Лис и Теа.Роквью

Пролог

Яна Гаврилова

Лис и Теа.Роквью

Яна Гаврилова

«Лис и Теа»

Моему папе.

Ушедшему в другой мир,

но продолжающему жить в моем сердце.

Теа

Рединг. Штат Пенсильвания.

Пятью годами ранее.

Совершив финальные толчки Дарен скатывается с меня и падает спиной на старый прокуренный матрас. Наше прерывистое дыхание отскакивает от стен заброшенного домика, который стал маленьким пристанищем, в котором мы можем укрыться от внешнего мира. Здесь мы не более, чем просто двое влюбленных и пусть за дверью этого дома мы по-прежнему остаёмся дочерью владельца похоронного бюро и сиротой без определённого места жительства.

Мы делаемэтокаждый день.

И с каждым днём мне нравится все больше.

Я сажусь, прикрываясь простыней и чувствую, как крошечные капли пота, скатываются по моей спине. Несмотря на то, что сейчас ранняя весна, а в домике нет отопления, мне жарко. Жар, который дарит мне Дарен намного сильнее тепла от радиатора.

Ладонь Дарена опускается на мою спину.

– Детка, мне так хорошо с тобой, – мурлычет парень и я ощущаю себя самой счастливой на планете. Раздаётся щелчок зажигалки и комнату заполняет запах сигаретного дыма.

– Мне надоело прятаться, – произношу я, не скрывая обиды, – Ты – мой парень. Почему мы не можем быть, как обычная пара?

Дарен делает долгую затяжку и выпускает белое облако дыма.

– Потому что я беспризорник, Теа. Сбежавший из приюта сирота. У меня ничего нет, кроме этого матраса и пары поношенных носков.

– Я хочу представить тебя своему отцу.

Он делает еще одну затяжку.

– Ничего не выйдет, детка. Ни один нормальный отец не позволит своей дочери встречаться с таким, как я.

– Но я хочу попробовать, – не отступаю я.

– Нет, – резко обрывает Дарен, и я проглатываю слезы. Пусть Дарен против, но я все – равно поговорю с отцом, когда вернусь домой. Может папа сможет помочь Дарену и даст ему работу в своем похоронном агентстве, чтобы он смог снять себе жилье и больше не возвращаться в этот заброшенный домик.

Дарен садится и заставляет меня посмотреть на него. Нежно убирает прядь волос с моего лица.

– Детка, в этом нет смысла. Скоро ты уедешь в колледж. Поселишься в кампусе. Парни будут рвать друг другу глотки за возможность быть с тобой, а я буду счастлив знать, что когда – то ты была моей. Знать, что я опередил их всех и стал первым.

Не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями я прижимаюсь к губам Дарена, и он с готовностью отвечает на поцелуй. Сама не понимаю почему, но я плачу.

– Спой мне, малышка, – просит Дарен, когда наш поцелуй прерывается. Нам трудно дышать, но ничто не сравнится с этими мгновениями, – Я так люблю слушать, как ты поешь.

Не в силах противится ему, я открываю рот и начинаю петь. Тихо, иногда срываясь на шепот, но я пою для Дарена. Слова отскакивают от стен заброшенного домика, наполняя его пустоту смыслом, которого прежде он был лишен. Слезы катятся по моему лицу, и я чувствую их вкус на своих губах.

Мы прощаемся.

Пусть Дарен не произносит этого вслух, но в глубине души я знаю, что это наш последний вечер вместе.

О нашей связи с Дареном знает только мой лучший друг Харпи. Харпи не мой отец, но он тоже против, чтобы я встречалась с Дареном, пусть и пообещал не выдавать меня, пока не почувствует угрозу.

Мы с Дареном познакомились в последний день музыкального фестиваля, который ежегодно проходит в Рединге в конце лета и мое глупое сердце внезапно забилось чаще. От него пахло бензином, а под ногтями было засохшее машинное масло. Но его завораживающие глаза цвета арахисовой пасты и обаяние, которым наделила его природа, сделали свое дело и в этот же вечер я разрешила Дарену себя поцеловать.

Через месяц я позволила ему больше, чем просто невинные поцелуи. Я перешла черту, которую прежде не переступала ни с кем и это не казалось мне чем – то неправильным. Быть с Дареном было правильно, а все остальное не имело значения.

Я поднимаюсь с матраса и неторопливо одеваюсь, чувствуя на себе взгляд Дарена. Я осознаю, что вероятнее всего больше не увижу его.

Он встает, подходит и берет меня за руку, вынуждая остановится.

– Я не хочу быть причиной твоей грусти, – произносит Дарен. Он подносит мою руку к своим губам и нежно целует внутреннюю сторону ладони.

– А чего ты хочешь?

– Чтобы ты была счастлива.

– Тогда позволь мне быть с тобой. Это все, чего хочуя.

Дарен молчит. Его теплые губы касаются моего лба.

– Уже поздно. Тебе пора возвращаться домой.

Мне действительно пора возвращаться домой. Обычно папа звонит мне несколько раз в день, но сегодня от него не было ни одного звонка. Должно быть он чертовски сильно занят в своем похоронном бюро.

Мы с Дареном выходим на улицу. Безмятежность прохладного апрельского вечера немного успокаивает меня. Мой парень притягивает меня к себе для поцелуя, а я злюсь от того, что не могу ничего изменить.

– Теа, – шепчет Дарен мне в губы, – Ты лучшее, что случалось в моей жизни.

Он еще раз целует меня, а потом отпускает.

Я сажусь на велосипед и направляюсь в сторону дома. По дороге меня не отпускает мысль о том, что нужно поговорить с папой о Дарене. Есть шанс, что все сложится удачно для нас обоих и мне не придется терять парня, которого я люблю. Папа всегда был на моей стороне. Уверена, он придумает верное решение.

Но поговорить с папой мне не удается.

Возле нашего дома я вижу около дюжины полицейских машин и несколько десятков людей. Некоторые смотрят на меня с сочувствием, некоторые с презрением, а во взгляде третьих плещется гнев. Мне становится не по себе, а предчувствие надвигающейся катастрофы заставляет панику внутри меня разрастаться с неведомой силой.

Моя жизнь изменится.

Возможно, она уже изменилась.

Я замечаю, стоящего на нашем крыльце Харпи. Рядом с ним стоят его родители.

Я спешу прямо к ним, игнорируя шепотки любопытных зевак.

– Что здесь происходит? – спрашиваю я, когда Харпи замечает меня. Друг притягивает меня к себе, но я успеваю заметить на его лице шок, перемешанный с ужасом.

– Теа…

– Почему здесь полиция?

Происходит что-то ужасное, но никто не говорит, что именно. Никто не смотрит мне в глаза, и я чувствую, что перестаю

– Харпи, в чем дело? – требовательно спрашиваю я, вырываясь из кольца его крепких рук, – Что все эти люди здесь делают?

Друг переводит взгляд на своих родителей. Тревога в его глазах растет с каждой секундой.

Я смотрю на мать Харпи. Обычно собранная, с идеальным макияжем и без единого намека на усталость, сейчас она выглядит крайне потерянной.

– Миссис Гилмор, где мой отец?

Но она не успевает ответить. Через мгновение двое полицейских выводят моего отца из нашего дома. Его руки за спиной, скованные наручниками и это самое ужасное, что мне доводилось видеть за всю мою еще недолгую жизнь.

– Папа! – кричу я, срываясь с места, но Харпи хватает меня за руку, – Что произошло?! Что все это значит?!

– Прости, малышка, – произносит отец, а затем переводит взгляд на родителей Харпи, – Прошу, позаботьтесь о ней. Она самое дорогое, что у меня осталось.

Миссис Гилмор молчит. Ее глаза блестят от слез.

– Обещаю, Джон, – наконец произносит женщина и моего отца уводят. Его заталкивают в полицейский автомобиль, а я не могу поверить, что все это происходит наяву.

Боже, пусть это будет кошмарным сном.

Умоляю.

Автомобиль начинает движение, увозя моего отца в окружной департамент полиции США.

Я вырываюсь из рук лучшего друга и бегу следом за автомобилем.

– Папа! – кричу я, захлебываясь слезами, – Папочка!

Сквозь пелену до меня доносится голос Харпи и миссис Гилмор, но я продолжаю бежать. Когда автомобиль поворачивает за угол, скрываясь из вида, силы покидают меня, и я падаю на асфальт, чувствуя, как крошечные камешки впиваются в ободранные колени.

– Папочка, – хриплю я, – Не бросай меня.

Кто – то опускается рядом и прижимает меня к своей груди. По резкому запаху одеколона я понимаю, что это Харпи.

– Тише, Тэй – тэй, – успокаивающе шепчет друг, – Все будет хорошо. Мы справимся.

За все годы нашей дружбы это был первый раз, когда я ему не поверила.

***

Ужасное никогда не ждет подходящего момента, чтобы случиться. Оно просто случается одним махом вышибая почву у тебя из – под ног.

Я не стала исключением.

Только спустя месяц, после того вечера, когда я бежала за полицейским автомобилем, я немного начала свыкаться с мыслью, что мой отец серийный убийца.

Серийный, мать его, убийца.

Я не могла представить подобное даже в самом страшном кошмаре.

Родители Харпи выполнили обещание данное моему отцу и оформили надо мной опеку. Мне выделили комнату в доме семьи Гилмор и окрестили полноправным членом семьи.

Многие горожане говорили, что Гилморы сошли с ума. Ведь в моих венах течет «кровь серийного убийцы», и однажды дурная наследственность может дать о себе знать. Однажды Харпи даже пришлось утроить драку возле супермаркета, когда миссис Гилмор отправила нас за продуктами, так рьяно мой новоиспеченный брат защищал мою честь.

Я была благодарна всей семье Харпи за то, что не позволили мне оказаться в приюте. Они дали мне свою фамилию, чтобы тень ужасных деяний моего отца не отразилась на моей жизни, но я все-равно чувствовала, как вина за его поступки давит на меня мертвым грузом, не позволяя вдохнуть полной грудью.

Я отказалась от пения и выбросила в мусорную корзину все мечты о сцене. Я решила не поступать в колледж, а устроиться на работу уборщицей или почтальоном за крошечную зарплату и навсегда похоронить свою жизнь, как мой отец хоронил своих жертв на старом заброшенном кладбище позади нашего дома.

Их было семнадцать.

У каждой из них были семьи, мечты и стремления. Мой отец забрал их всех.

И, кажется, я была последней, у кого он все это отнял.

Ах да, еще у меня был парень, но и он бесследно испарился. В вечер ареста отца я видела Дарена в последний раз. Я несколько раз приходила в заброшенный домик, но все, что там осталось это несколько окурков "Честера", пара использованных презервативов и тот самый матрас, на котором я лишилась девственности.

Там было сыро и холодно, как в моей душе.

За последний месяц я много плакала, мало спала и практически ничего не ела. Миссис Гилмор пригрозила, что, если так пойдет и дальше ей придется положить меня в клинику, чтобы мной занялись специалисты. После этого разговора я с силой запихнула в себя тарелку куриного супа и банановый йогурт. Через десять минут все это оказалось в унитазе. Так происходило каждый раз. Тошнота стала моим ежедневным спутником, а потом, в один из дней, который был похож на все предыдущие, миссис Гилмор велела мне сделать тест на беременность.

И этот день не был похож на предыдущие.

Я помню, как в наш последний вечер Дарен поцеловал меня, а потом отпустил.

Но я до сих пор его не отпустила…

Глава 1

Теа

Наши дни.

Мне всегда нравилось выступать на сцене. Волнение, смешанное с приятным предвкушением, разливалось по всему телу лишь стоило мне ступить на выложенный паркетом пол концертного зала.

Я слышу первые аккорды и выхожу на середину сцены. Подхожу к одиноко стоящему микрофону и делаю глубокий вдох. На мне надет старый, видавший виды, жакет, черные расклешенные брюки и кроссовки, но я представляю себя в дизайнерском платье от «Carla Ruiz».

Каждый нерв в моем теле натягивается подобно гитарной струне, когда я размыкаю губы и начинаю петь.

Импульсы счастья нарастают в груди, от осознания того, что эти две с половиной минуты принадлежат лишь мне. Я пою о том, чего лишилась и о том, что мне несомненно хотелось бы возвратить, хотя в глубине души я понимаю, что это мало возможно.

Грудь жжет и покалывает от непривычного недостатка кислорода, а на глазах выступают слезы, но уже через мгновение неприятные ощущения сменяются давно забытым чувством полного удовлетворения.

Боже, это невероятно!

Моя душа оживает, а мысли отключаются. Голос рвется наружу, а сердце перестает болеть. И я знаю, что как только эти две минуты закончатся я снова умру.

Несколько слезинок скатываются по моей щеке, оседая на губах и я чувствую их солоноватый привкус.

«Малышка, твой голос станет спасением для многих. Но первым кто найдет в нем утешение, будешь ты сама».

Я снова слышу пронзительный голос своего отца и начинаю петь еще громче. Легкие горят, а ноги предательски дрожат.

И вот это снова происходит.

Музыка затихает, и магия испаряется. Я медленно открываю глаза и обвожу взглядом зал.

Пустой зал.

Воображаемые зрители исчезли в воздухе мгновением раньше. Теперь все, что я слышу, это лишь бешенный стук собственного сердца.

– Я знаю, папа,– шепчу я, –Я знаю…

***

Спустившись со сцены, я собираю свой рабочий инвентарь и запираю концертный зал. Работать уборщицей в месте где, когда – то была звездой очень удручающе, но это единственная работа на полставки, которую мне удалось найти в нашем маленьком Рединге.

Мой пульс по-прежнему отбивает неровный ритм после спонтанного восхождения на сцену. Господи, я только, что пела. Как – будто не было всех этих шести лет неприятия. Я словно вернулась на годы назад, туда, где осталась моя лучшая версия. Теперь же я просто Теа. Уборщица концертного зала. Наследница похоронного бюро. Дочь серийного убийцы.

По правде говоря, я надеюсь, что завтра все изменится. Точнее, я на это рассчитываю.

Я отношу принадлежности для уборки в хозяйственную комнату. Там под стопкой аккуратно сложенных полотенец меня ждет конверт с моим последним жалованием, любезно оставленным директором.

«Удачи в колледже, Теа. Будь умницей»гласит надпись на конверте, и я улыбаюсь. Несмотря ни на что мне нравилось здесь работать. Нравилось быть приобщенной к искусству пусть и не тем способом каким бы мне хотелось.

Путь от концертного зала до моего дома занимает примерно семь с половиной минут. Я заезжаю на подъездную дорожку одновременно с Харпи.

– Серьезно, Тэй – тэй, тебе пора избавиться от этого жакета, – ворчит Харпи, едва я успеваю выбраться из машины, – Он ужасен.

– Я знаю.

Харпи раздраженно закатывает глаза.

– Когда – нибудь я сожгу его.

Мой друг ярый блюститель моды. Он ценит красоту во всех ее проявлениях и мой старый выцветший жакет являет собой оскорбление его прекрасных чувств.

Мы заходим в дом и мне в нос ударяет запах пирога с лососем и брокколи. Любимого блюда семейства Гилмор, которое готовят лишь по особому поводу.

– Как предсказуемо, – бурчит Харпи, скидывая пальто в прихожей, а затем говорит чуть громче, – Мам, мы дома!

Из кухни, как всегда облаченная в домашний халат с ярким цветочным принтом, выходит миссис Глория Гилмор. Улыбчивая, жизнерадостная и обворожительная женщина, которая за эти годы сумела стать мне самой настоящей матерью.

– Стивен задерживается в ресторане, поэтому нам придется ужинать без него.

Отец Харпи – повар. Он владеет небольшим рестораном в центре Рединга и часто задерживается, потому что слишком любит готовить изысканные блюда для своих посетителей.

Глория вертит в руках кухонное полотенце.

– Живо садитесь за стол пока пирог не остыл.

Мы с Харпи исполняем приказ его мамы и спешим на кухню. Стол сервирован на четыре персоны, как и предыдущие шесть лет, которые я провела в этом доме.

Глория разливает по бокалам клюквенный морс.

– Очень жаль, что уже завтра мы будем ужинать без тебя, Теа.

– В колледже ведь существуют каникулы, – говорю я.

– Да, но это совсем другое, – Глория печально вздыхает, – Дай слово, что будешь звонить мне хотя бы пару раз в неделю.

– Конечно, буду, – обещаю я.

После ужина мы втроем располагаемся на диване в гостиной, чтобы посмотреть телевизор, а Харпи готовит для нас свою фирменную «Пино – коладу». Мысль о том, что уже завтра я буду проводить вечер совсем по – другому немного тревожит, но ведь это не значит, что мне не будет это нравится? В конце концов у меня был выбор. Оставаться в Рединге и принять свое наследство в виде похоронного бюро или же стать тем, за кем не будет тянуться мрачный шлейф темного прошлого.

И я выбрала второе.

***

Следующим утром я просыпаюсь с чувством легкого волнения от предстоящей поездки. Некоторое время нежусь в постели, вдыхая запах лимонного кондиционера для белья, а затем заставляю себя подняться. Подхожу к окну и вижу дорогу, по которой ежедневно проносятся огромные грузовики. Интересно, какой вид из окна будет в моей новой квартире, которую для нас подыскал Харпи?

По дороге проносится огромный грузовик, и я вздрагиваю. Тяжело признавать, но я совершенно не готова променять этот вид на пугающую неизвестность. Внезапно меня одолевает страх и теперь решение изменить свою жизнь уже перестает казаться правильным. А что если у меня не получится? Может стоило придерживаться первоначального плана и до конца жизни работать уборщицей концертного зала? Разве дочь убийцы может позволить себе жить беззаботной жизнью?

– Я слышу их, – раздается позади меня, и я оборачиваюсь. На пороге моей комнаты, привалившись плечом к дверному косяку, стоит Харпи.

– Что?

– Твои сомнения. Я их слышу. Но не позволю тебе сдать заднюю. Ведь ты думаешь об этом, верно?

Верно.

– Я тебе не позволю.

Я вздыхаю, обхватывая себя руками.

– Может мне не стоит уезжать?

– Перестань. Тебе нужно сделать что – то для себя.

Я уже давно не делала ничего для себя. Сложно было поверить, что я могу себе это позволить.

–Выкинь из головы всю эту бессмысленную чушь и спускайся вниз, -приказывает Харпи, – Мама приготовила завтрак.

Харпи уходит, а я продолжаю стоять.

С тех пор как отца арестовали мою жизнь было сложно назвать жизнью обычного подростка. Целый год я не ходила в школу и вообще практически не выходила на улицу. Ребята, с которыми я общалась прежде отвернулись от меня, потому что им не хотелось иметь что – то общее с дочерью убийцы. Именно эти слова летели мне в спину каждый раз, когда я выходила на улицу, поэтому я практически перестала там появляться. Спустя год стало легче.

У горожан появились дела поважнее, и они перестали замечать меня. Когда – то самая популярная девочка в городе стала изгоем. Прокаженной. Дочерью убийцы. И пусть я сама не имела отношения ни к одному убийству, которое совершил мой отец груз этой тяжелой ответственности пал и на мои плечи. Некоторые даже считали, что я ему помогала.

– Люди всегда будут говорить то, что хотят услышать от других, – говорила Глория, – Но потом на местного жителя нападет сбежавший из зоопарка лев и все забудут о тебе.

Мне хотелось согласиться со своей приемной матерью, но пока мне в спину летел гневный шепот прохожих, я не могла этого сделать. Только ни в этом городе.

Пока мой отец был тем самым львом.

Я бреду в ванную и принимаю душ. Складываю в косметичку расческу, зубную щетку и ополаскиватель для рта. Еще раз смотрю на себя в зеркало, приглаживаю и без того идеально ровные волосы и делаю глубокий вдох. Мне предстоит проехать через полстраны, чтобы снова попытаться обрести себя.

Легкая улыбка расцветает на моих губах и, удивительно, но мне нравится

– Ты справишься, девочка.

Когда я спускаюсь вниз вся моя приемная семья уже собралась за завтраком. Стивен Гилмор сидит во главе стола и читает журнал «Lucky Peach», а по телевизору транслируется молодежное музыкальное шоу. Харпи энергичное уплетает омлет с беконом и зеленым горошком, а Глория загружает посудомоечную машину.

– Доброе утро, мисс Гилмор, – произносит Стивен и я не могу сдержать улыбки. Он обращается ко мне так с момента моего появления в их доме. Полагаю, он делает это для того, чтобы обозначить мою значимость в их семье, и я в который раз благодарю Вселенную за то, что у меня есть эти люди.

– Доброе утро.

Мужчина откладывает журнал в сторону и тепло улыбается мне.

– Готова покорять мир?

– Не совсем, – честно признаюсь я, опускаясь на свободный стул рядом с Харпи, – Я ведь не поклонница перемен.

Глория ставит передо мной порцию омлета.

– Тебе это необходимо, – произносит она.

Стивен подносит к губам чашку с кофе.

– Ты ведь не рассчитывала на то, что мы свыкнемся с мыслью, что наша дочь будет работать разносчиком газет?

Наша дочь.

Проблема в том, что я не их дочь. Я дочь убийцы и игнорировать этот факт крайне сложно.

– Я попробую, но…

– Но ты всегда можешь вернуться домой, – твердо произносит Глория, – И все же мы надеемся, что вы с Харпи со всем справитесь.

После завтрака вся семья выходит на улицу, чтобы проводить меня. Отец Харпи попросил сына остаться на пару недель, чтобы помочь с делами в ресторане. Поэтому я поеду одна, а Харпи приедет позже.

Глория протягивает мне пластиковый контейнер.

– Я собрала тебе перекусить в дорогу. И не забывай звонить хотя бы раз в неделю.

– Обещаю, – женщина заключает меня в теплые объятия, и я едва сдерживаю слезы. Я и не представляла насколько тяжело мне будет расставаться с моей приемной семьей.

– Я приеду через пару недель, – произносит Харпи, когда его мать отпускает меня, – Надеюсь к тому времени ты не спалишь квартиру и не сбежишь в мировое турне.

Я смеюсь.

– Даю слово, что дождусь тебя.

– Вот и хорошо.

Следующим меня обнимает Стивен.

– Береги себя, – произносит мужчина, по-отечески глядя на меня, – Будь умницей и не встревай в неприятности.

Как – будто это возможно.

Объятия завершаются и вот я уже сижу в своей машине под завязку набитой вещами.

Я уже собираюсь тронуться с места, когда мне в голову приходит мысль, которая нравится мне так же сильно, как понравится Харпи.

– Что ты делаешь? – спрашивает Харпи, наблюдая, как я выбираюсь из машины.

Вместо того, чтобы ответить, я стягиваю с себя жакет и подбегаю к мусорному баку. Открываю крышку и бросаю его прямо в кучу мусора. И глядя на сияющее восторгом лицо Харпи, я понимаю, что моя новая жизнь вот – вот начнется и даю себе обещание, что она уж точно будет намного лучше предыдущей.

Глава 2

Теа

Оказывается, в том, чтобы в одиночку проехать два дня на машине мало привлекательного. У меня затекла спина, а руки сводило судорогой, но предвкушение новой жизни, которая была уже так близко, заставляло сильнее нажимать на педаль газа и поздним августовским вечером я пересекла табличку с надписью: «Добро пожаловать в Нью – Хоуп». Солнце уже клонилось к закату, но даже в свете уходящего дня этот город был прекрасен. Я открыла окно и теплый ветер перемен коснулся моей кожи, и я почувствовала необыкновенный прилив сил и энергии. Этот город должен принять меня иначе весь этот путь был проделан напрасно.

Я забиваю в навигатор адрес, где находится мой новый дом, уже предвкушая встречу с ним. Харпи нашел для нас уютную квартирку с двумя отдельными спальнями, чтобы у каждого из нас было свое личное пространство. До занятий в колледже и приезда Харпи еще две недели, поэтому у меня будет время, чтобы обжиться и сделать наш дом еще уютнее. Я решила не терять времени и заехала в первый попавшийся супермаркет, чтобы купить продукты. Еще я прихватила несколько рамок для фотографий, набор ароматических свечей и разноцветные гирлянды.

Следуя четким указаниям навигатора, через двадцать минут я паркуюсь напротив своего нового жилища. Передо мной возвышается многоквартирный дом с тремя этажами в минималистичном стиле. Фасады дома украшены клинкерной плиткой и натуральными деревянными досками. Простой и без излишеств, но дом такой красивый, что у меня захватывает дух. Я еще не зашла внутрь, но уже знала, что все будет идеально.

Я достаю из багажника свой чемодан и тащусь к парадному входу. Инструкция Харпи гласила, что сначала мне нужно подняться на второй этаж в квартиру «11В», где девушка по имени Бостон выдаст мне ключи. Так я и делаю.

– Привет, – жизнерадостная шатенка с голливудской улыбкой и чарующими зелеными глазами появляется на пороге квартиры «11В», – Ты, наверное, Теа? Теа Гилмор?

На секунду я теряюсь, как делаю практически каждый раз, когда приходится называть незнакомцам свое имя. Я чувствую себя лгуньей. Самозванкой, живущей под чужой фамилией.

Вместо того, чтобы ответить я просто киваю головой.

Идиотка.

– Отлично, – девушка протягивает руку, – Я – Бостон Фог.

Я отвечаю на рукопожатие.

Молча.

Дважды идиотка.

– Парень, который бронировал квартиру не упоминал, что ты не разговариваешь, – смущенно произносит Бостон, – Или я просто забыла.

О, Боже!

– Что?! – взвизгиваю я так громко, чем пугаю девушку, – Господи, нет. Я умею разговаривать.

– Черт! Извини. Я просто…

– Все нормально. Просто иногда я бываю, – тупицей, – Слишком застенчивой.

– У всех свои недостатки, – с улыбкой произносит Бостон и протягивает мне ключи, – Твоя квартира «17А». Это на третьем этаже.

Внезапно мой чемодан начинает казаться непосильной ношей. Сомнения снова возвращаются, но в голове звучит настойчивый голос Харпи и вот я уже тащу свой багаж по лестничному пролету прямо к квартире «17А».

Первое, что я делаю, оказавшись в квартире подхожу к окну, чтобы оценить новый вид. Жизнь после ареста отца научила меня очень трепетно относится к тому, что я вижу за окном.

Я вижу Нью – Хоуп утопающий в лучах заходящего солнца, которое оставляет после себя безмятежность и напоминание вернуться завтра. В доме напротив на первом этаже располагается маленький магазинчик мыла, а еще тату – салон из которого прямо сейчас выходит девушка с ярко – голубыми волосами.

И этот вид мне определенно нравится.

Я отворачиваюсь от окна и обвожу взглядом квартиру. Пусть она не очень большая, но в ней есть гостиная с примыкающей кухней, две отдельные спальни и ванная комната. В

На кухне дела обстоят очень даже неплохо. Здесь есть вся необходимая посуда, кастрюли и столовые приборы. Два стула, стол, а над ним огромные настенные часы, которые, кажется, тысячу лет назад прекратили свой ход.

Эта квартира словно стала порталом в мою новую жизнь. Она совсем не похожа на тот дом, где я жила вместе с семьей Гилмор и не похожа на дом, в котором я жила со своим отцом. В этой квартире чувствовался запах надежды. Надежды на то, что даже девушки, рожденные от серийных убийц, могут иметь право на счастливую жизнь.

***

Мы с отцом жили в небольшом двухэтажном доме с камином на проспекте Монмарти на окраине города Рединг. Моя мать оставила нас сразу после моего рождения (по крайней мере так говорил отец, а других людей способных подтвердить или опровергнуть его слова я не знала). У нашего дома даже не было номера, но несмотря на это, все прекрасно знали о его существовании. Он словно был отделен от всего города, находясь под прикрытием темного леса с одной стороны и соседствуя с кладбищем с другой.

Джон Ламберт был одним из самых известных людей в городе. У нас в доме всегда было полно людей. Они приходили вне зависимости от времени суток и погоды за окном. Наш телефон не умолкал ни на секунду, а бизнес отца рос в геометрической прогрессии. Нет, мой отец не был гостеприимным и душой компании его можно было назвать с большой натяжкой.

Он просто владел похоронным бюро.

Похоронным бюро с идиотским названием«Еще увидимся…»

И тогда мне казалось, что люди в нашем городе умирают чаще чем в любом другом месте на планете.

На самом деле, я до одури ненавижу кладбища. Возле нашего дома их было два. Одно на которое власти продолжали продавать участки и хоронить людей, с помощью моего отца и второе – о котором, кажется все давно забыли. Оно было заброшенное, со старыми покосившимися надгробиями. Но иногда, несмотря на всю ненависть к местам подобным этому, я все же позволяла себе приходить на это кладбище. Там была одна могила, которая притягивала меня. Я не знала, кто покоится под землей, но мне нравилось представлять, что там мой добрый друг. Я приходила и часами говорила с ржавым подобием надгробия.

Спустя некоторое время, я привела это место в порядок. Убрала мусор, листву и даже посадила немного цветов.

Когда я встретилась с бездомным парнем, работающим на автозаправке, я пришла сюда и рассказала.

На свой день рождения я принесла на могилу связку шариков и кусок торта.

И после того, как отца арестовали это, было первым местом куда я отправилась.

Глава 3

Теа

В девять часов вечера, когда все вещи распакованы и аккуратно разложены по своим местам, я собираюсь завалиться на диван и посмотреть какой – нибудь фильм, но в дверь внезапно начинают стучать. Учитывая, что я нахожусь в этом городе меньше четырех часов, последнее, что я собираюсь делать это принимать гостей. Мне не хочется никого видеть, но в дверь еще раз стучат, и я все – таки сползаю с дивана, чтобы открыть.

На пороге стоит Бостон. Девушка смущенно переминается с ноги на ногу. В одной руке у нее большая тарелка, источающая запах яблочного пирога, а в другой две бутылки «Сангрии». Сказать, что я крайне удивлена будет явным преуменьшением.

– Привет. Еще раз. Я подумала раз уж ты умеешь разговаривать, может поболтаем? – мои щеки мгновенно вспыхивают, – Расскажешь мне какого черта ты забыла в нашем тихом городишке, ну или можем просто посмотреть кино.

Первым порывом было отказаться. За последние шесть лет единственным моим другом был Харпи и я не планировала ничего менять. Но то, как эта девушка мне улыбалась и манящий запах пирога…

«Дай ей шанс, глупышка»! –в голове звучит голос Харпи и я отхожу в сторону сильнее распахивая дверь.

– Входи.

Бостон проходит в квартиру, ставит угощения на журнальный столик перед диваном и оглядывается.

– Мне нравятся эти гирлянды, – сообщает она, – Приятно видеть, что в эту квартиру вдохнули жизнь.

– В каком смысле?

– Просто здесь долгое время никто не жил. Предыдущие жильцы съехали около года назад и с тех пор квартира пустовала.

Я ухожу на кухню, чтобы взять бокалы для вина, а когда возвращаюсь нахожу Бостон сидящей на полу в окружении диванных подушек.

– Ты давно здесь живешь? – спрашиваю я, пока девушка наполняет наши бокалы.

– О, я здесь не живу. Мой отец владеет этим жилым комплексом и иногда просит меня встречать новых жильцов. Так случилось и с тобой.

– Понятно.

– Итак, Теа, – Бостон протягивает мне бокал, – Откуда ты приехала?

– Седон. Аризона, – удивительно, как легко ложь соскальзывает с моего языка, – Буду учиться в «Мэрионе».

– Правда? Я тоже. Девочка, да нам суждено стать лучшими подругами.

Я поднимаю свой бокал.

– За это и выпьем.

Мы ударяемся бокалами, я делаю глоток терпкой «Сангрии» и пьянящее тепло разливается по всему телу.

После двух бокалов вина я окончательно расслабляюсь и жизнь перестает казаться сплошным разочарованием.

– Жаль, что я завтра уезжаю, – произносит Бостон, – Мы могли бы отлично провести время перед началом занятий.

– Куда ты едешь?

– На Гавайи. У папы из – за работы редко получается провести время с семьей, но ему наконец удалось найти в своем плотном графике свободную неделю и отдохнуть.

– Здорово. А у меня завтра вечером первая рабочая смена.

– Где ты будешь работать?

– В круглосуточной цветочной лавке на Сентер – авеню. Там подходящий график, и хозяйка обещает неплохое жалование.

– Ночные смены? – кривится Бостон, – Не представляю, как можно работать ночью. Ты – мой герой.

– Я – сова. Ранние подъемы не для меня.

Мы еще немного болтаем о всяких девчачьих глупостях, а потом Бостон уходит, оставляя меня в одиночестве. Но теперь оно уже не ощущается так остро.

***

Следующим утром я просыпаюсь около одиннадцати часов и пребываю в необычайно хорошем настроении. Принимаю душ, делаю кофе и сэндвич с ветчиной. Сегодня состоится моя первая рабочая смена в цветочной лавке, и я нахожусь в приятном предвкушении. До вечера у меня полно времени, поэтому я решаю заняться уборкой.

Я убираю в холодильник остатки яблочного пирога, протираю от пыли все поверхности в квартире и загружаю грязную посуду

Когда все дела сделаны, я выхожу на балкон и смотрю на проплывающие по небу облака. Пушистые, легкие. Словно Творец разбросал по небу клубы сладкой ваты. Странно, но в Рединге я никогда не видела таких облаков. Очевидно, потому что Господь иммигрировал из этого города миллионы лет назад.

До начала смены у меня остается несколько часов. Я возвращаюсь в комнату, достаю из сумки свой секретный блокнот и ручку и снова выхожу на балкон. Сажусь на стул и обличаю чувства в слова.

Через три часа, я надеваю голубые джинсы, белый топ, а сверху набрасываю кожаную куртку. Наношу на ресницы немного туши, собираю волосы в незамысловатый пучок на затылке и выхожу из квартиры «17А». Мне все еще сложно назвать эту квартиру своей, но думаю, мне просто нужно привыкнуть и беспокоиться будет не о чем.

В машине я забиваю в навигатор необходимый адрес и через пятнадцать минут паркуюсь у цветочной лавки, в которой мне предстоит проводить три ночи в неделю. Мне удалось найти эту работу еще в Рединге, а собеседование я прошла по видеосвязи. Владелица лавки – женщина, похожая на Сьюзен Майер из «Отчаянных домохозяек», показалась мне довольно милой. Ее зовут Джин Уоторс. На вид женщине около сорока пяти и у нее очень добрые глаза.

Сейчас девять часов вечера, но лавка переполнена покупателями. В основном это мужчины. За прилавком стоит Джин. Увидев меня, она приветливо улыбается и жестом подзывает меня к себе.

– Милая, наконец – то ты здесь, – Джин с облегчением выдыхает, – Признаюсь честно, я сомневалась, что ты появишься.

– Здравствуйте. А почему?

– Ночные смены не пользуются популярностью. Обычно раз в несколько месяцев мне приходится давать объявление на «Flex Jobs»1. Твоя предшественница уволилась две недели назад, так что ты очень вовремя связалась со мной.

Джин приглашает меня пройти за прилавок.

–Можешь оставить вещи в комнате для отдыха. Там же найдешь свою рабочую форму. Все остальное обсудим позже.

В комнате для отдыха персонала стоит небольшой кожаный диван, кулер с водой, стол с рабочим ноутбуком, стул и шкаф для одежды. Там я действительно нахожу форму. Это белая футболка – поло и фартук лавандового цвета с эмблемой магазина.

Я переодеваюсь в свою новую форму и делаю еще один шаг на пути к нормальности.

Глава 4

Алистер

Дорога к дому престарелых занимает примерно полтора часа и это единственное время, которое у меня есть, чтобы побыть наедине с собой. Я люблю одиночество. Люблю поразмыслить над своей жизнью и понять все ли я делаю правильно. Каждую неделю у меня есть полтора часа для воспоминаний и рассуждений. Полтора часа для того, чтобы принять решение.

Помню в тот день, когда я решил, что пора сделать предложение Кори, мне понадобилось больше чем полтора часа, поэтому я поехал более длинным путем. Размышлял насколько хорошим мужем я смогу стать и не рано ли принимать такое серьезное решение. Мы с Кори начали встречаться еще на первом курсе, а уже через год у нас выпускной. За все три года, что мы вместе у меня сложилось ощущение, что я уже не представляю себя с кем – то другим.

Я сворачиваю с автомагистрали на гравийную дорогу, ведущую к дому престарелых и продолжаю свои размышления. Сегодня я собираюсь сообщить бабушке с дедушкой о своем решении. Они знакомы с Кори, и я уверен, что одобрят мой выбор.

Я попросил своего лучшего друга и соседа по квартире Картера организовать вечеринку. Хотя мой друг единственный кто с самого начала не одобрял наш союз, я знаю, что Картеру важно, чтобы я был счастлив, поэтому он ничего не говорит. К тому же я давно все решил.

После того, как навещу бабушку с дедушкой, я поеду в цветочный магазин и выберу самый лучший букет цветов. Кольцо я купил месяц назад.

Бабушка Хлоя и дедушка Александр перебрались в дом престарелых «Добрые сердца», когда я закончил школу и поступил в колледж. Им было тяжело справляться с домашними делами, за которыми прежде следил я, а других родственников у нас не было. К тому же их новое жилище находилось ближе к колледжу чем наш дом, поэтому мы могли чаще видеться.

Когда я подъезжаю к воротам дома престарелых меня уже встречает медсестра Нора.

– Здравствуй, мальчик! – кричит она, добродушно улыбаясь. Норе около шестидесяти, ее голова покрыта сединой, но она безумно любит обитателей дома «Добрые сердца».

Я выбираюсь из машины, прихватив с собой торт со взбитыми сливками. Бабушкин любимый десерт.

– Как дела, Нора?

– Твои старики сегодня в ударе. Трижды обыграли меня в «Бинго».

– Вот как?

– Да. Они ждут тебя на террасе. И холодный чай тоже.

– Спасибо.

Улыбаясь, я прохожу по каменной дорожке. Иду вдоль абрикосовых деревьев, размышляя, как лучше начать разговор.

Я замечаю бабушку с дедушкой за столиком на террасе. Они разговаривают и потягивают холодный чай.

Первым меня замечает дедушка.

– Хлоя, а вот и наш сорванец пожаловал!

Бабушка оборачивается.

– Алистер!

Я по очереди обнимаю своих родных, отдаю бабушке торт, и мы садимся за стол. Бабушка тянется через стол и берет мою руку. Ее ладонь теплая, а кожа словно покрыта бархатом. От бабушки пахнет корицей и масляными духами. Этот запах напоминает мне о нашем доме. О моей комнате, которая там осталась. О пекарне, в которой бабушка с дедушкой пекли ароматный хлеб. О маминых снимках. О ее рыжих волосах, ярких платьях и крошечных сережках с голубыми фианитами.

– Ну, – начинает бабушка, – Как у тебя дела, дорогой?

– Все хорошо.

– Как продвигается подготовка к твоей выставке?

– Я много работаю. Лоусон мне помогает. К апрелю все будет готово.

К нам присоединяется дедушка Александр. Он занимает стул рядом с бабушкой и теперь двое самых близких мне людей сидят напротив меня.

Я беспокойно ерзаю на стуле и это не укрывается от глаз бабушки Хлои.

– Тебя что – то беспокоит? – участливо спрашивает она, сжимая мою руку – Расскажешь своим старикам в чем дело?

– Вообще – то, я хотел поговорить с вами. И это не имеет отношения к выставке.

– Господи, что у тебя стряслось? – волнение дедушки передается и мне и я чувствую, как на моих ладонях появляется липкий слой пота, – Выкладывай.

– Я…я хочу, – я

– Алистер, – бабушка прерывает мой словесный поток, – Просто скажи нам в чем дело?

– Я собираюсь попросить Кори выйти за меня замуж, – выпаливаю я и на меня тут же накатывает желание засунуть в рот сигарету.

На некоторое время за столом воцаряется молчание. Бабушка с дедушкой переглядываются, будто разговаривая друг с другом без слов.

– Вы против? – не выдерживаю я.

Первой из ступора выходит бабушка.

– Боже, конечно нет! – вскрикивает она, – Мы знали, что, когда – нибудь это случится. В конце концов, ты уже достаточно взрослый, чтобы принимать подобные решения.

– Но ты уверен, что Корита самая? – осторожно спрашивает дедушка.

– Конечно, уверен, – решительно заявляю я.

Кори согласилась приехать в «Добрые сердца» только спустя год после нашего первого свидания. Она говорила, что ее угнетает обстановка подобных мест, а я в свою очередь не очень настаивал на ее визитах. По большому счету бабушка с дедушкой не так уж им много общались с моей девушкой, поэтому вопрос дедушки был мне отчасти понятен. Но в своих чувствах я был уверен безоговорочно.

– Не сердись, – говорит бабушка, – Это ведь очень серьезное решение.

– Вы – моя семья и мне важно знать ваше мнение.

– Алистер, мы вырастили тебя. Для нас с дедушкой ты не просто внук. Ты – наш сын. Мы любим тебя и самое главное для нас, чтобы ты был счастлив.

Дедушка встает и хлопает меня по спине.

– Слушай свое сердце, сынок, – говорит он, – Пойду возьму нож. Бабуля целую неделю ждала свой торт. Тем более у нас есть отличный повод.

Шаркающей походкой дедушка покидает террасу оставляя нас с бабушкой Хлоей наедине.

– Мы слишком сильно наседали на твою мать и посмотри, чем все это закончилось, – печальный взгляд бабушки смотрит вдаль, – Ей требовалось больше свободы, чем мы позволяли. Когда ты остался с нами мы с дедушкой пообещали, что не будем повторять ошибок, которые допустили с Люси. Ты стал нашим вторым шансом. Поступай, как считаешь нужным. Главное будь честен с собой.

После визита к бабушке с дедушкой, я еду в город. Картер присылает мне сообщение, где сообщает, что все готово. Я поручил ему купить напитки и закуски и разослать приглашения нашим друзьям.

Я сворачиваю на «Сентер – авеню», паркуюсь у первой попавшейся цветочной лавки и с гулким биением сердца захожу внутрь.

Глава 5

Теа

В одиннадцать часов вечера, когда наплыв посетителей стихает, Джин посвящает меня в детали работы и уезжает. Я остаюсь наедине с собой в огромной цветочной клумбе и пишу Харпи сообщение, в котором сообщаю, что со мной все в порядке и он может не волноваться. Мне на самом деле понравилась работа. Видеть всех этих мужчин, которые с трепетом выбирали готовые букеты или просили составить композиции, тщательно подбирая каждый цветок, было весьма необычно и приятно. Внезапно я вспоминаю, как в похоронном бюро отца объятые горем люди так же выбирали цветы только совсем по иному поводу и спешу прогнать эти воспоминания. Они совершенно не нужны мне для того, чтобы начать новую жизнь, к которой я стремлюсь.

Дверь лавки неожиданно распахивается, и я вздрагиваю. В помещение входит очередной посетитель, заставляя все неприятные мысли мгновенно испарится из моей головы. Это молодой мужчина. Примерно моего возраста или чуть старше. С волосами цвета жженого сахара и ослепительной улыбкой, которая заставляет затрепыхаться каждый нерв в абсолютно любом женском теле. А учитывая тот факт, что я пусть и не самая искушенная, но все же женщина…в общем, вы поняли к чему я клоню.

Парень осматривает витрины с цветами, а я бесстыдно рассматриваю его. Все – таки мои суждения оказались верны. Этот парень божественно красив и греховно сексуален.

Он передвигается от одной витрины к другой и мои глаза двигаются в том же направлении.

– Привет, – произносит незнакомец в два больших шага преодолевая расстояние от начала магазина до прилавка, – Вы ведь та, кто продает цветы?

Я невольно бросаю взгляд на висящие в зале часы и только сейчас обращаю внимание на то, что вместо цифр у них разные виды цветов.

– Уже несколько часов. Чем могу помочь?

Незнакомец дружелюбно улыбается, и я невольно улыбаюсь в ответ. Парень одет в простую черную футболку, темно – синие джинсы и кожаную курку «Дизель».

– Мне нужен букет. Самый лучший.

– Важное событие?

– Я собираюсь сделать своей девушке предложение.

Ух ты!

Вот бы взглянуть на ту счастливицу, которой достался такой совершенный образец.

– Готовы ввязаться в то из чего будет сложно выпутаться? – иногда то, что я говорю не имеет ничего общего с тем, что происходит в моей голове. Как только вопрос срывается с губ краска моментально заливает мое лицо.

Согласна, у меня есть определенные проблемы с социализацией.

Парень усмехается.

– Думаю попробовать стоит.

– Тогда возьмите розы, – предлагаю я, проглатывая чувство зависти и наклоняюсь, чтобы достать из вазы букет из двадцати пяти розовых роз, перевязанных белой атласной лентой, – Беспроигрышный вариант.

– Точно?

– Абсолютно.

– Поверю на слово.

Парень достает из кармана бумажник и вынимает кредитную карту, но она вылетает из его рук.

– Извини. Просто я немного волнуюсь. Никогда прежде не делал этого.

Я непонимающе смотрю на него.

– Не расплачивался кредиткой?

Он смеется.

– Не собирался сделать кого – то своей женой.

Ах, вот он, о чем!

Жаль, что мы не встретились в другом месте и при других обстоятельствах. Я бы не отказалась узнать его поближе.

– Думаю, волноваться не стоит. Она согласится.

– Ты так считаешь?

Не знаю, что происходит, но мне нравится общаться с этим парнем. От него веет теплотой и уютом, и я совершенно не чувствую опасности.

– Я бы согласилась, – брякаю я, не успев прикусить язык.

– Вот как, – улыбается парень и игриво подмигивает мне, – Рад слышать.

Незнакомец, наконец, расплачивается, забирает букет и направляется к выходу. Он идет спиной вперед, и я не могу заставить себя отвести взгляд.

– Спасибо, – он опускает взгляд на приколотый к моей рубашке бейдж, – Теа.

И он уходит, но то, как он произносит мое имя заставляет меня почувствовать себя лучше.

– Добро пожаловать в новую жизнь, мисс Гилмор.

***

Я открываю глаза и не сразу соображаю, где нахожусь. Через мгновение до меня долетает цветочный запах, и я вспоминаю, что мое тело все еще на работе. Я бросаю взгляд

А еще я понимаю, что жутко проголодалась. Так уж сложилось, что, когда я не сплю, я предпочитаю есть. Спасибо Боже, за ускоренный метаболизм. Хотя мне нравится думать, что безупречная фигура, заслуга моей матери.

Я вспоминаю, что по дороге сюда видела милую круглосуточную кондитерскую и решаю отправиться на разведку. Надеюсь, никому не взбредет в голову тащится за цветами в два часа ночи, но даже если и так им придется немного подождать.

В комнате для персонала, я накидываю куртку, беру свой кошелек, ключи от магазина и выхожу на улицу прямо в объятия ночной прохлады.

Я не ошиблась. Буквально в десяти шагах от цветочной лавки действительно есть кондитерская. И тоже круглосуточная. Очевидно, жители этого города предпочитают не только дневную жизнь и мне это очень нравится. В Рединге вместе с заходом солнца жизнь утрачивала свою привлекательность. Никому бы и в голову не могло прийти в полночь отправиться за пончиками или какао. Хотя, как оказалось опасность может поджидать тебя не только во мраке. Демоны спокойно разгуливают по свету и имеют вполне человеческий облик.

Довольно, Теа!

Выбросив из головы мрачные размышления, я спешу за кофе. Уже через пятнадцать минут я возвращаюсь назад с отличным уловом. В руках у меня банановый латте и огромный эклер с соленой карамелью. И кажется на этом подарки судьбы заканчиваются, потому что на земле, подпирая спиной дверь в цветочную лавку, сидит непонятно откуда взявшийся мужчина. Его голова опущена, как – будто он спит.

Я застываю как вкопанная, не понимая, что мне нужно делать, но мне все – таки хватает смелости подойти ближе и тогда я вижу, что это не совсем незнакомец. Это парень, который несколько часов назад покупал у меня букет, чтобы сделать предложение своей девушке.

Кстати, теперь розы уютно устроились в, стоящем неподалеку, мусорном контейнере.

От парня так сильно несет спиртным словно его искупали в бочке с ликером.

И на нем нет футболки.

Я присаживаюсь рядом и трясу его за плечо.

– Эй, – шепчу я, – Ты меня слышишь?

К моему разочарованию парень никак не реагирует. На улице дико холодно, а он сидит на земле практически голый. Но, что не говори, а тело у него, что надо. Таких обычно показывают в рекламе мужского нижнего белья. На левой стороне груди у него набито изображение лисы, и я невольно засматриваюсь им.

Судя по всему, потенциальная невеста ему отказала. В противном случае я совершенно ничего не знаю о том, как празднуют помолвку.

– Вставай, приятель, – я предпринимаю еще одну попытку, но опять безуспешно. Парень словно впал в алкогольную кому. На всякий случай я прикладываю к его шее два пальца и проверяю пульс.

Я поднимаюсь на ноги и упираю руки в бока.

– Ну и, что мне с тобой делать?

Парень издает неразборчивые звуки, похожие на мычание и валится на землю.

– Супер, – бурчу я. Вариантов у меня немного. Либо я оставляю эту пьяную задницу мерзнуть на улице, либо придется затащить его внутрь. Можно, конечно просто вызвать полицию, но мне совершенно не хочется, чтобы на эти сильные крепкие руки надели наручники.

Я снова присаживаюсь, приподнимаю парня за плечи и прислоняю к стене. Распахиваю дверь магазина, хватаю незнакомца за подмышки и пытаюсь затащить в магазин.

Он недовольно бормочет.

– Извини,Ковбой, но мне будет очень грустно если ты умрешь от холода, – говорю я, продолжая тащить его внутрь. Силы начинают покидать меня и каждое новое движение дается в десятки раз труднее чем предыдущее. Я не замечаю стоящий рядом стул, запинаюсь об него и валюсь назад, а мой новый знакомый со всей дури налетает затылком на цветочную вазу с кустовыми розами. Сначала я цепенею, а затем… начинаю хохотать. Жаль Харпи нет рядом, он бы по достоинству оценил мои ночные приключения. В следующий раз, когда он назовет меня скучной мне будет чем ему ответить.

– Надеюсь, завтра ты не вспомнишь об этом.

Мне все – таки удается затащить парня в комнату для отдыха. Я обессиленно падаю на диван и смотрю на развалившееся на полу тело. Идеальное отлично слаженное тело.

Нужно сделать так, чтобы он убрался отсюда раньше, чем здесь появится Джин, иначе мне придется искать новую работу

Я кладу ему под голову подушку и укрываю одеялом. Выключаю свет и прикрыв за собой дверь возвращаюсь к своему первоначальному плану. Есть я уже не хочу, а вот банановый латте сейчас будет очень кстати. Оказывается, продавать цветы иногда бывает очень захватывающе.

Глава 6

Алистер

Первое, что я вижу, когда открываю глаза – это цветы. Бесчисленное количество пестрых цветов, которыми усеяно все помещение.

Мать вашу, я что умер?

Это мои похороны?

В затылке болезненно пульсирует, а воспоминания яркими вспышками взрываются в моем затуманенном разуме, напоминая о вчерашнем ужасном вечере.

Поверить не могу, что Кори сказала «нет». Более униженным и оскорбленным я не чувствовал себя никогда. Она растоптала меня. Все те три года, что мы провели вместе оказались для нее просто веселым времяпрепровождением и Кори с самого начала не планировала ничего серьезного.

Так, что да. Это похороны. Похороны моего растоптанного мужского эго и разбитого сердца, осколки которого остались на полу в гостиной моего дома.

Вот я придурок!

Но еще большим идиотом я себя чувствую, проснувшись с глубоким похмельем на диване в цветочной лавке. Не знаю, как так получилось, но ноги сами привели меня в это место.

Я осторожно поднимаю свое тело, одеяло соскальзывает вниз, и я понимаю, что на мне нет футболки. Но штаны и боксеры на месте, что не может не радовать.

– Скажу сразу деньги мы не возвращаем, – произносит женский голос, и я поворачиваю голову на источник шума. Кажется, делаю я это слишком резко, потому что к горлу моментально подкатывает тошнота, но я старательно проглатываю противный сгусток унижения и боли.

В кресле напротив сидит девушка, которая вчера продала мне тот идиотский букет. Кажется, вчера я даже помнил ее имя.

– Что?

– Ну…если ты хотел вернуть букет…

– Плевать я хотел на этот чертов букет, – перебиваю я, стараясь не обращать внимания на пульсирующую

– Неужели тебя отвергли,Ковбой? – язвительно спрашивает девушка.

Похоже, в этой комнате ни я один далек от совершенства.

– Между прочимтыбыла уверена, что она согласится, – бурчу я, вспоминая наш обмен любезностями вчера вечером.

– Иногда я несу всякие глупости, – произносит девушка, – Советую в следующий раз быть избирательнее.

Следующий раз?!

Господи помилуй!

После вчерашнего вечера я дам обет безбрачия и больше никогда в жизни не переступлю эту черту.

У меня никогда не было нормальной семьи. Моя мама забеременела от какого – то долбанного куска дерьма, от которого я унаследовал лишь крошечную родинку под правым глазом. Он бросил ее едва узнав о беременности и с тех пор не давал о себе знать.

Мама привезла меня в дом своих родителей – Хлои и Александра Линмор. Они владели небольшой пекарней, которая обеспечивала хлебом весь город. Каждый четверг они бесплатно развозили хлеб в единственный в городе приют и католическую церковь.

Бабушка с дедушкой были очень религиозны и тот факт, что их дочь забеременела от никчемного авантюриста оказался для них грехом смертельным и непростительным. Но отказаться от незаконно рожденного внука было еще страшнее, поэтому они смиренно приняли нового члена своей семьи, как Божье благословение. Выделили маме и мне комнату, перекрасили стены в нежно-голубой цвет и купили колыбель.

Мне едва исполнилось пять лет, когда моя мать исчезла. Бабушка вспоминала, что в тот день шел жуткий ливень, а я заходился душераздирающим плачем, будто предчувствуя, что вижу маму в последний раз.

После исчезновения мамы бабушка и дедушка стали моими родителями и оформили официальную опеку. Когда я встретил Кори то решил, что именно с ней смогу воплотить свои мечты о настоящей семье, но как оказалось наши желания кардинально отличались друг от друга.

Я осторожно сажусь, одеяло падает вниз, и я понимаю, что на мне нет футболки.

– А где моя футболка?

Девушка передергивает плечами.

– Понятия не имею. Когда я тебя нашла ты был без нее.

– Обычно я так не делаю, – я бросаю на нее виноватый взгляд, нервно сжимая шею.

– Да, ладно. Можешь не извиняться, – отмахивается девушка, – Мне было очень даже весело.

Я провожу рукой по волосам и дергаюсь, чувствуя под ладонью шишку, которая, кстати говоря, болит.

– Что за хрень?

Моя спасительница поднимается с кресла, подходит к кулеру и наполняет водой высокий стакан.

– Ох, извини, – с сочувствием произносит она, протягивая мне стакан, – Знаешь, для такой девушки, как я ты довольно крупный. Притащить тебя сюда без происшествий оказалось невозможно.

Кивнув, я залпом осушаю стакан. Мой телефон оживает в кармане джинсов. Я достаю его и не могу сдержать стона. Звонит бабушка Хлоя. Очевидно, хочет узнать подробности вчерашнего вечера и уточнить, когда я вышлю им с дедушкой приглашение на свадьбу даже не догадываясь, что их внук стал объектом позора.

Вместо того, чтобы ответить я сбрасываю вызов и смотрю на свою спасительницу.

– Можно попросить тебя вызвать такси? Я не совсем ясно соображаю, – сейчас всего шесть утра и мне требуется еще несколько часов полноценного сна.

– Без проблем. Моя смена скоро заканчивается, поэтому мне тоже пора собираться.

– Кстати, а как тебя зовут?

Девушка указывает пальцем на свой бейджик.

– Теа, – произношу я, смакуя каждую букву ее имени на своем языке, – Приятно познакомиться, Теа.

– А как твое имя?

– Алистер Линмор, – представляюсь я, протягивая Тее руку, – Но можешь звать меня просто Лис.

Когда Теа вкладывает свою изящную ручку в мою большую ладонь меня словно пронзает разряд молнии. Похоже, я все еще пьян.

– Значит ты Лис? А я всю ночь гадала, что значит твоя татуировка.

– Моя мама любила красить волосы в рыжий цвет. Она напоминала мне лису. С тонкими чертами лица и изящной фигурой, – по крайней мере, такой она жила в моих воспоминаниях и на тех немногих фотографиях, что остались после ее ухода.

– Такая красивая, – завороженно шепчет Теа, не сводя глаз с татуировки, – Почему ты сказал «любила»? В прошедшем времени?

– Спасибо, что спасла меня, – произношу я не желая развивать тему.

Теа смущенно улыбается и легкий румянец окрашивает ее щеки.

– Не расстраивайся,Ковбой, – говорит Теа, – Жизнь лучше знает, что нам действительно нужно. Видимо той девчонке не место в этом списке.

Надеюсь, на этот разЖизньне ошиблась.

Глава 7

Теа

Джин Уоторс появляется в цветочной лавке через два часа после ухода Алистера. Хвала Всевышнему она не застала его здесь иначе мне бы уже пришлось искать новую работу.

– Как прошла ночь? – спрашивает моя начальница, пока я переодеваюсь в свою повседневную одежду.

Я некоторое время раздумываю прежде чем ответить.

– Вполне неплохо.

– Удалось вздремнуть?

– Немного. Но для меня это не проблема. Ночью я особенно активная.

– Ты – настоящая находка, Теа. Впервые в жизни встречаю сотрудника, который с таким энтузиазмом относится к ночным сменам.

Улыбнувшись, я убираю униформу в шкаф. Джин встает за прилавок, чтобы пересчитать выручку.

– Увидимся через два дня, – произношу я, и выхожу за дверь цветочной лавки. Эта работа действительно в тысячу раз лучше, чем та, что была у меня в Рединге. Здесь меня окружает запах лилий, роз и тюльпанов, а там меня все время преследовал запах дезинфицирующего средства.

Оказавшись на улице, я понимаю, что у меня впереди еще целый день. Сначала я думаю отправиться домой, прикончить остатки пирога и посмотреть телевизор, но потом решаю потратить время на что – то более интересное. Прежде чем переехать в Нью – Хоуп я посмотрела в интернете и отметила места, которые я бы хотела посетить, поэтому прямо сейчас я забираюсь в свою машину и забиваю в навигатор нужный адрес. Пирог и телевизор отходят на второй план, так же, как и мысли о парне, который провел ночь в цветочной лавке.

***

Целый день я бродила по Заповеднику диких цветов «Боуменс – Хилл», рассматривая цветы и растения. Я насладилась огромным рожком шоколадного мороженного и выпила стакан холодного молочного коктейля, успела постоять в небольшой пробке, а ближе к четырем часам вечера поняла, что хочу спать.

Поднимаясь на свой этаж, в квартиру «17А», я с огорчением отмечаю, что Бостон уехала, а мне бы хотелось провести еще один вечер в ее компании. Уверена, эта девушка сможет стать мне хорошим другом.

– Так ты переспала с этим парнем? – спрашивает Харпи, когда вечером мы созваниваемся по видеосвязи. Кусок

– Ты спятил? – я тянусь к стакану с водой, – Конечно, нет.

Я ужинаю в гостиной остатками пирога, который приносила Бостон, а Харпи в это время заполняет какие – то документы в ресторане своего отца.

– Фу, ты такая ханжа, Тэй – Тэй. Ты же сказала, что он горяч.

– Я сказала, что он довольно привлекателен. Я не говорила, что он горяч.

Хотя «горяч» было бы куда более точным определением.

Харпи закатывает глаза и даже через экран смартфона я ощущаю его негодование.

– Сути дела это не меняет.

– Его отвергла девушка, которой он сделал предложение. Не думаю, что ему был нужен секс со мной.

– Не соглашусь с тобой, Тэй – тэй.

Я соскребаю с тарелки остатки пирога.

– В любом случае, я его больше никогда не увижу, так что давай закроем эту тему, – говорю я, не желая больше обсуждать мою несостоявшуюся связь с Алистером, – Когда ты приедешь?

– Думаю, к твоему первому учебному дню. Попросишь нашу соседку сделать еще один пирог?

Я смеюсь.

– Все, я иду спать. Позвоню тебе завтра.

– Позвони. Люблю тебя, сестренка.

Харпи отключается, а я еще некоторое время продолжаю сидеть в гостиной вслушиваясь в тишину. Занятия в колледже начинаются уже через две недели и от одной мысли об этом все мои внутренности скручиваются в тугой узел. Я ненавижу перемены и все, что за ними следует, но переезд сюда был моей единственной возможностью начать все сначала. Здесь никому, кроме Харпи неизвестно кто мой отец, а значит я буду избавлена от перешептываний и косых взглядов, брошенных в мою сторону.

Дочь убийцы.

Вот кем я была в Рединге.

Но больше быть ей я не хочу.

Я захожу в свою комнату, переодеваюсь в пижаму и забираюсь в кровать. Я не призналась Харпи, но Алистер весь день не выходил у меня из головы. Я представляла его, стоящем на одном колене с кольцом в руках и не понимала, как можно было ему отказать. Разумеется, я совсем не знала этого парня, но он не показался мне непорядочным. Напротив, он был тем в чьей компании я чувствовала себя в безопасности.

Я тянусь к прикроватной тумбочке и выключаю ночник. Комната погружается во мрак, я закрываю глаза и постепенно проваливаюсь в сон.

Рвущий душу плачь разносится по всему лесу, и я останавливаюсь, как вкопанная. Пот, вперемешку со слезами стекает по моему лицу пока я бреду к заброшенному домику, где меня должен ждать Дарен. Он обещал прийти туда, как только все начнется, и я сразу же позвонила ему. Мой живот пронзает боль, и я падаю на колени. Сухие ветки царапают кожу и тоненькие струйки крови стекают по моим ногам. Я с трудом поднимаюсь и продолжаю идти. Сумерки сгущаются, и я почти не вижу дороги. Мне холодно и больно.

– Скоро все закончится, – шепчу я, всматриваясь в непроглядную темноту. Еще одна вспышка боли и я снова оказываюсь на земле.

– Дарен! – зову я, надеясь, что он услышит, – Дарен, я здесь!

Я лежу на спине. До меня доносится звук шагов. Тяжелые ботинки ступают по сухим ветвям, и я улавливаю в этом звуке надежду. Дарен пришел, чтобы помочь мне.

Чтобы помочь нам.

Но через мгновение шаги стихают и вместо Дарена передо мной возникает лицо моего отца. В его руке блестит лезвие скальпеля.

– Я достану его, – произносит он и меня колотит от ужаса. С мерзкой ухмылкой отец нависает надо мной и…

– НЕТ! – кричу я, – НЕТ! НЕ НАДО!

Я распахиваю глаза от собственного крика и сажусь на кровати. Боже, неужели опять? Кошмары уже давно перестали преследовать меня, а сейчас как – будто начался новый сезон. Первый раз я начала видеть эти ужасные сны после ареста отца и с каждой ночью они становились все более и более реальными. Сначала я словно наблюдала за происходящим со стороны, но постепенно становилась главной героиней.

Спустя месяцы психотерапии и препаратов мне стало лучше, а со временем кошмары и вовсе прекратились. По крайней мере до этого момента я именно так и считала.

С бешено колотящимся сердцем я выскальзываю из постели и бреду в ванную. Там я нахожу свою косметичку, в которую Харпи положил мои таблетки. На всякий случай. Уверена, этот случай наступил раньше, чем мой друг планировал.

Я проглатывай две таблетки и запиваю стаканом холодной воды. Таращусь на свое безумное отражение в зеркале, сжимая пальцами края раковины и жду пока дыхание придет в норму.

– Да уж, мисс Гилмор. Вам определенно есть над чем поработать.

***

Вопреки моим ожиданиям, Харпи приехал через неделю. Дела в ресторане разрешились намного быстрее, поэтому мой друг смог приехать раньше. Всю неделю мы исследовали город и его окрестности, лакомились разной вкусной едой и смотрели телевизионные шоу. Кошмары больше не повторялись, и я решила не рассказывать Харпи о предыдущем. Лишние переживания другу ни к чему, к тому же это была лишь разовая акция.

Кстати, о переживаниях.

Сегодня начинаются занятия в колледже и как выясняется я совершенно к этому не готова.

Я стою в ванной, как и две недели назад сжимая пальцами края раковины. И еще меня немного тошнит.

Не знаю, когда именно это произошло, но в один из дней я решила, что быть может и не хочу становится разносчиком газет. Это был мой запасной план на случай если я лишусь работы уборщицы. Я проснулась ранним утром, посмотрела в окно своей спальни и внутри меня что – то перевернулось. Я была не готова пожертвовать своей жизнью ради желания местных жителей вовремя получать свежую почту. Меня и так слишком часто приносили в жертву.

Я собралась с мыслями и отправила документы только в два колледжа. Колледж небольшого городка Нью – Хоуп, расположенного на другом конце страны, прислал мне письмо с информацией о зачислении уже на третий день. В этот же день мы с Харпи принялись собирать чемоданы. Друг не допускал даже мысли, что я могу поехать одна.

И вот теперь я нахожусь в шаге от того, чтобы собрать чемодан и вернуться назад.

– Катись к черту, папа, – бубню я и с силой провожу расческой по волосам.

Не знаю сколько времени я провожу в ванной, но, когда Харпи начинает нетерпеливо тарабанить в дверь, понимаю, что пора выбираться.

– Тэй – тэй, если ты сейчас же не выйдешь мне придется вынести дверь, а учитывая сколько стоит аренда

– Знаешь, иногда людям нужно уединение, – говорю я, открывая дверь, – Ты мог бы быть терпеливее.

– Мог бы, – соглашается Харпи, следуя за мной на кухню, – Но это был бы уже ни я. А теперь ешь свой завтрак, и я отвезу тебя на занятия.

– У меня есть машина, – напоминаю я.

– Боюсь ты решишь сбежать, как только сядешь за руль. К тому же у меня сегодня свободный день.

Решив не спорить с другом, я сажусь за стол. Передо мной стоит тарелка с яичницей и чашка кофе.

Харпи садится, напротив.

– Кстати, звонила мама. Сказала, что с вашим домом все в порядке.

– Мне плевать, – бурчу я, ковыряя яичницу вилкой. Раз в неделю миссис Гилмор ходит в дом моего отца. Я много раз настаивала, чтобы она перестала это делать, но женщина не поддается.

– Я сказал ей тоже самое, – смеется Харпи, – Если пообещаешь мне быть хорошей девочкой вечером я отведу тебя в пиццерию.

Я откладываю вилку в сторону и смотрю на друга.

– Харпи, я уже не уверена, что приняла правильное решение, – признаюсь я, мечтая оказаться где угодно, но только не здесь. Однажды мы с отцом ходили на выставку в художественную галерею. Тогда мне жутко не понравилось находиться там, потому что я была подростком и меня мало интересовала живопись.

Прямо сейчас я была бы не прочь вновь побывать там.

Харпи тянется через стол и накрывает мою руку своей широкой ладонью.

– Прекрати, Тэй – тэй. Все будет хорошо. Ты справишься. Все, что было в Рединге не имеет значения. Здесь все будет иначе.

После ареста отца я стала кем – то вроде изгоя. Люди сочувственно улыбались мне, а за спиной называли «отродием Дьявола». Все ребята, с которыми я дружила в школе в один миг забыли о моем существовании, потому что их родители не хотели, чтобы у них была подруга отец, которой насиловал и убивал невинных женщин.

В какой – то степени я их понимала, но мне было тяжело смириться и принять свое новое положение. Все кроме Харпи отвернулись от меня.

А здесь?

Здесь никто не знал кто мой отец и я должна была воспользоваться этим сполна.

– Знаешь, ты слишком много думаешь, – заключает Харпи. Он наливает молоко в свой кофе. Черный и слишком сладкий.

– Это плохо?

– В твоем случае, да.

Через полчаса Харпи высаживает меня возле кампуса, желает удачи и уносится на своей черной «хонде» на съемку рекламы мужского шампуня.

В отличие от меня Харпи решил не подавать документы в колледж. К тому времени, как мы окончили школу друг крепко, утвердился в модельном бизнесе. С его лицом и телосложением греческого бога это оказалось не так уж и трудно. Сейчас у друга есть контракт с небольшим, но перспективным модельным агентством, поэтому скучные лекции последнее, что его интересует.

Я делаю несколько глубоких вдохов, прежде чем заставить свои ноги двигаться. Сегодня будет трудный день, но как любит говорить миссис Гилмор, самое сложное начать.

Я обвожу глазами территорию кампуса и несмотря на волнение, меня одолевает восторг. Повсюду растут абрикосовые деревья, дорожки выложены брусчаткой, а в воздухе витает запах надежды.

И я жадно вдыхаю его словно это все, что мне осталось.

Глава 8

Теа

Первая лекция проходит довольно неплохо. Я старательно записываю все, что говорит профессор и даже не замечаю, как занятие подходит к концу.

Я заглядываю в свое расписание. Следующая лекция – испанский язык, и чтобы на нее попасть мне нужно отправиться в другой корпус, который находится на противоположном конце кампуса.

К счастью, весь путь я преодолеваю без происшествий.

Я заворачиваю за угол и резко останавливаюсь.

– Извини меня, ладно? Я не знала, что это так важно для тебя. И вообще, ты мог меня предупредить.

– Предупредить о том, что собираюсь сделать тебе предложение?! – слышу я и мое сердце замирает, – Ты выставила меня идиотом!

Черт возьми!

В нескольких метрах от меня разворачивается драма, частью, которой я поневоле стала в субботу вечером.

Я вижу Алистера и его девушку. Он стоит, прислонившись к стене и сжимает в руках лямку рюкзака, а его девушка расположилась, напротив. Я не вижу ее лица, но вот фигура у нее отпад. Длинные стройные ноги, упакованные в белые шортики, бронзовый загар и струящиеся золотистые волосы. Держу пари она мечтает стать моделью и сниматься для глянцевых обложек, а не стоять у плиты, ожидая, когда Алистер вернется с работы.

Даже не знаю могу ли винить ее в том, что она ему отказала.

– Замужество никогда не было моей целью. Я хочу сделать карьеру.

Бинго!

Трудно поверить, что Алистер этого не понял, раз уж даже мне стало это очевидно.

– Три года, Кори, – парень сокрушенно качает головой, – Неужели для тебя это ничего не значит?

– Я не собираюсь выходить замуж за парня из колледжа.

Ауч!

Даже мне стало больно от этих слов. Я бы с удовольствием врезала этой самовлюбленной сучке не будь у меня плана, как можно дольше держаться в тени.

– Я надрался до потери сознания. Вырубился у дверей цветочной лавки. Если бы не…

И тут Алистер поднимает голову и встречается со мной взглядом. Мое сердце начинает отбивать неровный ритм, а воздух словно покидает легкие.

Ну как же так?

Я планировала не высовываться, быть неприметной и сливаться с толпой, но в первый же день оказалась втянута в драму.

Уверена, Харпи будет в восторге.

Что же касается меня?

Я В ГРЕБАННОМ УЖАСЕ!!!

Алистер – Лис смотрит на меня, как на привидение, а я мечтаю провалиться сквозь землю. Когда он уходил из цветочной лавки две недели назад я даже не подумала о том, что еще когда – нибудь увижу его.

А теперь выясняется, что я буду учиться с ним в одном колледже. Все – таки у моей жизни весьма странное представление нормальности.

Прежде чем успевает произойти что – то еще, я резко разворачиваюсь и уношусь прочь, но взгляд его синих глаз не перестает прожигать мне спину даже когда я влетаю в аудиторию испанского языка.

Я плюхаюсь на свободный стул и даже не замечаю кто сидит рядом.

– Привет, подружка, – Бостон наклоняется ко мне и нос щекочет приторно – сладкий запах ее ванильных духов, – Итак, ты преступница и за тобой гонятся копы?

– Что?

– Ну…ты так влетела сюда, словно у полиции есть ордер на твой арест.

– Просто

Бостон смотрит на меня не верящим взглядом, но отступает.

– Хорошо провела время с семьей?

– Да, отлично. У отца практически не звонил рабочий телефон, а мама хотя бы на две недели перестала волноваться о свадьбах других людей, так что этот отдых заслуженно получил звание «идеальный».

– Супер.

Бостон роется в своей сумке.

– Черт. У тебя не будет запасной ручки? Моя куда – то подевалась.

– Конечно, – я протягиваю девушке ручку, а мой телефон в это время начинает вибрировать.

Это сообщение от Харпи.

Харпи: «Радар сработал. У тебя все в порядке.»

Друг утверждает, что у него настроен на меня радар. Каждый раз, когда со мной что – то происходит он каким – то образом чувствует это.

Я: «Алистер тоже здесь учится. Я встретила его в коридоре»

Я отправляю сообщение и пытаюсь сосредоточиться на словах профессора.

Харпи: «Кто такой Алистер?»

Только что я окончательно убедилась в том, что друг меня не слушает. В следующий раз я буду просто рассказывать ему историю про жареную рыбу, потому что он все – равно не вспомнит, что я говорила.

Я: «Это парень, который провел ночь в цветочной лавке, тупица»

Харпи: «Да ладно?! Он учится в твоем колледже?! Подруга, заявляю официально – это судьба!!!»

Я: «Хватит нести чушь! Кстати, его девушка тоже здесь учится»

Харпи: «Она его отшила. Сомневаюсь, что она все еще его девушка»

Я убираю телефон в сумку и обращаю внимание на сидящих слева от меня девиц. Точнее меня привлекает их разговор. А если быть еще точнее, меня привлекает одно конкретное имя. Девушки с воодушевлением обсуждают субботний провал Алистера, а еще критикуют идиотку, которая посмела ему отказать. Я выяснила, что ее зовут Кори и они встречаются с первого курса, так что вопрос их замужества был всего лишь вопросом времени. Видимо, не для Кори.

Девушки ловят меня за подслушиванием, и я отворачиваюсь.

– Идиотки, – бурчит Бостон, очевидно услышавшая разговор наших одногруппниц, – Как – будто провал Алистера единственное, что можно обсудить в первый день учебы.

– О чем ты? – спрашиваю я, пытаясь казаться максимально равнодушной.

– О, ты еще не слышала?

Я отрицательно качаю головой.

Бостон наклоняется ко мне.

– В субботу Лис сделал предложение Кори, а эта стерва отказала ему.

Стерва. Точно.

– Кто такой Лис?

– Он учится на одном курсе с моим братом. Говорят, после того, как Кори отказала ему у парня случилась душевная травма. Но есть и другая новость. Как только стервятницы узнали, что Алистер Линмор официально свободен его телефон не умолкает ни на секунду. Желающих избавить его от душевных страданий хоть отбавляй. Проклятие местного плейбоя штука жестокая.

Я не большая поклонница женской дружбы, потому что не по наслышке знаю, что значит, когда от тебя отворачиваются друзья, но интуиция подсказывает мне, что теперь Бостон намертво вцепиться в меня своими ноготками с ярко – красным маникюром.

***

Интуиция меня не обманула. Профессор объявляет о завершении лекции, я поднимаюсь со своего места и складываю вещи в сумку, а Бостон уже стоит рядом со мной и нетерпеливо притоптывает ногой.

– Не хочешь перекусить? – спрашивает она, – После этой лекции мне не помешает немного быстрых углеводов.

Я пожимаю плечами.

– Давай.

Мы выходим из аудитории, Бостон берет меня под руку и ведет в сторону кафетерия. Мне хочется спросить откуда она так хорошо знает территорию кампуса, ведь девушка, как и я первокурсница, но я не делаю этого.

В кафетерии уютно и вкусно пахнет свежей выпечкой.

– Пойдем, – Бостон тянет меня за руку, – Я голодная, а значит плохо соображаю.

Я послушно следую за Бостон в конец очереди. Странно, но мне комфортно рядом с этой девушкой. Возможно, мы действительно сможем стать подругами.

– У тебя классный маникюр, – говорит Бостон, когда мы занимаем один из трех свободных столиков, – Серьезно. Мечта всей моей жизни.

Я моргаю.

– Ты серьезно?

– Я все время грызу ногти. Идиотская привычка, но ничего не могу с собой поделать. Моя мама в ужасе.

– Могу представить, – я не могу сдержать улыбки. Эта девушка настоящая находка. Живая, с горящим взглядом и сгрызенными под ноль ногтями.

В это мгновение двери распахиваются и в кофейню в компании парней заходит Алистер Линмор. Той же уверенной походкой, которой он заходил в субботу в цветочную лавку. Хвала небесам, он меня не замечает, а вот я не могу оторвать от него взгляда.

– Ну вот, – вздыхает Бостон, – Проклятие местного плейбоя подействовало и на тебя. Хотя, конечно, сложно не признать, что этот парень способен свести с ума кого угодно. Талантлив, красив, горяч. Губительная смесь для женского сердца, только если твое имя не Бостон.

Из всех перечисленных качеств Алистера меня привлекает одно конкретное.

– Ты сказала «талантлив»?

– Он пишет картины. Такие, что захватывает дух. В прошлом году у него была выставка в местной художественной галерее. Все картины были проданы меньше, чем за час. Кстати, одну из них купил мой отец.

– У тебя дома есть картина, которую написал Алистер?

Бостон не сдерживает смеха.

– В гостиной. Мой папа вроде, как фанат его творчества, – произносит девушка и вгрызается зубами в кусок пиццы, – Говорят через несколько месяцев у Алистера будет еще одна выставка. Думаю, тебе стоит сходить и увидеть то, что он делает.

– Я подумаю.

– У него не очень легкая судьба, – продолжает Бостон, – Отца у парня никогда не было, а мать убили, когда ему было пять, – от слов девушки у меня по позвоночнику пробегает ледяная волна, – Алистера воспитали бабушка и дедушка. Сейчас они живут в доме престарелых недалеко отсюда и Алистер часто навещает их. Они очень гордятся своим внуком.

И у них есть для этого все причины.

Я снова смотрю на Алистера и безрассудная часть меня желает, чтобы он заметил меня. Интересно, как ему удается выглядеть таким невозмутимым? Уверена, внутри него бушует буря, но он искусно умеет притворяться. Хотя если подумать, я бы тоже не хотела быть объектом обсуждений всего колледжа.

Притворяться всегда проще.

Я тоже притворяюсь.

Притворяюсь, что это не я дочь серийного убийцы и, что это не мой отец ожидает смертной казни. Это просто девушка, которую я знала раньше и, которая осталась под гнетом чувства вина за то, чего она не совершала.

Обеденный перерыв подходит к концу, и студенты начинают покидать кафетерий. Друзья Алистера спешат к выходу, и он идет следом. Когда Алистер проходит мимо меня пронизывает запах мандарина и корицы, с едва уловимой ноткой можжевельника.

Я по – прежнему остаюсь незамеченной, но

***

День подходит к концу, и я чувствую себя измотанной до предела. Мне хочется завалится в постель и не открывать глаза до завтрашнего утра, но уверена Харпи не позволит мне это сделать.

Мы с Бостон выходим на улицу, а друг уже ждет меня. Харпи в низменно расслабленной манере стоит, прислонившись к своей «хонде» с таким видом словно его все еще снимают камеры.

– Боже, – Бостон восторженно присвистывает, – Где ты отхватила этого Прометея? Подруга, кажется я запала на твоего парня.

– Харпи не мой парень. Он почти мой брат.

– Что значит «почти»?

– Мы лучшие друзья с детства. А сейчас еще и живем вместе.

– Теперь я сомневаюсь, что ты нормальная. Ты живешь в одной квартире с Греческим Богом и ни разу не переспала с ним?

– Даже в своих мыслях, – подтверждаю я.

– Завтра запишу тебя к психотерапевту.

Как бы я ни старалась сдержать улыбку, у меня ничего не выходит.

– Мне пора. Мой Прометей жутко бесится, когда я задерживаюсь.

– Постой, – Бостон хватает меня за руку, останавливая – Не хочешь прогуляться завтра вечером?

Я не планировала заводить друзей так быстро, но Бостон разрушила все выстроенные мной стереотипы.

– Завтра вечером я не работаю, так что полностью в твоем распоряжении.

– Отлично. Можешь взять с собой Прометея.

Бостон посылает мне воздушный поцелуй и уносится туда где припаркован ее автомобиль. Темно – синий «Лексус».

Я пересекаю парковку и подхожу к Харпи.

– Поздравляю, дружище. Теперь ты – Прометей.

Друг усмехается, распахивая для меня пассажирскую дверь.

– Лучшее из моих имен.

Закатив глаза, я забираюсь в автомобиль и мне в нос ударяет резкий запах одеколона «Атлантика».

– Ну, как прошел первый день?

Я пристегиваюсь.

– Знаешь, очень даже не плохо.

– Рад слышать, – Харпи выезжает с территории кампуса и вклинивается в поток машин, – А, что насчет того парня? Вы поговорили?

– Нет. Я сбежала прежде чем он успел что-либо предпринять.

Харпи фыркает, натягивая на глаза солнцезащитные очки.

– Очень даже в твоем стиле.

Я решаю оставить это высказывание без комментариев, а вместо этого говорю.

– Кажется, у меня есть все шансы подружиться с Бостон.

– Не отказывайся от дружбы, Тэй – тэй, – серьезно произносит Харпи, – Не все такие придурки, как в нашем Рединге. Помнишь, как мы договаривались? Ты пробуешь и если тебе что – то не нравится посылаешь все к черту.

Это правило мы с Харпи придумали, когда я решила переехать. Друг заставил меня пообещать, что я будупробовать.

И именно этим я и занимаюсь.

Пробую собрать себя воедино, не упуская не единого фрагмента.

Глава 9

Алистер

– Алистер, выметайся! – орет Картер, – Мне нужно в душ!

Я стою под обжигающими струями воды, отчаянно пытаясь смыть из памяти субботний вечер. Очевидно, мое самолюбие пострадало намного сильнее чем я предполагал.

– Хватит страдать, твою мать! – голос Картера снова доносится из – за двери, – Кори просто эгоистичная сука. Ты заслуживаешь большего.

Возможно, мой друг прав, но мне тяжело признавать, что я просчитался.

– Тебе нужно развеется, – заключает Картер, а я пытаюсь вспомнить момент, когда назначил его своим личным психотерапевтом, – Как насчет «Аурелио»? У них отменная пицца и хорошенькие официантки.

– Я больше ни на дюйм не приближусь к тем, у кого есть вагина, – отзываюсь я, с усердием намыливая голову.

– Да, брось! – хохочет Картер, – Мы оба знаем, что это не так.

Конечно, это не так, но торопиться я не хочу. Кори напрочь отбила у меня желание доверять женщинам.

Три года назад Кори стала смыслом моей жизни. Моим источником вдохновения, который ловко ухватил меня за яйца. А теперь я не представляю, как двигаться дальше.

Внезапно, я вспоминаю девушку из цветочной лавки. Тею. Сегодня, когда я встретил ее в коридоре колледжа я мягко говоря обалдел. Я не рассчитывал на то, что мы увидимся снова тем более так скоро. Уверен, она слышала, как мы с Кори выясняли отношения и возможно теперь считает меня полным неудачником.

Теа правда очень красива. Я заметил это еще в то утро, когда очнулся после алкогольной комы у нее на работе. Сегодня я видел ее в кафетерии колледжа, но не решился даже взглянуть в ее сторону. Я просто не представлял, что нужно сделать. Подойти, сказать «привет», или просто кивнуть головой. Любое из этих действий выглядело в моем воображении как – то глупо и нелепо.

Наконец, я заканчиваю с водными процедурами и выхожу. Картер сидит на полу напротив двери с полотенцем, обернутым вокруг шеи. Вообще – то, у засранца в комнате есть отдельная ванная, но несколько недель назад там полетел нагреватель и теперь мне приходится терпеть присутствие Картера не только в моей жизни, но и делить с ним ванную.

– Извращенец, – я пинаю его по ноге, – Пойдем в «Аурелио». Пицца мне не помешает.

– Супер, – Картер проходит мимо меня и скрывается в ванной. Я направляюсь в свою комнату, чтобы одеться и снова вспоминаю Тею. Точнее ее пронзительный взгляд. Она словно смотрела сквозь меня и на один короткий миг мне даже стало не по себе. Как – будто она могла видеть намного больше чем другие и знать обо мне самое сокровенное.

Впервые я рассказал совершенно постороннему человеку о маме. Раскрыл смысл своей татуировки, хотя прежде никогда этого не делал.

Я натягиваю джинсы и толстовку, беру ключи от машины, кошелек и пачку сигарет. Прохожу мимо ванной и хлопаю ладонью по двери.

– Буду ждать тебя в машине, принцесса!

– Пошел ты, – рявкает друг и мое настроение моментально становится лучше.

***

Пиццерия «Аурелио» одно из самых популярных мест среди студентов. Здесь действительно подают отменную пиццу и отличное пиво. А еще здесь приветливые официантки. Не назойливые девицы, пытающиеся подсунуть тебе свой номер телефона, а дружелюбные, располагающие к себе девушки.

Мы с Картером садимся за столик и нам приносят меню.

– Красавица, принеси нам два пива, – просит Картер в своей самой соблазнительной манере. Официантка расплывается в улыбке и убегает в сторону барной стойки.

Я бегло просматриваю меню и только сейчас понимаю насколько сильно проголодался. После моего эпичного провала мне кусок в горло не лез.

Возвращается официантка и ставит на стол две бутылки пива. С воскресного утра алкоголь перестал иметь свою привлекательность и пить мне не особо хотелось, но как сказал Картер мне нужно было развеется. Отвлечься от дурных мыслей, заполонивших голову.

– Я серьезно, Лис, – Картер тянется к бутылке и делает долгий глоток пива, – Понимаю, тебе больно. Но ты

– Просто?! – ощетиниваюсь я, – Картер, я собирался жениться на Кори. Просто уж точно не выйдет.

– Посмотри вокруг, – не унимается друг, будто не услышав, что я сказал, – Здесь же полно девчонок.

И я, черт бы его побрал, смотрю.

Обвожу глазами пиццерию и мой взгляд цепляется за знакомый женский силуэт. Теа сидит за столиком в противоположном конце зала в компании светловолосого парня. Она ослепительно улыбается, когда он обмакивает в кетчуп ломтик картошки и подносит к ее губам. Я пораженно застываю не в силах отвести от нее взгляда.

– Лис? – зовет Картер. Когда я не отзываюсь друг оборачивается, – Куда ты уставился?

Картер замечает Тею и довольно присвистывает. С победоносной улыбкой друг поворачивается ко мне.

– Говоришь, больше ни на дюйм не приблизишься, – самодовольный тон Картера вызывает во мне желание хорошенько отделать его.

– Заткнись, – я хватаю бутылку и отхлебываю прохладное пиво.

– Кто это? Ты ее знаешь?

– Теа, – отвечаю я и друг выжидающе смотрит на меня, в ожидании объяснений. Разумеется, он знает, где я провел ночь с субботы на воскресенье, но я не упоминалееимя в нашем разговоре, наивно полагая, что, если не буду этого делать все произошедшее окажется менее реальным.

– Девушка из цветочной лавки, – поясняю я и глаза Картера загораются.

– То есть это твоя спасительница?

– Ага, – бурчу я, желая, как можно скорее закончить этот разговор. Но так уж вышло, что я дружу с Картером, а он редко делает мне поблажки.

Картер снова оборачивается.

– Хватит на нее глазеть, – рявкаю я.

– Слушай, а она красотка, – можно подумать я этого не заметил.

– Я не слепой.

Картер фыркает и начинает вставать.

– Сядь на место! – приказываю я, – Живо!

– Почему? Я хочу помочь тебе.

– Я тебя об этом не просил. И вообще, если ты не заметил, она здесь с парнем.

Друг что-то бурчит себе под нос, но все – таки опускает свою назойливую задницу обратно на диван. Как раз приходит официантка с нашей пиццей, корзинкой чесночного хлеба и ароматным оливковым маслом.

Мы молча едим, но время от времени я все же бросаю взгляд на Тею. Парень не переставая смешит ее, и она хохочет, бросая в него кусочек хлеба.

– Она тебе нравится, – делает заключение мой личный психотерапевт.

Я откидываюсь на спинку дивана и складываю руки на груди.

– В воскресенье была дико холодная ночь и только благодаря ей я не отморозил себе задницу. Конечно, она мне нравится.

Возможно, дело не только в этом, потому что с тех пор, как увидел Тею в «Аурелио» я перестал думать о Коре и своем разбитом сердце.

– Ты никогда не умел врать, дружище. Но я рад, что ты уже не выглядишь таким разбитым, как час назад.

Это правда. У меня действительно всегда были проблемы с ложью. Наверное, именно поэтому я не могу набраться смелости и позвонить бабушке Хлое. Сказать ей о том, что свадьба не состоится у меня не повернется язык, а солгать, что все хорошо я просто не смогу. К тому же бабушка сразу раскусит мое вранье. Поэтому я смиренно жду субботы, чтобы поехать в дом престарелых и столкнуться лицом к лицу с укоризненным взглядом бабушки Хлои.

Внезапно парень Теи встает и отправляется в сторону уборных. Девушка остается в одиночестве и смотрит на экран своего мобильного.

– Лучшей возможности чем сейчас может не быть, – произносит Картер.

– Она учится в нашем колледже. И я знаю, где она работает.

– Господи Иисусе, – вздыхает друг, сокрушенно качая головой, – Я умываю руки.

И, как по волшебству мои ноги перестают меня слушаться. Я поднимаюсь и делаю шаг в направлении столика, где сидит Теа, склонившись над экраном телефона.

По пути я хватаю свободный стул, переворачиваю его спинкой вперед и сажусь.

– Привет.

Теа поднимает глаза и испуганно смотрит на меня. Но затем в ее взгляде сквозит узнавание и испуг сменятся удивлением.

– Алистер? – она запомнила мое имя. Хороший знак, – Откуда ты здесь?

– Ужинаю с другом.

Теа взволнованно трогает мочку уха, и я замечаю сверкающие сережки. Золотые с россыпью голубых фианитов. У меня осталось не слишком много воспоминаний о маме, но, кажется на тех фотографиях, которые хранились в доме бабушки она была запечатлена в точно таких же сережках.

– Как…как ты? – смущенно спрашивает Теа, – Извини, я сегодня случайно подслушала ваш разговор с твоей девушкой.

– Не переживай. Я в порядке, – ну по крайней мере в данный момент, – И Кори больше не моя девушка.

– Вы все – таки расстались?

– Я не вижу смысла продолжать отношения с человеком, который не видит меня в своем будущем. Это пустая трата времени.

Девушка понимающе кивает. До меня долетает приятный запах ее шампуня, который будоражит лучше любого алкоголя. Метаморфозы, происходящие со мной, пугают. Я несколько часов назад порвал с девушкой, на которой собирался жениться, но сейчас мне кажется, что это было в другой жизни.

И тут я вспоминаю, что вообще – то Теа тоже не одна.

– Надеюсь, твой парень не слишком ревнивый. Я сегодня не планировал драться.

– Кто? – она смотрит на меня, как на идиота.

– Твой парень, – повторяю я, – Он ушел несколько минут назад.

Теа несколько раз моргает, а потом начинает хохотать.

– О, Боже! – девушка смахивает с глаз, выступившие от смеха, слезы – Харпи не мой парень. Он мой друг.

Эта новость радует.

Две драмы за три дня – это слишком.

Глава 10

Теа

Харпи буквально на буксире притащил меня в эту пиццерию, чтобы отметить первый день в колледже. Я отчаянно сопротивлялась, но друг был неумолим. А теперь я сижу рядом с Алистером и не понимаю какое решение все – таки было верным: согласиться на уговоры Харпи или остаться дома.

С одной стороны, я очень рада встрече с Алистером. Рада убедиться, что у него все в порядке и он не погрузился в жуткую депрессию тоскуя по своей возлюбленной. Но то, как он на меня смотрит заставляет напрячься. Я уже говорила, что не любитель драм. Я не люблю ни участвовать в драмах, ни создавать их.

Не подумайте, я не ханжа. Хоть Харпи и называет меня так, я далеко не такая. У меня были мужчины. Боже, мой первый секс был в заброшенном домике без света и электричества с бездомным парнем, работающим на автозаправке.

Наши отношения продлились чуть больше семи месяцев. В вечер ареста отца я видела Дарена в последний раз.

За час до этого мы

Боже, мой отец оказался серийным убийцей и мне, дочери преступника, сгнившего изнутри человека, вряд ли было позволено становится матерью.

Любила ли я Дарена? Сложно сказать. Но он стал первым мужчиной после моего отца, который был рядом. Иногда я думаю, что при любых других обстоятельствах все могло бы сложиться иначе и наш ребенок все – таки получил бы шанс появиться на свет.

Сейчас Алистер смотрит на меня так же, как смотрел Дарен. Наша встреча с Дареном закончилась катастрофой, и я даже боюсь представить, что сулит знакомство с Алистером.

– Не хочешь прогуляться? – спрашивает Алистер. Как раз в этот момент из – за угла выруливает Харпи и резко останавливается. Его брови удивленно взмывают вверх, когда он видит меня в компании Алистера.

– Ты ведь ужинаешь с другом?

– Я уже поел. Дальше он справится без меня.

Харпи возвращается за столик.

– Тэй – тэй, я оставил тебя всего на минуту, – с улыбкой произносит друг, – Рад, что тебя не похитили.

– Как раз уговариваю ее на это, – Алистер поднимается на ноги и протягивает Харпи руку, – Я – Алистер.

Харпи отвечает на рукопожатие.

– А я – Харпи. Ангел – Хранитель этой милой леди. Рад знакомству.

– Взаимно, – кивает Алистер и переводит внимание на меня.

– Спросишь у своего Ангела – Хранителя разрешения?

Глаза Харпи полыхают озорным огнем, и я понимаю, что его все это забавляет. Ему в отличие от меня нравится быть в центре внимания и участвовать в разных авантюрах.

– О чем речь?

– Алистер зовет меня прогуляться, – говорю я.

– О, нет проблем! – оживляется мой друг, – Она пойдет.

Харпи подмигивает мне, достает кошелек и оплачивает счет. Потом наклоняется и целует меня в щеку.

– Детка, умоляю тебя предохраняйся, – шепчет он и я чувствую, как мои щеки вспыхивают румянцем.

– Мне нужно предупредить друга, что я ухожу, – я перевожу взгляд на Алистера и вижу, как он едва заметно улыбается.

Алистер протягивает мне руку, и я хватаюсь за нее.

Прежде чем выйти на улицу, мы останавливаемся за столиком где сидит друг Лиса.

Он широко улыбается мне.

– Привет, красавица – говорит он, протягивая руку, – Я – Картер.

– Теа, – я протягиваю свою руку в ответ, но вместо того, чтобы пожать ее, парень прижимается губами к тыльной стороне моей ладони.

Я смотрю на Лиса, но он лишь закатывает глаза.

– Мы немного прогуляемся, – сообщает он другу и тот, если это вообще возможно, улыбается еще шире.

Мы выходим на улицу и лицо обдувает прохладный ветер. Я передергиваю плечами и этот жест не укрывается от глаз Лиса. Он молниеносно стягивает с себя куртку и накидывает мне на плечи.

– Так лучше, – одобрительно произносит парень и я молча соглашаюсь. Так действительно лучше.

Я незаметно вдыхаю запах мандарина и корицы. От куртки Алистера так приятно пахнет. Рождеством и немножко марципаном. Чем настойчивее я вдыхаю этот аромат, тем сильнее у меня кружится голова.

Что, черт возьми, со мной происходит?

– Итак…, – начинает Лис, засовывая руки в карманы черной толстовки. Мы идем нога в ногу мимо сверкающих витрин, украшенных разноцветными гирляндами. Жизнь в Нью – хоуп спокойная и размеренная, но здесь мне нравится гораздо больше чем в Рединге.

Там я жила по соседству со смертью.

Здесь же все по – другому.

– Итак, – повторяю я и парень улыбается.

– Как прошел первый день в колледже?

– Довольно неплохо. Даже лучше, чем я ожидала.

– Ты готовилась к худшему?

С недавних пор я делаю это постоянно.

– Так проще. Не жди хорошего и тогда тебе не придется разочаровываться.

– Звучит, как приговор, – усмехается Лис.

Так и есть.

Мы подходим к небольшому фургончику с надписью: «Возьми кофе с собой» и Лис останавливается.

– Хочешь кофе?

– Нет, спасибо.

– Ты ведь недавно переехала? Держу пари ты еще не видела всех достопримечательностей, но уверяю тебя это одна из них. Здесь лучший кофе в городе.

– Это твое суждение, как преданного горожанина или ты правда так считаешь?

– Не попробуешь, не узнаешь. И вообще, я тоже приезжий.

– Хорошо, – сдаюсь я, – Твоя взяла,Ковбой.

Я тянусь в карман за кошельком, но Алистер останавливает меня.

– Я угощаю. Благодарность за то, что не оставила меня спать на улице. Выбирай, что хочешь.

Из огромного списка я выбираю большой «капучино», а мой спутник заказывает сладкий черный кофе. Еще он добавляет к заказу два шоколадных молочных коктейля и два пончика с глазурью.

Мы продолжаем путь. Я сжимаю в руке стаканчик с кофе, его тепло приятно согревает руки и в этот момент все становится лучше, чем прежде.

Внезапно Алистер останавливается у старого, видавшего виды, многоквартирного дома. Приподнимается на носках и стучит в окно первого этажа, из которого льется тусклый свет. Мгновение спустя занавеска отодвигается и в оконном стекле появляется мальчик лет десяти. С взъерошенными каштановыми волосами и лучезарной улыбкой.

Мальчик открывает окно и высовывает голову.

– Привет, Лис.

– Привет, Адам, – здоровается Алистер, – Как дела?

– Все путем. Отец на работе, у него ночная смена, а Алек уже спит.

– Вы ужинали?

– Ага. Я сварил спагетти, – гордо заявляет Адам. Я стою в стороне и молча наблюдаю за Алистером и мальчиком по имени Адам.

Алистер протягивает мальчику коктейли и пакет с пончиками.

– Держи десерт.

Адам заглядывает в пакет, и его улыбка становится еще шире.

– С зеленой глазурью?

– Все, как ты любишь.

– Спасибо, Лис. Ты лучший.

Алистер смущенно поглядывает на меня.

– Ходят такие слухи.

Мальчики прощаются, и я слышу, как Алистер обещает навестить их через пару дней.

Алистер догоняет меня.

– Извини. Вынужденная остановка.

– Все в порядке. Мой кофе даже не успел остыть.

Парень делает глоток своего черного кофе и рассеянно проводит рукой по волосам.

– Это – Адам. Я познакомился с ним год назад. Они с братом хотели помыть мою машину за два доллара на парковке возле торгового центра. Решили помочь отцу оплачивать счета. Их мать умерла пять лет назад. С тех пор я иногда навещаю ребят.

– Для тебя это важно, да?

– Я чувствую себя лучше, когда вижу сияющие глаза Адама, – признается Алистер, – Это всего лишь пончик с зеленой глазурью, но черт возьми, он так радуется, что я готов окунуть в эту дурацкую глазурь весь мир.

Мы проходим еще два квартала, но я совсем не ощущаю усталости. Кажется, я бы могла бродить так всю ночь.

– Так…кто тот

– Харпи? Он мой лучший друг. Точнее, единственный друг.

– Вы давно дружите?

– Сколько себя помню. Вообще – то семья Харпи практически вырастила меня.

– Почему? У тебя нет родителей?

– Матери у меня нет, а отец…, – я ощущаю в горле противный густой комок желчи, – Скажем так, у него в приоритете были другие вещи в пользу, которых он сделал выбор.

Не знаю, зачем я все это рассказываю практически незнакомому парню, но я не чувствую, что делаю что – то неправильное.

Алистер не развивает тему, избавляя меня от необходимости объяснять, сказанное. Вместо этого, парень смотрит на часы, опоясывающие его запястье.

– Уже поздно. Я провожу тебя.

Мы доходим до жилищного комплекса. На мне по – прежнему куртка Алистера.

– Ты был прав, – произношу я, – Кофе действительно чудесный.

Алистер засовывает в рот сигарету с корицей.

– Я случайно обнаружил это местечко, когда поступил на первый курс. Однажды ночью не мог заснуть и отправился изучать окрестности.

– Не очень хорошая привычка, – говорю я, когда парень прикуривает сигарету.

– Знаю, – соглашается он, выпуская белое облако дыма, – Но это один из способов, который помогает мне расслабится и поймать вдохновение.

– Он же убивает тебя, – возмущаюсь я.

Алистер грустно улыбается.

– Он из тех, кто делает это менее болезненно.

Я понимаю, что Алистер имеет ввиду, поэтому спешу сменить тему.

– Обещай, что в следующий раз покажешь мне еще одну достопримечательность.

Алистер усмехается.

– Даю слово скаута, что буду твоим личным гидом, – он протягивает мне руку, – Теперь мы должны скрепить нашу договоренность рукопожатием.

Не раздумывая я хватаюсь за него. Алистер улыбается и внезапно я чувствую знакомый трепет. Как пять лет назад, когда позволила едва знакомому парню привезти себя в заброшенный домик.

– Спокойной ночи, Алистер, – говорю я, выпуская теплую руку парня

– Спокойной ночи, Теа.

Когда я возвращаюсь с прогулки Харпи встречает меня в гостиной. Он лежит на диване, закинув одну ногу на спинку и смотрит один из своих идиотских сериалов.

– Надеюсь, на этот раз ты с ним переспала, – произносит он и ставит сериал на паузу.

– Мы просто погуляли, – отвечаю я, не скрывая раздражения и скидываю кроссовки, – Я не собираюсь с ним спать.

Харпи садится.

– Удивительно, но пока ты была с ним мой радар ни разу не сработал. По – моему, это хороший знак.

Я плюхаюсь на диван рядом с другом, чувствуя приятную истому, разлившуюся по всему телу.

– Харпи, в этом нет никакого смысла, – устало произношу я, подразумевая подэтимвстречу с Алистером.

– Почему?

Я тяжело вздыхаю.

– Харпи, мой отец серийный убийца, ожидающий приговора, а о матери абсолютно ничего не известно. Я была беременна от беспризорника. Жила по соседству с кладбищем. Вместо песочницы ходила играть на заброшенную могилу…

– Это не значит, что у тебя нет права быть счастливой, – Харпи резко обрывает меня, не позволяя закончить.

– Вся моя жизнь оказалась ложью. Я и сама ложь.

– Прекрати, Тэй – тэй. Ты самый добрый и чуткий человек из всех, кого я знаю. Может в тебе и течет та же кровь, что и в этом ублюдке, но ты совершенно на него не похожа.

Не знаю правда ли то, что говорит Харпи, но мне приятно это слышать.

Друг ласково обнимает меня за плечи и привлекает к себе.

– Хочешь бокальчик «пино – колады»?

– Не откажусь. А что ты смотришь?

Харпи встает с дивана, чтобы отправиться на кухню, но останавливается.

– «Дама с вуалью»2. Он на итальянском.

– Ты же не знаешь итальянского.

– Слышала, что – нибудь о субтитрах?

Я хватаю с дивана подушку и запускаю в друга. Он, смеясь уворачивается и уходит на кухню делать мне лучшую в мире «пино – коладу».

Спокойной ночи, Теа.

Эта ночь действительна была для меня спокойной. Никаких кошмаров и только едва уловимый привкус сожаления от того, что я все – таки не могу быть, как все.

Глава 11

Алистер

Я вхожу в учебный корпус и Кори перекрывает мне дорогу.

– Милый, давай поговорим, – щебечет она, приближаясь ко мне почти вплотную, – Я скучаю по тебе.

Странно, но в последние несколько часов я совсем не думал о Кори. В мои мысли ловко пробралась другая девушка, работающая в цветочной лавке.

Не знаю, как черт возьми, это случилось, но после прогулки с Теей, я обнаружил, что мне уже не так больно. Словно она забрала часть моей боли себе, а я, если уж быть откровенным не очень-то и сопротивлялся.

Кстати, Картер был в восторге. Когда я вернулся с прогулки он лишь многозначительно улыбнулся и ушел в свою комнату, хотя я знал, что ему есть, что сказать.

– Что тебе нужно? Мне пора на лекцию.

Я обхожу бывшую, но она хватает меня за руку.

– Постой, Лис. Я знаю, что обидела тебя и мне правда очень жаль.

Я смотрю на Кори, которая действительно, кажется искренней.

– Мы еще слишком молоды, чтобы создавать семью. Я хочу строить карьеру. Наслаждаться жизнью. Ты будешь рисовать, а что буду делать я?

Я складываю руки на груди.

– Значит брак со мной помешал бы твоей карьере?

– В конечном счете именно так и происходит, – отвечает Кори, – Но я хочу попробовать снова. Мне не нравится быть одной.

Так вот в чем дело. Кори не хочет вернуть меня, потому что любит, а потому что ей не хочется быть одной.

Я чувствую, как гнев поднимается во мне.

– Ты серьезно, твою мать?! – рявкаю я, – Тебе не нравится быть одиночкой?!

Ярость начинает заполнять меня изнутри. В голове моментально вспыхивают картинки субботнего вечера. Вот я стою перед Кори на одном колене с кольцом в руке и прошу выйти за меня замуж, а уже через мгновение надменный взгляд ее синих глаз впивается в меня, когда она с насмешкой в голосе спрашивает: «Лис, ты в своем уме?»

Я хватаю за шиворот проходящего мимо парня и заставляю встать рядом.

– Как тебе этот экземпляр?! – я трясу парня, – Достаточно хорош?! Тебе ведь все – равно с кем встречаться! Главное, не быть одной!

Кори складывает руки на груди. В ней читается напряжение, но она старательно это скрывает. В отличие от меня, Кори отлично умеет лгать. Удавалось же ей на протяжении трех лет водить меня за нос заставляя поверить в «долго и счастливо»

– Не устраивай сцен, Лис.

Я отпускаю парня и тот немедленно скрывается из виду.

– Оставь меня в покое,

Моя бывшая открывает рот, чтобы что – то сказать, но мне плевать. Я разворачиваюсь, и вижу стоящую у стены Тею. В руках у нее моя куртка. Она смотрит на меня со смесью изумления и сочувствия и это злит меня еще больше. Меньше всего мне сейчас хочется видеть чью – то жалость, поэтому я накидываю капюшон и опустив голову ухожу прочь, оставляя Кори вариться в собственном дерьме.

А Теа?

Теа продолжает стоять у стены и существовать в моих мыслях.

Я выхожу на улицу, и утренняя прохлада немного приводит меня в чувства, остужая мой пыл. Я засовываю в рот сигарету и смотрю на часы. Мне больше не хочется сидеть на лекциях, поэтому я сбегаю вниз по ступенькам и иду на студенческую парковку. Прямо к своей старенькой «Хонде аккорд». Двигатель мягко заурчал, но я не двинулся с места. Просто сидел и смотрел вперед, пытаясь перебороть ту чудовищную боль в груди, которая возникла после встречи с Кори. Будет нелепо утверждать, что мне все – равно. Мне придется часто видится с Кори в коридорах университета, на вечеринках братства или в кафетерии на территории кампуса, и я не смогу каждый раз позволять эмоциями брать надо мной вверх. В конце концов, это она меня бросила.

Кстати говоря, вчера вечером на одно короткое мгновение я позволил себе забыть об этом. Когда был рядом с Теей. Когда отдавал ей свою куртку и покупал для нее кофе из своего любимого фургончика.

Я злился не только на Кори, но и на себя. Бабушка с дедушкой ожидают, что я стану несравненным художником и я не могу позволить одной любовной драме встать у меня на пути.

Но Теа…

Я чувствовал, что она появилась не просто так. Как раз в тот момент, когда я нуждался в помощи, Теа оказалась рядом.

Боже, о чем я вообще думаю? Мне нужно сосредоточиться на работе. На выставке, которая состоится через несколько месяцев и к которой мне все еще нужно усердно готовиться.

Я нажимаю на педаль газа и выезжаю с парковки.

***

В Центре современного искусства им. Дж.Симонса тихо и пусто. Я вхожу в мастерскую и включаю свет. Безупречный белый холст по – прежнему стоит посреди комнаты, ожидающий своего звездного часа. Я не приближался к нему с прошлой пятницы. Уверен, Лоусон – мой друг и наставник, будет мной недоволен.

С Лоусоном Бентоном мы познакомились, когда я учился на первом курсе. Тогда я выбрал основы художественного мастерства в качестве дополнительного курса, а Лоусон был тем, кто его преподавал. Понадобилось всего мгновение, чтобы мы нашли общий язык. Сначала с его помощью мне удалось продать несколько своих картин, а в прошлом году Лоусон организовал персональную выставку моих работ. Он стал своего рода моим проводником в мире искусства и за это я не перестаю благодарить его каждый день.

Лоусон впустил меня в свой дом, познакомил со своей семьей и научил видеть мир в ярких красках.

Я вставляю в уши наушники и подхожу к холсту. В моей голове проносятся тысячи образов, но я не могу зацепиться ни за один из них. Кажется, из моей жизни вместе с Кори ушло все вдохновение. Но на самом деле Лоусон говорит, что вдохновение – это полная чушь. Успеха можно добиться только усердно работая, а на вдохновение свои провалы списывают исключительно лентяи и неудачники. Сейчас я ощущаю себя неудачником. И придурком.

Полнейшим придурком.

Дверь распахивается, в мастерскую заходит Лоусон Бентон и мысленно я готовлюсь к лекции о несуществующем вдохновении.

– Как дела, мой друг? – Лоусон берет стоящее в углу ведро, переворачивает вверх ногами и садится сверху, – У тебя проблемы или ты решил, что для твоей выставки отлично подойдет чистый холст?

Нет смысла лгать. Лоусон знает меня почти так же хорошо, как бабушка с дедушкой. Возможно, именно поэтому я до сих пор продолжаю игнорировать их звонки.

– Мы с Кори разошлись.

Лоусон молчит, и я начинаю сомневаться в том, что он услышал, что я сказал.

– Надеюсь, ты не собираешься делать ничего безрассудного? – наконец, произносит он.

– Смотря, что ты имеешь ввиду, – бурчу я, продолжая рассматривать холст. Даже не знаю какого черта я пытаюсь там найти.

Я чувствую, как взгляд Лоусона прожигает мой затылок.

– В субботу вечером, после того, как Кори меня отшила, я напился до чертиков и заснул у дверей цветочной лавки. Это можно считать безрассудным поступком?

– Вполне. Что еще?

Откуда, блин, ему вообще знать, что есть что-то еще?

Но, как ни крути, оно есть.

– Девушка, которая там работает затащила меня внутрь и уложила на диван в комнате для персонала. Утром она дала мне «Аспирин» и вызвала такси. О, и оказалось, что она учится в нашем колледже.

– И? – не отступает Лоусон.

Я надуваю щеки и громко выдыхаю.

– И она не выходит у меня из головы.

Обернувшись, я вижу улыбающиеся лицо Лоусона.

– Что смешного?

Он встает, подходит и встает рядом. Теперь и Лоусон смотрит на чистый холст.

– Эта картина будет прекрасной, мой друг. Я в этом не сомневаюсь. И тебе не стоит.

Лоусон уходит.

Я беру в руки кисть.

Глава 12

Теа

Вечером мы с Бостон встречаемся у торгового центра, чтобы прогуляться по магазинам и выпить девчачьи коктейли.

– Мы ищем что – то конкретное? – спрашиваю я, когда девушка заворачивает в один из бутиков с вечерними платьями.

–В пятницу вечером мой отец устраивает благотворительный прием, и я должна выглядеть…

– Как?

– Как дочь миллиардера, – Бостон произносит это таким тоном словно это чудовищный недостаток, – Не подумай ничего дурного. Я обожаю своих родителей. Они замечательные, но иногда папа перегибает палку.

От слов Бостон я напрягаюсь.

– В каком смысле?

– Папа любит похвастаться своими детьми. Иногда мне кажется, что он устраивает все эти приемы только ради того, чтобы в очередной раз продемонстрировать своим партнерам меня и Остина.

– А как к этому относится ваша мама?

– Она просит нас быть терпимее. У папы было не очень радужное детство. У его родителей были проблемы с алкоголем, и они не занимались своим сыном. Мама говорит, что так наш отец пытается заглушить боль от прежних обид. И не важно, что иногда нам это не нравится.

– Мне кажется в этом есть смысл.

Бостон берет не меньше дюжины разномастных нарядов и скрывается в примерочной. Я брожу по магазину в поисках новых джинсов

Наконец, Бостон появляется из примерочной, и я распахиваю рот от удивления. На девушке надето неприлично короткое черное платье из сверкающей ткани с открытой спиной, которое облегает ее тело, зарождая в голове самые непристойные фантазии.

– Ты уверена, что твой отец имел ввиду именноэто, когда просил тебя выглядеть, как дочь миллиардера? – с сомнением спрашиваю я.

– Разумеется, нет, – самоуверенный взгляд Бостон заставляет меня улыбнуться, – Но кто может мне это запретить?

Мне, кажется, что Бостон выбрала это платье для одного конкретного человека и ее отец не имеет к этому никакого отношения.

Остальные одиннадцать нарядов не получают ни капли внимания и мы с Бостон, которая безусловно довольна своим выбором, направляемся на кассу.

Мы заходим в еще один магазинчик, где я все – таки выбираю для себя темно – серые джинсы и изумрудного цвета кардиган. Теплый, мягкий и совершенный.

Последней остановкой становится небольшое кафе «Лицом к солнцу» на третьем этаже торгового центра, где мы заказываем по безалкогольному коктейлю «Ширли Тэмпл».

– Ненавижу ходить по магазинам, – сообщает Бостон. Она скидывает туфли и закидывает ноги на свободный стул, – Кажется, нет ничего более выматывающего.

– Серьезно? Я думала все дочери миллиардеров без ума от шопинга.

– Видимо я исключение из правил, – Бостон грустно улыбается, – На самом деле мне не очень нравится вся эта мишура. Вообще, я хочу сама открыть свое дело. Правда я еще не решила, что это будет. Может магазин одежды или салон красоты.

– Ну думаю с этим у тебя проблем не возникнет, – произношу я и тут же прикусываю язык, когда вижу, как Бостон недовольно поджимает губы, – Прости, Бостон. Я…

– Нет, я не обижаюсь, – перебивает она, – Но я не хочу использовать деньги и возможности моих родителей. Хочу всего добиться сама. Как мой отец.

Я киваю.

– Уверена, у тебя получится.

– За это и выпьем, – Бостон поднимает свой бокал с коктейлем, и я легонько ударяю по нему своим. Удивительно, но раньше я и не понимала насколько мне не хватало этого. Вот так непринужденно сидеть в кафе с подругой, болтать обо всем на свете и пить коктейли и не беспокоится о том, что о тебе думают окружающие. Шесть лет я была затворницей Рединга и страшно представить сколько всего я успела пропустить.

Бостон размешивает трубочкой лед.

– Так почему ты выбрала именно Нью – Хоуп?

На мгновение я впадаю в ступор.

– В основном из – за Харпи, – лгу я, – Ему предложили хороший рекламный контракт, а я просто последовала следом за ним.

Вранье.

Именно Харпи был тем, кому пришлось последовать за мной.

– Я бы тоже последовала за Остином куда угодно, – девушка понимающе улыбается, – Мой брат – самый лучший.

Нью – Хоуп окрашивает золотой закат. Я вижу, как за спиной Бостон садится солнце и испытываю восторг. В Рединге я никогда не видела закатов подобных этому и это так прекрасно.

Мы сидим еще немного, а когда выходим из кафе мне на глаза попадается доска, увешанная рекламными плакатами и объявлениями. Среди всей этой рекламы я замечаю то, что привлекает мое внимание больше остальных. Начинающая музыкальная группа ищет солистку и проводит кастинг в центре современного искусства имени Дж.Симонса. Им нужна девушка с огромными амбициями, которая умеет петь и прекрасно чувствует себя на сцене. Всего одна девушка. Всего один шанс.

В Рединге я была звездой, мне пророчили блестящее будущее, но все это перестало иметь значение, когда «талантливая» сменилось словом «прокаженная».

Бостон тоже смотрит на плакат.

– Мы еще мало знакомы, но у тебя так горят глаза, что что – то мне подсказывает, что тебе нужно там быть.

– Нужно, – шепчу я, подтверждая ее слова.

– Так чего ты ждешь?

«Пой Теа. Пой несмотря ни на что. Даже, когда будешь думать, что это невозможно. Даже, когда весь мир будет против тебя».

В голове звучат слова отца. Не того убийцы, который измывался над телами невинных женщин, а моего папы, с которым я шестнадцать лет прожила под одной крышей.

Харпи настаивает, чтобы я жила нормальной жизнью.

И, кажется, я только что осознала, что хочу этого ничуть не меньше.

Наверное, я слишком долго молчу, потому что Бостон подходит к доске, срывает объявление и засовывает мне в карман.

Когда через час я возвращаюсь домой то дурацкое объявление все еще маячит перед моими глазами. Харпи нет дома. На холодильнике я замечаю записку, в которой друг сообщает, что приедет поздно, и я могу ужинать без него.

Еще через час я все еще продолжаю вышагивать по квартире, нервно выкручивая себе пальцы. Я принимаю душ, а вместо ужина съедаю большую порцию шоколадного мороженного с кокосовым сиропом и сворачиваюсь на диване с твердым намерением посмотреть фильм и выкинуть из головы сумасшедшую идею, которая поселилась там после того, как я увидела то чертово объявление.

До того, как вскрылась правда об отце я жила обычной нормальной жизнью. Я ходила в школу, у меня были друзья и планы на будущее. Я любила петь и мечтала стать певицей. Писать песни. Выступать на сцене. Сиять в свете софитов.

В ту ночь, когда отца арестовали я впервые почувствовала себя потерянной и опустошенной. Я не знала, что делать дальше. Было трудно поверить в то, что человек, который на протяжении пятнадцати лет заботился о тебе, оберегал и был твоей стеной на самом деле отнимал жизни других людей. Но он был единственным кто любил меня. Любил больше всех тех женщин, жизнь которых он отнял.

Он был моим папой. Он приходил на каждое мое выступление. Сидел в первых рядах с высоко поднятой головой, а его взгляд был полон гордости.

«Никогда не теряй свой голос, малышка. Он – твой дар. Пронеси его через всю свою жизнь и никогда не отказывайся от него».

Когда отца арестовали я потеряла голос. Нет, не буквально. Я просто перестала петь. Мой дар стал моим проклятием. Мне стало ненавистно слышать свое пение, но сейчас впервые за время с момента ареста отца, я почувствовала, что хочу вернуть свой голос. Вернуть ту часть себя, что до сих пор находилась за решеткой в холодной камере отца.

Еще через час я сдаюсь.

Нахожу клочок бумаги, который Бостон засунула мне в карман и смотрю на заветную комбинацию цифр.

Набираю номер и жду.

Я верну себе свой голос.

Глава 13

Теа

Утром в пятницу перед тем как

– Привет, Тэй – тэй.

– Доброе утро, – я наливаю чашку кофе и сажусь за стол, – Когда ты вернулся? Я не слышала, как ты пришел.

Вчера, после того, как я позвонила по номеру и договорилась о прослушивании, моя решимость внезапно дала сбой. Что если у меня не получится? Почему я вдруг решила, что смогу выбраться из той скорлупы, в которой безмятежно существовала на протяжении пяти лет?

– После полуночи. Ты не заболела?

Я вздрагиваю, когда рука парня прижимается к моему лбу.

– Нет, – я отталкиваю руку Харпи, – Можешь присесть? Мне нужно тебе кое – что сказать.

Выражение лица друга говорит от том, что он удивлен. Еще бы. Обычно я не любитель ранних разговоров.

Харпи молча опускается на стул напротив и складывает руки на столе.

– У меня есть новость, – начинаю я, – Не знаю хорошая или плохая. Честно вчера вечером я была уверена, что хорошая.

– Когда в прошлый раз у нас был подобный разговор, ты сообщила, что беременна от того недоноска, – размышляет Харпи и мне хочется его чем – нибудь ударить.

– Ты знаешь, что ты отвратительный слушатель?

– Разумеется.

Я поднимаю взгляд на своего друга и вижу веселье в его глазах.

– Одна независимая свободомыслящая музыкальная группа находится в поиске солистки, – начинаю я, делая глубокий вдох, – Вчера я случайно увидела объявление в торговом центре.

– И?

– И я позвонила и записалась на прослушивание.

Харпи пораженно таращится на меня.

– Прослушивание в музыкальную группу? – медленно переспрашивает Харпи, – Просто уточню для справки. Ты же знаешь, что там нужно петь?

– Харпи, я не идиотка.

– М-м-м, – мычит Харпи.

– Что, черт возьми, это значит?

– Прости, Тэй – тэй. Просто мне немного сложно привыкнуть к настолько быстрому развитию событий. Еще вчера ты и носа не высовывала из своей комнаты, а уже сегодня учишься в колледже, заводишь друзей и хочешь петь в группе. Я, блин, не успеваю.

– Ты ведь сам настаивал, чтобы я жила нормальной жизнью.

– Настаивал, – соглашается друг, – А что скажешь про того парня? Алистер, верно?

– А что я должна сказать о нем?

– Ну не знаю, – Харпи пододвигает к себе тарелку с хлопьями, – Может то, что он тебе нравится.

– Он мне не нравится.

– Ты уверена?

Хороший вопрос.

– Почему мы вообще это обсуждаем?

– А почему нет?

– Харпи…

– Тэй – тэй, я просто хочу, чтобы ты не противилась. Попробуй плыть по течению. Знаешь, иногда это бывает не так уж и плохо.

– Наверное, – с ума сойти, я почти готова согласиться с Харпи, – Но я не хочу заводить никакие отношения. Ты сам говоришь, что все происходит слишком быстро.

– То, что это происходит слишком быстро, не значит, что это так же быстро и закончится.

Я тянусь через стол и легонько шлепаю друга по руке.

– Очередная мудрость от Харпи Гилмор?

Харпи встает из – за стола и ставит грязную тарелку в раковину.

– Можешь записать в свой блокнот.

– Подбросишь меня до колледжа?

– Конечно. Подождешь минуту? Мне нужно надеть штаны.

– Было бы неплохо.

Харпи закатывает глаза и выходит из кухни.

Я смотрю на чашку кофе в своей руке и вспоминаю Алистера. Вернее, нашу спонтанную прогулку по городу. Странно, но мне, показалось, что он не подходит для этого города. Словно он оказался здесь по ошибке, а все его величие спрятано где – то глубоко внутри и грозится вот – вот выйти наружу.

Алистер, кажется благородным. Он приносит пончики осиротевшим мальчикам, пишет картины, а на его груди изображена невероятной красоты лиса. Все эти факты делают его не похожим на других.

Может быть Харпи прав.

Может быть тот, кто плывет по течению в конце концов оказывается там, где нужно.

Может быть стоит попробовать?

Я быстро допиваю кофе, надеваю любимую кожаную куртку и выхожу из дома.

Темно – синий «Лексус» Бостон уже стоит на парковке колледжа. Девушка сидит на капоте своей машины. Ее пальцы грациозно порхают по экрану телефона.

– У Прометея сегодня хорошее настроение? – спрашивает Бостон, спрыгивая с капота «Лексуса». Я оборачиваюсь и вижу сияющее лицо Харпи.

– У меня тоже были такие подозрения, – ухмыляюсь.

Глаза Бостон расширяются в притворном ужасе.

– Неужели, у тебя, наконец, открылись глаза, и ты решилась с ним переспать?

– Очень смешно.

– Вовсе нет, – мы вышагиваем в сторону учебного корпуса, где у нас проходит занятие по испанскому языку, – Кстати, что это на тебе надето?

Я опускаю взгляд вниз, смотрю на свою куртку и понимаю, что это не моя куртка.

Боже мой.

На мне куртка Алистера.

После того вечера, когда мы встретились в пиццерии, а потом он проводил меня домой я видела его лишь однажды. Я хотела вернуть куртку, но он выяснял отношения с Кори, и я решила, что куртка может подождать. Видимо, сегодня утром я была настолько погружена в разговор с Харпи, что не заметила, как надела на себя его куртку вместо своей.

– Это куртка, – выдаю я самый глупый комментарий.

Бостон закатывает глаза.

– Девочка, я вижу, что это куртка. Отобрала у своего Прометея?

Начинать дружбу со лжи – плохая идея. Моя испорченная карма точно не скажет мне спасибо.

– Это куртка Алистера, – тихо произношу я, надеясь, что Бостон не услышит.

Девушка резко останавливается. Ее пораженный взгляд впивается в меня стальными стрелами.

– Что ты сказала?! – взвизгивает Бостон, – Ты меня разыгрываешь?

– Да ты угадала, – бубню я, – Перед тобой королева розыгрышей.

– Черт возьми, ты не врешь, – девушка хватает меня за руку и оттаскивает в сторону, – Но откуда у тебя куртка Алистера. Ведь мы говорим о Алистере Линморе? Или в кампусе есть какой – то другой Алистер, с которым я не знакома?

Понимая, что будет глупо выдумывать какую – то небылицу, я рассказываю своей новой подруге подробности нашего знакомства с Алистером Линмором.

– С ума сойти, – девушка едва ли не пищит от восторга, – То есть ты совсем не собиралась мне рассказывать? Я имею ввиду, если бы я не заметила куртку?

– Ты можешь говорить потише? – шиплю я, нервно бросая взгляды вокруг себя, – И вообще, что в этом такого? Это просто дурацкая куртка.

Студенты спешат скорее скрыться в учебном корпусе, но тут я вижу стоящую на крыльце Кори, которая испепеляет меня взглядом. Разумеется, она узнает куртку своего парня, которая в данный момент свободно свисает с

– Плохая новость. Кори только, что увидела то, что ей видеть не стоило.

– Спасибо, Бостон, – я сбрасываю куртку и перебрасываю через руку. По плечам проносится холодный ветер, и я начинаю двигаться в сторону учебного корпуса.

– Теа, подожди, – Бостон несется следом, – Куда ты идешь?

– Мне нужно вернуть куртку.

– И как ты собираешься это сделать?

Я морщу нос.

– Понятия не имею.

Но мне не приходится ничего придумывать. Как только я захожу в учебный корпус передо мной мгновенно возникает Кори. С идеально прямыми волосами цвета холодный блонд, голубыми глазами и бледным оттенком кожи она напоминает неприступную Снежную королеву в чьих руках было спрятано сердце юного Кая.

– Кажется, это не твое, – произносит она тоном, способным рассекать алмазы, имея ввиду куртку Алистера, – Не знаю откуда она у тебя и не уверена, что хочу знать, но держись подальше от моего парня.

Кори так резво вырывает кожаный предмет одежды из моих рук, что я не успеваю даже открыть рот. Стерва разворачивается и уносится прочь.

Рядом со мной появляется Бостон.

– По крайней мере теперь тебе не нужно ломать голову над тем, как вернуть ему куртку, – произносит девушка.

–Вот уж действительно везение.

– Надеюсь у тебя больше нет вещей Алистера?

Слава Богу нет.

Я качаю головой.

Хмыкнув, Бостон дергает меня за локон.

– Пойдем, Розетта.3С каждым днем ты нравишься мне все больше.

Самое главное, что это, черт возьми, взаимно.

Глава 14

Алистер

– Лис, к тебе пришли, – объявляет Картер, без стука распахивая дверь в мою комнату. После занятий я прилег немного отдохнуть и вырубился на два часа.

– Кто?

– Кори, – друг так кривится, будто его заставили проглотить жабу.

– Что ей нужно?

– Спроси сам. У меня нет желания с ней разговаривать. Она в гостиной.

Картер уходит и через секунду я слышу, как хлопает дверь его спальни. Вопреки моему желанию мне приходится подняться с кровати. Я натягиваю футболку, приглаживаю рукой волосы и направляюсь прямиком в гостиную.

Кори сидит на краю дивана, но увидев меня резко подскакивает.

– Здравствуй, милый, – меня немного напрягает ее ласковый тон, словно это не она неделю назад растоптала мое сердце своими дизайнерскими туфлями.

– Что тебе нужно? – я решаю не тратить время на любезности.

Моя бывшая подходит ко мне и нос щекочет приятный запах ее духов. Раньше мне нравился запах Кори. Теперь я не ощущаю прежнего трепета и вообще не помню эмоций, которые испытывал рядом с ней.

– Не прогоняй меня, – Кори кладет ладонь на мою грудь, – Мне так жаль, Лис. Я не должна была так поступать с тобой.

Искренность в голосе девушки поражает меня, и я практически готов капитулировать, но вот в голове вспыхивают эпизоды из прошлых выходных отрезвляя меня.

Я отступаю на шаг назад и ладонь Кори зависает в воздухе.

– Тебе лучше уйти.

– Лис, я все обдумала. Я согласна выйти за тебя.

Боже, эта женщина сошла с ума!

– Ты спятила?

Я вижу, как ей не нравится мой гневный тон и Кори требуется приложить немало усилий, чтобы не ответить резкостью мне в ответ.

– Я не шучу, – отвечает Кори, – Возможно, это заслужено, но разве я не имею право на второй шанс?

Я сжимаю кулаки.

– Ты зря тратишь время, Кори.

Моя бывшая девушка смотрит на меня, как на умалишённого. Очевидно, последнее, что она ожидала услышать – это отказ. Еще неделю назад я был готов ползать у ее ног, а теперь…теперь я даже не уверен, что это было на самом деле.

– Ведь дело не только в том, что я тебе отказала, верно? – только взгляните на нее. Всего за мгновение покорность моей бывшей сменяется чувством превосходства, – Раньше мне бы не пришлось и пальцем шевелить, чтобы заставить тебя вернуться. Твое новое «увлечение» знает, что семь дней назад ты хотел жениться намне?

Ну конечно, черт возьми.

Я не успеваю ответить, а Кори и не собирается ждать.

– Я видела ее сегодня.

– Кори…

– Я понимаю, тебе хочется отвлечься. Я позволю тебе это. Но имей ввиду, что способность причинять боль есть у всех. Ионане исключение.

Я складываю руки на груди, не позволяя словам Кори достигнуть цели.

– Ты закончила? – резко спрашиваю я.

Вместо ответа, Кори что – то швыряет в меня, и я успеваю поймать это до того, как оно прилетит мне в лицо.

Опустив взгляд, я вижу в руках свою куртку, которую видел в последний раз в вечер прогулки с Теей.

Яростно пылая Кори вылетает за дверь.

– Ну, это было…странно, – раздается удивленный голос Картера, – Я рассчитывал на драматичную сцену в три акта. Обидно признавать, но Кори сдает позиции.

Картер стоит на входе в гостиную с банкой пива в руке. В его комнате есть маленький холодильник, в котором он хранит пиво, газировку и энергетики.

– Я бы этого не вынес, – я прохожу мимо и выхватываю у него из рук банку.

Картер идет следом.

– Сегодня в доме Догэрти вечеринка…

– Даже не начинай. Мне нужно работать.

– Да ладно тебе, Лис. Первая вечеринка выпускного года. Неужели, ты пропустишь?

Я ставлю пиво на прикроватную тумбочку, сажусь на кровать и достаю из-под подушки свой блокнот с набросками.

– Ты в курсе, что только психи хранят под подушкой всякую хрень?

Я стреляю в него взглядом.

– В таком случае ты живешь под одной крышей с психом. Проваливай.

Картер даже не думает двигаться с места.

– Картер, я сказал, что никуда не пойду, – рычу я.

– Лис, одна вечеринка. Я серьезно. И можешь не вылезать из мастерской до конца своих дней.

– Картер…

– Ты не можешь стать гребанным монахом и затворником только, потому что ошибся с выбором девушки. Прими тот факт, что Кори просто несносная стерва и продолжай двигаться дальше.

Картер разворачивается и уходит, а я смотрю на зажатый в своей руке блокнот. Я называю его «хранилищем нахлынувших эмоций». Сюда я записываю образы, которые внезапно приходят мне в голову и, которые я хочу перенести на холст, но боюсь забыть. Я долгое время ничего не записывал в этот блокнот, но в то утро, когда я вернулся из цветочной лавки, я впервые вынул его из-под подушки.

Возможно, Картер прав и мне не стоит настолько сильно погружаться в страдания. Но, черт возьми, я художник. Быть художником, значит принимать в себя страдания, которые потом выльются в нечто прекрасное. Но, к сожалению, со мной это не работает. Страдания

Я возвращаю блокнот обратно под подушку и смотрю на часы. Первая вечеринка выпускного года вот-вот начнется. И почему, ради всего святого, там не должно быть меня?

– Лис, ты должен быть готов через пятнадцать минут! – орет Картер в подтверждении моих мыслей, – Я согласен жить в одном доме с психом, но вот унылую задницу видеть в нем не хочу.

С девушкой мне определенно не повезло, но вот, что касается выбора друга, тут мамочка я сорвал джек – пот.

Глава 15

Теа

– Потрясно выглядишь, – говорю я, откладывая ноутбук, когда Харпи выходит из своей комнаты. Я сижу на диване в гостиной и читаю статью «Любовь к цветам и людям», просто чтобы убить немного времени.

Харпи подходит ближе давая мне возможность разглядеть его. На нем черные брюки, темно – синяя рубашка с закатанными до локтя рукавами и от него ужасно несет одеколоном «Атлантик». Он выглядит обворожительно и горячо и будь это не тот парень, которого я видела в самый разгар кишечной инфекции, я бы определенно воспользовалась всеми грязными советами Бостон.

– Спасибо, Тэй – тэй.

– Идешь на свидание?

– Ага. Знаешь, тебе бы тоже не помешало выбраться из дома.

– Я ходила в магазин два часа назад.

– Да, это определенно то, что я имел ввиду, – язвит Харпи.

– Хорошего вечера, – произношу я, хватаясь за ноутбук. Серьезно, с каждым днем противостоять Харпи становится все сложнее.

– И тебе, – он наклоняется и целует меня в макушку, – Можешь позвать того парня. Только не забывай предохраняться.

– Хватит! – взвизгиваю я.

– Что я такого сказал? – смеется Харпи.

– Проваливай, Харпи. Я серьезно.

Посмеиваясь, друг распихивает по карманам кошелек, ключи и упаковку с презервативами.

– Я позвоню тебе, – говорит он, обувается и выходит из квартиры. И вот я остаюсь в одиночестве.

Когда стрелка часов подкрадывается к девяти мне приходит сообщение от Бостон.

Бостон: «В доме Арчи Догэрти сегодня вечеринка. Не хочешь повеселиться?»

Я: «Не особо».

Во – первых, я понятия не имею кто такой этот Арчи Догэрти, а во – вторых, я вообще не уверена, что вечеринки должны находиться в списке моих приоритетов.

Бостон: «Ты серьезно? Сегодня же пятница».

Я представляю, как Бостон обиженно надувает губы и улыбаюсь. Не успеваю ничего ответить, потому что мой телефон начинает звонить у меня в руках.

– Почему ты такая нетерпеливая? – спрашиваю я, поднимая трубку.

– Я хочу на вечеринку.

– Разве ты сейчас не должна блистать на приеме у своего отца?

– Я всех поразила, поэтому моя миссия на сегодня выполнена. Собирайся, – приказывает Бостон, – Я заеду через час.

И она, черт бы ее побрал отключается.

Вздохнув, я откидываю телефон и встаю. Понимая, что Бостон вряд ли от меня отвяжется, я захожу в комнату и открываю шкаф. Раньше я этого не замечала, а сейчас понимаю, что у меня полно черной одежды. Платья, брюки, рубашки…все мрачного черного цвета, который сейчас мне совершенно не нравиться.

Перебирая вещи, я размышляю о том, что ничего плохого в том, чтобы пойти на вечеринку нет. Все студенты ходят на вечеринки.

Не все студенты рождены от серийного убийцы.

Мое воспаленное подсознание умеет швырять факты мне прямо в лицо.

Заглушая навязчивый голос в своей голове, я примеряю черные узкие джинсы и такого же цвета рубашку. Завиваю волосы и крашу ресницы.

Если бы сейчас меня увидел Харпи, то не поверил бы собственным глазам. Я уже давно не выглядела так…завлекательно.

Я проверяю содержимое своей сумочки, когда раздается легкий стук в дверь.

– Кажется, я ошиблась дверью, – произносит Бостон, как только я открываю, – Не припомню, чтобы здесь жила такая обворожительная красотка.

– Прекрати, – я отхожу в сторону, чтобы впустить подругу, – Я всего лишь воспользовалась тушью.

– И тебе чертовски идет.

Бостон одета в соблазнительное платье алого цвета с глубоким вырезом. Оно менее откровенное, чем то платье, которое мы купили в торговом центре, что не может не радовать. В руках у девушки бутылка игристого вина.

– Такси ждет внизу, так что у нас есть десять минут, чтобы опустошить эту малышку, – она проходит на кухню и начинает открывать шкафы. Находит два бокала и ставит на столешницу. Все это время я неподвижно стою посреди гостиной, наблюдая за Бостон.

Подруга откупоривает бутылку и наполняет бокалы.

– Ты долго будешь там стоять?

Я подхожу и Бостон протягивает мне бокал, в котором пузырьки исполняют свой завораживающий незамысловатый танец. Делаю глоток и чувствую превосходный фруктовый вкус.

Через десять минут я накидываю на плечи куртку, и мы с Бостон выходим из квартиры.

– Видишь, папочка. Оказывается, я не совсем безнадежна.

***

В «Греческом ряду» сегодня шумно. Мы с Бостон выбираемся из такси и следуем к парадному входу. Подруга без конца тянет вниз свое неприличное короткое платье, которое с каждым шагом девушки поднимается все выше.

– Черт! – ругается девушка, – Почему я не могу надеть джинсы и выглядеть так же соблазнительно, как ты? Это не справедливо.

Я не знаю, что нужно ответить, поэтому просто молчу.

Мы минуем вход и оказываемся в помещении, переполненном подвыпившими студентами. В последний раз я была на вечеринках подобных этой шесть лет назад, когда еще моя жизнь представлялась мне Божьим даром без единого темного пятна. Как оказалось, не нужно строить напрасных иллюзий.

Я верчу головой, не в силах поверить, что действительно нахожусь на первой в своей жизни студенческой вечеринке. Люди пьют пиво, непринужденно болтают, смеются и играют в настольные игры.

Бостон тянет меня за руку, и мы проходим сквозь толпу.

– Пойдем, найдем выпить.

Мы заходим на кухню, где находим нетронутую бутылку шампанского.

– То, что надо, – торжествующе восклицает Бостон. Она просит проходящего мимо парня помочь нам открыть бутылку и тот без лишних вопросов исполняет ее приказ. Слюна едва ли не капает с его рта при виде декольте Бостон и не сдержавшись я хмыкаю.

– Тебе нравится делать это, правда? – спрашиваю я, когда парень исчезает.

– Что именно?

– Сводить мужчин с ума.

Бостон опускает голову и смотрит на свое декольте.

– Я пользуюсь тем, чем меня наградила природа и мои родители, – самодовольно заявляет она и подмигивает.

Бокалы снова наполняются шампанским, я снова пью и мне все больше нравится быть здесь. Здесь никто не замолкает и не перешептывается при виде меня, и я не чувствую себя нежеланной гостьей.

Я достаю из кармана телефон, делаю фото и отправляю Харпи, чтобы и друг порадовался за меня. Медленными шагами, но я все –

Мы с Бостон опустошаем свои бокалы, и я чувствую, как по венам несется пьянящее тепло. Еще пара бокалов и возможно я перестану думать о том, чего лишилась по вине отца.

Глава 16

Алистер

– Она здесь, – шепчет Картер, словно я должен знать о ком он говорит. Я его игнорирую, потому что слишком занят игрой в приставку. Если отвлекусь Джексон Холл во второй раз надерет мне задницу.

– Лис! Отложи этот гребанный джойстик!

– Картер, отвали.

– Да, Картер, – подключается Джексон, – Лучше принеси нам пива.

Краем глаза я вижу, как Картер показывает средний палец и снова отворачивается.

– Господи, какая же она красотка! – неприкрытое восхищение в голосе Картера подогревает мое любопытство, и я все – таки откладываю джойстик.

– О ком ты говоришь?

Проследив за взглядом Картера я, наконец, понимаю о ком он говорит.

Моя спасительница.

Джексон тоже видит Тею и мгновенно забывает о нашей игре.

Он начинает вставать.

– Даже не думай, – предупреждаю я. Рядом раздается довольное хмыканье Картера. Стоит ли говорить, что Кори никогда не вызывала у него положительных эмоций?

– Лис, ты серьезно? – возмущается Джексон, плюхаясь обратно на диван – Когда ты, черт возьми, успел? Она же только пришла.

– Не твое дело, – я накидываю на голову капюшон и встаю. Теа разговаривает с Бостон и не замечает моего приближения.

А вот ее подруга сразу же замечает меня.

– Привет, Алистер, – усмехается Бостон, – Как дела? Мой отец уже подготовил место для твоей новой картины в нашей гостиной.

– Привет, – отвечаю я, но мой взгляд прикован совершенно к другой девушке, – Я в порядке. Как и мои картины.

– Рада слышать, – Бостон смотрит на свою подругу, – Пойду поищу своего брата.

Теа открывает рот, чтобы возразить, но девушка стреляет в нее взглядом.

– Полчаса назад Остин был у бассейна, – сообщаю я. Бостон подмигивает мне и убегает в сторону стеклянных дверей, ведущих к бассейну.

Я перевожу взгляд на Тею.

– Привет. Отлично выглядишь.

– Спасибо, – отвечает она, – Ты тоже,Ковбой.

Усмехнувшись, я открываю рот, чтобы спросить, почему она все время зовет меня ковбоем, но не успеваю.

Я слышу возгласы и громкий смех, поворачиваю голову и ярость накрывает меня быстрее чем я успеваю подумать. Я вижу сидящего в кресле капитана футбольной команды, а на его коленях, оседлав его в обратной позе наездницы сидит моя бывшая. Она трется о его член через джинсы, а руки ублюдка блуждают по ее телу. Телу, которое еще совсем недавно я держал в своих объятиях и, которое принадлежало только мне. Боже, Кори ведет себя, как обиженная стерва, но ведь это она бросила меня. Два часа назад она стояла у меня в доме и рассуждала о том, что позволит мне «отвлечься», а теперь…

Я резко подаюсь вперед, готовый стянуть Кори с чужих коленей, но внезапно останавливаюсь. Черт возьми, это ведь она порвала со мной. Я собирался сделать ее своей женой и последнее, что мне сейчас нужно делать, это ощущать себя виноватым.

Кори смотрит прямо на меня. Ее пьяная ухмылка сводит меня с ума, но я буквально приказываю себе остановиться. Я знаю, что она делает, но не позволю Кори упиваться своей властью надо мной.

Я поворачиваюсь к Тее.

– Как насчет еще одной достопримечательности? – спрашиваю я и все мое тело застывает от напряжения.

Теа замирает в нерешительности. Ее взгляд скользит мне за спину. Она смотрит на Кори и ее представление, а потом снова переводит взгляд на меня. От нерешительности не остается и следа, когда девушка уверенно произносит:

– Конечно.

Я расслабляюсь, беру Тею за руку и увожу с этой проклятой вечеринки. Я знаю, что поступил эгоистично и в какой – то степени использовал ее. Когда Кори терлась своим задом о член Айка Алроя она хотела, чтобы я приревновал, но, когда я взял Тею за руку и повел за собой я хотел этого не меньше.

Но дело не только в этом.

Теачто – тозначит.

– Как у Кори оказалась моя куртка? – спрашиваю я. Мы прошли в тишине целый квартал и пришло время поговорить, – Когда я видел ее в последний раз она была на твоих плечах.

– Сегодня утром она тоже увидела ее на моих плечах и ей это не понравилось.

– Надеюсь, она не сделала тебе ничего плохого?

– Нет, – отвечает Теа, – Кори была очень даже милой.

– Могу себе представить, – я засовываю в рот сигарету, – Было глупо втягивать тебя во все это. Прости.

– Все в порядке. Все – равно я не очень хотела быть на этой вечеринке.

Мы проходим мимо магазина мыла, лавки с канцелярскими принадлежностями и дверей закрытого кафе. Тихий район Нью – Хоуп, кажется таким умиротворённым в это время, а может просто это спокойствие дарит мне присутствие Теи.

– Не возражаешь если я покажу тебе кое – что?

– Если это «кое – что» не нарушает рамки закона тогда не имею ничего против.

Я смеюсь.

– Уверяю тебя все в пределах уголовного кодекса.

Теа доверяет мне и это может стать серьезной проблемой для нас обоих. Но как часто говорит мой друг Картер:

«Главное все сделать правильно».

Теа

Алистер заводит меня в темное помещение и на мгновение я представляю себя главной героиней отстойного триллера. Но я доверяю Алистеру и это чувство быстро рассеивается. Парень щелкает выключателем и помещение наполняется мягким светом. Я верчу головой и понимаю, что это художественная галерея.

– Год назад здесь прошла моя первая выставка, – голос Алистера звучит у меня за спиной, – А еще через несколько месяцев должна состояться новая.

На стенах все еще висят несколько его картин, и я не могу отвести от них взгляда. Кажется, Алистер что – то говорит, но я не слышу, что именно. Все мое внимание поглотили его картины. Портреты бесподобно красивых женщин, написанные в черно – белых тонах.

Я подхожу ближе и понимаю, что все эти портреты изображены не просто на холсте. Алистер написал их на вырванных книжных страницах. Они склеены между собой так, что образуют холст. Портреты женщин написаны поверх строчек и это выглядит очень необычно и завораживающе.

– Это мой новый проект. Изображения пересекаются со словами. Мне, кажется, в этом есть что – то чарующее.

Так и есть.

– Кто все эти женщины?

– На самом деле это все одна женщина, – отвечает Алистер, – Отличаются лишь образы, в которых она предстает перед этим миром. Новый день – новый образ.

– Страницы тоже из разных книг?

– Разумеется. Я стараюсь подбирать книгу

– Какой образ ты изображаешь сейчас?

– Девушку в цветочной лавке, – серьезно произносит Алистер и я замираю от неожиданности. Это явно не то, что я ожидала услышать. Алистер подходит ближе и сердце начинает бешено колотиться в груди. Он заправляет за ухо прядь моих волос, а я невольно опускаю взгляд на его губы. Чувственные, манящие, но запретные. Интересно, какие они на вкус? Наверняка, с легким привкусом сигаретного дыма, медовой акварели и еще чего – то сладкого? Может, марципана?

Боже, что со мной происходит?

Я напоминаю себе, что я приехала не для того, чтобы заводить интрижки, а Алистер всего неделю назад собирался жениться на другой девушке, поэтому я беру себя в руки, отступаю на шаг назад и поспешно киваю в сторону едва начатой картины.

– Думаешь…успеешь закончить ее до начала выставки?

Алистер моргает, словно прогоняя внезапно нахлынувшее наваждение.

– Гхм…да, – говорит он, – Думаю, да. Вообще – то, у меня нет другого выхода, иначе Лоусон не даст мне забыть об этом до конца моих дней.

– Кто такой Лоусон?

– Мой хороший друг и наставник. Правда, ему очень нравится называть себя моим агентом.

– Он тоже студент?

– Преподаватель, – отвечает Алистер, а потом немного помедлив добавляет, – Может выпьем кофе?

Меня радует этот вопрос, потому что он даст мне возможность провести еще немного времени с Алистером и узнать его получше. А еще это отвлечет меня от мыслей, что я чертовски сильно хочу поцеловать его губы.

– Из того фургончика?

– Я беру кофе только там.

Алистер выключает свет, и мы выходим из галереи.

– Как ты начал рисовать? – спрашиваю я. Алистер запирает дверь галереи на ключ.

– Когда я был маленьким у меня были трудности с речью. Я все понимал, отвечал на вопросы, когда это требовалось, но мне было сложно выражать свои мысли словами. И тогда бабушка Хлоя принесла мне бумагу и цветные карандаши. Она сказала, что я могу рисовать то, что мне хочется сказать. Сначала это были простые рисунки, а потом я начал изображать на бумаге целые картины.

– Твоя бабушка определила твое будущее.

Алистер кивает.

– Точно. Со временем я научился выражаться словами, но вот рисование оставить уже не смог.

– Ты знаешь, что в доме Бостон есть твоя картина?

– Да, знаю. В прошлом году ее отец заплатил за нее неплохие деньги.

Мы подходим к фургончику с кофе и, как и в прошлый раз я заказываю капучино, а Алистер сладкий черный кофе. А еще он снова берет пончики и молочный коктейль, и я понимаю, что Алистер опять собирается навестить Адама и его брата

– А что насчет тебя? – вопрос Алистера застает меня врасплох

– Что насчет меня?

Парень немного медлит, прежде чем начать говорить.

– У тебя взгляд человека, в котором присутствует нить искусства, – произносит он, – От таких людей веет нечто особенным. Мне, кажется, ты в их числе, Теа.

Боже, он говорит такие вещи, от которых по моим рукам бегут мурашки.

– Теперь, нет.

– Не уверен, что имею право спрашивать причину, но могу сказать, что она того не стоит. В этом мире каждая творческая душа на вес золота. Не позволяй обстоятельствам погубить свою.

Каждое, сказанное Алистером слово проникает в меня вместе с воздухом. Но мою душу погубили не обстоятельства. Ее погубил вполне реальный человек из плоти и крови.

Мой отец.

Я ничего не отвечаю, просто потому что не знаю, что сказать. Я все же надеюсь, что меня пригласят на прослушивание для конкурса и моя душа вновь обретет надежду.

Как я и предполагала мы подходим к дому, где живут мальчики. Алистер стучит в окно и в нем загорается свет. Занавеска сдвигается в сторону и за стеклом появляется лицо Адама, но в отличие от прошлого раза мальчик не улыбается. Он чем – то расстроен, а его глаза блестят от слез.

– Адам, что случилось? – взволнованно спрашивает Алистер, когда мальчик открывает окно.

– Лис…, – всхлипывает Адам, – …Алек

– Что с ним?

Насколько я помню, Алек – это младший брат Адама.

– После ужина ему стало плохо, – объясняет мальчик между приступами плача, – У него болит живот…а еще рвота.

– Ты звонил своему папе?

– Его телефон не отвечает. Лис, мне страшно.

Полный страха взгляд Алистера перемещается на меня.

– Адам, ты можешь впустить нас? – я стараюсь сохранять спокойствие.

– Отец запирает их, когда уходит на работу, – хриплый голос Алистера полон ужаса.

– Нам нужно попасть внутрь. Как можно скорее.

Алистер решительно кивает и отдает мне пакет с пончиками. Он велит Адаму отойти, цепляется пальцами за карниз, подтягивается, забирается через окно и исчезает в квартире. Все это время я стою снаружи, выкручивая от волнения пальцы.

Через несколько минут, которые кажутся вечностью, Алистер появляется в окне.

– Теа, дело плохо, – сообщает он.

– Алистер…

– Я не доктор, но очень похоже, что у Алека воспаление аппендикса. Звони 911.

О, Боже!

Дрожащими пальцами я набираю номер службы спасения и прошу их ехать, как можно скорее, ведь опоздание может слишком дорого стоить.

Алистер

Через пятнадцать минут после того, как я залез в окно спальни мальчиков, врачи забирают Алека и увозят в детскую больницу Святой Марии. Мне пришлось вынести дверь, чтобы они могли беспрепятственно попасть в квартиру, но тогда я меньше всего думал о материальном ущербе, потому что на кону стояла жизнь ребенка.

Адам не прекращал плакать и успокоился лишь когда Теа посадила его к себе на колени и заключила в объятия. От этого зрелища у меня защемило сердце, и я решил, что обязательно перенесу этот момент на бумагу.

– Их отец все еще вне зоны доступа? – тихий голос Теи врывается в мои мысли.

– Да, – я звонил Дилану раз двадцать, но меня все время перебрасывало на голосовую почту, – Я оставил ему несколько сообщений.

– Мы не можем оставить Адама одного.

– Я останусь с ним до утра, – говорю я, наблюдая за Теей. Ее подбородок лежит на макушке Адама, а сама она покачивается из стороны в сторону, убаюкивая ребенка, – Хочешь, я вызову тебе такси?

Адам мгновенно распахивает глаза.

– Не уходи, – просит он, сильнее цепляясь за девушку, – От тебя пахнет цветами. Пионами. Наша мама любила пионы.

Я смотрю на Тею. Ее взгляд полон нежности.

– Не уйду, малыш, – Теа прижимается губами к макушке Адама, – А теперь засыпай.

Трудно представить, что было бы не прими я решение покинуть вечеринку. И, наверное, без Теи было бы в тысячу раз сложнее.

Теа поднимает Адама и осторожно укладывает на кровать. Он снова просит ее остаться, и

Я выключаю свет, выхожу из комнаты и бреду на кухню. Там царит идеальный порядок, а на плите стоит кастрюля с еще теплыми спагетти. Я еще раз набираю номер Дилана, но снова безрезультатно и я пишу ему сообщение, в котором сообщаю, что его младший сын попал в больницу и прошу, чтобы он срочно мне перезвонил.

Не зная, чем себя занять, я варю кофе для себя и Теи и жду ее появления. Время тянется бесконечно долго, но я не возражаю. Очевидно, сегодня меня ждет бессонная ночь.

Проходит почти сорок минут, когда Теа, наконец появляется на кухне. У нее уставший вид и она благодарно смотрит на чашку кофе, которую я для нее приготовил.

– Он спит, – девушка садится напротив, – Думаю, с ним все будет в порядке. С ними двумя.

– Держу пари, ты не так представляла себе завершение своей первой студенческой вечеринки?

– Мне кажется, что бывает и хуже.

– Согласен.

Теа откидывается на спинку стула.

– И как закончилась твоя первая вечеринка?

Я усмехаюсь.

– Головой в унитазе. Бабушка с дедушкой предостерегали меня от многого, прежде чем я уехал в колледж, но они ни разу не упомянули, что не стоит смешивать крепкий алкоголь.

– Не будем их винить, – смеется Теа, – Просто они не думали, что их внук пустится во все тяжкие.

– Нет, не думали, – смех девушки такой заразительный, что я начинаю смеяться вместе с ней.

Мы еще некоторое время сидим на кухне, потягивая кофе и я вдруг понимаю, что никогда не делал этого с Кори. Вот так просто сидеть ночью в окружении кухонной утвари, говорить и смеяться, и чувствовать себя на своем месте оказалось в новинку.

Внезапно мой телефон оживает и на экране высвечивается имя Дилона – беспечного отца, который пренебрег безопасностью собственных детей. Я беру трубку и рассказываю мужчине о случившемся, добавив к рассказу парочку непечатных выражений. А потом вызываю для Теи такси, прошу у нее номер телефона и в моей голове звучит одобрительный возглас Картера.

– Так держать, Лис. Ты все сделал правильно.

Глава 17

Теа

Я как раз заканчиваю протирать витрину с хризантемами, когда мой телефон оживает, оповещая о входящем звонке.

– Милая, это правда? – сходу начинает миссис Гилмор, радостно улыбаясь, – Харпи сказал, что ты идешь на прослушивание в музыкальную группу.

Да, мой названный брат не только очень обаятелен, но и имеет слишком длинный язык.

– Привет, миссис Гилмор. Осталось всего лишь его пройти.

– Не думаю, что это будет для тебя проблемой. В мире нет никого, кто пел бы лучше тебя. И я знаю, о чем говорю.

– Спасибо. Но я так долго ничего не пела.

– Уверена, у тебя все получится.

По шуршанию пергаментной бумаги я догадываюсь, что женщина печет пирог с лососем для своего мужа.

– Как дела у Стивена?

– Все хорошо, дорогая. Как и прежде пропадает в ресторане.

Я собираю с прилавка очиститель для стекол и специальную тряпку без ворса и иду в комнату для персонала. Там я невольно кидаю взгляд на диван, на котором некоторое время назад провел ночь Алистер. Стыдно признаться, но я слишком часто думаю о нем.

– В колледже все хорошо? – из динамика до меня доносится голос моей приемной матери, отрывая меня от мыслей об Алистере – Харпи говорит ты отлично справляешься.

Похоже, Харпи говорит со своей матерью только обо мне.

– Все в порядке. Мне жаль, что я столько всего пропустила.

– Ты все наверстаешь, – твердо произносит миссис Гилмор и уверенность в ее голосе стирает все сомнения, – Знаю, ты не очень хочешь говорить на эту тему, но я была в доме Джона.

Поразительно, как быстро уверенность в тоне женщины, сменяется настороженностью.

Все правильно. Это не мой дом. Это дом Джона Ламберта – серийного убийцы города Рединг, в округе Беркс, который находится на юго – востоке Пенсильвании. И я не имею к этому дому никакого отношения.

– Продолжай обманывать себя, глупышка.

Голос отца навязчивой свирелью звучит в моей голове, и я спешу прогнать его прочь и сосредоточиться на разговоре.

– Я сделала там влажную уборку и немного проветрила комнаты, – продолжает миссис Гилмор.

– Зачем вы это делаете?

Я слышу тяжелый вздох женщины и представляю, как она сжимает пальцами переносицу.

– Не знаю, Теа. Но однажды ты можешь захотеть вернуться туда. Пусть этот дом будет готов принять тебя так, как ты того заслуживаешь.

Черта с два я, когда – нибудь захочу вернуться в этот филиал ада на земле. Но я не хочу расстраивать миссис Гилмор, поэтому прикусываю язык и произношу:

– Спасибо.

Наш разговор обрывается, когда женщина сообщает, что ей привезли доставку молока и сливочного масла. Я устало опускаюсь в кресло и прикрываю глаза, мечтая оказаться в постели. Вчера была ужасная ночь, но к счастью с Алеком все в порядке. Ему сделали штатную операцию и пообещали, что уже через несколько дней он сможет вернуться домой.

Когда я вернулась домой, мне не удалось заснуть. Харпи засыпал меня вопросами, а потом заставил приготовить для него обед.

Звук открывшейся двери вынуждает меня подняться с кресла и напоминает, что я все еще нахожусь на работе.

– Где ты, моя Розетта? – слышу я, жизнерадостный голос Бостон и выхожу из комнаты для персонала. Облаченная в красный брючный костюм, с идеальной прической и бриллиантовыми сережками в ушах, подруга совсем не походит на первокурсницу, которая постоянно таскает у меня письменные принадлежности.

– Что ты здесь делаешь?

– Сегодня открытие еще одного свадебного агентства моей мамы. Мне нужны цветы. Много цветов.

– Думаю, мы что – нибудь придумаем, – улыбаюсь я и образ, спящего на диване Алистера, испаряется.

Спустя полчаса мы с Бостон загружаем три дюжины красных роз в ее пикап с откидным верхом.

– Повеселись как следует, – говорю я, прислоняясь бедром к машине подруги.

– Попробую продержатся дольше пяти минут, – отвечает она, посылает мне воздушный поцелуй и уезжает.

Я возвращаюсь в цветочную лавку и достаю из рюкзака свой потрепанный блокнот. Ощущение, что я готова к нечто большему становится лишь сильнее, но в отличие от предыдущих раз, я уже не стремлюсь от него избавиться.

***

В четверг после занятий Бостон привозит меня в больницу Святой Марии, чтобы я могла навестить Алека. Я еще не очень хорошо знаю город, поэтому подруга с радостью согласилась стать ненадолго моим личным водителем. Несмотря на то, что я видела мальчика всего дважды мне не все – равно. Я хочу убедиться,

– Когда у тебя прослушивание в группу? – спрашивает Бостон.

– Через две недели, – отвечаю я.

– Как думаешь, сможешь выделить в своем плотном графике немного времени и прийти ко мне домой на ужин? Я рассказала маме о тебе, и она очень хочет познакомиться с тобой.

Господи, почему все говорят со своими матерями только обо мне? Сначала Харпи, теперь Бостон…

Но за такой короткий срок Бостон сумела стать мне настоящим другом, поэтому я не хочу обижать ее.

– Конечно. Как насчет пятницы? В пятницу у меня нет ночных смен.

– Супер. Я передам маме. Есть продукты, которые ты не употребляешь?

– Кажется, нет.

– Всеядная сова? Ты – мой герой, Гилмор.

– Ты уже говорила. Спасибо, что подвезла.

– Нет проблем.

Мы с Бостон прощаемся, и она уезжает.

Я захожу в больницу и спрашиваю у медсестры в какой палате находится Алек. Мне приходится подняться на четвертый этаж, в детское отделение. Я прохожу по коридору и нахожу палату с нужным номером, но заходить не спешу. Дверь палаты приоткрыта, и я слышу мужские голоса. Точнее, их два. Один, вероятнее всего, принадлежит отцу мальчиков, а второй, вот так сюрприз, Алистеру.

Они говорят тихо, но я все – равно их слышу.

– Алистер, я не знаю, что мне делать? Нужно оплачивать гигантские счета, и я не могу сократить часы работы. Нанять няню мне сейчас не по – карману.

– Дилан, я не могу даже представить, что могло бы случиться не появись мы с Теей возле твоего окна, – гневно шепчет Алистер, – Алек мог бы не выжить. Ты намеренно подвергаешь мальчиков опасности.

– У меня нет выбора. Я не могу оставить работу. Тогда мне просто будет нечем кормить своих сыновей.

Воцаряется молчание, и я чувствую себя неловко от того, что мне приходится подслушивать столь личные подробности. Но Алистер прав. Алек и Адам слишком малы, чтобы проводить ночи без отца. В конце концов, однажды это может закончится куда хуже, чем пребыванием одного из них в больничной палате.

– Я могу приходить к вам пару раз в неделю и оставаться на ночь, – наконец произносит Алистер, после нескольких минут молчания.

– Исключено, – отрезает отец мальчиков, – Тебе нужно учиться и готовиться к выставке. Я не могу отнимать у тебя время, которое и так тебе дорого. К тому же у тебя есть девушка…

– Мы с Кори расстались, – перебивает Алистер, – Но сейчас я не хочу об этом говорить.

– Алистер…

И тут я решаю выдать себя. Я уже и так достаточно услышала.

Я сильнее распахиваю дверь и вхожу в палату.

– Можно?

Алистер стоит возле окна, а отец мальчиков сидит в кресле устало, потирая переносицу. Я вижу Дилана впервые. На вид ему около сорока лет, но его голова практически полностью покрыта сединой. У него очень усталый вид, словно он несет на своих плечах всю тяжесть этого мира. Но его жена умерла, и он в одиночку воспитывает двоих сыновей, поэтому это не удивительно.

– Теа?

– Привет, – я осторожно захожу в палату. Алек мирно спит в окружении мягких игрушек и пластиковых машинок. На столике рядом с кроватью лежит коробка с цветными карандашами и бумага. Почему – то я абсолютно уверена, что их принес Алистер.

– Дилан, это Теа, – произносит Алистер, – Она была со мной в тот вечер.

Мужчина поднимается с кресла и протягивает мне руку.

– Я в неоплатном долгу перед тобой, Теа, – говорит он, – Спасибо тебе.

– Все в порядке, Дилан. Я рада, что с Алеком все в порядке.

Дилан кивает и обращается к Алистеру.

– Пойду возьму кофе.

– Постойте, – останавливаю я, удивляя саму себя. Я только что осознала, что мне тоже хочется быть полезной для этой семьи, поэтому я начинаю говорить, не оставляя себе шанса на капитуляцию.

– Я случайно услышала ваш разговор, – начинаю я, ощущая на себе удивленный и в то же время заинтересованный взгляд Алистера, – Простите, я правда не собиралась подслушивать, но…я тоже могу помогать вам с мальчиками.

– О чем ты?

– Вам ведь нужна няня? – Дилан открывает рот, явно, чтобы возразить, но я ему не позволяю, – Бесплатно. Я могу сидеть с мальчиками в те вечера, когда мне не нужно работать.

Дилан переводит изумленный взгляд с меня на Алистера.

– Вы двое сошли с ума? Вам нужно учиться.

– Лично мне это никак не помешает, – Алистер поддерживает меня, и я понимаю, что он не против.

– Мне тоже.

Дилан морщится.

– Нет, ребята. Это слишком. В конце концов, это мои дети и я должен сам решить наши проблемы.

– Мы не собираемся ничего решать за вас. Мы просто предлагаем помощь, в которой вы между прочим нуждаетесь.

Алистер кивает, поддерживая меня. По взгляду Дилана я понимаю, что внутри него идет борьба. Мужчина разрывается между желанием согласиться и дать отказ.

В конце концов, он глубоко вздыхает и произносит.

– Хорошо, – неохотно соглашается Дилан и поспешно добавляет, – Но это ненадолго. Я разберусь с финансовыми вопросами и найму мальчикам няню.

– Отлично, – улыбается Алистер и подмигивает мне, отчего все мое тело моментально покрывается мурашками.

Не быть частью драмы?

Кажется, только что я с треском провалилась.

Дилан уходит за кофе, и мы с Алистером, если не считать спящего Алека, остаемся наедине.

Алистер улыбается.

– Спасибо, что стала моим союзником. Дилану труднее, чем он позволяет себе, признаться.

Я киваю.

– Это было неожиданно, но мне действительно захотелось помочь.

Я не лгу. Это действительно был внезапный порыв, обрушившийся на меня подобно водопаду. Но дело не только в том, что мне стало жаль Дилана и его сыновей. Я знаю, что у некоторых жертв моего отца были дети. Я знаю, что по его вине они остались без матерей, которые должны были проводить с ними вечера, читать перед сном книжки и целовать на ночь. Знаю, что мой отец отнял у этих детей целую жизнь и, возможно, таким образом я хочу искупить вину перед ними. И пусть мой отец не имеет никакого отношения к смерти матери Адама и Алека, я, чувствуя себя обязанной помочь им.

– Ты в порядке? – спрашивает Алистер, вглядываясь в мое лицо.

– Да, все хорошо. Я просто задумалась.

– Я бы хотел знать, о чем, – произносит парень, склонив голову набок. До меня снова доносится сладковатый запах марципана и только тогда я замечаю, что Алистер подошел ближе.

– Да так, – отмахиваюсь я, – Ерунда.

– Твой взгляд говорит об обратном, – очевидно у парня талант подмечать будоражащие душу, детали. Я ощущаю, как от его близости

Господи, Алистер выглядит чертовски сексуально и это сбивает меня с толку. На нем все та же кожаная куртка, которая не так давно согревала мои плечи, темные джинсы и белая футболка, на которой осталось несколько мазков свежей темно – зеленой краски. Очевидно, Алистер рисовал прежде чем прийти сюда.

– Что ты сегодня рисовал? – спрашиваю я, пытаясь взять себя в руки.

– Я не рисовал. Я смешивал цвета, чтобы найти нужный.

– Нужный для чего?

– Для того, чтобы повторить цвет твоих глаз, – произносит он и хрипотца в его голосе посылает импульсы в те части моего тела, которые давно оставались нетронутыми.

Сигналы бедствия большими красными буквами бешено мигают в моей голове. Он не должен так говорить. Не должен, потому что это может наводить на определённые мысли, которых в моей голове быть не должно.

Не должно, черт возьми!

Алистер продолжает смотреть мне прямо в глаза.

– Думаю, нам нужно составить график, – говорю я, взывая к здравому смыслу.

– График? – Алистер несколько раз моргает.

– Ну, когда мы будем приходить к мальчикам, – поясняю я, – Я работаю три ночи в неделю, значит тогда тебе придется оставаться с ними.

– Ты уверена, что это не станет для тебя проблемой.

– Я буду помогать сколько смогу, – обещаю я, – Дилан сможет наконец расслабиться, а мальчики перестанут быть предоставлены сами себе. Мне, кажется, это хороший план.

– Вообще – то, отличный, – подхватывает парень.

Появляется Дилан, в сопровождении доктора и мы с Алистером покидаем палату.

– Еще раз спасибо, Теа, – произносит он, когда мы оказываемся на улице.

– Все в порядке, – улыбнувшись, я достаю телефон, чтобы вызвать такси.

– Тебя подвезти? – предлагает Алистер. Мой палец зависает на кнопке вызова.

Что черт возьми происходит?

В самом деле Теа, ты ведь не думаешь, что нужно согласится?

Снова этот назойливый голос отца, который не перестает меня преследовать.

– Соглашайся, Теа Гилмор, – добавляет Алистер с усмешкой, – Можем по пути заехать за лимонадом.

Я улыбаюсь.

– Конечно.

И делаю шаг к машине Алистера, убеждая себя, что все дело в лимонаде.

Да.

Определенно в лимонаде.

Глава 18

Алистер

– Я не ослышался? – спрашивает Картер, привалившись плечом к дверному косяку в моей мастерской. Он беспрерывно смотрел в свой телефон, отслеживая курьера, который должен был привезти нашу пиццу еще пятнадцать минут назад, но теперь все его внимание было направлено на меня, – Теа и ты…, – Картер снова смотрит в телефон, – Вы будете вместе присматривать за сыновьями Дилана, а еще тебе нравится цвет ее глаз, и она такнежнообращается с мальчиками…Мужик, признай, наконец, что она тебе нравится?

– Она нравится мне, но не в том смысле, в котором ты думаешь.

– Что за бред? Она либо нравится тебе, и ты рассматриваешь ее, как сексуальный объект, либо нет. Но мне кажется второй случай не твой.

– Картер, сейчас у меня нет ни времени, ни сил на случайные интрижки.

– Слово «случайные» явно сюда не подходит.

Телефон Картера издает сигнал.

– Наконец – то, твою мать, – бросает друг, – Сейчас я схожу за пиццей, но не думай, что этот разговор закончен.

Картер возвращается через три минуты, держа в руках две коробки с горячей пиццей. Он ставит их на перевернутое ведро, которое Лоусон предпочитает использовать в качестве стула, и достает из маленького переносного холодильника две банки пива.

– Ужин подан, сэр, – сообщает Картер, и я отрываюсь от холста. Делаю шаг назад и удовлетворено смотрю на результаты своего труда. Мне все – таки удалось найти идеальный оттенок зеленого и теперь на меня смотрели роскошные нефритовые глаза, в окружении перламутрово – рубиновых роз.

– Нет времени на интрижки? – победный тон Картера выводит меня из себя, но я прикусываю язык, не давая ему возможности в очередной раз убедиться в своей правоте, – Не припомню, чтобы видел Кори хотя бы на одной из твоих картин.

– Давай, поедим, – я резко разворачиваюсь, пока мой друг не успел схлопотать по физиономии и накрываю картину куском белой ткани.

Я сажусь на пол и от меня не укрывается довольное хмыканье Картера, которое я предпочитаю игнорировать.

– Пригласи ее на свидание, – гребанный Картер не может заткнуться даже, когда ест, – В конце концов, небо не рухнет на землю если ты позволишь себе немного расслабиться.

– Уймись, Картер, – рявкаю я, – Между мной и Теей ничего не будет.

– Ты – неубедителен.

– Заткнись.

Мы приговариваем пиццу и все это время, Картер бросает на меня многозначительные взгляды.

– Можно спросить? – наконец, не выдерживает он.

– Если я отвечу «нет», ты промолчишь?

– Нет, – серьезно отвечает Картер, хотя это и не требовалось.

Я смотрю на Картера, который стряхивает в рот последние капли пива и швыряет банку в мусорное ведро.

– Как часто ты думаешь о Кори с тех пор, как познакомился с Теей?

Подловил.

Видимо я слишком долго молчу, потому что Картер продолжает.

– Чувак, жизнь продолжается.

Я сурово смотрю на него.

– Я знаю, Картер. Но, как это будет выглядеть? Я не хочу, чтобы Теа думала будто я использую ее, чтобы забыть о Кори.

– Может для тебя это будет открытием, но тыужезабыл о Кори.

Я опускаю голову и смотрю на свои испачканные краской руки.

– Я больше не хочу всего этого. Мне нужно много работать. Готовиться к выставке. Учиться, в конце концов. Теперь отношения – это не то, на что я готов тратить время.

– Я не призываю тебя начинать новые отношения. Просто попытайся не противиться тому, что происходит. В любом случае, эта девушка достойна внимания.

– С этим трудно поспорить, – вздыхаю я, – Теперь убирай мусор и проваливай. Мне нужно еще поработать.

Картер широко улыбается, поднимает свою задницу с перевернутого ведра и собирает остатки нашего ужина в пакет.

Он уходит, а я до позднего вечера остаюсь в мастерской.

После работы я решаю не идти домой, а прогуляться по городу. Простые прогулки не являются частью моих будней, поэтому иногда приятно насладиться ими. Я засовываю в рот сигарету с корицей, прикуриваю и бреду по знакомым улицам, которые всегда имели для меня свою привлекательность. Кори не любила подобные прогулки. Ей нравилось проводить время с подругами или танцевать в барах и ночных клубах. Быть в центре внимания и притягивать к себе взгляды окружающих. Я же предпочитал запираться в своей мастерской с наушниками в ушах, курить и создавать картины, которые ко всему прочему великолепию, помогали мне оплачивать счета, платить за жилье, учебу и покупать продукты.

Мы с Кори были

Любил.

Именно так.

В прошедшем времени.

Я делаю затяжку и мысли о Кори, сменяются мыслями о маме. Как бы она поступила зная, что ей отведено так мало времени? Почему она доверилась моего подонку – отцу и почему не почувствовала опасность в тот день, когда отправилась по магазинам? Уже пять лет я жду, когда больной ублюдок, забравший у меня мать отправится прямиком в ад, но он до сих пор продолжает жить.

Мысли продолжают сменять друг друга, город погружается во мрак и сам того, не замечая я оказываю на Сентер – Авеню. Прямо у дверей цветочной лавки, но в отличие от предыдущего раза сегодня я трезв. Шестнадцать капель коньяка не в счет.

Я вижу Тею. С наушниками в ушах она протирает витрину с хризантемами и каждое ее движение отзывается во мне. Я наблюдаю за плавными движениями девушки и пальцы начинает покалывать от желания взять в руки кисть. Как какой – то сумасшедший преследователь я подсматриваю за ней через витрину цветочного магазина отчаянно пытаясь сохранить в памяти каждый фрагмент, чтобы потом перенести на холст.

Боже, наверное, я окончательно сошел с ума!

Я думал, что расставание с Кори сделает из меня черствого человека, больше никогда не способного на чувства, но, кажется, я ошибался.

Теа перемещается к витрине с кустовыми розами. Приподнимается на носках, чтобы дотянуться до верха. Тело Теи натягивается, как гитарная струна и я умираю от желания прикоснуться к девушке.

– То чем ты занимаешься очень напоминает уголовное преступление, – раздается рядом со мной.

Я резко поворачиваю голову и вижу подругу Теи – Бостон. Ее старший брат учится со мной на одном курсе. На последней в прошлом году вечеринке братства он предупредил всех парней, что его сестра недосягаемый сексуальный объект и нам лучше держаться от нее как можно дальше.

– Я не собираюсь делать ничего плохого, – я снова смотрю на Тею, которая перестала протирать витрины. Теперь девушка устроилась за прилавком с книгой в руках.

– Уверена так и есть, – произносит Бостон, – Не хочешь зайти?

Хочу.

– Не сегодня.

– Да брось. Признай, тебе хочется быть рядом с ней.

– Все слишком сложно.

– Кто бы спорил, – усмехается Бостон.

Бостон говорит, как женская версия Картера. Но вот если к тому, что несет Картер я давно привык, то слова Бостон вызывают во мне противоречивые чувства. Словно все вокруг замечают то чего не вижу я.

– Не уверен, что начинать новые отношения, когда всего несколько недель назад собирался жениться на другой, хорошая идея.

– А кто может тебе это запретить? – возмущенно спрашивает Бостон, заставляя мысли в моей голове крутиться с удвоенной силой, – К тому же мне, кажется, что Теа тоже не против.

Я внимательно смотрю на Бостон, ожидая продолжения, но она больше ничего не говорит. Девушка забирается в свой пикап и уезжает, а я остаюсь стоять на тротуаре прокручивая в голове лишь один единственный вопрос.

Действительно, кто может мне это запретить?

Теа

После того, как моя смена в цветочной лавке подходит к концу, я переодеваюсь в черную шелковую рубашку в комнате для персонала и отправляюсь на первое в своей жизни настоящее прослушивание. Оно будет проходить в Центре современного искусства имени Дж. Симонса, где ребята из группы арендуют помещение для своих репетиций. По крайней мере, так мне сказал по телефону человек по имени Рик, который представился основателем и идейным вдохновителем группы.

– Удачи, дорогая, – с улыбкой произносит Джин, когда я выхожу из комнаты, – Не оставь им ни единого шанса.

Я рассказала своей начальнице о предстоящем прослушивании, и она поддержала меня, так же, как и Бостон.

Харпи хотел пойти вместе со мной, но ему пришлось уехать на съемку, а подруга помогает своей маме в свадебном агентстве.

По дороге к ЦСИ я понимаю, что меня тошнит. Дрожь усиливается с каждым шагом, но я убеждаю себя, что назад пути нет. Это будет сложно. Чертовски сложно. Я даже не подумала о том, что будет если я пройду прослушивание. В конце концов, мне нужно ходить на занятия, а еще работать и присматривать за мальчиками Дилана и я совершенно не представляю, как мне удастся вклинить в этот безумный график расписание репетиций и выступлений группы. Мне нужно усердно трудиться ведь я и так потеряла слишком много времени прячась от мира в доме семьи Гилмор.

Мои щеки горят, а сердце отбивает неровный ритм словно загнанная в клетку колибри. Я даже не удосужилась должным образом подготовиться, просто потому что до последнего трусливо оттягивала этот момент. Спеть перед участниками группы, в которой я хочу быть солисткой не то же самое, что спеть в пустом концертном зале в Рединге, где моими единственными зрителями были швабра и ведро с водой.

К Центру современного искусства я добираюсь за пятнадцать минут до начала прослушивания. Превозмогая дрожь в коленях и желание пуститься в позорное бегство, я поднимаюсь по мраморным ступеням и открываю тяжелую дверь в новую жизнь.

Всего три минуты.

Мне нужно продержаться три минуты, чтобы понять смогу ли я противостоять своим страхам и перестать быть ложью.

На входе меня встречает высокий худощавый парень.

– Привет. Ты на прослушивание?

– Да, – отвечаю я, осознавая, что большая часть пути уже пройдена.

Парень дружелюбно улыбается.

– Отлично. Пойдем, я провожу тебя.

В музыкальном зале меня встречают еще три пары любопытных глаз. Любопытныхмужскихглаз.

Отлично, блин.

Первым ко мне подходит молодой крепкий мужчина, примерно двадцати пяти лет, с серьгой в левой брови и очаровательной улыбкой.

– Какое хорошенькоесвежееличико. Ты определенно сможешь сбить спесь с этих неуправляемых бунтарей. Я – Рик. Самый преданный поклонник и идейный вдохновитель«Vivify».

Я пожимаю протянутую руку, нервничая еще больше, чем по дороге сюда. Все четверо мужчин с любопытством осматривают меня и кажется каждый из них задается вопросом «какого черта я вообще здесь забыла?».

«Твой голос – это твоя сила, детка. Другие попытаются отнять у тебя многое, но никто не сможет забрать твой талант. Только ты можешь обладать им. Навсегда».

Это – слова отца. Хорошие слова, которые навсегда отпечатались в моем сердце.

– Приятно познакомиться, – смущенно говорю я, – Меня зовут Теа. Теа Гилмор.

– Да, я знаю. Ты говорила, когда мы беседовали по телефону.

Блин.

– Ну, Теа Гилмор? Споешь для нас?

– Конечно.

Парни откладывают свои музыкальные инструменты и занимают места в зале. Я всем телом ощущаю исходившие от них пренебрежение и недовольство. Они думают, что я напрасно

Самый дружелюбный из них – это Рик. Когда я смотрю на него он поднимает вверх два больших пальца, подбадривая меня.

– Не бойся, куколка. Мы не такие кровожадные, как может показаться.

– Говори за себя, Рик, – бубнит один из участников группы.

Я приказываю взять себя в руки и, хотя бы на три минуты снова стать храброй. Подключаю свой телефон к аудиосистеме и встаю к стойке с микрофоном.

Вдох. Выдох.

Начинает звучать нежная легкая музыка и я вижу, как вопреки своему недовольству, все четверо участников группы подаются вперед.

Мои губы размыкаются, и я начинаю петь.

По – настоящему петь, если вы понимаете, о чем я. Слова льются из моего рта мелодичным потоком, стирая все границы реального мира.

Я переношусь в свою прежнюю жизнь. Я снова оказываюсь в переполненном концертном зале Рединга. В первом ряду с гордой улыбкой сидит мой отец и я еще не знаю той душераздирающей правды. В моей душе легко и светло.

Там тепло.

Там горит огонь.

Я пропускаю этот момент, но, когда моих губ касается соленая вода, я понимаю, что плачу.

Но это не слезы печали и горя.

Это слезы радости и облегчения от того, что пусть всего на три минуты, но я вернуласьдомой.

Три, два, один…

Музыка затихает, и я открываю глаза.

Четыре пары глаз все так же неотрывно смотрят на меня. Парни молча моргают, а я замираю в нерешительности.

– Вау, – тихо произносит один из музыкантов.

– Согласен, – подхватывает второй. Тот, что встретил меня на входе и проводил сюда.

Я перевожу взгляд на Рика. Из всех парней с ним я хотя бы успела познакомиться.

Рик кивает головой.

– То, что нужно, – он расплывается в улыбке, – Детка, ты бесподобна.

Ух ты.

Краска смущения заливает мое лицо.

Идейный вдохновитель подскакивает на ноги, несется на сцену и хватает меня за руки.

– Теа Гилмор, я прошу тебя остаться. Если, конечно, эти грубияны не поселили сомнения в твоем сердце и тебе не хочется бежать отсюда без оглядки.

– Нет, – выдыхаю я, – Господи, конечно, нет.

– Сложно признать, но кажется мы нуждаемся в тебе, – произносит еще один из музыкантов.

– Спасибо.

– Когда ты готова приступить? – нетерпеливо спрашивает Рик.

– Я учусь и несколько раз в неделю работаю. Но думаю, я справлюсь. Потребуется немного скорректировать мое расписание, но проблем не возникнет.

– Отлично. У тебя есть парень?

Что?!

– Что? – я удивленно моргаю.

– Нет, я не в том смысле, – смеется Рик, – Просто тебе предстоит много времени проводить с четырьмя татуированными парнями. Не каждому бойфренду приходится по душе подобный расклад.

– Ну, парня у меня нет, так что беспокоится не о чем, – не знаю почему, но я подумала о Алистере. Вероятнее всего, это все нервное напряжение, которое весь день преследовало меня из – за прослушивания.

Ну, разумеется.

– Нам часто приходится выступать в барах и ресторанах. В летнее время нас приглашают на музыкальные фестивали. Не могу назвать это жизнью мечты, но мы по – настоящему горим тем, что делаем.

– Кажется, это именно то, что я искала, – улыбаюсь я, ощущая, что моя жизнь начинает вращаться еще быстрей.

– Супер. Теперь ты часть«Vivify».Прекрасная часть.

«Прекрасная часть».

Оказавшись на улице, я шумно выдыхаю. Поверить не могу, что я смогла. Теперь все мое тело гудело от предвкушения, но это было хорошее чувство. Впервые за долгие пять лет я почувствовала себя живым человеком из плоти и крови. Могу сказать, что это было невероятно. Вновь ощутить энергию, исходящую из зрительного зала и знать, что тебя не просто слушают, но и слышат. Я не смогла справиться с накатившими на меня эмоциями и расплакалась. Но в отличие от любых других именно эти слезы были слезами счастья.

Мне бы очень хотелось сейчас поделиться своими успехами с отцом. Мне бы хотелось, чтобы он увидел меня и понял, что все то, что он совершил не стоило того, чтобы потерять меня. Невольно я прикасаюсь пальцами к сережкам на своих ушах – последнему подарку отца, который он преподнес мне незадолго до своего ареста и меня пронзает яркая вспышка боли.

Если бы он только сделал выбор в мою пользу.

Но у меня есть семейство Гилмор, которое уверена будет мной гордиться.

Как только я думаю об этом, мой телефон оживает, и я вижу на экране лицо своего друга.

– Меня взяли, – с радостью произношу я, отвечая на звонок, – Харпи, я теперь солистка группы.

– Что?! – на заднем фоне слышится какой – то шум и я понимаю, что Харпи не расслышал, что я сказала, – Господи, да заткнитесь вы, наконец!..Подожди, Тэй – тэй…Здесь так шумно.

Раздается скрип двери, а затем все стихает.

– Я здесь, сестренка, – произносит Харпи спустя несколько секунд, – Обрадуешь своего Прометея хорошими новостями?

Я иду к своей машине.

– Харпи, меня взяли, – повторяю я, забираясь внутрь, – Я буду петь в группе.

– Да, черт возьми! – радостный возглас друга, заставляет меня улыбнуться еще шире, – Я знал. Они не могли не взять тебя.

Я откидываю голову на подголовник и блаженно прикрываю глаза.

– Знаешь, мне понравилось то, что я почувствовала. Как – будто увидела дорогого человека после долгой разлуки.

– Звучит чудесно. Мы должны это отпраздновать. Куда пожелает сходить моя суперзвезда? Можем пригласить твою новую подругу.

– Сегодня не могу. Я присматриваю за мальчиками.

– Ах да. Я забыл.

Честно говоря, Харпи не очень доволен моим решением помогать Дилану с детьми, но пообещал пока не вмешиваться.

– Может завтра вечером приготовишь «пино – коладу»? Посмотрим «Даму с вуалью».

– Звучит потрясающе, – оживляется Харпи. Я слышу, как его просят вернуться, и друг отвечает, что подойдет через минуту.

– Прости, Тэй – тэй, мне нужно бежать. Позвони нашей маме и захвати завтра ананасовый сок. Увидимся дома. Целую тебя.

Не прекращая улыбаться, я убираю телефон и завожу двигатель. Врубаю радио и выкручиваю громкость почти на максимум.

Сегодня был хороший день.

И мне совсем не хотелось, чтобы он заканчивался.

Глава 19

Теа

Оказывается, из меня может получится вполне неплохая няня. Во всяком случае два сорванца, с которыми я провожу сегодняшний вечер не жалуются.

После прослушивания я получила от Рика сообщение с расписанием репетиций. Я пообещала, что просмотрю его и дам знать если потребуется что – то изменить.

– Теа, смотри, – зовет Адам, и я отвлекаюсь от нарезания помидора. Мы расположились на кухне. Пока я занимаюсь приготовлением ужина, мальчики сидят за столом и раскрашивают детские картинки.

Я откладываю нож, вытираю руки полотенцем и подхожу

– Красиво, – хвалю я, рассматривая яркие рисунки. На картинке Адама изображена машина «Молния Маквин», а на той, что у Алека – огромный хот – дог с глазами, – Мне очень нравится.

– А вы с Лисом встречаетесь? – внезапно спрашивает Алек, не отрываясь от своего рисунка. Удивительно, как один невинный вопрос, слетевший с губ любопытного ребенка может вогнать в ступор взрослого человека.

– Нет, малыш, – отвечаю я, взъерошивая мальчику волосы, – Мы – друзья.

– Жаль, – подключается Адам, – Нам не нравилась его бывшая подружка. А ты хорошая. И добрая.

– Вы видели Кори? – удивляюсь я.

– Один раз. Она была похожа на тех кукол из картонных коробок, что продаются в супермаркете.

Лучше и не скажешь.

Я прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку.

Детские пальчики перебирают карандаши в поисках нужного цвета. Честно говоря, мне приятно слышать, что Кори показалась мальчикам неприятной. Я могла бы сказать о ней то же самое.

– Кстати, эти картинки принес нам Алистер, – говорит Адам, выбирая из всего разнообразия цветов нежно – голубой.

– Ага. Он – клевый, – а это уже произносит Алек.

Точно.

Он – клевый.

Мне бы очень хотелось рассказать ему о прослушивании, но с того дня в больнице, мы больше не встречались. Лишь раз он прислал мне сообщение и уточнил не передумала ли я быть с мальчиками.

Я оставляю мальчиков и возвращаюсь к готовке. В моей голове прокручивается множество мыслей, которые требуют освобождения. Мне нужен мой блокнот, но я оставила его дома, поэтому я просто отрываю клочок от картонной коробки с хлопьями и одалживаю у мальчиков один из карандашей пока мысль не успела ускользнуть от меня. Царапаю на картоне несколько строк и откладываю в сторону. Вот так по крупицам я собираю то, из чего может получится нечто стоящее.

– А что ты готовишь? – любопытство Адама не желает отступать.

– Спагетти с мясным соусом и овощной салат, – отвечаю я и слышу, как за моей спиной двигается стул. Адам придвигает стул к плите, забирается на него и заглядывает в кастрюлю, в которой булькает соус.

– Можно попробовать?

– Конечно, – я протягиваю ему деревянную ложку и Адам осторожно подцепляет немного соуса. И пробует.

– Нужно добавить черного перца, – спустя несколько секунд выносит вердикт маленький критик и я распахиваю рот от удивления. А потом я вспоминаю, что мальчики часто оставались одни и очевидно этот ребенок знает толк в приготовлении еды, поэтому послушно исполняю замечание Адама.

– Просто мне нравится готовить, – говорит Адам, помешивая соус, – Я бы хотел стать поваром.

– Правда? Мой приемный отец повар. У него свой ресторан.

Глаза мальчика загораются.

– Круто. А почему ты сказала «приемный»? Где твой настоящий папа?

Я молчу. Это один из тех вопросов, которые я все время старалась избегать.

– Он умер, да? – печально произносит Адам. Мальчик сочувствует мне даже не подозревая, что было бы намного лучше если бы я не знала кто мой отец и где находится.

Я слегка киваю головой, вопреки всему зная, что мой отец не умер.

Он жив.

Во всяком случае, пока.

***

После ужина мы с мальчиками вместе убираем со стола и отправляемся в гостиную. В восемь часов вечера мне приходит сообщение от Дилана, который интересуется, как его сыновья. В ответ я отправляю ему фото с мальчиками, которые собирают конструктор «Лего» на полу в гостиной и смотрят фильм про Гринча. Дилан благодарит меня.

Я смотрю на мальчиков и внезапно осознаю, что сегодня, наверное, впервые за долгое время они чувствуют себя спокойно. Они не одни, а значит им не нужно быть взрослыми и брать друг за друга ответственность.

Сегодня они просто дети.

Неожиданно раздается стук в окно, и я вздрагиваю. Смотрю на мальчиков, а они смотрят на меня. Стук повторяется и Адам первым подскакивает на ноги.

– Лис! – кричит он, бросаясь к окну – Теа, это Лис!

– Адам, подожди, – я несусь следом, но поздно. Мальчик распахивает занавеску и открывает окно, за которым действительно стоит Алистер.

– Привет, – улыбается он, – Как дела?

– Ты же в курсе, что в этом доме есть дверь,Ковбой? – спрашиваю я, складывая руки на груди.

– Так более захватывающе,Принцесса, – парень протягивает Адаму бумажный пакет. Нет сомнений, что там пончики и молочный коктейль.

– Спасибо, Лис, – Адам спрыгивает с подоконника и уносится к брату.

– А это тебе, – в поле моего зрения появляется стакан с пластиковой крышкой, – Банановый латте. Кажется, такой ты пила втотвечер.

Тот вечер.

Это вечер, а точнее, ночь, которую он провел в цветочной лавке.

Господи Боже…

– Как ты узнал? – я принимаю стакан из рук Алистера.

Он пожимает плечами.

– Утром увидел стакан в мусорном ведре.

С ума сойти.

– Лис, заходи к нам, – зовет Адам. Я заметила, что из двух братьев именно он самый инициативный, – Теа, приготовила спагетти.

Я оборачиваюсь и вижу, как он слизывает с пальцев зеленую глазурь.

– Между прочим, он раскритиковал мой мясной соус.

Алистер смеется.

– Думаю, это стоит попробовать. Отпирай дверь, принцесса.

Адам и Алек впускают Алистера в квартиру, а я начинаю нервничать. Меня волнует не само присутствие парня, а то какое влияние он на меня оказывает. Словно он рождественский подарок, завернутый в красивую обертку, который мне не терпится развернуть.

Теа, ты сумасшедшая.

Алистер проходит на кухню и садится за стол. Мальчики тут же набрасываются на него, обвивая его своими маленькими ручками и эта картина вызывает у меня прилив нежности. Ребята просят Алистера нарисовать для них разные картинки, и он охотно соглашается.

Я ухожу в детскую, где застилаю кровати мальчиков свежими простынями, а когда возвращаюсь все трое находятся на прежнем месте. Алистер с задумчивым выражением лица рисует, склонившись над листом бумаги, а мальчики с восхищением наблюдают за ним.

Почувствовав мой взгляд Алистер поднимает голову и его глаза находят мои. Он улыбается и мне становится все труднее игнорировать то тепло, что разливается в груди каждый раз, когда он рядом.

Мальчики по очереди принимают ванну, переодеваются в красочные пижамы и укладываются в постели. Все это время, Алистер находится рядом и вместе у нас получается отличный тандем.

– Они спят, – говорит Алистер, входя на кухню, – И теперь я готов пробовать спагетти.

Я ставлю перед парнем тарелку.

– Не суди слишком строго. Готовка не то, чем я могла бы гордиться.

– Думаю, волноваться не о чем.

Алистер накручивает на вилку спагетти, а я наблюдаю за ним склонив голову.

– Это вкусно, – произносит Алистер, проглотив спагетти, – Я серьезно.

Парень продолжает энергично уплетать спагетти, а я наливаю себе стакан воды

– Мой приемный отец владелец ресторана, – слышу я свой собственный голос, – Он немного учил меня готовить.

Я никогда не противилась называть Глорию и Стивена своими приемными родителями. На самом деле, мне стоит считать их настоящими. Они были со мной в самое сложное время и продолжают быть до сих пор.

– Ты очень способная ученица.

– Алек бы с тобой поспорил.

– Мальчики сказали, что им понравилось проводить с тобой время.

– Приятно слышать. На самом деле, у меня не большой опыт общения с детьми. Наверное, это глупо, но я чувствую, что уже к ним привязалась.

– Это не глупо, – Алистер откладывает вилку, – Мы с ними даже не родственники, но мне нравится мысль о том, что они мои младшие братья. А теперь мне нравится мысль о том, что появился еще один человек, которому они небезразличны. Знаешь, им иногда не хватает женского присутствия.

– Я их никогда не обижу, – заверяю я.

– Я знаю, – улыбается Алистер, снова принимаясь уплетать спагетти.

– Ты сказала «приемный» отец, – спустя время произносит Алистер, снова заставляя меня напрячься, – А что случилось с настоящим?

«Он гниет в тюрьме, ожидая, когда его задницу поджарят на электрическом стуле.» –едва не выпаливаю я, но вовремя останавливаюсь.

Я знаю, что такой вид казни уже почти не используют, но почему – то в голову пришел именно этот.

Его убьёт смертельная инъекция.

– Родители Харпи вырастили меня, – отвечаю я, – Они и Харпи моя единственная семья.

Алистер печально улыбается.

– У меня тоже нет родителей. Всю мою сознательную жизнь со мной были бабушка и дедушка. Удивительно, как судьбы незнакомых друг другу людей могут быть похожи.

Сомневаюсь, что тот факт, что у нас с Алистером нет настоящих родителей делает наши судьбы похожими. Я знаю кто мой отец. Знаю кем он был и как мастерски притворялся.

Алистер проводит рукой по волосам.

– Хватит о грустном. Лучше расскажи мне что – нибудь хорошее.

Вот оно.

Я чувствую, как сгораю от нетерпения поделиться с Алистером своей победой. Кроме Харпи, я уже позвонила Бостон и своим приемным родителям. Алистер тоже должен быть в этом списке.

Я делаю глубокий вдох.

– Помнишь, ты предположил, что во мне присутствует нить искусства?

– Конечно, – кивает Алистер.

– Ты был прав. Я – пела. Давно. Так давно, что иногда я сомневалась, что это было на самом деле. Но не так давно мы с Бостон бродили по торговому центру, и я увидела объявление. Музыкальная группа находилась в поиске солистки, и я позвонила им и записалась на прослушивание. Сегодня я была там.

– Полагаю, солистка найдена?

Я сцепляю руки в замок, подпирая голову.

– Найдена.

– Это очень здорово. Я рад, что не сомневался на твой счет. Теперь я хочу услышать, как ты поешь.

Я испытываю облегчение от того, что Алистер не стал спрашивать почему я давно не пела.

«Понимаешь, я узнала, что мой отец серийный убийца и пение перестало находиться в списке моих приоритетов».

Согласитесь, звучит ужасно.

– Возможно, позже.

Алистер возвращается к своим спагетти.

– Дома остался человек, который тебя ждет? – тихо спрашивает парень спустя время, и я не сразу понимаю, что он имеет ввиду.

– Ты спрашиваешь есть ли у меня парень? – уточняю я, на случай если все – таки не так его поняла.

Алистер кивает.

– Нет,Ковбой, – отвечаю я, – Парня у меня нет.

С непонятным мне выражением лица Алистер отодвигает от себя тарелку.

– Это были потрясающе вкусные спагетти, Теа, – говорит он, – Спасибо.

Глава 20

Теа

Следующая неделя промчалась, как одно мгновение. Я ходила на занятия в колледж, работала в цветочной лавке и дважды навещала мальчиков Дилана. А еще я ходила на репетиции группы, что нравилось мне больше всего.

Несмотря на всю неприязнь, которую источали ребята на прослушивании, в жизни они оказались довольно милыми. Может все дело в пончиках, которые я приносила на каждую репетицию, но постепенно я почувствовала себя полноценной участницей «Vivify». У них был довольно интересный репертуар. Я быстро выучила тексты всех песен и мне не терпелось по – скорее выступить вместе с ребятами.

– В следующие выходные играем в баре «Гвоздь», – сказал Рик, в среду вечером, когда мы закончили репетировать.

– Черт, нет! – взвыл Пирс. Его внешний облик полностью соответствовал имени. Он выглядел непрошибаемым, с каменным выражением лица, но невероятно обаятельной улыбкой. Проблема лишь в том, что улыбался он не очень часто.

– В чем дело, Пирс?

– Там работает моя бывшая.

Мужской хохот разнесся по концертному залу.

– Будет на, что посмотреть, – Рик хлопнул Пирса по спине и принялся убирать свою гитару.

Стоит признать, что мне было комфортно находиться с этими парнями и я искренне радовалась, что набралась смелости прийти на прослушивание.

Была вероятность, что я останусь с ними надолго.

***

Сегодня у меня выходной. Я долго нежусь в постели, перелистывая свой блокнот с записями и думаю, что было бы неплохо предложить Рику и ребятам одну из своих песен.

«Тень, что источала свет была в тебе всего прекрасней…»

Эта строчка нравилась мне больше всего, но мне не удавалось окружить ее подходящими фразами, поэтому пока она была просто строчкой из нескольких слов. Я написала ее в доме Дилана. В тот вечер, когда Алистер сидел на его кухне и пробовал мои спагетти.

В полдень, я наконец, вылезаю из постели. Принимаю душ и делаю легкий макияж. Выхожу из комнаты и следую на кухню, где вижу приклеенную к холодильнику записку от Харпи, в которой он сообщает, что не вернется до завтрашнего утра.

Я открываю холодильник и проверяю его содержимое. Осмотр показывает, что мне нужно идти за продуктами. Я решаю не брать машину, а прогуляться пешком до ближайшего супермаркета. К тому же, погода сегодня чудесная и будет откровенной глупостью этим не воспользоваться.

Я прохожу несколько улиц и сворачиваю к парку, где в этот субботний день полно народа. Молодые мамы с колясками, велосипедисты и просто прогуливающиеся горожане, жаждущие вдоволь надышаться свежим осенним воздухом перед очередной загруженной неделей. Я верчу головой из стороны в сторону и натыкаюсь взглядом на знакомую фигуру.

Я вижу сидящего на траве Алистера, а вокруг него толпятся люди. Я не успеваю даже подумать, а мои ноги уже двигаются в его направлении и когда я подхожу ближе становится ясно, что парень рисует. Люди буквально становятся в очередь, чтобы стать следующими кого талантливый художник изобразит на бумаге.

Не желая нарушать момента, я становлюсь в стороне и наблюдаю за Алистером. За его сосредоточенным лицом, когда он

Алистер заканчивает один портрет и тут же переходит к другому. Он делает это безвозмездно, не принимая ни цента. Пожилая пара, которую Алистер изобразил мгновением раньше пыталась всучить ему несколько долларов, но парень только отмахнулся.

Не знаю точно сколько проходит времени, но я успеваю насчитать еще семь портретов, прежде чем Алистер Линмор, наконец обнаруживает мое присутствие.

– Как долго ты там стоишь? – спрашивает он, улыбаясь.

Я подхожу ближе, нарушая единение художника и его публики.

– С портрета женщины с ребенком в зеленой шапочке. Мне понравился пушистый помпон.

– Довольно долго.

Я присаживаюсь рядом с Алистером.

– Ты очень талантлив, – произношу я, ничуть не преувеличивая.

Алистер убирает бумагу в папку и закрывает ее. Люди понимают знак, и толпа рассеивается.

– Как и ты, Теа.

Пряча глупую улыбку, я срываю травинку.

– Ты часто сюда приходишь?

– Не особо. Но мне нравится, что меня здесь ждут.

– Почему ты не берешь денег? Ты мог бы неплохо заработать, учитывая сколько здесь было людей.

– Я прихожу сюда не ради денег, – отвечает Алистер, – Если бы я позволил себе взять хотя бы цент, ни в одной из этих работ не было бы части моей души. Материальное обесценивает духовное.

– Значит твои работы, это что – то вроде «крестражей»?

– Можно сказать и так, – усмехается Лис, – Как твои репетиции?

– Все хорошо.

Алистеру приходит сообщение, и он смотрит в телефон. Я встаю, чтобы уйти, но внезапно Алистер хватает меня за руку.

– Подожди, – останавливает он, – У тебя есть планы на вечер?

– Сегодня впервые за долгое время, нет.

– Не хочешь немного развлечься? – я немного напрягаюсь от двусмысленности предложения.

– В каком смысле?

Алистер поднимается на ноги и теперь он возвышается надо мной. Такой красивый, мужественный и…и меня определенно не должно это волновать.

– Картер зовет меня в бар, – говорит Алистер, – Составишь мне компанию?

С одной стороны, мне страшно. Идти в бар с парнем, от которого мне лучше держаться подальше, не самая лучшая идея, но проводить вечер субботы в одиночестве, кажется, еще ужаснее. Харпи занят своими делами, а Бостон снова блистает на очередном приеме у своего отца.

Боже, ведь ничего страшного не произойдет если я проведу вечер с Алистером и его друзьями. Правда, ведь?

– Ну так, что? – спрашивает Алистер, – Согласна ввязаться в то из чего будет трудно выпутаться?

Он припоминает мне слова, которые я сказала ему в вечер нашей первой встречи, и я не могу сдержать улыбки.

– Давай попробуем, – соглашаюсь я.

– Отлично. Тогда я заеду за тобой в семь. Будь готова, принцесса.

Готова к чему?

Не знаю, что именно Алистер имел ввиду, вот только уверена в одном…из этогодействительнобудет сложно выпутаться.

***

Ровно в семь часов вечера Алистер Линмор появляется на пороге моего дома. Он переоделся и, кажется уложил волосы. Я же выбрала простое черное платье на бретелях, дополнила его черными ботинками, а сверху накинула кожаную куртку. Волосы решила оставить прямыми, а из косметики использовала только немного туши.

– Ух ты, – выдает Алистер, осматривая меня, – Даже лучше, чем я ожидал.

– Спасибо,Ковбой.Ты тоже ничего, – выпаливаю я, и чувствую, как предательский румянец окрашивает мои щеки. Очевидно, мне еще предстоит потренироваться в искусстве флирта.

– Куда мы идем? – я выключаю свет, и мы выходим из квартиры.

– В бар «Соль и перец», – отвечает Алистер, придерживая для меня дверь, – Одно из любимых мест Картера. С небольшой сценой и хорошей кухней.

– Сцена? Звучит прекрасно, – говорю я.

Всю дорогу до бара, а это примерно двадцать две минуты, я немного нервничаю. Находится на заднем сидении такси плечом к плечу с парнем парфюм, которого вызывает легкое головокружение, не самое простое испытание, но я стараюсь быть благоразумной.

В баре «Соль и перец» многолюдно, но это совсем не умоляет привлекательности этого места. Мне здесь нравится, а учитывая, что я очень давно не была в подобных заведениях, все мое тело буквально зудит от предвкушения.

В Рединге Харпи несколько раз пытался вытащить меня в центр города в какой – нибудь бар, но я не поддавалась. Каждый раз выдерживать осуждающие взгляды становилось все сложнее, и я предпочитала прятаться от них в стенах дома Гилмор.

Алистер берет меня за руку, и мы пробираемся к дальней части бара, где нас ждет его друг Картер и девушка в голубом шелковом комбинезоне.

Как только Картер замечает нас, он встает.

– Привет, сестренка, – Картер приветствует меня так, будто мы знакомы сотню лет, хотя по большому счету виделись всего дважды, – Ты выглядишь, как поп – звезда.

Я нервно улыбаюсь.

– Спасибо.

Картер представляет нам свою спутницу. Девушку в голубом комбинезоне зовут Линда и она очень хорошенькая.

Мы занимаем свои места. Я сажусь рядом с Линдой, а Алистер и Картер устраиваются, напротив. Теперь я могу видеть лицо Алистера. Его взгляд, направленный на меня и губы, что изгибаются в легкой улыбке.

Я улыбаюсь в ответ и даю себе обещание не думать о том, что будет происходить, когда мы покинем этот бар.

Сегодня я выбираю«жить мгновением».

Глава 21

Алистер

– Итак, дамы, – начинает Картер, – Предлагаю начать вечер с «Белого Русского»4.

Стоит признать, но мой друг иногда делает действительно стоящие вещи. Сначала я скептически отнесся к его затее провести вечер в баре, а когда он предложил позвать с собой Тею был готов послать его к черту. Но сейчас, когда я наблюдаю, как непринужденно Теа болтает с Линдой, осознаю, что ошибался.

Теа – самая привлекательная девушка в этом баре и как бы я не противился этому, она пришла сюда со мной. Я не знаю, что между нами происходит, но должен признаться, что мое сердце больше не болит, когда она рядом.

Единственное, что меня терзает – это чувство вины. Я словно использую Тею, чтобы исцелить свою раненную душу.

Я был уверен, что после разрыва с Кори еще очень долго не смогу довериться какой – либо девушке, но рядом с Теей я не чувствую, что делаю что – то неправильное.

Теа красивая.

Талантливая.

И мы словно созданы из одного вещества, потому что она так же предана искусству, как и я.

Подошедшая официантка прерывает мой внутренний монолог и ставит передо мной низкий широкий стакан, наполненный кофейным ликером, сливками и водкой «Онегин».5

Мы поднимаем свои бокалы и чокаемся.

Я делаю первый глоток и смотрю на Тею, которая осторожно пробует свой напиток.

А мне нравишься ты.

Возможно мне в голову ударил алкоголь, а быть может я опьянен красотой сидящей напротив девушки, но я до смерти хочу ее поцеловать. Наверное, это ужасно по отношению к Кори, но даже в самом начале наших с ней отношений, я не ощущал ничего подобного.

Картер наклоняется ко мне, прерывая мой внутренний монолог.

– Видишь, дружище? Небо по – прежнему остается на своем месте.

Я с улыбкой качаю головой, но ухмылка на лице друга говорит о том, что ему и не нужен мой ответ.

На сцену бара выходит ведущий и объявляет вечер свободного микрофона. Это прекрасная возможность для всех начинающих музыкантов проявить себя, и я не могу не бросить взгляд на свою спутницу, которая начинает беспокойно ерзать на стуле.

Я наклоняюсь над столом, прямо к Тее:

– Ты будешь идеально там смотреться, – произношу я, ничуть не преувеличивая.

– Думаю, это лишнее, – Теа нервно улыбается, но ее взгляд то и дело возвращается к сцене, на которую уже поднялся первый выступающий, – Я здесь не для этого.

– Ты здесь, чтобы делать то, что тебе нравится. Если тебе хочется, иди туда.

– Хочешь я пойду с тобой? – предлагает Картер, и я давлюсь коктейлем.

– Ты же не умеешь петь.

– Она тоже, – фыркает Картер, кивая головой в сторону сцены, – Но ее это не беспокоит.

Рыжеволосая девушка исполняет балладу о вечной любви и Картер каждый раз морщится, когда та пытается взять высокую ноту. Теа же смотрит на нее с нескрываемой завистью. В ее взгляде явно видна борьба с желанием выйти на эту сцену и разумом, который твердит остаться.

Некоторое время Теа колеблется, а потом залпом допивает коктейль и встает.

– Так держать, сестренка, – одобрительный возглас Картера очевидно придает ей уверенности, и я не успеваю моргнуть, а Теа уже решительным шагом направляется к сцене.

Картер переводит взгляд на меня.

– Ты будешь полным кретином, если упустишь эту малышку, – серьезно произносит друг и впервые за несколько недель я прислушиваюсь к нему.

Теа поднимается на сцену и встает перед микрофоном. На ее лице нет и капли волнения.

Я узнаю песню с первой мелодии. Это «I don`t wanna know» Марио Винаса.

Она такая завораживающая и притягательная и я обязательно перенесу на холст этот момент, как только окажусь в своей мастерской. Я буквально ощущаю, как Лоусон одобрительно похлопывает меня по спине.

Сцена – ее стихия. Она создана для того, чтобы быть ее частью, так же, как я был создан с графитными карандашами вместо пальцев.

Теа покачивается из стороны в сторону. Черное платье облегает каждый изгиб ее чувственного тела, и я не могу отделаться от мысли, что желаю обладать ею.

Теа заканчивает петь, спускается со сцены и под бурные овации возвращается за наш столик.

– Мальчики, спасибо, что заставили меня пойти туда.

– Ты была неподражаема, – произносит Картер, озвучивая мои мысли и я посылаю другу благодарный взгляд.

Чтобы отпраздновать выступление Теи, мы заказываем еще по коктейлю, а за нашими спинами город утопает в лучах заходящего солнца. Я снова смотрю на Тею. Ее глаза сверкают, как рождественские гирлянды, когда она рассказывает Линде и Картеру, как впервые вышла на сцену, будучи смышлёной трехлеткой, которая сорвала взрослые овации. Внутри разливается тепло, но теперь я точно уверен, что причина не в водке «Онегин».

Наплыв желающих оккупировать свободный микрофон продолжает расти, но за последний час никому не удалось переплюнуть Тею.

– Я все – таки хочу знать, как они это делают, – говорит Картер и поднимается на ноги.

Я напрягаюсь.

– Ты куда?

– Я хочу пойти туда, – заявляет мой подвыпивший друг.

– На сцену?

– На сцену.

– Ты спятил?

Поверьте, я знаю, о чем говорю. Это будет ад. Я живу с этим парнем в одном доме с тех пор, как мы были необъезженными первокурсниками и знаю все о его вокальных данных. Вернее, о их полном отсутствии. Картер демонстрирует это каждый раз, когда принимает душ.

Игнорируя мой предупреждающий взгляд, Картер протягивает руку, сидящей напротив меня девушке.

– Мне нужен компаньон.

– Ты хочешь, чтобы я снова вышла на эту сцену? – спрашивает Теа и Картер кивает.

– Черт возьми, да! – восклицает девушка, лучезарно улыбаясь и хватает Картера за руку.

Озорно подмигнув мне, друг уводит Тею в сторону сцены, а мы с Линдой наблюдаем за ними. Второй раз за вечер Теа оказывается на сцене и сотый раз за вечер я уговариваю себя, что тепло, что разливается в моей груди при виде этой девушки абсолютно ничего не значит.

Мы с Линдой чокаемся своими коктейлями, как раз в тот момент, когда Теа и Картер начинают петь. Это «Just dance» Леди Гаги. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь, как идиот, наблюдая, как эти двое смотрятся на сцене. Разумеется, Картер, с трудом попадает в ноты и Тее приходится отдуваться за двоих, но очевидно, что она не возражает.

Картер ловит мой взгляд и поднимает вверх два больших пальца.

Они поют, танцуют и дурачатся и, признаюсь, я немного завидую своему другу. Хотел бы я хоть немного быть таким же беспечным, как Картер.

Все – таки мне стоит поблагодарить Картера за этот вечер.

Глава 22

Теа

Такси подъезжает к моему жилищному комплексу, когда часы показывают половину второго ночи. Стоит признать, что я отлично провела время в компании Алистера и его друзей. Картер само очарование, а его подружка Линда общительная, но совсем не назойливая и я была бы не прочь встретиться с ней еще раз.

Я поднимаю голову и смотрю на окна нашей с Харпи квартиры. Свет не горит, а значит мой суперзанятой друг так и не вернулся. Картер немного перебрал с «Белым русским» и тихонько посапывает, прислонившись к окну. Линду из бара забрала сестра.

Алистер выбирается из машины и помогает вылезти мне.

– Спасибо, что согласилась пойти со мной, – произносит он, когда мы оказываемся на улице.

– Спасибо, что пригласил.

Мы стоим рядом с такси и сквозь окно я вижу, как водитель нетерпеливо тарабанит пальцами по рулю, а значит у нас практически не осталось времени.

Внезапно, Алистер делает шаг вперед. Мое дыхание сбивается, а может я просто нахожусь под действием водки.

– Мне очень хочется тебя поцеловать, но я не уверен, что это правильно, – произносит Алистер и это признание действует на меня сильнее чем алкоголь.

– Почему?

– Я не хочу, чтобы ты думала будто я использую тебя, чтобы забыть о Кори.

– Я так не думаю.

– Правда?

Я лишь

– Я знаю, что ты совсем недавно собирался жениться и тебе нужно разобраться в своих чувствах, но мне нравится быть твоим союзником.

– Я чувствую, что что-то происходит, – признается Алистер, приближаясь еще на шаг, – Я все время думаю о тебе. Но я не хочу все испортить.

Я не уверена, что мне все это нужно, но рядом с Алистером, впервые за долгое время, я чувствую, что что – то значу.

– Ты не испортишь.

Пальцы Алистера нежно касаются моего лица

– Один неповинный поцелуй, который может перерасти в настоящее безумие, – шепчет он и я закрываю глаза.

Настоящее безумие.

Я практически ощущаю борьбу, что идет внутри него, но не хочу, чтобы этот миг заканчивался. Теплое дыхание Алистера касается моих губ, и я замираю в предвкушении.

Но потом…

– Я не готов так рисковать, – произносит он и прижимается губами к моему лбу.

Я открываю глаза, а Алистер отступает.

Раздается сигнал клаксона, и вся магия рушится, оставляя после себя непонятное послевкусие.

Алистер забирается в автомобиль и такси отъезжает от моего дома. Я поднимаюсь в квартиру, скидываю куртку и направляюсь прямиком в душ. Там, стоя под теплыми струями воды, я ощущаю, как вся моя жизнь стремительно меняется, и я знаю, что все эти изменения не пройдут бесследно.

После душа я забираюсь в теплую постель, но прежде чем закрыть глаза, мне вспоминаются слова Алистера.

«Я не готов так рисковать.»

Я тоже не готова, но…

…так хочется отважиться.

***

Следующим утром, я наконец встречаю Харпи. Из – за наших загруженных графиков мы практически не виделись последние дни. Он сидит на диване в нашей гостиной и щелкает пультом, переключая каналы.

– Доброе утро, – я плюхаюсь на диван рядом с другом.

– Привет, суперзвезда. Как твои дела?

Харпи притягивает меня к себе и целует в макушку.

– Все хорошо. Кажется, мы не виделись целую вечность.

– Да, знаю. Прости. Этот новый контракт забирает все мои силы. Какие новости?

– В следующие выходные состоится мое первое выступление с группой, – сообщаю я, устраиваясь на плече друга.

– Нервничаешь?

– Немного.

– Я постараюсь освободиться пораньше. Хочу увидеть этот триумфальный момент. Я сниму тебя на видео и отправлю родителям. Уверен, мама сразу же примется печь пирог с лососем.

– Эта женщина до жути предсказуема.

– Эта женщина искренне верит, что любовь измеряется размером пирога с лососем и брокколи.

Я рассказываю Харпи, что ходила в бар с Алистером, намеренно пропускаю ту часть, где мы едва не поцеловались. Я просто боюсь, что друг услышит сожаление в моем голосе, которое я испытываю с тех пор, как мы попрощались.

– Знаешь, я заметил одну очень важную вещь, – задумчиво произносит друг, вырисовывая круги на моем плече, – С тех пор, как ты познакомилась с этим парнем мой радар молчит.

Блин, снова этот дурацкий радар.

– Ну, с ним я не чувствую, что мне грозит опасность, – признаюсь я.

– Мне это нравится, – улыбается Харпи, – Какие планы на день?

– До обеда у меня занятия, а вечером мне нужно на работу. Но я загляну домой после занятий. Приготовлю тебе ужин.

Харпи снова целует меня в макушку.

– Ты – идеальна, – со вздохом произносит друг.

– Может быть.

А может ли…?

***

Мой друг – идиот. И понимаю я это, едва моя нога переступает порог нашей квартиры. После занятий в колледже, я забежала в магазин за продуктами, чтобы, как и обещала утром, приготовить для Харпи ужин, но он либо забыл о том, что я все еще живу с ним, либо предпочел свести меня с ума.

Оказавшись в нашей гостиной, я как – будто попадаю на съемочную площадку самого отвратительного в мире порнофильма. В центре комнаты разворачивается шоу с участием двух блондинок и моего придурковатого друга. Блондинка номер один стоит на четвереньках с оттопыренной задницей, а ее голова находится между ног блондинки номер два. Харпи же устроился позади девушки и с остервенением вколачивает в нее свой член.

Боже, кажется мне придется потратить все заработанные деньги на психотерапевта, который поможет мне стереть из памяти этот кошмар.

– Серьезно, Харпи?! – вскрикиваю я, – В гостиной?!

Друг в ужасе отскакивает от своих партнерш.

– Черт! Прости, Тэй – Тэй! Я забыл, что ты должна вернуться!

Я прикрываю глаза рукой.

– Я убью тебя. Клянусь, когда – нибудь я это сделаю.

Я слышу, как Харпи застегивает ширинку.

– Девочки, ради всего святого, прикройтесь. Моей сестре ни к чему видеть ваши сиськи.

Проскользнув на кухню, я открываю глаза. Распахиваю холодильник и осматриваю его содержимое. Мне нужно срочно отвлечься, чтобы увиденное мгновением ранее, перестало стоять у меня перед глазами. Из гостиной доносится шуршание и девичье хихиканье. Я слышу, как Харпи обещает девушкам перезвонить и продолжить начатое, а затем входная дверь закрывается.

Харпи заваливается на кухню. Слава Господу на нем боксеры.

– Извини, сестренка.

– Расслабься, Харпи. Все люди занимаются сексом. Ты не исключение.

Я наливаю в кастрюлю воду.

– Все, кроме тебя, Тэй-тэй, – выдает друг.

Я сердито смотрю на Харпи.

– Что ты хочешь этим сказать?

– То, что тебе не помешает немного расслабиться. Твоя голова забита всякой серьезной хренью.

– Я не собираюсь обсуждать с тобой свою сексуальную жизнь.

– Ты хотела сказать ее отсутствие? – не унимается Харпи. Я злюсь, но по большому счету друг прав.

– На твоем месте я бы не терял времени даром и позволил Алистеру дать тебе кон…

– Заткнись, Харпи, – предупреждающе шиплю я, – Я не шучу.

Лицо друга остается бесстрастным.

– Я тоже.

– Хватит.

– Нет, не хватит. После той интрижки с Дареном ты не давала себе даже шанса на нормальные отношения.

Я начинаю злиться. С грохотом опускаю кастрюлю на плиту, чувствуя, что могу одним только взглядом заставить воду в ней закипеть.

–Интрижки?!То, что произошло между мной и Дареном сложно назвать интрижкой и ты это знаешь. Я ждала от него ребенка.

– Да этот мудак испарился, как только узнал, что Джона арестовали! – гремит Харпи, – Думаешь твоя случайная беременность смогла бы его остановить?!

Воспоминания, которые я старательно прятала на протяжении пяти лет снова вспыхивают в памяти, как фрагменты дерьмового фильма. Моя беременность действительно оказалась случайной и несвоевременной, но она стала единственным, что удерживало меня от шага в пропасть. Вопреки всему тому кошмару, в который превратилась моя жизнь, яхотелаэтого ребенка.

Чувствуя, что силы покидают меня, я опускаюсь на пол и прижимаюсь спиной к кухонному шкафу. Подтягиваю колени к груди и слезы водопадом льются из моих глаз, в который раз напоминая, что я по-прежнемуразрушенная.

Пусть сейчас

– Прости, Тэй – тэй, – Харпи опускается рядом, и я оказываюсь в его теплых объятиях, – Порой я перегибаю палку в своих высказываниях, но мне больно видеть тебя такой.

Мне тоже больно. Кажется, уже давно не осталось ничего кроме боли.

Я закрываю глаза, а Харпи убаюкивает меня.

Глава 23

Алистер

Адам раскачивается на качелях пока его брат Алек пытается поймать убегающий от него мяч. Сегодня моя очередь присматривать за мальчиками и после плотного и сытного ужина состоящего из куриных колбасок и картофельного пюре, мы с ребятами решили выйти на прогулку. Мы прогулялись до фургончика с кофе где парни умяли по два пончика и выпили по молочному коктейлю, а теперь развлекаются на детской площадке. Мне нравится проводить с ними время. В такие моменты я ощущаю себя их старшим братом.

Адам спрыгивает с качелей и направляется в мою сторону. Плюхается рядом со мной на скамейку.

– Так значит ты передумал жениться? – внезапно спрашивает он. Вопрос Адама на мгновение выводит меня из равновесия, но потом перед глазами вспыхивает образ Теи и все сразу же встает на свои места.

Время, проведенное в баре «Соль и перец», оставило свои плоды и мысли об этой девушке плотно укрепились в моем сознании. В моей голове постоянно вспыхивают воспоминания о нашем несостоявшемся поцелуе, но черт возьми, я был так близок…

Ее голос звучит у меня в ушах, а вкус «Белого Русского» до сих пор ощущается у меня во рту. Словно я до сих пор нахожусь в этом проклятом баре и смотрю ее выступление.

Не уверен, что я готов закончить начатое, но и завершить все просто так уже не получится.

– Вроде того.

Адам пинает носком кроссовка маленький камешек.

– Я решил, что никогда не женюсь, – с серьезным видом выдает он.

Серьезно, блин?! Ему десять, и он уже решил, что никогда не женится? Будь я хоть немного таким же смышлёным, как Адам, мне не пришлось бы испытать поражения в гонке за любовью.

– Твое право. А почему?

– Мои родители были женаты, а потом Бог забрал мою маму к себе. Папа сказал, что Господу она нужнее, чем нам, но я видел, как ему было больно. Папа плакал каждую ночь. Я слышал. И я не хочу, чтобы однажды Бог забрал мою жену к себе.

Я молчу просто потому что блин не знаю, что сказать.

– Лис?

– Да.

– Ведь твою маму тоже забрал Бог?

– Да, малыш, – отвечаю я, хотя знаю, что это неправда.

Мою маму забрал больной ублюдок, решивший, что ему она нужнее, чем мне.

После прогулки мы с мальчиками возвращаемся в квартиру, где нас встречает Дилан.

– Папа! – мальчики несутся к своему отцу. Я стою в дверном проеме, подпирая плечом косяк, наблюдая, как Дилан сгребает в охапку своих детей, одаривая каждого поцелуем в щеку.

– Ночная смена отменилась, – произносит мужчина, – Вы уже поужинали?

– Да, – отвечает Алек, – Лис водил нас за пончиками.

– Здорово. Хотите посмотрим вместе мультфильмы? Кажется, где – то на кухне был поп – корн.

– Конечно, хотим! – радостно взвизгивают мальчики.

Дилан с улыбкой смотрит, как его сыновья уносятся в сторону кухни, а потом подходит ко мне.

– Останешься? – предлагает он, – Выпьем пива или чего – нибудь менее безобидного.

– Нет, спасибо.

– Есть что – то о чем ты хотел бы мне рассказать? – спрашивает Дилан по отечески рассматривая меня.

Я качаю головой.

– Раз уж ты здесь я поеду в мастерскую и немного поработаю.

– Подожди секунду, – останавливает Дилан и уходит на кухню. Спустя несколько секунд мужчина возвращается. Я замечаю в его руках оторванный кусок картонной коробки от хлопьев.

– Кажется, это оставила Теа, – протягивая мне, исписанный синими чернилами, клочок, – Сможешь вернуть ей? Думаю, для нее это важно.

Я беру картон из рук Дилана и читаю.

«Тень, что источала свет была в тебе всего прекрасней.

Сияй. Люби. Сквозь боль пылай…Не гасни».

– Прекрасные слова, – произносит Дилан, – Если, когда – нибудь я решусь сделать татуировку, я набью именно их.

Я продолжаю стоять, вчитываясь в каждое написанное слово. Представляю, как Теа писала их, склонившись над кухонным столом, пока на плите закипали спагетти.

– Почему ты молчишь?

– Пытаюсь представить тебя с татуировкой, – лгу я.

Дилан призывно складывает руки на груди.

– И как?

– Отвратительно.

Усмехнувшись Дилан показывает на дверь.

– Ты проваливаешь или снимаешь ботинки и топаешь в гостиную?

– Определенно проваливаю.

Я не поехал в мастерскую. Вместо этого я паркуюсь напротив цветочной лавки, глушу двигатель и выбираюсь из машины. Еще раз смотрю на часы, опоясывающие мое запястье, чтобы убедиться, что ночная смена Теи уже должна начаться. В прошлый раз, когда я был здесь у меня была девушка и непреодолимое желание жениться, а сегодня я даже не могу внятно объяснить какого черта мне здесь нужно. Но как я уже говорил, я чувствую, что что – то происходит.

Сначала мне просто очень хочется увидеть Тею.

Но когда я толкаю дверь в цветочную лавку, то вместо Теи обнаруживаю сидящего за прилавком Харпи.

Он поднимает голову.

– Почему – то я был уверен, что увижу тебя здесь.

– Не могу сказать того же. Разве сегодня не смена Теи?

– Все верно. Моя Тэй – тэй плохо себя чувствует, поэтому сегодня вместо нее здесь я.

– Что случилось? Она заболела?

Харпи печально улыбается.

– Не совсем.

– И как это понимать?

– Физически моя девочка абсолютно здорова, но вот ее душа…, – на мгновение Харпи замолкает, – Скажем так, она нуждается в исцелении.

Я прислоняюсь бедром к прилавку.

– Ты любишь говорить загадками, да?

– Только, когда не могу сказать всей правды.

После нескольких секунд раздумий Харпи спрыгивает со стула и скрывается в комнате, в которой однажды мне довелось провести ночь.

– Держи, – он протягивает мне связку с ключами, – Два оборота по часовой стрелке.

Мой взгляд бегает от связки с ключами к Харпи и обратно.

– Что это значит?

– Это значит, что я доверяю тебе. И, кстати, мой радар тоже.

Что этот парень несет? Какой еще нахрен радар?

Я решаю больше ничего не спрашивать, потому что иначе мой мозг закипит от той хрени, что плетет Харпи. Я забираю у него ключи и даю себе обещание спросить у Теи о каком радаре говорит ее друг.

***

Харпи не соврал. Мне действительно требуется два оборота по

Я осторожно пробираюсь сквозь темноту, стараясь ничего не уронить. Открываю первую дверь, которая попадается на моем пути, но там пусто. По беспорядочно раскиданной мужской одежде, я понимаю, что это комната Харпи.

А вот следующая дверь, оказывается той, что мне необходима. Прежде чем обнаружить присутствие Теи, я чувствую запах тропических фруктов и экзотических цветов. Открыв дверь шире, я проскальзываю в комнату и вижу девушку.

Теа лежит на боку, подложив ладони под щеку и мирно спит. Ее веки слегка подрагивают, а дыхание спокойное и ровное. Длинные черные ресницы, напоминают мне граненные наконечники стрел. В комнате струится мягкий свет от ночника. Я сажусь на единственный в комнате стул и достаю из внутреннего кармана куртки идеально заточенный карандаш и блокнот. Мои неизменные атрибуты, которые я постоянно ношу с собой на случай…как раз натакойслучай.

Я старательно вывожу каждую линию, стараясь не пропустить ни единого штриха. Мои глаза болят от недостатка света, но я скорее предпочту ослепнуть, чем навсегда упустить этот момент и не сохранить его на бумаге.

Харпи сказал, что сердце Теи нуждается в исцелении. Пора бы признать, что мое сердце жаждет этого не меньше. Как бы сильно мне этого не хотелось, но отказ Кори подействовал на меня сильнее чем я мог, признаться. Возможно, ничего дурного не случится если я подпущу Тею ближе.

Мне остаются последние штрихи, когда происходит это. Умиротворение, в котором прежде пребывала Теа испаряется и на его место приходит тревога. Девушка начинает метаться по кровати.

– Дарен!– кричит она, –Дарен, я здесь!

Она бормочет, что – то еще, но я не могу разобрать. Прежде мне никогда не доводилось быть свидетелем ночных кошмаров, и я не представляю, что должен сделать.

–Помоги ему! Прошу тебя!– раздается в полумраке спальни и меня подбрасывает на стуле. Я быстро убираю блокнот в карман и спешу к Тее. Влажные от пота волосы прилипли к ее лицу, из глаз льются слезы, а тело будто бьет озноб. И она совершенно не хочет просыпаться. Тогда я делаю единственное, что приходит мне в голову. Я скидываю ботинки и забираюсь в кровать. Обхватываю девушку руками и прижимаю к себе. Она всхлипывает и крошечные пальчики впиваются в ткань толстовки. Теа цепляется за меня, как – будто я единственное, что удерживает ее в этом мире. И черта с два, я позволю ей провалиться в бездну.

Постепенно дыхание девушки выравнивается, и она успокаивается. Я крепко держу ее в своих руках. Ее теплое дыхание щекочет кожу на моей шее, я закрываю глаза и ускользаю вслед за Теей, чтобы даже во сне не позволить ей упасть.

Глава 24

Теа

Я нахожусь в чьих – то объятиях и это безумно приятно. Меня окутывает слабый аромат мандаринов и корицы. Боже, да это же самый настоящий запах Рождественского утра! Но насколько я помню до Рождества еще много времени.

Я осторожно поворачиваюсь и не могу поверить своим глазам. Меня обнимают руки Алистера. Теплые, надежные, крепкие.

Как, черт возьми, он здесь оказался?

Я вспоминаю, как точно так же наблюдала за ним в цветочной лавке несколько недель назад только тогда он был для меня абсолютным незнакомцем.

Вчера Харпи заставил меня принять успокоительное и уложил в постель, пообещав, что отработает мою смену вместо меня. Дальше я выключилась и совсем ничего не слышала.

Я осторожно выскальзываю из постели, стараясь не разбудить своего гостя, и направляюсь в ванную, чтобы почистить зубы и принять душ. И только там до меня доходит, что я на самом деле проснулась в одной постели с Алистером.

У меня практически случается истерика, когда я понимаю, что он мог быть свидетелем моего ночного кошмара. Хвала небесам, этого не случилось.

Я чувствую небольшую головную боль после успокоительных, но горячая вода приятно расслабляет, но ненадолго. Ведь через несколько минут мне предстоит встреча с Алистером, а это немного нервирует. Истерика номер два уже притаилась за дверью ванной и ждет своего часа.

Покончив с водными процедурами, я возвращаюсь в свою комнату. Алистер уже не спит. Он сидит на моей кровати, спиной к двери и это дает мне несколько секунд передышки.

– Привет, – произношу я и Алистер оборачивается.

– Привет, – его голос хриплый после сна и, черт возьми, такой соблазнительный, – Думаю, я должен объясниться.

– Не помешает. Как ты здесь оказался?

– Извини за это вторжение. Харпи дал мне ключи от вашей квартиры. Я встретил его вчера в цветочной лавке.

Кивнув, я присаживаюсь рядом с ним на кровать. Нет ничего удивительного в поступке Харпи. Я знаю, что мой друг желает мне счастья. А на данный момент Алистер, по мнению Харпи как никто другой подходит на роль человека, который сделает меня счастливой.

– Он сказал мне, что тебе не очень хорошо.

– Обычно я не прогуливаю работу, но вчера у меня действительно был не самый лучший день.

Алистер странно смотрит на меня, будто хочет, что – то спросить, но не произносит ни слова.

Некоторое время спустя он проводит рукой по волосам и встает.

– Как насчет завтрака? – предлагает он, – Здесь недалеко есть кафе, где подают превосходные булочки с корицей.

– Отличная идея. Я обожаю корицу.

Я запираю квартиру, и мы с Алистером выходим на улицу. Город встречает нас теплым ветром и несмотря на весь ужас вчерашнего вечера, сегодня мне хочется улыбаться.

В небольшом кафе, куда меня приводит Алистер Линмор мило и очень уютно. В стеклянных витринах расставлены кексы, украшенные шоколадными заячьими ушами и разноцветным конфетти, а еще я чувствую запах кофе, специй, и сливочного крема.

– Это похоже на еще одну достопримечательность, – говорю я, разглядывая помещение.

– Так и есть, – усмехается Алистер.

Мы занимаем один из столиков, и официантка принимает у нас заказ. Булочки и кофе с сиропом.

– Вчера была твоя очередь быть с мальчиками, – внезапно вспоминаю я, – Но ты не был…

– Нет, не был. Я был с тобой.

Господи, ему нужно срочно прекратить говорить подобные вещи, потому что я начинаю неправильно их понимать.

– Они что были одни?

– Расслабься, Теа. У Дилана отменили смену, и он вернулся домой.

– Хорошо. Зачем ты поехал ко мне на работу?

Приходит официантка и приносит наш заказ.

Я смотрю на Алистера, который берет пакетик сахара, открывает и высыпает в свою чашку.

– Мне хотелось увидеть тебя, –

– Так просто?

– А зачем усложнять? Разве я не могу сделать то, что хочу? Вчера мне захотелось увидеть тебя, поэтому я поехал в цветочную лавку, но вместо тебя обнаружил там Харпи. Который, кстати, был очень любезен и отдал мне ключи от вашей квартиры. Знаешь все – таки вам стоит обсудить с ним вопрос безопасности. У этого парня явно проблемы, потому что вряд ли кто – то здравомыслящий отдаст едва знакомому парню ключи от своей квартиры.

Не знаю, что из всего сказанного мне понравилось больше всего: то, что Алистеру захотелось увидеть меня или то, что он беспокоился о моей безопасности. В любом случае и то и другое мне нравится.

Я прячу улыбку за чашкой кофе, пока Алистер кусает булочку.

– У меня есть кое – что твое, – произносит он немного позже и тянется в карман своей толстовки «Келлспортс» и я замираю в ожидании.

– Вот, – Алистер протягивает мне обрывок картонной коробки от хлопьев, – Ты забыла у Дилана.

Я сразу же узнаю этот потрепанный клочок.

– Заранее прошу прощения, но я прочитал то, что там написано.

– И что скажешь? – нет, меня совсем не злит и не расстраивает то, что Алистер увидел мои наброски. Напротив, мне нужно мнение со стороны, – Только честно.

– Я считаю, что это прекрасно, – без колебаний отвечает парень, – Признаться честно, Дилан собирается использовать твои слова в качестве своего первого тату. Если конечно, когда – нибудь решится на него.

– Он может пожалеть об этом.

– Я так не думаю, – возражает Алистер, а затем кивает головой на булочку, что до сих пор остается нетронутой, – А теперь ешь.

Улыбнувшись, я убираю обрывок в карман и принимаюсь за булочку.

– Вчера, когда Харпи вручил мне ключи от квартиры, он сказал, что его радар мне доверяет? Что это значит? – с любопытством спрашивает Алистер спустя время. Я расправилась с булочкой и теперь пью кофе.

– Не знаю, как это работает, но Харпи всегда знает, когда со мной что – то происходит, – отвечаю я, – Чувствует любую неприятность или угрозу. Он говорит, что у него настроен на меня «радар».

– Так значит, во мне он угрозу не видит?

– Выходит, что так.

– Это радует, – усмехается Алистер и смотрит в окно, а я разглядываю его. Алистер видит красоту в окружающих, но сам он не менее прекрасен. Резкие черты его лица рознятся с мягким характером и добрым сердцем, а сила и мощь ощущается в каждом его движении. Я была бы готова просидеть так весь оставшийся день, но телефон Алистера издает сигнал и мне приходится опустить глаза в пустую чашку, чтобы не быть пойманной с поличным.

– Ты закончила? Мне нужно в мастерскую.

– Да, конечно, – я немного разочарованна, но не хочу подавать вида, – Я сегодня ужинаю в доме Бостон. А еще через два часа у меня репетиция с группой.

– И как все движется?

– Довольно неплохо. В следующие выходные первое выступление. Это немного нервирует.

– Ты справишься. Я постараюсь выбраться и поддержать тебя. Думаю, Картер тоже. С тех пор, как вы пели в баре он очарован по всем пунктам.

Расплатившись, мы выходим на улицу. Алистер пропускает меня вперед, придерживая дверь кафе и его ладонь ложится мне на поясницу.

– Я провожу тебя.

Мы не успеваем сделать и трех шагов, как Алистер резко тормозит. Его взгляд устремлен на противоположную сторону улицы. Руки парня сжимаются в кулаки.

Проследив за его взглядом, я понимаю, что его так разозлило. Я вижу Кори в объятиях парня. Он прижимает ее к себе и целует в шею, а она радостно смеется, запрокинув голову.

Я осторожно смотрю на Алистера, который неотрывно следит за своей бывшей девушкой.

Я вижу, что ему больно.

– Алистер, – тихо зову я, но он не отводит взгляда, – Лис, посмотри на меня.

Я подхожу ближе, кладу ладонь ему на щеку и поворачиваю его голову к себе. Он смотрит мне в глаза. Я вижу, как в его взгляде плещется бескрайний океан эмоций. Это трогает меня до глубины души, и я так хочу облегчить его боль.

Я оборачиваю руки вокруг его шеи. Теперь все внимание Алистера сосредоточено на мне и в глубине души я радуюсь своей маленькой победе.

До нас снова доносится смех Кори. Мы оба слышим его.

– Не смотри туда. Смотри на меня.

– Я смотрю на тебя, – шепчет Лис, – Явижутебя,Теа.

Руки Алистера ложатся на мою талию, и он придвигает меня ближе к себе.

Он видит меня.

Кажется, я не дышу, потому что мои легкие начинаю гореть, а к щекам приливает поток крови.

Алистер наклоняет голову, и я чувствую на своих губах его дыхание. У меня кружится голова и все чего я хочу, чтобы стоящий передо мной парень, меня поцеловал.

– Прости, – выдыхает Алистер и прижимается к моим губам. Удивленный всхлип вырывается из меня, но мне требуется всего мгновение, чтобы понять, что происходит.

Черт возьми, он целует меня. Алистер целует меня, и я обнаруживаю, что целую его в ответ.

Вот оно. Мгновение волшебства, которое происходит едва наши губы соприкасаются. Это ощущается так невероятно, что я едва могу стоять на ногах.

Мы стоим посреди оживленной улицы, на часах нет еще и полудня, от меня пахнет корицей и кофе, и я позволяю парню целовать меня на глазах у его бывшей девушки. Ну чем не сценарий для слезливой мелодрамы?

Все мысли испаряются из моей головы. Я приоткрываю губы и Алистер углубляет поцелуй и это становится еще прекраснее, чем было мгновением прежде. На вкус он, как соленая карамель и пряности и это лучшее сочетание из всех возможных в мире.

Я сильнее обнимаю его за шею, а он прижимает меня к себе. Я чувствую, что оживаю в его руках.

– Боже, Теа, – шепчет Алистер, тяжело дыша, – Ты такая сладкая. Как сахарная вата.

Я улыбаюсь ему в губы.

– А ты как батончик «Малышка Рут».

Не знаю почему я вспомнила именно его, но отец часто приносил в наш дом эту сладость.

Сейчас самое время, Теа…

Алистер усмехается, берет в руки мое лицо и снова целует.

Но не долго, потому что внезапно мимо проносится автомобиль и нас обоих окатывает водой из ближайшей лужи, заставляя отпрянуть друг от друга.

– Черт возьми! – рычит Алистер, уставившись на свои промокшие до колен, джинсы.

Мои штаны тоже мокрые, но честно говоря, мне плевать.

Лис поднимает взгляд на меня.

– Ты в порядке? – спрашивает он, пытаясь перевести дыхание.

– Немного зол, что нас прервали, – признается он, с блеском в глазах.

Я поворачиваю голову и смотрю на противоположную сторону. Кори и ее кавалера уже нет.

Ладонь Алистера ложится мне на щеку.

– Я целовал тебя не из – за нее. Возможно, первые три секунды так и было, но потом..

– Я знаю, – перебиваю я, – Я все это время была здесь.

Большим пальцем Алистер дотрагивается до моей нижней губы.

– Как бы мне не хотелось остаться, но мне правда пора в мастерскую.

Я киваю.

Мне тоже хочется, чтобы он остался.

Надолго.

***

По дороге домой я тысячу раз прокручиваю в голове поцелуй с Алистером и каждый раз понимаю, что мне хочется большего. Впервые с тех пор, как Дарен исчез из моей жизни, мне захотелось быть рядом с парнем. В тот момент, когда губы Алистера коснулись моих, я ощутила себя по – настоящему живой. Не сломленной девочкой в венах которой течет кровь убийцы, а… полноценной.

Я прикасаюсь пальцами к губам, которые все еще покалывает от губ Алистера.

«Один неповинный поцелуй, который может перерасти в настоящее безумие».

Он произнес эти слова в тот вечер, когда мы ходили в бар. Тогда он отказался целовать меня. Сегодня же ему было сложно оторваться.

И хотя я понимаю, что, если бы мы не увидели его бывшую девушку в объятиях другого парня, вряд ли бы наша сегодняшняя встреча завершилась поцелуем, нельзя игнорировать тот проблеск надежды, что вспыхнул во мне едва наши губы прикоснулись.

Его губы.

Сладость, сигареты с корицей и медовая акварель.

Губительный коктейль для израненного женского сердца.

Я добираюсь до дома и захожу в квартиру с надеждой на то, что Харпи не решил показать мне вторую серию своего развратного кино. К счастью, в квартире тихо, если не считать работающего телевизора в гостиной.

Я снимаю куртку и прохожу в квартиру.

– Тэй – тэй?! Это ты?! – голос Харпи доносится из кухни.

– Это я, – отвечаю я, следуя на голос и застаю друга за готовкой. Он стоит, склонившись над духовкой, – Спасибо, что отработал мою смену.

Харпи закрывает дверцу, выпрямляется и поворачивается ко мне.

– Всегда пожалуйста. Ума не приложу, как ты выносишь эту работу. Она же унылая и скучная.

– Мне нравится. К тому, что скучной она бывает не всегда.

– Ну да. Как скажешь.

Харпи внимательно смотрит на меня. Ждет, что я скажу, что – нибудь о ночном вторжении Алистера.

– Ты не собираешься говорить, да? – друг не выдерживает моего молчания.

– Я еще не решила.

– Ты с ним переспала? – черт возьми, почему я слышу в голосе Харпи надежду.

– Значит в этом заключался твой коварный план?

Я все еще стою в дверном проеме между гостиной и кухней.

– Возможно, – медленно отвечает друг, – Сработало?

– Нет. Из тебя вышел ужасный стратег.

Харпи перекидывает полотенце через руку.

– Я могу попробовать еще раз, – усмехнувшись говорит друг, – И вообще, почему у меня такое чувство будто ты что – то недоговариваешь?

– Понятия не имею, – я разворачиваюсь и иду в свою комнату.

Харпи идет следом.

– Не лги, Тэй – тэй. У нас не может быть друг от друга секретов.

Он прав. Мы никогда ничего не скрывали друг от друга. Черт возьми, да этому парню даже известно в каком возрасте у меня началась первая менструация.

– Алистер поцеловал меня, – выпаливаю я, стоя спиной к Харпи.

Он молчит.

Когда я оборачиваюсь, Харпи улыбается от уха до уха самой идиотской улыбкой.

– Ты не права, Тэй – тэй, – произносит он, – Яотличныйстратег.

И развернувшись он уходит.

Два часа спустя я стою в центре гостиной в доме Бостон и смотрю на, висящую над камином, картину. Ту самую, которую написал Алистер.

– Это потрясающе, – произношу я, ничуть не преувеличивая, – Не удивительно, что твой отец захотел купить ее.

– Бушующие воды Босфора6, – комментирует подруга, плюхаясь в кресло, – Папа был в восторге, когда впервые увидел ее. Сказал, что она очень точно передает его внутреннее состояние в определенный жизненный период. Честно говоря, мне кажется, он имел в виду время, проведенное без моей мамы.

Картина действительно чудесная. Живая и сочная. Наполненная яркими красками и мрачными тенями, которые удивительно дополняют друг друга. Сложно представить, что должно происходить в душе у человека, который способен сотворить нечто подобное. Словно он не может найти покоя.

В гостиной появляется мистер Фог.

– Этот парень действительно очень талантлив, – говорит мужчина, останавливаясь напротив картины. В руках у него бокал наполовину наполненный виски, – Удивительный человек с трагичной судьбой. Я обязательно куплю одну из его новых работ. Они заслуживают внимания.

– Я же говорила, что папа фанат Алистера, – звонкий голос Бостон врывается в мои мысли.

– И в этом нет ничего дурного, – отвечает ее отец, – Прекрасно, когда есть люди, которые верят в тебя. В свое время мне очень не хватало этого.

Мистер Фог с задумчивым видом потягивает свой виски. Я подмечаю, что они с Бостон очень похожи. Я бы сказала, что подруга выглядит в точности, как женская версия своего отца. Кроме изумрудного цвета глаз. Его девушка, очевидно унаследовала от своей матери.

– Пойдемте ужинать, – спустя некоторое время произносит мистер Фог, – Ласточка приготовила потрясающее жаркое.

– Ласточка?

– Мамино прозвище, – поясняет Бостон, поднимаясь на ноги, – Сколько себя помню для моего отца мама всегда была «ласточкой».

Мы проходим в огромную роскошную столовую, в центре которой стоит большой стол со столешницей из дубового дерева, сервированный на четыре персоны. По комнате разносится уютное потрескивание дров, и я замечаю камин из натурального камня, у которого устроился золотистый лабрадор

– Это – Джон Сильвер. Он появился в нашей семье почти одновременно с Остином, – говорит мистер Фог, присаживаясь перед псом, – Он сторожила этого дома.

– И отличный друг, – в комнате появляется миссис Фог. В руках у нее большое блюдо с печеными овощами, – Остин предупредил, что задержится.

–Тогда оставим ему побольше овощей, – мистер Фог забирает блюдо из рук жены и целует ее в щеку. В ответ она с трепетом смотрит на него, ослепительно улыбаясь, и я понимаю, что в этой семье преобладает любовь.

За ужином в основном говорит мистер Фог. Я с удовольствием слушаю истории из его юности, которая, как оказалось была далека от совершенства. Еще мистер Фог рассказывает о том, что у его родителей были серьезные проблемы с алкоголем и меня искренне восхищает, что мужчина совсем не стыдиться говорить об этом. Сейчас он открыл несколько благотворительных фондов, которые помогают людям справиться с различными зависимостями.

Я теряюсь. Так происходит каждый раз, когда мне нужно говорить о семье. Правду говорить сложно и у меня нет ни на йоту столько же смелости сколько у мистера Фога, поэтому я предпочитаю сказать лишь половину правды.

– Я выросла в приемной семье. Стивен – повар и владелец семейного ресторана, а его жена Глория домохозяйка. Они очень хорошие люди.

Грустная улыбка появляется на лице миссис Фог.

– Тебе повезло. За годы нашей благотворительной деятельности мы видели много приемных семей. И скажу откровенно не все были примером для подражания. Взять в семью чужого ребенка очень ответственно, но не все способны это понять.

– Хватит нагнетать обстановку, – подает голос Бостон, – У Теи хорошая приемная семья. Давайте поговорим, о чем – нибудь другом.

Я с благодарностью смотрю на подругу, которая подмигивает мне.

– Бостон сказала, что ты поешь в музыкальной группе? – мистер Фог прислушивается к совету дочери, – Я и миссис Фог очень хотим посетить твое выступление.

– Вы серьезно? – эти люди видят меня первый раз в жизни, а уже готовы поддерживать. У Нью – Хоуп определенно есть множество плюсов и один из них – это его жители.

– Почему нет? – смеется миссис Фог.

– Видишь, Теа, – говорит Бостон, делая глоток воды, – Выставка Алистера, музыкальная группа…мои родители без ума от любых творческих процессов.

– Просто нам нравится быть в курсе всего.

После ужина, мы с Бостон сидим на террасе и пьем горячий «моккачино». У ног подруги устроился Джон Сильвер.

– Так, что у вас с Алистером?

Ну, разумеется.

Я ждала этого вопроса. Удивительно, что она не спросила во время ужина.

– Не знаю.

– Ты не сказала «ничего», а значит это уже что – то.

Что – то.

Возможно, это самое точное определение происходящему.

– Ну…мне, кажется, я бы хотела…

– Знаешь, мне кажется, что он бы тоже хотел, – перебивает Бостон.

– Ты не дала мне закончить.

– Я и так все поняла. Когда я спросила про Алистера твои глаза загорелись почти так же, как в тот день, когда ты увидела объявление о поиске солистки в твою группу.

Я пытаюсь тщательно замаскировать улыбку, пряча ее за чашкой «моккачино», но уверена, выходит у меня так себе.

– Сколько парней у тебя было прежде чем ты переехала в Нью – Хоуп? – вопрос Бостон, мягко говоря, застает меня врасплох.

– В каком смысле?

Бостон закатывает свои изумрудные глаза. Кстати, я не ошиблась, когда сказала, что она унаследовала их от матери. У миссис Фог пронзающий чарующий взгляд, который уверена свел с ума ни одного мужчину

– Во всех, Розетта. Любовь, привязанность, секс, в конце концов.

Все, что перечислила Бостон было у меня лишь с одним парнем.

Мое молчание подогревает интерес подруги, и она отставляет чашку на кофейный столик.

– Как его звали?

– Дарен, – произношу я и лишь от одного упоминания его имения у меня бегут мурашки. Прошло уже столько лет, но я до сих пор отчетливо помню каждую деталь нашей последней встречи. Возможно, часть меня все еще находится в этом проклятом заброшенном домике и ждет, когда он вернется.

– Он был горяч? – не унимается Бостон.

– Угу, – простите, но это все, что я могу сказать.

– Насколько?

– Очень.

– Точнее?

– Пожар. Огонь. Пламя.

– Достаточно, – смеется Бостон, – Я поняла.

Подруга откидывается на спинку кресла, и я ощущаю себя на сеансе гребанной психотерапии.

– Почему вы расстались?

«Мы не расставались. Обстоятельства отняли нас друг от друга».

– Так вышло, – печально произношу я пылкий нрав Бостон немного остывает, – Я была слишком юной. А он…он был бездомным подростком каждый день сражавшимся за выживание.

– Теперь я хочу знать все подробности, но почти уверена, что ты мне их не расскажешь, – говорит Бостон спустя несколько секунд.

Я сжимаю в руках чашку с напитком.

– Может позже.

Девушка наклоняется, чтобы погладить Джона Сильвера, а когда выпрямляется обрушивает на меня признание.

– Знаешь, я никому не рассказывала, но я лишилась девственности с заместителем своего отца. Его зовут Колин.

Я выплевываю «моккачино» обратно в чашку и пораженно таращусь на Бостон.

– Ты шутишь?

– В свое оправдание хочу сказать, что я была совершеннолетней. Мы тайно встречались несколько месяцев пока он не решил, что мне нужен еще один отец. Я прекратила эти отношения, но до сих пор скучаю по нему.

Теперь я не знаю чья история потери девственности выглядит более удручающе.

– Как насчет улизнуть из дома и выпить немного красного вина? – предлагает Бостон, – К черту, «моккачино». Для подобных разговоров оно явно не подходит.

Бостон права.

К черту, «моккачино»!

Глава 25

Алистер

Голубые и белые воздушные шарики раскачиваются под потолком на нашей веранде. Вчера мне исполнилось пять, и мама украсила наш дом по этому поводу. Еще был красивый огромный торт, который испекла бабушка Хлоя, а дедушка Александр купил для меня велосипед. Мы много смеялись, играли в настольные игры, и я задувал свечи на своем торте.Мама пригласила моих друзей из школы и разрешила нам разрисовать стену нашего сарая. Вчера все было идеально. Я уверен, что навсегда запомню этот день рождения, потому что предыдущие четыре я не помнил.

Моя мама расположилась в плетеном кресле с бокалом белого вина. Это вино, которое бабушка Хлоя использует для готовки. Кажется, оно называется «Херес».

Бабушке не нравится, когда мама трогает «Херес», но она не всегда ее слушается. Совсем, как я.

Мама сидит, запрокинув голову и наблюдает за шариками.

– У нас такой чудесный сын, Грин, – шепчет мама, – Было бы здорово, если бы ты смог полюбить его. Я назвала его Алистер. Жаль, что ему нет места в твоей жизни.

Я отрываюсь от своих машинок и смотрю на маму. Ее медно – красные волосы переливаются в лучах солнца, и я чувствую, как в груди разливается что – то теплое и светлое.

Мама продолжает бормотать, медленно потягивая свое вино. Машинки мне больше не интересны. Я поднимаюсь на веранду, где на столе лежит коробка с моими карандашами.

– Тебе нравится рисовать, малыш? – спрашивает мама, когда я сажусь напротив нее.

Я киваю головой и беру в руку зеленый карандаш.

– Хорошо, – улыбается мама, – Когда бабушка с дедушкой вернуться, я поеду за покупками и куплю тебе новые карандаши, чтобы ты мог нарисовать еще больше рисунков. Ты ведь хочешь новые карандаши?

Я энергично киваю головой и несколько непослушных прядей падают мне на глаза. Мама тянется через стол, чтобы убрать их.

– Вот и хорошо.

Внезапно, крошечная разноцветная

– Красивая, правда? – мама садится рядом, прижимая меня к себе. От нее пахнет цветами, дождем и немного вином.

Я согласно киваю. Птичка делает несколько кругов, а затем приземляется на край маминого бокала с вином.

– Прекрасное создание, – шепчет мама. Я задерживаю дыхание, боясь спугнуть нашего случайного гостя.

Мы молча сидим, наблюдая за птичкой. Время от времени мама целует меня в макушку и продолжает что – то шептать, обращаясь к неизвестному мне Грину. Уже позже я пойму, что так звали моего отца, который противился моему появлению на свет. Но для Люси Линмор я оказался важнее, и она сделала выбор в мою пользу.

– Алистер, – на этот раз мама обращается ко мне, и я поворачиваю голову, – Я знаю еще слишком рано, но я чувствую, что должна сказать. Однажды…когда наступит время…ты встретишь девочку. Красивую девочку, с пылающими, как пожар глазами. Неважно сколько тебе будет лет. Ты полюбишь ее. Полюбишь так, что твое сердце едва ли сможет вместить все переполнявшие его чувства. Я прошу тебя, не отказывайся от нее. Что бы не произошло всегда выбирай ее.

Нежный мамин голос, проникает в самую глубь моего сердца, и я уже знаю, что навсегда запомню эти слова.

– Обещай мне, Алистер, – требует мама, – Обещай, что никогда не откажешься от своей любви, как бы больно и трудно тебе не было.

– Обещаю, – уверенно произношу пятилетний я, даже не до конца осознавая, что мама хочет от меня. Я просто очень сильно ее люблю и готов пообещать все, что угодно лишь бы она всегда вот так улыбалась, глядя на меня.

– Вот и хорошо, – мама сжимает меня в объятиях, – А я обещаю, что всегда буду рядом с тобой.

Знала ли мама в тот момент, что существуют обещания, которые невозможно сдержать? Знала ли она, что это будет одним из них?

Конечно, не знала.

Спустя четверть часа бутылка с вином опустела, бабушка с дедушкой вернулись, и мама отправилась за покупками.

Воздушные шарики еще долго продолжали раскачиваться на веранде.

Вот только…

…Птичка улетела.

Я резко распахиваю глаза и утыкаюсь взглядом в потолок своей комнаты. Никаких дурацких воздушных шаров и лишь горечь наполнившая горло. Вот, что я чувствую после сна. Так происходит каждый раз. Каждый раз я думаю о том, что, если бы я не захотел новые карандаши моя мать могла бы остаться в живых. Она бы не отправилась за покупками и не попала бы в логово монстра.

Я потираю ладонью то место, где изображена лиса и напряжение немного ослабевает. Я уже давно не видел снов, подобных этому. Точнее, воспоминаний. Они хранятся в той части моего сердца, которую я предпочитаю не тревожить. Не знаю, что происходит, но в последнее время, я очень часто вспоминаю о маме. Думаю, о том, как все сложилось бы будь она жива. Одобрила бы она мою идею жениться на Кори или ей бы больше понравилась другая девушка?

Разумеется, я никогда этого не узнаю, но мне хочется верить, что для мамы любое принятое мною решение было бы верным.

Я поднимаюсь с кровати и подхожу к окну. Рассвет совсем близко, и я уже вижу, как первые солнечные блики окрашивают небо. Так красиво и завораживающе.

И тут я вспоминаю о той девушке, чье имя совсем не Кори.

Теа.

Иногда, я задаюсь вопросом почему я встретил ее именно сейчас? В момент, когда мое сердце было разбито? Быть может это не самое страшное, что могло случиться?

Я провел с ней ночь, удерживая в своих объятиях от падения и несмотря ни на что это было прекрасно. Мне понравилось спать с ней рядом. Рядом с Теей мое сердце забывало о боли.

А потом я поцеловал ее.

Клянусь, я не собирался этого делать. Но потом я увидел Кори. Я испытал целый спектр эмоций от обиды до гнева и лишь прильнув к губам Теи я смог успокоиться.

Там, стоя на оживленной улице, я целовал ее так словно она была единственным напоминанием, что я все еще жив.

Я целовал ее так, как – будто мог любить ее.

Я возвращаюсь к своей кровати, чтобы достать из-под подушки свой блокнот с рисунками. Перелистываю страницы пока не натыкаюсь на изображение спящей девушки и ловлю себя на мысли, что хочу перенести ее на холст. Дать ей полноценную жизнь, потому что она заслуживает больше чем тусклые безжизненные листы потрепанного блокнота.

До начала занятий еще три часа. Я быстро принимаю душ, потратив на все утренние ритуалы не больше пятнадцати минут, хватаю ключи от машины и выскакиваю из дома с таким рвением, как – будто от этого зависит моя жизнь. Мне нужно скорее попасть в мастерскую, пока мои пальцы готовы создавать прекрасное.

Создавать Тею.

В такой ранний час дороги пусты, поэтому мне требуется семь минут, чтобы добраться до ЦСИ. Охранник впускает меня без лишних вопросов.

Я запираюсь в мастерской.

Холст, кисть и спустя два с половиной часа я смотрю на одну из своих лучших работ.

А еще…

Я хочу снова ее поцеловать.

Теа

По пути к дому Дилана, я основательно закупаюсь фаст – фудом, потому что обещала Алеку и Адаму по – настоящему бунтарский ужин. Надеюсь, их отец не будет против. Сегодня моя очередь быть с мальчиками и, я спешу к ним после двухчасовой репетиции с«Vivify».

После поцелуя с Алистером прошла неделя. Мы не виделись, а все наше общение сводилось к тому, что мы посылали друг другу сообщения с уточнением времени посещения дома Дилана.

В прошлые выходные состоялось мое первое выступление с группой в баре «Гвоздь» и могу сказать, что я была в восторге. Харпи, Бостон и ее родители сидели за столиком в баре и были отличной группой поддержки. Конечно, я ожидала увидеть среди зрителей и Алистера, но его отсутствие совсем не омрачило мой вечер. Ребята из группы окончательно приняли меня в свою команду, и я чувствовала радость от того, что тогда все – таки решилась сделать этот важный шаг.

Харпи записал видео для Стивена и Глории, и мои приемные родители сказали, что очень мной гордятся. Да я и сама чертовски гордилась собой.

Я добираюсь до дома Дилана и стучу в окно. Секретный код, который придумал Алистер теперь распространяется и на меня и прежде чем меня впустят в квартиру, я

Мы с мальчиками ужинаем гамбургерами и жирной картошкой фри, и смотрим телевизор.

Внезапно, свет во всем доме гаснет, и мы остаемся в непроглядной темноте.

– Упс, – произносит Алек.

– Кажется, вечеринка окончена.

Адам собирает с пола недоеденный ужин, а Алек убирает в коробку разбросанные детали «лего».

Мой телефон вибрирует, и я вижу на экране сообщение от Алистера.

Алистер: «Вы в порядке? В мастерской вырубилось электричество.»

Я: «У нас тоже. Мы отправляемся на поиски свечей. Надеюсь, Дилан предусмотрительней, чем кажется»

Не дожидаясь ответа от Алистера, мы с мальчиками направляемся на кухню, освещая себе путь фонариком мобильного телефона. На кухне, я превращаюсь в ищейку, в попытках отыскать необходимый источник света. На пару минут меня отвлекает Дилан, который звонит узнать, все ли в порядке с его сыновьями. Кстати говоря, Адам и Алек совершенно не чувствуют дискомфорта, воспринимая отсутствие света, как приключение.

Они сидят за кухонным столом и болтают ногами, вытаскивая из пакета ломтики остывшей картошки.

Наконец, я нахожу коробку с хозяйственными свечами в ящике под раковиной, ставлю на стол и зажигаю. Комнату наполняет мягкий теплый свет, и я немного расслабляюсь. В отличие, от мальчиков я чувствую себя менее комфортно.

Я беру свой телефон, чтобы отключить фонарик и только тогда замечаю непрочитанное сообщение от Алистера.

Алистер: «Я выезжаю к вам. Буду через пятнадцать минут».

И как только я читаю это сообщение, раздается стук в окно, заставляя меня подпрыгнуть на стуле.

Как всегда, мальчики оказываются первыми. Адам с Алеком уже несутся к окну.

– Привет, ребята.

– Лис, мы играем в игру «Мрак и картошка».

Алистер переводит изумленный взгляд с мальчиков на меня.

– Мрак и картошка?

Закатив глаза, я складываю руки на груди.

– Они просто раскидали по столу ломтики картошки и пытаются нащупать их в темноте.

– Очень изобретательно, – Алистер протягивает мальчикам пакет, и мы все знаем, что находится внутри.

Я впускаю Алистера в квартиру, и он проходит на кухню. В середине обеденного стола горит свеча, а вокруг раскиданы ломтики картошки – фри.

– Подожди. Я сейчас уберу.

Хвала небесам, Адам и Алек забывают про свою игру и переключаются на пончики.

– Лис! – кричит Адам, и я едва не теряю сознание, – Глазурь голубая!

Господи Боже.

– Простите, ребята. Кажется, у них закончился зеленый краситель. Но, уверяю, они все такие же вкусные.

– Все в порядке, – произносит Алек с набитым ртом, – Но в следующий раз пусть будут зеленые.

Качая головой, я смотрю на Алистера, который улыбается. Очевидно, любовь к этим парням переполняет его.

Спустя полтора часа, когда Адам и Алек уже успели съесть свои пончики сголубойглазурью, и мы вместе сыграли в настольную игру – ходилку, свет так и не появляется. Мы с мальчиками уходим в спальню, где я пою им колыбельную, и они засыпают.

– Почему именно зеленая глазурь? – спрашиваю я, возвращаясь на кухню. Алистер стоит у окна.

– Их мама любила зеленый цвет, – отвечает он, оборачиваясь, – Дилан рассказывал, что у нее было много одежды этого цвета. И на каждый свой день рождения она пекла кокосовый пирог из рисовой муки и поливала его зеленой глазурью.

Я достаю из холодильника две банки с газировкой и протягиваю одну Алистеру.

– Это так грустно.

– Они хотят чтить память о ней в каждом мгновении своей жизни. Иногда я даже завидую им, потому что у меня нет столько воспоминаний о матери. Мне бы хотелось, чтобы их было больше.

Я не знаю, что ответить. У меня нетни одноговоспоминания, которым я могла бы почтить память своей матери. Отец никогда не говорил о ней и лишь иногда шутил, что купил меня на ярмарке в честь осеннего сбора урожая.

– Я звонил в аварийную службу, – говорит он, меняя тему, – Электричество починят примерно через час.

– Хорошо.

Мягкий свет свечей освещает кухню, отбрасывая на стены причудливые тени. Оказаться ненадолго отрезанной от внешнего мира в компании Алистера было очень волнительно, и я боялась того к чему это может привести.

– Дилан говорит, что мальчики от тебя без ума.

Раздается громкий «пшик», когда Алистер тянет за кольцо и открывает банку.

– У нас это взаимно.

– Прости, что пропустил твое первое выступление. Всю неделю я практически не выбирался из мастерской.

– Все в порядке.

– Я скучал по тебе, – произносит он и это признание заставляет меня замереть на месте. Я наблюдаю, как Алистер делает шаг вперед и заключает меня в объятия. Его рука опускается мне на поясницу, и я перестаю дышать.

– Всю неделю хотел это сделать, – шепчет он, целуя меня в макушку, а затем отпускает и садится за стол.

Пребывая в ступоре от внезапного проявления нежности, я продолжаю стоять на месте.

– Иди сюда, – зовет Алистер, хлопая ладонью по столу, – Расскажи, как прошла твоя неделя.

Повинуясь, я сажусь напротив и подробно рассказываю о выступлении с группой, репетициях, занятиях и работе в цветочной лавке.

– Как ты поняла, что будешь петь?

– Не знаю, – отвечаю я, очерчивая пальцем круги на банке с газировкой, – Честно говоря, я всегда это умела. Помню, мне было около трех лет, когда я едва не сорвала своим пением одну из похоронных церемоний, которую проводил мой отец. Я просто увидела несколько десятков людей и решила, что все они собрались, чтобы послушать мое пение. Вошла в зал для церемоний, забралась на высокий стул и завопила во все горло.

– Похоже ты любила быть в центре внимания, – смеется Алистер.

– Ты всегда хотел быть художником? – спрашиваю я, отпивая прохладной газировки.

– Нет, не всегда. Раньше рисование было тем, что у меня хорошо получалось, но я не думал, что создаю что – то особенное. Я всерьез планировал посвятить свою жизнь другому виду деятельности, но бабушка с дедушкой переубедили меня.

– И что же это было? – я знаю, что быть может прямо сейчас неосторожно ступаю на запретную территорию, но Алистер все еще здесь, а значит у меня все еще есть шанс узнать его лучше.

– Я хотел быть криминалистом, – отвечает Алистер и первые несколько секунд я думаю, что он шутит, но потом понимаю, что парень говорит абсолютно серьезно.

– Ох, – выдыхаю я, – Ты серьезно?

– Да. Мне хотелось знать, что происходит в голове у людей, которые совершают преступления.

Я чувствую, как омерзительное чувство медленно ползет вверх по позвоночнику. Я не знаю, что происходит в голове у этих людей, но я знаю, что они могут искусно маскироваться. Они могут ходить в церковь на воскресную проповедь, выбирать для своей дочери

Они могут притворяться людьми.

Я снова отпиваю газировки, проглатывая вместе с напитком то разочарование, что уже успело разрастись внутри.

– Мне, кажется, в этих знаниях нет ничего стоящего, – наконец, произношу я.

– Ты права. Но иногда я думаю, что они могли бы дать мне ответы.

– Возможно, некоторые вопросы все же лучше оставить без ответов, – мягко произношу я.

Алистер вертит в руках банку с газировкой, к которой он так и не притронулся.

– Мою маму убили, когда мне было пять, – внезапно выдает Алистер, выбивая своим признанием весь воздух из моих легких.

– О, Господи! – я прикрываю ладонью рот.

– Я редко говорю об этом. Просто, мне кажется, что, если не произносить этого вслух этого будто и не было. Словно всегда был только я и бабушка с дедушкой. Но это не правда. Она тожебыла.Были дурацкие воздушные шарики и наш с ней разговор на веранде. Я помню даже тот сладковатый запах вина, которое она пила в тот последний вечер.

– Алистер, мне так жаль, – шепчу я, не зная, что еще, можно сказать.

– Все в порядке, Теа. На самом деле, я думаю, что должен чаще говорить об этом. Порой я забываю насколько жестока может быть реальность, – боль в его глазах разрывала мне сердце, ведь я в полной мере ощущала то, что чувствовал Алистер.

– Мне действительно очень жаль, – снова повторяю я, просто потому что не знаю, что еще, можно сказать.

– Я рассказал тебе, потому что был уверен, что ты поймешь меня. Ведь ты тоже росла без родителей.

Я тяжело сглатываю.

– Да.

Мне хочется так много у него спросить, но я не решаюсь. Хочется спросить знает ли он кто убил его маму и поймали ли его? Внезапно для себя я осознаю, что одновременно нахожусь на двух сторонах. Я действительно выросла без матери, а мой второй родитель был тем, кто, как и убийца матери Алистера отнимал чужие жизни. Что ж, везением это уж точно не назовешь.

Я прочищаю горло и приказываю своим мыслям остановиться.

– Расскажи мне о своих бабушке и дедушке, – прошу я, в попытке сменить тему.

Алистер странно смотрит на меня. Он понимает, что я делаю и едва заметно улыбается.

– Они замечательные. Бабушка Хлоя очень добрая и понимающая. Раньше у нас была своя пекарня и мы пекли хлеб для всего города. Каждый четверг дедушка Александр привозил хлеб в церковь и раздавал нуждающимся. Когда я стал старше, я рисовал портреты и продавал, а на вырученные деньги помогал бабушке и дедушке покупать муку и сахар.

– Ты часто их навещаешь?

– По мере возможности. Сейчас у меня не так много свободного времени, но я стараюсь делать это чаще. Они обещали приехать на мою выставку.

Я представляю себе двух гордых за своего внука стариков и улыбаюсь.

– А что насчет тебя? Твои приемные родители приезжали на твое первое выступление?

– Нет, – отвечаю я, – Путь не близкий, к тому же у них много дел в ресторане. Достаточно того, что Харпи всегда со мной рядом. И меня приходили поддержать родители Бостон.

– Правда?

– Правда.

– Круто. Мистер Фог – уникальная личность. Сложно оставаться человеком имея столько земных благ и такой тяжелый багаж за плечами. Ему это удалось.

Кивнув, я смотрю на пламя свечи.

– Знаешь, я все время думаю о том поцелуе на тротуаре…, – внезапные слова, слетевшие с губ Алистера, шокируют меня, – …и я очень сожалею.

Сожалею?

Он сожалеет о том, что поцеловал меня?!

– Алистер…

– Я сожалею, что тогда остановился, – тихо произносит он и я замираю.

Удар.

Разряд тока проносится сквозь мое тело.

Время будто застывает и только пламя разделяющей нас свечи, продолжает дрожать от нашего дыхания.

Эти несколько слов повисают между нами. Взгляд Алистера задерживается на мне. Я провожу языком по нижней губе и его глаза перемещаются вниз. Теперь Алистер смотрит на мои губы так словно хочет поцеловать.

Боже, как бы мне этого не хотелось, нельзя позволить этому снова случиться.

– Пойду проверю мальчиков, – выпаливаю я, и с громким стуком ставлю банку на стол. Я несусь к комнате Адама и Алека, используя мальчиков, как попытку сбежать от Алистера и его пронзительного взгляда.

Но не успеваю.

Я хватаю дверную ручку и тяну на себя, но в это же мгновение над моей головой появляется рука Алистера и закрывает дверь.

Он стоит, прижавшись ко мне всем телом. Я чувствую его дыхание, но не смею обернуться, потому что знаю, что погибну.

– Теа…, – шепчет он и в его голосе я слышу мольбу.

Мрак окутывает нас. Там нас разделяло пламя свечи, здесь же остатки здравого смысла, которые постепенно сходят на нет.

Я медленно поворачиваюсь и теперь оказываюсь прижата спиной к двери. Костяшками пальцев, Алистер проводит по моей руке снизу – вверх. Мои легкие словно забывают свою функцию, и я задыхаюсь от недостатка кислорода.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– Тише, – шепчет он, прижимая палец к моим губам, и я слышу в его голосе улыбку, – Мы ведь не хотим разбудить мальчиков.

Несмотря на то, что здесь темно, я совершенно точно куда направлен взгляд Алистера. Я ощущаю его на своих губах. Моя кожа пылает, а ведь он едва ли прикоснулся ко мне.

– Лис, – выдыхаю я, когда его руки скользят вниз и обхватываю мои бедра. Алистер притягивает меня к себе, а я цепляюсь руками за его плечи.

Темнота обостряет ощущения. Я чувствую Алистера каждой клеточкой своего тела. Все, что происходит со мной пугает и одновременно приводит меня в восторг. Кажется, мой пульс зашкаливает от переизбытка эмоций, настолько остро я ощущаю стоящего напротив парня.

– Я хотел поцеловать тебя с тех пор, как наши губы разомкнулись на том проклятом тротуаре.

Я хочу сказать, что для этого ему не нужно было ждать так долго, но едва я успеваю подумать об этом, как губы Алистера оказываются на моих губах.

Одна его рука зарывается в мои волосы, а вторая крепко удерживает за талию. Он целует меня неторопливо, бережно держа в своих руках и этот поцелуй такой манящий и сладкий, что все остатки моего самообладания мгновенно испаряются.

Мои пальцы сжимают его плечи, используя их, как последний шанс вернуть утраченный над собой контроль.

Но потом в квартире зажигается свет и Алистер отрывается от меня. Я разочарованна и возмущена, но мой внутренний голос говорит, что это к лучшему.

Прежде чем окончательно отстраниться, Алистер берет мое лицо

Через несколько мгновений Алистер нежно целует меня в лоб.

– Мне нужно идти, – сообщает он, – Боюсь, если я останусь все зайдет слишком далеко, а я слишком уважаю Дилана, чтобы терять контроль в его доме.

Я молча киваю.

Алистер уходит, а я еще долго продолжаю ощущать его вкус на своих губах.

Глава 26

Алистер

– С днем рождения, ребята!

Громкий гул голосов разносится по гостиной в доме Дилана, когда он входит в квартиру с ничего не подозревающими сыновьями. Дни рождения Адама и Алека с разницей всего лишь в три дня и каждый год их отец устраивает общий праздник для своих детей.

Мы с Теей проделали отличную работу. Всю предыдущую неделю мы занимались подготовкой, рассылали приглашения, закупались лимонадом и воздушными шарами. Из нас двоих получилась отличная команда, а теперь, когда я вижу сияющие от восторга глаза Адама и Алека еще раз в этом убеждаюсь.

Сегодня нас ждет грандиозный праздник. Квартира Дилана заполнена детьми и их родителями, из колонок играет веселая музыка, а в холодильнике стоит торт с зеленой глазурью.

Я подпираю спиной стену и обвожу глазами гостиную, которая с трудом вмещает всех собравшихся гостей. В этом году на праздник прилетели родители покойной жены Дилана и в этом, кстати говоря, была заслуга Теи. Она сама связалась с ними и предложила, точнее потребовала, чтобы они появились и поздравили своих внуков. Я никогда не вдавался в подробности, но очевидно у них с Диланом довольно напряженные отношения.

С горящими глазами к нам подбегает Адам и бросается с объятиями на Тею.

– Теа, это ты помогла папе все организовать?

Она опускается на колени, чтобы быть на одном уровне с мальчиком.

– Мне помогал Алистер. Помнишь, ты говорил, что он клевый? Так вот так и есть.

Веселая усмешка слетает с моих губ.

– Ты так считаешь?

Девушка выпрямляется.

– Не зазнавайся,Ковбой.

К нам присоединяется Алек. Он заключает нас с Теей в теплые объятия, и они вместе с братом уносятся к друзьям.

– Что еще они говорили обо мне? – улыбнувшись, спрашиваю я.

– Вообще – то, это секретная информация, – отвечает Теа и понизив голос добавляет, – Но им не нравилась твоя предыдущая подружка.

Теа осекается и виновато смотрит на меня.

– Черт. Прости, Лис…

– Все в порядке, – останавливаю я, не переставая улыбаться, – Очевидно, что со следующей у них проблем не возникнет.

Теа распахивает рот, но сказать ничего не успевает. Рядом с нами возникает Дилан. Он вручает мне бутылку пива, а Тее достается бокал красного вина.

Она делает глоток, искоса поглядывая на меня.

Какого черта я так сказал?

Просто мне, кажется, что наши отношения ведут к определенным решениям. Не могу сказать, что это хорошо, учитывая, что не так давно я собирался вести к алтарю совершенно другую девушку, но это выглядит правильным.

– Ребята, спасибо. Без вас я бы точно не справился. И я имею ввиду не только сегодняшний день.

Улыбнувшись Дилану, я ударяю горлышком своей бутылки о бутылку счастливого отца и отпиваю из бутылки. Дети зовут Тею рисовать картинки, и она убегает, перед этим залпом осушив свой бокал вина.

– Она – чудесная девушка, – произносит Дилан, наблюдая как дети окружили Тею, – Будь я немного моложе у тебя бы появился конкурент.

Я резко поворачиваю голову.

– В каком смысле?

– Полегче, приятель, – смеется Дилан, – Я пошутил. Но я вижу, как ты на нее смотришь.

– И как же?

– Так словно она значит для тебя слишком много.

– Она вроде как спасла меня от переохлаждения, – говорю я, передернув плечами. Еще одна жалкая попытка показаться равнодушным к словам Дилана.

Сначала Лоусон, потом Картер и Дилан. Их так много, и я чувствую, что у меня не хватает сил, чтобы им противостоять.

– И собрала по кусочкам твое разбитое сердце, – слова Дилана, будто ударяют меня под дых. Я знаю, что он прав, но, когда это говорит другой человек, это ощущается иначе.

Дилан хлопает меня по спине.

– Пойдем на кухню, – предлагает он, – У меня есть виски и нам не помешает несколько минут передышки. Как бы ни была прекрасна вся эта праздничная суета, не могу не признать, что она утомляет. А мисс Гилмор отлично справляется и без нас.

Передышка действительно не помешает, поэтому я без колебаний соглашаюсь, и мы с Диланом удаляемся на кухню.

Не знаю точно сколько времени занимает передышка, но спустя две порции виски, которое разгоняет кровь по моим венам, мы решаем, что пора возвращаться.

На пороге гостиной я замираю. Сначала мне кажется, что виски сыграло со мной злую шутку и у меня начались галлюцинации, но потом я слышу восхищенный шепот Дилана и понимаю, что он тоже видит это.

На диване сидит Теа, а на ее коленях уютно устроились два именинника, обхватив ее руками. Полные восхищения взгляды гостей прикованы к девушке, которая изображена на каждой моей картине и при виде, которое, мое сердце трепещет с неистовой силой.

Теа поет.

Чувственно, проникновенно, затрагивая каждый нерв у меня внутри. Ее голос проникает в каждую клетку моего тела. Не знаю, о чем я думал в ту ночь, когда отключился у дверей цветочной лавки, но теперь я знаю, что это не было случайностью.

Нежный струящийся голос разносится в гостиной Дилана, заставляя поверить в то, что за пределами этой квартиры ничего не существует.

Я смотрю на нее не отрываясь. Душа художника ликует.

Она поет «My immortal» группы Evanescence.

Ее голос словно лишает меня разума, и я вижу лишь ее.

– Черт возьми, – восхищенно выдыхает Дилан и я с ним согласен.

Теа прекрасна.

Она покачивает мальчиков из стороны в сторону, ее глаза закрыты, а мое сердце готово вырваться из груди.

Я чувствую, что ему там тесно.

«Когда ты плакал, я вытирала твои слезы

Когда ты кричал, я прогоняла прочь все твои страхи…»

Внезапно, я вспоминаю о маме. Я думаю ей бы понравилась Теа. Она бы увидела в ней то, что видят Дилан и Картер. Она бы с удовольствием и восхищением слушала ее пение, пила вместе с ней «Херес» на веранде и ходила за покупками. Они бы вместе бунтовали против бабушкиных правил и пропускали воскресную проповедь, чтобы выпить в баре по бокальчику «Джин – тоника» с лаймом.

Она бы увидела в ней ту девушку, за которую нужно изо всех сил бороться.

Сам

Теа открывает глаза, ловит мой взгляд, и я понимаю, что хочу попробовать. К чему бы это, черт возьми, не привело я хочу попробовать.

Хочу попробовать сделать ее своей.

Песня заканчивается. В гостиной воцаряется тишина. Я обвожу взглядом гостей и вижу, что все они ошеломлены. Женщины промакивают уголки глаз бумажными салфетками, а мужчины с задумчивым видом вертят в руках бокалы с напитками. Даже дети притихли, позабыв об играх.

Из ступора всех выводит Адам. Он приподнимает голову и целует Тею в щеку. Его брат делает тоже самое, с другой стороны.

– Это было восхитительно, – произносит одна их женщин, кажется мать девочек – близняшек с золотистыми волосами из класса Алека.

– Девочка, тебя ждет потрясающее будущее, – я не знаю кто именно это говорит, потому что слишком занят тем, что продолжаю пялиться на Тею. Я дожидаюсь пока мальчики спрыгнут с ее коленей, подхожу к ней и протягиваю руку.

– Можно тебя на пару слов?

Кивнув, девушка принимает мою руку, и я увожу ее на кухню.

– Ты в порядке? – спрашивает Теа, как только мы оказываемся наедине. Она уходит в противоположный конец кухни и бросает быстрый взгляд на коридор, ведущий к комнате мальчиков. Я знаю, о чем она думает. Воспоминание той ночи, когда я прижал ее к двери в том коридоре и поцеловал, вспыхивает в ее глазах.

– Хотел спросить у тебя тоже самое.

– Думаю, да, – отвечает она, а затем добавляет более увереннее, – Да.

Я делаю два шага вперед и теперь нас разделяет лишь дурацкий кухонный стол.

– Я тоже об этом думал.

– О чем?

– О том поцелуе, – отвечаю я, – Точнее, я постоянно о нем думаю. И хочу повторить.

Черт возьми! По тому, как загораются глаза Теи, я понимаю, что она со мной согласна. А еще она цепляется пальцами за край стола, что тоже можно воспринимать, как побуждение к действию.

Но я стараюсь держать себя в руках и не терять контроль, потому что, черт возьми, мы находимся на кухне Дилана и прямо за ее дверью куча детишек и их родители, которые накачаны пивом и дешевым вином.

– Ты хотел, о чем – то поговорить, – напоминает Теа.

– Может просто перейдем к поцелуям? – отшучиваюсь я, не теряя надежду, что не выгляжу полным кретином.

– Лис, в чем дело?

Я провожу рукой по волосам, просто потому что мне нужно чем – то занять руки.

– Я хочу пригласить тебя на свидание. Давай сходим куда – нибудь? Куда угодно. В кино или в кафе. Можем пойти в караоке, где ты сразишь всех наповал, а я буду бесконечно горд, что ты пришла со мной.

– Ты пьян? – она недоверчиво смотрит на меня.

– Нет. Может немного. Дилан угостил меня виски, – признаюсь я, – Но то, что ты сделала пять минут назад в гостиной опьянило меня намного сильнее.

– Алистер…

– Давай просто попробуем, – прошу я, – Забудем причину, по которой я оказался у тебя на работе в тот первый вечер и притворимся, что познакомились в твой первый день в колледже.

Не дожидаясь ответа, я обхожу этот проклятый стол и становлюсь напротив Теи. Я вижу борьбу в ее глазах, вижу, что она сражается с желанием остаться и убраться отсюда прочь и опасаясь, что она выберет второе, я протягиваю руки и обнимаю ее за талию.

А потом я опускаю голову и целую ее.

Это не поцелуй утешения. Не поцелуй, забирающий часть боли. Не поцелуй, который спасает от темноты.

Это просто поцелуй. Поцелуй, который нам обоим необходим. Я бы мог сказать десятки слов, но ни одно из них не смогло бы сказать больше.

Я буду бороться.

Я буду бороться за тебя, Теа.

Позже, когда я возвращаюсь домой этим вечером меня одолевает странное тянущее чувство. Я бросаю ключи на столик в прихожей и скидываю ботинки. Прислушиваюсь к звукам, но в доме стоит звенящая тишина, которая совсем меня не успокаивает.

Я направляюсь прямиком в ванную, где принимаю душ, а затем заваливаюсь в кровать, но спать мне совсем не хочется.

Удивительно, но рисовать тоже.

Я снова встаю и бесцельно брожу по комнате. Тянущее чувство становится лишь сильнее, и я не понимаю в чем именно источник тревоги. Сегодня был замечательный день, без единого намека на происшествия.

Мне просто нужно заснуть, но я, черт возьми, не могу.

В шесть часов утра раздается телефонный звонок и я, наконец, понимаю причину своих терзаний:

– Мистер Линмор, мне очень жаль, но у вашего дедушки случился сердечный приступ, – сообщает равнодушный женский голос, и я чувствую, как мир, в котором я жил прежде дает огромную трещину.

В который, мать его, раз.

Глава 27

Теа

Мы с Харпи ужинаем на полу в гостиной и смотрим сериал. С того момента, как я стала петь в«Vivify»у нас с ним редко получается проводить время вместе. Харпи практически не бывает дома, а я почти каждую ночь провожу за пределами своей комнаты, поэтому этот вечер мы решили посвятить друг другу.

– Так значит он пригласил тебя на свидание? – спрашивает Харпи, отправляя в рот кусок мясной запеканки с картофелем.

Вчера Алистер был очень убедителен, когда просил меня пойти с ним на свидание, но даже если бы он не настаивал я бы все – равно согласилась. С каждым днем я все сильнее привязываюсь к этому парню, забывая о последствиях, которые могут меня настигнуть. Я знаю, как это бывает, когда тот, кто вам дорог, забывает о вашем существовании.

– Пригласил, – подтверждаю я.

– И ты согласилась?

– Я не сказала «нет».

– Ты говорила с ним о Джоне? – осторожно спрашивает Харпи и запеканка застревает у меня в горле.

– Господи, конечно, нет. Как ты вообще себе это представляешь?

– Я просто хочу сказать, что, если ты планируешь быть с этим парнем тебе не стоит скрывать такие важные подробности.

Я чувствую, что, если Харпи не перестанет нас снова ждет скандал, поэтому затыкаю себе рот куском запеканки, давая тем самым понять своему другу, что разговор закончен.

Но Харпи знает, что он прав. Так же, как и я это знаю. Но я не могу рассказать Алистеру о своем отце. Черт возьми, он не просто сидит в тюрьме. Он похитил и убил тринадцать женщин и эта не та информация, которую хочется рассказывать при знакомстве с парнем.

Внезапно раздается звонок в

– Ты кого – то ждешь? – Харпи ставит сериал на паузу.

– Нет. А ты?

– Очевидно, что нет.

Звонок повторяется и на этот раз более настойчиво.

– Пойду открою, – хмурясь Харпи отставляет тарелку и встает с пола. Бурча себе под нос, Харпи идет к двери.

Из коридора доносятся приглушенные голоса, а спустя мгновение в гостиной появляется…Картер.

– Картер?

– Привет, Теа.

Встревоженное выражение его лица пугает меня.

– Что случилось? – я поднимаюсь на ноги.

Картер обхватывает рукой заднюю часть шеи и делает глубокий вдох.

– У дедушки Алистера случился сердечный приступ, – сообщает он.

Моя рука подлетает ко рту.

– О, Господи. Как он?

– Честно говоря, не очень. Черт, чувак расклеился, но кто станет его винить, верно? Но мне нужно уехать. Родители Линды устраивают званый ужин, и я обещал быть. Но я не могу оставить Лиса одного.

– Ты хочешь попросить меня остаться с ним? – догадываюсь я.

– Только если тебе не трудно.

– Конечно, нет. Я поеду прямо сейчас.

Я уношусь в спальню, чтобы взять ключи от машины. Я быстро переодеваюсь в худи и спортивные брюки и возвращаюсь в гостиную, где меня ждет Картер.

– Я постараюсь вернуться побыстрее, – произносит Картер, когда мы выходим на улицу.

Я кладу руку ему на плечо и легонько сжимаю.

– Все в порядке. Я останусь сколько нужно.

– Пусть Лис не признает этого, но ему повезло, что ты появилась в его жизни. С Кори он таким не был. Он все – время волновался о том, достаточно ли он хорош для нее. Думал о том, как они смотрятся на людях. Старался быть тем, кем никогда не являлся только бы не подорвать имидж Кори.

– Я не думаю, что делаю что – то особенное, – признаюсь я, чувствуя, что могу заплакать от слов Картера.

– Делаешь, – твердо произносит Картер.

Я отпираю машину и забираюсь внутрь.

– Вдруг он будет против моего прихода?

– Не будет, – с улыбкой возражает Картер, – По крайней мере, когда я уходил он сидел на диване и слушал ту песню, которую ты пела на празднике в доме Дилана. Сказал, что ты делала это лучше.

Боже мой, очевидно я в беде.

Продолжая улыбаться, Картер подмигивает мне и захлопывает дверь моей машины.

***

Я нахожу Алистера сидящим на диване в гостиной. Перед ним стоит открытая бутылка с водкой «Онегин», а в руках он держит фото. Если он и улавливает мое движение, то вида не подает. Его взгляд прикован к фотоснимку, на котором, изображены его родные.

– Привет, – я осторожно опускаюсь на диван рядом с ним, не зная, чего ожидать. Алистер не отвечает. Честно говоря, я вообще не уверена, что он заметил мое присутствие. Я не знаю, что еще сказать или сделать, поэтому продолжаю молча сидеть рядом с Лисом, наблюдая за движением стрелки настенных часов.

Мой отец говорил, что все люди по-разному справляются с горечью утраты, а причин ему не верить у меня не было. Он видел все это почти каждый день. Некоторые люди громко смеялись, жутким истеричным смехом, не имеющим ничего общего с тем смехом, который люди издают, когда счастливы. Некоторые замыкались в себе, в то время, как другие пускались во все тяжкие. Отец рассказывал про одного вдовца, которого он застал в туалетной комнате похоронного бюро, в компании проститутки. Он сказал, что секс помогает ему справиться с горем.

Последние пять лет, мне интересно, что буду чувствовать я, когда приговор все – таки будет исполнен. Какой из всех способов выберу я.

К счастью, дедушка Алистера жив, но я знаю, что происходит у него в голове.

– Те несколько секунд, которые я думал, что дедушка умер, были страшнее всего, – наконец произносит Алистер. Его голос полон боли, – Я думал, что больше не увижу его.

– Он не оставит тебя, – уверено произношу я, словно это правда. Но это так не работает. Я знаю это. И Алистер тоже знает. Я понимаю это по горькой усмешке, что в эту самую секунду срывается с его губ.

– В конечном счете именно так и происходит, – говорит парень и тянется к бутылке с водкой. Делает несколько жадных глотков и протягивает бутылку мне.

– Нет, спасибо.

– Знаешь, сегодня я впервые в жизни по – настоящему разозлился на дедушку. Хотелось сказать ему: «Эй старина, у твоего внука и так жизнь не сахар, а ты тут умирать надумал! Выкинь эту хрень из головы»

– Я думаю, что это нормально.

– Возможно, – Алистер смотрит на зажатую в своей руке бутылку, – Но потом мне стало стыдно за свои мысли.

– Это тоже нормально, – повторяю я, – С ним все будет хорошо.

Я протягиваю руку и сжимаю ладонь Алистера.

Алистер протягивает мне снимок, на котором изображен он, его бабушка и дедушка. Алистер стоит в центре и обнимает их за плечи.

– Мой шестнадцатый день рождения. Тогда я уже был знаком со смертью. И сегодня я был готов встретиться с ней вновь.

Я решаю, что нужно срочно что – то сделать, пока разговоры о смерти совсем не поглотили Алистера.

– Ты помнишь, как твоя бабушка пекла хлеб? Я имею ввиду рецепт.

Алистер удивленно смотрит на меня. Он начинает задумчиво жевать нижнюю губу, и я невольно вспоминаю тот жаркий пьянящий поцелуй, что не так давно состоялся между нами.

– Удивительно, но да, – наконец отвечает он, отвлекая меня от воспоминаний.

– Отлично, – я встаю с дивана и протягиваю Алистеру ладонь, – Значит, идем на кухню. Будем печь хлеб.

Алистер с сомнением смотрит на мою руку.

– Не уверен, что в нашем доме есть все необходимое.

– Тогда мы сходим в магазин.

Но в магазин идти нам не приходится. В кухонных шкафах мы находим все необходимое для выпечки хлеба, а так как из нас двоих именно Алистер знает рецепт, то я позволяю парню полностью руководить процессом.

Пока я просеиваю в миску муку, Алистер взбивает яйца и сливочное масло. Для двоих человек, эта кухня оказывается не такой уж и просторной, и мы с Алистером невольно прикасаемся друг к другу.

– Как дела в группе?

– Все хорошо. Похоже ребята смирились с моим присутствием и теперь мы отлично ладим. Кстати, мистер Фог пригласил нас выступить на его благотворительном приеме в честь Дня Благодарения.

– Это хорошая новость. Теперь ты находишься там, где должна быть. Я рад, что твоя «нить искусства» не оборвалась, – произносит Алистер, заканчивая взбивать смесь для хлеба. Это невообразимо, но каждое слово, сказанное мне Алистером словно касается моего сердца в тех местах, о существовании которых я давно забыла.

И Алистер тоже знает это.

Двадцать минут спустя, я ставлю хлеб в духовку, а Алистер выливает остатки водки в раковину.

– Хорошее решение, – говорю я, прислоняясь спиной к кухонному столу.

– Теперь в этом нет необходимости.

Я не могу сдержать победной улыбки.

– В этом всегданет необходимости.

Я не двигаюсь с места, а вот Алистер делает всего один уверенный шаг вперед и оказывается ко мне вплотную. Внезапно мне становится жарко, и горячая духовка не имеет к этому никакого отношения. Я цепляюсь пальцами за края столешницы у себя за спиной, только бы удержать равновесие.

– У тебя такие красивые глаза, – произносит Алистер, поддевая пальцем мой подбородок, – Мне все время хочется их рисовать.

– Что тебя останавливает?

– На самом деле,ничего.Я отведу тебя в мастерскую и ты сама это увидишь.

Взгляд Алистера завораживает. Его дыхание опьяняет меня, но я стараюсь контролировать ситуацию. В конце концов, я здесь только для того, чтобы не позволить ему свалиться в пропасть отчаяния.

Алистер оставляет мой подбородок и его пальцы опускаются ниже. Они касается моего плеча, затем медленно перебираются к ключице, а затем останавливаются на шее.

Я пытаюсь дышать ровно и не выдать волнения, но уверена, Алистер уже все почувствовал.

Мне с трудом удается держать глаза открытыми.

– Теа, – шепчет он, – Со мной, что – то происходит. И, кажется, только ты можешь это прекратить.

Его признание толкает меня в пропасть. Я понимаю, что скорее всего, он еще недостаточно трезв, поэтому стараюсь не придавать большого значения его словам, но мое глупое сердце все же спотыкается, изменяя свой ритм.

Алистер придвигается ближе, пристально вглядываясь в мои глаза. Мы находимся на грани поцелуя.

Вдох – выдох…

Духовка издает громкий сигнал, извещая о том, что хлеб готов. Алистер закрывает глаза, разочарованно вздыхает и отодвигается от меня.

Чувствуя себя не менее разочарованно, чем он, я собираюсь уйти, но пальцы Алистера обхватывают мое запястье.

– Ты можешь остаться? – спрашивает он, – Не хочу проводить эту ночь в одиночестве.

Я чувствую щемящую боль в сердце за этого парня и понимаю, что не могу оставить его одного в доме.

Я киваю.

– Можешь спать у меня в комнате, а я переночую на диване.

– Мы ведь уже спали в одной кровати, – напоминаю я, вспоминая ту ночь, когда Харпи отправил Алистера к нам в квартиру, – Не думаю, что сегодня это станет проблемой.

Выключив на кухне свет, Алистер берет меня за руку и ведет в свою спальню. Стянув с себя толстовку, он забирается под одеяло. Комната погружена в темноту, но я знаю, что прямо сейчас Алистер наблюдает за мной.

Я обхожу кровать и проскальзываю под одеяло, занимая другую сторону кровати. Не произнося ни слова, Алистер придвигается ближе и расстояние между нами становится ничтожно маленьким.

Он обнимает меня. Вдыхает запах моих волос, а до меня доносится аромат сигарет с корицей, свежеиспеченного хлеба и немного водки.

– Спасибо, Теа, – шепчет Алистер.

– За что?

– За то, что не позволила мне свалиться в пропасть.

Мгновение спустя Алистер засыпает. Я чувствую ровный стук его сердца и ускользаю вслед за ним, уверенная в том, что сегодня я не увижу ни одного кошмара.

Глава 28

Теа

– Боже, ты уверен, что это хорошая идея?

– Теа, успокойся. Мы просто едем в дом престарелых, чтобы навестить моего дедушку. И везем хлеб.

– И везем хлеб, – повторяю я и опускаю взгляд вниз. На моих коленях действительно лежит буханка свежего хлеба, которую мы с Лисом приготовили вчера вечером. Помимо хлеба мы прихватили с собой букет белых кустовых хризантем для бабушки Алистера.

– Бабушка будет в восторге, когда узнает, что мы с тобой сами его испекли.

– Мы отлично справились.

Алистер протягивает руку, кладет ее на мое колено и легонько сжимает.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что осталась со мной.

Некоторое время мы просто слушаем радио, которое совсем не помогает мне успокоиться, а напротив раздражает еще больше.

– У тебя такой вид, будто тебя вот-вот стошнит, – смеясь, подмечает Алистер.

– К твоему сведению, ты не так далек от истины.

– Все будет хорошо.

Я смотрю в боковое окно.

– Они знакомы с Кори? – осторожно спрашиваю я, словно ступая по минному полю.

– Мы встречались три года, – отвечает Алистер и я понимаю насколько идиотским был мой вопрос, – Я несколько раз привозил ее в «Добрые сердца», но ей там не особо нравилось.

– Твои бабушка с дедушкой знают, что вы расстались?

– Знают, – кивает Алистер с мрачным выражением лица.

На этом я решаю, что вопросов о Кори хватит.

Когда мы, наконец добираемся до дома престарелых уровень моей нервозности просто зашкаливает. Я иду вслед за Алистером, сомневаясь, что поступаю правильно, но теплый хлеб в моих руках хоть немного, но придает мне оптимизма.

Несмотря на то, что это мое первое посещение дома престарелых, мне здесь даже нравится. Здесь очень много кашпо с живыми цветами и растениями, на окнах висят милые занавески, и приятно пахнет антисептиком, мылом и ландышами.

– Расслабься, – ободряюще шепчет Алистер и легонько стучит в дверь. Раздается тихое «входите» и прежде чем войти, Алистер наклоняется и оставляет легкий поцелуй на моих губах.

– Лучше?

– Немного, – улыбаюсь я.

Алистер толкает дверь, и мы заходим внутрь. Бабушка Алистера сидит в кресле

– Сынок! – при виде внука ее морщинистое лицо озаряет улыбка и она спешит обнять его.

Дедушка Алистера лежит на кровати, в окружении медицинских приборов и крепко спит.

– Как он?

– Уже лучше. Врач сказал, что для нашего возраста сердечный приступ совсем не новость, но показатели хорошие и здоровью дедушки уже ничего не угрожает.

Я топчусь рядом, чувствуя себя ужасно неловко. Смотрю на открытое окно и думаю получится ли у меня незаметно выскользнуть в него, пока бабушка Алистера не успела обнаружить мое присутствие.

Черта с два!

Алистер вспоминает обо мне, прежде чем я успеваю исполнить на мой взгляд идеальный план.

– Бабушка, это Теа. Я говорил тебе о ней. – женщина переводит взгляд с Алистера на меня. Ее миндалевидные глаза медового оттенка впиваются в меня. Она изучает меня, и я чувствую себя неуютно.

– Теа, – женщина словно пробует мое имя на вкус. Мое нервозность возвращается в двойном размере.

Я тяжело сглатываю.

– Рада знакомству, миссис Линмор, – произношу я, протягивая женщине букет хризантем.

– Как твоя фамилия?

Моя фамилия?

Я смотрю на Алистера, но он только пожимает плечами.

– Гилмор, – я откашливаюсь, а потом добавляю уже более уверенно, – Теа Гилмор.

Клянусь, каждый раз,

Почему – то, мне кажется, что женщину обрадовал мой ответ. Она протягивает руку и гладит меня по волосам.

– Она мне нравится, – заявляет она, обращаясь к Алистеру.

– Да. Мне тоже, – соблазнительная улыбка расползается по лицу парня, и я чувствую, как мои щеки заливает жаром.

– А чем это пахнет?

И тут я вспоминаю про хлеб, что все это время держала в руках.

– Мы испекли для вас хлеб.

– Вы испекли хлеб? Сами?

– По твоему рецепту, – гордо заявляет Алистер.

– Правда?

– Правда, – я протягиваю женщине буханку с хлебом, и она разворачивает его.

– Боже мой, – пораженно шепчет бабушка Хлоя, вдыхая аромат хлеба, – Будто из нашей пекарни. Как вам это удалось?

– Удивительно, но оказывается я все еще в мельчайших подробностях помню рецепт, – Алистер проходит в палату и опускается на стул у кровати своего дедушки, – На самом деле, это была идея Теи.

– Просто я пыталась отвлечь его от грустных мыслей.

– Кстати, у нее отлично получилось, – я буквально приказываю себе не закатывать глаза.

Бабушка Хлоя кладет хлеб на приставной столик и берет в руки букет.

– Пойду попрошу у медсестры вазу, а потом мы вместе попробуем хлеб.

По мере того, сколько времени я проводила в компании бабушки Хлои ее взгляд становился теплее, и она уже не смотрела на меня с подозрением. Хлеб действительно получился божественным. Я не знаю каким он был в оригинале, но то, что получилось у нас с Алистером оказалось ничуть не хуже. По крайней мере, именно так сказала его бабушка. Мы втроем прогулялись по абрикосовому саду на территории «Добрых сердец», обсудили предстоящую выставку Алистера и «Vivify». Бабушка Хлоя спрашивала про мою семью, и я рассказала ей только хорошее про семью Гилмор, которая воспитала меня, бережно спрятав правду о том, чья кровь течет по моим венам. А потом бабушка Хлоя настояла, чтобы мы остались на обед.

К концу дня я окончательно расслабилась.

И Алистер держал меня за руку.

А я не переставая вспоминала прошедшую ночь и остро ощущала на своем языке вкус медовой акварели.

Когда мы уезжали бабушка Хлоя заключила меня в объятия.

– Береги ее, сынок. У нее очень доброе сердце, – произнесла женщина, обращаясь к своему внуку, но он предпочел ничего не отвечать. Достаточно было его улыбки.

По дороге домой мы снова слушали радио. Я закинула ноги на приборную панель, отвечая на сообщение от Харпи, который интересовался, когда я вернусь домой. Очевидно, чтобы я опять не стала случайным зрителем его порно – съемок.

– Ты сегодня работаешь? – спрашивает Алистер, убавляя звук стереосистемы.

Я киваю.

– Да. А ты ночуешь у Дилана. Сегодня твоя очередь.

– Черт, – ругается парень, – Я чуть не забыл.

– Поедешь за пончиками?

– Иначе меня не впустят в квартиру, – усмехается Алистер.

Мне хотелось поговорить на более серьезную тему, но я боялась того, что могу услышать. Старалась выглядеть равнодушной и не предавать слишком большого значения тому, что происходит.

– Нужно заехать на заправку. Успеваем?

– Да, все в порядке.

Мы заезжаем на заправку, и я выхожу из машины, чтобы размять затекшие ноги.

– Пойду куплю воды, – говорю я пока Алистер возится с бензобаком, – Взять тебе что – нибудь?

Лис качает головой.

Я делаю шаг в сторону магазина. Когда я берусь за ручку, дверь резко распахивается, и я едва не лечу на асфальт.

– Осторожнее, – слышу я и от этого голоса у меня по телу пробегают мурашки. Я поднимаю глаза.

– Теа?

Сердце ухает вниз, кончики пальцев немеют, а взгляд Алистера прожигает кожу на затылке.

Я узнаю его сразу.

Передо мной стоит Дарен Харрисон.

Герой моих ночных кошмаров.

Отец моего не рождённого ребенка.

***

Все великолепие сегодняшнего дня рассеивается, когда я смотрю на парня, который много лет назад разбил мне сердце. У Дарена такое выражение лица словно он увидел призрак, а я если уж быть совсем откровенной именно так я себя и ощущаю.

Призраком.

– Дарен?

Облегчение отражается во взгляде моего бывшего, словно он опасался, что я могу его не узнать. Хотя думаю это невозможно. Каждая девушка помнит парня, с которым потеряла девственность и я, черт возьми, не исключение.

Он делает шаг вперед и заключает меня в объятия, и я ловлю себя на том, что обнимаю его в ответ.

Это так странно. Мы не виделись пять лет после той встречи в заброшенном домике, после которой моя жизнь изменилась.

– Господи Боже, – выдыхает он, прижимая меня к себе, – Это действительно ты?

Я киваю.

– Это действительно я.

Дарен отпускает меня и берет за руки.

– Поверить не могу. Что ты здесь делаешь?

– Я живу здесь неподалеку. Работаю в цветочном магазине и пою в музыкальной группе.

Завораживающая улыбка расцветает на лице парня.

– У тебя все такой же чарующий взгляд.

Дарен рассматривает меня, словно до сих пор не может поверить, что встретил меня. Интересно, ему известно о моем отце? Известно, что я, черт возьми, нуждалась в нем больше всего на свете?

Я оборачиваюсь и вижу Алистера. Он стоит, прислонившись к машине со сложенными на груди руками, а его настороженный взгляд направлен на нас с Дареном.

Дарен замечает это и, наконец, отпускает мои руки.

– Кажется, тебе пора идти, – он достает из кармана бумажник, вынимает визитку и протягивает мне, – Позвони мне, когда будет время. Думаю, мы найдем, о чем поговорить.

Это уж точно.

Я принимаю из рук Дарена визитку и убираю в карман куртки.

– Знаешь, я знал, что мы однажды встретимся, Теа, – произносит он и разворачивается, чтобы уйти, – Думаю, ты тоже.

И с этими словами он уходит к своему автомобилю, а я возвращаюсь к Алистеру.

– Кто это был? – спрашивает он, открывая для меня пассажирскую дверь.

– Тот, кто не имеет значения.

– Уверена?!

– Хватит, папа…

Не знаю поверил ли мне Алистер, потому что даже я не до конца себе поверила.

Оставшийся путь я провела в своих мыслях и Алистер позволил мне это сделать. Он не донимал меня расспросами и не требовал объяснений, хотя по большому счету объяснять было нечего.

Он просто позволил мне молчать.

Внезапная встреча с Дареном выбила меня из колеи. Я не могла понять, что же чувствую. Будто кто – то сковырнул ногтем давно затянувшиеся раны, о существовании которых я предпочла забыть.

– Передавай мальчикам привет, – говорю я, когда Алистер останавливается у цветочной лавки, – И спасибо, что взял меня сегодня с собой. У тебя чудесная бабушка.

– Согласен.

– Не за что, – произношу я и Алистер улыбается, а потом берет меня за руку, тянет к себе и целует.

Когда он уезжает, я захожу в цветочную лавку, где Джин уже заканчивает свою смену. В комнате для персонала я переодеваюсь в свою форму, разогреваю ужин из контейнера и сажусь на кресло. На подлокотнике лежит моя куртка, из кармана которой торчит край визитки, что дал мне Дарен. Я вынимаю ее и смотрю на серебристые буквы, написанные на темно – синем фоне.

«Скорая автопомощь Харрисона».

Очевидно, парень из заброшенного домика остался только в моих воспоминаниях.

Глава 29

Алистер

– Ты ужасный лицемер, Лис, – обвиняющим тоном заявляет Картер, когда мы выходим на пробежку ранним утром понедельника.

Я вставляю в ухо наушник.

– Объясни.

– Малышка Теа провела ночь в твоей постели, – напоминает друг, словно я мог об этом забыть, – Ты задолжал мне кучу денег.

– Мы не спорили.

– И это моя величайшая ошибка.

– У нас ничего не было. И вообще, ты сам отправил ее ко мне в тот вечер.

– Не смей сваливать на меня всю ответственность, Линмор. Я просто пытался быть хорошим другом и не позволить тебе окончательно слететь с катушек. Поэтому можешь просто сказать мне «спасибо».

– Спасибо, – бурчу я, но на самом деле я действительно благодарен Картеру.

Сейчас только семь утра и мне совсем не нравится начинать день с промывки мозгов от Картера, но как я уже говорил друг готов сделать для меня все, что угодно, кроме снисхождений.

Я начинаю бежать, оставляя позади Картера и его самоуверенные высказывания, но он быстро догоняет меня.

– Вчера я возил Тею в «Добрые сердца», – признаюсь я и Картер запинается о лежащий на дороге камень.

– Уже? – изумляется друг – Мужик, Кори пришлось трахаться с тобой два года, чтобы удостоиться такой привилегии.

– Закрой рот! – рявкаю я.

Остановившись, я тру лицо ладонями.

– Иногда мне кажется, что я схожу с ума.

– Удивительно, – не унимается Картер, – Только не говори, что ты собираешься сделать ей предложение.

Резко вскинув голову, я выстреливаю взглядом в друга.

– Я пошутил, – капитулирует он, выставляя вперед ладони, – И что ты планируешь делать дальше?

– Не знаю, – отвечаю я. Я не лгу. Я действительно не знаю, что делать дальше, но мне совершенно точно не хочется терять Тею.

Я отказался выяснять, что за парня мы встретили на заправке, когда возвращались из «Добрых сердец», но очевидно, что он не просто знакомый. Он так бережно держал Тею в своих объятиях, что я задался вопросом не связывало ли их что – то по – настоящему важное.

– Черт возьми, Линмор! – вскрикивает Картер, – Почему тебе обязательно нужно подвергать все подробному анализу? Неужели нельзя просто признать, что ты влюбляешься в Тею и облегчить всем жизнь.

Влюбляюсь в Тею?!

Я озадаченно моргаю, таращась на своего друга.

– О, только не надо отрицать очевидное, – кажется, Картера уже не остановить, – Ты проводишь с ней кучу времени. Ты словно и думать забыл, что собирался жениться на Кори. Черт возьми, Теа на каждой твоей картине, а ведь вы познакомились совсем недавно. Кстати, ты не рассказывал ей о…?

– Нет, Картер, – прерываю я, – Точнее, я рассказывал ей о маме. Но я не могу признаться, что жажду увидеть смерть человека так же сильно, как никогда не желать этого. Вдруг она примет меня за сумасшедшего.

– В твоем случае нормально желатьэтого.

Я устало потираю глаза.

– Мы можем вернуться домой? Я больше не хочу бегать.

Пожав плечами, Картер разворачивается в сторону нашего дома.

– И все же я был прав, да? – с теплотой в голосе спрашивает друг.

– Насчет чего?

– Ты влюбляешься в нее.

– Картер…

– Не все такие, как Кори, Лис.

– Я знаю, просто…

– Что? – Картер пронзительно смотрит на меня.

– С Теей все по – другому. Не так, как было с Кори. И я боюсь этого. Боюсь, что однажды ее могут отнять у меня. Так же, как маму.

Картер делает глубокий вдох, и я понимаю, что мое признание поразило его. Честно говоря, я и сам не ожидал от себя подобного. С Кори я никогда не испытывал подобного страха.

– Лис, я не могу понять, что ты чувствуешь, но ты не можешь бояться все – время. Конечно, я не могу пообещать, что она никуда ни денется, но почему бы тебе перестать думать об этом. Сколько бы времени вам не было дано используй каждую секунду.

Картер начинает идти, оставляя свои слова кружить в воздухе.

– Картер! – останавливаю я и жду, когда он обернется, – Спасибо.

– Всегда пожалуйста, дружище.

После пробежки я принимаю душ, делаю наброски в своем блокноте и уезжаю на занятия. Я стараюсь максимально сосредоточиться на лекциях и на удивление у меня получается.

В обеденный перерыв я захожу в кафетерий и вижу Кори. Мы не виделись с той самой вечеринки, на которой она исполняла знойные танцы на коленях другого парня. Я не могу игнорировать ее, поэтому киваю головой в знак приветствия. Кори отвечает легкой улыбкой, которая совершенно не касается ее глаз. Она знает, что я больше не принадлежу ей.

Отстояв в очереди, я беру для себя суп из лука – порея и двигаюсь к столику, который для нас занял Картер.

– Какие планы на вечер? – спрашивает друг, когда я опускаюсь на стул, – Может повторим набег на «Соль и перец»? Малышка Теа понравилась публике.

– У нее репетиция с группой, – отвечаю я, понимая, что уже выучил ее график, – Может в следующие выходные.

– Жаль.

Я пробую суп.

– Кстати, как дела у Линды? Я давно не видел ее.

– Все хорошо, – отвечает Картер, – Знаешь, она очень похожа на девушку, на которой я мог бы жениться.

– Будь осторожен. Кори тоже была на нее похожа.

– Надеюсь, твоя бывшая исключение, а не закономерность, – усмехается друг.

После обеда я посещаю еще две лекции, а потом запрыгиваю в машину, чтобы отправиться в мастерскую и немного поработать.

А еще я хочу увидеть Тею и подтвердить догадку Картера.

Теа

– Уже решила, как отпразднуешь свой день рождения? – Джин протирает витрину с розами. Сегодня вечером мне нужно на репетицию с группой, поэтому Джин согласилась, чтобы я отработала свою смену днем.

Я замираю с карандашом в руке. Полчаса назад мне было поручено заняться бухгалтерией, в которой откровенно говоря я мало что смыслю.

– Откуда ты знаешь?

– Оттуда же, откуда твой номер телефона,

Я непонимающе таращусь на свою начальницу.

– Твое резюме, Теа, – поясняет женщина.

Боже, ну я и тупица!

– Скорее всего поеду домой, – отвечаю я, – Мои приемные родители устраивают традиционный ужин с морепродуктами, шампанским и фейерверками.

– Чудесно. Я обожаю фейерверки, – Джин заканчивает с одной витриной и переходит к другой.

Спустя три часа с бухгалтерией покончено, и я готова отправиться на репетицию.

– Теа, подожди, – Джин останавливает меня, – Мне захотелось немного тебя порадовать, поэтому…, – женщина подходит к витрине с комнатными растениями и достает небольшой горшочек с маленькими пурпурными цветами.

– Это тебе, – Джин протягивает его мне, – С днем рождения.

– Боже, Джин, не стоило…

– Это мой тебе подарок. На память. Я ведь понимаю, что ты не задержишься со мной надолго, поэтому пусть у тебя останется напоминание обо мне.

– Спасибо, Джин.

Бережно прижимая к себе цветок, я покидаю цветочную лавку и спешу к ребятам из«Vivify».

Двухчасовая репетиция проносится, как одно мгновение и вот уже ребята собирают свои инструменты, а я остаюсь, чтобы еще немного поработать над новой песней.

Скажу честно, после встречи с Дареном я расклеилась. В отличие от своего бывшего парня я не надеялась, что мы, когда – нибудь увидимся, поэтому наше столкновение на автозаправке выбило меня из равновесия. Просто это было очень странно видеть Дарена повзрослевшим, гладковыбритым и в брендовой одежде, ведь в моих воспоминаниях ему не всегда удавалось нормально поужинать.

Карточка, которую он дал продолжала лежать в моем кармане словно посмеиваясь надо мной, как напоминание о том, что последние несколько лет у всех была своя жизнь в то время, как моя собственная стояла на паузе.

Я делаю глоток уже остывшего кофе, подхожу к стойке с микрофоном и начинаю петь. Спустя время мои легкие горят огнем, но более невероятного чувства представить сложно.

Я решаю сделать перерыв, достаю из рюкзака бутылку воды и сажусь на пол. Цветок, что подарила мне Джин стоит рядом. Теперь он мой единственный слушатель.

Я продолжаю сидеть на полу и пить медленными глотками воду, когда дверь зала открывается и внутрь заходит…Алистер.

– Привет, – говорит он, проходя в зал.

Я закручиваю бутылку и встаю.

– Подслушивал,Ковбой?

– Я был в мастерской и уже собирался уходить, – отвечает Алистер, – Услышал твое пение и решил поменять планы. У тебя невероятный голос, Теа. Действительно, потрясающий.

Я чувствую, как мои щеки окрашивает румянец, пока Алистер поднимается на сцену.

– А где твоя группа?

– Репетиция закончилась сорок минут назад. Я решила остаться и немного порепетировать в одиночестве. Сегодня я была немного рассеяна.

– Почему? – спрашивает Алистер, подходя ближе.

«Потому что вчера я встретила своего бывшего парня от которого была беременна».

Но вслух разумеется я это произнести не могу.

– Я плохо спала, – отвечаю я, но это не совсем ложь. Дважды я просыпалась от кошмара и меня радовало лишь то, что Харпи этого не заметил.

Алистер ничего не отвечает, а лишь кивает.

– Споешь еще раз? – просит он, а потом добавляет – Жаль, что на тебе не то платье, в котором ты пела в баре с Картером. Оно мне понравилось.

– А мне понравилось, как ты тогда на меня смотрел, – признаюсь я, – Ты заставлял меня чувствовать себя красивой.

Взгляд Алистера вспыхивает.

– Ты очень красивая, Теа.Всегда.

По моему телу бегут мурашки, пока я смотрю в глаза, стоящего напротив парня.

Не разрывая зрительного контакта, я подхожу к микрофону и исполняю просьбу Алистера. Я снова пою, но на этот раз я делаю это для одного конкретного слушателя, который не отрывает от меня своих горящих глаз. Его взгляд опускается ниже и впивается в мои губы. Удивительно, как я не забываю слова. В его взгляде столько эмоций. Нежность смешивается с жгучим желанием и похотью и за всеми этими эмоциями, я улавливаю любовь. Едва заметно, лишь на короткое мгновение, но могу поспорить, что вижу ее.

– Через сколько ты заканчиваешь?

Я смотрю на часы в телефоне.

– У меня есть двадцать минут, прежде чем мне нужно будет вернуть ключи охраннику.

– Приходи в мастерскую. Я задолжал тебе свидание.

В мастерской Алистера горит приглушенный свет. На подоконнике стоят коробки с китайской едой навынос, два пластиковых стаканчика и бутылка вина.

– У меня было не так много времени, но я старался, как мог.

– Все идеально, Алистер.

– Прошу, скажи, что у тебя еще не было свидания в художественной мастерской? Тогда тебе будет не с чем сравнивать, и я смогу выбить себе пару очков.

– Расслабься,Ковбой.Тебе не о чем беспокоиться.

– Хорошо. Что это у тебя?

– Цветок. Джин подарила мне его в честь грядущего дня рождения, – я прохожу к окну и ставлю цветок на подоконник, – Мне, кажется, ему здесь самое место.

– Отлично смотрится, – соглашается Алистер.

– Можешь мне пообещать кое – что?

– Что угодно, Принцесса.

– Поливай его дважды в неделю.

– Обещаю.

Мы с Алистером приступаем к ужину. Мы сидим на полу, пьем вино и, клянусь, еще никогда китайская еда из коробки не казалась мне настолько вкусной, как в этот вечер.

– Ты умеешь рисовать? – внезапно спрашивает Алистер.

– Нет, – отвечаю я, – Я совершенно точно не умею.

– Держу пари это не так, – Алистер встает и протягивает мне руку, – Я докажу, что ты ошибаешься.

Я принимаю его руку и Алистер подводит меня к белоснежному холсту.

– Выбирай цвет, – предлагает он и показывает мне палитру самых разнообразных цветов. Честное слово я и не предполагала, что существует столько оттенков синего.

Я выбираю. Одобрительно кивнув, Алистер протягивает мне кисть.

– Давай,Принцесса, – шепчет он, – Подарим этому несовершенному миру еще одно совершенство.

Я поворачиваюсь лицом к холсту, а Алистер становится позади меня. Обхватывает меня руками, и я безропотно подчиняюсь ему. Тепло его тела окутывает меня, заключая в нежный кокон и я бы не возражала если бы мне пришлось простоять так до тех пор, пока солнце не окажется в зените.

Алистер берет мою руку, сжимающую кисть и погружает в краску. Он направляет меня. Подносит кисть к холсту и начинается магия. Мы становимся единым целым. Грудь Алистера прижата к моей спине, и я ощущаю биение его сердца, которое вторит ударам моего.

Мы – единый ритм.

Механизм, создающий прекрасное.

Алистер прерывается лишь для того, чтобы добавить цвета, а уже через мгновение наши руки возвращаются к холсту, на котором я вижу…море.

Спокойное.

Тихое.

Когда мне было десять отец возил меня на море. Я бегала босиком по песку, подставляя лицо солнечным лучам и радовалась

Алистер вырывает меня из воспоминаний, и я снова оказываюсь в его мастерской, прижатой к его телу. Одной рукой он продолжает направлять меня, а другой убирает мои волосы, обнажая плечо.

Я вздрагиваю, когда горячие губы Алистера прижимаются к моему плечу и возбуждение волной проносится по моему телу.

– Будь уверенней, – произносит Алистер, не отрывая губ от моей кожи, – У тебя отлично получается.

Он так близко, что мне достаточно лишь повернуть голову и наши губы столкнутся. Я стараюсь успокоить дыхание, но у меня не выходит. Все мои попытки держать себя в руках рушатся, когда Алистер придвигается ко мне вплотную.

Я делаю так, как он говорит и сильнее обхватываю пальцами кисть.

Рука Алистера, та что держит меня за талию, начинает медленно двигаться. Он пробирается пальцами под мою футболку и касается пальцами кожи. Внутри меня будто вспыхивает пламя.

Я закрываю глаза.

– Открой глаза, Теа, – просит Алистер, – Продолжай рисовать.

Я выполняю его требование.

Горячая рука под моей футболкой скользит вниз и скрывается под поясом джинс. Не знаю, что он задумал, но что бы это ни было я не собираюсь его останавливать.

Я пытаюсь сосредоточиться на картине, на цветах и красках, но вот пальцы Алистера проникают в мои трусики, и я едва не теряю сознание, когда он прикасается ко мне и начинает медленно поглаживать.

Ахнув, я выгибаюсь навстречу его жарким пальцам.

Алистер легонько прикусывает кожу на моем плече.

– Хочешь, чтобы я остановился?

– Нет, – выдыхаю я.

– Кажется, тебе нужно добавить цвета, – усмехнувшись произносит он и трясущимися руками, я снова опускаю кисть в краску.

Во мне пульсирует возбуждение, и я понимаю, что хочу большего.

Хочу раствориться в нем.

Нырнуть в это море, без права быть спасенной.

Продолжаю свою сладостную пытку, Алистер входит в меня двумя пальцами.

– Алистер, – всхлипываю я.

– Все в порядке, Принцесса. Мы почтизакончили.

Черт возьми, почему это звучит так сексуально?

Запрокинув голову ему на плечо, я чувствую приближение кульминации. Мои колени дрожат, и я едва держусь, чтобы не упасть. Пальцы Алистера продолжают двигаться во мне.

– О, Боже, – теплое дыхание приятно щекочет кожу, пока Алистер покрывает жадными поцелуями мое обнаженное плечо.

Волны блаженства накрывают меня внезапно и так мощно, что мне приходится прикусить губу, только бы сюда не сбежалась вся охрана ЦСИ.

Алистер крепко удерживает меня в своих руках.

– Тише, детка, – просит он и я слышу в его голосе улыбку.

Когда мы заканчиваем, он тянет меня назад, я делаю несколько шагов и вижу, как на холсте разлилось безмятежное море.

– Посмотри, что ты создала, – шепчет Алистер.

– Это…это было, – я не могу подобрать нужных слов.

– Согласен, – дерзко усмехается он, – Эти волшебные пальцы способны на многое.

– Я имела ввиду…, – начала я, но потом передумала, – Хотя нет. Ты все правильно понял.

Картина действительно вышла невозможно прекрасной. Я никогда не делала ничего подобного и могу сказать, что я была в восторге.

Отвсего,что здесь происходило.

Глава 30

Теа

– Стивен! Наши дети дома!

Глория набрасывается на нас с Харпи, как только мы переступаем порог дома и едва не душит нас в своих объятиях. Эта женщина никогда не отличалась сдержанностью особенно, когда дело касалось нас с Харпи. По дому разносится запах пирога с лососем, и я чувствую, что нас здесь ждали.

Я уехала из этого дома всего несколько месяцев назад, но кажется, что прошло несколько лет. С тех пор, как я в последний раз стояла в этой прихожей многое изменилось. В моей жизни появилась работа, музыка и много дорогих мне людей, без которых теперь представить свою жизнь будет невероятно сложно.

И у меня появился Алистер.

Потрясающий художник с глазами бушующих вод Босфора. Любитель кофе, сигарет с корицей и моего пения.

– Как вы доехали?

– Все хорошо, мам, – Харпи высвобождается из объятий своей матери и скидывает ботинки.

Глория ласково взъерошивает его волосы.

– Ваши спальни готовы, – произносит она, – И пижамы тоже.

– Мам, ты серьезно?

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Харпи может быть сексуальным жеребцом и блистать на обложках журналов мод, но его мама всегда держит в своем шкафу фирменный козырь в виде забавной пижамы с енотами, которых в детстве так любил Харпи.

К счастью, из гостиной появляется Стивен и прерывает «пижамную» битву.

– Боже, что за суперзвезды в нашей прихожей? Неужели, это наши дети?

– Пап.

Хихикнув, я обнимаю Стивена, который по-отечески прижимает меня к себе.

– Привет, детка, – произносит Стивен, – Надеюсь, Харпи хорошо за тобой присматривал?

Я слышу ехидное хмыканье друга и стреляю в него взглядом поверх плеча Стивена.

– Конечно.

После еще одной порции приветственных объятий, я поднимаюсь в свою комнату и осматриваю ее так, будто вижу впервые. Теперь это больше похоже на комнату для гостей. Я прожила в этой комнате несколько лет, но сейчас она, кажется мне какой – то…детской. И действительно, за те несколько месяцев, что прожила в «Нью – Хоуп» я словно выросла. Повзрослела на несколько лет.

Позже, за ужином, Глория сказала мне тоже самое. Мы ели пирог с лососем, брускетты с вялеными помидорами и овощной салат. Я рассказывала Гилморам о колледже, цветочной лавке и музыкальной группе, а Харпи хвастался новым контрактом в рекламном агентстве, давая понять своему отцу, что работа в ресторане совсем не то, чему он бы хотел посвятить жизнь. Родители Харпи были исключительными людьми, с широкой душой и добрым сердцем, но им была чужда подобная жизнь. Но они искренне старались понять и никогда не препятствовали мечте Харпи. Даже когда он заявил, что не собирается поступать в колледж, они не стали давить на него, хотя я уверена, что в глубине души они все же надеялись, что их сын передумает. Кажется, Стивен надеется до сих пор.

– Теа, в субботу соберутся все наши родные, – произносит Глория, – И в этом году я хочу фейерверки лучше, чем на день Благодарения.

Глория обожает планировать праздники. Особенно мой день рождения, потому что здесь ей предоставлен полный карт – бланш. Каждый год на один день ресторан Стивена перестает принимать посетителей. Там собирается вся семья Гилмор. Стивен готовит свои фирменные блюда, за исключением пирога с лососем, который по праву остается за Глорией. Мы ужинаем, слушаем музыку, а на десерт всем полагается ванильное мороженное с шоколадным ликером.

Видимо в этом году будут еще и фейерверки.

Я бы очень

– Мне нужно будет вернуться в Нью – Хоуп на пару дней пораньше. Группу пригласили выступить на благотворительном приеме, который устраивает отец моей подруги из колледжа. И еще…, – я глубоко вздыхаю, прежде чем продолжить, – Я хочу сходить в дом…Джона.

За столом воцаряется молчание. Я стискиваю пальцами вилку так сильно, что они немеют.

Я действительно это сказала. И я действительно собираюсь сделать это.

– Зачем тебе туда идти? – с ужасом спрашивает Харпи, первым нарушая молчание, – Там же настоящий Ад, Теа.

– Харпи, там мой дом.

– Твой дом здесь. И тебе незачем убеждать себя в обратном.

– Почему ты злишься? Это ведь просто дом.

– Нет, черт возьми, это не просто дом! Это гнилое проклятое место, в котором творились ужасные вещи, и я не могу быть спокоен, когда моя сестра так спокойно говорит о том, что хочет вернуться туда. Там – тьма, Теа.

– Харпи, – предупреждающе одергивает Стивен. Глория молча наблюдает за происходящим за столом.

– Харпи, как бы мне ни хотелось, я не могу просто взять и вычеркнуть из головы память об этом доме. Я правда пыталась, но я прожила там много лет. Там проходили мои дни рождения. Там осталась моя комната с розовыми стенами и любимый ночник с рыбками. Там осталась часть меня. И я хочу попытаться забрать ее с собой, – шепотом заканчиваю я. Пирог с лососем комом встает внутри. Я хватаю стакан с водой и жадно пью. Харпи багровый от злости смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

– Теа права, – тихо произносит Глория, – Нельзя все время обходить его стороной. Я знала, что, когда – нибудь она захочет посетить его, поэтому продолжала присматривать за ним. В конце концов, это ее наследство.

– К черту такое наследство, – выплевывает Харпи и отодвигает от себя тарелку.

– Сын, хватит! – приказывает Стивен, – Теа сама может решить, как ей поступать. Мы взяли ее в семью с определенным багажом и приняли это. Дом Джона остался за Теей, так же, как и похоронное бюро. Если завтра она решит облить его крыльцо бензином и чиркнуть спичкой значит так тому и быть, а если захочет остаться там жить мы будем с удовольствием приходить туда на ужин.

Харпи вскакивает со стула и уносится прочь.

Я с благодарностью смотрю на Стивена.

– Спасибо. Спасибо, что поняли меня. Я знаю, что говорила, что не собираюсь возвращаться туда, но я чувствую, что должна это сделать.

– Милая, не обижайся на Харпи. С первого дня вашего знакомства от стремился оберегать и защищать тебя. Ему потребуется немного времени, чтобы понять, что теперь ты способна сделать это сама.

Мы заканчиваем ужин, а Харпи так и не появляется. Я чувствую вину за то, что сообщила о своем решении так внезапно и испортила его первый ужин в родительском доме. Поэтому, чтобы хоть как – то искупить свою вину, я смешиваю в блендере ингредиенты для «пино – колады».

Я нахожу Харпи на заднем дворе, сидящим на подвесных качелях. Между зубов у него зажата сигарета, а взгляд устремлен в небо.

– Не помешаю? – спрашиваю я, протягивая другу бокал с коктейлем. Он принимает напиток, и я чувствую, что это хороший знак.

Харпи пробует коктейль.

– В моем исполнении вкуснее.

Я опускаюсь рядом с ним.

– Я не пыталась превзойти тебя. Ты всегда готовишь «пино – коладу», чтобы порадовать меня. Мне показалось, что сегодня моя очередь.

Мы молча пьем коктейли и смотрим на звездное небо.

– Ты правда хочешь пойти туда? – спрашивает друг спустя время.

– Хочу. Честно говоря, это решение и для меня стало сюрпризом. Не думала, что, когда – нибудь снова войду в этот дом.

– Я тоже. Знаешь я до сих пор помню тот вечер, когда Джона выводили в наручниках. Он даже не был удивлен, что за ним пришли.

– Ну, наверное, когда совершаешь подобное сложно представлять другой исход. Думаю, он знал, что однажды этот день настанет.

Харпи глубоко вздыхает.

– В тот вечер ты словно разбилась вдребезги на моих глазах. Черт, Тэй – тэй, мы дружили с трех лет и это был первый раз, когда я видел тебя такой. Твое лицо было такого же цвета, как асфальт, на котором ты сидела. Я не понимаю, как ты можешь желать вернуться туда.

– Харпи, все будет хорошо. Я справлюсь.

– Позволь мне хотя бы пойти с тобой?

– Нет, Харпи. Я должна сделать это одна. Но ты можешь встретить меня после.

Слава Богу, Харпи больше не спорит. Мы еще немного смотрим на звезды, допиваем свои коктейли и расходимся по своим комнатам. Я переодеваюсь в приготовленную Глорией пижаму и уверена за стеной Харпи делает то же самое.

Мой друг был прав. Пять лет назад я действительно разбилась вдребезги. И вернуться в дом отца, значит собрать все недостающие осколки, чтобы снова стать цельной.

***

– Милая, просыпайся! – Глория Гилмор врывается в мою комнату в шесть часов утра извещая о том, что настал день моего рождения. Где бы я ни жила этот день всегда был праздником. Отец устраивал для меня праздник, приглашал моих друзей из школы и украшал дом цветами. А вечером я обязательно пела. Я чувствовала себя самой любимой девочкой в мире и даже не подозревала, что мой отец живет двойной жизнью.

Я наблюдаю, как моя приемная мать раздвигает шторы и спешит ко мне с объятиями. Я прижимаюсь к ней, ощущая знакомый запах лимонного кондиционера и свежеиспеченных блинчиков.

– Я пеку твои любимые блинчики, – сообщает Глория отстраняясь, – А Стивен уже уехал за цветами.

– Не стоило, – иногда я чувствую неловкость от такого проявления заботы, – Вы и так делаете для меня слишком много.

– Не больше возможного и не больше того, чего хотим сами, – отвечает Глория, ласково поглаживая меня по щеке, – Приводи себя в порядок и спускайся к завтраку.

Глория выходит из комнаты, прикрыв за собой дверь, а я собираюсь принять утренний душ, когда мой телефон оживает.

Это Алистер.

– Доброе утро,Ковбой, – приветствую я, отвечая на звонок, – Неужели ты встал в такую рань ради меня?

– Вообще – то, я еще не ложился, – слышу я его грубый голос и чувствую, как он улыбается, – Но я мог бы. С днем рождения,Принцесса.

– Спасибо, – я расплываюсь в радостной улыбке, – Как поживает мой цветок?

– О, все отлично. Я уже дважды поливал его.

– Хорошо.

– Кажется, он скучает по тебе, – произносит Алистер, – И я тоже.

От этой фразы мое сердце ликует. Я и не думала, что простые

– Я тоже скучаю по тебе, – шепчу я, – Почему ты еще не ложился?

– Я в мастерской. Работал над картиной, много курил и представлял тебя, сидящей на перевернутом ведре.

Я смеюсь.

– Боже, в моей голове это выглядит ужасно.

Алистер смеется вместе со мной.

– На самом деле, я солгал.

– В чем именно?

– Я представлял, что ты поешь для меня. И это было чертовски красиво.

– Я спою для тебя, когда вернусь, – обещаю я.

– А можешь сделать это прямо сейчас? – просит Алистер, удивляя меня, – Немного. Мне нужно услышать тебя.

Я закрываю глаза и представляю, что Алистер сидит рядом со мной. Я сижу, уткнувшись ему в грудь и прижимаюсь губами к тому месту где изображена лиса. Я вижу каждую деталь его татуировки и огонь вспыхнувший во мне пылает с такой силой, что это ошеломляет меня.

И я начинаю петь для него.

Его вздох раздается на другом конце провода.

Эта песня предназначается для него.

Для Алистера.

Я спускаюсь к завтраку, Харпи подхватывает меня на руки и кружит по кухне.

– С днем рождения, сестренка. Мне, показалось, или я слышал, как ты пела?

– Не показалось, – отвечаю я, когда Харпи опускает меня на пол. После разговора с Алистером, я получила поздравления от парней из«Vivify»,Дилана и Бостон.

– Мне нравится, что ты снова стала собой.

– Да, – улыбаюсь я, – Мне тоже.

До самого вечера я не занималась ничем, что можно было бы считать стоящим. Смотрела кино, накрасила ногти красным лаком и накрутила волосы в изящные локоны.

В шесть часов вечера мы прибыли в ресторан на вечеринку в честь моего дня рождения, где собрались родственники семьи Гилмор. Меня обнимали, спрашивали о моей жизни в Нью – Хоуп и разумеется не обошлось без песен. Но с каждой секундой, что я проводила на своем празднике, во мне росла потребность.

Потребность посетить дом отца.

Пока гости веселились в ожидании торта и фейерверков, я нервно бродила из угла в угол, потягивая шампанское. Мне было необходимо оказаться там и это желание дико пугало меня.

– Ну, что сестренка? Веселишься? – из толпы выныривает Харпи. Он забирает пустой бокал из моих рук и меняет на новый. Честно говоря, я даже не заметила, когда он опустел.

– Эм, стараюсь, – усмехаюсь я, прогоняя прочь мысли о доме.

Харпи прикладывается своим бокалом к моему и раздается звонкий «дзинь».

– Стоит отдать должное, мама действительно хороша во всем этом.

– Она замечательная.

– Знаешь, сегодня я вспоминал, как мы с тобой познакомились.

– Мой отец проводил похороны твоего дедушки, – подхватываю я, – Так себе история, не находишь?

– Я ненавидел этого старого мерзавца, – фыркает Харпи.

– Тебе было всего три.

– Он хорошо постарался.

Не сумев сдержаться, я смеюсь.

– Я просто хочу сказать, что каждое чудовищное событие может нести в себе что – то хорошее. Когда умер мой дед, я нашел тебя. Когда Джона арестовали ты стала частью нашей семьи. Даже в самой непроглядной тьме, есть место свету.

– Кажется, ты слишком много выпил, – произношу я, с легкой улыбкой.

– Возможно, – соглашается Харпи, – Пойдем, Тэй – тэй. Пора резать именинный торт.

Прежде чем задуть свечи на своем торте, я загадываю одно единственное желание.

Я хочу обрести покой.

После того, как отгремел последний салют, мы с Харпи и его родителями загрузились в машину, набитую подарками и отправились домой.

Когда Стивен собирался завернуть в переулок, ведущий к дому Гилморов, я его остановила.

– Постойте, – прошу я.

Стивен свернул на обочину. Сидящая впереди Глория повернулась, а рядом со мной напрягся Харпи. Я почувствовала это, даже не глядя на него.

– Вы можете отвезти меня…

– Сегодня? – Харпи не дал мне закончить, и Глория стрельнула взглядом в своего сына.

– Думаю, я готова, – прошептала я.

– С ума сойти, – пробурчал Харпи и отвернулся к окну.

Я смотрю на Глорию.

– Пожалуйста.

Поджав губы, женщина вздыхает и смотрит на своего мужа. Они ведут молчаливые переговоры и спустя несколько секунд, автомобиль приходит в движение, и Стивен ведет его в сторону дома моего отца.

Моего дома.

– Милая, пойти с тобой? – спрашивает Глория.

Я качаю головой.

– Нет, не стоит. Вы можете ехать домой. Я вернусь завтра утром.

– Ты уверена? – грубый голос Стивена раздается в полумраке салона автомобиля, – Мы подождем сколько нужно.

– Все в порядке, – я открываю дверь и выставляю ногу на улицу, – Спокойной ночи.

Я вышла из машины и захлопнула дверцу. Облаченная в праздничное платье, я посмотрела на дом, в котором выросла. Он был все таким же, как в тот вечер, когда я была здесь в последний раз. С крышей из черепицы, отделкой из натурального камня и множеством окон. С западной стороны дом по – прежнему окружали деревья, а где – то неподалеку было кладбище.

Но несмотря на все мрачные секреты, что прятались в стенах этого дома, сегодня я не чувствовала страха. Скорее я была взволнованна.

Автомобиль Гилморов все еще стоял на месте, когда я шагнула в сторону дома. Небольшое деревянное строение рядом с домом занимал офис похоронного агентства. Вывеска«Еще увидимся…»уже выцвела за годы отсутствия хозяина, а на двери висел большой замок.

У меня не было ключа от офиса, но ключ от дома лежал в сумочке. Глория дала мне его после того, как я заявила, что хочу побывать здесь.

Подбирая подол своего платья, я поднялась на крыльцо и достала и сумочки ключ. Вставила в замочную скважину и отперла дверь.

Я шагнула внутрь и услышала, как Стивен отъезжает от дома. Теперь я осталась здесь одна.

Я щелкнула выключателем и в доме зажегся свет. Здесь было чисто, не было давнего слоя пыли и приятно пахло и в этом была заслуга миссис Гилмор. Прийти в старый провонявший сыростью дом было бы в разы труднее. Сейчас дом выглядит так, словно его владельцы улетели в отпуск и вот – вот должны вернуться.

Двигаясь по дому, я внимательно изучала каждую его деталь. Точнее, вспоминала. В памяти всплывали мелкие фрагменты из прошлого.

Я вошла на кухню. На сушилке возле раковины стояла моя кружка с «Белоснежкой», из которой я любила пить какао, а к холодильнику были прикреплены мои детские фото. Я вспомнила, как украдкой таскала продукты из этого холодильника, чтобы отнести их Дарену и он мог хоть немного поесть. Тогда единственной моей проблемой было то, что мой парень мог умереть от голода, в то время, как под крышей моего собственного дома по – настоящему умирали люди.

Внезапно на меня накатывает усталость. Вероятно, этот день был слишком эмоциональным, чтобы пройти бесследно, поэтому я скидываю с себя платье, включаю гирлянду и забираюсь в постель.

– С днем рождения, меня, – шепчу я, в тишинусвоегодома и медленно уплываю в сон, чтобы вскоре встретить новый день.

Жаль, что я не знаю, что он приготовил мне новый сюрприз.

Я просыпаюсь около десяти утра. В телефоне меня ожидает сообщение от Харпи, которому не терпится забрать меня. Я пишу, чтобы он успокоился и приезжал через несколько часов.

Ночь прошла спокойно, меня не мучали кошмары и не было похмелья, так что можно считать это удачей. Все было не так уж и плохо.

Выбравшись из постели, я принимаю душ и отправляюсь на кухню, чтобы сварить кофе. Единственное чего я не делаю – не решаюсь раздвинуть занавески на окнах. В этом плане, я все еще остаюсь трусихой.

После чашки кофе, я просыпаюсь окончательно и снова исследую дом. Теперь, при дневном свете, он кажется совсем безобидным.

В гостиной я включаю телевизор, но он ничего не транслирует, так как никто много лет не платил за кабельное. Тогда я достаю из тумбы под телевизором фотоальбом. Рассматривая свои снимки с отцом, я пытаюсь уловить хотя бы крошечный намек на его суть, но у меня не получается. Я вижу лишь счастливого отца рядом со своей малышкой.

Малышкой, которая так сильно на него похожа.

Я убираю фотоальбом обратно в тумбу и шагаю в единственную комнату, которую я так и не посетила.

Спальня моего отца…обычная.Кровать, шкаф, письменный стол и комод.

Чертов комод.

Раньше я не понимала почему отец постоянно двигает его, а потом выяснилось, что именно под этим проклятым комодом находился спуск в подвал.

Сейчас он стоит на том же самом месте, и я ощущаю, как мой позвоночник опоясывает пронзающий холод, поэтому мне хочется поскорее убраться отсюда.

Но я не ухожу.

Мой взгляд падает на потрепанный ежедневник аккуратно лежащий на письменном столе. У него черная матовая, местами выцветшая обложка.

Отложив свой уход, я беру находку в руки и меня словно пронзает удар тока. Опустившись на кровать отца, я открываю ежедневник и сразу узнаю его почерк.

Все, что я прочту дальше станет ужасающим открытием и будь у меня выбор, я бы предпочла никогда не встречаться лицом к лицу с этой правдой.

№14

Ее звали Баккарди. Она была терпкой, как ром и жгучей, как сам Ад. В вечер, когда я заприметил ее, она сидела в баре…

№5

Пятой была Хлоя. Она возвращалась из библиотеки и совсем не думала о том, что больше никогда туда не вернется. Последним ее желанием был шоколадный батончик «Малышка Рут».7Теперь я часто покупаю их, чтобы почтить память Хлои.

№10

Айрис.

Она жаждала дать отпор, но молоток в моей руке оказался сильнее…

№4

Сью.

Официантка из бара «Энджой».

Сильнее всего тосковала по своей умершей кошке.

Теперь они лежат рядом.

№17

Люси. Эта женщина стала для меня особенной. Почти такой же, как мать моей Теи.

Люси была такой податливой и послушной, что однажды у меня невольно промелькнула мысль отпустить ее. Она просила меня позволить ей вернуться к сыну.

Через неделю ее пребывания в моем логове, я разрешил Люси войти в мой дом. Принять душ и выпить чашку горячего кофе. Я поехал в магазин и купил для Люси новое белье. Я не предусмотрел этого, но малышка Теа случайно увидела ее, когда Люси выходила из ванной. Кажется, Люси понравилась моей малышке.

В одну из ночей, я притащил Люси в свою спальню. Я был убежден, что она ничего не выкинет, поэтому позволил этому произойти.

Люси спала в моей постели. Я обнимал ее, как обнимал бы свою жену.

Люси Ламберт.

Ей бы подошла моя фамилия.

В ней было что – то невообразимо исключительное, и, если бы наша встреча состоялась в другой реальности, она бы определенно стала женщиной, на которой я бы хотел жениться.

Убивать Люси оказалось труднее всех.

Она не сопротивлялась.

Сопротивлялся я.

Она смирилась.

Не смирился я.

Я до сих пор думаю о ней…

Тошнота подкатывает к горлу, я несусь в ванную и ныряю головой в унитаз. Поверить не могу, что все это происходило на самом деле. Меня душат слезы, и я пытаюсь глотнуть воздуха, между приступами рвоты.

Я помню эту женщину.

Семнадцатую.

Я закрываю глаза и мысленно переношусь на много лет назад.

– Ты такая красивая девочка, – произносит теплый женский голос, пока его обладательница поглаживает меня по голове, – Я слышала, как ты поешь. Тебе нравится петь?

– Да, очень, – отвечаю я, – Папа говорит, что мой голос особенный.

– Твой папа прав.

Мы сидим на полу в нашей гостиной. От женщины пахнет чистотой, цветочным гелем для душа и мятной зубной пастой. Ее ярко – рыжие волосы, еще немного влажные после душа, а глаза…глаза очень печальные. Временами она поглядывает на дверь.

– Ты хочешь уйти? – спрашиваю я.

– Думаю, я бы хотела, но твой папа…, – женщина замолкает, так и не сказав почему папа против, чтобы она ушла.

– Почему ты хочешь уйти? Тебе у нас не нравится?

– Мне нужно вернуться к сыну. Думаю, он скучает по мне.

– Как его зовут?

– Алистер. Это значит защитник.

Печальные глаза женщины наполняются слезами, и она отворачивается.

Я поднимаюсь с пола и иду на кухню. Там я беру из стоящей на столе корзинки, шоколадный батончик «Малышка Рут». Папа покупает только их.

– Держи, – я протягиваю женщине батончик, – Когда мне грустно, я всегда прошу у папы шоколад. Он не всегда разрешает. Говорит, что сладости плохо влияют на голосовые связки.

– Спасибо, – женщина поднимает руку, чтобы вытереть слезы и рукав ее халата сползает вниз, обнажая кожу. Истерзанную кожу, покрытую россыпью грязно – синих пятен…

Реальность выбрасывает меня из воспоминаний многолетней давности, и я понимаю, что все это время находилась в самом эпицентре кошмара. Боже, возможно, я могла бы спасти эту женщину.

Почему он остановился именно после нее? Почему она стала завершающей жертвой в этом бесконечном круге ада?

Мать

Последняя жертва моего отца была матерью человека, которого я полюбила всем сердцем. Если ад на земле существует, то только что я оказалась в самом пекле. Хуже быть уже не может. Он возненавидит меня, как только узнает.

Я отползаю к стене, закрываю лицо руками и рыдаю так сильно, что мое сердце практически останавливается.

– Тэй – тэй? – слышу я, сквозь собственные рыдания, голос Харпи и меня начинает трясти еще сильнее.

Господи, это не может происходить на самом деле!

– Милая, что случилось? – Харпи падает рядом и сгребает меня в охапку, – Тэй – тэй, поговори со мной?

Друг успокаивающе покачивает меня, пока я цепляюсь за его рубашку, как делала это всегда. Это напоминает мне вечер, когда отца арестовали. Тогда я думала, что хуже уже ничего быть не может.

– Харпи, это конец… Все кончено… Он возненавидит меня, – произношу я между приступами плача.

– О чем ты говоришь?

Я протягиваю другу проклятый блокнот.

Глаза Харпи бегают по странице.

– Что это за чертовщина?

– Этоегозаписи…Егожертвы, Харпи, – всхлипываю я, – Посмотри кто был последней…кто был семнадцатой.

Харпи перелистывает страницу за страницей, пока не натыкается на последний лист. Проходит всего несколько секунд, но мне кажется, что проносится вечность пока Харпи читает эти строки, пропитанные ложью и болью.

– Пресвятые угодники, – пораженно шепчет друг и переводит взгляд на меня, – Здесь написано, что ее звали Люси Линмор. Она…?

– Мать Алистера, – договариваю я, – Мой отец похитил и убил его мать.

– Черт, Тэй – тэй. Мне так жаль.

– Что мне теперь делать, Харпи?

Харпи молчит.

– Ты должна рассказать ему, – спустя время произносит Харпи. Мы все еще сидим на полу в ванной комнате отца, и я по – прежнему цепляюсь за его рубашку, как за единственное средство спасения.

– Я боюсь, что он возненавидит меня.

– Возможно, так и будет, Тэй – тэй, – тихо говорит друг, – Но умолчать об этом будет большой ошибкой. Алистер, мудрый парень. Он будет способен понять.

– А что, если нет? – из моих глаз снова брызгают слезы, – Харпи, он будет смотреть на меня и видеть во мне убийцу своей матери.

– Ты не убийца, – возражает Харпи.

– Я – нет. Но я его дочь. Я дочь человека, который отнял у него мать.

– Ты не делала этот выбор и не можешь нести за него ответственность.

Я смотрю на лежащий рядом ежедневник отца и несколько слезинок вновь обжигают щеки.

– Харпи, я влюбилась в него.

– Знаю, – отвечает друг, – Поэтому и говорю, что ты должна рассказать Алистеру правду. Не будь трусихой, Тэй – тэй. Все будет хорошо, я тебе обещаю.

Харпи поднимается на ноги и помогает мне подняться.

– Давай убираться отсюда пока ты не обнаружила очередной кошмар.

Я киваю.

Очевидно, это получается у меня лучше всего.

Обнаруживать кошмар.

***

Я все – таки трусиха. Прошла неделя с тех пор, как мы с Харпи вернулись из Рединга, а я так и не поговорила с Алистером. Как только я открывала рот слова застревали в горле, и я просто не могла заставить их вырваться наружу.

Я понимала, что вопреки уверениям Харпи, Алистер откажется от меня. Я бы не стала его винить. Поэтому я как самая настоящая трусиха прячу от него правду и наслаждаюсь проведенным с ним временем. Алистер приходит на мои репетиции, а я провожу свободное время в его мастерской. С каждым днем мы сильнее привязываемся друг к другу, и я стараюсь подготовить себя к катастрофе, приближение которой остается лишь вопросом времени.

Несколько дней назад он спросил меня о Дарене. Алистер помнил, как мы столкнулись с ним на заправке, и я рассказала, что он мой бывший парень. Разумеется, я умолчала, что, когда мы встретились он был бездомным бродягой. Мне не показалось, что Алистер ревновал. Он просто интересовался моейпрошлойжизнью, а вчера его интерес едва не привел меня к сердечному приступу.

Алистер спросил о моем отце.

– Расскажи о своем отце, – попросил он, – Он сильно баловал тебя в детстве?

– Да, – ответила я, между бешенным биением сердца, – Баловал.

Он дарил мне украшения жертв своих преступлений. Это была еще одна жуткая правда, которую я узнала из дневника своего отца.

С помощью Картера мне удалось избежать дальнейших расспросов. Он позвонил Алистеру и переключил его внимание на себя.

С каждым днем становилось все труднее сдерживать правду.

– Ты поговорила с ним? – Харпи набрасывается на меня, едва я переступаю порог нашей квартиры. Я только что вернулась после репетиции с группой.

– Нет.

– И когда ты планируешь это сделать? Тэй – тэй, чем дольше ты откладываешь этот разговор, тем трагичнее будет его исход.

– Трагедии в любом случае не избежать, – я прохожу на кухню и наливаю себе стакан холодной воды.

– Хочешь я поговорю с ним? – предлагает Харпи.

– Нет, но спасибо. Завтра Алистер придет на концерт«Vivify»думаю после я буду достаточно храброй, чтобы, признаться.

Харпи сокрушенно вздыхает.

– Да поможет тебе Бог, девочка.

Только он.

Иначе это будет слишком больно.

Глава 31

Теа

Весь следующий день я была, как на иголках. Носить в себе тот груз, что открылся мне в доме отца, становилось невыносимо и мне все труднее становилось с ним справляться. Я находилась в шаге от прыжка в бездну.

Я отчаянно пыталась сосредоточиться на предстоящем концерте, но мои мысли все время уносились в тот день, когда я держала в руках дневник Джона Ламберта.

Меня мучали вопросы, как он оказался в доме и почему полиция не забрала его? И видела ли его Глория, когда приходила делать уборку? Конечно, я не сообщила ей о своей находке. Я бы предпочла вообще никому не говорить о ней, но так уж вышло, что рядом со мной находится человек, который больше всех заслуживает знать правду.

Это было похоже на бег по кругу. Чертов замкнутый круг и был лишь один способ выбраться из него.

Рассказать Алистеру правду.

Но сначала мне нужно выступить на концерте.

Мысль о предстоящем концерте немного успокаивает меня, и я все – таки начинаю приготовления. Тщательно подбираю наряд, укладываю волосы и прокрашиваю каждую ресничку. Я думаю о том, что раз уж возможно сегодня состоится наша последняя встреча с Алистером, пусть он запомнит меня красивой.

Сегодня я буду петь для него.

Когда пришло время выезжать, я еще раз оценила свое отражение и попыталась проговорить свое признание.

«Знаешь, Лис, я хотела тебе кое – что рассказать. Помнишь, ты рассказывал, что твою маму убили, когда ты был

Боже, даже в моей голове это звучит слишком чудовищно. Алистер будет ненавидеть меня до конца своих дней.

Оставив попытки привести в порядок свои мысли, я взяла куртку, выключила в квартире свет и вышла на улицу. Там дышать было легче, но грудь все – равно предательски обжигало огнем.

Алистер встречает меня у входа в ресторан «Остин», где будет проходить благотворительный концерт. Ресторан принадлежит мистеру Фогу и носит название в честь его сына – старшего брата Бостон.

Сегодня Алистер выглядит потрясающе. Он одет в брюки и черную рубашку, его запястье украшают элегантные часы, а в кармане, я уверена, лежит пачка сигарет с корицей.

– Привет,Принцесса.

Алистер притягивает меня к себе, скользит ладонями по моей талии и нежно целует. Я вижу блеск в его глазах и мне совершенно не хочется думать о том, что совсем скоро это все исчезнет.

– Ты хорошо выглядишь, – неловко произношу я, хотя на самом деле это является чертовским преуменьшением.

– А ты выглядишь сногсшибательно, – отвечает он, разглядывая меня, – Картер бы сказал «как – суперзвезда». Держу пари, эти снобы будут готовы выложить целое состояние, когда увидят тебя на сцене.

– Думаешь, у мистера Фога был именно такой план?

– Возможно, – улыбается Алистер, – Кстати, твоя группа уже здесь. Я видел, как ребята заходили внутрь.

– Тогда мне тоже нужно идти, – я делаю шаг в сторону входной двери, но Алистер останавливает меня.

– Подожди. Я хотел тебе кое – что показать.

Я останавливаюсь и наблюдаю, как парень опускает руку в карман своих черных брюк и через мгновение протягивает мне красочный лист бумаги.

– Что это?

– Буклет моей выставки. Сегодня утром прислали из типографии.

Взглянув на буклет, я замираю. Я вижу на нем…себя, стоящую спиной и наблюдающую за работой Алистера.

– Боже, – бормочу я, – Как ты…

– Я сфотографировал тебя в тот вечер в мастерской перед твоим отъездом домой, – поясняет Алистер, – Ты стояла ко мне спиной и смотрела на картину. Все остальное – чудеса фотошопа. Надеюсь, ты не возражаешь?

Мое сердце сжимается от боли.

Я не заслуживаю всего этого.

Даже находясь в тюремной камере мой отец продолжает отравлять мне жизнь. Несмотря ни на что, я всегда буду оставаться его дочерью.

– Теа?

– Нет, конечно, я не возражаю. Просто…это…

Я делаю шаг вперед, обхватываю его прекрасное лицо своими ладонями и целую.

– Поедем ко мне после концерта? – спрашивает Алистер, хриплым от возбуждения голосом, – У меня есть вино, а еще…я хочу показать тебе фотографии своей мамы.

Последняя фраза заставляет все внутри меня сжаться. Иисус, где мне взять силы? Я чувствую, что ныряю все глубже, затягивая себя на самое дно

Что если сказать ему прямо здесь и сейчас?

– Теа, ты в порядке? – встревоженный голос Алистера выбрасывает меня на поверхность, – Ты побледнела.

– Все нормально. Извини. Я просто волнуюсь из – за концерта.

Алистер прижимает меня к себе.

– Не переживай. Все пройдет замечательно.

Мы заходим внутрь. Я вижу сидящих в центре зала Бостон и ее родителей. Подруга машет мне рукой, лучезарно улыбаясь. Я настолько взволнована, что даже не могу сфокусироваться на обстановке вокруг. Это потрясающе красивый ресторан и судя по всему очень дорогой.

На сцене Рик вместе с ребятами настраивают инструменты. Заметив меня Рик стучит пальцем по своему запястью, напоминая мне о времени.

Я поднимаюсь на носках и целую Алистера в щеку.

– Мне пора на сцену. Повеселись, как следует.

– Я буду смотреть только на тебя, Теа.

Я радуюсь, потому что пусть остается совсем немного времени, но этим вечером он будет видеть меня.

Скоро все изменится.

Алистер

Теа поднимается на сцену, а я занимаю место за столиком рядом с мистером Фогом и его семьей.

– Как дела, Алистер? – мужчина в костюме за несколько тысяч долларов приветствует меня, добродушно улыбаясь, – Моя дочь рассказала, что ты готовишься к новой выставке. Как думаешь у тебя найдется работа, которую мне захочется купить?

– Я очень на это надеюсь, мистер Фог.

Нашу беседу прерывает подошедший официант. Я прошу принести бокал «Сухого Стаута», хотя не отказался бы опрокинуть в себя порцию «Белого Русского».

– Моя жена говорит, что я очень скрупулезный покупатель, – продолжает мистер Фог.

– Это чистая правда, – к разговору подключается жена бизнесмена.

– Мне так не показалось.

– Просто ты умеешь удивлять, – произносит женщина и делает глоток белого вина.

Я смотрю на Тею, которая разговаривает с одним из участников группы.

– Твою девушку ждет большой успех, – мистер Фог снова привлекает мое внимание. Меня удивляет не то что мужчина увидел в Тее потенциал, ведь только ограниченный, лишенный чувств человек, мог этого не заметить, а то, что мистер Фог назвал ее «моей» девушкой. Мы не обсуждали с Теей статус наших отношений, но очевидно, что то, что между нами происходит имеет вполне очевидное название. Черт возьми, я вступил в отношения с девушкой сам того не заметив, но похоже, что это действительно так.

Когда Теа была рядом мне хотелось ее касаться, а когда она была далеко мне хотелось ее рисовать. Сумасшествие, с которым я тянулся к ней пугало меня, но мне больше не хотелось противиться ему.

Неожиданно ко мне наклоняется Бостон.

– Признай, что она лучше, чем несколько десятков походов к Алтарю с твоей бывшей, – тихо произносит девушка.

– Это будет не совсем порядочно с моей стороны, но в твоих словах есть смысл.

Победно улыбнувшись Бостон устремляет взгляд на сцену и, я делаю то же самое.

Через двадцать минут и наполовину опустевший бокал «Стаута», когда часы показывают без четверти семь, благотворительный вечер официально объявляется открытым. Мистер Фог сказал, что все деньги, которые ресторан выручит за сегодняшний вечер он передаст в фонд «Обретая надежду», поэтому я заказываю самое дорогое блюдо из меню и прошу упаковать его с собой, чтобы отвезти Картеру.

– Я планирую поужинать с Теей, – отвечаю я на недоуменный взгляд Бостон.

Я успеваю повторить еще один «Стаут» и вот, наконец,«Vivify»готова начать свое выступление. Я начинаю нервно подергивать ногой, словно это мне предстоит выступить перед несколькими дюжинами денежных мешков.

Теа подходит к микрофону, ослепительно улыбается, но в ее взгляде этой улыбки нет. Она выглядит грустной, но тем не менее безумно красивой. На ней то черное платье, которое мне так понравилось, а еще сегодня ее волосы спадают на плечи небрежными волнами, и

Свет в зале гаснет и выступление начинается. Это был не первый раз, когда я слышал пение Теи, но сегодня оно было особенным. Она не сводила с меня своих грустных глаз, и я не мог понять в чем причина. Мне вдруг стало тревожно.

Я сделал большой глоток пива, проглатывая вместе с ним это дурацкое чувство.

– Идеально, – прошептала сидящая напротив меня миссис Фог, – Она – идеальна.

С этим было трудно поспорить. Слова миссис Фог получили четкое подтверждение, когда я обвел взглядом зал и увидел, что взгляды всех гостей прикованы к Тее.

Она идеально вписывалась в«Vivify»,дополняя ее своим шармом. Эти ребята заполучили счастливый билет, когда взяли Тею к себе. И очевидно они это понимали, потому что тоже смотрели на нее с восхищением.

Когда песня подошла к концу, я увидел в глазах Теи слезы. Она снова посмотрела на меня, и я понял, что ни за что на свете не отпущу эту девушку. Напиться и заснуть у дверей цветочной лавки было лучшим решением, принятым мной за последнее время.

Это не было похоже ни на что прежде, но то, что я испытывал в данный момент было потрясающе.

Группа объявляет пятнадцатиминутный перерыв и удаляется со сцены. В зале снова зажигается свет и гости возвращаются к своим блюдам и напиткам.

– Иди проверь, как она, – произносит Бостон, – Я бы сходила сама, но думаю тебя она хочет видеть больше.

Говорить дважды мне не приходится. Я залпом допиваю остатки пива и встаю с места. Пробираюсь между столов и ныряю в темный коридор, который ведет к подсобным помещениям.

Это не концертный зал, а обычный ресторан, поэтому здесь нет гримерок и тому подобного. Вместо этого мистер Фог выделил для группы две кладовые комнаты, которые снабдил всем необходимым. Одну для ребят, а другую для Теи.

Я нахожу Тею в ее комнате. Она стоит у туалетного столика, смотрит в зеркало и сжимает пальцами столешницу.

– Теа.

Услышав свое имя, она резко поворачивается и смотрит на меня так словно не понимает, что я вообще здесь делаю.

– Алистер.

Я захожу в комнату и прикрываю дверь.

– Ты в порядке? У тебя печальный вид.

– Это пройдет, – отвечает она, – Пора бы уже перестать принимать все слишком близко к сердцу.

Возможно, в ее словах есть больше скрытого смысла, чем я могу представить, но я не могу сосредоточиться, потому что Теа подходит ко мне и осторожно дотрагивается ладонью до моего лица.

– Спасибо, что ты сегодня здесь.

– Что это была за песня? Я ее раньше не слышал.

– Я написала ее несколько дней назад. Она напоминает мне о тебе.

Взгляд Теи скользит по моему лицу.

– Почему ты так смотришь на меня?

– Хочу лучше запомнить.

– Зачем? – улыбнувшись говорю я, – Я ведь никуда не денусь.

Теа попыталась подарить мне улыбку, но в ее красивых глазах по-прежнему стояли слезы. Возможно я поступил, как полный эгоист, но я сделал то, о чем мечтал все то время, что она находилась на сцене. Я наклонился и поцеловал ее. Теа всхлипнула и прижалась ко мне.

Ее рот приоткрылся, позволяя мне скользнуть языком внутрь, и я незамедлительно воспользовался этим предложением. Я целовал ее с таким жаром, что достаточно было чиркнуть спичкой и весь ресторан мистера Фога мог сгореть ко всем чертям.

Одной рукой я собрал в кулак ее волосы, а второй прижимал Тею ближе, давая понять, что не намерен ее отпускать.

Стон сорвался с губ Теи, и я едва удерживал себя от того, чтобы не наделать глупостей. Поцелуй становился глубже и напористей. Теа запустила свои руки в мои волосы, а когда она прикусила мою нижнюю губу, я совсем обезумел.

Я оттеснил ее к туалетному столику, подхватил и усадил на него. Это напомнило мне вечер, когда она пришла утешить меня, когда у моего дедушки случился приступ. Такой и была Теа. Она находилась рядом, когда я нуждался в ком – то, кто не позволит мне упасть. Она вытягивала меня на поверхность, облегчая боль и мне хотелось стать для нее тем же.

Возможность глотнуть воздуха была нам обоим необходима, поэтому я оставил терзать губы девушки и спустился к ее шее. Ее нежная кожа дурманила меня. Я вел себя, как неразумный идиот, но думать об этом мне не хотелось.

Я хотел ее.

Хотел до дрожи в коленях.

До потери сознания.

До остановки пульса.

Когда Теа обхватила ногами мою талию, чтобы оказаться еще ближе, я почувствовал, что готов взорваться. Каждая клетка моего тела была возбуждена до предела, но мы, черт возьми, находились в кладовке ресторана, а это было не самым подходящим местом для занятия любовью.

Я сказал себе, что мне нужно еще пять секунд, а потом я перестану вести себя, как дикарь и позволю этой чудесной девушке вернуться на сцену.

– Я так хочу тебя, – шепчет Теа мне в губы, и я едва не зарабатываю инсульт.

– Боже, ты только что украла мою реплику, – выдыхаю я и снова целую ее.

Осторожный стук в дверь заставляет нас отпрянуть друг от друга.

– Теа, ты здесь? – мужской голос доносится с противоположной стороны, – Пора возвращаться на сцену.

– Я…, – Теа пытается перевести дыхание, – Рик, дай мне минуту. Я сейчас выйду.

Взгляд Теи затуманен желанием, и я уверен, мой тоже.

– Не задерживайся, – снова произносит мужчина по имени Рик, – Публика требует звезду вечера.

– Уже иду.

Мы слышим удаляющиеся шаги Рика.

Теа спрыгивает с туалетного столика и поправляет платье.

– Алистер…, – начинает Теа, но я не позволяю ей закончить.

– Я заберу тебя после концерта. Дилан сегодня с мальчиками, а Картера нет дома. Тебе не нужно на работу, а мои картины могут подождать. Я хочу провести этот вечер с тобой.

– Утром мне нужно в колледж.

– Мне тоже. Поедем вместе.

–Вместе?– переспрашивает Теа и печаль снова мелькает в ее глазах, но я принимаю решение не зацикливаться на этом.

– Да. Вместе. Ты согласна?

Теа кивает.

Я целую ее в лоб и выхожу. Возвращаюсь в зал, а Теа вновь поднимается на сцену. Печаль из ее глаз никуда не делась, но поразительно то, что теперь я начал ощущать ее вместе с ней.

Глава 32

Алистер

После благотворительного вечера я, как и обещал, забираю Тею и провожу к себе.

– Мистер Фог сказал, что сегодняшний сбор средств превзошел все его ожидания, – говорю я, помогая Тее снять куртку, – С

– Это чудесно.

Это ты чудесная.

Я снимаю свое пальто и вешаю на крючок, после чего беру Тею за руку и привожу в гостиную.

– Знаешь, еще сегодня отец Бостон сказал, что тебя ждет большой успех.

Она садится на диван, а я включаю телевизор.

– Думаю, он преувеличивает.

– А я думаю, что он прав. Мистер Фог бизнесмен высочайшего уровня. Он способен распознать успех.

– Про тебя он тоже так говорит.

Усмехнувшись, я наклоняюсь и подцепляю пальцем подбородок девушки.

– Успех неизбежен, Теа Гилмор, – шепчу я и легонько целую ее в уголок губ, – Сейчас вернусь, – говорю я, отстранившись.

На кухне я убираю купленный для Картера ужин в холодильник и открываю бутылку вина. Достаю из кухонного шкафчика два бокала и возвращаюсь в гостиную.

– Ты голодна? Хочешь закажем пиццу или что – нибудь еще.

– Нет, спасибо, – я замечаю, что за то время, что меня не было Теа не сдвинулась ни на миллиметр. Не знаю, что происходило у нее в голове, но это начинало настораживать. Она говорила, что переживает из – за концерта, но он остался позади, а настроение девушки не улучшилось. Быть может дело в парне по имени Дарен? Теа рассказала мне, что парень, которого мы встретили на автозаправке был ее бывшим парнем. Не могу сказать, что мне понравилось это откровение, но она была честной и это было важно.

Я решаю дать Тее время и не донимать ее расспросами. Я наполняю бокалы вином и протягиваю один Тее.

– Как твой дедушка? – внезапно спрашивает она, – Из –за всей этой суеты я совсем забыла спросить. Извини.

– Все хорошо, – отвечаю я, – Благодаря физиотерапии и его упорству все показатели в норме. Он уже выходит на прогулку и играет в «Бинго». Я собираюсь поехать к ним завтра после занятий. Хочешь поехать со мной?

– Завтра у меня смена в лавке.

– Тогда в другой раз?

– Конечно.

Она делает глоток вина, и я опускаю взгляд на ее губы. Я помню, как в тот вечер, когда мы были в баре «Соль и перец» она обхватывала губами соломинку коктейля «Белый русский» все мое тело зудело от желания поцеловать их. Я был так благодарен Картеру за то, что он заставил меня позвать Тею с нами.

Я сажусь на диван и разворачиваюсь так, чтобы видеть Тею. Она делает то же самое и мы оказываемся сидящими друг напротив друга. У каждого в руке бокал вина, а в голове невысказанные мысли.

– Чего ты боишься больше всего? – внезапно спрашивает Теа, заставая меня врасплох. Но несмотря на то, что меня удивил ее вопрос, ответ у меня был.

– Потерь, – отвечаю я, – Незаслуженных потерь. Несправедливых. Несправедливо, когда дети вынуждены сражаться с тяжелыми недугами. Когда война отнимает молодые жизни, просто потому что правительство оказывается недостаточно сильным, чтобы завершить все мирным путем. Когда какой – то больной ублюдок решает похитить женщину, держать ее в подвале, насиловать, а потом расправиться с ней, будто она ничего не значит – все это выше моего понимания. И я этого боюсь. Я боюсь терять. А чего боишься ты?

– Правды. Она причиняет боль.

– Ты сталкивалась с подобной правдой, верно?

– Однажды. Это было очень больно, – Теа выглядит такой ранимой и уязвимой.

Мне хочется спросить, что за правда причинила ей столько боли, но я решаю не вмешиваться. Быть может позже Теа будет сама готова мне все рассказать.

– Боль не бывает постоянной, – произношу я, отставляя бокал в сторону, – Так же, как и страх.

Я придвигаюсь ближе, забираю из рук Теи бокал и переплетаю ее пальцы с моими. Подношу ее руку к губам, оставляя на ней невесомый поцелуй.

– Сейчас вернусь, – я поднимаюсь с дивана и ухожу в свою комнату. Достаю несколько снимков из книжного шкафа и возвращаюсь назад.

– Вот, – я протягиваю Тее пачку снимков, – Мне захотелось, чтобы ты их увидела.

Странное виноватое выражение лица вспыхивает на ее лице, когда она понимает, что на снимке изображена моя мама. На некоторых Люси Линмор одна, а на некоторых она держит на руках меня.

– Иногда, я чувствую себя виноватым, что не смог защитить ее, – признаюсь я, наблюдая, как девушка рассматривает снимки.

– Что? – мне понятно удивление Теи, – Ты ведь был ребенком, Алистер.

– Я понимаю, – отвечаю я, – В день, когда мама исчезла, она отправилась в магазин, чтобы купить мне новый набор цветных карандашей. Я думаю, что мог попробовать убедить ее остаться дома.

Теа откладывает фотографии в сторону и берет меня за руку.

– Вряд ли ты мог бы, что – то изменить, – произносит девушка, поглаживая большим пальцем мою руку, –Твоя мама всегда думала о тебе.

Теа произносит это так словно знает наверняка. Своим пронзительным взглядом она словно проникает в мою душу, и я понимаю, что не могу больше ждать.

Медленно придвинувшись, я прижимаюсь губами к ее губам. Я планирую действовать неторопливо и осторожно, но что – то во мне щелкает, и я ощущаю болезненную потребность в этой девушке. Кончиком языка, я провожу по ее влажным губам, умоляя их раскрыться для меня. И Теа исполняет мою просьбу, впуская в меня в свой горячий рот. Тихий, полный желания стон, срывается с ее губ, и я углубляю поцелуй.

Мягко уложив девушку на спину, я устраиваюсь сверху, прижимаясь к ней максимально близко. Меня даже не заботит, что мы находимся в гостиной и Картер может в любую секунду вернуться домой.

Я провожу рукой вниз по ее телу, а Теа хватает меня за волосы. Жаркая волна возбуждения проносится по мне. Вся кровь устремляется вниз, первобытное рычание вырывается из меня, и я начинаю нетерпеливо стаскивать с Теи ее платье.

Хвала небесам, она не возражает.

– Алистер, – шепчет она, у моих губ, – Давай сделаемэто.

Просить дважды меня не приходится.

Я чувствую, что готов сделать для нее все, о чем бы она не попросила.

Теа стонала, я целовал ее со всей страстью, на которую был способен. Капли пота стекали по моей спине, пока ладони девушки всюду касались меня.

Я отвлекаюсь лишь на мгновение, когда вспоминаю о мерах предосторожности. Я тянусь к бумажнику, чтобы достать презерватив и снова возвращаюсь к Тее. Когда защита оказывается на мне, я больше не могу ждать ни секунды.

Мощным четким движением я врываюсь в Тею, она ахает, и я чувствую, как каждый нерв в моем теле становится напряженным до предела.

Когда я начинаю двигаться, моя прекрасная девушка, словно сходит с ума. Этот так эротично

– Лис, – нетерпеливый шепот срывается с ее губ, – Пожалуйста, Лис!

Я ощущаю каждую клеточку ее тела, которое с каждым движением натягивается все сильнее, требуя разрядки.

– Боже, мой Лис! – кричит Теа, когда всплеск наслаждение обрушивается на нее подобно потоку ледяной воды.

Уткнувшись лицом в шею Теи, я совершаю еще несколько уверенных толчков, прежде чем по моему телу пробегает дрожь и с громким стоном, я прихожу к финалу.

– Теа, ты…Господи.

Дернувшись, я застываю на ней.

Не знаю сколько именно проходит времени, прежде чем я вновь обретаю способность мыслить трезво. Хотел бы я обвинить во всем тот бокал вина, что был во мне, но очевидно, он здесь не при чем.

Медленно отстранившись, я смотрю на Тею.

– Точка невозврата пройдена, – с улыбкой произношу я, и прижимаюсь губами к ее губам.

– Пройдена, – отвечает Теа. Я не могу понять выражения ее лица. Смесь счастья и грусти отражается в ее глазах, – Лис, это было так прекрасно.

Оторвавшись от Теи, я перекатываюсь на бок и прижимаю ее к себе, крепко обнимая.

Теплые губы касаются татуировки лисы на моей груди, у меня перехватывает дыхание и это один их тех моментов, который я сохраню навсегда.

***

Утром я обнаруживаю, что вторая половина моей постели пуста. Простыни пропитаны запахом Теи, но самой ее рядом не оказывается. Я прислушиваюсь к звукам в доме. С того конца дома, где расположена кухня, я слышу движение и расслабляюсь. В моей голове вспыхивает образ Теи, которая готовит завтрак и пальцы начинает саднить от желания снова схватиться за карандаш. Так происходит каждый раз, когда я думаю о Тее.

Я, быстро просовывая руку под подушку и нащупываю свой блокнот. Несколько минут я делаю наброски, ловко орудуя карандашом, а когда чувствую запах блинчиков, выбираюсь из постели.

Мое воображение делает со мной страшные вещи. Я представляю, как войду на кухню и увижу Тею в своей футболке, оберну свои руки вокруг ее талии и поцелую в шею. Мы снова займемся любовью, а потом позавтракаем блинчиками и поедем в колледж.

Но реальность оказывается не такой привлекательной, как в моей голове, потому что, когда я вхожу на кухню, вместо полуобнаженной Теи я вижу орудующего у плиты Картера.

– Доброе утро, хищник, – приветствует он. У него в руках деревянная лопатка, а с плеча свисает кухонное полотенце, – Я уже собирался будить тебя. Занятия начинаются через полчаса.

– Где Теа? – выдаю я. Аппетит у меня мгновенно пропадает. Впрочем, как и хорошее настроение.

– Теа? – нахмурившись, переспрашивает Картер, – Теа, из цветочной лавки? Которая поет?

– У тебя много знакомых девушек с именем Теа?

– Вообще- то, нет. Только та, что вскружила тебе голову.

– И где она? – я игнорирую комментарий Картера по – поводу моей головы.

– Понятия не имею, – Картер хмуриться еще сильнее, – А где она должна быть?

– Здесь, – рычу я, начиная раздражаться.

Через несколько секунд недоумение на лице Картера рассеивается, а на лице появляется идиотская ухмылка.

– Хочешь сказать малышка Теа снова провела ночь в твоей постели?

– Да, – мрачно произношу я.

– И учитываю твою бурную реакцию на этот раз она не просто спала рядом.

– Не просто.

– Господи Боже, так ты думал, что это она порхает по нашей кухне, – догадывается мой друг.

– Думал.

– Но…если ее нет ни на кухне, ни в твоей комнате, тогда где она?

– Картер, я не знаю, – сокрушенно вздохнув, я провожу рукой по волосам.

– Может ты сделал что – то не так? – осторожно спрашивает друг.

– Не думаю. Я был гребанным джентльменом.

– Охотно верю. Но для начала попробуй ей позвонить.

Идиот.

Вернувшись в спальню, я бросаю взгляд на расправленную постель. Это утро должно было стать идеальным, а вместо этого я получил лишь будоражащие душу воспоминания.

Я набираю ее номер, но мой звонок остается без ответа. Я пробую еще и еще и каждый раз меня перебрасывает на голосовую почту.

– Лис, нам пора в колледж, – сообщает Картер, врываясь в мою комнату.

– Теа не берет трубку, – я швыряю телефон на кровать. Может Картер прав и я действительно ее чем – то обидел?

– Странно. Но в любом случае у нас нет времени на душевные терзания. Разберемся с этим позже.

– Картер…

– Я знаю, друг. Я все понял.

А вот я в отличие от Картера остаюсь в полном неведении. И это остается неизменным весь оставшийся день. Я продолжаю набирать номер Теи, но она по – прежнему недоступна. В колледже ее тоже нет.

После занятий, вместо мастерской я отправляюсь в цветочную лавку, потому что вчера она сказала, что сегодня у нее ночная смена.

– Теа сегодня не работает, – удивленно произносит Джин, и я вообще перестаю что – либо понимать. У меня остается единственный вариант поехать к ней домой, что я и делаю, по пути захватив с собой Картера.

Мы стоим на светофоре, я нервно барабаню пальцами по рулю, когда мой телефон оживает.

Но это не Теа.

Это звонит бабушка Хлоя.

– Привет, бабушка. Все хорошо? – признаюсь после случая с дедушкой Александром я стал бояться подобных телефонных звонков. Бабушка никогда не звонит во второй половине дня. Обычно мы созваниваемся утром, перед тем, как у меня начинаются лекции в колледже.

– Алистер! Сынок! – бабушкин голос буквально взрывает мои барабанные перепонки. Она так взбудоражена, что я мгновенно понимаю, что что – то произошло.

Клянусь, я не выдержу еще одного раунда.

– Что случилось?

– Сынок! Два дня! – бабушка продолжает выкрикивать односложные фразы, – Через два дня все закончится!

– Бабушка, ты можешь успокоиться? – я наблюдаю, как красный сигнал светофора сменяется желтым, – Я ничего не понимаю.

– Подожди секунду.

Бабушка Хлоя делает глубокий вдох и начинает говорить более спокойным тоном. По мере того, как до меня начинает доходить смысл ее слов, я ощущаю себя летящим в пропасть.

– Бабушка, я перезвоню, – бросаю я и прерываю звонок.

Мне необходимо время, чтобы переварить услышанное, поэтому все на, что мне хватает сил, это свернуть с главной дороги и найти свободное место на парковке возле небольшого торгового центра. Все это время я чувствую, как с пассажирского сидения за мной безмолвно наблюдает Картер.

Я глушу двигатель и упираюсь лбом в лежащие на руле руки. Мое дыхание становится тяжелым. Я чувствую будто мне на грудь

– Лис, что произошло? – мягко спрашивает Картер, – Что сказала твоя бабушка?

Я поворачиваю голову и смотрю на своего лучшего друга.

– Это случится, Картер, – произношу я, – Он умрет. Через два дня Джон Ламберт умрет.

Теа

Я никогда не отличалась смелостью, но согласитесь сложно рассуждать о храбрости в моем положении. Я провела ночь с Алистером, а когда поняла, что утром просто не смогу посмотреть ему в глаза пустилась в позорное бегство. Прежде чем сбежать я долго любовалась его прекрасным лицом и отчаянно сражалась с желанием забраться обратно в постель и прижаться к его горячему телу.

Но все это было бессмысленно.

Когда я увидела фотографии матери Алистера и то с какой нежностью он показывал мне каждый снимок, я словно начала гореть изнутри. Он был безумно похож на свою покойную мать. Мысленно я все – время возвращалась в тот день, когда мне довелось увидеть ее в нашем доме. Она была красивой женщиной и даже находясь в нескольких шагах от смерти она думала о своем сыне.

Она назвала егоЗащитник.

И он корил себя за то, что не смог защитить ее.

Когда Алистер предложил мне снова поехать в «Добрые сердца» я солгала, что мне нужно работать, потому что бабушка Хлоя и дедушка Александр так же, как и Алистер заслуживали правды, которую я была не в силах им дать.

Но завтра все измениться.

Весь день после возвращения из дома Алистера, я провела в своей комнате, игнорируя звонки Бостон и ребят из группы. Я написала им одинаковые сообщения, в которых сообщила, что плохо себя чувствую и перезвоню позже. Бостон списала все на усталость после благотворительного вечера и пригласила меня на ужин со своей семьей, как только я поправлюсь.

Вечером вернулся Харпи и застал меня плачущей на диване в гостиной. Как обычно друг обнял меня и приготовил «пино – коладу».

Катастрофа случилась после двух серий «Дамы с вуалью».

Позвонила взволнованная Глория и сообщила, что дата исполнения смертного приговора для моего отца назначена.

Через сорок восемь часов мой отец ответит за все свои деяния, а Алистер Линмор, наконец узнает правду.

И больше никогда не захочет меня видеть.

Глава 33

Алистер

В моей машине стоит гнетущее молчание, когда два дня спустя мы держим путь в тюрьму «Роквью». Бабушка с дедушкой сидят на заднем сидении и каждый из них пребывает в своих мыслях. Рядом со мной сидит Картер, которого я попросил поехать со мной, потому что…просто потому что он мой лучший друг и мне нужна его поддержка. Единственный человек, которого мне не хватает – это Теа. Ее телефон недоступен, и она продолжает скрываться от меня. Я не понимаю в чем дело и после сегодняшнего дня планирую во, чтобы то ни стало выяснить это.

Но сначала я хочу увидеть, как его казнят.

Боже, несколько лет я жаждал увидеть, как убийца моей матери понесет заслуженное наказание и вот это случится.

Я хочу взглянуть ему в глаза и увидеть страх. Понять, что заставило его забрать у меня мать, в которой я так нуждался.

Тот день, когда она пропала до сих пор живет в моей памяти. Я вижу его во снах и каждое мгновение этого воспоминания причиняет мне нестерпимую боль.

На следующий день после моего пятого дня рождения, мама отправилась за покупками. Перед этим она выпила два бокала вина и все время улыбалась, а после обеда начался жуткий ливень.

Я помню каждую секунду того дня. Помню, как она сидела на веранде, с улыбкой разглядывая воздушные шары. Я помню ее последние слова, адресованные мне.

«Обещай, что никогда не откажешься от своей любви, как бы больно и трудно тебе не было».

Останки тела Люси Линмор обнаружили лишь спустя десять лет. Мне было уже пятнадцать. Я помогал бабушке с дедушкой все так же снабжать хлебом нуждающихся, каждую неделю посещал воскресную проповедь и находил утешение в своих рисунках, которые с каждым годом моей жизни, становились все более впечатляющими.

Мое тело гудит от предвкушения, я дрожу от волнения и страха, потому что сколько бы во мне не было мужества, мне страшно.

Скоро эта история придет к своему завершению и, черт возьми, именно так она и должна закончиться. Нет ни одного шанса, что возможен другой исход.

Но все же, в глубине своей души, я не хочу здесь находиться.

Мы пребываем в исправительное государственное учреждение «Роквью» за два часа до начала казни. Нервы у всех на пределе. Из всей нашей компании только Картер способен мыслить трезво и хладнокровно. Друг предлагает поехать в кафе и выпить кофе, хотя я бы с удовольствием влил в себя пинту пива.

В кафе «Дижонская горчица» мы проводим почти полтора часа, но за все это время мы едва ли говорим друг другу хотя бы десять слов.

Бабушка Хлоя выглядит так будто вот – вот лишиться рассудка, а дедушка Александр словно находиться в шаге от еще одного сердечного приступа. Даже хладнокровие Картера пошатнулось. Я понял это по тому, как нервно дергалась под столом его нога.

Казалось, даже природа была подавлена. Небо было мрачное, а холодный ветер пробирал до самых костей.

Когда Картер спросил уверен ли я в своем решении, я был непреклонен. Я действительно хотел видеть, как он умрет. Я желал этого больше всего на свете.

Точно так же, как желал никогда не видеть.

Во мне боролись два Алистера, я был полон противоречий, но жажда увидеть своими глазами казнь брала вверх, и я упорно стоял на своем.

Он забрал жизнь моей матери, так пусть теперь он ответит за это.

Когда время нашего ожидания почти подходим к концу, мы возвращаемся на стоянку исправительного учреждения.

Ублюдок уже там и через несколько минут я его увижу.

Мы заходим внутрь, нас осматривают и проверяют наши документы.

– Боже, меня тошнит, – бубнит Картер, и я полностью с ним согласен. В моем желудке за прошедшие два дня не было ничего кроме черного кофе и двух порций виски. В последний раз я нормально ужинал вместе с Теей.

Теа.

Господи, сейчас я так хочу быть с ней рядом. Она мне необходима.

Я потираю саднившую грудь.

«Мама, это все ради тебя».

Я не замечаю какой дорогой нас ведут и через какие коридоры мы проходим. Я думаю, что идти нам еще долго, но это мысль гаснет так же быстро, как

Я не знаю точного названия, но в моей голове небольшое помещение с дюжиной стульев, медицинским оборудованием и перегородкой, носит именно такое название.

Это место, которое я бы ни за что в жизни не хотел бы изобразить ни на одной из своих картин.

Мы заходим в зал для казни и занимаем свои места. В первом ряду будто это самое потрясающее представление в мире.

Справа от меня садится Картер, а слева бабушка Хлоя. По ее щекам струятся слезы, а дедушка Александр держит ее за руку. Я сам едва сдерживаюсь, чтобы не закричать. Надеюсь, после того, как все случится я испытаю облегчение. Знание того, что этот ублюдок горит в аду должно хоть немного утешить меня.

Не знаю точно, сколько проходит времени, но, когда мерзавца выводят я уже, нахожусь на грани. Меня трясет от переизбытка чувств, и я хочу, чтобы все это как можно быстрее закончилось.

Черт возьми, мне нужна Теа.

Мне нужны ее объятия и слова о том, что все это неважно.

А еще я хочу, чтобы она спела для меня. Ту самую песню, которую пела на благотворительном вечере. Ту, что напоминает ей обо мне.

Картер наклоняется ко мне.

– Ты уверен, что тебе нужно быть здесь? – шепчет друг.

– Я должен увидеть, какэтослучится.

– Зачем? Что ты будешь делать, имея эти знания в своей голове?

Я стискиваю зубы так сильно, что болит челюсть.

– Жить. В отличие, от него.

– Если сможешь, – бубнит Картер и отворачивается.

Пусть это и не просто, но я поднимаю глаза и смотрю нанего.Я видел его лишь однажды. На последнем заседании суда, где ему вынесли смертный приговор. Именно там я узнал, что моя мать была не единственной кого он лишил жизни, но ей довелось стать последней.

Замкнуть этот дьявольский круг.

Мама была семнадцатой.

С тех пор прошло пять лет, но я не могу сказать, что он сильно изменился. Джон Ламберт не выглядит, как человек, который боится смерти. Его лицо гладко выбрито, а волосы на его голове уложены в стильную прическу. Будто ублюдок пришел на деловую встречу, а не на собственную казнь. Даже сейчас, находясь в шаге от своего конца, он словно чувствует свое превосходство.

Группа журналисток шушукается, глядя на него и его маслянистый липкий взгляд с любопытством задерживается на них. Кажется, они не осознают кто перед ними находится и будто бы нарочно пытаются понравиться ему.

Я знаю, что мама добровольно пошла с ним. Не знаю, что она увидела в нем, но очевидно сейчас эти неразумные девушки видели то же самое. Были и те, на кого он не производил впечатление и тогда он забирал их против их воли.

На одном из заседаний, он сказал, что убил маму, когда понял, что начал влюбляться в нее. Он начал испытывать к ней эмоции намного сильнее и ярче, чем к другим своим жертвам и испугался, что это может зайти слишком далеко. Не знаю, что может быть дальше, чем лишить женщину жизни, но в понимании Джона Ламберта это было страшнее убийства.

Единственное, чего я не знал – это как именно он расправился с ней. Я отказался читать эту часть из материалов расследования и попросил бабушку с дедушкой не рассказывать мне.

В моих мыслях мама все еще бродит по магазинам и долго не может выбрать какие карандаши купить для меня.

Интересно, там, где сейчас мама существуют магазины? Она по – прежнему любит «Херес» и «Мартини»? У нее все такие же рыжие волосы или она решила перекраситься в брюнетку?

Идиотские мысли в моей голове хоть немного, но отвлекают меня, поэтому я не слишком стараюсь их прогнать.

– У вас есть последняя воля, мистер Ламберт? – доносится до меня строгий мужской голос. Рядом тихо всхлипывает бабушка Хлоя.

– Я бы хотел попросить вас еще немного подождать, – отвечает Джон Ламберт, – Моя дочь. Она должна появиться здесь. Еще несколько минут, пожалуйста.

Надо же, у ублюдка есть дочь. Интересно, она будет защищать его? Какого это знать, что твой отец серийный убийца? Жестокий циничный подонок, отнимающий чужие жизни.

Ожидание длится слишком долго, поэтому я нахожу для себя единственный выход справиться с дрожью в теле и крепко зажмуриваюсь.

Картер сжимает мое плечо и снова тихо спрашивает:

– Уверен, что не хочешь уйти?

– Не хочу, – отвечаю я.

– Думаю, сегодня я засну только с помощью виски.

– Согласен.

Дверь в зал распахивается, но я продолжаю сидеть с закрытыми глазами. Если я не буду видеть, что происходит вокруг, значит у меня не будет соблазна снова и снова прокрутить это в своей голове.

Я ощущаю, как сидящий рядом Картер, резко выпрямляется.

– Господи Боже мой… – пораженно шепчет друг, втягивая носом воздух.

Я не поддаюсь. Мои глаза все так же закрыты.

Я слышу тихие шорохи и ровный стук женских каблуков по бетонному полу. Я ощущаю порыв холодного воздуха, который проносится мимо меня, а вместе с ним до меня долетает запах фруктового шампуня, что всего два дня назад я вдыхал на своих простынях.

Клянусь, Теа меня погубит.

Даже в этом чудовищном месте, в этот момент, который не должен ее коснуться, я чувствую ее присутствие.

–Малышка, ты пришла, – облегченно выдыхает Джон Ламберт, –Я знал, что ты придешь.

– Здравствуй, папа,– слышу я и резко распахиваю глаза, чтобы через мгновение столкнуться с правдой.

Правдой, которая причинит мне боль?

Черта с два!

Это правда, которая меня убьет…

Глава 34

Теа

Ночь перед казнью отца была темной и лишенной сна. Какого это знать, точное время своей смерти? Страшно ли было отцу осознавать, что его земной путь будет окончен, а путь в вечность полон неизвестности?

Все эти вопросы крутились в моей голове не позволяя заснуть. Хотя, откровенно говоря, я и не рассчитывала на сон.

В пять часов утра я сдалась. Я встала с постели и выскользнула из своей комнаты, чтобы сварить кофе, а на кухне я поняла, что сегодня я не единственная кого мучает бессонница.

Харпи сидел на подоконнике и курил.

– Я все же надеялся, что у тебя получится поспать, – говорит он, выдыхая в темноту белое облако дыма.

Я включаю кофеварку и достаю из посудомойки две чистые кружки.

– Я пыталась.

Харпи внимательно за мной наблюдает.

– Хочешь поговорить?

Кофеварка издает сигнал, и я отворачиваюсь, чтобы наполнить наши кружки.

– Для начала давай просто выпьем кофе.

Глория и Стивен тоже приедут в «Роквью». Когда Глория позвонила мне, чтобы сообщить «новость», Стивен уже отогнал свою машину в автосервис, чтобы подготовить ее к дороге.

Я даже не знаю, что ощутила, когда узнала, что моего отца казнят. Я знала, что, когда – нибудь это случиться, но как выяснилось, я совершенно не была к этому готова. Я была полна противоречий, а мое сердце было полно боли.

– Тебе жаль его? – спрашивает Харпи.

– Чтобы они ему не уготовили, он это заслужил.

– Может тебе лучше не ехать?

– Думаю, он будет ждать меня.

– А как же Алистер?

– Нет никакого шанса, что он останется со мной.

– Почему?

– Думаю, ты сам понимаешь, почему.

Харпи тушит сигарету, слезает с подоконника и присоединяется ко мне за столом.

– Мне нравится этот парень, – говорит друг, – Намного больше, чем твой бывший.

– Дерен совсем тебе не нравился, – усмехнувшись отвечаю я, – И ты даже не пытался это скрывать.

– Да уж, – улыбается Харпи, – Но ты ведь знаешь, что мой радар никогда не ошибается, а когда ты была рядом с Дареном он практически посылал мне сигналы бедствия.

На некоторое время мы снова затихаем. Солнце начинает подниматься над крышами зданий и первые лучи рассвета начинают окрашивать Нью – Хоуп, неумолимо приближая время до наступления катастрофы.

– Может все – таки немного поспишь? – с надеждой в голосе спрашивает Харпи, – День будет не из легких и тебе понадобятся силы.

Сейчас моих сил хватает лишь на то, чтобы пожать плечами.

Харпи встает, берет меня за руку и ведет в гостиную. Укладывает меня на диван и укрывает одеялом.

– Я посижу с тобой, – обещает друг.

– Вытащишь меня из кошмара?

– Как всегда, Тэй – тэй. У твоих монстров нет ни единого шанса, – Харпи старается придать своим словам небрежность, но я знаю, что за этим скрывается глубокий смысл, – А теперь засыпай.

Не знаю, что это: присутствие Харпи дарит мне хоть немного успокоения или усталость все – таки берет вверх, но я все же уплываю в небрежный поверхностный сон.

На этот раз монстров там нет.

Через несколько часов с ними будет покончено.

***

Я вхожу в зал клокоча от предвкушения. Единственное чего во мне не было – это слез. Это странно. Я даже не могу сказать, что волнует меня больше: увидеть смерть своего единственного кровного родственника или разочарование и ненависть в глазах человека, которого полюбила.

Я прохожу мимо расставленных в несколько рядов стульев, точно зная, где сидит Алистер. Но в этот момент я должна сосредоточиться на отце.

Джон Ламберт.

Нас разделяет лишь перегородка из плексигласового стекла и я могу с точностью рассмотреть отца. Я вижу его впервые за много лет. Я не писала ему письма и не приезжала, чтобы увидеться.

Время словно совсем не затронуло его. Он по – прежнему был привлекательным мужчиной, с едва заметным налетом седины в волосах. Уверенный в себе, владелец похоронного бюро, отец – одиночка, мечтающий увидеть свою дочь на большой сцене.

Все это был он.

Мой отец.

– Малышка, ты пришла, – я слышу облегчение в голосе отца и понимаю, что была права. Он действительно ждал меня, – Я знал, что ты придешь.

– Здравствуй, папа, – произношу я, – Ты хорошо выглядишь.

– Здесь было не так уж и плохо, – усмехается отец.

Я чувствую, что моя спина горит. Взгляд Алистера прожигает ее, а значит он уже все понял.

Не оборачивайся.

Не оборачивайся…

Игнорируя внутренний голос, принадлежащий Харпи, я поворачиваю голову. Я точно знаю куда смотреть и уже через мгновение вижу его.

Алистер смотрит на меня не верящим взглядом, в котором бурлит столько разных эмоций.

Бушующие воды Босфора.

Прямо сейчас я вижу их в его глазах.

– Ты не ответила ни на одно мое письмо, – голос отца, отрывает меня от Алистера и я снова поворачиваюсь к нему.

– Я не смогла, – признаюсь я.

– Я понимаю, Малышка. У тебя все хорошо? Надеюсь, ты не перестала петь?

– Я…, – я запинаюсь, уговаривая себе не смотреть назад, – У меня все хорошо, папа.

– Я очень рад. Может у тебя остались вопросы? Сейчас я готов дать тебе ответы.

– Только один, папа. Скажи, где моя мать?

– Лежит на старом кладбище позади нашего дома, – отвечает отец так словно это мелочь, которая ничего не значит, – Ты посадила цветы на ее могиле. Красивые цветы. Надеюсь, я встречусь с ней сегодня. Мне хочется поблагодарить ее за то, что подарила мне такую потрясающую дочь.

Господи, я так долго ходила на заброшенную старую могилу и даже не подозревала, что там лежали останки моей матери? Теперь моя необъяснимая тяга к этому месту обрела смысл.

– Ты можешь исполнить мою последнюю просьбу? – просит отец и не дожидаясь моего ответа продолжает, – Спой для меня. Начни сейчас и продолжай до тех пор, пока мое сердце не остановится. Я хочу, чтобы твой голос был последним, что я услышу в своей жизни.

Черт возьми, я не могу.

Не могу отказать ему в последней просьбе, пусть он совершенно этого не заслуживает.

Я киваю, и отец улыбается.

– Прощай, моя малышка.

– Прощай, папа.

Когда отца укладывают на специальную кровать, я начинаю петь. Меня будто пронзают яркие вспышки света и, наконец, появляются слезы.

Отцу привязывают руки и в это время заходит медицинский работник. Это женщина в белом халате. Она подробно описывает каждое свое действие, а я продолжаю петь.

Я пою, когда она затягивает жгут на руке отца.

Я пою, когда она обрабатывает руку и вставляет катетер для внутривенных инфузий и по нему начинает течь физраствор.

Проведя все манипуляции, медсестра уходит, а я не прекращаю петь.

Я не останавливаюсь даже когда отцу зачитывают приговор. Я чувствую соленую влагу на своих щеках. Пусть мой отец и заслужил все это, но я, черт возьми этого не заслужила.

– К черту все это, – слышу я. До меня доносится звук удаляющихся шагов, а затем громко хлопает дверь.

Он ушел.

Господи, спасибо!

Когда отцу вводят последнюю инъекцию, я все еще пою.

Проходит около шести минут, прежде чем сердце моего отца перестает биться.

А что касается моего?

Оно по – прежнему остается разбитым.

Алистер

Словно ошпаренный я вылетаю из зала исполнения наказания за несколько минут до того, как

У меня внутри все болит. Я больше не могу этого выносить.

Я был готов ко многому, но то, что девушка, которая два дня назад провела ночь в моей постели окажется дочерью человека, отнявшего у меня мать совершенно точно не входило в этот чертов список.

У меня было столько вопросов, на которые я не находил ответа.

Почему у нее другая фамилия? Знала ли она, когда мы встретились, чей я сын? И если знала почему не рассказала раньше?

Я зол, подавлен и разбит. Мне хочется разбить кому – нибудь лицо, а лучше оказаться в другой реальности, где этого всего дерьма просто не существует.

Меня радует лишь одно.

Джон Ламберт мертв.

Я понимаю это по, раздавшимся из зала казни, радостным аплодисментам.

На самом деле это так ужасно. Теперь я даже не знаю в чем нуждаюсь. Я все еще продолжаю существовать в той реальности, где мне хочется усадить Тею себе на колени, крепко обнять и уткнуться в ее волосы.

Но ее там нет. Она находится прямо за дверью, наблюдая как тело ее отца покидает жизнь.

И она поет.

Черт возьми, когда он попросил ее спеть, меня едва не хватил удар. Это было слишком. Он не имел права просить о таком.

– Твою мать, – рычу я, пинком опрокидывая мусорный контейнер. Я упираюсь головой в прохладную стену, пытаясь привести в порядок дыхание. Мне нужно как можно скорее убраться отсюда.

Я пошел в сторону выхода, нашаривая в кармане брюк пачку сигарет. На улице бушевал ливень, похожий на тот, что был в тот вечер, когда Люси Ламберт пропала.

Ну что за долбанные проделки судьбы?

Слышишь, Бог?!

Почему я не испытываю облегчения?

Зачем ты привел ее в мою жизнь?

Чтобы снова причинить мне боль?

Я стоял под дождем, вглядываясь в затянутое тучами небо и пытался найти ответ. Бабушка Хлоя любила Бога. Она говорила, что он ничего не делает просто так. Она утверждала, что именно он помог ей справиться с потерей, но почему – то никогда не говорила, что именно он заставил ее страдать.

Вымокший насквозь, я пришел в себя, когда мне на плечо легла тяжелая рука. Обернувшись, я увидел, что это был дедушка Александр.

– Пойдем, сынок, – произнес он, – Все закончилось.

Картер и бабушка Хлоя тоже были здесь. На лице бабушки читалось неподдельное замешательство. Но радовало хотя бы то, что она больше не плакала.

Мой друг же был в нескрываемом шоке.

– Определенно, это тот опыт, который я не захочу передать своим детям, – говорит он, когда мы оказываемся в моей машине. На этот раз место водителя занимает Картер.

Бабушка берет дедушку под руку и укладывает голову ему на плечо.

– Я думала, что мне станет легче, но могу с уверенностью сказать, что ошибалась.

Я сижу, отвернувшись к окну и чувствую на себе взгляд Картера, который негромко включает радио.

– Смею предположить, что ты не ожидал увидеть здесь Тею?

Все на, что мне хватает сил, это беспомощно покачать головой.

– Хорошо, обсудим это позже, – друг поворачивается к моим старикам, – Эй, не хотите сегодня переночевать у нас? Закажем пиццу, выпьем по бокальчику вина. Я знаю, вы любите хороший «Рислинг». Думаю, мы сможем это устроить.

Я с благодарностью смотрю на своего лучшего друга. Стоить признать, что без Картера я бы совсем расклеился.

– Думаю, мы не против, – отвечает бабушка Хлоя, – Сегодня нам всем не помешает компания.

– Супер.

Бабушка Хлоя протягивает руку и сжимает пальцами мое плечо. В ответ, я кладу ладонь поверх ее морщинистой руки.

Когда мы выезжаем с парковки «Роквью», я бросаю взгляд туда, где расположен выход и вижу, как Теа выходит в сопровождении Харпи и его родителей. Харпи обнимает ее за плечи и ведет к машине, женщина в солнцезащитных очках гладит ее по спине.

В этот момент мне хочется обнять Тею.

Прижать к себе и сказать, что это был всего лишь дурной сон.

Но разве могут два человека одновременно видеть одинаковые сны?

Я отворачиваюсь.

Никто из моих родных не заговаривает о Тее. Не знаю, чтобы я сказал им, потому что я сам не до конца осознаю всей правды.

Теа, дочь Джона Ламберта.

Теа – дочь убийцы моей матери.

И пусть эту часть правды мне осознать тяжело, в другой я абсолютно уверен.

Я влюблен в дочь убийцы своей матери.

Глава 35

Теа

Харпи привез нас домой, и его родители настояли на том, что хотят остаться. Я не возражала, потому что сегодня мне как никогда прежде хотелось почувствовать, что у меня есть семья.

Как только мы приехали я залезла под горячий душ, где провела около получаса. Мне хотелось смыть с себя все напоминания о сегодняшнем кошмарном дне, но как я ни старалась две вещи никак не желали уходить из моей головы.

Последний вздох отца.

И разочарованный взгляд Алистера.

Я понимала, что нас ждет разговор. Алистеру потребуются объяснения. Во всяком случае будь я на его месте мне бы хотелось их получить.

Глория, Стивен, Харпи и я несколько часов просидели на нашей кухне. Мне просто хотелось побыть с ними рядом, потому что именно эти люди и были моей тихой гаванью. Они согревали меня своим теплом, а я была безгранично благодарна им за то, что не позволили мне остаться одной.

– Спасибо вам за все, – произнесла я, спустя несколько часов затяжного молчания. Я больше не плакала. Кажется, во мне больше не осталось слез.

Глаза Глории были распухшими от слез, и я знала, что она болела за меня. Ее материнское сердце болело за меня. За дочь, которую она получила благодаря ужасным обстоятельствам.

Я все ей рассказала.

Про Алистера.

Я рассказала Глории о том, кто он есть и рассказала, что влюбилась в него. Она внимательно слушала меня, не позволяя себе вставить ни одного слова, хотя ее губы много раз размыкались, чтобы сделать это, а когда я закончила свой рассказ, Глория взяла в свои ладони мое лицо.

– Моя удивительная девочка, – произнесла женщина. В ее глазах снова блеснули слезы, – Ты со всем справишься. Даже не сомневайся в этом.

Два вечера спустя я сижу за рулем своей машины и везу себя на ночную смену в цветочную лавку. Признаюсь, честно прошедшие дни были…сложные. Я провела их в своей комнате, лишь изредка покидая ее, чтобы перекусить и показать Харпи, что я все еще жива. Спала я только благодаря таблеткам, которые были

Глория молча наблюдала за мной, недовольно поджимая губы, но вчера им нужно было возвращаться домой и мне пришлось дать своим приемным родителям обещание, что, если я почувствую, что не справляюсь, я все брошу и вернусь домой в Рединг.

Разумеется, я не собиралась этого делать.

Сегодня утром мне написал Рик. Он утвердил новое время репетиций в ЦСИ, а еще сообщил, что у него есть для всех участников«Vivify»важная новость.

Жизнь не стояла на месте, а значит и я не могла себе этого позволить.

Алистер не пытался выйти со мной на связь. И пусть в глубине души я все еще теплила надежду на то, что он останется со мной, мой разум понимал, что это вряд ли возможно.

Мой отец убил его мать.

Откровение, которое всегда будет стоять между нами.

Я смотрю на часы и осознаю, что до начала смены в цветочной лавке у меня есть почти полтора часа, поэтому я могу немного отклониться от маршрута. Меняя координаты в навигаторе, я двигаюсь в сторону знакомого фургончика, чтобы взять молочные коктейли и пончики с зеленой глазурью.

Я звоню Дилану и он говорит, что они с мальчиками гуляют в парке рядом с домом, поэтому я отправляюсь прямиком в парк.

– Теа! – радостно кричат мальчики и несутся в мою сторону, едва не сшибая меня с ног.

– Привет, ребята, – я присаживаюсь и целую каждого из них в пухлую щечку.

– Мы скучали по тебе.

– Я тоже скучала, – я протягиваю им пакет с угощениями, – Вы помогаете своему папе?

– Конечно. Я научился делать картофельное пюре, – гордо хвастается Адам.

Я осторожно взъерошиваю его волосы.

– Ты – настоящий повар.

– Теа, Лис обещал сегодня прийти и порисовать с нами, – сообщает Алек и мое сердце пропускает удар. Я даже не думала о том, как теперь мы с ним будем делить заботу о мальчиках.

Черт возьми, все было так идеально!

Не позволяя моим мыслям разогнаться на полную мощь, к нам подходит Дилан.

– Привет, – мужчина коротко обнимает меня, – Мальчики, вы не против немного поиграть в мяч? Нам с Теей нужно время для взрослых разговоров.

Слова Дилана напрягают меня. Не уверена, что я готова вести взрослые разговоры.

Мы с Диланом присаживаемся на скамейку.

– Он все мне рассказал, – без предисловий начинает мужчина и я пораженно втягиваю воздух, – Вчера я позвонил ему, чтобы сказать, что получил повышение. Теперь у меня будет более удобный график и жалования хватит на то, чтобы нанять мальчикам приличную няню. Сначала мне было трудно понять, что он говорит. Теа, он был мертвецки пьян. Я подумал, что это просто пьяный бред, поэтому даже не стал слушать. Алистер перезвонил мне сегодня утром. Скажи…, – пронзительный взгляд Дилана врезается в меня, – Это…правда? Ты действительно его дочь?

– Да, – шепчу я, чувствуя надвигающиеся слезы.

– Господи, – вдыхает Дилан.

– Как…как он? – я не могу не спросить.

– Подавлен и разбит. День, который должен был принести ему облегчение принес еще больше боли, чем было прежде. Теперь ему придется научится с этим жить.

– Он не хочет меня видеть?

– Я…я не знаю, Теа, – вздыхает мужчина, рассеянно проводя рукой по волосам, – Думаю, тебе стоит дать ему немного времени. Но все будет хорошо.

Все вокруг меня повторяют это, но мне сложно им поверить.

Дилан отвлекает меня посторонними разговорами и мне пусть совсем немного, но становится легче. Мужчина рассказывает мне о своей новой должности, о том, что ему выделили отдельный кабинет и о своих новых подчиненных.

Около получаса моя жизнь словно находится там, где никто из нас еще не знает правды.

Адам и Алек подбегают ко мне. Нельзя не признать, что за эти несколько недель я так сильно привязалась к этим мальчикам, что уже не представляю без них своей жизни.

– Теа, а когда ты останешься с нами на ночь? – спрашивает Адам.

– Ваш папа хочет нанять для вас няню, – отвечаю я, крепко удерживая мальчиков.

– Но мы не хотим няню, – протестует Алек, – Нам нравится проводить время с тобой и с Лисом.

Снова лишь от одного упоминания его имени мне становится грустно и больно. Не зная, что ответить я наклонюсь и заключаю мальчиков в объятия. Они теплые и от них так приятно пахнет конфетами. Так мы и стоим, прижавшись друг к другу с детьми, которые любят меня даже несмотря на то, кто мой отец.

Мне едва удается сдержать слезы, а потом я поворачиваю голову и внутри меня начинается новый раунд схватки с болью, которую я скорее всего проиграю.

Алистер стоит в нескольких метрах, уставившись на нас с мальчиками. В руках он держит бумажный пакет. Я встречаюсь с ним взглядом и понимаю, что чуда не произойдет. Его глаза пустые, безжизненные и мне больно осознавать, что пусть и невольно, но я причастна к этому.

Алистер резко мотает головой и направляется в нашу сторону. Он хватает Адама за руку и оттаскивает от меня.

– Алистер! – сквозь охватившее меня унижение до меня доносится голос Дилана, – Что ты вытворяешь?

Мальчики непонимающе таращатся на Алистера, лицо которого становится темнее грозовой тучи.

– Алистер…, – начинаю я, хотя понятия не имею, что собираюсь сказать.

– Значит такой был твой план? – рычит Алистер, – Соблазнить меня, чтобы помочь своему ублюдку – отцу избежать смертной казни?

– Мой…план? – выдыхаю я, – Ты думаешь я заранее спланировала нашу встречу?

Господи, да это же бред?

Но очевидно в голове Алистер давно сложил все фрагменты, пусть они и оказались далеки от истины.

– Расскажи мне свою версию, ТеаЛамберт, – последнее слово звучит, как плевок.

Внутри меня все сжимается. Я понимаю, что совершенно не имеет значения, что я сейчас скажу. Алистер уверен в своей правоте.

– Я не хочу, чтобы ты приходила к ним, – гнев Алистера снова обрушивается на меня. Мои щеки горят пламенем, которое сжирает меня изнутри, – Держись подальше от этого дома.

– Прекрати немедленно! – гремит Дилан, обращаюсь к стоящему напротив меня парню, чей взгляд метает кинжалы.

Он хочет, чтобы я ушла.

Не желая больше быть для Алистера живой мишенью, я бросаю виноватый взгляд на Адама и Алека, которые продолжают тихо наблюдать за развернувшейся сценой, и развернувшись на каблуках ухожу прочь.

Я чувствую, что готова разрыдаться.

– Теа, подожди!

Дилан догоняет меня.

– Не слушай его. В нем говорит боль. Алистеру нужно время, чтобы все осмыслить. Приходи к нам. В любое время. В конце концов, это мои дети.

– Передай ему, что мне очень жаль, – шепчу я.

Я направилась к своей машине и забралась

Мне нужно было поехать на репетицию. Взять себя в руки. Завтра начинаются занятия в колледже и мне нужно сосредоточиться на них. Хотя после последних событий я не уверена, что вообще хочу там находиться.

А еще мне нужно встретиться с Бостон, которая уже несколько дней обрывает мой телефон.

Несколько минут я сидела, уткнувшись лбом в руль, а потом поняла, что пора ехать. Я подняла голову и посмотрела в зеркало заднего вида. Алистер стоял, уперев руки в бока и запрокинув голову смотрел в небо.

Мне хотелось быть с ним рядом. Хотелось облегчить его боль, как в тот вечер, когда у его дедушки случился сердечный приступ. Испечь вместе с ним хлеб и сказать, что все будет хорошо. Поцеловать. Но теперь у меня не было на это право, а значит мне остается лишь зажать педаль газа и выехать с парковки.

Дорога до ЦСИ выжимает из меня остатки сил и на репетиции я появляюсь разбитой и бесполезной. За окном поднимается шквалистый ветер и его завывания пробиваются даже сквозь звуки музыкальных инструментов.

– Ребята, давайте сделаем перерыв – идейный вдохновитель«Vivify»останавливает репетицию спустя сорок минут после ее начала. Сначала я думаю, что это из-за меня, но как оказывается, я ошибаюсь.

Рик просит нас присесть, и мы все подчиняемся. Я вообще воспринимаю его просьбу, как подарок, потому что петь сегодня мне хочется меньше всего.

Ребята расходятся по залу. Я же остаюсь на сцене и опускаюсь на пол. Пирс садится на рояль, чем заслуживает недобрый взгляд от идейного вдохновителя.

Дверь в концертный зал распахивается и внутрь заходит мужчина в деловом костюме. Он чем – то напоминает мне мистера Фога. Его сопровождает привлекательная шатенка. В одной руке у нее папка с документами, а в другой стакан с кофе.

Я вопросительно смотрю на Рика, который жестом просит меня подождать. Очевидно, он знает кто эти люди и причина их визита ему тоже известна.

– Добрый день, ребята, – приветствует нас мужчина, – Меня зовут Джери Ньюман. Я руководитель проекта «Young music».

– Еще один «идейный вдохновитель», – бурчит Пирс.

– Ну, можно сказать и так, – усмехается Джери, – Это моя ассистентка по подбору и связям с общественностью – Келли.

Келли невозмутимо кивает и возвращается к своим документам. Я незаметно разглядываю девушку. Она выглядит очень солидно. Облаченная в строгий брючный костюм горчичного цвета, с аккуратно уложенными волосами и сдержанным макияжем.

– Мне не хотелось бы отнимать у вас много времени, поэтому приступим сразу к делу, – произносит Джери, хлопая в ладоши, – Дело в том, что я имел честь присутствовать на благотворительном вечере мистера Алекса Фога. Признаюсь, честно, ваше выступление впечатлило меня настолько, что я оставил там приличную сумму. Но не об этом. Я нашел в сети видеозаписи других ваших выступлений, прочел комментарии, проанализировал статистику и пришел к заключению, что вас ребята, ждет неимоверный успех. И я бы хотел немного облегчить вам жизнь и стать вашим проводником на пути к успеху.

– Что он несет? – ко мне подходит Пирс. Я даже не заметила, когда он успел спрыгнуть с рояля.

– Я хочу предложить вам сотрудничество с нашим проектом, – выдает, наконец, Джери и мы все замираем, – Концерты, записи, гастроли, рекламная компания. Ваша солистка – просто находка. С ее голосом, вашим талантом и нашими общими усилиями вы произведете фурор.

– Вы хотите подписать с нами контракт? – Пирс первым выходит из ступора.

– Все верно, молодой человек, – подтверждает Джери, – И мне снова не терпится увидеть ваше выступление.

Мы с ребятами переглядываемся. Замешательство на их лицах явно отражает мое. Все кроме Рика выглядят обескураженными, и лишь идейный вдохновитель группы сияет, как яркое послеполуденное солнце.

Келли открывает папку с документами.

– Мы подготовили подробный вариант контракта, – деловым тоном произносит девушка, – Ознакомьтесь с ним и, если потребуется мы внесем необходимые правки. Размер ваших гонораров будет зависеть от количества данных вами концертов и проданных аудиозаписей, но учитывая то, что я уже слышала, могу сказать, что это будет довольно внушительная сумма.

Келли раздает каждому из нас экземпляр контракта. Когда девушка подходит ко мне, она тихо и быстро произносит:

– Вы действительно невероятная девушка. Поверьте, я много лет в этом бизнесе. С вашей помощью эти ребята взойдут на пьедестал успеха.

– У нас есть время, чтобы все обдумать? – спрашивает Пирс.

– Ну разумеется, – отвечает Джери, – Перезвоните мне на следующей неделе и сообщите о своем решении. Но я бы хотел отметить, что очень хотел бы, чтобы оно было положительным.

– Нам не придется менять название группы? – осторожно интересуется Рик. Это его первый вопрос с момента появления Джери Ньюмана и его помощницы.

– Конечно, нет, – Джери, кажется, крайне удивленным, – Этого пункта нет в контракте. К тому же слушателям вы известны именно, как«Vivify»,так что на этот счет можете не испытывать волнений.

– Звучит здорово, – выдыхает Рик. Я знаю, как для него важно название группы. Он придумал его вместе со своей любимой девушкой, которая погибла несколько лет назад. Именно она и была первой солисткой.

Джери пожимает каждому из нас руку, и они с Келли покидают концертный зал ЦСИ.

– Что это только, что было? – голос Пирса разрезает тишину, которая стояла в зале, сгущая воздух.

– Кажется, мы переходим на новый уровень, – отвечает Рик, – Я же говорил, что нам была необходима эта девушка.

До меня не сразу доходит, что «эта девушка» – я. Честно говоря, мои мысли заняты другим. Контракт, концерты, гонорар…это слова, которые непрерывно крутятся в моей голове. Все это так странно и неожиданно.

– Теа, скажи, что – нибудь.

– Честно говоря, я немного шокирована.

– Я понимаю. Прости, что не сказал раньше. Мне хотелось создать эффект неожиданности.

– У тебя получилось, придурок, – бубнит Пирс.

– Господи, я не могу в это поверить. Нас заметили. Нас действительно заметили. Это все так невероятно, – идейному вдохновителю тяжело справиться со своими эмоциями.

– Значит, мы подписываем контракт? – произносит Ашер, четвертый участник«Vivify». За все время пока Джери и Келли были здесь он не издал ни единого звука.

– А ты как думаешь? Или ты хочешь и дальше продолжать работать по ночам в барах за крошечное вознаграждение?

Ашер промолчал. Он опустил голову и уставился в свой экземпляр контракта.

Я посмотрела на часы и поняла, что мне пора на смену в цветочную лавку.

– Изучи все как следует, – произносит Рик, – Я позвоню тебе.

Попрощавшись с ребятами, я спешу к выходу из ЦСИ, но останавливаюсь у знакомой мне двери.

Мастерская Алистера.

Я замечаю тонкую полоску света, пробивающуюся из – под двери и понимаю, что он там. Создает очередной совершенный шедевр.

Я почти готова сделать шаг вперед и постучать, но перед глазами всплывает наша сегодняшняя встреча и я останавливаю себя. То с какой злостью он оттащил от меня Адама, заставляя почувствовать себя еще более ничтожной. Ему не нужно мое присутствие. Что ж, значит я должна с этим справиться.

Отступив от двери, я плотнее кутаюсь в пальто и спешу покинуть ЦСИ.

Глава 36

Алистер

У меня ничего не получается. Я стою напротив холста и держу в руках кисть, но все, что я получаю – это лишь сведенные судорогой пальцы. За окном продолжает завывать ветер, словно насмехаясь надо мной и отчаяние окутывает меня все сильнее.

Прошло два дня с тех пор, как Джона Ламберта казнили, а я так и не обрел необходимого успокоения. Теперь, когда я вспоминал ублюдка, я вспоминал его дочь.

Вспоминал тепло ее тела, которое было мне так необходимо и ее голос, который был лучше любого антидепрессанта.

Я злился и был потерян.

Когда Картер привез нас домой из «Роквью», мы долго сидели с бабушкой и дедушкой на диване в гостиной и предавались воспоминаниям. Бабушка рассказывала о маме. О ее бесконечных выходках, бунтарстве и нежелании подчиняться их с дедушкой правилам. Бабушка сказала, что ее совсем не удивило то, что мама в тот день пошла с незнакомцем. Это было в ее духе.

Потом бабушка и дедушка ушли спать в мою комнату, а между мной и другом состоялся разговор.

– Картер, что, если она с самого начала все спланировала? – спросил я, наблюдая, как друг наполняет наши бокалы виски.

– Не неси чепуху, – одернул меня Картер, – По – твоему это Теа заставила Кори бросить тебя и сделать так, чтобы ты заснул у дверей цветочной лавки? Теа, конечно талантливая девушка, но на мой взгляд это слишком уж изощренно.

– Возможно, она хотела с моей помощью спасти своего отца, – я снова выдвинул идиотское предположение, которое очевидно имело мало схожего с реальностью.

– Лис, ты идиот? – ощетинился Картер. Он толкнул ко мне стакан с виски, – Я понимаю, ты ослеплен гневом и, если уж говорить откровенно, имеешь на это полное право, но Лис…Теа – неон.Это не она убила твою мать. Ее вина лишь в том, что она его дочь.

Я понимал, что Картер говорит разумные вещи, но мне было слишком сложно признать это. Злость и обида брали вверх над здравым смыслом.

– Попробуй поговорить с Теей. Уверен, у нее есть, что сказать.

Я снова и снова крутил в руках бокал с виски.

– Прежде чем ты позволишь гневу взять над тобой вверх, вспомни, что сегодня она видела, как умирает ее отец. Кем бы он ни был для тебя, для нее он был отцом, – Картер обрушил на меня свои слова и ушел спать, а я так и не смог сомкнуть глаз.

Еще теперь я избегал своей комнаты. Точнее своей кровати. Воспоминания еще слишком свежи, поэтому уже две ночи я сплю на диване в гостиной. Хотя, честно говоря, сном это назвать крайне сложно.

Сегодня, когда я увидел Тею в компании Дилана и его сыновей, я пришел в бешенство. Я поступил, как последний подонок, запретив ей приходить к мальчикам. Оторвал от нее Адама решив, что имею на это полное право. Тогда я преследовал лишь одну цель. Сделать ей как можно больнее. Причинить ей боль, которая была бы сравнима с той болью, что испытывал я сам.

Меня разрывало на части, и я не знал, как с этим справиться. С одной стороны, была моя мама, память о которой я не мог предать, а с другой Теа чувства к которой я не мог вырвать из сердца.

Отчаяние, замешательство и негодование – все эти эмоции были моими спутниками и лишь любовь к Тее, что продолжала жить во мне была важнее всего.

Решив прекратить бесполезные попытки, я подхожу к окну и засовываю в рот сигарету. На подоконнике стоит цветок. Тот, что принесла сюда Теа и, который я обещал поливать дважды в неделю.

Сегодня она была такой красивой. Несмотря ни на что она задевала мое сердце.

Картер настаивает, что я должен поговорить с ней.

Дилан тоже.

– Это не имеет смысла, – бормочу я, но не так уж я и уверен в этом. Сигарета почти полностью истлела в моих пальцах, а я не сделал ни единой затяжки.

Я продолжаю стоять у подоконника, прислушиваясь к шуму ветра за окном, смотрю на этот дурацкий цветок и жду, когда станет легче.

– Мама, я не знаю, что мне делать, – вздыхаю я, выбрасывая остатки сигареты. Я начинаю ходить из угла в угол в своей крошечной мастерской, переставая отдавать отчет своим действиям. У меня начинает болеть голова и я растираю пульсирующие виски. В конце концов, я прислоняюсь к стене и сползаю на пол. Таращусь в пустоту, давящую на меня со всех сторон.

Внезапно, я слышу шаги. Сначала они далеко, затем приближаются и останавливаются у двери мастерской.

Я почти перестаю дышать.

Жду, что будет дальше.

Через мгновение шаги продолжаются.

– Идиот, – снова бормочу я и растираю лицо руками, – Какой же ты идиот, Линмор.

Оставшееся время я сижу на полу и наблюдаю, как за окном тьма постепенно окутывает город. Мое тело затекло, но я все же заставляю себя подняться. Предпринимаю еще одну попытку взяться за картину, но понимаю, что сегодня это бесполезно. Сейчас я не смог бы изобразить даже рисунок из курса изобразительного искусства для младших классов. Все кажется таким бессмысленным.

Убийца моей матери мертв, но как ни странно, этот факт не делает меня счастливым.

Я накидываю куртку, беру телефон и ключи от машины. Выключаю в мастерской свет и запираю дверь.

Не знаю, как это происходит, но спустя пятнадцать минут, я оказываюсь напротив цветочной лавки. Я уговариваю себя уехать, но вторая половина меня, та, что так часто прислушивается к Картеру, все же хочет остаться.

Сквозь стеклянную витрину я вижу Тею. Она сидит за прилавком и читает книгу. Такая спокойная снаружи, но уверен, такая же разбитая внутри, как и я.

– Давай,

Я бросаюсь к двери и распахиваю ее. Колокольчики над входом неприятно позвякивают, нанося удар по моим раскаленным нервам.

Теа отрывает голову от книги, и мы встречаемся взглядами. Она выглядит уставшей и измотанной.

– Алистер, – выдыхает она, откладывая книгу.

– Нам нужно поговорить, – сообщаю я, – Я хочу получить ответы.

– Да, конечно, – отвечает Теа и встает, – Можем пойти в комнату для персонала.

Кивнув, я следую за девушкой, чувствуя, как ускоряется мой пульс. Ей так идет эта дурацкая униформа. Вопреки всей ситуации мне хочется ее обнять.

В комнате для персонала все точно так же, как и в то утро, когда я впервые здесь оказался. Тогда я был разбит из – за расставания с Кори и думал, что ничего ужаснее уже быть не может.

Теа опускается на диван, а я занимаю стоящее в углу кресло.

– Кажется, ты мало спишь, – грустно подмечает девушка, блуждая взглядом по моему лицу.

– Как и ты, – отвечаю я, охрипшим от волнения голосом, – Прости за сегодня. Я повел себя, как придурок.

– Я все понимаю, – отзывается Теа, – Ты любишь мальчиков и пытаешься их защитить.

– Теа, я…

– Алистер, когда мы познакомились я не знала кто ты. Я не пыталась спасти отца от смертного приговора. Я искренне считаю, что он его заслужил. Правда открылась мне, когда я уехала домой в свой день рождения. В доме отца я нашла дневник, где он делал заметки о своих жертвах. Я нашла запись о твоей маме. Я не знала, что мне делать. Скрывать от тебя правду было глупо и неправильно, но я нарочно оттягивала этот момент.

– Значит, когда я показывал тебе те снимки ты уже все знала?

Теа кивает.

– Знала, – глаза девушки наполняются слезами, – Мне очень жаль, Лис. Я помню ее. Однажды я случайно увидела твою маму в нашем доме. Она была необычайно красивой. Я была слишком маленькой, чтобы понять, что что – то происходит. Мы с ней разговаривали. Она рассказала мне о том, что у нее есть сын.Защитник.

Я так сильно стискиваю зубы, что слышу их жалобный скрежет. Мне хочется подскочить на ноги и убраться отсюда прочь, но я знаю, что как только окажусь за порогом, мне обязательно захочется вернуться.

– Я понимаю, что теперь ты видишь во мне лишь дочь убийцы, – продолжает Теа, – Дома все горожане смотрели на меня именно так. И не важно кем я была прежде. Королевой школы, девочкой с волшебным голосом, которая способна покорить любые вершины. Семья Харпи дала мне свою фамилию, но это не отменяет того факта, что во мне течет кровь убийцы. Это не мои ошибки, но платить за них придется именно мне.

– Мне жаль, что тебе пришлось все это пережить, – произношу я, – Ты этого не заслужила.

Я говорил искренне. Внезапно вся злость, которую я испытывал последние дни, испарилась.

– Знаешь, если бы у меня был шанс снова оказаться в том дне, я бы попыталась спасти твою маму.

Боль от ее слов оказывается настолько сильной, что я прикрываю глаза.

– Спасибо, – шепчу я, потому что больше, черт возьми, не знаю, что сказать. Но только когда Теа произносит эти слова, я понимаю, что мне было важно их услышать.

– Я рада, что ты пришел, – я слышу, как Теа поднимается на ноги. Я открываю глаза и делаю то же самое.

Теа делает шаг мне навстречу.

– Алистер, я хочу, чтобы ты знал, что все что между нами произошло было по – настоящему.

Слова застревают комом в горле и все, что мне удается сделать – это лишь кивнуть.

– Ты – потрясающий человек. И очень талантливый. Твоя мама очень бы гордилась тобой. И я бы хотела, чтобы все сложилось иначе.

– Теа…

– У меня все будет в порядке. Представляешь, теперь у меня есть свое собственное похоронное бюро. Вот везение, правда? – девушка горько усмехается.

Теплая ладонь Теи ложится на мою щеку и поглаживает.

– Еще есть время переделать буклеты? – спрашивает она. Ее губы дрожат от едва сдерживаемых слез.

– Я не стану их переделывать, – отвечаю я. Татуировка на груди горит адским пламенем, словно мама посылает мне какой – то знак.

– Можешь мне кое – что пообещать? – дождавшись моего кивка Теа продолжает, – Больше не рисуй меня.

И я даю это обещание, хотя знаю, что оно совершенно бессмысленно. Ведь ее портрет уже давно находится там откуда его не стереть.

На моем сердце.

Глава 37

Теа

Со дня казни отца проходит месяц, а мне до сих пор продолжают приходить его запоздалые письма. Первое пришло спустя неделю после смертельной инъекции и в нем он поздравлял меня с днем рождения. Они приходят на адрес семьи Гилмор, и несмотря на то, что я прошу Глорию сразу же выбрасывать их, она пересылает их мне.

На самом деле ужасно получать письма от человека, которого уже нет в живых. Я лишь надеюсь на то, что их осталось не так много и скоро они прекратятся.

С того вечера, как Алистер покинул цветочную лавку, мы больше не встречались. В эти выходные должна состояться его выставка и Бостон уговаривает меня пойти.

На самом деле, через неделю мы с«Vivify»уезжаем в свой первый концертный тур. Мы с ребятами все – таки приняли предложение Джери Ньюмана. Я уволилась из цветочной лавки, хотя мне было очень грустно прощаться с Джин. И, что самое неприятное, мне пришлось оставить обучение в колледже.

Не могу сказать, что Глории и Стивену это понравилось, но я пообещала им, что мы вернемся к этому вопросу позже, а пока я хочу заниматься тем, от чего мне хочется жить.

Сложно признаться, но я скучаю по Алистеру. Каждая часть меня отчаянно желает позвонить ему и попросить о встрече, но я запрещаю себе это делать. Я понимаю, что для него память о матери намного важнее, чем встречи с дочерью ее убийцы.

Возможно, когда – нибудь он будет готов посмотреть на меня иначе, но я в этом не уверена.

Теперь мы с ребятами репетируем в другом месте, которое для нас подыскала помощница Джери и вероятность «случайной» встречи с Алистером практически равна нулю.

Но в его мастерской остался мой цветок.

Надеюсь, он продолжает поливать его.

Но сейчас не об этом.

Не знаю хотела ли я, чтобы это произошло или нет, но, когда я паркуюсь напротив кофейне в паре кварталов от ЦСИ, у меня все еще нет ответа. Я волнуюсь. Если не

Прежде чем выбраться из машины, я смотрю на себя в зеркало. Я тянусь к бардачку, чтобы достать флакончик с духами и мне на глаза попадается красочный буклет.

Выставка Алистера.

Он действительно отказался их переделывать.

Едва уловимая вспышка боли пронзает сердце, но я стараюсь игнорировать ее и с силой захлопываю бардачок.

Дарен уже должен ждать меня. Я намеренно задержалась на десять минут, оставляя за ним возможность уйти. Где – то в глубине души я даже хочу, чтобы он сделал это.

Я выбираюсь из машины и бреду в сторону входа в кофейню. Вхожу внутрь и в нос ударяет терпкий запах кофе и сладость ванильной сахарной пудры. Для буднего дня здесь на удивление много посетителей.

Я делаю лишь пару шагов, прежде чем заметить его. Дарен сидит у окна в дальнем углу.

Увидев меня, он встает.

– Привет, – я приветствую первой.

– Я рад, что ты позвонила. У тебя все в порядке? Ты выглядишь…

– Жалкой? – усмехаюсь я.

– Нет, грустной.

Дарен помогает мне снять пальто.

Я опускаюсь на стул и вижу перед собой дымящуюся чашку с кофе.

– Я заказал тебе «латте», – с улыбкой говорит Дарен, устраиваясь напротив, – Все девушки любят «латте».

Поразительно!

Пять лет назад я приносила этому парню еду из нашего с отцом холодильника, а теперь он сидит напротив меня в кафе в до блеска начищенных ботинках и рассуждает о девушках и кофе.

– Спасибо, – выдавливаю я.

– Ну…гхм, – Дарен откашливается, – Честно сказать, в моей голове все это выглядело не так сложно. Ты по – прежнему поешь?

– Вроде того, – отвечаю я, не собираясь посвящать его в детали своей творческой жизни.

– Очень хорошо. Знаешь, все эти годы, каждый раз, когда я слушал радио я надеялся, что услышу твой голос.

Эти слова вызывают у меня улыбку.

– Я часто вспоминал наш последний вечер, – продолжает Дарен, – Тогда ты пела особенно красиво.

Да, черт возьми! А потом я всего лишь узнала, что мой отец преступник…

Несмотря на то, что мне хочется сказать это вслух, я проглатываю слова.

– Да. Наверное.

– Ну, а что еще? Колледж?

– Нет, – я подношу к губам чашку с кофе и делаю глоток, – А чем ты занимаешься?

Дарен откидывается на спинку стула.

– Владею небольшим автосервисом, – с гордостью произносит мой бывший парень, – Вся эта история с колледжем тоже прошла мимо меня, но я неплохо устроился. Можно сказать, даже лучше, чем ожидалось. Знаешь, я даже пытался разыскать свою мать или любых других родственников.

– Получилось?

– Только их могилы, – с горечью в голосе, усмехается Дарен, – Оказалось, я даже не могу ее ненавидеть. Наверное, мне было бы проще знать, что моя мать просто бросила меня.

Чувства, что я испытываю, находясь рядом с Дареном, сложно распознать. С одной стороны, я знаю этого парня, а с другой он совершенно чужой. Ведь он уже не тот юноша, которому я отдала свое юное сердце. Он взрослый мужчина.

«Расскажи ему. Он имеет право знать».

Внезапно Дарен подается вперед и берет меня за руку.

– Прости, Теа. Прости, что тогда оставил тебя. Я считал, что ты заслуживаешь кого – то более достойного, чем я.

Он сжимает мою ладонь, а я чувствую, что почти готова разреветься.

– Через несколько дней после нашей последней встречи, я подрабатывал в закусочной «Гренка» и увидел выпуск новостей. Там говорили про твоего отца. Я хотел вернуться за тобой, но не успел. Тебя уже забрали.

– Я жила в доме Харпи, – всхлипываю я, – Мой мир разрушился всего за один вечер, Дарен. Это было подобно смерти.

И только благодаря Алистеру, я снова смогла распробовать жизнь на вкус.

Дарен наклоняется, целует мою ладонь и прижимается к ней лбом.

– Прости, – снова шепчет он, – Я не лгал в тот вечер. Ты действительно лучшее, что со мной происходило. И до сих пор это неизменно.

– РАССКАЖИ ЕМУ!!!

Я больше не могу игнорировать этот настойчивый голос, что продолжает звучать в моей голове.

– Дарен? – тихо зову я.

– Да?

– Послетоговечера, я…я узнала, что беременна.

Я ощущаю, как все тело Дарена напрягается. Секунды двигаются неимоверно долго, и я сомневаюсь услышал ли вообще меня мой бывший.

Дарен медленно поднимает голову.

– Что ты сказала?

– Это произошло спустя месяц. Ты знаешь, все могло бы быть иначе.

– У нас есть ребенок?

Огромный ком из боли, обиды и отчаяния сдавливает горло.

– Нет, – хриплю я, – Мне не хватило сил, Дарен. Я не смогла сохранить его.

Слезы бегут по моим щекам, и я уже жалею, что согласилась на эту встречу.

– Я была маленькой напуганной девочкой, мир которой разрушился в одно мгновение. Мой отец оказался серийным убийцей. Смерть была моим соседом долгие годы, а я даже не подозревала об этом. Что бы я могла дать этому ребенку, кроме боли и страданий?

– Теа, мне так жаль.

Я поднимаю взгляд к потолку, сдерживая очередной поток слез.

– Дарен, ты был мне нужен, – шепчу я, – Мне было плевать кем ты был. Для меня ты был целым миром, а потом…, – я запинаюсь, не найдя в себе силы закончить.

Печальный взгляд парня встречается с моим.

– Я считал, что поступаю правильно. Ты была совсем юной.

Я закрываю глаза и чувствую, как по моим щекам текут слезы.

– Я так сильно любила тебя.

– Прости, – слышу я и начинаю плакать еще сильнее, – Клянусь, если бы я знал о ребенке…

– Вряд ли бы что – то изменилось, – перебиваю я, – К тому же, как ты сказал, я была слишком юной.

Несколько секунд Дарен медлит, а затем встает, перемещает свой стул и садится рядом со мной. Мой бывший парень заключает меня в объятия, крепко прижимая к своей груди, и я позволяю ему сделать это. Я рыдаю, оплакивая наше прошлое, нашего нарождённого ребенка и все то чему так и не дано было случиться.

– Я тоже тебя любил, Теа, – признается Дарен, – И всегда буду любить.

Я тоже всегда буду любить Дарена. Но правда в том, что та любовь, которая возникла между нами была…незрелой. Он искал во мне тихий причал, дом, в котором для него всегда будут открыты двери, а я давала ему все это, не требуя ничего взамен.

Сейчас, глядя на то, каким мужчиной он стал, я понимаю, что наш разрыв был необходимостью.

В конце концов, мои рыдания прекратились. Мы заказали вина и просидели несколько часов, рассказывая друг другу о том, что происходило за эти годы. О состоявшейся казни отца я тоже не умолчала. Несколько минут Дарен молчал, затем залпом выпил вино и попросил официанта принести еще.

Мы просидели в кафе до самого закрытия, а потом я уехала, навсегда оставляя с Дареном осколок своего израненного сердца.

А все остальное принадлежало Алистеру.

Глава 38

Алистер

– Что мы здесь делаем? – я глушу двигатель и непонимающе таращусь на висящую напротив вывеску тату – салона.

Сидящий на пассажирском сидении Дилан усмехается.

– А как ты думаешь, Лис?

Я поворачиваю голову и теперь мой непонимающий взгляд упирается в Дилана.

– Только не говори, что ты хочешь набить татуировку, – я даже не пытаюсь скрыть негодования в голосе.

– Почему я не могу этого хотеть? Я совершеннолетний, у меня есть двое детей, медицинская страховка и большую часть времени невыносимый друг – художник. Это мое тело, и я могу распоряжаться им, как мне будет угодно. Подхожу по всем пунктам.

– Хорошо, – я поднимаю ладони в примирительном жесте, – И что ты хочешь изобразить?

Дилан открывает дверь и выставляет ногу наружу, но прежде чем выйти оборачивается.

– Увидишь позже, – отвечает он и выбирается из машины.

Покачав головой, я бросаю взгляд на часы. Я обещал бабушке и дедушке, что сегодня приеду навестить их. За последний месяц мы виделись не так часто, как хотелось бы. Подготовка к выставке выматывала меня, и я оставлял себе лишь немного времени на сон. Я запретил себе отвлекаться, но мысли о Тее преследовали меня даже, когда я спал.

Все это время мы не виделись. Точнее, она не видела меня. Я же подобно назойливому преследователю несколько раз приходил к цветочной лавке и наблюдал за ней сквозь стеклянную витрину.

Она была по – прежнему красива и все еще значила для меня слишком много. Единственная эмоция, которая оставалась мне неподвластна была связана с Теей.

Дважды я видел, как она плакала. Ее ладони закрывали глаза, а плечи тряслись от рыданий, но даже тогда она была невероятно красивой.

Я пообещал Тее, что не буду рисовать ее. Это была сложная часть, но пока мне удавалось сдержаться.

Я выбираюсь из машины вслед за Диланом и мы заходим в салон. Я все еще не понимаю зачем ему понадобилось делать тату, но, если у отца – одиночки вдруг возникло такое желание, я совершенно не собираюсь пытаться отговорить его.

На входе нас встречает девушка – администратор, на которой практически отсутствуют не тронутые чернилами участки кожи. Во всяком случае той, что мы можем видеть.

Она провожает нас к свободному мастеру.

– Есть идея или хотите посмотреть каталог? – спрашивает мастер обыденным тоном.

Я выжидающе смотрю на Дилана, который достает из кармана сложенный лист бумаги и передает мастеру.

Пока мастер изучает листок, Дилан стягивает с себя футболку и садится на кушетку. Местом для своей первой татуировки мужчина выбирает заднюю поверхность грудной клетки.

– Ты знаешь, что она бросила учебу в колледже? – вопрос Дилана мягко говоря застает меня врасплох, но как ни странно я сразу понимаю о ком он спрашивает.

Я беззвучно киваю.

Конечно, я об этом знал. Бостон сказала мне, когда мы случайно встретились в кафетерии возле кампуса.

– И, что ты об этом думаешь?

Я пожимаю плечами. Снова беззвучно. Образовавшуюся между нами тишину заполняет лишь жужжание тату – машинки.

Мастер приступает к делу, но Дилан будто и не замечает этого. Все его внимание сконцентрировано на мне.

– Я хочу, чтобы она была счастлива, – произношу я, – Она этого заслуживает. Заслуживает того, чтобы в ней видели больше чем просто дочь серийного убийцы.

Я не лгал.

Я правда этого хотел.

– Мне, кажется, ты совершаешь ошибку, – аккуратно говорит Дилан, – Рядом с Теей ты был счастлив.

– Возможно, – отвечаю я, – Но тогда я еще не знал…

– Это ничего не меняет, Лис, – обрывает Дилан, морщась, когда игла тату – машины в очередной раз протыкает его кожу, – И ты это знаешь, но отказываешься, признаться.

– Я не знаю, что тебе сказать, – выдыхаю я, – Моя мама не хотела бы, чтобы я осквернял ее память

Дилан обреченно качает головой.

– Ты не прав, Лис. Теа – нужна тебе. Правда, когда ты будешь готов принять это может быть слишком поздно.

Все это время внутри меня будто происходили военные действия. Сначала мне казалось, что мне просто нужно пережить свою выставку, а дальше жизнь войдет в привычную колею, картины будут проданы, листовки разойдутся, я закончу колледж и полностью погружусь в искусство.

Но сейчас я понимаю, что это обман.

После встречи с Теей многое изменилось и дело совсем не в ее отце. И не в моей маме, если уж на, то пошло.

Дело во мне и в чувствах, которые я продолжаю испытывать.

– Готово, – объявляет мастер, заканчивая трудиться над татуировкой Дилана, – Здорово получилось.

– Можно взглянуть? – спрашиваю я.

Мастер кивает, и я обхожу кушетку, чтобы встать за спиной Дилана.

– Так ты не шутил? – я пораженно таращусь на слова, украшающие тело мужчины.

– Конечно, нет, – отвечает Дилан и я слышу в его голосе улыбку, – Все – таки тебе иногда стоит прислушиваться к тому, что я говорю.

– С ума сойти.

«Тень, что источала свет была в тебе всего прекрасней.

Сияй. Люби. Сквозь боль пылай…Не гасни».

Надпись, написанная Теей, красуется на спине Дилана.

«– Если, когда – нибудь я решусь сделать татуировку, я набью именно их».

Черт возьми, он действительно не шутил.

– Как думаешь, мальчикам понравится?

Я прочищаю горло.

– Без сомнений.

***

– Уверена, что справишься?

Девушка в строгих брюках и элегантной белой блузке стоит в центре зала и испепеляет меня взглядом.

– Ты серьезно, Линмор? Считаешь меня тупицей?

Бостон Фог призывно складывает руки на груди и меня посещает мысль, что возможно я зря во все это ввязался.

Дело в том, что мне была необходима девушка, исполняющая обязанности администратора на моей выставке. В предыдущий раз эту роль брала на себя Кори, но поскольку с момента моей последний выставки многое изменилось, мне потребовалось срочно выходить из ситуации.

И я не придумал ничего лучше, как попросить Бостон выручить меня. Как ни странно, девушка сразу же согласилась.

– Давай я еще раз объясню, что тебе нужно делать?

Бостон раздраженно закатывает глаза.

– Ты уже все мне

Поджав губы, я киваю.

Спорить с этой девушкой нет никакого смысла, поэтому я оставляю эту затею.

Спрятав руки в карманы своих идеально отглаженных брюк, я подхожу к особенной картине. Картине, которую я назвал«Несовершенное совершенство».Ту, что мы сотворили вместе с Теей.

Лишь ее имя мгновенно делает меня уязвимым.

Она действительно бросила колледж и уехала из Нью – Хоуп так же внезапно, как и появилась здесь.

Я скучаю по ней.

И пытаюсь забыть.

Безрезультатно.

Я знаю, что Бостон поддерживает с Теей связь, а еще она часто звонит Дилану и мальчикам. Я знаю, что у нее все в порядке и сейчас Теа находится именно там, где должна находиться.

– Как думаешь ее сегодня захотят купить? – Бостон оказывается рядом со мной и тоже смотрит на «Несовершенное совершенство».

Я пожимаю плечами.

– Не знаю, – отвечаю я, хотя на самом деле мне хочется, чтобы этого не произошло. Она хранит в себе слишком много воспоминаний, с которыми я не готов расстаться.

– Мне нравится ехать в машине и слушатьеепо радио, – тихо начинает Бостон, – В такие моменты я представляю, что она сидит на пассажирском сидении и мы едем пить девчачьи коктейли. Или «моккачино».

Песни«Vivify»действительно теперь очень часто звучат по радио. И удивительно, но я точно знаю какую из их композиций написала Теа. То, как искусно она рифмует слова и переплетает фразы нельзя спутать ни с чем.

Оставив без комментариев слова Бостон, я отхожу от картины.

– Давай настраиваться на работу, – предлагаю я, – Через двадцать минут мы открываемся. Переживем этот вечер, и я куплю тебе «Моккачино».

Вместо ответа Бостон показывает мне средний палец и развернувшись уходит за стойку администратора.

Первыми приезжают бабушка Хлоя и дедушка Александр. Их привозит Картер, который заходит в зал, держа за руку Линду. Очевидно, мой друг не шутил, когда рассуждал о том, что она очень похожа на девушку, на которой он мог бы жениться.

Следующими появляются мистер и миссис Фог, а затем и Дилан. Сыновей он оставил с их новой няней.

Люди заполняют зал, а я честно говоря, не ожидал, что сегодня посетителей будет так много. Надеюсь, у нас достаточно шампанского и закусок.

Я замечаю группу преподавателей из нашего колледжа, владельца закусочной, где иногда обедаю и того самого татуировщика, который набивал Дилану его тату.

– Сынок, я так тобой горжусь, – бабушка Хлоя спешит ко мне со всех ног и стискивает в объятиях, – Несмотря ни на что, ты справился.

Я никогда не скажу бабушке о том, что после казни Джона Ламберта хотел отказаться от выставки. Хотел раздать все картины, закрыть мастерскую и вернуться к первоначальному плану стать криминалистом.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя.

– Добрый вечер, – Бостон выныривает из – за угла, с подносом уставленным высокими бокалами, – Хотите шампанского?

– Спасибо, дорогая, – дедушка берет два бокала и один протягивает бабушке.

Бостон убегает в направлении стойки администратора, а уже через мгновение по залу разносится музыка. Музыка, неподходящая для сегодняшнего вечера, но совершенно точно подходящая для меня.

Это«Vivify».

Я стреляю взглядом в Бостон. В ответ она лишь невинно пожимает плечами и возвращается к своей работе.

Выставка официально открывается и на время все душевные терзания отходят на второй план. Я общаюсь с людьми, позволяю им задавать неудобные вопросы и фотографироваться со мной.

Две картины покупает мистер Фог, а еще одну приобретает его жена, чтобы украсить кабинет в своем свадебном агенстве. Приятно иметь почитателей своего творчества в лице успешного миллиардера и его не менее успешной супруги.

Я слышу голос Бостон и поворачиваю голову. Девушка стоит у «несовершенного совершенства», а рядом с ней семейная пара, очевидно мало что смыслящая в искусстве.

Я приближаюсь к ним

– Мы хотим купить эту картину, – произносит мужчина, – Я хочу разместить ее на нашей кухне, чтобы в моменты своих истерик моя жена смотрела на это море и успокаивалась.

Черта с два! Ни за что в жизни я не позволю этой особенной для меня картине, стать антидепрессантом для не контролирующей себя истерички.

Она не заслуживает получить ее.

Бостон бросает на меня изумленный взгляд.

– Прошу прощения, но эта картина не продается, – говорю я, – Вы можете подобрать для себя что – нибудь другое и мы с удовольствием организуем для вас доставку.

– Но…

– Ее уже купили, – к разговору подключается Бостон.

Губы мужчины кривятся.

– Кто?

– Мой отец, – бодро заявляет девушка, – Он стоит вон там.

Бостон кивает головой в сторону своего отца, который занят беседой с дедушкой Александром.

Брови мужчины ползут вверх.

– Вы дочь Алекса Фога?

– Именно так. Если хотите он может подтвердить, что уже купил эту картину немного раньше вас.

– Не надо, – отрезает мужчина, – Мы посмотрим, что – нибудь еще. Идем, Мэри.

Раздраженный мужчина уводит свою жену, и я с облегчением выдыхаю.

– Спасибо.

Усмехнувшись, Бостон прислоняется спиной к стене.

– Знаешь, мой отец очень не любит, когда я лгу. Расскажешь, почему мы так отстаивали именно эту картину?

– Я написал ее вместе с Теей, – признаюсь я, – Я пока не готов с ней расстаться.

– Очевидно, с ними двумя, – Бостон отталкивается от стены и возвращается к работе.

Следующие два часа проходят незаметно. Единственное, что выводит меня из равновесия – это плейлист Бостон. Она нарочно испытывает меня, включая популярные композиции«Vivify».Подпустить ее сегодня к стереосистеме было моей величайшей ошибкой.

– Хватит, – произношу я, одними губами, но все, что я получаю в ответ – лишь самодовольную улыбку.

Еще через два часа выставка заканчивается. Бостон провожает последних посетителей, запирает дверь и возвращается за стойку, чтобы посчитать сколько денег удалось выручить. Почти все мои картины оказались проданы, а значит сумма должна получиться вполне достойная.

– Предлагаю всем завершить этот день в моем ресторане, – мистер Фог хлопает меня по спине, – Выдохни, дружище. Все прошло идеально.

– Во всех смыслах, – подхватывает Бостон, – Можешь не беспокоиться насчет оплаты своих счетов. Начинай работать над новыми картинами, Линмор. Я с удовольствием поработаю на тебя еще раз.

– Я подумаю над этим, – отвечаю я.

– Наглец, – бросает девушка, но улыбается.

– Спасибо, – серьезно говорю я, – Сегодня ты была

– Как и ты, Линмор.

– Правда твой плейлист…

– Я старалась. За это можешь не благодарить.

Остаток вечера мы проводим в ресторане мистера Фога. И все действительно, кажется, таким идеальным. Все, кроме одного.

Я потерял Тею так же быстро, как обрел.

***

Вернувшись домой, я принимаю душ и переодеваюсь. Сегодня был тяжелый изматывающий день. Я ложусь на кровать и беру в руки свой телефон точно зная, что хочу сделать. Стоит мне только воспроизвести видеозапись грусть и сожаление накрывают меня с головой.

Эту запись я сделал в тот день, когда застал Тею в одиночестве на репетиции в ЦСИ. Через несколько дней она уехала домой, а потом все полетело к чертям.

Я бы мог ей позвонить и позволить Тее самой решить хочет ли она, чтобы я присутствовал в ее жизни. Потому что я с каждым днем все больше осознавал, что хотел бы, чтобы она присутствовала в моей.

В моей мастерской по – прежнему стоит тот дурацкий цветок, и я все еще продолжаю поливать его дважды в неделю.

Отбросив телефон в сторону, я поднимаюсь с постели и бреду по коридору в сторону задней двери. Прохожу мимо спальни Картера, в которой сегодня остановились бабушка с дедушкой.

Я выхожу на улицу, сажусь на крыльцо и прикуриваю сигарету, подмечая, что сегодня удивительно теплая ночь.

Некоторое время спустя рядом со мной садится бабушка Хлоя.

– Ты в порядке, дорогой?

– В порядке, – отвечаю я, хотя уверен, бабушка знает, что это не так.

– Я знаю, что уже десятки раз говорила тебе это, но мы с дедушкой действительно очень тобой гордимся.

– Я знаю, – говорю я, выдыхая в ночной воздух белое облако дыма.

– Лучшее, что могла оставить после себя твоя мама – это ты, сынок. Знаешь, когда мы узнали, что Люси ждет ребенка мы были мягко говоря шокированы, – я вижу, как тяжело даются бабушке эти слова, но она продолжает, – А потом появился ты, и клянусь, более чудесного ребенка сложно было даже представить.

Я выбрасываю сигарету, обнимаю бабушку за плечи и целую в макушку.

– Знаешь, Алистер, я хочу тебе кое в чем признаться, – помедлив произносит бабушка Хлоя, – Я узнала Тею. В тот день, когда вы приезжали в «Добрые сердца». Поэтому я спросила ее фамилию.

Отклонившись в сторону, я вглядываюсь в лицо бабушки пытаясь понять шутит она или нет.

– Ты серьезно?

Бабушка согласно кивает.

– Я знала, что у него есть дочь. Сначала я увидела ее на снимке в газете через некоторое время после его ареста, а потом она приезжала на одно из судебных заседаний.

– И ты была так спокойна?

Бабушка недовольно фыркает.

– По – твоему, я должна была устроить скандал и выставить себя сумасшедшей старухой?

– Но…

Честно говоря, меня ошеломило ее признание.

– Если бы в тот день ты посмотрел на себя моими глазами ты бы все понял, сынок. Ты так смотрел на Тею, что я бы не смогла поступить иначе. Я верю, что она хорошая девушка. Глупо винить ее за то, что она его дочь.

– У нее остались мамины серьги.

Бабушка грустно улыбается, и я понимаю, что и этот факт не укрылся от ее глаз.

– Я думаю именно мама привела тебя к этой девушке. Она всегда была бунтаркой.

– Ты не знаешь этого наверняка, – протестую я и тянусь за еще одной сигаретой.

– Ты прав. Не знаю. Но Теа, так же, как и ты была ребенком. Вряд ли она может быть ответственна за поступки взрослого человека. Ведь ты был там и слышал, что он говорил перед казнью. Он лишил матери собственную дочь. Он отнял матерей у вас обоих.

Бабушка целует меня в щеку и уходит в дом, оставляя меня вариться в собственных мыслях.

Глава 39

Теа

Я сижу перед зеркалом и с остервенением тру глаза, пытаясь смыть этот дурацкий макияж. Мне совершенно не нравится новый имидж, который придумал Джери Ньюман, но людям он по душе, а значит кричаще яркие тени еще долго будут украшать мои веки.

Концерт только что закончился, и я вернулась в гостиницу чувствуя себя вымотанной до предела. Эти месяцы были сумасшедшими. Все так быстро закрутилось. Концерты, пресса, репетиции, званые ужины. Глория и Стивен видели меня лишь по видеосвязи, а Харпи пару раз приезжал, чтобы мы могли увидеться.

Долго скрывать от общественности правду о своем отце у меня конечно же не получилось. Спустя пару месяцев масштабного существования«Vivify»общественность узнала, что ее солистка – дочь маньяка и серийного убийцы. Но, как ни странно, эта информация сыграла Джери Ньюману только на руку.

Удивительно, но я наконец – то почувствовала облегчение. Теперь я могла не лгать и не прятаться.

Впервые за много лет я могла быть собой.

Прошло 334 дня с тех пор, как мы с ребятами согласились на предложение Джери Ньюмана и 334 дня, как я покинула Нью – Хоуп – город, который подарил мне надежды.

Хотя…я покинулане толькоНью – Хоуп.

Алистер Линмор преследовал меня каждую ночь. Я старалась выбросить его из своей головы,и из своего сердца, но получалось у меня паршиво.

Бостон рассказала мне о, прошедшей выставке, которая имела успех, а потом я и сама в этом убедилась, когда увидела фотографию Алистера на обложке журнала «Art & Artists».

Я была рада за него.

И я скучала по нему.

Так сильно…

На каждом концерте я выкладывалась на полную катушку только бы у меня не оставалось сил на слезы, и я могла сразу же заснуть.

Иногда у меня получалось, а иногда нет.

Мне хотелось позвонить ему, просто, чтобы услышать его голос.

Мое глупое сердце все же продолжало надеяться, что между нами еще не все завершилось.

Я часто вспоминала, как мы пекли хлеб у него на кухне, как проводили время с Адамом и Алеком и как незадолго до того, как все закончилось, вместе создавали картину.

Это был один из лучших моментов в моей жизни.

Я знаю, что он отказался продать ее.

Еще я вспоминала ночь, что мы провели вместе. Несмотря на то, что для меня эта ночь была мучительной и раздирающей, я всегда думаю о ней с улыбкой.

Наверное, нам обоим была необходима эта встреча. Я, наконец, смогла вылезти из своей скорлупы и понять, что реальный мир не так уж и страшен. Поразительно, но теперь все те, кто отвернулись от меня после ареста отца, посылают мне запросы в друзья, шлют сообщения и

Сейчас я мечтаю выпить кофе лишь с одним человеком.

Из фургончика, где продают пончики с зеленой глазурью.

Но теперь так много изменилось.

Мы с ребятами из«Vivify»получили свой заслуженный успех. Рик смог купить дом, о котором мечтал, Пирс помог родителям расплатиться с долгами, а Ашеру, никогда прежде не летавшему на самолетах, теперь приходится проводить в них больше времени, чем на земле. Что же касается меня, я впервые в жизни добровольно согласилась на психотерапию.

Мы все изменились, но никто из нас об этом не жалеет.

Я поняла, что клеймо, которым меня наградили в Рединге не должно было определять мою дальнейшую судьбу. Да, мой отец оказался ужасным человеком, но это по определению не делало меня такой же. Я не должна нести ответственность за его поступки только, потому что во мне течет его кровь. Мои мысли становились ясными и чистыми. Я старалась заблокировать все плохие воспоминания и думать об отце только, как о…своем папе.И хотя порой это было не просто, у меня получалось.

Несколько месяцев назад я связалась с Дареном. Это было впервые после нашей встречи в кафе. Как оказалось, мой бывший парень следил за моими успехами. Мы мило проболтали некоторое время, пока ему не нужно было возвращаться к работе. Мне все еще было сложно принять тот факт, что Дарен уже не бездомный парень. Теперь у него есть уютная квартирка с собственным кабинетом и ванная комната с большим окном.

Никто из нас больше не затрагивал тему беременности. Мы оба оставили это в прошлом.

Покончив с макияжем, я переодеваюсь в свою обычную одежду, сменяя концертный костюм на спортивные брюки и бежевый свит – шот. Обычно после выступления ребята отправляются в какой – нибудь бар, а я отправляюсь в гостиницу, чтобы залезть в постель и утонуть в своих несбывшихся иллюзиях.

Так будет и сегодня.

В гостиничном номере у меня звонит телефон, и я улыбаюсь, увидев имя звонившего.

– Дилан.

– Привет, супер – звезда, – приветствует мужчина на другом конце провода, – Как ты?

– Все хорошо, – отвечаю я, падая спиной на огромную кровать, – А ты? Как мальчики?

– У нас все отлично. Как думаешь, ты сможешь выбраться к нам в следующую пятницу? Мы устраиваем вечеринку по случаю дня рождения мальчиков. И нам нужна наша Теа.

Наша Теа.

Так приятно слышать это.

– Будет торт с зеленой глазурью?

– Ну разумеется, – усмехается Дилан, – Мы скучаем по тебе. На прошлой неделе Адам устроил в школе драку. Твоя песня играла по радио и Адам сказал, что ты его подруга. Какой – то мальчишка сказал, что он все придумал и в итоге завязалась драка.

– Боже мой! – вскрикиваю я, – Он в порядке?

– Уже да, – Дилан смеется, – Но теперь тебе придется сделать с ним десяток снимков и дать ему свой автограф иначе реванша не избежать.

Теперь я смеюсь вместе с Диланом.

– Это не будет проблемой.

– Так ты сможешь приехать? – с надеждой в голосе спрашивает мужчина и мое сердце сжимается.

– Да…Думаю, я смогу. Только не говори мальчикам. Хочу сделать им сюрприз.

– Заметано, Суперзвезда, – отвечает Дилан, – Я сообщу точное время. Надеюсь, ты не забыла адрес?

– Не забыла. До встречи, Дилан.

Я отключаюсь и бросаю телефон рядом с собой на кровать. Тишина гостиничного номера окутывает меня, но мне комфортно в ней находиться. Я продолжаю лежать на спине, слушая лишь свое собственное дыхание. Мысль о том, что скоро я увижу Адама и Алека приятно согревает меня.

Я вспоминаю, как мальчики забирались мне на колени и просили, чтобы я для них спела. Как Адам критиковал мои спагетти с мясным соусом, и как мы вместе смотрели мультфильмы. Тогда я и подумать не могла, что когда – то моя жизнь перевернется с ног на голову. Что однажды я перестану прятаться и буду делать это с улыбкой на лице.

За всеми этими размышлениями, я не замечаю, как погружаюсь в сон. Просыпаюсь я от шума за дверью. Видимо Рик, Пирс и Ашер вернулись с ночных гуляний. Три двери по очереди закрываются с громким хлопком и гостиничный коридор снова погружается в тишину.

Я вернусь в Нью – Хоуп.

Хотя бы ненадолго, но я позволю себе сделать это.

***

Следующая неделя проносится стремительно и в четверг я прилетаю в Нью – Хоуп. Мы с ребятами отыграли три концерта в разных концах штата и Джери Ньюман позволил нам немного отдохнуть.

Я ждала этой поездки так же сильно, как и боялась. Когда я соглашалась на приглашение Дилана, я даже не подумала о том, что на празднике могу встретить Алистера. От этой мысли мое сердце учащенно билось в груди, и я едва не позвонила Дилану, чтобы сказать, что не смогу приехать.

Но я все – таки приехала.

Я тосковала по Харпи и нашим вечерам с «Пино – коладой» и сериалами, а еще мне хотелось увидеть Бостон.

Нью – Хоуп встречает меня солнечной погодой, и я не могу сдержать радостной улыбки. Будто даже город рад моему приезду.

Я поднимаю голову к небу и вдыхаю теплый воздух, которого мне так не хватало.

– Тэй – тэй! – слышу я, и повернув голову вижу спешащего ко мне Харпи, – Боже мой, ты сделала новую стрижку?

– Всего лишь немного укоротила длину, – отвечаю я, горячо обнимая своего друга.

– Я рад, что ты приехала, – шепчет он и я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, – Пусть это и не ради меня, но ты хотя бы не лгала.

– Перестань, Харпи.

– И мне нравится длина твоих волос, – произносит друг, отстраняясь, – Кажется, нам лучше убраться отсюда. Люди начинают узнавать тебя.

Обернувшись, я вижу группу молодых людей, которые перешептываясь смотрят на меня.

Отлично.

Я ведь буквально только что сошла с трапа самолета.

Это единственная вещь, к которой мне все еще сложно привыкнуть. Пристальное внимание все еще делает меня уязвимой. Я могу смириться с ним, когда выхожу на сцену, но в обычной жизни пронзительные взгляды напрягают меня.

Я натягиваю на глаза солнцезащитные очки, а Харпи подхватывает мою сумку, и мы спешим к его машине.

– Навестишь родителей? – спрашивает Харпи, как только мы оказывается в его суперкаре.

– Конечно, – я пристегиваюсь, – Глория сказала, что ты подписал крупный контракт?

Харпи смотрит на меня взволнованно кивая.

– Очень крупный, – подтверждает друг, – Иногда мне не верится, что все складывается так идеально. Всего год

– Согласна. Но, признаться честно, иногда бывает нелегко.

– Как и всем, – отвечает Харпи, – Но ты отлично справляешься. Не думаю, что коморка со швабрами в Рединге скучает по твоим песням.

Я смеюсь.

Я тоже не скучаю по этой коморке.

Мы с Харпи приезжаем в ту же самую квартиру, в которую въехали вместе всего год назад. Здесь практически ничего не изменилось. Я никогда не забуду тот первый вечер, когда Бостон оказалась у меня на пороге с пирогом и «Сангрией».

– Сейчас я редко здесь бываю, – Харпи заносит мои вещи в комнату, – Модельное агентство и фотостудия находятся на другом конце города, поэтому я часто остаюсь там.

Я не спрашиваю почему Харпи просто не арендует другую квартиру, хотя бы потому что в этом есть смысл.

Оставив разговоры на вечер, я принимаю душ и отправляюсь на кухню, чтобы приготовить для нас ужин.

Прежде чем пойти на кухню, я выхожу на балкон и вспоминаю время, которое я провела здесь. Именно на этом балконе я написала многие из тех песен, что сейчас играет«Vivify».Я по – прежнему храню под подушкой свой потрепанный блокнот, в котором практически не осталось свободного места.

Весь вечер мы с Харпи проводим на полу в гостиной.

– Я тебе не говорила, но я виделась с Дареном, – признаюсь я и друг давится кусочком курицы в беконе.

– Когда?

– Еще до моего отъезда.

– Ты, что издеваешься надо мной?! – голос Харпи повышается по меньшей мере на две октавы, – Где ты вообще с ним встретилась? Только не говори, что ты специально разыскивала его?

– Мы встретились случайно. На автозаправке, когда мы с Алистером возвращались из дома престарелых.

– С ума сойти!

– Харпи, он очень изменился. Я думаю, он сожалеет, что тогда оставил меня.

– Тебе не, кажется, что для сожалений уже поздно? – взрывается друг, – И если хочешь знать мое мнение, он просто гребаный трус, который испугался взять на себя ответственность.

– Харпи…

– Я надеюсь, ты не собираешься снова сойтись с ним? – Харпи с подозрением смотрит на меня.

– Конечно, не собираюсь, – заверяю я.

– Слава Богу, – друг облегченно выдыхает, – Мне необходима еще одна порция «Пино – колады».

Кажется, мне тоже.

***

В назначенное время я пребываю на празднование дня рождения Адама и Алека. Так странно снова оказаться здесь. Прошлый день рождения мальчиков мы организовывали вместе с Алистером, а в этот раз все будет иначе. Интересно, у Алистера появилась девушка? Он придет вместе с ней? И придет ли вообще?

В те редкие звонки, которые случались между мной и Бостон, я просила ее ничего не рассказывать мне о нем. Но я все же знаю, что Алистер отказался продавать картину, которую мы написали вместе.

Когда я выбираюсь из такси, от волнения у меня скручивает желудок. Одной мысли о том, что Алистер может быть в квартире Дилана оказывается достаточно, чтобы заставить мое сердце пуститься вскачь.

Я заставляю себя успокоиться и сделав глубокий вдох, направляюсь в квартиру. Я слышу детский смех и представляю себе счастливых мальчиков, играющих со своими друзьями.

Входная дверь открыта, поэтому я беспрепятственно попадаю внутрь, где царит полнейший хаос.

Воздушные шары.

Их так много. Они развешаны под потолком, со свисающими вниз разноцветными лентами и разбросаны на полу.

Игрушки, смех и музыка.

– Теа! – Дилан появляется в коридоре, прерывая мое уединение с воздушными шарами, – Почему ты не позвонила? Я бы тебя встретил.

Дилан раскидывает руки, заключая меня в теплые объятия.

– Я добралась на такси. Где мальчики?

– Они в комнате. Пойдем.

Дилан берет меня за руку и тянет за собой, но я не двигаюсь.

– Его здесь нет, – произносит мужчина, замечая мое замешательство.

– Я не…, – начинаю я, но Дилан не позволяет мне продолжить.

– Я понял, Теа.

Дилан приводит меня в детскую.

– Ребята, смотрите кто приехал вас поздравить!

Адам и Алек поворачиваю головы и видят меня.

– Теа! – радостно вскрикивают братья и несутся ко мне со всех сил. Я едва могу устоять на ногах, когда два маленьких тела врезаются в меня, набрасываясь с объятиями.

– Ты приехала к нам?

– Как же я могла пропустить вечеринку, – произношу я, целуя измазанные тортом щеки мальчиков, – Вы так выросли!

– Я выше всех в своем классе, – сообщает Адам, – Мы видели тебя по телевизору. Как ты туда попала?

– Мне помогли.

– Теа попала в телевизор, потому что она очень талантливая, – говорит Дилан. Когда я смотрю на него, он мне подмигивает.

Я вручаю мальчикам подарки.

– Ребята, поиграйте с друзьями, а мы с Теей немного поболтаем.

– Ты не уедешь? – Алек хватает меня за руку.

– Нет, малыш. Я же только приехала.

Кажется, гостей сегодня в несколько раз больше, чем было в прошлом году. Все же за это время у мальчиков прибавилось друзей.

Я отлично провожу время. Выпиваю два бокала вина и съедаю большой кусок торта с зеленой глазурью. Я расслабляюсь и больше не чувствую волнения.

Несколько часов проносятся незаметно. Когда гости расходятся я остаюсь, чтобы помочь Дилану убрать последствия вечеринки.

– Спасибо, что приехала, – говорит Дилан, когда я захожу на кухню с очередной порцией грязной посуды.

Мужчина стоит у раковины.

– Спасибо, что пригласил, – отвечаю я, передавая ему испачканные тарелки – Мне…

Договорить я не успеваю.

Меня прерывает знакомый стук в окно, тарелка выскальзывает из моих рук и приземлившись на пол разлетается на десяток осколков.

Глава 40

Алистер

Она здесь.

Я думал, что Дилан говорил не всерьёз, когда несколько недель назад он заявил, что собирается пригласить Тею на день рождения к мальчикам.

– Алистер! – возмущается Дилан, впуская меня в квартиру, – Когда ты запомнишь, что у меня в доме есть дверь? Ты напугал Тею.

Мы заходим на кухню, и я вижу сидящую на полу Тею, которая собирает стеклянные осколки.

Я спешу помочь ей.

– Извини, – произношу я, присаживаясь перед осколками, – Я не хотел тебя напугать.

Идиот.

Согласен, я совершенно иначе представлял себе нашу встречу. Нельзя отрицать, что за прошедший год я не думал об этом.

Теа поднимает взгляд, и я застываю.

Она действительно сейчас находится прямо передо мной, своим взглядом превращая меня в груду пепла. Волна жара поднимается в моей груди, угрожая спалить все вокруг.

– Все в порядке.

Черт возьми, я слышу ее голос.

Голос, которым, когда – то она пела для меня, а теперь он звучит из радиоприемников

– Теа, – выдыхаю я. Я так давно не произносил ее имени, что начал забывать, как прекрасно оно звучит.

– Здравствуй, Алистер.

Стоит отметить, что она очень изменилась с момента нашей последней встречи. Ее взгляд стал более взрослым и осмысленным. Потерянная девушка, которую я видел в цветочной лавке исчезла. На ее месте теперь была уверенная в себе женщина.

И я отметил, что на ее ушах по – прежнему были сережки моей матери.

Наши пальцы коснулись одного осколка, и девушка быстро убрала руку. Так быстро, будто коснулась раскаленного угля.

Я помог ей собрать оставшиеся осколки и выбросил их в мусорную корзину.

– Ты…, – я хватаюсь за затылок, неловко взглянув на Дилана. Тот все это время молча стоит в углу, наблюдая за нами, – Как ты?

Разумеется, я имею в виду не разбившуюся тарелку и по взгляду Теи я понимаю, что она знает это.

– Хорошо, – отвечает Теа, – А ты?

– Я тоже.

– Готовишься к новой выставке?

– Да, – киваю я, – Теперь занятия не занимают половину моего времени, поэтому я полностью поглощен работой.

– Здорово.

Уровень неловкости между нами зашкаливает.

Я показываю пальцем себе за спину.

– Я пойду к мальчикам. Они ждут свои подарки.

– Да, конечно, – она смотрит на Дилана, – Думаю, мне уже пора.

– Сколько ты планируешь оставаться в Нью – Хоуп? – спрашивает ее Дилан.

– Мне нужно уехать через два дня, – отвечает Теа и что – то мне подсказывает, что эта информация больше предназначена мне, чем Дилану.

– Заглянешь к нам перед отъездом?

Кивнув, Теа проходит мимо меня. Я убираю руки в карманы. Соблазн схватить ее за руку и попросить остаться слишком велик.

Но, черт возьми, мы не виделись год. Возможно, за это время у нее появился бойфренд, а все те искры, что продолжали летать между нами всего лишь плод моего глупого воображения.

Когда за Теей закрывается дверь, Дилан смотрит на меня осуждающим взглядом.

– Идиот, – бормочет он, а затем разворачивается к раковине и продолжает мыть посуду.

***

Пасмурным утром пятницы я приезжаю на «Гефсиманское» кладбище. Несколько недель я уговаривал себя приехать, но как можно дольше оттягивал этот момент.

Сделав глубокий вдох, я прохожу сквозь высокие кованные ворота. Несмотря на то, что я давно здесь не был, я точно знаю дорогу. Следуя по аккуратно подстриженному газону, мимо ровных рядов невысоких надгробий, я нахожу ее могилу.

На небольшом плоском камне, установленном прямо на земле отчетливо видна надпись:

«Люси Нур Линмор. Ушедшая слишком рано, но продолжающая жить в наших сердцах».

– Здравствуй, мама.

Я опускаюсь на траву и кладу ладонь на тяжелый камень.

– Прости, что давно не приезжал.

Я подтягиваю колени к груди и смотрю на надгробие.

– Мам, ты знаешь,онумер, – произношу я, – Хотя, конечно, ты знаешь. Я надеюсь, вы не встретились. Клянусь, если бы можно было арестовать человека после смерти, я бы с удовольствием посмотрел, как это произойдет.

Усмехнувшись, своим собственным мыслям, я запрокидываю голову и смотрю на кристально чистое ясное небо.

– Помнишь, однажды ты сказала мне, что когда придет время я встречу девушку и полюблю ее так сильно, что мое сердце будет едва ли способно уместить все заполнявшие его чувства? – задав вопрос, я намеренно делаю паузу, словно мне может кто – то ответить.

Я представляю, как мама кивает головой.

– Когда я встретил Кори, я думал, что это именно она, – продолжаю я, – Я любил ее и был готов провести с ней всю свою жизнь. Но все разрушило всего одно короткое слово. Это слово «нет». Кори не хотела того же, и я понял, что облажался.

Я представляю, как мама протягивает руку и нежно гладит меня по волосам, грустно улыбаясь.

– Я больше не хотел любить. Но потом появилась Теа. Мам, если бы ты только увидела ее моими глазами, ты бы все поняла. Представляешь, мы вместе пекли бабушкин хлеб. Это было так странно и в то же время так потрясающе. Она стала для меня глотком свежего воздуха. А потом появилась правда и все испортила.

Я тяжело сглатываю, сцепляя руки в замок.

– Мам, онаегодочь. Я никогда не думал об этом, но быть может это своего рода искупление? Джон отнял у меня тебя, а взамен оставил Тею?

Мысли, которые рождались в моей голове обескураживали. Я не мог понять, почему подумал об этом именно в таком ключе?

– Я понимаю, что Теа не виновата в том, что с тобой случилось, но мне все еще тяжело это принять. Я так часто думаю о ней.И я люблю ее.

Это признание соскальзывает с губ так внезапно, но, кажется, таким правильным. За прошедший год я так часто пытался убедить себя в обратном. Но все было напрасно.

А еще были сны.

Сны, в которых Теа сидела рядом на пассажирском сидении моей машины, пока я отвозил нас на встречу с бабушкой и дедушкой. Сны, где я кружил ее по своей кухне, пока в духовке готовился хлеб. И сны, в которых она пела для меня.

Каждый из этих снов я изобразил на холсте.

Я нарушил данное ей обещание, но я не жалею об этом, ведь оно того стоило.

Я закрываю глаза, полностью отдаваясь во власть своих чувств, а когда открываю не могу поверить в то, что вижу.

На краю грузной надгробной плиты сидит маленькая разноцветная птичка. Ее перья окрашены в желтый, синий и пурпурный цвета.

Точно такая же, как та, что много лет назад сидела на краю маминого бокала с вином.

Хрупкая птичка смотрит на меня так, словно знает кто я такой.

Неужели это…?

Я с интересом наблюдаю, как птичка прыгает по камню, а когда она внезапно взлетает только для того, чтобы приземлиться на мое колено, сумасшедшая вспышка боли пронзает грудь.

Мама.

Практически перестав дышать, чтобы не спугнуть прекрасное создание, я вытягиваю руку и осторожно раскрываю ладонь. Птичка, абсолютно не испытывая страха, запрыгивает на мою руку.

Она внимательно смотрит на меня.

– Мне так не хватает тебя, – шепчу я и ощущаю будто невидимая ладонь ложится на мое плечо, – Я хочу быть с ней, но не желаю, чтобы ты думала будто я предал тебя.

«Я прошу тебя не отказывайся от нее»

«Что бы ни случилось всегда выбирай ее»

Слова Люси Линмор эхом звучат в моей голове и мне начинает казаться, что я постепенно теряю рассудок.

– Сердце Теи нежное и хрупкое, как цветок фрезии. Сердце ее отца словно было высечено из камня. Она не

Пока я говорю птичка продолжает сидеть на моей ладони. Я рассказываю ей обо всем. В конце концов, я подношу ее к своему лицу, и она прижимается к моей скуле.

А потом птичка улетает.

И я, наконец, нахожу успокоение.

Глава 41

Теа

За те несколько дней, что я провожу в Нью – Хоуп, мой чемодан так и остается неразобранным. Завтра утром мне предстоит возвращение к«Vivify»и моя жизнь продолжит свое вращение ровно с того момента, на котором я ее остановила.

Приезд сюда был мне необходим.

Я поужинала с Бостон и ее родителями, навестила Дилана и мальчиков и встретилась со своими приемными родителями.

Харпи срочно вызвали на рекламную съемку, поэтому последний вечер перед отлетом, я провожу одна, растянувшись на диване перед телевизором.

Бессмысленно переключая каналы, я не замечаю, как проваливаюсь в сон, из которого меня вырывает тихий стук в дверь.

Бросив быстрый взгляд на часы, я поднимаюсь с дивана и иду открывать. Я знаю, что это не Харпи. У него есть ключи.

Я открываю дверь, и паника овладевает мной так быстро, что я едва не теряю сознание. Я вижу того, кого не ожидала увидеть.

На пороге квартиры стоит Алистер Линмор. Все такой же привлекательный, с несколькими небрежными акварельными мазками на белоснежной рубашке и определенно находящийся вне моей досягаемости.

И в руках он держит горшок с цветком.

– Привет, – произносит Алистер и, признаюсь, я немного теряю связь с реальностью, – Он принадлежит тебе, так что я решил, что пора его вернуть.

Я не сразу соображаю, что Лис говорит о цветке.

Отойдя в сторону, я шире распахиваю дверь, приглашая парня в квартиру.

Алистер входит и ставит цветок на стеклянный столик в прихожей.

– Все это время я поливал его дважды в неделю, – говорит он и я внимательнее рассматриваю растение. С тех пор, как Джин подарила мне его оно действительно увеличилось в размере. Я замечаю, что Алистер пересадил его в кашпо побольше.

– Выпьешь, что – нибудь? – я, наконец, прихожу в себя. Внезапный визит Алистера сбил меня с толку и меня будто отшвырнуло на год назад.

Алистер кивает.

– Кофе, пожалуйста.

Развернувшись, я направляюсь на кухню, игнорируя бешеное биение своего сердца. Находиться с Алистером в одном пространстве оказывается слишком волнительно.

Алистер следует за мной.

Он занимает место за кухонным столом, а я достаю из сушилки две кружки.

Действуя на автопилоте, я подхожу к кофеварке и наполняю кружки. Ставлю одну перед парнем.

– Ты отлично выглядишь, – произносит Алистер, сосредоточенно осматривая меня.

– Я, наконец, разобралась в себе, – отвечаю я, – Это накладывает свой отпечаток.

Понимающая улыбка появляется на его лице.

– Я видел тебя в шоу Грэма Нортона. Ты выглядела очень…очень собранной.

Собранной.

Пожалуй, это было идеальное определение. Но несмотря на то, что внешне я действительно старалась выглядеть холодной и отстранённой внутри меня бушевала буря. В том шоу речь шла о моем отце. Всех интересовали детали моей жизни в одном доме с серийным убийцей.

– Я старалась.

– Когда тебе нужно вернуться к«Vivify»?

– Самолет завтра утром.

– Оставишь мне автограф? – с доброй усмешкой спрашивает Алистер, от которой я не могу не улыбнуться.

Я подношу к губам чашку и делаю глоток кофе.

– Как бабушка Хлоя и дедушка Александр?

В глазах Алистера зажигается свет.

– У них все хорошо. Представляешь, бабушка развернула настоящую пекарню в «Добрых сердцах». Теперь у них к завтраку всегда подают свежий хлеб.

– Правда? – я искренне радуюсь за бабушку Алистера, – И как к этому отнеслось руководство?

– Они долго сопротивлялись, но бабушка Хлоя смогла их убедить.

Я качаю головой.

– С ума сойти.

– Да, – кивает Алистер, – Бабушка говорит, что чувствует себя так, словно у нее открылось второе дыхание.

На мгновение я задумываюсь о том, что стало этому причиной? Возможно дело в том, что теперь она знала, что убийца ее дочери мертв и она, наконец, сбросила с себя этот тяжелый груз.

– Не поэтому, Теа, – отвечает Алистер, словно прочитав мои мысли.

– Алистер… – вздыхаю я.

– Теа, прошел почти год, – перебивает он, – Мне, кажется, нам необходим еще один разговор.

– Зачем? Ведь ничего не изменилось.

«Я по-прежнему остаюсь дочерью убийцы твоей матери и, к сожалению, эту действительность изменить невозможно».

Я не произношу этого вслух, но взгляд Алистера говорит о том, что он все понял.

– Черт, Теа…Я не хочу говорить о своей матери и твоем отце, – Алистер проводит рукой по волосам, – Я хочу поговорить о нас.

Растеряно моргнув, я смотрю на него. Он хочет поговорить о нас?! На мой взгляд это не совсем обычное желание учитывая связывающие нас обстоятельства.

– О нас? – переспрашиваю я.

– Ты носишь серьги моей матери, – внезапно произносит Алистер и я изумленно киваю, – Почему?

– Он не отнимал их у нее. Она сама подарила их мне.

Теперь изумленным выглядит Алистер.

В ту единственную встречу с Люси Линмор, когда я принесла ей батончик «Малышка Рут», чтобы она не грустила, женщина действительно сняла с себя свои сережки и отдала мне.

Я говорю об этом Алистеру, а затем тянусь к ушам, чтобы снять с них сережки и вернуть их ему.

– Не надо, – Алистер останавливает меня, – Мама хотела, чтобы они принадлежали тебе. Я не имею права отнимать ее подарок.

Благодарно улыбнувшись, я отпиваю остывший кофе.

– Знаешь, если бы Кори тогда согласилась на мое предложение, все было бы по – другому.

Слова Алистера больно ранят. Я сражаюсь со слезами, отчаянно стараясь не заплакать, пока Алистер продолжает:

– Я был бы женат, продолжал писать картины и никогда бы не узнал кто такая Теа Гилмор, – тон Алистера становится напряженным, и я закрываю глаза, – В тот день в «Роквью» сердце твоего отца остановилось, а мое разбилось вдребезги.

Алистер был не единственным чье сердце тогда было разбито. Мой отец погубил нас всех.

Предательские слезы все – таки проливаются из моих глаз.

– Алистер, мне так жаль, – я готова повторить это тысячи раз, потому что это действительно так.

Я слышу, как Алистер отодвигает стул и встает из – за стола.

Он подходит ко мне и заставляет подняться. Протягивает руки и обхватывает своими горячими ладонями мое лицо.

– Ты не такая, как он, Теа, – мягко шепчет он, – Ты – потрясающая светлая девушка. Я бы очень хотел, чтобы все случилось иначе. Хотел бы встретить тебя в другом месте и при других обстоятельствах и никогда не знать той правды, что стоит между нами. Но мы не можем ничего изменить. Ты –

Боже, я чувствую, что мое сердце вот – вот разорвется.

Это не может происходить на самом деле.

Алистер Линмор не может любить меня.

– Алистер…

– Дай нам шанс, – перебивает он, прижимаясь своим лбом к моему.

– Ты не сможешь не думать о том, кто я.

– Я знаю кто ты. Ты та, кто не оставил меня на улице в дико холодную ночь. Ты та, кто увел меня с той идиотской вечеринки, когда Кори решила проверить меня на прочность. Ты та, кто помог мне спасти Алека. Ты была со мной, когда у дедушки случился сердечный приступ и ты стала моим вдохновением.

Нежный взгляд Алистера блуждает по моему лицу, и я чувствую, как мое сердце трепещет в груди.

– Ты – больше, чем мне необходимо и больше чем я заслуживаю, – шепчет он, – Я смотрю на тебя и вижутебя.

– Ты видишьменя? –я не верю в то, что слышу.

Алистер уверенно кивает.

– Я по тебе скучал, – признается он, – Каждую поездку в машине я слушал твои песни. И знаешь, я все же не смог сдержать обещание, которое дал тебе год назад. Я продолжаю рисовать тебя. Пытался перестать, но ничего не смог с собой поделать.

Алистер притягивает меня к себе, я льну к его груди и хватаю его за рубашку.

– Я тоже люблю тебя, Алистер. – признание, которое я все это время теплила в своей груди, вырывается наружу, обретая реальность.

От услышанного глаза Алистера потемнели, и я увидела в них свое отражение. Он на самом деле виделменя.

– Посмотрим, что из этого выйдет, – с улыбкой произносит он и опустив голову прижимается к моих губам. И в этот момент я ощущаю ее.

Любовь.

Любовь, которую мой отец, оказался не в силах отнять.

Эпилог

Алистер

Год спустя.

– Нервничаешь? – спрашивает Теа, поправляя воротник моей угольно – черной рубашки.

– Немного, – признаюсь я, – Все – таки эта выставка немного отличается от тех, что проходили в ЦСИ.

– Но ты все так же хорош в том, что делаешь, – я не совсем уверен, что мы говорим об одном и том же, но мне нравится, что моя девушка заставляет меня перестать волноваться, – И я очень тобой горжусь. Ты заслуживаешь каждую минуту этого невероятного вечера.

Сложно в это поверить, но сегодня выставка моих работ проходит в Нью – Йорке. И все благодаря мистеру Фогу и его безграничной любви к моим картинам. Конечно, я мечтал, что когда – то мои работы выведут меня на новый уровень, но не предполагал, что это случится так скоро.

Сегодня рядом со мной будут все, кто мне дорог: бабушка Хлоя и дедушка Александр, Картер, Дилан, Бостон и ее родители. Приемные родители Теи и Харпи тоже будут здесь.

Теа.

За этот год я не единожды убеждался в том, что тогда возле могилы своей матери, я принял верное решение.

Я прислушался к словам своей матери, которая, когда – то заставила меня пообещать, что я никогда не откажусь от своей любви.

Сейчас нам с Теей нелегко, но мы отлично справляемся. Наши напряженные графики отнимают большую часть того времени, которое мы могли бы посвятить друг другу, но мы оба горим тем, что делаем и полностью понимаем, и поддерживаем друг друга.

Бабушка и дедушка безоговорочно приняли мою девушку и за этот год они не разу не упомянули о ее отце. Мы стараемся вообще не говорить на эту тему.

Теа по – прежнему владеет похоронным бюро, но говорит, что вряд ли когда – нибудь всерьез займется этим бизнесом. Она планирует отказаться от него в пользу государства, но Глория и Стивен просят ее не торопиться.

Закончив с моей рубашкой, Теа уходит в комнату, чтобы взять пальто, а я надеваю куртку. В прихожей Теа запрыгивает в изящные лаковые лодочки черного цвета. Кстати, сегодня на ней мое любимое платье.

– Может поменяем планы и поедем в бар? – предлагаю я, когда мы устраиваемся на заднем сиденье в такси, – Я бы не отказался от «Белого русского».

Понимающая улыбка расцветает на лице девушки.

– Думаю после выставки мы сможем это устроить, – произносит она и отворачивается к окну, чтобы рассмотреть сияющий огнями вечерний Нью – Йорк. У нее так горят глаза, и я в, который раз зависаю в моменте, который позже перенесу на холст.

Я переплетаю наши пальцы снова ощущая знакомое покалывание в груди. Там, где живет она.

Моя Лиса.

– Мы на месте, – сообщает таксист, притормаживая у здания Музея современного искусства.

Теа выбирается из машины первая, а я следую за ней. Мне все еще сложно поверить в то, что это происходит на самом деле.

На входе нас встречают репортеры, на мгновение ослепляя вспышками фотокамер. Честно говоря, я уверен, что все они толпятся здесь из – за Теи.

Солистка«Vivify»в Нью – Йорке.

Первый заголовок, который осветил светскую хронику, едва мы сошли с трапа самолета.

Теа ободряюще улыбается мне, а я подношу к губам ее руку, оставляя на ней нежный поцелуй.

Мы заходим в здание, и я чувствую, как волнение сменяется чувством предвкушения и восторга. Преодолев мраморные ступени, которых я насчитал шестнадцать, мы проходим в тот самый зал, где нас уже ожидают наши родные.

– Бостон! – радостно взвизгивает Теа, первая заметив свою подругу, которая уже спешит нам на встречу, – Что ты здесь делаешь?

Девушки заключают друг друга в теплые объятия.

– Я думала ты на Гавайях.

– Твой парень монополизировал меня и теперь нагло использует в своих целях.

– Ты сама предложила поработать на моей выставке, – парирую я, вспоминая пытку Бостон, которая непрерывно крутила на проигрывателе песни«Vivify».

Бостон выразительно закатывает глаза.

– Это было год назад, Линмор. Ради тебя мне пришлось отменить свидание с горячим южным красавцем.

Сегодня Бостон, как и год назад будет ассистенткой, администратором и испытанием для моих нервов.

– Не делай вид будто ты страдаешь, маленькая лгунья.

Вместо очередной колкости в ответ я получаю, выставленный вперед средний палец с кричаще – желтым маникюром.

– Бостон! – громогласный возглас мистера Фога эхом разносится по залу, – Я надеялся, что мы с твоей мамой научили тебя хорошим манерам.

– Все в порядке, мистер Фог. Ваша дочь иногда бывает весьма эксцентрична.

Гости продолжают по очереди пребывать на выставку.

– Боже, мужик! Ты теперь тоже выглядишь, как супер – звезда, –

– Он прав, – говорит она, – Ты выглядишь просто потрясающе.

– Спасибо, – благодарю я, чувствуя себя немного неловко.

– Я так рад за тебя, дружище.

Когда Музей современного искусства объявил о том, что в течении четырех недель будет выставлять в своих стенах работы малоизвестных начинающих художников, отец Бостон сказал, что я непременно должен написать им. Этот пункт был в списке моих желаний, хотя я был бы не прочь выставиться в любом другом месте. Конечно знакомство с мистером Фогом сделало свое дело, но как сказал он сам, руководство музея не смогло бы устоять перед глубиной моих картин.

Рядом со мной появляется Теа.

– Боже, у меня мурашки от этого места, – произносит она, передергивая плечами, – Все, кажется, таким невероятным.

– Согласен, – отвечаю я, – Спасибо, что ты сегодня со мной.

Вместо слов, Теа приподнимается на носочках и нежно прижимается к моим губам, и я в который раз понимаю, что не ошибся. Несмотря на ту тьму, что связала нас много лет назад, сейчас мы оба обращены к свету. Мы любим друг друга и любим все, что есть в нас. Нить искусства за этот год стала лишь крепче. Теа продолжала выступать с группой и писать песни, а я писать картины, каждая из которых была лучше предыдущей.

Мы нашли друг в друге вдохновение, мы оба желали идти рука об руку и несмотря на то, что она была дочерью человека, в душе, которого был лишь мрак, сама она сияла ярче солнца. Она и была солнцем.

Моим солнцем.

– Я всегда буду с тобой, Алистер…, – мягко шепчет Теа, отстраняясь, – Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

– Я так боюсь, что скоро это все закончится, – признается Теа, сбивчивым тоном, – Боюсь, что однажды ты посмотришь на меня, как в тот день в «Роквью» и я снова стану той…

Я не позволяю Тее договорить, прижимая палец к ее губам.

– Не надо. Не думай об этом.

Теа хватает меня за воротник рубашки и притягивает к себе для еще одного поцелуя. Эмоции зашкаливают, голова начинает кружиться. Моя Муза на вкус такая манящая и сладкая, как пончик с зеленой глазурью.

– Иди, – Теа разрывает поцелуй и указывает в сторону гостей, – Сегодня твой звездный час. Насладись им сполна.

Я выхожу в центр зала. Посетители выставки встречают меня радостными улыбками, и я чувствую, как счастье переполняет меня.

Когда выставка завершается, по залу прокатываются восторженные возгласы и я ощущаю, как энергия переполняет меня. Я нахожу глазами Тею, которая не отрываясь смотрит на меня с любовью и восхищением, а в ее глазах стоят слезы.

И тогда я делаю это. Я ставлю завершающую точку во всей этой истории, направляя ее на новый путь, наполненный лишь счастьем и радостью.

– Я бы хотел попросить вас ненадолго задержаться.

Я бросаю быстрый взгляд на дедушку Александра, который ободрительно кивает мне.

Сделав несколько уверенных шагов вперед, я беру Тею за руку.

– Черт возьми, если бы ты только знала, как я волнуюсь, – говорю я, останавливаясь напротив Теи.

– Боже, кажется у меня дежа – вю, – протягивает Картер, но быстро затыкает рот.

– Теа, я понимаю, что возможно еще слишком рано, но это ожидание сводит меня с ума. Я знаю, что наша история отличается от других, но тогда, в «Роквью», несмотря на всю кошмарность ситуации, я понял, что влюбился в тебя. И с каждым днем я люблю тебя все сильнее. Ты – удивительная девушка.

Из глаз Теи наполняются, когда она наблюдает, как я достаю из кармана брюк бархатную коробочку и опускаюсь перед ней на одно колено.

Картер, черт возьми, прав. Я тоже ощущаю дурацкое дежа – вю.

Но в отличие от предыдущего раза, мне не требовалось много времени для долгих размышлений.

Руки Теи подлетают ко рту, когда она понимает, что происходит.

– ТеаЛамберт, – громко и четко произношу я, – Ты станешь моей женой?

Я намеренно произношу ее прежнюю фамилию, чтобы она знала, что я принимаю ее всю. Чтобы она знала, что мне неважно ее происхождение и чья кровь течет в ее венах.

– Господи, скажи «да» иначе второго раза он не переживет, – это говорит Дилан.

– Тем более – это не гостиная в нашем прежнем доме. В этот раз о его позоре узнает вся светская хроника, – парирует Картер.

Сначала Теа лишь пораженно кивает и мое сердце, если это вообще возможно, начинает колотиться еще сильнее.

А потом Теа начинает плакать.

– Да, – шепчет она, принимая коробочку из моих рук, – Конечно, я выйду за тебя замуж, Алистер.

– Слава Иисусу, – облегченно выдыхает бабушка Хлоя и зал разражается радостными возгласами и аплодисментами. Я поднимаюсь на ноги, забираю из рук Теи коробочку, чтобы украсить ее изящный пальчик своим кольцом.

В этот момент я внезапно думаю о Джоне Ламберте. Единственный человек, ненависть к которому душила меня все эти годы, оставил для меня самое лучшее, что могло со мной произойти. Моя мать испытывала страдания, чтобы в конечном счете ее сын обрел счастье.

Это не значит, что я простил убийцу своей матери. Но я отказался тонуть в бушующем океане ненависти, который в конечном итоге утянул бы меня на дно.

– Лис, я так тебя люблю, – шепчет Теа.

– И я люблю тебя, детка.

Пока аплодисменты продолжают звучать, я целую свою невесту, ощущая на своих губах ее слезы. А потом я обнимаю ее и наши взгляды перемещаются на«Несовершенное совершенство».

Такими мы и были.

Дванесовершенныхчеловека.

Но наша любовь быласовершенной.

Конец.

От автора

Несколько лет назад я, вдохновленная историей «Короля ужасов» решила создать историю с налетом мрачности. Быть дочерью серийного убийцы и жить по соседству с кладбищем, по – моему мнению, оказалось достаточно мрачно, поэтому я приступила к работе.

Скажу откровенно история Алистера и Теи далась мне непросто. Я все время переписывала, удаляла и возвращалась к началу. В первоначальном варианте Теа должна была стать участницей музыкального конкурса, но в процессе работы я отказалась от этого варианта и сделала девушку солисткой группы.

Если бы вы знали сколько раз я меняла название этой истории, вы бы решили, что я сумасшедшая.

Хотя быть может так оно и есть.

Я провела много бессонных ночей на своей кухне пока Алистер и Теа преодолевали жизненные испытания на пути друг к другу. Однажды, я всерьез подумывала отказаться от них и начать работать над другим проектом, но в конце

Разумеется, я никогда не присутствовала на настоящем исполнении смертного приговора, поэтому мне пришлось изучить немало информации на эту тему. Мне хотелось воссоздать максимально реалистичную сцену, и я надеюсь, что вы искренне поверили в то, что прочитали. Конечно, я немного приукрасила процесс казни прекрасным пением главной героини, но на мой взгляд получилось достаточно необычно.

Кстати, я надеюсь вы заметили, появление в этой истории героев другой моей книги. Алекс Фог и его жена Валерия – это главные герои книги «В объятиях Тумана». Так что, если вы еще с ней не знакомы, сейчас самое время познакомиться.

Ну, а теперь перейдем к благодарностям.

В первую очередь я хочу поблагодарить своего супруга. Ему приходится часто засыпать под раздражающий стук клавиш. Он не читает мои произведения, потому что суровые Сибирские мужчины не поклонники любовных романов, но он верит, что однажды мои книги станут мировыми бестселлерами и я отвезу его на Мальдивы.

Дальше, мой сын. Я никогда не думала, что мое сердце способно вместить такое огромное количество любви и только, когда у меня появился ребенок, я поняла, что недооценивала свои возможности. Мой Ярослав привел меня в писательский мир. Благодаря появлению сына, я открыла в себе любовь к слову.

Уверена, мои родители никогда не думали о том, что их дочь однажды начнет писать книги, но я в отличие от них всегда видела себя в творчестве. Во мне так же, как и в героях этой книги всегда присутствовала «нить искусства». Мам, пап, спасибо, что я родилась именно такой, потому что другой я себя не представляю.

Конечно же, я хочу сказать «спасибо» моим читателям. Ребята, вы нереальные. Только благодаря вам есть писательница Яна Гаврилова.

Я посвятила эту книгу своему отцу, который несколько лет назад внезапно ушел из жизни. Я до сих пор практически поминутно помню тот трагичный день. Помню наш последний телефонный разговор, который длился меньше минуты, а через некоторое время я обнаружила его лежащим на полу без сознания.

Мой папа былнастоящим.

Мне очень не хватает его, и я думаю, что он очень бы гордился мной. Я счастлива быть его дочерью.

Пап, топи за меня, и я буду сиять!

Искренне Ваша,

Яна Гаврилова.

Notes

[

←1

]

«FlexJobs» – это один из крупнейших сайтов по поиску работы за рубежом.

[

←2

]

"Ла дама велата"– итало-испанский мистический телевизионный мини сериал 2015 года режиссера Кармине Элиа.

[

←3

]

Очень красивая фея цветов, растений, садов, главный персонаж в серии мультфильмов франшизы «Феи Disney».

[

←4

]

«Белый русский» – коктейль из группы коктейлей со сливками, на основе водки и кофейного ликёра.

[

←5

]

Водка класса «супер-премиум»– идеально прозрачный напиток с тонким ароматом, в котором едва слышны ноты изюма и ванили.

[

←6

]

Босфор – пролив между Европой и Малой Азией, соединяющий Чёрное море с Мраморным.

[

←7

]

Американский шоколадный батончик из арахиса, карамели и нуги со вкусом молочного шоколада, покрытый сложным шоколадом. Созданный в 1920 году и названный в честь покойной дочери президента США Рут Кливленд, он распространяется компанией Ferrara Candy Company, дочерней компанией Ferrero.