Маня, суровый босс (не) твоя няня!

Глава 1

Мира Цветова

Маня, суровый босс (не) твоя няня!

Василенко

— Всем оставаться на своих местах! Это рэперский захват!

Громкий голос отвлекает меня от работы.

Это кто командует в моём офисе, да ещё и рядом с моим кабинетом?

Ясно же сказал, что в рабочее время должна быть тишина!

За нарушение – сразу штраф или увольнение.

Я уже встаю из-за стола, чтобы посмотреть, кто там такой бесстрашный, но в этот момент дверь открывается, и в кабинет заглядывает…

Маленькая девочка!

Белокурая, на лице веснушки, на губах хитрая улыбка.

А глаза такие ярко голубые, что ослепнуть можно!

— Дратути, — говорит мне эта белокурая девица, — а вы туть не слышите у себя в кабюнете? Я говорю, колготы вверх, это рэперский захват!

В первую секунду даже не знаю, что и ответить.

— Я не ношу колготы, — говорю машинально, — уже лет тридцать. И что это за захват такой рэперский? Может, рейдерский?

— Неть, — отвечает мелкая. — Рэперский! Вы тут чем занимаетесь?

— Элитную недвижимость строим и продаём!

— Уже нет, — мотает головой мелкая, отчего шишечка из волос у неё на голове забавно дёргается. — Тепель будете писать тексты для музыкантов!

— Для каких ещё, к чёрту, музыкантов?

— Для группы «Поющие колготы» и для их второго состава «Колготушки Интелнэшнл»!

Чувствую, что начинаю от злости закипать!

Всё это похоже на какой-то розыгрыш.

Кто-то из партнёров или друзей решил меня разыграть!

Сотрудники отлично знают, что со мной шутки плохи.

Мало того, что я не разрешаю в рабочее время шуметь в офисе, так ещё и дети здесь под строгим запретом!

Никакой малышни, они только шумят и работе мешают.

Кто-то сегодня решил комбо выбить, остаться без зарплаты и работы.

А мелкая эта совсем ничего не боится!

Открывает дверь шире и заходит в мой кабинет.

Отмечаю мысленно её необычный наряд: белая футболка с надписью «мы бандито, КУСЬтеррито», синяя юбочка, на одном колене ссадина, на другом пластырь, на ногах кеды какие-то модные, с подсветкой, а в руках…

— Это у тебя что, цветок?

Мелкая держит в руках маленький горшок с каким-то растением.

— Повежливее с ним, — отвечает мелкая. — Это Игорь, и он не любит, когда его называют цветком! Игорь – это личность!

— И зачем ты эту личность с собой таскаешь?

— Он мне удачу приносит! К тому же он очень мечтал побывать в кабюнете у злодея!

— Так, — не выдерживаю я, — сейчас вместе с Игорем отправитесь к охране, кто вас вообще сюда пустил?

Мелкая пожимает плечами.

— Сама плишла, я с мамой, она внизу, а я отплосилась в туалет, чтобы Игоря полить, а тут вижу надпись «кабюнет», лешила зайти, я кабинеты люблю. Вас как зовут, дядя злодей?

— Почему ты меня называешь злодеем? — не понимаю.

— Мама вас злодеем называет, — не задумываясь, отвечает мелкая, — она сказала, что это контолой рулит злодей. И я вот вас как увидела, слазу поняла, что енто вы. У вас лицо такое, будто вы молоко с пенкой попробовали!

— Ах ты…

Чёрт, я просто восхищаюсь смелостью этой девчушки!

Мало того, что не боится меня, так ещё мысли излагает лучше, чем некоторые мои работники, и столько фраз знает для своего возраста…

— Так вас как зовут, дядя злодей?

— Не злодей я, а Николай, для тебя Николай Васильевич, глава строительный фирмы и владелец сети ресторанов. А тебя-то как зовут, хулиганка без колготок?

— А меня не зовут, я сама прихожу.

Нет, у меня полное ощущение, что в теле этого маленького ребёнка заточена душа взрослой женщины, старшей, блин, кассирши Гали.

— Слышь ты, — сам не замечаю, как от злости перехожу на блатной тон, — шутить у себя в садике на горшке будешь, имя у тебя какое?

Она делает грозное лицо.

Похоже, меня изображает!

— Малия Батьковна я, но для тебя плосто Манька, глава детсадовской глуппиловки, маленькая бандитка со стажем, владелица Игоря и певица начинающая, лаботаю а жанре хип-поп.

— Может, хип-хоп? — усмехаюсь.

— Это плавающий стиль, — поясняет мелкая, — от настлоения зависит… если на завтрак манная каша с комочками, тогда я такой хип-поп воспитательнице устлаиваю.

Какая грозная.

Но я не воспитательница.

И меня «хип-попом» не напугать.

Мне работать надо, готовиться к встрече с важными партнёрами из северной столицы, мы там большой проект запускаем, а Хватаев, босс этих самых партнёров, всё пытается нае… нагреть меня со сметой.

А я такие дела ой как не люблю!

Вот и надо перед встречей с партнёрами все гайки закрутить, чтобы Хватаев не смог лишние расходы подкинуть в смету.

А нянчиться с маленькой бандиткой мне совсем некогда.

Поэтому я открываю двери кабинета и командую:

— На выход, будем маму твою искать.

Малая вздыхает, обводит взглядом мой кабинет.

— Холоший, тут бы в прятки играть, а вы, взлослые, только бумажки перебираете, не умеете веселиться.

— Если все будут веселиться, кому тогда работать? — спрашиваю.

— И то верно, — вздыхает мелкая по имени Манька, — я бы тоже пошла лаботать, да без опыта не берут, даже в депутаты, хотя я видела в одном сериале, что там дядя сначала бандитом был, а потом в депутаты пошёл, и голод от злодеев защищал.

— Меньше надо сериалы смотреть, — отвечаю машинально.

Осматриваюсь.

Почему секретарши нет на месте?

Была бы здесь, не пропустила бы эту маленькую бандитку в кабинет.

Тоже без зарплаты останется…

— Так, ещё раз, как твою маму зовут, и где она сейчас?

— Мама Яна, она внизу, в бухгалтерии.

— А что она там делает?

— Бумаги какие-то собилает, чтобы вас арестовать.

Я замираю на месте.

— Меня? Арестовать? А за что?

Мелкая пожимает плечами.

— За делишки ваши злодейские!

— Погоди… напомни, как твою маму зовут? И где она работает?

— Мама Яна… в олганах она лаботает. То ли во внутленних, то ли в наружных, никак не могу запомнить.

Яна… имя до боли знакомое.

Часто меня им пугали в прошлом, а сейчас…

— Так, — хватаю мелкую за руку, — быстро идем.

— Помедленнее, — возмущается она, — у меня Игорь!

Я буквально сбегаю

И вижу…

— Твою мать, — говорю тихо, — как ты меня нашла?

А рядом стоит довольная бандитка, держит меня за руку и заявляет:

— Смотли, мам, а я тебе злодея пливела! Будем его наказывать?

Глава 2

Яна

— Простите, Леманита Генриховна, я не понимаю, в чём именно заключается проблема… вы говорите, что моя дочь…

— Ефимова, — едва не переходит на ультразвук воспитательница группы, в которую ходит моя Маруся, — да как вы не понимаете, ваша дочь натуральная бандитка, она подрывает авторитет детского сада и воспитателя, как важной единицы социального института под названием детский сад!

На последней фразе так и хочется отключиться, если честно.

Этой Леманите Генриховне, крикливой и вечно недовольной женщине надо работать не в садике, а в армии, честное слово!

Такое ощущение, что она детей пытается воспитывать, как солдат в казарме, не удивлюсь, если эта тиранша начнёт малышей в наряды отправлять… им играть хочется, наслаждаться самым беззаботным временем, а она… заставляет их зачем-то маршировать по игровой площадке и не разрешает шуметь или радоваться…

Честно, с такой воспитательницей я бы и сама стала бандиткой…

Очень хочется забрать дочку из этого детского сада, перевести в другой, но нет возможности, очередь везде на полгода вперёд расписана, а частные я не потяну, денег нет…

И без того едва свожу концы с концами, одной воспитывать и содержать дочь очень сложно, а ещё сложнее без нормального опыта найти хорошую работу в этом большом чужом городе… если верить требованиям компаний, я должна чуть ли на с пятого класса работать по специальности, чтобы к двадцати годам иметь опыт работы в двадцать пять лет!

Ну бред же…

Вот и приходится перебиваться подработками, пахать за копейки, бегать по собеседованиям и каждый день считать жалкие остатки финансов, чтобы дотянуть до конца месяца.

Благо, есть садик, где можно оставить ребёнка, пока я прохожу стажировку на новом месте…

Точнее, садик был спасением до сегодняшнего дня.

Потому что сегодня Лемонита Генриховна вызвала меня на серьёзный разговор и уже минут десять возмущается, что моя дочь подрывает «фундаментальные устои важнейшего института взросления».

— Простите, — не выдерживаю я, — как именно эти фундаментальные устои подрывает моя дочь?

— Вчера вместо фильма о вреде человека на окружающую среду ваша Маша попросила включить «Бригаду».

Моя девочка…

— Простите, — вздыхаю, — но это дети… им пять лет! Никто бы в таком возрасте не стал смотреть фильм про окружающую среду, им мультики надо показывать… а про Бригаду моя дочь пошутила.

— Это ещё половина беды, на днях ваша дочь подговорила забрать у соседней ясельной группы горшки за то, что ясельные без разрешения играли не в своей песочнице.

А вот это Маша зря…

Обещала же мне, что не будет в садике играть в маленьких бандиток… но чувство справедливости в ребёнке взяло верх, ведь если кто-то что-то нарушает, он обязательно должен быть наказан, в этом дочь не в меня пошла…

— И ещё, — почему-то слегка краснеет воспитательница, — ваша Маша уже больше недели пытается свести меня и местного сторожа Федю!

Вот же сваха в колготках, я говорила ей, что нельзя маленькой девочке сводить взрослых людей, но дочь никак не успокоится.

Считает, что была рождена для того, чтобы соединять одинокие сердца.

Даже отчество сама себе придумала… Купидоновна.

И вот что мне с ней делать?

— Не понимаю проблемы, честно, — смотрю на воспитательницу, — если вы одинокая, и этот сторож Федя одинок, что вам мешает…

— Вы мне прекратите это сейчас же, — ещё больше краснеет воспитательница, — я этого не потерплю, моя жизнь и мне решать, с кем сходиться, а с кем нет, а вашу маленькую сваху я высаживаю из садика на неделю! Во-первых, у неё с утра сопли, а во-вторых, она сегодня грозила саботировать сончас из-за того, что на завтраке им подали молоко с пенкой, а в манной каше были комочки!

— Нет, — я чуть не стону от отчаяния, — вы не можете так поступить, у меня сегодня важная стажировка, первое моё ответственное дело, я не могу пойти туда с ребёнком, пусть сегодня она останется в садике…

— Нет, — отвечает воспитательница торжествующе, протягивает мне какую-то бумагу. — Я знала, что вы будете спорить, поэтому к директору сходила и бумагу подписала, по которой вы обязаны забрать свою дочь из детского сада прямо сейчас!

Смотрю на время… на месте надо быть уже через час!

Если опоздаю, без работы останусь…

Придётся брать дочку с собой и надеяться, что Маша не будет хулиганить в чужом офисе.

К счастью, маленькую бандитку не надо одевать, она уже гуляет с группой на улице, поэтому я просто забираю вещи дочери из шкафчика и бегу на игровую площадку, где моя маленькая атаманша уже гоняет одного из мальчишек.

— Петлов, — грозно кричит Маша, догоняя испуганного мальчика, — если ещё раз будешь девочек за косички дёргать, мы тебя так дёрнем, что со спущенными колготами домой уйдёшь.

Увидев меня, дочь тут же останавливается, улыбается, бежит ко мне.

— Ой, мама, ура, а мы уже домой?

— Да, доча, — вздыхаю немного устало, — мне позвонили с новой работы, сказали, что сегодня надо с тобой прийти, чтобы ты помогала.

Не говорить же дочери, что ненормальная воспитательница пытается выжить ребёнка из детского садика!

— Ух ты, работа, — радуется тем временем Маша, — а что надо делать на лаботе? А мне за неё заплатят?

— Да, — улыбаюсь через силу, — мороженое заплатят, если хорошо себя будешь вести… а на работе надо быть просто послушной девочкой. Справишься, моя хорошая?

— Конечно, — кивает дочь, — а ещё я могу плосто туда-сюда ходить, говорить пу-пу-пу и кряхтеть с серьёзным видом, у нас так столож дядя Федя так делает, ему за это денюшку платят.

— Да ты моя хорошая, ладно, с обязанностями на месте разберёмся.

Беру дочь за руку, торопливо иду к выходу.

По пути моя маленькая бандитка машет кому-то рукой:

— До свидания, Лемонада Геновна! Если с вами дядя Федя будет заиглывать, скажите, чтобы без пляников не подходил!

Похоже, нам в этот садик вернуться не суждено…

Как только выхожу за территорию, звонит мой куратор с новой работы, Роман.

— Алло, Яна, ты где? Я тебя сейчас подберу,

— Погодите, — бормочу я, — но у нас же сегодня другое задание… мы должны были архив администрации проверять…

— Задание поменялось, не забывай, что мы с органами сотрудничаем, помогаем им нечистых на руку бизнесменов ловить! Это важнее и прибыльнее, но у меня лишних рук нет, как назло, поэтому сегодня пройдёшь крещение боевое! Если справишься, возьму на полную ставку, даже без опыта!

— Я… ничего себе…

— Адрес говори скорее, сейчас подберу тебя.

Как всё стремительно меняется…

Даже не знала, что моя новая фирма сотрудничает с органами…

Странно, что у меня при устройстве никаких данных не запрашивали, у органов ведь обычно всё строго и секретно.

Пока пишу куратору адрес садика, дочь умудряется притащить какой-то горшок с цветком с ближайшей барахолки.

— Ты где это взяла? Верни на место!

— Неть, — говорит Маша, — это Игорь, он стоял одинокий, ему было холодно там, среди длугих товаров, плосили заблать его, воть.

Дочь показывает на табличку, рядом с которой, видимо, стоял цветок.

«Отдам в хорошие руки. Игорь»

— Игорем продавца звали доча, а не цветок.

— А тепель цветок Игорем зовут, — отвечает Маша, — он нам удачу плинесёт мама и много денежек!

У меня нет времени спорить, потому что подъезжает Роман.

— Это дочь твоя? — недовольно спрашивает куратор. — Зачем взяла?

— Пришлось… нас из садика только что высадили.

Роман морщится недовольно.

— А я Маня, — говорит дочь, — мамина хулигана. А это, — показывает на цветок, — Игорь!

— Чего? — хмурится Роман. — ты цветок Игорем назвала?

— Ага, — кивает дочь, отвечая фразой из того самого сериала, — такой только у меня и у Майкла Джексона.

Роман только глаза закатывает.

Но уже через секунду описывает мне задачи, которые нужно выполнить в компании «Стройтайм».

— Есть официальный отчёт с цифрами, на него ориентируемся, смотрим документы, ищем любые расхождения с цифрами и сразу помечаем.

— Ух ты, — отзывается Маша, — а мы злодеев будем ловить?

— Всё верно, малая, — отвечает Роман.

— Ого, мы на полицию работаем?

— На органы, — отвечает уклончиво Роман. — И у нас все разрешения есть, если что… приехали, выходим… малая, да оставь цветок в машине.

— Неть, — отвечает Маша, — с нами пойдёт, он наудачу. А мы плидумаем себе позывные? Я буду, как в песне, младший лейтенант, Манька молодой... А вы?

— А мы с грядки огурцы, — говорит Роман, закрывая машину.

Поторапливает нас.

Словно боится не успеть…

Заходим в шикарный офис "Стройтайм", Роман тут же показывает удостоверение охране, та вызывает менеджера, немного испуганного мужчину средних лет в очках.

Менеджер почему-то извиняется и провожает нас в бухгалтерию, где Роман показывает какие-то бумаги от органов, даёт мне официальные отчёты и приказывает:

— Проверяем всё, быстро, не отвлекаемся.

Если честно, это как-то подозрительно.

Но я склоняюсь над бумагами, ведь мне нужна хоть какая-то работа.

Почти сразу нахожу расхождения в документах…

Хочу сказать про них Роману, поднимаю голову и вижу, что Маши рядом нет.

Куда сбежала эта маленькая хулиганка?

--- Не отвлекайся, Яна, --- говорит строго Роман, --- сначала всё проверь, а уже потом покажешь мне, что нашла!

--- У меня дочь пропала...

--- Она в коридоре играет, всё нормально, не отвлекайся!

Но я так не могу!

Нельзя ребёнка одного оставлять в незнакомом месте.

Сейчас закончу с последним документом и пойду искать Машу...

Но буквально через секунду слышу за спиной голос дочери:

— Мы, смотри, я злодея поймала!

Оборачиваюсь…

И сердце в груди пропускает удар.

Передо мной он…

Человек из прошлого, которого я больше всего хотела забыть.

Николай Василенко, бывший бандит, от которого я сбежала несколько лет назад, так и не раскрыв ему свой страшный секрет…

***

Ух, закручивается интрига вокруг героев…

Как вам начало, мои дорогие?

Делитесь эмоциями в комментариях, буду рада обратной связи ;)

Глава 3

Василенко

— Вот это встреча, Яна.

Кто бы мог подумать, что мы встретимся спустя годы после того, как её семья подставила меня и едва не упекла за решётку.

С нашей последней встречи, кажется, утекла целая вечность, а Яна совсем не изменилась, всё такая же стройная, аккуратная брюнеточка, волосы до плеч, грудь, попа, губы пухленькие – природа ничем не обделила!

И годы явно идут ей на пользу, стала взрослее, увереннее себя, вместо бунтарских цветов и оверсайза стала носить длинные платья, которые идеально сидят на её фигуре, а в сочетании с каблуками…

Бл…, какого хрена я засмотрелся?

Её семья самым подлым образом поступила со мной и моим бизнесом, а я тут любуюсь её фигурой!

Но мне сейчас некогда вспоминать обиды из прошлой жизни.

Куда больше меня интересует другой вопрос!

— Какого чёрта ты делаешь в моей бухгалтерии, Яна?

Она смотрит на меня испуганно, ресницами своими красивыми хлопает, будто не понимает ничего.

А тут ещё малая бандитка с цветком спрашивает серьёзным голосом:

— Мам, ну мы злодея будем арестовывать или нет?

При этом сжимает ещё сильнее мою руку.

— Я тут своими колготами рискую, сдерживаю его… надо подкрепление вызывать, звоните в ваши органы, тут у нас криминал, пусть по коням прыгают, а лучше вертолёт присылают, но по пути пусть заедут за моложеным, у меня от стресса сахарок упал, а я без него буйная становлюсь.

Малая смотрит на меня грозно.

— А когда я буйная, то петь начинаю… тогда держите меня пятеро!

Она набирает в лёгкие больше кислорода и вдруг выдаёт:

— Да, а пожелай ты им гуся для холодца, да, пусть не для Игоря игра… да, и если щиплет гусь больнее, чем вчера… ну, допевай…

И смотрит на меня, ждёт, что я закончу строчку!

Мне больше заняться нечем?

— Плорвёмся, детвора, — заканчивает свою песню малая, — ну так из тебя бэк-вокалист, дядя злодей, будем репетировать…

— Так, хватит, — не выдерживаю, — прекрати мне зубы заговаривать!

Поворачиваюсь к Яне.

— Что ты делаешь в моей бухгалтерии? И почему у тебя в руках финансовые отчёты моей компании?

Вижу, что её трясёт от страха, зуб на зуб едва попадает.

— Мы проверку бухгалтерии проводим для органов, я на стажировке… первый день сегодня, а мой куратор…

Она оглядывается по сторонам, а

Кажется, я видел какого-то скользкого типа за пару секунд до того, как пришёл сюда, он выбежал пулей в сторону выхода.

— Охрана, — выглядываю в коридор, — никого не выпускать из здания, задержите и приведите сюда…

Смотрю на Яну.

— Как твоего куратора зовут?

— Роман… и с ним ещё менеджер ваш был, в очках такой…

Репьёв!

Давно уже хотел этого двуличного мерзавца уволить, но всё откладывал, сначала в командировке был, потом готовился к встрече с партнёрами из Питера, а сейчас…

Получит у меня мерзавец по полной программе!

Нет сомнений, что никакие это не органы, а проклятый куратор Роман работает на конкурентов, а ко мне в бухгалтерию залез, чтобы отчёты подделать и обвинить меня в отмыве бабок…

Схема старая, как мир, я сам этим никогда не промышлял, а вот партнёров моих так часто подставляли.

Теперь, похоже, и до меня добрались!

А Яну, якобы стажёрку, привели сюда, чтобы в случае опасности бросить и отвлечь на неё службу безопасности, мол, пока охрана и полиция разбирается с беззащитной девушкой, остальные могут спокойно улизнуть…

Проклятие, я от Репьёва живого места не оставлю клянусь, он у меня вместе с этим куратором Романом будет лес валить ближайшие лет двадцать где-нибудь на севере, а Яна со своей маленькой бандиткой…

— Клянусь, — бормочет девушка, — я не знала, что это твоя фирма, Коль… я устраивалась на стажировку в частную контору, которая проверкой документов занимается… у меня не было времени изучить всю политику конторы… ребёнком была занята…

— Хватит, — обрываю Яну, смотрю на мелкую, которая так и держит цветок в руках, — как эта частная контора называется, которая тебя наняла?

— Докдир…

В бухгалтерию вбегает один из охранников.

— Нашли Репьёва и его дружка Романа?

— Простите, Николай Васильевич, — говорит виновато охранник, — они вышли из здания буквально за секунду до вашего приказа…

— Найти, догнать, схватить, — рявкаю я. — За что вам плачу? Делайте, бл…, свою работу, пока не уволил вас! Быстро!

Охранник выбегает в коридор.

— Стоять!

Он снова заглядывает в бухгалтерию.

— Поднимите всю информацию по конторе Докдир, через час должна лежать у меня на столе.

— Так точно, — кивает охранник и выбегает из кабинета.

Поворачиваюсь к Яне и малой, которую девушка держит за руку.

— Теперь вы, бандитки в… платьях и колготах. У вас большие проблемы, понимаете?

Яна кивает испуганно, а малая выдаёт:

— Мы имеем право на адвоката и один телефонный звонок.

— И кому ты звонить собралась?

— Плезиденту. А если трубку не возьмёт, детсадовских наберу.

Нет, эта бандитка просто бесстрашная!

У взрослых людей столько смелости нет…

Интересно, кто её отец?

Даже любопытно становится, с кем ещё встречалась Яна после того, как её семья подставила меня и уехала из города…

— И что твои детсадовские сделают? — спрашиваю у малой больше из любопытства. — Приедут с горшками и отлупят меня.

— Неть, — мотает головой бандитка. — Мы же не валвалы, у нас свои методы… манная каша с комочками и молоко с пенкой, а для самых больших злодеев у нас есть…

Малая даже голос понижает.

— Остывший кисель и молковная запеканка.

А эти детсадовские знают толк в пытках.

В любой другой ситуации я бы посмеялся с этой малявки.

Но сейчас мне совсем не до смеха.

Чёртовы конкуренты едва не подпортили мне документы и не натравили на меня налоговую…

И сейчас Яна с её маленькой дочкой – единственная ниточка, которая может привести меня к мерзавцам.

Поэтому приказываю коротко:

— Наверх, за мной.

— А адвокат? — протестует малая. — А звонок? А мороженое?

Яна одёргивает дочь.

— Потом, Маша… сейчас не мороженого и не до шуток.

Поднимаюсь на второй этаж, открываю комнату отдыха.

— Быстро, сюда.

Яна испуганно садится за стол, малая ставит цветок на тумбу, а сама забирается к ней на колени.

— И что мне с вами делать, — говорю задумчиво.

Скорее сам у себя спрашиваю.

Но малая и тут не теряется.

— Понять и простить, дядя злодей. А вообще…

Она спрыгивает на пол.

— У нас с мамой к вам есть деловое предношение.

— Может, предложение? — уточняю вежливо.

— Это с какой стороны посмотлеть, — поднимает ладошку малая, будто призывает меня к спокойствию, — смотлите, мы можем плевлатить это масенькое недоразумение с документами в…

Малая не успевает закончить.

Дверь открывается, и внутрь заглядывает секретарша.

— Николай Васи-сильевич, там уже партнёры пришли… в вашем кабинете сидят… Хватаев просто рвёт и мечет, он в ярости из-за каких-то там трат несогласованных…

Чёрт, партнёры должны были на полчаса позже приехать!

— Я сейчас приду… стоп, — смотрю грозно на секретаршу, — а ты куда со своего рабочего места отлучаешься?

— Простите, — краснеет она, — ко мне девочка подошла, сказала, что глава крупной фирмы, ООО «Детсадовские», попросила срочно ей какаву с мороженым организовать… я на пять минут буквально отлучилась…

Я оглядываюсь на малую.

А она стоит невозмутимо на том же месте!

Яна хочет что-то сказать, но её вновь опережает маленькая бандитка.

— Так вот, — продолжает она, — насчёт нашего делового предношения…

— Не сейчас, малая, меня ждёт важное совещание! Сидите тут, я вернусь, как закончу!

Выхожу в коридор, слышу недовольное:

— Дядя злодей, некрасиво бросать разговор…

Но мне некогда сейчас разбираться с детсадовскими.

Быстро иду в кабинет, бросаю секретарше:

— Приготовь нам кофе.

— С мороженым? — уточняет она зачем-то.

— С пироженым, — отвечаю грубо, — просто кофе сделай.

Залетаю в кабинет, приветствую гостей.

— Сколько можно ждать, Василенко? — грубо спрашивает Хватаев вместо приветствия. — Мы тут уже пять минут сидим, что за неуважение?

Я не успеваю ничего ответить, как дверь кабинета за моей спиной открывается, и я слышу знакомый детский голос:

— Дядя злодей, я не договорила...

***

Ух, какая у нас смелая и юморная бандитка в этот раз!

Как думаете, поможет она Василенко разобраться с грубым Хватаевым?

И, забегая вперёд, скажу, что другие маленькие бандитки появятся в одной из следующих глав ;)

Кого хочется увидеть в новом романе больше всего?

Пишите в комментариях, продолжение следует…

Глава 4

Василенко

— Ты почему здесь? — спрашиваю у малой, когда он заходит в двери так, будто это

— Её охрана допрашивает, — отвечает бандитка, оглядывая моих партнёров, — а я улизнула… потому что я не договорила!

— Потом договоришь, у меня совещание важное, пойди пока посиди с секретаршей, пусть включит тебе «Бригаду» или «Бандитский детсад», или что там ваши детсадовские смотрят?

Но малая мотает головой.

— Не пойду, тётя секлетарь ушла недовольная за водой, сказала, что она хотела бы жить на Манхэттене, но дома ждёт пакет в пакете с пакетами.

Чувствую, что снова закипать начинаю.

Вот же прилипчивая!

И в кого она, блин, такая характером?

Явно не в маму.

— Василенко, — усмехается за моей спиной Хватаев, — ты нового сотрудника нанял, по связям с детсадовскими?

Нет, меня точно сегодня доведут…

Но я ничего не успеваю ответить.

Быстрее меня это делает маленькая бандитка.

— У меня другая должность, дяденька, — она забирается на свободное кресло, — деловая колбаса я, любые воплосики решаю по-деловому.

Я уже хочу схватить малую за руку и выставить из кабинета.

Но в последнее мгновение останавливаюсь.

В голову приходит неожиданная идея…

Раз Хватаев не может общаться нормально и постоянно нарывается на конфликт, пусть попробует уделать маленькую бандитку!

Я сильно сомневаюсь, что у него это получится.

Присаживаюсь рядом с малой и начинаю подливать масла в огонь.

— Это моя новая переговорщица, — усмехаюсь, — Маня Детсадовская, потомственная бандитка, обладательница Игоря.

— И лаулиат премии «Голосящие колготы», — скромно добавляет малая. — Прошу любить и не жаловаться.

Едва сдерживаю смех, когда смотрю на лицо Хватаева.

Ноль процентов понимания, сто процентов удивления.

— Это розыгрыш какой-то? Ты зачем ребёнка притащил на совещание? У тебя тут детский сад или серьёзная фирма?

— У меня серьёзная компания, одна из самых прибыльных в столице, — буквально прожигаю Хватаева яростным взглядом, — а ты устраиваешь тут детский сад. Завышаешь траты в сметах, увеличиваешь бюджеты, срываешь сроки поставок и работ. Взрослые люди так делают?

Смотрю на малую, а она мотает головой.

— Так даже в детском саду не делают. У нас кто обманывает бандиток, того на сончасе до вечера оставляют, пока родители не придут, а ещё полдника лишают и колготы прячут у Лемонады Гендиховны в сумочке…

— Серьёзные у вас порядки, — усмехаюсь, — надо бы у себя такие же ввести… полдника в виде прибыли со стройки я тебя лишаю, Хватаев.

Он вскакивает в ярости.

— Это беспредел! Я на тебя жалобу кину, Василенко!

Малая и тут не теряется.

— А мы про тебя песню напишем, дяденька Шалтаев…

— Я Хватаев!

Но бандитку это ничуть не смущает.

— Напишем песню и будем крутить по радио, пусть все знают, что ты у честных бизнесменов денюшки хочешь отобрать. Может, ты ещё и у детсадовских ягоды из компота вытаскиваешь?

Заместители Хватаева сидят бледные, слово боятся сказать.

Вижу, что они с трудом скрывают улыбки.

Значит, босс их тоже достал.

— Василенко, — злится Хватаев, — ты сейчас в одном шаге от того, чтобы я разорвал с тобой все договорённости…

— Дружище, — пожимаю плечами, — ты сам всё усугубил. Даже ребёнок понимает, что ты дичь творишь и ведёшь себя неадекватно.

Тут малая любезно хлопает меня по руке.

— Я не ребёнок, дядь Николай.

— А кто ты?

— Я женщинка размера икс-икс-эс, меня так соседка тётя Вася называет. Если хотите, могу что-нибудь на женском сказать.

— Например? — улыбаюсь я.

Малая реагирует моментально.

— Неважно, — и демонстративно отворачивается.

Действительно, от взрослой «женщинки» не отличишь.

— Мы вообще будем обсуждать проблему серьёзно или нет? — спрашивает Хватаев, дрожа от злости.

— Мы и решаем, — отвечаю я. — Но ты по-взрослому не понимаешь, дружище, поэтому я общаюсь с тобой через маленькую бандитку, чтобы лучше усвоил, где и в чём неправ. Кстати…

Смотрю на малую.

— А что за песня, Маня? Можешь пару строчек напеть?

Малая сразу же расцветает.

— С удовольствием! Диск-Андрей, ой, диск-жокей, музыку!

Он оглядывается.

— Ой ты, ёлки-икеевские-полки, забываю, что диск-жокей только у нас в садике есть, ну тогда акабольно спою.

— Может, акапельно? — уточняю вежливо.

— Нет, дядь Николай, — улыбается довольно малая. — Акабольно.

Поворачивается к Хватаеву.

А я смотрю на него тяжёлым взглядом, даю понять, если выйдет из кабинета, будут большие проблемы.

Малая же набирает в грудь больше воздуха и затягивает песню:

— А Шалтаев всех целует, всем он врёт, что любит, сам холодцами промышляет, ночью поедает, а нам мучиться от боли, будто живём с свекровью, фото счётчиков в альбоме о тебе напомнит, о тебе…

Я даже хлопаю в ладоши, смотрю на Хватаева.

— Ну это хит, однозначно. Строчка про свекровь – сильная. Только почему именно фото счётчиков в альбоме должно напомнить?

— Ну это соседка тётя Вася обычно так говорит, — поясняет малая, — мол, как посмотлит на эти счётчики воды, там каждый раз страшное что-то, как лицо её бывшего.

Блин, и откуда всё это берётся в голове малой!

Внутри ребёнка реально сидит взрослая кассирша из продуктового магазина, которая всем на всё может ответить.

— Песня шик, — даю пять малой, — тебе понравилось, Хватаев.

Он красный от злости бормочет:

— Ты ещё пожалеешь об этом, Василенко…

— А мы вас не боимся, дяденька Шалтаев, — смело отвечает малая, — мы на завтрак пенку без молока едим!

— Вот оно как, — усмехаюсь, — резюмируем все эти аргументы в колготах, Хватаев, никаких повышений сметы, бюджета хватит на полтора проекта, через неделю должен сдать мне готовый! Если нарушишь…

— Заставим в колготах ходит, — заканчивает малая, — с цветочками!

С трудом сдерживаю смех, показываю Хватаеву на дверь.

Он бормочет какие-то угрозы, вылетает из кабинета, а заместители испуганно бегут за ним.

— Отлично сработано, малая, — усмехаюсь, убираю со стола бумаги, которые так и не пригодились, — у тебя талант вести переговоры.

Бандитка потягивается, довольная собой.

— Хорошо полаботали, можно и по какаве с пироженкой.

Показываю малой на дверь.

— Командуй, тётя секретарша в твоём распоряжении.

Малая кивает с важным видом, выглядывает в коридор.

— Людочка, — говорит командным голосом, — организуйте нам по кофейку и какаве, и можно пироженок и с конфетами, только не карамельки, а то мы не дуреем с этой пликормки, да, дядь Николай?

— Всё верно, малая, — усмехаюсь, —

— С начинкою, — громко добавляет малая, — ждём, Людочка.

Бандитка возвращается в кабинет, снова забирается на кресло.

— Молодец, — показываю большой палец, — только у меня секретаршу зовут не Людочка, а Альбина.

— Жаль, — вздыхает малая, — Людочка ей больше идёт.

Дверь кабинета открывается, и внутрь залетает запыхавшаяся Яна.

— Простите… Маша сбежала… а меня охрана задержала… она меня допрашивала, не отпускала… извини, Коль… Маша сорвала тебе совещание?

— Нет, — отвечаю с улыбкой, — она его спасла. Но теперь у меня появился другой серьёзный вопрос, Ян.

— Какой? — спрашивает она испуганно.

Смотрю на маленькую бандитку, перевожу взгляд на бывшую.

— Как зовут отца твоей дочери?

Глава 5

Яна

Больше всего на свете я хочу забыть тот злополучный вечер, который перевернул мою жизнь с ног на голову.

В тот вечер я готовилась к свиданию, но в мою комнату залетел отец и велел быстро собирать вещи, сказав, если хочу жить, то должна во всём слушать его и делать то, что скажет отец…

Кажется, именно с того дня моя жизнь покатилась в пропасть и привела меня сюда, в компанию бывшего, который до сих пор думает, что в прошлом это именно я предала его и чуть не разрушила бизнес, которым он занимался.

Но тогда, несколько лет назад, меня саму сначала подставили, а потом предали, оставив без всего в чужом городе, с маленьким ребёнком на руках, без денег, без квартиры, без всего…

Вот только как объяснить это бывшему?

Он ведь всё равно мне не поверит.

Для него я дочь предателей, которых Василенко никогда не простит!

Но сейчас его, похоже, не так сильно интересует моё творчество.

Сейчас он вдруг спрашивает, кто отец моей дочери.

И сердце в груди резко пропускает удар…

Василенко смотрит на меня таким тяжёлым пронизывающим взглядом, словно мысли пытается прочитать.

— Ну же, Яна, — говорит своим низким бархатистым голосом, — я жду ответа, кто отец девочки?

С огромным трудом беру себя в руки, поднимаю взгляд.

Не первый раз подмечаю, что с нашей последней встречи бывший стал ещё красивее, мужественнее. Плечи шире, грудь больше, сменил спортивные костюмы на классические брюки и рубашки, которые делают его только брутальнее, а этот взгляд, от которого мурашки по коже… от которого внутри всё странным образом сжимается…

Невозможно оставаться спокойной, пока на тебя так смотрят.

Но я всё же собираюсь с духом и отвечаю:

— У неё нет отца.

Василенко весело усмехается.

— Это как вообще? У любого ребёнка есть отец. Не ветром же тебе надуло беременность?

— Нет, не ветром. Но так вышло, что у Маши не отца.

— Да быть этого не может! А отчество есть?

Тут моя маленькая бандитка не выдерживает.

— Хулигановна я, все меня так называют. Ещё я Детсадовна, ну или можешь называть меня Бандитовна или Колготовна, как нравится.

Василенко устало потирает переносицу.

— Так, малая, мама твоя темнит, что-то скрывает. Может, ты хотя бы правду скажешь? Кто твой папа? Ты его хоть раз видела?

— Неть, не видела — мотает головой Маша, — но я знаю, кто он.

— И кто же? — сразу оживляется мой бывший.

Дочка даже голос понижает, наклоняется чуть ближе к Василенко.

— Он или бандит, или сын маминой подлуги…

— Сын маминой подруги? — переспрашивает бывший. — Но почему?

Маша пожимает плечами.

— Плосто все воклуг его так хвалят, будто он сын маминой подлуги, которая пли каждой встрече только и делает, что хвалит своего Петю!

— Вот как, — усмехается Василенко, — и как же хвалят твоего папу?

Дочь задумывается на секунду, отвечает:

— Говорят, что он смелый, сильный, а ещё класивый, что у него свой бизнес, и что он рычит, как лев, воть так, р-р-р…

Она делает грозное лицо, издавая рычание, а я невольно улыбаюсь.

Василенко делает вид, что впечатлён.

— Неплохо, малая, правда, твоё рычание больше напоминает соседскую дрель за стеной.

— Ну так я и не сын маминой подлуги, — разводи руками малая, — но я больше верю, что мой папа бандит, и я в него пошла халактером.

Василенко хмурится.

— Ты ведь в курсе, что бандит – это не круто? Он нарушает закон, забирает чужое и может в тюрьму попасть.

— Это тогда не бандит, — философски замечает Маша, — это жюлик. А мы с папой – благомодные бандиты.

— Может, благородные? — уточняет мой бывший.

— Может, — соглашается моя дочь, — благомодные бандиты не жюлики, они защитники, они помогают слабым, наказывают злодеев и не дают обижать малышей. Бандиты – это те, кто не боится тлудностей и всегда готов дать встать на защиту, даже если угрозу пледставляет упаковка рафаэлок, и надо всю её съесть.

Василенко кивает понимающе.

— С рафаэлками, конечно, жёстко. Я в детстве съедал все конфеты, пока брата с сестрой не было дома, защищал их так от кариеса, но потом получал ремня от отца.

— Детсадовские такой подход одобляют, — показывает большой палец Маша, — но ремень, это прошлый век. Сейчас наказывают по-длугому!

— Это как, например? — уточняет Василенко.

— Песней, — расплывается в улыбке моя маленькая бандитка и тут же затягивает песню, — тополиный кусь, кисель, июль, сончасы такие скучные… ты пойми, конфетный поцелй… ну, дядя Злодей, плодолжай?

— Что продолжат? — бывший смотрит на меня украдкой. — Я эти песни первый раз слышу.

— Ну не быть тебе детсадовским, — вздыхает Маша и продолжает быстрым шёпотом, подражая тому самому певцу из оригинальной группы, — это ещё не любовь, это лишь такой закон больбы плотивотворожностей…

— Противотворожностей? — усмехается мой бывший. — Это что-то новенькое, первый раз слышу.

Маша глаза закатывает.

— Это мне мусля так подсказывает.

— Может, муза? — снова уточняет Василенко.

— Дядя злодей, — говорит осуждающе Маша, — ну ты мои тексты слышал? Ну какая муза? Исключительно мусля!

Я, конечно, могу ошибаться, но бывшему явно нравится общаться с моей маленькой бандиткой, иначе, он бы давно нас выставил или вызвал свою службу безопасности.

— Ну и что мне с вами делать?

У Маши, которой приносят какао с пироженкой, уже готов ответ:

— Понять и плостить, дядя злодей, — оттопырив мизинчик, она отпивает какао, вздыхает с наслаждением, — плоизошёл конфуз с

Я даже краснею невольно от слов дочери.

Пытаюсь сформулировать мысли, хоть это очень трудно, я всё ещё пребываю в шоке от встречи с бывшим и такой подставой с документами.

— Дядя злодей, — серьёзно смотрит моя дочь на Василенко, — я всё плидумала! Не надо мне никаких конфет за помощь с Этим Шалтаевым, плосто отпустите нас с мамой домой, и мы никому никогда не скажем, что вы пели с глуппой «Колготушки Интэрнэшнл».

Василенко кивает с усмешкой.

— Малая, ты не бандитка, ты дипломатка в колготах.

— Как скажете, дядя злодей… а дипломатка – это динозавр такой?

Чувствую, Машу мою не остановить, поэтому говорю:

— Коль, серьёзно, я понятия не имела, что это фирма твоя, у меня не было никакого злого умысла, я думала, что прохожу стажировку… твоей службе безопасности я всё рассказала, все имена, явки и пароли.

Василенко смотрит на меня то ли презрительно, то ли жалостливо.

— Тебе бы внимательнее подходить к поиску работы, Яна, в следующий раз можешь в такой криминал влипнуть, что…

Дверь кабинета открывается.

— Николай Васильевич, — заглядывает секретарша, — у вас через пять минут большая видеоконференция с инвесторами, вы утром просили напомнить… уже почти все на связи.

— Точно, спасибо, — морщится мой бывший, — со всей этой суетой забыл про неё, подключусь через минуту.

Василенко надевает пиджак.

— Давай, малая, освобождай место, у меня важное совещание. Там все адекватные, справлюсь сам на этот раз.

Но Маша и не думает освобождать место.

Она смотрит серьёзно на моего бывшего.

И вдруг спрашивает:

— Дядя Злодей, может, станешь нашим папой?

Глава 6

Яна

Я ещё никогда не видела в глазах дочери столько надежды…

Но Василенко разрушает все эти надежды одной фразой.

— Нет, малая, я не могу стать твоим папой.

Маша поджимает губы, но не плачет.

Она у меня сильная девочка.

Но всё же спрашивает у Василенко:

— А почему не хочешь стать нашим папой?

Он бросает быстрый взгляд на меня, на неё…

— Потому что я буду плохим папой, малая. Всё, закрыли тему.

Но Маша и тут не теряется.

— Дядя злодей, а может ты станешь моим нянем? У маленькой бандитьки я нянь должен быть бандитским! Научишь меня, как лешать все воплосики по-взрослому.

— Это легко, — отвечает мой бывший, настраивая что-то у себя в ноутбуке. — На любой вопрос или предложение отвечай «посмотрим».

Я беру дочь за руку, говорю мягко:

— Идём, Машуль, видишь, дяде надо работать.

— Сам сплавишься? — интересуется у него моя дочь.

— Уж постараюсь, — усмехается он, — мы всякие сложные штуки и термины будем обсуждать, малая, на чистую воду никого не надо выводить.

Маша кивает понимающе.

— Ну ты зови, если чего. Только скажи кодовую флазу.

— Какую? — интересуется Василенко.

— Люблю колготы!

Дочка тут же расплывается в улыбке, а Николай понимает, что попался в ловушку маленькой бандитки.

— Всё, идите, — говорит, закатывая глаза, — пока будьте дома, служба безопасности свяжется с вами, если возникнут вопросы. И телефон свой не забудь оставить, Ян.

— Уже оставила.

Маша, уже стоя в дверях, добавляет:

— Я тоже свой телефончик оставлю. Если пеледумаешь насчёт няни, набери моего секлетаря.

— У тебя уже и секретарь есть? — усмехается Василенко.

— Ну а ты как хотел, дядя Злодей, — разводит руками Маша, — у нас тут всё по-сельёзному, не в игрушки иглаем.

— Далеко пойдёшь, малая, — отвечает Василенко. — Будешь начальницей большой, не иначе.

— Неть, — мотает головой Маша, — я хочу быть главарём детсадовских. Чтобы все ко мне плиходили ко мне плосить помощи, а я бы гладила котейку и говорила, что помощь у меня плосят без уважения!

Василенко уже с трудом сдерживает смех, отвечает:

— Иди, давай, крёстный отец в колготах. Маму береги, чтобы никакие жулики не пытались её обмануть.

Маша кивает, показывает большой палец.

Как только выходим из кабинета, она мне тихо говорит:

— По-моему, мы с тобой, мам покорили этого злодея.

— Без сомнений, — улыбаюсь, — просто он боится в этом признаться.

— Мущщины, что с них взять, — заключает философски дочь.

Когда проходим мимо секретарши, Маша говорит ей:

— Людочка, если понадоблюсь, я у себя в лезиденции.

Секретарша смотрит удивлённо на неё, на меня.

И кивает…

Похоже, теперь у Машули и вправду есть свой секретарь.

Я же облегчённо выдыхаю, когда мы выходим из офиса Василенко.

Только сейчас приходит полное понимание всего, что случилось за последний час.

Повелась, блин, на вакансию каких-то жуликов, едва не угодила в полицию, встретилась с бывшим, который до сих пор зол за то, что случилось в прошлом… ну и страшная тайна, которую я так долго скрывала, сегодня едва не всплыла наружу.

А если Василенко всё же докопается до правды, он ведь упорный и связей у него много… что тогда? Накажет меня? Отберёт всё, что есть?

Чем больше об этом думаю, тем сильнее загоняю себя в депрессию.

Соберись, Яна, лучше думай о том, где найти работу?

Через неделю за квартиру платить, а денег почти нет…

Как приедем домой, сразу поиском займусь.

Главное, снова не нарваться на мошенников.

— Мам, — дочка будто читает мои мысли, — я тоже могу работать.

— И что же ты умеешь делать, моя хорошая?

— Ну у меня два валиантика есть, — загибает пальцы Маша, — пелвый – это стать наставником для маленьких бандиток и делиться своим бесцельным… ой, бесценным опытом с подластающим поколением.

— Ясно… а второй?

— Отклыть свою школу вокала, — улыбается дочь. — ВИА Колготушки. Как лучше?

— Лучше пока оставить эти варианты про запас, — отвечаю я, — но спасибо тебе, Машуль, за помощь, я рада, что ты стараешься.

По пути к остановке проходим мимо ветклиники, и дочь, увидев кого-то, дёргает меня за руку.

— Смотли-смотли, мам, там Геля и Волькодав.

Я оглядываюсь по сторонам.

И в самом деле…

Из здания ветеринарной клиники выходит маленькая девчушка в колготках и платье с надписью «Папина бандитка», рядом огромный алабай размерами больше самой девочки.

Охраняет девчушку высокий грозный телохранитель.

Кажется, его зовут Гордей.

— Ой, Геля, —

Раньше девочки ходили в одну группу, но потом Геля вместе с папой переехала за город, и теперь маленькие бандитки почти не видятся.

— Привет, Маня, — тут же обнимается Геля с моей дочкой. — Сколько лет, сколько зим… сколько колгот сносили, сколько киселя не допили.

Маленькая девчушка – тоже умница, красавица, запоминает всё лучше взрослых и может любую проблему порешать.

— А вы чего тут, Геля? — дочка гладит по голове алабая, который, едва лизнув Машину ладонь, грустно смотрит по сторонам. — Волькодав заболел?

— Ни наю, — вздыхает Геля. — Папа говолит, что у него клизис следнего возраста, даже кусь делает без души, всё глустит, смотрит на небо, иногда плосит включить ему песни Максим.

Маша кивает понимающе:

— Я по телевизору видела передачу, там говорили, что, если вот такой клизис… соседнего возласта, нужны новые ощущения, остленькое что-нибудь. Пусть он у тебя плыгнет с парашютом или в магазине при всех попросит вторую кассу отклыть, те ещё ощущения!

— Надо будет попробовать, — соглашается Геля. — А у тебя как дела, Маня? Нашла жениха Лемонаде Генлиховне?

— Работаем над этим, — отвечает Маша. — А ещё мы сегодня с мамой такого класивого злодея встлетили, мама дологая… уговариваю его стать моим нянем, он знаешь, как рычит! Всех подготовишек может своим рычанием распугать.

— Кр-руть, — улыбается Геля. — А у меня вот не так интересно… братик подластает… ах да, из студии вокальной исключили недавно.

Тут уже я удивляюсь.

— А из-за чего исключили, Геля? Ты же отлично поёшь?

Девочка разводит руками.

— Мы плосто на концерте отчётном вместо песни про лето спели песню про шальную импелатлицу в колготах… эта песня такая весёлая была, а та скучная совсем… слушателям понравилось, а педагогу нет…

— Не расстраивайся, — Маша обнимает подругу, — скоро мы с гастролями поедем и прославимся, этот педагог будет у нас автоглафа брать!

Геля кивает радостно.

— Во-во… ладно, нам ехать надо, у Волкодава сегодня ещё сеанс с психом-телапевтом, Аришей и Ритой… а вы, тёть Яна, плиезжайте к нам в гости в послёлок, у нас холошо! И черешни много!

— Обязательно приедем, Геля, — обещаю.

Как только работу найду.

Уже в автобусе Маша говорит:

— Тоже хочу жить за городом мам… гулять, где нет машин и бабушек на лавках, которые вечно плосят не шуметь.

— Однажды мы переедем за город, моя хорошая, — глажу дочь по голове, прижимаю к себе.

Однажды… но ещё не скоро.

Выходим на своей остановке, забегаем в магазин.

На последние деньги беру продуктов и настраиваю себя на то, что не лягу спать, пока не найду работу.

Поднимаемся к себе на этаж, достаю ключи…

А квартира открыта.

Это ещё что за новости?

Я точно её закрывала!

Тяну дверь на себя и… застываю от ужаса.

В прихожей стоит мой псевдокуратор Роман, а рядом с ним тот самый менеджер в очках.

— Явилась, — усмехается Роман, глядя на меня, — ну заходи и поведай нам увлекательную историю о том, что директор компании «Стройтайм», оказывается, твой бывший…

Глава 7

Василенко

Я не понимаю, что со мной происходит!

Вроде, открыл чат с видеоконференцией, разложил перед собой бумаги, пытаюсь углубиться в нюансы нового проекта…

Но думаю о другом.

Думаю о маленькой наглючке с надписью «Бандито-Кусьтеррито».

О маме её думаю, всё такой же простой, привлекательной…

Думаю, если подставили один раз, могут подставить и во второй.

А ещё из головы никак не выходит песня:

«Тополиный кусь, кисель, июль, сончасы такие скучные…»

Чёрт, строчки намертво въелись в подкорку.

Теперь только другим хитом можно их вышибить…

— Николай Васильевич, — слышу слегка раздражённый голос одного из инвесторов, — вы с нами вообще?

Перевожу взгляд на экран, на эти скучные унылые лица.

Интересно, что бы про них сказала малая?

«Злючки-кислючки»

Сам невольно улыбаюсь своим мыслям.

Представляю, как малая сидит перед десятком людей на конференции и поёт им что-то про колготки или про бандитскую жизнь в саду.

— Я здесь, я с вами, господа. Повторите вопрос?

— Вопроса не было, господин Василенко, — отвечает кто-то из участников, — мы просили вас дать оценку первому этапу строительства нового объекта, исходя из финансовых рисков…

Чёрт, на слове оценка снова отключаюсь и думаю про маленькую бандитку и её маму.

У девчонки нет отца…

Быть такого не может!

У каждого человека есть отец, но не каждый хочет о нём рассказывать.

Неужели после разрыва Яна сошлась с кем-то из моих конкурентов или врагов, родила от него, а сейчас боится, что узнаю и устрою скандал.

Нет, я не из тех, кто скандалы устраивает.

Могу наказать за предательство, могу отомстить за подлость в мою сторону… но жизнь за последние несколько лет часто показывает, что она сама может отлично нагнуть тех, кто решил меня бросить или предать…

Вот и Яна… вроде, из обеспеченной семьи, но сейчас перебивается какими-то случайными заработками, наверняка живёт где-то на съёмной квартире и едва сводит концы с концами.

Наказала её жизнь за подлый разрыв со мной?

Очень даже!

Заслужила ли она этого наказания?

А вот тут всё не так просто…

— Василенко, — всё тот же голос из динамиков, — мы дождёмся от вас отчёт или нет?

Выдыхаю устало, отвечаю:

— Давайте, сделаем небольшой перерыв, господа, буквально на пару минут, мне нужно отлучиться.

Отключаю аудиосвязь, не дожидаясь, пока собеседники начнут изливать свои недовольства.

Я полгода терпел их закидоны, пусть и они потерпят!

Сам иду в комнату отдыха, взять холодной минералки, освежиться.

Можно было бы и секретаршу напрячь, но сейчас мне хочется пройтись самому, проветрить голову.

Выхожу в коридор, бросаю девушке, что быстро вернусь.

Заглядываю в комнату отдыха и…

Первое, что я вижу, это горшок с цветком, который оставила малая!

Игорь или как его там зовут.

В голову приходит неожиданная идея.

Такая безумная, но такая желанная.

И, если не сделаю этого, потом буду долго жалеть.

Хватаю цветок, выхожу в коридор.

— Людочка, — говорю секретарше, сам не замечая, что использую имя, которое ей придумала малая — передайте моим партнёрам, что мне пришлось срочно отлучиться.

— Куда отлучиться? — спрашивает удивлённо секретарша.

— На разборки, с детсадовскими. Всё, меня нет, Людочка!

— Да почему вы называете меня Людочкой…

Но я уже быстро

По пути меня останавливает инспектор, просит документы, но видит на переднем сидении горшок с цветком, пристёгнутый ремнём безопасности.

— Вы всегда горшки пристёгиваете?

— Это не горшок, — отвечаю на автомате, — это Игорь.

Инспектор смотрит на меня, как на ненормального.

Но отпускает, в трубочку дуть не заставляет, спасибо и на том.

Буквально за пару минут долетаю до нужного адреса, беру цветок, захожу в старый пахнущий едой подъезд…

И уже на первом этаже слышу грозный голос маленькой бандитки:

— А ну не тложь маму! Сейчас в угол тебя поставлю!

Я буквально взлетаю по лестнице на третий этаж, вижу открытую квартиру, распахиваю дверь и…

— Что здесь происходит?

Посреди прихожей стоят двое, какой-то хмырь с шишкой на лбу и… мой ненаглядный менеджер Репьёв.

— Дядя злодей, ты вовлемя! Давай, вместе покажем этим негодяям, где холодцы зимуют.

Урод с шишкой держит Яну, а Репьёв мелкую.

Ну как держит… пытается удержать, но она кусает его за палец, и Репьёв вопит в отчаянии.

Я же аккуратно ставлю Игоря на тумбочку у дверей и хватаю хмыря с шишкой за шкирку, встряхиваю так, что у него зубы стучат.

— Какого чёрта вы тут забыли? И что вам надо от девушки с ребёнком? Отвечай, не смотри на меня!

Но хмырь упорно молчит, зато Репьёв без конца бормочет:

— Мы не виноваты… нас заставили… у нас не было выбора…

Малая притаскивает откуда-то мухобойку, грозит ей Репьёву.

— А ну говоли, на кого лаботаешь, негодяй? Это подготовишки? Или голодские? Или, может, ты из банды голодных нянечек, которые на полднике все наши добавки съедают?

— Чего? — испуганно бормочет Репьёв. — Как ещё нянечки… я не понимаю… Николай, уберите её, она мне какими-то колготками угрожает!

— Правильно делает, — говорю я, толкая хмыря с шишкой в комнату, а следом за ним пихаю Репьёва, — сели оба на диван, и без фокусов.

Поворачиваюсь к испуганной Яне.

— Запри входную дверь.

— Что ты задумал, Василенко? — спрашивает она дрожащим голосом.

— Ничего криминального, Ян, не бойся. Задам пару вопросов, выясню, на кого они работают, и кто заказал мою фирму.

Она кивает, закрывает дверь.

— Когда мы были в бухгалтерии, — говорит Яна робко, — я увидела там расхождения в цифрах… в отчётах было одно, а в документах цифры с тратами и прибыль оказались больше…

— Интересно, — говорю задумчиво, — спасибо за информацию, Ян.

Похоже, кто-то не просто копает…

Кто-то пытается утопить мою компанию.

И сейчас мы выясним, кто за всем этим стоит.

Захожу в комнату, вижу, как малая грозит негодяям мухобойкой.

И когда она успела сменить футболку и нацепит очки.

Теперь на футболке у Мани написано:

«Не грози детсадовским, попивая кисель у себя на полднике…»

Чёрт, мне даже интересно, где такие футболки продают.

— Малая, — спрашиваю осторожно, — ты сейчас кого изображаешь?

— Я буду плохой нянечкой, — говорит бандитка, — а ты будешь хорошей, я в одном фильме видела, как там плеступников ласкалывали.

— Но почему именно нянечки, а не полицейские?

— Нянечки жёстче. Полиция с бандитами лаботает, а нянечки с детьми.

— Понял, вопросов больше нет.

Хмырь и Репьёв оба сидят на диване, смотрят на меня умоляюще.

Мол, прекрати это безумие.

Но я не собираюсь их жалеть.

Хочу насладиться тем, как «плохая нянечка» будет отжигать.

Ну а я буду держать ситуацию на контроле.

Малая берёт со стола две маленьких бумажки, протягивает их Репьёву.

— Выбирай.

— Что это? — спрашивает он опасливо.

— Сюлплиз от жениха, — отвечает малая. — Тяни давай.

Смотрю грозно на Репьёва, киваю, мол, давай.

Он берёт одну из бумажек, читает вслух:

— Трёхчасовой концерт от поющих колгот. Что это значит?

«О, дружище, — думаю про себя, — ты крупно влип»

Сейчас ребяток будут пытать хитами от детсадовских.

Малая потирает руки, прочищает горло, подмигивает мне.

— Ну что же, дяденьки негодяи, начнём…

***

Готовы к парочке новых хитов от маленькой бандитки?

Думаете, сможет наша Маня раскусить негодяев?

Узнаем совсем скоро, продолжение следует ;)

Глава 8

Василенко

— Смотлите, — говорит малая Репьёву и второму хмырю, которого зовут Роман, — есть три категолии хитов, это детсадовская классика, хиты для лазведёнок и моё любиме, колготочные флягеры.

— Может, шлягеры? — скорее по привычке уточняю у малой.

— Не, — мотает головой малая, — от шлягелов хочется танцувати, а от флягелов обычно фляга свестит, так наш столож сказал, дядя Федя.

— О, вот это наша тема, — тут же одобряю — малая, предлагаю сразу переходить к колготочным флягером, сердцем чувствую, что нашим слушателям очень хочется прикоснуться к прекрасному.

Маленькая бандитка тут же расцветает и потирает руки.

— Плиятно иметь дело с настоящими ценителями! Итак, этот хит я сочинила вчела на сончасе, и хочу посвятить его тебе, дядя Злодей.

— Мне безумно приятно, — шуточно откланиваюсь я, — но хватит называть меня злодеем, у меня же имя есть, Николай.

— Я помню, — отвечает малая с серьёзным видом, — но дядя Злодей тебе лучше подходит! А можешь порычать?

Вот же маленькая зараза, решила уделать меня!

Поэтому решаю бить её же оружием и отвечаю:

— За деньги да!

Она щурится, грозит мне пальцем.

— Вот жюк, нашими же методами!

— У тебя учусь, малая. Давай, пой, а то слушатели уже заскучали.

Девчуля показывает мне большой палец, а Яна, тем временем смотрит с тревогой на всё это.

— Коль, а можно не втягивать мою дочь во всё это?

— Яна, — говорю тихо, чтобы малая не услышала, — не бойся, всё под контролем, у твоей дочери невероятный дар, выводить людей на чистую воду, она будто чувствует слабое место человека и подбирает к нему ключик, причём, делает это через песни или какие-то эмоциональные триггеры, на которые человек моментально реагирует.

Яна смотрит на меня удивлённо, спрашивает:

— Я думала над этим, но списывала на излишнюю общительность дочери, а ты… давно понял?

— Как только малая попыталась подобрать ключик ко мне, — усмехаюсь, — и у неё почти получилось. Не бойся, Ян…

В моменте появляется желание взять её за руку,

— Я рядом и слежу за мерзавцами, даже пальцем не посмеют тронуть маленькую бандитку. Пусть Маня отжигает. Ну а ты просто наслаждайся концертом, ну и или можешь нам сделать чай с бутербродами на антракт.

Она раздумывает несколько мгновений.

— Ладно, я пока буду на кухне, не могу смотреть на лица этих бедолаг, становится их жалко… а такого быть не должно.

Смотрю на Репьёва и с трудом сдерживаю смех.

Выражение у него такое, будто холодец целиком проглотил.

Смотрит умоляюще на второго хмыря, Романа, бормочет:

— Прошу тебя… да скажи ты им… ты ведь всё знаешь…

Но хмырь, если и знает, то упорно молчит.

А Маня, спев что-то про колготы в иллюминаторе, начинает работать именно на Романа.

— Автолская песня для вас, мущщина, не забывайте благодалить музыкантов аплодисментами, ну или можете приоблести наши диски в любых киосках вблоспечати.

— Может, всё-таки роспечати? — уточняю уже скорее из вежливости.

— Нет, именно вблоспечати, он один такой, за нашим детским садом.

— Обязательно зайду, — киваю я, — а пока хит давай, Маня.

Она прокашливается…

И начинает вдруг отплясывать, делая то шаг вперёд, то назад:

— И снова в колготах дочь, ей только кусь довеляю я, угонит в колготах ночь все наши тламваи…

Малая вдруг запинается, чуть теряется, и я, чтобы не терять темп, вдруг неожиданно для себя подхватываю и говорю первое, что приходит в голову:

— Но даже твой кусь помочь не может…

Малая тут же расплывается в улыбке:

— Но даже твой кусь помочь не может, и густота киселя, мне одному, повель, твой кусь…

— Ни к чему, — заканчиваю я.

И малая в восторге даёт мне пять.

— А говорил, что не умеешь петь на бзик вокале.

Я даже не поправляю малую.

Потому что понимаю, ничем иным, как бзик вокалом, это не назвать.

— А сейчас, — продолжает малая, — пока негодяи тёпленькие, надо им делать клапиву…

И тут хмырь по имени Роман не выдерживает.

— Хватит… прекратите это… просто отдайте нас полиции…

— Отдадим, — говорю я, — после того, как назовёте заказчиков это фальшивой проверки.

— Да не знаю я его в лицо, — чуть не кричит хмырь, — он по телефону общался, сам вышел на мою фирму, знает, что я такие услуги оказываю, подкидывая компромат в разные компании, предоплату ввёл вовремя, сказал, взять себе помощницу, чтобы можно было на неё свалить, а сегодня заказчик пропал, на связь не выходит! Поэтому мы пришли сюда, думали, это Вика всё организовала, чтобы тебе отомстить…

На миг в голове проскальзывает мысль, что бывшая могла легко устроить такую диверсию, но… зачем ей это?

Лично я ничего плохого Яне не делал.

Да и не похожа она на человека, который на два лагеря играет.

Предателей я за годы работы научился распознавать без труда.

И Яна – точно не предатель.

— Имя у заказчика есть, — бормочет хмырь, — Санджи, судя по имени и голосу, не совсем русский, а телефон… могу продиктовать, но он недоступен уже пару дней. И отследить его не получается. Больше ничего не знаю, прошу… вызовите уже полицию… голова трещит от этих песен.

— Можем это исправить, — тут же улыбается малая, — есть песня оздоловительная, называется пливет с большого киселя…

Больше от уродов информации добиться не получается.

Но имя и телефон – это уже что-то, и с этой информацией можно работать, главное, начать.

Для начала вызываю службу безопасности, чтобы ещё раз поговорили с уродами, может, получится вытащить новые полезные факты.

Хмыря Романа и Репьёва забирают минут через пятнадцать, Маня уже хочет спеть им песню на дорожку, но хмырь Роман в ужасе выбегает из квартиры, а Маня грустно вздыхает.

— Зля убежал. Я пло него песню сочинила. Рома, извини, мне пола на сончас, поспать-поспать, и в кусь иглать…

— Ты ещё обязательно споёшь ему эту песню, — успокаиваю Маню, — обещаю, что устрою вам встречу, такая хорошая песня пропадать не должна.

На кухне уже готов чай и бутерброды.

Малая пропускает меня в угол дивана, сама садится с краю.

— Чтобы не сбежал, — поясняет.

— Я и не собирался, с такой-то поляной.

Понимаю, что с утра не ел и за пару минут сминаю три бутера.

Яна же осторожно отпивает чай и спрашивает у меня:

— Что дальше? Ты сказал, что нам надо пока посидеть дома, но, Коль, прости, я не могу сидеть без денег и работы, у меня дочь, надо её кормить…

— Я понимаю, Ян.

По дороге сюда думал над этим вопросом.

— У меня есть небольшой дом в посёлке рядом с городом, купил его месяц назад, но не успел обустроить, как раз хотел искать человека, который приведёт дом в порядок и всё туда закупит. Раз уж так совпало, предлагаю тебе заняться этой работой, деньгами не обижу, Ян, ну и поживёте пока вдали от города и всей этой суеты с моей фирмой. Посёлок закрытый и… там много детей, я пару раз натыкался на других бандиток в колготах.

Как и ожидалось, меня тут же подпрыгивает от радости.

— Мам, я сама всё там плиберу, давай, поедем, я хочу с длугими бандитками познакомиться, ну мам, ну пожа-а-а…

Яна же раздумывает над моим предложением, взвешивает все плюсы и минусы, ну а я обещаю, что обязательно поговорю с ней насчёт нашего разрыва, но чуть позже.

А пока вспоминаю одну важную деталь.

— Совсем забыл, девочки, если вы всё же согласитесь на время переехать в мой дом, вам придётся познакомиться с моей Авророй…

***

И кто же такая Аврора? Есть идеи, дорогие читательницы?

Как вы поняли, нас с вами ждёт встреча со всеми детсадовскими – будет веселье, будет жаришка, обещаю ;)

Продолжение (в колготах) следует…

Глава 9

Василенко

— Дядя злодей, — восхищенно говорит маленькая бандитка, прижимая к себе любимый горшок с цветком, — а почему ты ланьше не говорил, что у тебя есть шобака?

— Хотел сделать вам сюрприз, — отвечаю, пропуская девочек на территорию дома. — я нашёл её случайно, по дороге в посёлок, в тот самый день, рано утром, когда ехал покупать этот дом.

До сих пор в деталях помню тот день…

Красивейший рассвет, почти пустая дорога, музыка из колонок, предвкушение того, что скоро у

А потом я заметил её.

Огромная собака-алабай стояла у обочины с грустным видом, держала на весу лапу, будто ловила попутку.

Я не выдержал и остановился.

Вот никогда не любил животных, даже не думал о том, чтобы завести питомца, а тут, когда увидел эту девочку, тоскливо смотревшую на меня, что-то сжалось внутри, буквально на секунду искра проскочила, родилась симпатия… и остановился.

Сказал этой большой собаке:

«Привет. Ты потерялась?»

А она подошла, лизнула мне руку.

И окончательно растопила моё сердце!

Я так и не узнал, что с ней случилось на самом деле, может, она потерялась, может, хозяева просто оставили девочку на дороге, но я подобрал её, увёз к себе в новый дом, вылечил лапу и назвал Авророй, потому что она напоминала мне звезду, такая белая, яркая, пушистая.

И невероятно добрая…

Жаль, приезжать к ней получается редко, а в город в квартиру я её не увожу, потому что там большой собаке тесно.

Зато тут она вдоволь резвится, играет на территории дома, а подкармливает её сосед, дядя Петя, полковник на пенсии.

— Какая белая и пушистая, — восхищается малая, поглаживая собаку. — Ех, дядя Злодей, сказал бы слазу, мы бы купили шобаке гостинцев.

— У неё много вкуснях, — смеюсь я, — целый шкаф еды, бери, что хочешь, угощай, но много не давай, она за фигурой следит.

Аврора даёт себя гладить, не сопротивляется, сначала обнюхивает Яну, потом маленькую бандитку, а под конец Игоря.

Последний её, похоже, заинтересовал больше всех.

— Машуль, — спрашивает Яна, — ты пойдёшь с нами в дом или тут пока останешься?

— Я с шобакой поиглаю немного, — отвечает малая, — узнаю, есть ли у неё кто на личном, пошушукаемся, так сказать.

— Смотри, не испорти мне собаку, — в шутку грожу пальцем.

А малая грозит мне пальцем в ответ!

— Я ведь у неё все твои секлетики выведаю!

— Да, пожалуйста, — смеюсь я, — у меня секретов нет! Мой самый главный, про слабость к поющим колготам ты уже знаешь!

Пока девчушка играет с Авророй, Яна забирает у неё цветок, заходит в дом вместе со мной.

— Красиво, — осматривается она по сторонам, — просторно, но… не хватает женской руки.

Я и сам знаю.

Если не считать гостиной и кухни, где я навёл небольшой порядок, дом, считай, почти месяц стоит неухоженный после покупки.

Мне им заниматься некогда, почти всё свободное время я пропадаю на работе в офисе, а Яна с дочкой наведут тут красоту и уют.

— Давай, вместе пройдёмся по комнатам, составим список, что нужно купить, а прокачусь до города и всё привезу.

— Хорошо, — кивает Яна, осматриваясь по сторонам, — дом, если честно, кажется большим… вдвоём тут жутковато спать…

— С вами будет Аврора, — улыбаюсь я, — она может поспать на коврике в прихожей, никого не пропустит, уверяю. Ну а сегодня с вами останусь я, чтобы страшно первую ночь не было.

Прикидываю, где можно уложить девочек, а где лечь самому.

Им, наверное, выделю спальню на втором этаже, а сам лягу здесь, внизу, на диване.

— Не забудьте перед сном загадать себе жениха на новом месте, — подмигиваю Яне, — вдруг приснится.

Она улыбается неловко.

И вдруг спрашивает:

— Коль… скажи, а у тебя за эти пять лет кто-то был?

Ничего себе вопросики!

В первую секунду я даже не знаю, что ответить.

Точнее, вспоминаю, сколько романов у меня было за эти годы…

И выясняется, что не так уж много.

Всего три недолгих романа, которые длились не больше месяца, а последний закончился больше года назад, так и не успев перерасти в нормальные отношения.

— Честно, — усмехаюсь, глядя на Яну, — ничего серьёзного, пара коротких романов, а всё остальное время в работе, самые длительные и прочные отношения у меня только с ней.

Потому что после разрыва с Яной я так никого и не пустил в своё сердце по-настоящему.

Но ей об этом знать не стоит.

Смотрю на неё, в эти красивые яркие глаза, и понимаю, что за годы разлуки они совсем не изменились, только ещё ярче стали.

Всё такие же притягательные, добрые.

Так и хочется в них утонуть, раствориться.

Так и хочется окунуться в эту нежность, которой всё пропитано вокруг Яны… чёрт, будто и в самом деле не было этих пяти с лишним лет, будто мы виделись только вчера, а сегодня вдруг стали взрослее, умнее, у меня появился свой крупный бизнес, а у Яны… дочь.

— Ну а ты, — спрашиваю, с огромным трудом сдерживая в себе желания подойти и обнять Яну, — была с кем-то в отношениях?

Вижу, что её этот вопрос смущает сильнее, чем меня.

На секунду она будто уходит в себя, но в следующую секунду уже смотрит на меня и…

Ответить не успевает.

В дом забегает испуганная Маня.

— Там бандитки плишли… стучат в двели… им собака ваша нужна!

Я удивляюсь не меньше, чем сама Яна.

— Какие ещё бандитки? У нас в посёлке не может быть бандитов. Пойдём разберёмся.

Но, пока выходим во двор, я уже начинаю догадываться, о каких бандитках идёт речь.

За воротами стоят несколько девчушек, все в лёгких платьях.

Узнаю Таню, дочь Злобнева, с которым мы пересекались по делам.

Та ещё оторва, если честно!

Рядом с ней близняшки, Арина и Рита, с их родителями я ещё незнаком.

А четвёртую девочку из маленьких бандиток зовут Алиса, рыженькая хулиганка, которая любит отвешивать неожиданные комплименты.

С её родителями я тоже пока незнаком, но слышал, что история их отношений достойна любовного романа…

— Дратути, дядя Николай, — улыбается мне Танюша, — а мы деполтация... ой, де-ле-га-ция, мы к вам в гости плишли свататься!

— Чего? — я даже теряюсь на секунду. — Свататься? Ко мне?

— Ну не к вам, — поясняет Танюша, — а к собашьке вашей, Авлоле, она у вас красивая. Как говорится, у вас товар, у нас капец… ой, купец. Во!

И показывает целую упаковку собачьего корма!

— У нас у подлуги тоже пёсик алабай, — объясняет Танюша, — завидный из себя жаних, заслуженный кусь посёлка, но в последнее время он совсем глустный стал, даже кусает без души… вот мы и подумали, что ему, может, подлугу надо завести? Как вы смотлите на то, чтобы познакомить вашу Авлолу

Я от такого предложения, мягко говоря, в шоке!

Смотрю на собаку, которая стоит рядом.

И она явно немного (сильно) удивлена таким предложением.

— Девочки, даже не знаю, что вам сказать…

Но тут инициативу в свои руки решает взять Маня.

— Ой, а я знаю Волькодава, он холоший! Мы его недавно видели, и Геля говолила, что у него кристмас… ой, клизис следнего возласта.

Танюша сразу переключается на Маню.

— Ой, пливет! А тебя как зовут?

— Маня я, детсадовская хулиганка! И мы с Гелей больше пилдужки, ой, точнее, подлужки.

Девочки переглядываются.

И вдруг Танюша спрашивает:

— Пидлужки Гели – наши пидлужки. Хочешь в нам в банду делевенских колгот?

— Хочу, — сразу же кивает малая. — А что надо сделать?

Танюша понижает голос.

— Надо пройти несколько сложных испытаний! Если сплавишься, возьмём к себе. А если нет…

— Заставим петь частушки с соседом дядей Петей, — хихикает Алиса.

Но малую всё это совсем не пугает!

— Я согласна на любые испытания, — отвечает она. — С чего начнём?

Глава 10

Василенко

Вы думаете, малая испугалась испытаний, которые ей приготовили маленькие бандитки?

Ничего подобного!

Маня без труда побила крапиву палкой около соседнего дома, потом с достоинством отбила местную поляну с иргой у стаи гусей, сказав, что это не «их колмушка, а клышуют её делевенские, им и ягодки собилать»

Третьим испытанием стало… осиное гнездо!

Девочки нашли его около дома дяди Пети и сказали, что Маня должна сбить его, а то они бедному дяде Пете «на галмони не дают иглать».

Маня и тут не сплоховала, нашла большую палку и сбила ей гнездо, добавив на серьёзных щах:

— Кто делевенских жалить плидёт, тому дядя Петя частушки споёт!

Яна, конечно, сильно переживала за дочь, но я успокоил бывшую, сказал, что внимательно слежу за всеми испытаниями.

Даже помощь свою предлагал, но Маня отказалась, подняв ладонь.

— Не надо, я сильная и независтливая.

— Может, независимая?

— И это тоже!

Маленькие бандитки, конечно, были в восхищении от малой, Танюша даже чуть не прослезилась и сказала, что Маня достойна стать предводительницей деревенских, ведь сама Таня осенью идёт в школу и не сможет уже руководит детсадовскими и деревенскими.

Чтоб примкнуть к маленьким бандиткам, Мане осталось всего одно испытание, самое сложное, придумать и спеть частушку так, чтобы понравилось дяде Пете, а он, по словам Танюши «на частушках целый холодец съел»!

Маню и это не напугало, она готова была на ходу сочинить и спеть, заявив, что её «фильменный стиль – это флистайло», а, точнее, его авторский поджанр – колготстайло, которое может покорить любого.

Увы, последнее испытание пришлось отложить до завтра, так как сегодня дяди Пети не было дома, уехал в город по делам.

Маня пообещала, что подготовится и зарядит целую обойму из частушек, от чего другие бандитки пришли в дикий восторг.

— Ну как, — спросила меня Танюша перед тем, как уйти, — разрешите познакомить вашу Аврору с нашим Волкодавом, он у нас воспитанный и очень умный…

— Ага, — кивнула рыжая Алиса, — в магазин со своим пакетом ходит!

— Ну свой пакет, конечно, решает! Хорошо, девочки, завтра вечером, как вернусь из города, познакомим наших алабаев.

Бандитки, конечно, обрадовались и пообещали встретить нас угощением, а Волкодава нарядить в лучшую его бабочку.

Предвкушая завтрашнее представление, мы попрощались с деревенскими и вернулись в дом.

Пока я кормил и вычёсывал Аврору, Яна с Маней приготовили нехитрый ужин, салат из помидор с огурцами и тушёное мясо с овощами.

Ужинать решили на веранду, где я помог накрыть стол.

Мясо было невероятно вкусным, но малая научила меня, как сделать его ещё вкуснее.

— Смотли, съедаешь салат, а бульончик выливаешь в мясо, он плидаст твоему блюду благолодный вкус салата и оставит плиятное послевкусие делевенского бабая.

— Кого? — усмехаюсь я. — Бабая?

— Ой, вайба, оголилась, ой, оговолилась.

После встречи с другими бандитками Маня на эмоциях, вместе с Яной пытается придумать «унивеЛсальную частушку», от которой все гуси разбегутся, но, едва поев, маленькая бандитка начинает кивать носом.

— Это всё бульон от салата, — бормочет она, — пелеела.

Яна отправляется укладывать дочь и читать сказку.

Я уже убираю посуду со стола, загоняю машину в гараж, а, вернувшись в дом, застаю девочек спящими в обнимку на диване.

— Ну милота, — усмехаюсь, выключая в комнате свет, — картинка «бандитки на даче», холст, масло и холодец.

Поднимаюсь на второй этаж, достаю ноутбук, чтобы немного поработать перед сном и… сам не замечаю, как засыпаю прямо за столом!

Точно, во всём виноват бульон от салата…

Просыпаюсь уже за полночь, закрываю ноутбук, ставлю на утро будильник, на всякий, спускаюсь проверить девочек.

Обе так и спят в обнимку, малая, выставив ногу из-под одеяла, повторяет во сне какую-то частушку:

«С Танюшей сполили на даче, где взять колготки от Велсаче».

Усмехаюсь, уже предвкушая реакцию дяди Пети на частушки от детсадовских, вот уж не зря купил гармонь!

Поднявшись к себе, крепко засыпаю до самого утра.

Будильник вырывает из приятных сновидений в шесть утра.

Осторожно, чтобы не разбудить Яну с Маней, умываюсь, одеваюсь и спускаюсь вниз, выпить кофе.

Малая уже сидит за кухонным столом в мамином халате, что-то рисует.

— Доброе утро детсадовским, тебе халат не великоват?

— Неть, мама сказала, что мне идёт, я похожа в нём на балыню!

И в самом деле, сидит такая важная, прям хозяйка имения «Детсадовская поляна», только самовара не хватает для полноты образа.

— Какао с яичницей будешь?

— Будю, — кивает малая. — И зефилок побольше, я же балыня…

— Ну само собой, будет сделано, ваше колгочество.

Малая грозит пальцем, мол, сильно не шути, барыня может и наказать.

Яна ещё спит, и я, стараясь не шуметь, быстро делаю завтрак, наливаю себе кофе, а малой какао, сажусь за стол.

— Что рисуешь?

— Тебя, — говорит малая и показывает рисунок.

Там изображён огромный дядя, слева от него собака, видимо, Аврора.

А справа маленькая девчушка в колготах, видимо, сама Маня.

— Повесишь у себя в кабинете, чтобы все знали, что ты имеешь дела-делишки с детсадовскими!

— Тогда все будут уважать?

— Угу, — кивает малая, — и с гостинцами буду плиходить, для детсадовских. Только ты скажи, чтобы каламельки не плиносили, у меня зубы не такие

— Можно попросить сделать это Волкодава или Аврору, они у нас заслуженные мастера по кусю.

Малая смотрит на меня осуждающе.

Ну вот один в один мама!

— Тяжело смотлеть на губы, котолые не можешь ласкусить, но ещё тяжелее смотлеть на каламельки, котолые не можешь ласкусить.

В очередной раз поражаюсь знаниям маленькой бандитки.

Надо её обязательно показать учёным, пусть проверять способности Мани, может, её интеллект можно использовать для создания умной нейросети, есть же чат джи-пи-ти, а будет чат бан-ди-ти, например, который поможет улаживать «любые воплосики с делевенскими и детсадовскими»

— Ладно, малая, пора мне на работу, — убираю посуду, забираю рисунок, — маме привет передавай, пусть скинет мне список покупок.

— Холосо, — кивает Маня, — а ты велнёшься?

— Конечно, вечером, как закончу, приеду к вам.

Во дворе наказываю Авроре, чтобы следила за девочками.

Сам прыгаю в машину и уже отъезжаю от дома, когда вижу в окне Маню, которая прямо в халате машет мне рукой.

Внутри вдруг становится тепло, рождается незнакомое чувство, такое странное, но такое приятное.

Чёрт, неужели маленькая бандитка и в самом деле нашла ключик к сердцу сурового босса?

Поднимаю руку в ответ и отправляюсь в городе, где уже ждёт куча работы и дел, и самое главное… нет, не поиск загадочного Санджи, который заказал мою фирму мошенникам.

Самое главное – это письмо, которое я жду от знакомого, который работает в администрации…

Письмо, которое должно всё прояснить.

Через полчаса захожу в офис, забираю документы у секретарши, читаю недовольные комментарии от партнёров, с которыми вчера отменил видеочат.

Ничего, они тоже часто сроки срывают, будет им ответочка…

Включаю рабочий компьютер, проверяю почту.

Есть!

То самое письмо от того самого друга!

Сердце тут же начинает биться с бешеной скоростью, а кровь оглушительно стучит в висках.

Стараясь не спешить, открываю письмо, вижу документ с пометкой:

«Ефимова Мария. Свидетельство о рождении»

Там, конечно, отец не указан.

Но есть второй документ.

Его знакомый выудил из базы данных, которые собраны буквально по каждому человеку в стране.

В этой базе есть всё!

Даже информация по отцовству, которой нет в официальных документах, огромного труда стоило уговорить знакомого из администрации, чтобы он скинул её мне.

Раз Яна боится и не хочет говорить про отца, узнаю сам.

Открываю документ, читаю.

«Ефимова Мария – отец…»

В кармане вдруг резко звонит телефон.

Это Яна!

Будто чувствует, чем я сейчас занимаюсь…

— Алло, Ян. Что-то случилось?

Секундная пауза.

— Да, — слышу, как она судорожно всхлипывает, — Маша пропала…

Глава 11

Яна

Просыпаюсь от громкого пения на кухне.

Открываю глаза, несколько секунд пытаюсь сообразить, где я.

Точно, на даче у Коли.

События вчерашнего дня всплывают в голове одного за другим.

Просто не сразу получается прийти в себя после сна, такого яркого и реалистичного, что от реальности не отличить…

Мне снилась наша последняя встреча с Колей перед разрывом, когда мы сидели в ресторане, он говорил о том, что его влюблённость перешла во что-то большее, серьёзное, что он готов к новому шагу, имея в виду семью, а я…

Сидела и лихорадочно соображала, что будет, когда он узнает о том, что родной отец подослал меня к Василенко для того, чтобы я украла у него важные документы по бизнесу?

Я сидела и не знала, как мне об этом сказать, но понимала, что не смогу выполнить приказ отца, чувства к Василенко были гораздо сильнее, я не могла подставить человека, в которого влюбилась, потому что он оказался не таким плохим, как рассказывал отец!

Он оказался во многом лучше моего отца…

И после слов Василенко о серьёзных намерениях я попросила дать мне время, чтобы подумать, обещала встретиться на следующий день, решила, что всё расскажу отцу, откажусь выполнять его приказ, и будь, что будет.

А потом…

Потом случился обморок, после которого всё пошло наперекосяк.

Едва пришла домой, как лишилась чувств, благо родные были дома, помогли, уложили в кровать.

Отец, едва глянув на меня, понял всё без лишних слов, заставил сделать тест на беременность и, увидев две полоски, пришёл в ярость…

— Мам, — заглядывает в гостиную Маша, — ну ты долго будешь спать? Семь утла уже! Я тебе завтлак и частушки плиготовила!

— Какое необычное сочетание, — улыбаюсь неловко, потирая глаза. — Сейчас, Машуль, оденусь и умоюсь… а наш суровый босс уже уехал?

— Ага, — кивает дочь, — но ты не пележивай, мам, я его в дологу соблала, наказ дала, чтобы был не слишком суловый на этой своей лаботе и отплавила в путь. Увелена, он заляжен на все сто арсенов!

— Арсенов? — смеюсь я. — Может, на сто процентов?

— Может быть, — кивает Маша. — Но и арсены лишними не будут, может, и от них будет польза.

— Да ты моя хорошая!

Умываюсь, выхожу на кухню, где уже готовы бутерброды.

— Кольбасу кливо налезала, — вздыхает дочь, — плицел сбит, как говолит тётя Люба, но зато с любовью.

Я, не в силах сдержать эмоции, обнимаю дочь, даже поднять хочу по старой привычке, но, едва поднимаю, тут же охаю, опускаю обратно.

— Какая ты стала тяжёлая.

— Ласту, мам, — довольно улыбается дочь, — холошей бандитки должно быть много.

Наливаю себе кофе, а дочери сок.

Садимся за стол, пододвигаю к себе бутерброды.

Замечаю внимательный взгляд дочери.

Отлично знаю этот взгляд…

Он означает, что у Маши ко мне серьёзный вопрос.

— Мам, — спрашивает, внимательно глядя на меня, — у команды знатёков сельёзный воплос.

— Слушаю, доча.

— А ты бы вот хотела, чтобы дядя Николай стал нашим папой.

Я, конечно, ожидала что-то в подобном стиле, но всё равно на несколько секунд зависаю, не знаю, что и ответить.

— Это сложный вопрос, доча, мне сложно сразу на него ответить…

— Мам, — говорит строго дочь, — знаешь, тётя Люба часто повтоляет, что холошие мужики на дологе не валяются, вот мы пока думаем, что и как ответит, дядю босса кто-нибудь себе забелёт и… всё.

Она даже разводит руками для большего эффекта.

— Машуль, — говорю как можно осторожнее, — ты ведь понимаешь, что стать чьим-то папой… не так просто, для этого надо хотя бы немного пожить вместе, узнать друг друга получше.

— Мам, — снова спрашивает дочь, — а вы

И снова она застаёт меня врасплох.

— Откуда ты знаешь, что мы с дядей боссом уже жили вместе?

— Когда он тебя в офисе увидел, слазу узнал. И ещё утлом по телефону сказал, что у него на даче бывшая… вляд ли он это говолил пло Авлолу?

— Вряд ли, — киваю, лихорадочно соображаю, что ответить дочери.

К счастью, на улице раздаются крики.

— Маня! Выходи гулять!

Это, похожи, вчерашняя предводительница деревенских Танюша.

Дочь тут же забывает неудобный разговор, резко срывается с места, выглядывает в окно.

— Мамуль, можно к девочкам?

— Переоденься сначала.

Маша надевает свою любимую футболку «бандито-кусьстерито», натягивает шорты и кеды, выбегает на улицу.

У ворот терпеливо ждут Танюша и, неожиданно, Геля.

— Ой, пливет, — радуется Машина подружка. — А мне девочки вчела сказали, что тепель ты живёшь в нашем посёлке, я не повелила.

— Мы тут поместье охланяем, — с важным видом отвечает дочка, — чтобы осы тут гнездо не постлоили, и никто невесту не уклал.

— Ой, точно, — Геля машет рукой собаке, — мы сказали Волкодаву, что хотим его познакомить с подлужкой, он так засмущнялся!

Я приглашаю девочек во двор.

Помню, Коля говорил, что в посёлке безопасно, но всё равно немного побаиваюсь оставлять девочек одних на улице.

— Поиграйте пока с Авророй во дворе, хорошо? Я немного на кухне приберусь, а потом позову вас есть.

— Хорошо, — кивает Маша, — пойдём с невестой знакомиться.

Аврора смотрит на меня немного обречённо, когда девочки начинают её гладить и наперебой задавать вопросы.

— А тебе какие Волькодавы нлавятся?

— А сколько можешь кусей за раз сделать?

— А ты кусь делаешь только по любви?

Едва сдерживаю улыбку, отправляюсь в дом.

Но, едва захожу на кухню, слышу, как вибрирует телефон.

Звонят с незнакомого номера.

Наверное, по какой-нибудь.

Принимаю вызов, сказать, что пока не ищу работу.

— Алло, — слышу вежливый мужской голос, — Яна Владимировна? Подскажите, насколько вам доверяет Василенко Николай Васильевич?

— Что? Боюсь, я не понимаю…

— Прекрасно понимаете, Яна Владимировна. А ещё прекрасно понимаете, если мы сольём Василенко информацию о вашей семьей, и он узнает о том, что вас к нему подослали украсть его документы по бизнесу, что он сделает? Вряд ли по голове погладит…

— Да кто вообще такой? И что вам надо…

— Нам надо, чтобы вы достали документы, которые помогут ликвидировать фирму Василенко, а вам гарантируют безопасность, вы ведь не хотите, чтобы мы слили всю правду о вас бывшему…

— Прекратите! И не смейте сюда звонить!

Сбрасываю звонок, дрожа от гнева и страха.

Надо позвонить Василенко, рассказать ему обо всём!

Но… что он сделает, если узнает, что именно меня подослала семья, чтобы я украла его документы…

Он может не просто разозлиться.

Вероятно, он захочет наказать меня или ещё чего похуже…

От неприятных мыслей отвлекает какой-то звук во дворе.

Смотрю в окно… а девочек нет!

Пока я отвлеклась на звонок, они куда-то пропали…

Выбегаю на крыльцо.

— Маша! Таня! Геля!

Во дворе никого нет.

Даже Аврора пропала.

А ворота открыты…

Девочки бы не ушли просто так, Маша никогда не убегает без разрешения, знает, что это опасно!

Выбегаю за ворота…

И там никого!

Да что вообще происходит…

Набираю Василенко, с трудом сдерживая слёзы, говорю, что Маша и другие девочки пропали, что их нигде нет.

— Сейчас приеду, — отвечает бывший. — Охране уже написал, никто не сможет выехать из посёлка, они где-то внутри, мы найдём их!

А я иду по улице, зову девочек, а в ответ тишина.

Такое чувство, что посёлок резко вымер.

Или просто никому нет дела до моего несчастья.

Уже голос срываю… от рыданий начинает горло раздирать.

Куда они могли пропасть, я даже не представляю…

— Девущка, — слышу за спиной голос с лёгким восточным акцентом, — что у вас случилось, детищки пропали?

Оборачиваюсь, вижу немолодого мужчину.

Одет прилично: брюки, рубашка, пиджак.

— У меня дочь играла с подругами во дворе, а потом пропала… вы не видели? Трое девочек и с ними собака…

Мужчина задумывается.

— Слышал лай и детские крики, неподалёку от местного магазина, пойдём, найдём ваших девочек.

— Возле магазина? Идём…

Может, они решили сбегать за вкусняшками.

Хотя вряд ли, девочки бы не убежали, не отпросившись.

Мужчина, тем временем, осторожно берёт меня под руку.

— Как ваше имя? И как зовут ваших дочерей?

— Меня Яна… а дочь Маша…

— Меня зовут Санджи, — улыбается мужчина, — очень приятно.

Сердце в груди пропускает удар.

Санджи?

Но ведь так звали человека, который заказал Роману диверсию в компании Василенко!

Пытаюсь освободить руку, но мужчина не отпускает.

— Куда вы? — спрашивает он удивлённо. — Разве вы не хотите спасти свою любимую дочь?

***

Ух эмоции, загадки, напряжение… кто за то, чтобы сегодня прочитать ещё одну очень интересную главу?

Пишите любую реакцию в комментариях, если наберётся больше пяти желающих, вечером порадую ещё одной главой ;)

Продолжение следует…

Глава 12

Василенко

— Я уже еду, Яна! Мы спасём на…

Замолкаю на полуслове, смотрю в монитор.

Дочитываю документ…

И сердце начинает бешено биться в груди!

Я срываюсь с места, чуть стул не опрокидываю.

Вылетаю в кабинет, кричу секретарше:

— Я уехал спасать маленьких бандиток! До завтра меня нет!

— Но, Николай Васильевич, — протестует она, — у вас сегодня два совещания и три конференции…

— Скажи, что завтра проведу, а сегодня я спасатель «Поющих колгот»!

Под ошалелый взгляд секретарши быстро спускаюсь вниз, сажусь в машину, на ходу набираю охрану посёлка.

— У меня дочь пропала! Она где-то в посёлке! Отправьте всех людей на поиски! И никого не выпускать, пока дочь не найдётся!

— Всё понял, приступаем к поискам, — отчеканивает охранник. — А особые приметы у девочки есть.

На секунду задумываюсь и отвечаю:

— Конечно, она маленькая бандитка, — подумав ещё секунду, добавляю, — в колготках!

Едва сбросив охрану, набираю Яну.

Телефон вне зоны доступа…

Этого ещё не хватало!

Так, кого можно к поискам подключить?

У меня есть только телефон Злобнева, отца Танюши.

Звоню ему, описываю ситуацию.

— Я не в

Я знаю, но всё равно неспокойно!

Особенно беспокоит, что теперь и Яна пропала.

Кому вообще могло в голову прийти похитить маленьких бандиток сред бела дня в закрытом охраняемом посёлке?

Это сделать кто-то из своих, живущих по соседству.

Кто знает, вдруг загадочный Санджи, заказавший диверсию в моей компании, живёт в этом же посёлке?

Возможно, Санджи – ненастоящее имя.

Проклятие, чем дольше об этом думаю, тем сильнее чешутся кулаки, навалять мерзавцам, которые посмели похитить девочек!

Подъезжаю к посёлку, опускаю окно, спрашиваю у охранников:

— Нашли девочек? Есть улики или зацепки?

Они лишь мотают головами.

Похоже, придётся опять всё делать самому.

Мчу к дому, останавливаю машину около ворот.

Во дворе никого, как и дома, все двери открыты.

Достаю телефон, ещё раз набираю Яну.

По-прежнему недоступно.

Выхожу на улицу, оглядываясь по сторонам, вижу, что туда-сюда снуют охранники, что-то кричат, но девочек найти не могут.

Они где-то рядом, я уверен, возможно сейчас сидят в подвале или в гараже и поют свои коронные песни, чтобы мы их услышали.

— Парни, — подзываю людей Злобнева, — нашли какие-нибудь вещи или игрушки девочек? Хоть что-нибудь…

— Нет, ничего… простите, Николай Васильевич, но они… девочки как будто просто испарились.

— Не может такого быть! Ищите! Во все, бл…, дома заходите, обыскивайте и спрашивайте, видели или нет девочек…

Резко замолкаю, понимаю, что всё это время звал не того и не так.

— Аврора, — зову собаку, — Аврора, где ты? Аврора!

Не проходит и минуты, как я замечаю в конце улицы знакомый силуэт.

Это же она!

— Аврора… умничка, иди сюда, моя хорошая! Аврора, ты не видела, стоп… что это у тебя?

У собаки в пасти кусок ткани, видимо, с чьих-то штанов.

Девочка явно сделала кому-то нехилый «кусь».

И явно не по любви…

— Аврора, ты знаешь, где девочки? Веди меня к ним, скорее, моя девочка, мы должны спасти наших бандиток.

Без лишних слов и уговоров Аврора разворачивается и бежит куда-то вниз по улице, а я машу парням и бегу за ней.

Пробежав всего пару домов, я слышу вдалеке знакомые голоса.

— В сталом дом у обочины, тли бандитских дочели, Татьяна, Геля, Малуся… Татьянка, Геля, Малуся…

Они совсем рядом!

Сворачиваю с дороги в проулок, слышу другую песню, уже ближе.

— На лябутенах… в удобных новых колготАх…

Продолжаю бежать на голос, вижу небольшой участок между домами, с дороги так просто не разглядеть.

На участке стоит строительный вагончик, а около него дежурит громила, у которого на штанах не хватает той самой полоски ткани, которую держит в зубах Аврора.

Сам громила даже не смотрит на нас с собакой, повернувшись к вагончику, внимательно слушает песни маленьких бандиток, которые как раз затягивают свой очередной шедевр.

— Ничего не говоли, это жжёт холодец внутли, на колготы не смотли, лучше кусь нам подали…

Я аккуратно подхожу к громиле, говорю осторожно:

— Хорошо поют, чертяки.

— Аж за душу берёт, — вздыхает громила.

Понимает, что-то не так, поворачивается ко мне.

И я вырубаю громилу одним ударом.

Не растерял все свои умения за годы, уже хорошо.

Кричу парням, чтобы окружили строительный фургон и никого не выпускали, сам подхожу к дверям, резко дёргаю их на себя и…

Вижу удивительную картину!

Танюша и Геля сидят на лавке, обнявшись, поют песни.

А Маня строго выговаривает одному из похитителей:

— Ну воть кто так похищает, стыдьно за вас, господа. Ни почелка, ни благолодства, плиши, схватили, унесли… эх вы, лейтенанты, ой, дилетанты.

Похититель выглядит, мягко говоря, смущённым.

А меня, меж тем, продолжает:

— Вам надо свою фишку плидумать, наплимел, колготы на голову или маски животных, назваться пельменскими, точнее, блеменскими музыкантами. И на похищение обязательно конфеты взять, чтобы детсадовским и делевенским не было скучно.

— Во-во, — поддакивает Танюша, — а ещё лучше – шефский, ой, шведский стол олганизовать, ну и нанять аниматолов, вот тода будет во всех смыслах холошее похишение… ой, дядя Николай, длатути!

Маня с похитителем тоже меня замечают.

Малая расплывается в улыбке, а похитителем бормочет:

— Заберите их, я прошу… они меня с ума сведут… они мне уже любовь с женщиной на тридцать лет старше нагадали… мы не при делах вообще, нас просто попросили на полчаса спрятать детей, денег дали…

Малая слушает всё это и заключает:

— Влуша! Мы знаем, что тебе с нами понлавилось.

— В тюрьме понравится ещё больше, — хватаю похитителя за шкирку, выкидываю из фургончика парням Злобнева.

Маня тут же бросается, обнимает меня.

— Дядя Николай, ты лучший босс на свете.

Обнимаю её, понимаю, что не могу больше хранить в секрете…

И отвечаю:

— Можешь называть меня папа босс, малая. Потому что ты дочь моя.

Маня тут же расплываются в улыбке, а другие бандитки хлопаю в ладоши, поддакивая:

— Какой клутой у тебя папа! Клуче только кусь Волкодава!

Маня же светится от счастья, продолжает меня обнимать.

— А я знала, что ты мой папа-босс, я знала!

— Молодец, малая, — улыбаюсь я, — а теперь идём, мои дорогие колготочницы, искать и спасать маму Яну.

Глава 13

Василенко

Как только я говорю о том, что нам надо искать и спасать Яну, малая тут же делает максимально серьёзный вид, собирает вокруг себя остальных маленьких бандиток, даёт им вводные:

— Значится, так, Людочки, ищем класивую маму в самом ласцвете сил, волосы длинные, глаза яркие, голос медовый. Одета в платюшко в голошек, на голове заколка и блошка у неё ещё была в виде осьминожки, это я ей подалила на день лождения.

— Вводные плиняты, — кивает Танюша с важным видом, — а с какой пликолмки дулеет твоя мама?

Я, если честно, даже немного ху…дею от такого подхода.

Не дети, а маленькие следователи в колготках.

— Ну мама Лафаэлки у меня любит, — отвечает, задумавшись, Маня, — а ещё нлавятся песни тулецкие и фильм про любовь и голубей.

Геля тут же предлагает:

— А, может, мы на всю улицу включим фразу «Людк, а Людк, дерёвня»! Твоя мама услышит, и сама нас

План, конечно, на десять из десяти, но я сильно сомневаюсь, что получится, ведь Яна может находиться у кого-то в заложниках и вряд ли сможет к нам выбраться.

— Девочки, ваш план шикарен, но попробуйте вспомнить, что было, когда вас пытались похитить эти негодяи. Может, они кого-то упоминали или называли имена? Любые улики помогут нам найти негодяев и спасти маму.

Сами рабочие, похитившие девочек, говорить наотрез отказываются. Хоть до этого и говорили на русском, но сейчас делают вид, что ничего не понимают и на каком-то одному чёрту понятном наречии клянутся, что занимались строительством и им просто предложили подзаработать, устроив розыгрыш для соседей и инсценировать похищение маленьких девочек.

Само собой, что приметы человека, предложившего подзаработать, никто из этих простофиль не запомнил.

Клянусь, если бы не завязал с бандитским прошлым, уже бы давно кулаками «научил уродов русскому языку», но рядом девочки, да и не факт, что горе-похитители реально что-то вспомнят…

Геля, заявившая себя полиглотом, пыталась поговорить с рабочими на их языке, но быстро сдалась, сказав, что язык «дулаков» она не учила.

— Когда нас пытались схватить, — вспоминает Танюша, — один из этих Васей называл имя, три джи, или жим-жим…

— Нет, — задумывается Маня, — он говорил, кажется, пло жир.

— Может, Санджи? — уточняю я.

Девочки хлопают в ладоши.

— Точно, Санджи!

Чёрт, кто бы мог подумать, что заказчик моей диверсии может обитать в этом же посёлке, куда я привёз девочек…

Звоню охране, пытаюсь выяснить, есть ли в посёлке житель с таким или похожим именем.

На посту отвечают, что никого с таким именем в посёлке нет.

Чёрт, и здесь тупик.

Маня, тем временем, о чём-то перешёптывается с девочками.

— Пап, — подходит ко мне, берёт за руку, — а мы тут с Людочками подумали, что твоя Авлола можно дать понюхать мамину заколку, и шобака прливедёт нас к маме!

— Думаешь, это сработает? Вряд ли Аврора умеет искать по запаху, она ведь не охотничья собака.

— Ну, давай, поплобуем, — не унимается малая, — к тому же, если у неё есть такие воть плюсики, ей будет легче понлавиться Волькодаву.

Я вздыхаю устало.

Вижу, что поиски не приносят никаких результатов.

— Ладно, маленькие свахи, идём брать заколку и искать след.

Девочки светятся от счастья.

— Ула, пап, — улыбается Маня. — Только мы не свахи тепель, мы тепель Людочки, так и запиши.

— Почему Людочки? У вас же есть свои имена.

В ответ Танюша поднимает указательный палец.

— Дядь Николай, Людочки это не имена, а плизвание!

— Это как?

— Плосто дядя Петя, наш галмонист, сказал, что мы болтушки, любим всё обсуждать, как Людочки на лавочках. Вот мы и решили, что будем лазвивать новый блэнд, котолый назовём Людочками.

— Мы под этим блэндом будем и услуги свах оказывать, и клышевать магазины с моложеным, а, может, плоизводство колгот наладим, — мечтательно говорит Геля, — глядишь, к школе станем миллиметлами!

— Не миллиметрами, — смеётся Танюша, — а миллиардерами!

Невольно представляю агентство, где маленькие бандитки оказывают свои профессиональные услуги.

ООО Людочки!

А что, звучит солидно!

— Как разработаете свой бизнес-план, — говорю им, — приходите ко мне, инвестирую в вашу компанию.

Маня снова светится от счастья.

А Таня говорит:

— Мы с мамой речевой аппалат разлабатывали. Это не то?

— Немного другое, — усмехаюсь я. — Предлагаю вернуться к обсуждению, когда найдём нашу маму Яну.

Наконец доходим до моего дома.

Маня выносит во двор запасную мамину заколку.

Даёт её понюхать собаке.

Аврора осторожно втягивает носом воздух.

Смотрит на меня вопросительно.

Будто разрешения спрашивает.

— Аврора, — говорю, гладя собаку по голове, — нам надо найти и спасти Яну, помоги нам это сделать… ты же умная девочка, помоги найти след, обещаю, что скуплю тебе все мясные косточки в магазине.

— А мы песню споём, — добавляет Геля, — акакпэльно!

Аврора выслушивает меня внимательно.

Ещё раз нюхает заколку.

И, подняв уши, смотрит по сторонам.

А потом бежит к воротам.

— Вот это да, — восхищается Маня, — Авлола умеет искать след.

— Клуть, — хлопает в ладоши Таня, — надо будет научить её искать конфэты или жанихов вынюхивать для наших Людочек.

Я же почти бегом иду за Авророй.

И не подумал бы, что девочка умеет искать след.

Может, раньше она жила с охотниками или где-то на таможне работала?

Сейчас это, конечно, не важно, главное, Аврора что-то учуяла и, выскочив на дорогу, она осматривается, а потом…

Идёт в сторону дома напротив.

— Мама спляталась в доме дяди Пети? — удивляется Маня.

— Или её там кто-то сплятал, — говорит Таня.

— Но дяди Пети же нет дома до завтра, — удивляется Геля.

Аврора подходит к воротам, смотрит на меня.

— Умница девочка, — говорю я, — вечером скуплю тебе все косточки в магазине, а сейчас мы посмотрим, кто решил спрятаться дома у дяди Пети, пока его нет.

Ворота не заперты.

Подхожу к двери, берусь за ручку… и дверь открывается.

— Держитесь за мной, де… Людочки, — предупреждаю я.

Маленькие бандитки кивают, крадутся на цыпочках следом за мной.

Осторожно захожу в прихожую.

Слышу какое-то движение на кухне.

— Кто-нибудь… на помощь!

Не раздумывая, бросаюсь на голос.

Залетаю на кухню и вижу…

***

Как вам ООО Людочки, дорогие читательницы, думаете компанию ожидает успех?

Маму Яну будем спасать в следующей главе, она уже совсем скоро ;)

Продолжение (в колготах) следует…

Глава 14

Яна

Я не понимаю, чего хочет этот странный человек по имени Санджи.

Он меня попросту пугает!

Мало того, что не перестаёт улыбаться, словно психопат, так ещё хватает меня за руку настолько сильно, что не могу вырваться.

— Сделайте одолжение, — говорит он мне и подталкивает к дому соседа напротив, — выполняйте всё, что я скажу, тогда никто не пострадает.

— Да кто вы такой, — бормочу испуганно, — и что вам надо?

— Поверьте, — усмехается мой похититель, — кто я такой, не имеет никакого значения, лично мне от вас ровным счётом ничего не нужно. Моя задача – предельно простая. Показать вам, насколько хрупким может быть тот мирок, в котором вы с вашим бывшим любовником решили возродить свои чувства. В любой момент вашу жизнь могут разрушить, и вы не сможете противостоять врагу,

— Какой ещё враг? — переспрашиваю удивлённо. — О чём вы твердите? Мы никому не бросали вызов!

Но странный похититель, похоже, исчерпал свой лимит объяснений.

Он отпирает дверь соседского дома какой-то отмычкой, пропускает меня вперёд, проводит на кухню, где усаживает за стол, интересуется:

— Может, воды? Или чаю? Крепкие напитки, увы, не предлагаю, так как целиком и полностью поддерживаю здоровый образ жизни.

— Вас найдут, — не выдерживаю я, глядя на этого мерзавца, — найдут и накажут за то, что вы тут устроили, слышите? Вы похитили детей, и, уверяю, за это вас ждёт не только встреча с полицией, но и месть от маленьких детсадовских бандиток!

От этих слов Санджи приходит… в дикий восторг.

— О, я наслышан об этих маленьких оторвах, несколько раз слышал, что они уделывали взрослых бандитов своим юмором и харизмой. Один криминальный авторитет, с которым мне довелось общаться, кажется, назвал их дьяволятами в колготах. И меня, признаюсь, такое сравнение изумило!

Он садится напротив, смотрит на меня с любопытством.

— Скажите, прошу, где отсыпают таких очаровательных бандиток? Честно, я бы хотел иметь у себя в распоряжении пару таких, для изящного решения вопросов, приобрёл бы сразу двух по акции… как вы их назвали… детсадовские бандитки?

— Вы так говорите, будто это игрушки или бытовая техника, — отвечаю я, — вы не купите их в магазине! Нужен ребёнок – родите сами и воспитайте, а чужих детей не трогайте!

Санджи улыбается ещё шире.

— Поверьте, дорогая Яна, никто не трогает ваших детей. Их даже не похитили, по сути, устроили небольшое приключение, чтобы хоть как-то разнообразить скучную деревенскую жизнь. Девочки повеселятся, а потом появится наш бесстрашный Василенко и всех спасёт, но получит важное предупреждение о том, что он сам и его компания ходят по краю. И в следующий раз, когда наш бесстрашный Николай зайдёт слишком далеко…

Санджи наклоняется ещё ниже и говорит практически шёпотом:

— Он может остаться без своей очаровательной спутницы и маленькой харизматичной бандитки в колготках.

У меня сердце в груди делает двойное сальто, останавливается на секунду и продолжает биться с бешеной силой.

— Да как вы смеете угрожать…

Я не успеваю закончить.

Слышу, как открываются двери в прихожей, тут же кричу:

— На помощь, кто-нибудь!

Вскакиваю из-за стола, но Санджи даже не пытается меня схватить, лишь наблюдает с улыбкой, как на кухню залетает Коля, а следом за ним…

Девочки!

Их нашли и спасли!

Я даже выдыхаю облегчённо.

За себя так сильно не переживала, как за них.

Бросаюсь обнимать дочь, потом прижимаюсь к Коле, с трудом сдерживаю слёзы.

— Этот мерзавец приставал к тебе? Или пытался навредить?

— Нет, — отвечаю дрожащим голосом, — это тот самый Санджи, про которого говорил Роман и Репьёв, мне кажется, этот человек немного… сумасшедший, только посмотри на него…

Санджи продолжает наблюдать за нами с улыбкой.

Появление Коли и девочек его совсем не напугало.

— Приветствую, маленькие бандитки, или, как говорят у вас, детсадовских, полдник в ясельную группу! Признаюсь, я ваш давний фанат, много слышал про ваши подвиги, но никогда не видел вас вживую. Можете сказать что-нибудь на детсадовском?

Девочки переглядываются удивлённо.

— Дяденька, ты ку-ку? — спрашивает Маша. — Ты нашу маму укласть хотел. Тебя бы за такое в колготах заставить бегать по посёлку от гусей.

— Воть да, — соглашается Геля, — а ещё лучше заставить выступать на подтанцовке у поющих колгот…

— В колготах, — хихикает Таня, — которые прокусаны Волькодавом.

Но Санджи все это не раздражает, а, наоборот, веселит!

— Я с удовольствием, — продолжает он улыбаться, — что надо для того, чтобы попасть в эти ваши поющие колготки? Песню сочинить?

Маша смотрит на меня немножко озадаченно.

— А можно нам длугого злодея, этот немножк поломался.

Санджи смеётся неестественно громко.

— Ну нет, эти маленькие бандитки просто уморительны! И где вы их берёте? Клянусь, я тоже хочу себе таких! Девочки… может, пойдёте работать ко мне? Будем весь город держать в страхе!

Но Танюша мотает головой.

— Мы с тобой никуда не пойдём. Ты какой-то сумасощедщий.

А Маша добавляет:

— Надо его пловелить, вдлуг на нём клещ сидит, поэтому он и дулеет.

Геля спрашивает с серьёзным видом:

— Тебя клещ не кусал? Или, может, квас заблодивший пил?

— Нет, — смеётся ненормальный, — я просто дурею с маленьких бандиток! Что ни скажете, то шедевр!

Таня смотрит на него подозрительно.

— Да он просто задуряется. Ему бы пару кусей для плофилактики, быстло бы пелестал задуряться.

Коля, видимо, решил дать девочкам поразвлечься с этим ненормальным, но тоже не выдерживает его странного поведения.

— Мы ему организуем кусей, и не парочку.

Обходит стол, хватает ненормального за шкирку.

— Зачем ты всё это устроил? Признавайся? Ты на Хватаева работаешь?

Санджи же отвечает совершенно спокойно:

— Первый раз такую фамилию слышу? Он вам тоже дорогу перешёл?

— Мне ты дорогу перешёл, — отвечает Коля и сильнее трясёт ненормального Санджи, — говори, кто твой главный? У тебя явно есть наниматель! Как его зовут?

Но мой похититель по-прежнему не хочет отвечать.

— Яна, — обращается ко мне Коля, — можешь отвести девочек домой? Я пока пообщаюсь с нашим шутником.

— Хорошо… девочки, идём.

Танюша сначала не хочет уходить.

— Мы можем помочь с допросом, у нас опыт большой. Мы те ещё заслуженные допрошальщицы.

— В следующий раз девочки…

К Коле присоединяется охрана Таниного папы, ну а мы уходим.

Провожаю Гелю и Таню домой.

Они, конечно, на эмоциях, для них это одно большое приключение.

А для меня огромный стресс!

Честно, после всего этого очень хочется уехать из этого посёлка.

Когда Коля вернётся, надо будет с ним поговорить…

— Мам, — говорит мне Маша, пока возвращаемся домой, — а дядя босс сказал, что он мой папа.

Я резко останавливаюсь.

— Почему он так сказал?

— Потому что нашёл документы об отцовстве, — раздаётся знакомый голос за спиной.

Сердце в груди пропускает удар.

Оборачиваюсь, вижу Колю.

— Где ты нашёл документы?

— Это не так важно, Яна, — отвечает он сухо, — я допросил нашего остряка Санджи. И он рассказал мне кое-что любопытное о твоём прошлом, Ян. Точнее, о том, с какой целью ты завязала со мной отношения.

У меня душа уходит в пятки!

А Коля

— Идём в дом, нам надо серьёзно поговорить.

Глава 15

Василенко

Я не собираюсь наказывать и тем более мстить Яне за то, что случилось в прошлом… но тот факт, что все эти годы она упорно скрывала от меня правду, становится последней каплей.

Пять лет я не знал о том, что у меня есть дочь!

Если бы не случайная встреча, так и жил бы в неведении, ведь Яна и не собиралась говорить о том, что я – отец маленькой бандитки.

А сейчас, едва узнав о дочери, я выясняю, что все наши отношения с Яной затевались её семьёй лишь с одной целью – украсть у меня документы по бизнесу и подорвать его…

Поверить не могу!

Да, я знал, что её семейка меня недолюбливала и даже копала под меня, был в курсе того, что отец Яны вставлял мне палки в колёса и до отношений с ней, и после, когда девушка сбежала…

Но я даже и предположить не мог, что её подослали лишь для того, чтобы загубить мою жизнь…

Неужели все эти чувства и признания от неё были фальшью?

Неужели всё это время она лгала, глядя мне в глаза, держа меня за руку, пока я говорил о будущем, пока делился с ней самыми сокровенными тайнами и желаниями, пока открывал ей душу и впускал в своё сердце?

Я просто в бешенстве!

И я не успокоюсь, пока не узнаю всю правду о том, что на самом деле произошло шесть лет назад, когда она ворвалась яркой кометой в мою тёмную жизнь, а потом так же резко пропала, оставив одного.

Поэтому говорю грубо:

— В дом. Нам надо серьёзно поговорить.

Яна сразу всё понимает, начинает оправдываться, но я не хочу обсуждать это на улице, да ещё и при ребёнке.

Маня же крутит головой, спрашивает:

— Ты будешь лугать маму?

И так руки в бока упирает грозно, ни дать, ни взять, маленькая адвкотша в колготках.

— Не буду никого ругать, — отвечаю спокойно, — но, чтобы нам поймать злодеев, надо вспомнить кое-что из прошлого.

— Точно? — уточняет Маня.

— Зуб даю, малая.

— Зуб не надо, — отвечает малая, — а вот от платюшка нового я бы не отказалась, а то мне ещё частушки петь пелед дядей Петей, а платюшков подходящих даже и нет…

— Будут тебя платюшки, — обещаю я, — вместе сходим, купим.

Завтра я, наверное, пожалею о своих словах.

Но сейчас главное – проговорить все обиды и недомолвки, понять, как жить дальше, а для этого придётся всё прошлое перетрясти.

Во дворе сажу Аврору на цепь, чтобы ни за кем не убежала.

— Потерпи, девочка, это для твоей же безопасности, — объясняю ей, — как только закончатся все обыски в посёлке.

Она смотрит на меня немного тоскливо, но не спорит.

Я же захожу в дом и почти сразу натыкаюсь на малую.

— Ты чего, Мань?

Она смотрит на меня немного строго, говорит:

— Ты пелед лазговолом должен выпустить весь пал, чтобы голова была ясная, а на душе спокойно было.

— Да я уже спокоен.

— Всё лавно, — не сдаётся малая, — для плофилаптей.

Я уже даже не исправляю малую, только улыбаюсь над её оговоркой.

Иногда мне кажется, она специально так делает, чтобы напряжённую ситуацию разрядить.

— В общем, — даёт указание малая, — вдохни поглубже.

Я так и делаю, а малая повторяет за мной.

— Тепель пледставь себя в полюшке чистом… пледставил?

— Ага, есть такое, — усмехаюсь.

— Посельёзнее, поплошу, — строго говорит малая, — а то сейчас игливого тлактолиста на тебя нашлю… в общем, вдохнул, глаза заклыл, в поле себя пледставил… а сейчас говоли как можно гломче…

Маня набирает в лёгкие воздуха и вдруг выдаёт:

— Федя, не нелвилуй меня!

Я на автомате начинаю повторять:

— Федя, не… чего? Почему Федя? Причём здесь он вообще?

Малая разводит руками.

— Енто я научилась у нашей воспитательницы, Лемонады Генлиховны, она так себя успокаивает, когда наш столож дядя Федя после гулянок на лаботу плиходит немного глустный. Воспитательница выдыхает, а потом становится спокойнее…

Я только вздыхаю, с трудом скрывая улыбку.

Малой надо работать справочным бюро в колготках, она же просто наизусть всё запоминает!

Я же ловлю себя на мысли, что и в самом деле после разговора с этим Санджи немного успокоился, поэтому благодарю детсадовского психолога за помощь и отправляюсь на кухню, где за столом сидит Яна.

Пока малая что-то рисует в гостиной, наливаю себе чаю.

— Коль, — говорит Яна, чуть прикусывая губу, — у меня и в мыслях не было никогда что-то красть у тебя или разрушать твой бизнес.

Блин, какая же она красивая, когда вот так нервно прикусывает губу.

Так и хочется взять её за подбородок, поцеловать эти губы…

— Когда я познакомилась с тобой, я даже не знала о планах отца, — продолжает тараторить Яна. — Я думала, наше знакомство было случайным, но уже потом узнала о планах отца… отказалась выполнять его просьбы! Думала рассказать тебе, но потом… случилась беременность. И отец… он в ярости увёз меня из города, чуть не заставил сделать аборт! Я чудом уговорила его оставить ребёнка, клялась, что он не от тебя, чуть сама же не поверила в эту ложь, и последние годы жила в страхе… боялась, ты узнаешь о планах отца… и накажешь меня и дочь…

Она буквально за минуту вываливает всё это на меня, смотрит испуганно, словно в любую секунду ждёт удара.

Но я не собираюсь никого бить или наказывать.

Не сомневаюсь, что Яна действовала из лучших побуждений, хотела защитить себя и ребёнка, но…

— Почему ты ни разу не попыталась связать со мной за все эти годы, Ян? Ты могла рассказать всё начистоту. Могла бы прийти за помощью. Поверь, если бы ты рассказала правду…

— Я верю, — всхлипывает она, — но я боялась, понимаешь? Меня запугали, очень сильно запугали! Отец без конца меня кошмарил… Мне было всего двадцать лет, Коль! А этот мерзавец чуть психику не сломал мне постоянными угрозами и историями о том, как расправляешься с обманщиками и предателями! А ведь я была одной из предательниц, что бы ты со мной сделал…

— Выслушал и помог, — отвечаю и беру Яну за руку, — но

Смотрю в её глаза, такие чистые и светлые.

Просто невозможно злиться, глядя в эти глаза.

И невозможно удержаться от того самого, о чём я думаю последние несколько минут…

Вытираю слёзы на лице Яны, улыбаюсь, чтобы и она улыбнулась в ответ, беру за подбородок, чуть наклоняюсь и целую в губы.

Сначала мягко, осторожно, пробую на вкус.

Но вкус этот моментально сводит с ума!

И я теряю голову, прижимаю Яну к себе, целую снова и снова, вожу рукой по её коже, по её шее, чувствую, как она покрывается мурашками от моих прикосновений, ныряет снова и снова в этот приятный омут, выныривает на долю секунды, чтобы выдохнуть и погружается снова в этот приятный водоворот эмоций вместе со мной.

Наконец мне удаётся вынырнуть, остановиться, закончить мысль.

— Поверь, Яна, раньше я, может, и был бандитом, мог наказать предателей… но монстром я не был никогда и любимую девушку с ребёнком я бы даже пальцем не тронул, клянусь всеми колготами, которые только были в моей жизни.

Яна смеётся тихо, вытирает оставшиеся слёзы.

Смотрит на меня, как раньше, с любовью и обожанием.

А я смотрю на неё, взгляд не могу оторвать.

Твою мать, Василенко, что эти двое, Яна и Маня с тобой делают?

Превращают сурового босса в доброго отца.

Такими темпами косички будешь дочери заплетать и на утренники малую водить…

Понимаю, что отвлекаюсь, возвращаюсь к теме.

— Я не просто так вспомнил прошлое, Яна. Меня интересует, где сейчас находится твой отец?

Яна смотрит на меня удивлённо.

— Не знаю… честно. Больше двух лет не общалась с ним. И контактов не осталось. Слышала только, что он попал в большую разборку пару лет назад, а потом пропал.

Она снова прикусывает губу и спрашивает:

— А зачем тебе мой отец?

— Есть подозрение, что это он устраивает все эти диверсии…

Не успеваю закончить мысль, слышу какой-то шум снаружи.

— Это ещё что такое?

Маня испуганно выглядывает из гостиной.

— Это снова злодеи?

— Сейчас узнаю. Будьте дома.

Выхожу на крыльцо, вижу удивлённую Аврору.

Слышу стук в ворота.

— Кто там? – спрашиваю как можно спокойнее.

— Это мы, свахи в колготоах, — доносится знакомый голос с улицы, — отклывайте, дядя Николай, мы пливели Волькодава, знакомить с Авлолой!

Глава 16

Яна

Я всё ещё на эмоциях после разговора с Колей!

А на губах его вкус, чуть горьковатый, но такой волнительный.

Голова кружится после поцелуя, а внизу живота снова бабочки просыпаются, щекочут, не дают успокоиться…

Слышу разговоры во дворе, поднимаюсь из-за стола, в первую секунду едва не падаю, ноги совсем затекли.

— Что там? — спрашиваю у Маши, которая выскакивает из комнаты.

— Свахи, — отвечает дочь и выбегает во двор.

Поначалу мне кажется, что это шутка.

Но я иду следом за дочерью и вижу у ворот Колю с дочкой.

Он устало кому-то объясняет:

— Девочки, сейчас не очень подходящее время, особенно, после того, что за день произошло. Аврора на стрессе…

— Дяденька Николай, — слышу знакомый голосок, — так встлеча с нашим Волькодавом поможет от стлесса избавиться, вот увидите!

Подхожу ближе, вижу Танюшу и Гелю, а вместе с ними огромный чёрный алабай, видимо, тот самый Волкодав, которого на поводке держит охранник с таким выражением лица, словного его заставили сюда прийти под дулом пистолета.

— Ну в самом деле, — не сдаётся Геля, — у нас Волькодав в деплессии уже месяц, ничего не ест, даже песни поющих колгот его не ладуют. Мы уже всё переплобовали, даже на кусь ретрит его записывали… ничего не помогает… клизис следнего возласта, тяжко ему без подруги.

— А ваша Авлола – ну плосто умница же, — добавляет Танюша, — ну плям шобака маминой подруги! Они поладят с Волькодавом.

Коля хочет что-то возразить, но тут дочь дёргает его за штанину.

— Пап, ну пусть они познакомятся. Они мне вас с мамой напоминают… такие же класивые и сельёзные…

Он смотрит удивлённо на Машу, потом переводит взгляд на меня.

— Серьёзно? Похожи?

Я улыбаюсь, подхожу ближе.

Беру Колю за руку.

— Действительно, — говорю ему как можно мягче, — что-то в них есть, согласись. По отдельности им чего-то не хватает, а вместе они будут отлично дополнять друг друга. К тому же девочкам полезно иногда общаться с мальчиками, это касается не только людей, но и собак. Да, девочки?

Маленькие бандитки тут же дружно соглашаются.

— В точку, тёть Ян!

— Вы лучшая, тёть Ян…

— Вам бы свахой на польставощки лаботать…

— Дай кусь вам деток, умных и здоловых!

Я смеюсь с последнего пожелания.

— Спасибо, но мне пока вас хватает, маленькие бандитки. Ну что, Коль, зови Аврору, пусть знакомятся.

Он, хоть и вздыхает, но зовёт собаку.

Геля же командует охраннику:

— Голдей, выпускай Клакена… ой, жаниха выпускай!

Охранник, который наверняка проводит много времени с девочками, только глаза закатывает, отцепляет поводок, хлопает Волкодава по спине.

— Ну, давай, чемпион, вперёд.

Волкодав делает шаг вперёд и застывает на месте.

— Ой, — тихо говорит Танюша, — он очалован Авлолой…

Наша красавица появляется из-за угла, смотрит удивлённо на огромного алабая, подходит поближе, обнюхивает его и… застывает.

— Чего это они? — спрашивает Маша.

— Бояться делать пелвый шаг, — отвечает Таня. — Ну вообще пелвый шаг должен делать мущщина.

— А я думаю, может, и женщинка, — замечает Геля. — А могут и обои.

— Обои дома в комнате, — смеётся Маша, — а тут должен Волькодав пелвый, ну же, длужок, сделай комплимент Авлоле, скажи, какие у неё класивые уши… или пушистый хвост

— Или усы, как у игливой лисы, — подсказывает Таня.

Другие девочки тут же шикают на неё.

— Тихо ты, сама как лиса… спугнёшь! Пусть сами…

Волкодав обходит Аврору, снова принюхивается.

Я сильнее сжимаю руку Коли.

На секунду кажется, что сейчас пёс нападёт на девочку…

Но он, подумав немного, осторожно кусает Аврору сзади.

— Это ещё что такое? — удивляюсь я.

— Это игливый кусь, — подсказывает Геля.

Аврора не заставляет долго ждать, тоже обходит Волкодава, обнюхивает и… кусает его за шею!

— Ой, деващки, — шепчет Танюша, — она ответила ему…

Волкодав, недолго

Аврора присаживается рядом и… кладёт на него голову!

Девочки от восторга хлопают в ладоши.

— Ну какава милота! Вы только посмотлите!

Даже суровый охранник Гордей усмехается.

— Вот и Волкодаву счастье привалило.

Геля тут же заботливо гладит охранника по руке.

— К тебе тоже плидёт счастье, Голдей, как только пелестанешь жить вместе с мамой.

От этих слов охранник невольно краснеет.

Я же, с трудом сдерживаю улыбку, предлагаю всем пока зайти в дом, выпить чаю и не мешать сладкой парочке наслаждаться друг другом.

Аврора, тем временем, начинает вылизывать своего нового друга, тот явно смущён таким вниманием, смотрит удивлённо на собаку, звонко тявкает, видимо, что-то просит у Гордея.

Охранник достаёт из кармана маленькую косточку и даёт псу.

А Волкодав аккуратно кладёт эту косточку под ноги охранника.

— Молодец, Волькодав, — одобряет Таня, — тепель, главное, не говоли, что у неё кость шилокая и бывших своих не вспоминай.

— Это опыт из жизни? — усмехается Коля.

— Из селиала, — отвечает Танюша, — Кусь в большом голоде.

Я только поражаюсь способности маленьких хулиганок давать ответы в точку, до чего же хорошо они запоминают всё услышанное, а потом выдают всё это в нужное время и в нужном месте… вундеркинды в галошах, по-другому и не скажешь.

— Я останусь во дворе, — говорит охранник, — прослежу, чтобы ничего не случилось, а вы можете в доме подождать, пока собаки… наиграются. Я вас позову.

— Холошо, — кивает Таня, — только смотли, чтобы Волькодав не начал ей завывать песни про лабутены, он может…

Вместе с девочками заходим домой, они дружно рассаживаются за столом, смотрят с любопытством на меня и Колю.

— Класиво тут у вас, уютненько, делевенские одобляют.

— Ну спасибо, — смеётся Коля, достаёт из холодильника большой брекет, — мороженое будете?

Маленькие хулиганки дружно кивают.

Пока я помогаю Коле разложить мороженое по тарелкам, краем уха слушаю, о чём говорят девочки.

— А это же твой папа? — спрашивает Таня.

— Ага, — отвечает Маша.

— Но они с твоей мамой неженаты.

— Неть, — вздыхает дочь, — но я так хочу, чтобы они женились. И у меня была настоящая семья. Вы же свахи со стажем, девощки, может, поможете мне маму с папой поженить?

Повисает небольшая пауза.

— Есть способ, Мань, — почти шёпотом отвечает Танюша, — надо…

Глава 17

Василенко

Эти маленькие свахи явно заигрались!

Я, конечно, закрыл глаза на то, что они попытались свести двух алабаев.

Теперь Авроре хотя бы нескучно будет.

Но, когда они начинают обсуждать нас с Яной, теряю терпение!

Ещё и шепчутся о чём-то прямой у нас за спиной.

Как они этом называют… «сиклетики»!

— Так, ООО Людочки, — не выдерживаю я, — о чём вы шепчетесь?

Маленькие бандитки переглядываются.

— Да так, — отвечает Маня, — о своё, женском.

Таня тут же спрашивает:

— Дядь Николай, а у вас, если что, есть сюлплиз жениха?

— Чего? — не сразу въезжаю я. — Какой ещё сюрприз?

— Ну вот в пеледаче «Давай, полечимся», ой… в «Давай, поженимся» есть лублика… сюлплиз от жениха… там танцуют, поют, стихи читают…

— А один жаних, — подхватывает Геля, — пытался техтоних танцувать, а потом оказалось, что у него плосто нелв защемило.

Я с громким стуком ставлю тарелки с мороженым перед девочками.

— Давайте проясним, мадам свахи, — сам сажусь за стол, — устраивать личную жизнь Волкодава и Авроры – это ещё ладно, может поиграть, развлечься, но лезть в личную жизнь взрослых людей – это уже перебор. И обсуждать за моей спиной, как меня поженить, не очень красиво, девочки, поэтому убедительно прошу, заканчивайте свои шалости, пока никому не навредили.

Маленькие бандитки переглядываются удивлённо.

Яна, похоже, и сама в шоке.

--- Коль, они никому не навредят. Они же просто играют. Не стоит так резко...

Я и сам понимаю, что немного переборщил сгоряча, был слишком резок и забыл, что передо мной дети.

Сам не знаю, что вдруг на меня нашло… может, сработал триггер о том, что меня пытаются свести без моего согласия, ведь в прошлый раз, когда отец Яны как бы ненароком попытался меня со своей дочерью, он хотел развалить мой бизнес и разрушить мою жизнь…

Понимаю, что девочки ничего плохого не замышляют, но вот это желание извне устроить мою личную жизнь действует сейчас, как красная тряпка на быка.

Я лишь хочу, чтобы всё развивалось постепенно, шло своим чередом без вмешательства со стороны, даже если речь про нашу дочь.

Только вот как объяснить это маленьким бандиткам, которые в силу возраста воспринимают всё, как игру и не думают, что их действия могут повлечь серьёзные последствия.

— Простите, девочки, — говорю уже спокойнее, пытаюсь остыть, — спасибо за ваше участие и озабоченность вопросом наших отношений, но иногда взрослые должны сами разобраться в своих чувствах, без посторонней помощи, чтоб лучше понять свои чувства.

Маня с Гелей кивают, а Таня пододвигает ко мне тарелку с мороженым.

— Воть, — говорит, — эть вам.

— Зачем?

— Чтобы остыть, — поясняет Таня.

И я не могу сдержать улыбки, а Таня добавляет:

— В ООО Людочки лаботают только пловофессионалки, дядь Николай, мы не лазлушаем личную жизнь, мы её только уклепляем. А если вдлуг лазобьём чьё-то селдце, то у нас есть лизолента, чтобы склеить.

— Может, изолента? — уточняю просто из вежливости.

— Неть, — говорит Геля, — изолента – это вчелашний день, а у нас лизолента, шобы навелняка! А ещё песня есть исцеляющая. Спеть?

Маня, не дожидаясь моего ответа, кивает.

— Людочки, жхите!

И маленькие бандитки тут же запевают:

— Течёт кисель, бежит лучей, твой кусь ничей, кусай сколей.

Таня тут же спешит добавить:

— Там куплет надо ещё долаботать, мы вместо него плосто мяукаем минуту, но к следующему концелту хит будет готов.

— Хорошо, — киваю я, — обязательно проверю.

— И с нами споёте, — добавляет Геля с невинным видом.

Я же просто делаю вид, что не услышал.

Девочки доедают моложеное, все вместе выходим во двор, где Гордей… просто, блин, задремал, сидя на лавочке.

Таня подкрадывается к нему и начинает шипеть, как гусь.

Охранник тут же вскакивает испуганно.

— Пехота, подъём, — смеётся маленькая бандитка, — лядовой Голдей, доложите, как плошло

Охранник потирает глаза.

— У них романтик в будке, я не стал мешать…

— Ты им хоть песню спел? — строго спрашивает Геля. — Или мелодию ломантическую насвистел?

— Нет, — мотает головой охранник. — А надо было?

— Эх, Голдей-Голдей, — осуждающе вздыхает Геля, — так и будешь с мамой жить до пенсии.

Я с трудом скрываю улыбку, сам иду проверять собак.

Смотрю, и в самом деле мирно спят, положив головы друг на друга.

Даже будить не хочется.

— Значит, так, свахи в галошах, — возвращаюсь к девочкам, — предлагаю новый план, пусть алабаи сегодня остаются у нас, не будем их будить и мешать. Ворота крепкие и высокие, на ночь я их запираю, собаки никуда не убегут. Завтра утром заберёте своего жениха, хорошо?

Девочки о чём-то быстро шушукаются.

— Холошо, — соглашается Таня, — но вы не обижайте Волькодава. Он у нас ланимая душа.

— Не буду, — обещаю маленьким бандиткам. — А теперь по домам, у кого-то уже горшок дома звенит.

Геля тут же отвечает:

— Не знали, дядь Николай, что у вас дома все ещё голшок есть…

Девочки смеются, а Яна разводит руками, мол, опять тебя уделали.

С этими хулиганками ухо надо держать востро.

Провожаю их до ворот, ещё раз выслушиваю наказ от Тани с Гелей, что надо алабаям спеть что-то романтическое для лучшего сближения.

А я из романтического знаю только шансон, тут же пою:

— А жирный лебедь на пруду… кидал обратно мне еду...

Таня смотрит на меня осуждающе.

— Дядь Николай, мы тебя выгоним из поющих колгот…

Наконец мы возвращаемся домой.

Сам не заметил, как стемнело.

Денёк, конечно, сумасшедший.

Но, подозреваю, с девочками теперь все дни будут такими.

Пока Яна укладывает дочь, я прибираюсь на кухне.

Сам думаю про отца Яны, прикидываю, где его можно найти, чтобы спросить за все диверсии, что он устроил у меня в компании и посёлке…

Вздрагиваю, когда меня дёргают за штанину.

Это Маня, стоит рядом в пижаме, смотрит на меня робко.

— Что случилось? Где мама?

— В ванной она, — тихо говорит Маня, — я хочу, чтобы сегодня ты мне сказку на ночь почитал.

Вот чёрт, я хотел поработать.

Но выбора, похоже, нет.

Малая и без того дуется на меня за то, что отругал их с девочками.

А сказка отлично поможет примирению.

Поэтому я выключаю воду на кухню, говорю:

— Идём сказку читать, — беру дочь за руку.

А она смотрит на меня немного смущённо.

— Пап, а давай больше не лугаться?

Надо же, сама на примирение пошла.

— Давай, доча, только больше не шушукайтесь за спиной, хорошо?

— Ладушки-оладушки, пап, — улыбается дочь. — Не будем. Я лишь хотела, чтобы мы семьёй были, пап.

— Мы будем, доча, — обещаю, — но всему своё время.

Она кивает, забирается под одеяло.

Я же нахожу сказку о сбежавшей принцессе и принце, который её по всему королевству искал.

Надо же, похоже на нашу с Яной историю.

Но прежде, чем успеваю начать сказку, дочь тихо спрашивает:

— Пап, а можно я тебе пло маму скажу один очень важный секлетик?

Глава 18

Яна

Если честно, я немного в шоке с того, как вспылил Коля, когда девочки начали обсуждать, как бы поскорее свести меня и его…

На несколько минут будто бы в прошлое вернулась, когда мы оба были молодыми, импульсивными, а бывший вспылить по любому поводу.

Да, за время нашей разлуки он сильно изменился, стал спокойнее, собраннее и рассудительнее.

А, учитывая, что маленькие хулиганки постоянно выводят его из зоны комфорта, шутят, поют песни и заставляют подыгрывать им… Коля держится на удивление стойко.

И мне, признаюсь, нравится этот новый Коля, уважаемый и солидный бизнесмен Николай Васильевич, а не сумасшедший безбашенный авторитет с района по кличке Колян…

До чего же я не хочу возвращаться к тому же Коляну.

И как мне хочется быть с этим новым уверенным в себе и надёжным Николаем… но он прав в том, что не стоит торопить события.

Для начала надо разобраться с моим отцом, если это и в самом деле он пытается испортить нам жизнь и навредить мне или Маше… тогда нам надо обезопасить себя от этого человека, который не успокоится, пока не разрушит всё, что нам дорого…

Осторожно выключаю воду в ванной, прислушиваюсь к тому, что происходит в комнате.

Маша сама попросила оставить её с папой, сказала, что хочет помириться с ним после того, как он разозлился за столом.

Сказала, что сказка будет лучшим примирением.

И в самом деле, Коля спокойно читает сказку дочери, а она внимательно слушает, но иногда что-то уточняет:

— Интелесно, а плинц сплавочки сдал пелед тем, как спящую класавицу целовать, вдлуг у него аньгина, потом оба будут болеть.

Меньше, чем через минуту, дочка снова спрашивает:

— Интелесного, а плинцесса до встлечи с плинцем жила с мамой? А долго и щастливо они жили с ипотекой или без неё?

Я просто восхищаюсь терпеливостью Коли, который спокойно отвечает на все её вопросы, правда, под конец уже говорит просто:

— Об этому история умалчивает.

Уже зевая, Маша добавляет:

— Пеледай этой истолии, если она будет всегда обо всём умалчивать, её никто не полюбит.

И ведь не поспоришь с маленькой хулиганкой.

Закончив все дела, выхожу из ванной как раз в тот момент, когда Коля укрывает дочку одеялом.

— Кажется, уснула, — говорит тихо, — только сказку не дослушала.

— Это нормально, — улыбаюсь я, глядя, как дочь выставляет из-под одеяла бочок, всё ещё надеясь, что ночью к ней придёт волчок, — Маша любит засыпать до конца сказки, а потом досматривает её во сне, где она в роли принцессы, а в роли принца…

— Кто угодно, только не Гордей, — усмехается Коля, — потому что он до сих пор живёт с мамой.

Я улыбаюсь, подхожу к дочери, наклоняюсь, чтобы поцеловать её.

— Ну мам, — бормочет она во сне, — я же сказала, сто поющие колготы дают автоглафы после концелта.

Убедившись, что дочь крепко спит, смотрю на Колю.

Он явно не намерен уходить.

Видимо, хочет продолжить разговор насчёт отца.

Кивает в сторону лестницы, поднимается наверх.

Нехотя иду за ним, вспоминаю, глядя на вещи в углу, что сегодня так и не начала уборку.

Завтра

Поднимаюсь наверх следом за Колей, прохожу в спальню.

— Я весь вечер думала, где может быть мой отец…

Но Коля останавливает меня жестом, улыбается и… притягивает к себе.

— Ян, сегодня больше не будем обсуждать твоего отца. Вернёмся к разговору завтра. А сегодня я хочу побыть с тобой наедине, забыть обо всём, что случилось за день, отвлечься от работы, от проблем.

Он нежно проводит ладонью по моему лицу.

— Да, поначалу я был зол, что всё это время ты скрывала от меня дочь, но сейчас, думая об этом, я понимаю, что вся эта злость просто ни к чему. Ты заботилась о безопасности дочери, хотела уберечь её жизнь от опасностей, которые могут всплыть из прошлого. Сейчас ты можешь расслабиться, Яна, потому что рядом я, буду оберегать вас с Машей и никому не позволю причинить вам вреда, обещаю.

Киваю чуть робко.

— Спасибо тебе за всё… спасибо, что принял нас, что не бросил. Спасибо, не стал наказывать за то, что скрывала от тебя дочь… и не злишься за то, что не сказала сразу при встрече.

Он снова проводит ладонью по моей щеке, вытирает едва покатившуюся слезу.

— Предлагаю забыть все обиды прошлого. И вспомнить, как нам было хорошо вдвоём, когда мир вокруг просто переставал существовать, ну а ты для меня была целым миром…

Он целует меня в шею и ключицы, вдыхает аромат моего шампуня.

Находит мои губы, мягко касается их, пробует на вкус.

— Миром, который я обожал исследовать, и каждый раз открывал для себя что-то новое.

По телу бегут мурашки, а от поцелуев и прикосновений внутри просыпаются давно забытые чувства эйфории, свободы и немного волнения.

— Коля, — почему-то говорю шёпотом, едва дыша, — внизу же Маша, а если она проснётся и захочет подняться…

— Не проснётся, — отвечает он, — и не поднимется, у неё во сне концерт поющих колготок, а потом раздача автографов… это до утра минимум, поэтому нам…

Он проводит языком по мочке моего уха, нежно целует его.

Знает, что у меня там самая чувствительная зона.

— Поэтому нам никто не помешает до утра.

Я не могу сопротивляться…

Точнее, я не хочу сопротивляться.

В животе разливается приятное тепло, а мурашки снова и снова бегут по телу каждый раз, когда он касается меня.

Уже и забыла, насколько у него приятные руки.

Но не забыла, каким нежным и страстным он может быть…

— Перед тем, как слушать сказку, — говорит вдруг Коля, — дочь рассказала мне секрет про тебя.

Я замираю испуганно.

Даже не представляю, что такое могла сказать про меня Маша?

— И… что же это за секрет?

— Малая сказала, что за последние пару лет с тобой несколько раз пытались познакомиться, но ты всем говорила, что твоё сердце принадлежит только одному человеку.

Я даже не знаю, что и ответить.

Да, я отвечала так нескольким ухажёрам.

Но даже не представляю, где и как Маша могла это услышать?

— Отвечая по-честному на твой вчерашний вопрос про отношения, — продолжает Коля, — могу с уверенностью сказать, что я ни с кем не встречался и не заводил отношений, потому что моё сердце, Ян, всё это время принадлежит только одному человеку – тебе.

Чувствую, как по щеке скатывается слеза.

Меня переполняют эмоции, столько всего хочется сейчас сказать, во многом хочется признаться, но сил хватает только на одно:

— И моё сердце тоже принадлежит тебе, Коль. Только тебе и больше никому… может, немного маленьким бандиткам и самую капельку поющим колготкам, но это другое.

Он смеётся, притягивает меня к себе.

— И в моём сердце маленькие бандитки поселились всерьёз и надолго, но тебя они оттуда никогда не вытеснят.

Он наклоняется, дарит мне ещё один приятный поцелуй, от которого сводит внизу живота, от которого подгибаются ноги…

А потом полотенце как-то незаметно слетает с меня на пол.

А я сама падаю на кровать, обнимаю мужчину за шею, трусь носом об его щетину, вдыхаю аромат его парфюма, чуть горьковатый, но такой желанный, позволяю делать мне приятно, смотрю в его чёрные глаза и тону-тону-тону в них, буквально растворяюсь, отдаюсь эмоциям, которые так долго сдерживала внутри себя…

И ни о чём не жалею.

В этот момент я чувствую себя по-настоящему счастливой.

Наверное, впервые за несколько лет.

В этот момент я просто наслаждаюсь жизнью и даже не представляю, какие испытания нас всех ждут впереди…

Глава 19

Василенко

— А мне сегодня сон плиснился, — говорит малая за завтраком, — что вы с мамой вместе спали.

Мы с Яной тут же переглядываемся.

— Интересные у тебя сны, — усмехаюсь, — и что же мы с мамой, просто спали и всё?

— Ну она да, — отвечает Маня, — а ты во сне пел. И плосил, чтобы тебя взяли в нашу глуппу челез колготы.

Я от таких подробностей даже подвисаю на секунду.

А Яна с трудом сдерживает смех и прячется за кружкой кофе.

— Пап, — смотрит на меня дочь, — ну плизнай, что ты хочешь в глуппу к нашим колготам?

— Нет, малая, петь я не умею, мне медведь в этих самых колготах на ухо наступил, с тех пор слуха нет.

Но малая явно не намерена сдаваться.

— Пап, ты скажи адлесочек этого медведя, мы поплосим, чтобы он тебе слух велнул, и будешь у нас на бэк тамале, ой, бэк вокале выступать.

— Спасибо, доча, — только отмахиваюсь, — но я не рождён для пения и танцев, лучше Гордея позовите, ему явно скучно следить за бандитками.

— Нельзя Голдея, — вздыхает Маня, — Геля сказала, у него может нелв защемить во влемя танцев. Такое уже было, плишлось Волькодаву делать ему ис-це-ля-ю-щий кусь.

Вспомнив про собак, сразу пытаюсь перевести тему в другое русло.

— Кстати, о собаках, — быстро встаю из-за стола, — надо бы проверить, как наши парочка вместе провела ночь, заодно покормить.

Беру из кладовой корм, спешу во двор, а в спину летит сердитое:

— Пап, я не договолила.

— Запомни, на чём остановились, доча, потом договорим!

Ух, голова кругом от общения с маленькой бандиткой.

Никак не привыкну, что в моей жизни теперь есть ещё два человека, с которыми надо находить компромисс.

И, если со спокойной Яной можно любой вопрос уладить быстро и

Ну ничего, другие же родители как-то ладят со своими маленькими бандитками, мы тоже найдём общий язык и будем работать в одной команде.

Стоит вспомнить, как малая поставила на место Хватаева, сразу улыбаюсь, мне кажется, любого зазнавшегося взрослого надо записывать на воспитательную беседу к ООО «Людочки», уж они любого на место поставят, бонусом ещё и частушку споют.

Улыбаюсь этой идее, пока иду через двор, сам не замечаю, как в голове рождается частушка.

— С Маней спорили на даче, у кого колготы баще, оказалося, что баще у хозяйки это дачи…

За спиной раздаётся смешок.

— Пап, а я всё слышала! И говолишь, что не поёшь.

Маня стоит на крыльце, наблюдает за мной с улыбкой.

— Тебе показалось, — отвечаю, — это Волкодав Авроре утренние баллады поёт.

Но малая смотрит на меня с осуждением.

Подходит ближе, за руку берёт.

— Пап, у нас в садике челез неделю будет конкулс талантулов.

— Каких ещё тарантулов? — удивляюсь я. — Может, талантов?

— Ой, да, — кивает малая, — но там надо выступать с лодителями. Пап, ты же самый клутой босс на свете…

Подлизывается, сразу понимаю.

— Может, споёшь со мной на этом конкулсе? Ну, пожалуйста… я так хочу там поучаствовать и победить Ленку из длугой глуппы, котолая всем хвастается, что у неё папа фокусник…

Я даже не знаю, что и ответить.

Ну какой из меня певец, ну какой конкурс талантов?

Если бы надо было проект новый представить, я бы без труда всё сделал… а петь? Я же опозорю и малую, и себя.

Но отказывать не хочу, иначе, малая расстроится, совсем перестанет со мной разговаривать.

Поэтому отвечаю:

— Давай, я до вечера подумаю, а потом тебе скажу. Хорошо?

Малая кивает, но не отпускает мою руку.

— Ладушки, пап. А тепель идём сладкую папочку, ой, палочку будить.

Обе собаки греются на солнышке.

Аврора дремлет, а Волкодав старательно вылизывает ей бок.

— Как спалось, господа алабаи? — спрашиваю я.

Ну а малая тут же без раздумий выдаёт:

— Когда сеночки будут, господя алубаи?

Собаки смотрят на неё осуждающе, мол, что эта бандитка в колготах себе позволяет?

— Рано ещё про щенков спрашивать, — говорю я, — вот через пару месяцев узнаем, ждать потомства или нет.

Маня нехотя кивает, но разводит руками

— Так а чевой ждать, мамина подлуга говолила, часики-то тикают, надо или слазу ложать, или кошку для независимой дамы искать.

— Какие хорошие у твоей мамы подруги, — усмехаюсь, насыпаю собакам корм, — думаю, если у Авроры и Волкодава всё хорошо, то и щенки появятся совсем скоро.

— Ул-ла, — радуется Маня, — вот было бы здолово, если бы каждой бандитьке досталось по щеночку, и каждой Людочки был бы свой кусьтерито!

— Здорово, — киваю, — тогда ваше маленькие предприятие придётся переименовывать в ООО «Людочки и Кусь».

— Без плоблем, — отвечает малая, — документики всё лавно на тебя будем офолмлять, пап.

— Какая деловая, — грожу ей пальцем. — А налоги кто платить будет?

— Я не могу, — вздыхает дочь. — У меня лапки. И колготы.

Я поднимаю взгляд и замечаю, что Яна, допивая кофе, следит за нами с крыльца, улыбается и показывает большой палец.

Кажется, общение с маленькой бандиткой не такое сложное, как кажется на первый взгляд, главное поймать с малой одну волну.

Поев, Аврора с благодарностью лижет мне пальцы, а Волкодав, похоже, делает свой фирменный благодарственный «кусь».

— Какие они лапочки, — улыбается малая, глядя как алабаи играют друг с другом, — они на вас с мамой похожи, пап.

Я не успеваю ничего ответить.

Звонит телефон, мои парни из службы безопасности, которые должны были допросить мерзавца Санджи.

— Доброе утро, — нехотя отвечаю на звонок, — надеюсь, у вас для меня хорошие новости?

— Хотелось бы, босс, — слышу разочарованный голос на другом конце, — но мы всё перепробовали, это мерзавец не колется и молчит, только повторяет, что всех нас скоро ждут сюрпризы.

Я начинаю злиться.

— Блин, парни, я за что вам огромные бабки плачу? Ищите к нему подход, работайте дальше, узнайте на самом деле он работает на отца Яны Ефимовой и, если да, где находится её отец…

Чувствую, как меня ненавязчиво дёргают за штанину.

— Чего тебе, малая? — спрашиваю немного раздражённо.

Она смотрит на меня таким серьёзным взрослым взглядом.

— Пап, давай заключим сценку… ой, сделку. Я в фильме одном видела, как надо злодеев это… доплашивать, вот.

— Так, и?

— Ну пап, — вздыхает малая, — ну стелька, ой, сделька! Я лазговолю этого Саньджи, а ты со мной споёшь на конкулсе, идёт?

Глава 20

Василенко

Если честно, я не особо верю в то, что малой удастся расколоть мерзавца Санджи, уж очень он хитрый и спокойный, в отличие от того же импульсивного Хватаева и его партнёров.

Но, даже если у Мани не получится разболтать Санджи, хотя бы повеселимся от души.

Я даже не возражаю против того, чтобы компанию нам составила маленькая боевая Танюша, которая приходит вместе с Гордеем за собаками.

— Ой, а вы куда? В голод? На важное дело? А что делать будете?

Я уже хочу пошутить про то, что мы будем искать там букву «р», которую у всех маленьких бандиток крадёт какой-то невидимый монстр.

Но в последний момент останавливаю себя, чтобы не обижать девчонок, всё-таки они ещё дети, научатся выговаривать все буквы.

— Мы едем к олеху одному, — с важным видом поясняет Маня, нацепив невесть откуда взявшиеся чёрные очки, — будем этого олеха ласкалывать, поедешь с нами?

— Конечно, — моментально загорается Танюша, — я же это… клёстная дочь в колготах, у папы на лаботе всех постлоила!

— Так, стоп, — говорю я, — для начала надо позвонить твоему отцу, Танюш, узнаем, что он скажет.

Отец крёстной дочери в колготах даже не возражает.

— Пусть девчонки развлекутся, — смеётся Злобнев, — они кого угодно разболтают, а если им ещё и холодец дать… поверь, этот Санджи всё выложит вам на блюдечке.

Я, конечно, настроен не так оптимистично, как отец Тани, но мне всё равно любопытно, как поведут себя девочки, оказавшись в одной комнате с Санджи, и что это приёмы «клёстных бандиток», о

Малая ещё притаскивает с собой из дома какую-то тетрадь с изображением того самого отца и надписью «Дон Кусьлеоне».

— Что там у тебя? — усмехаюсь я. — Угрозы бандитам?

— Нет, — отвечает малая с достоинством. — Секлетики, если всё плойдёт хорошо, я тебе покажу.

Я же присматриваюсь к малой внимательнее и… понимаю, что она мои солнцезащитные очки нацепила.

— Мань, а Мань?

— Да, дологой друг, — отвечает она с важным видом, чуть опустив очки и понизив голос, видимо, изображая того самого Кусьлеоне, — хочешь что-то поплосить, длуг мой? Пледуплеждаю, плоси с уважением.

— А зачем ты взяла мои очки, доча?

— Для солидности, — отвечает она, даже не раздумывая, — мы с Танюсей лазлабатываем эту… как там…

— Стлакеглю, — подсказывает другая бандитка, — ой, стлатегию!

— Во, — кивает моя малая, — Татьяна Виктоловна будет делзкой бандиткой, а я чижовой… ой, чилловой бандиткой, буду уговаливать этого Санджи, чтобы он ласслабился и подловлю его, когда чиллить начнёт.

Я только усмехаюсь в ответ.

— План, конечно, интересный, надеюсь, у вас всё получится.

Но, если честно, петь и танцевать в детском саду я желанием не горю.

Яна всё это время улыбается, смотрит на меня со стороны.

— Ты чего веселишься? — возмущаюсь я.

— Я просто наслаждаюсь, глядя на вас, — подмигивает Яна, — вы идеально дополняете друг друга, папа босс и маленькая бандитка. Ты – воплощение строгости и порядка, она – воплощение наглости и обаяния. Мне кажется, Маша – это именно тот человек, которого тебе не хватало в жизни. Дочка идеально тебя дополняет, Коль.

— Вот как, — задумываюсь я, — и как именно малая меня дополняет?

Яна пожимает плечами.

— Маша помогает расширить привычные рамки понимания и найти нестандартное решение проблемы. А ещё она очень умело гасит весь твой гнев и возмущение, хоть и сама этого не замечает. У всех маленьких девочек просто невероятный талант – нести свет и позитив людям. Уверяю тебя, когда они вырастут, станут настоящими лидерами компаний, студии или даже целых городов и стран! С их талантом девочкам любые горы по плечу!

— И ведь не поспоришь, — говорю, садясь за руль, — не удивлюсь, если однажды ООО «Людочки» захватят весь мир.

Таня и Маня, сидящие сзади, дружно соглашаются.

— А что, холошая идея, — улыбается Таня, — тогда слазу заплетим холодцы и молоко с пенкой.

— Во-во, — соглашается Маня, — а ещё клапиву заплетим, а всех гусей сошлём на одинокий остлов, как в песне Агутина, пусть щипают.

— Кого, — спрашивает Таня, — Агутина?

— Нет же, длуг длуга.

— А-а-а, поняв, приняв.

Всю дорогу девочки шепчутся, обсуждая свой план.

Мы же с Яной переглядываемся и улыбаемся.

Интересно, что же такого маленькие бандитки готовят для Санджи.

Мои парни держат его в подвале офиса, где и находится отдел безопасности, спускаемся туда сразу, как приезжаем.

Крёстные дочери с важным видом идут впереди всех.

— Молодой человек, — интересуется у одного из охранников Танюша, — вас как зовут?

— Степан, — немного растерянно отвечает парень.

— Очень холошо, Степлан, — с важным видом кивает Маня, — олганизуйте нам с коллегами две какавы.

— С конфетками, — скромно добавляет Таня.

Степан смотрит на меня чуть растерянно, я киваю.

Он тут же отправляется выполнять поручение.

Девочки же подходят к комнате, где держат Санджи.

— Отклывайте, — командуют моим ребятам, — сейчас будем показывать, как лаботают плов-фессионалы!

— Учитесь, молодёшь, — смеётся Маня, — пока мы в колготах.

Маленькие бандитки заходят в комнату, а Санджи тут же расплывается в улыбке при виде девочек.

— Ой, кто тут у нас, мои подружки любимые, детсадовские…

Но девочки даже не улыбаются.

Обе забираются на стулья, смотрят на мерзавца с серьёзными лицами.

— Вы очень лазочаловали нас, господин Санджи, — вздыхает Таня.

— Мы думал, вы плов-фессионал, — подхватывает Маня, — ужо хотели плинять вас в почётные ляды ООО «Людочки».

Мерзавец сидит с открытым ртом, переводит взгляд с одной маленькой бандитки на другую.

— Меня? В ваши ряды? И что же вам мешает?

— Ну, во-пелвых, вы без колгот, — замечает Таня, — и это ещё полбатона, ой, полбеды!

— Втолое, — тут же подхватывает Маня, — вы восхищаетесь Людочками, но свою пелданность нам не доказали.

Санджи тут же кивает с серьёзным видом.

— А я готов доказать, что для этого надо?

— Лассказать нам секлетик, — подмигивает Таня мерзавцу, — кто подослал вас к Людочкам?

Но Санджи явно не намерен отвечать на этот вопрос.

— А Людочки хитрые, — смеётся он, — но Людочкам не удастся меня перехитрить, всей службой безопасности меня расколоть пытались, но не получилось, и у вас не выйдет, маленькие бандитки, я ваши методы знаю.

Девочки переглядываются.

В этот момент Степан как раз приносит им какао с конфетами.

Таня тут же берёт кружку, с наслаждением швыркает, а Санджи, услышав неприятный звук, морщится.

И девочки это замечают.

Маня тоже берёт свою кружку и принимается швыркать ещё громче.

— А можно так не делать? — возмущается Санджи.

— Неть, — отвечает Маня и вдруг выдаёт, — дедушка, вами, кстати очень лазачалован.

И тут же швыркает.

Санджи даже в лице меняется.

— Вы врёте! Он не мог такого сказать!

Таня и Маня только плечами пожимают.

И швыркают обе одновременно.

— Маленькие лгуньи, — бормочет Санджи, — вы ничего не знаете про меня и про… он бы никогда так не сказал про меня! Я был ему как сын.

Бандитки только кивают и снова швыркают.

Ещё и кряхтят в придачу.

— Хватит! — уже рявкает Санджи, смотрит на меня. — Вы взрослый человек, скажите им, пусть прекращают этот детский сад!

Я же, недолго думая, замечаю на столе в углу оставленный кем-то кофе, беру его и тоже швыркаю.

Санджи уже чуть не завывает.

— Я буду жаловаться! Я не подписывался на всё это!

Делаю знак Яне и охранникам, чтобы взяли и себе что-нибудь пошвыркать и… через минуту в маленькой комнате семь человек громко швыркают, а бедняга Санджи чуть на стены не лезет от ярости!

— Прекратите! Ефимов не платил мне за то, чтобы я терпел это скотство! Он сидит у себя на даче в Крещатиках, а я должен

— Где-где сидит? — ненавязчиво уточняет Маня.

— В Крещати… ах вы маленькие мерзавки!

Он бросается к девочкам, но его тут же перехватывают охранники, быстро скручивают, а я говорю Степану:

— Срочно в Крещитики, всё там обыщите и задержите отца Яны.

Чувствую, как меня дёргают за штанины.

— Пап, а пап, — слышу голос малой, — помнишь наш уговор?

Как же можно его забыть…

— Воть, — дочь протягивает мне ту самую тетрадь с Доном Кусьлеоне, — тут все песни, выбилай, какую мы споём в детском саду!

***

Ну что, теперь нашему боссу не отвертеться от вокального выступления :)

Дорогие читательницы, очередная история про маленьких бандиток плавно близится к финалу… но очень не хочется с ними расставаться!

Вот я сейчас нахожусь на стадии выбора, какую из трёх историй вам рассказать следующей:

– Историю про повзрослевшую бандитку (по идее, Таню)

– Про первого мальчика в банде детсадовских (сюрприз)

– Или про ещё одну из маленьких бандиток, потеряшку, которой наши девочки будут искать папу (планирую задействовать Гордея)

Какую из трёх историй хотите почитать первой?

Голосуйте в комментариях, буду рада обратной связи ;)

Глава 21

Яна

Я даже не знаю, что мне доставляет большое удовольствие: то, что Маша с Таней смогли вывести мерзавца Санджи на чистую воду, или то, что теперь Коле придётся выступать на творческом конкурсе вместе с дочкой.

— Так, пап, — говорит строго Маша, — я тебя не отпущу, пока ты песню не выбелешь!

Она протягивает отцу огромную тетрадь, куда вместе с нашей соседкой вклеила слова самых любимых песен.

— Только выбилай селдцем, пап! Во влемя выступления ты должен будешь не плосто спеть, а пложить эту песню, понимаешь?

Коля вздыхает тяжело.

Выражение его лица говорит об одном: за что мне всё это?

— Ты заключил сделку, — улыбаюсь я, — Маша свою часть выполнила, ещё и какао напилась.

— Какава топ, — кивает довольная дочь, — Степан, а вы не хотите стать знаменателем, ой, заместителем?

Охранник смотрит испуганно на девочку, потом на босса.

— Боюсь, Николай Васильевич меня не отпустит…

— Отпущу, — тут же отвечает Коля, пытаясь увести разговор от темы песен — будешь работать телохранителем у «Поющих колгот», потом поднимешься до их концертного директора. Поверь, Степан, за фирмой ООО «Людочки» большое будущее.

Охранник смущается ещё больше, явно не понимая, шутит Коля или говорит всерьёз.

Маша же, быстро раскусив хитрый план папы, тут же берёт его за руку.

— Папуль, ты не отвлекайся, песня сама себя не выберет…

Танюша тут же советует с важным лицом.

— Вы если не можете выблать сами, отклойте тетладь и водите по песням лукой, может, одна из песен сама вам выбелет.

— Девочки, — не выдерживает Коля, — давайте разберёмся с песнями чуть позже, я выберу до конца дня, обещаю. И спасибо вам большое за то, что помогли расколоть Санджи, вы настоящие профи. Можете попросить Степана, он приготовит вам ещё по какао, а я пока разберусь с негодяем Ефимовым, надо отправить людей в Крещатики и найти его там, пока он не устроил очередную диверсию.

У меня от одного упоминания об отце по спине мороз.

Как вспоминаю нашу последнюю встречу, даже руки начинают дрожать, тогда отец едва не навредил и мне, и дочери, а после проклял нас обеих и исчез…

А сейчас этот странный Санджи говорит про Крещатики, что отец прячется именно там, и у меня внутри появляется нехорошее предчувствие.

Коля пока общается со своей службой безопасности, раздаёт им указания по Крещатикам, девочки крутятся вокруг Степана, тоже раздают ему указания, но уже по какао.

Оглядываюсь на Санджи, который так и сидит за столом, нервно дышит и смотрит в одну точку.

Вглядываюсь в лицо мерзавца и… узнаю знакомые черты.

Мне кажется, что Санджи чем-то неуловимо похож… на моего отца.

Смотрю по сторонам, вижу, что все охранники внимательно слушают Колю, подхожу ближе к Санджи.

— Владимир – твой отец?

Он молчит, продолжает смотреть в одну дочку.

— Я вижу по твоему лицу, Санджи, вы с ним похожи. И характерами даже напоминаете друг друга, оба самоуверенные, но, стоит вывести из себя, сразу же становитесь…

Санджи вдруг резко поворачивается ко мне.

— Мой тебе совет, Яна, — говорит едва слышно, — беги отсюда, пока есть такая возможность, забирай свою дочь, если она тебе дорога, потому что совсем скоро тут начнётся…

— Яна?

Ко мне подходит Коля, смотрит с подозрением.

— О чём вы тут говорите?

Санджи смотрит на него с усмешкой.

— Выразил своё восхищение маленькими бандитками, ещё никому не удавалось меня так ловко раскусить.

Я же ещё не могу отойти от того, что сказал минуту назад мерзавец.

«Забирай свою дочь и беги, пока есть возможность»

Надо сказать об этом Коле, но не при Санджи, для начала поднимемся наверх.

Всё ему расскажу, а он уже решит, что делать и какие меры предпринять после таких угроз.

Но, едва беру Колю за руку, как подбегает Маша.

— Какой сегодня день?

— Четверг, — отвечает Коля.

— А число, пап?

— Седьмое, малая. Ты зачем интересуешься?

— Пап, — испуганно говорит дочь, — сегодня последний день, чтобы заявку на конкулс подать! Надо слочно ехать в садик, а то Лемонада Генлиховна оставит нас без песни!

Коля такой новости явно не рад.

— Малая, а это обязательно? Можно же просто позвонить.

— Неть, наша Лемонада без телефона, поэтому и без музика, ей некуда звонить… пап, ну пожалуйста, поедем в садик, я не могу остаться без конкулса, это воплос жени и метлы, ой, жизни и смелти…

Я догадываюсь, к чему клонит Маша.

Осторожно беру Колю за руку, говорю ему на ухо:

— Она просто очень хочет, чтоб все в садике увидели её папу, она давно мечтала прийти в группу вместе с папой, чтобы все увидели, какой он крутой.

Коля усмехается.

— У неё есть ещё один папа? Не слышал ни разу, чтобы меня назвали крутым папой.

— Пап, ты клутой, — тут же говорит дочь, — а будешь ещё клуче, если мы съездием в садик и запишемся на конкулс.

После секундной паузы Коля соглашается.

— Ладно, только отправляю парней в Крещатики, а потом отвезу вас домой, по пути заедем в садик, договорились, малая?

Маша так и светится

— Пап, я говолила, что ты крутой?

— Не припомню, — усмехается Коля.

— Знай, — тут же говорит Маша, — ты супел клутой! Клуче всех!

— Ну ты сильно не хвали, иначе, зазнаюсь.

— А это я тебе слазу на день лождения, — уточняет дочь.

— Ладно, поехали уже.

Он дает ещё какие-то указания своим ребятам, а потом мы с девочками садимся в машину и едем в садик.

— Ян, — спрашивает Коля, как только отъезжаем от офиса. — Ты что-то хотела мне сказать?

— Да, — говорю неуверенно, — там в комнате Санджи мне кое-что сказал о том, что скоро…

Коля резко тормозит, потому что дорогу нам преграждает фургон.

— Какого…

Он сдаёт назад, но и там нас подрезает машина.

Буквально за секунду нас окружают несколько машин, из которых выходят люди в чёрном.

— Это кто такие, пап? — спрашивает дочь. — Фанаты поющих колгот?

— Они самые, дочь, — говорит Коля, — готовьтесь, маленькие бандитки, сейчас будем автографы раздавать!

Глава 22

Василенко

Когда вокруг нас тормозят машины, я действую быстро.

Набираю ребят из службы безопасности, а потом вспоминаю, что почти всех отправил в Крещатики.

Тогда, недолго думая, спрашиваю у Тани:

— Твой отец сейчас в городе?

— Сегодня плиехал, навелное.

Набираю Злобнева.

— Привет старик, — приветствую, глядя, как из машины высыпают люди в чёрном, — на Колготное шоссе, ой, на Кардонное шоссе можешь подскочить с ребятами? Тут объявились глупцы, которые хотят бросить вызов маленьким бандиткам.

— Это они зря, — отвечает Злобнев, — уже еду.

Сам пока отстёгиваю ремень безопасности, вижу испуганную Яну.

— Коль, не надо, не выходи, — говорит она дрожащим голосом.

Я лишь улыбаюсь в ответ.

— Ян, не волнуйся, это даже не бандиты, а переодетые актёры, посмотри вон на ближайшего паренька, у него под штанами носки со Спанч Бобом, ну оденет настоящий бандит такое убожество на разборки?

Но Яну мои слова явно не успокаивают.

— Там, в подвале твоего офиса, Санджи сказал, чтобы я забирала дочь и поскорее от тебя бежала, сказал, скоро должно случиться что-то ужасное. Прости, что не сказала сразу, я разволновалась, а теперь… вот.

Вижу, что Яна не на шутку напугана.

Поэтом я беру её за руку и мягко целую в губы.

— Санджи просто решил тебя запугать, не стоит вестись на его глупые провокации, мерзавец лишь пытается играть на нервах. Всё будет хорошо.

Люди в чёрном так и стоят, окружив нас кольцом.

Будто ждут чего-то.

— Уважаемые бандитки, — поворачиваюсь к девочкам, — не желаете разлечься и проучить компанию плохих актёров?

— А эти актёлы в «Сватах» не снимались? — уточняет Таня.

— Нет, — отвечаю я, — но очень хотят в передачу «Час суда».

— Тогда их ждёт пелфолатл, ой, пелфоманс от детсадовских.

Вместе с девочками выходим из машины.

Пока они внимательно осматривают людей в чёрном, я говорю:

— Извините, ребят, мелочи нет. У вас ещё какие-то вопросы есть? Мы спешим в детский сад, на конкурс талантов.

От этих слов Маня сразу расцветает и грозно командует:

— Смилно, товалищи актёлы. Кто главный в этом булгур-ре?

Парни в чёрном переглядываются.

— В каком ещё булгуре? — переспрашивает тот, что в носках с Бобом.

— Не булгуле, — уточняет Таня. — А в балагане. Сельёзные люди едут важные воплосики лешать, а вы нас заделживаете! Ещё лаз сплашиваю, кто у вас главный? Или нам вашим мама позвонить?

Парни в чёрном снова переглядываются.

— Зачем ещё мамам? Не надо мамам! Давайте, без мам разберёмся.

Девочки, видимо, понимают, что нащупали слабую сторону у этих ряженых клоунов, поэтому начинают давить на эту тему.

И весь свой гнев (или энергию) вымещают на парне в ярких носках.

— Вы бандито или кто? — возмущается Таня. — Позолите, блин, благолодное имя бандитников! Вы должны внушать стлах и велтел, ой, тлепет, шобы люди вас боялись и сами вам конфеты несли. А это що такое?

Таня показывает на носки со Спанч Бобом?

— Как зовут, боец?

— К-кирюша.

Обе маленьких бандитки закатывают глаза.

— Тебя после сончаса мама или бабушка забилает, Килюша! Это не имя, а смех, даже ясельные не будут бояться! Надо слчно плидумать новую кликуху, шобы все боялись! Наплимел, Килюха…

— Или колыто, — подхватывает Маня, — а сто, солидно звущит.

Я только улыбаюсь, глядя на это представление.

Поворачиваюсь к своей машине, показываю Яне, что всё хорошо.

Она, чуть помедлив, тоже выходит на дорогу.

— Детсадовские учат горе-актёров быть настоящими бандитами, — тихо говорю, — ну а я контролирую, чтобы они слушались девочек.

— Вы не узнали, на кого они работают? — спрашивает Яна.

— Пока нет, но явно не на твоего отца. Эти клоуны подставные приехали сюда специально, чтобы нас задержать.

— Но для чего?

— Скоро выясним.

Таня с Маней активно отчитывают беднягу в ярких носках.

— Килюша, тебя на лазболки мама собилала? В этих носках только конфеты на утленнике выплашивать.

— Должен быть стиль, Килюша. Всё челное, сельёзное, вот посмотли на нашего папу… о, какой жаних.

Я лишь улыбаюсь, подмигиваю своей малой.

— Девочки, надо этим негодяям какое-то наказание придумать.

Таня с Маней кивают.

— Есть два валиантика. Пелвый – это всем отжиматься, втолой – это всем петь песню пло каламельку за щекой.

Малая подбирает с земли камешек, прячет его в одной из рук.

Подходит к бедному Кирюше:

— Выбилай, милок. Если угадаешь, где камень, тогда плосто песня, если не угадаешь, тогда отжиматься все будете.

Я насчитываю двенадцать человек.

Надо будет это заснять, потом отправить своей службе безопасности, как правильно колоть негодяев.

Вижу, что Кирюша медлит, толкаю его в бок.

— Выбирай давай, скорее.

— Мы на такое не подписывались…

— Выбирай!

Он тычет в правый кулак малой.

— Вот тут.

Она прямо светится от счастья.

— Угадали! Будете петь, но сначала… анжумания, после них поётся лучше и класивее.

Я тут же рявкаю командирским голосом.

— Чего встали? Быстро упали и отжались!

Бедолаги испуганно падают на землю, начинают отжиматься.

Я же хватаю Кирюшу и грозно спрашиваю:

— Кто вас подослал? Отвечай! Это Ефимов?

Бедолага испуганно хлопает глазами.

— Какой ещё Ефимов? Нет…

— Кто тогда? Быстро говори!

— Это Хватаев, — испуганно бормочет Кирюша, —

— Это непросто бандитки, — отвечаю с гордостью, глядя как девочки контролируют «анжумания» у бедолаг, — это настоящие крёстные дочери. Давай-ка, Кирюша, тоже упор лёжа принимай.

Таня с Маней, между тем, строго считают отжимания.

— Девять… десять… десять… ниже отжимайтесь… у нас в посёлке бабушки лучше отжимаются! Сейчас сначала будете! У кого там нелв защемило? Можете плосто блейкданс тогда танцувать!

Меня от смеха едва не разрывает.

Подъехавший через минуту Злобнев застаёт удивительную картину.

Двенадцать взрослых мужиков отжимаются и поют о том, как «хорошо бродить по свету с карамелькой за щекою…»

— Забирай ребят, — говорю Злобневу, — и Танюшу тоже. А нам надо успеть в детский сад, чтобы на конкурс записаться.

Отец Тани желает нам удачи, и мы скорее мчим дальше.

По пути, как только проходит вызов, звоню своим ребятам из службы безопасности, предупреждаю, если встретят людей в чёрном, пусть заставят их отжиматься.

— И песню спеть, — подсказывает малая, — пло каламельку за щекой.

— Инструкции вы получили, — говорю своим ребятам, — жду от вас полного отчёта по Крещатикам.

Сам же для себя делаю несколько выводов: Хватаев тоже замешан в этой схеме и заодно с Ефимовым. Похоже, они спелись, решив вдвоём угрохать мне бизнес и личную жизнь.

Кроме того, в моём офисе явно шпион, потому что Хватаев очень оперативно отправил нанятых актёров нас задержать, вот только мерзавец не знал, что я еду не Крещатики, а в детский сад.

А ещё я делаю самый главный вывод: у меня невероятно крутая дочь! Если она в такие годы соображает лучше взрослых, то вырастет и станет настоящей акулой бизнеса или самой влиятельной бандиткой в стране…

А уж я прослежу, чтобы с малой и её мамой всё было хорошо.

Подъезжаем к детскому саду без пяти минут шесть.

Вижу, как из дверей здания выходит дородная женщина под руку с каким-то мужчиной.

— Лемонада Генлиховна, — кричит ей Маня, — я вам папу пливела, на конкулс записываться! Ой, вы с дядей Федей вместе…

Воспитательница в первую секунду смущается, а потом говорит грозно:

— Нет, Ефимова, уже поздно. Не попадаешь ты на конкурс!

Я смотрю на часы.

— У нас ещё три минуты в запасе есть, так что открывайте садик и записывайте нас на конкурс. Иначе…

Подмигиваю дочери.

— Узнаете всю мощь и гнев ООО «Людочки»!

***

Фух, успели наши герои!

Как думаете, какую песню лучше выбрать Мане с папой для конкурса?

Можете присылать варианты в комментарии ;)

Маня с папой всё читают!

Продолжение следует…

Глава 23

Яна

Этот день – просто одно огромное испытание для нервной системы!

Мало того, что мы с самого утра готовимся к творческому конкурсу, и мне приходится придумывать образ для Маши, так ещё и маленькие бандитки из посёлка звонят сначала Коле, а потом мне и просят к телефону «кусьнансового дилектола ООО Людочки».

Сегодня у малышки Гели день рождения, и все деревенские с самого утра собрались у Безруковых дома, а мы с Машей должны приехать только к вечеру, когда закончится творческий конкурс в детском саду.

Маленькие бандитки отлично это знают, но всё равно звонят моей дочери, что уточнить «некотолые канализационные моменты».

Я так понимаю, что речь скорее про организационные моменты, но, словно секретарь, терпеливо отвечаю на звонки, а потом даю телефон дочери, которая на все вопросы подруг отвечает просто:

— Деваньки! Делайте класиво!

Думаю, эту фразу можно смело назначить девизом сегодняшнего дня.

Все пытаются сделать красиво, но у всех получается как-то суетливо.

Коля, который вместе с дочкой выбрал песню для конкурса, сидит в гостиной, разложив перед собой рабочие документы, параллельно пытается заучить текст песни.

Знаю, что в последнюю неделю Коле пришлось нелегко, из-за шпиона в службе безопасности моему отцу удалось сбежать в последний момент, и сотрудникам Коли до сих пор не удалось найти мерзавца, да и с поиском шпиона охранники тоже не преуспели.

Вот и приходится, Коле, помимо работы, самому заниматься вычислением шпиона, а это очень долгая и напряжённая работа…

Ну а Маша, творческая душа, в поисках вдохновения для образа, зачем-то нацепляет мой халат и каблуки, в таком необычном образе зачем-то вытаскивает краски, незаметно подкрадывается к Коле и оставляет у него на лице разноцветные точки.

— Малая, — не выдерживает папа, — зачем ты это делаешь?

— Для облаза, — поясняет маша, — в каждом исполнителе должна быть инзюменка, а в тебе их будет слазу много!

Она видит, что Коля начинает закипать, поэтому советует:

— Пап, ты сядь на пол и лазложи пелед собой документы.

— Это ещё зачем, — удивляется Коля, — так учить легче?

— Неть, — хитро улыбается Маша, — мне так легче тебя лазуклашивать, пап.

Наконец сборы заканчиваются, Маше мы выбираем красивое красное платье, туфли, немного подумав, меняем на кеды, ну а волосы убираем в аккуратный хвост и дополняем образ брошкой с надписью «папина бандитка»

Я надеваю своё любимое чёрное платье, ну а для нашего бэк-вокалиста выбираем стильные чёрные брюки и опять же чёрную рубашку, ведь такой образ, по словам дочери, придаёт папе «загадощности».

— Ну, жаних, — говорит Маша довольно, а Коля только вздыхает.

— Я даже в школе песни не учил, а тут впервые в жизни запомнил текст и даже отрепетировал вживую.

Дочка обнимает его на эмоциях и говорит:

— Пап, ООО Людощки никогда этого не забудут.

Коля улыбается чуть устало.

— Чувствую, придётся мне Людочек принимать в штат своей компании.

Маша тут же кивает с важным видом.

— Готовы обсудить самые выгодные условия. Чемодан конфэт и маленькая тележэщка с моложеным, и Людочки твои.

— Обсудим позже, — вздыхает Коля, — а сейчас едем.

Я улыбаюсь, подбадриваю их обоих.

Коля, пусть и не сразу, но улыбается мне в ответ, добавляет:

— В этом платье ты выглядишь просто шикарно.

Свои слова скрепляет приятным нежным поцелуем.

— Спасибо, — нежно глажу его по руке, — ты тоже выглядишь круто и даже немного… загадочно.

В садик приезжаем к самому началу конкурса, поэтому Колю с Машей ставят выступать последними.

— Так

Маша кивает, но заметно волнуется.

Первой, как назло, выступает та самая девочка Галина со своим папой-фокусником, вот только фокусы первых выступающих как-то не задаются.

Дальше идёт целый набор из песен, танцев и даже сражений с воображаемой крапивой, а кто-то и вовсе поёт детсадовские частушки, на что Маша закатывает глаза.

— Ну они же не попадают в ноту «ля».

Коля с улыбкой кивает.

— Ля буду, не попадают.

Услышавший его сторож дядя Федя смеётся, а другие мамочки смотрят с осуждением, зато Маша с гордостью говорит:

— Эт мой папа! У него свой бизнис, а поёт он для души.

Наконец доходит очередь Коли и Маши, они за руку поднимаются на сцену, и дочка, чуть волнуясь, говорит:

— Эте песню мы выблали с папой. Она очень холошая, и в каждом плобуждает что-то светлое.

Из зала доносится голос дяди Феди:

— Светлое нефильтрованное.

За что сторож тут же получает оплеуху от воспитательницы.

А Маша, улыбаясь, продолжает:

— Эта песня называет «Кусь солнца золотого», ну или луч. Папа сказал, что они с мамой слышали её на пелвом свидании, а потом лодилась я, вот так, да. Пусть эта песня плинесёт вам светлое щастье и после неё у вас лодятся или холошие детки, или холошие мысли.

Она смотрит на Колю, берёт его за руку.

— Пап, запевай.

Я знаю, как он красиво умеет петь, но делает это очень редко.

Именно мне он спел эту песню на первом свидание, окончательно и бесповоротно покорив моё сердце.

А сейчас эту же песню он поёт вместе с дочкой.

Они не стали переделывать слова, они поют, как есть.

И трогают всех до глубины души!

Я уже сама чувствую, как по щекам бегут слёзы.

Но это от радости.

И, конечно, же счастья…

— Ночь плойдёт, наступит утло Людочек, солнце взойдёт…

Маша всё-таки переделывает одну строчку, но никто это не замечает.

Все внимательно слушают, погрузившись в эту песню, это состояние.

Украдкой замечаю, что сторож обнимает нашу воспитательницу Лемониту Генриховну, а она сама пускает скупую слезу.

И, когда Коля допевает последние слова:

— Солнце взойдёт…

Все поднимаются со стульев и аплодируют стоя.

Я считаю, что это чистая победа, а Маша продолжает волноваться и говорит, что папа Галины, раз он фокусник, может наколдовать что-то с голосованием и присвоить себе победу.

— Не бойся, малая, — успокаивает Коля дочь, — никто не подправит победу в свою пользу, я лично прослежу.

Пока жюри конкурса удаляется для финального совещания, я звоню Безруковым, сказать, что конкурс закончился, и скоро мы приедем.

Странно, никто мне не отвечает.

Набираю Злобиных, в ответ тоже тишина.

— Может, они празднуют где-то на террасе и просто не слышат звонок, — предполагает Коля, — сама понимаешь, музыка, крики, все дела.

— Да, возможно, но всё равно немного тревожно.

Коля притягивает меня к себе, обнимает, мягко и нежно целует.

— Не переживай, маленьких бандиток никто не посмеет тронуть. Кстати, о песне, ты ведь помнишь, что я пел её тебе на первом свидании?

— Помню, — киваю я, — правда, ты не смог допеть, потому что пришла шпана из соседнего зала и тебе пришлось махаться с ними и допевать уже без микрофона.

Коля смеётся и целует меня ещё раз.

А потом обнимает дочь, которая улыбается, показывает на дверь соседней группы.

— Слышите? Жюли идёт!

Для оглашения результатов выходит сама Лемонита Генриховна с директором садика и кем-то из администрации.

— Все, конечно, молодцы, — говорит она немного пафосно и чересчур официально, — нам понравились все выступления, особенно с фокусами и воображаемой крапивой, но отдать награду мы бы хотели тем, кто действительно покорил наши сердца.

Мы с Колей и Машей держимся за руки, ждём результаты.

— И победителем нашего конкурса, — выдыхает воспитательница, — становятся те самые…

Закончить она не успевает, в зал залетает какой-то мужчина.

Приглядываюсь и понимаю, что это охранник Гордей!

Но что он здесь делает?

— Беда, Николай Васильевич, — бормочет охранник, — все маленькие бандитки… их похитили… ваш отец…

Показывает на меня.

— Он всех украл!

Мы удивлённо вскакиваем со своих мест, а Гордей с трудом бормочет:

— Вся надежда, только на вас, ребята… вся надежда только на тебя, Маня, и на твою смелость, отвагу и бандитские колготы…

***

Ну что, придётся нашей Мане с папой выручать остальных деревенских и не только из беды!

Ух, что ждёт нас в следующей главе… будет весело, захватывающе и даже трогательно ;) Всем спасибо за варианты с песнями, наши маленькие бандитки их ещё споют, просто по эмоциям, как я поняла, лучше всего на выступление подходила «Кусь солнца золотого».

Ещё раз спасибо вам за комментарии и обратную связь!

Пожелаем Маше и остальным удачи в спасении маленьких бандиток.

Продолжение следует…

Глава 24

Василенко

Услышав о том, что девочек похитили, тут же вскакиваю.

Вместе с Яной и Маней быстро выходим в коридор.

— Гордей, мать твою, как их могли похитить? Посёлок закрытый, там куча охраны и взрослых!

— Я сам не понимаю, — разводит руками охранник, — меня отправили в город за праздничным тортом, я его только забрал, поехал обратно, и тут звонок от одного из ребят… всем взрослым что-то подмешали в напитки и усыпили, а девочек забрали… среди охраны были предатели, похоже, они и забрали девочек, а сейчас… я даже не представляю, куда их везут.

Я смотрю на Гордея и, кажется, до меня доходит.

— Скажи, дружище, а ты пытался звонить на телефон Безрукову или Злобневу? Или другим взрослым?

— Всех набирал, — вздыхает Гордей, — никто не отвечает.

Поворачиваюсь к Мане и Яне.

— Это ловушка, для меня и для девочек.

Вижу удивлённое лицо девушки.

— Похоже, твой отец решил напасть на нас в дороге или на подъезде к посёлку, в надежде, что мы бросимся спасать маленьких бандиток и потеряем бдительность. Возможно, мерзавец уже поджидает нас на парковке. Гордей…

Он тут машет руками.

— Я ничего не знаю о плане Ефимова! Я не работаю на него, клянусь…

— Спокойно, я верю тебе, Безруков всегда ставил тебя в пример, но… тот, кто тебе звонил, возможно, и есть крот, который заодно с Ефимовым. Предатели знали, что ты будешь в городе, поэтому набрали тебя и

— Мама холошая, — тут же кивает Маня, — а деда плохой. Танюса говолила, если деда не мыть, он становится злой! Насего деда, навелное, никогда не мыли.

Я едва сдерживаю смех.

Не успеваю ничего ответить, в коридор выглядывает недовольная воспитательница с дипломом в руках.

— Наумовы, Ефимовы… мужчина…

Он замечает Гордея и неловко улыбается, но через секунду снова становится строгой и сдержанной.

— Вы кубок забирать будете? Нам чаепитие надо начинать!

Малая забирает у неё кубок и диплом.

— Некогда нам, Лемонада Генлиховна. Нам деда мыть надо!

У воспитательницы даже лицо вытягивается.

— Чего? Какого ещё деда?

— Долго объяснять, — отмахивается малая, — оставьте нам лулетика к щаепитию, мы с дедой закончим и велнёмся к щаю.

Я уже не могу сдержать смеха, говорю воспитательнице, что волноваться не о чём, после чего с Гордеем и девочками спускаемся вниз.

— Говоришь, никто из взрослых не отвечает?

— Нет, — вздыхает охранник, — полная тишина.

— Ладно, — говорю, доставая телефон, — видимо, рядом с домом Безруковых глушат связь. Попробуем по-другому.

Набираю соседа дядю Петю, который сегодня должен вернуться в посёлок из командировки.

Сосед отвечает после второго гудка.

— Алло, Колян, что-то случилось?

— Дядь Петь, ты в посёлке?

— Еду туда, а чего такое?

— Дело жизни и смерти, дядь Петь, зарули сразу к Безруковым и всю компанию вместе с маленькими бандитками зови в город, к пятому садику, пусть окружают его кольцом и никого не выпускают.

— Ишь ты, — усмехается на другом конце сосед, — вы сего такого делать собрались?

— Деда мыть, — улыбаюсь я и сбрасываю звонок.

Вместе выходим в тамбур.

— Делайте озабоченные лица, — говорю остальным, — чтобы Ефимов не подумал, будто мы вс знаем.

Маня с Яной кивают, тут становятся нервными и пугливыми, а у Гордея и без того отлично получается изображать удивление.

Выходим во двор, идём к машине.

Замечаю на одной из клумб забытый кем-то шланг.

Видимо, поливали цветы, да так и забыли его.

— Доверьтесь мне, — тихо говорю девочкам, — всё под контролем, главное, делайте, как я скажу. Только скомандую быстро в машину.

Девочки кивают, а через секунду слышу за спиной противный скрипучий голос.

— Далеко собрались, семейка предателей?

Я оборачиваюсь, ищу Ефимова взглядом.

Вижу, как вокруг машин мелькают тени.

Окружают нас, уроды.

— Мы не пледатели, — грозно отвечает малая, — мы ООО Людочки! А ты плохой, дедуля! Хотел нас укласть и папину филму заклыть, а тепель из-за тебя мы щаепитие плопускаем!

— Велика беда, — слышу в ответ противный смех, — вы у меня сейчас всю свою жизнь пропустите!

Я чуть пригибаюсь, шепчу малой.

— Маня, видишь шланг? Ты к нему ближе всех.

— Вижу, — кивает доча. — И знаю, как включать его, дядя Федя показывал нам с лебятами.

— Умница, по моей команде врубай.

Она кивает.

— Гордей, — командую охраннику, — ты прыгай за руль своей тачки, но пригнись, чтобы тебя не было видно, а по моей команде быстро гоним к выходу, перегороди, чтобы никто не уехал с парковки. А ты, Яна…

Поворачиваюсь к девушке.

— По команде тоже прыгай за руль, но моей машины и, как крикну, дави на клаксон. Кивни, если поняла.

Яна кивает едва заметно.

Все готовы, надо только дождаться…

Тени всё плотнее сжимают кольцо, смех Ефимова всё ближе.

Ещё немного, ну же, покажись, старый мерзавец.

Смотрю на малую, та замерла с небольшим шлангом в руках.

— Не тяжело?

— Неть, — улыбается она, — легще, чем Иголь.

Киваю, показываю большой палец.

Замечаю движение рядом с соседней машиной, за рулём которой уже сидит, чуть пригнувшись, Гордей..

— Готова, доча?

Малая показывает в ответ большой палец.

— На счёт три…

Вдыхаю поглубже…

И громко рявкаю:

— Три!

Тут же Гордей срывается с места, гонит к выходу, Яна жмёт на клаксон, а малая врубает воду на полную мощность.

Ефимов, прятавшийся за машиной охранника, оставшись без укрытия, вскакивает на ноги, что-то кричит своим людям, но его никто не слышит из-за клаксона, а Маня едва не сбивает старика мощной струёй воды.

— Деда, — кричит она, — мы чичас помоем тебя, и ты больше не будешь злым, ну же деда, стой смилно!

Вода попадает старику в рот, он кричит от ярости, пытается спрятаться, но поскальзывается в луже воды и падает на пятую точку.

Я же не могу сдержать смеха, глядя на унижения Ефимова.

Малая сейчас реально моет деда!

— Доча, — кричу ей, — там справа заходят негодяи, их поливай, а деда пока оставь мне!

Малая тут же поливает из шланга подбегающих негодяев.

Напор такой, что она с трудом стоит на ногах!

Я же сбиваю с ног едва поднявшегося Ефимова, прижимаю его к земле.

— Далеко собрался, дедуля? Не спеши.

Его разгневанное лицо доставляет мне немыслимое удовольствие!

— Вот вечно тебе не сидится на месте, старик. Сам лезешь в бой, лишь бы насладиться триумфом, но в этот раз триумфа не будет. Ты побеждён, старик, и уделала тебя крёстная дочь в колготках.

— Василенко, ты ещё пожалеешь, — бормочет он, — я же тебя из-под земли достану… ты ещё получишь за то, что…

— Маня, — зову дочь, — кажется, надо деда ещё немного помыть!

Малая искусно профессионально обливает его ледяной водой.

— Пап, а можно я ему потом песню спою? Пло ягоду-кусинку?

— Тебе всё можно, малая!

Рывком поднимаю мерзавца с земли.

Жестом показываю, чтобы Яна перестала давить на клаксон.

— Господа, — кричу людям Ефимова, слышу приближающийся шум машин, — ваш босс у нас, всё кончено, бежать тоже бессмысленно, вы почти окружены, поэтому… предлагаю просто сдаться! Кто попытается улизнуть, того обольём холодной водой!

— И молоко с пенкой пить заставим, добавляет Маня.

Кто-то из людей Ефимова застывает с поднятыми руками (Маня поливает их водой для профилактики), кто-то пытается бежать, но, судя

Сам Ефимов бормочет проклятия, но я его не слушаю.

Вижу, что к нам идут Злобнев и Безруков, а вместе с ним крестные дочери, Таня и Геля.

— Ого, — восхищаются девочки, увидев облитых негодяев, — это всё ты сделала?

— Мы с папой, — отвечает малая, — он командовал, а я деда мыла.

Передаю Ефимова людям Безрукова, с ним поговорю позже.

Пока же обнимаю малую, говорю, что она большая молодец.

— Я холошая доча?

— Ты лучшая доча.

— Тогда можно мне котёнощка? Очень хощется. У всех девощек есть, а у меня вот пока неть, только Авлола, но она в посёлке.

— Будет тебе котёнок, — усмехаюсь, — на чаепитие-то идём?

— Погоди, – говорит Маня, — Танюса сто-то хощет сказать.

Девочки подходят к малой, смотрят так серьёзно, совсем как взрослые.

И вдруг Таня спрашивает:

— Маня, будес главалём делевенских и детсадовских?

Эпилог

Спустя время

Яна

— Ой, волнуюся я, — признаётся Маша перед заключительным испытанием, — мне кажется, щистушки получились дур-рацкие.

— Так, малая, отставить волнение, — строго говорит Коля и обнимает дочь, — в сочинении песен тебе нет равных, справишься без труда.

Маша только вздыхает тяжело.

— Я бы лучше ещё гусей погоняла… или помыла деда…

Коля усмехается.

А я вспоминаю ту стычку возле детского сада, когда на нас напал отец и люди Хватаева.

Как выяснилось чуть позже на допросе, последние пару лет мой отец прятался от кредиторов за границей вместе со своим внебрачным сыном Санджи, но месяц назад на них вышел сам Хватаев и предложил объединиться против Коли, который, по мнению обоих, был виновен в их профессиональных неудачах.

По словам отца, они с сообщником разработали отличный план, но не учли одного: что им придётся иметь дело с бандитками в колготах, которые и разрушили весь план.

Сейчас и отец, и Хватаев находятся под стражей и ждут суда, а Коля благодаря помощи Злобнева и Безрукова вычислил в своей службе шпиона, которым оказался тот самый Степан, что приносил девочкам какао…

Вспоминаю, каким жёстким Коля был во время допроса отца и Хватаева, и в очередной раз удивляюсь, какой он мягкий сейчас, рядом с Машей, которая ждёт, когда придут остальные девочки.

— Малая, — настраивает он дочь, — лучше спой что-то про маленьких бандиток, им ведь должно понравиться.

— Агась, — кивает дочь, — ну у меня есть валиантик… вчер-ра весь день сочиняла… Авр-роре спела, ей понлавилось.

— Если Авроре понравилось, — улыбаюсь я, — то и девочкам понравится, можешь не волноваться.

Слышу заливистый смех на улице.

— А вот и девочки… кто это с ними? Новый охранник? А где Гордей?

— На повышение ушёл, — вздыхает Маша, — у него тепель своя фир-рма охланная, и даже с мамой не живёт, пледставляешь? Эх-х, вылос совсем птенчик, выпор-рхнул из детсадовского гнезда.

— Может, девушку себе найдёт, — подмигивает Коля, — женится на ней, и у самого будет маленькая бандитка.

— Ой, ни наю, ни наю, — вздыхает Маша, — мы с Людощками гадали ему на любовь и нагадали зенсину посталше, ощень надеюсь, что она будет его любить и колмить… и он не сбежит к маме.

Мы с Колей смеёмся, а за воротами слышится командный голос Тани:

— Мар-рия Николаевна, скорее идёт петь частушки, а то у дяди Пети скор-ро начнётся сериал пло Бандитский Кусьтербург!

— Сериал – это святое, — усмехается Коля, — идём, девочки.

Таня за лето вымахала ого-го, настоящая невеста, как говорят про неё другие девочки, которые последние пару месяцев усиленно занимаются с логопедом, мамой Гели, и стали отлично выговаривать почти все буквы.

Сам сосед дядя Петя уже сидит с баяном около дома.

А рядом с ним счастливый Волкодав, который приветствует девочек радостным лаем.

— Это главный судья ли чё ли? — спрашивает Маша.

— Ага, — смеётся Таня, — будет делать кусь, если частушка не понр-равится ему, так что ты старайся, Мань.

Дочь кивает, смотрит на соседа.

— Пошумим, дядь Петь!

— Пошумим, Ман, — смеётся он, — только сильно не шуми, у меня там куры цыплят высиживают.

— Не боись, дядь Петь, от частушек цыплята быстлее р-рождаются!

Сосед без лишних слов начинает играть на баяне, а Маша тут же подхватывает ритм и начинает петь:

— Есть у Людощек забава, на любовь лодным гадать, всех сосватают бандитки, подтвелдит вам Волкодав!

Пёс, услышав свою кличку, поднимает уши, а Маша явно входит в кураж и продолжает петь:

— Полюбила я бандита, с ним встлечаться начала, стал послушным и спокойным, Маньку слушает всегда!

В начале частушки я напрягаюсь, но под конец выдыхаю, а Коля, блин, покатывается от смеха и подбадривает дочь:

— Давай финальную, малая, жги!

Маша улыбается и запевает:

— Мы с девчулями в колготах все бандитки хоть куда, позови, решим воплосик, за деньги нет, за пряник да!

Девочки тут же хлопают в ладоши, а дядя Петя заявляет:

— Ну это чистая победа.

Таня смахивает воображаемую слезу и говорит:

— Ну манька, ты настоящая атаманша! Пообещай сталой бандитке, что детсадовские никогда не р-развалются.

— Обещаю, — кивает дочь, обнимая всех девочек по очереди, — мой слоган – никакой с гусями калинки, каждой бандитке по клубнике и малинке.

Я тут же вспоминаю об угощении, которое приготовила дочь подругам.

— Маш, ты помнишь про угощение?

— Ага, — кивает она и бежит в сторону дома, — чичас принесу.

— Тебе помочь? — спрашивает Коля.

— Не, я сама.

Таня следит, как Маша убегает в дом.

— А что там? — спрашивает у нас.

— Маленький тазик черешни, — улыбается Коля.

Девочки радостно потирают руки, но, не проходит и минуты, как Маша выскакивает на улицу и испуганно кричит нам:

— Мам, Пав, там Авр-рора щеночков рожает!

Спустя время

Василенко

Дела в городе заканчиваю уже ближе к вечеру, после офиса заезжаю к приятелю Алмасу, который решает в городе вопросы кавказской диаспоры.

Работать с Алмасом мне нравится, он парень серьёзный, тактичный, никогда не обманывает и за слова свои отвечает.

Вот, правда, сегодня он какой-то взволнованный.

— Всё нормально у тебя? — спрашиваю, замечая, что у него в квартире откуда-то появились детские игрушки.

— Сложно сказать, — усмехается он, — Послушай, Николай, у тебя же

— Не хулиганка, а бандитка в колготках, — поправляю я.

— О, круто, — кивает он, — можно я к тебе на днях заеду, нужная консультация опытного бати.

— Заезжай, — киваю я, — только пряники захвати с собой, к деревенским без угощения соваться опасно.

— Хорошо, запомнил, — соглашается он, — тогда завтра к вам в посёлок заскочу, но буду не один, предупреждаю.

— Заинтриговал, — смеюсь я, — приезжай, рад буду видеть.

В посёлок возвращаюсь в отличном настроении.

Потому что на заднем сидении машины лежит огромный букет цветов, а в кармане коробочка с кольцом.

В самом посёлке встречаю девочек Аришу и Риту, которые гоняют каких-то городских пацанов.

— Проблемы, девочки? — спрашиваю я. — Помощь нужна?

— Не, — говорит Ариша, — они просто без пряников с нами заигрывали, вот мы их и гоняем!

— Молодцы, так их.

Подъезжаю к дому.

Во дворе Аврора греется на вечернем солнышке, а малая пытается дрессировать маленького щенка.

— А ну, Бармалей, сделай бандитский кусь? Воть так, молодец! А теперь сделай кусь осуждающий.

Остальных щенков мы раздали другим девочкам-бандиткам, а самого красивого, чёрно-белого, оставили себе, чтобы Маня с ним играла и училась обращаться с животными.

— Как успехи? — спрашиваю у дочери.

— Замурчательно, — отвечает Маня, — уже делаем два куся из трёх. Ой, а что это у тебя такое?

— Колечко для мамы, — подмигиваю я, — идём, доча, будем делать твоей маме предложение!

Маня потирает руки.

— Идём! Частушки надо петь?

— Прибереги их для свадьбы, — подмигиваю я.

Заходим в дом вместе с Маней.

Яна на кухне, готовит окрошку.

— Мам, — говорит ей с порога доча, — откладывай колбасу, готовь свой пальчик?

Яна смотрит удивлённо на дочь, потом на меня.

По букету, похоже, всё понимает.

— Ян, — улыбаюсь я, — кажется, мы давно должны перевести наши отношения в официальный статус. Я люблю тебя, Ян, и я в восторге от нашей дочери и, конечно, от тебя, хочу, чтобы мы стали одной семьёй и всегда были вместе. Яна, ты выйдешь за меня?

Достаю кольцо, встаю на одно, колено, всё, как полагается.

— Да, — улыбается Яна и принимает кольцо с цветами, тут же бросается мне на шею и осыпает поцелуями.

Обнимаю её, наслаждаюсь цветочным ароматом волос.

Слышу, как всхлипывает дочь.

Оборачиваюсь, спрашиваю:

— Ты чего, Мань?

— Вы такие милые, — всхлипывает она, — я с вас не могу. Есть частушка, не могу держать в себе…

— Не можешь, — улыбается Яна, — тогда пой.

Дочь вытирает слёзы и выдаёт:

— Мама с папой тепель вместе, а бандитька их свела, теперь на свадьбе погуляем, с танцами, без холодца.

— Это шикарно, — говорю, обнимая дочь, — споёшь на свадьбе?

— За деньги да, — скромно говорит дочь.

Я смеюсь и достаю один цветок из букета, вручаю дочери.

— Самой замечательной бандитке в колготах.

Маня расцветает.

— Пасеба, плиятно.

От приятного момента нас отвлекает крик с улицы.

— Мань, — доносится из-за ворот голос Гели, — помощь твоя нужна! У нас тут бандитка потеряшка! Надо ей папу найти!

Дочь смотрит на нас.

— Я пойдю?

— Пойди, — улыбаюсь, — без тебя, главаря, явно не справятся.

— Но к ужину возвращайся, — говорит Яна, — у нас окрошка.

Дочь кивает.

— Я вернусь, мам, пап, люблю вас, вы лучшие!

— Лучше детсадовских? — улыбается Яна.

— Вы вне конкулекции, ой, вне конкуренции.

— Иди уже, — смеюсь я, — а то без тебя не решат проблемы.

Маня убегает к девочкам, а я лукаво смотрю на Яну.

— Ну что, окрошка?

— Окрошка, — соглашается она.

Беру Яну на руки и несу наверх, готовить окрошку…

Точнее, отмечать предложение руки и сердца.

КОНЕЦ