Любовь, которую ты примешь

Пролог

Любовь, которую ты примешь

Пролог

– Вы любите детей? Взгляд невероятно красивых зелено-карих глаз оторвался от экрана телефона и переместился на меня. Ох, что это были за глаза! Удивительные, я таких у мужчин еще не видела. Как два озера в густом лесу – зеленые по краям и с глубокими карими глубинами в центре. Готова была утонуть в них с головой. – Нет, – холодно отрубил он, тут же возвращаясь к своему айфону. Я даже не пыталась разглядеть, что его так занимало – мое внимание тут же переключилось на сжимающие телефон пальцы. Господи, ну разве могут мужские руки быть такими красивыми? Длинные, утонченные пальцы пианиста! А запястья – крепкие, с выступающими косточками, едва видные из-под идеально отутюженных манжет ослепительно белой рубашки. Удивительно, как ему не было жарко на солнце в полном костюме – он даже пиджака не снял. – Мне показалось, с Софией вы неплохо ладите, – заняв место достаточно близко, чтобы меня нельзя было не заметить, но так, чтобы не казаться навязчивой, я оперлась локтями о перила террасы. – София – чудесная малышка, – все так же безэмоционально ответил мой будущий муж. Но я не обижалась. Он просто еще не знал, какое счастье его ждет. Вся жизнь впереди. – В тетю, – ослепительно улыбнулась я и легонько толкнула его плечом своим плечом, чтобы ощутить под тканью пиджака упругий бицепс. Ох, да он просто скала! Мне бы очень хотелось оценить все это великолепие без лишней одежды. Моя выходка не осталась незамеченной: объект моей страсти сначала замер, затем устремил взгляд в сторону моря, словно пытаясь собраться с мыслями, а после, убрав телефон во внутренний карман пиджака, в полоборота развернулся ко мне. – Сеньорита Солер, – только начал он, а я уже таяла. Ну что за тембр! Глубокий, бархатный баритон. Страшно представить, как он звучит в зале суда – наверняка все присяжные женского пола готовы поверить в любую его ложь. – Можно просто Рири, – я чуть опустила голову, даря ему свой самый обольстительный взгляд из-под ресниц. Изображать невинность с моей внешностью было проще простого. – Мария, – с нажимом произнес самый красивый мужчина в моей жизни, и я готова была умолять его повторять мое имя снова и снова. – Вам что-то от меня нужно? Да, черт возьми! Женись на мне сию же секунду, закинь на плечо и утащи в свое логово! Кричать об этом на всю террасу было бы опрометчиво, поэтому я лишь продолжила улыбаться, играя висевшим на шее кулоном. Его глаза словно невзначай проследили за движением моих пальцев и, задержавшись, опустились чуть ниже – к вырезу платья. Как знала, что надеть нужно именно это – белое, облегающее! В нем моя грудь выглядела настолько выигрышно, что я и сама не могла налюбоваться. Но куда приятнее, когда любуешься не только ты, но и тобой. – Ну, вы же адвокат, – протянула я, не переставая мучить кулон. Увы, мой маленький трюк слишком быстро перестал действовать. – Иметь знакомого юриста очень полезно – мало ли, когда пригодится? Он чуть поджал свои обворожительные губы – пухлую нижнюю и более тонкую верхнюю, – а затем, словно нехотя, потянулся к карману и протянул мне свою визитку. Я задержала дыхание, принимая заветный прямоугольник. Но, к моему разочарованию, на нем был лишь рабочий телефон. Я даже перевернула картонку в надежде найти что-то с обратной стороны, но там красовался лишь лаконичный логотип юридической фирмы. – А личный номер не оставите? – закусив губу, кокетливо спросила я. – Мало ли, вдруг мне потребуется ваша помощь среди ночи? Его взгляд наконец-то встретился с моим, но в этих прекрасных глазах не было ни капли того восхищения, к которому я привыкла. Лишь плоская, скучная усталость, будто он смотрел не на меня, а на очередную папку с заурядными документами. – Сеньорита Солер, – повторил Красавчик, и его бархатный баритон прозвучал как ледяная струя из пожарного шланга, призванная затушить любое проявление интереса. – Мария. Он сделал паузу, оценивая меня взглядом, от которого должно было растаять любое женское сердце. Мое же лишь возмущенно застучало где-то в горле. Ну давай, скажи что-нибудь галантное, наконец! – Позвольте мне, как адвокату, прояснить ситуацию, раз уж вы настаиваете на беседе, – тон будущего отца моих детей был вежливым, но в нем сквозила такая непробиваемая сталь, что моя улыбка невольно стала шире. Я приготовилась услышать комплимент. – Выбросьте из головы эту затею. Она бесперспективна. Я не намерен тратить время на детские игры. Найдите себе какого-нибудь мальчишку, который будет рад составить вам компанию. А меня оставьте в покое. Он не стал ждать моего ответа. Сказав это с убийственной, равнодушной вежливостью, он просто развернулся и ушел. Его широкая спина в идеально сидящем пиджаке удалялась по террасе ровным, уверенным шагом, без тени сомнения или желания обернуться. Лишь оставленный на перилах хайболл с чем-то янтарным (наверняка яблочным соком, ведь на детском празднике не было ни капли алкоголя), да зажатая в руках картонка давали мне понять, что эта встреча и ее окончание мне не привиделись. Я стояла, сжимая в руке дурацкую визитку, и чувствовала, как по щекам разливается не краска стыда, а волны чистейшего, кипящего негодования. Во рту был вкус меди и дикого возмущения. Не тратить время? Детские игры?! Мои ногти впились в ладонь, чуть не сломав карточку пополам. Он что, совсем слепой? Или просто ненормальный? Да кто он такой, чтобы так со мной разговаривать, этот зазнавшийся юрист в слишком дорогом костюме? Я выпрямилась, вздергивая подбородок повыше. Мужское равнодушие – не та эмоция, к которой я привыкла, но я не собиралась расстраиваться. Все это казалось досадной помехой, абсурдной ошибкой, которую нужно исправить. Непонимание, не более того. Ладно, мистер Адвокат, – промелькнула у меня в голове ядовитая, но уверенная мысль. – Вы просто не знаете, с кем имеете дело. Вы же любите сложные дела? Что ж, у вас появилось новое. И я гарантирую, вы его проиграете.

Глава 1. Мария Солер

– Сеньор Солер занят, – ледяным тоном обрубила Бланка и, тут же потеряв ко мне всякий интерес, уперлась взглядом в экран своего компьютера. Воспользовавшись

Глава 2. Мария Солер

– Это прекрасная возможность помогать людям, защищать тех, кого никто не хочет слушать, – продолжала уговаривать я брата и даже подскочила с места, будто меня переполняли эмоции. Они и на самом деле переполняли, но совсем другие – никакого ложного восхищения и человеколюбия там не было, как и жажды бороться за справедливость. Только желание заполучить то, что мне пришлось по нраву. – Мне кажется, это то, что действительно имеет смысл! Я остановилась у другого края стола, глядя на Диего. Тот смотрел на меня ровно, без лишних эмоций и хоть какой-то заинтересованности. Даже позы не изменил: так и сидел, уперевшись подбородком в кулак. – Позволь угадать. Ты посмотрела новый сезон «Линкольн для адвоката»?[1] Я громко фыркнула и с трудом удержалась от своего фирменного жеста – закатывания глаз. Разумеется, Диего мне не поверил. С ним всегда было сложно: он рационалист до мозга костей и упрямый скептик. Только в отношениях с женой он позволял себе быть не бесчувственным роботом, а пушистым зайчиком. – Диего, я все обдумала. Это не импульс. Я понимаю, что ты видишь перед собой ту самую легкомысленную сестренку, которая меняла увлечения чаще, чем перчатки. Но адвокатура – это другое. Это не увлечение. Это… вызов. Я сделала паузу, собирая мысли в идеальную конструкцию, которую выстраивала в голове последние дни. – Мне нравится, что это сочетание абсолютно всего, что меня цепляет. Это стратегия, это великолепный театр, где нужно убеждать, держать аудиторию, быть всегда на шаг впереди. Но под этим театром – холодная, отточенная логика. Закон – это ведь самый совершенный пазл, который только можно придумать. Нужно найти нужные детали, сложить их в безупречную картину, и тогда ты побеждаешь. Это азарт, но азарт умственный. Увы, скепсис с лица моего брата так никуда и не делся. Тогда я решилась использовать последний козырь, который хотела держать в рукаве до последнего. – Ты только представь меня в строгом костюме, с папкой документов и выражением лица «я все знаю лучше всех», – я придала лицу строгости и уверенности, занимая наиболее выигрышную позу, подходящую случаю – спасибо мамочке за походы на модельные курсы, уж что-что, а позировать я умела. – Все будут смотреть на меня и понимать, что со мной шутки плохи. С такой сеньоритой никто не посмеет спорить. Даже ты. Сеньор Солер тихонько хмыкнул – и это было первой его настоящей реакцией за весь мой монолог. Да, не слишком одобрительной, но хоть какой-то! С этим уже было можно работать. – Допустим, – еще больше обнадежил меня брат, откидываясь на спинку кресла. Он сложил руки на груди и продолжил буравить меня рентгеновским взглядом, пытаясь докопаться до истины, но я прятала ее так глубоко, что без металлодетектора Диего ничего не светило. – Рискну предположить, что у тебя даже учебное заведение есть на примете? – Конечно, – кивнула я. – Не хочу нарушать семейных традиций, поэтому мой выбор – юридический факультет ESADE университета Рамона Льюля. Наша семья была одними из спонсоров университета уже много десятилетий, поэтому что Диего, что Сара

Глава 3. Арнау Серра

Никогда бы не подумал, что юридическая практика заведет меня в Университет Рамона Льюля в качестве преподавателя, но, когда в прошлом году Диего Солер познакомил меня с ректором, а тот предложил мне должность профессора-практика, я решил попробовать. И вот – втянулся, в этом году и нагрузку решил увеличить. Не ради заработка, конечно: тех денег, что платил мне университет, едва бы хватило на мой привычный уровень жизни. Мне неожиданно понравилось вкладывать в пустые умы будущих юристов нормы права. Объяснять, что их розовый мир совсем не такой, что их ожидания от профессии – это блажь и неосуществимые мечты. Можно сказать, что я жестоко разбивал наивную веру в их светлое будущее. Но, черт возьми, кто, если не я? Они приходили сюда прямо из-за школьной парты, начитавшись романов Джона Гришэма и насмотревшись сериалов, где адвокат за пять минут до финальных титров находил улику и ловил маньяка под одобрительные аплодисменты суда. Они верили в торжество справедливости, в чистоту закона и в то, что их будущая работа будет состоять из благородных порывов и ораторских триумфов. Я становился их первым столкновением с суровой реальностью. Моя лекция – это ушат ледяной воды. Я не рассказывал им о высоких материях. Я рассказывал им о том, как на самом деле составляется контракт, в котором на сороковой странице мелким шрифтом спрятан пункт, разоряющий одну из сторон. О том, как нужно давить на свидетелей на допросе, чтобы они сказали то, что нужно тебе, а не «правду». О том, что девяносто процентов работы – это не выступления в зале суда, а утомительное копание в бумагах, ночные подготовки и умение продать свои услуги подороже. И я обожал тот момент, когда розовая пелена с их глаз спадала. Сначала это всегда был шок. Потом – недоверие. Лишь следом за ним – осознание. Кто-то смотрел на меня с ненавистью – идеалисты, чью веру я якобы осквернял. Они проклинали меня, едва выйдя за пределы аудитории, и никогда больше не возвращались на мои лекции. Но другие… Другие начинали смотреть иначе. Их взгляд становился острее, хитрее. Они задавали правильные, подлые вопросы. Они начинали видеть не букву закона, а лазейки в ней. Они начинали думать. Я не воспитывал юристов. Я лепил циников, прагматиков и бойцов. Именно таких, каких требовала наша профессия. Я не давал им знания – знания они и в книгах найдут. Я давал им иммунитет. Прививку от разочарования. Я их закалял. И в этом есть своя, извращенная поэзия. Самый циничный адвокат Барселоны, которого коллеги за глаза звали «акулой», тратил свое время на то, чтобы выпускать в мир новых акул. Не из альтруизма, конечно. Из чистого, голого эгоизма. Мне стало скучно выигрывать дела только для себя. Гораздо интереснее наблюдать, как твои методы, твоя философия прорастали в других. Это своего рода наследие. Более осязаемое, чем папка с делами в архиве. Когда я видел, как на семинаре у одного из студентов загорались глаза и он выстраивал идеальную, беспринципную защиту условного корпоративного мошенника, я испытывал странную гордость. Не педагога, нет. Создателя. Я не нес им свет. Я гасил их наивные свечки и вручал им в руки мощные, слепящие прожектора, выжигающие всю сентиментальную хмурь. И в этом была своя, очень трезвая справедливость. Сегодня мне предстояло начать все заново – с первым курсом. С ними всегда сложно. Они еще не успели обрасти университетской шелухой, их глаза горели тем самым наивным огнем, который так меня умилял первые тридцать секунд. Они сидели ровными рядами, с новенькими блокнотами и ручками, ноутбуками и запущенными диктофонами, готовые записывать «истину в последней инстанции». Жалкие идиоты. Я вошел в аудиторию без приветствия, с грохотом швырнул портфель на кафедру и обвел взглядом задние ряды. Там всегда собирались самые «проблемные», и я старался с самого начала дать им понять, что заметил каждого. Воцарившаяся тишина стала маленьким признанием моего авторитета. Приятно, черт возьми. – Меня зовут Арнау Серра, – бросил я, сразу опуская непривычное для меня «профессор». – Вы здесь не для того, чтобы учить закон. Закон – это свод правил для игры. Вы здесь, чтобы научиться играть и выигрывать. Вам не нужна справедливость. Вам нужен результат. Один паренек на первой парте, с умным и до жути серьезным лицом, тут же поднял руку. – Но разве цель права не в установлении справедливости? – пропищал он. Я рассмеялся. Искренне, от души. – Прекрасный вопрос. Идиотский, но прекрасный. Как думаете, сколько стоит справедливость? – Я прошелся взглядом по аудитории. – Тридцать евро – госпошлина за подачу иска в мировой суд. Пять тысяч – мои услуги за час консультации по вашему «справедливому» делу. Полмиллиона – чтобы подкупить нужного эксперта и похоронить дело конкурента. Справедливость – это товар. Очень дорогой. И чаще всего – просроченный. Я видел, как многих накрывало прозрением. Не всех. У некоторых во взглядах лишь недоумение. Но несколько человек уже смотрели на меня не как на сумасшедшего, а как на того, кто только что показал им карту сокровищ, написанную невидимыми чернилами. – Ваши лекционные конспекты? – я мотнул головой в сторону их аккуратных тетрадок. – Выбросьте. Или оставьте для селфи в соцсети. То, что вам нужно знать, не написано ни в одном учебнике. Это написано в протоколах допросов, в меморандумах с пометкой «строго конфиденциально», в договорах, где вместо слова «сторона А» нужно подставлять «лох». Этому я вас и буду учить. Если, конечно, ваши розовые сопли не зальют эту аудиторию с головой к концу семестра. Я включил компьютер и подключил к нему телефон под тихий ропот за спиной. Пара щелчков, и включилась презентация – уже миф среди студентов юрфака. Первый слайд был чистым, черным экраном с белой надписью: «Добро пожаловать в ад. Ваши иллюзии умерли здесь». И вот он, мой любимый момент. Тишина. Абсолютная. Где-то там, внутри этих юных черепков, трещали и рушились картины мира. Кто-то из них сломается. Кто-то сбежит. Но один или двое… они останутся. И в их глазах я увижу не шок, а холодный, расчетливый интерес. Акулята, учуявшие кровь в воде. Ради этого момента я и таскался сюда каждую неделю.

Глава 4. Мария Солер

– Давай, выкладывай, как там продвигается твое завоевание? Эва лениво мешала трубочкой свой ярко-зеленый фреш, будто мы обсуждали не судьбу моей личной жизни, а прогноз погоды. Ее соломенные кудряшки покачивались в такт вращательным движениям, а взгляд голубых глаз не горел удовлетворением. Она уже съела свой салат с морепродуктами – максимум, который Эва могла позволить себе в обед, и теперь давилась «Детоксом» из сельдерея, шпината или какой-то другой травы. Горьковатый травяной запах от ее стакана доносился и до меня, смешиваясь со сладковатым ароматом моего капучино. Мысленно я порадовалась, что завязала с модельным бизнесом, и с наслаждением сделала большой глоток обжигающего, пенистого кофе, чувствуя, как его тепло растекается по всему телу, успокаивая нервы. Мы сидели в кафе отеля Артс в районе Олимпийского порта. До университета отсюда было далеко, но у Эвы намечалась съемка неподалеку, а мне срочно нужно было развеяться, поэтому я позвала подругу в свое новое любимое место. А любимым оно стало оттого, что через панорамные окна прекрасно было видно «Торре Мафре», на сорок первом этаже которой располагалась юридическая фирма

Глава 5. Арнау Серра

Что мне не нравилось в преподавании – так это бумажная волокита. Работы с документами мне хватало и в офисе, поэтому я старался даже на занятиях обходиться без лишних бумаг. Но эта необходимость заполнять ведомости, отчеты, планы просто выводила из себя. Радовало, что такой наплыв канцелярских заморочек приходился только на начало и конец учебного года, иначе я бы не продержался в университете и месяца. Сегодня был как раз такой день, когда мои «потом» и «завтра» перестали действовать, поэтому секретарь ректора затащила меня на кафедру и заставила подписывать и редактировать целую кипу распечаток. Я убил на это добрых полчаса, которых вполне хватило бы, чтобы вернуться на работу и заняться чем-то действительно полезным. А под конец, наплевав на собственные принципы внимательно читать то, что тебе совали на подпись, я просто подмахивал все подряд, даже не вчитываясь в названия. По итогу, когда меня выпустили на волю, стены учебного корпуса практически опустели. Студенты и без того редко когда задерживались дольше необходимого, а тут и пара моя была самой последней в расписании. Поэтому мне удалось спокойно дойти до выхода, избежав ненужных столкновений и неловких разговоров. Забавно, что и то, и другое мне сегодня обеспечила худенькая девчонка, которую я заметил сразу же, стоило только оказаться на крыльце. Стыдно признать, но до недавнего происшествия о существовании Марии Солер в своей жизни я и не вспоминал. Если первые дни, когда она появлялась в аудитории, я интуитивно ждал от нее чего-то схожего с намеками на отношения между нами, то чуть позже, не получив никакой реакции, я стал относиться к ней как к обычной студентке. Да, я работал с одним ее братом, занимался в клубе другого и таскал на руках ее племянницу. Но все это было словно в другой жизни. Успокоил меня и разговор с Диего в один из вечеров, когда мы разбирали новый договор. К моему огромному сожалению, сеньор Солер старался не задерживаться в офисе дольше необходимого и почти каждый вечер стремился проводить с семьей. Зная его историю, оправдать подобное поведение было легко. Но как же порой бесила эта категоричность! Особенно когда дела не требовали отлагательств. И все же я получил возможность прояснить некоторые моменты, из которых выходило, что учиться Мария пошла по собственному желанию, с поступлением помог ей Диего Солер, и перед ним же она и отчитывалась в своих успехах. С учетом того, что университет оказался в каком-то роде для них «семейным», подозрения я свои отпустил. Совпадения случались, пусть и редко. Даже со мной. А сегодня девица вдруг напомнила о себе, да еще как – едва не впечатав меня в дверной косяк. Спасибо, что извинилась. Но синяк на плече от этого вряд ли пройдет

Глава 6. Мария Солер

Любит дорогие игрушки. Я поставила в конце предложения восклицательный знак, подчеркнула строчку и, заложив ручку в блокнот, отложила его на прикроватную тумбочку. Список полученной информации об Арнау Серра сегодня вырос сразу на несколько пунктов. Во-первых, я окончательно убедилась в том, что с первой оценкой адвоката угадала на все сто: самовлюбленный циник, плевавший на чужое мнение. Для него не было иной верной точки зрения, кроме его собственной, и, наверное, это должно было отталкивать. Но мне нравилось – это давало понять, что мужчина верен своим принципам и не отступает от своих слов. Прекрасная черта для будущего мужа. Во-вторых, я заметила, с каким восхищением Арнау смотрел на свою БМВ, но восхищался при этом он не столько красотой машины, сколько тем фактом, что она принадлежала именно ему. И на его месте я бы поступила точно так же! Потому что это была пушка, а не авто. Кузов, салон, панели, подсветка – я бы сама с радостью пустила слюни на все это. А еще разум невольно отметил хорошую шумоизоляцию, ведь гул города за толстым стеклом превращался в далекий, приглушенный гул, словно мы находились на дне океана, и это натолкнуло на другие мысли, от которых хотелось посильнее сжать ноги и закусить губы. С трудом себя удержала, но галочку себе поставила – секса в машине у меня еще не было. Можно будет потом попробовать. В-третьих, я поняла, что к своей гордости сеньор Серра относится крайне бережно. Любой укол в сторону своего эго мой самоуверенный адвокат воспринимал в штыки. Это даже мило – то, как в его глазах вспыхивал гнев, стоило только засомневаться в «крутости» его игрушек. Его гордость – его ахиллесова пята. И его главный стимул. Я взяла ручку, ощутив ее привычный, уютный вес, и вывела на полях рядом с этим пунктом: Задеть = заинтересовать. Бросить вызов. Потом добавила еще один, четвертый пункт. В-четвертых, он ненавидит чувствовать, что им манипулируют или что его обвели вокруг пальца. Но при этом его тянет к тем, кто способен это сделать. Интеллектуальное превосходство для него – афродизиак. Мой последний вопрос, мой уход – это был расчетливый ход. Нужно было оставить его с ощущением, что его обхитрили. Что он, всегда все контролирующий, упустил нить. Это должно было зацепить его самолюбие, заставить думать обо мне. Не как о назойливой студентке, а как о загадке, которую он, самый умный, пока не может разгадать. Я улыбнулась, глядя в потолок – там плясали блики от уличных фонарей, пробивавшиеся сквозь щели в шторах. Он не уехал сразу. Я чувствовала его взгляд у себя за спиной, острее и приятнее любого прикосновения. Он сидел в своей дорогой машине и переваривал произошедшее. Не сказать, что рыбка уже попалась на крючок, но… наживку эта акула уже заметила. И теперь главное – заставить ее кружить рядом, а не идти искать себе добычу попроще. А, значит, пора было пускать в ход следующую заготовку наших случайных встреч. Просыпаться рано утром я ненавидела еще со школы. Но сегодня, впервые за двадцать лет своей жизни, я открыла глаза по первому будильнику и улыбнулась с предвкушением. Сегодня я покажу сеньору Серра себя с лучшей стороны! С той, которую не пропустит ни один мужчина. В фитнес-клуб Хавьера я входила явно в числе первых посетителей. Администратор на входе еще откровенно зевала, дорисовывая себе неровную стрелку прямо за рабочим местом; бармен в кафетерии лениво переставлял чашки одной рукой, а второй протирал стойку тряпкой – в одном и том же месте. И лишь мой брат рассекал по залу с довольной улыбкой на лице. – Рири? – приметив меня еще со входа, Хави тут же сменил траекторию движения и поспешил мне навстречу. – Вот это сюрприз! Я улыбнулась и поцеловала подставленную щеку, привстав на носочки – все-таки ростом братья меня значительно превосходили. – Решила размяться перед занятиями, – улыбнулась я, поправляя собранные в хвост волосы. Резинка туго стянула пряди, добавляя моей уверенности пару пунктов. – Ты не против? – Конечно нет! – здоровяк улыбнулся еще шире. Иногда мне казалось, что Хави давно забыл, какого это – не улыбаться. – Просто удивлен, что ты пришла именно сюда. Ты же хотела ходить в клуб поближе к дому? У Хавьера сеть своих спортивных центров, и один из них очень удобно располагался буквально во дворе дома, где Диего подарил мне квартиру. Я ходила туда регулярно с тех пор, как брат организовал мне безлимитный семейный доступ. И ходила бы дальше – всяко лучше, чем тратить не меньше получаса на дорогу – но, вот беда: Арнау Серра тренировался именно здесь. – Отсюда ближе добираться до университета, – выдала я заранее заготовленный ответ и в очередной раз порадовалась тому, что Хави не додумался открыть зал в районе Педральбес. – И правда, – Хави почесал затылок, на целых десять секунд становясь суровым и задумчивым – наверняка припоминал городскую карту – и вновь сверкнул своей белозубой улыбкой. – Тогда добро пожаловать! Разберешься, или провести тебе экскурсию? Я закатила глаза. – Да не маленькая, разберусь! – Ты всегда маленькая, Рири, – потрепав меня по голове, как щеночка, и испортив прическу, Хавьер двинулся по своим утренним директорским делам, а я отправилась в раздевалку – приводить себя в порядок. Во всех смыслах. До прибытия Арнау у меня было не меньше полчаса, если сеньор Серра будет придерживаться своего привычного расписания. Поэтому я не особо торопилась, сто раз проверив себя в зеркало и выложив пару снимков с пожеланием доброго утра подписчикам. И только после этого отправилась в зал. Особых изменений от клуба, куда я ходила раньше, тут не было, что и не удивительно – Хави все свои помещения оформлял в едином стиле. Зеркальные стены, блестящий хром тренажеров, витающий в воздухе сладковатый запах пота, приправленный терпкими нотами мужского парфюма – типичная атмосфера места, где богатые люди отыгрывают чувство вины за вчерашний ужин. Идеальная сцена для моего следующего акта. Хави уже давал советы какому-то мужику в правом конце зала – несмотря на то, что Солер был большим боссом, ему нравилось совмещать эту должность еще и с обязанностями тренера. С этого брат начинал, и ему, в отличие

Глава 7. Мария Солер

Как привлечь к себе внимание человека, который привык считать себя умнее других? Разумеется, показать, что так оно и есть. Ведь человеческая глупость для таких, как он – это словно красная тряпка для быка. Я подошла к штанге. Руки я никогда не качала – всегда считала, что они должны оставаться женственными. Но это не единственная группа мышц, доступная для тренировки с данным снарядом. Поэтому я подхватила один блин и не без труда поставила его на место. Краем глаза в зеркале видела, как хмыкнул Арнау. Да-да, он не одобрял – а, значит, уже оставил свое равнодушие в сторону. Я переключилась на другой утяжелитель и, подняв его в руки, сделала вид, что немного оступилась. Не по-настоящему, не так, чтобы упасть, но достаточно, чтобы потерять равновесие и издать короткий, сдавленный вздох усилия. Это было едва заметно, но достаточно, чтобы привлечь внимание того, кто помешан на контроле и совершенстве. – Вес слишком большой, – прозвучал у меня за спиной низкий, ровный голос, без всякой эмоции. – Вы рискуете травмировать поясницу, сеньорита Солер. Я обернулась, делая вид, что удивлена присутствием своего преподавателя в этом месте, и провела тыльной стороной ладони по лбу, смахивая капельки пота. – Сеньор Серра? Доброе утро. Не беспокойтесь, я контролирую ситуацию, – ответила я ровно, без тени былого кокетства. Мой тон был таким же деловым, как и его. Арнау стоял, скрестив руки на груди. Мышцы на его руках бугрились слишком соблазнительно – я едва удержалась, чтобы не облизнуться. Но критичный взгляд остудил весь мой пыл. – Контроль – это когда ваша техника не ломается под весом. Уменьшите нагрузку. Иначе в тридцать лет будете ходить по врачам. Его безапелляционность могла бы взбесить кого угодно. Но я увидела в этом шанс. Арнау не просто проходил мимо. Он вмешался. Его профессиональная гордость не позволила ему пройти мимо «неидеального». – Спасибо за совет, – кивнула я, не споря. Я сбросила пару блинов со штанги. – Но я привыкла ставить амбициозные цели. Например, завоевание одного бесчувственного адвоката. Очень амбициозно, как по мне. – Амбиции должны быть подкреплены возможностями, – парировал Серра. Его взгляд скользнул по моей фигуре – быстрый, оценивающий. Не как мужчины, увы, а всего лишь как тренера. – Иначе это путь в никуда. Он повернулся, чтобы уйти. Его миссия «исправить ошибку» была выполнена и повода для дальнейшего разговора Арнау не видел. Но я не собиралась отпускать его просто так. – Сеньор Серра? Он обернулся, одна бровь чуть приподнята в вопросе. – Вы ведь тоже когда-то начинали с меньшего веса? – спросила я с искренним, неподдельным любопытством. Не бросая вызов, а

Глава 8. Арнау Серра

Это

Глава 9. Арнау Серра

Альбиоль моргнул от неожиданной грубости, проскочившей в моем голосе, но с готовностью кивнул. Бумаги зашуршали в моих пальцах, и знакомое чувство контроля на мгновение вернулось. Это была моя территория: законы, договоры, лазейки. Мария наконец-то посмотрела на меня – не как на назойливого поклонника, а как на специалиста. В ее взгляде читалось любопытство, смешанное с вызовом. Ну что, покажи, что ты можешь? Я пробежался по пунктам, мысленно отмечая красные флаги. Стандартный договор, да. Стандартно кабальный. – «Эксклюзивное право на использование изображения на всех медианосителях сроком на пять лет», – проговорил я вслух, холодно и четко. – Слишком широко сформулировано. Это включает в себя все, вплоть до рекламы презервативов, если бренду вдруг взбредет в голову диверсифицироваться. – Я бросил папку на стол. Она с шумом съехала к центру. – «Автоматическая пролонгация на тех же условиях, если не заявлено иное». Удобно. Поставили подпись и забыли на десять лет. Альбиоль попытался что-то сказать, изображая улыбку: – Сеньор Серра, это стандартные условия для индустрии… – Меня не интересует, что там стандартно для вашей индустрии, – отрезал я, мельком взглянув на Марию. Ее глаза сузились то ли от недовольства, то ли от любопытства, но она не перебивала, а слушала внимательно и ловила каждое слово. – Меня интересует, что выгодно моей клиентке. А это… – я ткнул пальцем в договор, – мусор. Который даже не стоит того чернила, которым сеньорита Солер будет ставить подпись. За столом повисла тишина. Альбиоль покраснел. Мария не сводила с меня глаз – в них уже не было холодной отстраненности. Горел огонь. Не злости: азарта. – Что вы предлагаете? – спросила она тихо, но ее голос прекрасно было слышно даже через фоновую музыку и гул ресторанного зала. Я откинулся на спинку стула, снова чувствуя себя хозяином положения, и обернулся к мужчине. – Я предлагаю выбросить это и начать с чистого листа. Ограничить срок двумя годами. Четко прописать все медианосители. Убрать автоматическую пролонгацию. И, разумеется, увеличить гонорар как минимум в полтора раза. С учетом того, что вы предлагаете ей быть лицом бренда, а не рядовой моделью. Альбиоль заерзал. – Но это совершенно неприемлемые условия! Наш бренд не может… – Ваш бренд может все, что угодно, если хочет заполучить лицо уровня сеньориты Солер, – я улыбнулся, но в улыбке не было ни капли тепла. Зато внутри разливалось нечто сродни удовлетворению, когда я уже второй раз ставил Марию на место своей клиентки. – Следующий пункт – право на одобрение всех рекламных материалов. Без ее подписи – ни одной фотографии в печать. Я продолжал, разбирая договор по косточкам. С каждым моим словом Мария расслаблялась все больше. Она не отводила взгляда, но теперь в нем читалось нечто новое – мрачное удовлетворение. Словно я был ее щенком, который только что выполнил верную команду перед целым залом довольных зрителей. Когда я закончил, Альбиоль выглядел совершенно разбитым. Он беспомощно посмотрел на Марию. – Сеньорита… мы, конечно, можем обсудить некоторые поправки… – Обсудите все, что озвучил мой адвокат, – парировала она, и ее голос звучал твердо и уверенно. Она встала, взяла сумочку и подхватила со стола телефон. – Я, кажется,

Глава 10. Мария Солер

Сеньора Роза Монтойя оказалась цербером в юбке. Не в плане внешности, а в плане характера: она была требовательна, нетерпима к чужим ошибкам и быстра на расправу. Серьезно, я здесь всего вторую неделю, а она уже успела уволить двоих стажерок и довести до слез помощницу Арнау. Трижды. Мне тоже доставалось, и по делу, и без. Но, во-первых, я – не неженка, чтобы лить слезы на любое грубое слово, а во-вторых, у меня был крайне веский повод задержаться на этом месте вне зависимости от настроения всяких особ. Только вопреки моим ожиданиям встреч с этим «поводом» больше не стало. Несмотря на то, что мы с Арнау работали теперь не просто в одном здании, но еще и на одном этаже, видеться чаще не удавалось. За две недели, что я провела в «Серра Асосиадос», владельца фирмы я видела в лучшем случае раза два: один раз мы столкнулись в коридоре, но Арнау так спешил, что ограничился лишь приветственным кивком, а второй раз я видела его в открытую дверь кабинета, расхаживающим с телефоном у уха. И это совершенно не укладывалось в мою стройную табличку по завоеванию неприступного адвоката. Хотя, говоря откровенно, я и так шла с опережением графика. Та встреча в ресторане была незапланированной. Судьба, наверное? Но тем вечером я действительно не собиралась встречаться с Серра. Место для беседы выбирал сеньор Альбиоль – вероятно, хотел меня поразить щедростью, приглашая в такое статусное место, но это его опоздание нивелировало весь эффект. Зато подарило мне несколько лишних минут в компании объекта моей страсти. Подозрения Арану заставили меня изрядно понервничать. Признавать его правоту я, конечно, не собиралась, но и так быстро придумать себе оправдание не успевала – та уверенность, с которой на меня давил сеньор Серра, выбивала из колеи. Но при этом его уверенный взгляд и светившееся в глазах превосходство меня восхищали. До безумия. Умные мужчины – это особый вид удовольствия. А если они еще и уверены в себе, самодостаточны и понимаю, чего хотят от жизни – это экстаз в чистом виде. Арнау Серра был для меня именно таким: сложной, почти нерешаемой задачей, которую мне страстно хотелось разгадать. И не просто разгадать – завладеть ей. Приручить этого циничного, великолепного хищника. Он сам подарил мне козырь: свое хамство. Изначально я собиралась великодушно его простить, заставив оценить меня как милосердную, незлопамятную девушку. Но сама же отказалась от этой идеи, поняв простую вещь: подобное поведение Арнау не зацепит. Он скорее махнет рукой, порадуется, что так легко отделался, и свалит в закат. Чего я никак не могла допустить. Нет, мне нужно было постоянно убеждать его, что я – тоже загадка. Что это он должен меня разгадывать, сомневаться, строить предположения, но не понимать, как именно я поступлю в следующий раз. Удивляя, я заставляла его сильнее привязываться ко мне. А чем сильнее привязанность, тем ближе я к заветной мечте заполучить этого мужчину целиком и полностью. Поэтому мысль примелькаться к нему еще на работе показалась мне идеальной – она была этапом номер три после серии «случайных» встреч. Но Арнау дал мне удивительный шанс поймать его на грубости, и я не смогла от него отказаться. Но теперь – жалела. Место личной помощницы подошло бы мне больше, но, увы, оно было занято. А копаясь в договорах, скинутых на меня сеньорой Монтойя, встречаться с Серра я не могла. Вот и выходило, что я видела его только на занятиях да в зале у Хави, но и эти встречи пришлось сократить. Потому что кое в чем Арнау оказался прав: совмещать учебу, стажировку и планы по захвату оказалось очень тяжело. У меня было много рекламных договоров, которые я реализовывала на своих страничках в соцсетях, поэтому говорить о том, что я нуждалась в деньгах, было глупо: и без дотаций от семейного бизнеса я зарабатывала достаточно, чтобы себя содержать. И, что куда важнее, эта работа не требовала от меня слишком больших усилий: пара фотосессий в месяц, несколько часов в неделю за написанием постов, парочка согласований – и несколько дней можно заниматься своими делами. Имея только этот источник заработка, я воспринимала учебу как развлечение, а не обязательство. Стажируясь в фирме Арнау трижды в неделю, я уставала до жгучего желания все бросить и завалиться в постель по меньшей мере на пару месяцев. Сеньора Монтойя и ее договора выживали из меня все

Глава 11. Мария Солер

Я вскинула взгляд, не сразу поверив, что предложение поступило от сеньора Серра. Но именно он выжидательно на меня смотрел, чуть приподняв правую бровь, и не было никого по близости, на кого можно было бы списать подобную доброту. – Ни за что не откажусь еще раз прокатиться на вашей БМВ, – я даже не пыталась скрыть восхищение автомобилем и его владельцем, но последний вряд ли оценил мои эмоции в должной мере: лишь тихо хмыкнул и кивнул в сторону, мол, тогда пошевеливайся, подхалимка. Я поспешила. Преодолела три ступеньки, ступила на мощенную плиткой улицу и… почувствовала, как каблук за что-то зацепился и остался на месте, в то время как я уже летела вперед. Кажется, этот хруст слышала вся де ла Марина. Не моих разбитых костей, которые наверняка бы пострадали от падения с такой высоты. Но лучше бы это были кости. Сеньор Серра успел меня придержать, поэтому вместо шершавого бетона под моими руками оказалась мягкая ткань мужского пиджака, а в легкие тут же проник аромат знакомого одеколона. Никогда еще Арнау не был так близко ко мне, но вместо наслаждения моментом я отпускала взгляд вниз и… – Да вы никак колдун, сеньор Серра! Иначе как объяснить, что именно после его слов о сломанном каблуке именно это со мной и произошло? Я смотрела на свои бежевые Маноло Бланик и едва сдерживала слезы. Это не самые любимые мои туфли, но… да кого я обманываю! Все мои туфли – любимые! И так обидно стало – за обстоятельства, за каблук, за чертового Арнау, который явно не проникся моей бедой, что глаза нещадно запекло. – Вам не кажется нелогичным обвинять меня, когда вы сами запнулись, явно от усталости? – равнодушно протянул этот сухарь. Я сама от него отстранилась, глядя со всей доступной мне яростью. Нет бы посочувствовать! Но этот обаятельный гад приподнял вверх бровь и добавил, не скрывая насмешки: – Даже не надейтесь, что я понесу вас на руках! Непролитые слезы высохли. Враз. Их буквально иссушило взметнувшимся возмущением и чувством собственного достоинства. Я ни жестом, ни взглядом не намекнула на подобный исход! Хотя, конечно, не отказалась бы от такого способа транспортировки. Но теперь я из принципа должна была доказать сеньору Серра, что вполне могу справиться и без него. Туфли вновь оказались сдернуты, а через два шага – выкинуты в ближайшую мусорку. Я шла в сторону парковки, босиком, с идеально ровной спиной и высоко вздернутым носом, олицетворяя собой сильную и независимую женщину. Но позади меня все равно раздавался тихий смешок. – Их можно было починить, – как нерадивому ребенку сообщил мне Арнау, ступая чуть позади моего плеча. – Это Маноло Бланик, – отрезала я, чувствуя, как заныло сердце. – Если уж они умирают, то достойно. А не с чужим клеем и чужой смолой на подошве. Еще один смешок стал мне ответом. – Сколько трагизма, сеньорита Солер! – У вас было бы не меньше, если бы речь шла о вашей машине, – уверенно заявила я, поравнявшись с БМВ. – Я люблю свой автомобиль, но не обожествляю его, – с улыбкой, безумно ему шедшей, ответил Арнау, снимая авто с сигнализации. Дверь мне он, как и в прошлый раз, не потрудился открыть. – В этом и есть разница между взрослыми мужчинами и девочками с поломанными каблуками. Вместо ответа я молча забралась внутрь и хлопнула дверцей. Не оглушительно, но так, чтобы мое отношение к подобному сравнению сразу было ясно. Только, кажется, сыграло это в обратную сторону, когда Серра с очередной ухмылкой занял водительское место и демонстративно тихо закрыл машину. – О чем и речь, сеньорита Солер. Так куда вас отвезти? – Лес-Кортс, – буркнула я, застегивая ремень безопасности. – Около парка

Глава 12. Арнау Серра

– Что, прости? – Беременна, сеньор Серра, – по слогам произносит в телефонную трубку моя помощница, она же секретарь, она же фактически моя третья рука на протяжении последних пяти лет. – Это такое физиологическое состояние женщины, когда она носит внутри себя другого человека. Я почувствовал себя идиотом. На целую секунду. – Насколько я помню, носить в себе другого человека нужно месяцев восемь, – не скрывая раздражения, бросил я, пытаясь добраться до нужной папки в шкафу. И почему бы не разложить все по номерам или хотя бы по фамилиям клиентов?! – А вчера ты точно была не на сносях. Так какого черта тебя нет, Паула? Тихий выдох совпал с грохотом кипы дел, которую я все-таки не удержал. – Потому что меня положили в больницу, сеньор Серра. На сохранение. Как минимум на две недели. Я замер, сжимая в руке папку с чудом удержавшимся делом «Гарсия против муниципалитета». Две недели. Четырнадцать дней. Десять рабочих дней без Паулы. Мой мозг автоматически начал просчитывать последствия. Сорванные дедлайны, перенесенные встречи, хаос в расписании, тонны несортированной почты. Ад. – Поздравляю, – выдавил я, и даже мне самому мой голос показался одеревеневшим от фальши. – Состояние, конечно, важное. Но ты могла предупредить заранее. – Роды обычно планируют заранее, сеньор Серра, – голос Паулы прозвучал устало, но с привычной долей сарказма. – А вот выкидыши – нет. Поэтому я и звоню вам сейчас из больницы, а не стою в кабинете с цветами и открыткой. Выкидыш. Это слово прозвучало как удар под дых. Внезапно и остро я осознал не свои сорванные дела, а то, что Паула, моя несгибаемая, язвительная Паула, лежит в больнице и боится потерять ребенка. Меня на секунду затошнило от моего же эгоизма. Зато сразу стало ясно, почему последние дни она чуть что, сразу впадала в слезы. – Понял, – сказал я, и на этот раз голос сорвался. Я очистил горло. – Слушай, держись там. Не думай о работе. Высылай мне все, что нужно подписать, я как-нибудь разберусь. – О боже, – она фыркнула в трубку. – Вы сами? «Как-нибудь разберетесь»? Вы за полдня устроите там апокалипсис без меня. Слушайте сюда. Флешка с расписанием и паролями в верхнем ящике моего стола, под стопкой желтых стикеров. Ключ от ящика в горшке с кактусом. Не трогайте почту сами, я договорилась, что ее будет проверять стажер из отдела Мартинеса. И ради всего святого, не нанимайте срочно какую-нибудь дуру на мое место! Перекантуйтесь две недели с тем, что есть. Я молча слушал этот поток инструкций, чувствуя, как привычный мир рушился. Паула была не просто помощницей. Она была системой управления всей моей профессиональной жизнью. – Хорошо, – покорно сказал я. – Выздоравливай. И… береги себя. – Обязательно. А вы… постарайтесь не разорить фирму, пока меня нет. Договорились? – Договорились, – я положил трубку и опустился в секретарское кресло, глядя на хаос в кабинете. Две недели. Без Паулы. Это был не апокалипсис. Это был конец света. И самым пугающим было осознание того, что единственный человек, который знал все мои рабочие процессы так же хорошо, как я сам, сейчас лежал в больнице. И я остался один на один с собственной беспомощностью. Я был чертовски хорош в умении находить лазейки в законах и договорах. Я мог играючи изменить мнение судьи и присяжных в свою сторону. Я не просто так с гордостью носил звание акулы юриспруденции. Но я был совершенно бесполезен в вопросе организации всего этого бедлама. Раньше, когда у меня было всего с десяток клиентов, чьи имена, телефоны и проблемы вполне можно было хранить в записной книжке, я разбирался со всем сам: встречи, заседания, выжимки из дел и наметки речей, хранение документов и сортировка писем. Но, когда «Серра и Серра» стала превращаться в «Серра Асосиадос», держать все в своей голове стало невозможно. Мне банально не хватало двадцати четырех часов в сутках, чтобы заниматься и

Глава 13. Арнау Серра

Жизнь определенно умела преподносить сюрпризы. Но какого черта для меня у нее припасены были только неприятные?! Я только-только смирился с отсутствием Паулы на рабочем месте. Только привык к тому, что большую часть дня мне приходилось обходиться без секретаря, потому что учебный график Солер максимально не совпадал с моим рабочим. Только перестал вздрагивать, видя за столом в приемной непривычное лицо. Как вот, пожалуйста. Мои клиенты начали сходить с ума. Но если с Лукасом Гарсия все было понятно – он накосячил сам, попавшись на вождении в нетрезвом виде, а потом еще и сотрудникам французской полиции помял бока, – то с остальными я долго не мог понять, в чем дело. Они повадились ходить ко мне в офис. Толпами. Даже те, кого было тяжело вытащить не то, что на официальную встречу – на ланч или деловой ужин. Сначала я списал это на сезонный всплеск правовой активности или на какую-то новую городскую легенду, но потом начал замечать детали. Сеньор Ортис, владелец сети отелей, обычно скупой на комплименты, рассеянно похвалил мою новую «команду». Сеньора Видаль, известная своей язвительностью, вдруг поинтересовалась, не

Глава 14. Арнау Серра

Мария не двигалась, стоя за своим столом. Ее пальцы впились в столешницу, а в глазах назревала буря. Я стоял точно напротив, сжимая ручку портфеля. Никто из нас так и не прервал визуального контакта. – Какой клиент из Мадрида? – спросила Солер, и ее интонации ясно давали понять, что она не поверила в мою надуманную причину. Догадливая девочка. – Придумаешь что-нибудь, – я пожал плечами, не собираясь оправдываться. – Главное – быть здесь завтра в семь. – Вам не кажется, что вы переходите границы? – ледяным тоном поинтересовалась Солер. – Вы не только лишили меня возможности хорошо провести завтрашний вечер, но еще и предлагаете мне самой придумать оправдание для вашей… вашей прихоти? Я предостерегающе сощурился. Признаваться самому себе, что это ее «хорошо провести вечер» царапнуло что-то внутри, я не стал. – Мой офис – не место для знакомств, Мария. Флиртуй с кем хочешь в свое свободное время. Но не с моими клиентами. И уж точно не на моей территории. – Когда я выхожу из вашегоофиса, – не скрывая яда, парировала Солер, – я перестаю быть вашейсотрудницей, а мужчины, с которыми я флиртую или нет – вашими клиентами! Ее дерзость должна была выводить из себя, но почему-то лишь еще сильнее вдохновляла. Мне нравилась эта словесная пикировка, где одно определение могло изменить все. Этот как сражение с прокурором в зале суда: неверное слово – и ты проиграл. Но если там на кону стояла лишь твоя репутация, то здесь… кажется, здесь мы с Солер ставили нечто большее. Понять бы еще, что именно. – Ты остаешься моей сотрудницей до тех пор, пока работаешь на меня, – я подошел максимально близко, практически уперевшись в разделяющий нас стол. – А пока ты занимаешь место Паулы, ты именно что работаешь, Солер, а не стажируешься. Значит, твое поведение отбрасывает тень на репутации фирмы. Моей фирмы. Девичьи губы скривились в усмешке. – И чем же вашей фирме навредит мой поход в оперу? Ее вопрос еще не отгремел от стен, а я уже понял, что попал в ловушку собственной логики. Вред фирме? Это была натяжка, и Солер это знала. – Гальярдо не просто клиент, – сказал я, чувствуя, как твердый пол подо мной превращается в болото, в котором я мог потонуть. – Он капризный, избалованный ребенок в костюме от Армани. Если ты ему наскучишь или, что более вероятно, он тебе – он может разорвать контракт из-за испорченного настроения. – Тогда хорошо, что я не собираюсь ему портить настроение, верно? – обворожительно улыбнулась Мария, а я чуть

Глава 15. Мария Солер

Для похода в оперу я выбрала черное трикотажное платье без рукавов от Бальмен с длинным разрезом на бедре в виде молнии. Большой гравированный бегунок, отделанный позолотой, позволял регулировать размер разреза, что вкупе с золотистыми лодочками от Магри и сумкой в тон от Джимми Чу смотрелось просто восхитительно. Я хотела покорить Арнау Серра своим внешним видом. Напомнить, что под этими строгими блузками и юбками до колена скрывалась не просто студентка, а женщина. Красивая, молодая и очень привлекательная. План с Гальярдо отработал на все двести процентов. Когда я впервые увидела его фамилию в списке клиентов, даже не поверила, что это – те самые Гальярдо, известные театралы и меценаты, вкладывающие в искусство миллионы евро ежегодно. Но когда Мартин появился на пороге кабинета Серра, совпадения были отброшены как несущественные, настолько он был похож на свою мать, Нурию Гальярдо – а на ее соцсети я подписана очень давно. Задумка была проста: я хотела на «Кармен», а у Гальярдо выкуплена целая ложа под внезапные посещения. Оставалось только закинуть удочку самоуверенному Мартину, заполучить заветные билеты и сходить на представление. В компании Арнау, разумеется. Хотя портить отношения с богатеньким отпрыском известной семьи я тоже не собиралась – полезными знакомствами у меня вся телефонная книга забита. Но кто бы знал, что мне повезет трижды за один день! Сначала профессор по риторике отменил свои пары, и я решила приехать в офис пораньше. Затем позвонил Мартин и порадовал долгожданными билетами, а еще изъявил желание немедленно их вручить. И – вишенка на торте – появление сеньора Серра именно в тот момент, когда Гальярдо целовал мне руку. О, это был настоящий экстаз, когда суровый Арнау отказывал милому Мартину от моего лица. Еще и выдуманным поводом! Это же не просто удача, это настоящая победа! Сам себе в том не признаваясь, Серра меня ревновал. Пусть пока не как свою девушку, но уже – как свою ассистентку. Жаль, что на этой должности мне оставалось провести всего два дня. Я уже не сомневалась, что наше с Арнау будущее угодно не только мне, но и высшим силам: иначе откуда такой грузовик с удачей на моей улице? Сначала та встреча в ресторане, где мне удалось окончательно избавить себя от подозрений в преследовании. Потом – Паула. И пусть за нее и ребенка я искренне переживала, но открывшиеся возможности вдохновляли гораздо больше. А ведь я еще попала в кабинет именно тогда, когда Серра больше всего была нужна помощь! В чем он, конечно же, никогда бы не признался. Снова везение. Теперь встреча с Гальярдо… Серра мог думать себе что угодно, но я-то видела его глаза! И горящую в них бурю. Это уже не забота о сотруднице, не попытка защитить сестру друга. Это… личное. И я намеревалась раздуть это личное до размеров вселенной. Поэтому я прилежно выполнила все задания, подготовила бумаги на утро, сто раз проверила расписание и, получив от Арнау

Глава 16. Мария Солер

В фойе «Лисео» оказалось привычно шумно и немного душно. Оставив кейп в гардеробе, мы с Арнау двинулись в сторону зала, но далеко уйти не смогли. – Рири! На меня неслась Лив – она же Оливия Монрей, одна из девушек, с кем мы вместе ходили в модельную школу. Рядом с ней ожидаемо нашлась и Марта, и Валерия, и Химена, и, к моему огромному сожалению, Карлос. – Привет-привет! – я обменялась поцелуйчиками около щек со всеми девушками, а парню подарила максимально равнодушный, но вежливый кивок. – Не знала, что вы будете здесь именно сегодня. На самом деле я видела, как пару месяцев назад Валерия хвасталась билетами на «Кармен» на своей страничке – собственно, после этого я и решила, что тоже хочу посмотреть эту постановку. Но на фото благоразумно была замазана дата и время, поэтому то, что мы с моими заядлыми подружками встретимся этим вечером, я действительно не представляла. Девочки выглядели… ослепительно. Лив в платье-футляре цвета фуксии от самого Оскара де ла Ренты, Марта в струящемся голубом шелке, который стоил больше, чем иная машина. Они были живым воплощением барселонской золотой молодежи – ухоженные, сияющие и немного надменные. И все их взгляды, как по команде, уперлись в мужчину за моей спиной. – А вот и причина, по которой ты пропала со всех радаров! – с притворным укором воскликнула Лив, ее хищный взгляд скользнул по фигуре Арнау с ног до головы, оценивая стоимость его костюма и уверенную осанку. – Познакомишь нас со своим спутником? – Разумеется, – улыбнулась я, делая легкий шаг в сторону, позволяя Серра оказаться в нашем кругу. – Девушки, это сеньор Арнау Серра. Арнау, это Оливия, Марта, Валерия, Химена и… Карлос. Последний посмотрел на Серра так, словно увидел что-то ничтожное, а после перевел взгляд на меня. «Серьезно, теперь ты переключилась на стариков?» – словно спрашивал он, презрительно кривя губы. Я сделала вид, что ничего не поняла. – Очень приятно, – произнес Арнау своим низким, вежливым и абсолютно незаинтересованным тоном. Он едва кивнул Карлосу, не предлагая руку. Его взгляд был холодным, как сталь. – Адвокат, – с придыханием прошептала Валерия, пожирая его глазами, и мне срочно захотелось ударить ее по голове, чтобы

Глава 17. Арнау Серра

Она действительно это делала. Мария Солер пыталась меня соблазнить. Не прямо сейчас – сейчас все ее внимание было сосредоточено на сцене, и, кажется, девчонка действительно наслаждалась представлением. Но буквально час назад, когда она еще сидела в моей машине и рассуждала о вызовах, ее интересы были совершенно в другой плоскости. В моей плоскости. Я наблюдал за ней краем глаза, пока на сцене разворачивалась трагедия Кармен. Свет софитов выхватывал из полумрака профиль Марии – прямой нос, мягкую линию губ, длинные ресницы, отбрасывающие тени на щеки. Она была чертовски красива. А это платье… Ткань облегала каждый изгиб так, будто была отлита по ее фигуре, а холодный металл молнии на бедре мерцал в полутьме, словно приманка. Первый удар, который я пропустил за последние… сколько? Пятнадцать лет? И от кого! Девчонки, которая просто оделась, как царица. Никаких вульгарных декольте, коротких юбок или яркого макияжа. Нет. Платье в пол. Воротник под шею. Вырез – да, на грани, но назвать его похабным язык не поворачивался. Солер выглядела восхитительно, и стоило мне только поймать себя на этой мысли, как я понял: мои позиции пошатнулись. Потому что я видел уже не студентку, стажерку или ассистентку. Я видел молодую женщину, чей возраст и происхождение на миг перестали меня волновать. Первый опасный звоночек. Зато я точно понял, чем именно увлекала моих клиентов Мария: вот такой они ее и видели, и вечерние наряды им были для этого не нужны. А мне, получается, еще как были нужны, чтобы впервые заметить это: торжество в ее взгляде. Она провоцировала. А я… повелся. Второй звоночек прозвенел в машине. Если столкновение в кабинете я еще мог списать на все те «случайности», что неизменно сопровождали мои отношения с Марией Солер, то ее слова окончательно убедили меня в том, что эти самые отношения – изощренная игра, начало которой я, к своему ужасу, пропустил. Нет, Марию Солер точно нельзя было назвать ужасной глупышкой. Она – искусный манипулятор, и не зря я не верил, что избежал ее влияния. Ни черта я не избежал. Именно мне она бросала вызов, эта наглая девчонка. И сегодня она даже не скрывала этого. – Я бросаю вызов. Всегда. И особенно тем, кто считает себя непоколебимым. Это должно было злить. Должно было вызывать желание разоблачить ее, напомнить в очередной раз, что все попытки – бессмысленны. Как тогда, в ресторане, когда я наивно думал, что обыграл ее. Там я проиграл впервые – когда позволил себе сомневаться в очевидных вещах. И Мария мастерски этим воспользовалась, пробравшись в святая святых: мою фирму. За это я должен был ее уничтожить прямо там, в салоне машины. Обличить, осмеять, обставить. Но вместо этого я сидел рядом с ней в оперном театре, чувствуя, как ее присутствие нарушает все мои внутренние ритмы. Она говорила о вызовах, глядя прямо мне в глаза. Как адвокат, я оценил изящность атаки. Она не отрицала манипуляцию. Она гордилась ею, превращала ее в достоинство. В оружие. И самое ужасное – я не хотел это оружие обезвреживать. Я хотел… изучить его. Понять механизм. Прочувствовать каждую зазубрину. На сцене Кармен бросала вызов Хозе. Бросала вызов всей своей судьбе. И рядом со мной сидела ее современная версия – женщина, которая не боялась бросать вызов мне. Которая, кажется, только этого и ждала. А я ждал ее следующего шага. Третий звонок – в этой ложе. Я был уверен, что она воспользуется нашим одиночеством, что позволит себе рискнуть, сотворив нечто эдакое. Но Мария играла на победу, не ударяясь в неоправданные авантюры. Вместо этого она… молчала. Она смотрела на сцену, и я чувствовал – все ее внимание там, среди ярких декораций, где Хозе становился перед выбором почти столь же тяжелым, как и мой: уйти или продолжить играть? Ответ был на поверхности, но я

Глава 18. Мария Солер

Я в нетерпении притопывала ногой, глядя на сменяющиеся на табло этажи. Двадцать девять, тридцать. Скорее, скорее. Я… соскучилась. Вчерашний вечер был великолепен. Арнау сам не замечал, как поддавался на мои чары. Он раскусил меня, понял мой интерес, но это оказалось даже в плюс. Больше не нужно было играть наивную дурочку. Можно было стать собой и не изображать стеснение от любого его взгляда. Теперь я сама могла на него смотреть – когда и как захочу. В открытую. Не скрывая, что именно сеньор Серра – то, что было мне нужно. Я планировала заниматься сегодня этим весь день – даже единственную пару в расписании решила пропустить. Зато заскочила в кофейню на углу и купила нам кофе. Вчера Арнау признался, что очень любит кофе. Я предложила ему чашечку, когда он подвозил меня до дома. Так и спросила: – Не хотите выпить кофе? Он улыбнулся так понимающе, словно разгадал все мои секреты. – А к нему в комплекте идет завтрак? Я бы не отказалась (если бы этот завтрак приготовил сам Серра, разумеется). Но до этой стадии мы еще не дошли. Дойдем, конечно, но не этим вечером. – К нему в комплекте не идет даже добавка, сеньор Серра, – припечатала я. – Только одна порция кофе, не больше. Я была уверена, что он откажется, но Арнау неожиданно проехал дальше, запарковал машину и – да, снова открыл мне дверцу. Мой герой. Мы молчали в подъезде, молчали в лифте, молчали перед дверью, которую я по закону подлости не смогла открыть с первого раза – замок вечно заедало. Лишь когда попали в квартиру, и я спросила у Арнау, какой кофе он любит, завязался разговор. Непринужденный разговор, который не останавливался ближайший час. Мы пили кофе на моем узеньком балкончике, разглядывали Парк Туро и говорили обо всем. Об опере. О работе. О сортах кофе и отсутствии в нем сахара. О наших сменивших курс отношениях не заикнулись ни разу. Я потом попрощались – как друзья. Я видела, что Арнау ждет от меня какого-то шага, действия. Ждал поцелуя? Я не подарила ему даже чмока в щечку. Рано, сеньор Серра. Слишком рано. Конечно, всю ночь именно это мне и снилось: наш поцелуй. Каким бы он был? Нежным и неторопливым? Страстным и голодным? Меня бы устроил любой вариант. Тихий «дзинь» вырвал меня из воспоминаний. Я шагнула в коридор, на ходу здороваясь с коллегами улыбкой. У меня было прекрасное настроение. Сегодня я даже позволила себе блузку с более глубоким вырезом, чем обычно – чтобы покорить Серра, разумеется. И я летела к нему по коридору, удерживая две чашки совершенно одинакового кофе – потому что нам даже напитки нравились те же самые. Дверь в приемную была открыта, поэтому я заворачивала внутрь, еще на подлете пропевая: «Добрый день, сеньор Серра». Но так и замирала на пороге, завидев на своем месте Паулу. – О, Мария! – она улыбнулась мне и поднялась навстречу. – Привет. Я так соскучилась! Она сама подошла, чтобы обнять меня. Я постаралась, чтобы моя улыбка осталась на лице. – Я тоже, – прозвучало хрипло, и мне пришлось откашляться, возвращая интонациям беззаботность. – Но разве ты не должна была выйти в понедельник? Твою выписку перенесли же, нет? Конечно да – она сама мне об этом писала, жалуясь на больничные условия. У меня было два законных дня в компании Арнау! Я не могла их пропустить! – Сеньор Серра позвонил и обо всем договорился, – беззаботно отмахнулась Паула и только сейчас заметила два стаканчика в моих руках. – О, это мне? Я не успела ей ответить, и не потому, что явно обрадованная выпиской секретарша мигом отобрала у меня один из напитков и сделала глоток, сморщившись – Паула пила только с сахаром. Потому что из своего кабинета показался тот, ради кого я все это

Глава 19. Арнау Серра

– Арнау, мне очень нужна твоя помощь! – Что, твоя жена снова решила с тобой развестись? Эта шутка для нас с Диего стала уже привычным приветствием. Когда-то именно эта тема нас и свела: Анна Солер требовала развода, а ее муж был категорически против. Правда, до этого он сам хотел развестись и жениться, но на другой женщине – а в итоге узнал, что пять лет назад стал отцом. В общем, самое нестандартное мое дело. И единственный клиент, перешедший в разряд друга. – Нет. По одному этому слову было понятно, что Диего напряжен – обычно в ответ он предлагал мне самому жениться и попробовать не развестись, но мы оба с ним понимали, что это невозможно. Я и брак – вещи, максимально далекие друг от друга. И даже если бы я вдруг передумал – после всех тех разводов, что я вел, я бы женился раз и навсегда. А это в современном мире тоже невозможно. – Что случилось? На заднем фоне раздался какой-то шум, не свойственный офису сеньора Солер: детский плач, чьи-то визги и громыхание… мне даже страшно было представить, что там громыхнуло. Но описать все это безобразие было просто: детский ад. – Мария, – выдохнул Диего, отходя куда-то, где определенно было тише. Мария. Я даже не удивился. Девушка-ураган и девушка-проблема. Крайне соблазнительная проблема, если уж быть честными до конца. Когда она пригласила меня к себе домой на чашку кофе, я был уверен, что в планах Солер, несмотря на ее собственные слова, как минимум совместная ночь, а как максимум – совместный завтрак. Я даже подумывал согласиться, чтобы проучить девчонку: переспать и уволить ее к чертям за нарушение субординации и профессиональной этики. Но Мария в очередной раз меня переиграла. Она не стала соблазнительницей, обольстительницей или стервой, готовой на все ради своей цели. Она просто была… собой? В знакомых стенах она будто сбросила с себя всю шелуху. Стала беззаботнее и даже расслабленнее. Поменялось все: ее походка, ее

Глава 20. Мария Солер

Я собиралась появиться перед ним эффектно: в красивом платье, открывающем ноги; с прической и макияжем; в компании того самого университетского красавца, которого Серра сам мне рекомендовал не так давно. Да, я собиралась заставить его ревновать! Поверить, что я забыла про него и переключилась на кого-то другого! Хотела, чтобы он кусал локти, видя меня с другим, чтобы ему было так же плохо, как мне, когда он поменял меня обратно на Паулу. А в итоге сидела зареванная, растрепанная, в самых простых джинсах и свитшоте, с потекшей тушью и разбитым лицом. Красотка, да? И ведь ехала за тем самым платьем! С модельной жизни у меня осталось много полезных знакомств не только среди самих манекенщиц, но и среди стилистов, визажистов и начинающих дизайнеров. Алира – как раз из последних. Она неплохо раскрутилась в сети и недавно только открыла салон в Барселоне, а я помогла ей с рекламой, поэтому она всегда откладывала вещички, пришедшиеся мне по душе. В платье я влюбилась по фото. Не совсем осенний вариант, конечно, больше летний, с рукавами три четверти и летящей юбкой до колена. Но ох уж эти ярко-алые маки на белом фоне! Беспроигрышный принт. А уж с моими черными волосами… Выбор без выбора, как сказал бы Хавьер. Вот я и поехала. А у самой площади Каталонии передо мной выпрыгнул этот придурок. Поэтому я и не любила ездить за рулем – из-за дураков на дороге, но тут сказалась обида на Арнау: хотелось показать ему, что я далеко не безмозглая кукла. И пусть у меня не было его БМВ, а моя малышка-Ауди тоже кое-что могла. Последнюю неделю я даже на занятия ездила сама, научилась парковаться на узкой парковке в студенческом квартале, ни разу не заглохла и не попала на штрафы. Идеально! До этого дня. Я не успела затормозить, зато второй водитель успел выскочить из своей машины быстрее, чем я – сообразить, что, собственно, произошло. Он орал – я не понимала, что произошло, но чувствовала вину, поэтому вышла извиниться. А он все еще орал. Ненавижу, когда на меня орут. Я даже не вспомню сейчас, что ему ответила и на что. Кажется, он назвал меня тупой дурой, заработавшей на машину своим ртом. Я ляпнула что-то вроде того, что его машина покруче моей, и еще вопрос, кто и кому сос… Он ударил. Наотмашь. Меня оглушило – даже не столько от удара, сколько от неожиданности. Меня никогда не били. Никогда и никто. Ни один мужчина, даже тогда, когда я действительно заслуживала порки. А тут – какой-то неизвестный мудак, которого я видела впервые в жизни. Я разозлилась, а он… замахнулся еще раз. Вот тогда по-настоящему стало страшно, и я поспешила спрятаться в салоне своей солнечной девочки и набрать брату. Кто же знал, что он пришлет вместо себя Арнау? Он смотрел на меня не дольше трех секунд – глаза в глаза. А потом будто закаменел весь и бросил одно короткое: – Ясно. Дверь хлопнула. Серра ушел. Я сидела и хлопала глазами – слезы злости, обиды и боли сразу высохли. Что ему ясно? Мне ничего не ясно! Я удивленным взглядом смотрела, как Арнау обходит машину, как ему навстречу, самодовольно улыбаясь, идет кабан из подбитого Порше – а я до сих пор не видела, насколько сильно пострадала его машина. Мудак что-то начал выговаривать, но Серра приближался молча. Так же молча он и ударил. С размаха. Кулаком. Сама не поняла, как оказалась на улице. Арнау и второй мужик уже сцепились, а в моей голове все никак не могло уложиться, что Серра – дрался. Он же адвокат! Он же безэмоциональная машина! Он контролирует себя как никто! Откуда этот приступ агрессии? Но все это отходило на задний план перед другой, очень простой, но очень страшной мыслью: он мог пострадать. Не только физически. Но и репутационно. Последнее пугало даже больше всего остального. Он никогда не простит себе, если его карьера пострадает из-за меня, но хуже всего то, что я сама себя не прощу. – Арнау, не надо! Конечно, он не услышал. А я не представляла, что делать – не влезать же между двумя дерущимися мужиками? Прибьют и не заметят. Поэтому я просто прыгнула Арнау на спину, обхватив ногами и руками. – Арнау, пожалуйста, – взмолилась ему на ухо, надеясь на чудо. Мое чудо остановилось и отступило. Мудак, дернувшийся было вперед, замер. Я заметила, что его губа была разбита, а нос покраснел. Он сплюнул кровь на асфальт и зло прорычал. – Тебе конец, придурок. Сейчас приедут копы, и… – И мы расскажем им, как ты поднял руку на девушку, – тут же отозвался Серра, подхватывая меня под ноги. Вряд ли он осознавал, что делал. А я вдруг поняла, что ни за что с него не слезу. И плевать, как это выглядит со стороны, как к этому относится сам Арнау. В тот момент я была счастливее всех на свете – когда прижималась грудью к его спине и вдыхала аромат его одеколона. Не знаю, чем все закончилось – мужчины обменялись еще парой фраз, которые я не расслышала. Я же уткнулась носом в шею Арнау и просто дышала. Я никогда еще не была так близко к нему, а сейчас мы практически обнимались. Это же не шаг вперед, это целый скачок! Такой теплый, даже обжигающий скачок с запахом чего-то терпкого… – Мария, ты там уснула?

Глава 21. Арнау Серра

Я не знал, как оказался на ее странице. Последние два дня меня выкрутили так, что на анализ собственных действий просто не осталось сил. С аварией Марии все было просто: мужик на Порше действительно ее подрезал, да еще и поворачивал без поворотника, что прекрасно было видно на видеорегистраторе, так что вины Солер в случившемся не было. Это легко было доказать и без участия адвоката, но, видя, в каком состоянии была девушка, я даже не сомневался, что на нее и при наличии записи спустили бы всех собак. Ее вид выбил меня из колеи. И дело было не в том, что какой-то урод поднял на Марию руку – я, к сожалению, видел слишком много жертв бытового насилия, чтобы срываться от одного только синяка. Сложилось все: ее горящая щека, слезы, поза эта – детская, когда пытаешься сжаться и стать как можно меньше. Глаза эти кукольные, бездонные. Полные обиды на весь мир и страха. Это, наверное, и добило – выражение ужаса во взгляде той, что всегда смотрела с превосходством. Сильная девочка, которая дерзнула бросить вызов мне! А теперь плакала, потому что другой мудак посмел ее обидеть. Я не успел сообразить, как волна дикой, первобытной ярости взметнулась вверх. Я хотел отомстить и… я отомстил. Глупо было завязывать драку, признаю. У меня было куда больше способов заставить того мужика пожалеть, используя свое положение, чем физическое состояние. Но в тот момент разуму места не было – правили эмоции. И заглушить их смогла только прыгнувшая мне на спину девчонка. Она и не весила ничего – легкая, как пушинка. Зато цеплялась так крепко, как клещ, что не оторвешь. И на какой-то миг захотелось, чтобы она не отрывалась. Быстро выгнал эти глупости из своей головы. Но они, проклятые, оказались на удивление живучими. Как запах ее духов в салоне моей машины – цветочный, с горьковатой нотой, который не выветривался еще два дня. И вот я сидел в своем кабинете, за полночь, и вместо подготовки к делу «Гарсия против муниципалитета» листал ее профиль в соцсети. Не ее основной, полный беззаботных фото с друзьями и учебы, а тот, что она назвала «для вдохновения» – черно-белые эстетичные снимки, цитаты Борхеса, кадры из старых фильмов. Тот самый профиль, что рассказал мне о ней больше, чем все наши разговоры. Именно там я и нашел его – снимок из оперы. Не ее селфи, сделанное моими руками, а ту самую фотографию – ее рука на моем рукаве в полумраке ложи. Без подписи. Просто изображение, загруженное в тот самый вечер. Она сохранила его. Не как трофей, не как доказательство. Она просто… оставила его там. Среди цитат о любви и кадров из «Касабланки». И

Глава 22. Арнау Серра

Утренняя пробежка, контрастный душ – все это должно было привести меня в норму, выгнать из моей головы образ полуобнаженной черноволосой красавицы. И это помогло. Но порушилось почти сразу, как только в мой кабинет заглянула сосредоточенная Паула. – У Марии сегодня день рождения, мы скидываемся на подарок. Вы в доле? – Что? – я оторвался от бумаг и поднял на помощницу непонимающий взгляд. – У Марии, – медленнее повторила она, снова произнося имя, от которого все внутри переворачивалось, – девушка такая. Красивая. Две недели провела с вами во-о-он там, за моим столом, – Паула указала шариковой ручкой себе за спину, будто я в самом деле забыл, где находится ее рабочее место. – Сегодня? – переспросил я, и голос прозвучал хрипло. – Да, сегодня, – Паула изучающе смотрела на меня. – Мы собираем по пятьдесят евро. Цветы и подарочная карта от коллектива. Пятьдесят евро. Цветы. Подарочная карта. Все такое безличное, стандартное, правильное. Именно то, что должен сделать начальник для временной сотрудницы. Но мысль о том, чтобы подарить ей что-то такое… что-то, что она получит вместе со всеми, что будет таким же, как у других… она вызывала во мне что-то похожее на отвращение. – Нет, – сказал я, и слово прозвучало резче, чем я планировал. Паула подняла бровь. – Вы не хотите участвовать? – Нет, – я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как что-то щелкает внутри. Принятие решения. – Я подарю ей что-то отдельно. От себя. В кабинете повисла густая тишина. Паула смотрела на меня с тем проницательным, все понимающим выражением, которое всегда меня слегка раздражало. – От себя, – повторила она без интонации. – Да, – я встретил ее взгляд, не отводя глаз. – Если ты забыла, она – сестра моего друга. Есть проблема? Уголки губ Паулы дрогнули в едва заметной улыбке. – Никакой. Просто констатирую факт. Сестра друга. Значит, вы не участвуете в общем подарке. В ее устах данное мной определение прозвучало скорее насмешливо, но я решил сделать вид, что не заметил. – Именно так. Она кивнула, сделала пометку в своем блокноте и направилась к выходу. Но на пороге обернулась. – Исключительно дружеский совет, сеньор Серра, – непривычно мягко для себя проговорила Паула. – Не прогадайте с подарком. Я сощурился, не понимая намека, но моя помощница уже вышла из кабинета, а после – и из приемной, направившись собирать дань с других сотрудников, очарованных Марией Солер. Не прогадать. С этим проблем не будет. Я открыл ноутбук и тут же зашел на сайт ювелирного бренда, с которым сотрудничал много лет. Украшения – беспроигрышный вариант, все девушки любят дорогие подарки. Последняя мысль заставила остановиться посреди каталога сережек. Подарок. Она ведь именно так вчера и написала. Рука сама потянулась к телефону, чтобы проверить время. «Это подарок, Арнау. Доброй ночи». 00:28. Когда Марии Солер уже исполнилось двадцать один. Неужели… она подарила мне себя? Крышка с грохотом встретилась с клавиатурой. Что вообще я делал? Какая сестра друга? Какой подарок, какие сережки? Чертова Паула! Она снова была права. Я не мог подарить Марии украшение, потому что она поняла бы этот подарок как шаг к чему-то большему. Я не мог быть участником «общего» подарка, потому что наши отношения давно уже перешагнули границу всяких приличий. Но и ничего подарить я тоже не мог, по той же самой причине. И что тогда мне оставалось? Я так ничего и не придумал, поэтому… спрятался. Когда все пошли на офисную кухню поздравлять Серра с праздником, я сослался на важный звонок и остался в своем кабинете. Паула понимающе усмехнулась, заработав мой строгий взгляд, но ее это, конечно, не пробило. Из приоткрытой двери приемной я слышал доносящиеся аплодисменты и особо громкие поздравления, но упрямо делал вид, что меня это не касается. Я отвлекал себя работой. Бумаги, разбор речей, проверка расписания – что угодно, лишь бы не думать о том, что происходило через несколько кабинетов. И о том, почему я не закрыл чертову дверь. Я бы мог придумать себе сотню оправданий, найти тысячи веских причин, объяснений, совпадений, необходимостей и невозможностей. Но где-то в глубине души я понимал, что просто ждал. Ждал, когда она придет. Я знал, что это случится. Мария не могла упустить такой шанс – она слишком умна, чтобы им не воспользоваться. И она меня не разочаровала. Паулы все еще не было на своем месте, поэтому Мария беспрепятственно попала сразу в кабинет. Сегодня на ней было не по погоде легкое, но невероятно подходящее ей белоснежное платье с рукавами три четверти, летящей юбкой и принтом в виде огромных маков. Черные волосы распущены, но уложены пышными локонами, что в совокупности с неброским макияжем смотрелось лаконично. Хотя, кого я обманываю. Смотрелось великолепно. Мария была великолепна, особенно когда заметила меня у шкафа слева и мило улыбнулась. Бах. Это моя уверенность в возможности выбраться из этого урагана окончательно и бесповоротно сдохла. – Ребята подарили мне невероятно вкусный тортик, – Солер продемонстрировала мне тарелку с кусочком угощения и опустила ее на край стола. – Украла для вас кусочек. Она снова обращалась ко мне на «вы», и это было правильно с учетом наших должностей. Но почему-то било по ушам. – Спасибо, – ровно поблагодарил я. Никогда не любил сладкое, поэтому и кофе пил без сахара. Мария это точно знала – мы обсуждали в тот вечер после оперы, в ее квартире. Но она все равно здесь. – Это вам спасибо, – она заправила прядку за ухо и снова сделала это: улыбнулась. – Цветы великолепные. Бах. Вслед за уверенностью сдохло и чувство собственного достоинства. Мария благодарила меня за цветы, которые я ей не дарил. В которые даже не вложился. – Пожалуйста, – так же ответил я, и должен был на этом остановиться. Разве это так сложно? Примазаться к чужим заслугам. Солер никогда не узнает, кто и сколько скинулся ей на подарок. Зато будет уверена, что я не обделил ее вниманием. Идеально же, да? – Это подарок от коллектива. Не от меня. Бах. Я не смог ей соврать. Когда врал налево и направо с каменным лицом, когда врал ради клиентов, ради своих сотрудников, ради

Глава 23. Арнау Серра

Никакого удивления. Этот ход я просчитал, кажется, еще вчера после злополучного фото. Она должна была попытаться перевести все на этот уровень, и Мария это делала. Браво. Блестящая партия. Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Еще до того, как она попросила, я знал, что не откажу. Не после той сцены в машине. Не после вчерашнего разговора в соцсети. Не потому, что она – выиграла. Потому что сам хотел. Господи, ну я же не чертов евнух?! Мария Солер красива, это факт. Желание поцеловать ее должно появляться у любого половозрелого мужчины, если он не слепой. И не только поцеловать. Нужно было вчера завалиться в какой-нибудь клуб и снять себе подружку на вечер. Сбросить напряжение, заменить мысль об одной девушке реальностью с другой. Сглупил. Или нет? Я медленно подошел. Медленно вынул руки из карманов. Медленно осмотрел девушку, которая уложила меня на лопатки. Красивая, зараза. И умная. Опасное сочетание. В ее серых глазах вспыхнули искры. Кажется, Мария задержала дыхание. Аромат ее духов – все те же цветы, что и в моей машине – заполнил пространство между нами. Она облизала губы, словно издеваясь над моей выдержкой. Я медленно склонился. И поцеловал ее. В лоб. Это было стремительно и аккуратно. Прикосновение моих губ к ее теплой коже длилось мгновение. Я выпрямился и отступил на шаг, восстанавливая дистанцию, которую сам же и нарушил. В глазах Марии было все – шок, непонимание, а потом… потом вспышка чистой, нефильтрованной ярости. Она выглядела так, словно я вылил на нее ушат ледяной воды. Или, что было ближе к истине, поднес спичку к бикфордову шнуру и задул ее в самый последний миг. – Что это было? – голос Солер был тихим и опасным. – Подарок, – парировал я, наслаждаясь ее замешательством. Пусть думает, что все ее ходы предсказуемы. Пусть усомнится в своей власти. – Ты просила поцелуй. Ты его получила. – Я просила не этот поцелуй! – Для будущего юриста ты слишком наплевательски отнеслась к конкретике. – Я позволил себе усмехнуться, наблюдая, как гнев заставляет ее глаза темнеть до цвета грозового неба. – В договорах, Мария, каждая деталь имеет значение. Ты оставила мне лазейку. Я ею воспользовался. Она сжала кулаки, и я увидел, как напряглась тонкая линия ее челюсти. Прелестно. – Ты считаешь это забавным? – прошипела она. – Я считаю это поучительным. Ты хотела играть в игры со мной? Пожалуйста. Но не удивляйся, если правила окажутся сложнее, чем ты предполагала. Я сделал вид, что поворачиваюсь к столу, будто инцидент исчерпан. Это был рискованный блеф. Каждая клетка моего тела была натянута как струна в ожидании ее реакции. Она не заставила себя ждать. Я услышал ее быстрые шаги, и, прежде чем я отреагировал, ее пальцы впились в мой рукав, заставляя развернуться. – Хорошо, – ее голос дрожал от сдержанных эмоций. – Учту на будущее. А сейчас я внесу поправку в наш устный договор. Она рванула меня на себя с силой, которой я не ожидал. Мой циничный комментарий застрял в горле, когда ее губы грубо прижались к моим. Это не было поцелуем. Это был акт агрессии. Захват территории. В нем не было ни капли нежности, только чистое, концентрированное возмездие. Она кусала мою губу, ее руки вцепились в волосы на затылке, и все мое тело взорвалось адреналином. Я ответил ей той же монетой. Мои руки обхватили ее талию, прижимая к себе так, что между нами не осталось и миллиметра. Барьер рухнул. Все предосторожности, вся логика, вся профессиональная этика – все было сметено этим шквалом. Я целовал ее жадно, потому что иначе не

Глава 24. Мария Солер

Глава 24. Мария Солер Я не помнила, когда последний раз так нервничала. На выпускном экзамене в школе? Точно нет. На первом показе? Тоже мимо. Никогда? Возможно. Сегодня все в моей жизни было впервые: первый день в новом возрасте, первое поздравление на новой работе, первый отчаянный шаг. Первый поцелуй с мужчиной, от которого я, кажется, без ума. До случившегося в кабинете я была уверена, что мое отношение к Арнау Серра – не больше, чем симпатия, помноженная на интерес. Но стоило его рукам прижать меня к себе – крепко, жадно, без шанса на избавление – как мысли сразу поменяли свой вектор. Никакой симпатии. Никакого интереса. Даже не помешательство, а…

Глава 25. Мария Солер

Я едва не фыркнула. – Сотрудничества? Это, – я указала пальцем на него и себя несколько раз, – называется отношениями, сеньор Серра. – Я привык называть вещи своими именами, – спокойно парировал он. Его голос, низкий и ровный, казалось, отсекал всю окружающую нас праздную суету, оставляя лишь пространство нашего стола, залитое мягким светом лампы. – С клиентами у меня тоже отношения. Просто они всегда имеют пункт о сроках и последствиях. Я недовольно сощурилась. – То есть ты предлагаешь мне договор? – уточнила я. – Романтика двадцать первого века. – Назови как хочешь, – Арнау отпил кофе, словно мы действительно обсуждали договор, а не дорогу к нашему будущему браку. – Мне нужен порядок. Без игр, без манипуляций. Если тебе что-то не нравится – говори прямо. Если хочешь – говори об этом честно. В его тоне не было злости или раздражения. Была холодная, отточенная ясность человека, который привык диктовать условия и не терпел неопределенности. И в этой ясности была своя извращенная честность. – Хорошо, – сказала я, откладывая салфетку и складывая руки на столе. Деловая поза для делового разговора. – Прямолинейность. С этим я справлюсь. Что еще? В конце концов, то, что он не отрицал само наличие между нами отношений, пусть и принижал их статус своим «договором», уже большой шаг вперед. Можно и подыграть. Мой тон, казалось, позабавил Арнау: уголки его губ дрогнули. – Во-вторых, я женат на работе, Мария, – словно в ответ на мои мысли сообщил этот обаятельный трудоголик. Я невольно поморщилась, хотя новостью для меня это

Глава 26. Мария Солер

В этот раз Арнау даже не пришлось искать место, чтобы припарковаться: очень удачно свободным было одно точно у моего подъезда. Серра не заглушил двигатель, не попросил ни о чем – вообще промолчал. Только перевел на меня взгляд – ровный. Будто на самом деле ничего не ждал. А я ждала. Смотрела в его темные от полумрака глаза и ждала хоть какого-то намека на то, что все это – взаправду. Что я не придумала себе наш поцелуй, наш вечер. Что запах роз и лилий с заднего сидения мне не чудился. Тишина в салоне была густой, звенящей, нарушаемой лишь ровным, почти неслышным гулом мотора. Арнау изучал меня. Не как объект желания, а как сложную дилемму, которую необходимо решить. И в этой паузе таилось что-то более интимное, чем любая поспешная ласка. Он давал мне – и себе – возможность передумать. Сделать шаг назад. Это был последний шлюз перед точкой невозврата. – Какова вероятность, что если я позову тебя на чашечку утреннего кофе, назавтра ты сделаешь вид, что ничего не было? Слова повисли в воздухе, хрупкие и беззащитные. Я выставила напоказ свой главный страх – быть для него всего лишь случайной ошибкой, ночным приключением, которое стыдливо замалчивается с рассветом. Арнау не ответил сразу. Он медленно, почти с наслаждением, протянул паузу, давая мне прочувствовать каждый мучительный момент неизвестности. Его пальцы все так же лежали на руле, но взгляд… его взгляд изменился. Из отстраненно-аналитического он стал тяжелым, пристальным, полным той самой опасной искренности, которая заставляла мое сердце биться чаще. – Нулевая, – наконец произнес он, и его низкий голос, казалось, вибрировал в самой ткани тишины. – Но, если ты меня не позовешь, мне самому придется увезти тебя куда-нибудь, откуда не возвращаются. Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Мои ответили ему тем же. – Вы мне угрожаете, сеньор Серра? – Обрисовываю вам перспективы, сеньорита Солер. – Значит, мне придется похитить вас до того, как вы похитите меня. Его рука легла на рычаг коробки передач, чтобы заглушить двигатель. Тишина, обрушившаяся в салон, была оглушительной, но в то же время невероятно притягательной. Как и мужчина, сидевший так близко ко мне. – Поможешь мне донести букет? – Разумеется. Арнау вышел из БМВ первым – я покорно дождалась, когда он обойдет автомобиль и распахнет мне дверцу, протягивая руку. Он уже не в первый раз меня так касался – и в ресторане, и когда провожал меня до машины – но я вздрагивала, как впервые, и покрывалась мурашками. Он забрал мои цветы с заднего сидения, пока я доставала ключи из сумки. Догнал меня через два шага, чтобы открыть еще и подъездную дверь. Я чувствовала себя настоящей принцессой. Принцессой, получивший самый желанный подарок на свой день рождения. В лифт я вошла первой. Арану – следом, уверенно нажимая кнопку нужного этажа. Запомнил – эта мысль

Глава 27. Арнау Серра

Первое, что я ощутил, – это запах. Сладкий, цветочный, абсолютно чужой. Тот, которого совершенно точно не должно быть в моей квартире. Следом за ним – тепло прижатого ко мне тела. Тихое, ровное дыхание на моей груди. Нога, перекинутая через мои бедра – и моя собственная рука, вцепившаяся в эту ножку так, словно боялась, будто она испарится. Я на самом деле это сделал. Я переспал с Марией Солер. И, черт возьми, это было прекрасно. Мария – красавица, а я еще не в том возрасте, чтобы жаловаться на проблемы с эрекцией. И если уж девчонка втянула меня во все то, что называла «отношениями», я хотел получать от них максимум. Получил, сеньор Серра. Доволен? Мне не в чем было себя винить. Еще там, в моем собственном кабинете, я понимал, что не позволю Марии уйти безнаказанной. Но сейчас я чувствовал, что на гильотине лежит моя голова. Потому что все намного серьезнее, чем я представлял. Это не просто «сводить в ресторан и потрахаться». Не просто «проводить время в месте» или «ходить в оперу», как говорила вчера сама Солер. Она ведь на самом деле – беспощадное цунами, и меня, кажется, накрыло с головой. Ведь я не хотел, чтобы это заканчивалось. Но и отмахнуться от обстоятельств я не мог. Боже, я ведь старше нее вдвое! Почти. Зачем я ей вообще нужен? – Ты слишком громко думаешь, сеньор Серра. Я не заметил, когда она проснулась – да и Мария не спешила открывать глаза. Потерлась своей щекой об мое плечо, оставила поцелуй чуть ниже и шумно выдохнула, устраиваясь удобнее. Ни на сантиметр не отодвинулась, зараза. – Если хочешь сделать вид, что ничего не было, я могу подыграть, – призналась она куда-то мне в шею, проводя пальчиком по груди. – Меня это, конечно, не обрадует, но я не настолько жестока, чтобы привязывать тебя к себе после секса. Я не смог удержать усмешку. Не настолько жестока? Я бы поспорил. Кажется, эта девчонка бескомпромисснее всех, кого я когда-либо знал. Она хотела меня? Она меня получила. Блестящая победа. – Попользовалась и решила бросить, сеньорита Солер? Одним плавным движением она оказалась сверху, вызвав другое движение навстречу – снизу. Никогда не считал себя сексуально озабоченным, но ты попробуй оставаться безучастным, когда голая, соблазнительная девушка с копной растрепанных волос в непосредственной близости. Да еще и смотрит этим шальным взглядом, в котором и ярость, и желание, и какой-то потаенный страх. – Я тобой еще не попользовалась, Арнау, – с вызовом произнесла эта чертовка, сползая ниже – но я успел зафиксировать ее бедра. И теперь в ее взгляде еще и возмущение. – Если продолжишь в том же духе, нам придется задержаться в кровати. Мария просто подняла руку с часами. Ни она, ни я не избавились от своих перед сном, поэтому теперь красовались одинаковыми отпечатками от ремешков на запястье. Словно метки… парные, почему-то захотелось сказать. – Сейчас всего восемь утра, – произнесла Солер так, словно речь шла про восемь утра предыдущего дня. – У меня пара только в одиннадцать. – Знаю, – выдохнул я, понимая, что крыть такой довод

Глава 28. Арнау Серра

Невыносимая Мария Солер оказалась… идеальной девушкой. Несмотря на все мои опасения, она никак не демонстрировала наши отношения. В университете – подчеркнутая вежливость. В офисе мы почти не пересекались, а даже если такое и случалось, все, чего я удостаивался – это нежная улыбка, мимолетное прикосновение к рукаву или парочка сообщений на телефон. Моя жизнь, за сохранность которой я так боялся, словно и не изменилась. Только вечера я теперь проводил не один. За первую неделю я ночевал у себя лишь однажды – в тот вечер, когда оставил Марию на диване. Она никак не прокомментировала мое бегство, лишь спросила на следующий день заказывать ей еду на одного или двоих. Я только что выиграл очередное дело, получил запредельный гонорар, у меня отменилась встреча… и я приехал. Назавтра мы столкнулись на выходе из Торре Мафре, и дальнейший путь был предопределен заранее. Потом… уже не помню. Я просто обнаруживал себя или во дворе дома Солер, или в лифте, или достающим ключ из кармана. Теперь у меня была целая связка: от входной двери, от подъездной, от потового ящика. Когда они появились? Ума не приложу. Просто однажды утром я нашел в кармане кругляш с брелоком в виде черного сердца. Иронию я оценил. Отказываться не стал. Да и вообще мне не на что было жаловаться: вечером меня всегда ждал ужин, красивая девушка и страстная ночь, плавно перетекающая в нежное утро. Я даже не заметил, как втянулся. Единственное, что напрягало – это необходимость таскаться в другой конец города за свежей одеждой. Но даже на это Солер невозмутимо пожала плечами однажды утром и уверенно заявила: – Просто перевези часть ко мне, и проблема решена. Пару вешалок в шкафу я тебе выделю. Вот тогда я и подумал, что наши отношения – это нечто большее, чем просто «совместный вечер». Это уже почти что… совместная жизнь? Но если меня это словосочетание заставляло замирать на чужой кухне с поднесенным ко рту кофе, то Мария воспринимала все как данность. Для нее все шло своим чередом – так, как она и задумывала. – Я… подумаю, – произнес тогда я, понимая, что подумать действительно есть над чем. Например, о том, как быстро одной девчонке удалось стать неотъемлемой частью моей реальности. В тот день в офисе я появился настолько задумчивым, что даже вездесущая Паула предпочла промолчать. Окинула меня своим рентгеновским взглядом, оценила и вновь уткнулась в монитор, ограничившись приветствием. За весь день – ни одного подкола, ни одного острого замечания, даже намека – чистый профессионализм и какая-то отстраненность. – Можно дать совет, босс? – уже перед самым уходом, когда Паула зашла попрощаться, поинтересовалась она. – Ну слава богу! – воскликнул я с наигранным облегчением, откладывая ручку. – А я уже начал переживать, что ты перестала совать свой нос в мою личную жизнь! – Не стоит так драматизировать, – Паула склонила голову, но в уголках ее губ играла привычная усмешка. – Мой нос интересуется лишь тем, что влияет на рабочую атмосферу. А ваше лицо последние дни – это чистой воды угроза производительности. – Мое лицо? – я провел ладонью по подбородку, будто пытаясь нащупать причину такой оценки. – Оно стало… мягче. Вы перестали выглядеть как циник, которого вот-вот засудят за сарказм. Это сбивает коллег с толку. Они ждут вашего фирменного яда, а вы раздаете кивки и рассеянные улыбки. Пугающе. Она, конечно, издевалась, но я все равно фыркнул, откидываясь на спинку кресла. Вот оно что. Я стал менее ядовит. Менее предсказуем. И это беспокоило мою команду куда больше, чем мой привычный ежедневный разнос. – Может, им просто стоит работать лучше, тогда и поводов для яда не будет, – парировал я, но без привычной колкости. Звучало это почти как шутка. Паула внимательно посмотрела на меня, и ее взгляд стал серьезнее. – Совет простой, босс. Не думайте слишком много. Вы мастер аналитики и поиска подвоха в каждом слове. Но некоторые вещи созданы не для анализа. Их нужно просто… принимать. Как аксиому. – Аксиому? – я поднял бровь. – В моей профессии аксиом не существует. Любая истина может быть оспорена при наличии веских улик. – Вот видите, – она покачала головой, словно жалея нерадивого ученика. – Вы уже ищете лазейки. Перестаньте. Иногда все проще, чем кажется. Вам хорошо. С ней. Это видно невооруженным глазом. Так зачем усложнять? Она произнесла это с такой простой, неприкрытой прямотой, что у меня не нашлось возражений. Не было готовых параграфов, статей и юридических уловок, чтобы оспорить этот факт. Мне было хорошо. Это была правда, против которой мой цинизм оказался бессилен. – Боюсь, это не входит в список моих профессиональных навыков, – сухо ответил я, глядя на папку с недописанным иском. – Принимать вещи без доказательств. – Тогда воспринимайте это как новый кейс, – не сдавалась Паула. – С уликами, которые не врут. Кофе, который вы пьете, стал вкуснее, хотя это все тот же ужасный кофе, что готовлю я. Вы перестали ворчать на пробки, хотя они никуда не делись. А еще, – она указала пальцем на мою грудь, будто бы прямо в карман, где лежал тот самый ключ, – вы перестали забывать ключи от дома. Потому что они вам больше не нужны. Она повернулась и направилась к выходу, бросив на прощание: – А насчет вешалок… Скажите ей «да». Иногда самый рискованный ход – это капитуляция. Проверено на личном опыте. Дверь закрылась, оставив меня в тишине кабинета. Я сидел, глядя на фасад отеля «Артс», и в голове крутилась одна навязчивая мысль. Не о том, откуда Паула знала о нашем с Солер утреннем разговоре. Не о ее словах на счет изменения в моем характере. Капитуляция. То самое слово, которое Мария бросила мне в лицо в день ее рождения. Она была права. Тогда и сейчас. Я достал телефон. На экране застыло последнее сообщение от Марии – фото двух тарелок с пастой и подпись: «Готовлю на двоих. На всякий случай». Мои пальцы сами набрали ответ. Без анализа. Без поиска скрытых смыслов. Просто факт. «Не нужно. Этот ужин за мной. Возьми с собой все, что нужно – сегодня ты ночуешь у меня». Пора было переступить этот барьер и посмотреть на Марию Солер

Глава 29. Мария Солер

В квартиру Арнау я входила с нервным трепетом – даже остановилась перед входом, собираясь с силами. Это ведь его дом! Кусочек души, которую Серра так упорно от меня прятал. А теперь – распахнул сам. Фигурально выражаясь, потому что дверь я открывала себе сама. Арнау сам заказал мне такси, открыл домофонную дверь и сказал «подниматься и чувствовать себя как дома». Меня он не вышел даже встречать, но еще из коридора я услышала его голос – деловой, настойчивый. Судя по всему, рабочий день адвоката Серра был все еще в самом разгаре, несмотря на поздний час. Я пристроила свою небольшую сумку на пол прихожей и осмотрелась. Судя по всему, у Арнау – пентхаус с большой совмещенной кухней-гостиной и спальней на втором этаже: широкая лестница без перил так и манила к себе, но я заставила себя свернуть в сторону аппетитных запахов. Да так и замерла у прохода, застав поистине удивительное зрелище. Арнау действительно был здесь, разговаривал по телефону, нацепив на ухо гарнитуру. На нем не было пиджака, но была привычная рубашка, правда, рукава он закатал до локтей. Серра передвигался по кухне, общаясь с невидимым собеседником, и… готовил. На плите шкварчали и журчали сковородки. В духовке, судя по горящему свету, тоже что-то запекалось. А я стояла и не могла поверить, что это мне не снится. Мужчины никогда мне не готовили, если не считать братьев – но и те только тогда, когда я болела, так что не считается. Поэтому мужчины мне не готовили. А Серра… Я едва не заплакала прямо там, у кухонного гарнитура насыщенно-черного цвета. Пожалуй, если бы именно в этот момент Арнау не обернулся, я именно так бы и сделала. Он улыбнулся краешком губ, показал мне пальцем на гарнитуру и вернулся к готовке и разговору. Серра управлял всем этим как дирижер оркестром – одним движением снимая крышку с кастрюли, другим – помешивал содержимое сковороды. Никакой суеты, только точные, выверенные движения. Это был тот же Арнау Серра, что разбирал в суде запутанные дела, только сейчас его оружием был поварской нож. –…Да, Мартинес, я вижу контракт. Пункт 4.2 – это ловушка, вы же понимаете? – его голос, низкий и властный, резал воздух, контрастируя с мирным шипением масла. – Нет. Вы скажете им, что мы не будем этого подписывать. Или они меняют формулировку, или мы идем в суд. У меня есть прецедент позапрошлого года, который похоронит их в течение недели. Он говорил о разорении какого-то несчастного Мартинеса, а сам в это время солил спаржу. Это было сюрреалистично. И чертовски притягательно. Я осторожно, на цыпочках, пробралась к барной стойке и села на высокий стул, боясь нарушить магию происходящего. Арнау скользнул по мне оценивающим, теплым взглядом и снова вернулся к готовке. Он не просто разрешил мне быть здесь. Он позволил мне наблюдать. Видеть его в этой несвойственной ему роли. И в этом жесте было больше доверия, чем в тысяче поцелуев. – Хорошо. Присылайте исправленный вариант. Завтра до десяти утра. – Серра щелчком отключил гарнитуру и бросил ее на столешницу. Наконец-то в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только звуками готовки. Он повернулся ко мне, облокотившись о стойку напротив. – Прости. Неотложное. – Ничего страшного, – выдавила я, но голос прозвучал хрипло. Я сглотнула. – Я… не знала, что ты умеешь готовить. Он пожал одним плечом, взгляд его стал насмешливым. – Выживание – базовый инстинкт. А питаться в ресторанах каждый день – дорого и неэффективно. К тому же, когда я задерживаюсь на работе, половина моих любых заведений уже закрыты. Так что я привык обеспечивать себя всем необходимым сам. Он обвел взглядом кухню, свой импровизированный штаб. – Включая еду. И включая тебя, – пронеслось у меня в голове. Он и меня встроил в свою систему. В свое жизнеобеспечение. – Так я… это тоже часть твоего плана? – рискнула я спросить, указывая подбородком на сковороду. – Решил обеспечить себя ужином и компанией? Арнау медленно прошелся вокруг стойки, приближаясь ко мне. Его запах– дорогой парфюм, смешанный теперь с ароматом чеснока и трав – ударил в голову. Он остановился вплотную, его бедра почти касались моих коленей. – Заметь, крайне приятной компанией, – произнес он тихо, положив ладони на стойку по обе стороны от меня, замыкая меня в пространстве между своими руками. – И я рад, что ты здесь. Он наклонился и прижался губами к моему лбу. Так же, как тогда в кабинете. Только сейчас в этом жесте не было насмешки. Была жаркая, безмолвная клятва. – А теперь иди мой руки, – приказал он, отступая и возвращаясь к плите. – Ужин будет готов через семь минут. Вторая дверь слева. Последние слова он произнес, уже отвернувшись, будто между делом. Я же покорно соскользнула со стула и последовала в указанном направлении. В ванной – большой, просторной ванной с душевой и широкой раковиной – я долго стояла перед зеркалом и смотрела на свое отражение. Сегодня я не соблазняла и не провоцировала – на мне были узкие джинсы и облегающий свитер с круглым, весьма скромным вырезом. Но глаза…! Они так и кричали все вокруг: «Посмотрите, влюбленная дура!» Я влюблялась в Арнау Серра. Кажется, это было неизбежно, хотя изначально в мои планы не входило. Это он должен был влюбиться в меня, а не я. Теперь же я больше не чувствовала себя уверенной женщиной, завоевывающей желаемое. Я сама себе казалась маленькой девочкой, наивной, глупой и беззащитной перед этим неожиданным, бытовым чудом. Он готовил для меня. Арнау Серра, для которого каждая минута была расписана и оценена в денежном эквиваленте, тратил свое время на то, чтобы стоять у плиты. Ради меня. Я умылась, стараясь холодной водой сбить жар с щек. Руки дрожали. Я боялась выйти обратно. Боялась, что этот хрупкий миг рассыплется, как только я переступлю порог ванной, и он снова наденет маску циника. Но когда я вернулась, все было так же. Серра расставлял на барной стойке две тарелки. Стейк с розмарином, спаржа, какое-то воздушное пюре. Все выглядело так, будто сошло со страниц кулинарного журнала. – Садись, – сказал он, не глядя на

Глава 30. Арнау Серра

– Что значит, ты не можешь? – То и значит, – совершенно спокойно ответила Паула, ничуть не страшась моего горящего негодованием взгляда. – Мне запретили перелеты на ближайшие три месяца. Я поеду с вами во Францию, если мы отправимся на поезде. – Самолеты летают быстрее! Я почти рычал. Счет шел на часы, а моя секретарша вдруг решила демонстрировать характер! – Ну и пусть летят быстрее, – пожала плечами эта… эта… невозможная беременная женщина. – Но без меня. А вам если так сильно нужна помощница на время этого визита, возьмите с собой Марию, она прекрасно меня заменяла, все знает. Я фыркнул. Паула… улыбнулась. Понимающе так. И немного дерзко. – К тому же, вашим отношениям это точно пойдет на пользу. Захотелось ее срочно уволить. Останавливало только то, что Паула и сама уйдет через несколько месяцев. В декрет. Ее ремарка касательно наших отношений с Марией попала в самое яблочко, потому что те самые отношения вдруг изменились. С той самой ночи, когда Солер призналась мне в любви. Не скажу, что я этого не ждал – ждал. Но в формате очередной манипуляции, поддевки, нового этапа моего соблазнения. Но не так – в слезах, с дрожью в голосе и нескрываемым страхом в глазах. – И чего ты теперь боишься, глупая? – Что я тебя люблю, а ты меня – нет. Эти слова прозвучали в моей голове с той же ясностью, что и в ту ночь. Они висели между нами невидимой стеной. Или мостом? Я все еще не мог решить. С тех пор все поменялось. Мария поменялась. Она все так же была идеальной девушкой, которая не выносила мозг, не требовала к себе излишнего внимания, не кидалась мне на шею при встрече, как и обещала. Всегда ждала меня. В постели была страстной и отзывчивой. Но без того вызова, что сводил меня с ума. Если раньше Мария была для меня неукротимым пламенем, бесконтрольным пожаром, то сейчас она стала чем-то вроде огонька в масляной лампе. Ровная, предсказуемая, почти рутинная. Закрытая. И это меня… задевало. Она перестала

Глава 31. Мария Солер

Любить циника очень тяжело, даже не столько потому, что он не давал тебе ничего в ответ. От того, что он попросту не понимал, насколько для тебя эти чувства важны: не его, а твои собственные. Когда я сказала ему «люблю» в ту ночь, я обнажила себя полностью. Отдала самое ценное, что у меня было – свою правду. А Серра посмотрел на этот дар, как на камень, который подсунули ему в руку. Не понял его цены. Не понял, что отдала ему последнее, что у меня оставалось, – веру в то, что любовь может быть силой, а не слабостью. И после этого мне пришлось стать удобной. Потому что продолжать быть собой – значило видеть каждый день, как то, что для тебя является воздухом, для него – пустой звук. Это медленное самоубийство. Я долго перебирала свои записи в дневнике, все, что я знала об Арнау. Расписание, привычки, характер. Пыталась понять, как пробиться к нему еще глубже, еще дальше. Как заставить поверить, что любить – это не страшно и не сломает его любимый скучный мир. Прикидывала, какой я должна быть, чтобы он не смог представить себя без меня. Я вспомнила его договор в ресторане на мой день рождения. Все те глупые требования, которые Серра выдвинул для девушки, которая ему якобы была нужна. И решила попробовать – стать для

Глава 32. Арнау Серра

«Скоро» не получилось, но я вспомнил об этом только тогда, когда подошел к номеру. Дверь была заперта, а единственная карта осталась у Марии – я сам ей ее вручил, не подумав, что обычно я ни с кем жилье не делил. Часы показывали почти три часа, и я не решился стучать – спустился вниз, попросил дополнительный ключ у девочки на рецепции – к счастью, это была уже не Амелия, с которой я действительно проводил вместе одну или две ночи во времена своих визитов. Я видел, как на нее смотрела Мария – с ее проницательностью не удивительно, что Солер обо всем догадалась. Давать ей поводы снова впадать в меланхолию, из которой я только ее вытащил, мне не хотелось, поэтому я просто поцеловал ее. Кажется, это сработало. Правда, сразу после этого я пообещал ей ужин, а сейчас… сейчас впору было являться на ранний завтрак. С Арманом всегда так. С ним просто не получалось, а когда казалось, что все в норме – выходило ровно наоборот. Он и раньше был нестабильным, но последние полгода окончательно сорвался со всех своих ограничителей. Алкоголь, стычки с полицией. Проблемы в бизнесе. К счастью, с последним вовремя подключился его отец, помогая не пустить компанию по ветру. Но до самого Мартена-младшего достучаться пока не удавалось никому. Еще один яркий пример, почему все эти игры «в любовь» до добра не доводят. Чувства – слабость, а некоторые слабости бьют похлеще конкурентов. Большой двухкомнатный номер, который Арман давно уже держал как исключительно мой, встретил полумраком. В гостиной части горел торшер у дивана, на столе ранее красиво расставленные тарелки были сдвинуты на самый край, а их место занимал открытый ноутбук. Рядом, на диване, свернувшись клубочком и подложив под голову одну из декоративных подушек, спала Мария. Чувства, которые я себе не позволял, нахлынули внезапно. И сразу – много. Первым пришло странное удовлетворение от того, что Солер – здесь. Увидел ее, и будто легче стало. Тяжелый разговор с Арманом уже не так давил на плечи, усталость, накопленная за тяжелый день, отошла на второй план. И что-то затеплилось в груди. Удовлетворение, да, это определенно было именно оно. Вторым открытием стало… беспокойство. Мария спала в неудобной позе, съежившись, будто пыталась занять как можно меньше места. На столе стоял нетронутый ужин – салат заветрелся, стейк выглядел одиноким и несъедобным. Она ждала. Ждала меня. И, судя по всему, довольно долго, прежде чем сдаться и уснуть. Третьим – раздражение. На себя. Я бросил ее здесь одну, в чужом городе, в шикарной, но бездушной клетке, пообещав вернуться и нарушив слово. Я, Арнау Серра, для которого данное обещание было законом, легко следовал за ним, когда дело касалось работы. А когда касалось ее – я оказался ненадежным. Четвертым – вина. За то, что подвел девушку, которая безропотно выполняла все, о чем я ее просил. Она верила мне. Отвечала на мои звонки. Сидела над работой – на мою, между прочим, фирму. А я не нашел минуты, чтобы просто сообщить ей, что задерживаюсь. И последним, самым неожиданным и пугающим, было… желание. Не страсть, не плотское влечение. А простое, почти примитивное желание укрыть ее пледом, убрать прядь волос с лица, не разбудив. Убедиться, что ей тепло. Что она в безопасности. Здесь, со мной. Я замер на пороге, не решаясь пройти внутрь. Пытался усмирить этот коктейль из ощущений, из желаний, переходящих в потребности. Одна часть меня противилась, напоминала, что именно поэтому так называемые «отношения» нам не нужны – отчитываться перед кем-то, постоянно держать в голове много лишней информации, которая мешает и отвлекает от работы. Но другая, более значительная часть, называла меня идиотом и требовала немедленно все исправить. И начать с того, чтобы обеспечить одну уставшую девушку нормальным спальным местом. Я бесшумно подошел к столу и тихо отодвинул его в сторону, чтобы удобнее было подхватить Рири на руки. Она недовольно свела брови, когда я поднимал ее, но не проснулась, а доверчиво уткнулась носом мне в грудь и засопела. С трудом удержался от желания поцеловать ее в лоб. Она была легкой, как пушинка, эта стройная девочка. Я без усилий занес ее в спальню и уложил на простыни. Мария так и не проснулась. Я осторожно укрыл ее одеялом, чувствуя очередной наплыв удовлетворения. Я все сделал правильно. Я позаботился о ней. Надоевший галстук стянул с себя и откинул на кресло, вслед за ним отправился пиджак. После я привычно потянулся к телефону, чтобы проверить сообщения и звонки, но, только не увидев ни одного из них, вспомнил, что сегодня всеми моими делами управляла Мария. И с учетом того, что она ни разу не попросила у меня помощи, ни разу не отвлекла

Глава 33. Мария Солер

О том, что с Арманом Мартеном что-то не так, я догадалась еще вчера по дороге в отель. Убедилась – когда Серра не явился на ужин, который сам же заказал. За это я планировала обижаться на него весь следующий день, но своими извинениями Арнау сбил весь боевой настрой. Но когда мой мужчина вдруг заявил, что месье Мартен вообще не являлся его клиентом, я поняла, что дело здесь гораздо, гораздо сложнее. – Ты же помнишь, как-то я говорил тебе о своих родителях? – когда с основными блюдами было закончено, и я переключилась на десерт, а Серра – на вторую чашку кофе, заговорил он. Я помнила – такое при всем желании не забудешь. Арнау заявил, что его отец поднимал руку на его мать, из-за чего последняя и умерла. Я не знала точно, когда это произошло, но прекрасно понимала, что бесследно такие события в жизни детей не проходят, и не важно, сколько им лет: пять или тридцать пять. – Мы дружили семьями с Мартенами, – как ни в чем не бывало продолжил Серра, глядя в окно на прохожих и проезжающие мимо машины. – Наши отцы вместе выросли. Ну и мы с Арманом, соответственно, тоже. – Вы жили здесь или в Барселоне? – уточнила я. Чистоту французского произношения Арнау я уже не раз оценила за сегодня: он говорил без акцента, словно всю жизнь прожил рядом с Эйфелевой башней. – И в Париже, и в Барселоне. Я родился в Каталонии, но, когда мне было восемь, отцу предложили большой проект во Франции – он был архитектором, – и мы прожили тут почти семь лет. Я кивнула, давая понять, что приняла этот ответ. Арнау сделал глоток и продолжил: – Когда мама умерла, отец окончательно потерял себя. Начал пить, бросил работу.

Глава 34. Арнау Серра

Ничего нового для себя на званом ужине Армана я не ждал. Скорее всего, решение об этом событии и вовсе принимал Мартен-старший, а его сына просто поставили перед фактом: явиться, вести себя прилично, не напиваться. А меня позвали в качестве няньки. В целом, это не новая для меня роль, и сегодня днем, говоря, что я все равно буду срываться по первому зову, Мария была права на все сто. Мартены – моя семья. Я не оставлю их. С Луизой и Рафаэлем Рири нашла общий язык примерно за минуту, что и не удивительно: с ее обаянием не понравится им она не могла. А с учетом того, что мои вторые родители после истории Армана очень придирчиво относились к появлению девушек в наших жизнях, их одобрение стоило очень дорогого. И я испытывал гордость от того, как Рафаэль Мартен одобрительно качал головой, ловя мой взгляд. Луиза и вовсе показала мне большой палец, пока Мария не видела. А я поймал себя на мысли, что все время держу ее в поле своего зрения, словно если я перестану на нее смотреть, Рири исчезнет. Она парила по залу в своем алом платье, легко и непринужденно беседуя то с пожилым банкиром, то с его язвительной супругой. Ее смех был тихим, мелодичным, но он резал общий гул голосов, притягивая взгляды. И не только мужские. Женщины смотрели на нее с любопытством и легкой завистью – к ее уверенности, к ее невозмутимости, к тому, как это чертово платье облегало ее фигуру, словно вторая кожа. Я видел, как Арман наблюдал за ней из своего угла. В его глазах не было привычного пьяного блеска. Была усталая, горькая ясность. Он видел то же, что и я – Мария была живым укором его Изабель. Доказательством, что женщины могут быть сильными, умными и… верными. Потому что каждый ее взгляд, брошенный в мою сторону, был немым, но красноречивым признанием. – Хороший выбор, – раздался рядом голос Рафаэля. Он подошел незаметно, с бокалом виски в руке. – Она смотрит на тебя так, словно ты – центр ее мира, но при этом в тебе не растворяется. С головой на плечах. – Она умница, – не задумываясь, ответил я, и прозвучало вовсе не как похвала или попытка лести. Как факт. Рафаэль хмыкнул. – Луиза уже готовит ей место за семейным столом на Рождество. Говорит, у нее добрая аура. Я фыркнул. «Добрая аура». И это про сеньориту Солер с ее острым языком и стальным стержнем внутри. Но, черт побери, Луиза, как всегда, была права. В Марии была какая-то внутренняя чистота. Та самая, что не тускнела даже в самом пафосном обществе. – Береги ее, Арнау, – тихо сказал Рафаэль, прежде чем отойти. – Такие встречаются раз в жизни. Я и не собирался ее отпускать. Мысль о том, что она может уйти, стать чьей-то еще, вызывала во мне не ярость, а холодную, животную панику. Ту самую, что гнала меня в Париж каждый раз, когда Арман снова пытался угробить свою жизнь, карьеру и репутацию очередной безумной выходкой. Только сейчас объектом этой паники была она. Моя алая гроза. Мое тихое землетрясение. Словно услышав мои мысли, Мария обернулась и поймала мой взгляд. Ее губы тронула легкая улыбка – для всех остальных невидимая, но я прочитал в ней все: «Я здесь. Я с тобой. Все в порядке». И странное дело – мне и правда стало спокойнее. Как будто ее присутствие было тем самым якорем, что не давало мне самому сорваться в какую-нибудь темную бездну. – Забавно, – рядом остановился Арман. В его руках был бокал, но, судя по внешнему виду – всего лишь минеральная вода. – Мои девушки вызывают у родителей изжогу, а единственная, которую привел ты, очаровала их за пару фраз. В его голосе не было прежней пьяной горечи – лишь трезвая констатация действительности. Младший Мартен смотрел на Марию, и в его взгляде читалось не вожделение, а что-то более сложное – уважение, смешанное с легкой завистью. Он никогда не покушался на моих девушек, если только в шутку. А я всегда знал, что

Глава 35. Арнау Серра

Диего смотрел на мою руку на

Глава 36. Мария Солер

Разумеется, по возвращении из Парижа меня ждал серьезный разговор с родственниками – со всеми, не только с Диего. Потому что этот великовозрастный засранец растрепал и Хави, и Саре, что их любимая младшая сестренка замутила шашни не просто с взрослым мужиком, а с самим Арнау Сера. Спокойнее всех к моему выбору отнеслась сестра. Она ограничилась телефонным звонком: поинтересовалась, как меня так угораздило и посоветовала не обольщаться лишний раз – мол, такие, как Арнау, обычно рассчитывают на мимолетное увлечение, а не семью и детей. Хавьер явился лично – недовольный. Долго расхаживал по моей кухне, размахивал руками и предлагал познакомить со своими друзьями, которые старше меня не больше чем на десять лет. Я слушала молча, потягивая кофе. А когда брат выдохся, спросила у него: – Скажи мне честно, Хави: я выгляжу несчастной? Он осмотрел меня пристально, но я прекрасно знала, что именно он увидит на моем лице. Счастье. Потому что каждое утро, просыпаясь или в компании Арнау, или одна, я чувствовала именно это: безграничное, нереальное счастье. Счастье от того, что у меня есть любимый мужчина, в котором я уверена. И пусть он не готов был назвать меня любимой, я верила, что все у нас впереди. – Если он тебя обидит, я сброшу гирю на его БМВ, – сдался

Глава 37. Арнау Серра

– Как ты думаешь, если я поменяю тематику блога, насколько сильно это по мне ударит? Мы сидели в моей гостиной. Точнее, я – сидел, пристроив ноутбук на колени и рассматривая документы для завтрашнего слушания, а Мария лежала на животе, отвоевав себе всю остальную часть дивана. Ее тонкие щиколотки постоянно перекрещивались в воздухе, и это сильно отвлекало, но почему-то не вызывало никакого желания попросить остановиться. Уже часа полтора мы прекрасно сосуществовали в этой мирной атмосфере. Рири не мешала меня работать, уткнувшись в свой телефон. Единственное, о чем она попросила – тихо включить музыку, и я согласился, хоть вкус на песни у нас с ней разительно отличался. Но мне доставляло удовольствие то, как Солер тихонько подпевала себе под нос или забавно двигала головой или бедрами, пританцовывая. Такие вечера меня неожиданно… умиротворяли. Мария оказалась на удивление мудрой женщиной, несмотря на свой возраст. Она не пыталась устанавливать свои правила на моей территории, не тащила сюда горы своих вещей, хоть и ночевала у меня не меньше трех ночей в неделю. Только завела себе зубную щетку, фен и собственные шампунь, гель для душа и еще пару тюбиков, которые хранила в шкафчике под зеркалом – куда я вообще не заглядывал. При этом она не отказывалась от работы по моему дому: запустить стирку, погладить мою рубашки, загрузить посудомойку, сменить полотенца в ванной. Порой я ловил себя на мысли, что в моей квартире Солер ориентируется лучше, чем я сам, и на секунду я замирал, пытаясь понять, как к этому отношусь. Ведь я не любил, когда лезли в мое личное пространство. Но Мария в него не лезла. Она в нем растворялась, становилась своей, естественной, привычной. Не-чужой. Словно она всегда была тут, на моем диване, на моей кухне, в моей постели. И, кажется, я был не против, чтобы она осталась здесь насовсем. – Зачем тебе ее менять? – я вернулся взглядом к экрану, когда понял, что слишком уж сосредоточен на заднице в миниатюрных шортах. Губы начинали пересыхать, а в штанах становилось предательски тесно. Это мы тоже уже проходили, поэтому я постарался отвлечься, пока моя работа не пошла по одному месту – тому самому, что тянуло, точно магнитом. – У тебя договора и реклама. Мне казалось, тебя все устраивает. Я не был фанатом основного блога Марии Солер, где она рассказывала про моду и косметику, но знал, что многие сотрудницы в офисе его читали. Меня куда больше прельщал тот, второй аккаунт, в котором Рири делилась по-настоящему личными вещами. Там я не пропускал ни одной публикации, правда, больше не палил себя лайками. – Устраивает, – признала Мария и села, сложив ноги по-турецки. – Но мне кажется, с учетом моей работы твоим личным помощником, он будет выглядеть несколько легкомысленно. Я закрыл ноутбук и отложил его в сторону. Этот разговор явно требовал моего полного внимания. – Легкомысленно, – повторил я, изучая задумчивое лицо. В глазах Солер читалась не просто неуверенность – было что-то более глубокое. Желание соответствовать. Не моим ожиданиям – своим собственным, новым представлениям о себе. – Ты думаешь, я нанял тебя из-за твоего блога? – Нет, – она покачала головой, и прядь волос упала на лицо. Она машинально откинула ее назад. – Но теперь я буду частью твоего имиджа. Твоего бренда. А у твоего бренда, – она сделала паузу, подбирая слова, – определенный уровень солидности. Я рассмеялся. – Мой «бренд», как ты это называешь, построен на моей репутации. А моя репутация – на результатах. Ни один из моих клиентов не придет проверять твою страничку, прежде чем подписать контракт. А если и придет, – я пожал плечами, – то увидит умную, стильную женщину с широким кругозором. Что в этом плохого? Сомнения в серых глазах быстро сменились блеском. – Ты… правда считаешь меня умной и стильной женщиной с широким кругозором? – уточнила Рири, закусывая губу. Вероятно, она сочла мои слова комплиментом, но это было совсем не так. Мои заявления – всегда подтвержденный факт. В данном случае – не только мной, но еще и тремя сотнями тысяч подписчиков. – Иначе я бы этого не говорил. Рири поджала губы, пытаясь удержать задорную улыбку, но все-таки не выдержала и бросилась мне на шею – я едва успел отставить ноутбук, чтобы она его не снесла, когда опускалась на мои колени. В такие моменты яркой стрелой проносилось воспоминание, в котором я сам разрешил Марии подобные фокусы, а вслед за ним приходила даже не мысль – уверенность, что это было чертовски правильное решение. То, как она искренне искала моей ласки или предлагала свою – нечто невероятное. Восхитительное. Что-то, чего я никогда не ждал, но что каждый раз пробивало меня до основания и запускало волны тепла в груди. – Знаешь, – оторвавшись от моих губ, произнесла эта удивительная девушка, – слышать от тебя «женщина» очень приятно после того, сколько раз ты назвал меня девчонкой. – Может, именно для этого я и называл, – усмехнулся я, скользя руками по тонкой талии и выше. – Чтобы сыграть на контрасте. – А вы хитрец, сеньор Серра! – не скрывая восхищения, произнесла моя ураганная девочка. – Учусь у вас, сеньорита Солер. – Возможно, стоит попробовать завести еще один аккаунт, – спустя сорок минут продолжила прерванную тему Мария, когда мы уже лежали в постели. Даже я уже выкинул работу из головы, смирившись, что сегодня досмотреть документы не удастся, а она все еще думала о чем-то, устроив голову на моем плече. – Такой, с внутренней адвокатской кухней. Думаю, найдутся те, кому будет это интересно. – Анонимный? – уточнил я, проводя рукой по ее обнаженному плечу. Идея была не лишена смысла. Подобные блоги набирали популярность, а ее живой, ироничный стиль мог привлечь внимание. – Нет, – она покачала головой, и волосы защекотали мне кожу. – От своего имени.

Глава 38. Мария Солер

Это был первый раз, когда я нарушила данное брату слово и прогуляла занятия. До этого момента я старательно посещала все лекции и семинары, даже если они были разбросаны по времени, а мне нужно было быть в офисе Серра. Сначала казалось, что успевать везде будет сложно, но со временем я втянулась. Возможно, дело было еще и в том, что последние две недели после возвращения из Парижа я буквально летала, окрыленная чувствами, которые цвели во мне все ярче и ярче с каждым днем. И чем больше времени мы с Арнау проводили вместе, тем крепче становилась моя эйфория. Серра сам не понимал, что медленно, но верно он проникался мной. Не замечал, как ищет меня взглядом, стоит ему показаться в офисе Розы. Наверняка и не знал, что ночью, переворачиваясь на другой бок, он притягивал меня к себе и стискивал в медвежьих объятиях. Во сне. Инстинктивно. Он, конечно, никогда мне в этом не признается, но я чувствовала: Арнау Серра в меня влюблялся. По-настоящему. Несмотря на все его «не умею» и «не интересно». Он даже поддержал мою идею адвокатского блога! Хотя я сама до конца не была уверена в этой задумке. Но с таким крепким тылом не попытаться было глупо. А сегодня была моя первая встреча с потенциальным партнером! Небольшая компания захотела разместить у нас пост о своих услугах, но ее представитель готов был встретиться со мной только сегодня и только во время моих лекций, поэтому я, посомневавшись не сильно много, вместо университета поехала на встречу. Все прошло как по маслу: мы обсудили варианты сотрудничества, договорились об условиях, наметили план. Целиком и полностью остались довольны друг другом и расстались на позитивной ноте. Я ликовала! Наконец-то я чувствовала, что у меня все получалось! Я посидела в кафе еще немного, рассудив, что если заявлюсь в офис прямо сейчас, Серра догадается, что на парах я не была, а ловить разочарование в его глазах мне совсем не хотелось, поэтому я заказала себе еще один кофе и уткнулась в телефон. Количество уведомлений в приложениях соцсетей зашкаливало, но это не было для меня чем-то необычным. Я смахнула все, сразу погружаясь в переписку, и с удивлением обнаружила двадцать два непрочитанных сообщения от Эвы. Но не успела их раскрыть, как мой телефон завибрировал, выводя на экран фотографию подруги. – Алло? – Господи, ты жива! – голос Эвы звучал почти истерически. – Я боялась, что ты уже закрылась в ванной. – О чем ты? Подруга замолчала. Мне даже пришлось проверить, не прервался ли вызов, но таймер на экране старательно отсчитывал секунды звонка. – Эва? – позвала я, не на шутку переживая. – Ты… ты не видела? Я прислала тебе все посты, что нашла. Но их очень много, Рири. – Какие посты? Эва частенько мне скидывала посты с упоминанием моего аккаунта, потому что у меня не было времени их отслеживать, а моей подруге часто нечем было заняться в аэропорту или на борту самолета. Иногда это были записи завистников, но очень редко – в основном меня упоминали другие блогеры или благодарили бренды, с которыми я сотрудничала. – Про тебя, – подтвердила очевидное Эва. И добавила после небольшой паузы: – И твоего адвоката. Мое сердце замерло. Не потому, что я боялась огласки – я и сама говорила Арнау, что не хочу быть его грязным секретом. Но что-то в голосе подруги заставило меня насторожиться. Она звучала не просто обеспокоенно. Она звучала испуганно. – Что именно? – спросила я, уже открывая мессенджер, чтобы прочитать те самые двадцать два сообщения. – Фото, – выдавила Эва. – И видео. Ты с ним… целуешься. У лифтов, в каком-то отеле. Рири, это везде! В новостях, в пабликах, в блогах! Я даже не знаю, с чего это началось, но сейчас это уже невозможно остановить! Пальцы застыли над экраном. Фото? Видео? Нас с Арнау? Как мы целуемся? Мы никогда не делали этого на людях! Всегда предельно вежливое общение,

Глава 39. Мария Солер

«Сеньорита Солер, с сожалением вынуждены сообщить, что в одностороннем порядке прекращаем наше сотрудничество согласно договору. Все ваши обязательства считаем исполненными и не настаиваем на дальнейшей публикации запланированных постов. Расчет произведен согласно оказанным услугам. Всего хорошего, надеемся в будущем продолжить взаимодействие при более благоприятных условиях». Это уже девятое письмо за последние три дня: они дублировали друг друга практически слово в слово. Что им жаль. Что они прекращают. Что они надеются. И это дурацкое «при более благоприятных условиях». Девять брендов, с которыми я сотрудничала долгие годы, от меня отказались после скандала с дурацким видео. Несмотря на наши отношения, несмотря на мою благонадежность и проведенное вместе время. Самые крупные взяли паузу на несколько дней, конечно, ожидая, что шумиха утихнет. Но она не стихала. И виной тому был Арнау Серра. Его заявление, вышедшее примерно через час после моего побега из его кабинета, было кратким и совершенно неубедительным. «Все имеют право на частную жизнь. Я настоятельно прошу не лезть в мою во избежание новых судебных исков». Он даже не упомянул меня – только «свою» личную жизнь. Что ему, конечно же, сразу и припомнили. «Частная жизнь за броней исков: Адвокат Арнау Серра защищает только себя». «Серра строит крепость из заявлений, Солер остается за её стенами одна». «Спасая себя: почему в заявлении Серра нет ни слова о Марии Солер?» «Невидимая женщина: Скандал с двумя главными героями, но на публике – лишь один». Да, я читала все эти заголовки. Иногда – еще и статьи. Это было моим единственным окном в мир – все остальные я себе запретила. Я вынула сим-карту из телефона, чтобы никто не донимал меня звонками. Я отправила в университет электронное письмо. Я написала еще одно письмо на имя Розы Монтойя, в котором сообщала, что на работу больше не выйду – не знаю, прочитала ли она его: ответа за три дня так и не поступило. Поэтому я отправила еще одно – в отдел кадров, приложив к нему заявление об увольнении. Мне казалось это правильным – пока никто не пронюхал, что мои отношения с Арнау – это не только троп «профессор и студентка». Но… «Связь глубже, чем казалось: Мария Солер была стажером в фирме Serra Asociados». «Расследование: Как Мария Солер из стажера стала пассией главы Serra Asociados». «Новый удар по репутации Серра: юридический гигант замешан в скандале со стажером». «Карьерный рост? История Марии Солер в фирме Serra Asociados вызывает новые вопросы». «Скандал Serra Asociados: Компания отказывается от комментариев по поводу стажировки Солер». После этого мою личку засыпало новой волной сообщений – их я принципиально не читала, но некоторые уведомления все-таки цепляли глаз. «Теперь понятно, как ты все свои контракты получала. Сначала стажировка у босса, потом блогер? Хороший лифт». «Настоящий талант! Сначала спать с профессором, потом с боссом. Жди, твои 300к подписчиков тоже разбегутся». «И в кого же ты такая умная? Вся карьера построена на том, что раздвигаешь ноги перед начальством». «Держись! Хотя… за что тебе держаться? За своего адвоката? Oh wait». Я понимала, что все это – недоброжелатели, которые слетелись поглумиться над чужим горем, и что не нужно принимать их близко к сердцу, но… Каждое подобное сообщение пробивало мою броню и заставляло вжиматься в спинку дивана – за эти дни я почти не сходила с него. Если бы не Эва, я бы, наверное, уже сдохла от обезвоживания и голода. Она прилетела тем же вечером и вытребовала запасной ключ у Сары: знала, что я не открою. Бросила свою сумку от Биркин на столик и упала на пол рядом со мной, обнимая за плечи. – Не убивайся, малыш, – шептала она, гладя меня по волосам. – Все образуется. Все наладится. Я, конечно, не поверила. Как оказалось, не зря. Я не знала, что предпринимал Серра и его адвокатская свора, но скандал не стихал. Сначала журналисты полоскали во всех грязных лужах наши имена. Потом переключились на Арнау. А когда он не отреагировал на их заявления, переключились на меня. «Где же Мария? Таинственное молчание студентки заставляет Барселону гадать». «Жертва или соучастница? Молчание Солер на руку только одному человеку – Серра». «Что он ей сказал? В сети считают, что за молчанием Солер стоит угроза или сговор». «Две стороны одной медали: Он отстраняется от должности, она – от всей жизни. Кто настоящая жертва в этой истории?» После последней статьи я узнала, что Арнау отказался от места преподавателя в университете, и почувствовала… вину. Когда я начинала войну за его завоевание, я вовсе не хотела,

Глава 40. Мария Солер

Уверенность в успехе пошатнулась ровно в тот момент, как мы засели за составление злополучного списка. Потому что на вопросы Эвы «кто мог знать о моих отношениях с Серра и о переживаниях на счет блога» ответ был один: – Арнау Серра. Подруга смотрела на меня как на больную. – М-да. С такими вариантами далеко мы не уйдем, – отложив ручку, Эва прижалась лопатками к дивану. Мы снова сидели на полу. Высокий ворс ковра приятно щекотал разнеженную после горячего душа кожу. Мендез заставила меня надеть шелковую пижаму из шорт и топа на бретелях. «Красивая одежда добавляет тебе уверенности», – заявила моя подруга, и в чем-то она была права. После двух недель в вытянутой кофте и заляпанных штанах я чувствовала себя обновленной. – Это мог быть кто-то из университета? – продолжила играть в сыщика моя партнерша. – Нет. Вообще нет. Я там общалась со всеми на уровне «привет-пока». Мне даже друзьями кого-то из однокурсников назвать сложно. – А на работе? – не унималась Эва. – Тебе наверняка завидовали. Особенно после того, как Серра заявил, что ты будешь не стажером, а его личной помощницей. Я задумалась. С одной стороны, Мендез была права: девочки из отдела Розы точно мне завидовали и даже не скрывали этого: их щепотки последние недели смолкали ровно в тот момент, когда я появлялась в кабинете. А на общей кухне они предпочитали делать вид, что меня не существовало. – Они знали, что у нас с Серра отношения, – нехотя признала я. – Но про блог точно не могли догадываться. Вряд ли они вообще знали, что я его завела. Сидящая радом девушка шумно вдохнула и медленно выдохнула. – А эта, помощница твоего адвоката? Как ее там… – Паула, – подсказала я. – Точно! А что на счет нее? – Давай просто сойдемся на том, что это не она, хорошо? – устало попросила я. Подозревать Паулу мне не хотелось. Совсем. – У нее сейчас совершенно другие заботы. К тому же, она слишком рациональна, чтобы влезать в такие разборки. Я в целом не верила, что это мог быть кто-то из «Серра Асосиадос», потому что все служащие фирмы прекрасно знали характер Арнау. Он непременно докопается до истины, а когда он это сделает, всем не поздоровиться. Мягко говоря. Никто бы не стал так рисковать своей жизнью, карьерой и будущим. – Окей, давай с другой стороны, – Эва села ровнее. – Тот друг из Парижа, к которому вы ездили? Мог ли это быть он? Может, он решил отомстить так Арнау? И снова жаркая волна протеста наполнила грудь. – Нет. У Армана очень близкие отношения с Серра. Братские. Он бы ни за что не стал его так подставлять. Я задумалась ненадолго, а после выдала: – Да и не он это. Тот, кто снимал нас в том отеле, вышел из зала. А когда мы с Арнау уходили, все Мартены были на противоположном конце зала. – А кто был рядом, помнишь? – давила Мендез. – Может, вы столкнулись с кем-нибудь на выходе? Я уже хотела сказать, что было слишком много незнакомых лиц, как вдруг память прошибло одним из них. Тем, которое назвать «незнакомым» язык не поворачивался. – У тебя сейчас такой вид, словно ты призрака увидела, – спустя несколько секунд тишины сообщила мне Эва. – Там был… Карлос, – пересохшим горлом выдала я, опуская взгляд на подругу. – Пришел с отцом. Мы как раз встретились, когда уже уходили. – Карлос? Наш Карлос? – Мендез подобралась вся и теперь сверкала в меня острым взглядом. – И ты молчала? – Они разговаривали с Арнау и… – я запнулась, понимая, что все это время была слепым котенком. – Что – и? – не вытерпела Эва. – Арнау поставил его на место. Это было немного… грубо. – Ха! Гавнюк заслужил, – припечатала подруга, но в миг стала серьезной. – Это точно был он, Рири. Он ведь знает тебя, как облупленную. И свой первый аккаунт ты заводила как раз во времена отношений с ним, так что он вполне мог помнить, какие мысли тебя одолевали. Он не просто мог помнить – с ним я обсуждала ровно те же моменты. Когда рост подписчиков остановился, когда реакции ставили только друзья. Мы так же сидели вместе с Карлосом, и я жаловалась ему, что у меня опускались руки. Но Агилар, в отличие от Серра, не оказывал такой поддержки. Его советом было «просто забить» – и тогда это стало первым кирпичиком в стену нашего будущего расставания. Но это было давно – почти три года назад. Как и наш разрыв. Да, не спорю, я тогда поступила некрасиво, сразу после Карлоса ударившись в новые отношения с тем самым ассистентом преподавателя, и за это бывший так и не смог меня простить. Но мстить? Вот так низко, мерзко, грязно? Спустя три года?! – Это похоже на бред, – я потерла ладошкой лоб, не в силах поверить, что Агилар мог опуститься до такой подлости. – На бред? – Эва вскочила на ноги, ее глаза горели. – Рири, это идеально укладывается в его характер! Он же всегда был мстительным мелким ублюдком. Помнишь, как он разнес страницу той девушки, которая просто отказалась с ним танцевать? А это – ты. Ты его растоптала, когда ушла от него. А теперь он видит тебя с другим мужчиной – успешным, влиятельным, тем, каким он никогда не станет. И этот другой еще и унижает его

Глава 41. Арнау Серра

Я перечитывал этот пост, наверное, в миллионный раз. Я давно уже выучил наизусть каждую букву, каждую запятую, мог в любой момент воспроизвести текст в голове. Но все равно каждый раз, беря в руки телефон, пальцы сами открывали нужное сообщение, а глаз цеплялся за самые яркие строчки. «…я не отказываюсь от своих отношений с Арнау Серра…». «…я горжусь тем, что рядом со мной такой человек…». «…мне больно, что нечто столь светлое и важное для меня было вывернуто наизнанку…». «…некоторые вещи не продаются и не покупаются. Они просто есть. Как честь. Как достоинство. Как любовь…». Это все разбивало меня вдребезги. Меня! Неприступного. Ледяного. Стойкого. Но я смотрел, и внутри все пылало от осознания, что Марии больно. Я потом, словно в насмешку, я видел другое: «Я знаю, кто за этим стоит». И моя циничная часть упорно выступала вперед. Конечно, Солер знала. Как знал и я, что без ее участия в этом не обошлось. Только я до сих пор никому об этом не сказал: ни своим адвокатам, ни Розе, которая пыталась выправить наш давший крен корабль, ни даже Пауле, которая после ухода Марии меня буквально возненавидела. – Вы совершили ошибку, сеньор Серра, – заявила моя помощница через полчаса. – Вы должны были ее остановить. – Я никому ничего не должен, – рявкнул я в ответ, но Паула, разумеется, не обиделась. Точнее, обиделась она не на мою грубость, а на мою твердолобость. – Если она не вернется, вы будете локти кусать, – словно проклятье бросила она мне, прежде чем удалиться. Я отбросил телефон, и он со стуком ударился о стопку юридических документов. Пусть. Эти бумаги теперь казались мне самой бесполезной вещью на свете. Что толку в контрактах и исках, когда твой собственный мир лежал в руинах из-за нескольких строчек в соцсети? «…горжусь тем, что рядом со мной такой человек…» Гордится? Мной? После того, как я выставил ее одну на растерзание шакалам? После того, как мое «защитное» заявление лишь сильнее бросило ее в огонь? Она должна была меня ненавидеть. Проклинать. А она… гордилась. Я прошелся по кабинету, сжав кулаки. Каждая фраза из ее поста впивалась в сознание, как шип. «…знаю, кто за этим стоит…». И снова этот намек. Прямой вызов. Кому она бросала его на этот раз? Снова мне? Или тому, кто на самом деле стоял за сливом? А если это не она… если я ошибся… Нет. Я не мог ошибаться. Логика, факты, ее собственные слова о черном пиаре – все указывало на Марию. Но тогда зачем этот пост? Зачем эта… искренность, которая сквозила в каждом слове? Это не было расчетом. Расчет выглядел бы иначе. В дверь постучали. Резко, нетерпеливо. – Входи! – прорычал я, не оборачиваясь. В кабинете появилась Роза. Она выглядела уставшей, но собранной. В руках она держала планшет. – Ну что, гений? Наслаждаешься последствиями своего гениального плана? – она бросила айпад на мой стол. На экране был открыт пост Марии. Количество лайков и репостов зашкаливало. – Поздравляю. Теперь она не просто жертва, она – героиня. А мы с тобой – сволочи, которые ее бросили. – Я никого не бросал, – сквозь зубы процедил я, глядя в окно. – Я защищал фирму. – Фирму? – Роза горько рассмеялась. – Арнау, этот пост должен был быть вашим совместным! Если бы вы были заодно, это заткнуло бы рты всем злопыхателям! А сейчас на нас смотрят как на циников, которые кинули свою сотрудницу под автобус! Клиенты звонят не затем, чтобы узнать о наших услугах, а чтобы поинтересоваться, не собираемся ли мы устроить еще и травлю невинных девушек! Монтойя подошла ближе и уперлась ладонями в столешницу. Из голоса исчезла всякая насмешка: сейчас со мной разговаривала не партнерша и не друг, а привыкший просчитывать свои ходы адвокат. – Хватит. Пора заканчивать этот цирк. Есть два варианта: либо мы находим того, кто это сделал, и представляем неопровержимые доказательства, либо… – Либо что? – я медленно повернулся к ней. – Либо мы возвращаем Солер. Публично. С почестями. И с твоими извинениями. Моя рука сама собой сжалась. Извиняться? Перед ней? После того, как она, возможно, сама все это подстроила? – Ни за что. – Тогда готовься к тому, что «Серра Асосиадос» станут синонимом слова «предательство», – холодно парировала Роза. – Выбор за тобой. Но решай быстро. У нас осталось совсем немного времени. Она развернулась и вышла, оставив меня наедине с гудящей тишиной и с планшетом, на котором все так же горел пост Марии. Пост, в котором она говорила о любви. И о том, что знала правду. Я снова взял в руки телефон. Мои пальцы сами нашли ее номер. Я уже почти нажал кнопку вызова, но остановился. Что я скажу ей? «Прости»? «Я был неправ»? А если я не неправ? Если это ловушка? Но если это не ловушка… если она действительно стала жертвой… Я с силой провел рукой по лицу. Впервые за долгие годы я чувствовал себя абсолютно беспомощным. Моя логика, мой контроль, моя холодная расчетливость – все это оказалось бесполезным против простой, человеческой правды, которую Солер так смело бросила в лицо всему миру. И против тихой, настойчивой надежды, которая вопреки всему теплилась где-то глубоко внутри: а что, если Паула была права? Что если я совершил ошибку, которую уже не исправить? Очередной стук в дверь заставил меня отвлечься от мыслей. В этот раз никто не ждал разрешения – Паула уверенно вошла внутрь и холодным секретарским тоном заявила: – К вам Диего Солер. Я кивнул, хотя это и не потребовалось – старший из братьев Солер уже входил следом, сдержанной улыбкой благодаря мою помощницу, выскальзывающую обратно в приемную. Тихий щелчок, и мы остались одни. Я знал, что рано или поздно эта встреча произойдет. Все две недели ждал, что кто-то – Хавьер или Диего – явится на порог моего кабинета и потребует объяснений. Но они не приходили, не предлагали помощь, но и не обвиняли ни в чем. А теперь – вот он, старший брат Марии, стоит напротив, заложив руки в карманы своих брюк, и смотрит… неопределенно. Безэмоционально. И не спешит начинать разговор. – Так и будешь молчать? – спустя полминуты не выдержал я. – Думаю,

Глава 42. Мария Солер

В этот день мы должны были лететь в Париж. Признаюсь честно, я бы даже не вспомнила, потому что давно уже потеряла счет дням, сидя взаперти в своей маленькой квартирке. Но уведомление от авиакомпании, упавшее на почту, выбило меня из колеи. Завтра – Рождество. Поэтому сегодня мы с Арнау и горой подарков должны были сесть на самолет до самого романтичного города мира, чтобы отметить праздник с Мартенами. Должны были держаться за руки, целоваться под залпами салюта и вручать друг другу презенты в тишине нашей общей спальни. Но я сидела здесь, в коморке у парка Туро. Одна. И моим единственным спутником был раскрытый ноутбук, словно в насмешку раз за разом демонстрировавший мне напоминание пройти регистрацию. Мы купили билеты заранее. Подарки должны были выбирать на прошлой неделе. Вместе. Планировали нарядить елку в гостиной у Серра. А теперь… Эва ушла вчера вечером, хотя до этого почти каждую ночь проводила со мной. Сегодня у нее была какая-то внезапная съемка где-то на Монжуике, а от своего дома добираться туда Мендез было удобнее. Но рано утром, как в каждый из предыдущих дней, в дверь звонил курьер с завтраком из любимого ресторана моей подруги. «Я узнаю, если ты откажешься», – гласила записка, приляпанная прямо на пакет. Пришлось принимать. Я успела поковыряться в омлете и съесть половинку хлеба с помидорами и чесноком, а потом всплыло оно – первое уведомление. И день сразу потерял все свои краски. За двадцать один год своей жизни я ни разу не встречала Рождество одна. До смерти папы это был семейный праздник, когда все собирались за большим столом. Мама даже что-то готовила. После мы отмечали с Сарой, а со старших классов меня всегда приглашали куда-то друзья. В этом году приглашения тоже были. Оливия Монрей звала на горнолыжный курорт. Марта и Химена предлагали отметить в клубе, Валерия – в коттедже, который снимал ее потенциальный жених. Я отказала всем, потому что еще с лета знала, что это Рождество буду встречать с Арнау Серра, чего бы мне это ни стоило. А оказалось… как оказалось. Меня снова одолели слезы – от жалости к самой себе. Я ведь сделала все, что смогла – не мешала ему, опубликовала этот пост, в котором в очередной раз призналась в любви. Ждала, что он хоть как-то отреагирует. Но Арнау… Арнау продолжал делать вид, что меня не существовало, и это разбивало мне сердце даже сильнее, чем его обвинения, брошенные в нашу последнюю встречу. Тот хакер, которому написала Эва, просил несколько дней, чтобы добыть информацию. Прошло уже три, и на каждый мой вопрос подруга лишь отрицательно качала головой и уводила взгляд вниз, чтобы я не видела сочувствия и боли за меня в ее глазах. Мне снова приходилось ждать – и, наверное, я была бы не против это делать, если бы у моего ожидания была хоть какая-то цель, какая-то надежда. Но ничего не было. Даже если я получу доказательства, что всю эту шумиху поднял Карлос, что мне с ними делать? Пойти к Серра? Вряд ли он согласится меня выслушать. Возможно, и не поверит вовсе. Принести документы прямо к Агилару? Он лишь рассмеется мне в лицо. Если только найти другого адвоката и попытаться через него добиться… чего? Извинений? Они мне не были нужны, как и моральная компенсация. Мне нужна была обратно моя счастливая жизнь. А ее никакие Карлосы мне вернуть не смогут. Так и просидела полдня, разнося коробку с бумажными салфетками. Нужно было заставить себя делать хоть что-то – уборку, прическу, помыть посуду или застелить постель на крайний случай, принять душ. Но я просто сидела на ставшем родным за эти дни диваны и беззвучно плакала, комкая бумажные платочки один за одним. В итоге подняться с места меня вынудил звонок в дверь. Бросив взгляд на часы, я поняла, что это – очередной курьер Эвы с обедом, и на миг меня посетила мысль не открывать. Но я быстро ее отбросила: во-первых, если я не открою, об этом сообщат Мендез, и она первым делом вызовет сюда скорую и спасателей. Во-вторых, слушать ее очередную лекцию на тему моего слишком заметного похудения и глупых отказов я не хотела. В конце концов, мне не сложно принять пакет и забыть про него, спрятав в холодильнике. С трудом поднявшись на ноги, я поплелась в прихожую и даже не додумалась посмотреть в глазок, прежде чем распахнуть дверь, поэтому испытала шок, когда на пороге обнаружился не мальчик из доставки, а статная пожилая женщина в строгом деловом костюме и бежевом шерстяном пальто. Габриэлла Солер. – Мама? Она цепким взглядом осмотрела меня с ног до головы, одним этим заставляя чувствовать себя ужасной замухрышкой. Мама частенько так смотрела, когда кто-то из ее детей не дотягивал до идеалов, выстроенный в голове сеньоры Солер, но мне казалось, что с возрастом и началом самостоятельной жизни я подавила в себе такие глупые реакции. Оказывается, нет, еще не до конца. – Здравствуй, Рири, – по-деловому поздоровалась мама, перехватывая поудобнее свою сумку. – Можно войти? Я кивнула и отошла на автопилоте – в более вменяемом состоянии я бы удивилась тому, что моя мать не вторгалась как танк, а просила позволения. Но я все еще была выбита из колеи самим фактом ее появления в квартире, которая никогда не нравилась Габриэлле Солер. Пока я закрывала дверь, мама по-хозяйски оставила сумку и перчатки на комоде в прихожей, пальто повесила в шкаф и теперь медленным шагом двигалась дальше, внимательно осматривая место, в котором я себя хоронила. – Я не ждала гостей,

Глава 43. Мария Солер

За все месяцы, проведенные рядом с Арнау Серра, я не волновалась так, как в эти минуты. Меня раздирало от противоречивых эмоций и разнонаправленных мыслей. Он пришел все закончить? А я тут растрепанная… Зачем ему портфель? А у меня пятно на кофте с завтрака осталось. Почему он не смотрит на меня? Ну а кому бы понравилось смотреть на зареванную девчонку, которая забыла о том, что она – красивая женщина? Он будет обвинять или извиняться? Хотя, когда сеньор Серра извинялся. Если это не последний его визит, то он, скорее, сделает вид, что ничего и не произошло. Или предъявит иск о защите чести и достоинства на сумму с шестью нулями. Если бы он просто меня обнял, все было бы иначе. Мне и слова никакие не понадобились – с лихвой хватило бы ощущения, что я наконец-то не одна. Что он – рядом. Но пока Арнау проходил вглубь моей квартиры, я ловила себя на мысли, что не чувствовала его причастным к этому месту. Словно он специально дистанцировался. Раньше здесь он вел себя иначе. Его походка была более легкой, плечи – расслаблены. Входя, он разминал шею пальцами или лохматил волосы, ослаблял галстук. Стягивал пиджак. Устало улыбался. Но тогда это был Арнау – просто Арнау, мужчина, которого я любила. Сейчас это был сеньор Серра. Адвокат. Бизнесмен. Занятой человек, сердце которого было закрыто на все возможные замки. Это… обижало. Я ждала его каждый день в этих длинных двух неделях. Мечтала, что услышу звук проворачиваемого замка, а после меня обнимут крепкие руки. Я не хотела слов – я хотела присутствия, но не такого. Не делового визита. Арнау остановился у кухонного островка – точно там же, где недавно стояла мама. Осмотрел кухню-гостиную, и, я была уверена, от его цепкого взгляда не укрылось ничего: ни оставленные на столе контейнеры от доставки, ни сброшенный наполовину с дивана плед, ни подушка, которую я притащила из спальни, чтобы спать прямо здесь. И хотелось бы мне сказать, что его взгляд дрогнул или потеплел хотя бы на градус, но нет. Арнау Серра оставался собранным и отстраненным. Словно эта встреча для него – обязательство, а не желание. Я беззвучно усмехнулась, пользуясь тем, что стояла за спиной Серра, и сложила руки на груди, прижимаясь плечом к холодильнику. Если не строить ожиданий – то не будет и разочарований, поэтому я мысленно надевала броню и готовилась если не к войне, то как минимум – к битве. За свое сердце. – Как… ты? – с небольшой заминкой поинтересовался Арнау, укладывая свой портфель рядом с пластиковой посудой и разворачиваясь ко мне. Его маленькая пауза между двумя словами – единственное,

Глава 44. Арнау Серра

Этот вечер я должен был провести в Париже, в загородном доме Мартенов, за праздничным столом, в компании близких людей. А сидел в своем рабочем кабинете, в пустом офисе и даже пустом этаже. Совершенно один. В окружении бумаг и папок с делами оставшихся клиентов. Их все еще было много – тех, кто либо не поверил обвинениям в мой адрес о совращении студенток, либо выпросил себе более выгодные условия, воспользовавшись обстоятельствами. Разумеется, никто из них не собирался судиться сегодня, завтра или даже ближайшие несколько дней, но… Мне нужно было себя чем-то занимать. Потому что стоило лишь на секунду отвлечься от работы, как в голове яркой вспышкой знакомым голосом звучал один и тот же вопрос: «Представь, что не было этого скандала… травли… этих двух недель. Тогда… ты бы женился на мне, Арнау Серра?» Я думал, что предлагал ей идеальную, абсолютную защиту, уместную в данных обстоятельствах, не требующую пояснений или оправданий, но один вопрос – и это мне нужен щит, прикрывающий от неудобных, прямых вопросов, пробивающих насквозь. Я откинулся в кресле, закрыв глаза. Идеальный кабинет, идеальная тишина, идеальный порядок. Все, чего я всегда добивался. И полная, оглушающая пустота. «Тогда… ты бы женился на мне?» Я не собирался жениться. Мне – тридцать восемь. Я самодостаточен, успешен, хотя теперь здесь стоило добавлять слово «условно». Но я совершенно точно знал, что мне не нужен кто-то рядом, чтобы чувствовать себя цельным, уверенным или счастливым. Мое счастье – в выигранных делах, в успехе моих партнеров и учеников, в процветании фирмы. Или в серых глазах, сверкающих, будто звезды в ночном небе? Или в тихом смехе, изящном повороте головы, тонкой талии и нежных руках? Я открыл глаза и уставился на потолок. Логика, мой верный и беспощадный союзник, молчала. Она не могла дать ответ на этот вопрос, потому что он лежал за пределами логичного. В той сфере, куда я всегда боялся заглядывать. В сфере чувств, которые «мешают думать» и «контролировать». Мария была чертовски права, когда говорила, что я испытывал страх. Рядом с ней я забывал об этом – что эмоции вызывали у меня отторжение, раздражение и в каком-то смысле – панику. Но Рири легко забиралась туда, где никогда никого не было. Прямо в сердце. Этого я не мог просчитать, когда впускал Солер в свою жизнь. Но не мог сказать, что не допускал подобной мысли. Моя попытка защитить ее – это ведь тоже чувства, о которых она говорила. Но чувства, которые я обдумал, взвесил и выразил в поступке. Я действовал наверняка, и брачный договор был именно таким действием – выверенным, прагматичным, закрывающим все возможные уязвимости. Но один вопрос снес все эти расчеты одним махом. Он требовал не вычислений. Он требовал… желания. Чистого, иррационального, ничем не обусловленного желания. Желал ли я ее? Марию Солер? Всплыли образы. Не те, что были результатами последних двух недель – изломанные болью, слезами, обидой. А те, что были до. Как она смеялась, устроившись у меня на кухне. Как ее глаза загорались, когда она спорила со мной о какой-нибудь юридической тонкости. Как она прижималась ко мне во сне, доверчиво и беззащитно. Как ее присутствие наполняло тишину моей квартиры не раздражающим шумом, а… жизнью. Да. Чертовски да, я желал Рири. Не как актив. Не как способ решить проблему с репутацией. А просто как ее. Такую, какая она есть – упрямую, яркую, эмоциональную, неудобную, живую. Но сказать ей об этом… Признаться в этом даже самому себе… Это означало потерять контроль. Открыть ту самую уязвимость, которую я всю жизнь тщательно прятал. Рискнуть снова быть раненым. Или, что еще страшнее, – причинить боль Марии, потому что я не умел быть другим. Не умел «просто чувствовать». «Кто сказал, что все нужно контролировать?» Ее голос в моей голове звучал тихо, но настойчиво. Как самый неподкупный судья. Я не смог ей ответить вчера, и до сих пор не видел правильного ответа. Одно дело – быть вместе, как Арнау и Мария, разные, но почему-то идеально совпавшие. Другое – брак. Это уже не просто «желание». Это – ответственность. Не за себя и за нее, за двоих как одно целое. Боялся ли я этой ответственности? Нет. Я просто не представлял себя в этих условиях – условиях обязательств, которые выходили за рамки контракта, юридических последствий, которые были не о деньгах, а о душах. Брак в моем мире был партнерством. Расчетливым, взаимовыгодным. А с Солер… с ней это было бы чем-то иным. Чем-то непредсказуемым. Я встал и подошел к окну. За его стеклом город готовился к празднику, сияя миллионами огней. Где-то там, в одной из маленьких, теплых точек, была и Рири. Не одна, надеялся я. С семьей. С теми, кто не боялся чувств и не пытался все обернуть в параграфы. Ее вопрос нервировал меня, как неразрешенное дело. И я, Арнау Серра, привыкший раскладывать все по полочкам и находить решение для самой запутанной ситуации, оказался в тупике. Потому что это было не дело. Это была жизнь. Моя. И Марии. Я снова представил ее лицо – не вчерашнее, искаженное обидой, а то, каким

Глава 45. Мария Солер

Рождественский сочельник с мамой прошел совсем не так, как я себе представляла. Я ждала от сеньоры Солер нотаций, лекций на тему того, как правильно жить, что делать и куда посылать Арнау Серра, если он еще раз объявится. Но вместо этого Габриэлла заварила чай, принесла в гостиную свои любимые чашки, какие-то пирожные и включила фильм. Я сто лет не смотрела фильмы с мамой. Это было… неожиданно приятно. Я не особо запоминала происходящее, только поняла, что это какое-то современное кино, которое вышло совсем недавно. Видимо, именно поэтому сеньора Солер комментировала каждое слово, фразу или действие – в своей излюбленной манере. – Совершенно нереалистично, – провозгласила мама, указывая на экран, где героиня в шикарном платье без единого пятнышка готовила ужин в идеальной кухне. – Ты представляешь, что значит испачкать шелковое платье маслом? Авторы явно никогда сами не готовили. Я молча кивнула, подтягивая к себе ноги и закутываясь в мягкий плед, который мама достала из своего шкафа. Плед был кашемировый, невероятно дорогой и мягкий – типично для нее. В ее современной, выдержанной в нейтральных тонах квартире с панорамными окнами не было ничего лишнего, ничего ностальгического. Только дизайн, дорогие материалы и безупречная чистота. Тишину нарушал лишь тихий гул центральной системы кондиционирования. – А этот актер, – продолжала мама, прихлебывая из своей фарфоровой чашки. – У него лицо как у моего стоматолога. Не могу воспринимать его всерьез в роли романтического героя. Все время жду, что он предложит починить зубы. Уголок моих губ дрогнул. Смеяться мне еще не хотелось, но в груди что-то болезненно сжавшееся начало потихоньку отпускать. Мама, кажется, заметила. Она не сказала ни слова, просто перевела взгляд обратно на экран, но комментировать стала тише и реже. Больше не критиковала, а скорее… делилась наблюдениями. Как будто мы с ней просто проводили время. Как будто не было этих лет холодности, не было моей попытки сбежать из-под ее крыла, не было этого тягостного молчания. Я пила чай – травяной, с медом и лимоном. Он был горячим и согревал изнутри. Я почти не говорила, и мама не требовала от меня разговоров. Она

Глава 46. Мария Солер

Когда-то давно это было нашей семейной традицией: рождественским утром пройтись по пустым Барселонским улицам, рассмотреть подсвеченные гирляндами витрины, а после завернуть в какое-нибудь кафе и выпить горячий шоколад с чуррос. В те времена, когда папа был жив, я такие походы не запомнила, а когда стала постарше, выросли и Диего с Хави, поэтому самыми яркими моими воспоминаниями были те, где мы с Сарой до хрипоты спорили, кому достанется первое угощение, а мама с поистине безграничным терпением слушала наши крики, а после холодно и непреклонно требовала у официанта или бармена подавать заказ только полностью готовым. Мы с сестрой дулись, но лишь значительно позже я поняла, что позиция мамы была единственно верной – поэтому, видимо, сейчас с близнецами Сара поступала точно так же. Я прятала улыбку в своем стаканчике, глядя на то, как сестра безуспешно пыталась успокоить моих племянников, порывающихся куда угодно, лишь бы не сидеть спокойно за столом. Сеньора Солер, сидящая рядом, взирала на них с тем же самым спокойствием, с которым когда-то смотрела на нас. Ничего не могло ее пробить. – А хотите, я расскажу вам историю про рождественского эльфа, который так любил чуррос, что однажды объелся ими и не смог пройти в дверь? Две совершенно одинаковые мордочки с интересом уставились на меня. – Так не бывает, – заявил более серьезный и начитанный Маттео. – Расскажи, расскажи! – одновременно требовал с горящими глазами Сантьяго. И я рассказывала, выдумывая на ходу, строя рожицы и играя интонациями, отвлекая парней всеми своими актерскими талантами. Этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы дождаться их отца – Серхио – с заказом. Мы с мамой пришли раньше. Ровно в десять, как и когда-то давно, мы вышли из дома и медленным, прогулочным шагом двинулись по безлюдным улицам, думая каждая о своем. Предугадать мысли сеньоры Солер я даже не пыталась, а сама волей-неволей возвращалась ко вчерашнему разговору с сестрой и Анной. Удастся ли? Получится ли? О том, что к нам присоединится Сара, мама знала – мы обставили все так, чтобы именно она была инициатором встречи. Габриэлла, конечно, хотела отказаться, сославшись на подготовку к вечернему походу в гости, но тут вступила я. Да, пришлось давить на жалость, тяжко вздыхать и даже пустить слезу, ссылаясь на свое невольное одиночество и тоску по родным. Мама дрогнула, а я в очередной раз похвалила курсы актерского мастерства, куда она когда-то давно записала меня без моего желания. За час мы добрались до нужного кафе, выбрали столик примерно в середине зала, а спустя еще минут десять семейство Перез в полном составе шумно ввалилось в двери, привлекая к себе внимание всех посетителей. – Спасибо, – благодарно улыбнулась мне сестра, пока Серхио вручал детям выпечку и ставил перед ними тарелочки с

Глава 47. Мария Солер

– Арнау предложил тебе что? – слишком напряженно уточнил Диего. – Мне послышалось, или ты сказала «брачный контракт»? – а это шокированный Хави. – Надеюсь, ты отказалась? – более прагматичная Сара, но одновременно с ней задавала свой вопрос мама, и почему-то именно он заставил всех снова замолчать: – Ты хоть прочитала его, прежде чем подписывать? Я уставилась на маму, не в силах поверить своим ушам. Из всех возможных реакций я ожидала что угодно: критики, холодного «я же говорила», прагматичного совета – но не этого. Не вопроса, подразумевающего мое безоговорочное согласие. – Мама, – медленно начала я, чувствуя, как слова отказывались складываться в предложения. – Я… Я не подписывала. Я даже не читала. Я просто… я выгнала его. С этим контрактом. – Зря, – неожиданно обрубила она, отпивая только принесенный ей кофе. Слово разрезало воздух, точно нож – подтаявшее масло. Я смотрела на маму расширенными от удивления глазами, пытаясь понять, как женщина, еще недавно утверждавшая, что такие как Арнау Серра не меняются, могла теперь осуждать мой отказ. Даже Диего, обычно невозмутимый, смотрел на мать с откровенным изумлением. Анна молча хлопала ресницами. Сара замерла с кусочком чуррос на полпути ко рту. Лишь мальчишки под предводительством Хави и Серхио никак не участвовали в этом разговоре. – Что? – вырвалось глухо и хрипло из моего горло. Мама спокойно поставила чашку на блюдце, вытерла губы салфеткой и повернулась ко мне. – Зря не прочитала, – уточнила она, глядя как врач на пациента: холодно и отстраненно. – Всегда нужно знать, что тебе предлагают. Даже если предложение на первый взгляд кажется оскорбительным. Особенно – если оскорбительным. Она вздохнула и посмотрела куда-то в сторону, на украшенные гирляндами улицы. – Ваш отец, когда делал мне предложение, тоже принес договор. О разделе имущества. Я тогда чуть не швырнула ему его в лицо. Но потом прочитала. И поняла, что каждая строчка в нем была не о деньгах. А о его страхе меня потерять. О желании дать мне все возможные гарантии в мире, который он не мог контролировать. Мы потом этот договор порвали вместе. Но тот факт, что я его прочитала, изменил все. Мы все молчали – уверена, даже для Диего слова мамы были откровением и шоком. Чтобы наш отец, тот самый, который души не чаял в сложной, холодной Габриэлле, предложил ей контракт? Это в голове не укладывалось! – Иногда мужчины, Рири, – с выдохом мама вернулась взглядом ко мне, и это снова была та самая сеньора Солер, что разговаривал со мной, сидя на диване в моей квартире, – не могут облачить свои чувства в слова. Им проще что-то сделать, чем сказать. Если не веришь, можешь спросить у своих братьев. Мама по очереди кивнула на Диего и Хавьера, но если последний был слишком занят детьми, чтобы ответить мне, то старший брат

Глава 48. Мария Солер

Квартиру Арнау я покинула ранним утром. Проснулась, сама не зная от чего, убедилась, что Серра нет, накинула куртку на плечи и ушла. Сонный консьерж посмотрел на меня с удивлением, но лишь молча кивнул на прощания, не произнеся ни слова. А я лишь на улице додумалась посмотреть на часы. 6:40. В такую рань даже такси не вызвать. Пришлось идти пешком. Город будто вымер – что очень символично: я себя ощущала так же. Пустой. Оставленной. Мое разочарование было таким глубоким, что я не видела его краев. Арану подарил мне ключ – разве это не приглашение? Я его приняла. А он… А он просто не пришел. Стук каблуков по брусчатке был единственным звуком, рубившим эту странную, мертвую тишину. Воздух пах морозом, кофе из раскрытых дверей первых баров и моим собственным поражением. Я шла, кутаясь в куртку, но холод был внутри – тот самый, что пробирается под кожу, когда понимаешь, что допустил глупую, наивную ошибку. Я расшифровала его контракт. Увидела за параграфами заботу. Приняла ключ как символ. Ринулась в его крепость с ответным даром и готовым сердцем. А он… Он даже не счел нужным появиться. Может, Паула ошиблась? Может, он не на работе? Улетел на острова с какой-нибудь холодной красавицей, чьи чувства не требуют таких сложных переводов с юридического на человеческий? Или просто передумал. Решил, что брачный договор – это все же перебор, а девушка, которая устраивает истерику из-за честного предложения, – слишком большая проблема. С каждой минутой ходьбы моя уверенность, такая хрупкая и сияющая прошлым вечером, таяла, как иней на карнизах. Я вспоминала его фразу на карточке: « Ключ от твоего темперамента идеально подходит к моему сердцу ». Красиво. Поэтично даже для него. А теперь думала: а что, если это просто красивая фраза? Что, если весь этот жест с ключом – не прорыв, а очередной тактический ход? Испытание. Проверка на покорность: прыгну ли я, если он свистнет? И я прыгнула. Как послушная. Грудь сжало так больно, что я замедлила шаг. В горле встал ком. Я видела витрину цветочного магазина, уже украшенную к празднику, и свое отражение в ней: растрепанные волосы, лицо, осунувшееся за беспокойную ночь, глаза с темными кругами. Я была похожа на призрак. На ту самую «аномалию», которую не удалось взять под контроль. « Принимаю как данность », – сказал Диего. Данность. Что-то неизменное, само собой разумеющееся. Как закон тяготения или смена времен года. А что, если Арнау просто… передумал принять? Что, если его система все же отторгла сбой, и он, как рациональный человек, решил дистанцироваться от угрозы стабильности? Я свернула в знакомый парк. Скамейки были пусты, фонтан замерз. Я села, не чувствуя холода от камня, и уставилась на ледяную скульптуру в центре – какого-то ангела с обломанным крылом. Иронично. Я провела Рождество одна. В квартире мужчины, который, судя по всему, даже не вспомнил о моем существовании. Пока он сидел где-то за праздничным столом, я ворочалась на его диване, ловя каждый шорох в лифте. Пока он обменивался подарками, я гладила бархат коробочки с ключом, будто это могло вызвать его самого. Это было глупо. До боли, до унижения глупо. Я достала телефон: он не подавал признаков жизни. И у меня точно так же села батарейка – та, которая все эти две недели и особенно – последние два дня держала во мне веру в хорошее. Веру в то, что для Арнау я что-то значила. Что-то, что нельзя уложить в строчки договоров и судебные алгоритмы. До дома я добиралась почти два часа. Успела основательно померзнуть, позлиться, в какой-то момент – даже поплакать. И лишь когда за моей спиной беззвучно закрылась входная дверь, выдохнула с облегчением и сползла по ней до пола. Я со всем справлюсь. Обязательно. Не сейчас, конечно, через время. Но забуду и обиды, и чувства, которые сейчас ныли прямо под