Конечно без жести, — тут же соглашается Костя таким голосом, что все начинают смеяться, потому что ясно — будет именно жесть.

Пакет с бутылками уже оказывается на капоте припаркованной машины. Кто-то достаёт стаканчики. Кто-то включает музыку с телефона. Разговоры накатывают волнами — один перебивает другой, смех вспыхивает то тут, то там. Тёплый вечер будто гудит вместе с нами.

Я стою внутри этого шума, света, голосов — и всё равно чувствую только один взгляд.

Поднимаю глаза.

Макс всё ещё смотрит.

И когда наши взгляды сталкиваются, он медленно кивает мне — почти незаметно, только уголком губ. Как будто говорит: вижу тебя, принцесса. Ну или мне так кажется. Макс никак не выделяет меня. Для него что я, что Вика, что Мира, что Лейла — это девчёнки его компании. Любимые, только глянь в сторону, в обиду не даст. Но все же просто подружки.

Он не делает ничего особенного. Не рассказывает анекдоты, не машет руками, не старается быть громче остальных. Он вообще почти не двигается — только иногда стряхивает пепел с сигареты и слушает, как Костя в очередной раз с пафосом врёт про свои подвиги. Но странное дело — центр компании всё равно там, где он.

Это чувствуется кожей.

Парни то и дело оборачиваются к нему, будто проверяют реакцию. Девчонки смеются громче, когда он рядом. Даже музыка кажется тише, когда он что-то говорит — потому что все автоматически замолкают.

Он не главный. Он просто… Макс.

— Руднев, ты вообще слышишь, что я говорю? — возмущается Костя.

Макс лениво переводит на него взгляд.

— Слышу. Ты врёшь уже третью минуту.

Компания взрывается смехом. Костя возмущенно пихает его в плечо, но тоже смеётся.

Макс улыбается коротко, уголком рта, и снова затихает. Он не цепляется за внимание — внимание цепляется за него само. В нём есть какая-то странная уверенность, не показная, не наигранная. Такая, которая не требует доказательств. Как будто он точно знает, кто он есть, и ему не нужно никому это объяснять.

Я наблюдаю за ним украдкой и

Он вдруг поворачивает голову — прямо ко мне. Улыбка у него становится чуть шире. И внутри у меня тихо переворачивается мир.

Я стою рядом со всеми, смеюсь вместе со всеми, киваю в нужные моменты — и при этом будто нахожусь чуть в стороне, в своём отдельном мире, где есть только один человек.

Мы соседи. Наши квартиры напротив, наши детства переплетены двором, песочницей, велосипедами, общими компаниями. Мы выросли рядом — как будто из одной почвы. Для него я всегда была простоАлинка со второго подъезда. Мелкая. Своя. Безопасная.

А для меня он уже давно не просто сосед.

Мы так со всеми и подружились. Кто-то из ребят раньше тоже жил в нашей многоэтажке или в соседнем дворе, потом переехали. Кто-то познакомился через друзей. Но дружба никуда не ушла и мы по-прежнему общаемся и вообще друг за друга горой, все время вместе.

Компания шумит вокруг: Костя спорит, Вика смеётся так громко, что прохожие оборачиваются, Дамир и Лейла стоят в обнимку и вообще никого не замечают, Тим и Ян обсуждают какую-то подработку, Мира листает что-то в телефоне и периодически встревает в разговор. Мы все разные, но вместе — как пазл, который давно сложился и не разваливается.

Только у меня внутри свой отдельный пазл.

Я люблю его.

По-глупому. По-детски. До смешного сильно. Так, что подражаю его вкусам — слушаю ту же музыку, пробую тот же энергетик, смеюсь над теми же шутками. Так, что иногда ловлю себя на мысли: а если он однажды уедет, мой мир просто… схлопнется.

Он никогда не давал повода думать, что чувствует что-то похожее. Он добрый со мной. Лёгкий. Свой. Но не больше.

И всё равно я каждый раз смотрю на него так, будто это может что-то изменить. Будто однажды он посмотрит в ответ — по-другому.

Музыка становится громче, разговоры — живее, воздух — теплее. Кто-то уже разлил напитки по пластиковым стаканчикам, Костя торжественно объявил тост «за мозги выпускниц», хотя сам едва не перепутал моё имя с Викиным, и теперь все смеются над ним, а он клянётся, что это была проверка на внимательность.

Я делаю глоток сладкого лимонада с лёгкой горчинкой алкоголя и морщусь. Вика тут же толкает меня локтем:

— Не кривись, будто яд дали.

— Оно и есть почти, — шепчу я.

Она хихикает и цепляется за мою руку, как в школе на переменах. С ней всегда спокойно — как будто у меня есть якорь, который держит, даже если внутри всё штормит. Хорошо иметь собственного психолога. Мне он пригодится.

Костя уже рассказывает новую историю, активно жестикулируя стаканчиком, и половина компании слушает, половина спорит между собой о какой-то музыке. Влюблённая парочка шепчется в стороне, касаясь лбами. Ян пытается включить колонку погромче, но она хрипит и выдаёт басы с таким надрывом, будто тоже пила вместе с нами.

Макс всё ещё рядом с мотоциклом, но теперь уже в разговоре. Его голос не громкий, но каждый раз, когда он говорит, люди автоматически притихают. Потому что хотят услышать.

Я ловлю себя на том, что слушаю не смысл слов, а звук его голоса. Низкий, ленивый, с лёгкой хрипотцой — будто он только что проснулся и ещё не до конца вернулся в реальность. От этого по коже бегут мурашки, и я делаю вид, что просто поправляю волосы.

— Алин, ты чего такая тихая? — спрашивает Тим.

— Наблюдаю, — улыбаюсь.

— За кем? — тут же цепляется Вика, хитро щурясь.

— За вами, конечно.

Все принимают ответ за шутку, и разговор снова уносит их. Только Вика бросает на меня короткий взгляд — понимающий. Она знает. Вика единственная кто в курсе моих воздыханий, остальные даже не замечают, что я все время заливаюсь краской. Видимо привыкли и вообще думают что это норма моего оттенка кожи. Хотя кожа у меня светлая.

Смех вспыхивает снова, кто-то хлопает в ладоши, музыка меняется на более быструю. Вечер будто разгоняется, как карусель, и я чувствую, как внутри растёт тёплое, светлое ожидание.

Костя пьянеет. Он делает это резко, как будто кто-то щёлкнул выключателем. Сначала он просто громче смеётся. Потом начинает повторять шутки по второму кругу. Потом обнимает всех подряд и клянётся в братской любви. А через десять минут уже стоит посреди круга с серьёзным лицом и пытается доказать фонарному столбу, что тот его не уважает.

— Всё, пациент готов, — вздыхает Тим.

— Я абсолютно нормальный, — заявляет Костя, шатаясь. — Просто земля качается.

Он делает шаг — и едва не падает. Макс ловит его за плечо одной рукой, даже не напрягаясь.

— Домой тебе пора, герой.

— Я не герой. Я легенда, — бормочет Костя, но уже без прежнего запала.

Телефон оказывается у Яна быстрее, чем кто-то успевает возразить.

— Адрес тот же? — уточняет он.

— Угу, — кивает Макс.

Ян вызывает такси, быстро диктует улицу и убирает телефон.

— Через пять минут будет.

Вика смотрит на Костю, который уже почти спит стоя, и вздыхает:

— Я поеду с ним. Мы всё равно в одном районе живём. Доведу до квартиры.

— Одна не доведёшь, — сразу отзывается Ян. — Я с вами.

— Да я справлюсь…

— Вика, — спокойно перебивает он, — он тебя перевесит килограммов на двадцать. Как ты его потащишь?

Она морщит нос, понимая, что спорить бессмысленно.

— Ладно. Только без геройства.

— Без геройства скучно, — улыбается Ян.

Костю тем временем аккуратно усаживают на бордюр. Он что-то невнятно бормочет про дружбу до гроба и пытается пожать руку воздуху. Компания смеётся, но уже мягче, заботливо. В этом смехе нет насмешки — только привычка. Мы все знаем Костю. И знаем, что он хороший. Просто иногда слишком… вдохновлённый жизнью.

Фары подъезжающего такси выхватывают нас из полумрака. Ян поднимает Костю на ноги, закидывает его руку себе на плечо.

— Всё, легенда, поехали спать.

Вика поправляет сумку и машет нам:

— Все пока!

Я киваю, провожая их взглядом.

Нас становится меньше. И почему-то сразу тише. Без Кости шум будто схлопывается. Не исчезает совсем — музыка всё ещё играет, кто-то смеётся, Дамир и Лейла всё так же стоят плечом к плечу, — но ощущение такое, будто из вечера вынули один яркий огонёк, и свет стал мягче.

Мира вспоминает, что рано вставать. Тим говорит, что ему завтра на подработку. Лейла зевает, прикрывая рот ладонью. Компания начинает редеть маленькими порциями — без прощаний на полчаса,

Я стою рядом с Викой уже без Вики. Странное чувство.

Музыку убавляют. Ян пишет, что они добрались. Все выдыхают: значит, миссия «доставить Костю» выполнена успешно.

Я поднимаю взгляд — Макс тушит сигарету носком кроссовка. Потом поднимает голову, будто почувствовал, что я смотрю.

— Ты домой как? — спрашивает он.

Просто вопрос. Но у меня внутри сразу становится тесно от сердца.

— Да… такси вызову, наверное, — отвечаю я, стараясь звучать спокойно и инстинктивно прикусываю губу.

Он кивает, секунду молчит, потом чуть склоняет голову в сторону мотоцикла.

— Садись. Подвезу.

Сказано так просто, будто он предлагает передать соль за столом. Для него — мелочь. Обычное дело. А у меня ладони вдруг становятся тёплыми.

— Не тяжело? — спрашиваю зачем-то.

Он усмехается.

— Принцесса, он железный. Выдержит.

И открывает взглядом место за спиной.

Мир сужается до одного выбора. Сесть.

Макс подходит ближе, и всё вокруг будто делает шаг назад. Я слышу, как где-то смеются ребята, как щёлкает музыка, как проезжает машина на соседней улице — но это всё фон. Главное сейчас — Макс напротив меня. В руках у него шлем.

— Держи, — говорит он.

Я беру, но пальцы немного скользят по гладкой поверхности. Он замечает. Конечно замечает. Он вообще замечает всё, даже когда делает вид, что ему лень смотреть. Кроме моих чувств к нему.

— Стой, — тихо говорит он.

И сам надевает.

Шлем опускается на голову мягко, осторожно. Его пальцы касаются моих висков, поправляют ремешок под подбородком. Движения спокойные, уверенные — будто он делал это сотни раз. Но для меня это первый раз, когда Макс так близко. Настолько, что я вижу тонкую светлую полоску шрама у него на подбородке. Настолько, что чувствую запах — смесь табака, мыла и чего-то тёплого, мужского, только его.

Он застёгивает защёлку.

Щёлк.

И почему-то этот звук отдаётся внутри сильнее, чем должен.

— Не давит? — спрашивает Макс.

Я качаю головой. Голос куда-то пропал, поэтому только шепчу:

— Нет.

Он секунду смотрит. Просто смотрит. Как будто проверяет не шлем — меня. Потом отступает на шаг и перекидывает ногу через мотоцикл.

— Садись.

Сердце колотится так громко, что кажется — его слышно всем. Я подхожу, осторожно ставлю ногу на подножку и устраиваюсь позади него. Секунда нерешительности — куда деть руки? Не обнимать же. Но и держаться за воздух невозможно.

Я осторожно кладу ладони ему на бока, почти не касаясь. Ткань футболки тёплая. Под ней — твёрдость мышц. Он это чувствует.

— Держись нормально, — говорит Макс через плечо. — Я быстро езжу.

И чуть поворачивает голову, добавляя уже тише:

— Не стесняйся.

Я сглатываю — и обнимаю крепче. Ладони смыкаются у него на животе. Тело само запоминает форму его талии, напряжение под кожей, тепло. Внутри меня что-то плавится, как сахар в горячем чае.

Двигатель оживает рывком — низкий, вибрирующий звук проходит сквозь сиденье прямо в позвоночник. Я вздрагиваю и сильнее прижимаюсь к нему. Он чуть усмехается — я это чувствую спиной.

Мы трогаемся. Сначала медленно. Потом быстрее.

Воздух сразу становится прохладнее, в лицо бьёт поток, выбивая из головы лишние мысли. Город скользит мимо — фонари растягиваются в золотые полосы, витрины мигают светом, асфальт под колёсами шуршит ровно и уверенно.

Я держусь за него крепко. Уже не потому что страшно. Потому что не хочу отпускать.

Каждый поворот — как маленькое падение вбок, и я инстинктивно прижимаюсь к его спине сильнее. Чувствую, как он управляет мотоциклом — спокойно, точно, будто разговаривает с дорогой без слов. В нём нет резкости, нет показухи. Только уверенность. И эта уверенность передаётся мне.

Страх исчезает. Остаётся только странное, пьянящее ощущение полёта. Как будто мы не едем — летим сквозь тёплую июньскую ночь вдвоём, отделённые от всего мира шумом мотора и моими руками вокруг него.

Я утыкаюсь ему между лопаток. Он тёплый. Живой. Настоящий. Если дорога никогда не закончится, я не буду против.

Мотоцикл плавно сбавляет скорость. Поворот. Ещё один. Я узнаю улицу — мою.

Сердце вдруг начинает биться быстрее. Потому что дорога всё-таки заканчивается.

Мотоцикл останавливается у нашего подъезда мягко, без рывка, будто и он не хочет заканчивать поездку.

Двигатель глохнет — и сразу становится слишком тихо.

Я медлю секунду, прежде чем разжать руки. Пальцы будто не слушаются. Ладони ещё помнят тепло его тела, и когда я отстраняюсь, мне на мгновение становится холодно, хотя вечер тёплый, июньский.

Макс первым слезает с мотоцикла и поворачивается ко мне. Поднимает забрало шлема, расстёгивает ремешок под подбородком — снова его пальцы близко к лицу. Слишком близко. Слишком спокойно.

— Всё, приехали, принцесса, — говорит он негромко.

Я снимаю шлем, волосы рассыпаются по плечам, протягиваю ему. Наши пальцы касаются. Лёгкое, случайное прикосновение — но по коже будто искры пробегают. Он забирает шлем, вешает на руль.

Я неуклюже спрыгиваю следом, чувствуя, как немного дрожат колени — то ли от скорости, то ли от него.

— Спасибо, — говорю я. Голос звучит тише, чем хотелось.

Он пожимает плечом, будто это пустяк.

— Обращайся.

Пауза.

Мы стоим друг напротив друга, и ни один не уходит. В подъезде за спиной хлопает дверь, где-то наверху смеются соседи, на дороге проезжает машина — жизнь идёт, как обычно. Только внутри у меня всё не как обычно.

— Спокойной ночи, Алин, — говорит он.

Он единственный, кто сокращает моё имя так мягко. Говорит легко, как всегда. А у меня внутри от одного слова — вспышка.

— Спокойной ночи.

Макс надевает шлем, садится на мотоцикл, заводит двигатель. Рёв мотора снова заполняет пространство, вибрация проходит по асфальту, по воздуху, по мне.

Макс кивает на прощание — коротко, по-своему — и трогается. Фара выхватывает кусок дороги и через секунду он уже дальше по улице, силуэт сливается с темнотой, звук постепенно растворяется в ночи.

Я стою и смотрю, как красный огонёк его заднего фонаря удаляется по улице, становится меньше… меньше…

Пока не исчезает совсем.

Я стою одна у подъезда и все еще чувствую его тепло на своих ладонях. И только тогда я понимаю, что всё это время улыбалась.

Глава 3

Макс

Я просыпаюсь потому что организм решил, что хватит валяться. Глаза открываются сами. Потолок тот же, что и всегда: белый, с тонкой трещиной у люстры, которую мама обещает заделать уже третий год. С кухни тянет приятным запахом — значит, она встала раньше. Как обычно.

Я лежу пару секунд, не двигаясь. Слушаю квартиру.

Старая батарея тихо щёлкает.

Я провожу ладонью по лицу, сажусь на кровати, чешу затылок. Волосы торчат в разные стороны — пофиг. На полу футболка, джинсы на стуле, телефон под подушкой. Обычное утро обычного пацана.

Берусь за телефон — время, уведомления, пара сообщений в чате. Костя, конечно помнит о вчерашнем позоре. Усмехаюсь. Живой — уже достижение. Видимо кого-то сегодня не следует ждать на работе и придётся вкалывать одному. Семеныч его уволит.

Потягиваюсь, мышцы тянет приятно. Тело помнит дорогу, ветер, ночную прохладу.

И её руки.

Я замираю на секунду.

Алина. Мелкая соседка. Принцесса. Вечно смотрит так, будто я ей что-то должен, хотя сам не понимаю — что. Вчера на мотоцикле держалась крепко. Слишком крепко для просто подруги.

Я хмыкаю и встаю.

— Макс, завтрак остынет! — доносится с кухни голос мамы.

— Иду!

Голос у меня хриплый после сна. Нормальный такой, рабочий.

Я натягиваю футболку, провожу рукой по лицу ещё раз и выхожу из комнаты.

Новый день.

На кухне тепло и пахнет кофе с чем-то сладким — мама опять достала варенье, хотя я сто раз говорил, что утром мне достаточно просто кружки и тишины. Вру. Конечно я слопаю все что плохо лежит на столе. И не плохо лежит тоже. И что мама приготовила.

Она стоит у плиты в своём старом домашнем халате, волосы заколоты крабиком, на носу очки. Вид сосредоточенный, будто не я сейчас зашёл, а инспекция из министерства завтраков.

— Проснулся наконец, — говорит, не оборачиваясь. — Я уже думала, тебя будить идти.

— Не надо меня будить, мам, я не трактор зимой.

Она фыркает — тихо, но с улыбкой. Я сажусь за стол, подтягиваю к себе кружку. Горячая. Обжигает ладони. Нормально.

— Сегодня работаешь? — спрашивает она, ставя передо мной тарелку с яичницей.

— Угу.

— Допоздна?

— Как выйдет.

Она кивает, но я вижу — мысленно уже прикидывает, во сколько греть ужин. Она всегда так. Даже если я скажу, что не приду — всё равно оставит. На всякий случай. Потому что «вдруг проголодаешься».

Я ем молча. Яичница норм, хлеб свежий. За окном двор уже тоже проснулся: дети орут, машина сигналит, бабка с первого этажа ругается с кем-то по телефону. Наш район как старый радиоприёмник — никогда не выключается.

— Макс, — осторожно начинает мама, садясь напротив, — первый курс закончен. Может ты переведешся на очное?

— На очном нет времени на работу.

— Ну и что? Ты у меня мальчик умный, не глупее остальных. Может куда выше потом сможешь поступить.

— Мам. — кидаю ей нетерпеливо.

Она поднимает ладони, сдаётся.

— Всё, молчу.

Но через секунду всё равно добавляет мягче:

— Я ж не пристаю. Просто хочу, чтоб у тебя всё нормально было.

Я смотрю на неё. У неё глаза уставшие, но тёплые. Она не давит. Никогда не давит. Просто переживает — по-своему, тихо.

— Ну а хотя бы деньги на бензин — не у тебя же брать. Будет нормально, — говорю я.

И это не отмазка. Это обещание. Мама одна меня тянула. Отец ушел к другой и не особо переживал. Так что опереться не накого. Да и мальчик я уже большой, двадцать лет.

Она улыбается чуть-чуть — так, будто поверила ровно наполовину.

Я допиваю кофе, встаю, закидываю последний кусочек хлеба.

— Ты хоть поешь нормально на работе, — говорит она вслед.

— Поем.

— И не кури много.

Я усмехаюсь.

— Это уже фантастика, мам.

Она качает головой, но улыбается.

Работа встречает меня привычным запахом — смесь металла, пыли и чего-то нагретого, будто воздух здесь всегда на пару градусов горячее, чем на улице. Склад живёт своим ритмом: грохот тележек, короткие команды, шорох упаковочной плёнки. Никакой романтики. Зато всё честно.

— О, Руднев, живой, — кивает бригадир, даже не поднимая головы от накладных.

— А куда я денусь.

Он хмыкает. Здесь так здороваются — без лишних слов, без хлопков по плечу. Если пришёл вовремя и работаешь нормально, тебя уже уважают. Остальное — лишнее.

Я натягиваю перчатки, беру список. Сегодня разгрузка плюс сортировка. Таскать, складывать, отмечать. Руки знают, что делать, ещё до того как мозг включится. Коробка — палета — стеллаж. Коробка — палета — стеллаж. Ритм простой, как бит в старом треке.

Тело быстро входит в режим. Спина греется, плечи наливаются тяжестью, ладони чувствуют вес через плотную ткань перчаток. Мне это нравится. Когда работаешь физически — мысли не скачут, не носятся как бешеные. Всё становится прямым и понятным: поднял — перенёс — поставил.

— Слышал, Костя вчера опять отличился? — бросает Витек с соседнего ряда. — Приполз, лежит в комнате.

— Он каждый раз отличается. — беру очередную коробку.

— Говорят, такси его как мешок картошки грузило.

— Не как, — усмехаюсь я. — Он и был мешок.

Витек ржёт. Разговор заканчивается так же быстро, как начался. Тут никто не болтает часами — некогда. Да и не за этим приходят.

Я поднимаю очередную коробку, ставлю на место, выпрямляюсь. Пот по виску скатывается к шее. Нормально. Живой.

Я ставлю груз на стеллаж чуть жёстче, чем нужно.

— Ты чё, злишься на коробку? — кидает Витек.

— Воспитываю, — отвечаю спокойно.

Он снова ржёт, а я отворачиваюсь к списку.

Работа — штука полезная. Она отлично выбивает лишние мысли из головы. Жаль только, что некоторые возвращаются сами. В голове не та история, о которой думаешь между палетами.

Перекур. Иду в комнату отдыха. Костя лежит на диване так, будто его сюда выбросило штормом. Одна нога на полу, вторая на подлокотнике, рука свисает, пальцы почти касаются пустой бутылки у ковра. Я стою в дверях и смотрю на него, и единственная мысль — если он сейчас моргнёт, это уже победа.

— Живой? — спрашиваю.

Он издаёт звук. Не слово. Звук. Как старый чайник, который забыли выключить.

— Воды, — сипит он.

Я иду на кухню, наливаю стакан. Возвращаюсь. Он даже не шевелится, только глаза косит в мою сторону, как кот, которому лень поворачивать голову. Подношу стакан — он цепляется за него обеими руками, будто я могу передумать и забрать.

Пьёт долго. С паузами. С закрытыми глазами. Потом выдыхает:

— Брат… я больше никогда…

— Ага. Слышал.

Он стонет и утыкается лбом в диван.

Я сажусь на край кресла, смотрю на его затылок и думаю, что каникулы — штука опасная. Слишком много свободного времени — и вот результат: один валяется трупом, второй сидит и не знает, куда себя деть.

— Слушай, — говорю, — я думаю подработку взять.

Костя не реагирует.

— Курьером, может. Машина

Он медленно поворачивает голову. Глаза мутные, но в них появляется слабый интерес.

— Ты? Работать? Добровольно?

— Представь себе.

— Мир рушится, — шепчет он.

Я усмехаюсь. На самом деле мысль не такая уж смешная. Деньги лишними не бывают. Работы я не боюсь. И за любую могу взяться, лишь бы платили хорошо. Да и кататься по городу — лучше, чем тухнуть в комнате и считать трещины на потолке.

Костя щурится:

— Главное… клиентов не перепутай… с мусорными баками…

— Главное, чтобы ты в баки не перепутал дорогу, когда встанешь.

Он закрывает глаза снова.

— Я никуда… не встану…

До вечера конечно. Живой труп.

— Кстати, — Костя морщится, потирая виски так, будто пытается стереть себе память, — та девка вчера про тебя спрашивала.

Я не сразу реагирую. Сижу лениво кручу ключи на пальце. Сквозняк гоняет запах бензина и пыли. День обычный. Настолько обычный, что слова друга звучат как шум радио на фоне.

— Какая именно? — спрашиваю спокойно.

— О-о-о, — он щурится, усмехается криво. — Брат, если ты уже не помнишь — значит вечер удался.

Я фыркаю.

— Их там было много.

— Не, эта запомнилась. Тёмные волосы, взгляд такой… будто она не спрашивает, а выбирает. Подошла, пока ты с пацанами ржал, и говорит: «А тот на байке — всегда такой?»

Я невольно усмехаюсь краем губ.

— И чё ты ответил?

— Что да. Всегда такой самодовольный.

— Пошёл ты.

Он тихо ржёт и морщится от собственного смеха — похмелье не прощает резких движений.

— Она, короче, интересовалась. Спрашивала, есть ли у тебя девушка. Часто ли появляешься. Где работаешь.

Ключи перестают вращаться. Я ловлю их в ладонь.

— И ты, конечно, всё выложил?

— Ага. Адрес, номер паспорта и график сна, — он закатывает глаза. — Сказал, чтоб сама спрашивала. Она так посмотрела… будто и правда будет.

Я молчу секунду.

Внутри ничего не ёкает. Ни радости. Ни ожидания. Просто фиксирую факт — как погоду за окном.

— Ну и? — тянет Костя. — Тебя это вообще трогает?

Я пожимаю плечами.

— Если захочет — подойдёт.

— А если нет?

— Значит нет.

Он качает головой.

— Ты невозможный человек, Макс.

— Зато без головной боли, — спокойно отвечаю я. — В отличие от некоторых.

Костя стонет, хватаясь за виски.

— С*ка… больше никогда не буду пить.

— Будешь, — говорю я. — В пятницу.

Он тяжело вздыхает.

— Буду…

Я смотрю в окно. Солнечный свет падает на двор, где кто-то лениво катит велосипед. День идёт дальше, как ни в чём не бывало. И я вместе с ним.

Телефон дергается в кармане. Сообщение. Я не сразу смотрю, лениво вытаскиваю. Экран светится. Имя незнакомое. Девушка. Та самая.

«Встретимся ещё раз?»

Я сжимаю телефон в руке, медленно листаю вниз. Отвечать? Нет. Не хочу. Развлекались — и хватит. Все эти «ещё раз» всегда заканчивались одинаково: поцелуй, смех, затем свидания, ревнушки и претензии. На такое я не готов. Хочется веселиться и развлекаться. А не погружаться в терни отношений.

Ладонь сжимается вокруг телефона. Я кладу его обратно в карман. Не хочу.

Но девчонка правда эффектная — все эти изгибы, глаза, и стонала так сладко. Нарядятся так, выставят все напоказ и попробуй мимо пройди. Умело владеют своей «экипировкой». На повал валят. Вон даже Алинка и то нарядилась. Чертовка. Лето, но все же, как можно одевать такие короткие шорты и топ. Стояла, тряслась. Тонкая как ветка, плечи подрагивают, будто ветер сквозь нее проходит. Холодно было. А у меня с собой тоже ничего. Ни куртки, ни толстовки. Только руки. Накрыть бы чем-нибудь чтобы не мерзла. Так. Стоп. Куда это меня понесло.

Я резко выпрямляюсь на кресле.

Алиночка маленькая, школьница еще. Сестренка. Соседская девчонка. Тоненькая вся. Хрупкая. Такую конечно укрыть охото. Под защиту взять. А тут топ этот. Ребенок, а взрослую строит.

С ней в куклы играть надо, а не...Я шумно выдыхаю.

Хотя и выросла конечно. Мозг, предатель, уже дорисовывает: вон, ноги какие длиннющие, фигуристая, глаза большие, бедра плавные, губы пухлые, мягкие... Да что за фигня. Нужно еще устроиться на подработку. А то мозг кипит.

Я морщу брови, не понимая себя. Обычно так не бывает. Я не задерживаюсь на девчонках дольше пары часов. Развлечение — и всё. А тут… что-то внутри цепляется, как скотч.

— Хм, странно, — тихо говорю себе. — Нифига себе.

Смотрю в окно. Двор пустеет, солнце уже почти за домами. Лето, жара, июнь. Всё кажется знакомым, привычным, и вдруг — она в голове, как будто рядом.

Я вздыхаю. Не хочу это признавать даже себе.

Я откидываюсь на спинку стула, скрещиваю руки на груди. Смешно. Как странно иногда мысли переплетаются. С одной стороны — лёгкая игра. С другой — сердце бьётся по-новому.

Глава 4

Алина

Солнечные лучи лениво пробиваются сквозь занавески, обжигают ресницы и перебегают по полу. В комнате тепло, пахнет кофе с кухни и лёгкой прохладой улицы, которая успела проникнуть через приоткрытое окно. Я сижу на краю кровати, тянусь, потягиваюсь, и в голове уже всплывает вчерашний вечер — поездка с ним.

Как он одевает мне шлем, как усаживает за собой на мотоцикл, лёгкое напряжение, когда мы трогаемся с места, ветер, который сносит мысли прочь, а остаётся только он и я, близко. И смех, который вырывается сам собой, когда дорога кривится, а я держусь за него крепче, чем нужно. Воспоминание словно шёлковая тень на щеках — приятно, тревожно и возбуждающе одновременно.

Я поднимаюсь, аккуратно поправляю волосы и слегка улыбаюсь. Вчерашняя ночь ещё оставила след в сердце — не знаю, как он сам воспринимает это, но мне кажется, что для меня это было… важнее, чем просто поездка.

Мама где-то рядом, хлопает в кастрюлях, готовит завтрак. Папа уже занят своими утренними делами. Всё привычно, спокойно, но при этом в груди что-то слегка дрожит от воспоминаний о нём. Вчерашняя поездка оставила след, который не смоет ни время, ни привычная рутина.

Мама в кухне хлопочет с утра. Она всегда такая — заботливая, немного строгая, с этим тихим контролем, который не раздражает, а словно обволакивает теплом. Папа тоже заглядывает на кухню, проверяет, всё ли на месте, улыбается на пару секунд, садится рядом.

Я сижу за столом, кружка тёплого чая в руках, смотрю на знакомые вещи вокруг: аккуратно расставленные баночки, полотенца, мягкие подушки на диване. Уют, который невозможно не любить. Но вместе с этим приходит ощущение ожидания.

Мама поднимает глаза на меня:

— Ты все таки решила остаться? — спрашивает она спокойно, но в голосе слышится

— Нет, — отвечаю, стараясь не показывать, что сердце слегка трепещет. — Думаю о рекламе, хочу остаться в городе. Здесь прекрасный университет.

Она кивает, но взгляд уходит в окно, словно проверяет, будет ли у меня всё хорошо.

— Главное, чтобы ты знала, чего хочешь, — тихо добавляет папа. — Мы просто хотим, чтобы ты была счастлива, но и чтоб не жалела потом.

Я улыбаюсь сквозь лёгкую тревогу. Они не давят, но их ожидания ощущаются в каждом слове, в каждом движении. Хочется оправдать, хочется показать, что могу сама выбирать путь, но при этом хочется их одобрения. Я выбрала этот университет и эту специальность не только из-за Макса, но и чтобы не подвести родителей. Оправдать их ожидания. Совместить как бы полезное с приятным.

— Я знаю, пап, — говорю. — Всё будет нормально.

Мама делает лёгкий вздох, садится напротив, гладит мои руки:

— Я верю. Просто будь уверена в себе.

Я смотрю на неё, ощущаю этот тихий контроль, заботу, ожидание. Они верят в меня, ждут моего успеха, но понимают, что решать буду я. И это одновременно вдохновляет и немного пугает.

Тепло дома, тепло родителей, тепло их ожиданий — всё переплетается с моими мыслями о будущем, о Максе, о выборе пути, о том, кем я хочу стать. И где-то внутри появляется решимость: я справлюсь.

Мы едем с папой молча, только радио тихо шуршит новостями, которые никто из нас не слушает. Я смотрю в окно на знакомые улицы и думаю, как странно — ещё вчера я была школьницей, а сегодня везу документы в университет. Взрослая. Почти.

Папа паркуется у здания, глушит двигатель и коротко смотрит на меня:

— Готова, студентка?

Я улыбаюсь.

— Готова.

Внутри пахнет бумагой, пылью и чем-то официальным. Очереди, абитуриенты, родители — у всех одинаково напряжённые лица. Мы только подходим к столу приёмной комиссии, как слышим голос:

— О, Олег, ты ли это?

Папа оборачивается, расплывается в улыбке. Его знакомый — высокий мужчина в светлой рубашке — жмёт ему руку и переводит взгляд на меня.

— Дочка? Уже поступает? Как дела, красавица?

— Хорошо, — отвечаю вежливо.

— Сюда решила поступать? — кивает он.

— Да, хочу заниматься рекламой.

— Это хоршо, перспективно. А что здесь? Что не уехала куда? Или с папой, мамой охото поближе, — улыбается знакомый.

— Нет, мне здесь нравится. Люблю наш город. Необязательно же куда — то уезжать, чтобы чего-то добиться, — пытаюсь оправдаться я и немного краснею. Этот мужчина совсем смутил меня.

— Правильно, что не поехала в столицу. Сейчас все туда рвутся, будто там мёдом намазано.

Я чувствую, как папа чуть горделиво выпрямляется.

— Она сама решила здесь, — говорит он.

— И правильно, — продолжает знакомый. — Этот университет тоже сильный. Умница, что выбрала с умом.

Я киваю и улыбаюсь. Да, выбрала с умом. Но и сердцем. Этим взрослым дядькам необязательно знать истинную причину моего поступления.

Они еще перекидываются паруй слов, затем прощаемся, я подаю документы сотруднице. Она проверяет бумаги, ставит печати, что-то отмечает. Всё происходит быстро, почти буднично.

— Поздравляю, — говорит она. — Вы в списках абитуриентов.

— Точно? — переживаю я.

— Даже не сомневайтесь. У вас высокий балл, считайте что уже поступили.

Мы выходим обратно на солнце. Папа кладёт руку мне на плечо:

— Горжусь тобой.

— Спасибо, пап.

Я говорю это искренне. Этот университет правда хороший. И специальность интересная. И всё логично, разумно, правильно.

Только внутри тихо шепчет другая причина — та, о которой никто не знает.

Здесь Макс. И я остаюсь.

Мы садимся в машину и город медленно проплывает за окнами. Лето, начало июня, воздух тёплый, пахнет асфальтом и цветущими деревьями. Я держу телефон в руках, перелистываю экран и вижу, что пришло новое сообщение.

Кирилл.

«Привет. Как подача документов?»

Я улыбаюсь, набирая ответ: «Всё прошло. Легко и быстро, можно сказать, что формальность.»

Он отвечает почти мгновенно: «Молодец. Должна быть довольна собой. А то вдруг расстроишься, и я буду переживать.»

Я фыркаю. Забавно, как он волнуется, хотя видим мы друг друга не так уж часто.

«Не переживай, всё нормально. Даже интересно. А ты как?»

«Всё по-старому. Дом, тренировки… скучно без твоих историй. Может плюнешь и поедешь со мной в Швецию? Ты умная, Алина, на каникулах подтянешь английский и все будет хорошо. Ты с лёгкостью поступишь»

«Нет, спасибо. Я буду учиться здесь»

«Жаль. Я буду скучать по тебе. Если передумаешь, буду рад помочь»

Я улыбаюсь сильнее, прикрывая телефон рукой. Его лёгкая забота, несмотря на расстояние и нашу непривычную близость, как всегда немного греет.

— Всё в порядке? — спрашивает папа, глядя на меня с боку.

— Да, — отвечаю, пряча телефон в сумку. — Просто переписка.

В голове тихо мелькают мысли: хорошо, что поступила здесь, в своём городе. Здесь можно быть рядом с привычным, с тем, кто важен. С тем, кто занимает мысли и сердце больше, чем это правильно.

Машина мягко катит по улицам, шум города смешивается с голосом радио, а я всё ещё улыбаюсь и тихо проверяю экран: Кирилл снова написал.

«Буду ждать твоих историй вечером. Не забывай про прогулку.»

Я слегка смеюсь, отвечаю коротко, но с теплом: «Не забуду.»

И снова смотрю в окно, на улицы, дома, на знакомый двор.

Папа высаживает меня возле дома Вики, а сам уезжает на работу.

Вика уже ждёт, держит сумку за плечо и чуть улыбается, будто знает что-то, чего я сама ещё не до конца понимаю.

— Привет, ну что? Все хорошо?

— Привет. Да приняли документы. Сказали что я уже зачислена.

.— Поздравляю. Ты умница. Я только на днях буду подавать. Мне еще не все справки сделали.

Вика молодец. Вот кто упорно идет к своей мечте. Она давно готовилась к поступлению на психолога и кто-кто, а Вика точно поступит.

— Ну что, Алина, как вчера добиралась? — сразу начинает она, и в голосе слышится едва сдерживаемое любопытство.

— Макс подвез, — говорю, стараясь не выдать, как сердце немного подскочило при этих словах. — На мотоцикле. Всё аккуратно, безопасно… и ветер, и смех, когда дорога кривилась…

Вика хихикает, глаза её блестят.

— Ну, вот видишь! Я знала! — Она слегка толкает меня в плечо. — Всё это твои мысли о нём — уже не просто «друг», пора действовать, принцесса.

Я морщу нос, смущённо улыбаюсь.

— Вика, хватит уже. Это просто поездка. Не драматизируй.

— Просто поездка? — перескакивает она, делая шаг вперёд. — Ты только что говорила, как ветер рвал волосы, как он смеялся, когда дорога кривилась… Прямо так и светилась вся!

Я стараюсь скрыть улыбку, но она её

— Ладно, ладно… — шепчу я. — Но это было всего лишь… момент.

— Момент! — Вика машет руками, будто разгоняя мои сомнения. — Я знаю, что ты влюблена, и всё остальное — это уже детали. Слушай, хватит теряться, хватит думать! Время действовать!

Я качаю головой, смущённая, но внутри ощущаю тепло от её слов. Её уверенность подбадривает, как будто толчок в правильном направлении.

— А как Костя? — спрашиваю, меняя тему, чуть улыбаясь.

— О, его довезли, — говорит Вика, чуть помедлив. — Хорошо Ян помог, я бы этого бугая точно не дотащила бы. Костя весь день в состоянии «ужасное похмелье», но дома благополучно.

Мы смеёмся, идём дальше по улице. В воздухе пахнет летом, асфальт ещё горячий, лёгкий ветер играет с волосами.

— Так, — говорит Вика, глядя на меня решительно. — Пора показать, что ты не просто мечтаешь, а делаешь.

Я сново глубоко вздыхаю.

— Сейчас лето, уйма свободного времени, вы живете в одном подъезде. У тебя все шансы. Позови его куда-нибудь, попроси сделать что-нибудь, отремонтировать. — с напором тараторит Вика.

— Ага, я когда вижу его, то все забываю. Руки трясутся и голос срывается. Да и толку что мы живем в одном подъезде. Он либо на учебе, либо на работе, либо катается где-то. Видимся редко и то в компании.

— А я тебе еще раз говорю — лето, каникулы, много свободного времени. Ты же теперь не сидишь вечерами за учебниками. Так что Алина, вдохни, возьми себя в руки и действуй!

Я киваю, сердце стучит быстрее. С Викой рядом кажется, что всё возможно.

Мы заходим в кафе. Болтаем еще немного о всяком разном. Смеемся. Затем целуем щеки и прощаемся.

Я иду по улице, сумка чуть сдавливает плечо, а мысли словно вырвались из-под контроля. Всё, что было вчера, не выходит из головы: как он одевает мне шлем, как садится на мотоцикл, лёгкое напряжение его рук, ветер, смех, когда дорога кривилась… Сердце бьётся быстрее, а мозг словно застрял в этих маленьких, но таких настоящих деталях.

Почему именно он? Я много раз прокручивала это в голове. Он же друг, сосед, и вроде бы всегда был рядом, но как будто только вчера я впервые заметила, что он может быть другим — сильным, уверенным, дерзким, даже немножко опасным. И это одновременно пугает и восхищает.

Я вспоминаю каждый изгиб его плеч, каждую лёгкую усмешку, когда он шутит с друзьями. Даже простое его движение — поворот головы, взгляд на улицу — заставляет внутри что-то дрожать.

Смешно, что раньше я и не думала о нём так. Он был просто частью компании, привычным соседом. А теперь каждая его фраза, каждый жест — как маленький магнит.

Я понимаю, что мои мысли скользят дальше: что он чувствует? Заметил ли он, что я… особенная для него? Или я всё это только себе придумываю?

Стараюсь отвлечься, но не получается. Лето, июнь, тепло, солнце, а я шагаю по улице и думаю только о нём. Смешно, как всё в голове переплетено: смех друзей, шум машин, запах асфальта … и Макс.

Кажется, что весь мир вокруг исчезает, остаётся только он и я.

Дом уже виднеется за углом улицы, знакомый подъезд, лавочки у крыльца, маленькие клумбы с цветами. Воздух тёплый и чуть влажный. Я шагаю медленно, ноги сами несут меня домой, но взгляд случайно зацепляется за фигуру на лавочке у подъезда.

Макс.

Он сидит, слегка согнувшись, курит, телефон в руках. Ветер играет с его волосами, лёгкая тень от лампы ложится на плечи. Я замедляю шаг, сердце начинает биться быстрее, но стараюсь вести себя спокойно, будто не замечаю. Он поднимает глаза, встречает мой взгляд.

— Привет, — кивает он, лёгкая улыбка появляется на губах.

— Привет, — отвечаю тихо, слегка улыбаясь. — Как день?

— Нормально, — коротко. Дела, друзья, всё как всегда. И всё же взгляд задерживается на мне чуть дольше обычного. — Когда студенкой будешь?

— Уже. Сегодня сдала документы. Прияли — улыбаюсь я.

— Молодец, — улыбается он в ответ, — другого исхода не могло и быть.

Я улыбаюсь, Макс снова возвращается к телефону. Прохожу мимо, но что-то внутри шепчет: остановись. Медленно делаю шаг назад, собираюсь с мыслями. Смелость вроде есть, а сердце колотится. Вдыхаю, набираюсь смелости.

— Слушай… — начинаю, глотая комок в горле, — может, сходим в кино?

Он не отрывает глаза от телефона, но при этом внимательно слушает.

— Да, давай, — отвечает спокойно, почти как будто это естественно. — Давно не были.

Я улыбаюсь, чувство лёгкого тепла растекается по груди.

— Отлично, тогда давай завтра, часов в двенадцать.

— Угу, — кивает, делает затяжку сигареты, взгляд снова улетает куда-то вдаль, так же увлечённо печатая в телефоне.

Я разворачиваюсь и иду в подъезд, сердце всё ещё бьётся быстрее, чем обычно. Лёгкий ветер играет с волосами, и на мгновение кажется, что мир вокруг исчезает, остаётся только мы с ним и это чувство, что лето только начинается, а впереди — новые встречи, смех и, возможно, что-то совсем необычное.

Я оглядываюсь через плечо, он слегка улыбается в ответ, и внутри тихо шепчет: «Это только начало».

Глава 5

Алина

Я стою перед шкафом, перебираю платья одно за другим, но ни одно не кажется правильным. День почти разгорается, а я должна выглядеть… идеально. Сердце слегка подскакивает при мысли о том, что сегодня вечером Макс может меня заметить. Не как подругу, не как соседку, а… иначе.

— Алина, тебе что-то нужно? — спрашивает мама, заглядывая через плечо. Я быстро прячу платье за спину.

— Нет, просто… выбираю, — отвечаю, и голос дрожит чуть больше, чем хотелось бы.

Вика вчера уже напомнила мне, что хватит терзать себя и нужно действовать, но сегодня… сегодня всё иначе. Я осторожно вытаскиваю белое платье с лёгким шифоном. Оно не слишком открытое, но достаточно, чтобы подчеркнуть талию и изгибы, которые я сама недавно заметила. Лёгкий холодок пробегает по спине, когда пальцы скользят по ткани.

Я примеряю, верчусь перед зеркалом, смотрю, как солнце падает на плечи. Волосы слегка развиваются от лёгкого ветерка из окна, я поправляю локон за ухом, и сердце вдруг бьётся сильнее. Каждый взгляд на себя в зеркале — как внутренний разговор с собой. Смогу ли я быть такой, какой хочу?

— Макияж, — напоминаю себе. Сажусь за стол, кисти рассыпаны по поверхности. Лёгкая пудра, тени, блеск для губ. Делаю всё аккуратно, но с дрожью в руках. Чувствую, как каждая деталь, каждый штрих — это не просто косметика, а защита, способ показать миру, что я могу быть другой, быть заметной.

Время идёт, я ещё раз поправляю платье, наклоняюсь, чтобы проверить обувь, ощущаю лёгкое возбуждение от предвкушения вечера. Каждый шаг — это маленькая подготовка, каждое движение — часть игры, которую играю только я.

— Готова, — шепчу себе, когда наконец смотрю в зеркало и вижу уверенную девушку, готовую к встрече с ним.

Но внутри всё ещё буря. Волнение, предвкушение, страх промахнуться, не понравиться, не быть собой и в то же время хотеть быть такой, какой он должен меня заметить.

Я делаю последний вздох, собираю сумку, проверяю телефон — всё на месте. Сердце стучит быстрее, когда представляю, как он будет стоять там, где мы встретимся. Кажется, что каждый шаг, каждая мелочь — важнее всего.

Собравшись, я делаю последний взгляд в зеркало. Волосы, макияж, платье — всё готово. Но больше всего готово сердце, хотя оно и бьётся слишком громко, и мысли о нём кружат и мешают, и манят одновременно.

Я выхожу из комнаты, делая шаг за шагом к вечеру, к нему. И уже почти слышу, как лето вокруг шепчет, что сегодня может случиться что-то особенное, чего я ждала так долго.

Я стою у входа в кинотеатр, лёгкий ветер играет с волосами, руки нервно цепляются за сумку. Июнь, свет ещё мягкий, но уже ощущается жар. Сердце бьётся чаще, чем обычно, и я ловлю себя на мысли, что вся эта сцена для меня важнее, чем фильм, на который мы идём.

Город шумит вокруг: редкие прохожие, шуршание шин, запах свежего асфальта и цветущих деревьев. Я ищу глазами улицу, пытаюсь увидеть знакомую фигуру. Кажется, каждый прохожий может оказаться им, но нет.

Я напоминаю себе, что пригласила его не просто так. Да, кино — предлог, но внутри тихо трепещет ожидание. Что он скажет, как посмотрит, улыбнётся ли мне своим обычным лёгким взглядом, который так легко сводит с ума.

— Алина, — мысленно шепчу я себе, — держись, всё будет нормально.

Каждая минута тянется, каждая тень кажется длиннее. И всё же, стоя здесь, я ощущаю тепло внутри — предвкушение, волнение, радость от мысли, что он придёт. Что мы снова окажемся рядом, пусть на мгновение, и что лето только начинается.

Я едва успеваю моргнуть, когда вижу его — Макс идёт ко мне. Идет свободной походкой. На нем темная футболка, джинсы обволакивают крепкие ноги. Кожа смуглая и кажется отражает солнечный свет. Идет улыбается. Такой весь красивый. Но... он не один.

За спиной шумная компания друзей: Вика, Костя, Ян, Мира — все смеются, шутят, словно мы идём на обычную встречу, а не на что-то, что для меня лично так важно.

Сердце сжимается, и я замираю. Я ведь приглашала его… одного.

Они идут, а я стою, словно вкопанная. Внутри — смесь растерянности, легкого ужаса и почти сладкой дрожи.

— О, Алинка! — слышу голос Кости, который уже рядом. — А ты… ты классно выглядишь!

Я смущённо улыбаюсь, немного опускаю глаза, пытаюсь поправить платье.

— Да, спасибо… ну, просто решила так… — говорю я, словно всё это было задумано заранее.

— Ну, так и должно быть! — добавляет он, довольный собой. — Я вообще думал, что ты всегда будешь так сиять, но сегодня… прям вау!

Костя не скрывает глаз: он оценивает мой наряд, осматривает с легким любопытством. Сердце колотится сильнее, а внутри легкая дрожь. Все вокруг смеются, но я ловлю взгляд Макса. Он идёт немного вперёд, уверенно, но глаза задерживаются на мне. Легкий шок, но и что-то теплое, почти тихое восхищение. Лёгкая улыбка, будто он только что заметил, что я изменилась. Волосы, платье, то, как я старалась выглядеть… он видит всё, и это волнует меня сильнее любого комплимента.

Я делаю глубокий вдох, стараюсь выпрямить плечи.

— Привет, — вырывается тихо, но с легким трепетом.

— Привет, — отвечает он, голос ровный, но взгляд задержан на мне. — Ты… ты прекрасно выглядишь.

Я ловлю себя на неловкой улыбке и том, что всё внутри дрожит. Пытаюсь сделать вид, что так и было задумано, будто я всегда так уверена и спокойно захватываю внимание.

— Спасибо, — тихо шепчу я себе, но сердце уже пульсирует так, что кажется, его слышат все вокруг.

Вика стоит рядом, взгляд слегка приподнят, но ничего не говорит. Она округляет свои глаза, слегка улыбается и медленно переводит взгляд с меня на Макса, затем обратно. Мой личный психолог догадывается о моем тотальном провале и что я планировала все не так, но решает держать молчание, как всегда: наблюдать и ждать. Я ощущаю ее присутствие и это дает немного опоры, чтобы не расплакаться тут на месте, но не спасает от того, что лицо горит. Она слегка толкает меня в плечо, молчание её как всегда говорит больше слов: «Держись».

Мы подходим к кассе, билеты уже напечатаны заранее, но я всё равно нервничаю. Руки слегка дрожат, когда отдаю деньги, ловлю взгляд кассира — смешно, но внутри словно маленькая буря. Макс рядом, рядом со всеми друзьями, но я ощущаю его присутствие сильнее, чем кого-либо другого.

— Алина, ты уверена, что всё нормально? — шепчет Вика, слегка толкая меня в бок. Я киваю, пытаясь улыбнуться.

Костя, как всегда прямолинейно, улыбается:

— Не переживай, Алинка, ты сияешь даже в очереди за билетами.

Я краснею, прячу взгляд, но сердце бьётся так, что кажется, его слышно через зал. Макс слегка улыбается, но я не уверена, что он понимает, как сильно я напряжена.

Наконец билеты в руках, мы идём в зал. Тёплый полумрак, запах свежего попкорна, лёгкая тёплая влажность воздуха — всё вокруг кажется настоящим, но при этом каждое движение, каждое дыхание — словно важный ритуал.

Я выбираю место у прохода, чтобы видеть всех, но больше всего — его. Макс садится рядом с Костей, но взгляд его несколько раз ищет меня. И это чувство — словно маленькое электричество, которое щекочет кожу, заставляет сердце прыгать и не даёт дышать спокойно.

— Сядем, — шепчет Вика, подталкивая меня, и я крадусь на своё место.

Заняв кресло, я стараюсь расслабиться, но в голове всё ещё буря: как он выглядит, как держится, какие мысли крутятся в его голове. И даже шум друзей вокруг не глушит внутреннего напряжения.

Экран передо мной, свет приглушённый,

Вика рядом, тихо сидит, иногда подталкивает меня плечом, но молчит. Я не могу отвлечься. Сердце стучит так громко, что кажется, его слышат все вокруг. Я ощущаю жар на щеках, лёгкое дрожание рук, и одновременно странное возбуждение, которое я ещё не умею контролировать.

И тут, словно молния, обрушиваются мысли: я позвала его только для себя, а он пришёл с друзьями. Это должно было быть… особенным. Только мы. А теперь… весь этот вечер рушится в голове. Глаза слезятся, но я сдерживаю их — нельзя показать слабость, нельзя, чтобы кто-то понял, как я растеряна.

Костя смеётся, шутит про попкорн, кто-то из парней рядом бьёт шутку, а я слышу только себя, своё сердце, которое не успевает биться в такт. И внутри — крик: «Почему всё так? Почему это происходит не так, как я хотела?»

Я ощущаю странное тепло в груди, смешанное с обидой, с тревогой и с тем сладким, почти больным желанием, которое невозможно назвать словами. Макс смеётся, делает лёгкий жест рукой, и в голове возникает хаос: я хочу быть рядом, хочу, чтобы он обратил свое внимание только на меня, а одновременно боюсь, что этот вечер уже ускользнул.

Вся моя вселенная — он. Почему он здесь не один? Почему пришёл с ними, а не со мной, как я просила? Моя улыбка застывает, а внутри — ураган. Я хотела этот вечер только для нас, хотела, чтобы он посмотрел на меня одним взглядом, и чтобы всё это напряжение растворилось. А теперь оно давит, ломает, и я чувствую себя маленькой, несмелой, и одновременно каждый нерв пульсирует от желания.

Костя шепчет рядом: «Алинка, ты классно выглядишь… прямо вау». Я неловко улыбаюсь, слегка опускаю глаза, пытаюсь сделать вид, что всё это буднично. Но внутри — пожар, дрожь, желание, тревога и обида одновременно.

Я ловлю взгляд Макса. Он замечает меня. Лёгкая улыбка, напряжение, что-то тёплое, почти болезненно сладкое.

Каждое движение его руки, каждый смех друга — словно удары в моё сердце. Я дышу, пытаюсь сосредоточиться, но дрожь в теле не уходит.

Складывается ощущение внутреннего обвала: всё, что я планировала, мои ожидания, мечты о его внимании — словно хрупкое стекло, разбитое на мелкие осколки. И я тихо шепчу себе: «Дыши… держись… всё ещё может быть иначе…» Но внутри всё пульсирует, кипит.

Я тихо выскакиваю из кресла, стараясь не привлекать внимания, и иду в сторону туалета. Кажется, что каждый шаг — это маленькая борьба с самой собой. Сердце стучит, руки дрожат, и я чувствую, как ком обиды поднимается в груди, почти не давая дышать.

В туалете я включаю кран, холодная вода бежит по ладоням, и я обхватываю лицо руками, пытаясь успокоиться. Губа дрожит, глаза влажные. Обида и растерянность смешались с ощущением неловкой сладости — странного чувства, что сердце будто хочет прыгнуть из груди, но боится сделать шаг. Я смотрю на отражение в зеркале и понимаю: оно меня обманывает. Я стараюсь улыбнуться себе, но дрожь не уходит.

— Ты только его приглашала? — слышу знакомый голос позади. Вика вошла, тихо прикрыв за собой дверь, в голосе слышится мягкая забота.

Я смотрю в пол не в силах вымолвить ни слова, лишь поджимаю губы. Я хочу ей ответить, но если открою рот то наружу выльется поток слез.

— Вот дурак… — она чуть улыбается, словно сама смеётся над ситуацией, но без злобы.

Я вздыхаю, опуская руки, пытаюсь собрать мысли. Вика подходит ближе, кладёт руку на моё плечо, затем слегка приобнимает.

— Алина, видимо Макс просто не понял, что ты хотела именно его пригласить, — говорит она спокойно. — Иногда парни такие… прям не видят очевидного. Как ты его позвала? Надо было прям в лоб. А то он вчера расписал в чате, что «Алина предложила всем в кино пойти». И я, тупая, не догадалась.

Я слегка киваю, смущение и обида ещё тлеют внутри, но тепло её прикосновения немного успокаивает. Мы стоим рядом, и я ловлю себя на мысли, что это доверие и понимание подруги значат почти так же, как тот вечер, который я так ждала.

— Спасибо, Вика, — выдыхаю я. — Прости, что так расстроилась.

— Не за что, — улыбается она. — Теперь только расслабься. Выше нос, все будет хорошо. Давай вернёмся, фильм ещё идёт. А ты… ты просто будь собой.

Я киваю, делаю глубокий вдох и вытираю глаза. Губа всё ещё дрожит, но дрожь постепенно превращается в решимость. Но как только представляю, что сейчас вернусь в зал и увижу там Макса не одного, волна обиды сново накатывает на меня.

Мой телефон тихо вибрирует в сумке. Имя на дисплее заставляет сердце пропустить удар — Кирилл. Я чуть сжимаю телефон в руках, грудь снова сжимается от обиды и лёгкой паники.

«Привет», — пишет он.

«Привет» — пишу в ответ.

«Как твои дела? Не перегрузилась еще?»

«Нет, не перегрузилась...»

Я замираю. В голове снова мелькают сцены: Макс рядом с друзьями, его взгляд, его улыбка, Костя, который смеется и говорил что-то неуместное, а я краснею. У меня нет желания видеть лицо Макса. Нет сил сидеть и претворяться пред друзьями, что все нормально. Хочу сбежать. Вика ждет меня, взявшись за ручку двери. А я и шага сделать не могу.

Пальцы дрожат, но я быстро печатаю, пока не передумала:

«Слушай, можешь… забрать меня после кино? Я… просто не хочу идти обратно к ним».

Его ответ приходит почти мгновенно:

«Конечно, во сколько? Где тебязабрать?»

Я прочла и снова посмотрела на экран, будто бы надеялась, что он напишет что-то другое. Но нет, это предложение — простой, тихий мостик к спасению от собственного смятения.

«Через десять минут у входа в зал»

Глава 6

Макс

Экран вспыхивает очередным взрывом. Народ в зале дёргается, кто-то ржёт. Костя рядом шепчет какую-то фигню, но я его не слушаю.

Потому что замечаю движение сбоку.

Дверь зала тихо открывается. Узкая полоска света режет темноту. Я автоматически смотрю туда — и вижу Вику. Одну.

Она быстро проскальзывает внутрь, будто опоздала на урок. Садится на своё место. Не смеётся. Не тянется к попкорну. Просто устраивается и смотрит вперёд. Одна.

Я хмурюсь.

Мысль приходит спокойно. Просто факт. Как заметить, что лампочка перегорела.

Я снова перевожу взгляд на экран. Машины гоняют. Музыка орёт. А у меня внимание уже не там.

Внутри что-то неприятно царапает.

Я снова смотрю на Вику. Та чуть наклоняется вперёд, будто кого-то ждёт. Пальцами край сиденья трогает. Нервничает?

Странно. Алина же с ней вышла. И не вернулась.

Я чешу большим пальцем подбородок. Челюсть сама сжимается. Неосознанно.

Да пофиг вообще. В туалет пошла. Вернётся. Логично.

Но почему тогда Вика вернулась, а она — нет?

В груди лёгкий толчок. Раздражающий. Как когда в ботинок песчинка попала — идти можно, но бесит.

Я наклоняюсь чуть вперёд, смотрю на проход. Темно. Пусто. Никого.

Фильм орёт. Люди вокруг уставились в экран. Один я пялюсь на дверь, как идиот.

— Чё ты крутишься? — шепчет Костя.

— Да ничё.

Сажусь ровно. Скрещиваю руки. Типа смотрю кино.

Секунда. Две. Не выдерживаю — снова взгляд на Вику.

Она губу прикусила. Глаза в экран. Но не смотрит. Думает о чём-то. Значит что-то случилось. И вот это мне уже не нравится. Совсем.

Я шумно выдыхаю через нос.

— Блин… — тихо бормочу.

Сам не понимаю, с какого хрена меня вообще волнует, где она. Но волнует. И это бесит сильнее всего.

Наконец главный злодей повержен и мускулистый грязный главный герой несет спасённую девушку под взрывы машин и серены полиции. Свет вспыхивает, будто кто-то щёлкнул выключателем прямо в голове. Зал оживает сразу — кресла хлопают, люди встают, кто-то обсуждает концовку, кто-то ищет попкорн под ногами.

Я поднимаюсь последним. Автоматически оглядываюсь.

Алины нет.

Сначала даже не понимаю. Просто скольжу взглядом по ряду — Костя, Вика, два парня с задних мест… пусто. Там, где она сидела, только примятая спинка кресла.

Что-то внутри тихо настораживается.

— Стоп, — хмурится Костя, тоже оглядываясь. — А где Алина?

— Точно, — подхватывает Мира. — Она же впереди сидела.

Все поворачиваются к Вике.

Она спокойно поправляет волосы, будто вообще ничего особенного.

— Её Кирилл забрал.

Пауза.

— Чё? — усмехается Костя. — В смысле забрал? На лошади подъехал?

Ребята тихо ржут.

— Ну почти, — пожимает плечами Вика. — Написал, позвал — она вышла. Всё.

— О-о-о, — тянет Ян. — Свидание, значит.

— Кирюха не теряется, — поддакивает Костя. — Красавчик.

Смешки. Обычные, дружеские, ни о чём.

А у меня внутри как будто гайку закручивают.

Я стою молча. Смотрю в проход. Уже пустой.

Значит ушла. Не сказала. Даже не глянула. Нормально. Ладно. Мне то какая разница.

— Ну он давно вокруг неё трётся, — продолжает Костя. — Логично вообще-то.

— Ага, — лениво добавляет Вика и вдруг переводит взгляд на меня. И говорит лично мне — Кстати… она вообще-то звала в кино только тебя.

Секунда. Будто воздух стал плотнее.

— В смысле? — спрашиваю.

— В прямом, Макс, — спокойно отвечает она. — Она позвала именно тебя. Про остальных речи не шло.

Тишина в голове. Снаружи всё ещё шумят люди, смеются, проходят мимо. Я усмехаюсь. Криво.

Ребята опять смеются. А мне не смешно. Совсем. В груди неприятно тянет — будто кто-то ногтем провёл изнутри.

Она звала только меня.

И всё равно ушла с другим.

Я засовываю руки в карманы, чтобы никто не видел, как сжимаются пальцы.

Чёт не нравится мне этот Кирилл. С какого хрена вообще какой-то Кирилл ее куда-то забирает? И с какого хрена меня это цепляет? Я сжимаю зубы. Бесит.

Ну и задачку мне подкинула Вика, чертов психолог. Ходи и разгадывай что у девчонок на уме и что этим приглашением она хотела сказать. Вика больше ничего не говорит, болтает со всеми как ни в чем не бывало. И я ничего не спрашиваю.

Мы еще гуляем по городу. Потом провожаем девчонок до дома. Решаем немного постоять у меня.

Ночь теплая. Воздух густой, как будто его можно пить, а не дышать. Асфальт еще держит дневное тепло, от него поднимается слабый запах пыли и нагретого камня. Где-то орет музыка, машина проезжает медленно, басами трясет двор.

Я курю. Третью подряд.

Костя косится.

— Ты че сегодня как паравоз?

— Хочу и курю, — голос выходит резче, чем планировал.

Он поднимает ладони.

— Да ладно, псих. Я ж просто спросил.

Я делаю затяжку глубже обычного. Дым жжет легкие и это даже приятно — как будто внутри есть хоть какое-то объяснимое ощущение. В отличие от остального.

Ян лениво пинает камешек носком кроссовка.

— Фильм норм был, ксати. Хорошо, что сходили.

— Угу, — говорю.

— Концовка только тупая.

— Угу.

Он прищуривается.

— Ты его вообще смотрел?

Я перевожу взгляд.

— А надо было?

— Ну обычно люди так делают в кино.

— Я не люди.

— Это заметно, — хмыкает Костя.

Я втягиваю дым, держу во рту дольше, чем нужно. В голове крутится одно и то же — пустое кресло рядом. И то, как Вика сказала: «ее Кирилл забрал». Забрал. Слово дурацкое. Будто вещь. Будто можно подойти и забрать.

Я резко стряхиваю пепел.

— Сигареты есть еще? — спрашиваю.

— Ты же только что достал пачку, — говорит Ян.

— Закончились.

Он смотрит на мой карман, где торчит почти полная. Молчит секунду.

— Ты норм вообще?

— Абсолютно. — раздражаюсь я.

— Да че ты заводишься, — встревает Костя — никто же на тебя не наезжает.

Я не сразу понимаю, что сжал сигарету так, что фильтр смялся.

Черт.

Разжимаю пальцы.

— Никто не заводится. — психую только сильнее.

— Макс, — спокойно говорит он, — ты сейчас разговариваешь тоном человека, который уже мысленно кого-то закопал.

Я усмехаюсь.

— Может и закопал.

— Кого? — интересуется Костя.

— Тебя, если не заткнешся. — пытаюсь пошутить.

Ян тихо смеется.

— Во, это уже наш Макс. А то стоял как статуя.

Я пожимаю плечом.

— Задумался просто.

— О чем?

— Ни о чем.

Они переглядываюся — коротко, без подтекста. Они знают меня давно и привыкли к моим закидонам.

Костя опирается о перила.

— Ладно, философ, давай колись. Что за приступ агрессии? Кто бесит?

Я пожимаю плечом.

— Да никто. Просто настроение такое.

— ПМС? — невозмутимо спрашивает Ян.

Я смотрю на него. Он держится серьездно ровно секунду — потом ржет. Я толкаю его плечом.

— Иди нафиг.

— Все-все, молчу, — он поднимает руки. — Не злись, тигр.

Слово цепляет. Тигр. В груди снова дергается то самое чувство — резкое, колючее. Будто внутри кто-то скребется. Спокойная ночь. Почему тогда внутри не спокойно?

— Слышь, — говорит Костя мягче, — если че-то случилось, скажи. Может чем-то помочь надо?

— Да ничего не случилось.

И это правда. Фактически ничего. Никто не умер. Никто не поссорился. Никто не наехал. День как день. Вечер как вечер. Просто...

Я резко тушу сигарету о бетон.

— Просто бесит все, — говорю.

— Ладно, — кивает

— Не скучно.

— Значит энергия лишняя.

— Возможно. — это предположение мне нравится куда больше.

— Тогда пошли завтра на коробку, — предлагает Костя. — Побегаем, мяч погоняем, может попустит.

Я киваю.

— Можно.

Он хлопает меня по плечу.

— Вот и отлично. А то ты когда такой... напряженный — рядом стоять опасно.

Я криво улыбаюсь.

Если бы он знал, из-за чего на самом деле напряженный. Хотя нет. Не из-за чего. Из-за кого. Я тут же обрываю мысль. Нет. Не начинай.

Девчонки — это просто девчонки. Весело, легко, без заморочек. Сегодня одна, завтра другая. Никаких обещаний, никаких «почему не писал», никаких «где ты был». Жизнь без поводка. Жил же так. И нормально же было.

А тут картинка перед глазами — она стоит у кинотеатра. В этом своем платье, как его там, белом. Ноги длинные. Худенькая вся. Губы блестят. Я, когда к кассе в очередь шли, только за этими ногами и шел на поводу.

«Она вообще звала только тебя». Только тебя. Только. Меня.

В груди что-то дергается. Резко. Неприятно. Будто кто-то ходит тяжелыми шагами. Туда-сюда. Туда-сюда.

Фары выныривают из-за поворота неожиданно — белые, резкие, режут двор пополам. Машина катится медленно, как будто специально растягивает момент. Я сначала не всматриваюсь. Просто ещё один поздний водитель, мало ли.

Но потом сердце делает странный толчок.

Чёрт.

Я узнаю её раньше, чем понимаю почему. Силуэт. Посадка. Манера тормозить — плавно, уверенно, будто дорога его личная собственность.

Желудок неприятно сводит.

— О, тачка подъехала, — лениво говорит Ян.

Машина останавливается прямо у тротуара возле нашего подъезда. Двигатель не глушат. Свет фар бьёт нам в ноги.

Пассажирская дверь открывается. И выходит она.

На секунду мне кажется, что воздух густеет. Всё вокруг будто притормаживает — звук шин где-то вдали, шорох листвы, даже дыхание в груди.

Алина видит нас сразу. Ее плечо замирает на долю секунды. Потом Алина идёт дальше. Просто идёт — ровно, спокойно, как будто мы здесь не стоим. Как будто нас вообще нет. Демонстративно. Слишком демонстративно.

Она останавливается у машины, наклоняется к окну водителя. Локти на двери. Волосы падают вперёд. Голос тихий, я слов не слышу, но вижу выражение лица — мягкое, тёплое.

Улыбается. Ему. Не нам.

Внутри что-то резко скребёт.

Кирилл выходит. Спокойно, неторопливо. Как человек, который уверен в себе настолько, что не нуждается ни в спешке, ни в лишних жестах. Высокий, аккуратный, рубашка расстёгнута на пару пуговиц, рукава закатаны.

Он смотрит на Алину — не мельком. Внимательно. Будто она единственное, что сейчас существует.

— Спасибо, что подвёз, — слышу её голос. Тёплый. Почти нежный.

Она говорит это так, словно хочет, чтобы мы услышали.

Он отвечает что-то тихо. Уголок его губ чуть поднимается. Потом он легко касается её локтя — жест короткий, но слишком естественный. Слишком привычный.

У меня в груди резко становится тесно.

Кирилл переводит взгляд на нас. Оценивает быстро. Просто фиксирует.

Подходит.

— Парни, вечер добрый.

Голос ровный, спокойный. Уверенный. Протягивает руку Яну. Тот жмет. Потом Косте. Рукопожатие крепкое, мужское.

Он поворачивается ко мне. Смотрит прямо. Я смотрю в ответ. Секунда. Две. Он протягивает руку. Я жму.

Ладонь у него тёплая. Сильная. Давление ровное — ни демонстративное, ни слабое. И именно это бесит больше всего.

Кирилл отпускает. Кивает.

Он ещё раз смотрит на Алину.

— Напиши, как зайдёшь.

Она кивает.

— Конечно.

Тихо. Мягко. Почти ласково.

Он улыбается ей — уже иначе. Не как знакомой. Как своей.

Они приобнимаются, целуют воздух возле щек, или куда там они попали.

Кирилл разворачивается, садится в машину, закрывает дверь. Алина скрывается за дверью подъезда Двигатель урчит громче. Машина трогается плавно и уезжает, растворяясь за углом.

Тишина. Две секунды. Три. И потом Ян протягивает:

— Ничего себе…

Костя тихо присвистывает.

— Алинка-то выросла.

Я молчу.

Они переглядываются.

— Жених у неё, конечно… солидный, — продолжает Ян. — Видали? Манеры, тачка, рубашечка…

— Да, — поддакивает Костя, — не наш уровень, братцы. Мы тут со своими сигаретами как гопота на фоне бизнес-класса.

Я чувствую, как внутри начинает подниматься знакомое горячее раздражение. Быстро. Без предупреждения.

— Повезло девчонке, — усмехается Ян. — Такой кавалер—

— Заткнись. — бросаю я агресивно.

Слово вырывается резко. Жёстко. Громче, чем надо.

Они оба смотрят на меня.

— Макс, ты чё? — спокойно спрашивает Костя.

Я отвожу взгляд.

— Да так. Ничего.

— Ничего? — Ян приподнимает бровь. — Ты сейчас на нуле вскипел. Что такого сказали-то? Кирилл давно за Алинкой приударял, это очевидно что что они сойдутся.

— Сказал же — ничего. — Голос уже холодный.

Они молчат секунду.

Я чувствую, как в груди бесится что-то тупое, тяжёлое. Неприятное. Будто меня ткнули пальцем в место, о существовании которого я сам не знал.

Костя вздыхает.

— Ладно, ладно. Спокойно. Мы ж просто прикалываемся.

— Прикалывайтесь молча.

— Ого, — тихо говорит Ян. — Понял. Режим бешеного пса включён.

Я сжимаю челюсть. Мне это не нравится. Совсем. Ни их слова. Ни её улыбка, которой она только что улыбалась ему. Ни то, как спокойно он стоял рядом с ней. Ни то, что всё это меня вообще задевает. Особенно последнее.

Глава 7

Алина

Музыка в машине тихая — мягкий бит, глухие басы, что-то иностранное, спокойное. Кирилл всегда включает такие треки, будто специально подбирает фон, в котором можно думать. Или в котором легче прятать мысли.

Я сижу рядом, смотрю в окно и делаю вид, что рассматриваю огни витрин. Они тянутся полосами, расплываются, как акварель. На самом деле я ничего не вижу. Перед глазами всё ещё зал кинотеатра. Его пустое кресло рядом. Его голос где-то позади. Его смех — не для меня.

— Что случилось? — спокойно спрашивает Кирилл.

Он не смотрит сразу. Только на секунду переводит взгляд с дороги. Этого достаточно. Он умеет замечать.

— Ничего, — отвечаю слишком быстро.

Он молчит.

Музыка играет дальше. Колёса мягко шуршат по асфальту.

— Алина, — говорит он чуть тише, — ты написала «забери меня». Обычно так не пишут, когда всё нормально.

Я закусываю губу. Чёрт. Надо было придумать что-то заранее. Что-то логичное. А не вот это — выскочила посреди фильма, как истеричка.

— Просто фильм скучный оказался, — пожимаю плечами. — И голова разболелась.

Ложь звучит гладко. Даже слишком. Я сама слышу, как она ложится ровно, без запинок.

Кирилл кивает.

Он не переспрашивает. Не давит. Не ловит на несостыковках. Он вообще никогда не давит. В этом его опасность — рядом с ним хочется говорить правду, даже когда не собирался.

— Понятно, — говорит он только.

Я отворачиваюсь к окну сильнее, чтобы

Внутри злость. Глупая. Детская. Колючая.

На Макса. И на себя ещё сильнее.

Идиотка. Ну конечно он пришёл с друзьями. Он же всегда с нами. Это его стая. Его мир. С чего я решила, что он вдруг придёт один? Что поймёт? Что догадается?

Щёки начинает жечь.

Я вспоминаю, как Костя сказал: «О, Алинка, ты классно выглядишь». Как Макс посмотрел. Секунду. Всего секунду. Но посмотрел.

И всё. Больше ничего. Ни слова. Ни намёка. Будто я правда просто соседская девчонка, которую он знает сто лет.

Я сжимаю пальцы на колене.

Ну и ладно. Если ему всё равно — значит всё равно. Пусть смотрит. Пусть думает. Пусть вообще не думает. Я не буду на этом зацикливаться.

Машина плавно тормозит на светофоре. Красный свет ложится на приборную панель и на мои руки.

— Точно всё нормально? — всё-таки спрашивает Кирилл.

Я поворачиваюсь к нему и улыбаюсь. Легко. Спокойно. Почти искренне.

— Конечно.

Он смотрит секунду. Будто проверяет. Потом мягко улыбается в ответ и включает поворотник.

А я отворачиваюсь обратно к окну — и мысленно злюсь. На Макса. Потому что это из-за него.

Музыка меняется на другую — ещё мягче, почти шёпотом. Кирилл переключает плейлист кончиками пальцев, не глядя. У него всё так — спокойно, точно, будто он заранее знает, что и когда нужно сделать. Даже повороты он проходит плавно, без рывков, как будто дорога сама подстраивается под него.

— Кофе хочешь? — спрашивает он между делом. — Тут рядом есть нормальное место.

— Можно, — отвечаю.

На самом деле мне всё равно. Кофе, чай, вода, воздух — без разницы. Я соглашаюсь просто потому, что он предложил. Потому что он хороший. Потому что с ним легко.

Кирилл сворачивает к небольшой кофейне с жёлтой вывеской, выходит первым, открывает мне дверь. Ладонью — аккуратно, не театрально. Просто привычный жест.

Я улыбаюсь.

Он всегда такой. Воспитанный. Внимательный. Правильный. Иногда кажется, что он родился уже взрослым.

Мы садимся у окна. Кирилл заказывает за нас обоих — запомнил, что я люблю капучино без сахара. Я даже не удивляюсь. Кирилл вообще всё запоминает. Мелочи. Фразы. Настроение. Он умеет слушать — редкий талант среди парней.

— Ты сегодня красивая, — говорит он спокойно, как факт. — Очень.

Я чуть пожимаю плечами.

— Да ладно тебе.

— Я серьёзно.

Он смотрит прямо. Без намёков. Без липкости. Просто смотрит.

Я снова улыбаюсь. Тепло. Благодарно. Как другу.

Он всегда так говорит. Всем говорит. Он просто галантный. Просто воспитанный. Просто хороший парень. Не из тех, кто свистит вслед или раздевает глазами. Он другой. Спокойный. Надёжный. Удобный рядом.

— Ты сегодня тихая, — замечает он.

— Устала, наверное.

— Танцы вымотали?

— Наверное. Подготовка к конкурсу сильно выматывает.

Ложь снова ложится гладко. Даже не цепляется.

Он кивает, принимает ответ, не копает глубже. И это облегчает. С ним не нужно оправдываться. Не нужно объяснять. Можно просто быть — и он не будет лезть в голову.

Официант приносит кофе. Пар поднимается мягкими струйками. Я обхватываю чашку ладонями, грею пальцы.

И почему-то вспоминаю другие руки. Большие. Тёплые. Чуть шершавые. Как Макс держал руль мотоцикла. Как сжимал сигарету между пальцами. Как лениво поправлял волосы.

Я моргаю.

Вот опять. Да что со мной сегодня.

— О чём думаешь? — спрашивает Кирилл.

— О поступлении, — отвечаю автоматически.

Он чуть улыбается.

— Волнуешься?

— Немного.

— Ты поступишь, — говорит он уверенно. — Даже не сомневайся. Уже ведь поступила.

Он говорит это так спокойно, будто уже видел моё будущее и просто сообщает результат. В его голосе нет сомнений. И от этого внутри становится тепло. Приятно. Спокойно.

Хороший он. Правда хороший.

Я делаю глоток кофе. Пена остаётся на губах. Я машинально слизываю её кончиком языка — и в этот момент перед глазами всплывает взгляд Макса. Тот короткий. Быстрый. Когда он заметил, как я одета.

Горячо становится в груди.

Я отвожу глаза в окно.

— Если что, — тихо говорит Кирилл, — я могу помочь с документами за границей. У меня там знакомые.

Я киваю.

— Спасибо. Но извини. Я уже решила. Буду учится здесь — улыбаюсь я.

Он не навязывается. Просто предлагает. Как всегда. И я думаю — какой он удобный человек. Рядом с ним не нужно напрягаться. Не нужно угадывать настроение. Не нужно ждать вспышек. Он ровный. Спокойный. Надёжный.

Не как Макс.

Я прикусываю губу.

Вот именно. Не как Макс.

И почему тогда я всё равно думаю о нём, а не о человеке, который сейчас сидит напротив и смотрит на меня так внимательно, будто я что-то важное?

Я делаю ещё глоток кофе.

Музыка тихо играет. Кирилл что-то рассказывает про университет за границей. Я слушаю. Киваю. Улыбаюсь.

И всё равно думаю — заметил ли Макс, что я ушла.

Мы гуляем по набережной до самого вечера. Вода тёмная, тяжёлая, на поверхности — блики фонарей. Люди медленно идут вдоль перил, кто-то смеётся, кто-то фотографируется. Кирилл рядом — не слишком близко, не слишком далеко. Держит ритм шага под меня.

Он что-то рассказывает — про знакомых, про поездку, про какой-то проект. Я слушаю, иногда смеюсь. Он умеет говорить так, что рядом спокойно. Без давления. Без этого мужского «смотри, какой я». Он просто есть.

Иногда его рука касается моей — случайно, когда мы обходим людей. Тепло, аккуратно.

Я воспринимаю это как норму. Как воспитание. Как хорошее отношение друга. Он всегда такой — мягкий, внимательный, корректный.

Мы останавливаемся у воды. Я опираюсь на перила, смотрю на отражение огней. В голове всё равно другое лицо. Другие глаза.

Я злюсь на себя. Почему я думаю о нём? Он же даже не попытался ничего сказать. Ничего. Будто я правда просто соседка из подъезда. Приперся со всеми. Позвать всех он додумался, а одному придти нет. Дурак.

— Замёрзла? — спрашивает Кирилл.

— Немного. — поглаживаю я предплечья. Вечер летний, но у воды все равно прохладно.

Он снимает лёгкую куртку и набрасывает мне на плечи. Спокойно.

Я улыбаюсь.

— Спасибо.

Он смотрит так, будто это что-то большее. Но я не придаю значения. Он просто хороший. Просто заботливый.

Когда Кирилл везёт меня домой, уже темно. Музыка тихая. Я сижу на сиденье, немного прикрыв глаза. И просто расслабляюсь. Мне очень хорошо. Спокойно.

Свет фар режет двор. Машина останавливается. Я открываю дверь медленно. И вижу их.

У подъезда стоят трое. Макс, Ян, Костя.

Сердце делает короткий удар. Я ощущаю, как внутри поднимается упрямая, глупая волна.

Я не спешу. Выхожу, поправляю волосы. Знаю,

Я наклоняюсь к окну Кирилла.

— Спасибо, — говорю мягко. — Было правда хорошо.

Слышу, как мой голос становится теплее. Специально. Чуть тише.

Кирилл выходит, обходит машину, легко касается моего локтя.

— Рад, что ты поехала, — отвечает он.

Я улыбаюсь ему дольше, чем нужно. Чувствую спиной взгляды.

Пусть. Пусть видит. Пусть думает.

Кирилл здоровается с парнями. Рукопожатия. Спокойные фразы.

Я стою рядом, будто это естественно. Будто так и должно быть.

Когда он говорит: «Напиши, как зайдёшь», — я киваю.

— Конечно.

Тепло. Демонстративно. Мы приобнимаемся и чмокаемся на прощание. Кирилл, кажется, делает это слишком близко.

Потом разворачиваюсь и иду к подъезду. Просто уверенно. Не оглядываюсь. Хотя очень хочется. Но я не оглядываюсь. Пусть теперь он думает.

Дверь комнаты закрывается за моей спиной тихо. Щёлк — и мир снаружи остаётся в коридоре. Родители что-то смотрят в гостиной, а здесь — только я.

Я прислоняюсь к двери лопатками и медленно выдыхаю.

Ну и день.

Подхожу к окну, отодвигаю штору. Во дворе всё ещё горит фонарь. Парни все еще стоят у подъезда.

Меня снова накрывает раздражение. Глупое. Нелогичное. Смешное.

Ну что ему стоило прийти одному? Или хотя бы сказать что-то? Хоть намёк. Хоть взгляд подольше. Я же не просила ничего сверхъестественного.

Я вспоминаю кино. Как он сидел. Как почти не смотрел на меня. Как делал вид, что фильм интереснее.

Я снимаю туфли, откидываю их в угол. Стягиваю платье через голову. Ткань мягко скользит по коже.

Подхожу к зеркалу. Смотрю на себя.

В комнате полумрак — только настольная лампа, да свет с улицы. Кожа кажется теплее, мягче. Волосы растрепались. Щёки всё ещё чуть розовые.

Я поворачиваюсь боком.

В голове — не я. Его взгляд. Тот короткий момент, когда он посмотрел в кино. Не на секунду. Чуть дольше. Почти незаметно.

Я снова поворачиваюсь к зеркалу. Расправляю плечи. Опускаю подбородок. Чуть приподнимаю грудь.

Интересно… что он видит? Мелкую? Соседку? Или всё-таки девушку?

Я провожу ладонями по талии. Медленно. Как будто проверяю — выросла ли я правда. Изменилась ли. Стала ли другой.

В зеркале отражается не школьница. Не ребёнок. И я это вижу.

Тогда почему он не видит?

Я хмурюсь.

Или видит — и делает вид, что нет?

Мысль колет. И злость возвращается.

— Идиот, — тихо шепчу я.

На него. И немного на себя. Потому что я хотела реакции. Хотела, чтобы он сорвался. Чтобы догнал. Чтобы сказал что-нибудь глупое, резкое, своё. А он — нет.

Я расстёгиваю застёжку лифчика. Белье падает на кровать. В зеркале кожа кажется светлой, почти фарфоровой.

Я смотрю себе в глаза. Если бы он сейчас стоял здесь…

Сердце делает быстрый удар.

Я резко отвожу взгляд. Хватит. Хватаю футболку со стула, натягиваю её через голову. Будто прячусь обратно. Будто закрываю что-то.

Сажусь на кровать.

Он вообще думает обо мне? Или ему правда всё равно?

Я ложусь на спину, смотрю в потолок.

И почему-то больше всего бесит мысль, что ему может быть пофиг.

Телефон вибрирует на тумбочке. Я тянусь, беру его в руку.

Кирилл.

Сообщение длиннее обычного.

«Ты зашла? Надеюсь, не замёрзла — вечером стало прохладно. Если что, куртку можешь оставить у себя, завтра заберу. И правда, спасибо за вечер. Ты сегодня была какая-то… особенно тихая. Если устала — выспись. Не перегружай себя. И если что-то не так, не держи в себе, ладно? Спокойной ночи, Алина.»

Он даже заметил, что я была тише. И не требует объяснений. Просто предлагает плечо.

Я чувствую лёгкое тепло — спокойное, ровное. С ним безопасно. Он не рвёт, не дёргает, не заставляет угадывать. Он как плед — мягкий, удобный, предсказуемый.

Я печатаю ответ:

«Зашла. Всё хорошо. Спасибо за вечер �� Спокойной ночи.»

Отправляю.

Выключаю свет. Комната сразу становится глубже, тише. Только полоска фонаря с улицы ложится на стену и на край кровати. Я лежу на боку, поджав колени, и слушаю, как в квартире постепенно стихает шум.

Глаза закрываю. И сразу — он. На мотоцикле. Чёрная футболка, рука уверенно на газе, пальцы сильные, чуть в смазке. Ветер треплет волосы. Он щурится, когда едет против солнца. И выглядит так… свободно. Будто ему никто не нужен. Будто весь мир — это дорога и скорость.

Я помню, как однажды он притормозил у подъезда, снял шлем и провёл рукой по волосам. Я тогда стояла на балконе и смотрела вниз.

Сердце сжимается.

Почему ты никогда не смотришь на меня так, как я на тебя? Я же чувствую, когда ты рядом. Даже если не касаешься. Даже если просто проходишь мимо. У меня дыхание меняется. Голос становится тише. Я начинаю улыбаться без причины. А ты?

Ты смотришь скользяще. Коротко. Будто я часть фона. Как подъезд. Как лавка. Как двор.

Я переворачиваюсь на спину, смотрю в темноту.

Может, я всё придумываю. Может, мне кажется, что между нами что-то есть. Может, это только я. Но тогда почему, когда ты смотришь хоть на секунду дольше, у меня внутри всё замирает?

Я закрываю глаза крепче. Представляю, как сижу за его спиной на мотоцикле. Держусь за талию. Прижимаюсь ближе. Ветер бьёт в лицо, а он смеётся и говорит что-нибудь своё — грубоватое, короткое, но тёплое.

И в этом воображаемом моменте он смотрит на меня иначе. Не как на соседку. Не как на младшую. А как на девушку.

Я тихо выдыхаю в подушку.

Почему ты никогда не смотришь на меня так, как я на тебя?

Глава 8

Макс

Мяч глухо бьётся о бетон и отскакивает мне под ногу. Я принимаю его автоматически — корпусом, бедром, стопой. Тело играет само, без меня. Пас Косте, рывок вперёд, свист пацанов, чьи-то крики: «Давай-давай!» Всё как обычно. Утро, коробка, пыль, жара ещё не разогналась.

Только внутри не обычно.

Раздражение сидит где-то под рёбрами, как заноза. Маленькая, но колет при каждом движении.

— Макс, справа! — орёт Ян.

Я перехватываю передачу подростка в чужой майке, легко обхожу его корпусом, пробрасываю мяч вперёд. Он даже не успевает понять, как я уже за спиной. Ворота — пара рюкзаков на асфальте. Бью.

Попал.

Кто-то свистит. Кто-то матерится. Кто-то хлопает меня по плечу.

А я уже не здесь.

Перед глазами — не сетка ворот. Не коробка. Не пацаны.

Фары. Белый свет. Дверца машины. Она выходит.

Как будто кадр зациклили.

Опять вижу, как она наклоняется к окну. Как улыбается ему.

Я резко выдыхаю. Бросаю взгляд на окно.

— Ты чё такой злой с утра? — смеётся Костя. — Мы тебе не те ворота поставили?

— Нормально всё, — бросаю.

Мне пасуют снова. Я принимаю жёстче, чем надо. Мяч глухо ударяется о стопу. Подросток тянется отобрать — я ставлю корпус, он отлетает.

— Эй! — возмущается он.

— Играй жёстче, — отвечаю коротко.

Он бурчит, но кивает.

Я бегу дальше. Солнце лезет в глаза. Пот стекает по виску. Дыхание ровное. Сердце работает чётко. Всё под контролем.

Кроме мыслей.

Чёртова картинка снова всплывает.

Её плечо в свете фар. Локти на двери. Тихий голос. Его рука на её локте. Слишком естественно. Слишком спокойно. Слишком… правильно.

Я бью по мячу сильнее, чем нужно. Он улетает в сетку с грохотом.

— Ого, — протягивает Ян. — Макс сегодня режим уничтожения включил.

Я молча разворачиваюсь на центр поля.

Если бегать быстрее — думать не приходится. Поэтому я бегу.

Игра не останавливается ни на секунду — пацаны носятся, земля скрипит под подошвами, кто-то орёт «пас», кто-то матерится, мяч стучит о бетон, как метроном. Всё как обычно. Двор, коробка, жара, утро.

Только я почему-то снова смотрю на её окна.

Третий этаж. Левый подъезд. Балкон с новой перекладиной.

Сам не замечаю, как взгляд туда уходит. Будто магнитом тянет. Будто там что-то происходит. Хотя там ничего. Шторы. Тишина. Пусто.

Я усмехаюсь сам себе.

Ну конечно. Нашёл на что залипать. Это же Алина. Мелкая. Соседская. Своя.

Я же все себе уже объяснил. Нормальная реакция. Любой бы залип, если бы перед носом девчонка такая мелькала. Да, вытянулась. Да, грудь уже не детская. Да, вчера вырядилась как будто на кастинг куда-то. И что?

Смешно вообще думать об этом.

Просто бесит ситуация. Не она — ситуация. Что этот Кирилл так уверенно подъехал, будто всё давно решено. Будто имеет право. Вот это раздражает. Чисто мужская реакция. Нормальная. У любого бы щёлкнуло.

Я принимаю пас, веду мяч, обхожу одного, второго. Дыхание ровное. Тело работает чётко. В голове всё разложено по полкам.

Не из-за неё. Из-за принципа. Из-за характера.

Я снова мельком смотрю на окна. И в этот момент дверь подъезда открывается.

Она выходит.

Сначала волосы. Потом плечо. Потом вся. Лёгкая майка, короткие шорты, хвост собран наверху. Идёт спокойно, будто двор — обычный фон, а не место, где половина пацанов сейчас спотыкается взглядом.

Она не смотрит сюда. Вообще. Даже краем глаза. Будто нас здесь нет.

Что-то внутри резко дёргается — не больно, не сильно, просто как если мышцу свело.

— Макс!

Я не успеваю повернуться.

Удар. Глухой.

Мяч прилетает прямо в висок. Мир на секунду белеет.

— Бл*ть! — вырывается у меня, и я хватаюсь за голову.

Пацаны ржут.

— Сори!- орет мелкий пацан. — Не видел, что ты завис!

— Я пас давал! — кричит кто-то.

— Он в облаках летает! — добавляет другой.

Я моргаю. Раз. Второй. Картинка возвращается. Коробка. Пацаны. Пыль. Мяч катится у ноги.

Алина уже проходит дальше по двору. Не обернулась. Даже случайно.

Я медленно выпрямляюсь, растираю висок. Болит. Пульсирует. Неприятно. Но вместе с болью приходит простая, спокойная мысль.

Ну и всё. Вот и ответ. Если бы мне было не пофиг — я бы сейчас злился. Или думал. Или пялился дальше. Или вообще пошёл бы за ней взглядом. А мне нормально.

Обычная девчонка из соседнего подъезда. Почти как младшая сестра, только выросшая резко, неожиданно, с новыми заморочками. Бывает.

Я поддеваю мяч носком, подбрасываю, ловлю.

— Давайте, — говорю ровно. — Чё стоим. Играем.

И больше на её окна не смотрю. Потому что правда — пофиг.

Игра заканчивается и мы с Костей вваливаемся в подъезд на ходу споря, кто из мелких сегодня жульничал, поднимаемся ко мне через две ступеньки. Ключ в замке прокручиваю резко — есть хочется так, будто я не в футбол играл, а поле пахал.

— Мам, мы на минуту! — бросаю с порога.

На кухне пахнет жареным хлебом и чаем с лимоном. Мама оборачивается от плиты — и сразу взглядом цепляется за мой висок.

— Максим. Это что?

Чёрт.

Я машинально провожу пальцами по месту удара. Болит уже меньше, но, видимо, синяк вылез знатный.

— Мячом прилетело, — пожимаю плечами. — Нормально всё.

Она щурится, подходит ближе, наклоняет мою голову к свету, как будто я снова в первом классе и разбил коленку.

— «Нормально» у него. Шишка размером с орех. Кость, ты видел куда бил?

— Я пас давал вообще-то, — сразу сдаёт он меня и отступает к холодильнику. — Он сам завис.

— Не завис, а задумался, — бурчу.

— О чём? — мама смотрит внимательно.

— Да ни о чём.

Я открываю шкаф, хватаю хлеб, колбасу, быстро собираю бутерброды — один себе, один Косте, третий заворачиваю в салфетку. Время поджимает.

— Ты куда так спешишь? — спрашивает мама.

— На работу.

— У тебя смена вечером.

— Я ещё одну взял. Курьером. Днём развожу.

Она замирает.

— Максим…

— Всё нормально, мам, — перебиваю мягче. — Деньги лишними не бывают.

Костя одобрительно мычит с набитым ртом.

— Видали, тетя Тамара? Мужик растёт.

Мама вздыхает, но спорить не начинает. Только ладонью быстро приглаживает мне волосы — как раньше, когда провожала в школу.

— Поешь нормально хотя бы.

— Уже, — говорю, засовывая бутерброд в рот.

Мы хватаем пакеты, бутылку воды, я на ходу проверяю телефон, ключи, наушники.

— Всё, мы погнали.

— Шапку надень, — автоматически говорит она.

Мы с Костей одновременно ржём.

— Мам. Июнь.

— Тогда осторожнее.

— Всегда.

Дверь хлопает за спиной. В подъезде прохладно. Я перепрыгиваю через три ступени вниз.

Работа — лучшее, что можно придумать для головы, в которой слишком много лишнего шума. Когда едешь по городу с пакетом заказов за спиной, мозг занят простыми вещами: адрес, подъезд, этаж, код домофона. Никаких тебе мыслей. Никаких лиц. Никаких машин, из которых кто-то выходит слишком красиво и слишком демонстративно.

Мы с Костей идём вдоль тротуара, асфальт уже нагрелся, воздух дрожит, и в наушнике у меня бубнит навигатор.

— Курьер Макс Руднев, — тянет Костя насмешливо. — Через год будешь: «Здравствуйте, я доставил вам счастье».

— Отстань, — говорю.

— Не, ну серьёзно. Ты сегодня как на энергетиках. Бегаешь, не ноешь, не злишься. Подменили?

Я фыркаю. — Просто работать надо, а не языком чесать.

Он ухмыляется. — Ааа. Понял. Трудотерапия. От чего лечимся?

— От тебя.

Он смеётся, толкает меня плечом.

На самом деле он прав. Пока таскаешь пакеты, считаешь сдачу, ищешь нужный подъезд среди одинаковых панелек — внутри тихо. Ни раздражения, ни этой непонятной злости, которая с утра зудела под кожей. Просто

Следующий адрес — девятиэтажка с облезлой зелёной дверью. Я набираю код, мы заходим, поднимаемся пешком, потому что лифт, конечно, не работает.

— Слушай, — говорит Костя между этажами, — если тебе так нравится бегать, может, тебе марафон записать? Представляю: Макс стартует, потому что где-то кто-то его выбесил.

— Кость., - бросаю ему, что бы замолчал уже.

— Молчу-молчу.

Дверь открывает мужик в майке, забирает пакет, суёт деньги. Всё быстро. Всё просто. Никаких вопросов.

Мы снова на улице. Солнце бьёт в глаза. Я выдыхаю.

— Видал? — говорит Костя. — Работает. Ещё пару заказов — и ты вообще дзен поймаешь.

— Было бы неплохо.

Телефон в кармане коротко вибрирует. Я сначала игнорирую — думаю, приложение. Но вибрация повторяется. Достаю.

Сообщение. Не от службы доставки. От Оксаны.

Я зависаю на секунду.

Костя косится — Чё там? Начальство премию выписало?

Я открываю чат.

«Привет �� Ты сегодня свободен вечером? Может встретимся?»

Внутри что-то щёлкает. Не резко. Спокойно. Как выключатель света. Ничего такого. Девушка пишет. Нормальная ситуация. Я свободный человек. Могу встречаться с кем хочу. Могу отвечать кому хочу. Могу вообще ни о чём не думать.

— Ну? — не выдерживает Костя.

Я убираю телефон в карман, пожимаю плечами.

— Да так. Вечером дела появились.

Он расплывается в ухмылке. — О-о-о. Дела. Девчачьи?

Я усмехаюсь.

— Типа того.

* * *

Вечер липнет к коже тёплым воздухом. Двор шумит — где-то хлопает подъездная дверь, кто-то смеётся на лавке, мотоцикл рычит за углом. Я сижу на перилах у подъезда и верчу телефон в пальцах. Экран гаснет, загорается, гаснет снова.

День прошел — работа, беготня, шутки Кости, шум улицы — все это должно было выбить из головы лишнее. Но сейчас опять дергает.

Не думаю. Не вспоминаю. Не прокручиваю.

Губы.

Чёрт.

Я стискиваю зубы, провожу ладонью по лицу. Ну подумаешь, губы. Обычные. У всех есть губы. Ничего особенного. Просто… у неё они мягкие на вид. Будто если провести большим пальцем — она даже не оттолкнёт, а только моргнёт своими глазами.

Глаза.

Да блин.

Я резко выдыхаю и смотрю на тёмные окна дома напротив. Там отражается двор, фонарь, силуэты деревьев. Нормальная картинка. Спокойная. Без неё.

Голос всплывает сам. Лёгкий, быстрый, с этим её привычным смешком в конце фраз, будто она всё время чуть-чуть издевается. Не зло. Просто так. Как мелкая, которая уверена, что ей всё можно.

Мелкая.

Вот. Всё правильно. Она и есть — мелкая. Почти младшая сестра. С характером, с вечными выходками. С чего мне вообще забивать голову?

Бесит только потому что ведет себя странно. Потому что пригласила в кино... только меня.

Вот это вообще непонятно.

Я прокручиваю момент заново. Она же могла позвать всех. Вику, Костю, кого угодно. Но сказала именно мне. Спокойно так, будто это нормально. Будто мы с ней... кто? Друзья? Да мы и не общаемся толком. Так вместе только со всеми.

Тогда зачем?

Я щурюсь, пытаюсь рассмотреть ответ на внутренней стороне век. Может, просто совпало. Может, ей скучно. Может, вообще без задней мысли.

Да. Вот. Скорее всего.

Меня отпускает. Плечи расслабляются. Конечно. Я себе накрутил фигни. Она мелкая. А я взрослый мужик, который после работы сидит и думает о ее глазах. Смешно.

Я соскальзываю с перил, прохаживаюсь вдоль подъезда.

Или нет. Я ей нравлюсь. Алина подросла и решила глаз свой на меня положить? Так у нее же Кирилл есть.

Телефон вибрирует в ладони — напоминание о реальности. Сообщение всё ещё ждёт ответа. Оксана. Нормальная девчонка. Без выкрутасов. Без этих взглядов. Написала просто: встретимся?

Вот это — нормальный вариант. Без лишних мыслей. Без раздражения. Без… всего.

Я открываю чат. Несколько секунд смотрю на клавиатуру. Потом быстро печатаю:

«Давай. Во сколько?»

Отправляю.

Сообщение улетает — и внутри становится тихо. Ровно. Правильно.

Я убираю телефон в карман и усмехаюсь сам себе.

Вот и всё.

И правда ведь — мне пофиг.

Глава 9

Алина

Летние каникулы. Будильник больше не звенит и не надо вставать чтобы отправиться грызть гранит науки. Но я все равно просыпаюсь довольно рано. Видимо привычка. Надо подождать какое-то время чтобы организм привык и мог спокойно высыпаться по утрам.

Секунда — и я ещё не понимаю, почему внутри такое странное ощущение. Будто что-то должно случиться. Будто воздух в комнате другой.

Потом вспоминаю.

Восемнадцать.

Я улыбаюсь в подушку.

Восемнадцать лет. Не шестнадцать. Не «почти взрослая». Настоящие восемнадцать. Цифра, которую так долго ждёшь, а потом она вдруг приходит — и ты лежишь в своей комнате, с теми же обоями, тем же шкафом, тем же видом из окна. Но внутри что-то меняется.

Я сажусь на кровати, подтягиваю колени к груди. Солнечный свет уже пробирается сквозь шторы, полосами ложится на пол. Лето. Тёплое, яркое, моё.

В дверь тихо стучат.

— Можно? — голос мамы.

Я едва успеваю ответить, как она уже заходит вместе с папой. У мамы в руках небольшой торт с одной свечкой. Папа несёт букет — мои любимые белые пионы.

Хотелось бы еще в придачу увидеть милого щенка с ленточкой или хотя бы хомячка. Я мечтала о животном с малых лет. Но у мамы аллергия на шерсть. Мы брали как-то хомяка, но даже он не смог с мамой ужиться. Все было оглушено ее чихом, влажным носом и красными глазами. Новоселец прожил у нас один день, после чего его пришлось подарить знакомым.

Так что придётся обойтись более неодухотворенными подарками. Но и им я безумно рада.

— С днём рождения, взрослая девушка, — говорит он и улыбается так, как улыбался, когда я шла в первый класс.

У меня вдруг перехватывает горло.

— Спасибо…

Мама ставит торт на стол, подходит и крепко меня обнимает. По-настоящему. Долго. Как будто я всё ещё маленькая.

— Восемнадцать, — тихо говорит она мне в волосы. — Как быстро.

Я смеюсь сквозь слёзы.

— Мам, не начинай.

Папа протягивает букет.

— Теперь официально можем отпускать тебя во взрослую жизнь.

— А раньше что, держали? — фыркаю я.

— Конечно, — серьёзно отвечает он. — До вчерашнего дня ты была под строгим контролем.

Мы смеёмся.

Я задуваю свечку, загадываю желание — быстро, не раздумывая. Даже не формулирую словами. Просто картинка в голове. Очень конкретная.

Я отрезаю первый кусочек торта, мама хлопочет, папа наливает сок. Всё привычно, тепло, по-домашнему.

Но внутри у меня сегодня ощущение, что я стою на какой-то границе. Ещё вчера — девочка из соседнего подъезда. Сегодня — восемнадцать. Взрослая.

Мы вместе завтракаем и

Стою перед шкафом уже минут десять. Вешалки скрипят, платья качаются, как будто издеваются. Отмечать будем у Тима в гараже. Точнее, у них там целая мини-фазенда: гараж, огородик, большая беседка, музыка хоть на полную — и никому не мешаешь. И цент города и вроде как на природе. И логично надеть что-то простое. Шорты, кеды, майку.

Но это же восемнадцать.

Я достаю платье. Лёгкое, светлое, по фигуре. Не слишком короткое, но достаточно, чтобы ноги казались длиннее. Провожу по ткани пальцами. Слишком? Или в самый раз?

В голове всплывает картинка: деревянная беседка, гирлянды, шашлык, ребята в футболках и кроссовках. И я — на каблуках.

Я улыбаюсь. Ну и пусть.

Я надеваю платье. Ткань мягко ложится по талии, подчёркивает бёдра. Я поворачиваюсь к зеркалу боком. Чуть расправляю плечи.

Достаю коробку с босоножками. Каблук не шпилька, но высокий. Для гаража — перебор. Для меня сегодня — идеально.

Пока застёгиваю ремешок на щиколотке, внутри щекочет лёгкое волнение. Просто хочу выглядеть красиво. Для себя. Для дня. Для фотографий. Да. И, возможно, чтобы один человек посмотрел не так, как обычно.

Я крашу губы чуть ярче, чем в обычный день. Подвожу глаза. Волосы оставляю распущенными — пусть падают на плечи.

Смотрю на себя в зеркало. Это точно я? Не девочка. Девушка.

Я улыбаюсь своему отражению.

— С днём рождения, Алина, — тихо говорю.

Звонок раздаётся ровно в тот момент, когда я поправляю серёжку у зеркала.

Сердце — в пятки.

Я знаю, кто это.

— Алина, открой! — кричит папа из кухни.

Я выхожу в коридор, стараясь идти спокойно, не слишком быстро. Как будто мне вообще всё равно. Как будто я не ждала этого звонка последние полчаса.

Открываю дверь. Макс стоит на пороге.

Чёрная футболка, светлые джинсы, кроссовки. Руки чуть в карманах, на запястье часы, плечи расслаблены. Но взгляд — внимательный. Быстрый. Сначала в лицо. Потом ниже. И обратно.

Сердце делает предательский удар.

— Привет, — говорит он.

— Привет.

— С днем рожденья, — говорит он спокойно, чуть ниже обычного.

— Спасибо, — и краснею как итальянский помидор.

Пауза. Короткая. Почти незаметная.

Из кухни выходит папа.

— О, Макс! Заходи.

Они жмут руки крепко. Макс чуть кивает, здоровается, улыбается. Они перекидываются парой фраз.

— Так, мужики, хватит разговоров. Там пакеты., - поддакивает мама.

Макс сразу включается. Снимает кроссовки у порога, проходит на кухню. Я иду следом, но держусь чуть в стороне. Мы вчера наготовили всего вместе с мамой, по-большей степени она, я лишь помогала, теперь эти явства надо отвезти на фазенду. Родители даже купили несколько бутылок вина. Сегодня немного можно. Компания у нас нормальная, так что родителям нечего переживать. Хотя парни явно приготовили там еще, уже лично для себя.

Макс берёт два самых тяжёлых пакета сразу.

— Куда грузим? — спрашивает папа.

— В багажник, — отвечает Макс.

Я смотрю, как они вдвоём выходят к машине. Макс идёт уверенно, легко, будто это его дом. Папа что-то рассказывает, жестикулирует. Макс слушает, кивает, иногда отвечает коротко.

Внутри странное ощущение. Будто это не просто помощь с пакетами. Будто это что-то большее.

Я выхожу следом на улицу. Каблуки цокают по асфальту. Макс оборачивается на звук. И на секунду его взгляд задерживается. Чуть дольше, чем нужно.

— Готова? — спрашивает он.

Я киваю.

— Готова.

Папа хлопает его по плечу

— Аккуратно там.

— Конечно.

Мы прощаемся с отцом и садимся в машину. Я — на пассажирское. Каблуки осторожно ставлю на коврик. Платье расправляю по коленям.

Макс заводит двигатель. В салоне пахнет бензином и его одеколоном — лёгким, терпким.

— Красиво выглядишь, — говорит он, не глядя.

Сердце пропускает удар.

— Спасибо.

Машина трогается. Мы едем молча пару минут. Музыка играет тихо. Я чувствую, как напряжение между нами почти осязаемое.

По дороге останавливаемся у Вики. Она выскакивает из подъезда, машет нам.

— Ого! Именинница при параде! — смеётся она, усаживаясь назад.

— А ты как думала, — отвечаю я.

Макс смотрит в зеркало заднего вида. Наши взгляды встречаются на секунду. Я прикусываю губу и болтаю с Викой.

Музыку слышно ещё с дороги. Бас глухо бьёт по воздуху, смешивается с запахом дыма и жареного мяса. Когда машина сворачивает к участку Тима, я вижу гирлянды — они уже включены, хотя ещё светло. Лампочки тянутся от гаража к беседке, мигают тёплым светом.

— О, понеслась, — усмехается Макс, паркуясь.

Во дворе уже полно людей. Кто-то у мангала, кто-то в беседке, кто-то танцует прямо на траве. Смех, крики, хлопки по плечам.

Как только я выхожу из машины, раздаётся громкое:

— Именинница приехала!

Мира выскакивает первая, обнимает меня так, что я едва удерживаюсь на каблуках.

— Восемнааадцать! — тянет она.

К нам подбегает Тим, в фартуке, с щипцами в руке.

— Алина! Ну наконец-то! — он обнимает меня аккуратно, чтобы не испачкать. — Сегодня ты главная.

— Надеюсь, — смеюсь я.

Костя уже тянет из багажника пакеты.

— Макс, не тормози, герой дня не ты.

— Завидуй молча, — отвечает Макс спокойно и достаёт коробки с напитками.

Я оглядываюсь вокруг.

Гараж открыт — внутри стол с закусками, гирлянды на стенах, колонка орёт так, что пол вибрирует. В беседке накрыт длинный стол. На мангале шипит мясо, дым поднимается в голубое небо.

Это и правда как маленькая фазенда — вроде город, но ощущение, будто мы где-то за его пределами. Свобода. Пространство. Никто не придёт жаловаться на шум.

— Вау, — тихо говорю я.

— Нравится? — раздаётся рядом голос Макса.

Я поворачиваюсь. Он стоит близко. Слишком близко. В руках коробка с соком.

— Очень.

Он смотрит на меня секунду. Потом кивает.

— Тогда поехали праздновать, взрослая.

Меня буквально утаскивают к столу. Мы с девочками приступаем разбирать пакеты, сервировать стол.

— Сначала поздравления! — командует Вика, хлопая в ладоши.

Музыку чуть приглушают. Все собираются ближе — кто с пластиковыми стаканами, кто с шампурами в руках, кто просто с улыбками.

Тим выходит вперёд.

— Так, — начинает он торжественно, — сегодня у нас не просто тусовка. Сегодня у нас совершеннолетие. Алина официально может творить глупости на законных основаниях!

Все смеются. Я закатываю глаза, но внутри тепло разливается по груди.

— Будь счастливой, — добавляет он уже серьёзнее. — И оставайся такой же… вредной.

— Спасибо, — улыбаюсь я.

Вика вручает мне коробку, перевязанную розовой лентой.

— Открывай!

Внутри — туфли для танцев.

— Чтобы напоминали, что я всегда рядом, — шепчет она и обнимает меня.

Костя дарит огромную коробку конфет и театрально кланяется.

— Для сладкой жизни.

— Слишком пафосно, — смеюсь я.

Кто-то протягивает цветы, кто-то конверт, кто-то маленькие пакетики. Всё шумно, искренне, по-дружески.

Я благодарю, улыбаюсь, обнимаю.

Телефон вибрирует

Кирилл.

Я отхожу чуть в сторону, к забору.

— Да?

— Мы подъехали почти. Куда именно заезжать? — его голос спокойный, как всегда.

Я быстро объясняю ориентиры — серые ворота, гараж с гирляндами, музыка слышно издалека.

— Понял. Минуту.

Я сбрасываю вызов, и внутри что-то странно сжимается. Волнение? Предвкушение? Или просто потому что сейчас всё станет… заметнее.

Через пару минут к воротам плавно подкатывает такси. Жёлтый кузов в свете гирлянд кажется почти киношным.

Музыка не стихает, но несколько человек оборачиваются.

Дверь открывается. Сначала выходят Лера и Маша — мои девчонки с танцев. Я визжу, бегу к ним, обнимаю по очереди.

— С днём рождения, взрослая! — смеётся Лера.

А потом из машины выходит Кирилл. И будто кадр замедляется.

Он в светлой рубашке с закатанными рукавами и тёмных брюках. Волосы аккуратно уложены. В руках — большой букет. Стильный. Белые и нежно-розовые цветы.

Он закрывает дверь такси, благодарит водителя, и только потом поднимает взгляд. На меня. И улыбается. Не широко. Спокойно. Уверенно.

Кирилл подходит, не торопясь, будто не замечает, что на него уже смотрят.

— С днём рождения, Алина, — говорит мягко.

И протягивает букет. Я принимаю его, чувствую лёгкий аромат.

— Спасибо, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он наклоняется чуть ближе, целует меня в щёку — аккуратно, галантно.

— Восемнадцать — серьёзная дата.

Сзади кто-то присвистывает. Боже, ну, что за друзья, что за подколы. Свистят как будто мне предложение сделали. Я заливаюсь карской. Утыкаюсь в букет, чтобы хоть как-то прикрыться.

Я чувствую взгляды. Чувствую напряжение в воздухе. И не оборачиваюсь, боюсь глянуть, знаю — Макс это тоже видит.

Глава 10

Макс

Музыка орёт, мясо шипит на мангале, кто-то уже третий тост толкает, а я сижу за столом и делаю вид, что всё нормально.

Нормально же. День рождения. Восемнадцать. Вон шарики повесили, гирлянда светит. Весело.

Только напротив меня сидит этот вылизанный мажорик.

Рубашка светлая, рукава закатаны аккуратно, часы блестят в свете гирлянд. Сидит ровно, не разваливается, не ржёт громче всех. Спокойный. Уверенный. Такой весь… правильный.

И бесит.

Кирилл этот — как из рекламы зубной пасты. Улыбочка, рубашка выглажена, букет вручил так, будто жениться приехал.

Жених, блин.

И это всем очевидно. Будто не день рождение, а сватовство устраиваем. Колец только не хватает. Да жаль, что родети дома остались.

Он наклоняется к Алине, что-то говорит ей тихо. Она улыбается. Не так, как Вике. По-другому. Мягче. Хихикает. Смеется, блин.

Я делаю глоток из стакана. Слишком большой. Костя что-то рассказывает, Ян гогочет, но я уже не в теме. Я смотрю.

Алина смеется над чем-то, но глаза — не всегда на нем. Иногда — на мне. И вот это меня выбивает.

Она смотрит и будто ждет реакции. Какой? Я не понимаю.

Кирилл кладёт руку на спинку её стула. Не трогает. Просто рядом. Как будто случайно. Но это не случайно. Терри торию метит.

Меня будто иглой прошивает. Не лезь. Мое. Стоп. Не мое. Да что со мной?

Я поднимаю взгляд. Он тоже смотрит. Секунда. Молча. Без улыбки. Без слов. Просто взгляд в взгляд.

Он считывает. Я считываю. Он понимает, что я смотрю на нее. Я понимаю, что он понял. Молчаливый обмен. Никто не улыбается. Мужская немая дуэль. Без кулаков. Пока. А очень хочется. Очень хочется. Ладони вспотели, пальцами скребу ладони, потираю.

Он первым отводит глаза. Спокойно. Как будто ему вообще всё равно.

Я усмехаюсь.

И снова смотрю на Алину.

Она щебечет с подругами, волосы падают на плечо. Каблуки под столом, платье по фигуре. Не мелкая уже. И это злит. Потому что он смотрит на неё как на девушку. Он оценивает ее с ног до головы. Нет, не пошло. Но с интересом и любовью. Он знает ее другую. А я… я вообще кто в этой картинке?

— Макс, ты чего такой молчаливый? — толкает меня Ян.

— Нормально всё, — отвечаю коротко.

В этот момент Кирилл поднимает стакан.

— За Алину, — говорит он спокойно. — Чтобы этот год был для неё началом чего-то большого.

Все поддерживают, чокаются. Я тоже поднимаю стакан.

— За Алину, — повторяю.

Наши стаканы с Кириллом сталкиваются чуть сильнее, чем нужно. Он смотрит прямо. Я не отвожу взгляд. Внутри что-то тёмное, упрямое поднимает голову. Не знаю, что это. Но мне это не нравится.

Какого черта я вообще ввязался в борьбу за внимание?

Музыка становится громче. Кто-то переключает трек — быстрый, с тяжёлым басом. Девчонки тянут Алину в центр двора, под гирлянды. Каблуки цокают по плитке, волосы рассыпаются по плечам. Она смеётся, кружится, свет цепляется за её кожу.

Я стою у мангала с Костей и Яном. Переворачиваю шампуры, слежу, чтобы не подгорело. Дым щиплет глаза, но это даже кстати — можно не так явно пялиться.

Алина смотрит на меня не так как на других. Слишком внимательно. Слишком долго. С ожиданием. И это знание сидит под кожей.

— Макс, ты мясо смотри, а не туда, — усмехается Костя.

— Смотрю, — отрезаю я.

Но всё равно взгляд сам цепляется. Алина, черт бы ее побрал.

Она двигается легко. Уже не угловатая девчонка. Платье мягко обнимает бедра, подчёркивает талию, каблуки вытягивают ноги. Когда останавливается, чтобы поправить волосы, я замечаю — ключицы тонкие, шея открытая, кожа светлая в свете лампочек.

Кирилл стоит недалеко, наблюдает спокойно, будто уверен, что всё под контролем. Это бесит.

Воображаю себе что он думает. Что возникает у него в голове при виде такой танцующей легкой Алины. Когда каждое ее движение отзывается внутри. Каогда каждый взгляд пронзает насквозь.

Я резко отдаю шампуры Яну.

— Подержи.

— Куда? — кидает он.

— Ща. — бросаю уже не глядя.

Я иду к ней. Сквозь музыку, смех, свет. Беру её за локоть.

— Пойдём на минуту.

Она удивлённо смотрит, но идёт. Сама краснеет при этом, мило так. Остальные не обращают особого внимания на наш уход.

Мы отходим за гараж, где тише, только отдалённый бас и запах травы.

— Что? — спрашивает она, чуть запыхавшаяся.

Я достаю из кармана маленькую коробочку. Простую. Без лент.

— Это тебе.

Она замирает. Будто дышать перестает.

— Макс…

— Открой., киваю на корбку.

Она медленно открывает. Внутри — тонкий серебряный браслет. Почти невесомый. Минималистичный. Без камней, без лишнего.

Я смотрю не на украшение. На нее.

Как ее губы чуть приоткрываются. Как ресницы дрожат. Как грудь поднимается глубже обычного вдоха.

Она правда ждала от меня чего-то.

— С днем рождения,

Она смотрит на украшение, потом на меня. В глазах — что-то тёплое. И опасное. У самого дыхание сбивается. Такие большие глаза и устремлены только на меня. Полностью поглощают. В них столько надежды и счастья.

— Он красивый, — тихо.

— Если не понравится, скажешь. Я не шарю в этом.

— Понравился., - спохватывается принцесса и таращится на меня во все свои большие глаза. Сглатываю.

Пауза.

Я беру браслет, касаюсь её запястья. Кожа тёплая. Пульс чувствуется под пальцами. слишком быстро для простого подарка.

Мне кажется у самого пальцы дрожат. Но удается с собой совладать. Алина не замечает моей внезапной тахикардии. Застёгиваю аккуратно. Почти касаясь лишний раз. Слишком близко.

Алина не одергивает руку. Наоборот — будто замирает.

Она поднимает взгляд. Ее глаза в мои. Я уже не делаю вид, что не понимаю.

Скольжу взглядом ниже — по линии шеи, к вырезу платья, по изгибу талии. Без спешки. Без стыда.

Она это замечает. И дыхание у нее сбивается.

— Спасибо, — говорит тихо.

Музыка за спиной снова взрывается смехом.

Я отпускаю ее руку. Отступаю на шаг. Потому что если не отступлю сейчас — подойду ближе.

— Пошли, а то без тебя сожрут всё.

Но внутри уже не про шашлык. Беру ее за руку и подхожу еще ближе.

Глава 11

Макс

Мы возвращаемся к свету, к шуму, к людям. И всё будто сразу громче.

Я иду чуть позади неё. Смотрю, как браслет поблёскивает на её запястье в свете гирлянд. Мой. На ней.

И в этот же момент прилизанный оказывается рядом. Как будто ждал. Кудаж без него.

— Всё в порядке? — спрашивает он у неё спокойно.

Спокойно, мать его. В порядке все у нас. По крайне мере до твоего появления.

— Да, — отвечает Алина. — Макс просто…

Она не договаривает. Смотрит на меня. Секунда. Потом обратно на Кирилла.

Он улыбается ей. Не широко. Уверенно. Слегка наклоняется ближе, чтобы услышать сквозь музыку.

Я чувствую, как внутри начинает закипать. С чего вообще? Она не моя. Никогда не была. Мелкая из соседнего подъезда. Дочка дяди Олега. Всё. Но почему тогда так бесит, когда он стоит слишком близко? Когда его рука снова оказывается на спинке её стула. Когда он что-то шепчет ей на ухо, и она улыбается.

Я сжимаю стакан сильнее, чем нужно. Пластик хрустит.

— Макс, ты чего? — кидает Костя.

— Ничего.

Ничего. Просто раздражает. Просто не нравится его рожа. Просто он слишком правильный. Слишком уверенный. Слишком… подходящий.

Я смотрю, как Кирилл подаёт ей напиток. Как пропускает вперёд. Как держит дистанцию, но так, чтобы всем было понятно — он рядом.

Он снова ловит мой взгляд. Не отводит. В глазах — спокойствие. Почти вызов. Будто говорит: «Она моя».

Я отворачиваюсь первым.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Да пофиг мне. Пусть стоит рядом. Пусть шепчет. Пусть водит на набережные и дарит цветы. Мне вообще всё равно.

Я делаю глоток. Горло жжёт.

Только почему тогда хочется подойти и убрать его руку с её стула? А лучше сломать.

Новоиспечённый кавалер не спрашивает долго. Просто протягивает руку Алине. Она смотрит на него секунду. И кладет свою ладонь в его.

Внутри что-то неприятно дергается.

Они начинают танцевать. Не прижимаясь. Без лишнего. Но он держится слишком по-хозяйски.

Я стискиваю челюсть.

Платье коротковато. Каблуки вообще ни к селу — тут плитка и трава. Но она идет в них так, будто подиум. И ловит взгляды. В том числе и мой.

Алина двигается легко, уверенно. И... смотрит. Не только на него. На меня. Сквозь толпу. Сквозь свет.

Наши взгляды сталкиваются. Она на секунду сбивается с ритма, краснеет. Я вижу это даже отсюда. Щеки становятся ярче, дыхание меняется. Она прикусывает губу, когда я на нее смотрю. И это знание только подливает масла в огонь.

Кирилл что-то говорит ей близко к уху. Она улыбается, но взгляд снова цепляется за меня.

Да что за херня. Не мое это дело. Пусть хоть замуж за него выходит.

Я резко встаю, иду где стоят ее подруги с танцев.

— Не скучно без партнера? — кидаю я легко.

Они переглядываются, улибаются.

— А ты свободен? — флиртует Маша.

— Пока да.

Я наклоняюсь ближе, говорю что-то тихо, нарочно сокращая дистанцию. Слушаю как они щебечут, кидаю пару фраз, улыбаюсь. Они смеются громче. Касаются моей руки.

Маша прикольная, симпатичная. Может зависнуть с ней? Расслаблюсь. Все же день рождения, вечеринка, а то и дело хожу и кипячусь. Надо отвлечься и перестать пялиться на без пяти минут женатую пару.

Краем гляза вижу — Алина заметила, что я щебечу с ее танцовщицами.

Ее движения становятся резче. Улыбка уже не такая легкая.

Наши взгляды снова встречаются. В ее глазах — раздражение, обида. Она резко отстраняется от Кирилла. Что-то бросает ему и уходит.

Кирилл остается один. Вика бросается за ней следом. А я чувствую странное удовлетворение. И одновременно — еще большую злость. Потому что мне вообще не должно быть до этого дела. Надо сосредоточится на Маше, желающих в нашей компании много. Одни парни — все холостые и всего лишь две «разрешенные» девочки.

Просто мне не нравится, когда кто-то другой держит ее за талию. И не потому что она моя. Она не моя. Просто... да какого черта он вообще ее трогает.

Я продолжаю общаться с подружками, даже может что-то и складывается. Сам все равно поглядываю в сторону, куда убежала Алина. Становится хреново и тревожно. Переживаю, что она так психанула. Расстроилась? Жених, кажется тоже расстроен. Присел, погрустнел немного, тоже оборачивается. Но догонять Алину не идет. Надеюсь Вика там с ней поговорит. Психолог как ни как. Настроение обрабатывать звонких танцовщиц больше нет. Вежливо откланиваюсь и ухожу.

Музыка долбит по ушам. Я выхожу за гараж — там темнее, только край гирлянды мигает в углу. Достаю сигарету, прикуриваю. Дым тяжёлый, горчит. Нормально. Хоть что-то отвлекает.

Парни сначала стоят рядом, обсуждают, кто сколько выпил, потом их утаскивают обратно к столу. Я остаюсь один.

Почти.

Шаги слышу заранее. Жених. Спокойный как всегда.

Он останавливается рядом, но на расстоянии. Руки в карманах. Рубашка всё такая же аккуратная, будто он вообще не потеет и не злится. Лицо спокойное.

— Не помешаю? — спрашивает.

— Уже помешал, — отвечаю, не глядя.

Он хмыкает.

— Я не курю.

— Рад за тебя.

Пауза.

Вот что он хочет? Желание дышать с ним одним воздухом не вызывает перспектив. Быстрее надо докуривать и сваливать, а лучше бы он свалил.

Музыка

Он поворачивает голову в ту сторону.

— Завтра конкурс, — говорит спокойно. — Ты, наверное, знаешь.

Я выдыхаю дым.

— Слышал., - вру.

— Мы с Алиной выступаем вместе.

Просто факт. Но под этим фактом — уверенность.

Я медленно поворачиваюсь к нему.

— И?

Он смотрит прямо.

— Ничего. Просто приходи. Посмотри. Улица Мира 183, корпус 2, в 12 часов.

Уголок его губ чуть дёргается.

— Она нервничает. Но справится.

Он говорит «она» так, будто уже рядом с ней. Будто они команда. Связка.

Меня это цепляет сильнее, чем если бы он начал выпендриваться.

— Я сам решу, куда мне приходить, — отвечаю.

— Конечно, — кивает он легко. — Я не сомневаюсь.

Опять эта чёртова спокойная уверенность. Будто он уже победил. Будто знает, что завтра они выйдут вместе, свет, сцена, музыка — и всё станет очевидно.

Он разворачивается первым.

— Не задерживайся, — бросает через плечо. — Курение вредит здоровью.

Я остаюсь в тени. Докуриваю. Внутри неприятно тянет. Не из-за конкурса. Из-за того, как спокойно он говорит «мы».

Я возвращаюсь во двор и первое что вижу — Алина уже за столом. Сидит с девочками. Смеется. Будто ничего не произошло.

Накатывает облегчение. И даже что-то вроде стыда. Перегнул я наверное с Машей, хорошо что не расплакалась. Не испортил ей праздник.

Этот гад снова крутится возле нее. Ну ты что не видишь, девчонки о своем болтают, нахрена ты к ним лезешь. Оставь ее в покое.

Нет же. Подходит. Спокойно как всегда. Присаживается рядом. Слишком близко. Руку протягивает. Он что-то говорит. Она слушает. И улыбается.

Внутри что-то щелкает. Я даже не помню как оказываюсь рядом. Просто шаг. Второй. Третий. И моя рука уже лежит у него на плече. Сжимает. Не дружески. Жестко.

Рывком поднимаю его и поворачиваю к себе. Стул падает. Задеваем стол. Посуда гремит. Что-то падает на пол. Кто-то из девчонок вскрикивает.

— Макс!

Стол замирает. Смех обрывается. Кирилл спокойный. Но в глазах — понимание. Он знает что я хотел это сделать. Еще секунда — и я бы врезал. Я сам это понимаю.

Вокруг- тишина. Даже музыка будто дальше.

— Макс... - слышу Костю где-то сбоку.

Я не отвожу взгляд от Кирилла. Он не дергается. Не отталкивает руку. Просто смотрит. Спокойно, мать его. И вот это спокойствие окончательно бесит.

Алина вскакивает.

— Ты что делаешь?!

Глаза огромные. Испуганные. Прям вглубь заглядывают.

Я отпускаю его плечо. Отхожу на шаг. Оглядываюсь — все смотрят. Все.

— Ты че, перепил? — Костя подходит ближе — Может, тебя домой отвезти?

Я провожу рукой по лицу. Сердце бьется как после драки. Только драки не было.

— Да... - выдыхаю. — Надо, наверное.

Потому что если останусь — реально сорвусь.

Костя кивает. Берет телефон. Мы отходим к воротам. Все еще находятся в ступоре, никто не начитает разговор. Просто молча провожают нас взглядами.

Я чувствую ее взгляд в спину. Бежит следом.

— Макс!

Я останавливаюсь. Не оборачиваюсь сразу.

— С тобой все в порядке? — голос тихий. Но дрожит.

Я поворачиваюсь и меня разрывает от всего сразу. От злости. От ее глаз. От того, что не понимаю, что со мной. Все перемешивается. Злость. Стыд. Ревность. Бессилие. Я не могу разобрать.

— А тебе не все равно? — бросаю жестко.

Принцесса замирает.

— Что?

— У тебя партнер есть. Вот с ним и переживай.

Сказал. И в ту же секунду внутри что-то холодное падает вниз. Зачем?

Она смотрит, будто я ее ударил.

— Я просто спросила....

— Не надо, — отрезаю — Все нормально.

Ничего не нормально. Внутри буря. Непонятная. Я не могу ее разобрать. Это не ревность. Или ревность? Это злость. Или не злость? Я сам не понимаю.

— Но ты только что... хотел его ударить.

— И что? — продолжаю грубить. Не хочу. Но по-другому не выходит.

— Зачем? — звучит разочарованно.

— Потому что надоело смотреть как ты строишь из себя взрослую.

Тишина. Ее лицо меняется. Что-то гаснет. Вижу это. И самому дурно становится. Ну вот кто меня за язык тянул?

— Что занчит «строю»? — тихо.

Я чувствую что перехожу границу. И все равно не останавливаюсь.

— Каблуки, платье... эти взгляды. Думаешь, это круто? Думаешь для него?

Она сглатывает. Делает шаг назад.

— Понятно. Какой же ты..., - не договаривает. И так понятно. Сам заню.

Алина разворачивается и идет обратно во двор. Спина ровная. Браслет блеснул в свете гирлянд. Мой браслет.

Я только что сделал хуже, чем если бы все же ударил Кирилла.

Костя смотрит на меня как на психа.

— Макс, ты чего вообще? Ты больной?

Я качаю головой.

— Поехали.

Внутри пустота и страх. Я только что сделал что-то, за что завтра придется отвечать.

Глава 12

Макс

Я третий раз ныряю головой в бочку с холодной водой. Ледяная. Почти обжигает.

Выныриваю, провожу ладонью по лицу. Вода стекает по шее, по груди, пропитывает футболку. Капли падают на бетон, темнееют пятнами. Нормально. Так легче.

Во дворе тихо — утро ещё не разогрелось. Солнце только поднимается, бетон сырой от ночной прохлады. В груди тяжесть, будто я не спал, а всю ночь кого-то душил. Я делаю вдох, упираюсь руками в край бочки и снова опускаю голову в воду. Хватит. Надо выбить это.

Выхожу на коробку. Мяч уже там — вчера пацаны оставили. Бью по воротам раз, второй, третий. Слишком сильно. Мяч отскакивает от штанги и катится обратно. Злость сидит в плечах. В кулаках. В челюсти.

Я начинаю отжиматься прямо на асфальте. Двадцать. Тридцать. Сорок. Дыхание рвётся.

В голове — картинка. Её талия под его рукой. Его спокойное «мы выступаем». А я как идиот хватаю его за плечо. Придурок.

Чёрт.

Я переворачиваюсь, делаю пресс. Мышцы горят, пот течёт по спине. Хорошо. Пусть болит. Пусть забивает всё остальное.

Этот хмырь вчера крутился возле неё до самого вечера. Спокойный. Уверенный. Как будто уже решил, что всё.

Танцоры уехали рано. Почти вскоре после меня. Сегодня конкурс. Им надо быть в форме. Я и так испортил вечеринку.

«Мы выступаем».

Опять это «мы».

Я вскакиваю, хватаю мяч и начинаю бить по стене гаража. Сильно. Резко. Почти без пауз.

Бам. Бам. Бам.

Как будто могу выбить из головы ее взгляд, когда она побежала за мной во двор.

«Макс, с тобой все в порядке?»

Не в порядке я!

Штанга.

Наорал. И сразу пожалел. Челюсть снова сжимается.

Пусть выбивается. Пусть вместе с ударом уходит эта дурацкая картинка, где она смотрит на меня, пока танцует с ним. Она сама

Я бегу по двору кругами. Дыхание уже хрипит, грудь горит. Мышцы забиваются, но это даже кстати. Чем сильнее усталость — тем меньше места для мыслей.

Все нормально. Это просто задетое эго. Не больше.

Останавливаюсь у бочек. Снова наклоняюсь. Вода холодная до онемения.

Ныряю четвёртый раз. Секунда тишины под водой. Там нет ни музыки. Ни её взгляда. Ни его спокойной рожи. Нет этого дурацкого ощущения, что я что-то теряю, сам не понимая что. Только гул в ушах.

Выныриваю резко.

— Да пофиг, — говорю вслух. Голос звучит глухо.

Я вытираю лицо футболкой и смотрю на её окна. Занавеска чуть шевелится. И внутри снова что-то дёргается. Да пофиг. Правда.

Я снова падаю в упор лёжа. Асфальт тёплый, шероховатый. Ладони скользят от пота, но мне плевать. Двадцать. Тридцать. Сорок. Дыхание сбивается, в голове пусто — и это хорошо.

Ещё.

Опускаюсь ниже, резко отталкиваюсь — и в следующий момент ладонь будто прожигает. Резкая, острая боль.

— Бл*ть.

Я отдёргиваю руку. Перекатываюсь на бок и смотрю. В кожу впилось стекло — мелкий осколок, но глубоко. Кровь выступает сразу, быстро, густо. Я сжимаю кулак — боль пульсирует до локтя.

Ну конечно. Не хватало ещё этого.

Сижу пару секунд прямо на асфальте, глядя, как кровь капает на бетон. Сердце всё ещё колотится от нагрузки, а теперь ещё и от злости. Сорвался.

Встал, матерясь, и быстро пошёл к подъезду.

Дома тихо. Мать на кухне.

— Макс, ты уже… — начинает она и замирает, увидев ладонь. — Господи, что ты опять…

— Нормально всё. — бросаю ей, зажимая рану на ладони.

Я прохожу мимо, в ванную. Закрываю дверь. Включаю воду. Жжёт так, что зубы стискиваются сами. Стекло вынимаю пинцетом, почти не глядя. Кровь снова идёт сильнее.

Чёрт.

Промываю, давлю, обматываю бинтом туго. Слишком туго. Ладонь ноет, пульсирует.

Смотрю на себя в зеркало. Мокрые волосы, злая рожа, глаза красные.

Из-за чего? Из-за конкурса? Смешно.

Я упираюсь руками в раковину, потом морщусь — больно.

Можно не идти. Вообще. Какая разница. Пусть танцуют. Пусть выигрывают. Пусть Кирилл держит её за талию сколько хочет. Я же не её парень. И не собирался им быть.

Стою, думаю.

И понимаю — если не пойду, буду весь вечер представлять, как он там с ней. Как они выходят вместе. Как он смотрит на неё. Как она улыбается. Это будет хуже.

Я выдыхаю.

— Ладно, — говорю тихо.

Не ради неё. Просто… интересно. Просто посмотреть.

Натягиваю чистую футболку. Ладонь всё равно ноет. Хорошо. Пусть ноет. Хоть что-то объясняет это состояние.

Я беру ключи и выхожу.

Посмотрю. И всё.

Приезжаю по сказанному адресу, который этот... Бельский продиктовал так спокойно, будто я ему лучший друг. Нахожу нужное здание. Особой охраны нет — просто столик у входа и список участников, так что легко прохожу в помещение.

Внутри — гул. Зал шумит, как улей. Свет бьёт по сцене, музыка пока фоном — глухая, давящая. Народу много — родители, друзья, какие-то левые зрители, пацаны с задних рядов, которые пришли просто «посмотреть на девчонок». И я вместе с ними.

Встаю в стороне у стены, руки в карманах. Позиция наблюдателя. Ладонь под бинтом ноет — пульсирует, будто напоминает, что я вообще-то не обязан был сюда приходить.

Но я пришёл. Просто посмотреть. Не более.

Пары сменяются одна за другой. Кто-то техничный — видно что задрочены тренировками. Кто-то суетится, сбивается, ловит ритм в последни момент. Мне плевать. Я не ради них.

Я жду.

И злюсь на себя за это.

Каждый раз, когда открывается кулиса, сердце на секунду делает лишний удар. И каждый раз это не она. Да что со мной!

Ведущий что-то говорит в микрофон — шутит, объявляет спонсоров, благодарит родителей. Зал гудит, кто-то хлопает раньше времени.

Я скольжу взглядом по рядам. Замечаю, как мужики смотрят на сцену. Не на технику. На ноги. На талию. На грудь. И мне вдруг становится противно. Тут же дети, многим нет еще и восемнадцати. Хотя на таких пялятся прыщавые школьники, их одноклассники видимо. Здорово.

Потом — пауза. Музыка стихает.

Ведущий улыбается, листает карточки.

— Пара номер семь…

Желудок неприятно тянет. Как перед дракой. Или перед прыжком с высоты.

— Бельский Кирилл и Сереброва Алина!

На секунду в зале становится тише. Или это у меня в ушах глохнет все остальное.

И вот они выходят.

Глава 13

Алина

Я стою у зеркала, поправляю серьгу, хотя она и так сидит идеально. Пальцы немного дрожат. Совсем чуть-чуть. Если не смотреть — не заметно.

— Ты в порядке? — спрашивает Кирилл.

Он спокойный. Слишком спокойный. Как будто мы не на конкурсе, а на обычной репетиции во вторник вечером, ни капли сомнения.

— Конечно, — отвечаю быстро. Вру. Внутри всё стянуто. Не из-за связки. Не из-за шагов. Я знаю номер. Мы его гоняли сотни раз. До автоматизма. Поворот, проходка, поддержка — тело помнит раньше головы.

Я смотрю на себя в зеркало.

Открытая спина. Короткая юбка. Ноги длинные из-за каблуков. Макияж ярче, чем обычно. Губы чуть темнее.

«Ты специально так одеваешся?»

Вчера он сказал это с такой усмешкой, от которой хочется ударить. Как будто я — что-то, что можно оценивать.

И еще эти его слова… Жесткие. Резкие. Словно я должна была перед ним оправдываться.

Я тогда не заплакала. Но внутри все треснуло. Какая же я глупая. Вырядилась. Надо было правда одеть топ и джинсовые шорты с кроссами как все.

— Слушай меня и не спеши, — говорит Кирилл тихо, становясь ближе — Я поведу.

Я киваю. Он всегда ведёт. Чётко. Жёстко. С ним безопасно — даже в сложных элементах. И всё равно сердце колотится слишком быстро.

Ведущий объявляет предыдущую пару. Аплодисменты через ткань кулис звучат глухо. Скоро наша очередь.

Я закрываю глаза на секунду. Вдох. Выдох.

Не думать о нём. Не вспоминать как он вчера отвернулся. Как сделал вид, что ему плевать. Если плевать — почему так смотрел?

Его слова вчера оскорбили меня и я все еще зла на него.

— Пара номер семь готовится, — доносится голос.

Кирилл подаёт руку. Я вкладываю свою. Тепло. Уверенно.

— Все будет красиво, — говорит он почти шепотом.

Я киваю.

Мы выходим из тени к свету. И в этот момент шум зала становится резче. Я почти не вижу лиц — только пятна, движение, вспышки телефонов.

Становимся на исходную позицию. Я автоматически выравниваю спину, подбородок выше. Сердце грохочет в

Скольжу взглядом быстро по рядам. Ага. Вижу родителей — в третьем секторе. Мои и Кирилла. Мама улыбается напряжённо. Папа сидит прямо, слишком серьездный. Вика машет мне едва заметно. И вдруг…

Он.

У стены. Руки в карманах. Лицо жёсткое. Смотрит прямо. Не делает вид, что рад меня видеть. Не улыбается. Не машет. Просто смотрит.

И внутри что-то щёлкает.

Я немного теряюсь на секунду. Словно из реальности выпадаю. Как будто свет становится ярче, воздух — плотнее.

Он пришел. Зачем? Макс же говорил... Он четко дал понять, что ему это все неинтересно.

Я злюсь. На него. На себя. На то, что сердце делает лишний удар.

Но когда музыка начинает нарастать, я себя отпускаю. Беру себя в руки и полностью отдаюсь танцу и то что происходит между мной и Кириллом. Но с осознанием что Макс смотрит.

Музыка врезается резко. Без разогрева. Сразу в тело.

Первый шаг — каблук чётко в пол. Кирилл ведёт, ладонь на моей талии уверенная, жёсткая. Я отвечаю мгновенно — корпус назад, бедро в сторону, поворот.

Зал исчезает. Остаётся ритм. И жар под кожей.

Я чувствую его ладонь — не как прикосновение мужчины, а как точку опоры. Он даёт импульс — я усиливаю. Он ускоряет — я догоняю. Мы дышим в одном темпе.

Резкий разворот. Юбка взлетает. Бёдра отрабатывают акцент. Музыка горячая, латино — с вызовом.

Я ловлю ритм глубже. Не просто считаю. Живу в нём.

Кирилл притягивает меня ближе — почти к груди. Ладонь скользит по спине вниз — по рисунку номера. Я прогибаюсь, открываю шею, позволяю свету скользнуть по коже.

Зал реагирует. Я слышу шум. Но ищу другое.

В повороте — короткий взгляд в зал. Он там.

Не улыбается. Челюсть напряжена. Глаза тёмные. Смотрит так, будто это не танец.

И внутри вспыхивает.

Хочешь смотреть? Смотри. Если ему показалось на дне рождения, что я «слишком», если он решил, что имеет право говорить со мной так...

Я хочу, чтобы ему было некомфортно. Чтобы сжал челюсть. Чтобы отвел взгляд.

Кирилл делает резкий выброс — я вылетаю из его рук, шаги быстрые, дробь каблуков чёткая, агрессивная. Возвращаюсь к нему почти бегом. Он ловит меня за талию, разворачивает.

Я чувствую, как мышцы работают до предела. Ноги горят, дыхание ускоряется.

Это уже не просто номер. Это вызов. Ему. Себе. Максу.

Кирилл усиливает контакт — в поддержке его ладонь уверенно ложится на моё бедро. По сценарию. По технике.

Я знаю, как это выглядит со стороны. Близко. Горячо. Почти интимно.

Я чувствую, как в зале становится тише — зрители втягиваются.

Музыка набирает скорость. Мы идём по диагонали сцены — шаг, поворот, шаг, резкий стоп. Я оказываюсь спиной к Кириллу. Его рука проходит по моей линии плеча вниз — по рисунку — и резко притягивает обратно.

Я оборачиваюсь к нему лицом. Смотрю прямо в глаза. Он спокоен. Собран. Доволен. Но где-то глубже — напряжение. Он тоже чувствует, что это больше, чем просто конкурс.

Финальная часть. Самая сложная связка.

Два быстрых поворота, прыжок, перехват, поддержка.

Я лечу вверх — на секунду теряю контакт с полом — и в этой точке вижу зал целиком. И его.

Макс стоит всё там же. Но теперь его взгляд другой. Не равнодушный. Жёсткий. Злой. И от этого внутри что-то сладко обжигает. Не знаю что сильнее — желание доказать или желание чтобы он ревновал.

Я приземляюсь чётко, без ошибки. Кирилл сразу закрывает позицию — притягивает меня к себе, ладонь крепко на талии.

Последние акценты — бедро, плечо, резкий наклон.

Музыка рвётся к финалу. Я чувствую, как по спине течёт пот. Как сердце колотится в груди, почти больно.

Финальный рывок. Он притягивает меня резко, почти впечатывает в себя. Я прогибаюсь, голова назад, волосы касаются его руки. Поза фиксируется.

Тишина. Секунда. Две. И зал взрывается. Аплодисменты бьют волной.

Я выпрямляюсь, тяжело дыша. Музыка стихает, а у меня в ушах всё ещё грохочет.

Аплодисменты катятся волной, кто-то свистит, кто-то кричит наши имена. Кирилл держит мою руку поднятой, я улыбаюсь — почти автоматически. Дыхание рвётся, грудь поднимается слишком быстро, сердце стучит так, будто я не танцевала, а бежала.

— Ты сделала это, — говорит Кирилл, наклоняясь ближе.

Его голос ровный, довольный. Он сияет — спокойно, без истерики. Уверенный в результате ещё до объявления. Я киваю, но почти не слышу его.

Взгляд всё равно ищет только одного человека.

Макс не хлопает. Он просто смотрит. В его лице нет восторга. Нет улыбки. Челюсть сжата, плечи напряжены. Ладонь перебинтована — я замечаю это только сейчас. Он пришёл. И смотрел.

Внутри поднимается странная смесь — облегчение и упрямство.

Я выдерживаю его взгляд. Не отвожу. Пусть видит. Пусть понимает, что я не просто «соседская девчонка». Не просто та, что краснеет, когда он подходит. Я только что стояла под светом, и весь зал смотрел на меня.

Но почему-то важно только одно — что смотрел он.

И я не понимаю, что в этом взгляде сильнее — злость или что-то гораздо опаснее. В его глазах — не аплодисменты. А огонь.

Глава 14

Макс

Музыка стихает, но у меня в голове всё ещё грохочет.

Я стою у стены и понимаю — я реально не моргал. Ни разу.

Когда их объявили, я был спокоен. Ну выйдут. Ну станцуют. Посмотрю и поеду.

А потом она вышла. И что-то внутри сместилось.

На сцене — не девчонка со двора. Не та, что вчера краснела под гирляндами. Не та, что бегала за мной хвостом.

Она — собранная. Точная. Холодная.

Платье подчерчивает талию. Ткань двигается вместе с ней. Волосы собранны — шея открыта. Я невольно сглатываю.

Когда Кирилл положил ладонь ей на талию, я привычно сжал зубы. Мужская реакция. Территория. Глупость. Но дальше…

Дальше я перестал видеть его. Я начал видеть её.

Как она двигается. Как владеет собой. Как знает своё тело. Не стесняется его. Не прячется.

Поворот — резкий, уверенный. Спина прямая. Бёдра работают в ритме, и это уже не случайность. Это контроль.

И вот тут меня накрывает. Не мыслью. Телом. Жар поднимается резко. В груди тяжелеет. Пульс бьёт в висках. Ладони становятся влажными. Я чувствую, как напрягается всё — спина, плечи, челюсть.

Это уже не просто «смотрю». Это реакция. Инстинкт. У меня пересыхает во рту.

Она поворачивается к залу — и я вдруг слишком отчётливо понимаю, что

Я вижу их лица. Вижу, как кто-то облизывает губы. Как кто-то не отрывает взгляд от её ног. От линии талии.

Меня прошивает злость. Резкая. Почти животная. Хочется выйти и развернуть их головы в другую сторону. Какого чёрта они вообще так смотрят.

Но потом мысль добивает сильнее: Я смотрю так же.

И от этого шок. Потому что я не заметил, в какой момент начал. Когда это произошло? Когда она перестала быть просто девочкой рядом? Когда ее талия под чужой ладонью стала меня не бесить, а... включать?

Я никогда не смотрел на неё так. Или смотрел — просто не признавал?

Она делает поворот, платье скользит по бёдрам, свет ложится на кожу, и зал буквально замирает на секунду.

Я слышу чей-то тихий свист. И внутри всё обрывается. Хочется развернуться и вытащить её оттуда. Закрыть. Спрятать. Чтобы никто не смотрел. Но я не двигаюсь. Стою. Сам пялюсь.

Меня прошибает дрожь осознания. Не от того, что они хотят её. От того, что я хочу её первым.

Тело реагирует раньше головы. Пульс гулко отдаётся в висках. В груди становится тесно, будто воздуха не хватает.

Я пытаюсь включить разум. Это просто танец. Просто сцена. Просто свет.

Когда Бельский проводит ладонью по её спине в связке, её тело откликается мгновенно. Пластично. Гибко. Она чувствует движение. Она чувствует прикосновение.

Она выросла. Не «подросла». Выросла. Пока я делал вид, что она маленькая. И вот это осознание проваливается в меня тяжёлым комом.

Поддержка. Он поднимает её — и я замираю. Не потому что злюсь. Потому что смотрю. Как она вытягивается в его руках. Как мышцы работают. Как свет ложится на ноги.

Она красивая. Не «милая». Красивая. И это первое слово, которое не получается вытолкнуть из головы.

Мне кажется что она находит глазами меня. Не уверен. Но сердце в это момент делает удар так, что больно.

И я понимаю — она знает. Знает, что я вижу её по-другому.

В её взгляде нет просьбы. Нет детского ожидания. Там вызов.

«Теперь видишь?»

Да. Вижу.

И от этого внутри резко становится тесно. Потому что если она больше не девочка, то тогда я не имею права делать вид, что мне всё равно.

Музыка заканчивается. Зал взрывается. Бельский поднимает её руку вверх. И впервые мне хочется не врезать ему. А выйти на сцену. Забрать. Не из принципа. А потому что я не хочу, чтобы она уходила к кому-то другому с таким взглядом.

Я чувствую, как пульсирует перебинтованная ладонь. Смешно. Я пришёл просто посмотреть. А стою сейчас с ощущением, будто опоздал.

Она смеётся, счастливая, спускается со сцены. И я больше не могу врать себе. Отрицание начинает трещать. Но тело не врёт.

Я не хочу, чтобы эти парни так на неё смотрели. Не хочу, чтобы они мысленно примеряли её к себе. Не хочу, чтобы кто-то из них решил, что может подойти после выступления.

Это не раздражение. Не детская привязанность. Это желание. Чёткое. Взрослое. И оно пугает.

Ноги уже несут. Я нахожу их у кулис.

Алина стоит у зеркала. Волосы растрепаны после поддержки, щеки горят, глаза блестят. Спокойная. Собранная. Будто вчера ничего не было. Будто я не наговорил ей лишнего.

Этот хмырь рядом — слишком близко. Рука у него на ее спине — будто так и должно быть.

Меня это бесит сильнее, чем сама сцена.

Я подхожу.

Кирилл замечает меня первым. Кивает.

— Хорошо выступили, — говорю ровно. Голос чужой. Слишком спокойный.

Он отвечает спокойно:

— Спасибо.

Алина оборачивается. Молчит. Смотрит мимо. Держит лицо. Слишком ровное.

Сразу чувствую — стена.

Не та девочка, что смотрела на меня из зала. Другая. Холодная.

— Поздравляю, — добавляю уже ей.

Глаза ледяные.

— Спасибо.

Коротко. Чётко. Как будто между нами ничего нет. И вот это царапает сильнее всего.

— Номер получился, — говорит Кирилл, — Мы вытащили сложную связку.

Мы.

Я сжимаю перебинтованную ладонь.

— Видно, — отвечаю.

Смотрю на нее, не на него.

— Ты хорошо выглядела.

Раньше от этих слов Алина краснела. Сейчас — только улыбка. Вежливая.

Бельский чувствует момент. Вижу как у него в глазах появляется это — спокойная уверенность.

Я замечаю, как её взгляд вдруг опускается ниже. На мою руку.

Она замирает. Маска трескается на секунду.

— Ты поранился? — тихо.

Голос уже не такой ровный.

Я пожимаю плечом.

— Ерунда.

Она делает шаг ближе. Неосознанно. Смотрит внимательнее. И в глазах — не сцена, не вызов. Тепло. Беспокойство. Вот это меня и ломает.

— Нам нужно к организаторам, — говорит мажорик, чуть наклонившись к ней.

Нам.

— Макс, ты что-то хотел? — смотрит на меня Алина.

А ведь правда. Я и сам не знаю, что хотел.

Алина берет его за руку. Пальцы переплетаются. И она смотрит на меня. Прямо. Спокойно. Без злости. Только холодная решимость.

— Увидемся, — говорит она.

И проходит мимо. Так близко, что я чувствую ее духи. Но не касается. Ни плечом. Ни взглядом больше.

Бельский идет рядом. Спина прямая. Шаг уверенный. Победитель.

Я остаюсь стоять. Шум за кулисами глухой как под водой. Перебентованная ладонь ноет. Челюсть сводит. Самое поганое — я понимаю что она не играла.

И если сейчас кто-то выглядит победителем — то это точно не я.

Глава 15

Алина

Дождь уже прошёл. Капает только с крыши — редкими, ленивыми каплями. Воздух влажный, свежий. Асфальт во дворе тёмный, блестящий.

Я стою у окна. Из моей комнаты отлично видно гараж Макса.

Ворота открыты. Он там. И Костя рядом. Возятся с машиной — капот поднят, инструменты разложены прямо на бетонном полу.

Они не промокли, дождь уже закончился. Но футболки чуть прилипли к плечам. Волосы у Макса всё ещё влажные. Он проводит рукой по затылку, откидывает пряди назад.

Никак не могу забыть его взгляд. Все время прокручиваю в голове. Сам ведь психанул, еще и чуть Кирилла не покалечил. Но при этом зачем-то приперся на конкурс. Я была удивлена. Просто дышать перестала. Макс не отводил глаз. Все время смотрел. Но я была так зла на него. Макс так легко обесценил меня на дне рождения. Еще и с девчонками все время общался, на меня ноль внимания. Впрочем как и всегда.

Да, это был детский поступок. Глупо. Где-то стыдно. Но мне совсем не нравится когда он обращает внимание на других девушек. Я хочу чтобы его внимание было только моим. А не какой-нибудь Маши. Хоть она и хорошая девчонка.

Я слишком долго смотрю.

Макс наклоняется к мотору, рука напряжена, мышцы на предплечье проступают чётче из-за влажной кожи. Бинт на ладони белеет на фоне тёмного металла.

И вдруг он выпрямляется. Поднимает голову. Смотрит прямо на моё окно.

Я отшатываюсь от стекла, как будто меня поймали. Секунда. Две. Сердце начинает биться быстрее.

Я осторожно выглядываю снова. Макс снова чинит машину. Вот мерзавец. Я все еще зла. И меня раздражает что только его взгляд заставляет сердце так трепыхаться.

Но через пару минут — опять взгляд вверх. Прямо сюда.

Он знает, что я смотрю? Или просто проверяет?

Глупая.

Я прижимаю лоб к прохладному стеклу.

Он стал другим. Смотрит иначе. Подходит ближе. Молчит дольше. И я каждый раз таю. Но стоит ему отстраниться — внутри всё падает.

Костя что-то говорит, смеётся. Макс отвечает коротко. Потом вытирает руки тряпкой и снова — быстрый взгляд на окно.

Ловит меня.

Наши глаза встречаются. И меня словно щёлкает изнутри.

Он не улыбается. Но и не отводит взгляд.

Я первая.

Щёки горят. Хватит.

Я хватаю телефон. Набираю Костю. Не Макса. Смелости не хватает.

— Да? — отвечает он почти сразу.

— Вы долго ещё? — стараюсь говорить ровно. — Может, чай? Я заварила… свежий.

Пауза. Слышу на фоне голос Макса.

— Кто? — коротко.

— Алина, — отвечает Костя.

Тишина на секунду. Сердце в горле.

— Щас подойдём, — говорит Костя. — Минут десять.

— Хорошо.

Я сбрасываю.

Макс уже смотрит сюда. Не прячется. Не делает вид, что случайно. Просто смотрит. И в этом взгляде что-то новое.

Я отхожу от окна. Надо поставить чашки. Надо успокоиться. Надо перестать улыбаться.

С чего я улыбаюсь вообще? Что-то я немного разволновалась.

Я суечусь на кухне, будто у меня не чайник закипает, а экзамен начинается.

Чашки. Сахар. Печенье на тарелку. Зачем я вообще печенье достала? Надо что-то посущественнее. Открываю холодильник, смотрю что есть — остался салат. Отлично. Есть колбаса. Совсем замечательно. Вроде кусочек сала еще. Супер.

Пока чайник кипит, готовлю бутерброды. Выкладываю буквально все что есть. Ставлю фрукты, конфеты, варенье еще от бабушки. Не знаю что им понравится.

Слышу, как хлопает подъездная дверь. Потом шаги. Мужские. Тяжёлые по мокрому полу.

Сердце сразу в горле.

Звонок. Я открываю.

Они стоят на пороге. Запах улицы, сырого асфальта и машинного масла сразу заполняют прихожую.

— О, хозяйка, — улыбается Костя. — Спасла нас от простуды.

Макс молчит. Футболка чуть влажная, волосы темнее обычного. На шее капля воды скатывается ниже, к ключице.

Я отвожу взгляд.

— Проходите, — говорю слишком быстро.

Беру два полотенца. Косте протягиваю в руки.

— Держи.

Он сразу начинает вытирать голову, весело болтая:

— Да мы почти закончили, там просто как всегда — заденешь одно — полетело сразу другое …

Я его почти не слышу. Потому что Макс стоит передо мной. Молча. Смотрит.

Я не знаю, зачем это делаю. Просто поднимаю полотенце и накидываю ему на голову. Он не сопротивляется. Не говорит ничего. Просто стоит.

Я держусь за края полотенца, будто собираюсь вытереть ему волосы.

Мы слишком близко. Я чувствую тепло от его тела. Чувствую, как он дышит. Медленно. Глубже, чем обычно.

— Да там проводка, походу, — продолжает Костя где-то сбоку или скорее уже прошел на кухню. — Я говорю ему, надо менять…

Слова проходят мимо. Макс смотрит на меня из-под полотенца. Не улыбается. И этот взгляд… он не такой, как раньше.

Не дружеский. Он тянет.

Я сжимаю края ткани чуть сильнее.

— Ты мокрый, — шепчу зачем-то. Глупость. Конечно мокрый.

Я слегка потираю ему волосы. В этот момент его рука поднимается. Тёплая ладонь ложится на моё запястье.

Я замираю. Сердце стучит так громко, что, кажется, слышно всем.

Он не тянет к себе. Просто держит. Смотрит. И в его глазах нет насмешки. Там что-то другое. Серьёзное. Опасное.

На руке его браслет. Макс задевает его большим пальцем. Или поглаживает. Не знаю.

Костя продолжает болтать, садится за стол, гремит чашками. Как будто ничего не происходит.

А у меня под кожей — электричество.

Я понимаю, что если сейчас не отступлю, то сделаю шаг вперёд. И не уверена, что смогу остановиться.

— Чай остынет, — выдыхаю.

Опомнившись, осторожно вытаскиваю запястье из его руки. Шаг назад.

Полотенце соскальзывает с его головы на плечи. Он всё ещё смотрит. Но уже чуть иначе. Как будто тоже едва удержался.

Я прошмыгиваю в кухню. Макс идет следом. Костя все так же продолжает свой рассказ, уже беря один из бутербродов.

Я наливаю чай, стараясь, чтобы руки не дрожали. И чувствую его взгляд в спину. Слишком явный.

Я подаю парням чай и себе тоже. Костя, как всегда, берёт на себя весь эфир.

— Я ему говорю, если ты ещё раз эту клемму так воткнёшь, она у тебя взорвётся, — машет руками, смеётся. — А он стоит, герой, с бинтом…

Я улыбаюсь. Поддакиваю.

— Ну зато завелась же?

— Завелась, но это чудо.

Я стараюсь говорить легко. Спокойно. Как будто внутри ничего не происходит. Но происходит.

Потому что Макс сидит сбоку. Расслабленно. Локоть на столе. Пальцы постукивают по чашке. Он почти не говорит. Только коротко кивает, иногда хмыкает. И смотрит. Если его взгляд касается меня — он не скользит. Он задерживается. Сверлит. Медленно. Будто я — не собеседник, а задача, которую он решает.

Я ловлю его взгляд случайно — и тут же опускаю глаза в чашку. Щёки горят. Я помешиваю чай и увлечённо смотрю как закручивается заварка в водовороте.

Костя что-то рассказывает про соседа, про двор, про то, как они чуть не уронили домкрат. Я смеюсь. Слишком громко.

Макс на секунду прищуривается. И я чувствую, как по спине пробегает дрожь.

Он ничего не говорит. Но в тишине между словами Кости — слишком много напряжения.

Телефон на столе у Макса вибрирует. Он смотрит на экран. Хмурится.

— Тим.

Костя сразу перестаёт смеяться.

— Чё там?

Макс отвечает коротко:

— Да.

Слушает. Лицо меняется. Челюсть напрягается.

— Где вы? — спрашивает он уже жёстче. — Сейчас будем.

— Разборка, — коротко говорит Косте.

Тот мгновенно поднимается.

— С кем?

— Да там… фигня. Сейчас поедем.

Фигня. Сердце неприятно сжимается.

— Какая разборка? — не выдерживаю я.

Макс смотрит на меня. Спокойно. Слишком спокойно.

— Обычная. Не забивай голову.

Обычная. Как будто это слово должно меня успокоить.

Они уже встают. Костя допивает чай залпом.

— Спасибо за гостеприимство, хозяйка.

Я поднимаюсь тоже.

— Может, не надо? — вырывается тихо. — Можно же… ну… позвонить кому-то. Или…

Глупо. Кому позвонить? Супермену? Я знаю, что они всё равно поедут.

Макс подходит ближе. Не касается. Но останавливается почти вплотную.

— Всё нормально, — говорит тихо.

И опять этот взгляд. Не резкий. Не холодный. Но такой, от которого внутри становится тревожно.

— Это быстро. Так поговорим немного.

Я киваю. Не верю.

— Не ссы, Алинка, все путем будет, — отшучивается Костя.

Парни выглядят довольно бодро и даже весело. А вот мне совсем не весело.

Я провожаю их до двери. В квартире сразу становится слишком тихо.

Я подхожу к окну. Смотрю, как они быстро идут к машине.

Макс на секунду оборачивается. Смотрит на мои окна.

Машина заводится. Фары режут влажный двор. И когда они выезжают со двора, у меня внутри остаётся странное ощущение. Не просто тревога.

Ладно. Выдыхаю и иду убирать со стола. Они почти все слопали и даже то на что я бы не подумала. Тим буквально спас мои запасы и еще бы чуть чуть и ничего не осталось.

Чего уж тут переживать. Они парни, такое не первый раз случается. Это просто «дворовые дела». Я даже пару раз попадала на такие «разборки». Ну не прям участвовала, но на моих глазах парни бились. Не ново.

Но если с ним что-то случится — я не переживу это спокойно.

Я пытаюсь вести себя нормально. Мою чашки. Вытираю стол. Складываю полотенца.

Как будто это обычный вечер. Как будто они просто поехали «на пять минут».

Проходит полчаса. Потом час. Телефон лежит передо мной на столе. Экран тёмный. Молчаливый.

Я беру его в руки каждые две минуты. Ничего.

Пишу Косте:

«Вы где? Всё нормально?»

Сообщение отправлено. Прочитано — нет.

Я кусаю губу.

Ладно. Разборки. Может, не до телефона.

Проходит ещё сорок минут. В квартире становится душно. Тишина давит.

Я подхожу к окну — двор пустой. Мокрый асфальт уже подсох. Фонарь качается от ветра. Ни машины. Ни шагов.

Почти два часа. Пальцы холодеют. Пишу Максу.

«Ты в порядке?»

Секунда. Две. Экран не загорается. Я откладываю телефон, но через минуту снова беру.

Ничего.

Сердце начинает биться быстрее. Не истерично. Тихо, но тяжело. Я не люблю это чувство. Когда не знаешь. Когда фантазия начинает рисовать лишнее.

Я резко встаю. Не могу больше сидеть. Надеваю толстовку, выхожу во двор.

Воздух уже прохладный. После дождя пахнет землёй и железом. Двор почти пустой. Где-то на лавочке сидят двое подростков, смеются.

Я сажус на лавочку возле подъезда. Смотрю туда, где обычно паркуется их машина. Смотрю на дорогу.

Каждая проезжающая фара заставляет сердце подпрыгивать. Не они. Не они. Не они.

Три часа. Три.

Я снова пишу.

«Ответь, пожалуйста.»

Потом Косте.

«Вы меня пугаете.»

Сообщения уходят в никуда.

Я хожу по двору туда-сюда. Обнимаю себя руками. Ноги начинают замерзать. Понимаю, насколько сильно меня это трясёт. Если бы мне было всё равно, я бы уже легла спать. Но мне не всё равно. Совсем.

Я смотрю на пустую дорогу и чувствую, как внутри медленно растёт паника. Не громкая. Тихая. Тяжёлая. А вдруг что-то серьёзное? А вдруг… Нет.

Я запрещаю себе додумывать.

Достаю телефон ещё раз. Звоню. Сначала Максу. Гудки. Длинные. Он не берёт.

Потом Косте. То же самое.

Я сглатываю.

— Пожалуйста… — шепчу в темноту.

Машина проезжает мимо. Не их. Я стою под фонарём. И понимаю, что если они сейчас не появятся — я просто не выдержу этого ожидания.

Фары появляются внезапно. Я сначала не верю. Щурюсь. Сердце делает резкий толчок.

Машина. Их.

Из открытых окон орёт музыка. Смех. Громкий, раскатистый. Костя что-то кричит водителю другой машины.

У меня колени становятся ватными. Они живы.

Машина останавливается. Двери хлопают. Костя выходит первым — весёлый, громкий, будто это был лучший вечер в его жизни. Потом Макс.

Он смеётся, что-то говорит через плечо, машет кому-то рукой. И только потом замечает меня. Замирает.

Удивление на лице.

Я стою под фонарём. В одной толстовке. Руки скрещены на груди, но меня всё равно трясёт.

Три часа. Три чёртовых часа.

Он закрывает дверь машины, делает шаг ко мне.

— Ты чего тут? — голос уже не такой весёлый.

Я пытаюсь ответить. Не выходит. Потому что я вижу его ближе.

Губа немного разбита. Кровь уже засохла тёмной полоской. На костяшках — содранная кожа.

— Что с тобой? — выдыхаю.

Он автоматически проводит языком по губе.

— Да фигня. Небольшая стычка. Всё нормально.

Нормально. Я сглатываю. Горло сжимается.

— Ты не отвечал.

Голос предательски дрожит.

Он смотрит на меня внимательнее. Видит, что я трясусь. Что глаза блестят. Что это не просто «вышла подышать».

— Ты ждала? — тихо спрашивает.

Я киваю. Слёзы наворачиваются сами. Я их не планировала. Я не хотела быть такой. Но три часа страха ломают гордость.

— Я писала… — шепчу. — Вы не отвечали… Я думала…

Договорить не могу.

Он делает шаг ближе. Смотрит уже совсем иначе. Виновато.

— Эй, — тихо.

И вдруг притягивает меня к себе. Резко. Тепло. Сильно.

Я утыкаюсь лицом ему в грудь. Он пахнет улицей, дымом, машинным маслом и чем-то родным. Его руки крепко обнимают меня за спину. И я понимаю, как сильно он тёплый. Как сильно я замёрзла.

— Всё нормально, — шепчет он мне в волосы. — Слышишь? Всё нормально. Мы просто потом зависли у Тима. Я телефон в машине бросил.

Я сжимаю его футболку в кулаках.

— Я испугалась, — признаюсь тихо.

Он замирает. Чуть сильнее прижимает меня к себе. Его подбородок касается моей макушки.

— Не надо, — говорит уже серьёзно. — Я разберусь. Со всем.

Я чувствую, как бьётся его сердце. Быстро. Он тоже на адреналине.

Я отстраняюсь немного. Смотрю на его губу.

— Больно?

— Нет.

Врёт.

Я осторожно касаюсь пальцами сбитых костяшек. Он не отдёргивает руку. Смотрит на меня.

И в этом взгляде — что-то новое. Там ответственность. И что-то ещё. Глубже.

— Ты замёрзла, — тихо говорит он.

— Немного.

— Не стоило. Все в порядке. Это мелочь.

— Как мелочь? — возмущаюсь я, а у самой губы дрожат — Ты себя видел? Тебя сильно побили?

— Никто меня не бил. — отвечает Макс как будто делает одолжение. —

У меня сново наворачиваются слезы и сильнее начинает трясти.

— Так, хватит. Пора греться. — Макс обхватывает меня одной рукой и ведет домой. От него тепло и веет родным запахом. Я сморю на пролеты нашего подъезда. Мы живем на третьем этаже. Мне нравилось. Не слишком высоко, легко спускаться и можно в окно выглянуть и увидеть двор. Но не сейчас. Жалею, что наши квартиры не на девятом этаже.

_______________________________________________________________________________

Любимые читатели! Спасибо за то что уделили время истории Макса и Алины! Очень рада видеть здесь каждого. Ваши отклик и поддержка очень важны и бесценны! Если Вам нравятся мои истории — поддержите их лайком и коментарием. Это очень важно! Это помогает продвижению книги, чтобы другие тоже могли присединиться! Только Ваша любовь и поддержка вдохновляет на продолжение! Всех крепко обнимаю!!!

Еще присойденяйтесь к группе в телеграмм, ссылка на странице, будет много визуала, атмосферы и маленьких спойлеров! Всех Жду!!!

Глава 16

Алина

Я складываю вещи в мой любимый малиновый рюкзак. Купальник, шорты, футболки. Я использую его не часто. Только когда приходилось ездить на соревнования по танцам. Он очень вместительный, легкий и компактный. Сразу мне приглянулся. Вот и сегодня он пригодится.

Мы решили отметить начало летних каникул и съездить на пару дней на базу отдыха. Открыть купальный сезон. Два года назад мы уже ездили отдыхать и тогда мне было всего шестнадцать лет. Макс, Костя и Ян долго разговаривали с папой уверяя, что все будет хорошо, со мной ничего не случится и я в полной безопасности. Никто меня не обидит. Мы дружили с детства. С многими росли в одном дворе — папа прекрасно знает моих друзей. Они все хорошие. Поэтому с сомнениями, но отпустил. Такой же разговор состоялся и с родителями Вики. Все прошло замечательно, как парни и отвечали. Так что в прошлом году нас отпустили уже с легкостью. Ну а теперь и спрашивать особо нечего было.

После моего дня рождения я правда была зла на Макса. Его слова тогда резанули — будто я маленькая, будто со мной можно не считаться. Я решила, что больше не побегу за ним.

Потом та драка. Он не отвечал на звонки. Я стояла на улице, замерзала, ждала. И когда он вышел с разбитой губой и сбитыми костяшками, я уже не помнила, на что обижалась.

Я простила его там. Молча.

Стук в дверь. Сердце ускоряется.

Макс стоит на пороге, в футболке, с ключами от машины в руке. Взгляд цепкий, внимательный.

— Готова? — спрашивает.

— Почти.

Он проходит внутрь, будто так и должно быть. Здоровается с родителями. Заверяет что все будет хорошо. Я по очереди обнимаюсь и целуюсь с родителями и тоже говорю чтобы не переживали. Макс берёт мой рюкзак.

Мы спускаемся молча.

В машине пахнет бензином и его парфюмом. Я сажусь рядом. Руки на коленях, слишком спокойная.

Он заводит двигатель.

Макс больше не смотрит на меня как раньше. А я больше не умею делать вид, что мне всё равно.

Мы подъезжаем к месту сбора почти одновременно с остальными. Во дворе уже шумно — открытые багажники, смех, кто-то машет руками, кто-то спорит, в какую машину больше влезет сумок.

Макс паркуется чуть в стороне. Я выхожу, и сразу становится легче — общий гул разряжает то напряжение, что было между нами в дороге.

— О, наконец-то! — кричит Вика и бежит ко мне обниматься. — Я думала, вы уже передумали!

— Даже не мечтай, — улыбаюсь я.

Парни вытаскивают из машин пакеты с мясом, мангал, складные стулья. Костя громко командует, будто это он организатор поездки:

— Так, тяжёлое — в машину Макса! Девчонки, свои чемоданы сюда не пихайте, места не будет!

Мы болтаем все сразу. Кто-то уже шутит про то, кто будет готовить, кто — убирать. Я смеюсь, отвечаю, но взгляд всё равно время от времени ищет его.

Макс стоит у капота, спорит с Костей о маршруте. Серьёзный. Собранный. И будто немного напряжённый.

— Так, распределяемся! — хлопает в ладоши Вика. — В первой машине пять человек, во второй — сколько останется!

Я автоматически делаю шаг в сторону Макса.

Костя запрыгивает на переднее место к Максу. Они лучшие друзья и конечно сядут вместе. Мира и Ян увлеченно о чем-то спорят, в шутку конечно. Тим уже сидит в машине и Мира не желая прерывать свою беседу прыгает к ним в машину.

Я не успеваю моргнуть глазом как они все оказываются там. Машина полная. Я теряюсь от такой картины. Вика хватает меня за локоть:

— Алина, не тормози. Ты чего застыла? Пойдем садиться.

Я оборачиваюсь. Макс смотрит в нашу сторону. Секунда — и его взгляд скользит по мне, по открытой двери чужой машины. Он ничего не говорит. Только коротко кивает, будто это вообще не имеет значения. А у меня почему-то неприятно щемит внутри.

Я хотела ехать с ним. Хотела сидеть рядом, слушать его музыку, чувствовать его плечо. Но дверь уже хлопает, двигатель заводится.

Делать нечего, сажусь в другую машину. Там Дамир с Лейлой, Вика и я. Я бросаю ещё один взгляд в его сторону. Макс садится за руль. И мы трогаемся — в разных машинах.

Мы выезжаем следом за «ВАЗом» Макса.

Вика сразу включает музыку — громко, с подпеванием. Лейла на переднем сиденье шутит, Дамир что-то рассказывает про прошлогоднюю поездку, перебивая сам себя. В салоне жарко, окна приоткрыты, ветер треплет волосы.

Я сижу у окна. Смотрю вперёд.

Вижу его машину — тёмную, знакомую. Она едет впереди, иногда притормаживает, иногда ускоряется. И я не могу перестать смотреть.

— Ты чего притихла? — толкает меня Вика в бок. — Уже скучаешь?

— Нет, — слишком быстро отвечаю я. — Просто не выспалась.

Она хмыкает, но отстаёт.

Я отворачиваюсь к стеклу. Я правда расстроена. И глупо из-за чего. Мы же просто едем разными машинами. Ничего особенного.

Но я хотела сидеть рядом с ним. Чтобы он случайно касался моей руки на коробке передач. Чтобы делал вид, что раздражается на мои комментарии к музыке. Чтобы я чувствовала его плечо совсем близко.

А теперь я смотрю только на его задние фары. И не знаю, смотрит ли он в зеркало заднего вида. Может, ему вообще всё равно, где я. Может, он даже рад, что едет без меня. От этой мысли внутри неприятно холодеет.

Вика смеётся над очередной шуткой Дамира. Лейла прибавляет звук. Машину слегка трясёт на неровной дороге. А я ловлю себя на

Ехать с таким кислым настроением несколько часов просто невыносимо. Так что когда мы выезжаем из города и попадаем на лесной серпантин, я пытаюсь сосредоточиться на природе. Она здесь и правда красивая. Высокие деревья, массивные горы и тоненькая дорожка обвивающая их. Кождый раз заходя на поворот я замираю. Страшно. Вдруг выскачет огромная машина и мы не сможем разъехаться и свалимся в пропасть. И не будет никакого купального сезона!

Мы то поднимаемся вверх, откуда можно разглядеть весь перевал со его красотами, то опускаемся вниз почти к подножию, и кажется, что окутаны этими величественными деревьями со всех сторон, в том числе и сверху. Как будто и небо укрыто этим душистым лесом. Мне нравится и деже получается отвлечься и сосредоточить свои мысли на красотах природы, а не варится в обиде о упущенном месте рядом с Максом.

Мы в движении, пейзажи пробегают рядом сплошной линией. Но пару селфи мне удается сделать. Я не фанатка выкладывать все подряд. Но всегда любила делать красивые фотографии. Мне нравится принимать эффектные позы и смотреть как на них реагируют люди. На таких снимках я кажусь более красивой, взрослой и уверенной в себе.

Через пару часов дорога начинает утомлять. Музыка уже не такая бодрая, смех становится реже, и когда впереди «ВАЗ» Макса включает поворотник и уходит на обочину к заправке, я почему-то чувствую облегчение.

— О, привал! — радостно объявляет Лейла.

Мы паркуемся рядом. Все вываливаются шумно — потянуться, в туалет, купить воды. Я выхожу первой — ноги слегка затекли. Воздух здесь другой: горячий асфальт, запах бензина, пыль и степной ветер.

Макс уже стоит у капота своей машины, что-то обсуждает с Костей. Он смеётся — коротко, по-мужски. И выглядит спокойно. Слишком спокойно.

Я делаю вид, что не ищу его взгляд. Тоже сначала иду в туалет. Дорога длинная, обочин нет, остановится негде.

Когда возвращаюсь Вика тащит меня к мини-маркету:

— Пошли, возьмём воды и мороженого!

Внутри прохладно. Я беру бутылку, долго стою у холодильника, будто не могу выбрать. Хотя знаю, что беру всегда одно и то же. На самом деле просто тяну время.

— Ванильное? — вдруг слышу за спиной.

Я вздрагиваю. Макс стоит рядом, слишком близко. В руках уже две бутылки воды.

— Я помню, — добавляет он спокойно.

Глупо, но у меня внутри всё теплеет от того, что он помнит.

— А ты? — спрашиваю.

Его взгляд на секунду задерживается. Скользит по мне медленно — от лица к ногам. И возвращается обратно.

У меня внутри всё вспыхивает.

— Мне всё равно.

Конечно. Ему «всё равно».

Я беру ванильное в стаканчике. Он — какое-то первое попавшееся. А нет, тоже ванильное. На самом деле я всегда беру ванильное, потому что оно нравится Максу. А он и не заметил, что мы едим одно и тоже мороженное.

Когда выходим, парни уже растянулись у машин. На улице солнце бьёт ярко. Асфальт горячий. Все расселись кто где — на бордюре, у машин. Кто-то курит, кто-то проверяет телефон.

Я снимаю крышечку, осторожно облизываю мороженое, чтобы не капало. И чувствую его взгляд.

Поднимаю глаза. Макс смотрит. Не на лицо. Ниже. Я замираю.

— Что? — спрашиваю, стараясь звучать ровно.

— Ничего, — отвечает он, но взгляд не отводит.

По глупости я снова провожу языком по тающей кромке. И только потом понимаю, как это выглядит.

Щёки моментально горят.

— О-о-о, — тянет Дамир, прищурившись. — Алина, поаккуратнее.

Я поднимаю на него глаза.

— В смысле?

— Ну ты так… — он делает неопределённый жест рукой. — Медленно.

Костя начинает ржать.

— Брат, ты тоже заметил?

Щёки у меня вспыхивают еще более сильнее. Кажется что все горит и если снова прикоснусь к мороженному оно мгновенно растечётся от температуры моего смущения.

— Вы вообще нормальные? Это мороженое., - возмущаюсь я.

— Мы ничего, — поднимает руки Костя. — Это ты с таким видом ешь, будто реклама.

Вика фыркает:

— Отстаньте от неё.

Я делаю вид, что мне всё равно, но чувствую, как внутри всё сжимается от неловкости.

И вдруг голос Макса, спокойный, но холодный:

— Вам заняться нечем?

Парни замолкают на секунду.

Дамир усмехается:

— Да мы просто шутим.

— Шути про себя, — коротко отвечает Макс.

Тон без крика. Но в нём уже нет дружеской лёгкости.

Я смотрю на него. Он стоит чуть в стороне, бутылка воды в руке, взгляд цепкий. Не на них. На меня. И от этого взгляда становится жарче, чем от солнца.

Дамир, пытаясь сгладить:

— Да ладно, Макс, расслабься. Мы ж не трогаем.

Макс делает шаг ближе.

— И не будете.

Тишина на секунду.

Потом Костя хлопает в ладоши:

— Всё, цирк закончили. По машинам через пять минут.

Разговор рассыпается, но напряжение остаётся.

— Не обращай внимания, — говорит тихо.

— Я и не обращаю, — отвечаю.

— Я заметил.

В его голосе — что-то странное. Не злость. Собственность. И от этого у меня внутри снова дрожит.

— Всё нормально? — спрашивает.

Просто. Без насмешки.

— Да, — киваю. — Долго ещё ехать?

— Часа полтора.

Мороженое тает быстрее, чем нужно.

Я делаю ещё один упрямый кусочек мороженого — уже специально спокойно, без лишних движений.

Он усмехается — едва заметно.

— Ты специально? — тихо.

— Что специально? — я делаю вид, что не понимаю.

— Дразнишь.

Сердце стучит быстрее.

— Это просто мороженое, Макс.

— Угу.

Он подходит ближе. Слишком близко для заправки, для друзей, для белого дня.

— У тебя испачкалось, — говорит вдруг.

И большим пальцем касается уголка моих губ. Касание короткое. Но от него по коже расходится жар. Он смотрит на палец секунду, потом — на меня. И в его глазах уже нет «всё равно». Есть голод.

— Доешь, — тихо говорит он. — А то растает.

И отходит, оставляя меня стоять с тающим мороженым и ощущением, что растаяла не только сладость.

Я отхожу к Вике, но чувствую, как его взгляд остаётся на мне.

Глава 17

Алина

К базе мы подъезжаем уже под вечер. Солнце ниже, свет мягче, воздух пахнет водой и нагретой травой. За деревянным забором — несколько домиков, беседка, мангальная зона и тропинка к пляжу.

— Наконец-то! — выдыхает Вика.

Машины останавливаются почти одновременно. Все снова вываливаются шумно, будто дорога длилась не три часа, а сутки.

Парни первым делом открывают багажники.

— Осторожно, там мясо! — кричит Костя.

— А это чьё? — Дамир поднимает чей-то пакет с чипсами.

Я подхватываю свой рюкзак, но Макс уже перехватывает его у меня из рук.

— Дай, — коротко.

— Я сама могу.

Он всё равно несёт.

Дом большой, скрипучий, с широкой верандой… Скрипучая лестница, большие окна, запах дерева и солнца. Нам повезло. Решили ехать почти дикарями. Парни позвонили заранее по одному номеру и забронировали один дом из тех, что свободны у хозяйки данной локации. Здесь пять домов на одной территории, но при этом все отдельно и никто друг другу не мешает. Нам достался двухэтажный коттедж, да и еще по хорошей цене.

Мы носимся по этажам, смеемся и быстро распределяем спальные места. Дом большой, есть большой зал-хол и несколько отдельных комнат. Места всем хватит. Наша спальня с Викой и Мирой оказывается на втором этаже, с небольшим балкончиком. Одну спальню отдаем Дамиру и Лейлей а в еще одной распределятся парни.

Внутри пахнет деревом и пылью. Две кровати, диван, маленький шкаф. Мы с девочками смеёмся, спорим, кто где спит. Я кидаю рюкзак на край кровати, открываю окно — внутрь сразу врывается тёплый вечерний воздух.

С улицы доносится голос Макса:

— Кто мангал брал?

— В багажнике у Дамира!

Я выглядываю в окно.

Парни уже перетаскивают пакеты к беседке. Макс снимает футболку — просто чтобы не испачкать, наверное. И у меня внутри что-то странно замирает.

Он смеётся с Костей, ловко складывает угли, чиркает зажигалкой. Огонь вспыхивает.

— Алина, иди сюда! — зовёт Вика. — Помогай накрывать!

Стол стоит прям на большой веранде на первом этаже — длинный, деревянный, заставленный тарелками, соусами, бутылками с лимонадом. Парни крутятся у мангала, девочки смеются, кто-то уже включает музыку громче.

Соседние домики тоже оживают. Где-то играет музыка, слышен мужской смех.

Я чувствую чей-то взгляд и машинально поворачиваюсь.

У соседнего домика стоят трое парней. Один из них смотрит прямо на нас. Точнее — на меня.

Я отвожу взгляд.

Огонь в мангале разгорается ярче. Дым тянется вверх, пахнет мясом и углями.

Мы с девочками приступаем к нарезке овощей, хлеба, пару легких салатов. Смеемся над тем, как Дамир слишком серьезно маринует лук.

Через час уже шумно. Вечер тёплый, мягкий. Всё какое-то простое и настоящее.

Мы едим, перебиваем друг друга, вспоминаем школу, спорим, кто первый уснёт. Вика тянет меня танцевать прямо между столом и перилами. Я сначала отмахиваюсь, потом всё равно смеюсь и двигаюсь в такт — чуть-чуть, без пафоса, просто потому что хорошо. Пару движений, легких, свободных. Ноги сами вспоминают ритм. Плечи расслабляются.

Макс смотрит. Я чувствую это кожей.

Когда музыка стихает, я отхожу к краю веранды. Облокачиваюсь на перила, смотрю вниз во двор. Воздух пахнет дымом и травой.

Я отчитываюсь родителям что все хорошо, мы доехали, все живы и теперь ужинаем. Они желают нам хорошо провести время. Еще пишет Кирилл. Спрашивает как дела. Мы с ним немного переписываемся.

Рядом щёлкает зажигалка.

— Сбежала? — слышу голос Макса.

— От вас? Конечно, — улыбаюсь.

Он становится рядом, опирается локтями на перила. Курит. Несколько секунд молчим.

Я перевожу взгляд в сторону и замечаю движение. В соседнем доме, на балконе, трое парней. Они тоже отдыхают, пьют пиво, судя по бутылкам. Один опирается на перила и откровенно смотрит сюда. Точнее — снова на меня.

Я чувствую это сразу. Взгляд неприятно скользит по коже. Хочется прикрыться чем-то. Я зябко обхватываю плечи.

— Ты сегодня другая, — говорит Макс вдруг.

— Какая? — перевожу внимние на него.

— Не знаю. Спокойная. И… — он пожимает плечом, — уверенная. То мороженное не выходит у меня из головы. — подшучивает он.

— Макс! — я толкаю его локтем и укоризненно сдвигаю брови. Самой смешно.

— С кем ты там переписываешся? — спрашивает, увлеченно заглядывая мне в телефон.

— Кирилл пишет — прикладываю я телефон к груди.

— Что ему нужно? — делает он очередную затяжку.

— Просто спрашивает как дела. Переживает как мы тут.

Он тихо усмехается. Я вновь перевожу взгляд в сторону того домика.

— Мне не нравится как они смотрят. — произношу я. Пальцы невольно сжимаются на перилах. Мне в общем-то все равно. Но их взгляды слишком мерзкие. Такое впечатление как будто меня раздели, облапали и изваляли в чем-то.

Я едва заметно киваю в сторону. Макс прослеживает мой взгляд. Оценивает. Затягивается сильнее.

— Мм.

Один из соседей что-то говорит, и все трое начинают улыбаться.

— Не обращай внимания, — говорит Макс и выдыхает дым в сторону. В голосе появляется жесткость.

— Я и не обращаю, — отвечаю я. Сама при этом теперь уже я продолжаю коситься в их сторону.

Макс делает шаг ближе ко мне. Так, что его плечо почти касается моего. Я замечаю это не сразу.

— Ты что делаешь? — тихо спрашиваю.

— Стою.

— Макс.

— Мне так удобнее.

Он не смотрит на меня, смотрит туда, на балкон напротив. Затягивается, выпускает дым медленно.

— Пусть найдут себе другое развлечение, — добавляет.

Мне вдруг становится странно тепло.

— Я сама могу справиться, — говорю всё же.

Он поворачивает голову и смотрит прямо в глаза. Тушит сигарету о край пепельницы.

— Пошли, — говорит.

И, не спрашивая, кладёт ладонь мне на поясницу, направляя обратно к столу. Ненавязчиво. Но так, что я больше не чувствую на себе чужих взглядов.

Мы возвращаемся к столу. Музыка тише, голоса громче, смех свободнее. Я сажусь ближе к краю, и Макс почти сразу занимает место рядом. Не спрашивает. Просто двигает стул и садится так, что его колено касается моего.

Через минуту его рука оказывается за спинкой моего стула. Не на мне — но почти. Пальцы лежат на деревянной перекладине, плечо слегка развёрнуто в мою сторону.

Если смотреть со стороны — он будто просто удобно устроился. Если сидеть рядом — понятно, что это не случайно.

Соседний балкон снова оживает. Я чувствую взгляд, но теперь он упирается в спину Макса. Он закрывает меня собой.

— Тебе не холодно? — спрашивает он вдруг.

— Нет.

— Если что — скажи.

Я киваю.

Мы смеёмся над очередной историей Дамира, спорим о музыке, делим последний кусок мяса. В какой-то момент я ловлю себя на том, что расслабилась. Я почти забываю про соседей, про дорогу, про всё.

Есть только стол, огни лампочек над верандой и его тёплое плечо рядом.

Часы показывают далеко заполночь, когда Вика первая зевает.

— Я всё, — заявляет она. — Если завтра пляж, я спать.

Постепенно народ начинает расходиться. Кто-то остаётся ещё сидеть с бутылкой, кто-то уходит в дом.

Я встаю тоже.

— Ты уже? — тихо спрашивает Макс.

— Угу. Спать хочу.

Он убирает руку со спинки стула, но встаёт вместе со мной.

— Закрой окно, — говорит буднично. — Ночью прохладно.

— Хорошо.

На лестнице я оборачиваюсь.

Макс снова садится за стол, смеётся с Костей, но взгляд на секунду цепляется

Я поднимаюсь наверх, в темноту комнаты. За окном ещё слышны голоса, треск углей, обрывки музыки.

Я ложусь, натягиваю плед. И засыпаю с ощущением, что он рядом. Не в комнате. Но рядом.

Глава 18

Макс

Я её хочу. И это уже не просто мысль — это состояние.

Это пытка. Как будто внутри кто-то выключил регулятор на максимум и сломал ручку. Постоянный фон. Постоянное напряжение.

Я всегда знал, что Алина красивая. Я же не слепой. Мила девчушка с длинным волосами, тонкой шеей и прозрачной кожей. Алина нравилась, и многим. Ее одноклассники бегали за ней сбивая друг друга. Помню, что на «бабские» праздники обязательно было зрелище. На каждый восьмое марта у подъезда дежурили «рыцари» с цветами. В день святого валентина вообще шоу устраивали — кто букет больше притащит, кто коробку конфет дороже. Или же оставляли подарочек под дверью.

Я смотрел на это как на цирк. Для меня это было что-то вроде «кто хочет стать миллионером» — типо отгадай, что в этот раз принцессе подарили. Забавно.

Но мы были друзьями и как-то непонятно стали буквально одной семьей. Одни дворы, одни компании, одни каникулы. Природа, все продумала. Чтобы сохранить здоровое потомство, врубило защитный механизм для защиты от инцеста и напрочь отбило желание у брата и сестры воспринимать друг друга как мужчину и женщину. По Косте знаю — для него его сестра по-прежнему четырехлетняя девочка, хотя той уже исполнилось шестнадцать.

У меня сестры нет, но Алина, Вика и Мира стали родными и любимыми девочками. Как сестры. Не в смысле крови, а по ощущениям. Мозг включал защиту: не лезь. Это свои. Табу.

Лейла как девушка Дамира вообще запретный плод. Автоматически выключается любой интерес. Со дня их отношений стала буквально бесполым существом. Да, ты осознаешь, что она женщина, разговариваешь как с женщиной, ведешь себя как с женщиной, но не воспринимаешь ее как женщину. Покажи мне Лейлу в купальнике и Костю в плавках и я не увижу разницы. Не цепляет. Просто тело. Мозг отказывается видеть все эти формы и изгибы.

И у меня эта защита работала.

Но в какой-то момент мой природный механизм сделал сбой и напрочь отключил мой защитный механизм. Где-то что-то щелкнуло. И все. Как будто кто-то выдернул предохранитель. Защиты больше нет.

Я не могу на нее смотреть спокойно. И меня от нее кроет. Передо мной просто ходячий секс. Хватай и тащи ее в ближайшие кусты. Я уже говорил, что она красива? Алина не просто красива, а умопомрачительно красива. Стоит скромничает, глаза в пол, краснеет, потом как глянет — и все разом ухает вниз. Как будто по голове лопатой дали, а потом догнали и еще поддали. Сначала удар, потом контрольный.

Такая, что в штанах моментально становится тесно. И мысли — ни о чем другом. Хватай, прижимай, вжимай в стену и чтобы дышала в ухо.

Бесит и злит она меня. Ни о чем думать не могу. Глаза закрываю и она стоит перед глазами. Коза такая. Хорошо, что в другой машине ехала, а то бы я реально в кювет улетел. Хотя куда там — глаза на дороге, а в голове — только ее рот.

А это гребанное мороженное... Сознание потерять можно. Она облизывала его медленно, не спеша и будто не понимает, что делает. А я понимаю слишком хорошо. Я сглатываю и уже вижу, как эти губы скользят по мне. Ну вот что это! Зараза такая, чую ведь — специально. Смотрит краем глаза, проверяет. Видит, что как меня ведет и еще сильнее играет в невинность. А я не железный. Я мужчина.

Просыпаюсь раньше всех. В доме тихо, только кто-то ворочается за стеной. Вчерашний вечер крутится в голове — её плечо под моей рукой, как она поднялась по лестнице и обернулась. Я тогда сделал вид, что смеюсь над Костей, но на самом деле смотрел только на неё. На ноги ее длинные. На то как задница колышется...

На улице уже светло. Лето не умеет ждать.

Вскоре все подтягиваются к столу. Девчонки быстро что-то там сваргивают на стол. Ем. Пытаюсь сосредоточиться на еде.

К пляжу идём всей толпой — полотенца через плечо, Ян несёт колонку, Тим воду. Алина впереди, в шортах и свободной футболке поверх купальника. Идет босиком по теплому песку. Волосы собраны кое-как, пару прядей выбились.

Она смеётся над чем-то, что говорит Вика.

Я иду сзади. И думаю только о том, что под этой футболкой.

Когда мы выходим к воде, солнце уже греет по-настоящему. Озеро гладкое, блестит. Девчонки почти сразу начинают стягивать шорты, остаются в купальниках, визжат от холодной воды.

Алина тянет футболку через голову — спокойно, не играя, не специально. Но у меня перехватывает дыхание.

Белый купальник. Простой. Без лишнего. И от этого ещё хуже.

Тонкие бретели на плечах. Открытые ключицы. Живот — плоский, с мягкой линией талии. Бедра, на которых солнце ложится золотом.

Я сглатываю.

Она снимает шорты, остается в одних плавках, встряхивает волосы, распускает их. И и все просто. Буднично.

Я пыхчу, как идиот, отворачиваюсь на секунду, будто мне срочно надо поправить полотенце.

Спокойно. Просто девочка. Просто Алина.

Она садится на край пледа, что расстелила Вика, тянется за резинкой, чтобы собрать волосы. Руки поднимаются вверх, спина вытягивается, кожа натягивается по линии ребер.

Я смотрю. И понимаю, что смотрю слишком долго.

— Макс, ты идёшь? — кричит Костя.

— Иду.

Захожу в воду, холод бьёт по ногам, по груди. Немного отрезвляет. Но не до конца.

Алина уже по пояс в воде. Смеётся, брызгается, ныряет. Когда выходит обратно на мелководье, вода стекает по её коже, по животу, по бёдрам.

Я смотрю. И вижу женщину. И это определённо проблема.

Она замечает мой взгляд.

— Что? — щурится от солнца.

— Ничего., - бурчу и отворачиваюсь в сторону.

— Ты странный сегодня. — продолжает хихикать.

— С утра?

— Со вчера.

Я фыркаю. И вновь невольно утыкаюсь на нее.

— Макс? — раздается ее голос.

Я моргаю.

— А?

— Ты завис.

— Думаю. — сверлю ее взглядом.

— О чем?. - принцесса продолжает заливаться смехом.

— О жизни, — пожимаю я плечами.

Она смеется.

— С утра?

— Самое время.

Она вновь пробует воду ногой. Солнце светит прямо на нее. Вода отражается бликами на ее коже.

Я сжимаю челюсть. Потому что это уже не дружеский взгляд. И мне приходится держать себя. Контролировать, куда смотрю, как дышу, как стою.

Алина оборачивается.

— Ты идешь?

Я поднимаю бровь.

— Да ну тебя, — фыркает принцесса. И улыбается.

Эта девчонка не понимает, что делает со мной. И я не могу позволить себе показать это слишком явно. Мой взгляд скользит по ее плечу, по шее. Дольше чем нужно.

— Макс, — тихо прерывает Алина мои фантазии.

— Что?

— Ты опыть, — косится на меня.

— Что опять, - теряюсь я в догадках.

Алина смотрит прямо.

— Смотришь.

Я медленно выдыхаю.

— А нельзя?

Алина на секунду теряется. И это заметно. Щеки едва розовеют.

— Можно, — отвечает она.

Алина отворачивается, а я подплываю ближе. Слишком близко. Вода между нами. Почти касание. Я чувствую её тепло даже сквозь прохладу озера.

С берега кто-то свистит. Оборачиваюсь — те самые соседи. Стоят, делают вид, что собираются купаться, но смотрят сюда.

Она выходит из воды, идёт к полотенцу. Я остаюсь ещё на секунду, чтобы не выглядеть привязанным.

Но через минуту тоже выхожу.

Алина садится на плед, подтягивает колени к груди. Капли блестят на коже. Солнце делает её почти ослепительной.

Я ложусь рядом, на локоть.

— Ты пялишься, — говорит она, не глядя.

— И что?

Она поворачивает голову. Наши взгляды встречаются. В её глазах нет страха. Нет сомнений. Только ожидание. И я не уверен, что смогу долго держать дистанцию.

Глава 19

Макс

Я стараюсь держаться в воде дольше, чем нужно. Холод немного сбивает жар, который внутри с самого утра. Все уже плавают — Костя орёт, что нашёл «идеальный трамплин», Дамир спорит, кто выше прыгнет, девчонки визжат от брызг.

Я подплываю ближе. В нескольких метрах от берега торчит старый деревянный настил — видимо, когда-то был мостиком. Теперь перекошенный, но держится.

— Давай, по очереди! — кричит Костя, уже забираясь наверх.

Он прыгает первым, с разгона, с воплем. Вода взрывается брызгами. Все смеются.

Я забираюсь следом, чувствую под ногами тёплые доски. Солнце печёт в плечи. Алина тоже подходит. Она карабкается аккуратно, держась за край. Я автоматически протягиваю руку. Принцесса смотрит на неё секунду — и вкладывает свою ладонь в мою.

Маленькая. Тёплая. Мокрая.

Я тяну её наверх. Слишком близко.

Алина стоит рядом, вода капает по её ногам, по щиколоткам. Смеётся. Сама вся хрупкая, а такого «экстремала» не боится. Не строит цацу. Ныряет в воду. В детсве по деревьям лазила, на моцике не боится.

— Страшно, — говорит.

— Да ладно, — хмыкаю я. — Тут метр глубины.

— А если я неловко прыгну?

— Я поймаю.

Сказал — и сам завис.

Она смотрит на меня внимательнее.

— Поймаешь?

— Конечно. — обещаю я.

И я понимаю, что если она сейчас прыгнет, я правда полезу за ней, даже если она просто брызнет носом.

Костя сзади подталкивает:

— Ну давайте уже!

Алина делает шаг вперёд. Колеблется. Потом резко отталкивается. И летит.

В этот момент всё внутри меня сжимается так, будто это я падаю.

Она входит в воду неровно, с плеском, выныривает, отфыркивается, смеётся. Живая. Яркая.

— Видел?! — кричит она.

— Видел.

Я прыгаю следом. Вода накрывает с головой, глушит шум, и на секунду я остаюсь один — с сердцем, которое бьётся слишком быстро.

Выныриваю рядом с ней. Она всё ещё смеётся, глаза блестят.

— Ты правда бы поймал? — спрашивает вдруг.

Я подплываю ближе. Настолько, что наши плечи почти соприкасаются.

— Да.

Она задерживает дыхание на долю секунды. Потом отворачивается и плывёт к берегу.

Мы прыгаем ещё раз. И ещё. Уже без страхов, с разбега, с криками. Я подхватываю её за талию, когда она поскальзывается на доске, держу дольше, чем нужно.

Алина не отстраняется. Но и не смотрит в глаза.

Когда мы наконец устаём, Костя вдруг свистит так, что у всех закладывает уши.

— Народ! Сенсация!

Он идёт к берегу, неся что-то над головой.

— Я ж говорил, надо было взять! — орёт Дамир.

И через минуту мы видим — огромный арбуз.

— Откуда?! — смеётся Вика.

— Секрет фирмы, — важно отвечает Костя.

Мы выходим из воды. Солнце обжигает кожу. Песок горячий, липнет к мокрым ногам.

Алина садится на плед, обнимает колени. Волосы распущены, прилипают к плечам. На коже — капли, блеск. Я сажусь рядом.

Костя раскалывает арбуз на много мелких кусков — неровно, но эффектно. Красная мякоть раскрывается, сок течёт по пальцам.

— Вот это отдых! — довольно говорит Дамир.

Мы едим руками. Смеёмся. Сок течёт по запястьям. Алина кусает ломтик, сок стекает по её пальцам. Она морщится, пытается слизнуть каплю с большого пальца.

Я замираю. И отворачиваюсь только потому, что иначе это будет слишком заметно.

— Макс, ты чего опять завис? — Костя толкает меня плечом.

— Отстань.

Я беру свой кусок арбуза, но почти не чувствую вкуса. Потому что она рядом. С мокрыми волосами, с розовыми щеками от солнца, с улыбкой. И я всё ещё держусь. Но всё сложнее.

Я как раз тянусь за очередным куском арбуза, когда замечаю, что Костя и Дамир снова полезли в воду — орут, спорят, кто дальше доплывёт. Я остаюсь на берегу. Ян что-то ищет в рюкзаке.

Алина с Викой сидят чуть в стороне, ближе к воде. О чём-то болтают, смеются. Алина держит ломтик арбуза, сок уже течёт по пальцам, она морщится и смеётся. Мира присоединяется к ним.

И в этот момент я вижу, как к ним подходят те трое. Три бугая, что пялились вчера на Алину. Они идут не спеша, будто просто прогуливаются. Но траектория у них слишком прямая.

Я замираю. Смотрю внимательно на эту картину. Сам весь собран.

Высокий что-то говорит первым, улыбается. Второй садится на корточки почти на уровне их пледа — слишком близко. Третий стоит чуть сзади, разглядывает.

Я не слышу слов. Но вижу выражение лиц.

Вика улыбается вежливо. Алина — тоже. Она всегда так — не умеет быть грубой.

Один из них что-то спрашивает, наклоняется ближе.

Я встаю. Секунда — и рядом со мной уже Ян. Он тоже заметил.

— Пошли, — бросаю я.

Мы подходим сзади. Я останавливаюсь прямо за спиной того, что сидит на корточках.

— Всё нормально? — спрашиваю, глядя не на девчонок, а на них.

Парень оборачивается. Улыбка чуть меркнет.

— Да, нормально. Знакомимся.

— Уже познакомились, — спокойно отвечаю я.

— А ты кто? — хмыкает второй.

Костя, мокрый, с воды, подходит с другой стороны, отжимая волосы:

— А ты кто?

Пауза становится плотнее.

— Да без кипиша, — говорит высокий, поднимая руки. — Просто пообщаться хотели. Компания у вас веселая.

Я смотрю на Алину.

— Всё ок? — спрашиваю уже её.

Она кивает.

— Да, мы просто…

Я не даю ей договорить.

— Пацаны, — говорю ровно, — у

Тот, что сидел, медленно поднимается. Теперь мы стоим почти вплотную.

Он оценивающе смотрит на меня, потом на Яна.

— Закрытая? На общем пляже? — ехидно хмыкает.

— Слушай, брат — встревает Ян, говорит без улыбки — если надо что-то — говори прямо.

— Да без агрессии. Нам показалось, что девченкам скучно. Может составят нам компанию — поглядывает он на них, — Тут ведь все свободны, на сколько мы поняли.

Алина молчит, как и остальные. Я чувствую, как она чуть напряглась за моей спиной. Я делаю полшага вперед.

— Не свободны — давлю интонацией, смотрю ему прямо в глаза, — У нас своя компания и вам лучше проваливать.

Он выдерживает мой взгляд. Ян и Костя тоже напряжены и наготове. Потом сдается.

— Ладно, — усмехается. — Без проблем.

Они отходят. Не спеша. Но отходят.

Я провожаю их взглядом, пока они не возвращаются к своему месту. Только потом снова сажусь.

— Парни, вы наши герои — произносит Вика.

— Вот зачем так делать? Видно же что мы своей компанией сидим, — парирует Мира — мне еще вчера показалось, что они пялились.

— Это те из соседнего дома? — спрашивает Вика.

Алина смотрит на меня странно.

— Ты чего? — тихо.

— Ничего. — бурчу я, все еще находясь в боевой готовности.

— Мы сами могли сказать.

— Ага, видел я.

Я смотрю на воду, делая вид, что всё равно. Но внутри всё ещё гудит. Потому что, когда тот наклонился к ней, мне не понравилось не то, что он подошёл. А то, что она улыбалась ему так же мягко, как улыбается мне.

Алина замолкает. Садится, поджимает ноги, обнимает колени и смотрит куда-то в воду. Будто не здесь.

Я пытаюсь не смотреть на неё. Пытаюсь. Но всё равно слежу боковым зрением. Ветер цепляет её волосы. Плечи блестят от воды. Капли медленно скатываются по ключицам с ее волос.

Ана резко встаёт. Без слов. Просто поднимается и идёт к пирсу.

— Алина? — окликает Вика.

Она не отвечает. Доходит до края, останавливается. Медленно собирает волосы, поднимает их, оголяя шею. Скручивает, перехватывает резинкой. Движения спокойные. Неторопливые. Слишком.

Я чувствую, как внутри что-то начинает напрягаться. Те парни замечают её сразу. Переглядываются. Один что-то говорит другому.

Алина вытягивается на солнце, как будто нарочно. Потом делает шаг — и ныряет. Чисто. Красиво. Вода всплеском расходится по кругу.

Она выныривает и начинает плыть. Медленно. В их сторону.

У меня внутри что-то рвётся.

Я вижу, как те уже поднимаются. Один снимает футболку. Второй смеётся. Они собираются нырять.

— Да ну нахрен, — выдыхаю я.

И уже бегу. Не думаю. Просто бегу по пирсу и ныряю следом. Вода холоднее, чем я ожидал, но мне плевать.

Я догоняю её быстро. Она плывёт спокойно, будто вообще ничего не происходит. Хватаю её за запястье.

— Ты что делаешь? — рычу.

Она вздрагивает.

— Макс? Ты чего—

Я не даю договорить. Подхватываю её под талию и разворачиваю к берегу.

— Отпусти! — шипит она. — Ты с ума сошёл?

Я плыву к пирсу, удерживая её. Она брыкается, но не всерьёз. Выбираемся на доски. Я тяну её за собой к дому.

— Макс, ты псих?!

— Идём.

Я не останавливаюсь, пока не завожу её внутрь. В прохладу. В пустую гостиную. Только там отпускаю.

Алина стоит передо мной мокрая, с растрёпанными волосами, глаза горят.

— Это что сейчас было?! — возмущается она

Я смотрю на неё и понимаю, что меня трясёт.

— Это я тебя хочу спросить. Ты что устроила? — показываю рукой в направлении пляжа.

— Ничего! — сверлит меня взглядом снизу.

— Ничего? — усмехаюсь я коротко. — Это что было за шоу?

Она застывает.

— Какое ещё шоу?

— Ты прекрасно видела, как они на тебя смотрят.

— И что?

— И ты поплыла к ним. — не годую я. Она что прикалывается или специально выводит меня?

— Я поплыла в воду, Макс! — продолжает она давить.

— В их сторону. — возмущаюсь я.

Алина делает шаг ко мне.

— А если и так? Тебя это вообще почему волнует?

И вот тут я замолкаю. Меня волнует, потому что, когда они смотрят на неё, у меня внутри всё сжимается. Потому что я не хочу, чтобы она улыбалась им. Потому что я не хочу делить её.

— Не делай так больше, — говорю я глухо.

— Почему? — Алина склоняет голову набок и жалобно смотрит на меня, прям глубь смотрит. Там столько надежды и желания услышать ответ.

Я смотрю ей в глаза.

— Потому что мне это не нравится. — обрубаю я.

Она изучает меня долго. Медленно.

— Тебе не нравится… что? Что именно? — она делает шаг ближе. — То, что я плаваю?

— Не переворачивай. — отвечаю раздражённо.

— Тогда объясни нормально! — она всплёскивает руками.

Я провожу рукой по мокрым волосам, злость кипит глупая, необъяснимая.

— Ты видела, как они на тебя смотрят. — выпаливаю я.

— И что? — её голос срывается. — Я должна перестать существовать, если кому-то понравилась?

— Я этого не говорил.

— А что ты сказал? «Не делай так больше». Как так, Макс? Жить?

Я сжимаю челюсть.

— Не играй.

— Я не играю!

Она дышит часто, глаза блестят — не от воды уже.

— Ты вообще кто мне, чтобы запрещать? — тихо, но больно.

Этот вопрос бьёт сильнее всего. Я открываю рот — и ничего не выходит. Потому что ответа нет.

Она смотрит ещё секунду. Ждёт. Я молчу.

— Вот именно, — шепчет она.

Разворачивается и убегает к лестнице. Шаги гулко стучат по ступеням. Хлопает дверь наверху.

Я остаюсь внизу, в пустой гостиной, и чувствую себя идиотом.

Глава 20

Алина.

Я никогда не думала, что он может быть таким.

Таким… резким. Почти пугающим.

Макс всегда казался мне спокойным. Сдержанным. Тем, кто сначала подумает, а потом сделает. А там, на пляже, я увидела другого человека. В его глазах было столько злости, что у меня внутри что-то неприятно сжалось.

И самое ужасное — я ведь сама это запустила.

Да, я сделала это специально.

Мне надоело, что он крутится вокруг меня, как акула, но при этом делает вид, что я для него — фон. То холодный, то отстранённый, то вообще будто мыслями в другом мире. Он рядом — и его нет.

Когда к нам подошли те парни, я сначала напряглась. Их взгляды были липкими, неприятными. Не хотелось ни знакомиться, ни улыбаться. Я уже собиралась как-то мягко отшить, но Макс появился быстрее. Жёстко, коротко, без шансов. Парни испарились.

И в этот момент мне стало… тепло.

Но он вспылил. Взбесился. А потом — будто выключился. Сделал лицо «мне всё

Как будто это ничего не значило.

Меня это разозлило. Его холодность.

Его попытка обесценить то, что только что произошло.

Я хотела, чтобы он показал, что ему не всё равно. Хотела увидеть эмоцию, не маску. И поэтому — да, я решила его задеть. Вывести его хоть на какие-то эмоции. Позволила тем парням почувствовать, что они могут попытаться ещё раз.

И получилось.

Макс пришёл в бешенство.

Такого я не ожидала. В его глазах не было просто ревности — там была ярость. Сжатая, тёмная. Мне даже стало не по себе.

Значит, ему не нравится, когда я улыбаюсь другим.

Это ведь хорошо, да?

Но почему тогда он сам строит между нами бетонную стену?

В итоге я добилась только злости.

Хотела позлить — а разозлилась сама.

Я не вернулась на пляж. Осталась в комнате. Сидела на кровати, смотрела в потолок и злилась на него. И на себя.

Он попыхтел, покрутился и ушёл купаться с остальными. Не знаю, что они подумали. Наверное, все решили, что у него просто очередное плохое настроение. В последнее время это почти норма.

К вечеру всё будто возвращается в привычное русло.

Будто.

Музыка гремит, парни открывают пиво, Костя травит истории, Дамир уже в третий раз пересказывает один и тот же эпичный прыжок.

Я высушила волосы, накинула лёгкое платье. Щёки до сих пор чуть розовые от солнца. Я стараюсь выглядеть так, будто мне легко.

Макс сидит в кресле у стены, бутылка в руке. Пьет медленно. Вид у него — «все нормально».

Я сажусь рядом с Викой, толкаю Лейлу плечом, шучу, перебиваю, смеюсь громче обычного. Будто ничего не было. И специально не смотрю в его сторону. Ни разу. Пусть он почувствует, как это — когда тебя будто не существует.

Кто-то включает медленный трек, девчонки начинают пританцовывать прямо посреди гостиной. Я встаю первой. Двигаюсь легко, почти вызывающе. Не для всех. Для одного.

Смех, аплодисменты, свист.

Я кружусь, волосы скользят по плечам. И всё равно чувствую его взгляд. Тяжёлый. Сосредоточенный.

От него в груди становится горячо и немного больно.

Я смеюсь над чьей-то шуткой, запрокидываю голову назад — и в этот момент понимаю, что он смотрит.

И в груди неприятно тянет. Я не хотела войны. Я хотела, чтобы он выбрал меня. Не в ярости. Не в порыве. А просто — потому что не может иначе. А в итоге все только испортилось.

— Всё, народ, скучно. Давайте бутылочку. На желание! — хлопает ладонями по столу Мира.

Компания оживляется мгновенно.

— О-о-о! Пошло-поехало, — тянет Костя.

Я переглядываюсь с Викой.

— Только без жести, — смеётся она.

— Конечно, — фыркает Костя. — Мы же интеллигенция.

Пол быстро освобождают от лишнего, бутылка из-под пива ложится в центр. Мы рассаживаемся кругом на полу. И, конечно, я оказываюсь напротив Макса.

Я не смотрю на него. Принципиально. Пусть сам первый.

Крутит Костя. Бутылка вертится, скребёт по дереву и останавливается… на нём же.

— Сам на себя! — ржёт Дамир. — Судьба!

— Так неинтересно. Перекрут! — возмущается Костя.

Но Макс вдруг спокойно перебивает:

— Нет — нет. По правилам — нет. Сам себе загадывать нельзя. Значит, мы.

Я поднимаю взгляд.

Он улыбается — спокойно, уверенно.

— Макс, только попробуй, — предупреждает Костя.

Макс ухмыляется.

— Встань и признайся в любви… — делает паузу, — мангалу.

Все взрываются смехом. Я тоже. Не могу не смеяться. Костя, обнимающий мангал и шепчущий ему о «глубоких чувствах», — это слишком.

— Да пошли вы! — но он все равно поднимается, выходит на веранду, обнимает мангал: — Я всегда знал, что между нами что-то есть...

Смех выбивает из меня остатки напряжения. Я краем глаза чувствую, что Макс смотрит на меня. И почему-то от этого легче.

Бутылка идёт дальше. Останавливается на Мире.

— Желание! — кричат все.

Ян хитро улыбается:

— Расскажи самый неловкий случай из школы.

— Вы серьездно? — стонет Мира.

— Абсолютно.

Мира краснеет, но рассказывает, как однажды в раздевалке по физкультуре забыла свой лифчик. Так и просидела все уроки и потом нервно его искала. Мы умираем от смеха.

Теперь крутит Мира. Останавливается на Тиме.

— Ну все, попал — хмыкает Костя.

— Желание! — хором.

— Спой припев любимой попсы, — хитро говорит Мира.

— Да вы издеваетесь, — стонет он, но все равно поёт, фальшиво и громко. Мы подпеваем. Шум, дурдом, хлопки.

Я смеюсь, двигаюсь, живу. И всё равно чувствую его взгляд. Он старается не смотреть. Но смотрит.

Бутылка крутится снова. И замирает. На нём.

— О-о-о! — тянет Костя, глаза уже блестят. — Вот и герой дня!

— Желание, — говорит Дамир.

— Я загадаю! — быстро вставляет Костя, уже хитро улыбается. — За мангал.

Я чувствую, как внутри всё чуть сжимается. Это будет точно какая-то подстава.

— Давай, — спокойно отвечает Макс.

Костя наклоняется ближе, улыбка медленная:

— Поцелуй. С тем, на кого укажет бутылка.

У меня внутри будто щёлкает что-то. Поцелуй. Случайный. При всех.

— Детский сад, — фыркает Макс.

— Испугался? — поддевает Костя.

— Крути, — отвечает Макс.

Бутылка начинает вращаться. Медленно. Слишком медленно. Каждый оборот — как удар сердца.

Она проходит мимо Вики. Мимо Миры. Почти замирает на Дамире — я уже успеваю выдохнуть. Но делает ещё пол-оборота. И останавливается.

На мне.

В комнате на секунду становится тихо. Потом — свист, смех, хлопки.

Я поднимаю глаза. Макс уже смотрит на меня. И в его взгляде нет насмешки. Нет игры. Только что-то горячее. И сосредоточенное.

— Ну всё, Макс. Судьба любит драму, — смеётся Костя, хлопает в ладони.

— Прямо здесь или в комнате? — подмигивает Лейла.

Я чувствую, как щёки начинают гореть. Но я не отвожу взгляд. Не хочу выглядеть испуганной. Не хочу быть девочкой, которая прячется.

— В комнате интереснее, — поддакивает Вика.

Смех, подколы. Макс смотрит только на меня.

Он поднимается первым. Медленно. Я тоже встаю.

— Семь минут! — орёт Костя, нам вслед. — И не халтурить!

— Без пауз! — добавляет Ян. — Мы засечем!

Смех, свист, аплодисменты.

А я иду к нему. И чувствую, как внутри вместо страха разливается странное, тёплое упрямство.

Макс открывает дверь ближайшей спальни и пропускает меня вперед.

Я пробегаю мимо него быстро. Не потому что смелая. Потому что если замешкаюсь — точно передумаю.

Макс заходит следом, закрывает дверь. Шум снизу глохнет, остаётся только приглушённая музыка и гул голосов за стеной.

Тишина вдруг становится слишком плотной.

Я останавливаюсь посреди комнаты. Сердце бьётся так громко, что кажется — он слышит. Глаза в пол. Пальцы сцеплены перед собой, чтобы не выдать дрожь. Я злюсь на себя за это волнение. Это всего лишь игра. Всего лишь желание.

Макс мнется за моей спиной.

— Эй, — говорит он мягче, чем обычно. — Не обязательно это делать. Можем просто постоять. Они всё равно не проверят.

Я поднимаю глаза. И внутри что-то щёлкает. Просто постоять? Сделать вид? Снова спрятаться? Нет. Хватит.

— Если надо — значит надо, — отвечаю я робко, но с напором.

Он произносит моё имя, почти предупреждающе:

— Алин…

— Раз таковы правила. Надо исполнять., - перебиваю уже более уверенно.

На самом деле я говорю не про правила. Я говорю про нас.

Я делаю шаг к нему. Колени чуть подгибаются, но я держусь.

Подхожу ближе. Ещё ближе.

Теперь между нами почти нет воздуха. Я чувствую тепло его тела сквозь ткань футболки. Его дыхание становится глубже.

Он смотрит на меня внимательно. Не смеётся. Не издевается. И от этого становится ещё страшнее.

Руки предательски дрожат. Но я не отступлю. Я не буду девочкой, которую тащат обстоятельства.

Я встаю на носочки. И, прежде чем успеваю передумать, прижимаюсь губами к его губам.

Глава 21

Макс.

Губы прижимаются к моим губам. Просто. Неловко. Чуть слишком сильно.

Меня простреливает. Как будто кто-то ударил током вдоль позвоночника. Это неожиданно. Я замираю на секунду.

Её губы мягкие, но она напряжена вся — от плеч до пальцев. Целует старательно, будто выполняет задание. Ни движения. Ни дыхания толком.

Я чувствую, как она дрожит. И почему-то улыбаюсь прямо в поцелуй.

Она сразу отстраняется на миллиметр.

— Что?

— Поцелуй… — я качаю головой. — Не очень.

Принцесса вспыхивает. Надувает свои розовые щеки и хмурится.

— Спасибо!

— Тихо, — усмехаюсь, Алина пытается отпрыгнуть от меня, но я не даю. Перехватываю ее и притягиваю обратно, поближе. — Я научу.

Она смотрит на меня с вызовом, но в глубине — паника.

— Повторяй за мной, — говорю уже тише.

Я касаюсь её подбородка пальцами. Поднимаю её лицо.

— Расслабься.

Она сглатывает. Я наклоняюсь сам. На этот раз медленно. Касаюсь её губ осторожно, мягко. Не давлю. Даю время привыкнуть.

Она замирает — потом будто отпускает что-то внутри.

Я целую глубже. Медленнее. Чувствую её дыхание, её нерешительность, её попытку понять, как правильно.

— Не бойся, — шепчу в паузе.

И снова целую. Теперь уже дольше. Жаднее.

Алина сначала повторяет неловко, потом отвечает увереннее. Пальцы её скользят по моей футболке, цепляются за ткань.

Меня ведёт.

Я прижимаю её ближе. Ладонь ложится на талию — горячая кожа под пальцами. Огнем загорается девочка. Спичкой вспыхивает. Она выдыхает мне в губы, тихо, почти жалобно. Жаром обдает.

И я понимаю, что это уже не игра. Не семь минут. Не бутылочка. Это она. И то, что я слишком долго пытался игнорировать.

Я углубляю поцелуй. Медленно, но настойчиво. Чувствую, как она тает — или это я таю. Черт его знает. Термоядерный жар вырывается изнутри.

В голове шумит. Где-то далеко внизу кто-то смеётся, но мне всё равно. Сейчас меня интересует только ее рот. И то как она дышит.

Алина отвечает уже сама. Не копирует. Не боится. Её пальцы поднимаются выше, касаются моей шеи. И меня окончательно срывает.

Я целую её так, будто имею право. Будто она уже моя. И в какой-то момент ловлю себя на том, что не хочу останавливаться. Вообще. Отрываюсь только когда воздуха не хватает.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Губы припухшие, дыхание сбито.

— Так лучше? — тихо спрашивает она.

Я хмыкаю, всё ещё не отпуская её талию.

— Уже ближе.

И срываюсь дальше. Не могу. Реально не могу оторваться. Сладкая. Безумно сладкая. Вкуснее не пробовал. Алина позволяет хозяйничать у нее во рту. Ласкать ее. Переплетать языки, обмениваться слюной. Она трепещит, цепляется за меня, жалобно поскуливает.

Малышка, я тоже уже на пределе.

Кровь кипит. Вены пульсируют. Адреналин разгоняет жар по телу. Насытиться ею невозможно. Этого мало. Всегда мало.

Где-то за дверью сначала слышится топот. Потом грохот. И Костин голос:

— Эй! Семь минут давно прошли, романтики!

Дверь распахивается без стука. Но мы продолжаем. Ничто не может нас отвлечь друг от друга.

— Мы зашли проверять, вы там живы вообще? — ржёт Дамир.

Я отрываюсь от Алины не сразу. Потому что реально не хочу.

Её пальцы всё ещё у меня на шее. Мои — на её талии. Мы оба тяжело дышим. И мне требуется секунда, чтобы вспомнить, где мы.

Комната снова наполняется шумом, светом, чужими голосами.

Я медленно отстраняюсь.

Алина тут же делает шаг назад. Щёки пылают. Губы припухшие. Она быстро проводит по ним пальцами, будто стирает след.

— Ого, — тянет Дамир. — Они, кажется, реально отрабатывали.

— Мы говорили семь минут, а не семь раундов, — добавляет Костя.

Смех. Свист. Кто-то хлопает меня по плечу. Я ухмыляюсь, будто всё это — чистый прикол.

— Завидуй молча, — бросаю Косте.

Он театрально хватается за сердце:

— Всё, я потерял друга.

Снова хохот. Все воспринимают это как игру. Как сценку ради бутылочки. Никто не видит, как у меня внутри всё до сих пор гудит.

Алина выходит первой. Я — за ней.

— Алинка, прости. Я надеялся что этому чурбану выпадет Ян, — жалобно говорит Костя Алине.

— Чего?! — возмущается Ян.

— Дурак. — отвечает Алина и как обычно опускает свои очи вниз. Всем снова смешно.

Мы возвращаемся в гостиную. Музыка всё ещё играет, бутылка снова крутится.

Мира хлопает по полу:

— Садитесь, голубки.

— Мы не голубки, — автоматически бросаю я. Но голос звучит хриплее обычного.

Я сажусь на своё место. Алина — напротив. И теперь она смотрит. Не прячется. Не отворачивается. Наши взгляды сталкиваются — и держатся на долю секунды дольше, чем нужно. В её глазах что-то новое. Не просто влюблённость. Там теперь знание. Ощущение. Память о том, как я её держал. Как целовал ее губы.

Я сглатываю и отвожу взгляд первым.

Бутылка крутится дальше. Кому-то снова выпадает глупое желание. Костя изображает страсть к табуретке. Девчонки хохочут. Я почти не слышу. Потому что чувствую её.

Даже через круг людей. Даже не касаясь. И каждый раз это как искра.

Она улыбается кому-то, но краем глаза всё равно проверяет — смотрю ли я. Смотрю. И уже не скрываю.

Игра продолжается, смех не стихает, бутылка вертится. А между нами — что-то, о чём никто не знает.

Игра постепенно сдувается. Тим зевает. Вика уже лежит прямо на полу, уткнувшись в телефон. Музыка становится тише, разговоры — ленивее.

— Всё, я спать, — первой встаёт Мира.

— И я, — тянет Лейла.

Один за другим начинают расходиться. Дом шумит ещё минут десять, хлопают двери, скрипят ступени.

Я остаюсь сидеть на диване, будто

Алина поднимается не сразу. Она стоит у стола, собирает пустые стаканы, что-то говорит Вике. Потом вдруг поднимает голову. И смотрит на меня. Не случайно. Осознанно.

Взгляд короткий, но в нём столько всего, что у меня внутри снова всё сжимается. Я не выдерживаю первым. Резко встаю.

— Покурю, — бросаю в пустоту.

И выхожу на улицу быстрее, чем нужно.

Ночной воздух ударяет в лицо прохладой. После душного дома — как ледяная вода. Я втягиваю его жадно, будто могу этим погасить то, что внутри. Не могу.

Губы до сих пор помнят её. Тепло. Дрожь. Как она сначала боялась, а потом начала отвечать. Я провожу ладонью по лицу. Чёрт. Это всего лишь поцелуй. Всего лишь игра. Но тело реагирует так, будто это было не «всего лишь».

Я опираюсь руками о перила веранды и смотрю в темноту. Лес шумит где-то рядом, вода внизу тихо плещется. Природа немного успокаивает.

Вдруг слышу, как скрипит дверь. Кто-то вышел. Я автоматически отхожу в тень, за угол дома. Сам не знаю зачем. Шаги лёгкие. Тихие.

Я замираю.

Из-за угла показывается силуэт. Алина. Она выходит на крыльцо и оглядывается. Будто ищет кого-то. Или собирается с мыслями.

На ней лёгкая кофта, накинутая поверх платья. Волосы распущены. В свете лампочки они кажутся почти серебряными.

Она подходит к перилам, смотрит на воду.

Я стою в тени и не двигаюсь. Сердце колотится глупо, как у подростка. Подойди. Скажи что-нибудь. Сделай шаг. Но я не делаю.

Она ещё немного стоит. Потом вздыхает и возвращается в дом. Дверь тихо закрывается. Я остаюсь один.

Медленно выдыхаю. Поднимаю голову и смотрю на окна второго этажа. Одно из них загорается мягким светом. Её. Я знаю, какая комната у неё. Свет движется — значит, она ходит внутри. Тень мелькает за занавеской. И меня накрывает новая волна.

Я представляю, как она сейчас снимает кофту. Как проводит ладонью по губам. Думает ли о том же, о чём и я? Представляю слишком отчётливо. И меня буквально прошивает дрожью.

Я делаю шаг к дому. Ещё один. Поднимаюсь на первую ступеньку крыльца. Если я сейчас зайду… никто не заметит. Все уже разошлись. Скажу, что забыл телефон. Или просто постучу к ней. Она откроет. Я знаю. И что дальше?

Я останавливаюсь. Потому что знаю — дальше я уже не смогу держать дистанцию. А с ней так нельзя. С Алиной нельзя «просто так». Она не из тех, с кого можно трахнуть и уйти.

Я опускаюсь на ступеньку и закрываю глаза. В голове всплывает её лицо в тот момент, когда я сказал, что поцелуй «не очень». Как она вспыхнула. Как упрямо подняла подбородок. И как потом доверилась. Отпустила себя в мои руки.

Чёрт. Мне нужно куда-то деть это напряжение, иначе я всё-таки поднимусь к ней.

Возвращаюсь обратно за угол в тень. Ночь густая, а внутри — будто костер развели. Член давно набух и разрывает ширинку. Я опускаю руку, обхватываю ствол и закрываю глаза. Перед глазами Алина, это чертово мороженное и ее пухлые губы. Мягкие. Сочные.

Я веду по стволу по все длине. Вверх-вниз. Представляю как бы сделал это с ней. Какой бы жар исходил от нее. Как бы она доверилась. Зацеловал бы каждый сантиметр ее кожи. Трогал. Обнимал. Алине бы понравилось. Она бы начала стонать.

Грудь вздыматься тяжело, дыхание перехватывает. Я ускоряюсь. Меня злит. Коробит от того что я представляю. Но ничего поделать не могу. В моей голове только она и никто больше.

Я хочу ее очень сильно. И ненавижу себя за эти грязные мысли. Алина не достойна того чтобы тереться по углам.

Пресс напрягается сильнее. Стоны вырываются громче. Я продолжаю имитировать ласки принцессы. Фантазия продолжает подкидывать безумные картинки. В жилах все жгет. В груди все горит. Я ускоряюсь. Еще сильнее. И наконец накрывает. Я сильно зажмуриваюсь, сцепляю зубы и сильно зажимаю головку. Моя похоть выплёскивается на темную землю под ногами.

Ну вот что я за урод.

Я какое-то время просто стою, перевожу дыхание. Жадно глотаю воздух, продолжая слегка поглаживать свой член. Сердце шпарит изо все сил. Затем немного успокоившись иду к воде. Ночь тёплая, но вода наверняка холодная. Отлично.

Снимаю футболку на ходу, бросаю её на песок. Не давая себе времени передумать, ныряю. Вода обжигает холодом. Секунда — и дыхание перехватывает.

Я ухожу глубже, открываю глаза в тёмной мутной глубине. Холод режет кожу, мысли будто рассыпаются. Выныриваю резко, втягиваю воздух. Сердце бьётся уже по-другому. Чище. Трезвее.

Я отплываю немного от берега и переворачиваюсь на спину. Смотрю на тёмное небо. На её окно. Свет всё ещё горит.

Глава 22

Алина

— Алина, ты вообще спала? — шепчет Вика.

— Немного, — вру.

Я почти не спала. Лежала, уставившись в потолок, и считала трещины в побелке, будто это могло помочь перестать думать. Не помогло.

Стоило закрыть глаза — и я снова в той комнате. Его ладонь на моей талии. Его голос: «Повторяй за мной». То, как он сначала улыбнулся в губы, а потом перестал улыбаться. Потому что стало не до шуток.

Я переворачиваюсь на бок и утыкаюсь лицом в подушку. Глупо. Это была игра. Но тело помнит не игру. Тело помнит, как он притянул ближе. Как его дыхание стало тяжёлым. Как я сама перестала бояться и просто… ответила.

Я закрываю глаза. И чувствую, как щеки снова теплеют.

Утром в доме уже шумно. Кто-то уже бегает по лестнице, хлопает дверью холодильника, ругается, что нет чистых кружек.

Я быстро собираю волосы в хвост и спускаюсь вниз.

На кухне пахнет кофе и поджаренным хлебом. Лейла стоит у плиты, переворачивает омлет. Мира режет помидоры.

— О, проснулась наша героиня семи минут, — ухмыляется Мира.

— Замолчи, — я бросаю в неё полотенцем, но улыбаюсь.

— Ну а что? Мы думали, вы вообще не выйдете.

— Да хватит вам.

Я открываю холодильник, достаю сыр, чтобы хоть чем-то занять руки.

Если бы они знали, что я полночи лежала и заново проживала каждый момент. Каждый. Его «не очень». Моё упрямство. То, как он взял инициативу. И как всё вдруг стало настоящим.

— Он хорошо целуется? — тихо спрашивает Лейла.

Я замираю на секунду. И честно отвечаю:

— Да.

Девочки переглядываются и хихикают.

Я отворачиваюсь к окну, чтобы они не увидели, как у меня снова дрожит дыхание.

Мы продолжаем увлечённо готовить завтрак и уже болтаем

Шаги на лестнице. Голоса. Парни спускаются. Я автоматически напрягаюсь. Не оборачиваюсь сразу. Слышу его голос. Обычный.

Спокойный.

— Кофе есть?

— Там, — отвечает Мира.

Я медленно поворачиваюсь. Макс стоит у стола в серой футболке, влажные волосы чуть взъерошены. Будто только что из душа.

Он выглядит… нормально. Слишком нормально.

Берёт кружку. Наливает воду и растворимый кофе. Садится. И даже не смотрит на меня. Ни разу.

Я стою с ножом в руке, и вдруг понимаю, что режу один и тот же кусок сыра уже слишком долго.

Макс смеётся над какой-то Костиной шуткой. Спрашивает у Дамира, кто пойдёт за углём. Пьёт свой дурацкий кофе. Как будто вчера ничего не было. Как будто не он целовал меня так, что я до сих пор не могу спокойно дышать.

Я чувствую, как внутри что-то медленно сжимается. Возникает дикое желание порезать его этим самым ножом.

Ладно. Может, неловко. Может, при всех не хочет.

Я сажусь за стол напротив. Жду. Хотя бы взгляд. Хотя бы короткий.

Но он смотрит куда угодно — в тарелку, в телефон, на Костю. Только не на меня.

В груди неприятно ноет. Это что — всё? Для него это правда была просто игра? Семь минут — и точка?

— Алина, передай соль, — говорит он вдруг. Спокойно. Обычно.

Я подаю. Макс берет соль и солит свой омлет. Он всё равно не поднимает на меня глаза.

Я опускаю руку обратно на стол. Сердце бьётся слишком громко. Я вдруг понимаю, что мне больно. Потому что он делает вид, что ничего не произошло.

Я опускаю взгляд в тарелку. Ладно. Если для него это просто игра — я не буду выглядеть дурой. Я тоже могу сделать вид, что это ничего не значило.

Мы продолжаем завтракать и я тоже отстраняюсь, общаюсь с девчёнками и представляю, что на месте Макса есть только стул. Чувствую даже как на меня поддувает ветерок. Там ведь никто не сидит и ветер может спокойно гулять.

Солнце уже высоко, когда мы снова выходим к воде. Парни тащат мяч, кто-то несёт колонку, Лейла — полотенца. Вчерашний вечер будто смыло утренним шумом и светом.

Все смеются. Кроме меня. Я стараюсь не смотреть на него первой. Правда стараюсь.

Снимаю шорты, остаюсь в купальнике, чувствую на коже горячий воздух и взгляд… но не его.

Макс разговаривает с Костей. Смеётся. Толкает его плечом. Потом вместе с парнями идёт к пирсу. Он ни разу не смотрит в мою сторону. Будто меня здесь нет.

Я захожу в воду, сначала по щиколотки, потом глубже. Вода тёплая, мягкая, обнимает. Обычно я люблю это ощущение. Сегодня — нет.

— Алина, плывёшь? — кричит Вика.

— Да!

Я ныряю, чтобы никто не видел моего лица. Под водой тише. Мир глушится. Только собственное дыхание и плеск.

Когда выныриваю, вижу, как Макс помогает Лейле забраться на пирс. Улыбается ей. Что-то говорит. Он так же улыбался мне вчера? Или это мне показалось?

Я плыву ближе к девочкам.

— Ты чего такая тихая? — спрашивает Мира.

— Нормально всё.

— Он просто тупит, — шепчет Вика так, чтобы никто не слышал. — Не накручивай.

Я пожимаю плечами. Не накручивать — это когда есть на что опереться. А когда он делает вид, что я — просто часть компании, как все остальные, сложно не думать.

Мы выбираемся на берег. Кто-то предлагает играть в мяч. Парни делятся на команды.

Макс оказывается в одной с Костей и Дамиром. Я — с девочками.

Он бегает, смеётся, кричит. Разгорячённый, живой. И каждый раз, когда мяч летит в мою сторону, он перехватывает его раньше, чем я успеваю коснуться. Случайность? Может быть. Но я чувствую — он держит дистанцию. Ни касаний. Ни случайных столкновений. Ни взгляда дольше секунды. Будто вчерашние семь минут — ошибка, которую он решил забыть.

После игры все снова лезут в воду. Я остаюсь на берегу. Сажусь, подтягиваю колени к груди. Смотрю на него. У меня окончательно отступает желание дальше веселиться и купаться. Хочу уже домой. Надоело находится с ним рядом.

Макс ныряет с пирса, выходит из воды, стряхивает капли с волос. Солнце блестит на его коже. И мне больно от того, что я знаю, как он целует. И не понимаю, почему теперь он даже не смотрит.

Макс выходит на берег совсем рядом. Проходит мимо меня. Я чувствую его тепло, слышу, как он тяжело дышит после заплыва. Секунда. Если он сейчас посмотрит — я выдержу.

Но он берёт полотенце и уходит к парням. Не глядя.

Я опускаю подбородок на колени. Глупо. Быстрее бы уже домой.

— Алина, идёшь купаться? — кричит Костя.

— Сейчас!

Я встаю резко, будто меня поймали. И иду к воде снова. Да желания купаться уже нет. Но надо чем-то занять время.

На этот раз плыву дальше всех. Почти к буйкам. Вода щиплет глаза, дыхание сбивается. Я злюсь. На него. На себя. На то, что позволила себе поверить, будто тот поцелуй что-то меняет.

Когда я возвращаюсь к берегу, Макс стоит по колено в воде. Наши взгляды наконец сталкиваются. Коротко. Молча. В его глазах — что-то напряжённое. Сдержанное. Не равнодушие. Но и не то, что я хочу видеть.

Он первым отворачивается.

И это убивает меня. Я тоже поднимаю голову вверх и прохожу мимо. Решаю провести день с девочками.

Собираться домой всегда немного грустно. Хоть я считала уже когда мы удем и то только благодаря одному зануде. Но осознание того, что отдых закончился навевает еще большую тоску. Дом за два дня стал каким-то своим — со скрипучей лестницей, запахом мангала и шумом воды по ночам.

Я складываю вещи в рюкзак, аккуратно, медленно, будто если тянуть время — выходные не закончатся.

Внизу уже слышны голоса.

— Кто куда едет? — орёт Костя.

— Дамир, ты со мной! — отвечает кто-то.

Я спускаюсь по лестнице с рюкзаком через плечо. И сразу вижу его.

Макс стоит у входа, держит ключи, что-то объясняет Тиму. Солнце светит ему в лицо и он щурится.

Он замечает меня. На секунду замирает. Потом подходит.

— Ты… — он прочищает горло. — Не хочешь со мной поехать?

Просто. Но смотрит прямо в глаза.

Сердце делает лишний удар. Вау. Вот это новость.

— Хочу, — отвечаю слишком быстро.

Он будто выдыхает.

— Тогда поехали.

Костя уже открывает дверь машины Макса и собирается закинуть туда рюкзак.

— Э, — спокойно говорит Макс. — Ты давай к Вике пересядь.

— Чего это? — Костя морщится.

— Ты же с ней в одном районе живёшь. Логично

— Да мне нормально и тут…

— Кость, — Макс смотрит на него тем самым взглядом, после которого обычно не спорят. — Давай.

Костя пытается еще что-то буркнуть, но Макс вручает ему его рюкзак.

— Иди уже, — отмахивается Макс.

Мне становится даже как-то неловко. Но Макс ведет себя так спокойно и естественно. Костя пыхтит, но идет к машине Дамира. Я замечаю, как Вика, проходя мимо, украдкой показывает мне два больших пальца вверх. Я закусываю губу, чтобы не улыбнуться слишком широко.

Макс открывает переднюю дверь.

— Садись.

Я замираю на секунду. Переднее сиденье. Не «куда угодно». А рядом. Внутри что-то тёплое расползается.

— Это… уместно? — спрашиваю я растерянно. Я думала сесть назад вместе с Мирой.

Макс смотрит на меня так, будто я сморозила только что какую-то чушь.

— Уместно. — отвечает он.

— Спасибо, — тихо говорю я и сажусь.

Он аккуратно закрывает дверь, обходит машину, садится за руль.

Заводит двигатель. Мы трогаемся.

В машине пахнет солнцем, кожей сидений и его парфюмом.

Некоторое время мы едем молча. За окном мелькают деревья, дорога уходит лентой вперёд. Мира с Тимом активно болтают о чем-то.

Я чувствую себя странно лёгкой. Счастливой. Потому что он выбрал. Пусть это всего лишь место в машине. Но он выбрал.

— Ты сегодня… — начинает он и замолкает.

— Что? — внимательно откликаюсь я.

— Нормально всё?

Я смотрю на него. Он держит руль уверенно, но челюсть напряжена.

— Да, — отвечаю. — А у тебя?

Он коротко усмехается.

— Тоже.

Пауза.

Он бросает на меня быстрый взгляд. Я поворачиваюсь к окну, чтобы скрыть улыбку.

Машина едет ровно, мягко. Где-то сзади сигналят друзья, обгоняют, машут руками. Мы смеёмся.

И вдруг всё становится не таким сложным. Не определённым. Но настоящим.

Он тянется рукой к коробке передач, и наши пальцы случайно соприкасаются. На этот раз он не отдёргивает. И я не убираю свою руку. Мы едем дальше.

И впервые за эти выходные я чувствую не тревогу. А спокойную, тихую радость.

Глава 23

Макс

Я не должен был сюда ехать. Серьёзно.

Сижу в машине напротив танцевального зала, мотор заглушен, но внутри всё гудит сильнее, чем двигатель. Ладони лежат на руле, пальцы сами по себе отбивают какой-то нервный ритм. Будто отсчитывают секунды до того момента, когда я окончательно признаюсь себе, зачем я здесь. Стук глухой, быстрый. Бесит даже он сам.

Я же сказал себе — не надо усложнять. Тогда какого чёрта я торчу под её танцами, как ревнивый подросток?

Свет в зале ещё горит. Через стеклянную витрину видны силуэты — девчонки смеются, собирают сумки. Я делаю вид, что просто проверяю телефон, но на самом деле смотрю только туда.

Мне просто интересно. Просто убедиться, что всё нормально. Просто забрать её домой… если вдруг понадобится.

Вру сам себе. Я злюсь. После базы я пытался держать дистанцию. Думал, остыну. Пройдёт. Но каждый раз, когда вижу её, внутри будто кто-то дёргает за оголённые провода.

Дверь зала распахивается. Я выпрямляюсь.

Выходят девчонки. Потом ещё. Смех, разговоры. Прощаются, обнимаются. Расходятся кто куда. И вот — она.

Собранные волосы, рюкзак на одном плече, лёгкая куртка расстёгнута. Шея открытая, тонкая. Щеки чуть розовые после тренировки. Улыбается. Такая... милашка. Черт.

Она всегда после танцев какая-то настоящая. Живая. Без позы. Идёт быстро, что-то рассказывает, смеётся.

Не одна. Рядом с ней Бельский. Ну конечно.

Этот идеальный мальчик с правильной причёской и вечно прилизанной улыбкой. Высокий, аккуратный, слишком спокойный для моего настроения. Наклоняется к ней, будто они давно уже на «ты» и на «навсегда».

Он что-то говорит и она кивает, улыбается. Улыбается. Ему. Внутри что-то резко сжимается.

Я чувствую, как пальцы перестают стучать и сжимаются в кулак. Руль под ладонью кажется слишком тонким, будто сейчас сломается.

Кирюша, значит. Принц на белом велике.

Он что, теперь ее провожает? Каждый раз? Или только теперь начал?

Я вдруг понимаю, что злюсь не только на него. На неё тоже.

Как она может вот так спокойно смеяться? Как будто между нами ничего не было? Как будто тот поцелуй — просто эпизод?

Алина поправляет рюкзак, волосы чуть выбились и я вижу что она красивая. Так, что взгляд цепляется.

И этот... стоит рядом. Слишком уверенно.

Они останавливаются у ступенек. Кирюша тянется к её рюкзаку, будто хочет помочь. Она что-то отвечает, качает головой.

Он смотрит на неё слишком долго. И я больше не выдерживаю.

Вечер тёплый, фонари бросают жёлтые пятна на асфальт. Бельский что-то говорит ей, но замолкает, когда я подхожу.

Алина поворачивается первой. Я вижу, как на её лице сначала удивление, потом что-то ещё — непонятное. Она не ожидала меня здесь. И правильно. Я сам себя здесь не ожидал.

Мажор смотрит настороженно.

В груди жарко. От ревности. Глупой, необъяснимой, абсолютно нелогичной.

— Привет… ты что тут? — искрене удивляется Алина. Голос мягкий. Без раздражения.

И меня это почему-то сразу отпускает на пару градусов.

— Привет, — киваю. — Решил подвезти. Вечер всё-таки. Темно.

Она моргает, будто не ожидала такой формулировки.

Бельский усмехается краем губ.

— Мы не в лесу, — спокойно говорит он. — Я собирался сам её подвезти. Мог не переживать.

Ах вот как. Я перевожу на него взгляд.

— Да я и не переживаю, — отвечаю так же спокойно. — Просто быстрее будет.

— Мне не сложно, — парирует он.

— Верю. Но у меня машина.

— Да и я не на лошади — отвечает он мне и достает ключи от своей тачки.

Пауза натягивается, как струна. Он смотрит на меня прямо. Не отводит глаз. Правильный мальчик, блин.

— Всё под контролем, — добавляет он, уже чуть жёстче.

Меня подмывает ответить что-то резкое. Что-нибудь из серии «контроль у тебя дома будет», но я чувствую на себе взгляд Алины.

Она стоит между нами. Чуть напряжённая. И я вдруг понимаю, что не хочу выглядеть идиотом перед ней.

— Я не спорю, — говорю тише. — Просто решил сам забрать ее. Мало ли. — добавляю с выражением.

Кирилл собирается что-то добавить, но Алина делает шаг вперёд.

— Кирилл, всё нормально, — мягко говорит она. — Правда. Не переживай.

Он поворачивается к ней.

— Я и не переживаю. Просто…

— Я поеду с Максом, — спокойно заканчивает она.

И внутри у меня щёлкает. Победа за мной, урод.

Бельский сжимает губы, перспектива передать Алину в мои руки его совсем не устраивает. Потом он кивает.

— Как скажешь.

Он смотрит на меня секунду дольше, чем нужно. Взгляд — холодный. Я отвечаю тем же.

Этот мудак поворачивается к Аллине и обнимает ее на прощание.

Она садится на переднее сиденье, аккуратно закрывает дверь. Я обхожу машину, чувствую на спине взгляд мажора. Пусть смотрит. Мысленно показываю ему средний палец. Хотя ничего меня не останавливает сделать это наяву.

Завожу двигатель. Несколько секунд — тишина. Только гул мотора и её дыхание рядом.

— Ты правда решил меня просто забрать? — спрашивает она тихо.

Без упрёка. Скорее — с недоверием.

Я усмехаюсь краем губ.

— Да. А что, нужен был официальный запрос?

Она фыркает.

— Просто… неожиданно.

Я пожимаю плечами.

— Если хочешь, могу и дальше забирать. Ну, если не буду работать, не уеду, не передумаю, не исчезну внезапно, — добавляю с лёгкой самоиронией.

Она бросает на меня быстрый взгляд.

— Очень обнадёживает.

Неловкая пауза зависает между нами. Слова вроде бы лёгкие, но под ними — всё то, что мы оба не договариваем.

Я выруливаю с парковки.

— Ты торопишься? — спрашиваю, глядя на дорогу.

— Домой? — уточняет она.

— Ну… вообще. Можем немного покататься. — предлагаю я.

Секунда тишины.

— Не тороплюсь, — отвечает она. Щеки снова вспыхивают розовыми оттенками. Алина вообще склона постоянно краснеть. И почему-то внутри становится спокойнее.

Мы выезжаем на пустую улицу. Город вечером другой — мягче, тише. Фонари отражаются в лобовом стекле, музыка играет негромко, почти фоном.

Она снимает рюкзак, кладёт его к ногам.

— Как танцы? — спрашиваю.

— Нормально. Устала. — прикрывает Алина глаза.

— Видно.

Она поворачивается ко мне.

— В каком смысле?

Я улыбаюсь.

— В хорошем. Щёки красные. Красивая.

Она замолкает. Снова вспыхивает своим любимым цветом. Смотрит вперёд.

— Спасибо, — тихо.

Мы едем без конкретного маршрута. Просто поворачиваем там, где меньше машин. Разговор постепенно становится мягче.

— Ты сегодня рано закончил? — спрашивает она после короткой паузы.

— С чего взяла, что я вообще заканчивал? — усмехаюсь.

— Ну ты же говорил, что у тебя подработка. Или ты прогулял ради меня?

Она говорит это вроде бы шутливо, но в голосе — осторожность.

— Прогуливаю я только пары, — отвечаю. — Работу — реже.

— Так что за работа-то у тебя сейчас? — она поворачивается ко мне всем корпусом. — Ты всё время говоришь «дела», «работаю», а конкретики ноль.

— Да ничего пафосного, — фыркаю. — На складе помогаю. Разгрузка, учёт. Иногда с бумагами, когда начальник ленится.

— С бумагами? — она удивлённо вскидывает брови. — Ты?

— А что, по мне не скажешь? — улыбаюсь в ответ.

— Ну… — она сдерживает улыбку. — Ты больше на того, кто коробки швыряет.

— Спасибо, принцесса.

Она смеётся.

— Я не это имела в виду.

— Я понял, — киваю. — Просто вид у меня такой — «дай что-нибудь тяжёлое, я унесу».

— А тебе нравится?

Вопрос простой. Но звучит серьёзно. Я на секунду задумываюсь.

— Нормально. Деньги свои. Мозг особо не парит. И времени хватает.

— На что? — тихо уточняет она.

Я бросаю на неё короткий взгляд.

— На покататься.

Она отворачивается к окну, но я вижу, как уголок её губ дрогнул.

Мы едем уже минут двадцать и разговор неожиданно становится лёгким.

Без напряжения. Без скрытых уколов.

Она рассказывает, как на тренировке их тренер снова орал из-за синхронности. Я смеюсь, представляя Алину серьёзной и дисциплинированной.

— Я вообще-то ответственная, — возмущается она.

— Знаю, — киваю. — Ты всегда всё доводишь до конца.

Я ловлю себя на том, что мне хорошо. Просто сидеть рядом с ней, слышать её голос, чувствовать её присутствие.

Иногда наши взгляды пересекаются. И каждый раз в груди что-то мягко сжимается. Я не знаю, к чему это приведёт. Но сейчас — не хочется думать. Хочется ехать дальше.

Алина на секунду замирает. Смотрит на свои пальцы. Думает о чем-то своем.

— Макс… — начинает она тихо.

— Мм?

— Про тот поцелуй… на базе. — начинает она неловко. Сама пальца перебирает, волнуется.

Я не смотрю на неё сразу. Делаю вид, что сосредоточен на дороге. Но внутри всё уже напряглось.

Она сидит чуть сжавшись. Пальцы перебирают край шорт на коленях. Глаза опущены. Такая смелая и такая стеснительная одновременно.

— Что именно? — спрашиваю спокойно.

Она делает вдох.

— Тебе… это было просто из-за игры?

Я усмехаюсь тихо.

— Если бы было просто из-за игры, я бы так не завис потом.

Она поднимает на меня глаза.

— Ты завис?

— А ты нет? — кидаю взгляд в ее сторону.

Щёки у неё становятся чуть розовыми.

— Я… — она запинается.

— Тебе понравилось? — спрашиваю я прямо.

Алина бегает глазами, затем медленно кивает.

— Да.

Пауза. Я делаю поворот и съезжаю с главной дороги на более тихую улицу.

— Хочешь ещё? — спрашиваю негромко.

Она будто замирает. Плечи чуть напрягаются. Она смотрит на меня, потом снова в лобовое окно. Молчит.

Я уже думаю, что перегнул. Но она едва заметно кивает. Маленькое движение.

Я чувствую, как сердце бьёт быстрее. Не от азарта — от чего-то другого. От того, что она доверяет.

Я паркуюсь у пустого тротуара. Глушу двигатель. Тишина сразу становится густой.

Отстёгиваю ремень. Поворачиваюсь к ней.

Алина сидит напряжённая, но не отстраняется. Глаза большие, тёмные. Вижу как дрожат ее ресницы, как она пытается выглядеть смелой, но пальцы все равно выдают волнение — сжимают край сиденья.

— Алин… — говорю мягче, чем планировал.

И вдруг понимаю, что не хочу торопиться. Хочу, чтобы ей было спокойно.

Я тянусь к ней медленно. Алина не двигается. Когда мои пальцы касаются её щеки, она едва слышно выдыхает. Кожа теплая, мягкая. Она прикрывает глаза на секунду — и от этого у меня внутри что-то щелкает.

Я целую её сначала осторожно. Не так, как тогда — напором. Медленнее. Глубже. С чувством. Легкое касание. Проверка. Её губы мягкие. Тёплые. И она отвечает почти сразу, будто ждала. Неумело. Искренне. Чуть неловко задевает мои губы, будто боится сделать что-то неправильно. И это сводит с ума сильнее.

Сейчас никто не смотрит. Никто не ждет аплодисментов. Только мы.

Я притягиваю её ближе, ладонь скользит по её спине. Не жадно. Бережно. Внутри всё горит. Но в этот раз это не просто огонь. Это что-то другое.

Ее руки сначала зависают в воздухе, потом находят мою футболку, цепляются пальцами. Нерешительно. потом крепче.

Поцелуй углубляется сам собой. Потому что нам это обоим хочется.

Ее губы сладкие, податливые. Она выдыхает мне в рот тихо-тихо и этот звук будто проходит по позвоночнику.

Мне нравится, как она дрожит немного, но не от страха — от волнения. Нравится, как её пальцы сначала неловко цепляются за мою футболку, а потом сжимаются увереннее.

Я чувствую ее дыхание. Сбившееся. Теплое.

С ней все по-другому. Не про азарт. Не про «взять». Про то, чтобы не спугнуть.

Я провожу пальцами по ее спине, сквозь ткань футболки. Она чуть вздрагивает,

Алина старается повторять за мной. Сосредоточенно. Брови чуть сведены, будто это серьезная задача.

— Не думай так много, — шепчу, касаясь ее губ.

Принцесса тихо смеется в ответ и смех растворяется между нами.

Тепекрь целую ее глубже. Уверенее. Без спешки.

В голове гул. В груди жар. Но руки — аккуратные. Будто она хрупкая. И я понимаю, что влип.

Мне важно, чтобы ей было хорошо. Не впечатлить. Не доказать. Просто чтобы она чувствовала то же, что и я.

Я отрываюсь на секунду. Она смотрит на меня растерянно и счастливо одновременно. Смотрит так будто я только что перевернул ее мир.

Алина гладит меня по затылку, перебирает волоски и спрашивает глядя мне в лицо

— Что все это значит?

Глава 24

Алина

Он откидывается на сиденье. Проводит ладонью по лицу. Как будто возвращается из какого-то другого состояния.

— В смысле?

Я всё ещё чувствую его губы. Они будто остались на моих — горячим следом, пульсом. Сердце бьётся так громко, что кажется, он слышит.

Макс смотрит на меня иначе. Мягче. И я почти верю, что это начало.

— В прямом, — я пытаюсь удержать спокойствие. — Это… что?

Он выдыхает. И уже по этому выдоху я понимаю — сейчас будет не то, что я хочу услышать.

— Ты мне нравишься, — говорит он. Спокойно. Почти честно. — Правда нравишься.

Сердце делает скачок вверх.

— Но… — добавляет Макс. — Но не более.

Мир как будто резко сужается до размеров этой машины. Все мои надежды. Ожидания. Все сыпятся как песочный замок. Макс не может так обманывать. Я вижу. Я чувствую. Он не может так целовать как в последний раз. Так как будто я самое важное, что он видит. И потом делать вид, что ни чего нет.

— Не более? — переспрашиваю я. Внутри все трепещет. Дрожит. Горечь поднимается откуда-то из глубин. Я чувствую этот вкус на языке.

Он смотрит на меня, будто пытается подобрать слова.

— Алин, я не хочу сейчас во что-то серьёзное. Я не готов. У меня работа, планы, своя голова забита. Я не хочу обещать то, что потом не смогу вытянуть.

— Я не просила обещаний, — голос уже дрожит.

— Я знаю. Но ты… — он запинается. — С тобой нельзя просто так. А я пока хочу просто.

Это как пощёчина.

— Просто? — я чувствую, как внутри начинает кипеть. — Просто — это что? Целоваться, когда удобно? Забирать, когда скучно? И потом говорить «ты мне нравишься, но»?

Он морщится.

— Не переворачивай.

— Я не переворачиваю! — голос повышается сам. В груди все горит. Мечется бешеной птицей и рвется наружу — Ты только что целовал меня так, будто…

Я замолкаю. Слова застревают в горле. Будто это что-то настоящее.

Макс смотрит в сторону.

— Мне хорошо с тобой, — говорит тише. — Но я не хочу сейчас отношений.

Мне становится холодно. На улице лето, солнышко греет каждый уголок. Но я сейчас высоко в горах. В снежных просторах. И холод лавиной окутывает меня. Накрывает с головой. Покрывает толстой коркой. Из которой не выбраться.

— Тогда зачем ты приехал? — спрашиваю почти шёпотом.

Он молчит секунду.

— Потому что хотел.

Честно. И от этого ещё больнее.

— Ты эгоист, — говорю я.

— Возможно.

— Ты думаешь только о себе.

Он резко поворачивается ко мне.

— А ты думаешь о чём? Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас сказал «давай встречаться», если я не уверен? Чтобы потом что? Сделать тебе хуже?

— Хуже уже, — тихо отвечаю я.

В машине повисает тяжёлая тишина. Я чувствую, как глаза наполняются слезами. Ненавижу плакать при нём. Ненавижу быть слабой.

— Я не «просто», Макс, — говорю, глядя вперёд. — Я не промежуточный вариант.

Он молчит. И это молчание громче любых слов.

Я дёргаю ручку двери.

— Алин…, - пытается он перехватить меня.

— Нет. — одергиваю я грубо.

Выхожу из машины. Воздух кажется слишком резким. Ночной, прохладный.

Макс тоже выходит.

— Давай нормально поговорим.

— Мы уже поговорили.

Я смотрю на него, и слёзы всё-таки срываются.

— Ты не понимаешь, что со мной так нельзя.

Он делает шаг ближе.

— Я не хотел тебя ранить.

— Но ранил.

Я отступаю.

— Не приезжай больше просто так, — говорю тихо. — Если не «более».

Разворачиваюсь и ухожу прочь. Спина прямая. Шаги быстрые. Только внутри всё рушится. Потому что он мне нравится не «просто».

Макс остается стоять и смотрит вслед. Он не пытается догнать меня или окликнуть. Ну же. Сделай хоть какой-то шаг. Но нет. Он стоит.

Не знаю, хочется ли мне чтобы он бежал за мной или все-таки оставил в покое. Если бы он догнал не знаю как бы поступила.

Внутри все кипит. Вулканом взрывается. Обида и горечь наперебой разрывают меня. Кто сильнее. Как он так мог. Отвратительно.

Я не замечаю как дохожу до дома. Кажется позади его машина, пару шагов и вот мой подъезд. Дверь комнаты закрывается тише, чем я ожидала. Я с таким остервенением зашла, с этим острым комком внутри — хотелось хлопнуть, чтобы все вокруг дрогнуло. Но мне удалось пощадить дверь и не хлопнуть ее с грохотом. Она здесь не виновата.

Я прислоняюсь к ней спиной и медленно сползаю вниз. Пол холодный. Ладони дрожат. И только сейчас, в тишине, меня накрывает по-настоящему.

До этого я держалась. На улице. В подъезде. Даже когда заходила в квартиру — держалась. А сейчас не нужно. Слёзы катятся сами. Без рыданий. Просто текут, будто внутри что-то прорвало.

Я закрываю лицо ладонями и несколько секунд просто сижу так, чувствуя как щеки становятся мокрыми.

Я ведь знала. Знала, что он такой. Что он не из тех, кто сразу «всё и навсегда». Что он живёт так, как чувствует — резко, импульсивно. Сегодня так, завтра иначе. Я знала. Но всё равно поверила. Потому что когда он целовал меня — это не было «просто». Там не было холодности. Не было игры. Его руки были настоящими. Его дыхание — тоже. В тот момент мне казалось, что все между нами настоящее. И мне хотелось верить, что все это взаимно.

Я поднимаюсь, подхожу к зеркалу. Щёки ещё красные. Губы припухшие.

Глупая.

Я провожу пальцами по губам, и в голове снова вспышкой — его лицо совсем близко. Его взгляд. Его дыхание на моей коже. Его руки на моей талии.

И тихое — «ты мне нравишься». А потом — будто ножом: «но не более».

Я сжимаю зубы. Почему я всегда додумываю больше? Почему, если мне хорошо, я сразу строю внутри целый

Макс честный. Он не врал. Он прямо сказал.

А я что? Я услышала только первую половину. «Ты мне нравишься». Конечно нравлюсь. Я рядом. Я удобная. Я реагирую. Я чувствую. Я смотрю на него так, будто он — что-то невероятное. Любому мужчине это приятно.

Но я хочу быть не удобной. Я хочу быть выбранной. Я хочу, чтобы Макс воспринял меня всерьез. Чтобы полюбил меня. Видел только меня и никого больше. Хочу стать для него центром вселенной. Таком же значимым человеком как он для меня. Чтобы не он не отводил глаза, не сомневался, не отстранялся.

Я сажусь на кровать и утыкаюсь лицом в ладони.

Стыдно.

Не за чувства — за то, что опять бегу быстрее, чем нужно. За то, что смотрю на него так, будто он центр моего мира.

Он живёт спокойно. Дышит свободно. Решает, когда подъехать, когда отстраниться. А я жду.

Жду его взгляда. Его слова. Его жеста. Будто от этого зависит мое настроение, мой день, моя жизнь.

Хватит.

Я вытираю слёзы рукавом. Хватит бегать за ним. Если ему нужно «просто» — пусть ищет где-то ещё. Мир большой. Девушек вокруг достаточно. Я не буду ловить его взгляды. Не буду первой писать. Не буду радоваться каждому его жесту как подарку судьбы. Пусть теперь он думает. Пусть он решает.

Я поднимаю голову и смотрю на свое отражение. Глаза все еще влажные, но внутри уже другое чувство. Я не «просто». Я либо по-настоящему. Либо никак.

Внутри появляется не боль. А твёрдость. Если Макс когда-нибудь захочет меня — ему придется выбирать. Не между поцелуями и играми. А между мной и всем остальным.

Глава 25

Алина

Музыка для вальса начинается мягко. Почти слишком невинно.

Я стою в ряду, ладони чуть влажные, платье струится по ногам. В зале жарко — июнь, окна открыты, занавески едва шевелятся. Пахнет духами, пудрой и цветами — слишком сладко, почти тяжело. Родители сидят в первых рядах, кто-то уже вытирает глаза.

Актовый зал украшен слишком старательно. Шары под потолком, ленты, золотые цифры «11». На сцене — микрофоны, стойка с цветами, блестящая ткань, которая переливается от каждого движения света.

Выпускной.

Слово большое. Почти пафосное. Смешно. Столько лет к нему шли — и вот он.

Торжественная часть тянулась долго. Директор говорил минут десять. Про «новый этап», «дороги открыты», «гордость школы». Голос эхом расходился по залу. Кто-то слушал. Кто-то снимал на телефон. Мамы в первом ряду вытирали глаза заранее.

Я смотрю на сцену и вдруг чувствую странную пустоту. Не грусть. Не радость. Как будто стою на пороге, а за дверью — слишком яркий свет.

Классная руководительница зачитывает фамилии медалистов. Аплодисменты звучат волнами — короткими, неровными. Когда называют моё имя, я встаю.

Шаг к сцене. Каблук чётко касается паркета. Спина ровная. Улыбка отработанная — спокойная, уверенная. Мне вручают аттестат. Папка плотная, тёмно-синяя. Фотоаппараты щёлкают. Директор жмёт руку.

— Удачи тебе, Алина.

Я киваю.

— Спасибо.

Голос звучит чуть глуше, чем обычно.

Возвращаюсь на место и чувствую, как сердце бьётся быстрее. Не из-за сцены. Не из-за людей. Из-за осознания. Это правда конец. Больше не будет утренних сборов, контрольных, звонков на перемену. Больше не будет ощущения, что всё решено за тебя — расписание, уроки, правила.

Теперь решать мне. И от этой мысли одновременно страшно и… свободно.

В зале начинается видео — нарезка наших фотографий с первого класса. Мы маленькие. С бантами, в огромных пиджаках. С глупыми улыбками.

Я смотрю на экран и почти не узнаю себя. Та девочка смотрела на мир снизу вверх. Ждала. Верила, что кто-то обязательно выберет её первой. Сейчас внутри — совсем другое чувство. Не ожидание. Напряжение.

Прошло несколько дней после этого ужасного разговора с Максом. Я в основном сидела дома или гуляла с Викой. Я все свободное время посвятила тренировкам. Макса не видела. Мы и так раньше виделись только вечером. У нас была учеба, еще Макс работал. Я выходила на улицу один раз только. Мы не общались. Делали вид, что не знаем друг друга и что ничего не произошло. Так, перебрасывались общими фразами и то в общем диалоге с друзьями. Вика конечно пытала меня что произошло. Но я отшутилась, что все нормально.

Одноклассники смеются, когда на экране появляется чья-то неудачная фотография. Кто-то шепчет, кто-то толкает соседа локтем.

Я улыбаюсь вместе со всеми. Но внутри тихо. Слишком тихо для такого вечера.

Ведущие объявляют благодарственные слова родителям. Мама сжимает мою ладонь. Я чувствую, как она волнуется больше, чем я.

Наконец все это заканчивается и мы все дружно устраиваем фотосесию. Надо с учителями успеть, с одноклассниками пока все еще «нормальные», родителей не забыть, любимых близких подруг.

Мама поправляет мне прядь у виска уже в третий раз.

— Стой ровно, — шепчет она. — Фото сейчас будет.

Папа держит телефон чуть дрожащими руками. Он старается выглядеть спокойно, но я вижу — волнуется больше меня.

— Ну всё, взрослая, — говорит он, и в голосе что-то непривычно мягкое.

Я улыбаюсь. Обнимаю их обоих. От папы пахнет одеколоном и чем-то родным, детским. От мамы — духами и лаком для волос. Они гордятся мной так явно, что на секунду в груди становится тесно.

— Спасибо, что пришли, — говорю тихо.

— Мы бы не пропустили, — отвечает мама.

Сцена, цветы, вспышки камер. Аттестат уже в руках — плотная папка кажется тяжелее, чем должна. Как будто внутри не оценки, а все эти одиннадцать лет.

Кирилл появляется рядом почти сразу, как только заканчивается официальная часть. Он в светлой рубашке, рукава закатаны, волосы аккуратно уложены. Уверенный. Спокойный.

— Поздравляю ещё раз, — говорит он и слегка касается моего локтя. — Ты заслужила.

— Ты тоже, — улыбаюсь я.

Он с самого начала здесь. Помогал на репетициях, поддерживал перед конкурсом, пришёл сегодня раньше многих одноклассников. Я замелила, что он приехал еще в начале выступления директора. Но не стал прорываться к нам, чтобы сесть рядом, а ждал конца концерта.

Родители смотрят на нас внимательно. Мама даже улыбается чуть шире, чем нужно.

Мы фотографируемся втроём — я между мамой и папой. Потом с классной. Потом всей компанией девчонок. Потом — случайным составом из тех, кто оказался рядом.

— Алина, сюда! — кричит Вика.

Я бегу к ним, каблуки стучат по паркету. Мы прижимаемся плечами, кто-то смеётся, кто-то уже с размазанной тушью.

— Только не выкладывай это без фильтра! — шипит Лера, когда нас щёлкают в профиль.

Смеёмся.

Я обращаю внимание на

— Вик, — обращаюсь к ней вежливо, — не прижимай так сильно подбородок вниз, а то твою шею будет совсем не видно. Получится плохо.

— Хорошо.

Мы фотографируемся и смотрим на результат.

— Вау! - восклицает одна из одноклассниц., - Так намного лучше. Вика, ты прям красотка!

— Алина всегда красиво выглядит на фото, очень фотогенично, — добавляет другая, — Как ты это делаешь? Ты прям прирождённый фотограф!

Я пожимаю плечами. Просто мне кажется, что это и так очевидно.

— А можешь и мне сказать как встать?

— Ну, ты только не обижайся, хорошо. У тебя немного полненькие ляшки и когда ты стоишь боком они кажутся еще больше. Вставай всегда прямо, а лучше выставляй одну немного вперед, чтобы казалась тоньше и длиннее, — выдаю свой вердикт.

Девочки киваю и мы продолжаем.

Кирилл тоже попадает в кадр. Он встаёт рядом со мной естественно, будто так и должно быть. И это замечают.

Когда официальная часть окончательно заканчивается и из колонок начинает играть что-то более ритмичное, зал меняется.

Сцена пустеет. Стулья отодвигают к стенам. Кто-то уже снимает пиджаки. Начинается «вечеринка».

Сначала неловко. Несколько человек выходят на середину, притопывают в такт. Потом ещё. И ещё. Свет приглушают. Музыка становится громче.

Парни дружной толпой отходят за угол школы, чтобы «войти в веселое состояние». Да, мы теперь официально взрослые, но все еще находимся в стенах школы. Точнее я бы сказала, что это последний вечер когда мы еще «дети». И разливать алкоголь нам никто не будет.

Мы танцуем и веселимся. Музыка выбивает все мысли из головы и все кажется таким легким, беззаботным, как будто завтра не надо будет ничего решать. Решаю отпустить себя и насладится вечером.

Кирилл, всегда интеллигентный парень, на танцполе ведет себя совершенно свободно и веселит моих девчонок. Вокруг звонкий смех, веселье, жара, капли пота стекают по спине. И настроение на самом высоком уровне.

Через несколько треков девчонки утаскивают меня в сторону. Я быстро осушаем пару стаканов с напитками, уж о-о-очень хочется пить. Кто-то успевает сбегать на улицу.

— Ох, смотри Алинка, — предостерегает Милана, моя одноклассница — как бы драки не случилось. Степа давно на тебя глаз положил, а тут твой Кирилл явился.

— А при чем здесь Кирилл? — удивляюсь я, допивая второй бокал минералки.

— Так, стоп, — говорит Милана, прищурившись. — Алина, а разве Кирилл не твой парень?

Я моргаю.

— Что?

— Ну… — Лера кивает в сторону танцпола. — Он же с тобой весь вечер. И на конкурсе. И сейчас. Мы думали, вы вместе.

Я смотрю на них секунду. И вдруг начинаю смеяться. Искренне.

— Нет, конечно.

— Серьёзно? — Милана приподнимает бровь.

— Серьёзно. Мы просто танцевали вместе. Всё. Он мой друг.

Они переглядываются.

— Он выглядит так, будто это «не всё», — тихо говорит Лера.

Я оборачиваюсь.

Кирилл стоит у колонок, разговаривает с кем-то из парней. Уверенный. Спокойный. Иногда бросает взгляд в мою сторону. И я понимаю, откуда у них этот вопрос. Но внутри у меня нет ощущения «мы». Нет тепла, которое должно быть. Нет того щелчка.

— Не придумывайте, — улыбаюсь я и снова тяну их на танцпол. — Сегодня выпускной. Всё остальное — потом.

Музыка снова накрывает. Кто-то уже кричит слова песни, кто-то снимает туфли и танцует босиком. Я поднимаю руки вверх и позволяю себе просто быть в этом моменте. Без статусов. Без обещаний. Без ярлыков.

Музыка уже громче. Свет приглушённый, цветной, мигает по стенам. Кирилл появляется рядом.

— Украду? — спрашивает он спокойно и просто протягивает ладонь.

Я вкладываю свою.

Мы выходим в центр зала. Он двигается уверенно, ближе, чем нужно для формальности, но не нагло. Его ладонь ложится мне на талию — тёплая, устойчивая.

Я смеюсь, вспоминая разговор.

— Представляешь, девчонки подумали, что ты мой парень.

Он не смеётся. Смотрит на меня чуть дольше, чем обычно.

— И что ты им ответила?

— Что нет, конечно.

Я улыбаюсь легко, как шутке.

Он кивает.

— Понятно.

И в этом «понятно» нет ни обиды, ни сарказма. Только что-то плотное. Сдержанное.

Мы продолжаем танцевать. Музыка сменяется — медленнее. Пары автоматически становятся ближе. Кто-то гасит основной свет, остаются только гирлянды по стенам.

Его рука скользит мне на спину. Вторая — в моей ладони. Мы начинаем двигаться медленно, в такт. Сердце почему-то бьётся чуть чаще.

— Ты сегодня красивая, — говорит он. Без флирта. Без игры.

— Спасибо. — улыбаюсь я.

Кирилл молчит пару секунд. Я чувствую, как он собирается с мыслями.

— Я через две недели уезжаю.

Я чуть отстраняюсь, чтобы посмотреть на него.

— В смысле?

— В Швецию. Пора приступать к учебе. Пока устроюсь. Может до осени еще приеду ненадолго.

Музыка продолжает играть, вокруг смеются, кто-то случайно задевает нас плечом. А мне вдруг кажется, что звук стал глухим.

— Ты не говорил, — тихо произношу.

— Не хотел портить тебе вечер.

Он смотрит прямо. Спокойно, но внутри у него что-то напряжено. Я чувствую это даже через ладонь.

— И когда ты собирался сказать? — пытаюсь выдавить улыбку.

— Сейчас.

Мы делаем поворот. Его рука чуть крепче сжимает мою талию, будто боится, что я отойду.

— Мне будет… непросто там, — продолжает он. — Без тебя.

Слова звучат осторожно. Он не говорит «люблю». Не произносит ничего громкого. Но я слышу.

— Кирилл…

— Я не буду драматизировать, — перебивает он мягко. — Просто честно. Мне хорошо рядом с тобой. Спокойно. Ты — якорь. Я к тебе привык. И буду скучать.

Я сглатываю. Он не требует ответа. Но каждое слово — как шаг ближе.

— Ты можешь поехать со мной, — говорит он так же ровно. — Не сейчас. Но подумай. Поступление можно перевести. Есть варианты. Я узнавал.

Я останавливаюсь.

Музыка продолжает качать зал, но мы будто выпадаем из общего ритма.

— Ты… серьёзно? — ошарашена спрашиваю я.

— Более чем.

В его взгляде нет шутки. Нет юношеского порыва. Там решение. Не знаю, сколько Кирилл это обдумывал, но он настроен очень серьёзно.

— Я не прошу тебя отвечать сегодня, — добавляет он. — Просто подумай. Я бы хотел, чтобы ты была рядом. Не потому что «так удобно». А потому что мне важно, чтобы это было с тобой.

Он всё равно не говорит прямо. Но я слышу почти признание.

— Ты говоришь так, будто всё уже решил, — тихо отвечаю.

— Я решил за себя. За тебя не могу.

Честно. И от этой честности внутри становится тяжело.

Швеция. Другой город. Другая страна. Новый этап. И он предлагает быть частью этого.

Я смотрю на него и пытаюсь понять, что чувствую. Мне с ним спокойно. Надёжно. Он не играет. Не

— Ты боишься? — спрашивает Кирилл.

Я улыбаюсь чуть нервно.

— Конечно.

— Я тоже.

Он впервые улыбается по-настоящему.

Мы снова начинаем двигаться, медленно, почти незаметно.

— Я не хочу уезжать с ощущением, что не попробовал, — говорит он тихо. — Не хочу потом думать, что мог быть смелее.

Сердце стучит в груди. Скоро он уедет. И, возможно, ждёт, что я поеду следом.

Музыка ещё гремит, свет мигает, кто-то смеётся слишком громко, а я уже не слышу половины звуков.

Слова Кирилла стоят в голове плотным эхом.

Черездвенеделиуезжаю. Мне будет непросто без тебя. Ты можешь поехать со мной.

Я смотрю на него ещё секунду — спокойного, уверенного, серьёзного — и понимаю, что задыхаюсь.

— Я… сейчас, — бросаю почти невнятно.

И ухожу. Сначала шагом. Потом быстрее.

Каблуки стучат по паркету слишком громко, будто все оборачиваются. На самом деле никому нет дела — музыка, смех, выпускной. У всех свои драмы.

Я влетаю в туалет, толкаю дверь, и шум зала резко гаснет.

Тишина. Только гул вентиляции и далёкие басы сквозь стены. Я хватаюсь за край раковины. Смотрю на себя в зеркало. Щёки горят. Глаза слишком широко раскрыты.

— Спокойно, — шепчу сама себе.

В голове не укладывается.

Я знала, что он ко мне тепло относится. Чувствовала. Видела, как он смотрит, как стоит рядом, как всегда оказывается вовремя. Но я почему-то не позволяла себе додумать до конца. А сейчас он сказал почти прямо. Не «люблю». Но достаточно близко, чтобы всё стало очевидно.

Я нравлюсь Кириллу. Не как партнёрша. Не как удобный человек рядом. А по-настоящему. И это должно радоваться. Наверное.

Он хороший. Надёжный. Спокойный. Не делает больно. Не играет. Он предлагает будущее. Реальное. Конкретное.

Он зовёт меня с собой не на месяц… А всерьёз.

Я закрываю глаза. И честно спрашиваю себя:

Хочу ли я?

И ответ приходит сразу. Нет.

Не потому что страшно. Не потому что сложно. А потому что внутри нет того, что должно быть.

С Кириллом мне спокойно. Но сердце не срывается в бешеный ритм. Не дрожат руки. Не перехватывает дыхание. Он — мой друг. Очень близкий. Очень важный. Но друг. И от этого осознания становится только хуже. Потому что теперь я понимаю: я могу сделать ему больно.

Я открываю глаза и снова смотрю в зеркало.

— Чёрт…

Он говорил искренне. Не давил. Не требовал. Просто открылся. А я стояла и молчала.

Девчонки спрашивали: «Разве он не твой парень?» Я легко рассмеялась. Уверенно сказала «нет, конечно». Для меня это правда очевидно.

А для него? Может, нет. Может, он надеялся, что это просто вопрос времени.

Я прижимаю ладони к щекам. Они горячие.

Почему всё должно усложниться именно сейчас? Выпускной. Последний вечер. И вместо лёгкости — выбор.

Если я скажу «нет», он уедет с этим. Если скажу «да» — предам себя.

Я снова закрываю глаза. И понимаю ещё одну страшную вещь. Если бы на его месте был кто-то другой… Я бы не убежала.

От этой мысли внутри что-то болезненно сжимается. Снова эти мысли о нем. Я же решила, что все. Что я больше не буду за ним бегать.

Но как же обмануть сердце, которое тянется к равнодушному парню, когда там стоит другой, который готов ради меня на все.

Глава 26

Макс

Я не собирался приходить сюда. Вообще. С утра был уверен, что не приду. Найду тысячу причин — работа, усталость, да хоть простуда. Только бы не стоять там среди ее одноклассников, музыки, смеха и не видеть ее глаза.

Не хотелось портить праздник Алине. И себе настроение тоже.

Что творится у меня в голове — я правда не знаю. Я сильно обидел Алину. Это факт. Наговорил всякой чуши, будто специально выбирал слова побольнее. Хотя все было наоборот — я пытался быть честным. Просто честность иногда звучит как пощечина.

Кто вообще так говорит девушке, которую только что целовал? Нормальный мужик либо молчит, либо уже берет ответственность за свои слова.

А я… Я испугался. Вот и все. Испугался того, что почувствовал рядом с ней. Испугался того, как легко у меня срывает крышу, когда она рядом. Как будто внутри кто-то резко повернул рубильник — и все, спокойствия больше нет.

После того разговора ее глаза стали другими. Было видно, как ее задело. И я это помню слишком хорошо.

Эти дни я был завален работой. Реально завален. С утра до ночи. Заказы, звонки, беготня. И честно говоря, это спасло. Пока работаешь — не думаешь.

Но как только наступал вечер... В голове снова она. Ее губы. Ее тихий голос. Ее взгляд когда она вышла из машины.

Сегодня я и хочу вроде бы пойти и не хочу. Пятьдесят на пятьдесят. Не хочу — потому что Алина будет в красивом платье и выглядеть сногсшибательно. Она умеет выглядеть так, что дыхание сбивается. И я не хочу это видеть. А хочу пойти — потому что Алина будет в красивом платье и сногсшибательно выглядеть. И я хочу это увидеть.

Хочу убедиться, что она в порядке. Что она смеется. Что не плачет из-за того разговора.

Сначала говорю ей «не более», а теперь сам иду на ее выпускной, как последний дурак, потому что не могу сидеть дома и не думать о ней.

Мы заходим с Костей в зал шумно. Он толкает дверь плечом, Вика смеётся, кто-то из пацанов уже шутит про «взрослую жизнь». Музыка гремит, свет мигает, пахнет духами, сладким алкоголем и летом.

Я не собирался приходить. Но вот я здесь.

— Смотри, — толкает меня Костя локтем. — Твоя отличница.

Я и без него вижу.

Алина стоит у стены с девчонками. Платье светлое, по фигуре. Волосы распущены. Она смеётся, запрокидывает голову — легко, свободно.

И у меня внутри что-то неприятно сжимается. Потому что она выглядит… иначе.

Нас замечают почти сразу. Вика машет рукой.

— Ну наконец-то! — кричит она, перекрывая музыку.

Мы подходим ближе. Обнимаемся, хлопают по плечам, кто-то уже фотографируется. Я останавливаюсь чуть в стороне.

И тогда вижу его. Бельский. Стоит неподалёку, разговаривает с кем-то из парней. Спокойный. Уверенный. Здесь с самого начала, судя по тому, как свободно себя чувствует.

Он тоже меня замечает. Кивает. Спокойно. Меня это раздражает. Как будто он уже часть этого вечера. Как будто имеет право быть рядом.

Алина поворачивается ко мне. На секунду в её глазах — растерянность. Совсем короткая. Потом — улыбка.

— Привет.

— Привет, выпускница, — отвечаю.

— Поздравляю.

— Спасибо, что пришёл, — говорит она.

Я вдруг не знаю, куда деть руки.

— Как официальная часть? Много пафоса? — спрашиваю.

— Очень, — смеётся Вика. — Но без слёз не обошлось.

Мы стоим слишком близко, но не касаемся. Между нами воздух будто плотнее, чем должен быть.

Музыка сменяется на что-то быстрое. Девчонки визжат, хватают Алину за руки.

— Пошли! Пошли!

— Нам нужно видео!

— Алина, давай!

Она смеётся.

— Я сейчас!

И её уводят на танцпол. Я остаюсь стоять. Костя что-то говорит, но я уже не слушаю. Смотрю только туда.

Музыка орёт так, будто это не школьный выпускной, а последний день планеты.

А я смотрю только на неё.

Алина в светлом платье. Лёгком. Волосы распущены — не собраны, как обычно после танцев, а мягко ложатся на плечи. Она кружится с кем-то из класса, смеётся, но смех уже не такой открытый, как раньше.

После нашей ссоры в машине всё стало иначе.

Она держится. Слишком ровно. Слишком правильно.

Я вижу, как в толпе появляется Бельский. Конечно. Куда без него.

Он останавливается в стороне, наблюдает. Не лезет сразу. Выжидает. Умный.

Мне это не нравится.

Он делает шаг к ней, когда заканчивается трек. Как будто это естественно. Как будто так и должно быть. Я замечаю движение раньше, чем он успевает протянуть руку.

И в этот момент меня будто толкают вперёд.

Я ставлю стакан, что пил только что так как в горле пересохло, на стол и иду.

Музыка бьет в грудь, свет режет глаза. Я иду прямо через толпу.

Алина замечает меня не сразу. Когда я останавливаюсь перед ней, она замирает.

— Потанцуем? — спрашиваю спокойно.

В ее взгляде сразу все — удивление, напряжение и что-то еще. Она приподнимает бровь.

— Ты же не любишь танцевать.

— Сегодня исключение.

Мажор останавливается в метре от нас. Я чувствую его взгляд, но не оборачиваюсь.

Алина колеблется секунду. Потом всё-таки вкладывает ладонь в мою. Рука холодная.

Мы выходим в центр зала. Музыка уже медленнее. Свет приглушён. Вокруг нас уже почти одни пары.

Она держится на расстоянии, как будто между нами стекло.

— Не обязательно было, — тихо говорит она.

— Что? — спрашиваю я.

— Приглашать. — Алина хмурится и смотрит в сторону.

Я усмехаюсь.

— А я хотел.

Она надутая. Губы чуть поджаты. Глаза не смотрят в мои.

Я кладу руку ей на талию. Осторожно. Тонкая ткань платья. Теплая кожа под ней. Она напрягается на секунду — потом расслабляется.

Между нами воздух плотный.

Я наклоняюсь ближе, чтобы она слышала.

— Ты всё ещё злишься?

— А должен был пройти час — и всё? — отвечает она тихо.

Я не спорю.

Музыка ведёт медленно. Я чувствую её дыхание у ключицы. Притягиваю ее чуть сильнее, чем требуется. Проверяю границу. Алина не отстраняется. Только тихо выдыхает. Глаза блестят, но она держит взгляд. Гордая. Упрямая.

Алина сначала держится ровно. А потом — будто устаёт сопротивляться — чуть ближе прижимается. И это движение выбивает почву из-под ног.

Её руки скользят мне на плечи. Глаза закрываются. Я опускаю голову к её виску.

Она пахнет чем-то лёгким, сладким, с примесью лака для волос и тепла кожи.

Чёрт.

Ну не могу я рационально думать при ней. У Алины внутри встроен ядерный реактор, который превращает мой мозг в кисель.

Я веду носом по линии её шеи — медленно, почти незаметно. Она едва слышно выдыхает. Кожа тёплая. Живая.

Я не целую — просто касаюсь губами, скользя. Почти невесомо. Но достаточно, чтобы оставить едва ощутимый влажный след. Алина вздрагивает.

— Макс... - шепчет предупреждающе. Но не уходит.

Пальцы на моей рубашке сжимаются сильнее. Я чувствую, как её сердце стучит быстро — почти в ритм музыке. И в этот момент мне плевать на весь зал. На Кирилла. На то, что мы наговорили друг другу. Потому что она сейчас льнёт ко мне так, будто всё ещё выбирает. А я — идиот, который боится назвать это правильно.

— Что? — спрашиваю тихо.

Дыхание сбивается. Я оставляю влажный след на ее шее. Медленно. Там, где кожа тонкая и горячая. Алина резко втягивает воздух. Пальцы впиваются сильнее.

Я хочу ее. Сильно. Прям сейчас. Не в этом зале, не под светом гирлянд — а так, чтобы она снова престала притворяться холодной.

— Ты с ума сошел... - шепчет она.

Алина всё ещё прижата ко мне. Горячая. Живая. Настоящая. Я чувствую её дыхание у своей шеи, её пальцы на моей рубашке.

И внутри начинает нарастать что-то опасное. Не злость. Не ревность. Тяга.

— Алин… — голос у меня ниже обычного. — Я отстраниться от тебя не могу.

Она медленно открывает глаза.

Смотрит прямо. Долго. Глубоко.

В её взгляде — всё. И обида, и упрямство, и то, что она всё равно здесь, в моих руках. Чувствую как под моей ладонью ее тело напряжено, но не закрыто. Как будто борется не со мной — с собой.

— Тогда зачем отстранялся? — выдыхает она.

Глава 27

Макс

Я не отвечаю. Просто смотрю на её губы. Музыка будто становится медленнее. Воздух плотнее.

Она облизывает губы — нервно — и у меня внутри что-то окончательно срывается. Если я сейчас её поцелую, это будет не аккуратно. Но вместо этого я вдруг резко меняю ритм.

— Хватит серьёзных лиц, — говорю и подхватываю её на руки.

Она вскрикивает — от неожиданности, не от страха.

Я прокручиваю её, смеясь, как идиот.

— Макс! — она смеётся тоже, волосы рассыпаются по плечам, платье взлетает лёгкой волной.

Вот так — с её смехом, с её руками у меня на плечах — напряжение на секунду отпускает.

Я ставлю её на пол. И в этот момент её лицо меняется. Она смотрит куда-то мне за спину. Я оборачиваюсь, краем глаза вижу — Бельский идёт в нашу сторону.

Алина резко сжимает мою ладонь.

— Пойдём.

— Что? — удивляюсь я.

— Пойдём, — уже тянет меня.

Мы пробираемся сквозь толпу к выходу. Я даже не сопротивляюсь — мне нравится, что она сама тянет. Иду как собака на привязи — туда куда тянет хозяйка.

На улице прохладнее. Музыка глуше. Вокруг почти никого нет — так, вроде только двое кто-то мимо прошли. Здесь только мы одни.

Я останавливаюсь у стены, притягиваю её к себе.

— Что случилось? — спрашиваю. Не особо мне интересно, что там с Бельским. Лучше бы его вообще здесь не было. Но то что Алина ошарашено убежала от своего танцевального партнера — доставляет неимоверное удовольствие.

Она качает головой.

Это радует. Я прищуриваюсь.

— А меня?

Она смотрит на меня — растерянно, быстро.

— Тебя… — запинается.

Я не даю договорить. Притягиваю её за талию ближе. На этот раз без осторожности.

Целую упорно. Глубоко. Страстно. Не спрашиваю.

Её руки сразу находят меня — будто ждали. Она отвечает не меньше. Почти с вызовом.

Поцелуй горячий, сбивчивый, немного злой. В нём и ревность, и обида, и желание доказать, что нам всё равно не всё равно.

Я прижимаю её к себе сильнее, чувствую, как её дыхание срывается. И понимаю — вот это уже не просто игра. Это война. И мы оба в ней по уши.

Она резко отрывается от моих губ.

— Макс, прекрати!

Дышит часто. Щёки пылают. Глаза блестят — не от страха. От переизбытка.

Меня это почему-то только больше заводит. Я усмехаюсь, удерживая её за талию.

— Что? — наклоняюсь ближе. — Не нравится?

— Ты… — она пытается высвободиться, упирается ладонями мне в грудь. — Ты специально.

Брыкается. Но не уходит.

Её пальцы цепляются за мою рубашку. Не отталкивают по-настоящему. Просто создают видимость борьбы.

— Специально что? — я чуть ослабляю хватку, но не отпускаю. — Целую?

— Издеваешься.

В голосе злость. И что-то ещё.

Я смотрю на неё внимательнее. И понимаю — она не против поцелуя. Она против того, что он значит.

— Алин… — говорю уже без насмешки. — Я не хотел тебя обидеть.

Она замирает. Ветер треплет её волосы. Музыка из зала доносится глухо.

— Но обидел, — тихо отвечает она.

Я вздыхаю. Провожу рукой по её плечу — осторожно.

— Я просто… — подбираю слова. — Иногда делаю раньше, чем думаю.

— Это я заметила. — снова хмурит свои брови.

Я улыбаюсь краем губ. Она отворачивается. И вот это уже не игра.

Она прикусывает губу, потом опускает глаза. Плечи чуть опускаются. Не злится сейчас. Просто устала.

Я касаюсь её подбородка, мягко приподнимаю лицо.

— Я правда не хотел сделать тебе больно. — говорю искрене.

Она смотрит на меня из-под ресниц. Долго. Почти проверяя, вру я или нет. Потом снова опускает взгляд. Губы поджаты. Упрямая.

Такая, что хочется и обнять, и встряхнуть.

— Ты меня путаешь, — говорит она тихо.

Я не знаю, что ответить. Потому что сам запутался не меньше. Но отпускать её сейчас не хочу.

Музыка стихает. На улицу вываливаются немного подвыпившие выпускники и их друзья. Все смеются, что-то кричат. Алина тут же выпрыгивает из моих рук и спешит в эту толпу. Я не ловлю ее, позволяю перевести дух и смотрю как она подбегает к знакомым одноклассницам.

Кто-то уже кричит:

— Поехали встречать рассвет!

Я ищу её глазами. Алина стоит с девчонками, смеётся, но смех у неё уже не такой лёгкий. После нашего разговора она будто осторожнее. Собраннее.

И тут я вижу, как к ней подходит Бельский.

Своей медленной вальяжной походкой. Как будто у него всё по плану. Алина убежала от него когда этот модель прилежного паренька пытался к ней подойти и вот теперь опять. Алина опять как бы съёживается и пытается спрятаться в компании подружек.

Я тут же иду на перехват.

— Парень, — встреваю между ним и Алиной, как бы прикрывая ее. — Ты что-то хотел или просто маршрут перепутал? — смотрю прямо, спокойно. Но я наготове. Алина молчит, лишь редко перекидывает взгляд.

Кирилл смотрит на меня. У самого ни капли эмоции.

— Я собирался проводить Алину.

Спокойно. Без вызова. Но смысл понятен. Проводить.

Я делаю шаг вперёд.

— Не нужно, — говорю так же спокойно. — Мы все едем вместе. Я прослежу.

Кирилл чуть приподнимает бровь.

— Проследишь?

— Да.

— Справишься? — язвит. Он не повышает голос. Даже улыбается краем губ.

Но внутри всё уже натянуто, как струна.

— Тебе пора домой, — говорю я тверже. — Спасибо за вечер.

Тишина между нами густеет. Он не отступает.

— Я не просил разрешения, — отвечает он тихо. И упорнее начинает давить взглядом. Зрительного контакта Бельский не боится. Да и всегда ведет себя очень напористо.

Я чувствую, как в груди поднимается знакомая волна — не драка, не агрессия. Хуже. Упрямство.

— Я сказал, я прослежу, — повторяю.

В этот момент между нами появляется Алина. Буквально встаёт. Ладонью касается моей груди — будто останавливает. Второй рукой чуть касается Кирилла.

— Хватит, — тихо, но твёрдо.

Она смотрит на него.

— Спасибо. Правда. Но мы поедем с одноклассниками.

Мажор переводит взгляд на неё. Не на меня.

— Я всё равно жду ответ, — говорит спокойно. — И прошу тебя подумать.

Алина напрягается. Я вижу.

— Я... подумаю, — отвечает она. Сама смотрит на него снизу вверх. Вижу что подрагивает.

Бельский кивает. И вот тут он делает то, что меня бесит сильнее всего.

— Просто учти, — добавляет он мягко, — я серьёзно. И я не играю. В отличие от некоторых.

Тишина режет уши.

Он смотрит на меня открыто. Без крика. Без угроз. Но смысл ясен.

Он ненадёжный. Он может наиграться.

Алина резко втягивает воздух.

— Кирилл, не надо, — говорит она.

— Я не нападаю, — спокойно отвечает он. — Я просто не хочу, чтобы ты потом пожалела.

Я чувствую, как челюсть сводит. Сделай шаг — и будет драка. Сдержись — и будет хуже.

Он снова смотрит на неё.

— Я уезжаю через две недели. Я не исчезну. Я не передумаю. Подумай.

И разворачивается. Уходит спокойно. Без пафоса. Без хлопанья дверью. И от этого внутри только больше напряжения.

Алина стоит секунду неподвижно.

Потом смотрит на меня.

— Не надо было так, — тихо говорит она.

— Как «так»? — резко.

— Останавливать его, — гладит предплечья будто промёрзла.

— Он не обязан тебя сопровождать.

— Он и не обязан спрашивать у тебя разрешения. — парирует она уже глядя мне в глаза.

Мы смотрим друг на друга. Не ссоримся. Но между нами что-то искрит.

— Что за ответ он от тебя ждет? — спрашиваю прямо.

Она колеблется. Затем отвечает:

— Он… предложил мне поехать с ним.

Мир на секунду сужается. Поехать?

— Куда?

— В Швецию.

Я смеюсь коротко.

— Серьёзно?

— Да., - отвечает она так же спокойно и смотрит на меня.

— И ты что? — не грожу я, но максимально сурово выпаливаю.

— Я сказала, что подумаю. — отвечает как бы сама себе.

Я смотрю на неё внимательно.

— Ты собираешься?

— Нет, — сразу отвечает она, вздрагивает как будто возвращается в реальность. — Я никуда не еду.

Слишком быстро. Слишком уверенно. Но меня всё равно это бесит.

— Тогда зачем «подумаю»? — продолжаю давить.

— Потому что я не хотела его ранить! — отозвалась она.

— А меня можно?

Алина вздрагивает.

— Ты сам… — начинает она.

— Что я сам?

Она замолкает. Потому что ответ очевиден. Я сам тогда наговорил

В её глазах есть что-то ещё. Не решение. А растерянность. И меня это злит. Потому что он предлагает ей будущее. Конкретное. А что предлагаю я?

К нам подлетает Костя:

— Эй, вы едете или нет? Кто с кем? Уже все почти разъехались. Машин не хватает!

Я резко отвожу взгляд.

— Едем, — бросаю.

— Кто куда? — продолжает он.

Алина вдруг вспыхивает:

— Никуда я не еду! — резко. Она разворачивается и уходит к девчонкам. Быстро. Как будто ей нужно воздух. Я остаюсь стоять.

Костя поднимает руки:

— Воу, это что сейчас было? Что с ней?

В груди неприятно давит.

Кирилл серьёзен. Он уезжает. Он предлагает. Он ждёт. Он готов взять её с собой.

А я?

Я не хочу её никуда отдавать. Даже мысль о том, что она может уехать с ним, бесит до дрожи.

Но если честно — что я ей даю? Слова? Ревность? Танцы, от которых у неё сбивается дыхание? Я смотрю, как она садится в машину к девчонкам. Улыбается уже через силу.

Костя сигналит:

— Макс! Ты едешь или будешь философствовать?

Я сажусь в машину. Но внутри уже не весело.

Кирилл делает шаги. А я только злюсь, когда кто-то другой решается сделать то, на что сам не готов. И если она когда-нибудь уедет — виноват будет не он.

Глава 28

Макс

Я лежу на кровати, свернувшись почти калачиком. Стена серая. Обычная. Но я смотрю на нее так, будто она может дать ответ.

Телефон валяется рядом. Экран тёмный. Я не пишу ей. Она тоже не пишет. И это раздражает больше, чем если бы она завалила меня сообщениями.

В голове крутится одно и то же — Кирилл. Его спокойное «я серьёзно». Его уверенность. Его «подумай».

А что я?«Ты мне нравишься, но».

Гениально, Макс.

Я утыкаюсь лицом в подушку. Меня бесит, что он может предложить ей будущее. А я не могу даже определиться, чего хочу сам.

Точнее — могу. Я не хочу, чтобы она была с ним. Но быть с ней по-настоящему… это ответственность. Это не «сегодня хочу — завтра нет». С ней так не выйдет.

После все отправились на набережную встречать рассвет. Я ходил рядом на расстоянии. Ближе подойти не осмелился. Алина веселилась со всеми, смотрела на первый свой «взрослый» рассвет. С детством теперь было покончено. Я же просто наблюдал. Следил, чтобы все прошло хорошо и ничего не случилось.

К нам с Костей в машину она не села, поехала с другими одноклассниками домой. Да и вообще внимание на меня не обращала, не смотрела. Все же я сопроводил их тачку. Успокоился только когда она зашла домой в подъезд. Отпустил зевающего Костю домой и сам пошел к себе.

Я провожу ладонью по лицу. В груди неприятная тяжесть. Не ревность даже — страх. Что она реально подумает. Что выберет того, кто говорит уверенно, а не того, кто путается.

В дверь тихо стучат.

— Макс?

Мамин голос.

— Да. — отвечаю нейтрально.

Сегодня выходной и я весь день валяюсь на кровати. Настроение поганое. Делать ничего не хочется. Вообще ничего не хочется.

Мама приоткрывает дверь, заглядывает.

— Ты спишь?

— Нет.

Она окидывает меня взглядом. Всё понимает. Она всегда всё понимает.

— Плохо выглядишь.

— Спасибо, — бурчу.

Она улыбается мягко.

— Чай будешь? Я пирог достала.

Я вздыхаю.

— Сейчас приду.

Она не уходит сразу.

— Всё нормально? — спрашивает нерешительно.

Я пожимаю плечами.

— Да.

Она смотрит ещё секунду.

— Если что — я на кухне. Вставай. Я чай налью.

Дверь закрывается. Я лежу ещё немного. Потом всё-таки встаю. Потому что лежать и вариться в своих мыслях — ещё хуже. Но от чая легче не станет.

Мама крутится на кухне. Делает нейтрально- веселый вид, будто все в порядке. Ставит передо мной чай., накладывает пирог в тарелку. Рассказывает какие-то новости бодрым голосом про наших соседей с первого этажа.

Я сижу на кухне, уставившись в кружку с чаем. Пар уже почти не идёт. Пирог на тарелке надкушен, но я даже вкуса не чувствую.

Мама рассказывает что-то еще про соседку, про работу, но я слышу только фоном.

Звонок в дверь. Через минуту на кухню заходит Костя — как к себе домой. В кроссовках, с мячом под мышкой. Мама не обращает на это внимание. Притихает и с энтузиазмом смотрит на Костю, будто он сейчас сотворит чуду и развеселит меня.

Он останавливается в проёме и смотрит на меня.

— Ого, — тянет. — Кто тебя так приложил? Кирилл или жизнь?

— Отвали, — бурчу.

— Макс! — возмущается мама.

Он усмехается и плюхается на стул напротив.

— Костя, будешь чай? — обращается она уже к нему. Хватает новую кружку и принимается наливать чай, — У нас сегодня пирог отменный.

— Нет, спасибо, тетя Тамара — отвечает бодро, сам при этом хватает кусок пирога и откусывает. — Вид у тебя, брат, будто ты не выпускной пережил, а развод. — обращается уже ко мне.

Я молчу.

Костя изучает меня ещё секунду. Потом тон меняется.

— Вы с Алинкой что ли поругались? — говорит он бодро, весело — Из-за чего? Все нормально же было. А потом всю дорогу не разговаривали.

Я молчу. Нет желания что-то объяснять. Да и не касается это их. Его задорный вид только сильнее раздражает. Есть желание выпроводить его из дома.

Костя цокает языком.

— Чё пришёл? — спрашиваю.

Он подбрасывает мяч и ловит.

— Погнали мяч погоняем. На поле пацаны собираются.

— Не хочу., - хмурю сильнее брови и смотрю в сторону.

— Именно поэтому и надо, — кивает он. — Ты сейчас сам себя съешь.

Я провожу ладонью по лицу.

Он прав. Сидеть и крутить в голове её лицо — хуже.

— Десять минут, — говорю.

Костя довольно ухмыляется.

— Вот и отлично. Побегаешь — мозги проветрятся. Может, и решишь, кто ты: драматичный герой или нормальный мужик.

Я фыркаю, но уже встаю из-за стола. Потому что если не выйду сейчас — так и останусь вариться в этой каше.

Поле пыльное, трава редкая, мяч прыгает криво — идеально, чтобы выбить дурь из головы.

Я бегаю жёстче обычного. Врезаюсь, отбираю, почти не разговариваю. Костя пару раз орёт, что я играю как в финале Лиги чемпионов, но мне плевать. Пот течёт по спине. Дышу тяжело. Зато мысли наконец распадаются на куски.

Костя вдруг машет кому-то за моей спиной.

— О, привет! — орёт он. — Алина!

Я автоматически оборачиваюсь.

Она идёт по тротуару. В лёгком платье, с

Она замечает нас. Замедляется. Смотрит сначала на Костю, потом — на меня. Взгляд спокойный. Но слишком внимательный.

— С тренировки?! — кричит Костя. — Пошли к нам!

Я молчу. Вот зачем он ее сюда зовет? Сам же позвал мяч погонять чтобы мозги проветрить. А теперь приглашает главный объект моей головной боли. Я не очень вникаю в учебу и зубрю все что говорят на лекциях. Но даже там у меня так голова не дымилась как от думках о Алине.

Давай же. Помаши нам ручкой и топай дальше. У тебя ведь явно есть какие-то срочные дела которыми надо заняться. Там отдохнуть, ногти попилить, с Викой поболтать.

Она секунду думает. Потом чуть улыбается.

— Сейчас… только переоденусь, — говорит и кивает в сторону своего подъезда.

И уходит.

Вот блин! Я стою с мячом в руках и понимаю — сейчас мне будет сложнее, чем с любым соперником.

Делаю вид, что сосредоточен на игре.

Пас. Удар. Отбор.

Но когда Алина выходит из подъезда, всё летит к чёрту.

Короткие шорты — такие, что я сначала даже не понимаю, это вообще законно так выходить на улицу или она специально решила меня добить. Низкая посадка, открытые бёдра. Короткий топ, открывающий живот. Кожа загорелая, гладкая.

Она идёт спокойно. Не торопясь. Будто ничего особенного. Будто не знает, что у меня сейчас дыхание собьётся.

Алина садится на лавку у края поля. Закидывает ногу на ногу. Достаёт телефон. Смотрит в экран. Иногда поднимает взгляд. Не на всех. На меня. И я понимаю — это не случайно.

Она знает, как выглядит. Знает, что я смотрю.

Я принимаю мяч — и промахиваюсь.

— Ты чё? — орёт Костя. — Соберись!

Я сжимаю зубы. Делаю вид, что всё нормально. Бегу дальше. Но взгляд всё равно цепляется за неё.

Она наклоняется вперёд, будто что-то печатает. Топ приподнимается, открывая тонкую полоску кожи. Волосы падают на плечи.

Чёрт.

Вот зачем переписываться с кем-то именно здесь? Нельзя ли это было сделать у себя дома? В комнате. С закрытой дверью. Она не флиртует открыто. Она просто сидит. Но так, что невозможно не смотреть.

Я снова получаю мяч — и запаздываю на секунду. Противник перехватывает.

— Макс, ты сегодня в облаках? — смеётся кто-то.

Если бы.

Я чувствую, как внутри поднимается знакомое напряжение. Не злость даже. Собственничество.

Она ведь сказала, что никуда не поедет. Но сейчас она демонстрирует не это. Сейчас она показывает — смотри, что можешь потерять.

И я сбиваюсь.

Мяч все время улетает мимо. Соперники сбивают. Я пыхчу как паравоз. Глаза все время ведет в ее сторону. Нельзя ли как-то пришить мышцы глаз так, чтобы они смотрели ровно. Или как там выправляют косоглазие.

Алина смотрит на нашу игру невозмутимо. Одной рукой подперев подбородок, во второй держит телефон. Грудь оказывается зажата межру рук, от чего появляется глубокая ложбинка.

Замечаю, что на футбольном поле не только я один сбиваюсь. Пару парней тоже пялятся на нее. Даже один сопляк устремил свой взгляд в ее вырез.

Саня из соседнего двора — высокий, самоуверенный, вечно с этой ухмылкой, выходит из-за ворот, притормаживает у лавки. Что-то говорит ей. Алина поднимает глаза от телефона. И улыбается. Не натянуто. Легко.

Я чувствую, как внутри всё стягивается в тугой узел.

Он садится рядом. Слишком близко. Наклоняется к ней, будто они старые друзья. Она отвечает. Смеётся ещё раз.

Мне уже плевать на мяч. Костя что-то орёт, но я не слышу. Я просто иду.

Подхожу вплотную. Саня поднимает на меня взгляд.

— Привет, — бросаю сухо.

Не ему. Ей.

Алина моргает.

— Привет…

Я смотрю на него секунду. Потом беру её за запястье. Не грубо. Но уверенно.

— Пойдём.

— Макс, я… — начинает она.

Я уже тяну. Алинка что-то еще пищит про «что ты делаешь.», но я почти не слышу. Кровь стучит в висках.

Саня усмехается.

— Эй, мы вообще-то разговариваем. — выкрикивает в след.

— Уже нет, — отвечаю.

Я завожу её за угол дома быстрее, чем успеваю обдумать. Внутри все кипит. Тень. Кирпичная стена ещё тёплая от солнца, нагретая за день.

Она вырывает запястье.

— Ты что творишь? — возмущается, глаза сверкают.

— Хватит меня провоцировать, — выдыхаю я сквозь зубы.

— Я? — её глаза вспыхивают, брови взлетают вверх. — Я просто сидела!

Я смотрю на нее сверху вниз и чувствую, как внутри снова вспыхивает злость. И не только злость.

— В этих шортах «просто» не сидят. — кривлюсь я.

— А, то есть мне теперь одеваться по твоему расписанию? — Алина держится в обороне. Смотрит с вызовом, но руками упирается в стену за спиной.

Маленькая. Злая. И чертовски красивая.

Лёгкая перепалка. Острая. На нерве. Она злится. И я злюсь. Но под злостью — другое.

Я смотрю на ее губы и понимаю, что мне хочется их поцеловать сильнее, чем спорить.

— Ты улыбаешься ему, — говорю глухо.

— И что? Я всем теперь не должна улыбаться? — по прежнему смотрит из-под лобья.

Я качаю головой.

— Не так. — понижаю голос.

— Как «не так», Макс?!

Она делает шаг ко мне. Почти вплотную.

— Ты сам сказал, что ничего серьёзного. Так с чего вдруг такие сцены? — проговаривает она слова с нотками ехиднества. Колит иголками. Удар точный.

Я сжимаю челюсть, так что скулы сводит.

— Потому что мне не всё равно, — вырывается у меня.

Она замирает. В этой паузе я больше не думаю. У меня просто срывает тормоза.

Я хватаю ее за талию и притягиваю к себе. Целую резко. Страстно. Почти жадно.

Она сначала упирается ладонями в мою грудь.

— Макс…

Врезает мне смачную пощечину. Выходит звонко. Кожа мгновенно начинает гореть.

— Вот это характер... - даже удается мне усмехнуться сквозь зубы.

Жжет, но меня это не останавливает. Я снова нахожу ее губы и впиваюсь сильнее.

Алина брыкается, толкает меня, бьет кулаками в плечи, возмущается.

— Ты... ты вообще..

Слова тонут между поцелуями. Шипит. Но отвечает.

Губы горячие. Дыхание сбивается мгновенно. Чувствую, как она цепляется за мою футболку, как ее пальцы сжимают ткань на плечах.

Меня ведет.

Я перехватываю её под бёдра, поднимаю выше, прижимаю к стене. Она ахает от неожиданности, пальцы впиваются мне в плечи. Между нами почти нет воздуха. Я чувствую её тепло сквозь тонкую ткань. Чувствую, как она тянется ко мне, несмотря на слова.

Кирпич теплый, ее тело еще горячее.

Она слишком доверяет. Алина сейчас передо мной совсем другая. Не язвительная. Не дерзкая. Открытая. Горячая. Почти беззащитная.

Поцелуй становится глубже. Напряжённее. Её колени сжимаются

Она такая красивая сейчас, что у меня не секунду темнеет в глазах.

Ее губы приоткрыты, щеки горят, дыхание сбито. И она рядом. Так близко. Слишком.

Я делаю одно резкое движение бедрами — чтобы она почувствовала, что со мной происходит. И она судорожно сжимает колени вокруг меня.

Нет. Не так.

Алина не из тех, с кем можно вот так — у стены, на эмоциях, потому что сорвало крышу.

Она… слишком хороша для этого. Чистая.

Внутри все еще горит желание, но вместе с этим поднимается другое — почти злость на самого себя.

Я отрываюсь тяжело. Опускаюсь дыханием ей в шею.

— Ты хорошая, — говорю глухо, почти в кожу.

Она смотрит на меня растерянно. Дыхание все еще сбито, губы приоткрыты. Я провожу рукой по ее волосам, потом по щеке.

— Ты не игрушка. И не… — слова даются тяжело. — Не та, кем можно поиграть.

Я криво усмехаюсь, качая головой. Она замирает. Я опускаю её на землю осторожно. Руки всё ещё на её талии. Смотрю на нее еще пару секунд — внутри все еще кипит.

— Я просто не хочу, чтобы кто-то думал иначе.

Она смотрит на меня долго. И в её взгляде — уже не злость. А что-то гораздо опаснее.

— Я не… — я сглатываю. — Я тебя не трону.

Глава 29

Алина

Музыка включается — и я благодарна ей за то, что она громче мыслей.

— Считаем! — хлопает тренер. — Пять, шесть семь, восемь!

Я двигаюсь автоматически. Корпус, поворот, выпад. Тело знает комбинацию лучше, чем я сама сейчас понимаю свои чувства.

Я злюсь. На него. На себя. На то, что всё время получается одно и то же.

Я же решила. Чётко. В комнате, когда сидела на кровати и давилась слезами. Решила — не бегать. Не ловить его взгляд. Не реагировать на каждое «Алин». Буду жить своей жизнью. Танцы, поступление, девочки, планы.

А потом он подходит. Берёт за руку. Смотрит так, что всё внутри предаёт меня первым.

Я делаю вид, что танцую. Ритмично. Уверенно. Даже смеюсь с девчонками. Но в голове всё прокручивается заново. Стоит мне на секунду остановится, перевести дыхание — все возвращается.

Я до сих пор чувствую его ладони. Как будто тело запомнило быстрее, чем разум. Как целовал — так, будто имеет право. И как потом резко остановился.

«Ты хорошая. Я тебя не трону»

Я тебя не трону! Мерзавец! Тронул!

Я тогда не поняла — это была забота или страх?

— Алина, больше корпуса! — слышу голос тренера.

Я киваю, возвращаюсь в ритм. Двигаюсь жестче. Четче. Почти агрессивно. Пусть все выйдет через тело.

Я хотела его позлить. Моя глупая идея с шортами. Демонстротивня легкость. Его лицо, когда он это увидел. Хотела показать, что не он один может выбирать. Что я тоже могу быть желанной.

И да, я видела, как он сбился. Видела как у него внутри все закипело. И это дало странное удовлетворение.

Но когда он поцеловал меня — так, будто я единственная — я опять растаяла.

Вот в чём проблема.

Я каждый раз собираю внутри твёрдость. И каждый раз он смотрит — и она исчезает. Я сильная — пока его нет рядом.

И стоит нашим глазам встретиться — всё. Я млею. Ненавижу это слово. Но это правда. Он не делает ничего особенного. Просто смотрит. А у меня внутри тепло расползается, как будто я снова у той стены, прижатая к нему, и весь мир сжался до одного дыхания.

«Не трону». А тронул. И я позволила.

Пусть думает, что мне всё равно. Пусть сомневается. Пусть хоть раз почувствует то же самое — эту неуверенность, этот страх потерять. Но стоит ему подойти ближе, оказаться в метре, и вся моя стратегия рассыпается.

Сердце ускоряется. Я злюсь, потому что снова готова простить. Не за что-то конкретное. А просто потому, что он — это он.

Я ведь понимаю: он не злодей. Он не играет специально. Он сам запутался.

Но почему я должна страдать из-за его сомнений?

Музыка меняется на медленную.

Кто-то тянет меня за руку. Я оборачиваюсь — и это не он. На секунду внутри разочарование. И я ловлю себя на этом. Вот опять.

Я хотела его позлить. А в итоге жду. И это бесит больше всего.

Музыка замедляется. Мы отрабатываем связку у зеркала.

Я смотрю на свое отражение. Глаза блестят. Щеки разгоряченные. Я красивая. Я интересная.

Кирилл хотя бы чесный. Он говорит прямо. Строит планы. Не боится слов «вместе».

А Макс...

Макс смотрит так, будто я — его. Но сказать это вслух не может.

Но я не его! Я не хочу быть девочкой, которая все прощает только за один поцелуй. Я так не хочу. И мне больно от того как он поступает. Что притягивает меня к себе, а затем мгновенно холодеет. Чего он добивается. Я не понимаю.

Ресницы дрожат. Большая капля скапливается в середине глаза. Но мне удается ее удержать и поглотить. Забрать все внутрь. И удержать уставшее сердце.

— Перерыв пять минут! — объявляет тренер.

Я сажусь у стены, тянусь к бутылке воды. Проверяю расписание в телефоне.

— Алина. — раздается голос, нежный, осторожный.

Я даже не вздрагиваю. Просто медленно поднимаю голову.

Кирилл стоит напротив — руки в карманах, взгляд спокойный, но слишком внимательный.

— Привет, — говорю ровно.

— Мне кажется, ты меня избегаешь.

Он говорит это без упрёка. Без наезда.

Я пожимаю плечами.

— Нет, что ты. — пытаюсь сказать спокойно, хотя внутри нервничаю. Я правда не пересекалась с ним после его предложения о поездке в Швецию. Мне кажется что у меня даже вспыхивают щеки. Надеюсь Кирилл не обратит на это внимание.

— Правда? — говорит спокойно. Но я думаю, он тоже немного переживает и такой ответ дает ему облегчение.

Кирилл делает шаг ближе. Не вторгаясь. Просто сокращая дистанцию. Присаживается рядом.

— Раньше ты отвечала быстрее. Писала сама. А сейчас… тишина.

Я отвожу взгляд в сторону.

— Просто выпускной. Суета. Поступление. Много всего.

Он кивает, будто принимает ответ. Но не верит.

— Это из-за него?

Я чувствую, как внутри что-то напрягается. Глаза огромные. К чему это он.

— Кирилл…

— Я не хочу лезть, — перебивает он мягко. — Просто хочу понимать.

Кирилл смотрит прямо. Без агрессии. Без ревности напоказ. Я сглатываю. Знаю что он имеет ввиду. В этом и проблема.

Кирилл не играет. Не путается. Не говорит «нравишься, но…». Он говорит чётко.

Он задерживает взгляд на моём лице.

— Перерыв окончен! — хлопает в ладоши тренер.

Все снова встают на свои позиции. Кирилл тоже — вздыхает и поднимается с места. Мне кажется что ему грустно. Грустно и мне. Я не хочу его обижать. Но я никуда не поеду. Я не уеду из своего города. Разве ему это не очевидно?

Вечером мы снова собираемся компанией — лавка у дома, музыка из чьей-то колонки, Дамир и Тим приносят чипсы, Мира газировку. Всё как обычно.

Только не совсем.

Я прихожу позже остальных. Лейла машет мне рукой, Костя шутит что-то громкое, все смеются.

И я сразу ищу его взглядом.

Макс сидит чуть в стороне. Не рядом со мной, как раньше. Не напротив. Чуть сбоку. Как будто специально выбрал место, где меня видно, но не нужно со мной разговаривать.

Он смеётся с Костей. Отвечает Тиму. Даже кому-то из девчонок что-то рассказывает.

Со мной — ничего. Ни взгляда. Ни «привет».

Сначала я делаю вид, что не замечаю. Сажусь рядом с Лейлой. Подключаюсь к разговору. Даже улыбаюсь искренне — у нас правда смешная тема. Но внутри постепенно начинает щемить.

Он избегает меня. Осознанно. Я чувствую это кожей.

Раньше его взгляд буквально прожигал. Я знала — стоит мне повернуться, и он смотрит. Сейчас — пустота.

Я специально смеюсь громче, чем нужно. Комментирую что-то резче. Даже пару раз перебиваю Костю, хотя обычно так не делаю.

Макс не реагирует.

И это почему-то больнее, чем если бы он снова схватил меня за руку и утащил за угол.

Я беру телефон. Листаю ленту — не вижу ничего. Просто делаю вид, что занята. Почему он так? Это его способ «не трогать»?

Я вспоминаю его слова: «Я больше тебя не трону».

Может, он решил пойти до конца. Может, думает, что так правильно.

Я поднимаю глаза. И в этот момент он тоже смотрит на меня. Всего секунда. Но в этом взгляде — всё. И напряжение, и желание, и упрямство.

Он первый отводит глаза. Меня будто иголкой колет. Хочется подойти. Спросить: «Что ты делаешь?» Но я не подхожу. Потому что я тоже устала быть той, кто делает шаг.

Разговоры продолжаются. Кто-то предлагает поехать прокатиться. Кто-то спорит о фильме.

Я отвечаю, смеюсь, но внутри — глухое ожидание.

Он рядом. Но как будто через стекло. И я не понимаю, что хуже — когда он целует меня так, что земля уходит из-под ног. Или когда делает вид, что между нами ничего нет.

Через какое-то время во двор медленно заезжает знакомая машина. Я узнаю её сразу.

Кирилл паркуется у бордюра, фары гаснут. Из машины выходят Маша и Лера — мои с танцев. Обе при параде, яркие, смеющиеся.

— Алина! — машет Маша. — Привет! Ты что, не отвечала? Мы звонили!

Я растерянно моргаю.

— Ой… не заметила. Телефон на беззвучном был. — тянусь к телефону и проверяю свою догадку.

Лера обнимает меня через плечо.

— Мы решили спонтанно поехать в центр, там ребята собираются! Ты с нами?

Я чувствую, как на меня падает чей-то взгляд. Не нужно даже поворачиваться — я знаю чей.

Маша тем временем кивает в сторону Макса.

— О Макс, привет! — улыбается она ему. — Как твои дела? Что с твоим телефоном? Ты уже купил новый? — спрашивает с легким кокетсвом. Сама выгибается как может, глазки стоит.

Макс поднимает на неё глаза. Спокойный. Сдержанный.

— А зачем мне новый телефон, — отвечает он с подозрительным прищуром, брови приподнимает.

Вот черт. Я ведь соврала ей тогда, что он его сломал, чтобы не давать ей его номер. Теперь моя маленькая ложь может вскрыться.

— Маша, а где вы там собираетесь? Это далеко? — хватаю ее под руку и перевожу внимание на себя. Что-что, а позволить ей заполучить номер Макса я по преженму не намерена.

— В центре же, как обычно. Ты что не слушала? — отвечает она, уже полностью сосредоточившись на мне.

Я смотрю на Макса. Жду хоть что-то. Хоть один намёк: «Останься». Но он просто сидит. Слишком спокойный. Слишком отстранённый. Как будто ему всё равно.

— Ну так что? — нетерпеливо тянет Лера. — Поехали?

Я ещё секунду смотрю на Макса. Он переводит взгляд на Костю. Что-то ему говорит. Не мне. И внутри что-то щёлкает.

— Поехали, — говорю я, повернувшись к девочкам.

Маша радостно хлопает в ладоши.

— Вот и отлично!

Я беру сумку. Прощаюсь со всеми, целуюсь на прощание с девочками. Сердце стучит сильнее обычного — не от предвкушения, а от того, что я делаю это наполовину назло.

Проходя мимо, я чувствую его взгляд на своей спине. Тёплый. Тяжёлый. Но он ничего не говорит. И я ухожу к машине Кирилла, не оборачиваясь.

Дополнительно решаю добить его. С яркой улыбкой беру Кирилла за руку, как бы случайно, как друга, и веду его к машине. Сажусь рядом с ним на переднее сиденье.

Макс смотрит, но ничего не делает. Я тоже на него смотрю. Немного. Затем поворачиваю голову к Кириллу и широко улыбаюсь.

Глава 30

Алина

Настроение паршивое. Зря я сюда приехала.

Мы садимся в уличном кафе. Берём яркие коктейли. Девочки обсуждают танцевальный баттл на следующей неделе. Спорят кто будет выступать, какие команды приедут, какая музыка лучше зайдет. Я стараюсь быть здесь. В этом вечере. В этих разговорах. Я смеюсь в нужных местах.

Кафе модное, уютное. С террасой, стеклянным столиками и мягкими диванами. Над барной стойкой горят неоновые вывески и свет мягкими волнами перекатывается по всему пространству — лиловый, розовый, снова лиловый. Он ложится на лица, на стаканы, на волосы девочек, превращая все вокруг в красивую картинку из клипа.

Здесь много молодежи помимо нашей компании. Смех, громкие разговоры, музыка, кто-то танцует возле столиков.

Собрались еще несколько моих знакомых и друзья девочек. Ребята, которых я уже видела на вечеринках, на тренировках, на концертах. Стильные, современный, успешные. Такие люди, рядом с которыми обычно хочется чувствовать себя живой.

Я цежу через трубочку прохладный коктейль в длинном запотевшем стакане. Лед тихо звенит о стекло.

Настроение все такое же — тяжелое, колючее. Очередной приступ злости. Острой. Внезапной. В тот момент мне очень хотелось позлить Макса. Все же не могу так просто все обрубить и выкинуть из головы. Его холодность легко вызывает у меня бурю эмоций.

Я с радостью приняла предложение девочек поехать сюда.

Но побыв здесь минут пятнадцать, весь мой запал улетучился. Словно кто-то тихо выключил внутри свет. Желание веселиться нет.

Я снова делаю глоток коктейля. Телефон в сумке начинает вибрировать уже который раз. Раз. Второй. Третий. Я игнорирую.

Экран светится. Макс. Три пропущенных. Он бомбит меня не только звонками, но и сообщениями.

«Ты серьёзно?» Я тихо усмехаюсь. Ещё одно. «Алин.»И ещё. «Ответь.»

Но я не отвечаю. Пусть подождет. Пусть почувствует, каково это — когда тебе не отвечают. Внутри злость и какое-то упрямое раздражение. Пусть думает что мне весело, хотя на самом деле не так. Пусть представляет, как я смеюсь, болтаю, танцую с друзьями. Пусть думает, что у меня нет времени уделать ему внимание. Что я занята. Я отрываюсь с друзьями.

Я не открываю чат сразу. Делаю еще один глоток. Смотрю на людей вокруг. На то как все воркуют, смеются громко, фотографируются.

Телефон снова вибрирует.

Маша наклоняется ко мне через стол и заглядывает через плечо.

— О-о-о, - тянет она сулыбкой — кто-то переживает?

Я быстро переворачиваю телефон экраном вниз.

— Просто друг, — спокойно отвечаю. Но голос все равно чуть дрожит.

Маша хитро прищуривается, но ничего не говорит.

Я все-таки снова беру телефон. Открываю чат.

«Куда ты уехала?»«С ним?»«Алин, я спрашиваю нормально.»

Нормально. Я улыбаюсь краем губ. Теперь он спрашивает. Теперь ему вдруг важно знать, где я и с кем.

Поднимаю глаза — Кирилл как раз что-то оживленно рассказывает Маше, смеётся. Его голос перекрывает музыку.

Да. Он здесь. И наверное Макс это чувствует. Как-то угадывает. По моему молчанию. По тому, что я не буру трубку.

Во мне просыпается странное чувство силы. Почти сладкое.

Я снова опускаю взгляд в телефон. Пусть немного побомбит. Пусть понервничает. Пусть поймёт, что я — не та, которую можно держать на паузе.

Я медленно провожу пальцем по экрану, но все равно не отвечаю. Но, если честно... где-то глубоко внутри мне просто хочется, чтобы он написал не «где ты», а «мне не всё равно».

И чтобы это было без «но».

Девочки уходят танцевать, смеются, а я остаюсь за столиком.

На секунду становится странно тихо. Хотя вокруг все так же гремит музыка и смеются люди.

Кирилл садится напротив.

Вечер тёплый. Фонари мягко подсвечивают его лицо. Тени ложатся на скулы, глаза кажутся темнее. Он не спешит начинать разговор — просто смотрит.

Спокойно. Внимательно.

От этого взгляда я начинаю чувствовать себя еще более неловко.

Я опускаю глаза на стакан с лимонадом. Провожу пальцами по холодному стеклу.

— Ты напряжена, — говорит наконец. Голос мягкий

— Немного устала, — отвечаю я.

Он кивает, будто принимает это, но мы оба понимаем — дело не в усталости.

Пауза повисает между нами.

— Я не просто так тогда сказал, что жду ответа, — начинает он. Я поднимаю взгляд.

Кирилл сидит чуть подавшись вперёд. Локти на столе, пальцы сцеплены.

— И не потому, что тороплю. — добавляет он.

Я опускаю взгляд на стакан с лимонадом.

— Я знаю.

Он делает короткий вздох.

— Я правда серьёзно, Алина.

Он говорит это без пафоса. Без красивых фраз. Просто как факт.

— Ты мне нравишься давно. Не неделю. Не после выпускного. Я просто не лез, потому что видел… — он делает короткую паузу. — Видел, что ты не свободна внутри.

Эти слова цепляют. Не свободна внутри. Наверное, так и есть.

Я нервно провожу пальцем по краю стакана. Лёд тихо звякает.

Кирилл замечает это движение. И неожиданно накрывает мою руку своей. Тёплой ладонью. Не сжимает. Просто касается.

Я вздрагиваю. Смотрю на наши руки. Его пальцы уверенные, спокойные. Как будто он не боится этого прикосновения. А я почему-то боюсь.

— Я уезжаю в Швецию, — продолжает он тихо. — У меня уже всё решено.

Он чуть сильнее касается моих пальцев. Будто пытается удержать внимание.

— Я предложил тебе поехать не потому, что хочу увести тебя у кого-то.

Я поднимаю глаза. Он смотрит прямо.

— А потому что хочу быть с тобой.

Сердце начинает биться чуть быстрее. Он не обвиняет. Не давит.

— Это не про «назло». И не про конкуренцию.

Его большой палец слегка проводит по моей ладони. Очень осторожно.

— Это про то, что я выбираю тебя.

Выбираю.

С этим словом у меня всегда проблема.

Я медленно убираю руку из-под его ладони и сцепляю пальцы на коленях. Будто защищаюсь.

— Кирилл…

Он смотрит на меня ещё секунду.

— Я люблю тебя, — говорит он тихо.

Не громко. Не так, чтобы весь мир услышал. Только я. И от этого слова воздух будто становится плотнее.

Я поднимаю на него глаза. Он не улыбается. Не играет.

Он серьёзен.

— Я не прошу тебя отвечать тем же прямо сейчас, — добавляет он. — Я понимаю, что это сложно. Но я хочу, чтобы ты знала.

Я молчу.

Внутри смешано всё. Страх. Сомнение. И совсем другое чувство, которое не исчезает, сколько бы я ни убеждала себя.

— Ты хороший, — тихо говорю я.

Он усмехается краешком губ.

— Это обычно не то, что хотят услышать.

Мне становится неловко.

— Я честно.

Я смотрю на него.

— Кирилл, ты мой близкий друг. Намного ближе, чем ты думаешь.

Он слушает. Внимательно. Мне кажется что еще секунда и на глаза накатят слезы.

— Но это всё настолько серьёзно… — слова даются трудно. — Я хочу остаться здесь. Я так упорно трудилась, чтобы поступить в этот университет.

Он медленно кивает. Не злится. И от этого мне ещё тяжелее.

— Я не хочу быть запасным вариантом, — говорит он спокойно. — И не хочу, чтобы ты выбирала меня только потому, что с кем-то другим сложно.

Эти слова попадают точно в цель. Потому что я правда сейчас между. Между тем, кто уверен. И тем, кто заставляет сердце сходить с ума.

Телефон снова вибрирует в сумке. Я даже не смотрю. Кирилл замечает.

— Это он?

Я киваю.

— Ответишь?

Я качаю головой.

Он откидывается на спинку стула. Проводит рукой по затылку. Его взгляд становится слегка усталым.

— Я не буду устраивать сцен, — говорит тихо. — Просто хочу, чтобы ты сделала выбор не из страха потерять., - Кирилл смотрит на меня очень внимательно — А потому что понимаешь, с кем тебе лучше.

С кем мне лучше. Логика подсказывает одно. Сердце — другое.

Я вдыхаю глубже.

— Я… — начинаю и замолкаю.

Слова есть. Но ни одно не кажется правильным. Он ждёт. Не давит. Просто ждёт. И я

И в его взгляде нет поражения. Есть уверенность.

А я остаюсь сидеть с этим комком внутри, понимая, что следующий шаг изменит всё.

Кирилл все еще смотрит на на меня мягко, выжидающе.

И я лихорадочно соображаю как же мне лучше ему ответить.

Глава 31

Макс

Внутри все кипит. Я взбешен так, что пальцы дрожат на руле. В голове гул. Давит в висках. Перед глазами снова и снова вспыхивает экран телефона.

Он там. Этого достаточно.

Я даже не помню, как доехал. Светофоры, повороты, машины — все пролетело мимо. Как будто кто-то другой сидел за рулем.

Я влетаю в это чертово кафе на эмоциях. Дверь распахивается так, что ударяется о стену. Костя за мной — матерится, но не отстаёт. Когда рынулся за руль, он увязался следом. Пытался успокоить, но я ничего не слышал. Мне нужно было к ней.

— Макс, тормози, — шипит он за спиной. — Ты сейчас наломаешь.

— Отстань.

Я вижу их издалека. Летняя веранда. Свет фонарей. Она сидит к нему боком. Он наклоняется к ней слишком близко. Слишком, мать его, близко.

В груди вспыхивает. Кровь ударяет в голову.

Я иду прямо к столу. Шаги тяжелые. Быстрые.

Алина первая замечает меня. Её лицо меняется — удивление, тревога. Бельский оборачивается спокойно. Встаёт. Без суеты. Как будто он здесь хозяин положения. Как будто все нормально. Как будто она его.

Я подлетаю к столу и с размаху врезаю ему по морде.

Бельский слегка отлетает перевернув стол. Стаканы летят на пол. Звон посуды. Чей-то девчачий крик. Второго удара не происходит. Костя врезается между нами и перехватывает меня за плечи.

— Макс! — орет он прямо в ухо. — Ты чё, с ума сошёл?

Я вырываюсь. Адреналин пульсирует в крови. Дышу тяжело, как после драки. Я чувствую, как вокруг начинают оборачиваться люди.

Маша с Лерой поднимаются из-за стола. Алина уже рядом.

— Хватит! — её голос режет.

Я поворачиваюсь к ней. Она стоит напротив. Совсем близко. Глаза горят. Но не страхом. Злостью. Разочарованием. Я тяжело дышу.

Кирилл медленно поднимается, проводит тыльной стороной ладони по губе. На коже выступает кровь. Он смотрит на меня спокойно. Слишком спокойно.

— Я не собираюсь драться, — говорит он. Будто разговаривает с рбенком. — Это ничего не решит.

— А что решит? — рычу.

Тишина.

Костя все еще держит меня за плечо.

— Поехали отсюда, — шепчет он.

Я почти не слышу. Смотрю на Алину. Она смотрит на меня. Не испуганно. Разочарованно. И это бьёт сильнее любого слова. Как будто я только что доказал ей все самое плохое, что она могла обо мне подумать.

— Я просто… — начинаю и замолкаю.

Что «просто»? Просто ревную? Просто боюсь потерять? Просто не готов сказать «будь со мной»?

Я сам не заню. Стою, пыхчу, глаза бешенные. Кулаки сжаты. Внутри все бурлит. Крови хочется. Выплеснуть все что сидит внутри.

Она стоит слишком близко. Глаза яросные.

— Ты что устроил? — пихает она меня в грудь.

Костя снова тянет меня назад.

— Всё, герой, поехали, — бурчит он. — Хватит на сегодня подвигов.

Я смотрю на неё. В её взгляде нет равнодушия. Есть переживание.

И от этого внутри всё переворачивается.

Костя почти силой разворачивает меня к выходу. Алина тоже толкает меня в плечо.

— Иди, Макс.

Мы выходим на улицу. Свежий воздух немного отрезвляет. Но злость все равно кипит.

Уходя, я чувствую его взгляд на спине. Кирилл стоит возле перевёрнутого стола. С таким видом, будто победил. Девочки суетятся вокруг него, кто-то подает салфетки. А мне хочется развернуться и вернуться обратно. Врезать еще раз. Потому что внутри все орет.

Я хотел показать, что мне не всё равно. А в итоге выглядел как идиот, кто не умеет держать себя в руках.

И самое паршивое — он прав. Решит не драка. Решит её выбор. А я всё ещё не сказал, что хочу быть этим выбором.

Я даже не понимаю, как оказываюсь у машины.

Алина хватает меня за руку. Сильно.

— В машину. Сейчас.

Костя уже открывает пассажирскую дверь.

Я падаю за руль. Руки всё ещё дрожат — от злости, от адреналина, от того, как он на неё смотрел. Двери хлопают одна за другой. Я резко поворачиваю ключ. Двигатель заводится с рывком.

В салоне тишина. Только мотор гудит и моё дыхание слишком тяжёлое.

— Макс, спокойно, — бросает Костя, садясь назад.

— Я спокоен, — цежу сквозь зубы.

Вру. Я не просто не спокоен. Меня трясет.

Я выруливаю с парковки резче, чем нужно. Колеса скрепят по асфальту.

— Ты вообще соображаешь, что устроил? — начинает Алина с пассажирского.

Я провожу ладонью по лицу. Горячая кожа. Пульс в висках.

— Да. — Вру. Я не думал. Я просто сорвался.

Костя тихо выдыхает сзади, качает головой.

— Брат, ты сейчас сам себе яму роешь.

Сам себе.

Потому что вместо того чтобы сказать ей «будь со мной», я устраиваю разборки.

И самое страшное — я видел её взгляд. Не испуганный. Разочарованный. И от этого мне хуже, чем от всей этой сцены.

Я сжимаю руль.

— А ты? — огрызаюсь. — Ты понимаешь, как это выглядело?

Она резко поворачивается ко мне.

— Как? Что я сижу и разговариваю?

— С ним.

— И что?

— Ты знала, что он к тебе не просто так подошёл.

— А ты знал, что приедешь и устроишь цирк?

Я сжимаю руль так, что костяшки белеют.

— Он лез в моё.

Алина резко поворачивается ко мне всем корпусом.

— В твоё? — её голос становится ледяным. — Я — не «твоё», Макс.

— Не перекручивай.

— Я не перекручиваю! - ее голос срывается., - Ты сначала делаешь вид, что тебе всё равно, потом приезжаешь и ведёшь себя как собственник!

Я резко перестраиваюсь.

— Потому что мне не всё равно!

— Тогда веди себя нормально!

Я сильнее жму на газ. В салоне становится слишком тихо.

— Макс, — голос Алины меняется. Она смотрит на дорогу — Ты сейчас злой.

— Я контролирую.

— Нет, не контролируешь!

Я чувствую, как кровь стучит в висках.

— Не начинай.

— Останови машину.

— Что? — я резко поворачиваю голову.

— Останови. Сейчас же.

— Ты драматизируешь.

— Макс! — ее голос дрожит, — Ты на адреналине! Ты сейчас не слышишь никого!

Костя подаётся вперёд между сиденьями.

— Брат, реально, притормози.

Я выдыхаю резко.

Резко сворачиваю к обочине. Торможу. Машина останавливается. Тишина. Дыхание тяжёлое. Моё. Её.

Она смотрит на меня внимательно.

— Пересаживайся, — говорит она жёстко.

Я смотрю на неё. Она не кричит. Она боится. И это отрезвляет.

Я выхожу, хлопаю дверью сильнее,

Костя без слов пересаживается за руль. Я сажусь назад. Алина — рядом со мной. Дверь закрывается. Машина снова трогается. Тишина держится секунд десять.

Потом она поворачивается ко мне.

— Ты думаешь, что если громче, резче и злее — это и есть чувства?

Я смотрю на нее.

— А ты думаешь, что если будешь с ним кататься по центру, мне будет приятно?

— Я не обязана сидеть дома и ждать, пока ты определишься!

— Я не говорил тебе ждать!

— Но ты ничего и не говоришь!

Слова летят быстрее, чем мысли.

— Ты специально поехала, — говорю глухо.

Алина смотрит прямо в глаза.

— Да! — выпаливает она. — Потому что хотела увидеть хоть какую-то реакцию!

Я замираю.

— И увидела?

— Увидела, как ты устраиваешь разборки, вместо того чтобы просто поговорить со мной!

Я сжимаю челюсть.

— Я не собирался с ним чай пить.

— Я не просила тебя с ним дружить! Я просила уважать меня!

Машина едет ровно, но внутри всё трясёт.

— Ты поставила меня в идиотское положение.

— Нет, Макс. Ты сам в него встал.

Я отворачиваюсь к окну.

— Он серьёзно к тебе настроен, — говорю сквозь зубы.

— И что?

— И ничего.

— Тогда перестань мериться с ним!

Я резко поворачиваюсь к ней.

— Я не меряюсь!

— Тогда почему каждый раз, когда он рядом, ты превращаешься в другого человека?

Я молчу.

Потому что она права. И от этого злюсь ещё больше.

— Я не собираюсь быть призом, — тихо говорит она. — Чтобы вы выясняли, кто сильнее.

— Я не про это.

— А про что? — она смотрит прямо. — Ты хочешь, чтобы я была рядом? Тогда веди себя так, будто это важно. А не так, будто это соревнование.

Я чувствую, как внутри что-то надламывается.

— Ты меня выводишь, — говорю глухо.

— А ты меня ранишь.

Пауза. Тяжёлая. густая.

— Если ты ещё раз приедешь и устроишь такое, — её голос тихий, но твёрдый, — я просто уйду. И не потому, что с ним. А потому что мне так нельзя.

Я смотрю на неё. И понимаю — мы дошли до края. Ещё шаг — и кто-то сорвётся окончательно.

Машина останавливается у моего дома. Никто не говорит «пока». Никто не смотрит друг на друга.

Я выхожу. И в этот раз между нами не страсть. А настоящая трещина.

Глава 32

Алина

В груди тяжесть, как будто всю ночь кто-то сидел на ребрах.

Он был злой. Не просто ревнивый — злой. И от этого страшно. Я видела, как его уносит. Как он не слышит. Как адреналин управляет им сильнее, чем разум.

Я закрываю лицо ладонями. Почему всё с ним — на пределе? Либо он смотрит так, что у меня колени подгибаются. Либо мы стоим на обочине дороги и почти кричим друг на друга.

Я встаю, подхожу к окну. Странно. Вчера все гремело как гроза. А сегодня — будто ничего не было.

Я сразу пошла домой, но все время стояла у окна. Поглядывала на улицу и пыталась расслышать с третьего этажа, что происходит внизу. Костя и Макс сидели возле подъезда. Курили. Макс — нервно, делая короткие паузы между затяжками. Костя что-то ему все время говорил. Долго. После как успокоились, Костя проводил его до квартиры и ушел домой.

Только тогда я смогла лечь спать. И то — не сразу уснуть. Адреналин после ссоры тоже бодрил разум и никак не отпускал. То и дело что я подскакивала при каждом хлопке двери или звука машины. Боялась что Макс куда-то сорвался. Что снова что-нибудь натворит.

Я позвонила Кириллу — он заверил что все хорошо. Губа немного припухла, но в целом ничего страшного. Все обошлось и он не злится. Сказал не обращать внимание. Но предостерег меня, чтобя я была с Максом осторожна. Что он такой неадекватный и Кирилл беспокоится за меня.

Почему у нас так не получается?

Кирилл.

Макс.

Два совершенно разных состояния рядом со мной.

С Кириллом — ровно. Спокойно. Понятно. С Максом — огонь. Вспышка. Трещины.

Я опускаюсь на стул.

Мне не хочется выбирать из злости. И не хочется выбирать из упрямства. Я злилась на него сегодня. Но если честно — я тоже его провоцировала. Била по больному. Поехала назло. Смотрела, ждала реакции. Хотела доказать, что я могу уйти. И когда он приехал… сердце всё равно дернулось. Потому что приехал. Потому что не смог сидеть спокойно.

Я ненавижу, что мне важно именно это.

Мы дошли до точки. Я видела это в его глазах — не просто ревность, а упрямство. Желание удержать и одновременно не делать шаг вперед.

Я не хочу, чтобы мы скатывались в войну. Не хочу быть девочкой, которую дергают туда-сюда. Но и отпустить просто так… не получается.

Я прокручиваю все по кругу. Каждую фразу. Каждый взгляд. Каждое «ты меня выводишь» и «ты меня ранишь». Мы оба были на пределе.

Я закрываю глаза. Надо успокоиться.

Либо мы научимся слышать друг друга. Либо эта трещина станет больше.

Я глубоко вдыхаю.

Держусь до обеда.

Честно пытаюсь не думать о нём. Разбираю сумку после тренировки, пересматриваю видео с хореографией, даже включаю музыку — громче обычного.

Но всё равно в голове только вчерашний вечер. Его лицо. Его злость. Его молчание в конце.

Я ловлю себя на том, что уже минут десять смотрю в одну точку.

Хватит.

Если мы и правда дошли до края — нужно либо шагнуть вперёд, либо разойтись. Но не висеть.

Я не иду мириться. Я иду говорить. Просто — по-настоящему.

Подхожу к его двери и на секунду замираю.

А вдруг он не захочет видеть? А вдруг снова будет холодным?

Я выдыхаю.

Нет. Я не маленькая девочка, которая боится услышать правду.

Сердце стучит быстро, но уже не от обиды. От решимости.

Я поднимаю руку. И стучу.

Тишина.

Я поджимаю губу и припадаю виском к двери, как будто пытаюсь услышать там ответ. И снова легонько стучу.

Никто не отвечает.

Секунду стою, потом машинально нажимаю на ручку. Дверь открыта.

Сердце делает неловкий скачок.

— Макс? — тихо зову я, заходя внутрь.

В квартире пусто. Тихо. Только где-то из глубины комнаты слышен шорох.

— Тетя Тамара, здравствуте, — пытаюсь позвать его маму — Вы дома?

Никто не отвечает. Я прохожу по коридору осторожно, будто боюсь нарушить что-то хрупкое.

Дверь в его спальню приоткрыта.

Макс лежит на кровати поверх покрывала, уткнувшись в потолок. Телефон валяется рядом. Волосы растрёпаны, взгляд пустой.

Я делаю шаг. Он замечает

— Алин? — садится, быстро проводит рукой по лицу. — Я… не слышал, как ты зашла.

— Дверь была открыта, — тихо отвечаю я, кивая в сторону двери.

Он кивает.

— Наверное, мама уже ушла, — говорит он задумчиво, — дверь оставила открытой, а я не услышал ее...

Повисает пауза.

Я остаюсь у двери, не решаясь пройти дальше.

Макс смотрит на меня внимательно. Уже без злости. Без вспышек. Просто устало.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Да. Ты? — отвечаю сразу.

Он усмехается коротко.

— Живой.

Я делаю несколько шагов и останавливаюсь у кровати.

Солнце из окна ложится полосой на пол. В комнате пахнет его шампунем и чем-то ещё — знакомым, родным. От этого запаха становится немного легче.

— Вчера было плохо, — говорю я первой.

— Прости, я немного... сорвался.

Он не оправдывается. Просто признаёт.

— Я не хотел на тебя давить, — добавляет тихо.

Макс опускает взгляд на свои руки.

— Я когда тебя увидел с ним… у меня будто что-то переклинило. — Он смотрит прямо — Это не оправдание. Просто… факт.

Я сажусь на край кровати, оставляя между нами расстояние.

— Я тоже была не права, — признаю. — Я поехала назло.

Он поднимает глаза.

— Зачем?

Я нервно переплетаю пальцы.

— Потому что устала чувствовать себя неопределённой.

Он долго смотрит на меня.

— Ты не неопределённая, — говорит наконец. — Я просто идиот иногда.

Я невольно улыбаюсь.

— Иногда?

— Ладно. Часто.

В комнате становится чуть легче.

— Я не хочу с тобой воевать, — произношу тихо.

— Я тоже.

Он двигается ближе.

Теперь расстояние между нами меньше ладони.

— Когда ты сказала остановить машину… — он делает паузу. — Ты была права. Я был на взводе.

— Я испугалась, — честно говорю.

Он замирает.

— За себя?

— За тебя. Ты был такой агрессивный, я испугалась.

Это повисает между нами.

Макс медленно выдыхает.

— Я не хочу, чтобы ты меня боялась.

— Я не боюсь тебя, — качаю головой. — Я боюсь, когда ты перестаёшь себя контролировать.

Он кивает. Принимает. И это важно.

— Я не умею спокойно, — говорит он чуть тише. — точнее… с тобой всё слишком… живое.

— Это не значит, что должно быть больно.

Он смотрит на меня так, будто пытается запомнить каждое слово.

— Я не хочу тебя отдавать, — произносит он.

Я поднимаю брови.

— Я не вещь.

— Знаю. — Он усмехается. — Просто формулирую криво.

Пауза. Тихая. Не тяжёлая.

— Когда ты рядом с ним… мне неприятно, — говорит он честно. — Но это не повод устраивать цирк.

— А мне неприятно чувствовать, что я в подвешенном состоянии, — отвечаю.

Он кивает.

— Я пришла поговорить о нас. Мне хотелось бы ясности. — Я продолжаю чувствуя, как начинает дрожать голос — я не хочу больше этих качелей. Когда ты смотришь на меня так, будто я для тебя весь мир... а через день делаешь вид, что все это ничего не значит.

Я нервно улыбаюсь.

— Я вчера сидела там и думала: если ему все равно — значит, пора это признать.

Макс хмурится.

— А если не все равно?

— Тогда... - слова сбивают меня с толку. Как и всегда рядом с Максом. Я пожимаю плечами — тогда почему ты ведешь себя так, будто боишся сделать шаг?

Пауза. Длинная. Я смотрю на свои руки.

— Ты мне нравишся, Макс. Очень. И именно поэтому мне больно от этих метаний.

Макс тихо выдыхает. Проводит ладонью по затылку.

— Черт… - говорит он тихо.

Я поднимаю глаза. Макс смотрит на меня прямо.

— Эти слова должен был сказать я.

Я молчу. Он некоторое время сидит, собираясь с мыслями.

— Я сегодня всю ночь прокручивал этот вечер, — говорит он, — Алин… я не отстраняюсь, потому что мне не все равно.

Он делает паузу

— Я отстраняюсь, потому что если впущу тебя полностью — назад уже не смогу.

Я хмурюсь

— Это звучит как будто я опасность.

— Ты и есть, — спокойно отвечает он. — Для моей головы.

В лицо сразу ударяет жар. Ладони потеют. Бедное сердце и так мучительно бившееся до этого, набирает еще больший темп.

— Я привык все держать под контролем. — Макс смотрит на меня внимательно — С тобой рядом не получается

— И без «не более»? — спрашиваю тихо.

Он морщится.

— Забудь эту фразу. Я сам бы себе за неё врезал.

Я невольно улыбаюсь.

Он осторожно касается моей руки. Не резко. Не требовательно. Просто кладёт ладонь поверх моей.

— Я не идеальный, — говорит спокойно. — И я иногда туплю. Но я не играю в тебя.

Я смотрю на наши руки. Тепло. Ровно.

— Я тоже не хочу больше провоцировать, — признаюсь.

— Договорились.

Мы не произносим громких слов. Но что-то меняется.

Он притягивает меня ближе — медленно, давая возможность отстраниться. Я не отстраняюсь. Сажусь к нему ближе, плечо к плечу.

Он обнимает меня — не резко, не с огнём, как раньше. Спокойно. Надёжно. Я чувствую его дыхание у виска.

— Ты останешься? — спрашивает он тихо.

— Немного.

Он улыбается едва заметно.

Я кладу голову ему на грудь. Слышу его сердце. Ровное. Без адреналина. Без крика. И понимаю — вот это и есть то, чего я хотела. Не вспышку. А ощущение, что мы — вместе.

Он проводит ладонью по моим волосам.

— Больше так не будем, — говорит тихо.

— Не будем, — отвечаю.

Макс смотрит на меня так, будто проверяет — можно ли. Я чувствую его ладонь на своей талии. Тепло разливается медленно, без той резкости, что была раньше.

Он наклоняется и целует. Не жадно. Не резко. Медленно. Его губы тёплые, осторожные. Он будто запоминает меня заново.

Я отвечаю неуверенно, пальцы сами сжимаются в его футболке.

Он отстраняется на секунду, смотрит в глаза. Я сглатываю.

— Макс… — шепчу, чувствуя, как щеки начинают гореть. — У меня ещё никого не было.

Он улыбается — не насмешливо. Мягко.

— Я знаю.

И смотрит так, что мне становится стыдно. Я сморозила такую глупость и теперь заливаюсь краской.

Макс снова целует. Чуть глубже. Чуть увереннее. Но всё равно бережно.

Его ладонь скользит по моей спине, не переходя границ. Он не торопится. Не требует. И это успокаивает.

Мы устраиваемся на кровати, он включает ноутбук. Какой-то фильм — я даже не запоминаю название.

Я лежу у него под боком, его рука на моём плече. Он иногда целует меня в макушку, как будто это самое естественное в мире.

Мы вместе идём на кухню. Макс ставит чайник, я достаю кружки. Всё так спокойно, будто мы давно так живём.

Мы возвращаемся в комнату с кружками, снова устраиваемся на кровати. Фильм идёт фоном.

А я думаю только о том, как тихо и правильно сейчас рядом

Глава 33

Алина

— Ну? — Вика наклоняется ко мне через стол. — Ты светишься. Рассказывай.

Я делаю вид, что занята трубочкой в стакане.

— Ничего особенного.

— Ага, конечно, — фыркает она. — После вашей эпичной драмы ты сейчас выглядишь как человек, который наконец-то выдохнул.

Я улыбаюсь.

Потому что это правда.

Мы с Викой сидим в кафе на втором этаже торгового центра. Внизу гудит фудкорт, кто-то смеётся, кто-то тащит пакеты с покупками, а у нас — кофе и чизкейк на двоих.

— Мы поговорили, — говорю тихо. — Нормально. Без крика.

— С ума сойти, — театрально округляет глаза Вика. — Макс и без крика? Запишите в календарь.

Я смеюсь.

— Он был… спокойный. Не как обычно.

— И?

Я на секунду задумываюсь.

— И мне с ним было спокойно.

Эти слова звучат неожиданно даже для меня.

Вика сразу меняется — из шутливой становится внимательной.

— То есть всё? Вы теперь…?

Она делает неопределённый жест руками.

Я пожимаю плечами.

— Мы ничего такого не говорили. Не знаю. Просто все стало как бы само собой разумеещееся.

Я улыбаюсь шире.

— Я пришла к нему. Дверь была открыта. Мы поговорили. Он извинился. Я извинилась. Мы лежали, смотрели фильм, пили чай…

— Боже, — Вика хватается за сердце. — Это звучит слишком по-взрослому.

— Мне и ощущалось по-взрослому.

Она внимательно смотрит на меня.

— Ты счастлива?

Внутри тихо. Без истерик. Без качелей.

— Да, — говорю наконец. — Сейчас — да.

Вика расплывается в улыбке.

— Я рада за тебя. Правда. А я тебе говорила, — продолжает Вика с упоением размахивать маленькой ложечкой и отпевать чаек., - не дрейфь Алина! Надо действовать! Макс тупой!

— Вика! — возмущаюсь я.

— Ах, — отмахивается она, вроде говоря «это правда», — главное что вы теперь вместе. А то сидела бы до сих пор слезы лила. Вы с ним как огонь и бензин, но если научитесь не поджигать друг друга — это будет что-то мощное.

— Спасибо за образ, — смеюсь.

— Я серьёзно, Алин. Он к тебе по-настоящему. Просто он… Макс. — бережнее в этот раз подобрала Вика эпитет.

Я кручу ложку в чашке.

Все правда изменилось. Если Макс не работает, а работает он часто, он подвозит меня до тренировок и забирает. Скоро мои занятия закончатся, так что я с удовольствием наслаждаюсь тем временим, что мы можем побыть вместе.

Иногда мы специально выезжаем чуть раньше, просто чтобы прокатиться по городу. Он включает музыку, ту самую, которую мы оба любим, и ведет машину одной рукой, а второй время от времени сжимает мою ладонь. Мы смеемся, спорим о песнях, болтаем о ерунде и мне все время кажется, что этих поездок слишком мало. Хочу сутки проводить только в объятиях Макса.

Иногда мы просто гуляем. Медленно, без цели. Он держит меня за руку или за талию и я ловлю себя на том, что все время тянусь к нему ближе. Мы то и дело останавливаемся: у витрин, у набережной, у машины...и каждый раз все заканчивается одинаково — его взглядом, от которого волоски дыбом поднимаются, и поцелуем. Теплым, ленивым, будто нам никуда не нужно спешить.

А иногда мы остаемся вдвоем у него или у меня, включаем фильм, который почти не смотрим. Потому что через десять минут я уже лежу у него под боком, он обнимает меня и между нами начинается эта тихая, теплая возня — поцелуи, смех, его руки в моих волосах. В комнате жарко, окно приоткрыто, мы все время шепчемся и смееемся и мне кажется, что я могла бы провести так целые сутки — просто в его объятиях.

Мы то и дело, что гуляем, катаемся на машине или если получается смотрим фильмы.

Я смотрю в окно на поток людей. Раньше с Максом было либо слишком много, либо слишком больно. А сейчас — просто хорошо. И теперь это можно сказать это вслух.

Мы выходим из кафе, всё ещё смеясь над тем, как Вика изображала «серьёзную психологическую поддержку». В торговом центре шумно, пахнет попкорном и сладкой ватой, где-то играет музыка.

— Пошли в книжный? — предлагает Вика.

— Пошли.

По дороге нас останавливает яркий стенд посреди холла. Неоновая вывеска мигает: «Я — талант! Запиши минутное видео и выиграй приз!» Рядом стоит видеобудка с камерой и маленькой сценой, вокруг толпятся подростки, кто-то читает рэп, кто-то поёт.

Вика хватает меня за руку.

— Всё. Это знак.

— Нет, — смеюсь я. — Даже не думай.

— Да! Мы должны. Ты же танцуешь, я пою. Дуэт века!

Я качаю головой, но уже улыбаюсь.

— Вика, это торговый центр, а не шоу талантов.

— Именно поэтому это будет смешно.

Она тянет меня ближе к стойке регистрации.

— Девочки, участвуете? — спрашивает парень-организатор.

Я собираюсь отказаться, но Вика отвечает быстрее:

— Конечно!

Я смотрю на неё.

— Ты сумасшедшая.

— Немного. Но тебе полезно отвлечься от романтики. Пошли будет смешно.

Условия конкурса просты — включается видеозапись, время — одна минута, чтобы продемонстрировать свой талан, затем это выложат на своем сайте и люди в интернете будут голосовать. Результат через месяц.

Я все же решаю уступить Вике. Это и правда забавно. Талантов у нас нет, но будет правда весло.

Мы подходим к будке. Внутри маленькая сцена, свет, камера.

— Что будем делать? — шепчу.

— Давай нашу любимую песню.

Я закусываю губу.

Сердце начинает стучать быстрее — но уже от азарта.

— Ладно, — выдыхаю. — Если опозоримся — вместе.

— Вот это настрой!

Мы заходим внутрь. Дверца закрывается.

Камера загорается красным.

— Готовы? Три, два, один!

И мы начинаем смеяться ещё до того, как стартует музыка.

Мы синхронно, на сколько это возможно, поем с Викой один куплет и припев нашей любимой попсовой песни. Мы даже пытаемся изобразить синхронные движения и позировки, которые больше похожи на пародию на танец.

На припеве Вика хватает меня за плечи и мы почти орем слова песни, смеясь так, что едва попадаем в музыку.

Камера все это честно записывает.

Я уже понимаю: когда это попадет в сеть — кто-то точно будет смеяться. Но почему-то от этого только веселее.

Последние секунды мы заканчиваем эффектной позой — Вика делает воображаемый высокий вокал, а я изображаю драматичный танцевальный финал.

Музыка обрывается. Мы смотрим друг на друга секунду. И одновременно начинаем хохотать.

— Все, — говорит Вика, вытирая слезы от смеха. — Если мы не вытираем, то хотя бы развеселим интернет.

Я качаю головой.

— Надеюсь, мы хотя бы не окажемся на последнем месте.

Вечером мы собираемся всей компанией во дворе. Тёплый воздух, кто-то притащил колонку, Костя спорит с кем-то о треке, Вика шепчет

Тёплые ладони ложатся мне на талию.

Макс подходит сзади и обнимает меня, притягивая к себе так естественно, будто всегда так делал.

Я замираю на секунду.

Внутри — вспышка смущения. И счастья.

— Привет, — тихо говорит он мне в волосы.

— Привет, — отвечаю, чувствуя, как щеки начинают гореть.

Он не отпускает. Подбородок касается моего плеча, дыхание щекочет шею.

Вика, конечно, всё замечает первой. Она переглядывается с Костей, тот приподнимает брови и ухмыляется.

— Ого, — тянет кто-то из ребят. — Мы что-то пропустили?

Я пытаюсь сделать вид, что ничего особенного не происходит. Но Макс только крепче прижимает меня к себе. Не демонстративно. Просто уверенно. И в этом нет резкости. Нет вызова. Есть спокойствие.

Я кладу ладони поверх его рук. Он чуть сжимает пальцы в ответ.

Компания переглядывается, кто-то улыбается, кто-то шепчет «наконец-то». Мне неловко — я не привыкла к тому, что на нас смотрят. Но в то же время я впервые не чувствую тревоги. Я не думаю, кто что скажет. Не думаю, как это выглядит. Я просто стою в его руках и понимаю — мне хорошо.

Макс наклоняется и тихо спрашивает:

— Ты не против?

Я качаю головой.

— Нет.

И улыбаюсь. Потому что сейчас я не стесняюсь своих чувств. Я в них — счастлива.

Глава 34

Алина

Я не разбираюсь в футболе. Вообще.

Вернее... еще недавно не разбиралась.

Но когда Макс пишет: «Завтра идём на матч. Пойдёшь со мной?» — я даже не думаю.

— Да, — отвечаю сразу.

Как будто это не просто игра. Как будто это что-то важное. Для него — точно. А значит… и для меня.

Матч между местными командами. Парни уже давно собирались сходить. Обсуждали много раз, строили планы. Это их маленький ритаул.

Будет выступать любимая команда Макса. Он не фанат до безумия, кто живет футболом, но за эту команду искренне болеет и никогда не пропускал их матчи. Старался не пропускать. Следит, переживает. Я это замечала. Запомнила.

Вообще, в то время я старалась запоминать все, что связано с ним.

Парни всегда с удовольствие обсуждали предстоящую игру. Готовились к ней. Для меня все их разговоры и термины звучали как чужой язык. По сути не понимала почти ничего. Я знала только название команды. И то — потому что слышала его слишком часто. Не могла не знать.

Я пыталась вникнуть раньше. Гуглила про эту команду. Читала про правила игры. Пыталась смотреть пару игр. Но всегда быстро сворачивала, вытянув буквально минут тридцать. Вроде бы и что-то было понятно. Но ужасно скучно. Я так и не поняла, в чем магия.

Но на этот раз все по-другому.

Накануне вечером я решила подготовиться и «освежить» свои знания. Правила я примерно помню. А вот что там творилось с его командой нет.

Перечитала вкратце главные новости — что важного произошло с командой с год. Какие были их главные победы, главные игроки, кто сейчас в форме, кто травмирован и чем они хороши. Имена запоминаются тяжело, но я стараюсь.

Офсайд. Штрафной. Угловой.

Я читаю, перечитываю, смотрю видео, как будто завтра экзамен. Смешно. Но мне важно.

Я хочу, чтобы он посмотрел на меня и не подумал: «зачем я её сюда привёл». Я хочу, чтобы ему было… удобно со мной.

Я открываю состав команды, за которую он болеет. Запоминаю фамилии. Кто нападающий. Кто защитник. Даже скриню себе. На всякий случай.

Я улыбаюсь сама себе. Если это его мир — я хочу в нём быть.

К ночи голова уже гудела от избытка информации. Все премешалось, перепуталось. Офсайд уже смешивается с угловым, фамилии — в одну сплошную линию. Я уже не уверена, что смогу что-то вспомнить. Но надеюсь, что утром все расставится по полочкам и я смогу все правильно вспомнить.

Мы встречаемся у подъезда.

Макс уже там, с Костей и ещё парой ребят. Они что-то обсуждают, смеются.

Он замечает меня первым.

— Принцесса, — говорит с лёгкой улыбкой. И всё. Мне уже достаточно.

Я подхожу ближе, он обнимает меня за плечи, притягивает к себе. Легко. Как будто это само собой. Склоняется чуть ниже, прижимается гибами к моему виску. Я закрываю глаза на секунду. Вдыхаю его запах и на секунду забываю обо всём.

— Готова? — спрашивает.

— Конечно, — отвечаю, чуть бодрее, чем чувствую.

— Алинка, привет., - говорит бодрым голосом Костя, — Ты прекрасна как всегда. Подготовилась?

Я немного краснею. Мне не хотелось слишком выделяться, но и так чтобы Макс заметил.

Хотелось выглядеть… правильно. Не слишком нарядно. Не слишком просто.

Я нашла футболку в цветах команды, которую он упоминал. Не уверена, что угадала, но надеюсь. Натянула джинсы, кеды.

Парни тоже подготовились — Костя в футболке с изображением эмблемы и цветов команды, у Дамира и Макс надеты шарфы тех же цветов. Я смотрю на их расцветку и с облегчением вздыхаю — вроде угадала.

— Везет тебе, — усмехается Дамир, — Лейла вот со мной на такое не ходит. Я пару раз брал ее с собой. Но ей было скучно. Сказал, что ничего не понятно, слишком шумно и это детский сад, что толпа взрослых мужиков бегает за одним мячом. Еще и длится все очень долго., - он хмыкает, — Больше со мной не ходит. Но отпускает.

— Надеюсь, что мне понравится., - улыбаюсь я и сильнее прижимаюсь к Максу, хочу еще немного его тепла.

— Посмотрим, — хмыкает Макс. По-доброму.

— Я тоже несколько раз ходила с папой на хоккей, — добавляю, чтобы поддержать разговор. — . Но это было давно. Мне было лет десять. Было весело.

Мы плавно двигаемся к машине и рассаживаемся по местам. Разговор не прарывается ни на секунду.

— Футбол — это не хоккей, — парирует Костя, — Там другая атмосфера.

— Если что-то будет не так — не молчи, — говорит мне Макс повернувшись ко мне, прежде чем захлопнуть дверь.

Я улыбаюсь и киваю. Сейчас понимаю, что это была глупая фраза с его стороны. Даже если я бы захотела уйти — Макс бы не обратил на меня внимание. То как он был погружен в игру, эмоционировал — ничто бы не смогло его отвлечь от игры. И мои жалки попытки что-то сказать он бы просто не услышал. Да и я бы не осмелилась прервать его удовольствие. Не в тот момент, когда он счастлив.

Парни уже обсуждают игроков, спорят. Я слушаю, молчу. Пока.

Стадион встречает нас шумом. Гул. Крики. Музыка. Свет. Я даже немного теряюсь на секунду. Слишком

Люди вокруг — в шарфах, в цветах команды, кто-то уже кричит, кто-то смеётся, размахивают флагами. Воздух гудит от ожидания, от энергии, которая витает над трибунами.

Макс рядом — и он другой. Живой. Настоящий. Глаза горят, движения резче, голос громче.

Я смотрю на него. И понимаю — он здесь свой. И мне хочется… быть рядом с этим.

— Нравится? — спрашивает он, наклоняясь ко мне.

— Да, — честно.

Потому что мне нравится он.

Мы поднимаемся на трибуны, ищем свои места. Макс садится рядом, почти вплотную. Его колено касается моего и почему-то от того мне сразу спокойнее.

Свисток. Игра начинается.

Я сначала просто смотрю. Следую за мячом, за бегущими фигурами на поле, за тем, как реагируют трибуны. Когда кто-то вскакивает, я тоже автоматически вскакиваюсь, пытаясь понять, что происходит.

— Это сейчас что было? — тихо спрашиваю у Макса, когда судья вдруг что-то свистит.

— Офсайд, — отвечает он, не отрываясь от поля.

Я киваю.

Офсайд. Я знаю это слово. Уже легче.

Я начинаю понимать чуть больше. Кто куда бежит. Почему вдруг раздается гул недовольства или, наоборот, одобрения.

И вдруг ловлю момент.

— Там же… офсайд, да? — говорю осторожно.

Макс резко поворачивается ко мне.

— Да.

Секунда. Он смотрит чуть внимательнее.

— Ты шаришь?

Я пожимаю плечами.

— Немного.

Он усмехается.

— Не ожидал.

И внутри у меня вспыхивает что-то тёплое. Я смогла.

— Он слишком рано пошёл, — киваю на одного из игроков.

— Есть такое, — соглашается Макс.

Я ловлю его реакцию. Он слушает. Он не смеётся. И мне становится легче.

Я расслабляюсь. Даже начинаю получать удовольствие. Но не от игры. От него. От того, как он иногда смотрит на меня. Как улыбается. Как отвечает что-то быстро, на эмоциях, будто ему важно, чтобы я поняла.

Постепенно и меня начинает втягивать игра. Макс что-то комментирует, рассказывает, вспоминает прошлые матчи. Я вставляю свои «пять копеек». И постепенно складывается диалог. Я чувствую себя рядом с ним не лишней. А нужной.

Меня заражает атмосфера происходящего и я тоже начинаю внимательно следить за игрой и переживать за «нашу» команду. Наклоняюсь вперед, всматриваюсь. И тоже хочу, чтобы наша команда выиграла.

Вскоре начинаю громче всех кричать поддерживать игроков. Наверное, даже громче, чем нужно. Хлопаю. Возмущаюсь, когда судья, по мнению трибун, ошибается.

— Да ты что вообще! - вырывается у меня громче, чем я ожидала.

Костя начинает смеяться.

— Все, Макс, ты ее подсадил.

Я тоже смеюсь. И почти не замечаю, что уже сжимаю рукав его футболки каждый раз, когда мяч оказывается рядом с воротами.

— Ты готовилась? — вдруг спрашивает он, прищурившись.

Я замираю на секунду.

— Нет, — отвечаю слишком быстро.

Макс усмехается.

— Врёшь.

Я отвожу взгляд.

— Немного почитала.

— Серьёзно? — он смотрит на меня с удивлением.

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть как можно спокойнее.

— Интересно стало.

Он качает головой, но улыбается. И я понимаю — ему приятно. И мне от этого… ещё лучше. Ради этого все и было. Ради этой улыбки.

Когда наша команда забивает, всё взрывается. Крики, шум, люди вскакивают со своих мест.

Макс резко поднимается, хватает меня за руку, притягивает к себе.

— Есть! — кричит он прямо мне в ухо.

Я смеюсь, даже не осознавая почему. Просто потому что он рад. Просто потому что он рядом. Я обнимаю его в ответ, и на секунду всё вокруг исчезает. Только мы. Только этот момент.

После игры мы выходим вместе с толпой. Все обсуждают, спорят, делятся впечатлениями. Костя с кем-то ругается из-за какого-то момента. Воздух все еще вибрирует от игры.

Макс рядом со мной. Спокойнее уже. Но всё ещё на эмоциях. Внутри все еще играет это напряжение, этот адреналин.

— Ты меня удивила, — говорит вдруг.

Я поднимаю на него взгляд.

— Чем?

— Я думал, ты вообще не в теме.

Я улыбаюсь.

— Я быстро учусь.

Он хмыкает.

— Это я заметил.

И берёт меня за руку. Просто так. Без слов.

Макс подносит к губам тыльную сторону моей ладони. Целует нежно. Смотрит в глаза и улыбается.

Я сжимаю его пальцы в ответ. И внутри становится тихо. Спокойно. Правильно.

Я иду рядом с ним и понимаю одну простую вещь. Мне не важно, что это за игра. Мне не важно, понимаю ли я её до конца. Мне важно только одно — что он рядом. И если для этого нужно полюбить весь его мир… Я полюблю.

К следующей игре надо будет подготовиться по-лучше. Посмотреть когда будет следующий матч. В следующий раз я обязатьно пойду вместе с ним и буду его поддерживать.

Глава 35

Макс

— Ты должен мне свидание в кино, — сказала мне как-то принцесса.

Должен — значит надо исполнить.

Прошлое свидание я, конечно, умудрился проср*ть. Алинка нарядилась тогда, стояла такая.... смотрела своими большими глазами. Я ее увидел — конечно обомлел. И как баран, притащил всех друзей, посчитав что ну всех же зовут, не меня же такого уникального.

В этот раз будет все иначе.

Кинотеатр ещё почти пустой, только у касс толпится пара подростков и какая-то семья с детьми. В холле пахнет попкорном и сладкой карамелью.

Я знаю Алину всю жизнь. Мы росли в одном дворе, бегали по этим же улицам, дрались за качели и делили мороженое летом. С ней всегда было легко.

А сейчас… Сейчас почему-то нет.

Я немного нервничаю. Не знаю почему. Может это фантом прошлого похода в кино или это от нее. Алина идет рядом со мной. Точнее... не идет. Плывет. Легкое летнее платье, волосы распущены. Тонкая шея, плечи открыты. Идет медленно, будто вообще не понимает, что делает с окружающими. Какой тут к черту фильм когда перед глазами Алина как в слоумо.

И на эту принцессу смотрят посторонние парни. Пацаны у автомата с напитками откровенно пялятся. Я машинально притягиваю Алину ближе за талию.

Не надейтесь. Это принцесса уже занята.

Алина улыбается — чуть неловко, будто тоже не знает, как себя вести. Все время то поджимает свои губы, то облизывает как будто они пересохли. И это почему-то бьёт сильнее любого удара.

Я замечаю, как она нервно поправляет прядь волос за ухо. И вдруг понимаю — она тоже волнуется. От этого становится чуть легче. Не я один тут как дурак.

Я держу ее за руку и лишь крепче прижимаю к себе

— Пошли. А то фильм начнётся без нас.

Она кивает.

И я вдруг слишком отчётливо чувствую её близость. Запах её духов. Чёрт. Кажется, обычный поход в кино внезапно стал слишком важным.

Фильм становится просто фоном.

Алина сидит рядом, чуть поджав ноги, и от её плеча идёт тепло. Когда она смеётся — тихо, почти неслышно — я ловлю себя на том, что смотрю не на экран, а на неё.

Она прикрывает рот ладонью, когда смеётся. Глаза при этом чуть щурятся, и в темноте они отражают свет экрана.

Я отвожу взгляд обратно на фильм, но через пару секунд снова поворачиваюсь к ней.

Нормально вообще? Мы же просто в кино пришли.

Я откидываюсь в кресле и вытягиваю ноги, стараясь выглядеть расслабленным. Рука сама ложится на подлокотник между нами… потом чуть ниже.

Я кладу ладонь на ее колено, поглаживаю. Думаю, она сейчас отодвинется.

Но она не двигается. Только на секунду замирает, а потом снова смотрит на экран, будто ничего не произошло. Расслабляется. Только губу закусывает.

Моё сердце почему-то начинает стучать быстрее.

Я оставляю руку там же. Осторожно. Просто чувствую тепло её ноги.

Через минуту понимаю, что сам уже не такой напряжённый. Расслабляюсь.

Она снова смеётся на какой-то сцене и поворачивается ко мне.

— Это было глупо, — шепчет она.

Я улыбаюсь.

— Ты всё равно смеёшься.

Она пожимает плечами.

— Потому что смешно.

Её рука лежит рядом на подлокотнике. Я смотрю на неё секунду, потом просто переворачиваю ладонь и касаюсь её пальцев.

Она не отдёргивает руку. Наоборот — её пальцы медленно переплетаются с моими. И в этот момент фильм окончательно перестаёт существовать.

Я сжимаю её ладонь чуть крепче. Она отвечает тем же.

Через какое-то время Алина тихо выдыхает и наклоняется ближе. Её голова осторожно ложится мне на плечо.

Я чувствую её волосы у своей щеки. Тёплые. Мягкие.

Я на секунду замираю, будто боюсь спугнуть этот момент.

Потом медленно наклоняю голову и касаюсь губами её волос. Она не двигается. Только чуть сильнее прижимается ко мне.

И я понимаю одну простую вещь. Я мог бы сидеть так вечно.

В таком положении мне удается хоть как-то посмотреть фильм, хотя мысли все равно куда-то улетают.

Мы выходим из кинотеатра вместе с толпой людей. После темного зала ночной город кажется слишком ярким. Огни витрин, вывески, машины — всё как будто шумит и движется быстрее обычного.

Алина щурится от света и тихо смеётся.

— Фильм был странный.

— Ты половину времени смеялась, — напоминаю я.

— Потому что он был странно смешной.

Я фыркаю.

— Серьёзная критика.

Она толкает меня плечом.

— А ты вообще смотрел?

Я на секунду задумываюсь.

— Честно?

— Честно.

— Не особо.

Она прищуривается.

— Я так и знала.

Мы выходим на улицу, и прохладный вечерний воздух сразу освежает. Город ночью живёт по-другому. Машины проезжают редкими потоками, где-то играет музыка из открытого окна, а на углу светится небольшое кафе.

— Пойдём? — кивает Алина на него.

— Пойдём.

Мы берём по стакану холодного лимонада и выходим обратно на улицу. Сидеть внутри не хочется. Ночь слишком тёплая для этого.

Мы идём медленно вдоль тротуара, потягивая напиток через трубочки и обсуждая фильм, который ни один из нас толком не смотрел.

— Тот актёр вообще не умел играть, — говорит Алина.

— Может, это была его фишка.

— Плохая фишка.

Я смеюсь.

Она снова толкает меня плечом, и на секунду мы сбиваемся с шага.

— Аккуратнее, — говорю я.

— Сам аккуратнее.

Она делает вид, что обижается. Я беру ее за руку и притягиваю к себе. Я чувствую тепло её ладони на своём локте и на секунду теряю мысль, о чём мы вообще говорили.

— Ты замолчал, — замечает она.

— Думаю.

— О чём?

Я смотрю на неё.

Её волосы чуть растрепал ветер, она улыбается, и в свете фонаря её глаза кажутся почти золотыми.

— О том, что кино было не таким уж плохим.

Она смеётся.

— Неправда.

— Может быть.

Мы идём дальше по ночной улице, и она всё ещё держит меня под руку, будто это самое обычное дело.

Правда в том, что фильм вообще не имеет значения. Потому что со мной она

Когда уже совсем темнеет, мы решаем покататься как обычно. Я завожу машину и мотор тихо урчит под капотом. Выруливаю со стоянки и вывожу машину на ночную дорогу. Город уже стихает. Машин мало, светофоры лениво щёлкают цветами, а асфальт впереди тянется тёмной лентой.

Алина сидит рядом, повернувшись ко мне боком. Одну ногу поджимает на сиденье, и её колено почти касается моего бедра.

Я делаю вид, что смотрю на дорогу. Но чувствую её. Запах её духов. Тёплый воздух от её кожи. То, как она иногда поворачивает голову в мою сторону.

Алина что-то печатает в телефоне.

— Вика пишет, что они на смотровой площадке. Спрашивает, приедем?

— Ты хочешь?

Алина отрицательно качает головой при этом растянула губы в улыбке.

— Я хочу с тобой.

Я усмехаюсь.

— И я хочу с тобой. Значит катаемся.

Она убирает телефон и нова поворачивается ко мне.

— Ты сегодня молчаливый, — говорит она.

Я усмехаюсь.

— Серьёзно? После кино?

— Ты вообще его не смотрел., - иронизирует она.

Я бросаю на неё быстрый взгляд.

— А ты?

Она улыбается.

— Я хотя бы пыталась.

Она смотрит на меня. Прямо. Без всяких игр. И у меня внутри что-то щёлкает.

— Чего? — спрашиваю тихо.

— Ничего.

Но руку она кладёт на моё бедро. Просто так. Я чувствую это даже через джинсы. Мышцы сами напрягаются. Я накрываю ее ладонь своей.

— Алин… — предупреждаю я.

Она медленно проводит пальцами выше. Чуть выше.

— Ты же ведёшь машину. — тихо говорит она.

— Вот именно.

Но руку она не убирает.

Мы останавливаемся на светофоре. Красный свет заливает салон машины, и её лицо становится мягким, почти золотым.

Я смотрю на нее снова.

— Макс... - тихо говорит она.

Я не даю ей договорить. Просто наклоняюсь и целую. Алина сразу отвечает — все внутри будто вспыхивает.

Она тянется ко мне ближе, ладонями цепляется за мою футболку. Я чувствую ее дыхание, ее губы, ее тепло. Все слишком быстро становится горячим и настоящим.

Я притягиваю ее ближе, забывая на секунду, где мы вообще находимся. Она с ума меня сводит. Каждым своим жестом, каждым взглядом, каждой улыбкой. Хочу ее. Давно хочу. Но не в комнате же с родителями ее трахать.

Сигнал сзади заставляет меня резко отстраниться.

Светофор уже на зелёный, и я трогаюсь с места, крепче сжимая руль.

— Чёрт., - выдыхаю я — Алин, не делай так больше. Мы точно

Алина хихикает.

— Ты сам, — прикусывает губу.

Я бросаю на нее взгляд. Сама тоже тяжело дышит. Грудь здымается, глаза блестят. На меня смотрит, глаз не отводит. Что у меня внутри все снова напрягается.

Я сжимаю ее колено ладонью, поглаживаю. Сильнее.

— Не смотри на меня так, — улыбаюсь.

— Как? — прикрывается Алина невинностью.

— Как будто знаешь, что со мной делаешь.

Принцесса только прикусывает губу.

Пытаюсь смотреть на дорогу. Если кину взгляд в ее сторону, то остатки крови окончательно уйдут в одно очень конкретное место.

Я резко сворачиваю во двор и останавливаюсь у обочины. Здесь — полно кустов, темно, ничего не видно.

Двигатель продолжает тихо работать. В салоне сразу становится слишком тесно.

Я отстёгиваю ремень безопасности. Алина делает тоже самое и поворачивается ко мне. В ее глазах тот же огонь, который я чувствовал весь вечер. На этот раз я даже не пытаюсь держать дистанцию.

Я притягиваю ее к себе, она перелезает ближе и через мгновение Алина уже почти у меня коленях.

Я целую её первым. Жадно. Потому что иначе уже не получается.

Она отвечает так же быстро, пальцы цепляются за мою шею, за ворот футболки.

Я чувствую её дыхание на губах. Тёплое. Быстрое. Сбитое.

Моя ладонь скользит по её спине вниз, останавливается на талии. Я сжимаю её сильнее, притягивая ближе.

Она тихо выдыхает мне в губы.

— Макс…

Я снова целую её, глубже. Дольше.

Чёрт. Кажется я реально теряю голову.

Тело реагирует быстрее головы. Её волосы рассыпались по плечам и щекочут мне щёку. Я провожу губами по её виску, потом по волосам.

— Ты понимаешь, что делаешь? — шепчу ей.

Она улыбается. И это только сильнее сбивает меня.

Я снова ловлю ее губы, целую уже жестче, почти голодно. Поедаю ее всю. Хочу съесть. Такую вкусную, сладку. Она отвечает так же — тянется ближе, будто ей тоже мало.

— Ты сводишь меня с ума, — выдыхаю ей в губы.

Я опускаюсь губами к ее шее. Теплая кожа. Пульс под губами. Она вздрагивает.

— Макс...

Ее пальцы в моих волосах. Обвивает руки вокруг моей шеи. Теребит волосы на затылке.

Я провожу рукой по ее бедру, выше, под тканью платья. Сжимаю ее ягодицы. Алина выгибается ближе ко мне. Стонет. От этого у меня внутри все скручивается сильнее.

Я спускаю лямки ее платья. Волоски мгновенно встают дыбом. Целую плечо, затем оголяю грудь. Припадаю к ней. Облизываю, целую, ласкаю. Ее грудь мягкая. Ореолы розовые. Совсем еще девчонка. Алина дрожит и сильнее сжимает мой затылок. Теперь у меня все окончательно едет.

Снова нахожу ее губы. Моя она. Всем своим видом демонстрирует. Тоже вся горит. Находится на грани.

— Алина, мне крышу от тебя сносит, — хреплю ей в губы, — Скажи, что ты готова. Малышка, я хочу тебя. Прям сейчас.

Алина ничего не говорит, лишь позволяет мне сильнее ласкать ее. Смотрит на меня глазами полными согласия и доверия. Облизывает губы и сама отвечает, тянется, целует.

Подбирается пальчиками под мою футболку. Тепло проводит по животу. Бл*ть. Я и так держусь на последнем тормозе. Меня в дрожь кидает. Резко втягиваю воздух.

— Алина...

Закидываю голову и сам стонать начинаю. Трясет всего. Мышцы сковало безумное желание.

Кидаюсь на нее сильнее. Ласкаю. Рукой до ее белья дотрагиваюсь. Алина выгибается, стонет.

— Да, — хриплю, — постони еще для меня.

Сам говорить не могу, в горле пересохло. Ужасно хочется пить.

Алина медленно, неуверенно тянется рукой к моему паху. Касание и все, меня простреливает.

Секунда. Ещё одна.

Чёрт.

Я замираю.

Смотрю на ее, все еще возбуждённый, дышу часто, хочу ее по прежнему. Алина смотрит на меня вопросительно, сама еле дышит, воздуха не хватает.

Я на сиденье откидываюсь, провожу руками по лицу. Затем поворачиваюсь к Алине.

Алина смотрит на меня удивлённо.

— Что?

Я качаю головой, усмехаясь криво.

— Ничего.

Пару секунд тишины. Сглатываю. Окидываю ее взглядом. Любуюсь. Сердце все еще колотится. Алина румяная, волосы взъерошены, глаза сверкают. Бл*ть, ну как можно быть на столько ох*енной?!

Я окуратно поднимаю лямки на мето.

— Я отвезу тебя домой.

Она всё ещё смотрит на меня растерянно, пытаясь понять.

— Что случилось?

Я перевожу взгляд на лобовое стекло.

— Ничего. Хорошего понемногу.

Голос получается ниже, чем я ожидал.

Несколько секунд она молчит. Потом тихо слезает с моих колен и поправляет волосы. Все еще растерянная. А меня стыд съедает. Такого еще не было. Я походу перенервничал.

Я завожу машину снова, хотя она и так работала.

Мы трогаемся. Едем молча.

Сердце по-прежнему колошматит. Напряжение не спадает. Я действительно сегодня перенервничал.

Глава 36

Алина

Машина трогается, и я смотрю в окно, хотя почти ничего не вижу. Огни витрин, фонари, редкие машины — всё расплывается, как будто я смотрю на город через воду.

Я всё ещё чувствую его губы. Его руки. И тот момент, когда всё вдруг оборвалось.

Я не понимаю, что произошло.

Ещё пару минут назад он целовал меня так, что у меня дыхание сбивалось. Прижимал к себе, будто не собирался отпускать. Я чувствовала, как напряжено его тело, как он сжимает мою талию, как его дыхание становится тяжёлым.

А потом — будто щёлкнули выключатель. Он отстранился.

Я сжимаю пальцы на коленях. В машине тихо. Слышно только, как шины шуршат по асфальту.

Мы молчим. Никто не нарушает вдруг возникшей тишины. Как будто нам сказать нечего. Хотя наверное у каждого сейчас в голове рой слов. Они копашатся, перебевают друг друга. Одна мысль приходит за другой. И в то же время ничего не остается на языке.

Я украдкой смотрю на Макса. Он ведёт машину, уставившись на дорогу. Челюсть напряжена, пальцы крепко держат руль. Слишком крепко.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать. И закрываю. Потому что не знаю — что.

В голове начинает крутиться неприятная мысль.

Может, я что-то сделала не так? Может, я слишком навязчивая. Слишком быстрая. Слишком… всё.

Я опускаю взгляд на свои руки. Секунду назад мне казалось, что между нами происходит что-то настоящее. Тёплое, живое, правильное. А сейчас я чувствую себя так, будто случайно переступила какую-то границу. И не заметила.

Мы подъезжаем к моему дому. Макс останавливается у подъезда.

Я медлю. Секунду. Две. Он не смотрит на меня.

— Спокойной ночи, — тихо говорю я.

Он кивает.

— Спокойной.

Хочется что-то еще сказать. Но я не решаюсь.

Я выхожу из машины и закрываю дверь. Ночной воздух холоднее, чем я ожидала. Или это мне так кажется. Тот жар, который

Я делаю несколько шагов к подъезду и вдруг чувствую странную пустоту внутри. Как будто что-то началось. И оборвалось. И я совсем не понимаю — почему.

Я поднимаюсь по ступенькам медленно, будто ноги сами не понимают, куда идти. Дверь подъезда хлопает за спиной, и звук эхом разносится по пустому подъезду. В голове только один вопрос. Почему?

Может… ему не понравилось? Мысли лезут одна за другой, неприятные, колючие. Может, я его не привлекаю. Может, он передумал. Может, пока мы целовались в машине, он вдруг понял, что это всё ошибка.

Я вспоминаю его лицо, когда он отстранился. Серьёзное. Закрытое. Как будто он резко поставил между нами стену. А ведь ещё пару минут назад всё было по-другому. Он целовал меня так, будто я ему нужна. Будто он не может остановиться.

Я закрываю глаза на секунду. Тогда почему он остановился?

В голове всплывают ещё более глупые мысли. Может, я слишком неопытная. Может, он ожидал чего-то другого. Может, я его просто… не завела.

От этой мысли становится жарко и стыдно одновременно.

Утро становится серым как и день. Макс снова на работе. А я слоняюсь из угла в угол, предоставленная своим мыслям.

В груди всё ещё неприятный ком. Я прокручиваю в голове вечер в машине и каждый раз упираюсь в одно и то же место — где всё вдруг остановилось. Почему?

Макс отправил меня домой, а сам ведь уехал куда-то. Или к кому-то?..

Телефон вибрирует в руке, и я вздрагиваю. Кирилл.

Я открываю сообщение.

«Я сегодня улетаю в Швецию.»

Я резко выпрямляюсь. Что? Я перечитываю сообщение ещё раз, будто могла неправильно понять.

«Сегодня?» — быстро печатаю я.

Ответ приходит почти сразу.

«Да. Через пару часов..»

Через пару часов. Я смотрю на время в углу экрана. Сердце начинает стучать быстрее. Мы же даже нормально не попрощались.

Тогда в кафе всё закончилось странно. Макс, Кирилл, эта дурацкая напряжённость… Я старалась не пресекаться с ним. Да и где бы? У меня закрутился роман с Максом и я все время посвятила ему, забыв обо всем на свете.

Телефон снова вибрирует.

«Не хотел тебя дёргать. Просто решил написать.»

Я смотрю на эти слова и вдруг понимаю, что если сейчас ничего не сделаю — он просто улетит. И всё.

Я вскакиваю с кровати так резко, что одеяло падает на пол.

«Ты уже в аэропорту?»

Ответ приходит через несколько секунд.

«Да.»

Я хватаю сумочку со стула и быстро надеваю кроссовки. Пальцы чуть дрожат, пока я завязываю шнурки.

«Не проходи регистрацию. Я еду.»

Отправляю сообщение и даже не жду ответа. В голове только одна мысль. Надо успеть.

Вылетаю из квартиры, почти бегом спускаюсь по лестнице и выскакиваю на улицу.

Я уже выбегаю на дорогу, поднимая руку, чтобы остановить машину.

— Такси! — кричу я.

Сердце колотится так, будто я бегу марафон. Потому что если я сейчас не поеду — он просто сядет в самолёт. И исчезнет.

Мне везет и такси быстро довозит меня до места. Пробок нет и через двадцать минут я уже измеряю большими шагами просторы зала ожидания и прощания.

Я почти вбегаю в аэропорт. Тёплый воздух внутри пахнет кофе, духами и чем-то металлическим — как всегда бывает в больших залах ожидания. Люди вокруг куда-то спешат, тянут чемоданы, переговариваются, объявления гулко раздаются под потолком.

А у меня в ушах только стук собственного сердца.

Я быстро оглядываюсь. Стойки регистрации. Очереди. Табло с рейсами. Швеция.

Глаза пробегают по строчкам, пока я наконец не нахожу нужную. Регистрация почти закончена.

— Чёрт… — шепчу я и ускоряю шаг.

Телефон вибрирует в кармане.

«Я у выхода на регистрацию.»

Я поднимаю голову. И вижу его.

Кирилл стоит чуть в стороне от очереди, прислонившись плечом к стеклянной перегородке. Рядом чемодан. Он смотрит в телефон, будто просто ждёт.

Я останавливаюсь на секунду. Странно. Еще вчера мы сидели в кафе, спорили, смеялись… а сегодня он уже уезжает в другую страну. Я никогда не думала, что я буду так с кем-то расставаться. Нет, Кирилл не исчезает навсегда. Это всего лишь учеба. Есть ведь каникулы, телефоны, социальные сети, видеосвязь. Мы можем общаться хоть каждый день. Жизнь длинная и мало ли что может в будущем произойти и где вы свидимся. Но сейчас такое ощущение, что Кирилл улетает на Марс и я его больше никогда не увижу.

Я делаю несколько шагов к нему.

— Кирилл.

Он поднимает голову. Секунда. И на его лице появляется знакомая спокойная улыбка.

— Я же написал, что не надо ехать.

— А я написала, что еду. — я немного запыхалась. Волосы влажные и вид у меня совсем не подобающий.

Он смотрит на меня внимательно, будто пытается что-то понять. Потом слегка качает головой.

— Ты неисправима.

Я выдыхаю, только сейчас понимая, как быстро бежала.

— Когда самолёт?

— Скоро.

Он кивает на табло.

— Минут сорок.

Мы оба на секунду замолкаем. Вокруг шумит аэропорт, объявляют какой-то другой рейс, мимо проходят люди с чемоданами. А между нами вдруг становится тихо.

— Я не думала, что ты так быстро уедешь, — говорю я.

Я смотрю на его чемодан, на билет в руке, и внутри появляется странная грусть.

— Швеция… — тихо говорю я.

— Да.

— Далеко.

— Немного.

Я фыркаю.

— Немного?

Он пожимает плечами.

— По сравнению с Марсом — вообще рядом.

Я невольно улыбаюсь. Да, вот и я думаю, что все-таки билет на Марс. Смотрю еще раз на его билет. Пытаюсь разглядеть буквы. Нет, все же убеждаюсь что Швеция.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Потом я тихо говорю:

— Я рада за тебя.

Он чуть наклоняет голову.

— Правда?

— Правда.

Я делаю паузу.

— Ты этого хотел.

Он смотрит на меня чуть дольше, чем нужно.

— Да.

Снова тишина.

Я чувствую, что должна сказать что-то ещё. Что-то важное. Но никак не могу подобрать нужных слов.

— Кирилл…

— М? — отвечает он мне. И смотрит полностью сосредоточив внимание на моем лице. Его глаза не бегают, он не пытается запомнить меня. Но его зрачки впитывают каждую мою клеточку. Кирилл спокоен, но мне кажется внутри он улыбается. Светится теплым светом.

— Ты мне правда дорог., - говорю я мягко.

Он тихо выдыхает.

— Это звучит опасно.

Я качаю головой.

— Не в этом смысле.

Он улыбается, но в этой улыбке есть

— Я догадывался.

Мне становится немного неловко.

— Я не хочу, чтобы ты думал, что…

— Что ты меня любишь? — спокойно заканчивает он.

Я опускаю взгляд.

— Нет. Кирилл, прости, — покачиваю я головой и свожу брови домиком. Глаза слезятся, но я сдерживаю их, — Я не люблю тебя.

Он тихо усмехается. Но не обидно. Скорее… грустно.

— Я тоже это знал, Алин.

Я поднимаю глаза. Кирилл смотрит на меня мягко.

— Я не идиот.

Я нервно улыбаюсь.

— Иногда ведёшь себя как идиот.

— Это потому что рядом ты. — так же спокойно отвечает он.

Я толкаю его в плечо. Кирилл смеётся. И вдруг становится легче.

— Но знаешь что? — говорит он через секунду.

— Что? — вскидываю я глаза.

— Я всё равно рад, что познакомился с тобой.

Эти слова почему-то бьют сильнее, чем ожидалось. Я чувствую, как в горле появляется ком.

— Я тоже., - мягко улыбаюсь.

Он смотрит на меня внимательно.

— Ты будешь скучать?

Я киваю.

— Конечно. Ты же мой друг.

Он слегка щурится.

— Только друг?

— Кирилл…, - пытаюсь сказать мягко, но выходит грустно.

— Ладно, ладно., - Он поднимает руки, будто сдаётся. — Я обещал не усложнять твою жизнь.

Я смотрю на него.

— Ты её и не усложнял.

Он тихо усмехается.

— Макс бы поспорил.

Я закатываю глаза. Только его сейчас нам не хватало. Не представляю, чтобы сделал Макс если бы увидел меня здесь в аэропорту вместе с Кириллом на расстоянии вытянутой ладони.

Но сейчас мне не до него. Особенно после того, что произошло в машине. Или не произошло.

Кирилл на секунду становится серьёзнее.

— Просто… береги себя, Алин.

Я киваю.

— Ты тоже.

Объявление над головой сообщает о конце посадки на его рейс. Кирилл смотрит на табло. Потом на меня.

— Похоже, мне пора.

У меня внутри что-то неприятно сжимается. Я вдруг понимаю, что больше не знаю, когда его увижу.

— Напишешь, когда долетишь? — тихо спрашиваю я.

— Напишу.

Он тянется ко мне и обнимает. Просто. Тепло. Без лишних слов. Я обнимаю его в ответ. Несколько секунд мы стоим так посреди шумного аэропорта.

Потом он тихо говорит у меня над ухом:

— Спасибо, что приехала.

Я выдыхаю.

— Спасибо, что написал.

Он отстраняется, смотрит на меня ещё секунду.

— Не разбивай сердце этому идиоту.

— Какому?

— Ты знаешь.

Я фыркаю.

— Иди уже на свой самолёт.

Он берёт чемодан. Делает несколько шагов. Потом вдруг оборачивается.

— Алина.

— Что? — я уже подтираю уголок глаза.

Он улыбается.

— Если когда-нибудь передумаешь — Швеция красивая страна.

Я качаю головой.

— До встречи.

Он смеётся. Подмигивает мне. Поворачивается и идёт к стойке регистрации.

Я стою на месте и смотрю, как он уходит, пока его фигура не исчезает в толпе. Я действительно буду по нему скучать.

Глава 37

Макс

Утро проходит как обычно — работа, заказы, разговоры с клиентами. Всё привычно. Руки делают своё дело, голова вроде бы тоже занята.

Но мысли всё равно возвращаются к одному и тому же.

К вчерашнему вечеру. К машине. К Алине у меня на коленях. И к тому, как всё в итоге закончилось.

Я закручиваю гайку чуть сильнее, чем нужно, и тихо выдыхаю.

Чёрт. Надо было что-то сказать. Нормально. Объяснить. А не просто буркнуть: «Иди домой».

Я тогда сам толком не понял, что со мной было. Перенервничал, перегорел, голова гудела после всего дня. Но со стороны это, наверное, выглядело… странно. Будто я передумал.

Я вытираю руки тряпкой и смотрю на часы. Почти обед. Думаю секунду. Потом тянусь за ключами.

— Ты куда? — спрашивает Костя из-за соседней машины.

— Скоро буду.

— Опять? — возмущается он. Я работаю на все сто, претензий нет. Да я и сам не люблю халтурить. Если взялся работать — то как положено. Но в последнее время часто отъезжаю в обеденный прерыв.

— Не ной., - бросаю я ему и иду на выход.

Я выезжаю со двора сервиса и через двадцать минут уже паркуюсь возле её дома. Поднимаюсь на третий этаж. Не знаю почему, но мне хочется лично ее увидеть. День еще не прошел, а я уже соскучился по своей принцессе. Хочется объясниться и заслужить второй шанс.

Звоню. Тишина.

Звоню ещё раз. Никто не открывает.

Я хмурюсь и достаю телефон. Набираю её номер. Гудки. Потом автоответчик.

— Да ладно… — бормочу я.

Сбрасываю и набираю снова. Тот же результат.

Не могла же она так обидеться. Хотя… видимо могла.

Я стою пару секунд у её двери, потом пишу сообщение.

«Ты где?»

Сообщение уходит, но ответа нет.

Я спускаюсь во двор и прислоняюсь к машине, глядя на её окна. Шторы закрыты.

Телефон в руке снова темнеет. И почему-то внутри начинает медленно появляться неприятное чувство.

Я сначала думаю подождать минут десять. Потом ещё немного.

В итоге проходит почти два часа.

Я уже успел сходить в магазин за кофе, обойти двор два раза, посидеть на лавке и выкурить сигарету у подъезда.

Телефон молчит. Сообщение она так и не прочитала.

Я уже начинаю думать, что она вообще сегодня не появится, когда во двор заезжает такси.

Я сразу поднимаю голову. Сердце почему-то делает неприятный толчок.

Дверь машины открывается, и из неё выходит Алина. Она замечает меня не сразу. Сначала расплачивается с водителем, поправляет сумку на плече… и только потом поднимает глаза. Замирает. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга через двор.

Я замечаю все сразу. Ее лицо. Сумку. То, как сильнее сжимает ремешок. И почему-то внутри снова неприятно тянет.

Потом она медленно идёт ко мне.

— Привет, — говорит тихо.

— Привет.

Я выпрямляюсь от машины.

— Ты где была?

Она на секунду отводит взгляд.

— По делам.

Я хмурюсь.

— Два часа?

Она пожимает плечами.

— Так получилось.

Мне её ответ не нравится. Но я не знаю, что именно в нём цепляет. Я смотрю на неё внимательнее.

— Телефон почему не брала?

— Разрядился.

Коротко. Слишком быстро.

Я чувствую, как внутри появляется раздражение.

— Я вообще-то ждал.

Она поднимает брови.

— Зачем?

Вопрос бьет чуть сильнее, чем должен. Алина удивлена, что я могу ее ждать...

Я провожу рукой по затылку. Чёрт. Не так я хотел начать.

— Слушай… — выдыхаю я. — Я вообще-то приехал не ругаться.

Она скрещивает руки. Закрывается.

— А зачем?

Я на секунду теряюсь. В голове вроде были слова. Нормальные. Спокойные. А сейчас они куда-то исчезли.

Потом смотрю на неё.

— Вчера…, - начинаю я.

Она сразу напрягается.

— Что вчера?

— Я… — я запинаюсь и раздражённо выдыхаю. — Короче, всё как-то тупо получилось.

Звучит ужасно. Просто ужасно. Я продолжаю,

Алина смотрит на меня несколько секунд.

— Понятно, — говорит она.

И в этом «понятно» слишком много холода. Слишком. Мне это сразу не нравится.

— А ты? — спрашиваю я. — Где была?

Она снова пожимает плечами.

— Сказала же. По делам.

Меня это начинает бесить.

— Каким делам?

Она смотрит на меня прямо.

— Макс, я не обязана отчитываться.

Я усмехаюсь.

— А я вроде и не начальник.

— Вот именно.

Опять тишина. Такая вязкая, неприятная. Я чувствую, как разговор медленно катится куда-то не туда.

— Ладно, — говорю я наконец. — Забей.

Она кивает.

— Хорошо.

Но в её голосе нет ни капли «хорошо». Она делает шаг к подъезду.

— Я пойду.

— Ага.

Она почти открывает дверь. И вдруг мне становится неприятно. Словно я сейчас просто позволю ей уйти. И все.

— Алин., - окликаю ее.

Она оборачивается.

— Что?

Я секунду смотрю на неё. На ее лицо. На глаза. Но все слова, которые вроде были в голове, вдруг снова исчезают.

Алинка, моя любимая девочка. Стоит со своими большими глазами. Тоненькая как модель. Или уже не моя...

— Ничего.

Она смотрит ещё мгновение. Дверь подъезда закрывается за ней.

Я остаюсь стоять во дворе ещё пару секунд. Смотрю на эту чертову дверь. Потом выдыхаю сквозь зубы, сажусь в машину и завожу двигатель. Пора обратно на работу.

Вечером мы сидим в нашем обычном месте — у летней площадки возле бара. Музыка играет где-то внутри, люди смеются, кто-то уже танцует, а на улице пахнет сигаретами, пивом и тёплым асфальтом после жаркого дня.

Костя что-то рассказывает, размахивая руками, пацаны ржут, но я слушаю вполуха.

Бутылка холодная в ладони. Я делаю глоток пива и смотрю куда-то через улицу, на проезжающие машины. В голове всё равно крутится днём произошедшее. Эта дурацкая сцена у её подъезда.

Я снова прокручиваю разговор.

— Где была?

— По делам.

И этот её тон. Холодный. Как будто я лезу не в своё дело.

Чёрт, ну серьёзно… из-за какой-то фигни всё испортили.

— Макс, ты вообще с нами? — толкает меня локтем Костя.

— А?

— Я говорю, ты сегодня как на похоронах.

— Не начинай.

Он усмехается.

— С Алиной поср*лся?

Я хмыкаю, делая еще один глоток.

— Не поср*лся.

— А что тогда?

— Ничего.

Костя смотрит на меня так, будто прекрасно всё понимает.

— Ага. Ничего.

Мне сейчас не колкостей Кости. Настроение и так паршивое. Принцесса прекрасно умеет штормить мою нервную систему. То поднимает ее до небес, то вновь швыряет на самое дно. И я каждый раз ведусь. Интересно, у кого она этому научилась?

Я невольно усмехаюсь. Видимо пагубно сказывается общение с Викой. Будущий психолог практикуется на моей девочке и судя по всему, у них отлично выходит. Может и мне к ней обратиться? Может она объяснит, как разговаривать с Алиной так, чтобы мы не начинали ссориться через каждые два дня?

— Привет, мальчики., - раздется звонкий голосок подошедшей девушки, вырывая меня из своих «умных» умозаключений. Точнее будет сказать она почти ввалившейся к нашему столу.

Высокая, длинные волосы, короткое платье. Она ставит локти на стол и наклоняется чуть ближе, чем нужно, так, что половина компании сразу перестает слушать Костю.

Он сразу оживляется.

— О, привет.

Но она уже смотрит прямо на меня.

— Ты Макс, да?

Я медленно поднимаю глаза.

— Допустим.

— Я Аня., - улыбается она шире. Слишком уверенно.

Не дожидаясь приглашения, она подтаскивает стул и садится рядом. Слишком близко. Ее бедро почти упирается в мое. И кладет руку мне на плечо, будто мы давно знакомы.

— Мы вроде виделись где-то.

— Может., - спокойно снимаю ее руку и кладу обратно на стол.

— Ого. Холодный, — удивляется она, — Ты всё время такой серьёзный? — спрашивает.

— Почти.

— А улыбаться умеешь?

— Иногда.

Она смеётся. Ее явно забавляет мой «флирт «неприступный». Я же пытаюсь мысленно вернуться обратно к своей строптивой девчонке.

— Ты интересный.

— Сомневаюсь.

Она смотрит на меня пару секунд, потом вдруг кладёт ладонь на стол ближе ко мне. Смотрит снизу вверх:

— Мы можем куда-нибудь уйти отсюда. Тут шумно.

Я перевожу на неё взгляд.

— Нет.

Она моргает.

— Нет?

— Угу.

Девушка прищуривается.

— У тебя есть девушка?

Я пожимаю плечами.

— Что-то вроде того.

— И? — никак не унимается она.

— И я не ищу приключений.

Она усмехается, но уже немного зло.

— Серьездно? Ты из таких?

— Из каких? — ее треп начинает вызывать у меня раздражение.

— Верных.

Она откидывается назад.

— Повезло ей.

— Возможно.

Она несколько секунд молчит, смотрит на меня внимательно. Потом вдруг говорит:

— Я её, кстати, сегодня видела.

Я хмурюсь.

— Кого?

— Твою девушку.

Я смотрю на неё внимательнее.

— Где?

Она делает глоток из чужого стакана на столе, будто это ее.

— В аэропорту., -говорит и кидает взгляд на меня, — Сереброва. Она ведь твоя девушка?

У меня внутри будто что-то щёлкает.

— В каком ещё аэропорту?

— В обычном, — пожимает плечами она. — У нас один аэропорт. Я подругу провожала.

Она снова смотрит на меня.

— Твоя красавица там какого-то парня провожала.

Я медленно ставлю бутылку на стол.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Она пожимает плечами.

— Высокая, светлые волосы, глаза такие… большие. Я её запомнила. Красивая, поэтому запомнила.

Это Алина. Чёрт.

— Они стояли у регистрации, — продолжает девушка, будто рассказывает что-то совершенно обычное. — Долго разговаривали. Потом обнялись.

Я чувствую, как челюсть сжимается сама собой.

Она смотрит на меня и вдруг слегка улыбается.

— Ты что, не знал?

Я молчу. В голове всплывает её ответ днём.

— По делам.

Вот какие у неё были дела.

Я провожу рукой по лицу и тихо усмехаюсь.

— Интересно.

Аня встает со тула.

— Ну..- говорит она, поправляя волосы. — Если вдруг решишь, что верность — это скучно, я все еще здесь.

— Не надейся., - кидаю ей из-под лобья.

Она фыркает.

— Как скажешь.

И уходит. Смотрю ей вслед пару секунд.

Поднимаюсь со стула.

— Я отойду.

— Куда? — бросает Костя.

— Покурю.

Я отхожу от стола, достаю сигарету и щёлкаю зажигалкой. Пламя на секунду освещает руки. Я делаю глубокую затяжку.

Перед глазами снова встаёт картинка, которую описала эта девушка.

Алина. Аэропорт. Чужой парень. Обнимаются.

Я медленно выдыхаю дым. И чувствую, как внутри начинает подниматься злость.

Я опираюсь плечом о стену и снова затягиваюсь сигаретой. Дым обжигает горло, но это даже помогает — хоть немного сбивает шум в голове.

Аэропорт. Слово крутится в мыслях, как заноза. Почему она не сказала?

Мы же виделись днём. Я стоял у её подъезда два часа. Ждал послушно как идиот, пока она шастала

— Где была?

— По делам.

Я усмехаюсь, глядя на тлеющий кончик сигареты. Вот и дела.

Ладно, если бы просто проводила какого-нибудь знакомого. Но тогда зачем скрывать?

Я провожу рукой по затылку. И вдруг появляется ещё одна мысль. Неприятная. А что если они виделись раньше? Не сегодня. Может, пока я работал. Пока мы с пацанами сидели здесь. Пока я думал, что она дома.

Я снова затягиваюсь. Сильнее.

Перед глазами всплывает картинка, которую описала та девушка.

Алина стоит рядом с этим типом. Слушает его. Улыбается. Потом обнимает его.

Чёрт.

Я сжимаю сигарету между пальцами. Почему она просто не сказала правду? И главное — что ещё она мне не сказала?

Я докуриваю сигарету почти до фильтра. Выбрасываю окурок на асфальт и раздавливаю его носком.

Костя что-то говорит из-за стола, но я уже не слушаю. В голове только одна мысль, которая крутится всё сильнее. Почему она не сказала? Если бы это было что-то обычное — она бы сказала. Просто: «Я ездила в аэропорт.» И всё. Но она сказала: «По делам.»

Я резко отталкиваюсь от стены, достаю ключи и сажусь в машину.

Единственное, что крутится в голове, пока я выезжаю со стоянки: Кто это парень?

Глава 38

Макс

Дорога до её дома занимает минут десять, но кажется, будто дольше. Светофоры горят дольше обычного, машины впереди едут медленнее, чем нужно и даже повороты даются с каким-то внутренним сопротивлением. Музыку я даже не включаю. Обычно она у меня играет — фоном, чтобы не оставаться наедине с мыслями. Но сейчас в машине только звук двигателя и мои мысли, которые с каждой минутой становятся всё тяжелее.

Я паркуюсь у её подъезда. Я поднимаю взгляд. Свет у неё в спальне горит. Значит дома.

Конечно дома. Куда ей еще идти.

Воздух холодный, свежий, но он не остужает. Внутри все равно тепло, почти горячо — от злости, от раздражения, от этого дурацкого ощущения, что меня где-то обошли, обманули, сделали лишним.

Я поднимаюсь по лестнице быстро, через две ступени, и уже через секунду стою у её двери.

Стучу. Тишина. Стучу сильнее.

Через несколько секунд слышу шаги. Дверь открывается.

Алина стоит на пороге в домашней футболке, волосы собраны небрежно, будто она только что их завязала. Она выглядит обычной. Как будто ничего не произошло. На секунду она просто смотрит на меня.

— Макс?

— Нам надо поговорить.

Она напрягается.

— Сейчас?

— Да. Сейчас.

Она смотрит на меня еще секунду, будто оценивает — стоит ли вообще меня пускать в таком состоянии. Наверное, вид у меня действительно не самый спокойный. Но она все равно отступает.

Я прохожу мимо нее в квартиру. Тихо. Кроме нас никого. Я машинально отмечаю это и закрываю за собой дверь. Поворачиваюсь к ней.

Алина уже отошла на пару шагов вглубь комнаты, скрестила руки на груди — не в защите, скорее в раздражении.

— Ты была сегодня в аэропорту?

Она замирает. Всего на секунду. Но этого достаточно.

— Кто тебе сказал? — тихо спрашивает она.

Я усмехаюсь.

— Значит была.

Она проводит рукой по волосам, убирая пряди назад.

— Да.

В груди неприятно сжимается.

— И ты решила мне об этом не говорить?

— Макс…

— Я спрашивал тебя, где ты была., - перебиваю я — И ты сказала «по делам».

Она поднимает на меня взгляд.

— Потому что это и были мои дела.

Я смотрю на неё несколько секунд.

— Серьёзно?

— Да.

— Поехать провожать какого-то типа — это «дела»?

Её глаза вспыхивают.

— Он не «какой-то тип».

Конечно. Простого парня она не побежала бы провожать. И обниматься. С ним. Тошно.

— А кто? Кто этот хрен, с которым ты обжималась там?

Она делает паузу.

— Мы не обжимались! - резко отвечает она, — И не надо говорить так со мной в таком тоне. Это был Кирилл.

Имя звучит слишком спокойно. Как будто оно уже давно есть в ее жизни.

— Отлично., - усмехаюсь я.

И как я только не догадался. Кто же еще это мог быть как не смазливый мажорик. Вечно мелькает где-то рядом. Даже когда мы теперь вместе присутсвут. Или мы уже не вместе? Видимо нас всегда будет трое.

Я начинаю ходить по комнате, пытаясь успокоиться, но злость всё равно поднимается.

— И вы обнимаетесь на прощание, как просто друзья? — спрашиваю я, не глядя на нее.

— Макс!

— Что?

— Ты ведёшь себя глупо.

Я резко поворачиваюсь к ней.

— Глупо?

— Да.

— Я два часа ждал тебя сегодня у подъезда., - начинаю наступать.

Она замирает.

— Я писал тебе. Звонил. Спрашивал, где ты была. А ты..., - я делаю паузу — Ты соврала.

— Я не…

— Соврала, Алин! - подчеркиваю. Мой голос звучит громче, чем я хотел.

Она сразу закрывается. Скрещивает руки крепче.

— Я не обязана тебе всё рассказывать.

Эта фраза ударяет сильнее, чем я ожидал. Гораздо сильнее. Я на мгновение просто стою, не зная, что ответить. Потому что формально она права. Но...

— Понятно., - тихо говорю я.

Я коротко смеюсь. Без веселья.

— Тогда и вопросов нет.

Она смотрит на меня раздражённо.

— Ты сам всё усложняешь.

— Я?

— Да! Ты приходишь сюда злой, начинаешь допрос…

— Потому что ты скрываешь!

— Потому что я знала, что ты отреагируешь именно так! Поэтому и не хотела говорить об этом.

Мы замолкаем. Несколько секунд просто смотрим друг на друга.

Я чувствую, как злость смешивается с чем-то другим. С обидой.

— Ты могла просто сказать.

Она тихо отвечает:

— А ты мог просто не устраивать сцену.

Я провожу рукой по лицу. Усталость накрывает резко.

— И что у вас?

— Ничего.

— Тогда зачем ты сорвалась в аэропорт?

Она молчит секунду.

Потом говорит:

— Потому что он уезжал.

— И?

— И я хотела попрощаться. Кирилл улетел на учебу в Швецию и я его больше не увижу! Мне хотелось с ним попрощаться.

Я смотрю на неё внимательно.

— Настолько хотела, что даже мне не сказала?

Она раздражённо выдыхает.

— Макс, я не делала ничего плохого.

— Тогда почему ты это скрыла?

Она резко отвечает:

— Потому что не хотела, чтобы ты ревновал!

— Я не ревную.

Она смотрит на меня так, будто не верит ни одному слову.

— Правда?

Я сжимаю челюсть.

— Просто не люблю, когда меня держат за идиота.

Она делает шаг назад.

— Я тебя не держу.

— Серьёзно?

Она качает головой.

— Господи, Макс… иногда с тобой невозможно., - выпаливает она подняв голову к потолку.

— Отлично., - Я разворачиваюсь к двери. — Тогда не мучайся.

— Ты уходишь? спохватывается Алина. Вроде

Я останавливаюсь. Рука уже на ручке.

— А что? Ещё что-то обсудим?

Она смотрит на меня долго.

Потом тихо говорит:

— Ты даже не спросил, как всё прошло.

Я усмехаюсь.

— А что должно было «пройти»?

— Прощание.

Я открываю дверь.

— Очень трогательно, наверное.

— Макс…

Но я уже выхожу на лестничную площадку.

Дверь за моей спиной закрывается чуть громче, чем нужно.

Я спускаюсь вниз быстро, почти не чувствуя ступеней.

На улице ночной воздух холодный, резкий, но внутри всё равно кипит.

И больше всего бесит даже не аэропорт.

А то, что она просто не сказала правду. Как будто это нормально. Как будто я не имею права знать. И этот чертов Кирилл, когда уже он исчезнет.

Сейчас она выбирает, что мне говорить, а что нет. И это про что-то другое. Про дистанцию. Про то, что между нами стало чуть больше воздуха. Чем должно быть.

Я ее теряю. От этой мысли внутри становится тихо. Почти пусто.

Глава 39

Алина

Дверь хлопает так, что в квартире на секунду звенит тишина.

Я ещё несколько секунд стою в прихожей, глядя на ручку, за которую он только что держался.

Сердце колотится быстро. В груди жарко, будто я только что бежала.

— Невыносимый… — выдыхаю я.

Я разворачиваюсь и прохожу в комнату быстрым шагом. Руки сами сжимаются в кулаки.

Как он вообще умудрился всё перевернуть?

Я нервно провожу рукой по волосам и начинаю ходить по комнате.

— Поехать провожать какого-то типа — это «дела»?

Я раздражённо фыркаю. Какого типа. Кирилл — мой друг. Человек, который сегодня улетел в другую страну. Который просто написал, что уезжает, и я решила приехать попрощаться. И что в этом такого?

Я изначально знала, что Макс вскипит и будет только хуже. Поэтому надеялась, что если он не узнает, то и гроза пройдет стороной. Не прошла.

Я опускаюсь на край кровати и смотрю в пол. Но злость не уходит. Потому что Макс даже не попытался услышать. Он сразу пришёл с обвинениями. С этим своим тяжёлым взглядом, будто я что-то предала.

Я обнимаю себя руками.

— Бред… — тихо говорю вслух.

Если бы я сказала ему сразу, он бы устроил то же самое. Только раньше. Я знаю его. Он бы взбесился ещё утром.

Я закрываю глаза и тяжело выдыхаю. Но вместе со злостью внутри остаётся ещё что-то. Неприятное. Потому что, если честно… мне всё равно важно, что он думает. И именно это бесит больше всего.

Середина лета, а погода не очень. Все время пасмурно, небо хмурое. Солнца нет уже который день и от этого все вокруг кажется тусклым дома, улицы, даже люди. Гулять не хочется, а сидеть дома невыносимо. Школа давно закончилась, учеба в университете еще не началась. Время есть, а делать с ним нечего.

Мои танцы прекратились вместе с отъездом Кирилла. Это не было моей мечтой или занятием всей жизни. Это было мое хобби, увлечение. Мы выступали в разных конкурсах и международных в том числе. Но я решила, что как закончится школа — закончатся и танцы. Начнётся учеба, студенческая жизнь и совсем не будет времени на участия в конкурсах. Единственно о чем я скучаю — так это сцена. Мне нравилось выступать, когда толпы восхищенных глаз смотрят на тебя. Да и не будет же Кирилл вечно со мной плясать. А другого партенра мне не надо.

У каждого теперь свой путь. Кирилл всегда стремился к своему выбору и ничто не свернуло его с избранного пути. Шел к этому, не отвлекаясь, не сомневаясь. А мой путь... даже не знаю. До этого он всегда ассоциировался с Максом.

Теперь мы встречаемся, Макс все время на работе, а я сижу дома. Он всегда был таким — упертым, занятым, с этой своей вечной «надо». Но раньше он все равно находил время. Для меня. Сейчас нет.

Мы поругались. Макс пашет и не показывается. Даже не пишет. Я тоже обиженна на него.

Из глупой гордости, которая не дает просто взять и сказать: мне тебя не хватает.

В итоге получается что-то странное. Он работает. Я сижу дома. Почти идеальная семья. Где муж — добытчик, а жена — домохозяйка. Только у нас не семья. И даже не похоже. А мне бы очень хотелось.

Гулять с подругами не хочется. С Викой мы это уже обсудили на сто рядов и она сейчас занята поступлением. И... я говорила уже про погоду, что гулять не вариант?

Так и сижу. Надутая, озлобленная. Листаю ленту в телефоне. Просто чтобы чем-то занять руки и голову. Больше заняться нечем.

Решаю почистить галерею. Ну хотя бы тут порядок наведу. Фотографий слишком много. Старые, новые, случайные, дурацкие. Я начинаю листать, удалять лишнее, где-то что-то обрезаю, где-то корректирую свет.

И почти сразу натыкаюсь на нас. Мы с Максом. Я замираю.

На фото мы смеемся. Я помню этот день — было жарко, солнце, мы куда-то спешили, он что-то говорил, а я не могла перестать улыбаться.

Я провожу пальцем по экрану. Следующее фото. Он меня обнимает. Я уткнулась ему в плечо. Видно только половину моего лица, но даже так понятно — я счастлива.

Я тихо усмехаюсь, но внутри неприятно тянет. Листаю дальше. Еще. И еще. В какой-то момент понимаю, что уже не разбираю фотографии. Я просто ищу его. Его лицо. Его руки. Его взгляд. Как он смотрит на меня. Как раньше смотрел.

Его браслет все еще сверкает на моем запястье. Со дня рождения я его ни разу не снимала.

Я скучаю. Сильно. Настолько, что это уже не просто мысль — это ощущение где-то внутри, под ребрами. Тянущее, неприятное, не дающее спокойно лежать.

Я скучаю по тому, как он смеется. По тому, как он бесит меня. По тому, как просто рядом с ним спокойно. Даже по его дурацкой ревности. Даже по нашим ссорам. Потому что сейчас... ничего. Пусто.

Я отбрасываю телефон в сторону и смотрю в потолок. Тишина давит.

В квартире тоже как-то слишком тихо. Только где-то на кухне звенит посуда — мама что-то делает.

Я уже начинаю снова проваливаться в эти тяжелые мысли, как вдруг раздается звонок в дверь.

Я вздрагиваю и поднимаю голову. Кто это еще?

Слышны шаги в коридоре. Мама идет открывать. Я не двигаюсь, просто прислушиваюсь.

Короткий разговор на пороге, я не разбираю слов. А потом голос мамы:

— Алина!

Я поворачиваю голову к двери

Пауза. И потом чуть громче:

— К тебе Макс пришел!

Сердце на секунду будто пропускает удар. Я подрываюсь и иду к выходу.

Макс стоит в дверях, будто не до конца уверен, что его вообще впустят. Руки в карманах, плечи чуть напряжены. Он смотрит на меня внимательно, как будто пытается понять — злюсь я ещё или уже нет.

От этого взгляда что-то предательски дрогает. Я столько дней злилась. Накручивала себя. Придумывала, что скажу, если он появится. А сейчас... остается только он.

— Я дурак, — говорит он наконец, когда мы остаемся одни в корридоре. Мама уходит обратно на кухню.

Я фыркаю, хотя внутри уже не киплю так, как несколько дней назад.

— Это не новость.

Он усмехается краем губ, но глаза остаются серьёзными.

— Я правда перегнул.

Я скрещиваю руки на груди, пытаясь держать лицо. Но с Максом это всегда бесполезно. Он слишком хорошо меня знает. Сейчас у меня лишь одно желание — скорее уткнутся ему в шею, вдохнуть его запах, чтобы он погладил меня по спинке и заверил что все хорошо.

— Ты даже не объяснил., - говорю я, цепляясь за последние остатки обиды.

— И сейчас не объясню, — честно отвечает он. — Но извиниться могу.

Он делает шаг ближе. Я чувствую, как моё упрямство начинает таять.

Макс смотрит на меня чуть сверху вниз и тихо добавляет:

— Не люблю, когда ты на меня так смотришь.

— Как?

— Будто я идиот.

Я вздыхаю.

— Потому что иногда ты им и являешься.

Он смеётся — коротко, тихо — и вдруг тянется ко мне, обнимает. Просто. Без всяких слов.

И от этого сразу становится легче.

Я не выдерживаю. Прижимаюсь к нему сильнее. Щекой к его груди. Закрываю глаза. И вдыхаю. Его запах. Родной. Теплый. Настоящий. Я понимаю, насколько сильно скучала. Настолько, что даже больно.

— Поехали прокатимся, — говорит он, не отпуская меня. — А то ты сейчас опять начнёшь думать.

Я прищуриваюсь.

— А ты, значит, предлагаешь мне не думать?

— Предлагаю поехать со мной.

Он смотрит так, что я уже знаю — соглашусь.

— Ладно, — бурчу я. — Но если ты опять будешь молчать как рыба, я тебя высажу.

Макс улыбается шире.

— Не высадишь. Ты меня любишь., и чмокает меня в лоб.

Я закатываю глаза… но уже тянусь за своей обувью.

Люблю. И даже спорить не хочется.

Я сообщаю маме, что пойду прогуляюсь и мы с Максом резво, держась за руки сбегаем по лестнице вниз.

Ночной воздух бьёт в лицо прохладой, когда мотоцикл Макса вырывается на пустую дорогу. Я крепче обнимаю его за талию и прижимаюсь к его спине. И это лучшее ощущение из всех возможных. Под ладонями чувствую напряжённые мышцы — он ведёт уверенно, легко, будто родился на этой машине.

Я закрываю глаза на секунду. Просто чувствую. Ветер. Скорость. Его. И внутри снова появляется это странное ощущение — смесь спокойствия и тревоги, потому что рядом с ним всегда так. С ним — хорошо. Но слишком сильно. Слишком глубоко. Так, что страшно.

Город постепенно остаётся позади. Огни редеют, шум стихает. Только ветер свистит в ушах и мотор глухо рычит под нами.

Я люблю эти моменты. Когда есть только дорога, ночь и Макс.

Он сворачивает на знакомую грунтовку, и я уже понимаю, куда мы едем. Хотя это и не важно. Главное с ним. С ним безопасно.

— Макс… — кричу сквозь ветер.

Он только поднимает руку, показывая, что всё слышит. Через пару минут мотоцикл останавливается на вершине холма. Там, где мы были сотни раз.

Я слезаю первой и снимаю шлем. Волосы сразу растрёпывает ветер. Небо над нами огромное, тёмное, усыпанное звёздами. Внизу тихо мерцает город.

Макс глушит двигатель, ставит мотоцикл на подножку и подходит ко мне.

Некоторое время мы просто молчим. Я обнимаю себя руками, глядя на огни.

— Красиво, — тихо говорю.

— Угу.

Я чувствую его взгляд. Он стоит рядом, чуть позади.

— Ты привёз меня сюда, чтобы показать звёзды? — спрашиваю, не оборачиваясь.

— Не только.

Я поворачиваюсь.

Макс смотрит серьёзно. Не так, как обычно. Без своей привычной усмешки. От этого у меня внутри что-то тревожно сжимается. Будто лед проходит по позвоночнику.

— Алин…

Он проводит рукой по затылку, будто подбирает слова.

— Я иногда веду себя как полный идиот.

— Иногда? — не удерживаюсь я.

Он фыркает.

— Ладно. Часто.

Мы оба чуть улыбаемся, но улыбка быстро гаснет. Макс делает шаг ближе. И теперь я чувствую его тепло.

— Я просто… — он замолкает на секунду. — Иногда боюсь.

Я удивлённо смотрю на него.

— Ты?

Он кивает. Макс кажется совсем другим. Не тем Максом, который всегда уверен, всегда сильный, всегда знает, что делает. А настоящим.

— Тебя потерять.

Эти слова падают между нами тихо, но будто ударяют прямо в сердце.

— Макс…

— Я серьёзно, — перебивает он. — Ты же знаешь, какая ты.

— Какая?

Он смотрит на меня так внимательно, что становится неловко. Макс прожигает своим взглядом, что внутри вспыхивает жар. Бабочки в животе не пархают — они горят, тяжелым грузом падая вниз.

— Такая, что на тебя все смотрят.

Я закатываю глаза. Пытаюсь сбить это напряжение.

— Ой, перестань., - морщусь я.

— Я не шучу, — тихо говорит он. — Иногда мне кажется, что однажды ты просто поймёшь, что тебе нужен кто-то получше.

Я пару секунд просто смотрю на него, пытаясь осознать услышанное.

Потом делаю шаг и толкаю его ладонями в грудь.

— Ты дурак.

— Я уже говорил.

— И повторю ещё раз.

Он ловит мои запястья, но не отталкивает. Просто держит. Поглаживает пальцем мой браслет.

— Макс, — тихо говорю я. — Я с тобой.

Он смотрит мне в глаза.

— Пока.

— Нет, — качаю головой. — Просто с тобой.

Ветер треплет мои волосы, и я вдруг понимаю, что говорю абсолютно честно. Я правда так чувствую. Снаружи холодно. Но внутри — наоборот. Горячо.

— Мне никто не нужен получше.

Я поднимаю руку и касаюсь его щеки.

— Мне нужен ты.

Макс выдыхает, будто только сейчас позволил себе расслабиться.

Он притягивает меня ближе. Крепко. Я снова оказываюсь в его объятиях — сильных, тёплых, знакомых. И это… дом.

Я утыкаюсь лбом в его плечо. Закрываю глаза.

— Мы же команда, — тихо говорю я.

Он усмехается мне в волосы.

— Команда?

— Самая лучшая.

Он обнимает меня крепче. И я буквально растворяюсь в этом ощущении. В нем. В нас. И в этот момент кажется, что весь мир где-то далеко внизу, среди огней города.

А здесь — только мы.

Глава 40

Алина.

Иногда мне кажется, что я

Макс много работает. Я это понимаю. Правда понимаю. Он всегда был таким — если что-то делает, то до упора, до победы, до последней капли сил. Он говорит, что сейчас важно. Что это временно. Что потом станет легче.

Я киваю. Но внутри всё равно щемит.

Днём я бездельничаю, встречаюсь с Викой, иногда гуляю с ребятами. Мы смеёмся, болтаем, обсуждаем какую-то ерунду. Всё вроде бы как раньше.

Только раньше Макс был рядом. А теперь он где-то между делами, встречами, работой.

Мне его слишком не хватает. Это даже не просто «скучаю». Это как… нехватка воздуха. Как будто я дышу, но не до конца. Я буквально захлебываюсь в одиночестве. И каждый раз, когда он появляется — становится легче. На время. А потом снова накрывает.

Вроде и понимаю, что он не может сидеть и держать меня за ручку каждую минуту, но ничего не могу с собой поделать. Я умираю когда не вижу, не чувтсвую Макса.

Иногда я ловлю себя на том, что каждые пять минут проверяю телефон. Не написал ли. Не позвонил ли. Не появился ли хоть какой-то знак, что он помнит про меня.

Глупо.

Я сама на себя злюсь за это. Потому что я не такая. Я не должна быть такой. Но остановлюсь.

Строчу ему сообщения. Одно за другим. Макс не всегда отвечает — занят и это меня ранит. Как будто меня чуть-чуть отодвигают. В итоге не выдерживаю звоню. Гудок. Один.

— Да.

— Привет... чем занят? — его голос сразу делает со мной что-то странное. Будто внутри кто-то включил свет и разлил теплое молоко с малом и оно укутывает, обволакивает мое нутро. Плюс сто к настроению. Сразу.

— Работаю. Извини, что-то случилось? — быстро перебивает Макс.

— Нет, просто скучно без тебя. Хотелось услышать голос.

Пауза. Короткая.

— Мм, я тоже соскучился. Но прости, принцесса, если ничего срочного — то давай позже? Я очень занят. Позвоню как освобожусь. Хорошо?

И вроде он говорит мягко. Даже ласково. Но...

— Да, конечно.

Сброс. Я смотрю на экран. И внутри пусто. Как будто только что дали что-то теплое... и тут же забрали. Мудак. Минус двести к моему настроению. И так всегда.

Я все время пытаюсь привлечь его внимание. То пишу, то звоню. Макс психует, когда я его отвлекаю, при этом вижу как сдерживается. Терпит, пытается говорить со мной спокойно. И от этого мне еще хуже. Потому что я понимаю — я его напрягаю.

Но что я могу поделать с собой. Мне плохо. Я тоскую. Каждая минута без него — как дышать под водой. Мне нужно хоть что-то от него. Пару фраз. Пару секунд. Хотя вру и этого недостаточно.

Вечером я сижу на подоконнике у себя в комнате. Окно открыто, и тёплый летний воздух шевелит занавеску. Во дворе кричат дети, где-то играет музыка.

Я смотрю на экран телефона. Последнее сообщение от него:

«Освобожусь поздно. Не жди.»

Я всё равно жду.

Потому что когда он пишет «не жди», это не значит, что он не приедет. Это значит, что он приедет очень поздно. Сейчас каждый час с ним — как маленький подарок. Редкий. Короткий. И от этого еще более ценный. И еще более болезненный. И мне всё равно мало. Слишком мало.

Иногда я думаю, что это немного безумно — так хотеть человека рядом. Так зависеть. Но рядом с Максом всё ощущается сильнее. Когда он есть — мне спокойно. Когда его нет — будто чего-то не хватает.

Я провожу пальцем по экрану телефона и открываю нашу переписку. Глупая привычка.

Я перечитываю его сообщения, будто они могут заменить его самого.

«Принцесса.»

«Я заеду.»

«Скучаю.»

Я улыбаюсь. Пальцем провожу по экрану. Будто касаюсь него. Телефон то оказывается рядом на столе, то снова у меня в руках. Я уже раз пять брала его в руки и снова клала обратно. Наконец не выдерживаю и набираю Макса.

Гудки тянутся дольше обычного.

— Да, принцесса, — отвечает он наконец.

На заднем фоне шум. Мужские голоса, чей-то смех.

— Ты где? — спрашиваю тихо.

— С пацанами, — спокойно говорит он. — Сидим, пиво пьём. Что-то задержались, слово за слово.

Что-то внутри неприятно сжимается.

— А… — выдыхаю я. — Я думала, мы сегодня увидимся.

На секунду в трубке становится тише, потом он вздыхает.

— Алин, я сегодня выжатый. Целый день на работе. Решили просто посидеть.

Я смотрю на столешницу перед собой и провожу пальцем по маленькой царапине.

Глупо злиться. Он правда много работает. Но всё равно обидно.

— Понятно, — говорю я.

— Только не начинай, — сразу добавляет Макс.

Я тихо усмехаюсь.

— Я и не начинаю.

— По голосу не скажешь.

— Просто… — я замолкаю на секунду. — Я хотела тебя увидеть.

Он молчит пару секунд. Где-то рядом кто-то громко смеётся, и Макс будто чуть отворачивается от них.

— Я тоже хотел, — говорит он уже тише. — Но сегодня с пацанами.

И вроде бы всё нормально. Но почему-то звучит так, будто я просто не вписалась в его вечер.

Я сглатываю.

— Ладно, отдыхай тогда.

— Алин…

— Всё нормально, правда.

— Принцесса…

— Макс, — мягко перебиваю я. — Я же сказала, всё нормально.

Несколько секунд мы просто молчим.

— Завтра увидимся, — наконец говорит он.

— Угу.

— Не дуйся.

— Я не дуюсь.

Он тихо усмехается.

— Врёшь же.

Я тоже невольно улыбаюсь, но внутри всё равно остаётся это странное чувство пустоты.

— Пока, Макс.

— Пока, принцесса. Люблю тебя.

Я сбрасываю вызов и кладу телефон на стол. Смотрю в окно и ловлю себя на одной мысли. Я понимаю, что он имеет право отдыхать. Но всё равно хочу, чтобы он чаще выбирал меня. И от этого становится стыдно. И больно одновременно. Потому что, наверное, это и есть та самая точка, где любовь становится чем-то большим.

И так повторяется изо дня в день. Иногда мне кажется, что весь мой день состоит только из того, чтобы проснуться скорее пережить этот скучный день и наконец дождаться вечера когда я увижу Макса.

Чтобы хоть как-то себя отвлечь — я решаю заняться цветами возле нашего подъезда. Мама недавно говорила, что их нужно привести в порядок.

Я присаживаюсь на корточки. Пальцы зарываются в землю. Сухая. Теплая. Я начинаю вырывать сорняки. Аккуратно. Медленно. Потом почти резко. Как будто вместе с ними можно вырвать из себя это странное чувство. Тоску. Пустоту. Эту зависимость от одного человека.

Руки пачкаются в земле. Под

Позже ко мне присоединяются еще две соседки. Мы вместе благоустраиваем наш цветник. Они рассказывают мне про посаженные цветы, переходят на истории из своей жизни. Было довольно интересно и познавательно.

Когда все закончили, одна вынесла кружки с чаем и домашнее печенье. И мы устроили чаепитие прям на лавочке. Я отлично провела время. Меня похвали за такое дело, а то «молодешь сейчас совсем ленивая и ни чего не хочет делать».

Это было и вправду увлекательно. Никогда не задумывалась об этом участке, когда проходила мимо. Может и займусь этим. Станет моим хобби. Хоть как-то займу свободное время без Макса.

Вечером, немного уставшая, но довольная падаю на кровать. Надо сначала избавить ногти от этого черное кошмара и снова стать похожей на Алину.

После всех выполненных процедур я лежу на кровати и в сотый раз смотрю в телефон.

Глупо.

Экран загорается от уведомления.

Макс: «Выходи.»

Я сначала думаю, что мне показалось. Сажусь на кровати. Сердце почему-то сразу ускоряется.

Я: «Куда?»

Ответ приходит почти сразу.

Макс: «Во двор. Я приехал.»

Меня будто подбрасывает. Я быстро натягиваю кеды, почти не глядя, вылетаю из квартиры.

Его машина стоит у бордюра, как обычно. Фары выключены, только приборная панель светится мягким голубым светом.

Я открываю дверь и сажусь на пассажирское. Запах сразу знакомый. Его.

Макс бросает на меня быстрый взгляд.

— Привет.

— Привет.

Несколько секунд мы просто сидим молча. Я пристёгиваю ремень и отворачиваюсь к окну.

Макс тихо усмехается.

— Дуется.

— Я не дуюсь.

— Ага.

Он заводит машину, но никуда не трогается. Просто смотрит на меня. Я это чувствую.

Я всё равно не поворачиваюсь.

— Алин.

— Что?

— Посмотри на меня.

Я медленно поворачиваю голову. Он тянется рукой и легко щёлкает меня по носу.

— Ну чего ты?

— Ничего.

— Прин — це-сса., тянет он по слогам.

Я снова отворачиваюсь.

— Мне не нравится, что мы так редко видемся.

— Прости, но я не могу не работать.

— А жаль.

— Я же все же приехал к тебе.

Я хмыкаю.

— Через сколько? Час?

— Через сорок минут, если быть точным.

Я всё-таки смотрю на него.

— Зачем?

Он чуть щурится.

— Потому что ты расстроилась.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он перебивает:

— Не спорь. Я тебя знаю.

Несколько секунд я просто смотрю на него. На его мягкое выражение лица, что он одаривает меня. Потом тихо выдыхаю.

— Я не расстроилась… просто… — замолкаю.

Он наклоняет голову.

— Просто?

— Просто я соскучилась., - выдаю очень мягко.

Макс смотрит на меня пару секунд и улыбается. Не насмешливо. Тепло.

— Иди сюда., -Он притягивает меня за руку ближе, и я упираюсь плечом в его грудь.

Его губы касаются моих — сначала почти осторожно. Легоко.

Я выдыхаю и сама тянусь ближе. И поцелуй сразу становится глубже. Теплее. Живее. Рука Макса ложится мне на шею, притягивает еще ближе. Я упираюсь ладонью ему в грудь, чувствую, как под пальцами бьется его сердце.

Он отрывается на секунду. Смотрит. Прямо в глаза.

— Вот теперь не дуется, — тихо говорит он.

— Я не дулась.

— Конечно., - искрене улыбается он.

Я легонько толкаю его локтем. Макс снова тянется и целует. Уже уверенее. С нажимом. Как будто компенсирует все это время без меня. Ему тоже меня не хватало.

У меня внутри все резко становится мягким. Тает. Я забываю, на что обижалась. Просто тянусь к нему. Ближе. Всегда ближе.

Он вдруг отстраняется и тянется назад. Я еще не успеваю прийти в себя, как Макс достаёт с заднего сиденья коробку. Кладёт мне на колени.

Я смотрю на неё удивлённо.

— Это что?

— Открывай., - улыбается.

— Макс…, - подозрительно кошусь на него.

— Открывай, принцесса.

Я осторожно снимаю крышку. И замираю.

— Планшет?..

— Угу.

Я перевожу на него взгляд.

— Ты серьёзно?

Он пожимает плечами, будто ничего особенного не произошло.

— Для института.

Я провожу пальцами по коробке. Слишком дорогой. Слишком...

— Макс… он же дорогой.

— И что? — невозмутимо парирует он мне.

— Зачем?

Он смотрит на меня чуть внимательнее, чем обычно.

— Потому что у тебя учёба начинается. Ты мне все время в уши жужжала, что с ним будет намного проще. Он тебе прям нужен. Значит нужен.

Я всё ещё не верю.

— Я не могу это взять.

Он фыркает. Наклоняется ко мне и мягко, но уверенно целует в лоб.

— Можешь.

— Макс…, - улыбка сильнее расплывается у меня на губах. Этот здорово. Такой подарок мне действительно нужен. Без него никак не обойтись на рекламе. Я и сама уже присматривала варианты в интернете. Смотрела отзывы. Думала, на следующей недели попросить папу свозить за покупкой.

Макс чуть отстраняется и щелкает меня по губам коротким поцелуем.

— Не радуйся так.

— Почему? — удивляюсь, а сама уже приступаю к распаковке.

— Это инвестиция.

Я удивлённо моргаю.

— В смысле?

Он смотрит прямо на меня.

— Я хочу, чтобы у тебя всё получилось.

У меня вдруг в груди становится странно тепло.

— Получится.

— Вот и хорошо.

Я закрываю коробку и тянусь к нему сама. На этот раз без паузы. Целую его первая. Чуть жадно. Чуть дольше. Как будто пытаюсь забрать все внимание, которого мне не хватало.

Макс отвечает сразу. Рука ложится мне на талию, притягивает ближе.

— Ну всё, теперь радуется., - смеется он между поцелуями.

— Спасибо.., — выдыхаю я ему в губы.

Он обнимает меня одной рукой и чуть прижимает к себе. Снова целует. Коротко. Но мягко.

— Учись нормально, Алин.

— Буду., - улыбаюсь, разве что хвостиком не виляю.

— Потому что если завалишь сессию…

Я улыбаюсь.

— То что?

Он смотрит на меня и усмехается.

— Заберу планшет обратно.

— Не заберешь, — смеюсь я.

— Проверим.

И снова целует. Уже спокойно. Как будто все на своих местах. И я — тоже.

Глава 41

Алина

Я сижу на деревянной скамейке под старой яблоней и ковыряю вилкой кусок шашлыка, который уже давно остыл.

Вокруг лето, солнце, запах дыма и жареного мяса. Взрослые смеются, чокаются бокалами, обсуждают какие-то свои дела. У отца играет старая колонка — тихо льётся музыка, что-то из девяностых.

И всё должно быть хорошо. Но у меня внутри всё равно как будто ком.

Мы с Максом снова поругались утром. Из-за ерунды. Из этой глупой смеси его усталости и моей тоски по нему. Он куда-то торопился, говорил коротко, резко, а я начала цепляться. Спрашивать, почему он опять пропадает, почему у него всегда дела, почему я

Потом он бросил:

— Алин, ну не начинай с утра.

И всё. Разговор закончился. С тех пор он не писал.

Я тоже не стала сидеть у окна как девица из сказки и ждать, когда появится мой «Иванушка-дурачек», психанула и поехала вместе с родителями на дачу к их друзьям.

И вот я здесь. Сижу. Жду. Только не у окна.

Жалею, что поехала. Делать совсем нечего. Я выросла и с родителями уже скучно. Да и я тут одна своего возраста. Поговорить не скем. Может стоит вызвать такси и поехать домой. Но опять же, что мне там одной делать.

Я пытаюсь слушать взрослых, но слова пролетают мимо. Мама смеётся над какой-то историей тёти Иры, папа переворачивает шампуры. Угли потрескивают, дым щекочет глаза.

А я думаю о Максе. Как он сейчас. Работает? Катается где-нибудь с Костей? Или просто решил сегодня про меня не вспоминать?

От этой мысли внутри неприятно сжимается.

Я отрезаю кусочек шашлыка, кладу в рот — и почти не чувствую вкуса. Все внимание — в телефоне, лежащем рядом на столе. Он молчит. Чертов телефон просто лежит и молчит, как будто издевается.

— Алин, ты чего такая тихая? — спрашивает мама.

Я быстро улыбаюсь. Слишком натянуто.

— Ничего. Просто жарко.

Она кивает и возвращается к разговору.

А я снова смотрю на экран. Пусто. Конечно.

В этот момент рядом со мной опускается кто-то на скамейку. Доски скамейки тихо скрипят.

— Не нравится шашлык? — слышу голос.

Я поворачиваю голову. Это сын друзей родителей. Кажется, его зовут Игорь. Мы виделись пару раз в детстве, но почти не общались.

Так что я ошиблась. Не одна я здесь — из «молодых».

Он улыбается и кивает на мою тарелку.

— Ты его мучаешь уже минут десять. Он держится, конечно, но не долго осталось.

Я невольно смеюсь.

— Правда?

— Угу. Жалко его.

Он берёт со стола бутылку лимонада и протягивает мне стакан.

— Держи. Может, жизнь станет веселее.

Я благодарно беру.

— Спасибо.

Я беру стакан, делаю глоток. Холодное. Сладкое. Чуть отпускает.

Мы несколько секунд молчим. Где-то за домом лает собака, музыка сменяется на другую песню. Сидим рядом. Слишком близко, как-то непривычно.

— Ты не очень любишь такие посиделки? — спрашивает он.

А ты как думаешь? Что я тут должна делать.

Я пожимаю плечами.

— Нормально.

Он смотрит на меня внимательнее. Слишком внимательно.

— «Нормально» — это когда скучно.

Я тихо усмехаюсь.

— А ты психолог?

— Нет. Просто наблюдательный.

Тоже мне — исследователь. Я поддерживаю эту глупую беседу, но сама снова думаю о Максе. О том, как он хмурится, когда злится. Как коротко отвечает, когда устал. Как потом всё равно приезжает.

Я смотрю на экран телефона. Пусто. Ни одного сообщения. И от этого почему-то становится совсем грустно.

Игорь наклоняется чуть ближе, будто делится секретом:

— Ты весь вечер в телефоне.

Я автоматически переворачиваю его экраном вниз.

— Тебе кажется.

— Ага.

Он улыбается и в этой улыбке уже не просто дружелюбие. Там интерес. Прямой, мужской.

Я это чувствую — и внутри сразу что-то напрягается. Не потому что неприятно. А потому что... не то. Не он. Совсем не он.

— Ты изменилась, — вдруг говорит Игорь.

— В смысле? — все же добиваю этот несчастный кусочек шашлыка. Не буду продолжать его муки.

— Раньше ты была...проще. Теперь такая красотка.

Я прищуриваюсь.

— Это комплимент?

— Это факт. Ты модель случайно?

Он смотрит на меня дольше, чем нужно. Я отвожу взгляд. Мне становится неуютно. Не из-за него — он нормальный. Вежливый, внимательный. Даже приятный. Но внутри — пусто. Потому что не Макс.

Я вдруг ловлю себя на том, что сравниваю. Как Игорь сидит. Как говорит. Как смотрит. И понимаю — все не так. Не его голос. Не его взгляд. Не его руки. Меня накрывает тоской сильнее, чем было до этого.

— Ты здесь надолго? — спрашивает Игорь.

— Не знаю.

— Может потом прогуляемся, — предлагает он легко. — Тут за участками озеро есть.

Я почти автоматически отвечаю:

— Посмотрим.

Он кивает, будто принимает это как «да».

А я уже думаю, как бы аккуратно уйти. Потому что мне не хочется ни гулять, ни разговаривать, ни знакомиться. Мне хочется только одного человека. И это бесит. Потому что я же сама утром психанула. Сама уехала. Сама решила, что не буду зависеть. И вот — сижу и думаю о нем каждую секунду.

Игорь все неустанно суетится вокруг меня, пытается ухаживать — проявить гостеприимство. Вежлив, шутит, предлагает темы для разговора. Он все равно единственный с кем я тут могу поговорить, за исключением еще пару детей школьного возраста. Так что поддерживаю беседу. Но то как он смотрит на меня мне не нравится. В его глазах явно мелькает интерес к моей персоне. А мой интерес направлен только на одного ревнивого парня с моего дома.

Вечером на даче становится тихо по-другому.

Днём было шумно — разговоры, музыка, дети бегали по участку. А сейчас взрослые ушли в баню. Оттуда доносится смех, хлопки дверей и густой запах пара с берёзовыми вениками.

Я сбегаю во двор. Сижу во дворе на старых деревянных качелях. Ноги босые, упираются в прохладную траву. Воздух уже не жаркий — мягкий, летний, с запахом дыма от мангала и ночных цветов. Но внутри все равно какое-то ледяное ощущение.

Я наконец остаюсь одна. Без разговоров. Без взглядов. Без Игоря.

Игорь весь день за мной ухлестывал и утомил меня. Поначалу было ничего, можно было поболтать. Но теперь хочу побыть одна. И погрустить. Внимание Игоря мне льстило, но нисколько не заинтересовало. В моем сердце только Макс. Хоть мы и повздорили как обычно. Но прошло немного времени, я еще дуюсь, но безумно по мену скучаю.

Телефон лежит рядом на коленях.

Я весь день старалась не думать о Максе. Правда старалась. Разговаривала с родителями, помогала маме, даже слушала истории тёти Иры.

Но всё равно постоянно ловила себя на одном и том же.

Жду. Сама не знаю чего. Сообщения. Звонка. Его. Ну напиши ты уже. Хоть что-нибудь. Я же не железная.

Во двоере тишина, лишь изредко воют собаки. Я смотрю на хозяйскию собаку, что лежит возле будки. Бедняга объелась сегодня косочков шашлыка. Ей давали косточку, но я не удержалась и подкинула ей сочные кусочки мяса. Теперь спит и тоже лениво подвывает в ответ на их «вечернюю перекличку». смотрю и убеждаюсь, что хорошо что у меня нет собаки. В квартире ей было

Телефон вдруг вибрирует. Я вздрагиваю и сразу смотрю на экран.

Макс.

Сердце в этот момент просто проваливается куда-то вниз, а потом начинает биться так быстро, что становится трудно дышать. Я так взволнована, что руки трясутся.

Беру трубку.

— Да?

На секунду тишина, потом его голос. Чуть уставший, низкий.

— Привет, принцесса.

Одного этого хватает, чтобы внутри все начало таять. Я закрываю глаза на секунду.

— Привет., - пытаюсь говорить спокойно.

— Не разбудил?

Я тихо усмехаюсь.

— Макс, девять вечера.

— Мало ли. Ты любишь спать.

Я закатываю глаза, хотя он этого не видит.

— Очень смешно.

Снова короткая пауза.

— Ты где? — спрашивает он.

— На даче. На «правом берегу». С родителями. Они в бане, а я во дворе. Только что намылилась.

Он тихо выдыхает.

— Я так и думал.

— В смысле?

— Я рядом.

Я резко выпрямляюсь.

— Что? — оглядываюсь по сторонам, пытаюсь увидеть его, как будто Макс стоит прям здесь, может за спиной.

— Я на доставке сейчас. Тут недалеко посёлок. Когда адрес увидел… понял, что вы где-то здесь.

Моё сердце делает странный скачок.

— Ты… рядом?

— Минут пять езды.

Я молчу пару секунд, не зная что сказать. Утром мы же поругались. Немного неловко.

Макс первый нарушает тишину.

— Слушай… — голос становится мягче. — Алин.

— Мм?

— Давай забудем утро.

Я опускаю взгляд на траву.

— Ты же сам сказал, что я давлю.

Он тихо хмыкает.

— Я много чего говорю, когда злой.

Я слышу, как где-то хлопает дверца машины.

— Я просто устал тогда. Работа с утра. Голова кипела.

Я молчу.

Он добавляет тише:

— Не люблю, когда мы ругаемся.

От этих слов у меня в груди становится теплее. Конечно, как я могу обижаться. Я буз него не могу. Макс мой любимый. Мой родной.

— Я тоже.

Снова короткая пауза.

Потом он вдруг говорит:

— Выйдешь к воротам?

Я замираю.

— Зачем?

В трубке слышится его тихий смешок.

— Алин. Не тупи.

Сердце начинает колотиться быстрее.

— Ты… серьёзно?

— Я уже еду.

И после короткой паузы добавляет мягче:

— Соскучился.

Я выбегаю к воротам почти сразу.

Сердце колотится так, будто я не просто на улицу вышла, а на какое-то свидание. Глупо. Мы же утром ругались.

Ночная улица тихая. Где-то далеко лают собаки, над дорогой висит жёлтый свет фонаря.

И через минуту из-за поворота появляется его машина. Я узнаю её сразу.

Макс останавливается прямо у ворот. Дверь со стороны пассажира открывается ещё до того, как я успеваю подойти.

— Садись.

Я всё ещё немного дуюсь, поэтому не бегу к нему радостно. Подхожу медленно, сажусь в машину и закрываю дверь. А у самой щеки горят. Пульс частит. Хочу быстрее на ручки. Закрыть глаза. И не отлепать несколько дней. А желательно никогда. Пусть так и ходит со мной. Как коала с малышом.

В салоне пахнет бензином, дорогой и им. Макс смотрит на меня пару секунд. Просто смотрит. Потом тянется рукой и убирает прядь волос с моего лица.

— Ты чего такая хмурая?

— Мы вообще-то утром поругались, — напоминаю я.

Он усмехается.

— Я помню.

Я складываю руки на груди.

— И?

Макс наклоняется ближе, кладёт ладонь мне на колено.

— И я приехал.

Секунда тишины. Я стараюсь держать серьёзное лицо… но губы всё равно предательски тянутся в улыбку.

— Это не извинение.

— Это лучше, чем извинение.

— Да?

Он чуть сильнее сжимает моё колено.

— Я за тобой приехал.

И у меня внутри всё окончательно тает.

Глава 42

Алина

Несколько минут мы едем молча. Я смотрю на дорогу, на огни редких машин, и вдруг понимаю — я просто счастлива, что снова рядом с ним.

Макс передоложил забрать меня в город и в голове трубило только одно — Да! Да! Да!

Я быстро побежала обратно в дом. Забрала свои вещи. Сказала родитеям, что поеду домой с Максом. Папа был не очень доволен, что его дочка уезжает одна ночью, да и еще придется одной ночевать в городе. Но как обычно под защитой «надежного Макса» возражать не стал. А я уже не слушала. Я спешила обратно. К нему.

Я быстро юркнула обратно к любимому в машину, даже толком ни скем не попращавшись. Бедный Игорь, надеялся весело провести со мной время, остался один. Я так быстро проскочила мимо него, что даже не заметила какое было выражение у его лица.

Теперь я сижу в его машине, слушаю «нашу» любиму музыку и наслаждаюсь моментом. Макс ведет машину и держит одну руку на моем колене. Поглаживает. И ведет ее иногда неприлично выше.

А у меня все откликается. Каждое движение. Кожа горит и внизу живота скручивается измывающий узел.

Макс сам расслаблен. Доволен как кот дорвавшийся до чашки со сметаной.

— Ты чего притихла? — спрашивает он, не отрываясь от дороги.

— Ничего, — тихо отвечаю я. Но голос выдает.

Макс усмехается. Чуть сильнее сжимает мое колено. И на секунду задерживает ладонь выше, чем нужно.

У меня перехватывает дыхание. Я поворачиваюсь к нему.

— Макс...

Он бросает на меня быстрый взгляд. И в этом взгляде — все. То самое, от чего у меня внутри все переворачивается. Желание. Уверенность. И что-то еще... теплое. Мое.

— Что? — тихо спрашивает он.

Я качаю головой. Закрываю глаза и просто кайфую. Вдыхаю запах салона. Смесь одеколона, Макса и табака. Мне даже дышится иначе рядом с ним. Нравится этот запах.

Недавно я купила пачку сигарет, что курит Макс. Очень волновалась на кассе, что еще обо мне подумает кассир. Но я совершеннолетняя и могу такое приобрести. И теперь иногда я просто достаю сигаретку и вдыхаю аромат, представляя Макса. Главное чтобы папа не спалил. Что он обо мне подумает. Как я ему докажу что не курю, а просто ассоциирую этот запах со своим парнем.

Я скучала не просто по нему. Я скучала вот по этому. По тому, как он на меня смотрит. Как трогает. Как рядом с ним все внутри оживает.

Телефон Макса вдруг начинает вибрировать в подстаканнике.

Он включает громкую связь.

— Да?

Из динамика раздаётся голос Кости.

— О, живой! Мы уже думали ты пропал.

Макс усмехается.

— Чего надо?

— Мы на площадке. Вика, Лёха, все тут. Давай подъезжай.

Макс на секунду смотрит на меня.

— Я не один.

— С Алиной?

— Ага.

В трубке сразу оживление.

— Тогда тем более! Приезжайте! Вика её уже ищет.

Я тихо фыркаю.

Макс качает головой.

— Вы как дети.

— Сам такой. Давай, мы ждём.

Связь обрывается. В машине снова становится

— Поедем?

Он на секунду задумывается, потом пожимает плечом.

— Если ты хочешь.

Я улыбаюсь.

— Хочу.

Макс усмехается, нажимает на газ, и машина быстрее уходит в ночную дорогу.

— Слушай… — говорю осторожно. — Давай сначала заедем ко мне.

— Зачем?

Я опускаю глаза на свои шорты и майку.

— Я хочу переодеться.

Макс ухмыляется.

— Тебя и так все видели.

— Макс…, - делаю упрекающий взгляд.

— Ладно, ладно. Переодеться так переодеться.

Но в голосе его появляется какая-то странная хрипотца, и я почему-то чувствую, как щеки начинают гореть.

Мы быстро доезжаем до моего дома. Во дворе почти темно, только одно окно у соседей светится.

Макс глушит двигатель, но из машины не выходит.

— Я быстро, — говорю я. Уже тянусь к ручке двери, когда он вдруг говорит:

— Я с тобой.

Я оборачиваюсь.

— Зачем? — задаю самый глупый вопрос.

— Проверю, во что ты там переодеваться собралась.

— Нахал.

Он только улыбается.

Мы тихо заходим в дом. В коридоре темно и тихо. Я включаю свет и разуваюсь.

Макс закрывает дверь за нами. Я прохожу в спальню.

— Я попью воды, — спрашивает Макс.

— Конечно.

Макс проходит на кухню. А я бросаю сумку с вещами на стул и подхожу к столу. Включаю маленькую лампу у кровати — мягкий тёплый свет разливается по комнате.

Я стою у шкафа, перебираю вещи. Достаю джинсы и напяливаю их. Следом одеваю топ. Решаю выбрать тот что с пуговками на груди.

Макс заходит в комнату и останавливается. Пялится на меня. Так, что у меня внутри все переворачивается. Прямо кожей чувствую.

— Это ты так собралась идти? — поднимает брови вверх

— А что? — автоматически оглядываю себя, — Я всегда так хожу.

— Не настолько там и жарко.

— Макс, я же накину что-нибудь, ветровку, там или коженку.

Макс качает головой. Но продолжает меня оглядывать. Губы поджимает.

И от этого у меня внутри что-то начинает плавиться. Чувствую себя как на выставке. И тоже копирую его действия. Облизываю губы. Почти неосознанно. И он это замечает. Я вижу.

Макс продолжает сверлить меня своим взглядом. Глаза темные. Теплый свет падает на его лицо и кажется, что они еще чернее. Он стоит расслабленно, но в этой расслабленности слишком много напряжения.

— Макс… — тихо говорю я.

— М?

— Не смотри так., - улыбаюсь я.

— Как?

Макс стоит у двери, опершись плечом о косяк, и смотрит на меня так, будто я — единственное, что есть в этой комнате.

— Как будто съесть хочешь.

Он медленно подходит ближе.

— Хочу.

У меня перехватывает дыхание. Я нервно смеюсь.

— Очень смешно.

Хочу еще что-то сказать — что это шутка, что он перегибает... но не говорю. Потому что он уже рядом. Его руки ложатся мне на талию. Тёплые, тяжёлые. И я сразу чувствую, как все отзывается. Как будто тело само тянется к нему.

Я поднимаю глаза.

— Мы вообще-то переодеваться пришли.,- говорю я, но голос звучит уже неубедительно.

— Я вижу.

Он говорит это тихо, почти шёпотом. Его взгляд скользит по мне — медленно, не спеша. Как будто он впервые меня видит. И от этого взгляда мне становится жарко.

— Ты даже не представляешь... - тихо говорит он.

— Что? — шепчу я.

— Как я по тебе соскучился.

И вдруг наклоняется и целует меня. Не так, как обычно. Медленнее. Глубже.

Я сначала замираю от неожиданности, а потом сама тянусь к нему ближе. Пальцы сам тянутся к нему, цепляются за футболку. Отвечаю на поцелуй и он сразу становится другим — глубже, жаднее.

Его ладони скользят по моей спине, притягивают сильнее. Я чувствую, как быстро начинает биться его сердце.

И моё тоже.

Чувствую его дыхание, его тепло... его. Слишком близко. Слишком сильно. И мне это нравится. Мы отрываемся друг от друга только на секунду.

— Алин… — тихо выдыхает он. Сжимает меня ближе.

Я смотрю на него и понимаю, что сейчас всё по-настоящему. Страшно. Но почему-то совсем не хочется останавливаться. Этот страх тонет. В нем. В его взгляде. В том, как он держит меня. В том, как у него дрожит дыхание.

Я сама обнимаю его за шею и снова тянусь к его губам.

Макс опускает руки к моим ягодицам и сжимает их, заставляя меня чуть приподняться на носках.

Поцелуй уже не кажется таким невинным. Он пропитан желанием.

Макс стягивает мне волосы сзади и запрокидывает мою голову назад, открывая шею. Припадает к ней. Я сразу ощущаю его губы. Горячее дыхание. Влажный след. Я только и могу что получать удовольствие и поскуливать.

Он целует. Ключицы, ниже, границу бюстгальтера. Водит языком. Возвращается обратно к шее. Целует и покусывает подбородок. Все время трогает обнимает — спину, попу, бедра.

— Макс... - вырывается у меня. Но это не просьба остановится. Совсем нет. Он будто слышит это по-своему. Еще ближе. Еще сильнее.

Его дыхание сбивается, становится тяжелым.

— Алина, я хочу тебя, прямо сейчас, — хрипит он. Сам весь трясётся, тяжело дышит.

Вижу что хочешь. Чувсвую. Эрекция Макса так и упирается в меня.

— Я тоже, — шепчу.

И сама удивляюсь, насколько это правда. Он смотрит на меня ещё секунду. Серьёзно. Почти осторожно.

А потом снова целует. Снова вцепляется в меня мертвой хваткой.

Я обнимаю его. Глажу. Сама трепещу в предвкушении. Хочу. Хочу. Хочу. Мой.

— Алина, я сейчас с ума сойду.

И я вижу. Чувствую. Как он хочет меня. От этого внутри все вспыхивает. Я тону в этом ощущении. В нем. В нас.

Я берусь за края его футболки и тяну вверх. Саму немного потряхивает, волнуюсь. Макс помогает. Футболка падает на пол и Макс оказывается передо мной с голым торсом, слегка взъерошенный, с темным взглядом, возбуждённый. И я замираю на мгновение. Потому что видеть его так… это совсем другое. Вид его тела шикарный. Я скольжу взглядом по его груди, по плечам, ключицам...крепкие мышцы, смуглая кожа, очерченный линии живота... У меня внизу живота все горит и требует его проникновения. Взмокаю.

В спальне горит только настольный свет, заливает все теплым желтым светом. И кажется, что от этого он светится. Ведь не может же Макс излучать такой свет. Это просто мне лучи в глаза попали и разум засветили.

— Ну так что же ты стоишь, — вскидываю глаза на него, — мне уже есть восемнадцать.

Макс усмехается и подхватывает меня под бедра. Я вскрикиваю, инстинктивно обхватываю его ногами, руками цепляясь за шею. Он снова целует — жестче, глубже. И несет к кровати.

Глава 43

Алина.

Я чувствую как матрас пружинит

Макс нависает надо мной, опираясь на руки, смотрит. От этого взгляда у меня внутри все сжимается — сладко, тревожно, невыносимо. Он сразу рядом. Сразу везде.

Его руки — на мне. Его дыхание — на коже. Его — взгляд — прямо в меня.

Я чувствую его еще до того, как он что-то делает. Напряжение — желание — оно буквально бьет от него, как ток.

— Ты красивая... - тихо, почти хрипло.

У меня сбивается дыхание. Макс не дает ответить. Снова целует. Губы горячие, настойчивые, будто он больше не может ждать ни секунды.

Чувствую как у него сбивается дыхание. И я на секунду замираю — от уязвимости, от того, как открыта перед ним. Как его пальцы сильнее сжимают меня, почти до боли — и от этого внутри только сильнее разливается жар.

Быстро освобождает меня от топа. Целует шею, ниже. Медленно, будто пробует на вкус. Обхватывает грудь. Сначала смачивает один сосок прям через белье, потом освобождает грудь и ведет языком по ореолу… облизывает, посасывает. Сам наслаждается. Я выгибаюсь, сама подставляюсь и это пугает… и одновременно сводит с ума. Пылаю.

Его руки скользят по мне — уверенно, но не грубо. Останавливаются, сжимают, снова движутся и и от каждого касания по телу пробегает дрожь.

Макс целует живот. Охватывает каждую клеточку. И я трепещу от желания, от ожидания и в то же время немного побаиваюсь. Но еще сильнее — хочется.

— Тише, малыш., - шепчет Макс. — Тебе будет приятно, — хрипит и окидывает меня веселым взглядом.

Стягивает с меня джинсы вместе с бельем. Комната становится меньше. Воздуха будто меньше. Есть только он. Его руки. Его дыхание. Его взгляд. Я чувствую как сердце бьется в горле.

Макс целует мою ногу. Потом возле колена. Ниже по внутренней стороне бедра. И опускается туда, где все давно пылает и ожидает его. Я замирю. Дышать не могу. Извиваюсь как змея. По коже проходит волна за волной. Внутри нарастает что-то новое — острое, горячее, почти невыносимое.

Язык Макса такой мягкий, влажный. Так мокро, остро и горячо. И холодно одновременно. Макс ласкает, целует. Очерчивает круги. Хочется и запищать, и застонать, и заплакать. Коктейль эмоций с которыми не знаю, что делать. В животе все крутит. Может надо принять «мезим» чтобы это все унять. Или лучше «донормил»... но думаю они не помогут. Здесь совсем другие ощущения.

Я уже не контролирую себя. Я стону, сильнее стягивая простыни. С одной стороны мне удается ее вытянуть из-под матраса.

— Господи… - срывается у меня почти шепотом.

Мой «мезим» усмехается — тихо, довольный — и это только сильнее поджигает внутри. Я вцепляюсь в Макса сильнее. Больше не могу. Вскрик. Одна волна. Вторая. И это слишком. Слишком остро. Слишком. Ярко. Слишком...хорошо.

Наконец можно немного выдохнуть. Мой личный «мезим» подействовал. Теперь в животе хорошо. Больше не тянет, не скручивает. Теперь там легкость, бутоны расцветают, солнышко внутри греет.

Макс отстраняется и снимает с себя остатки одежды. В своей сладкой неге слышу только шуршание презерватива, что он достал из заднего кармана. Макс растягивает резинку по своему стволу и наваливается сверху.

— Расслабься. Не бойся.

Я смотрю ему в глаза и киваю. В его взгляде нет ни спешки, ни давления. Только напряжение... и забота. Поджимаю губы. Макс упирается в меня и толкается. Не с первого раза, но получается. Жгучая резкая боль пронизывает меня. Огнем обжигает. Непривычно. Я невольно сжимаюсь.

— Потерпи немного малыш, — целует он меня в висок, с другой стороны, в щеку, все время целует — Потерпи, сейчас будет хорошо.

И правда. Макс продолжает осторожно двигаться и через какое-то время жгучая боль отступает. Нет не проходит, пульсирует, но уже не так привлекает внимание. Теперь я могу полностью сосредоточиться на Максе. Дальше уже не страшно. Дальше — по другому.

Он не перестаёт меня целовать, смотрит в глаза, шепчет что-то вперемешку. И я расслабляюсь и начинаю получать удовольствие. Напряжение отпускает. И на его месте появляется другое. Тепло. Ощущение, что я растворяюсь. Осознание того что Макс оказался моим первым только сильнее усиливает мои ощущения. Как давно я об этом мечтала. Представляла. Хотела. И вот теперь это реально. Я хочу этого. С ним. Только с ним.

Я начинаю постанывать и сама поддаваться бедрами. Осторожно, неуверенно... но с каждым разом все смелее. Макс видимо почувствовав мое расслабление, стал усиливать темп. Дыхание становится тяжелее.

— Бл*ть Алина, как ох*енно. Как в тебе ох*енно.

Да. Мне нравится, мой мальчик. Нравится приносить ему удовольствие.

Я улыбаюсь сквозь дыхание. Потому что понимаю — я тоже ему нажна. Так же сильно.

Я прижимаюсь к нему ближе, обнимаю, провожу ладонями по его спине, запоминая. Его. Этот момент. Себя с ним.

— Я люблю тебя… - вырывается у него.

Я замираю на долю секунды. И уже в губы:

— Я тоже тебя люблю.

Дальше все происходит как волна. Нарастат. Захлестывает. И накрывает полностью.

Макс загрибает меня, обнимает крепко руками, держит, утыкается мне в плечо. Несколько сильный толчков и наконец выдыхает, расслабляется.

— Моя девочка, — тихо, тяжело дышит, — Нежная такая… - добавляет, касаясь губами моего виска.

Выровняв дыхание я иду в душ. Хотя думаю, не я не Макс не хотим так быстро выпускать друг друга из объятий. Не хочется. Совсем. Но первый раз дело такое. Пока я моюсь, Макс быстро курит в окно. У нас дома никто не курит и мои родители никому не разрешают. Надеюсь к завтрешнему утру никакого намека на запах табака не останется.

Затем Макс идет мыться, а я быстро сминаю простыни и закидываю в стирку. Крови было немного, но пару капель все же попало. Я заправила постель чистой простыню. Когда Макс вышел из душа мы вновь занялись любовью. Было горячо и сладко. Хотелось большего. Нам мало. Слишком мало друг друга.

Мы трахались долго и сильно, наслаждаясь наконец дорвавшись друг до друга. Макс все равно осторожничал и не отпускал полностью свои вожжи. Не представляю какие будут ощущения чрез несколько дней, когда боль окончательно уйдет и можно будет не сдерживать себя.

Мы лежим молча. Собираемся обратно.

Комната тихая, только из открытого окна тянет прохладным ночным воздухом. Шторы едва шевелятся, и где-то во дворе лает собака. Я лежу на боку, щекой у Макса на груди, слушаю, как у него под кожей ровно бьётся сердце.

Его рука лениво перебирает мои волосы.

Мне спокойно. Тепло.

Я тихо улыбаюсь в темноте.

— Макс…

— Мм? — лениво откликается он.

Я поднимаю голову и смотрю на него.

— Можно вопрос?

Он открывает один глаз.

— Опасно звучит.

Я улыбась, но все равно немного нервничаю. Я кусаю губу и всё-таки спрашиваю:

— Помнишь… тогда… в машине?

Макс сразу понимает, о чём я.

Он тихо выдыхает и проводит ладонью по лицу.

— Блин, Алин…

— Я просто… — смущённо мямлю я. — Что тогда... случилось? Я сделала что-то не так?

Макс потирает свое лицо. Он смущен.

— Может не будем об этом?

— Но ты так целовал, а потом все прекратил… Я подумала, может...

Он усмехается и поворачивает голову ко мне.

— Алина, у меня тогда просто не встал.

Я краснею мгновенно.

— Что? То есть? Всмысле?

— Не надо так кричать. У меня между прочим психологическая травма, — смеется он

Я вновь не нахожу что сказать. Краснею, бледнею, начинаю выдумывать себе всякое. Не знаю — смеяться или провалиться сквозь землю.

— То есть я была настолько плоха? — таконец выпаливаю свои догадки.

— Стоп, — он сразу перебивает — Даже не начинай.

Как не начинай?! Мой парень целовал меня, трогал, видел моей возбуждение и согласие. И не смог отыметь как положено. Что я могу подумать?

— Наоборот, — Макс поглаживает мое плечо лишь костяшками пальцев — Я настолько возбудился, что перенервничал и не смог.

Я снова краснею.

— Макс, это ужасно, — подталкиваю его локтем, — я так расстроилась, напридумывала себе всякого.

— Извини. Это мне надо переживать. Такого позора я еще не испытывал.

Он тихо смеётся и сжимает меня за талию.

— То есть с другими у тебя всегда все получалось?

Я смотрю на него.

— Принцесса, не порти момент, — целует он меня в висок, — сейчас же все получилось.

О да, еще как! Макс полностью реабилитировался.

Он проводит пальцем по моей щеке.

— Я тогда еле держался, если честно.

Я чувствую, как внутри становится странно тепло от этих слов.

Я снова устраиваюсь у него на груди.

В этот момент на тумбочке вибрирует его телефон.

Макс тянется, берёт его и хмурится.

— Костя.

— Что пишет?

Он открывает сообщение и фыркает.

— Спрашивает, где мы. Пацаны уже в баре. Говорит, мы пропали.

Я улыбаюсь.

— Блин, я совершенно забыла, что мы обещали приехать.

— Ну… теперь точно никуда не поедем.

Макс откладывает телефон обратно и обнимает меня крепче.

— Они обидятся., - константирую я.

— Переживут.

Я тихо смеюсь.

— А что тогда будем делать?

Он молчит секунду, потом говорит:

— Я думаю, нам есть чем заняться.

Макс снова целует меня.

— Нам надо развеяться. Я правда совсем замотался с этой работой. Устал безумно.

— Вот и я говорю ты слишком много работаешь

Макс слегка шлепает меня по заднице.

— Принцесса, не гони. Поехали на природу.

Я поднимаю голову.

— Серьёзно?

— Угу. За город. Речка, лес… нормально отдохнём.

Он смотрит на меня чуть прищурившись.

— Только ты, я… и никакого Кости.

Я улыбаюсь.

— Звучит идеально.

Макс тянется и целует меня в висок.

— Вот и договорились, принцесса.

А мне больше ничего и не нужно. Только чтобы он был рядом.

Глава 44

Алина

Утром мы выезжаем рано. Город ещё сонный. На улицах почти нет машин, только редкие автобусы и дворники лениво подметают тротуары. Солнце только поднимается, и мягкий свет ложится на крыши домов.

Я сижу рядом с Максом, подтянув колени к груди и смотрю в окно.

Он ведёт машину одной рукой, второй держит стакан с кофе из заправки.

— Спать хочешь? — спрашивает он, бросив на меня короткий взгляд.

— Немного.

— Можешь поспать.

Я качаю головой.

— Не хочу.

Мне просто нравится ехать с ним. Смотреть, как мелькают дома, как город постепенно остаётся позади, уступая место полям и редким деревьям.

Макс отпрашивал меня у папы. Мы встречаемся уже месяц, а я как-то до сих пор не рассказала родителям о наших отношения. Может они и так догадывались, а может нет. Не знаю. Но Максу удалось отпросить. Не знаю как. Но вечером мы собирали вещи. По большей части Макс конечно. Я только — свои личные принадлежности, купальник, теплые вещи на ночь, еду. Остальное в виде палатки, топора и других орудий для «отдыха на природе» легли на плечи моего любимого.

В машине играет тихая музыка. Макс иногда постукивает пальцами по рулю в такт.

Я украдкой смотрю на него. В утреннем свете он кажется каким-то особенно спокойным. Сосредоточенный, чуть хмурый, но такой… родной.

— Чего смотришь? — вдруг спрашивает он, не поворачивая головы.

Я смущённо отворачиваюсь.

— Ничего.

Он усмехается.

— Ага.

Несколько минут мы едем молча. Дорога становится уже, вокруг появляется всё больше зелени. Где-то вдали блестит вода.

Я чувствую, как внутри растёт тихое счастье. Мне вдруг хочется, чтобы такие моменты никогда не заканчивались. Чтобы можно было просто ехать рядом с ним — и всё.

Я тянусь и осторожно кладу ладонь на его руку, которая лежит на коробке передач. Макс на секунду сжимает мои пальцы.

— Замёрзла?

— Нет.

— Тогда чего такая тихая?

Я улыбаюсь.

— Думаю. О том, что мне с тобой очень хорошо.

Он на секунду молчит, потом тихо хмыкает.

— Ещё бы.

Я смеюсь и толкаю его плечом.

— Самодовольный.

Машина сворачивает с основной дороги на узкую грунтовку. Колёса шуршат по песку, вокруг уже почти настоящий лес. Я на протяжении пути делаю пару снимков на телефон. Хочется запечатлись такую красоту.

Макс смотрит вперёд и говорит:

— Почти приехали.

А у меня внутри всё сжимается от странного, тёплого чувства.

Потому что сейчас кажется, что весь мир — это просто дорога, утро… и мы вдвоём.

Мы останавливаемся почти у самой воды. «ВАЗ» мягко шуршит колёсами по песку и замирает под высоким сосновым деревом. Я сразу выхожу из машины и глубоко вдыхаю воздух.

Пахнет водой, травой и солнцем.

Перед нами озеро — тихое, почти гладкое. Только лёгкая рябь идёт по поверхности, и где-то у берега лениво крякает утка. Кроме нас здесь больше никого нет.

— Красиво, — выдыхаю я.

Макс хлопает дверью машины и подходит ко мне.

— Я же говорил.

Он кивает на багажник.

— Ну что, принцесса, отдых сам себя не устроит.

Я закатываю глаза.

— Уже командует.

— Конечно.

Он открывает багажник и начинает вытаскивать вещи. Я заглядываю внутрь и удивлённо поднимаю брови.

— Макс… ты что, полкормы сюда загрузил?

— Это называется подготовка.

— По мне так это называется перебор.

Он вытаскивает палатку, плед, пакеты с едой и маленький походный столик.

Я смеюсь.

— Мы на один день приехали.

— А вдруг ты решишь остаться жить

— С тобой? — приподнимаю я одну бровь

— Ага.

— Тогда можно.

Макс усмехается и кидает мне чехол с палаткой.

— Держи.

— Я? — округляю я глаза.

— Ты же хотела помогать.

Ладно. Я пытаюсь развернуть ткань, но она тут же запутывается в руках.

— Подожди… где у неё верх?

Макс пару секунд наблюдает за мной, потом начинает смеяться.

— Ты сейчас её наоборот поставишь.

— Я вообще-то стараюсь! - пыхчу я, так и не пойму где какая сторона. Может она вообще бракованная?

— Я вижу., - по прежнему смеется.

Он подходит ближе и аккуратно забирает у меня одну из дуг.

— Смотри. Вот так.

Наши руки на секунду сталкиваются, и я чувствую, как он специально чуть дольше держит мои пальцы.

— Макс…

— Что?

— Не мешай.

— Я помогаю., - искрянее отзывается он.

Через несколько минут палатка наконец стоит. Немного перекошенная, но всё-таки палатка.

Я отхожу на пару шагов и гордо смотрю на результат.

— Ну вот.

Макс складывает руки на груди.

— Да… архитектура.

Я пихаю его в плечо.

— Нормальная палатка!

— Она завалится через час.

— Не завалится.

Он улыбается и вдруг обнимает меня сзади.

— Ладно, не завалится.

Я тихо смеюсь и откидываю голову ему на плечо.

Вокруг тихо. Только ветер шуршит в соснах и вода лениво плещется у берега.

Макс выпускает меня и начинает раскладывать вещи на пледе. Я снимаю кеды и босиком иду к воде. Песок тёплый, мягкий.

— Алин! — кричит он.

— Что?

— Не убегай далеко.

Я оборачиваюсь и улыбаюсь.

— Я не убегаю.

Он смотрит на меня пару секунд, потом качает головой и улыбается тоже. Мы оба смеёмся без всякой причины. Просто потому, что нам хорошо.

Когда все готово — палатка стоит, стол накрыт, костер разведен, музыка играет — мы идем купаться. Я медленно захожу в воду. Она сначала холодная, и я тихо взвизгиваю, когда волна касается ног.

— Алина, ты серьёзно? — смеётся Макс за моей спиной.

— Она ледяная! - парирую я.

— Нормальная.

Он стягивает футболку и бросает её на песок. Я на секунду замираю. Всё ещё не привыкла к тому, как он выглядит без неё — широкие плечи, тёмные волосы, кожа загорелая от солнца.

Макс заходит в воду уверенно, даже не морщась. Будто этой воды вообще не чувствует.

— Видишь? Нормально., - спокойно говорит он, заходя по-пояс в воду.

— Потому что ты ненормальный.

Макс ныряет под воду. Выныривает и улыбается мне. Вода стекает по его лицу, по шее... он проводит по волосам и смотрит на меня. От его улыбки тепло и вода кажется еще холоднее. Я делаю ещё шаг. Вода поднимается выше, по коленям, по бёдрам.

Он делает шаг ко мне. И еще один. Я отступаю — почти рефлекторно.

— Макс, я сейчас передумаю.

— Поздно.

Он подходит ближе и резко брызгает на меня водой.

— Эй! - толи хохочу, толи возмущаюсь.

Я отвечаю тем же, и через секунду мы уже смеёмся, как дети, плескаясь и пытаясь облить друг друга. Брызги летят во все стороны, я смеюсь, уворачиваюсь, пытаюсь убежать, он ловит, снова отпускает. Смех сбивает дыхание. Вода уже не кажется такой холодной, даже приятной. Вокруг тишина, слышны лишь наши визги, смех и плеск воды.

— Всё! — кричу я. — Я сдаюсь!

Но Макс уже рядом. Он хватает меня за талию и притягивает к себе. Я вскрикиваю и обнимаю его за плечи, чтобы не потерять равновесие. Вода тихо качается вокруг нас. Мы смотрим друг на друга. И смех постепенно стихает.

Макс проводит рукой по моей мокрой спине. Медленно. Его пальцы горячие, и от этого по коже бегут мурашки. Слишком горячие для этой воды.

— Ты понимаешь, что делаешь со мной? — тихо говорит он.

Я только улыбаюсь. Стараюсь легко. Невинно.

— Купаюсь.

Он усмехается и притягивает меня ближе. Его глаза... темнеют. Наши губы встречаются почти сразу. Поцелуй сначала мягкий, но быстро становится глубже. Требовательнее. Я чувствую его ладони на талии, на спине. Он держит меня крепко, будто боится отпустить. И мне это нравится. Слишком.

Я обвиваю ногами его бёдра, и он тихо выдыхает мне в губы.

— Чёрт, Алин…

Я провожу пальцами по его затылку, притягивая ещё ближе. Сама. Без стеснения. И внутри все скручивается — сладко, тягуче, невыносимо. Вода вокруг нас тихо колышется, солнце греет со всей силы, и мир будто становится меньше — остаёмся только мы.

Макс скользит по мне. Медленно. Тяжело. Я чувствую его буквально кожей. Как он смотрит. Как оценивает. Как хочет.

Макс тянется к завазкам от купальника у меня на спине и тянет за них. Я снимаю лиф через голову и остаюсь перед Максом без верха. На секунду хочется прикрыться. Но я не делаю этого. Потому что это он. Потому что мне важно — как он смотрит.

А он... замирает. Его взгляд становится другим. Тише. Глубже. Он вписается взглядом в мою грудь. Она напряженная, покрытая мурашками, волоски стоят дыбом.

Глаза мутнеют, становятся пьяными. Макс упивается представленным пред ним зрелищем. Смотрит на мои формы, очерчивает их. Притягивает меня к себе. Плотно. Грудь к груди, живот к животу. Он такой горячий. От него исходит тепло — живое, сильное и я сразу согреваюсь.

Макс утыкается мне мне в шею, тяжело выдыхает. Вдыхает мой запах, будто не может надышаться. Причмокивает осторожно. Поглаживает спину. Я закрываю глаза. Слабею в его руках. Растворяюсь.

Потом не выдерживает и накрывает своими губами мои. Влажно, скользко. Посасывает мой язык, переплеатет их.

А у меня снова тягучее ощущение внутри живота. Скручивает, тянет, требует. Мне срочно нужно принять мой «мезим». Я подсела на это лекарство. Чувствую под водой что он уже готов оказаться у меня внутри. И я с удовольствием его проглочу.

Макс поднимает меня из воды и несёт к берегу. Я смеюсь, уткнувшись ему в плечо.

— Ты сумасшедший.

— Ты первая начала.

Он опускает меня на мягкий плед у палатки, и в его взгляде появляется то самое — тёмное, горячее.

Он наклоняется и снова целует меня. На этот раз медленно. Долго. Так, что все внутри плавится. И весь мир вокруг будто исчезает.

Макс ведет рукой по моей груди, скользит вниз. Я шире раздвигаю ноги позволяя ему ласкать меня. Не думаю. Не анализирую. Просто хочу. Макс гладит рукой, раздвигает складочки, готовит меня, хоть это и не нужно.

— Алина, ты спешишь, — говорит мне Макс, улыбается. Самому ведь нравится, что я извиваюсь от каждого его касания, — У нас еще вся ночь впереди.

От этих слов мена бросает в жар. Я зажмуриваюсь

Но это будет потом. А сейчас... сейчас я хочу его. Здесь. Сейчас. Убрав в сторону последнюю преграду между нашими телами, я повыше закидываю ноги ему на бедра и чувствую желанное проникновение.

Глава 45

Алина

Мы разводим костёр уже в сумерках.

Макс возится с ветками, присев на корточки, а я сижу рядом на корточках и держу телефон как фонарик.

— Не свети мне в глаза, — ворчит он.

— Тогда делай быстрее., - хохочу я, специально чуть наклоняя ближе.

— Я и так делаю.

Мы сумасшедшие. Потратили почти полдня на эти влажные игры на пледе. Как только я не стонала. Макс каждый раз доводил меня до исступления. Я даже немного натерла себе спину, все же просто плед на голой земле не лучшая подушка.

Потом мы оооочень проголодались и кинулись на имеющиеся у нас запасы. Было вкусно. Мы лопали все подряд, сидели в обнимку, смеялись абсолютно голые. Макс похожий на Аполлона и я немного смущавшаяся. Но Максу это нравилось, он все время поглаживал, чмокал между укусами еды. С ним все кажется... естественным. Словно мы правда одни в этом мире. Только озеро, небо, он... и я.

Нагие на природе возле озера мы были словно Адам и Ева. Правда вместе с колонкой и «ВАЗом». Удовлетворив второй голод и не до конца первый, мы пошли дальше купаться. Вода уже не казалась такой холодной и можно было спокойно поплавать.

Вечером мы решили прогуляться (уже одевшись конечно). Мы просто шли вдоль берега, обнимались и нам было хорошо вместе.

Вернулись когда солнце уже шло к сильному закату и принялись быстро собирать мелкие ветки и разжигать костер.

Через пару минут огонь наконец вспыхивает ярче. Пламя тихо потрескивает, освещая его лицо оранжевым светом.

Я протягиваю руки к теплу.

— Вот теперь хорошо.

Макс усаживается рядом, вытягивает ноги и достаёт из пакета еду.

— Мадам хотела романтики? Получайте.

Он протягивает мне шампур с мясом.

— О, шашлык., - удивляюсь я. мне казалась, что от обеденного восстановления сил у нас уже ничего не осталось.

— Между прочим, я старался.

Я откусываю кусочек и сразу обжигаюсь.

— Ай!

Макс смеётся.

— Гений.

— Сам гений., - бурчу я, дуя на мясо.

Мы сидим рядом, едим, иногда подбрасываем ветки в костёр. Озеро рядом тихо шуршит волнами, где-то стрекочут кузнечики.

Иногда Макс смотрит на меня так, что у меня внутри всё переворачивается.

Я толкаю его плечом.

— Чего?

Он качает головой.

— Ничего.

Но руку всё равно кладёт мне на колено и лениво поглаживает большим пальцем. Я делаю вид, что сосредоточена на еде, хотя сердце бьётся быстрее.

Костёр потрескивает, ночь становится всё темнее, и мне вдруг кажется, что этот вечер — один из тех, которые хочется остановить и оставить навсегда. Закрыть в ладонях. Не отпускать.

Ночь постепенно накрывает озеро мягкой темнотой. Костёр уже не такой высокий — только угли мерцают красными точками. Макс подбрасывает пару тонких веток, и пламя снова лениво оживает.

Я лежу на спине на пледе и смотрю вверх. Небо здесь совсем другое. Не как в городе. Чёрное, глубокое, и звёзд так много, будто кто-то рассыпал их горстью.

— Макс… — тихо говорю я.

Он ложится рядом, закидывает одну руку за голову.

— М?

— Посмотри.

— Смотрю.

Мы молчим пару секунд. Иногда кажется, что такие минуты даже словами портить нельзя. Я чувствую его плечо рядом со своим. Тепло его тела. Пахнет дымом от костра и его одеколоном. В нутри становится так спокойно... что даже немного страшно. Поточу что хочется, чтобы так было всегда.

И почему-то именно сейчас внутри начинает шевелиться то, что я давно хочу сказать.

— Мне сейчас так хорошо., - выдыхаю я, почти шепотом — Жаль, что нельзя остаться здесь.

Макс немного усмехается. Я не вижу его, но слышу в голосе.

— Ну почему же? Можно построить дом. Не в палатке же жить.

— Я серьёзно., - хохочу.

— Я тоже.

Я глубоко вздыхаю, чувствуя, как холодный ночной воздух заполняет грудь.

— И что мы будем здесь делать? В этой глуши?

Макс чуть поворачивает голову ко мне. Я чувствую его взгляд — прямо на себе.

— Ты не хочешь жить со мной?

У меня внутри все резко сжимается. Вопрос мгновенно отрезвляет. Макс шутит, но это похоже на сказку. Жить вместе с ним, просыпаться каждое утро вместе, вечером засыпать. Завести собаку и ждать вечерних прогулок. Разве это не предел мечтаний. Я очень хочу. Сердце замирает и внутри все расцветает, теплом озаряя. Я люблю его и хочу быть только с ним.

— Хочу, — говорю тихо, смутившись.

Макс улыбается. А мне вдруг хочется дать ему что-то в замен. Что-то важное. Честное. Я смотрю на его, на его лицо, его глаза, губы. Господи, какой он...

Поджимаю губы и говорю:

— Макс.

— Мм?

— Я поступила в этот институт только из-за тебя.

Он сначала ничего не говорит. Просто смотрит на меня. Я нервно улыбаюсь.

— Ну… чтобы остаться здесь. Чтобы не уезжать.

Тишина. Меня это немного пугает. Я начинаю жалеть. Зачем я это сказала? Зачем сейчас? Мне было так хорошо, так радостно, я хотела его обрадовать. Но Макс молчит, немного хмурится. Внимательно рассматривает меня. А мне уже хочется куда-нибудь убижать. Услышать уже хоть что-то от него.

Макс медленно проводит ладонью по лицу, будто собирается с мыслями.

— Алин…

Я сразу начинаю оправдываться.

— Мне всё равно нравится реклама! - быстро добавляю я — Просто… если бы ты, например, уехал в другой город, я бы, наверное, тоже туда поступила.

Он тихо усмехается. Но не зло. Скорее… немного устало.

— Принцесса.

Я поворачиваюсь к нему, уже заранеее напрягаюсь.

— Что? — дуюсь, его реакция окончательно развеяла всю магию.

Он слегка толкает меня плечом.

— Это вообще не аргумент для выбора жизни.

У меня внутри все сразу встает дыбом.

— Очень даже аргумент.

— Нет.

— Да.

Я упрямо поджимаю губы, отворачиваюсь. Почему он не может просто сказать, что ему приятно? Почему обязательно вот это все?

Макс качает головой и вдруг серьёзно смотрит на меня.

— А если мы завтра расстанемся?

Я замираю. Внутри будто что-то обрывается. Я резко поворачиваюсь к нему.

— Мы не расстанемся.

— Я не про это., - морщится Макс — Я про то, что ты должна выбирать себя.,

Я молчу. Смотрю на него и не понимаю — почему мне сейчас так неприятно.

— Ты должна заниматься тем, что тебе реально нравится. Чем ты хочешь жить. А не просто сидеть рядом со мной.

Он проводит пальцами по моей руке.

— Потому что ты… — он на секунду замолкает, подбирая слова, — слишком яркая, чтобы просто быть чьей-то тенью.

Я тихо фыркаю.

— Ничего я не яркая.

Макс приподнимается на локте и смотрит на меня так, будто я сказала полную глупость.

— Алин.

— Что?

— Ты вообще в зеркало смотрелась?

Конечно смотрелась и не раз. Я смущённо отвожу взгляд.

— Это не считается.

— Очень даже считается.

Он проводит взглядом по моему лицу, волосам, плечам — медленно, внимательно. И от этого внутри снова теплеет. Против моей воли.

— Люди за такое лицо обычно деньги получают.

Я смеюсь.

— Ага, конечно.

— Я серьёзно.

— Ты просто мой парень, тебе положено так говорить.

Макс тихо хмыкает.

— Поверь, я бы и без статуса парня это сказал.

Он ложится обратно на спину. Смотрит вверх.

— В общем, запомни: если вдруг однажды поймёшь, что реклама — не твоё… не бойся менять.

Я смотрю на него. Сердце снова начинает стучать быстрее.

— А если тогда придётся уехать?

Он пожимает плечами. Слишком легко.

— Значит, придётся.

— А ты?

Макс переводит взгляд на меня.

— Я?

— Ты меня отпустишь?

Пауза. Короткая. Но для меня — как вечность.

— Если это будет для тебя правильно — да.

У меня внутри что-то болезненно сжимается. Резко. Как будто меня уже отпустили. Я отворачиваюсь, глядя в небо. Звезды вдруг кажутся холодными.

— Это звучит грустно.

— Это звучит по-взрослому.

Я молчу. Макс снова смотрит в небо.

— У меня, кстати, тоже есть планы.

— Какие?

Он усмехается — уголком губ, лениво, будто специально тянет.

— Секретные.

Я щурюсь, толкая его плечом:

— Макс.

— Ладно.

Он перекатывается на бок ко мне. И я автоматически подтягиваюсь ближе, как будто так и надо.

— Сейчас я работаю как проклятый не просто так.

— Я заметила., - фыркаю я.

— Через год хочу открыть нормальную доставку. Не на дядю. Свою.

Я удивлённо смотрю на него. Даже дыхание чуть сбивается.

— Серьёзно?

Он смотрит спокойно. Без пафоса. Но в глазах — что-то упрямое.

— Ага.

Я ловлю себя на том, что смотрю на него... по-другому. С какой-то гордостью, от которой даже неловко становится.

— Ты мне не рассказывал.

— Потому что пока только план.

Он пожимает плечами, будто это ерунда. А для меня — нет.

— Но если всё получится… через год можно будет снять квартиру.

Я замираю. Внутри что-то щелкает. Не сразу понимаю, что именно.

— Квартиру?

Он смотрит прямо на меня. Не отводит взгляд.

— Ну да.

— Нам? — глотаю медленно.

— А кому ещё?

У меня внутри всё вдруг становится тёплым и лёгким. Тепло разливается так резко, что хочется смеяться... или заплакать.

— И мы будем жить вместе?

Глупый вопрос. Я это понимаю. Но все равно спрашиваю. Хочу услышать.

— Если ты не передумаешь.

Я улыбаюсь так широко, что щёки начинают болеть.

— Никогда.

Макс тихо смеётся. Легко.

— Слишком громкое слово.

— Нет. — качаю головой, уже упрямо, почти по-детски.

Я перекатываюсь к нему ближе, коленом задеваю его ногу.

— А можно я скажу глупость?

— Конечно.

Я закусываю губу, но все равно говорю:

— Я хочу большую кухню.

— Зачем? — хмурится, как будто реально обдумывает.

— Чтобы готовить завтраки.

— Ты не умеешь готовить., - хмыкает.

— Научусь! — пихаю его в грудь.

Макс смеётся, не сдерживаясь.

— Ладно. Большая кухня.

— И кота.

— Нет.

— Почему?!

— Потому что коты воруют еду.

Я закатываю глаза.

— Тогда собаку.

— Она будет грызть мои кроссовки.

— Тогда хомяка.

— Он сбежит.

Я толкаю его сильнее.

— Ты ужасный.

— Я реалист. — невозмутимо.

Я улыбаюсь и снова смотрю на небо. Глубоко вдыхаю. Потому что это он. Потому что это наше.

— А ещё я хочу путешествовать.

Макс лениво проводит пальцами по моей руке, будто даже не задумывается, что делает это.

— Куда?

— Везде.

— А по-конкретнее.

Я хмурюсь, прищуриваюсь в небо, будто там есть ответы.

— Париж.

— Банально.

— Тогда Исландия.

— Холодно.

— Тогда… — я задумываюсь, — куда угодно. Главное с тобой.

Он молчит. И это молчание... не пустое. Я чувствую его. Кожей.

Но вдруг в голову лезет мысль. Непрошенная. Лишняя. Та, что всегда все портит.

Я тихо добавляю:

— Макс… а если мы всё-таки однажды расстанемся?

Он сразу поворачивается ко мне.

— С чего вдруг?

— Просто.

— Алин.

Я пожимаю плечами, делаю вид, что это ничего не значит.

— Люди же расстаются.

Он несколько секунд смотрит на меня. Потом протягивает руку и аккуратно притягивает к себе.

— Слушай внимательно.

Я поднимаю на него глаза. Сердце почему-то бьется быстрее.

— Даже если мы когда-нибудь разойдёмся… — он слегка усмехается, но тихо, почти без веселья, — я всё равно тебя найду.

— Где?

— Где угодно.

— А если я уеду?

— Найду там.

— А если ты меня забудешь?

Он тихо фыркает.

— Тебя невозможно забыть.

Я улыбаюсь. Невольно.

— Это комплимент?

— Это факт.

Он касается губами моего виска. Я на секунду закрываю глаза. Тепло.

— Так что можешь даже не пытаться скрываться.

Я тихо смеюсь, уже расслабленно.

— Хорошо.

Я устраиваюсь ближе, щекой к его плечу. Мы снова лежим рядом и смотрим на звёзды. И мне кажется, что этот разговор — как будто мы только что построили что-то очень большое. Что-то, что ещё даже не началось. Но уже существует между нами.

Глава 46

Алина.

Утро начинается как обычно — с мыслей о Максе.

Я ловлю себя на этом, когда стою на остановке с кофе в бумажном стаканчике. Телефон уже в руке, и я в сотый раз открываю наш чат, хотя знаю, что он на работе.

Макс сегодня с самого утра на доставке. Написал короткое: «Проснёшься — напиши».

Я написала. Конечно написала.

Автобус подъезжает, люди толкаются, кто-то ворчит, а я всё равно улыбаюсь, потому что через полчаса увижу Вику.

Мы встречаемся как всегда возле нашего излюбленного кафе. Она машет мне издалека и сразу подбегает.

— Ну? — спрашивает, даже не поздоровавшись.

— Что «ну»?

Она щурится, изучает меня, как будто я под микроскопом.

— Вы опять помирились?

Я смеюсь.

— Мы и не ссорились.

— Ага. Конечно.

Мы идём к «летней зоне», сегодня на удивление не сильная духота и хочется погреться на солнышке. Вика внимательно на меня смотрит.

— Ты светишься.

— Неправда.

— Правда.

Я делаю глоток уже остывшего кофе и отвожу взгляд. Как тут не

Видимся мы так же, теперь я стараюсь вести себя «взрослее», не дуться по каждой мелочи. Хотя это очень трудно. Я не могу справиться со своими эмоциями. Я просто постоянно читаю наши переписки и напитываюсь позитивными эмоциями и прокручиваю в голове его прикосновения. Вот сейчас подумала и дрожь пробежала по телу.

— Просто… у нас всё хорошо.

Вика улыбается.

— С Максом у тебя всегда либо очень хорошо, либо катастрофа.

Я пожимаю плечами, но внутри всё равно становится тепло. Еще немного и взорвусь. Психану и позвоню ему с требованием немедленно приехать сюда и поцеловать меня.

— Зато не скучно.

Вика смеётся и толкает меня плечом.

— Влюблённая ты беда, Алина.

Я улыбаюсь. Потому что она права.

Мы берем пару охладительных напитков. Перебираем последние новости. Вика поступила и скоро станет дипломированным психологом. Осталось совсем немного и скоро начнется студенческая жизнь. Все разъедутся на учебу кто куда. Но каждое утро я буду открывать дверь и видеть его выходящим из дома и видеть его улыбки. А вечера коротать вместе. А через год...

Я резко втягиваю воздух. Я с ума сойду как представлю себя вместе с Максом на одной кухне, в одной постели, каждый день. Не могу дождаться.

Улыбаюсь в стакан, чтобы Вика не заметила, как меня накрывает.

Телефон звонит, когда Вика рассказывает про нового ухажера Миры. Номер незнакомый.

Я хмурюсь. Обычно такие звонки либо реклама, либо вообще ошибка. Но всё равно отвечаю.

— Алло?

На другом конце женский голос. Уверенный, спокойный.

— Здравствуйте. Это Алина Сереброва?

— Да… — осторожно отвечаю я.

Вика смотрит на меня вопросительно.

— Меня зовут Марина Керо. Я работаю в модельном агентстве. Я увидела вас в интернете на конкурсе талантов.

Я резко выпрямлю спину.

— Простите… где?

— Конкурс талантов. Вы выкладывали видео, верно? Нам прислали ссылку. И вы очень… выделились.

Я на секунду теряюсь.

Да, мы с Викой тогда участвовала в этом конкурсе в торговом центре. Просто по приколу. Вика тогда уговорила меня отправить заявку. Мы сняли короткое видео и я даже почти забыла про него.

— Я не совсем понимаю… — говорю честно.

Женщина тихо смеётся.

— Всё просто. Вы нам понравились. У вас очень интересная внешность. Камера вас любит.

Сердце почему-то начинает биться быстрее.

— И… что это значит?

— Это значит, что я хотела бы предложить вам попробовать себя в модельной сфере.

Я молчу пару секунд.

Модельной?

Это звучит настолько неожиданно, что кажется почти шуткой.

— Я никогда… — начинаю я и сама же запинаюсь.

— Это нормально, — спокойно говорит Марина. — Почти никто не начинает с опытом. Поэтому я и звоню. Мы можем встретиться, поговорить, показать вам, как всё работает.

Я смотрю на Вику перед собой, всё ещё пытаясь осознать.

— Просто встреча? — уточняю я.

— Да. Ничего обязывающего. Вы посмотрите на нас, мы посмотрим на вас.

Пауза.

— Хорошо… — медленно говорю я. — Наверное можно встретиться.

— Отлично. Тогда давайте завтра в четыре. Я пришлю адрес.

Я машинально запоминаю время.

Когда звонок заканчивается, я ещё несколько секунд просто смотрю на телефон.

Модель. Это звучит странно. Модельное агентство. Серьёзно?

Чем больше думаю, тем страннее это звучит. В голове начинают всплывать всякие глупости: розыгрыш, мошенники, какая-нибудь странная секта… или вообще маньяки, которые так девушек заманивают.

Я нервно усмехаюсь.

Вика, видя мое лицо, не дожидаясь пока поделюсь с ней спрашивает:

— Ну? — разводит она руками. — Что случилось?

— Вика, мне звонили из модельного агентства.,- нахожусь я все еще в прострации.

Пауза.

Потом Вика вдруг громко хмыкает.

— Алин, ты сейчас прикалываешься?

— Вот и я думаю, что это какой-то прикол.

— Подожди… - она наклоняется ближе — В смысле из агентства? Откуда они тебя вообще нашли?

— Говорят, увидели в конкурсе талантов. Помнишь, куда ты меня заставила видео отправить?

Вика тихо присвистывает.

— Ого.

— Не «ого», — бурчу я. — Это может быть развод. Или ещё хуже. Вдруг меня реально похитят.

Вика начинает смеяться.

— Ты слишком много криминальных сериалов смотришь.

— Я серьёзно! — возмущаюсь я. — Поэтому… пойдёшь со мной?

— Куда? — потягивает она свой лимонадик.

— На встречу. Пожалуйста. А то вдруг меня реально в багажник запихнут.

Она фыркает.

— Если тебя похитят, я хотя бы буду свидетелем?

— Вика!

— Ладно, ладно, — сдаётся она. — Пойду. Интересно же посмотреть, кто там такой глазастый, что мою подругу в модели записал.

Я выдыхаю чуть спокойнее.

— Спасибо.

— Только если это правда агентство, — добавляет она, — ты потом мне скажешь спасибо.

— За что?

— Не зря я тогда потянула тебя на этот конкурс. А ты еще и не хотела.

Я нервно хмыкаю. Руки чешутся и просятся срочно настрочить сообщение Максу. Или же не надо. Будет еще переживать. Или наоборот надо. Вдруг и правда какой-нибудь маньяк увезет меня в Турцию и останусь там рабыней до конца дней. Тогда он точно со мной попрется, а то и вообще никуда не пустит. А мне... вроде как... хочется.

Не знаю. Покалывает кончики пальцев. Волнение внутри. Это странное чувство — смесь страха и какого-то глупого, детского предвкушения. Хочется чтобы это все же оказалось правдой а не разводом.

В итоге решаю ничего не говорить. Сходим посмотрим, а там по обстоятельствам. Главное держать телефон наготове. Вдвоем не так страшно.

Мы с Викой приходим раньше. Я специально вытащила её за полчаса, потому что сидеть дома и накручивать себя оказалось ещё хуже.

Пока мы едем в автобусе, я уже десятый раз проверяю адрес в сообщении. Всё сходится. Центр города, обычный деловой квартал. Но в голове всё равно крутятся самые странные мысли.

— Алина, перестань смотреть на телефон, — вздыхает Вика. — Он от этого не изменится.

— Я просто проверяю.

— Ты уже проверила пять раз.

Я убираю телефон в сумку и смотрю в окно.

— Вдруг это реально развод?

— Тогда мы встанем и уйдём, — спокойно говорит Вика. — Всё.

— А если они закроют дверь?

Она поворачивается ко мне с таким лицом, будто я окончательно сошла с ума.

— Кто «они»?

— Ну… не знаю.

Вика смеётся.

— Ты слишком много криминальных сериалов смотришь.

Я фыркаю, но всё равно чувствую, как внутри всё напряжено. Слишком странная история.

Когда мы выходим на нужной остановке, я снова проверяю адрес. Здание оказывается обычным: стеклянный вход, несколько табличек с названиями фирм. Не похоже на логово маньяков... но я все равно нервничаю.

— Ну что, — говорит Вика. — Идём смотреть, как тебя в модели записывают.

— Не начинай., - отвечаю я, находясь в предобморочном состоянии.

— Расслабься, — шепчет Вика, пока мы поднимаемся по лестнице. — Если что,

— Очень обнадёживает, — бурчу я.

Мы поднимаемся на второй этаж. В коридоре тихо, пахнет кофе и чем-то сладким, будто кто-то недавно принёс выпечку.

Я нахожу нужную дверь. На стекле аккуратная табличка с названием агентства.

— Похоже на настоящее, — тихо говорю я.

— Я же говорила.

Я глубоко вздыхаю и открываю дверь.

Внутри небольшой, но светлый офис. Белые стены, диван, стол администратора. А на стенах фотографии девушек. Много фотографий. Профессиональные съёмки: студийный свет, красивые позы, какие-то журнальные кадры.

Я невольно замедляю шаг. Все выглядит... настоящим.

— Ничего себе… — тихо говорит Вика.

В этот момент из соседней комнаты выходит женщина. Лет тридцати пяти, может чуть больше. Стройная, в чёрном костюме и белой рубашке. Волосы собраны в гладкий хвост.

Она сразу смотрит на меня.

— Алина Сереброва?

— Да… — отвечаю я.

Её улыбка становится шире.

— Марина. Мы разговаривали по телефону.

Она протягивает руку. Я немного растерянно пожимаю её.

— Очень приятно.

— А это моя подруга Вика, — быстро добавляю я.

— Конечно, — Марина кивает. — Проходите, присаживайтесь.

Мы садимся за небольшой стол. Я стараюсь держаться спокойно, но всё равно чувствую себя немного не в своей тарелке.

Марина смотрит на меня внимательно. Но не так, как обычно смотрят люди. Не просто в глаза. Её взгляд будто скользит, оценивает что-то: лицо, линия подбородка, плечи, руки.

Мне становится немного неловко. Я машинально выпрямляю спину. Вдохнуть не могу.

— Вы вживую даже интереснее, чем на видео, — говорит она наконец… Я моргаю.

— Правда?

— У вас очень фотогеничная структура лица. Хорошие скулы. И очень живые глаза.

Я не знаю, что на это ответить.

— Спасибо… наверное.

Вика рядом тихо фыркает, но ничего не говорит. Марина берёт планшет и листает что-то.

— Я посмотрела ваше видео с конкурса талантов. Вы там очень естественная.

— Потому что я вообще не думала, что это кто-то будет смотреть, — честно говорю я.

Она улыбается.

— Это, кстати, иногда большой плюс. Камера любит людей, которые не стараются слишком сильно.

Вика наклоняется ко мне и шепчет:

— Я же говорила, что ты зря переживаешь.

Я толкаю её локтем. Марина кладёт планшет на стол.

— Давайте я сразу скажу честно. Я не люблю обещать людям карьеру с первой встречи.

Я чуть напрягаюсь.

— Модельная работа — это не только внешность. Нужно понять, как человек ведёт себя перед камерой, как двигается, насколько свободно чувствует себя в кадре.

Она делает небольшую паузу.

— Поэтому обычно мы начинаем с тестовой съёмки.

— Съёмки? — переспрашиваю я.

— Да. Небольшой фототест. Ничего сложного. Студия, фотограф, простой свет.

Я машинально переглядываюсь с Викой. Та уже смотрит на меня с явным интересом. Глаза сверкают. А мои кажется наполнены ужасом.

— Это обязательно? — осторожно спрашиваю я.

Марина качает головой.

— Нет. Это просто возможность попробовать. Вы посмотрите на себя со стороны, мы посмотрим на результат.

— А если у меня ничего не получится?

— Тогда ничего страшного, — спокойно отвечает она. — Люди пробуют разные вещи. Иногда это просто интересный опыт.

Я снова смотрю на фотографии на стенах. Там девушки. Очень красивые. Уверенные. Будто они точно знают, как нужно стоять, куда смотреть.

Я не похожа на них.

— Я никогда не фотографировалась так, — признаюсь я.

— Это нормально.

Марина снова смотрит на меня тем самым внимательным взглядом.

— Иногда самые интересные кадры получаются именно с людьми без опыта.

Вика вдруг вмешивается:

— А если она понравится фотографу?

Марина улыбается.

— Тогда мы будем работать дальше.

Я чувствую, как сердце начинает биться быстрее. Работать дальше? Это всё звучит слишком серьёзно.

— И когда эта съёмка? — спрашиваю я.

Марина открывает календарь на планшете.

— У нас свободно в пятницу днём. Подойдёт?

Я автоматически считаю в голове дни.

— Да… наверное.

— Отлично.

Она записывает что-то.

— Приходите без сложного макияжа. Джинсы, простая майка. Волосы лучше распущенные.

— Хорошо.

— Главное — не переживайте, — добавляет она. — Это просто знакомство с камерой.

Вика рядом шепчет:

— Алин, ты понимаешь, что это реально?

Я тихо выдыхаю.

— Пока не очень.

Марина закрывает планшет.

— Тогда договорились. В пятницу посмотрим, что из вас получится.

Я встаю из-за стола немного растерянная.

Когда мы выходим из офиса обратно в коридор, Вика резко хватает меня за руку.

— Ты понимаешь, что происходит?!

— Не совсем.

— Тебя только что позвали на модельную съёмку!

Я нервно смеюсь.

— Может они просто ошиблись.

— Да кто ошибается так?!

Мы спускаемся по лестнице.

— Представляешь, если у тебя реально получится? — продолжает Вика.

Я качаю головой.

— Не знаю… это всё звучит слишком странно.

Но внутри всё равно появляется странное чувство. Будто в моей жизни вдруг открылась какая-то новая дверь. И я пока даже не понимаю, что находится за ней.

Глава 47

Алина

Я стою перед дверью студии и несколько секунд просто туплю, глядя на табличку. Никакой пафосной вывески — обычная, почти неприметная. И от этого даже странно.

И это всё? Вот сюда люди приходят сниматься? Сердце всё равно колотится, как будто сейчас что-то огромное произойдёт. Я выдыхаю и захожу.

Внутри шумно. Не громко, но живо — разговоры, шаги, щёлканье техники, шуршание одежды. Сразу чувствуется: здесь всё по-настоящему.

Белые стены, стойки со светом, провода под ногами, в углу фоны, рядом стол с косметикой. Никакой «магии» — просто рабочее пространство. Даже немного беспорядочное.

И людей много. Девушки. Несколько.

Кто-то уже переодевается, кто-то сидит в телефоне, кто-то что-то обсуждает с визажистом. Обычная движуха.

Я стою секунду у входа, будто не понимаю, куда себя деть. Никто на меня особо не смотрит. И это… даже облегчает.

Я не «новенькая, на которую все уставились». Я просто ещё одна.

Я прохожу внутрь, аккуратно обходя стойку со светом, стараясь ничего не задеть.

Марина быстро кивает мне, но не останавливается — у неё параллельно разговор с кем-то ещё.

— Это кастинг, так что не зависай, — говорит она на ходу. — Переодеться там, потом подойдёшь.

Я киваю.

Иду к ширме, скидываю сумку на стул. Руки немного дрожат, и я ловлю себя на том, что слишком долго вожусь с молнией. Соберись.

Телефон вибрирует.

Вика.

Я быстро открываю.

«Ну ты где?? Уже там??»

Я улыбаюсь уголком губ.

«Да. Тут просто куча девочек. И всем пофиг друг на друга»

Ответ почти сразу:

«Это нормально. Делай своё и всё»

Я смотрю на экран пару секунд. Делай своё…

Поднимаю глаза. Рядом девушка спокойно переодевается, даже не прикрываясь толком — как будто это обычное дело. Другая поправляет макияж, глядя в маленькое зеркало. Третья стоит у света и делает тестовые позы — уверенно, без лишних эмоций.

Телефон снова вибрирует.

Вика:

«Не тупи главное и не зажимайся»

Я тихо выдыхаю. Легко сказать.

Смотрю на себя в зеркало — обычное, немного пыльное, без всякого «инстаграмного» света. Ничего особенного. Та же я. Но… может, этого и достаточно?

Я поправляю волосы, одёргиваю одежду. Сердце всё ещё колотится, но уже не так дико. Просто фон.

— Девочки, готовимся, — доносится голос откуда-то со стороны съёмочной зоны.

Кто-то сразу двигается ближе. Без суеты. Привычно.

Я на секунду замираю. А потом просто делаю шаг вперёд. Не потому что уверена. А потому что здесь никто не ждёт, пока ты соберёшься. Здесь либо идёшь — либо остаёшься позади.

Марина собирает всех девушек. Представляет нам фотографа, быстро объясняет правила сьемки, так будто мы каждый день этим занимаемся и так прекрасно все понимаем. Представляет еще каких-то людей, но я не запоминаю кто и это. Меня трясет. Да и другие девочки тоже начинают дрожать. Немного легче. Не одна я тут как заяц. Надо успокоиться, все тут новички.

Съёмка начинается без какого-то особого сигнала. Просто в какой-то момент одна из девушек выходит вперёд, к фону, и всё вокруг будто автоматически подстраивается под неё. Визажист отходит, фотограф поднимает камеру, кто-то сбоку поправляет свет.

— Вставай сюда… да, вот так, — говорит фотограф спокойно, без лишних эмоций.

Девушка кивает и сразу становится другой.

Я смотрю и не понимаю — как это у неё получается так быстро? Только что стояла рядом, листала телефон… а сейчас уже будто в кадре живёт.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Звук камеры разрезает воздух коротко, ритмично.

Я стою чуть в стороне, рядом с остальными, и стараюсь не мешать, но глаза сами цепляются за всё. За свет. Один источник направлен прямо на неё, второй — чуть сбоку, мягче. От этого на коже появляется какой-то странный, красивый объём. Тени ложатся аккуратно, подчёркивая скулы. Это всё свет делает?.. или она сама так держится?

— Плечо расслабь, — говорит фотограф. — Да. И подбородок чуть ниже.

Она сразу подстраивается. Легко. Как будто знает своё тело до миллиметра.

Я ловлю себя на том, что повторяю это движение мысленно. Чуть опускаю подбородок. Пробую. Так?..

Следующая поза. Поворот. Взгляд в сторону.

Щёлк.

Вокруг стоят ещё люди. Кто-то что-то обсуждает вполголоса, кто-то смотрит прямо в камеру, оценивает. Без эмоций. Никто не восхищается. Никто не аплодирует. Просто работа.

Девушка отходит. На её место сразу выходит другая. И всё повторяется. Но по-другому. Она двигается иначе — резче, увереннее. Сильнее работает корпусом, взгляд более жёсткий.

— Хорошо. Держи, — кивает фотограф.

Щёлк. Щёлк.

Я уже не просто смотрю. Я начинаю разбирать. Как она ставит ногу. Как переносит вес. Как держит руки — не просто «куда попало», а будто каждая линия продумана.

И вдруг… Мне становится интересно. Не страшно. А именно — как это работает?

Я чуть ближе подхожу, осторожно, чтобы не мешать. Свет режет глаза, но я всё равно смотрю. Запоминаю. Если так повернуть плечо… если не зажиматься…

Я ловлю своё отражение в зеркальной поверхности какого-то оборудования. На секунду. Обычная я. Но внутри что-то щёлкает. А вдруг… А вдруг у меня тоже получится? Не идеально. Не как у них. Но… хотя бы нормально.

Сердце снова начинает биться быстрее. Но уже не от страха. От какого-то странного, тихого азарта.

— Следующая, — слышу голос.

Я автоматически выпрямляюсь. Слово звучит спокойно, почти равнодушно, но у меня внутри всё сжимается. Я понимаю — это мне.

На секунду хочется сделать шаг назад. Спрятаться за спины других девушек. Сказать, что я не готова, что можно позже… завтра… никогда. Но никто не ждёт.

Я делаю шаг вперёд. Под свет. Он сразу бьёт в глаза. Резко. Я щурюсь, моргаю, пытаюсь привыкнуть. Здесь теплее, чем в остальной студии, и будто теснее — хотя вокруг всё то же самое. Просто теперь смотрят. Фотограф, визажист, кто-то ещё сбоку. Не в упор, но достаточно, чтобы это чувствовалось кожей.

— Встань сюда, — говорит фотограф, показывая место.

Я киваю и становлюсь.

Руки… куда деть руки?

Я неловко опускаю их вдоль тела. Потом думаю, что это выглядит глупо, и пытаюсь повторить позу, которую видела у предыдущей девушки. Плечо чуть вперёд. Подбородок вниз.

— Расслабься, — звучит голос.

Я пытаюсь. Но тело не слушается. Я чувствую каждую мышцу. Каждое движение кажется неестественным, как будто я играю в кого-то другого и делаю это плохо.

Щёлк.

Я вздрагиваю от звука.

— Не дёргайся.

— Хорошо…, - Голос у меня тихий, почти чужой.

Я пытаюсь снова. Сместить вес. Повернуть голову. Но всё выходит… криво. Я это чувствую. И, кажется, они тоже.

Фотограф опускает камеру, смотрит на меня пару секунд. Не злится. Но и не вдохновляется. Просто… не то.

— Давай проще, — говорит он. — Не зажимайся.

Не зажимайся. Легко сказать.

Я пытаюсь выдохнуть, отпустить плечи. Сделать вид, что никого нет. Что я одна. Но это не получается. Слишком яркий свет. Слишком много глаз. Слишком громко внутри. Сердце стучит так, что я почти слышу его.

Щёлк.

Я уже не понимаю, куда смотреть. В камеру? Мимо? Вниз?

— Взгляд живее, — говорит кто-то сбоку.

Я поднимаю глаза. Живее… как? Внутри пусто. Только страх и неловкость.

Следующий кадр. Фотограф снова смотрит на экран камеры. Листает. Хмурится чуть заметно. И это хуже всего. Лучше бы сказал прямо, что плохо. А так… я сама понимаю. Не получается.

Я пробую ещё раз. Повернуть корпус. Чуть выгнуться, как делали другие. Но чувствую себя глупо. Неуклюже. Как будто моё тело — не моё.

— Стоп, — наконец говорит он.

Я замираю.

Он опускает камеру.

— Спасибо.

И пауза. Короткая. Но в ней всё.

— На сегодня всё.

Я киваю. Глупо. Механически. Как будто меня выключили.

Марина смотрит хмуро, фотограф пожимает плечами.

— Камера ее не любит, — слышу его приговор, проходя мимо. Марина кивает и переключается на другую девушку.

Отхожу в сторону, стараясь не смотреть ни на кого. Ни на девушек, ни на него, ни на отражения.

Щёки горят. В груди неприятная тяжесть, будто что-то сжали и не отпускают. Вот и всё. Никто ничего не говорит. Никто не утешает. Да и не должен. Это не школа. Здесь не ставят «старалась». Здесь либо получается… либо нет.

Я беру сумку, делаю вид, что что-то ищу в телефоне. Просто чтобы не смотреть вокруг. Телефон в руке холодный. Вика что-то писала. Я открываю чат, но не читаю. Не могу.

Камера меня не любит.

А внутри… пусто. Как будто мне только что тихо, без крика сказали: Это не твоё.

Я отхожу в сторону, будто меня никто и не звал сюда никогда. Становлюсь у стены, прижимаю к себе сумку и делаю вид, что просто наблюдаю. Как будто я — одна из них. Хотя внутри всё уже провалилось.

Глупо. Это слово крутится в голове и никак не уходит. Глупо выглядела. Глупо двигалась. Глупо вообще пришла.

— Следующая, — снова звучит голос фотографа.

И другая девушка уверенно выходит на свет.

Я невольно поднимаю взгляд. Она идёт спокойно. Без суеты. Как будто уже сто раз это делала. Встаёт — и сразу по-другому. Плечи, шея, взгляд… всё на месте.

Щёлк. Щёлк.

Я смотрю и чувствую, как внутри становится ещё хуже. Вот так надо было. Она не думает, куда деть руки. Не замирает. Не ломается под взглядом. Она — живая. А я…

Я отвожу глаза. Стыдно даже смотреть. Руки сами сильнее сжимают ремешок сумки. Пальцы холодеют.

Зачем я вообще сюда пришла?

Сижу, стою, делаю вид — но внутри уже хочется просто исчезнуть. Вернуться назад. В тот момент, где я ещё не выходила под этот свет. Где всё ещё было… возможно. А сейчас — всё.

Я достаю телефон. Смотрю в экран, не видя.

Вика что-то пишет. Я даже не открываю. Что я ей скажу?

«Меня отсеяли за три минуты»?

Смешно.

Я закусываю губу и поднимаю взгляд ещё раз. Девушка всё ещё снимается. Фотограф кивает. Что-то говорит. Они работают. Работают. А я уже нет.

В груди неприятно тянет. Как будто меня аккуратно поставили на место. Показали — где я. И где не я.

Я разворачиваюсь к выходу. Тихо. Незаметно. Чтобы никто не обратил внимания. Мне не хочется ни с кем говорить. Ни на кого смотреть. Хочется просто уйти.

Я уже почти дохожу до двери, когда за спиной слышу:

— Эй.

Глава 48

Алина

— Подожди.

Я уже почти выхожу из студии, когда слышу за спиной голос. Останавливаюсь. Оборачиваюсь.

Девушка. Та, что стояла чуть в стороне и наблюдала за съёмкой. Не снималась. Просто смотрела. И… на меня тоже.

Я автоматически напрягаюсь.

— Да?

Она подходит ближе, разглядывает меня внимательнее. Не оценивающе, как остальные. Скорее… изучает.

— Ты первый раз, да?

Я неловко усмехаюсь.

— Очень заметно?

— Есть немного, — улыбается она. — Но это не страшно.

Я пожимаю плечами, делая вид, что мне всё равно.

— Похоже, страшно как раз это.

Она тихо хмыкает, будто понимает, о чём я.

— Как тебя зовут?

— Алина.... Сереброва

— Я — Полина Зубмарева.

Мы на секунду замолкаем. Я уже думаю, что это просто вежливость — сейчас она кивнёт и уйдёт. Но она не уходит.

— Слушай… — говорит чуть тише. — Хочешь попробовать ещё раз?

Я моргаю.

— В смысле?

— Завтра есть ещё один кастинг. Не такой… — она кивает в сторону студии, — массовый. Там начинающий дизайнер. У него скоро показ, и он набирает моделей.

Я автоматически хмурюсь.

— И Вы думаете, меня туда возьмут?

Сама слышу, как в голосе звучит скепсис. Даже чуть обида.

Полина пожимает плечами.

— Не знаю.

Честно. Без лишнего.

— Но там проще. Меньше пафоса. И иногда… берут не идеальных.

Я тихо фыркаю.

— Тогда я их человек.

Она улыбается шире.

— Вот. Уже лучше.

Я опускаю взгляд, перебираю ремешок сумки. В голове сразу каша. Опять идти. Опять пробовать. Опять чувствовать себя дурой перед камерой.

Я киваю, всё ещё сомневаясь.

Она достаёт свою визитку.

— Вот моя визитка. Напиши сообщение, я скину тебе адрес.

Пока я беру ее визитку, у меня внутри странное чувство. Как будто мне дали второй шанс. Маленький. Очень шаткий. Но всё равно шанс.

— Спасибо, — тихо говорю.

Полина пожимает плечами.

— Да не за что. Просто попробуй ещё раз. Иногда дело вообще не в тебе.

Я поднимаю на неё взгляд.

— А в чём тогда?

Она на секунду задумывается.

— В том, где ты стоишь.

И уходит.

А я остаюсь на месте ещё на пару секунд. Смотрю на закрытую дверь студии. Вспоминаю, как там всё было. И медленно выдыхаю.

Вечер тянется тёплый, ленивый. Во дворе уже почти темно, только фонари бросают мягкие жёлтые пятна на асфальт. Где-то на соседней площадке смеются дети, хлопает подъездная дверь, и пахнет чем-то домашним — то ли ужином, то ли пылью после жаркого дня.

Мы сидим с Максом на лавке у нашего дома. Я поджала ноги под себя, обняла колени, а Макс развалился рядом, закинув руку на спинку, будто случайно — но я всё равно чувствую его тепло.

Я кручу в руках телефон и всё не решаюсь написать.

— Ну? — он косится на меня. — Ты уже минут десять собираешься что-то сказать.

Я выдыхаю и утыкаюсь взглядом в экран.

— Мне недавно звонили.

— Кто? — он сразу становится внимательнее.

— Марина… ну, тое есть, девушка с модельного агентства.

Макс слегка хмурится..

— Кто?

— С модельного агенства, — повторяю я — Она увидела мои фото в интернете. Мы с Викой шуточно участвовали в конкурсе талантов. Так она и запреметила меня и позвонила.

Пауза. Я кусаю губу, сама не понимаю, почему так сложно это сказать.

— И?

Я поднимаю на него глаза. Макс чуть выпрямляется.

— Это же хорошо, нет? — приподнимает брови, ждет моей реакции положительной или отрицательной.

Я нервно усмехаюсь.

— Ты не слышал вторую часть.

Он поворачивается ко мне корпусом.

— Так. Давай по порядку.

И я начинаю. Сначала немного путано, потом быстрее, как будто если остановлюсь — уже не смогу продолжить.

— В общем я приехала туда… там студия, настоящая… свет, люди, камеры… и девчонки. Много. Все такие… — я машу рукой, подбирая слово, — уверенные.

Макс слушает молча, не перебивает.

— Сначала всё было нормально. Я просто смотрела. Как они двигаются, как фотограф говорит… мне даже понравилось. Правда. Я подумала — вдруг и у меня получится.

Я коротко смеюсь, но смех выходит какой-то пустой.

— А потом дошла очередь до меня.

Макс чуть наклоняет голову.

— И?

Я отворачиваюсь.

— И всё.

— В смысле?

— В прямом, Макс, — голос чуть срывается. — Я встала — и как будто… выключилась. Не понимаю, куда руки, куда смотреть. Стою, как дура.

Я чувствую, как внутри снова поднимается то же противное ощущение — стыда, злости на себя.

— Фотограф недовольный. Хмурится. Вздыхает. Там ещё какие-то люди стояли, смотрели… — я закрываю глаза на секунду. — Я вообще не понимаю, зачем я туда пришла.

Макс

— В итоге он сказал «спасибо, на сегодня всё». И всё. Таким тоном… будто и так понятно, что мне там делать нечего.

Я нервно улыбаюсь.

— Камера меня не любит, походу.

Макс тихо усмехается, но мягко.

— Или ты просто первый раз в жизни перед ней стояла.

Я качаю головой.

— Нет, ты не понимаешь. Это было… прям плохо. Я даже сама это вижу.

Пауза. Я опускаю взгляд на свои пальцы.

— Я вышла оттуда и думала только об одном — зачем я вообще полезла.

Он молчит пару секунд. Я уже почти жду, что он начнёт убеждать, что я «самая красивая», но он вдруг спрашивает:

— А как тебе в целом?

Я не сразу понимаю.

— Что?

— До того, как ты вышла сниматься. Когда просто смотрела. Ты расстроена потому что у тебя не получилось или потому что тебе там не понравилось?

Я задумываюсь. Невольно.

— Ну… — пожимаю плечами, — было… интересно.

— Просто интересно?

Я медленно качаю головой.

— Нет… — тихо. — Круто.

Вспоминаю всю эту суматоху. Свет, люди, фотограф. И становится немного стыдно. Почему я так замерла? Невольно вспоминаются мои конкурсы танцев. Там тоже было всегда много народу, конкуренция, зрители, вспышки камер. И мне это нравилось.

Но там я была погружена в танец, у меня была поддержка в виде Кирилла. А тут я оказалась один на один с чужими глазами и не смогла абстрагироваться. Вот дура.

Понимаю почему я выношу мозг Максу. Когда училась в школе все свободное время посвящала танцам и выступлениям. А теперь они закончились. И когда рядом нет Макса я не знаю куда себя деть. Мне очень не хватает «публичности». И вчера мне было здорово.

— Знаешь, а это и вправду было круто. Мне очень понравилось., - произношу более тепло, после глубоких размышлений.

Макс чуть улыбается.

— Вот.

Я хмурюсь.

— Что «вот»?

— Значит, не зря пришла.

Я закатываю глаза.

— Макс, я облажалась.

Он пожимает плечами.

— И?

— В смысле «и»?!- выпячиваю на него возмущённые глаза. — Это был шанс!

— Первый, — спокойно поправляет он.

Я замираю.

Он смотрит на меня внимательно.

— Ты думала, что придёшь — и сразу всех порвёшь?

Я фыркаю.

— Нет, но…

— Но где-то внутри надеялась, — перебивает он мягко.

Я отвожу взгляд. Попал.

Он чуть наклоняется ко мне ближе.

— Алин, это нормально — быть нулём в начале.

— Спасибо, — бурчу я.

Он усмехается.

— Не обижайся. Я тоже нулём был, когда на работу пришёл. И что?

Я молчу.

Он толкает меня плечом.

— Ты ведь когда участвовала в конкурсах по танцам не всегда выигровала первые места?

Я качаю головой.

— Нет.

— Вот и здесь так. В любом деле бывают промахи. Ты никогда этим не занималась. Надо всего лишь потренироваться и подучиться. И все получится. Раз тебе это интересно, то надо пробовать дальше.

Я снова смотрю на него.

— Там была ещё одна девушка… — вспоминаю я. — Полина. Она меня догнала. Сказала, что есть ещё кастинг. У какого-то начинающего модельера. Типа скоро показ, им нужны девочки.

Макс приподнимает бровь.

— И?

— И… предложила попробовать.

Я нервно смеюсь.

— Я даже не знаю, зачем она это сказала. Я же там… провалилась.

Он пожимает плечами.

— Может, она увидела, что ты не безнадёжная.

— Или пожалела, — фыркаю я.

— Или не пожалела, — спокойно отвечает он., - видимо она разглядела в тебе то, что не смогли другие.

Я замолкаю. Внутри всё ещё крутится это дурацкое «а вдруг опять провалюсь».

— Я не хочу снова так же… — тихо говорю я. — Стоять и чувствовать себя идиоткой.

Макс на секунду задумывается, потом говорит:

— Тогда не иди.

Я резко поворачиваюсь к нему.

— В смысле?

— В прямом, — он смотрит спокойно. — Если для тебя это конец света — не иди.

Я открываю рот, но не нахожу, что ответить.

— Но тогда ты никогда не узнаешь, твоё это или нет, — добавляет он уже мягче.

Тишина. Я смотрю на асфальт, на тени от фонаря.

— А если не моё?

— Значит, не твоё.

— И всё?

— И всё.

Я нервно усмехаюсь.

— Легко тебе говорить.

Он качает головой.

— Не легко. Просто честно.

Я поджимаю губы.

— А если я опять облажаюсь?

Макс чуть наклоняется ко мне, цепляет пальцами мой подбородок и заставляет посмотреть на него.

— Тогда облажаешься второй раз.

Я смотрю на него, и почему-то хочется одновременно и рассмеяться, и стукнуть его.

— Ты вообще умеешь поддерживать?

Он улыбается.

— Умею.

И уже тише добавляет:

— Я просто не хочу, чтобы ты сдавалась после первого раза.

Я замираю. Внутри становится чуть теплее.

— Ты думаешь, у меня может получиться? — тихо спрашиваю я.

Он смотрит на меня чуть дольше обычного.

— Я думаю, ты упрямая.

Я фыркаю.

— Это не ответ.

— Это лучший ответ, — усмехается он., - У тебя все получится, Алин.

Я выдыхаю и опускаю голову ему на плечо.

— Мне страшно.

Он сразу обнимает меня одной рукой, притягивает ближе.

— Значит, надо идти.

Я тихо смеюсь в его футболку.

— Логика железная.

— А то.

Он проводит ладонью по моей спине.

— Попробуй. Не ради них. Ради себя.

Я закрываю глаза. И вдруг понимаю — он прав. Страшно. Но хочется.

Ночью сон даже близко не приходит. Телефон светится в темноте, экран почти режет глаза, но я всё равно листаю. Пальцем вверх. Ещё. Ещё.

Имя этого модельера. Сначала просто страница. Потом интервью. Потом показы.

Фото. Много фото.

Я замираю на одном. Девушки идут по подиуму — прямые спины, уверенные лица, холодные взгляды. Они как будто не люди, а… что-то выше. Красивые. Недосягаемые. Чужие.

Я приподнимаюсь на подушке, вглядываюсь. Свет. Позы. Линии тела. Всё идеально.

И у меня внутри снова это ощущение — щемящее.

Хочу.

Я листаю дальше. Видео. Кто-то идёт по подиуму, камера ловит движение ткани, шаг, поворот головы.

Я машинально повторяю — чуть вытягиваю носок под одеялом, веду плечом, пробую представить. Смешно. Я тихо фыркаю сама с себя.

— Ну да, конечно…

Всплывает в голове сегодняшнее. Свет. Камера. Я — как столб. Щёки начинают гореть даже в темноте.

— Провал, — шепчу себе.

Но палец всё равно не останавливается. Ещё фото. Ещё лица. Они ведь тоже когда-то были «в первый раз»?

Я замираю. А вдруг…

Сердце стучит чуть быстрее.

А вдруг я просто рано сдалась? Я кусаю губу, откладываю телефон на секунду, смотрю в потолок.

Макс.

«Попробуй. Ради себя.»

Я снова беру телефон. Открываю переписку. Нахожу сообщение с адресом. Смотрю на него несколько секунд.

Пойду.

Мысль сначала тихая. Почти

Я выдыхаю и гашу экран. Темнота накрывает комнату, но внутри уже не так пусто. Страшно. Но хочется.

Глава 49

Алина.

Я стою у стены, стараясь занять как можно меньше места, будто если сожмусь — стану менее заметной.

Вокруг шум. Голоса, смех, щелчки каблуков по полу, запах лака для волос и духов, слишком сладких, слишком чужих. Девушек много. Очень много. И почти каждая — как с картинки. Высокие, уверенные, с идеально выпрямленными спинами и спокойными лицами, будто они здесь уже сто раз были и им вообще всё равно.

А я… я не знаю, куда деть руки.

Скрещиваю их на груди — неудобно. Опускаю вниз — кажется, что выгляжу глупо. Беру телефон — делаю вид, что занята. Хотя на самом деле просто смотрю в чёрный экран.

Зачем я вообще сюда пришла?

Сердце бьётся слишком быстро. В горле сухо.

Я поднимаю взгляд и начинаю наблюдать. Передо мной — импровизированная зона кастинга. Девушки по одной выходят, проходят вперёд, останавливаются, поворачиваются. Кто-то что-то говорит, кто-то просто смотрит, оценивает. Несколько человек сидят за столом — листают что-то, переговариваются, иногда кивают, иногда вообще не поднимают глаз.

И от этого становится ещё хуже. Потому что здесь никто никого не ждёт. Никому нет дела, кто ты. Ты либо подходишь… либо нет.

Я сглатываю.

Очередь медленно двигается. Девушки уходят вперёд одна за другой. Кто-то выходит уверенно, кто-то чуть быстрее, будто хочет поскорее закончить. Но почти у всех есть одно — спокойствие. Как будто они знают, что делают. А я не знаю.

Я снова ловлю себя на том, что смотрю слишком пристально. На движения. На позы. На то, как они держат плечи, как смотрят прямо перед собой, как будто внутри у них нет ни капли сомнения. Как они это делают?

Я пробую незаметно выпрямить спину. Повторить. Вдохнуть глубже. Получается… странно. Внутри всё равно паника.

— Спокойно, — шепчу себе почти беззвучно. Но не помогает.

Я снова смотрю вперёд. Одна девушка проходит особенно уверенно. Останавливается, чуть поворачивает голову, взгляд — холодный, отстранённый. Как будто ей не нужно никого убеждать. И в этот момент у меня внутри что-то щёлкает. А вдруг… у меня тоже получится? Мысль слабая. Неуверенная. Но она есть. Я цепляюсь за неё.

Ведь вчера… мне правда понравилось. Пока я просто смотрела. Пока это было не про меня. Пока не нужно было выходить.

Я сжимаю телефон в руке сильнее. Ладно. Я здесь. Уйти всегда можно. Но если уйду сейчас — я так и не узнаю.

Очередь снова двигается. Я делаю шаг вперёд. И чувствую, как внутри всё сжимается ещё сильнее. Но на этот раз… я не отступаю.

— Следующая.

Слово звучит уже привычно, но внутри всё равно дергается. Это я.

Я делаю шаг вперёд — и сразу чувствую, как подкашиваются колени. Как будто тело против. Как будто оно помнит вчера и заранее готовится снова провалиться.

Свет здесь не такой жёсткий, как на съёмке, но всё равно ощущается. Пространство открытое, впереди — люди, взгляды, оценка.

Я замираю на секунду. Сейчас опять будет…

Пальцы сжимаются в кулак, и я случайно цепляю браслет на запястье. Тот самый, что подарил мне Макс. Обволакивает мое запястья, как будто сам все время держит меня за руку.

Я опускаю на него взгляд. И в голове всплывает вчерашний вечер. Двор. Лавка. Макс рядом.

«Ну и что? Зато поймёшь, твоё или нет.»

Я медленно выдыхаю. Ладно. Не умирать же.

Я выпрямляюсь. Плечи назад. Шея длиннее. Подбородок чуть вверх.

И вдруг вспоминаю совсем другое. Зал. Зеркала. Тренер, который вечно повторял:

«Спина. Носок тяни. Ты держишь линию, а не разваливаешься.»

Я почти автоматически подтягиваюсь. Чуть вытягиваю корпус. Ставлю стопу аккуратнее. Перекатываюсь. И делаю шаг. Потом ещё один. Сначала неловко. Слишком осторожно. Но с каждым движением становится чуть легче.

Я не думаю, как выгляжу. Я просто иду. Дохожу до отметки. Останавливаюсь. Пауза. Поворачиваюсь. Сердце всё ещё бьётся быстро, но уже не так хаотично. Как будто я его поймала.

Кто-то что-то говорит сбоку. Я не разбираю слова. Только интонацию.

Я возвращаюсь назад. И только тогда понимаю, что дышала всё это время слишком поверхностно. Вдох. Ещё вдох.

Я отхожу в сторону. Руки слегка дрожат, но внутри… не пусто. Не как вчера. Я не провалилась. Я просто… прошла.

— Ещё раз, — звучит голос.

Я поднимаю голову. И снова выхожу. И снова. И ещё.

Девушек гоняют без остановки. Кто-то устает, кто-то начинает раздражаться, кто-то теряет ту самую уверенность, с которой пришёл.

Часы тянутся медленно. Мы ходим, разворачиваемся, возвращаемся. Снова и снова. Как будто нас проверяют не только на внешность, а на выносливость.

Я сначала считаю попытки. Потом перестаю. Потому что в какой-то момент тело начинает работать само. Шаг. Поворот. Спина. Взгляд. Я уже не думаю «как я выгляжу». Я просто делаю. Иногда ловлю себя на том, что повторяю про себя: Спина… носок… держи… И это держит. Держит меня лучше, чем страх.

К вечеру ноги начинают ныть. Внутри всё устало. Волосы липнут к шее, макияж, наверное, уже давно не идеальный. Но я всё ещё здесь. И это уже маленькая победа.

Я отхожу в сторону, перевожу дыхание. Ноги гудят. Плечи чуть тянет от напряжения. В голове — пусто и одновременно слишком много всего. День будто размазался. Один длинный отрезок: шаг — поворот — назад. Снова. Снова. Снова. Я даже не понимаю, как держусь до сих пор.

Я уже собираюсь тихо выскользнуть к выходу, когда слышу:

— Алина.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь.

Полина.

Она стоит чуть в стороне, опираясь на стол, и смотрит на меня тем же внимательным взглядом, как тогда, в студии.

Я подхожу ближе. Осторожно. Как будто сейчас скажут что-то окончательное.

— Да?

Она на секунду молчит, будто оценивает ещё раз.

— Ты сегодня лучше.

Я моргаю.

— Лучше… чем вчера?

— Очевидно, — усмехается она. — Но не обольщайся.

Мысленно фыркаю. Какое там. Вчера мне четко указали на мои «способности».

— Слушай, — говорит уже чуть серьёзнее. — У тебя есть шанс.

Сердце делает резкий удар.

— Дизайнеру ты… не противна, — она криво улыбается. — Это уже плюс.

Я невольно смеюсь.

— Очень вдохновляюще.

— Я честно говорю., - Она делает шаг ближе. — Но есть проблема.

Я сразу напрягаюсь.

— Походка.

Я опускаю взгляд на свои ноги, будто там написан ответ.

— Не ужасно, — пожимает плечами Полина. — Но сыровато. Ты думаешь. Слишком.

Я закусываю губу.

— В общем у тебя есть три дня. Если за это время вытянешь походку — тебя возьмут.

У меня внутри всё сжимается.

— А если нет?

Она пожимает плечами.

— Значит, нет.

Тишина.

Я провожу ладонью по запястью, снова нащупываю браслет. Три дня. Всего три. Внутри всё ещё страшно. Но теперь к этому страху примешивается другое. Азарт.

— Ладно, — выдыхаю я. — Попробую.

Она отступает назад.

— Работай. Жду тебя через три дня.

И уходит к остальным. А я остаюсь стоять на месте.

Не знаю, что творится у нее в голове и что она хотела мне сказать. Но думаю Полина верит что у меня получится. Или хотя бы надеется на это. В ее словах не было сомнений. Она смотрела на меня с вычерной уверенностью. А значит и у меня не должно быть сомнений.

Смотрю в пустоту перед собой. Три дня. Это мало. Очень. Но впервые за всё это время я чувствую не только страх. А ещё и шанс. Уже настоящий.

Глава 50

Алина

Полина разговаривает по телефону, а я сижу чуть в стороне и жду, когда она освободится.

Сижу ровно, хотя внутри всё давно сбилось. Пальцы нервно перебирают край футболки, взгляд утыкается то в пол, то в людей вокруг.

Три дня пролетели как один длинный, изматывающий отрезок. Без пауз. Без передышек. Я буквально жила этим.

Смотрела обучающие ролики до боли в глазах, пересматривала снова и снова, пытаясь уловить — как они это делают? Почему у них всё выглядит так легко, будто они просто идут, а не работают каждым сантиметром тела.

На улице Вика рисовала мелом линию на асфальте и заставляла меня идти по ней, как по канату.

— Руки! — кричала она. — Не болтай ими по сторонам!

Я злилась, пыхтела, но шла. Снова. И снова.

В подъезде бегала по ступенькам на шпильках — вверх, вниз, вверх, вниз. Соседи, наверное, думали, что я сошла с ума.

Считала шаги под стихи Маяковского, ловя ритм, как будто это музыка, а не слова.

Держала книгу на голове, пока ходила по комнате, стараясь не уронить — потому что если падает книга, значит, падает и всё остальное.

Прерывалась только на еду. И то — быстро.

К вечеру ноги гудели так, что я едва могла на них встать. Ступни ныли, икры сводило, а внутри всё равно крутилось: Ещё раз. Давай ещё раз.

Макс… он тоже был рядом. Сначала смеялся, конечно.

— Принцесса, ты сейчас упадёшь, — хмыкал он, когда я в очередной раз теряла баланс.

Но потом втягивался.

Гонял меня по комнате, как тренер.

— Спину ровно.

— Не смотри вниз.

— Ты не крадёшься, ты идёшь.

Иногда я злилась на него.

— Отстань!

— Не отстану, — спокойно отвечал он.

И я снова шла. А потом он усаживал меня, брал мои ноги в руки и начинал разминать. Медленно. Сильно. И я буквально таяла. Голова откидывалась назад, глаза закрывались, и в эти моменты казалось — я сейчас просто растворюсь от этого контраста: боль — и облегчение. Ради этого тоже можно стараться.

Я не знаю, насколько я стала лучше. Правда не знаю. Но на прогоне я уже не разваливалась на каждом шаге. Я шла. Не идеально. Не так, как другие. У них — плавно, уверенно, будто они рождены для этого. У меня — с усилием. С контролем. С мыслями в голове. Но я держалась.

И когда всё закончилось, и я стояла, пытаясь понять, как дышать… Меня одобрили. Не восторженно. Не с аплодисментами. Просто: «Оставляем». И этого оказалось достаточно, чтобы внутри всё сжалось — и вспыхнуло. Потому что это значит: Я не провалилась. Я осталась.

Мандраж, который держал меня всё это время, растворился в тот момент, когда на меня надели образ.

Ткань легла по телу — чужая, непривычная, но… как будто сразу моя. Вокруг — шум, голоса, быстрые шаги, кто-то что-то поправлял, кто-то звал, свет резал глаза. Суматоха. Настоящая. Живая. И вдруг внутри стало тихо.

Сердце всё ещё билось быстро, но это уже был не страх. Это другое. Лёгкое напряжение перед прыжком. Предвкушение.

Я выглядывала из-за кулис. Там — люди. Много. Шёпот, движение, ожидание. И меня это больше не пугало. Наоборот. Меня тянуло туда.

Мне это нравилось. Момент перед выходом. Свет. Взгляды. Движение.

Выйдя на подиум я поняла — это мое.

После показа на следующее утро меня вызывала к себе Полина.

Она ничего не объясняла, просто протянула мне увесистую кипу бумаг.

— Изучи, — сказала коротко. — Если готова — будем работать.

Контракт. Слово звучит громко. Почти нереально.

Ту ночь я не спала. Сидела у себя в комнате и читала. Строчку за строчкой. Медленно. Возвращаясь назад, перечитывала непонятные места, гуглила, пытаясь разобраться, что вообще подписываю. Иногда ловила себя на мысли, что ничего не понимаю.

И к утру я приняла решение. Жёсткое. Чёткое. Я подписываю.

А потом вышла на кухню и поставила родителей перед фактом.

— Я заключила контракт с модельным агентством.

Слова повисли в воздухе.

Мама замирла с кружкой в руке. Папа медленно поднял на меня взгляд.

Я рассказывала быстро. Почти сбивчиво. Про Марину. Про Полину. Про пробы. Про показ. Показала фото и посты, давала хоть какое-то подтверждение, что это всё не просто мои слова.

Родители были в шоке. Не кричали. Не устраивали сцен.

Но в той тишине было куда больше напряжения, чем в любом скандале.

— А учёба? — первым нарушил молчание папа.

Я не знаю. Этот вопрос надо будет обсудить с Полиной. Я и не хотела эту рекламу. Я выбрала её не потому, что этомоё. А потому что там был Макс. И теперь всё поменялось.

Родители, конечно, были не в восторге. Мама переживала — слишком много вопросов, слишком мало ответов. Папа становился жёстче.

— Это несерьёзно. — Сегодня есть, завтра нет. — Ты понимаешь, во что лезешь?

Звучали и слова про мошенников. Про сомнительные схемы. Про «непонятно чем там занимаются».

Я тоже так думала в начале. Но я предъявила имеющиеся у меня аргументы.

Показыла контракт. Объясняла, как могу. Говорила прямо:

— Я хочу этим заниматься.

Папа поджал губы. И через пару часов мы уже ехали к его знакомому юристу.

Полдня в душном кабинете. Бумаги. Термины, от которых начинала болеть голова. Я сидела, слушала, старалась не пропустить ни слова.

Юрист проверил всё. Подробно. Спокойно. Пробил мое агентство. Такое действительно существует — все законно. Объяснил пункты, на которые стоит обратить внимание. Где я могу

В итоге вынес вердикт.

— Контракт нормальный.

И у меня внутри будто отпустило.

Я даже была благодарна папе, что он настоял на этом.

Но и этого ему оказалось мало. Он захотел увидеть всё сам.

Мне было неловко. Даже немного стыдно. Как будто я была не взрослая, а маленькая девочка, которую привели «разбираться». Но выбора не было.

Мы приехали в офис. Папа осмотрелся, внимательно, почти придирчиво. Познакомился с Полиной.

Она отреагировала спокойно. Только едва заметно выдохнула — как человек, который уже видел такие сцены не раз.

Она его не убеждала. Не обещала ничего. Не улыбалась лишний раз.

Ей не надо было прыгать вокруг папы и что-то доказывать и тем более обещать что его дочурка самая лучшая и она ее в обиду не даст. Таких как я у нее миллионы.

И это мне нужно было доказать, что я чего-то стою.

Разговор получился ровный. Без скандалов. Без лишнего давления.

Папа, скрипя зубами, прочитав мне еще раз лекцию и услышав мои твердые намерения, все же дал добро. И внутри в этот момент всё окончательно стало на свои места.

Я выбрала. И назад уже не хочется.

И вот я снова сижу в кабинете у Полины — уже не просто с кипой бумаг, а с подписанным контрактом на три года.

Пальцы лежат на папке, и я ловлю себя на странном ощущении: вроде бы ничего не изменилось — те же стены, тот же стол, те же люди… А внутри всё уже другое.

Полина заканчивает разговор по телефону, коротко кивает кому-то, кладёт трубку и переводит взгляд на меня.

— Готова? — спрашивает спокойно.

Я молча протягиваю ей контракт.

Внутри на секунду снова поднимается волнение. Последний момент, когда ещё можно отступить. Но я не отступаю.

Она берёт бумаги, быстро пролистывает, останавливается на подписи, чуть кивает — больше себе, чем мне.

— Хорошо.

Кладёт папку на стол, поднимает на меня глаза. И впервые за всё время её взгляд становится чуть мягче.

— Поздравляю, Алина, — говорит она. — С началом новой жизни.

Слова звучат просто. Без пафоса. Но почему-то от них внутри что-то сдвигается.

Новая жизнь.

Я медленно выдыхаю. Сижу, смотрю на этот стол, на контракт, на Полину… и пытаюсь осознать.

Я модель.

Глава 51

Алина

Мы идём по торговому центру шумной стайкой, и я до сих пор не понимаю, как вообще оказалась среди них. Смеёмся. Громко. Легко. Как будто знакомы сто лет.

Я сдружилась с некоторыми девочки из моего агентства. Мы решили устроить себе небольшой шоппинг и развеяться. Выдалась небольшая передышка. Я, еще можно сказать, даже не новичок. Довольствуюсь только бесконечными кастингами и пробами, в остальное время занимаюсь в школе моделей — оттачиваю походку, позы. Впрочем как и все остальные. Это наше единственное и каждодневное занятие, прерываемое съемками. Кому как повезет.

Витрины сверкают — стекло, свет, манекены в идеально сидящих платьях. Девочки тянут меня то в один бутик, то в другой, даже не спрашивая, хочу ли я.

— Алина, иди сюда! — тянет меня за руку Марго. — Смотри, какое платье.

Я даже не успеваю ответить, как оказываюсь в примерочной.

Ткань дорогая. Чувствуется сразу. Мягкая, плотная, обнимает тело так, будто знает, где надо подчеркнуть.

Я смотрю на себя в зеркало. Это… красиво. Непривычно. Не я.

Я не ханжа, одеваю и дорогие вещи и бренды знаю. Но раньше как-то старалась подстроиться под Макса. Духи его любимой фирмы, одежда привычного бренда, толстовка точь-в-точь как у него. Однажды мы перепутали их, когда гуляли вечером на улице. Макс порывался вернуть, обменять. Я сделала вид, что отдала ему его. А сама тихо дома вечерами надевала толстовку и представляла, что он обнимает меня. Больше я ее на улицу не одевала.

— Ну? — заглядывает внутрь ещё одна, Кристина. — Вау… тебе идёт.

Я смущённо улыбаюсь.

— Серьёзно?

— Конечно. Только грудь бы чуть подчеркнуть, — она щёлкает пальцами, — но это уже детали.

Я выхожу к остальным. Они сразу оборачиваются.

— О-о-о…

— Неплохо, — тянет Мари.

— Для начала вообще отлично.

Я ловлю эти слова и не понимаю — это комплимент или…

— Берёшь, — решает за меня Марго.

Я нервно смеюсь.

— Оно, наверное, стоит как моя жизнь.

— Ну и что? — пожимает плечами она. — Привыкай.

Я снимаю платье, аккуратно вешаю обратно. Привыкай… Звучит странно.

Мы идём дальше. Заходим в ещё один бутик, потом в следующий. Девочки примеряют, обсуждают, фоткаются в зеркалах.

Я больше смотрю. Слушаю.

Окружающие люди бросают на нас восхищенные взгляды. Девочки яркие, уверенные, знающие себе цену. Это не может не привлекать внимание. А их смех...

Несколько парней подходили познакомиться, но девочки с легкостью отправляли их домой. Не их уровень.

И я среди них. Приятно быть частью такой компании. Мне нравится.

— Ты видела, как Елена сегодня ходила? — шепчет одна другой, но так, что слышно.

— Ужас. Как табуретка.

— Зато лицо норм.

— На лицо сейчас все норм.

Они смеются. Легко. Без злости. Как будто это нормально — обсуждать.

Я невольно напрягаюсь. А меня так же?

— А эта новенькая… как её… — доносится сбоку.

Я делаю вид, что рассматриваю сумку.

— Катя?

— Да. Ничего вроде. Но сырая.

— Слишком старается.

— Ну, если не сдуется — может что-то будет.

Я опускаю взгляд. Странно. Как будто это правила игры. В лицо — улыбки. За спиной — правда.

Через пару минут они уже снова смеются со мной, будто ничего не было.

— Пойдём в кафе, я умираю, — тянет Марго.

— Я тоже, — подхватывает Кристина. — И мне нужен кофе.

Мы садимся за столик. Заказываем — быстро, не глядя на цены. Я на секунду зависаю над меню, но делаю вид, что всё нормально.

Я сижу с ними за столом и чувствую себя… как будто попала не туда. Сначала всё кажется лёгким. Мы шоппились, смеялись, примеряли вещи, девочки крутились перед зеркалами, обсуждали, кому что идёт. Я даже на секунду расслабилась. Почти поверила, что это просто обычные девчонки.

Они красивые. Ухоженные. Уверенные. И… опасные.

Я сжимаю стакан с кофе, слушаю их и понимаю — здесь никто никого не любит.

— Ты видела вчерашний кастинг у Левина? — тянет Мари, накручивая локон на палец.

— Видела, — фыркает Кристина. — Там половина девок вообще мимо. Я не понимаю, кто их туда пускает.

— Через кого-то, очевидно, — усмехается Марго.

Они переглядываются и тихо смеются. Как будто знают что-то большее. Как будто это игра, в которую я ещё не умею

Я молчу. Слушаю.

— Кстати, — вдруг Мари поворачивается ко мне. — А ты через кого?

Я теряюсь на секунду.

— В смысле?

— Ну… — она улыбается, но глаза остаются холодными. — У всех же есть кто-то. Агент, покровитель… или хотя бы полезные знакомства.

— У меня… — я запинаюсь, — пока никого.

Они смотрят на меня пару секунд. Потом одна тихо хмыкает.

— Милая.

И в этом «милая» столько всего, что мне хочется сжаться.

— Ничего, — добавляет Кристина. — Найдёшь. Здесь без этого тяжело.

— А разве надо обязательно заводить любовника чтобы чего-то добиться? — инетересуюсь я.

— Необязательно, — говорит Марго, — без умения никто никуда тебя не пригласит. Но отличный покровитель — это уже половина успеха. Вот например Оксана Огнева, — поворачивается она к девочкам.

— Да, точно, — подхватывает Мари, — очень талантливая стерва. У нее всегда все хорошо получалось. Но потом она спуталась с одним французским бизнесменом и вуаля, — прокручивает кисти рук показывая «вуаля», — все обложки лучших журналов ее. Быстрое продвижение по карьерной лестнице и переезд в Париж.

— Да, отличный любовник это то что надо, — восхищается Кристина.

Я киваю, делая вид, что понимаю. Но внутри — неприятное ощущение. Как будто меня только что аккуратно ткнули носом в правила, о которых я не знала.

— Я недавно познакомилась с Давидом Роше, — переглядывается Мари, аж спинку выпрямила, — креативным директором бренда «Maison Roche». Он просто восхитителен. Властен, способный, не стар, еще и хорош собой, — хвастается так будто парня своего представляет, — Вот это экземпляр. Вот с ним я хотела бы разделить свои вчера.

— Ты нацелилась на него? — поднимает бровь скептически Марго.

— Конечно, почему бы нет? — неприклонна Мари, — Он будет моим.

— Хм, — бросает брезгливо Кристина, — что-то грудь у тебя маловата для покорения таких вершин.

— Если тебе больше нечего предложить, Кристин, то я тебе сочувствую. Не только этим местом можно работать, но и другим.

Я сижу и нахожусь просто в недоумении от их разговора.

— Но неужели все решается только через койку? А как же например Натали Вальмонт? — бросаю я острожно.

— Ну Натали — это исключение, — говорит Марго, — не всем так везет, милая. Она действительно очень талантливая.

— Вы видели ее последнюю съемку? — подхватывает Кристина, — Какой взгляд, а ее руки? А как она ходит? Просто плывет! Эх, завидую ей черной завистью. Она действительно мегазвезда, супермодель! За такие ножки я бы черту душу продала! Ненавижу ее! — и скрещивает руки на груди, надув губки.

— Моделей много, а истинных талантов мало, — наставничает Мари, — если у тебя действительно нет таланта и нечего предложить, то долго не продержишься. Так и будешь болтаться между кастингами местного разлива, да довольствоваться съемкой на сороквосьмой странице каталога одежды. Тут надо вертеться.

— Ты хочешь сказать, что это значит что у тебя нет таланта? — искрене спрашиваю я.

Мари прищуривается.

— Не дерзи так, — осаживает меня холодным тоном., - не доросла еще.

И продолжает прожигать меня ядовитым взглядом.

Становится не по себе. Я поджимаю губы и замолкаю. Тру браслет на запястье.

Нет уж. На такие подвиги я не согласна. Я люблю Макса и ради карьеры изменять ему не собираюсь. Не для этого я решила заняться моделингом.

— Что ж, — вздыхаю я наигранно, — видимо придется поработать как Натали Вальмонт.

Мари хмыкает, как бы говоря — «не слишком ли ты о себе возомнила».

— У меня есть парень и изменять я ему не собираюсь, — заканчиваю свою мысль, не обращая на ее внимание.

— Ох, милая, — продолжает Марго, — тяжело тебе будет с такой наивностью. Надо быть более жёстче, иначе съедят., - заканчивает свою мысль, смотря на меня с сочуствием.

Жесче — это быть такими же стервами? — думаю я про себя.

— И кто он? — интересуется Кристина.

— Макс.,- отвечаю просто, как будто это само собой разумеющееся.

— И чем Макс занимается?

Я улыбаюсь, даже не задумываясь.

— Работает. У него… ну, обычная работа.

Пауза. Они переглядываются.

— В смысле обычная? — уточняет Марго.

— Ну… — я пожимаю плечами, — не модельный бизнес точно.

И вот тут они морщатся. Незаметно. Почти вежливо. Но я это вижу.

— То есть он… просто парень? — тянет Мари.

— Да, — я уже чувствую, как начинаю защищаться. — И что?

— Ничего, — она улыбается. — Просто интересно.

— И ты с таким спишь? — спокойно бросает Марго, отпивая кофе.

Я чуть не давлюсь воздухом.

— Что?

— Ну а как ещё, — пожимает плечами она. — Если встречаешься.

Я краснею.

— Это… вообще не ваше дело.

От возмущения меня немного потряхивает. Они так рассуждают о Максе, будто я с каким-то бомжом связалась и не пойми чем занимаюсь. Становится гадко, но и немного неловко. От этого еще хуже. Что это вообще за указания. Мой Макс самый лучший парень на земле: добрый, смелый, справедливый, щедрый. Самый любимый.

Но высказать это вслух не получается. Язык прирос к небу и не пытается в их присутствии пошевелиться. Чувствую себя не очень.

Они снова смеются. Не зло. Но и не по-доброму.

— Такая наивная, — тихо говорит Кристина.

— Прямо свежая, — добавляет Марго.

Я чувствую, как внутри поднимается раздражение. И обида. И какое-то странное упрямство.

— Я просто люблю его, — говорю я, глядя на них. — И всё.

Снова пауза. И на этот раз они уже не смеются. Просто смотрят. Как на что-то… странное.

— Любовь, — повторяет Мари, будто пробует слово на вкус. — Забавно.

— Это проходит, — лениво бросает Марго.

— Или продаётся, — добавляет Кристина.

Я сжимаю пальцы под столом. Хочется ответить. Как-то резко. Правильно. Но слова застревают. Я только отвожу взгляд.

В этот момент Кристина встаёт.

— Я в туалет.

— Давай, — кивают ей.

Она уходит, и не проходит даже секунды, как Мари наклоняется ближе.

— Видели её походку?

— Ужас., - бросает Марго.

— И губы перекачала.

— И нос делала, сто процентов.

— Да она вообще вся переделанная.

Они говорят спокойно. Будто обсуждают погоду. Я смотрю на них и чувствую, как внутри что-то переворачивается. Только что они улыбались ей. Смеялись. Болтали. А сейчас…

Я невольно думаю: а что они скажут обо мне, когда я выйду?

— Алина, — вдруг обращается ко мне Мари. — Ты чего молчишь?

Я поднимаю глаза.

— Ничего.

— Не согласна?

Я пожимаю плечами.

— Я… не знаю.

— Учись, — улыбается она. — Здесь либо ты, либо тебя.

Я киваю. Но внутри у меня только одна мысль. Какие же они… сучки.

И почему-то становится немного страшно, что мне теперь придётся быть среди них.

Я выхожу из кафе вместе с ними, но как будто уже отдельно. Смех девчонок ещё звенит в ушах — звонкий, лёгкий… и почему-то неприятный. Они что-то обсуждают, переговариваются, перебивают друг друга, смеются — так же ярко, как и

Я ловлю себя на том, что больше молчу. Просто киваю, улыбаюсь в нужных местах, но внутри уже не так легко. Слишком много всего. Слишком чужое.

Когда мы останавливаемся у входа, одна из них — Кристина — лениво поправляет волосы и смотрит на дорогу.

— Тебя кто-то забирает? — спрашивает она.

— Парень, — тихо отвечаю я.

— Тот самый? — усмехается Мари.

— Работяга?

Они переглядываются. Лёгкая пауза. И потом — почти незаметная улыбка.

Я тоже улыбаюсь. Автоматически.

— Да.

Внутри что-то неприятно царапает. Фары выхватывают нас из полумрака. Я сразу узнаю машину. Сердце чуть дергается — облегчение, тепло.

Макс останавливается у тротуара. Обычный. Родной. Настоящий. Не глянцевый. Не вылизанный. Не как здесь всё.

— О, — тянет Мари, — это он?

И в этом «о» столько всего, что я не хочу разбирать.

Я быстро прощаюсь, почти сбегаю от них.

— Пока.

— Давай, — кидают они. Без особого интереса.

Я открываю дверь и сажусь в машину. И как будто сразу выдыхаю. Тепло. Запах его. Музыка тихо играет.

Макс бросает на меня взгляд.

— Ну что, принцесса, как прошло?

Я закрываю дверь, пристёгиваюсь. На секунду молчу.

— Нормально.

Он прищуривается.

— Что-то не вижу радости в глазах.

Я тихо хмыкаю.

— Просто… непривычно.

Макс кивает, не допрашивает. И за это я ему сейчас особенно благодарна.

Он трогается с места. Машина мягко выезжает на дорогу.

Я украдкой смотрю на него. Футболка, немного растрёпанные волосы, рука на руле. Спокойный. Настоящий. Мой. Родной. Самый желанный. Самый лучший.

И вдруг вспоминаю их лица. Их тон. И это: «ты с ним спишь?»

Меня передёргивает. Я хмурюсь. Смотрю на Макса внимательнее. Нет. Нет-нет. Он самый лучший. Самый настоящий. Самый… мой.

Я чуть качаю головой, будто отгоняю чужие слова. Опускаю взгляд на свои руки. Кручу браслет на запястье..

— Им не понравилось, что я с тобой.

Тишина на секунду.

— В смысле? — спокойно спрашивает он.

— Ну… — я пожимаю плечами, — ты типа… простой.

Слово застревает на языке. Неловко. Глупо.

Макс молчит пару секунд. Потом усмехается.

— О, как.

Я сразу начинаю:

— Я так не думаю.

— Я понял.

Он говорит это спокойно. Но я чувствую — задело. И меня это колет сильнее, чем их слова.

— Макс…

Я тянусь и кладу руку на его плечо.

— Мне с тобой лучше, чем с ними всеми вместе.

Он бросает на меня быстрый взгляд.

— Даже с их «высоким обществом»?

Я улыбаюсь.

— Особенно.

Он тихо усмехается. Чуть расслабляется.

Я придвигаюсь ближе. Кладу голову ему на плечо на секунду.

— Ты самый лучший.

— Я знаю, — бурчит он.

Я тихо смеюсь.

Но внутри всё равно остаётся это… Лёгкое, неприятное чувство.

Глава 52

Макс

Я выжимаю сцепление уже на автомате. Рука сама находит передачу, нога — педаль. Всё тело работает, а голова где-то отдельно — гудит, как трансформатор.

Смена тянулась бесконечно. Заказ за заказом. Адреса, подъезды, лифты, лестницы. Кто-то открывает сразу, кто-то не слышит, кто-то орёт в трубку, будто я виноват, что у них соус холодный. Вечный шум, запахи еды, пот, дорога, пыль. И всё это в перемешку.

Я устал. По-настоящему. Плечи ноют, пальцы липкие от пакетов, в голове только одно — быстрее закрыть смену и выдохнуть. Но не получается. Потому что даже когда стою, даже когда жду — внутри всё равно напряжение. Как будто нельзя расслабиться. Деньги сами себя не заработают.

Я провожу рукой по лицу, смахиваю пот со лба и снова хватаю руль.

Город живёт своей жизнью. Кто-то гуляет, кто-то сидит в кафешках, кто-то красиво одет, смеётся. И я ловлю себя на мысли, что вообще не в этой картинке.

У меня всё проще. Работа — дом — работа. И иногда… она. От этой мысли внутри что-то чуть теплеет. Я на секунду улыбаюсь, сам себе, как дурак. Потому что только с ней я как будто выныриваю из этого всего. Из шума, из суеты, из этой бесконечной гонки. С ней — тише. Легче.

Но в последнее время…

Я сжимаю руль сильнее.

В последнее время мы почти не видимся. Она вечно занята. Съёмки, какие-то кастинги, новые люди. Я иногда даже не понимаю, где она и с кем. Сообщения короткие, звонки на бегу. И вроде всё нормально. Но не нормально.

Я морщусь и захлопываю дверь сильнее, чем нужно.

— Да нормально всё, — бормочу себе под нос.

Но сам не верю. Потому что впервые за всё время у меня появляется чувство, что я начинаю её… не успевать.

Разобравшись с последним заказом, лечу домой. Быстро моюсь, переодеваюсь. Алинка — суперзанятая модель, «элита в высшем обществе», позвала меня простого смертного с собой. Не знаю что это и зачем надо, на это какая-то вечеринка, где ей необходимо присутствовать. Не очень горю желанием там присутствовать. Если начистоту — то вообще не хочу. Лучше бы с парнями посидели или вместе провели время. Но раз это для нее важно — придётся идти.

Я стою у входа уже пару секунд и не захожу. Смех, голоса, чужая жизнь. Я смотрю на вывеску, на людей, которые заходят и выходят, и понимаю — это вообще не моё.

Но она там.

Я выдыхаю, провожу рукой по затылку и всё-таки толкаю дверь. Сразу накрывает. Запах духов, алкоголя, жары. Всё яркое, шумное, чужое.

Я иду внутрь, оглядываюсь. И почти сразу нахожу её.

Алина стоит чуть в стороне, с какими-то девчонками. Смеётся. Волосы распущены, свет цепляется за них, и она будто светится сама по себе. На ней что-то лёгкое, открытое — и я на секунду просто залипаю. Красивая. Слишком.

И не только я это вижу. Я замечаю, как на неё смотрят. Не просто смотрят — оценивают. Скользят взглядом сверху вниз, задерживаются дольше, чем надо. Один вообще почти не скрывается, стоит с бокалом и откровенно пялится.

Меня сразу передёргивает. Я сжимаю челюсть. Не нравится. Совсем. И внутри начинает закипать. Потому что для них она — просто красивая девочка. Тело, лицо, возможность. Я это вижу. Я знаю такие взгляды. И это бесит.

Я подхожу почти вплотную.

— Алин.

Она оборачивается, и её лицо меняется сразу.

— Макс!

Улыбка становится другой. Настоящей. Тёплой.

Она тянется ко мне, обнимает за шею, и я автоматически кладу руки ей на талию, притягиваю ближе. Моё. Эта мысль проскальзывает слишком резко. Я прижимаю её сильнее, чем нужно, и утыкаюсь носом в её волосы.

— Ты долго, — тихо говорит она.

— Работа.

Она кивает, но я чувствую — ей

Я обвожу их взглядом — жёстко, без улыбки. Один отворачивается. Второй делает вид, что ему всё равно. А мне — не всё равно.

Я снова смотрю на Алину. Она что-то говорит, но я уже не слышу половину слов. Только смотрю на её губы, на то, как она улыбается, как двигается. И понимаю — я здесь лишний.

Это её мир. Шумный, красивый, чужой. А я в нём… как будто с улицы зашёл.

Я провожу рукой по её спине, чуть сжимаю. Алина берет меня под руку и тянет куда-то. Идет гордая, с ровной спиной. Ластится ко мне, прижимается.

Подходим к каким-то людям. Знакомимся. Чувствую себя как на смотринах. Будто меня привели как обезьянку и теперь всем демонстрируют. Правда у большинства собеседников быстро пропадает ко мне интерес. Хватает лишь несколько приветственных фраз и на этом мое существование для них заканчивается.

Странные имена, фальшивая доброта, нелепые поцелуйчики по воздуху и обнимашки. Выглядит все нелепо и фальшиво. Алина зато держится уверенно. Она легко общается и ее ничто не смущает.

Я снова смотрю вокруг. На людей. На свет. На эти взгляды. И внутри только одно: Мне это не нравится. И я не знаю, как к этому привыкнуть.

Стою рядом с Алиной, держа стакан, и больше наблюдаю, чем участвую. Здесь все слишком… отточенные. Улыбки, взгляды, движения — как будто отрепетированы. Слишком правильно. Слишком гладко.

Алина в этом всём — живая. Настоящая. И это сразу бросается в глаза.

— Алина, привет, — к нам подходит парень. Уверенный, аккуратный, с тем самым «я знаю себе цену» во взгляде. — Ты сегодня отлично выглядишь.

— Спасибо, — она улыбается. Немного смущённо, но искренне.

Он переводит взгляд на меня.

— Познакомишь?

— Это Максим. Мой парень.

Он кивает, протягивает руку.

— Дамир.

Жму спокойно.

— Максим.

— Ты не из нашей сферы, да? — спрашивает он, будто между делом. Без наезда. Но с этим лёгким интересом, в котором уже есть ответ.

— Нет, — отвечаю ровно.

— Понятно, — он улыбается чуть шире. — А чем занимаешься?

— Работаю.

Алина рядом едва заметно напрягается. Я чувствую.

— Конкретнее? — он чуть склоняет голову.

— Без красивых слов, если можно, — спокойно говорю. — Просто работаю.

Он тихо усмехается.

— Люблю конкретику.

— Я тоже, — киваю.

Пауза. Короткая, но ощутимая.

— Алина, ты быстро вливаешься, — продолжает он уже ей. — Обычно сложнее.

Она пожимает плечами.

— Я стараюсь.

— Видно.

Он смотрит на неё чуть дольше, чем нужно. Мне это не нравится. Но я молчу.

— Главное — уметь правильно выбирать окружение, — добавляет он.

Вот тут я уже смотрю прямо на него.

— Это ты сейчас про что?

Он переводит взгляд на меня, улыбается.

— В целом.

— Тогда окей, — спокойно отвечаю. — Главное, чтобы выбор был свой, а не потому что “так надо”.

Алина рядом чуть сильнее сжимает мои пальцы. Дамир делает паузу. Улыбка остаётся, но становится тоньше.

— Согласен, — говорит он. — Не всем это даётся.

— Да, — киваю. — Удобнее подстраиваться.

Тишина. Алина быстро вмешивается:

— Ладно, я сейчас подойду, — говорит она ему.

— Конечно, — он отходит, всё так же спокойно.

Я провожаю его взглядом. Алина сразу поворачивается ко мне.

— Макс… — тихо.

— Что? — так же спокойно.

— Ты сейчас… — она запинается, — ну, немного резко.

— Я нормально ответил.

— Да, но…

Она оглядывается по сторонам, берёт меня за руку.

— Пойдём.

Мы отходим в сторону, туда, где потише.

Алина останавливается, поворачивается ко мне.

— Ты не мог чуть мягче?

— Я не грубил.

— Я знаю… — она вздыхает. — Но ты как будто… против всех.

Я смотрю на неё.

— Я ни против кого.

— Тогда почему это так ощущается?

Я чуть пожимаю плечами.

— Потому что они играют. А я — нет.

Она молчит секунду.

— Это моя среда, Макс. Понимаешь, мне не нужно наживать себе врагов...

— Я понимаю.

— Правда?

— Да., - Я делаю паузу. — Но я не буду делать вид, что мне всё здесь нравится.

Она смотрит внимательно.

— Я и не прошу.

— Просишь, — спокойно говорю. — “Мягче”, “нормально” — это и есть про подстроиться.

Она опускает взгляд на секунду.

— Я просто не хочу, чтобы ты выглядел… чужим.

— Я и есть чужой, Алин.

Она поднимает глаза. И в них — уже не раздражение. Скорее… растерянность.

— Но ты мой, — тихо говорит она.

Меня это цепляет. Сильно. Я выдыхаю, чуть мягче:

— Я рядом с тобой. Этого мало?

Она качает головой.

— Нет.

— Тогда что надо?

— Чтобы ты… не отталкивал их сразу.

Я усмехаюсь уголком губ.

— Я их не отталкиваю. Я просто не притворяюсь, что они мне нравятся.

Она молчит.

Я добавляю тише:

— И не хочу, чтобы ты тоже притворялась.

Она вздыхает, отводит взгляд.

— Я не совсем понимаю, что я здесь делаю. Зачем все это.

— Ты мой парень и я хотела чтобы мы были вместе.

— Это какая-то демонстрация?

Алина молчит.

— Нет. Просто… — она снова смотрит на меня, — не делай мне сложнее, ладно?

Я смотрю на неё. И уже без упрямства киваю.

— Ладно.

Она выдыхает чуть легче. Но внутри у меня всё равно остаётся ощущение:

Здесь все играют. А я — нет. И рано или поздно это станет проблемой.

Глава 53

Алина

Я выхожу из студии последней. Очередной изматывающий день, что выжимает все соки. Сейчас у меня лишь одно желание — это скорее упасть на сидение к Максу в машину, вытянуть ноги, а затем чтобы Макс донес меня до моей мягкой пушистой любимой кроватки. Или остаться у него на руках? Дома. Или не дома. У него. Вот ведь делема-то. Я невольно улыбаюсь.

Ладно. Комбо — я на на мягкой кроватке с вытянутыми ногами в объятиях Макса. Идеально!

Девочки уже толпятся у входа — кто-то ждёт такси, кто-то просто стоит, болтает, смеётся. Воздух тёплый, вечер мягкий, и внутри у меня всё ещё держится этот странный подъём после новостей о моей первой предстающей съемке. Наконец я прошла кастинг и кажется меня пригласили одной из моделей для рекламы.

И тут я вижу его. Стоит у машины, облокотившись на дверь, курит. Чуть в стороне, как будто не хочет сильно светиться среди всей этой толпы.

У меня внутри сразу что-то мягко сжимается. Мой.

— Это он? — шепчет рядом одна из девочек.

Я не успеваю ответить, как они уже сами всё понимают.

— Ого… — тянет вторая. — Алина, ты серьёзно?

Я смущённо улыбаюсь.

— Ну… да.

— Ты не говорила, что он такой, — добавляет Кристина сзади. —

— Очень даже, — подхватывает Марго.

Я чувствую, как щеки начинают гореть. Смешно. Неловко. И… приятно.

— Он просто… Макс, — пожимаю плечами, будто это всё объясняет.

— Познакомишь? — улыбается Мари, чуть наклоняя голову, но в глазах что-то другое.

Я уже открываю рот, чтобы ответить, но в этот момент меня окликают.

— Алина, подожди.

Полина.

Я оборачиваюсь.

— Да?

Она подходит ближе, понижает голос.

— Завтра встреча с представителем бренда. Будь готова. Время тебе скинут.

Сердце снова делает этот прыжок.

— Хорошо.

Полина говорит мне еще пару напутствий и предложений, которые меня ждут на следующей неделе.

— И не опаздывай, — добавляет она и уходит так же быстро.

Я киваю, даже не успев ничего толком сказать.

Когда возвращаюсь взглядом к машине… Что-то внутри неприятно сжимается.

Возле Макса уже стоит Мари. Та самая, что только что улыбалась и просила познакомить. Она стоит слишком близко. Смеётся. Что-то говорит. Рукой поправляет волосы. И смотрит на него… так.

Я замедляю шаг. Смотрю. Серьезно?

Макс отвечает. Спокойно. Без улыбок на пол-лица. Но и не отталкивает. Просто… разговаривает. И меня это почему-то цепляет сильнее, чем если бы он сразу её послал.

Почему он вообще с ней разговаривает? Глупая мысль. Нелепая. Но уже есть.

Я подхожу ближе. Он замечает меня сразу. Взгляд цепляется за меня — и задерживается. Тёплый. Свой.

— О, вот и Алина, — говорит Мари, оборачиваясь ко мне с улыбкой. Слишком сладкой.

— Да, — коротко киваю я. Чувствую как внутри все сжимается.

Она переводит взгляд с меня на него.

— Ладно, не буду мешать.

И, прежде чем уйти, снова смотрит на Макса.

— Было приятно познакомиться.

Чуть дольше, чем нужно. Чуть мягче, чем нужно.

Поворачивается и уходит.

Я улавливаю это «приятно». Провожаю её взглядом. И только потом смотрю на него.

— Познакомился? — спрашиваю спокойно. Слишком спокойно.

Он тушит сигарету, открывает мне дверь.

— Она сама подошла.

Я киваю. Сажусь в машину. Макс обходит, садится за руль. Дверь закрывается.

Тишина.

Я смотрю вперёд. Чувствую, как внутри поднимается что-то неприятное. Лёгкое раздражение. Ревность. Или что-то похожее. Мне это не нравится. Но я молчу.

Он заводит машину.

— Устала? — спрашивает, как обычно.

Я пожимаю плечами.

— Есть немного.

Машина трогается. А внутри у меня крутится только одно:

Зачем она к нему подошла?

И почему меня это так задело.

Мы выезжаем со стоянки, и первые пару минут я молчу. Смотрю в окно, на огни, на прохожих… но на самом деле не вижу ничего. В голове крутится одно и то же. Её улыбка. Её взгляд на него. Как близко она стояла.

Я сжимаю губы. Ну и что? Подошла и подошла.

Хотя о чем это я? Это же Мари! Любительница симпатичных парней. Впрочем как и все остальные.

Но внутри всё равно неприятно. Слишком.

Макс ведёт спокойно. Одной рукой держит руль, второй переключает передачи. Будто ничего не произошло. И это почему-то бесит ещё сильнее.

— Она сама подошла, да? — наконец не выдерживаю я.

Он бросает на меня короткий взгляд.

— Да.

— И о чём вы разговаривали?

— Ни о чём особенном., - цокает он немного раздраженно.

Я усмехаюсь.

— Конечно.

Поворачиваюсь к нему.

— Прямо ни о чём?

Он чуть хмурится.

— Алин…

— Что «Алин»? — перебиваю, чувствуя, как внутри начинает кипеть. — Я вообще-то видела.

— И что ты видела? — хмурится.

— Как она к тебе клеилась. — сжимаю руки сильнее — И телефончик в руках крутила. Обменялись номерами?

Макс резко переводит взгляд.

— Она просто разговаривала.

— А ты прям такой недоступный стоял, да? — язвлю я.

Он сжимает челюсть.

— А мне надо было её послать?

— Да! — выпаливаю я быстрее, чем успеваю подумать.

Макс коротко усмехается. Без радости.

— Хотелось, но ты просила не усложнять тебе все.

Пауза. Тяжёлая.

Он на секунду отворачивается к дороге, сжимает челюсть. Я тоже чувствую, что перегибаю. Но остановиться уже не могу.

— Мне это не нравится, Макс.

— А мне, думаешь, нравится? — его голос становится жёстче.

Я замираю.

— В смысле?

Он усмехается. Коротко. Без веселья.

— В прямом.

— О чём ты?

Он качает головой.

— Да ни о чём.

— Нет, скажи, — я поворачиваюсь к нему всем корпусом. — Давай.

Он молчит пару секунд. Потом всё-таки говорит.

— Мне не нравится твоя тусовка.

У меня внутри что-то резко сжимается.

— Что?

— Эти девчонки, — он бросает на меня взгляд. — Змеи.

Я вспыхиваю.

— Не начинай.

Впрочем я и сама это знаю. Меня просто бесит, что Макс постоянно все критикует. Он просил меня найти занятие по душе. Я и нашла. Теперь нет времени выносит ему мозг, пока я скучаю в его отсутствие. Но как оказалось, мне надо было найти еще занятие которое устроит и его. Раздражает неимоверно.

— Я не начинаю, я говорю как есть.

— Ты их вообще не знаешь., - не думала никогда, что буду заступаться за этих сучек.

— И слава богу. Зато я слышал.

Я напрягаюсь.

— Что ты слышал?

Он хмыкает.

— Достаточно.

— Макс, нормально объясни., - говорю тверже. Саму потряхивает внутри от того, что могла ему наплести Мари.

Он сжимает руль.

— Та, которая ко мне подходила… она про тебя такое несла, что у меня руки чесались её заткнуть.

У меня внутри всё холодеет.

— Что… она сказала?

Он качает головой.

— Неважно.

— Важно! Мне надо! — голос срывается. — Это про меня!

Он резко тормозит на светофоре. Поворачивается ко мне.

— Алина это п*здец! Я такой х*рни еще не слышал! Чем вы там вообще занимаетесь?! Ты быстро растёшь… потому что умеешь правильно общаться?

Я замираю. Сердце падает куда-то вниз.

— В каком смысле… «правильно»?

Он смотрит прямо.

— В том самом.

Меня будто обливают холодной водой.

— Это бред, — тихо говорю я.

Макс молчит. Сильнее сжимает челюсть. Что желваки ходят.

Я расширяю глаза. Холод проходит по позвоночнику. Быстро бросаю взгляд на его окно. Нет, закрыто. Да и о чем я вообще. Лето ведь, тепло. Даже жарко.

— Ты не веришь мне? — произношу осторожно.

— Что? — возмущается Макс. — Нет конечно. Что за чушь ты несешь?

— Тогда почему ты ничего не ответил? — свожу брови домиком.

Макс отворачивается.

— Ты даже не понимаешь, среди кого крутишься!

Я вскидываю голову.

— А ты понимаешь?

— Да!

— Нет, Макс! — я чувствую, как внутри всё закипает. — Ты просто смотришь со стороны и сразу вешаешь ярлыки!

— Я не вешаю ярлыки, я вижу!

— Что ты видишь? — почти кричу. — Что я стараюсь? Что я хочу чего-то добиться? Мне нравится эта работа. И это всего лишь погрешности профессии.

Он резко отворачивается.

— Я вижу, как на тебя смотрят.

— И что?!

— И мне это не нравится!

Пауза. Я смотрю на него.

— То

— Я этого не говорил.

— Ты это имеешь в виду! Макс, я — модель и это моя работа, чтобы на меня смотрели.

— Я имею в виду, что это не твой мир, Алина., - Макс качает головой.

У меня внутри что-то обрывается.

— А может… это как раз мой мир?

Он усмехается.

— Серьёзно?

— Да!

— И ты готова вот так вот… среди них? — он кивает куда-то назад, в сторону студии. — Где за спиной друг друга жрут?

— А у тебя, думаешь, не так?! — вспыхиваю я. — У вас все святые?

— Мы хотя бы не притворяемся!

— А они притворяются, потому что это работа!

— Это не работа — это цирк!

— Тогда зачем ты вообще приехал?! — срываюсь я. — Зачем ты лезешь в то, что тебе не нравится?!

Он резко сжимает руль.

— Потому что ты там!

Тишина. Громкая. Я тяжело дышу.

— Тогда уважай это, — тихо, но жёстко говорю я. — Это моя жизнь.

Он смотрит на меня. Долго.

— А я, значит, не часть этой жизни?

Я замираю.

— Макс…

— Потому что складывается ощущение, что нет, — перебивает он.

Меня накрывает.

— Это ты сейчас отдаляешься!

— Я?!

— Да! — голос дрожит. — Ты постоянно чем-то недоволен! Тебе не нравятся мои подруги, мои занятия, всё!

— Потому что я вижу, к чему это ведёт!

— К чему?!

Он не отвечает сразу. Просто смотрит вперёд. И тихо говорит:

— К тому, что ты становишься чужой.

Меня будто ударяет.

— Это неправда.

— Правда.

— Нет!

Светофор переключается. Макс резко трогается. Мы оба замолкаем.

Но это уже не та тишина. Это обида. Острая. Неприятная.

И самое страшное — никто из нас не хочет уступать.

Глава 54

Макс.

Двор как двор. Тот же скрип качелей, тот же облезлый стол, на котором уже сто лет играют в карты, те же лица — свои, привычные. Кто-то курит, кто-то ржёт слишком громко, кто-то спорит ни о чём, но с таким видом, будто решается судьба мира.

Я сижу на лавке, развалившись, локтями упираюсь в колени. В руке телефон. И опять открываю чат. Алина. Пусто. Ничего нового.

Пальцем пролистываю вверх, перечитываю её последние сообщения. Глупо. Сам понимаю, что глупо. Но всё равно.

— Ты там дырку уже прожёг? — усмехается Костя, пихая меня плечом.

— Отвали, — бурчу, даже не поднимая головы.

— Влюблённый, — тянет он, закуривая.

Я только фыркаю. Влюблённый. Ага. Скорее, застрявший.

Мысли всё равно возвращаются к вчерашнему. К этой глупой ссоре. К той её вечеринке. К этим людям. К тому, как они на неё смотрели.

Меня передёргивает. Не моё это всё. И она… там.

Алинка сегодня работает. Какая-то съемка. Сказала, что не знает во сколько освободится. А я уже соскучился. Впрочем как всегда. Не могу без нее. Чтобы не случилось.

Телефон снова в руке. Открываю её профиль. Фото. Смотрю дольше, чем надо.

— Макс, ты вообще с нами? — Ян машет рукой перед моим лицом.

— Ага, — коротко.

Но сам понимаю — нет. Я вообще не здесь.

Рядом кто-то садится. Чувствую движение, запах сладких духов. Не Вика. Другая.

Поворачиваю голову. Иннга. Кажется, так её зовут. Из соседнего двора. Пару раз пересекались.

Она улыбается.

— Чего такой серьёзный?

— Просто, — пожимаю плечами.

Она наклоняет голову, разглядывает меня внимательнее.

— Не верю.

Я усмехаюсь краем губ.

— Твоё право.

Пауза.

Она не уходит. Наоборот — чуть ближе подсаживается. Нога к ноге почти касается.

Я это замечаю. И не двигаюсь.

— У тебя всегда такое лицо, как будто ты кого-то убить хочешь, — говорит она легко.

— Не всегда, — отвечаю спокойно.

— А сейчас?

Я наконец отрываюсь от телефона, смотрю на неё.

— Сейчас думаю.

— О чём?

— Не скажу., - улыбаюсь слегка.

Она улыбается шире.

— Значит, о ком-то.

Я хмыкаю.

— Логика железная.

— Я вообще умная, — она слегка толкает меня плечом.

Я не отодвигаюсь.

— Макс, хватит торчать в телефоне, — хватает она меня за руку, — Без тебя скучно. Пошли ко всем.

Пацаны где-то на фоне уже спорят, кто-то орёт, кто-то смеётся. Жизнь идёт своим чередом. Простая, понятная.

Здесь всё по-другому. Без этих улыбочек, без игры. Если кто-то что-то думает — говорит прямо. Я к этому привык. И, наверное, поэтому вчера так выбесило.

— Девушка есть? — вдруг спрашивает Иннга, будто между делом.

Я коротко киваю.

— Есть.

Она на секунду замолкает. Потом пожимает плечами.

— Эх, — вздыхает — у всех красавчиков всегда находятся девушки. — и проводит пальцами возле моих волос, как бы стряхивая невидимую пыль.

Но не уходит. И не отодвигается.

Наоборот — проводит пальцем по краю стола, будто просто так, но слишком близко ко мне. Я замечаю.

И мне… приятно.

Чёрт. Просто внимание. Ничего такого. После вчерашнего — особенно.

Там на неё смотрели все. Здесь — на меня смотрит кто-то.

Баланс, что ли.

— И где она? — Иннга снова смотрит на меня.

— Занята, — отвечаю коротко.

— Важная, значит.

Я пожимаю плечами.

— Типа того.

Она усмехается.

— И ты сидишь тут и скучаешь?

— Я не скучаю.

— Да ладно, — она кивает на мой телефон. — Ты уже минут десять туда пялишься.

Я блокирую экран.

— Привычка.

Она наклоняется чуть ближе.

— Или ждёшь?

Я смотрю на неё. Прямо.

— Жду.

Она выдерживает взгляд. Не отводит.

— Понятно, — тихо.

Но в голосе нет обиды. Скорее… интерес.

— Упрямый, да? — добавляет она.

— Есть немного.

— Люблю таких, — улыбается.

Я фыркаю.

— Не надо таких любить.

Она смеётся.

— А ты сложный.

— Нет, — качаю головой. — Я простой.

И это правда. Вот даже подружки — модели Алины оценили меня как слишком простого для этой принцессы.

Мне не надо этих игр. Но почему-то всё равно сижу и не ухожу. Хотя мог бы.

Инга проводит ладонью по своим волосам, закидывает их назад.

— Пошли прогуляемся? — говорит вдруг.

Я на секунду задумываюсь. Не потому что хочу. А потому что…

Алина сейчас где-то там. В своём мире. И мне это не нравится.

Я выдыхаю, качаю головой.

— Не.

— Даже не подумаешь?

— Уже подумал.

Она прищуривается.

— И что решил?

— Что не надо.

Пауза.

Она смотрит на меня чуть дольше, чем раньше. Потом усмехается.

— Ладно. Верный значит.

Я ничего не отвечаю. Потому что сам не до конца понимаю, что это сейчас было. Верность? Или просто… лень в это лезть.

Телефон в руке снова вибрирует. Я сразу смотрю. Алина. Сообщение. Внутри что-то щёлкает. Резко. Я даже не замечаю, как чуть выпрямляюсь.

— Всё, я пропала? — с улыбкой спрашивает Инга.

Я уже читаю. И уголок губ сам тянется вверх.

— Да.

Она тихо смеётся.

— Поняла.

Я не отвечаю. Потому что уже там. С ней.

Пишет, что будет поздно. Обещает вызвать такси. Могу не ждать ее звонка. Ладно, что тут поделать.

— Я поехал, — бросаю пацанам, поднимаясь с лавки.

— Куда? — тянет Костя.

— Домой.

— О, заскучал, — ухмыляется он.

Я не отвечаю. Просто киваю, засовываю телефон в карман и иду к машине.

Свежий вечерний воздух бьёт в лицо. Тишина двора уже не давит, а наоборот — как будто выталкивает отсюда.

Мне надо к ней. И всё.

Слышу шаги сзади. Быстрые.

— Макс, подожди!

Инга.

Я на секунду прикрываю глаза. Только этого не хватало.

Оборачиваюсь.

— Чего?

Она чуть запыхалась, но улыбается, как ни в чём не бывало.

— Подвезёшь?

Я смотрю на неё пару секунд. В принципе… ничего такого.

— Куда?

— Да тут недалеко, — машет рукой. — По пути.

Я колеблюсь секунду. Потом киваю.

— Садись.

Она быстро обходит машину, устраивается на пассажирском. Захлопывает дверь, запах её духов снова заполняет салон.

Я завожу двигатель. Тишина. Только музыка тихо играет и мотор гудит.

Выруливаю со двора, смотрю на дорогу. И почти сразу чувствую.

Она ближе. Слишком близко.

Краем глаза замечаю — повернулась ко мне, ногу под себя поджала, смотрит.

— Ты всегда такой молчаливый? — тянет она.

— Нет.

— А со мной?

— Ты что-то хотела?

Она усмехается.

— Да так. Не молчать же нам.

Я не отвечаю. Руки на руле, взгляд вперёд. Но напряжение в салоне становится ощутимым. Прямо в воздухе висит.

Она проводит пальцами по приборной панели. Медленно. Как будто просто от скуки. Но не просто.

— У тебя машина классная, — говорит тихо.

— Нормальная.

— Не будь такой скромнягой, — сводит брови домиком.

Я выдыхаю.

— Слушай…

Она перебивает, наклоняясь чуть ближе.

— У тебя же девушка есть, да?

Я киваю.

— Есть.

— И что? — она смотрит прямо.

— В смысле?

— В смысле… — пожимает плечами. — Это же не мешает.

Я поворачиваю голову. Смотрю на неё. Долго. Она не отводит взгляд. Наоборот — губы чуть приоткрывает, ближе становится.

Чёрт. Я сжимаю руль сильнее.

— У тебя вроде парень есть, — спокойно говорю.

Она фыркает.

— Да ну его, этого козла.

— А.

— Серьёзно, — она закатывает глаза. — Достал уже. Думает, что я его собственность.

Я отворачиваюсь обратно на дорогу.

— Понятно.

— И вообще… — она снова тянется ко мне рукой, касается моего плеча. Лёгко. Но слишком уверенно. — Я же не замуж за тебя собираюсь.

Я резко убираю её руку. Не грубо. Но чётко.

— Не надо.

Пауза. Она замирает.

— Ты чего?

— Ничего, — коротко.

— Я просто…

— Я понял что ты хотела.

Чувствую, как внутри поднимается раздражение. Не на неё даже. На ситуацию. На себя. На всё это.

— Иннга, — говорю ровно, — давай закончим это вот все. Где тебя высадить?

Она смотрит на меня уже без улыбки.

— Ты серьёзно сейчас?

— Да.

— Из-за неё?

Я сжимаю челюсть.

— Макс, прекрати играть в святого. Не припоминанаю, чтобы ты когда-то от женской ласки прятался., - морщится она.

— Раньше у меня девушки не было, — отвечаю максимально спокойно, хотя сам закипать начинаю. Зачем я вообще согласился ее повезти?

— Ой, — машет Иннга, — когда это кому-то мешало? Или благоверная не дает? — улыбается, — Так я это исправлю... - и снова лезет ко мне.

Я уже почти выруливаю на главную, когда боковым зрением цепляю знакомый силуэт. Сердце будто спотыкается. Алина.

Она стоит чуть в стороне у дороги, с телефоном в руке, оглядывается — как будто кого-то ждёт. Меня.

Я резко жму на тормоз.

Машина дёргается, Иннга рядом вздрагивает.

— Ты чего?!

Но я уже не слышу. В голове только одно — она увидит. Как она сидит рядом. Как близко. Как это всё выглядит со стороны.

Чёрт.

Я сжимаю руль так, что пальцы белеют. На секунду хочется просто выйти. Подойти. Объяснить. Но вместо этого…

Я резко сдаю назад.

— Макс, ты нормальный вообще?! — Иннга хватает меня за руку.

Я стряхиваю её.

— Сиди.

Слишком резко. Сам слышу.

Отъезжаю чуть дальше, за поворот, где нас уже не видно. Торможу.

Тишина.

Дыхание тяжёлое. Как будто только что чуть не влетел куда-то.

— Это что сейчас было? — напряжённо спрашивает Иннга.

Я провожу рукой по лицу. Злюсь. На себя.

— Ничего.

— Ничего? — она повышает голос. — Ты как будто от кого-то сбежал!

Я резко поворачиваюсь к ней.

— Всё, Иннга. Хватит.

Она замолкает. Смотрит.

А у меня внутри странное чувство. Не страх даже. Что-то хуже. Как будто я сам себя только что подловил.

— Выходи, — говорю уже спокойнее, но жёстко.

— Макс…

— Я сказал — выходи.

Пауза. Она смотрит ещё секунду… потом открывает дверь.

— Псих, — бросает на выходе.

Хлопок. Я остаюсь один. Сижу. Смотрю в лобовое стекло. И не понимаю. Чего я сейчас испугался? Я же ничего не сделал. Ничего такого. Но почему-то внутри всё равно неприятно. Как будто сделал.

Глава 55

Алина

Сегодняшняя съемка сильно затянулась. Я снималась для рекламы косметики. На съемочной площадке присутствовал креативный директор и долго елозил, пытаясь выдавить из всех нас идеальный, по его мнению, кадр. Я думала, что уже не доберусь сегодня до дома. Но в какой-то момент это свершилось и идеальный кадр был получен.

— Стоп! Готово! - произнес он. И съемка быстро свернулась буквально за десять минут. Еще пару минут назад я стояла под софитами, а теперь уже напяливаю свои джинсы и заказываю такси.

Хотелось позвонить Максу, но я думала что все будет очень долго и предупредила его, что сегодня не увидимся. А теперь оказалось что весь вечер в нашем распоряжении. Какая радость!

Я быстро добираюсь до дома и уже почти начинаю набирать ему сообщение, когда рядом резко тормозит машина.

Я вздрагиваю. Поворачиваюсь — и сердце тут же подпрыгивает. Макс.

Он выходит быстро. Слишком быстро. Дверь хлопает чуть громче, чем обычно, и он сразу идёт ко мне. Я улыбаюсь автоматически.

— Ты чего так пугаешь? — смеюсь, делая шаг к нему.

Но он… какой-то не такой. Сразу чувствую. Глаза бегают. Дыхание чуть сбито, как будто он только что бежал, хотя просто вышел из машины. И взгляд — цепляется за меня, но не держится. Скользит.

Я невольно хмурюсь.

— Макс?

Он останавливается рядом, кладёт руку мне на талию. Привычно. Тепло. Но напряжение в нём чувствуется даже через это касание.

— Привет, — говорит, чуть тише обычного.

Я внимательно смотрю на него.

— Привет…

Пауза. Я прищуриваюсь.

— Ты в порядке?

— Да, — слишком быстро.

Я наклоняю голову.

— Точно?

Он усмехается, но как-то криво.

— Точно.

И сразу притягивает меня ближе, будто хочет закрыть тему. Касается губами виска, потом щеки.

Я улыбаюсь, но внутри

— Ты долго? — спрашивает он.

— Нет, — качаю головой. — Минут пять стою.

Он кивает. Снова смотрит куда-то мимо меня, потом обратно. Я ловлю его за подбородок пальцами, заставляя посмотреть прямо.

— Эй.

Он наконец фиксирует взгляд на мне.

— Ты странный.

— Я? — усмехается.

— Угу.

Пауза. Я изучаю его лицо. Прямо всматриваюсь. Как будто могу там что-то прочитать.

— Что-то случилось?

Он на секунду замирает. И я почти уверена — сейчас скажет. Но он выдыхает и качает головой.

— Да нет. Просто день дурацкий.

Я медленно киваю. Верю? Наверное… да. Хочу верить.

— Ты же говорила, что будешь до позна, — спрашивает уже мягче.

— Ну, получилось закончить быстрее., - Я улыбаюсь, обнимаю его за шею, прижимаюсь ближе. — Я соскучилась. Хочу побыть с тобой вдвоем. Поехали отсюда.

Он сразу реагирует. Чуть расслабляется. Рука на моей спине становится увереннее.

— Поехали.

И всё вроде бы снова нормально. Он рядом. Тёплый. Мой. Но где-то внутри всё равно остаётся маленький укол. Едва заметный. Как будто я что-то почувствовала… но не успела понять что.

Утро начинается не с мыслей о Максе. И это первое, что меня пугает.

Я понимаю это уже в автобусе, когда машинально тянусь к телефону… и не открываю наш чат. Просто смотрю в окно. На людей. На отражение себя в стекле.

Странно. Раньше внутри всё начиналось с него. С его «доброе утро», с его голоса, с воспоминаний о вчерашнем. А сейчас — пусто. Не холодно. Не больно. Просто… по-другому.

Я сжимаю стакан с кофе чуть сильнее, чем нужно, и отворачиваюсь. Нормально всё. Наверное.

В студии как всегда шумно. Девушки, свет, разговоры, смех — всё смешивается в один фон, к которому я уже почти привыкла. Кто-то переодевается прямо за ширмой, кто-то репетирует походку, кто-то обсуждает вчерашнюю вечеринку.

Я прохожу внутрь, здороваюсь, ловлю на себе пару быстрых взглядов. Уже не так, как раньше. Я больше не «та самая новенькая». Но и не своя. Где-то посередине. И это… даже хуже.

Хочется быть здесь. Быть нужной. Быть… не лишней.

Я поправляю волосы, автоматически выпрямляю спину. Уже без усилий. Тело само помнит.

Я отхожу в сторону, делаю вид, что листаю телефон, но сама наблюдаю. За девочками. За тем, как они двигаются, как держатся. Уверенно. Как будто это их мир. А я всё ещё… гость.

— В линию! Быстрее, девочки, — раздается голос наставницы.

Мы выстраивается. Музыка. Ритм. Шаг.

Я делаю первый проход. Каблук уверенно касается пола. Спина ровная. Взгляд вперед.

Не думай. Просто иди.

Но мысли все равно лезут. Меня тревожит отстранённость Макса и его недоговоры.

Я чуть сбиваюсь с ритма.

— Сереброва, не плыви, — сухо бросают сбоку.

— Да.

— И втяни живот!

Каждый раз одно и то же — «надо еще минус два килограмма». Мне кажется что это просто такая фраза-паразит которую использует наставница по отношению к любой девушке здесь. Главное быть худее и стройнее.

Собираюсь. Снова шаг. Поворот.

Слева Марго фыркает, проходя мимо.

— Слышала? — кидает она кому-то, но так, чтобы услышали все. — Нашу Мари все-таки утвердили.

— Конечно утвердили. — лениво отвечает другая — Такие роли просто так не дают.

Марго усмехается.

— Ну да. Особенно если ты «правильно» стараешся.

Тихий смешок.

Я ловлю взгляд Мари в конце зала. Она делает вид, что не слышит. Спина ровная, подбородок выше обычного.

— Повезло девочке, — продолжает Марго уже тише, но я все равно слышу — Не всем же такие... возможности выпадают.

Я отвожу взгляд. Снова шаг. Поворот.

Они не правы. На тот кастинг нас посылала Полина вдвоем. Это было сложно. И я как всегда провалилась. Мари держалась более уверенно. Это правда, что у многих моделей есть покровители. Но не все решается, через постель. Многие правда заслуживают свое место честным трудом. И хоть Мари и не против таких способов, я искренне верю, что она действительно прошла кастинг.

Я даже не успеваю толком эту мысль сформулировать, как Полина поднимает глаза от планшета. И смотрит прямо на меня.

— Алина.

Я замираю.

— Да?

— После общего — останешься.

Сердце проваливается куда-то вниз.

— Хорошо…

Я не понимаю, это хорошо или плохо.

Проходит час. Или два. Я уже теряю счёт времени. К концу занятий ноги гудят так, что я едва чувствую ступни.

Сажусь на край дивана в зоне отдыха, снимаю туфли и тихо выдыхаю.

Боже...

Пальцы ноют, икры тянет. Хочется просто лечь и не двигаться.

— Я же говорила, что меня возьмут, — доносится голос Марго.

Я поднимаю голову. Она стоит в углу напротив с телефоном в руке и явно наслаждается вниманием.

— Фотосессия через три дня, — бросает небрежно. — Для одного бренда.

Она ловит мой взгляд на секунду. Улыбается. Не тепло.

— Но там, конечно, не всех берут, — добавляет она — Нужен уровень.

Я ничего не отвечаю. Просто отвожу взгляд. Противно. Сама ведь только что потешалась над успехами других, а теперь... Макс все же наверное прав.

Полина проходит мимо, кивнув мне. Делая как бы акцент, что она заметила меня и ждет разговора.

Стою посреди студии, не зная, куда деть руки. Полина подходит не сразу. Листает что-то, переговаривается с кем-то. Я начинаю думать, что меня вообще забыли. Но потом она всё-таки подходит.

Смотрит на меня внимательно. Оценивающе. Как в первый раз.

— Значит так, — говорит спокойно. — «Maison Roche» хочет тебя.

Я не сразу понимаю.

— В смысле?..

— В прямом, Алина, — она чуть приподнимает бровь. — Лицо кампании.

Внутри что-то вспыхивает. Резко. Тёпло. Ярко.

— Серьёзно?..

— Да.

Я не могу сдержать улыбку. Она сама появляется. Глупая. Широкая.

— Это… это же…

Слова путаются. Я смеюсь от нервов.

— Это очень круто, да? — выдыхаю.

Полина кивает.

— Это очень хорошо.

И в этот момент я чувствую. Подъём. Настоящий. Как будто меня подняли на ступень выше. Как будто я… смогла.

Я смогла.

— Когда съёмка? — быстро спрашиваю я.

— Скоро. Подготовка начнётся уже на неделе.

Я киваю, всё ещё улыбаясь. Хочется кому-то рассказать. Срочно. Прямо сейчас. Максу. Первая мысль — он.

Я хватаю телефон. Пальцы сами открывают чат.

Пишу: «Ты не поверишь…»

И замираю. Смотрю на экран. На эти слова. И вдруг… Не отправляю. Почему-то. Не потому что не хочу. А потому что… Не знаю, как он отреагирует.

Всплывает тогдашний вечер. Его взгляд. Его раздражение. Его «мне это всё не нравится».

Я закусываю губу. Радость внутри не исчезает. Но в неё будто трещина проходит. Тонкая. Едва заметная. Но уже есть.

Я всё-таки отправляю сообщение. Потому что не могу не поделиться.

Макс искренне поддерживает меня и радуется моим успехам. Но делает это как-то... по-своему. Его не вдохновляет вся эта «глянцевая» жизнь: общение с такими людьми высшего эшелона, поездки, светские вечеринки. Он сопровождает меня, но если есть возможность не идти, с радостью ею пользуется.

Я поднимаю взгляд. Вокруг всё тот же шум. Те же лица. Те же разговоры. Но внутри всё изменилось. Я стала ближе к чему-то своему. И… чуть дальше от него.

Глава 56

Алина

Занятия тянутся бесконечно. Я вроде слушаю, выполняю, даже пару раз ловлю на себе одобрительный взгляд, но внутри всё равно крутится одно и то же.

Его слова. «Ты становишься чужой».

Я сжимаю губы и отвожу взгляд в зеркало. Глупость какая-то. Но неприятный осадок не уходит.

Когда всё заканчивается, девочки начинают быстро собираться. Кто-то уже на ходу обсуждает планы на вечер, кто-то кому-то звонит.

Я медленно складываю вещи, не тороплюсь. Хочется домой. И в то же время… не хочется.

— Алин, — окликает меня Кристина

Я поднимаю голову.

— Да?

Она подходит ближе, понижает голос, будто делится чем-то секретным.

— Мы сегодня едем на автопати. Закрытая. Не по работе.

Я моргаю.

— В смысле?

— В смысле — тусовка. Своя. Без посторонних. Там будут нужные люди.

Я сразу понимаю, о чём она. Те самые «нужные». Контакты. Связи. Возможности.

— Ну так что, ты с нами?

Я чуть напрягаюсь. Я обычно на такие не хожу. Да есть рауты и вечеринки на которых мы обязаны присутствовать и куда нас непосредственно посылает сама Полина. Но вот так, чтобы пойти не «по работе». Такого я никогда не делала. Да, действительно в мире моделей надо крутиться и показывать себя. Мое лицо — это главное мое орудие. Чем больше знакомств и связей — тем успешнее будет моя карьера. Но до этого момента я полностью полагалась на опыт Полины и ее рекомендации. Сама же не делала никаких шагов. Делала только то, что положено по работе. Лишеного не позволяла, чтобы не огорчить Макса. Он и так взвинченный все время.

— Я не знаю… - говорю неуверенно.

— Там как раз и знакомятся, — добавляет она мягче. — Не всегда же ждать, пока тебя позовут.

Я молчу. Внутри что-то шевелится. Интерес. Любопытство. И… желание. А вдруг?

— Просто посмотришь, — продолжает она. — Никто тебя ни к чему не обязывает.

Я опускаю взгляд на телефон. Экран гаснет, отражает меня. И сразу в голове всплывает Макс. Его лицо. Его раздражение. «Мне это не нравится».

Я тихо выдыхаю.

— Он не оценит, — говорю почти себе.

— Кто? — щурится Кристина.

— Да так…, - Я качаю головой.

Я же не обязана. Я же просто… пойду посмотреть. Ничего такого.

Но внутри всё равно будто кто-то тянет назад.

— Ну? — не отстаёт она.

Я поднимаю на неё взгляд. И вдруг понимаю, что… хочу. Хочу туда. Хочу увидеть, что это за мир. Хочу попробовать.

— Я сейчас только переоденусь? — тихо говорю.

Кристина улыбается.

— Отлично. Сейчас заедем к Марго и быстро подберём тебе платье. В таком виде тебя точно не пустят., - закатывает она глаза.

Кристина что-то оживлённо рассказывает, жестикулирует и смеется. Я иду рядом с телефоном в руке. Пальцы сами открывают чат с Максом. Секунда. Две. Сказать правду?

Я уже почти начинаю писать… И останавливаюсь.

Снова вспоминаю его взгляд. Его тон. Его «это не твоё».

Сердце неприятно сжимается. Начнётся…

Я закусываю губу. И стираю начатое сообщение. Пишу другое.

«Меня срочно вызвали на съёмку. Буду поздно. Сегодня не увидимся.»

Смотрю на текст. Неприятно. Но… проще.

Я нажимаю «отправить». Сообщение улетает. И вместе с ним внутри что-то слегка проседает. Как будто маленькая трещина становится чуть шире.

Я убираю телефон в сумку. Это просто вечер. Ничего страшного. Просто… вечер.

Вечеринка встречает меня сразу шумом.

Глухая музыка бьёт в грудь, свет переливается по стенам, люди — красивые, уверенные, слишком расслабленные — двигаются, смеются, касаются друг друга, будто это их привычная среда.

Я на секунду замираю у входа. Я точно сюда?

Всё выглядит… дороже. Взрослее. Чужероднее.

— Не тормози, — тянет меня за локоть Кристина. — Пойдём.

Я киваю и делаю шаг внутрь.

Сразу чувствую на себе взгляды. Быстрые. Скользящие. Оценивающие.

Я автоматически выпрямляю спину. Вдох. Выдох. Спокойно. Просто вечер.

Мы проходим глубже. Кристина сразу растворяется в людях, здоровается, кого-то обнимает, смеётся. Я держусь рядом, но чувствую себя… как будто немного сбоку. Не своя. Но уже не совсем чужая.

Мне протягивают бокал. Я беру. Даже не спрашиваю что это.

— Расслабься, — шепчет Марго рядом. — Ты слишком напряжённая.

Я улыбаюсь. Наверное, видно.

Я делаю маленький глоток. Горьковато. Непривычно.

Музыка становится громче. Или это я начинаю её слышать. Постепенно отпускает. Я начинаю смотреть вокруг уже не с опаской, а с интересом. Кто как двигается. Кто с кем разговаривает. Кто к кому тянется. Здесь всё про контакты. Про взгляды. Про то, кто рядом с кем стоит.

— Алина, — вдруг слышу голос Кристины.

Я оборачиваюсь.

Она стоит рядом с мужчиной. Я сразу понимаю, что он… другой. Не как остальные парни здесь. Старше. Спокойнее. Уверенность в нём не кричащая, а тихая. Дорогая.

Он смотрит на меня внимательно. Не раздевает взглядом. Оценивает. Как работу.

— Познакомься, — говорит Кристина. — Это Давид Роше. Креативнй директор «Maison Roche».

У меня внутри что-то щёлкает. Имя. Я слышала его раньше. Где-то мелькало.

Я быстро беру себя в руки.

— Алина Сереброва, — говорю, стараясь, чтобы голос не выдал волнение.

Он слегка кивает.

— Я знаю.

Меня это сбивает.

— В смысле?

Он чуть улыбается уголком губ.

— Тебя обсуждают.

У меня внутри всё напрягается.

— Надеюсь… не в плохом смысле.

— В разном, — спокойно отвечает он.

Честно. Без прикрас. И это почему-то… цепляет.

Он делает шаг ближе. Не вторгаясь. Просто сокращая дистанцию.

— Ты недавно?

— Да.

— Видно.

Я уже хочу напрячься, но он добавляет:

— И это плюс.

Я моргаю.

— Почему?

— Потому что ты ещё не испорчена.

Я не знаю, как на это реагировать.

Он смотрит на меня чуть дольше.

— У тебя хорошее лицо, — продолжает он. — Чистое. Запоминающееся.

Сердце начинает биться быстрее.

— Спасибо…

Я чувствую, как внутри поднимается то самое чувство. Интерес. Не к нему. К тому, что он может дать.

— Ты работаешь сейчас? — спрашивает он.

— Да. Есть проект.

— Знаю.

Снова это «знаю».

Я чувствую, как становлюсь внимательнее. Собраннее. Он не просто кто-то. Он в курсе.

— И как тебе? — продолжает он.

— Интересно.

— Только интересно?

Я улыбаюсь чуть смелее.

— Иногда страшно.

Он тихо усмехается.

— Ты не привыкла скрывать свои эмоции да?

Становится немного неловко. Чувствую себя маленькой девочкой перед взрослым дядей. Наверное не так следует отвечать. Но играть в эти «игры» я совсем не умею и не представляю что надо делать.

Музыка гремит где-то фоном, но здесь, в этом маленьком пространстве между нами, будто становится тише.

— Ты давно здесь? — спрашивает он.

Я замираю на долю секунды. Вспоминаю сообщение Максу. «Съёмка…»

— Нет, — отвечаю спокойно. — Вот недавно только пришла.

Он кивает.

— Хорошо.

И снова этот взгляд. Внимательный. Как будто он уже что-то решил.

— Тебе стоит чаще появляться в таких местах, — говорит он.

Я чувствую, как внутри откликается.

— Думаешь?

— Я не думаю, — спокойно отвечает он. — Я знаю.

У меня по спине проходит лёгкая дрожь. От слов. От уверенности. От того, как он это говорит.

— Здесь решается больше, чем на кастингах, — добавляет он.

И я понимаю. Он прав. И именно это… опасно.

Я делаю ещё глоток из бокала. Смотрю на него. И впервые за вечер ловлю себя на мысли: А вдруг это мой шанс?

Где-то глубоко внутри всплывает лицо Макса. Его «мне это не нравится».

Я на секунду отвожу взгляд. Но потом снова возвращаю. К Давиду. К этому миру. К возможностям, которые он будто держит в руках. И внутри что-то тихо сдвигается. Пока ещё совсем немного.

— Держи, — Давид протягивает мне свою визитную карточку, — здесь мой личный номер телефона. Но я думаю мы и так скоро встретимся.

Я с удовольствием ее беру. К нам подходят еще люди. Я знакомлюсь еще. Давид переключается на других людей.

Я снова пробегаюсь по его визитке. Вчитываюсь. «Maison Roche». И тут в меня будто молния ударяет. Лицо вспыхивает алым балтийским помидором. Это ведь они предлагают мне стать лицом их бренда! Вот я дура! Вместо того чтобы налаживать отношения — я невинную дурочку из себя строила. Еще и не узнала его!

Надеюсь я ничего не испортила. Может стоит его найти и еще раз поговорить?

Глава 57

Макс

В машине тяжело. Не потому что жарко — окно приоткрыто, вечерний воздух тянет прохладой, — а потому что между нами будто что-то повисло. Густое. Неприятное.

Я веду, смотрю на дорогу и делаю вид, что полностью в ней. Хотя нихрена.

Я чувствую её рядом слишком отчётливо. Как она молчит. Как отвернулась к окну. Как даже не шевелится лишний раз.

И это бесит. Потому что ещё пару часов назад всё опять скатилось в одно и то же. Мои психи. Её претензии. Мои слова. Её обиды. И по кругу.

Каждый день проходит в очередном поиске причины чтобы поцапаться. А ведь все было отлично. Нелепая фраза и снова ссора. Единственный вечер когда мы оба свободны и тот испорчен.

Я сжимаю руль чуть сильнее.

— Пристегнись нормально, — бросаю, даже не глядя.

Глупо. Она и так пристёгнута. Просто надо было что-то сказать.

— Я пристёгнута, — сухо отвечает она.

И снова тишина. Отлично.

Я усмехаюсь себе под нос. Даже разговаривать уже не можем нормально. Я бросаю быстрый взгляд на неё. Сидит, уткнулась в окно, губы поджаты. Красивая. И чужая в этот момент.

Меня это злит ещё сильнее.

— Долго ещё дуться будешь? — не выдерживаю.

Она даже не поворачивается.

— Я не дуюсь.

— Ага.

— Макс, не начинай.

Вот это её «не начинай» — как спичка.

Я резко выдыхаю.

— Я и не начинал.

Секунда. Две. Я жду, что она что-то скажет. Но нет. Тишина. Только шуршание колёс по дороге. Да ну и ладно.

Я возвращаю взгляд на дорогу. Впереди уже знакомый двор. Наши. Обычная жизнь. Где всё проще. Без этих взглядов, разговоров, «нужно выглядеть», «нужно соответствовать».

Я чуть сбрасываю скорость, заезжая во двор.

— Приехали, — коротко говорю.

Она только кивает. И это, блин, хуже любого крика.

Глушу двигатель, сижу секунду, не выходя. Потом резко открываю дверь.

— Пошли.

Голос жёстче, чем надо. Но уже поздно. Обхожу машину, чувствую, как внутри всё ещё кипит. И одновременно — как не хватает её нормальной. Смеющейся. Моей. А сейчас… мы просто идём рядом. И будто не вместе.

Во дворе всё как обычно. Лавка, колонка, кто-то уже открыл пиво, Костя орёт что-то с другого конца площадки. Ян сидит на бордюре, щёлкает зажигалкой — туда-сюда, туда-сюда.

Я выдыхаю чуть легче. Прислоняюсь к машине, закуриваю. Первый затяг — и вроде отпускает. Но не до конца.

Я всё равно краем глаза слежу за Алиной. Она рядом с Викой. Что-то тихо говорит, но уже без той лёгкости, как раньше. И меня это опять царапает.

Да что за херня вообще происходит…

— Чё кислый? — кивает Ян, замечая меня, протягивает руки для приветствия.

— Нормально всё, — отмахиваюсь и пожимаю руку в ответ.

Он хмыкает.

— По тебе видно.

Я не отвечаю. Не хочется сейчас это обсуждать.

Мы перебрасываемся с Яном парой фраз. Алина хихикает с Викой. Девчонки что-то увлечённо обсуждают. Тоже давно не видели друг друга. Принцесса даже не смотрит в мою сторону будто меня и нет. Я же все время поглядываю на нее. Бесит, а глаз оторвать не могу.

В этот момент со стороны двора кто-то резко всхлипывает. Мы оба поворачиваем головы.

Мира. Она почти бежит к нам, размазывая слёзы по лицу. Волосы растрёпаны, дыхание сбито.

Алина и Вика сразу подрываются к ней.

— Мир, ты чего? — Вика хватает её за плечи.

— Что случилось? — Алина уже рядом, гладит по руке.

Мира пытается что-то сказать, но только всхлипывает. Меня внутри сразу сжимает.

Я отбрасываю сигарету и подхожу ближе.

— Так, спокойно, — говорю уже серьёзно. — Дыши. Говори нормально.

Ян встаёт рядом со мной.

Мира делает несколько рваных вдохов.

— Я… я с ним была… — голос дрожит. — С тем парнем… ну… с которым недавно познакомилась…

Я уже напрягаюсь.

— И?

Она зажмуривается.

— Он начал… лезть… — голос срывается. — Я сказала «нет», а он… он не остановился…

Алина резко втягивает воздух.

Вика шепчет:

— Господи…

Я чувствую, как внутри поднимается злость. Резкая. Тёмная.

— Дальше, — жёстко говорю.

— Я вырвалась… убежала… — Мира всхлипывает сильнее. — Но… у него осталась моя сумка… и телефон…

Тишина.

Я переглядываюсь с Яном. Этого достаточно.

— Где он? — спрашиват Ян.

— Мы были в районе старого вокзала… — она всхлипывает, путаясь, — Не знаю, может уже уехал.

Я уже достаю ключи от машины.

— Поехали, — коротко Яну.

Он даже не задаёт лишних вопросов.

Мира наша подруга. А за

— Куда вы? — спрашивает Вика в след.

— Поговорить, — бросает ей Ян, уже открывая дверцу пассажирского сиденья.

Алина хватает меня за руку.

— Макс, подожди…

Я смотрю на неё. В её глазах тревога. Настоящая.

— Всё нормально, — говорю уже тише. — Разберёмся и вернёмся.

Она качает головой.

— Не надо… может, как-то по-другому…

Я усмехаюсь, но без веселья. Смотрю ей прямо в глаза.

— А если бы это с тобой было?

Она замирает. Я аккуратно убираю её руку.

— Не переживай.

И добавляю уже жёстче:

— Никто её трогать не будет.

Я открываю дверь машины. Ян уже садит на пассажирском. Мира остаётся с девчонками, всё ещё дрожит.

Я сажусь за руль, завожу двигатель. Внутри всё собралось в одну точку. Холодную. Чёткую.

Алина сидит на корточках перед Мирой, поглаживает руку и что-то ей говорит и кидает взор на меня.

— Адрес помнишь? — бросаю Яну.

— Да.

Я киваю и вдавливаю газ. Потому что сейчас уже не до разговоров.

Мы подъезжаем быстро. Двор чужой. Узкий. Машины стоят криво, фонарь мигает, под подъездом кучка парней — курят, смеются.

Я торможу резко.

— Здесь, — говорит Ян.

Я уже вижу его. Дикленко. Мира стала встречаться с ним меньше месяца назад. Видел его несколько раз на районе. Поэтому сразу узнаю. Вроде нормальный, но вид у него не располагающий к себе.

Стоит чуть в стороне, в той же компании. Самоуверенный. Руки в карманах.

Меня накрывает холодом. Не злостью даже — чем-то спокойнее. Хуже.

Я выхожу из машины, захлопываю дверь. Ян рядом.

Мы идём прямо к нему. Без суеты. Без лишних слов. Компания сразу притихает. Чувствуют.

Дикленко смотрит на нас, прищуривается.

— Чё надо?

Я останавливаюсь напротив. Смотрю прямо в глаза.

— Ты с Мирой был.

Он усмехается.

— Ну был. И?

Я делаю шаг ближе.

— Её вещи. Телефон. Сумка.

Пауза. Он чуть наклоняет голову.

— А если не отдам?

Я чувствую, как Ян напрягается рядом. Но я не отвожу взгляда.

— Отдашь., - Спокойно. Без повышения голоса. И это, кажется, действует сильнее, чем если бы я орал.

Он смотрит пару секунд. Потом хмыкает.

— Да забери ты эту херню, — бросает кому-то из своих.

Один из пацанов уходит в подъезд.

Я всё так же стою. Не расслабляюсь. Обвожу пацанов взглядом. Нас с Яном всего двое. Их человек шесть — восемь. Не очень хорошие условия.

— И ещё, — добавляю тихо. — Ещё раз к ней полезешь — плохо закончится.

Он закатывает глаза.

— Да успокойся ты, герой…

Но уже без той уверенности.

Парень возвращается. В руках сумка и телефон. Ян забирает, проверяет. Кивает мне. Все цело.

— Всё.

Я уже разворачиваюсь. Задача выполнена. Без драки. И слава богу.

Но не успеваем сделать и пары шагов.

— Эй, стой., - Чужой голос.

Я оборачиваюсь. Из толпы выходит другой парень. Смотрит прямо на меня. Знакомое лицо. И сразу внутри щёлкает.

Бл*ть. Слили уже инфу.

— Ты же тот, да? — он подходит ближе. — На тачке… ты мою девчонку подвозил.

Я молчу. Ян переводит взгляд с него на меня.

— И чё? — спокойно отвечает за меня.

Парень усмехается.

— И то, что она потом домой пришла… довольная такая.

Шаг ближе.

— Скажешь, не трахал?

Внутри резко вспыхивает.

— Рот закрой, — говорю жёстко. Вот не зря чуял, что зря Иннгу подвез тогда. На Алинку обозлился. Приятно внимание другой девушки было. Мозг затуманило. И вот результатт теперь.

Он усмехается шире.

— А чё? Попал?

— Я сказал — рот закрой. Не было ничего.

Я делаю шаг к нему. И теперь уже вокруг начинает двигаться толпа. Чувствую, как напряжение густеет.

Ян рядом становится плотнее.

— Спокойно, — тихо бросает он мне.

Но поздно. Парень толкает меня в плечо.

— Чё, герой, чужих баб возишь, а потом в кусты?

И вот это уже щёлкает окончательно. Я перехватываю его руку. Резко.

— Ты сейчас договоришься. Не было у нас ничего. Так что остынь. И разбирайся со своей бабой без моего участия.

Он выдёргивается.

— Да пошёл ты—

Дальше всё быстро. Шум. Движение. Кто-то хватает кого-то. Кто-то орёт. Я уже не думаю. Только действую.

Глава 58

Алина

Мы ждём слишком долго. Сначала это просто раздражает. Пять минут. Десять. Я сижу на бордюре рядом с Викой, обнимаю себя за плечи и смотрю в темноту двора, куда уехали Макс с Яном. Телефон в руках уже горячий — столько раз я проверяла экран. Нет сообщений.

— Может, всё нормально, — говорит Вика, но сама тоже поглядывает в ту сторону.

Мира сидит рядом, сжавшись в комок. Она уже почти не плачет, только иногда всхлипывает, уткнувшись в колени.

Мне не спокойно. Совсем. Внутри какое-то липкое чувство, как перед грозой. Будто сейчас что-то случится.

— Долго они, — тихо говорю я.

— Ну не убивают же они там никого, — пытается отшутиться Вика.

Но звучит неубедительно.

Я встаю.

— Я поеду.

— Алин, подожди…

— Я не могу сидеть.

Я подхожу к Дамиру, который до этого молча курил, и прошу отвезти к парням. Не девчачье это дело лезть в разборки парней. Еще и засмеют потом. А что хуже так это еще добавишь проблем. И без твоего участия есть с чем разбираться. Но ждать уже совсем невыносимо. Я беспокоюсь за него.

Дамир тоже обратил внимание что что-то они задерживаются. Или нет. Может это нормально. Не знаю. Не представляю что у Дамира творится в голове, но по моим глазам видит, что если не отвезет — то я пешком пойду.

— Поехали. Я отвезу., - соглашается наконец.

Я киваю.

Через пару минут мы уже в машине. Мира остаётся с Викой, но я всё равно чувствую её взгляд на себе — тревожный, виноватый.

Дорога кажется бесконечной. Я сжимаю пальцами край сиденья, смотрю в окно, но ничего не вижу. Только мысли. А вдруг драка... А вдруг… А вдруг Макс…

— Не накручивай, — бросает Дамир, будто читает меня.

Я молчу. Не получается не накручивать.

Мы сворачиваем во двор. И я сразу понимаю — не зря. Люди. Суета. Голоса.

Я даже не жду, пока машина полностью остановится — открываю дверь и почти выбегаю. Сердце бьётся где-то в горле.

— Макс!

Я не сразу его вижу. Потом — замечаю. Он стоит чуть в стороне.

Я замираю. Он… другой. Взъерошенный. Дыхание тяжёлое. Футболка сбилась, на скуле краснеет след. И взгляд… Бешеный. Нервный.

Вокруг толпа парней. Кто-то держит кого-то, отводит в сторону. Ян тоже стоит набычившись, кулаки сжаты.

Макс тоже замечает меня. И на секунду его лицо меняется.

— Алин…

Я подхожу ближе, почти бегу.

— Ты в порядке?

Хочу дотронуться — он чуть отстраняется, будто сам не понимает, как себя держать.

— Всё нормально., - Но голос напряжённый. Не нормальный.

Сзади слышатся голоса.

— Да конечно нормально, — усмехается кто-то.

Я оборачиваюсь. Тот самый парень Миры. И ещё несколько рядом. Смотрят. Оценивают.

— Чё, уже жаловаться прибежала? — бросает какой-то бугай и тоже губу вытирает, сплевывает. Это с ним Макс подрался? Почему? Зачем?

Макс сразу делает шаг вперёд.

— Закройся.

— А чё? — тот разводит руками. — Пусть знает, с кем встречается.

У меня внутри холодеет.

— О чём он?

Я смотрю на Макса. Он молчит. Челюсть сжата.

— Спроси у него, — продолжает тот парень. — Как он мою девушку подвозил. И не только подвозил.

Слова будто ударяют. Я не сразу понимаю. Смысл доходит медленно. Слишком медленно.

— Что?..

Я перевожу взгляд на Макса.

— Это правда?

Он резко выдыхает.

— Нет., - Коротко. Жёстко.

Но… я вижу. Вижу, как он избегает моего взгляда. Как нервно проводит рукой по затылку. И внутри начинает что-то трескаться.

— Ага, — усмехается парень. — Конечно, нет.

— Я сказал — заткнись, — рявкает Макс.

— А то что? Ещё раз врежешь?

Кто-то сзади смеётся. Шум. Голоса.

Я будто стою в центре, а всё вокруг становится громче, резче.

— Макс… — тихо.

Он поворачивается ко мне.

— Алин, не слушай—

— Ты подвозил её?

Пауза. Короткая. Но для меня — как вечность.

— Подвозил, — отвечает он.

И это слово падает тяжело.

— И всё?

Он смотрит на меня. И я понимаю — сейчас важно не то, что он скажет. А то, как.

— Да.

Но голос… Чуть глухой. Неуверенный. И этого достаточно.

Парень хмыкает.

— Ну-ну.

Я чувствую, как внутри поднимается что-то неприятное. Не ревность даже. Хуже. Сомнение.

— Пойдём, — говорит Макс, делая шаг ко мне.

Хочет взять за руку. Я на секунду отступаю. И сама пугаюсь этого движения.

Его глаза резко темнеют.

— Алин…

Я качаю головой.

— Я просто… хочу уехать., - Голос тихий. Но внутри шум.

Он сжимает губы. Злится. Не на меня — на ситуацию. Но мне от этого не легче.

Сзади снова кто-то что-то говорит, смеётся. И я впервые чувствую, как этот мир — его мир, дворы, пацаны, разборки — давит на меня. Сильно. Чуждо.

Макс резко разворачивается к ним.

— Ещё слово — и я—

— Макс, — перебиваю я. Тихо. Но твёрдо.

Он замирает. Поворачивается ко мне. Я смотрю на него. И вдруг понимаю — мы стоим по разные стороны чего-то. Невидимого. Но уже ощутимого.

— Поехали домой.

Он несколько секунд молчит. Потом кивает.

Перепалка еще продолжается. Тому «обманутому» парню явно мало того что было и он хочет продолжить разборки. Но Дамир и Ян все же уводят Макса. Да и другие не жаждут продолжения и пытаются его успокоить.

Мы идём к машине. Рядом. Но не вместе. И это чувствуется сильнее всего.

Мы молчим всю дорогу. Тишина в машине такая плотная, что её можно трогать руками.